Надежда Волгина

МИЛОРД

Глава 1

— Матушка, вы хотите от меня избавиться? — с порога спросила я, едва распахнула дверь. Торопилась, чтобы уж точно не передумать.

Матушка отложила вышивание, выпрямилась в кресле и лишь потом развернулась в мою сторону. Взгляд ее светло-голубых глаз не предвещал ничего хорошего. Трусость, с которой боролась по пути, враз вернулась ко мне. Леди Делила и в хорошем-то расположении духа незнакомым людям внушала опасения. А уж сейчас и подавно могла довести до нервного срыва. Но и я сдаваться не собиралась, поскольку на кону стояла моя судьба.

— Это что еще за вопросы, Мария? Как ты вообще посмела нарушить мое послеполуденное уединение?!

— Это вызвано необходимостью, — пробормотала я, все сильнее тушуясь под ее немигающим взглядом. Но и отступать не планировала, стояла, словно приросла к полу.

— Подойди и присядь, — указала матушка на кресло напротив.

Я безропотно подчинилась. Раз уж сунула голову в петлю, так теперь ничего не остается, как терпеть, пока она затягивается. Разве что, произойдет какое-нибудь чудо…

— А теперь говори! — велела леди. — Только так, как подобает вести себя покорной дочери по отношению к матери.

Собственно, я уже все сказала. Меня действительно больше всего волновал вопрос, почему матушка хочет от меня избавиться. Сегодня за ленчем, на котором присутствовали только члены нашей небольшой семьи, а именно, матушка, я и моя старшая сестра Реджина, леди Делила будничным тоном сообщила, что нашла для меня работу вдали от дома. Надо ли говорить о том, что аппетит мой сразу же испарился, а перечить матушке я не рискнула. Но и она в подробности не вдавалась, поведав лишь, что отъезд мой назначен на послезавтра, а еще через три дня я обязана приступить к должности гувернантки пятилетней девочки — дочери какого-то аристократа.

— Матушка! Почему я?.. — если бы я рискнула пошевелиться под ее пристальным взглядом, то сложила бы руки в молитвенном жесте. Но мне велено было сидеть с прямой спиной, и руки мои были сложены на коленях, как и подобает благовоспитанной девице. — Почему не Реджина? Она ведь старшая?

Леди Делила встала с кресла и отошла к окну. Я поняла, что меня ждет отповедь — матушка всегда прерывала зрительный контакт, когда хотела кого-то отчитать особо сурово.

— Мария, ты же понимаешь, что задаешь вопросы, на которые я могу не отвечать, — зазвучал ее металлический голос. — Но я отвечу, конечно же, из любви к тебе. И только потому, что впереди тебя ждет новая жизнь. Кроме того, так случилось, что ты будешь находиться вдали от родного поместья… — она ненадолго замолчала, и я воочию увидела, как она сцепила руки в замок перед собой. — Я увидела объявление о работе гувернанткой в вечернем вестнике. Сразу же подумала, что эта должность отлично подойдет тебе. Ты скромная, в меру умная, воспитанная и должна любить детей.

Матушка сделала упор на слове «должна». А я невольно призадумалась. С чего она взяла, что я должна любить детей, если их не было в моем окружении от слова «совсем»? Сама я понятия не имела, как отношусь к этим капризным созданиям. Да-да, именно капризным. Именно таким рисовало детей мое воображение.

— Вскоре я написала герцогу Хопсу. Предложила тебя в гувернантки его дочери. И вот вчера я получила положительный ответ. Тебя ждут в замке. И, чтоб ты знала, моя дорогая, герцог назначил тебе более чем приличное жалование, две трети которого, конечно же, будут переводиться сюда. Но и той трети, что будет оставаться тебе, с лихвой хватит на все нужды молодой и не капризной девушки. Что еще ты хочешь узнать?

Она повернулась ко мне, и я не успела спрятать удивление вкупе с раздражением.

— Что еще, Мария?! — повысила голос леди Делила.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — пробормотала я, рассматривая свои слегка подрагивающие руки. — Почему я?

— Но это же очевидно! — она вернулась к креслу и царственно опустилась в него, расправив подол платья. — Реджина получила отличное образование. Она дипломированный маг в дипломатической области. Работает в Доме юстиции…

— А я?.. — не выдержала и, поправ все правила приличия, перебила я.

— А что ты? — вновь окунулась я в голубой холод матушкиных глаз.

— Я же учусь в академии. Еще два года, и я тоже буду дипломированным магом.

— Дорогая, не смеши мои оборки, — усмехнулась леди Делила одними губами. — Бытовой маг! К тому же, очень слабый. Что ты будешь уметь такого, с чем не справилась бы я, без специального образования?

На это мне ответить было нечего. Матушка права, и маг из меня никудышный. Я и в академию-то поступила только благодаря усидчивости и старательности. Да и оценки мне рисовали за это же, а не за звезды с небес. Но это не отменяло моего права на нормальную жизнь, которую выберу сама. Я уже подумывала о будущей работе, кем бы хотела быть. Мечтала накопить денег года за два и открыть собственный цветочный магазинчик или лавку, на крайний случай. Там бы я продавала букетики влюбленным со всякими магическими сюрпризами. Мелочь, но приятно.

— Матушка! Умоляю вас, не отправляйте меня из дома! Я хочу закончить академию и получить диплом. А потом устроиться на работу. Мы же не нуждаемся. Папенькиных денег…

— Ни слова о деньгах! — прикрикнула леди Делила, что позволяла себе крайне редко. — Ваш папенька умер и оставил нас практически без средств к существованию. Те крохи, что имелись, уже иссякли. И теперь каждая из нас должна подумать, как прокормить семью. Я очень надеюсь, что Реджина будет хорошо зарабатывать в Доме юстиции. А ты… ты тоже внесешь свою лепту и не позволишь злым языкам трепать старейшее имя Свейнов.

Я поняла, что разговор окончен, когда матушка вернулась к вышиванию, перестав обращать на меня внимание. Да и что я еще могла сказать? Как переубедить ее? Если леди Делила принимала решение, то ему обязаны были следовать все. Так было и при жизни папеньки, который оставил нас три года назад.

— Мария! — остановил меня голос матушки возле самых дверей. — Продумай как следует, что ты возьмешь с собой. Там, куда ты едешь, климат очень суровый, не в пример нашему.

А куда я, собственно, еду? Об этом я спросить не догадалась, а сейчас уже время было упущено. Да и какая теперь разница, если ничего нельзя изменить. Как не подчиниться воле леди Делилы, так и позволить роду Свейнов влачить жалкое состояние я не могла. А это значило, что путь мне один — к какому-то герцогу, кажется, Хопсу и к его малолетней дочери.

* * *

Два дня пролетели как один миг. Пара не самых больших саквояжа с моими вещами, а теперь и жизнью, что оставалась за плечами, стояли возле парадных дверей и ждали, когда я попрощаюсь с матушкой и Реджиной. За дверью дожидался дилижанс, о котором матушка позаботилась заранее, и который должен был отвезти меня на железнодорожную станцию.

— Удачи! Береги себя там… — прижалась сестра к моей щеке и прошептала на ухо.

— Мария, помни, что превыше всего честь семьи. Постарайся ее не опорочить, — проговорила матушка, а потом и вовсе неуклюже клюнула меня в щеку. В какой-то момент мне вдруг показалось, что в уголке ее глаза блеснула слеза. Но даже если и так, то она быстро с собой справилась. Плачущей леди Делилу не видел никто и никогда.

Я выглянула в окно дилижанса, провожая взглядом небольшой, но уютный особняк, где прошли мои детство и юность. Как скоро я вернусь сюда? И вернусь ли вообще?

С академией я вопрос урегулировала. Ректор даже посочувствовал мне, когда узнал, что бросить учебу вынуждают семейные обстоятельства, и обещал, что если я вернусь не позднее чем через пять лет, то он меня восстановит на третий курс. И я ему была благодарна. В эти два дня я была рада любому доброму слову. А неизвестность, что ждала меня впереди, пугала без меры.

Почти сутки мне предстояло добираться до портового города и еще двое суток плыть на пассажирском судне до самого северного города страны под названием Уокс. В народе его еще называли городом вечных туманов, которые и стали нашими спутниками всю вторую половину путешествия по Серебряному морю. Как лоцман находил дорогу в этой плотной завесе, ума не прилагала. И даже обрадовалась, когда судно причалило к пирсу, и я смогла по шаткому трапу спуститься на хоть и мокрую, но твердую землю.

После морского путешествия меня изрядно пошатывало. Кроме того, в Уоксе было гораздо холоднее, чем в моем родном городе. С моря дул ледяной ветер, а туман постепенно превращался в мелкую изморось. Меховую накидку я не догадалась достать из саквояжа и изрядно промерзла на пристани, когда услышала окрик: «Мисс Свейн!..» Когда окрик повторился, я разглядела в нескольких шагах о себя долговязого и худого старика в длинном плаще. Он крутил головой по сторонам и заметно волновался. Тут и до меня дошло, что за мной прислали провожатого, который понятия не имеет, как я выгляжу. Стоило поспешить и избавить его от беспокойства.

— Должно быть, вам нужна я, — помахала я старичку рукой и приветливо улыбнулась. Надеялась, что приветливо, потому что к тому моменту ног не чувствовала от холода, и зуб на зуб не попадал.

— Мисс Свейн! — бросился он ко мне. — Наконец-то я вас нашел! Я тут с утра самого и думал, что вы прибудете на первом судне…

Он не по возрасту бодро подхватил мои саквояжи и рванул вперед, только я его и видела. От неожиданности я даже не сразу сообразила, что нужно следовать за ним, если не хочу снова затеряться.

Вскоре старичок остановился возле черной кареты, загрузил в нее мой багаж и распахнул дверцу.

— Прошу, мисс Свейн, — склонился он.

— Мария. Меня зовут Мария, — смущенно пробормотала я. Не привыкла к подобному подобострастию.

— А я Сэмюэль, — расплылся в щербатой улыбке дедок. — Можно просто дядюшка Сэм.

— Приятно познакомиться!

Старичок мне определенно нравился. Была в нем какая-то простота, граничащая с наивностью. А еще подслеповатые глаза смотрели очень по-доброму. Славный старичок, одним словом.

Карета плавно тронулась по залитым дождем улицам, но в тумане я толком и рассмотреть-то ничего не могла. Мой провожатый ехал на облучке и управлял лошадью. Поинтересоваться, далеко ли нам ехать, я теперь уже не могла.

Как выяснилось через какое-то время, путь нам предстоял не близкий. Мы миновали город и выехали за городскую стену. Дальше простирался пустырь, рассеченный узкой грунтовой дорогой, за которой начинался лес. После леса снова шло поле, а за ним вырастали исполинские горы, вершины которых терялись гораздо выше, чем заканчивался туман. Какое-то время мы ехали вдоль подножья гор, пока не достигли длинного туннеля. Я прислушивалась к гулкому эху колес, пока двигались по туннелю, и размышляла, куда же меня занесло, и где закончится мое путешествие.

Наконец и туннель закончился. Мы прибыли в бухту, с трех сторон окруженную горами, а с одной — омываемой морем, которое сейчас штормило, обильно заливая берег. Прямо к скале примыкал замок, с широкой подъездной дорогой, начинающейся от туннеля и ведущей к арке. Ворота оказались распахнуты, и мы беспрепятственно въехали во двор, окруженный замком со множеством башен, заканчивающихся шпилями, увенчанными флюгерами. Карета прогромыхала по каменной кладке и замерла возле огромной двери, в которой имелась дверца поменьше. Именно она и распахнулась, выпуская во двор полную женщину невысокого роста, вытирающей руки о фартук.

— Ну что, Сэм, привез ты нашу гостью? — проговорила она с заметным северным акцентом.

— А то! — довольно крякнул возничий, слезая с облучка. — Совсем малышка, а уже такая храбрая…

Что он этим хотел сказать я так и не поняла. Дверца кареты распахнулась, и почти сразу же я оказалась в объятьях той самой толстушки.

— Устала, милая? — участливо заглянула она мне в глаза. От ее вопроса на меня навалилась еще большая усталость. — Ну конечно, путь-то какой проделала!.. Ну ничего, сейчас я провожу тебя в твои покои, и перво-наперво ты отдохнешь с дороги. А все остальные дела подождут…

Глава 2

— Ну вот, располагайся и отдыхай…

Не может быть! Неужели закончились лабиринты и лестницы? Да я ни в жизнь не найду дорогу обратно самостоятельно. И для меня всегда будет тайной, как толстушка, что представилась мне Памелой Стоун и попросила звать ее просто тетушкой Пэм (Дядюшка Сэм — тетушка Пэм. Вот такой получался забавный стишок), безошибочно привела меня именно в эту комнату, наверху одной из башенок, которая отныне должна была стать моей. Говорят, под королевским столичным дворцом прячется самый настоящий лабиринт, который раньше использовался как потайной ход, а сейчас заброшен. Даже ходили слухи, что никто из случайно забредших туда, еще не возвращался. Так вот, я точно стану первой, если научусь самостоятельно находить дорогу в свою комнату. Нет, ну честно! После такого ни один лабиринт в мире мне не будет страшен. Осталось только решить, как и когда я планирую попасть во дворец.

Ироничные мысли прервал приход совсем юной девушки, которая только вошла в пору отрочества. Она замерла на пороге и поклонилась почему-то мне.

— Кити, это мисс Свейн, — представила меня тетушка Пэм. — С сегодняшнего дня ты становишься ее личной горничной. Мисс Свейн, комната Кити находится рядом с вашей. В нее так же можно попасть через эту дверь, — указала она на не примеченную ранее мною дверь. Да и ее скрывала плотная синяя портьера. — В любое время она к вашим услугам.

— Личная горничная?.. — пробормотала я. Да у меня и в родовом поместье таковой не было. У нас на всех была одна горничная — сварливая и старая Урсула, которая по сути только матушке и оказывала помощь, а мы с Реджиной уже давно привыкли обходиться собственными силами.

— Да, Кити теперь ваша личная горничная, и советую ее не баловать, — как-то слишком уж грозно произнесла тетушка Пэм.

Я, конечно, поняла, откуда взялась нарочитая строгость. По всей видимости, именно она командовала штатом прислуги в замке. И по этой же причине она перестала выглядеть добродушной, как и обращаться ко мне по-простому, как до этого, — мисс Мэри. Но все же, подобная строгость показалась мне излишней, и я не удержалась от улыбки, разглядывая симпатичное и испуганное личико Кити. Ответной улыбки не последовало. И почему-то мне вдруг подумалось, что причина кроется вовсе не в строгости Памеллы. Девушка была явно чем-то напугана. Но не моим же уставшим видом? Кажется, это мне еще только предстоит выяснить.

Управляющая (а тетушка Пэм, скорее всего, ею и была в замке), отпустила мою горничную и снова стала самой собой.

— Ну вот, милая, помойся с дороги и поспи, чтобы восстановить силы. Кити распакует твои вещи и разбудит к ужину, — тут она резко посерьезнела. — Советую не опаздывать, потому как мистер Хопс этого не любит.

— А моя воспитанница?.. Могу я познакомиться с ней сейчас же?

— Деточка, да ты едва на ногах держишься, — всплеснула руками вновь став добродушной толстушка. — Никуда не денется эта егоза. Вот отдохнешь и познакомишься с малышкой Сериной. А теперь, с твоего позволения, я удалюсь. Пора вернуться к делам.

Я осталась одна и первым делом сняла накидку. Дрова в камине ярко полыхали, и в небольшой комнате было уже даже жарко. Все здесь было чистенькое и светлое, что радовало глаз. Из мебели — кровать с резными спинками, пара кресел возле камина, туалетный столик с банкеткой возле него и просторный гардероб. Вот уж что точно будет пустовать! — усмехнулась я. Вещей с собой я взяла не много, только самое необходимое. Остальное решила со временем приобрести новое. В конце концов, часть жалования полагалась мне на руки.

Хоть больше всего мне и хотелось нырнуть в постель, которая уже была разобрана и манила белыми простынями, первым делом я подошла к окну и выглянула на улицу. Высота оказалась приличной, но примерно такое я и ожидала. А вот то, что окно выходит на бушующее море, стало сюрпризом, и какое-то время я смотрела на стихию, не зная, как отношусь к ней. У моря я была только в раннем детстве, когда наш род еще был состоятельным. Потом матушка с отцом порой заговаривали о поездке на курорт, но все время она откладывалась до лучших времен. Ну а потом и папеньки не стало. И сейчас я должна узнавать море по новой. Очень надеялась, что такое неласковое оно не всегда, и мы с ним подружимся.

А еще у меня имелся свой собственный балкончик, на который сейчас я не рискнула выйти, но потом сделаю это обязательно, хоть и от одной мысли об этом испытала легкий трепет. Должно быть, страшно стоять на нем не такой высоте от земли. Да и вообще, к высоте я не привыкла. Наш родовой особняк был одноэтажным и далеко не замком.

Когда тетушка Сэм предлагала мне помыться с дороги, она имела в виду, наверное, небольшой таз и кувшин с водой, что дожидались меня на скамеечке возле двери. Конечно, мне хотелось как следует вымыться после продолжительного пути, но видно, для этого сейчас было не самое подходящее время. Поэтому, пришлось мне ограничиться простым умыванием. Ну а потом я удовлетворила свое желание — забралась в постель, свернулась калачиком под одеялом и моментально уснула.

Разбудило меня непонятное то ли попискивание, то ли поскуливание. Похоже пищали мыши в нашем подвале, когда мы запускали туда голодного уличного кота на охоту. Не сразу вспомнила, где нахожусь, разглядывая белоснежный потолок с изящной лепниной в виде плетущихся растений. А когда поскуливание повторилось, обернулась к двери и очень удивилась, увидев бледную Кити, вжавшуюся в стену, дрожащую всем телом и во все глаза смотрящую куда-то в изголовье моей кровати.

— Кити, что с тобой? — приподнялась я на локте, стараясь прогнать остатки сна.

— Это… это… — не сразу разобрала я ее бормотание, но даже тогда толком ничего не поняла.

Кити тоже отчаялась произнести что-то членораздельно и просто ткнула пальцем куда-то повыше моей головы. Моя реакция на то, что увидела, удивила даже меня. С такой скоростью я соскочила с кровати и метнулась за каминной кочергой, что мне позавидовал бы победитель в королевском забеге. Теперь уже мы вдвоем тряслись возле двери, разглядывая нечто туманное и темное, что притаилось возле моей кровати. Кочергу я держала наготове, но это нечто пока вело себя смирно. Оно просто не двигалось. Застыло длинной бесформенной массой, и почему-то мне казалось, что оно тоже разглядывает нас.

— Кити, что это? — рискнула спросить я, впрочем, сразу сообразив, что вопрос останется без ответа. Моя горничная находилась на грани потери сознания и мало что соображала сейчас.

И надо было в этот момент туманному нечто ринуться на нас. Пронзительный визг прорезал воздух, вылетая за дверь и облетая, наверное, весь замок. Мы с Кити бросились в рассыпную. Я размахивала кочергой так, что подвернись кто под нее, покалечила бы ненароком. И обе мы не переставая визжали, в то время как нечто гонялось за нами, словно играло с нами в салки.

Не знаю даже, чем бы это закончилось. Наверное, мы бы с Кити обе дружно лишились чувств, если не от страха, так точно от усталости, но помешало этому вторжение третьей силы. В самый разгар гонки по моей комнате дверь с грохотом отворилась и влетела перепуганная тетушка Пэм, с чем бы вы думали в руках? С кочергой! Она тоже не придумала ничего надежнее этой штуковины, чтобы защитить нас от неведомой опасности.

— Ах ты, проказник из навозной кучи! — вскричала управляющая и зачем-то отбросила кочергу, стянула фартук и принялась им размахивать в воздухе, словно решила устроить искусственную вентиляцию. А ну, прочь отсюда, изувер! Да что ты себе вообще позволяешь?! Шляешься по замку, как у себя дома. Убирайся в хлев — там тебе самое место…

Она бегала за… не знаю чем, а мы с Кити притихшие наблюдали за ней из угла. Не знаю, как моя горничная, а у меня складывалось впечатление, что тетушка Пэм не первый раз занимается подобным. По крайней мере, испугом тут и не пахло, а вот свирепость ее только нарастала. И даже когда нечто убралось за дверь и почему-то с грохотом скатилось с лестницы, управляющая еще долго не могла успокоиться. Она шумно отдувалась, не забывая браниться, да так смачно, что я даже устыдилась в какой-то момент. Как сказала бы моя матушка: «Добропорядочной девушке из хорошей семьи не престало слышать подобные речи!»

— А ты чего прилипла к мисс?! — набросилась тетушка Пэм на Кити, когда немного успокоилась. — Не могла выгнать его что ли?

— Я?! — выпучила на нее глаза горничная. — Я привидений боюсь больше смерти! — заскулила она.

— Каких еще привидений, дурища?! Ты наговоришь сейчас, а она, вон, — кивнула она в мою сторону, — потом сон потеряет. А ну марш отсюда, негодница! — теперь она уже горничную погнала фартуком.

Я, если честно, растерялась окончательно. За что отругала управляющая Кити, так и не поняла. Но надеялась, что мне все объяснят. Ну а думать о том, что подобное может повториться, я просто не хотела. Если начну думать, то рискую уже сама себя запугать.

— С не самым приятным пробуждением тебя, — уже добродушно усмехнулась тетушка Пэм.

Только тут я сообразила, что стою в одной сорочке. Благо, Кити оказалась девушкой предусмотрительной и вовсе не глупой. Мой пеньюар висел на спинке кровати. В него-то я и замоталась, чтобы прикрыть наготу.

— Можете ли вы мне объяснить, что это было? — рискнула поинтересоваться я, до конца не понимая, а хочу ли узнать правду.

— А чего ж не могу. Могу, конечно! Тень это была. Запираешь его в подвале, так он через замочную скважину просачивается и бродит по всему замку. И получает каждый раз от хозяина, а все одно… Сил уже с ним нет, с негодником! — потрясла она кулаком. — А чтоб в девичью спальню залетел, так вообще невиданное дело. Мистер Хопс запретил ему это строго-настрого!

— А откуда взялась эта тень? И почему вы говорите про него «он»? Он что?..

— Ну вроде как мужского он полу, — не очень уверенно произнесла управляющая. — Так мне сказали… А взялся он известно откуда — из лаборатории мистера Хопса. Тот приобрел патент на изготовление теней-помощников. Какие такие помощники, скажите на милость. Да что они умеют? Пыль смахивать? Или может стол накрыть на двадцать персон им под силу? Помощники! — возмущенно фыркнула она. — Хорошо у нас хоть одна такая. Не хотела бы я сталкиваться с такими повсюду в замке!

Что-то я понимала все меньше. Если этот сгусток тумана — дело рук герцога, то что же получается?..

— Он маг? — озвучила я свой вопрос тетушке Пэм.

— Не просто маг, а заслуженный маг Его величества, правда отлученный от двора почему-то, — нахмурилась она. — Так, а чего это мы болтаем, когда время приближается к ужину. А тебе еще одеться нужно и спуститься в детскую. Кити! — крикнула она, да так громко, что я подпрыгнула. — Помоги мисс привести себя в порядок, да поживей. А потом проводи ее к мисс Серине. И смотри, чтобы мисс Свейн не опоздала к ужину.

С этими словами она удалилась и сделала это гораздо более чинно, чем заявилась до этого.

Я понятия не имела, как принято выходить к ужину в этом доме. Да и, если честно, не ожидала, что столоваться буду с хозяином замка. Все же, гувернантка — это прислуга, хоть и высшего порядка. Вон, мне даже горничную выделили. Но совместный ужин… Как-то все странно.

Кити в выборе наряда на вечер мне тоже не помогла, лишь пожимала плечами, пока я перебирала платья. Измучавшись в конец, решила одеться просто, даже строго. Да и не званный это был вовсе ужин и уж точно не бал. Сняла с вешала темно-коричневое платье с закрытым верхом и длинными рукавами. Реджина бы назвала его скучным. Мне же оно казалось самым уместным в сложившихся обстоятельствах. Да и я понятия не имела, какой из себя мистер Хопс и какие нравы царят у него в замке. Со всем этим мне еще только предстояло познакомиться.

А вот воспитанница меня удивила. Я ожидала увидеть розовощекую пухленькую девчушку, особенно после того, как тетушка Пэм назвала ее егозой, а в детской застала маленькую старушку. Именно так девочка на меня посмотрела — по старушечьи мудро и грустно. Разве дети так смотрят?

— Здравствуй! Давай знакомиться, — начала я, немало сбитая с толку.

Девочка даже не обернулась, подставляя горничной руки, чтобы та натянула на нее голубое платьице.

— Я твоя новая гувернантка, — вновь заговорила я еще более веселым тоном.

— А мне не нужны гувернантки, — буркнула девочка и оттолкнула руки как раз пухленькой и розовощекой служанки. — Я сама… — она принялась завязывать ленточки на поясе, и получалось это у нее довольно ловко. Для ребенка она была слишком самостоятельной.

— Ну, твой папа считает иначе, — улыбнулась я, разглядывая серьезное личико. — Да и должен же кто-то тебя учить.

— Чему? — воинственно спросила девочка, резко поворачиваясь ко мне.

Вот тут я растерялась. Вопрос прозвучал так, словно малышка уже итак все знала, и ничему новому я не могла ее научить.

— Наукам разным, — пожала плечами я, чувствуя как непрофессионально сейчас выгляжу. Но этот ребенок сбивал меня с толку. — А давай об этом поговорим завтра. А то твой папа будет сердиться, если мы опоздаем к ужину.

Последняя фраза произвела поистине волшебный эффект. Девочка сразу подобралась и подскочила к двери. А потом взяла меня за руку и сказала:

— Папу нельзя сердить. Пойдем.

— Ну пойдем, — вывела я ее из комнаты, вопросительно глядя на Кити. Куда дальше идти понятия не имела.

— Я знаю дорогу, — прикрикнула девочка на служанку. — Мы сами дойдем.

— Можешь, кстати, звать меня мисс Мэри. А как зовут тебя?

— Серина. Дурацкое имя, — снова не по-детски скривилась она.

Глава 3

Как удалось узнать у серьезной малышки, ужинают они обычно в малой гостиной — одной из самых теплых комнат. Но это в такие дни, как сегодня, когда не приглашают гостей. Для званных вечеров служит большая гостиная, которую еще называют торжественной. Оставалось надеяться, что мне на таких вечерах присутствовать не придется. Все же, у гувернантки должна быть своя жизнь, продиктованная хоть отчасти ее желаниями. Во всяком случае, именно такую я здесь планировала построить.

— А почему ты сказала, что папу нельзя сердить? — вспомнила, что хотела спросить. Да и молча петлять по коридорам уже надоело. — Он болен?

— С чего ты взяла?! — девочка замерла на месте и повернулась в мою сторону, сильнее сжимая руку, словно хотела раздавить ее.

— Ну просто… я подумала. Возможно, его нельзя расстраивать… потому что болен…

— Он здоров! — выкрикнула Серина. — Я не позволю ему заболеть!

В ее глазах сейчас читался нездоровый блеск, и смотрела она словно я вдруг стала прозрачной — через меня. И снова посетила мысль, что ребенок не может так смотреть. Кроме того, моей руке уже было больно в ее. И это тоже показалось странным. Откуда у ребенка такая сила?

Я осторожно разжала ее пальцы и высвободила руку, тайком потирая ее.

— Прости меня, Серина. Я не подумала, когда сказала…

— Так думай в следующий раз! — зло процедила она. И сейчас лицо этого ребенка напомнило гротескную маску злого персонажа.

Мы двинулись дальше, и больше я не рискнула нарушить молчание. Непростой ребенок мне достался в воспитанники. Что там говорила матушка, что я ДОЛЖНА любить детей? Сдается мне, что для начала нужно хотя бы научиться понимать друг друга.

Странно, но я волновалась перед встречей с герцогом Хопсом. Конечно же, мне хотелось о многом расспросить девочку, но больше на эту тему я заговаривать не рискнула. Реакция на упоминание отца этого ребенка меня тоже настораживала. Придется во всем разбираться самой, как подсказывала интуиция. А еще она не умолкала на тему, что с герцогом отношения у меня не сложатся. Матушка всегда внушала нам с сестрой, что многое зависит от настроя. Как мы заранее настраиваем себя по отношению к тому или иному событию, так оно, как правило, и развивается в последствии. И тут она считала самым главным ухватить положительные эмоции и не изменять им ни под каким предлогом. «И тогда, дорогие мои, событие ответит вам тем же. У него просто не останется выбора», — говаривала матушка. И я всегда старалась следовать ее наставлениям. Только вот, сейчас отчего-то это не срабатывало. Чем ближе мы подходили к гостиной, тем больший душевный трепет я испытывала.

Гостиная называлась малой не просто так. Из всей мебели тут только и помещался большой овальный стол с шестью стульями вокруг и два кресла, примыкающие к камину, который сейчас ярко пылал. Комнату заливало тепло и после продуваемых коридоров и лестниц оно приятно окутало тело.

Стол уже был накрыт к ужину, и вышколенный лакей застыл возле блюда с напитками, даже не повернув голову в нашу сторону.

Герцог стоял спиной к нам, глядя в окно. Он не мог не слышать, как мы вошли, но упорно делал вид, что не замечает этого. Я не знала, как вести себя дальше. Примерно то же испытывала и Серина, неуверенно топчась рядом со мной. Положение спас лакей, выдвинув сначала один стул и пригласив меня взглядом занять его, а потом проделав то же со стулом Серины. Во главе стола, места по правую и левую руки от которого мы заняли с девочкой, стул по-прежнему пустовал. Герцог продолжал делать вид, что находится в комнате один. Ну и я не смогла отказать себе в любопытстве, разглядывая его со спины. Конечно же, многое рассмотреть не получилось, но кое-какое мнение все же я составила.

На вид милорду можно было дать от тридцати до сорока лет. Высокий, статный, широкоплечий. Фрак на нем сидел как влитой. Волосы темные, но не черные. Скорее, темно-русые. Отросшие сильнее, чем того требовала мода, они мягкими кольцами спускались на шею…

— Вам нравится то, что вы видите, мисс Свейн, — прозвучал в гостиной низкий голос, заставивший меня вздрогнуть.

Не сразу сообразила, что говорил герцог. И далеко не сразу до меня дошло, что обращается он ко мне. Видя мою растерянность, Серина хихикнула, зажимая рот ладошкой. И на этот раз получилось у нее это очень по-детски, чему я даже обрадовалась.

А вот герцог повел себя странно. Смех дочери заставил его резко развернуться. Я невольно подметила, как девочка вся сжалась под его колким взглядом. На меня он по-прежнему не смотрел.

— Прошу прощенья, сэр, — пролепетала малышка, и я заметила, как дрожат ее ручки, которые она быстро спрятала под стол.

Понять не могла, что такого сделал ребенок, чтобы заслужить гнев отца. Наверное, потому и взглянула на герцога Хопса слишком сурово. Он уже не смотрел на дочь. Взгляд его очень светлых глаз был устремлен на меня. И в первый момент я растерялась, сразу же забыв об инциденте. Ни разу до этого мне не приходилось сталкиваться с таким явным противоречием. Глаза герцога были очень красивы, какой-то, я бы сказала, даже не мужской красотой. А еще безумно выразительными. Даже с такого расстояния я видела, как загибаются длинные пушистые ресницы, как красиво они очерчены… Но взгляд… он замораживал. Казалось, все эмоции, кроме холодного любопытства, покинули эти глаза. В какой-то момент мне даже почудилось, что они не настоящие, что я разглядываю восковую фигуру в музее, скульптор которой превзошел себя в мастерстве.

— Что же вы молчите, мисс Свейн? — вновь заговорил герцог.

— Простите, сэр? — не поняла я.

— Я спросил вас, что такого вы увидели в моей спине, что так пристально ее разглядывали?

— Ничего, сэр, — смутилась, конечно, я, но виду старалась не подать. — Излишнее любопытство, скорее всего, было вызвано вашим явным нежеланием нашего присутствия в этой комнате.

Ну что у меня за язык! Сколько раз влетало от матушки, когда ляпала что-то, не подумав? А все одно… наступаю на те же грабли. Вот и сейчас, ну зачем я это сказала?

Герцог не спешил с ответом. Приблизился к столу и занял свое место во главе. У меня была возможность рассмотреть его получше, коей я и воспользовалась. В отличии от глаз, остальные черты его лица не показались мне привлекательными. Нос великоват, а губы слишком тонкие. Да и выступающий вперед подбородок мог говорить лишь об излишнем упрямстве. И лет ему было ближе к тридцати, чем к сорока.

— Что заставило сделать вас такой вывод? — снова обратился он ко мне, расстилая салфетку на коленях.

Сирена, пользуясь тем, что отец не наблюдает за ней, принялась активно поглощать закуски. Мне же пришлось повременить с ответом, потому что к столу приблизился лакей и разлил по бокалам бордовую жидкость, судя по запаху, вино. Это дало мне возможность обдумать дальнейшие слова.

— Мистер Хопс, прошу меня извинить, если была груба, но именно такие впечатления сложились у меня в силу полученного воспитания.

— То есть, вы намекаете, что я не так хорошо воспитан, как вы? — усмехнулся он одними губами.

— Вовсе нет. Скорее всего, это простое недоразумение, которое больше не повторится.

— Мы вернемся к этому разговору позже, — кивнул герцог. — А теперь ешьте.

Как ни странно, ужин прошел в молчании и довольно скоро закончился. Я проголодалась с дороги и предпочла не отвлекаться. Блюда сменялись быстро. Лакеи подстраивались под аппетит герцога, который ел очень проворно и много. Малышка Серина не отставала от отца, правда съедая буквально по ложке, но зато всего. И меня не оставляла мысль, что такая диета не подходит для пятилетнего ребенка. Об этом я тоже хотела поговорить на досуге с герцогом. Хорошо хоть ей не предлагалось запивать вином, как нам. Ну и я бы тоже с удовольствием отведала морса, что наливали в стакан Серины, нежели вино, от которого изрядно захмелела.

— Мисс Свейн, пожалуйста, останьтесь, — обратился ко мне герцог Хопс, когда мы с воспитанницей готовы были покинуть гостиную. — Серина сама найдет дорогу обратно.

— Беги, — шепнула я малышке и пожала ее ручку. — Я загляну к тебе перед сном.

Странно, я ее почти не знала, но уже чувствовала за нее ответственность.

Когда за девочкой закрылась дверь, герцог пригласил меня занять одно из кресел возле камина.

— Мисс Свейн, — начал разговор герцог, заняв второе кресло. — Вы так напряжены? Я вас пугаю?

Разве я напряжена? Ничуть. В кресле я приняла привычную позу: выпрямив спину и сложив руки на коленях, как привыкла делать всегда дома, за разговорами с матушкой. А вот герцог вел себя, как мне кажется, слишком развязно. В обществе леди не принято разваливаться в кресле. И уж тем более, не прилично так пристально разглядывать малознакомого человека!

— Отнюдь. Я готова вас выслушать.

Он рассмеялся даже раньше, чем я закончила фразу. Но смех его быстро оборвался, и он принялся раскуривать трубку, распространяя по комнате терпкий запах табака.

— Как вас зовут? — задал герцог неожиданный вопрос.

— Мария, — ответила я только потому, что промолчать было бы невежливо.

— Красивое имя.

— Матушка говорит, что оно судьбоносное.

Как-то я спросила ее, что значит судьбоносное имя. И она честно ответила, что тот, кого так зовут, сам отвечает за свою судьбу, а не плывет по жизни, управляемый рукой Творца. И те, кто послабее, кто не могут противостоять жизненным тяготам, становятся несчастными. Тогда я подумала, зачем же называть так своего ребенка? Но вслух спросить не рискнула. А сейчас мне задали тот же вопрос, приведя чувства в смятение.

— Зачем же вас так назвали, мисс Мэри?

— Мне об этом не ведомо, сэр.

Герцог какое-то время молча меня рассматривал. От его взгляда я так напрягла спину, что ее даже начало ломить.

— Что вы знаете, мисс Мэри? — прозвучал очередной вопрос.

— В каком смысле, сэр?

— Чему вы собираетесь учить мою дочь?

— Истории, географии, астрономии, искусству…

— Вы умеете рисовать? — заинтересовался он.

— Нет, сэр.

Матушка всегда сокрушалась, что Бог не наградил меня талантами. Ни к музыке, ни к рисованию я не испытывала тяги, как и не чувствовала в себе искры таланта. Но я очень любила живопись и могла часами рассматривать полотна великих художников. Эту любовь я и собиралась прививать Серине.

— Вы играете на фортепиано?

— Нет, сэр.

— Вышивать, должно быть, вы тоже не умеете, — усмехнулся он.

— Умею, сэр, но не люблю. Если ваша дочь захочет, я научу ее правильно класть стежки…

— Даже не вздумайте! — перебил он меня. — Наук будет вполне достаточно.

Он снова замолчал. Я позволила себе расслабиться немного, потому что сейчас герцога гораздо больше привлекало пламя камина, нежели моя скромная персона. Он смотрел на огонь и хмурил брови, словно размышлял, можно ли мне говорить то, что задумал.

— Мисс Мэри, наверное, вы уже заметили, что Серина не совсем обычный ребенок? — перевел он взгляд на меня, и в глубине его глаз я заметила усталость.

— У меня не было времени познакомиться с ней поближе, — уклончиво ответила я.

Он кивнул и продолжил:

— Ее мать была черной ведьмой. Знаете, кто это такие?

Что-то слышала… Кажется, так звали тех, кто посвятил себя колдовству во имя зла. Такие колдуны жили отдельными поселениями и считались изгоями из приличного общества. Как же герцога занесло туда? Что заставило его связаться со злой ведьмой. У него получилось заинтересовать меня. А информация, что получила ранее от тетушки Пэм, приобрела иную окраску.

— А вы, сэр? — не удержалась я от вопроса.

— Что я? — приподнял он в удивлении брови.

— Вы тоже черный колдун?

— Вы забываетесь, мисс, и задаете слишком много вопросов, — стал он вдруг настолько надменным, что показался мне даже внешне отталкивающим.

Если он ждал извинений, то виноватой я себя не считала. Молча старалась выдержать его ледяной взгляд, хоть сердце и пропускало удары с завидной периодичностью.

— В общем, — он встал с кресла и отошел к окну. Снова я видела только его неестественно прямую спину. — Серина унаследовала дар матери, который развивается с возрастом. Пока она еще мало умеет, но вы должны быть готовы к любым сюрпризам.

Он замолчал. Я какое-то время еще продолжала ждать, а потом рискнула спросить:

— Я могу быть свободна, сэр?

— Да. Идите, — отрывисто бросил он, так и не повернувшись.

Конечно, он не обязан рассыпаться передо мной в любезностях, — размышляла я на обратном пути, стараясь не заблудиться. Но и элементарный такт никто не отменял. А мне герцог, как сама я считала, нагрубил, велев замолчать.

Глава 4

— Ну что, красавица, приснился тебе жених на новом месте?

Такими словами встретила меня тетушка Пэм, когда я спустилась к завтраку в малую гостиную.

— Да что ж ты делаешь, неумеха! — уже переключилась она на девушку, что растапливала камин. — Мало того, что проспала, так еще и дымовуху решила тут устроить.

В гостиной было холодно, и теперь я поняла почему. Да и камин пока что только дымил, а тепла от него не было, как и огня. Тетушка Пэм оттолкнула девушку, что кусала губы, чтобы не расплакаться, и сама принялась растапливать камин. Вскоре он весело заполыхал, а бедняжку управляющая погнала тем же фартуком, что и накануне тень. Видно, это у нее было дежурное средство борьбы с непослушанием. Про меня она уже забыла. Да и к лучшему. Никакой жених мне точно не приснился. И спала я как убитая, хоть и переживала вечером, что не усну. Опасалась нашествия теней, хоть и заперлась изнутри. Но разве замки теням помеха?

Серина уже сидела за столом и посмеивалась, не стесняясь. Я сразу поняла, почему. Стол был накрыт на две персоны. По всей видимости, завтракать герцог предпочитал в одиночестве, что лично меня вполне устраивало. Да и вообще, чем реже мы с ним будем видеться, тем лучше.

— Сегодня на завтрак моя любимая запеканка, — сообщила мне девочка и тут же принялась с аппетитом уплетать что-то белое и воздушное.

Я же мечтала о чашечке крепкого кофе, как привыкла делать дома. Эту моду в нашу семью привнес сосед, который в свою очередь привез ее из длительного путешествия. Мне напиток безумно понравился, и я к нему так привязалась, что только сделав парочку обжигающих глотков черной жидкости и могла быстро проснуться. И сейчас я отчаянно боролась с зевотой, прихлебывая чай с бергамотом и ковыряя запеканку, которая и вправду оказалась очень вкусной.

— Мы уже сегодня начнем заниматься? — отодвинула Серина от себя пустую тарелку и выдернула меня из приятной дремы с открытыми глазами.

— Да, а ты против?

— Не люблю учиться, — скривилась она.

— А ты уже училась? — улыбнулась я. — Какие буквы ты знаешь? До скольки умеешь считать?..

— Отстань! — огрызнулась девочка, и мне почудилось, что в глубине ее очень темных глаз загорелось опасное пламя.

Сонливость как рукой сняло. Сразу вспомнила все, о чем толковал вчера герцог. Воспоминания заставили посмотреть на малышку другими глазами. Неужели из этой худенькой, даже хрупкой девочки когда-нибудь вырастет черная ведьма? И как далеко сейчас уже заходят ее возможности? Еще я задалась вопросом — способна ли среда, в которой она растет, как-то повлиять на желание творить зло? Ведь если повсюду будет царить добро, то, возможно, это смягчит ее дар, унаследованный от матери. Во всяком случае, я должна проявлять терпение и окружить эту колючку заботой.

Волна теплого чувства не заставила себя ждать, всколыхнула душу. Никогда не считала себя слишком сентиментальной, а сейчас сидела и боролась со слезами.

С раннего утра над морем висела настолько плотная завеса тумана, что разглядеть что-то можно было только вблизи самого замка. К тому времени, как мы с Сериной закончили завтракать, туман рассеялся разве что чуть-чуть. Но отчего-то мне не хотелось сидеть в душном классе, в четырех стенах, тянуло на воздух, хоть на улице и было довольно прохладно.

— Хочешь, первый урок проведем на улице? — предложила я девочке. — Можем попросить кухарку собрать нам закуску и устоим пир на берегу.

— Хочу, — посветлела лицом девочка, и я сразу же догадалась, что на воздух она выбирается не так и часто. Скорее всего, ее горничная предпочитает тепло замка холоду, царящему за его стенами. Я же любила любую погоду, и ненастье меня не пугало.

— Тогда, пойдем, проводишь меня на кухню. А потом мы с тобой оденемся потеплее и отправимся на прогулку.

Нет, я никогда не научусь ориентироваться в стенах этого огромного и довольно мрачного замка. На кухню мы с Сериной шли очень долго, раза в два дольше, чем занял наш путь от башенки до столовой. И если последний я так-сяк запомнила, то получив от добродушной кухарки корзинку, полную всяких вкуснятин, я совершенно растерялась, не знала, как мне теперь попасть в свою башенку. Слава Богу, почти сразу же мне встретился дядюшка Сэм, иначе точно заблудилась бы. Одно успокаивало — с голоду не погибла бы, с таким-то набором лакомств.

— Освоились, мисс? — приветствовал меня дядюшка Сэм, не забыв при этом еще и поклониться.

Я же так рада была видеть его, что едва не бросилась целовать. И уж точно, в последнюю очередь сейчас думала о каких-то там церемониях. Да и нравился мне этот старичок безмерно. И конечно, я ему сразу же пожаловалась на собственную беспомощность.

— Ничего, мисс, очень быстро вы ко всему тут привыкнете, — увещевал меня дядюшка Сэм, провожая до башенки. — Замок этот только с виду суров, но сердце у него доброе. В наших краях ходит поверье, что жилища людей впитывают в себя характеры хозяев. Так вот у этого замка очень богатая история, и корнями она уходит во времена рыцарей. Да я и сам с малолетства живу в нем…

— А герцог? Это его родовое поместье? — не сдержала я любопытства.

— Герцог Хопс-то? Нет, мисс, — почему-то понизил голос дядюшка Сэм. — Милорд купил замок четыре года назад и сразу же поселился в нем с маленькой мисс, тогда еще совсем крошечной. Если бы не он, то и мы все пошли бы по миру, и замок постепенно начал разрушаться, потому как незадолго до этого скончался его последний хозяин, сэр Генрих Милфорд. И наследников у него не осталось ни единого в этом мире.

— А откуда сюда прибыл герцог? — продолжила я допрос, пользуясь расположением и словоохотливостью собеседника.

— Так знамо откуда, из столицы! Он же ж самого короля нашего приближенным магом был… Ох, что-то я разболтался без меры, — опомнился видно дядюшка Сэм, и мне даже стало неудобно за собственное любопытство. Что если у них тут наказывают за разговоры о хозяевах. Этому добродушному старичку я точно не желала подобной участи. — Дальше, мисс, идите по этому коридору, потом свернете направо, а там и лестница… Уверен, не заблудитесь, — и он поспешил по своим делам, вручая мне корзину, которую до этого галантно отобрал.

Комнаты Серины находились в низу, и на пути в свои покои я заглянула к девочке. Она уже была практически готова, и мне следовало поспешить, чтобы ребенок не истомился и не зажарился в теплых одеждах. Только вот на лестнице меня ждало препятствие в виде все той же тени. Вот же, настырный! Если верить тетушке Пэм, то сюда ему запрещено соваться, а он только и делает, что нарушает запреты.

На этот раз действовала я без былого страха и уверенно.

— Если ты понимаешь человеческую речь, то освободи мне, пожалуйста, путь, — остановилась я перед тенью, не зная в какое именно место этого темного пятна смотреть. Где у него примерно глаза-то находятся? — Я очень спешу…

Слова мои провалились в пустоту, и ровным счетом ничего за этим не последовало. Разве что, я разозлилась сверх всякой меры. И злость все возрастала, когда преодолевала еще пару ступенек винтовой лестницы. Чем ближе становилась тень, тем ощутимее меня окутывал холод. На лестнице и без этого было довольно свежо, и толстая ткань платья не спасала от озноба. Но я была уверена, что холод исходил именно от тени.

— Ты хоть что-то соображаешь? Или твой хозяин забыл об этом позаботиться? — пробормотала я, не зная, как вести себя дальше, и размышляя, смогу ли прошмыгнуть мимо него вдоль стенки.

— Его хозяин позаботился обо всем, — прозвучал сзади меня голос, от которого я чуть не скатилась с лестницы прямиком под ноги его обладателя.

Герцог стоял у подножья лестницы и с любопытством смотрел на меня. Странно, что в этот момент мне подумалось, что холод, исходящий от тени, является отражением его ледяных глаз. Сделав едва уловимое движение рукой, он заставил тень сначала шевельнуться, потом резко съежиться и метнуться к нему. Когда она исчезла в его кулаке, я так и не поняла.

— Доброе утро, сэр! — отмерла я, вспоминая о вежливости.

Ответом мне послужило молчание. А потом я вовсе удостоилась чести снова смотреть в эту надменную спину. И кто-то еще говорил об уровне нашего воспитания, сравнивал его. Да на поверку герцог Хопс выходил откровенным хамом. Но размышлять и дальше, стоя на лестнице, я не стала. Время поджимало, и следовало поторопиться.

Кити помогла мне по-быстрому одеться, настояла на накидке, подбитой мехом, и уже вскоре мы с Сериной покидали пределы замка.

Море немного успокоилось, уже не лизало подножье скал и не заливало каменный подъезд к замку. Но все равно оно еще продолжало бросать волны на берег, делая это агрессивно и резко.

Туман рассеялся еще больше, и видимость улучшилась. С того места возле самых скал, где мы расположились с девочкой, расстелив прямо на камни толстый плед, нам хорошо было видно и замок, и весь берег, зажатый каменными гигантами, и море. И сюда не долетали ледяные брызги. Мне вдруг подумалось, а бывает ли в этих краях тепло. Об этом я и спросила Серину.

— Летом, не каждый день, конечно, но иногда выглядывает солнце. Оно разгоняет туман и разрешает погреться в его лучах, — мечтательно произнесла девочка, глядя на хмурое небо, словно где-то там, вдалеке, пыталась рассмотреть признаки светила. — Но это бывает редко. Чаще и летом идут дожди…

Не зря матушка предупреждала меня о суровости этого края. Сдается мне, что и она до конца всего не знает. Да и как она может знать, если никогда не была здесь?

Занятия с Сериной я решила начать с выяснения ее подготовки. И очень скоро убедилась в почти полном ее невежестве. Я и не ждала, что в пять лет она уже умеет читать, но девочка не знала ни единой буквы. Она словно впервые о них слышала. И она понятия не имела, что буквы складываются в слова, которые потом так привычно для нас звучат. Так же не осведомлена она была и в других областях. А на мой вопрос, знает ли она какие-нибудь сказки, Серина так и вовсе разозлилась.

— Сказки рассказывают избалованным и изнеженным девчонкам их мамочки, — буркнула она, вставая с пледа и шагая к морю. — А у меня нет матери! — обернулась и бросила она. — И она мне не нужна!

Она храбрилась, а потому и грубила мне. Но где-то в глубине этой маленькой души жила великая печаль. И снова я расчувствовалась до слез, стоило только представить, каково приходится малышке без матери.

— Серина, будь осторожна! Не подходи слишком близко! — крикнула я, сообразив, что она пересекла ту черту, где заканчивается относительно сухой песок, не захлестываемый волнами.

— Смотри, как я умею, — рассмеялась девочка, поворачиваясь ко мне лицом, к морю спиной и поднимая вверх руки.

Я уже было рванула к ней, как в ужасе замерла, наблюдая, как поднимается огромная волна, способная накрыть малышку с головой, и каменеет над ней, словно удерживаемая ее руками. Меня аж затрясло всем телом от ужаса. Уже не раздумывая, я рванула на выручку. А Серина принялась смеяться, удерживая волну, и смех ее становился все громче. Он звенел в моих ушах, а может так свистел в них ветер… Только я уже плохо что-то соображала от страха.

Я обхватила девочку руками и потянула на себя. Тут же на нас обрушилась ледяная масса воды. Уже и не помню, как мне удалось побороть силу засасывания в море. Кашляли мы с Сериной обе, потому что изрядно нахлебались соленой жидкости. Ее даже пару раз вырвало, я же боролась с тошнотой, пытаясь прийти в себя.

— Ну и что ты наделала, глупая мисс?! — закричала на меня девочка. — Я бы могла ее удержать, не помешай ты мне!..

— Пойдем отсюда, — схватила я ее за руку и потащила за собой. Если я не хотела, чтобы малышка подхватила воспаление легких, следовало поторопиться доставить ее в тепло.

Передав Серину в руки горничной, сама я наткнулась на тетушку Пэм.

— Господь всемогущий! — всплеснула та руками. — Это ж откуда ты такая? Никак в море решила искупаться?

Трясло меня нешуточно, то ли от пережитого стресса, то ли от холода, сама не знаю, только ответить членораздельно не получилось, как я ни старалась.

Управляющая обхватила меня за талию и помогла добраться до комнаты. Там она первым делом раздела меня до гола, не обращая внимания на слабое сопротивление, и закутала в толстое покрывало. Кити, тем временем, вовсю суетилась, втаскивая в комнату огромную лохань и принося откуда-то горячей воды — ведро за ведром.

Вскоре меня заставили вынырнуть из приятной неги, подняться и забраться в лохань. И там я испытала ни с чем несравнимое блаженство. Наверное, стоило промокнуть в море, чтобы, наконец-то, получить возможность принять ванну. И все время, что я блаженствовала в горячей воде, а Кити занималась моими волосами, промывая их от соли и мелкого мусора, тетушка Пэм распекала меня за беспечность, свойственную разве что такой молодости.

Когда распаренную и намытую меня вынудили забраться в постель и велели не покидать ее еще какое-то время, а заодно и оставили одну в комнате, я задумалась о том, свидетельницей чего стала на берегу. Видно, это и есть те способности, о которых говорил герцог. Если честно, то страшно было даже подумать, на что же еще может пойти малышка. И каков предел возможностей ведьмы, если это только начало?

Мне следовало побольше узнать о герцоге и его дочери, чтобы впредь быть во всеоружии. И на роль просветителя я выбрала тетушку Пэм. Что-то мне подсказывало, что толстушка любит поперемывать косточки, и не побоится посплетничать даже про своего хозяина.

Глава 5

Долго рассиживаться я себе не позволила. Да и переживала я за Серину. Как там малышка? Позаботились ли о ней должным образом? Хорошо ли она себя чувствует, и не надо ли ей чего?.. А то сижу тут, как королева, все вокруг меня пляшут, ублажают. Нельзя быть такой эгоисткой!

Кити я не стала звать, справилась собственными силами и уже через полчаса спускалась в комнаты воспитанницы.

Странную картину я там застала, должна сказать вам. Серина в одной сорочке с грозным видом стояла возле камина, а ее горничная горько рыдала, сидя на табурете.

— Что здесь происходит? — поинтересовалась я и сразу встретилась с замученными и заплаканными глазами молоденькой горничной.

— Она отказывается приближаться к себе, чтобы переодеть, — всхлипнула та. — Говорит, что все и само высохнет.

Словно подтверждая ее слова, Серена повернулась к пламени другим боком, демонстративно делая вид, что нас в комнате нет.

— Дайте платье, — велела я горничной, и та сразу же с охоткой протянула его мне. В него-то она и рыдала, оказывается, и умудрилась изрядно помять.

Встряхнув довольно простенькое и теплое платье, я приблизилась к девочке. Пора было проявить строгость, как диктует учительская этика. Эта малышка отчего-то сильно боялась отца, но всех остальных в замке ни во что не ставила.

— Серина, нужно надеть платье, — проговорила я, вкладывая в голос всю строгость, на которую только была способна.

— Сорочка еще не высохла, — буркнула та и повернулась ко мне спиной.

— А ты разве не знаешь, что стоять спиной к старшим считается невежливым?

— Это еще почему? Что такого есть в спине, чего нет в животе?

Тут я едва не рассмеялась, потому что вопрос ее показался мне хоть и очень детским, но вполне закономерным. Правда как ответить на него я не знала, а потому решила сменить тему.

— Нужно сейчас же надеть все сухое, иначе ты можешь заболеть.

— Кто, я? — резко повернулась ко мне девочка. Сейчас она была похожа на грозного воробья. Подсохшие волосы торчали во все стороны, а с худенького личика на меня взирали злющие буравчики. И вид ее насмешил меня, так что я не смогла скрыть улыбки. — О себе лучше позаботься. Это вы, кисейные барышни, чуть что, так сразу раскисаете. А я ни разу не болела, понятно тебе? — и она опять отвернулась.

Я оглянулась на горничную и поймала понимающий и сочувствующий взгляд. Ну и характер у этой малышки! Да любая взрослая леди позавидует. И хоть моя матушка упрямство относила к недостаткам, я считала, что в какой-то степени именно оно помогает бороться с трудностями. Осталось понять, с какими трудностями боролся этот храбрый воробей.

— Ну как знаешь, — решила я схитрить, и эта уловка была последняя в моем личном арсенале. Если и на нее Серина не клюнет, то я не знаю, что делать дальше. — Я хотела предложить тебе перекусить вдвоем, а потом почитать сказку, но раз ты не голодна…

Я замолчала, намеренно прервав фразу. Оставалось надеяться, что девочка так же сильно проголодалась, как и я сама. Полакомиться на берегу у нас так и не получилось, а время уже перевалило за полдень, и организм требовал своего.

— Только ты и я? — остановил меня ее голос, когда я сделала вид, что собираюсь покинуть ее комнату.

— Ну да, — не поворачиваясь, ответила я, все еще разыгрывая уход. — Не думаю, что твой папа за это на нас обидится.

— А его нет. Он уехал и вернется теперь только ночью, — просветили меня тут же. — А давай, я буду есть, а ты мне будешь рассказывать сказку.

— Нет, так не пойдет, потому что если я буду смотреть, как ты ешь, то потеряю от голода сознание и ничего не смогу рассказать. Давай лучше быстренько поедим и позанимаемся возле камина в малой гостиной.

— И никаких лакеев и условностей?

Господи! Ну откуда у ребенка такие взгляды на жизнь? Серине в который раз удалось меня удивить. Если бы со мной не говорили детским голосом, то я бы решила, что подобные мысли могут родиться в голове у дамы, получившей слишком суровое воспитание.

— Совершенно! — повернулась я к ней и торжественно пообещала.

Мы договорились, что я схожу на кухню и распоряжусь, чтобы нам накрыли не большой стол, а маленький, журнальный. Серина обещала привести себя в порядок и ждать меня в гостиной. На кухне я заодно поговорила с поварихой насчет меню, подходящего для пятилетнего ребенка. Во всяком случае, с утра она должна есть каши и перед сном не перегружать желудок жирной и сытной пищей. Повариха оказалась очень понятливой и сговорчивой, пообещала, что отныне будет готовить для маленькой мисс отдельно и сама. Не зря она мне сразу понравилась.

Обед прошел на удивление весело. Сначала мы с Сериной наелись от пуза, потом я ей почитала сказку и даже научила нескольким буквам. Девочка оказалась очень способной и схватывала все налету. Если и дальше так пойдет, то совсем скоро она начнет читать сама, как и выполнять несложные арифметические действия. Случайно я проговорилась, что три года отучилась в магической академии. Ох как зря я это сделала.

— Так ты маг?! — радостно вскричала девочка. — Покажи! Покажи, что ты умеешь!

— Да какой я маг, — отмахнулась я, не желая ничего демонстрировать. — Одно название…

— Ну пожалуйста, покажи хоть что-нибудь, — взмолилась она, прижав ладошки друг к другу.

Вот же хитрюга! Она, оказывается и так умеет смотреть, когда ей невозможно отказать.

Я задумалась, что же такого можно ей показать. Не так и много я умела. Если верить матушке, моя магия настолько примитивна, что даже в быту от нее нет никакой пользы. Взгляд мой упал на окно, где в объемном кашпо рос цветок, за которым, скорее всего, плохо ухаживали. Соцветия его осыпались, хотя еще долгое время могли бы радовать глаз, а листья пожухли и скрючились.

— Ну смотри, — велела я Серине, а сама уставилась на цветок, направляя на него живительную энергию. Моих сил только и хватало, чтобы напитать растение. И в академии я всегда завидовала целителям, которые то же самое могли проделывать с людьми.

Цветок креп на глазах. Стебли его выпрямлялись, листья наливались соком, и вырастали новые яркие бутончики. Я была собой очень довольна, даже горда, а вот Серина, по всей видимости, не впечатлилась моими умениями. Она скептически смотрела на горшок и сосредоточенно грызла указательный палец.

— И это ты называешь магией? — скривилась она.

— А разве нет? Смотри, какой он стал красивый.

— Это не магия, а ерунда какая-то! Смотри… — она вытянула руки, и от кончиков ее пальцев принялся расползаться туман, очень быстро заполнивший всю комнату. Я успела испугаться, вспомнив ее фокусы на пляже. Но почти сразу же туман рассеялся после громкого хлопка, а весь пол вокруг нас оказался уставленным в точности такими же, как на подоконнике, горшками.

— Ничего себе! — не сдержала я удивления. Думаю, такое было не под силу даже лучшим ученикам академии. А малышка справилась с колдовством играючи. — Как ты это сделала?

— Да очень просто! Захотела и все тут, — рассмеялась она. — Так что, не ты маг, а я, — она вновь хлопнула в ладоши, и все исчезло. — На самом деле их тут не было, просто я захотела, чтобы ты их увидела.

Магическая иллюзия, значит? Сколько раз я пыталась проделать что-то подобное, но моих внутренних резервов не хватало, чтобы затмить чужой разум. А Серина, кажется, запросто могла одурачить не меня одну, а целую толпу народа, с такой легкостью она сотворила иллюзию.

— Знаешь, — вдруг резко погрустнела малышка. — Я злая… Вот ты можешь оживлять цветы, а я нет. Зато, если захочу, он почернеет и высохнет у тебя на глазах.

— Ты не злая, — попыталась уверить я прежде всего себя, а потом уж ее. — Просто зло творить легче, а добру нужно учиться. Давай еще немного почитаем, а потом я тебя отпущу, — решила я сменить тему. Почему-то разговаривать и заниматься магией с этим ребенком мне было страшно.

После занятий с Сериной, я приступила к выполнению намеченного на сегодня плана. Тетушку Пэм я нашла в ее кабинете, и глядя на эту серьезную женщину с очками на переносице и пишущей что-то в толстом фолианте, назвать так ее не повернулся язык. Сейчас передо мной была управляющая замком Памела Стоун — воистину железная леди, правда в неизменном фартуке, как рыцарь при оружии.

Впрочем, преображение не заставило себя ждать, стоило ей только увидеть меня. А когда я предложила выпить по чашечке чая, то она и вовсе разомлела от удовольствия и предложила расположиться прямо в ее кабинете. Я ничего не имела против.

Быстренько освободив часть стола, она поставила на нее корзиночку с печеньем, сама сходила на кухню за кипятком и сама же разлила чай по чашкам. Как-то так получилось, что мне и заговаривать специально не пришлось на интересующую тему. Тетушка Пэм плавно перешла к герцогу, после того как посвятила меня в историю получения работы в замке. Сюда она перешла из поместья неподалеку почти сразу же, как герцог Хопс купил замок. На прежнем месте она не сошлась характерами с хозяевами по ее же словам.

— Тетушка Пэм, — аккуратно начала расспрашивать я. — А где мама маленькой мисс, почему ее нет в замке?

— Слышала я, — доверительно начала управляющая, понизив голос и наклонившись ко мне, — что мать ее померла при родах. Говорят, милорд ее сильно любил и чуть не отправился следом. Но возможно, это только слухи, сплетни злых языков, только ведь и я не слепая.

— Что вы хотите этим сказать?

— Так известно, что. Не любит милорд кровиночку свою, в излишней строгости растит ее. Да чего уж там, они и видятся-то не каждый день.

Ну это я уже и сама заметила, как и то, с каким трепетом относится к отцу Серина, как старается заслужить если не его любовь, то хотя бы внимание. Что же такого сделала ему малышка? Или он винит ее в смерти матери? Ну так это глупо!

— Тетушка Пэм, а почему милорд решил переехать в эти края? Сдается мне, климат здесь не самый подходящий для младенца. Да и куда как удобнее жить в королевстве.

— Ну, здоровью маленькой мисс ничего не угрожает, и так было всегда. Она, знаешь, какая крепенькая росла? Сейчас вот правда вытянулась, похудела… Но дух ее все равно очень силен, как и характер, — усмехнулась она.

Да уж. Эту тему я могла бы развить, если бы не боялась сбить настрой. Гораздо важнее мне сейчас казалось узнать как можно больше про герцога.

— Я ведь толком ничего и не знаю, — продолжила Памела. — Но земля слухами полнится, а уж так, как поболтать про соседа, у нас ничего не любят. Так вот, доходили до меня слухи, что отъезд милорда из королевства и отказ от должности личного мага Его величества связан с грандиозным скандалом, — она еще понизила голос, практически перешла на шепот. — Поговаривают, что тут милорд скрывается, что в столице не знают о его местонахождении. Есть, конечно, доверенные люди, что приезжают сюда периодически. Ну и с некоторыми соседями он в приятельских отношениях. Но дальше этого дело не идет. Только слухи все это, ты же понимаешь. Мало ли, о чем люди треплются…

Слухи слухами, но дыма без огня не бывает. И есть что-то такое в прошлом герцога, что он предпочитает хранить в тайне.

— А Хопс — это его настоящая фамилия?

Управляющая взглянула на меня с неподдельным удивлением.

— А ты думаешь нет?

— Я не знаю… — пожала я плечами.

— Знаешь, никогда об этом не задумывалась и тебе не советую, — как-то очень серьезно произнесла тетушка Пэм. — Не простой человек герцог, ох не простой. И по головке не погладит, если будешь ходить по замку и выспрашивать о нем. На душе его потемки, а в сердце великая скорбь. Будь осторожна, девонька. Ведь кроме тебя молодых леди в замке больше нет, только служанки, в сторону которых он и не смотрит. А он ведь молодой мужчина, в расцвете сил…

Ой, нет, развивать и дальше эту тему я ей не позволила, сослалась на срочные и неотложные дела, поблагодарила за чай и компанию и быстренько покинув кабинет. Да и ничего больше того, что рассказала, она уже мне не поведает. Чувствовала я, что сейчас Памела всласть насплетничалась со мной о хозяине. Я даже испытывала легкий стыд. Только и оправдывала себя пословицей: «Предупрежден, значит, вооружен». А вот ясности в мое отношение к герцогу рассказ тетушки Пэм не внес. Я по-прежнему не знала, с каким человеком делю кров, и чего можно от него ожидать. Да и Серину было отчаянно жалко. Разве может ребенок расплачиваться за то, чего не совершал? Если и дальше так пойдет, то душа ее ожесточится, и никакая доброта уже не поможет.

Вечером, лежа в своей постели без сна, я пришла к выводу, что теперь мне следует серьезно поговорить с герцогом о его дочери. И пусть уже заранее у меня от одной мысли о разговоре тряслись поджилки, я решила его не откладывать в долгий ящик. Завтра! Завтра я попрошу герцога остаться после ужина, и мы поговорим. О том, как он будет вести себя, я просто не стала думать.

Но мы строим планы, а Господь поступает по-своему, частенько разрушая их. Ночью у меня начался сильный жар, и на утро я не смогла встать с кровати.

Глава 6

Господи, как же мне плохо! Ни разу за всю свою жизнь я не болела так тяжело. К утру жар не только не спал, но еще и усилился. Горло саднило ужасно, а из груди вырывались устрашающие хрипы, как только я собиралась позвать Кити на помощь. Временами я проваливалась в забытье, и тогда мне мерещились неясные тени в углах комнаты. То они сморщивались и становились едва различимыми, то принимались расти, достигая поистине гигантских размеров, и двигались в мою сторону, чтобы зависнуть над кроватью и медленно-медленно спускаться, накрывая меня с головой, заставляя задыхаться.

Когда забрезжил рассвет, я уже плохо понимала, где нахожусь, как и то, жива я или уже отправилась в мир иной. Скрип отворяемой двери и легкие шаги по полу отдавались в голове колокольным набатом. А прерывистое дыхание показалось шумом раздувающихся мехов в кузнице.

Что-то ледяное коснулось моего лба, и за этим последовал возглас:

— Господь всемогущий!..

И снова звук удаляющихся шагов, грохот закрываемой двери.

Я все слышала, но ничего не соображала. На глаза, казалось, положили что-то тяжелое. Как ни силилась, открыть их не получалось. И головой старалась не двигать, только так и спасаясь от раздирающей ее боли.

Наверное, я все же лишилась чувств, потому что в следующий раз очнулась, когда голову мою приподняли, и к губам прижали что-то холодное. А когда в горло полилась голимая горечь, едва сдержала рвотный позыв.

— Так надо, девочка, пей… От этого тебе должно полегчать, — приговаривал смутно знакомый голос. — Бог ты мой! Она словно огнем окутана, вся горит, а ноги как ледышки. Кити, принеси камни со двора, да раскали их в камине. Ей нужно согреть ноги…

Я и не заметила, как наступило облегчение, одновременно проваливаясь в сон. Сколько проспала, не берусь судить, только проснулась, когда в комнате уже стемнело. Рядом с кроватью обнаружила Кити, свернувшуюся калачиком в кресле, положившую голову на подлокотник и забывшуюся сном. Видно, задремала она совсем недавно и совсем неглубоко, потому что сразу же очнулась, стоило мне пошевелиться в попытке перевернуться на другой бок.

— Мисс? Вам лучше? — всполошилась она, я же невольно поморщилась от боли в голове. То ли ее звонкий голос породил ее, то ли мои потуги пошевелиться.

— Помоги, пожалуйста, — просипела я. Голос пропал окончательно, но уже и столь страшных хрипов я не издавала.

Кити перевернула меня набок, и я почувствовала, как все тело покрыла испарина. Жар спал, а на смену ему пришла ужасающая слабость. Держать глаза открытыми было по-прежнему тяжело.

— Что со мной?

— Вам было очень плохо, мисс. Вы вся горели… Миссис Стоун доложила о вашем состоянии милорду, и он прислал микстуру, которая и сбила жар. Я пойду доложу, что вы проснулись, — снова всполошилась Кити, вскочила с кресла и умчалась из комнаты.

Я даже обрадовалась, что осталась одна. Этой девушки сейчас мне казалось слишком много. Мой взгляд упал на окно, и я поняла, что вечер еще не наступил, а в комнате так темно из-за того, что на улице разыгралась непогода. Ветер гнал грозовые тучи. Они грозно клубились на небе, готовые вот-вот разразиться ливнем. Но пока еще не упало ни капельки.

Когда вновь скрипнула дверь, я предпочла не поворачиваться, продолжать смотреть в окно. Да и темнеющее над замком небо завораживало.

— Рад, что вам лучше, мисс Свейн, — вздрогнула я от голоса, в котором узнала герцога.

Он и в моей спальне?! Но это недопустимо! Во все глаза я смотрела на приближающегося к кровати мужчину, натянув одеяло до самого подбородка и чувствуя, как дрожу всем телом.

— Простите мне мою бестактность, — проявил сообразительность герцог. — Но я должен лично убедиться, что вам стало лучше. Дайте, пожалуйста, руку.

Все это он проговорил спокойным голосом, чинно опустился в кресло и протянул ко мне руку.

— Зачем? — с трудом вымолвила я, не кстати подумав, что еще ни разу не касалась герцога. Да и не собиралась этого делать…

— Мисс Свейн, только так я смогу установить с вами контакт и понять ваше состояние, — терпеливо прояснил он.

Мне ничего не оставалось, как подчиниться. Когда мои пальцы коснулись его горячей ладони, по телу пробежала дрожь. Такая реакция показалась мне странной, но я постаралась сосредоточиться на том, что герцог стал делать дальше. Сжав не сильно мою руку, он прикрыл глаза и замер. Я боялась помешать ему неосторожным движением и тоже застыла, не переставая разглядывать его мужественное и сосредоточенное лицо. Какое-то время ничего не менялось, пока герцог не отмер и не заговорил:

— Как я и думал, — внимательно вгляделся он мне в глаза, пытаясь там что-то отыскать.

Странно, но я перестала думать, что лежу в постели перед посторонним мужчиной, что в комнате кроме нас больше никого нет… Да и вел он себя не как мужчина, а скорее, как ученый муж, пытающийся докопаться до истины в каком-то очень сложном процессе.

— Вы заразились инфекцией, которую принесло море. Я должен взять образец вашей крови, чтобы определить ее происхождение и приготовить лекарство.

С этими словами он достал из нагрудного кармана небольшую колбочку с иголкой внутри. Руку мою он все еще продолжал удерживать в своей. Как-то отреагировать или испугаться я не успела. Очень проворно герцог сжал мой безымянный палец и надколол его иглой. А потом выдавил несколько капель крови в колбу, запечатав ее пробкой.

— Вот и все, — поговорил он, пряча колбу обратно в карман. — Скоро мы будем знать, как вас лечить. А пока… отдыхайте, мисс Свейн.

Напоследок он слегка дунул на мой палец, и даже следа от укола не осталось, как и крови. И лишь потом герцог выпустил мою руку и удалился.

Я прислушалась к себе. Меня пугала слабость во всем теле. Малейшие движения давались мне с великим трудом. От попытки принять полу сидячее положение меня бросило в пот, и я без сил повалилась на подушку. Не так ли чувствуют себя умирающие, когда им становится так плохо, что жизнь перестает радовать? Но я не собиралась умирать и очень надеялась, что герцог Хопс найдет способ вылечить меня.

Полдня возле моей кровати по очереди дежурили Кити и тетушка Пэм. И если горькую микстуру я еще позволяла вливать в себя, лелея надежду на облегчение, то от чашки горячего бульона категорически отказалась. От одной мысли о еде неизменно появлялась тошнота. И несмотря на явное недовольство управляющей, я стояла на своем. Да и вспоминались слова матушки, что во время болезни все силы организм бросает на борьбу с ней. И заниматься еще и перевариванием пищи ему некогда. В детстве, когда мы с Реджиной болели, матушка никогда не заставляла нас есть. Аппетит возвращался вместе с выздоровлением.

Вечером ко мне заглянула Серина.

— Отец разрешил навестить тебя, — сказала она с порога, почему-то с опаской глядя на меня. Впрочем, следующая ее реплика прояснила причину такого поведения: — Ты такая бледная, как луна на ясном небе.

— Иди сюда, — заставила себя улыбнуться я, выпростав руку из-под одеяла. — Я очень рада, что ты пришла.

Как раз ненадолго меня оставили одну. У тетушки Пэм появились какие-то срочные дела, а Кити я отправила отдохнуть, видя, как та вымоталась со мной за целый день.

— Хочешь, я расскажу тебе сказку? — неуверенно произнесла девочка.

— Ты же говорила, что не знаешь их, — снова улыбнулась я.

— Одну знаю…

— С удовольствием послушаю!

Она забралась в кресло с ногами, устроилась поудобнее и начала рассказ.

— Далеко отсюда в чистом поле стоит очень красивый дворец, в котором живет прекрасный принц. Он не настоящий принц, потому что не сын короля, но тот его так любит, что все его считают принцем…

Начало сказки мне понравилось. Я даже предположить не могла, что Серина может так воодушевленно рассказывать. Взгляд ее устремился в пространство, словно она отчетливо все себе представляла, а мне лишь описывала картину словами.

— …Этот принц окончил самую лучшую школу магии и стал самым могущественным магом королевства. Нет такого дела, которое было бы ему не по плечу. Он следит за безопасностью короля, всячески оберегая его. Заботится о здоровье всех подданных королевства. Откуда только к нему не едут, и всех он может исцелить. Нет таких недугов, с которыми он не мог бы справиться.

Однажды, гуляя по лесу и собирая целебные травы для своих зелий, принц встречает настоящую красавицу. Ее волосы чернее самого черного ворона, а глаза горят золотом. Стан ее строен, а поступь легка. Принц сразу же влюбляется в красавицу, и она отвечает ему взаимностью. Они поселяются во дворце короля и назначают день свадьбы. Но для этого ей нужно благословение отца, душа которого темнее самой темной ночи. Он живет в глухом лесу и творит страшные дела. И слуг у него видимо-невидимо.

Злой король, чьей дочерью и является красавица, проклинает дочь, вместо того чтобы благословить. Но добрый король разрешает остаться ей в королевстве и продолжать любить принца. Так они и живут… а через какое-то время у них рождается дочка. И быть бы принцу на седьмом небе от счастья, только умирает его любимая в ту же минуту. И становится ему не мил весь белый свет, а больше всего девочка, что повинна в смерти матери. А еще и злой король узнает о ребенке и приказывает выкрасть его и убить. Помогает добрый король спасти малютку, но чтобы не развязалась кровопролитная война, велит принцу забирать дочь и уезжать подальше…

Серина замолчала. Борясь с внутренней дрожью, я какое-то время ждала, что она продолжит, но этого не происходило.

— И какой же конец у этой сказки? — рискнула спросить я.

— Не знаю, — легкомысленно пожала она плечами. — Я еще не придумала.

— Так ты придумала ее сама? — удивилась я.

— Возможно… В может, ветер с моря нашептал мне ее, — снова посмотрела в пространство Серина. — Понравилась тебе моя сказка? Лучше она, чем все те, что ты читала?

Я кивнула, а сама подумала, что никакая это не сказка, и услышала я только что историю рождения этого ребенка. Но, конечно же, вслух я этого не сказала, да и остатки сил как-то вдруг покинули меня. Девочка очень чутко уловила мое состояние.

— Плохо тебе, да? — сочувственно спросила она и зачем-то провела надо мной руками. — Вижу, что плохо, очень плохо. И станет еще хуже…

— Да куда уж хуже, — усмехнулась я. — Беги уже, тебе пора спать. Да и я хочу отдохнуть.

Больше она ничего не сказала. Постояла еще недолго возле кровати, порассматривала мое лицо, думая о чем-то своем, и убежала.

А ночью мне стало хуже, как и предрекла Серина. Проснулась я от того, что не могу вдохнуть воздуха. От моих хрипов сразу же пробудилась чутко спящая Кити, что дежурила возле кровати. Она сразу же умчалась за помощью…

То, что было дальше, помню местами и плохо. Кто-то суетился возле меня. Отдаленно слышала чей-то плач… Кажется, в комнате опять был герцог, и снова руки его касались меня. Я же все это время прощалась со своей бренной жизнью и настраивалась на жизнь вечную, там, где говорят несравнимо лучше, чем на земле.

Когда в горло мое, раздирая его в кровь, что-то вставили, и живительный воздух наполнил легкие, я потеряла сознание. Но последней мыслью была, что, наверное, я задержусь на этой земле еще на какое-то время.

Очнулась я от голосов. Только вот сил открыть глаза или пошевелиться снова не было. Но зато я могла дышать и слышать.

— Что же будет, милорд?

— Не знаю, миссис Пэм. Инфекция распространяется очень быстро. Она уже почти достигла рубежа, откуда не возвращаются. И моя магия тут бессильна… Для зелья мне нужна трава, которая растет за океаном. Даже если я отправлю кого-нибудь за ней, он по любому опоздает.

И снова слуха моего коснулись звуки сдержанных рыданий. Теперь я знала, что плачет добрая тетушка Пэм и оплакивает она мою никчемную жизнь. Где же герцог? Почему его я не слышу? Наверное, ушел…

Я не слышала, как в комнату вошла Серина. А вот грозный окрик герцога заставил меня затрепетать.

— Что ты здесь делаешь? Я запретил… Инфекция может быть опасна для тебя.

— Сэр, позвольте мне спасти ее, — твердо произнесла девочка, и я невольно возгордилась ей. С каким мужеством, должно быть, смотрела эта малышка сейчас в ледяные глаза герцога. — Вернее, не мне, а ему. Он может, я знаю.

— Ничего он не может. И кому, как не мне, это знать лучше всех.

— Она умрет через два часа, если вы сейчас не пустите меня к ней.

Когда-нибудь, когда эта малышка вырастет, она сможет командовать полками. Жаль, что я этого уже не увижу. Я почувствовала, как одинокая слеза скатилась из уголка глаза.

— Делайте, что хотите, — устало произнес герцог. — В конце концов, хуже уже не будет.

Одновременно с тем, как за ним захлопнулась дверь, рядом с кроватью снова прозвучал голос Серины.

— Спаси ее. Вытяни из нее эту дрянь. Ведь ты же любишь ее не меньше, чем я.

И тут же на меня навалилось что-то тяжелое и ледяное, выталкивая остатки воздуха из легких. А потом черный туман заволок голову, вытесняя разум. Жива ли я или уже умерла, но в тот момент я ощутила блаженство.

Глава 7

Несмотря на то, что уже на следующий день мне значительно полегчало, выздоравливала я медленно. Еще неделю мне пришлось провести в постели. Больше, конечно, по настоянию тетушки Пэм, которая окружила меня такой заботой, что к концу недели я уже готова была застонать, едва завидев ее в дверях. И конечно же, горячий бульон стал основой моего дневного рациона. Никакие увещевания, что организм мой еще недостаточно окреп, чтоб принимать пищу в таком количестве, не действовали. Управляющая до такой степени застращала Кити, что та готова была умереть на месте, но скормить мне все до последней ложки.

Герцог Хопс меня больше не навещал, справляясь о моем самочувствии у вездесущей тетушки Пэм. Он приготовил для меня микстуры, одна противнее другой, и велел принимать их по часам. За этим тоже следила управляющая. А еще пару раз ко мне заходил дядюшка Сэм. Пользуясь разными предлогами, почистить камин или подклеить отошедший гобелен, он какое-то время проводил со мной, развлекая историями из своей жизни. Оказывается, в замке он был просто незаменимым работником: и кучером, и садовником (хоть тот пятачок земли, засаженный ягодными кустарниками и травами, и трудно было назвать садом), и сапожником, и даже портным. Руки этого старика поистине можно было считать золотыми.

Как только я достаточно окрепла и могла уже без проблем сидеть в подушках, мы с Сериной возобновили занятия. И в первый же день произошло событие, которое отныне я считала моим собственным чудом.

— Серина, я ведь знаю, что это ты спасла меня, — начала я разговор на интересующую меня тему, едва дождавшись прихода девочки. До этого дня ее просто не пускали в мою комнату, и уговорить упертую Памелу ослабить режим мне никак не удавалось. А вопрос собственного выздоровления интересовал меня до такой степени, что я и думать не могла ни о чем другом. И так же я понимала, что никто не просветит меня лучше этой малышки. — Как ты это сделала? Я знаю, что умирала, слышала ваш разговор…

— А с чего ты взяла, что спасла тебя я? — хитро улыбнулась Серина.

— Так ведь слышала я.

— А вот и нет! Спасла тебя не я, а мой лучший друг, — совсем развеселилась девочка. Она ерзала в кресле и почему-то поглядывала на дверь.

— Вот как? — удивилась я, потому что свое чудесное исцеление приписывала исключительно ее магии. — И кто же это?

— Сначала пообещай, что не испугаешься, — вмиг посерьезнела малышка.

— Твой друг такой страшный? — хихикнула я.

— Он самый лучший! — тут же с вызовом проговорила она. — Но люди считают его страшным, потому что ничего не понимают в дружбе!

— Даю тебе слово, что не стану бояться его, — не менее торжественно пообещала я.

— Можешь войти! — крикнула Серина кому-то за дверью.

И тут же я поняла, о ком шла речь, хоть и до этого не видела, как тень просачивается сквозь замочную скважину.

— Иди сюда, — поманила девочка тень, когда тот принял уже привычные для меня очертания. — Она не боится. Познакомьтесь! Это мисс Мария Свейн, я зову ее мисс Мэри. А это Кристофер, — представила она мне тень с соблюдением всех правил этикета, словно перед нами стоял высокородный аристократ.

— Это ты так его назвала? — вновь улыбнулась я, думая стоит ли протягивать руку для поцелуя, как того диктовали правила.

— С чего это? Он сам мне сказал.

Вот тут настал мой черед удивляться. Страха не было с самого начала. Не считая самого первого дня, когда тетушка Пэм гонялась за тенью с фартуком, видела я того всего еще однажды, на лестнице, и уже тогда не боялась. Но я даже подумать не могла, что этот сгусток черного тумана может еще и разговаривать.

— Он не делает это, как мы с тобой, — снисходительно пояснила девочка, словно сейчас из нас двоих она была учительницей. — Мы общаемся с ним мыслями. Кристофер, можешь ли ты сделать так, чтоб мисс Мэри тебя тоже слышала?

Тень шевельнулась, и в моей голове прозвучал не просто красивый, а какой-то даже певучий голос:

— О прекраснейшая из леди, согласна ли ты видеть рядом с собой такое несовершенное внешне творение?

Не поверите, но в тот момент я едва не лишилась чувств. Не от страха, нет, а от того, насколько полное эстетическое удовольствие испытала от его голоса. Даже слезы навернулись на глаза в приливе эмоций.

— Я согласна, — только и смогла проговорить.

— Ура! — захлопала Серина в ладоши, прыгая в кресле. — Наконец-то и вы подружились. Кристофер уже давно просит меня познакомить его с тобой. Я же боялась, что ты испугаешься его вида, а потом ты еще и заболела…

Я смотрела на сгусток тумана и не могла поверить, что все это происходит со мной наяву.

— Как такое возможно? — случайно промолвила вслух.

— Кристофер, расскажи ей сам. У меня не получится сделать это по-взрослому, — велела Серина. — И иди уже, присядь, — похлопала она ладошкой по креслу рядом с собой.

— Милорд выделил меня из магической энергии, которую можно считать полезной, — принялся напевать Кристофер. — Он смоделировал меня по образу и подобию человека, разве что бестелесного, потому как энергия не имеет плоти. Она неосязаема…

— А зачем? Зачем он это сделал? — возможно, не самым вежливым образом перебила его я.

— Милорд хочет открыть фабрику теней, где будут изготавливать помощников для людей в самых различных областях. Я экспериментальная модель, и я не получился у него таким, как он задумывал. Случайно он наделил меня эмоциями, которые затмили все остальные способности, кроме, разве что, целительства. Сейчас он работает над правильной магической формулой, а мне милостиво сохранил жизнь.

Фабрика теней? Уму непостижимо! О таком даже сказки не слагают. Но живое подтверждение этому примостилось рядом с Сериной в кресле и вполне по-настоящему разговаривало со мной.

— Может уже начнем занятия? — зевнула Серина. Она явно заскучала, слушая нашу беседу. Да и меня мелодичный «голос» Кристофера потихоньку усыплял, так что я тоже не удержалась от зевоты.

— Не буду вам мешать, леди, — встрепенулся тень. — Но если вы позволите, мисс, я бы хотел иногда вас навещать.

— Конечно, — только и смогла выговорить я, находясь все еще в очень странном состоянии. Мне казалось, что все происходящее вокруг, всего лишь сон.

Когда Кристофер так же через замочную скважину покинул комнату, Серина хихикнула.

— А ты знаешь, что он влюблен в тебя?

— Не говори глупостей! — строго промолвила я.

— Точно тебе говорю! Он даже посвятил тебе стихи, только я их не смогла запомнить.

— Давай лучше займемся историей, пока у меня от всего этого не разболелась голова…

В последствии, пока я все еще продолжала оставаться в постели, и Серина каждый день приходила ко мне в комнату на занятия, Кристофер тоже скромно пробирался к нам и тихонько сидел в углу. Постепенно я к нему так привыкла, что уже стала тоже считать своим учеником. А он мне сделал комплимент, что из меня очень хороший учитель. В общем, именно его я отныне считала своим собственным чудом.

Через неделю постельного режима тетушка Пэм торжественно разрешила мне спуститься к ужину. Самой же мне казалось, что прошло гораздо больше недели, и жизнь вокруг изменилась до неузнаваемости.

Герцог Хопс, как и в самый первый день моего пребывания в замке, уже ожидал нас с Сериной в малой гостиной. Все тот же сервированный стол и вышколенный лакей… Только вот на этот раз я сразу встретилась взглядом с ледяными глазами герцога, а не имела честь разглядывать спину.

— Надеюсь, вы окончательно поправились, мисс? — довольно учтиво поинтересовался он, когда мы рассаживались за стол.

— Спасибо, сэр, я чувствую себя хорошо.

— Вот и отлично! Значит, вы выдержите прогулку по морю и несколько дней на острове, в гостях у моего друга.

А вот это утверждение явилось для меня полной неожиданностью.

— Мы собираемся в поездку?

— Именно это я и сказал, — без тени эмоций и больше не глядя на меня, подтвердил герцог. — Завтра к нам в гости пожалует граф Доусон со своей сестрой. Мы с Энтони давние приятели. Он пригласил меня погостить пару дней в его поместье на острове Фуд, что находится неподалеку отсюда. Дорога по морю займет туда не более пяти часов. А его сестра Кларисса настояла на том, что Серина отправится с нами. Я не хочу, чтобы вы прерывали занятия, а потому вы и ее горничная тоже едете на остров.

На это мне нечего было ответить, кроме как выразить несогласие, чего сделать я не рискнула. Да и достаточно было одного взгляда на умоляющее личико Серины, чтобы принять положительное решение. Девочка явно хотела отправиться с отцом в это небольшое путешествие. Возможно, и мне следовало развеяться. Только вот сама новость о приезде гостей отчего-то меня не порадовала.

Зато очень меня порадовало, что за ужином герцог интересовался достижениями Серины. Та аж зарделась от удовольствия, когда по его просьбе посчитала до ста и рассказала, что уже учится складывать буквы в слова. Я наблюдала за малышкой с улыбкой, радуясь, что мне досталась такая сообразительная и старательная ученица. Она буквально схватывала все на лету, повторять даже дважды не приходилось. А ее горничная по секрету сообщила мне, что малышка и наедине с собой повторяет пройденный материал.

Только вот реакция герцога на явные успехи дочери очень сильно огорчила нас обеих. Он не изменил своему равнодушию, разве что выслушал дочь внимательно. Но и этот лед я намеревалась сломать со временем. Малышка так стремилась к отцовской любви, что каждый раз, как подмечала это, сердце мое обливалось кровью. Да и как можно не любить такого ребенка?

Я так истосковалась по свежему воздуху за время вынужденного затворничества, что после ужина, одевшись потеплее, решила выйти к морю — подышать соленой влагой и полюбоваться на звезды. В кои-то веки небо оказалось чистое, усыпанное мириадами светящихся точек. С моря дул легкий ветерок, но само оно уже не штормило. Разве что небольшая волна набегала на галечный берег.

Я брела по камушкам, вспоминая дом, матушку, сестру… Они ведь даже не знают, как сильно я болела и что едва не умерла. Но сообщать об этом я не собиралась. Каждую неделю я писала им письма, и вчера с дядюшкой Сэмом отправила уже третье. Пока еще ни одного ответного письма я не получила. Но зная матушкину обстоятельность, ждала его со дня на день. Скорее всего, это будет очень толстое письмо, в котором матушка расскажет мне не только о своих новостях, но и поделится всеми городскими сплетнями.

Мысли о доме вызвали прилив теплоты в душе. На губах моих играла слабая улыбка. И маленький застывший на берегу силуэт я заметила не сразу. А когда сообразила, что вижу Серину, то в первый момент испугалась. Девочка снова очень близко подошла к воде. Несильные волны лизали подошвы ее ботинок, и длинный подол платья уже изрядно намок. Но она, казалось, не замечает всего этого.

Серина стояла, вытянувшись в струнку, задрав подбородок и глядя куда-то вверх и вперед себя одновременно. Временами она вскидывала руки и тянулась ими к чему-то. Все это происходило в полном молчании, нарушаемом лишь шелестом моря.

Я притаилась возле скалы и наблюдала за малышкой. Почему-то страшно было подходить к ней и нарушать что-то, объяснение чему я не находила. Но и долго подсматривать за девочкой я себе тоже не позволила. Все-таки, со стороны это выглядело некрасиво, и я отлично отдавала себе в этом отчет.

Когда решилась приблизиться к Серине, постаралась сделать это как можно более шумно. Нарочито громко ступала по камням, даже попинывая их периодически, чтоб они отлетали в стороны и ударялись друг об друга. Пару раз кашлянула в кулак. Но никакой реакции не последовало. В конечном итоге, не доходя до девочки пары шагов, я позвала ее. И снова безрезультатно. Тогда я вынуждена была коснуться ее плеча, когда остановилась рядом, понимая, что и так она меня не замечает.

— Серина, — дотронулась я до нее, и вот тогда девочка вздрогнула и повернула ко мне лицо. Я испугалась пустоте в ее глазах, место которой далеко не сразу заняла осмысленность. — Что с тобой, малышка?

Как только она узнала меня, первой реакцией стала дрожь, а потом из ее глаз потекли слезы. Я прижала ребенка к себе и какое-то время тихо поглаживала по голове, спине, пока она немного не успокоилась.

— Что ты тут делаешь? — рискнула спросить, когда слезы иссякли, и Серина лишь периодически горестно всхлипывала. — Куда ты смотрела?

— Я не знаю… Эта сила… она притягивает меня, словно зовет за собой. Ей невозможно сопротивляться. И… мне очень страшно, — вновь всхлипнула она и прильнула ко мне.

— А милорд?.. Он знает об этом?

— Об этом не знает никто, — тут же ответила она, поднимая ко мне заплаканное личико. — И ты не узнала бы…

Если бы не обнаружила тебя на берегу, — мысленно закончила я то, что она не договорила. Продолжать разговор не стала, видя в каком состоянии находится бедняжка. Ее трясло всем телом, и я поспешила домой.

Что же происходит в жизни этого ребенка? И почему мне кажется, что герцог ни о чем даже не догадывается? Можно и дальше размышлять и ничего не пытаться предпринять. Я же была не из таких. Не раздумывая больше, я отправилась на поиски герцога. В конце концов, еще до болезни я собиралась с ним серьезно поговорить о Серине.

Глава 8

Я спустилась из своей башенки, удерживая в руке одинокую свечу, и задумалась, куда идти дальше. Где сейчас может находиться герцог, даже примерно не знала. А блуждать по темным лабиринтам замка было страшновато. Что если заблужусь. Мало того, что не найду герцога, так еще и в свои покои не вернусь.

— Нуждается ли в помощи моя леди? — напугал меня сначала голос в голове. Но сразу же за этим пришла радость.

— Кристофер! — воскликнула я. — Как же ты вовремя… Не подскажешь, где я могу найти твоего хозяина?

— Не только подскажу, но и сопровожу. Хотел бы я предложить руку моей леди, но, увы, мне это не дано, — грустно пропел тень.

Мне почему-то тоже взгрустнулось. Несправедливо, когда столь возвышенная и поэтическая душа заключена в не самую приглядную оболочку. Об этом мне тоже хотелось поговорить с герцогом, но при другом удобном случае. На первом месте малышка Серина с ее тайнами и переживаниями. Лишь бы ее отец захотел меня выслушать.

Кристофер поплыл вперед, приглашая меня следовать за ним. После традиционного блуждания по коридорам замка, возле одной из дверей тень остановился.

— За этой дверью библиотека, моя леди. В вечерние часы хозяин любит уединяться, чтобы насладиться чтением.

— Ты намекаешь, что я могу помешать ему? Нарушить его уединение?

— Мне бы вы никогда не помешали. Но герцог… о нем не берусь судить, — пригорюнился Кристофер.

Я и сама оттягивала момент встречи с герцогом как только могла. Поймала себя на том, что ищу тему для разговора с тенью. А ведь миссия моя очень серьезная, и я не имею права откладывать ее на потом, оттягивать разговор. Решительно взявшись за ручку двери, я повернулась к Кристоферу.

— И все же, я рискну. Очень надеюсь, что герцог меня не прогонит.

— Ну что вы, мисс Мэри, милорд хорошо воспитан и не позволит себе оскорбить леди, — как-то даже подбоченился тень.

— Очень на это надеюсь, — пробормотала я, надавливая на ручку.

— Я подожду вас тут, чтобы проводить обратно, — сказал напоследок Кристофер, когда я уже входила в библиотеку.

Герцог сидел в кресле и был увлечен чтением какой-то книги. При моем появлении, он оторвался от книги и окинул меня привычно ледяным взглядом. Интересно, как-нибудь по-другому этот мужчина умеет смотреть? Или его призвание замораживать всех взглядом?

— Мисс Свейн? Вы пришли выбрать книгу, чтобы почитать перед сном? — удивленно поднял он брови.

Интересно, что так сильно его удивило? То, что посмела нарушить его уединение? Или предположение, что я могу любить читать? Да и неважно. Сейчас я точно не должна об этом думать. Поправив шаль на плечах, потому что почувствовала внезапный озноб, я храбро посмотрела ему в глаза.

— Нет, сэр, книга мне не нужна.

— Тогда что же вы тут делаете, мисс Свейн? — усмехнулся он, и я уже тому была рада, что кажется герцог не сердился на мое вторжение.

— Мне нужно поговорить с вами.

— Даже так? — протянул он, откладывая книгу на столик. — Хорошо, давайте поговорим, мисс Свейн.

Он указал на кресло напротив и все время, пока я пересекала комнату, беззастенчиво рассматривал меня. Столь пристальное внимание я считала недопустимым, даже неприличным. Под его взглядом становилось неудобно за простенькое платье, далеко не новую и полинялую шаль… И в очередной раз пришлось напомнить себе, что пришла сюда не покрасоваться, и мнение герцога о моем внешнем виде волновать меня не должно. Не должно, но отчего-то волновало.

— Так о чем же вы хотели поговорить, мисс Свейн? — заговорил герцог, когда я опустилась на краешек кресла и застыла с выпрямленной спиной. — И, пожалуйста, расслабьтесь, — поморщился он. — Ваш вид меня напрягает.

— Сэр, мне нужно поговорить с вами о мисс Серине, — проигнорировала я его последнюю реплику, ничего не собираясь менять в собственной позе.

— И что с ней? — из его голоса сразу же исчезли малейшие эмоции, а взгляд стал еще сильнее замораживать, если это только было возможно.

Почему вы не любите собственного ребенка? Почему не уделяете ей хоть толику вашего внимания, которой она была бы рада, как манне небесной, и хранила бы в своем крошечном сердечке, как самую большую драгоценность? Почему так холодны и надменны, а порой и излишне строги? Почему?.. Все эти вопросы мне хотелось задать герцогу, а потом потребовать на них честные ответы. Но только затея эта изначально выглядела утопией. Да и не считала я себя вправе вторгаться в чужую душу. Я должна сделать так, чтобы герцог полюбил дочь, но догадывалась, что путь к этому предстоит не близкий.

— Знаете ли вы, что девочку посещают видения? — задала я вопрос, очень надеясь, что хоть на него герцог ответит.

— И что же это за видения? — после короткой паузы уточнил он, нахмурив брови. Кажется, мне удалось заинтересовать его.

— Сегодня вечером я нашла ее у моря.

Я в подробностях поведала герцогу все то, чем поделилась со мной Серина. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда рассказывала о переживаниях малышки. Но стоило мне только заикнуться о силе непонятного происхождения, что притягивает девочку, как герцог повел себя странно. Он вскочил с кресла и принялся мерить шагами комнату.

— Как часто у нее это бывает? — подбежал он ко мне, хватая за плечи и поднимая с кресла.

— Я не знаю, сэр. Но она сказала, что это с ней происходит не впервые.

Я совершенно растерялась, не ожидая столь бурной реакции. Кроме того, герцог продолжал сжимать мои плечи, и руки его причиняли мне боль.

— Сэр, вы делаете мне больно, — попыталась я поймать его блуждающий взгляд, в котором сейчас и следа не осталось от былого ледяного равнодушия. Сейчас в его глазах я читала ярость и, пожалуй, чуточку страха.

— Простите, — выпустил он мои плечи и сделал несколько шагов в сторону.

И замолчал. Застыл посреди библиотеки и о чем-то сосредоточенно думал. Я терпеливо ждала, пока не поняла, что молчание герцога затянулось.

— Сэр, — решилась напомнить я о себе.

Он встрепенулся и посмотрел на меня, но мыслями все еще оставался где-то далеко отсюда.

— Сэр, знаете ли вы, что происходит с вашей дочерью? — вновь заговорила я, все больше проникаясь страхом, который, по всей видимости, сейчас испытывал герцог. Каким-то образом его чувства передались и мне.

— Я могу только догадываться… — он снова метнулся ко мне, схватил за руку и потянул к креслу. — Присядьте, мисс, мне нужно поделиться с вами своими соображениями.

Ну что ж, именно для этого я сюда и пришла. А потому послушно опустилась в кресло и превратилась в слух.

— Верите ли вы в магическое притяжение? — спросил он с каким-то фанатическом блеском в глазах.

— Если только в теории, сэр. На практике мне никогда не приходилось с этим сталкиваться.

— С самого рождения Серине грозила опасность. Мы вынуждены были с ней уехать. И сейчас почти никто не знает о нашем нахождении тут. Но девочка все еще очень нужна ее…

Герцог запнулся, и тогда я закончила за него:

— …Дедушке? Отцу вашей покойной жены?

— Откуда вы знаете?

— Серина рассказала мне сказку про принца и принцессу. Про маленькую девочку, за которой после смерти матери стал охотиться злой король.

Я волновалась, видя, как меняется его лицо. К нему возвращалась привычная холодность и отстраненность. Душа герцога, дверцу в которую, казалось, он только что приоткрыл мне, снова захлопнулась наглухо.

— Сэр, — подалась я вперед в безотчетном порыве. Господь! Я едва не взяла его за руку, до такой степени хотела достучаться. — Позволите ли вы быть мне с вами откровенной?

— А до этого вы вели себя, как притворщица? — усмехнулся он. Я же постаралась не придавать значения тому, насколько неприятны мне его усмешки и то, с каким видом он рассматривает мое лицо, волосы… последние растрепались после долгого дня. Непослушные пряди выбились из прически и лезли в лицо. Мне постоянно приходилось убирать их за уши. И это тоже не ускользнуло от внимания герцога. — Говорите, — разрешил он, откидываясь в кресле.

— Я думаю, что каким-то образом Серине стала известна история ее появления на свет. И злой король из ее сказки… именно он пытается связаться с девочкой. И тогда ваш вопрос про магическое притяжение, что действует не нее даже на таком расстоянии, становится понятен. Что будет, когда злой король, — я намеренно не называла вещи своими именами. Наверное, сама не хотела верить в реальность происходящего. — …почувствует ее?.. Ее сила растет, но как мне кажется, девочка совершенно не умеет ею пользоваться правильно. Не могли бы вы, сэр, позаниматься с Сериной? Мои познания в магии больше теоретические. На деле я так мало умею, что от меня ей проку не будет. Пожалуйста, сэр…

Я лелеяла тайную надежду, что согласись герцог хоть какое-то время проводить с дочерью, пусть даже не каждый день, то они обязательно сблизятся. Ну не может его сердце до такой степени окаменеть!

Герцог какое-то время молчал, и по его лицу я не понимала, какие такие мысли бродят в его голове.

— Мне нужно все обдумать, — наконец произнес он. — Уже поздно, мисс Свейн. Вам пора отдыхать.

— Да, конечно, сэр, — поднялась я с кресла. Не могу казать, что испытывала в тот момент чувство удовлетворения. Но кажется, я сделала все, что смогла. — Спокойной ночи, сэр.

— Подождите, мисс Свейн! — нагнал он меня уже у самой двери. — Зачем вы прячете такую красоту? — подошел он непозволительно близко и провел пальцем по моей шее, от воротника-стоечки вниз. Господь всемогущий! Только тут сообразила, что забыла застегнуть те несколько пуговичек, что расстегнула еще у себя в комнате. От прикосновения герцога меня бросило в дрожь, и ноги как-то резко ослабели. А лицо залил жар. — Вам пойдут платья с открытыми шеей и плечами, а не это монашеское одевание с глухим воротом.

Опомнившись, я сделала шаг к двери, увеличивая расстояние между нами. Что он себе позволяет!

— Благодарю вас, сэр, за совет. Но мне нравится мое платье, и впредь я буду сама решать, как и что надевать, — проговорила я, вздернув подбородок. — Спокойной ночи, сэр!

Смех его я слышала даже через закрытую дверь, к которой ненадолго прижалась спиной, охлаждая руками горящие щеки.

— Хозяин не обидел мою леди? — участливо поинтересовался Кристофер, сразу же появившись рядом.

— Нет-нет, все хорошо, — пробормотала я. — Пойдем скорее. Уже совсем поздно…

Хотелось убраться отсюда как можно дальше. Даже отойдя на приличное расстояние, мне все еще чудилось, что слышу смех герцога. А те места на шее, которых касались его пальцы, жгло словно огнем.

Следующее утро выдалось суматошным. В замке ожидался приезд гостей. Дядюшку Сэма и повариху отрядили с поездкой на рынок. Нужно было закупить продукты для праздничного ужина. Служанки с первыми лучами рассвета принялись скоблить и тереть пол и стены в залах и переходах, вытряхивать тяжелые портьеры, готовить комнаты для гостей. Тетушка Пэм носилась по замку, раскрасневшаяся и сердитая. Повсюду был слышен ее голос, как кому-то она высказывает за что-то.

Мы с Сериной во всей этой суматохе явно были лишними, и я предложила прогуляться и позавтракать на природе. А потом и позаниматься там же. В прошлый раз у нас все получилось не так, как планировали, и я попросила малышку сегодня не устраивать мне сюрпризов. На что она дала торжественное обещание. Вообще, с каждым днем мне с ней становилось все легче. Кто бы мог подумать, что та, кто показалась мне сначала непокорной колючкой, на деле окажется такой умненькой и послушной девочкой.

Гуляя по берегу и глядя на девочку, я мысленно возвращалась во вчерашний вечер, к разговору с герцогом. Какое же решение он примет и не сделает ли вид, что разговора и вовсе не было?

Серина успокоилась и о вчерашних событиях даже не вспоминала. Она носилась по берегу и собирала красивые камушки, а потом кидала их в море, которое сегодня тоже немного беспокоилось. Не штормило, но тоже словно волновалось в преддверии прибытия гостей.

Конский топот мы услышали раньше, чем из туннеля вынырнул первый всадник. В нем я узнала герцога Хопса. Туман уже немного рассеялся, и я хорошо разглядела его треплемые ветром волосы, крепкие ноги, обтянутые тканью верхового костюма и пришпоривающие бока лошади.

За ним на белой кобыле ехала девушка с копной ярко-рыжих волос. Цвет их не выглядел натуральным, и я, как специалист, сразу заподозрила вмешательство бытовой магии. Девушка показалась мне вызывающе красивой даже с такого расстояния. И кажется, она ненамного старше меня.

Замыкал небольшой отряд конников мужчина, рассмотреть которого я не успела, занятая созерцанием гостьи. Поняла только, что это и есть граф Доусон, кажется, — друг герцога. А рыжая красавица, значит, его сестра — Кларисса.

— Не люблю ее, — раздался рядом голос Серины. Она, оказывается, тоже смотрела на всадников. А я и не заметила, как девочка подошла ко мне.

— Кого? — уточнила я.

— Да эту!.. Куклу, — не по-детски скривилась она. — Капризная и писклявая. Все время чем-то недовольная. Сейчас все начнут плясать вокруг нее.

Интересно получается. Вряд ли Серина скрывала свое отношение к сестре графа Доусон. И теперь мне казался странным тот факт, что именно Кларисса настояла, чтобы девочка отправилась вместе с ними на остров Фуд. Хотя, возможно, в последнее время я стала слишком подозрительной и уже в каждом готова видеть потенциальную угрозу для малышки Серины.

Глава 9

Обедали мы с Сериной вдвоем, чему я немало порадовалась. Как доверительно сообщила нам тетушка Пэм, граф с сестрой отдыхали после долгой дороги, а герцог закрылся в своей лаборатории и что-то там химичил. Как бы там ни было, но нам с малышкой это было только на руку. Ни я, ни она не стремились к общению с вновь прибывшими. Оставалось надеяться, что и вечером про нас забудут.

После обеда дядюшка Сэм принес мне письмо от матушки. Как я и предполагала, больше оно походило на маленький роман, нежели на письмо. О чем только матушка в нем не сообщала. Новости светской жизни столицы описала очень подробно. Впрочем, все они сводились к тому, что осенью жизнь в столице затихает, и почти все отправляются на зимовку в загородные дома. Зато теперь я знала, кто, куда и в каком настроении разъехался.

Очень подробно матушка остановилась на описании погоды в крае, где я родилась и выросла, и видела его в любой природной окраске. Осень нынче не радовала леди Делилу. Часто лили дожди, которые мешали матушке совершать пешие прогулки, наслаждаясь солнечными деньками, напитываясь витаминами на долгую и промозглую зиму. Эх, матушка, вам бы недельку погостить в замке, и дожди в столице покажутся манной небесной.

Но самой главной новостью, что узнала из письма матушки, стало сообщение о помолвке Реджины с графом Лэнглеем. О самом графе сообщалось так, словно все в столице знали его, как какую-то знаменитость. Лично я впервые о таком слышала. Но зато теперь точно была в курсе, что работает он вместе с сестрой в Доме юстиции, что именно там они и познакомились. А венчание назначено на последнюю неделю перед Рождеством. Удивительное дело! Когда же они успели настолько сблизиться, если, когда я уезжала, точно знала, что сердце сестры свободно. Этот факт немного настораживал, но подробности я решила выпытать все же у сестры, а не у матушки, которая была явно всем довольна. Особенно учитывая, что в наследство от отца граф получил солидное содержание. Впрочем, это не мешало ему стремиться еще и своим рудом зарабатывать, что тоже можно было отнести к положительным качествам.

Напоследок леди Делила сообщала, что вскоре собирается написать герцогу Хопсу с просьбой предоставить мне небольшой отпуск в декабре, чтобы смогла присутствовать на свадьбе сестры. Против этого я ничего не имела. Да и кто еще поддержит Реджину в такой волнительный и ответственный момент?

Пользуясь тем, что выдалось свободное время, и не желая оттягивать с ответом, я занялась написанием писем сестре и матушке. Как устроилась на новом месте, я уже сообщила им в первых письмах. Сейчас же в основном задавала вопросы, особенно сестре, очень надеясь вскоре получить от нее подробную весточку.

Время близилось к ужину, и я подумывала провести его в одиночестве, а потом почитать роман, что прихватила из дома в дорогу, и который до сих пор даже не открывала. Впрочем, знай я, что у герцога такая богатая библиотека, не брала бы с собой лишнюю тяжесть.

Кити появилась, когда я уже и сама хотела ее позвать, чтобы распорядиться насчет ужина. А вот то, что она сообщила, мне совершенно не пришлось по вкусу, даже расстроило сверх всякой меры.

— Милорд распорядился, чтобы вы с маленькой мисс присутствовали на торжественном ужине, — с порога проговорила Кити.

Мне же ничего не оставалось, как скрыть разочарование и велеть приготовить мое единственное праздничное платье, нежно-лилового оттенка, с неглубоким квадратным вырезом и юбкой из оборок. Оно нравилось мне еще и тем, что спереди было на шнуровке, что позволяло отказаться от тесного корсета, хоть матушка мне всегда выговаривала, как неприлично так поступать.

Одеваясь при помощи Кити к ужину, я невольно вспоминала вчерашний вечер и намек герцога, что выгляжу слишком строго в наглухо застегнутых до верха платьях. Что ж, надеюсь, он не решит, что на меня подействовала его критика. Просто это платье я сочла наиболее уместным случаю, догадываясь, как все равно бледно буду выглядеть в нем на фоне леди Клариссы Доусон. Но стоило ли печалиться о таких пустяках?

Не успела Кити доделать мне прическу, как на лестнице, ведущей в башенку, послышался топот и крики, и звуки эти явно приближались к моим покоям. Почти сразу же распахнулась дверь, и в комнату влетела Серина, растрепанная и в одной сорочке. За ней вбежала горничная с чем-то приторно-розовым, блестящим и пушистым в руках.

Девочка спряталась за меня и затараторила:

— Скажи ей, что я это ни за что не надену!

— Но, мисс, если вы и дальше будете упрямиться, то опоздаете к ужину. Герцог рассердится…

— Ну и пусть, — закричала малышка срывающимся голосом. — Все равно, в этом не пойду!

— Объяснит мне кто-нибудь, что тут происходит, — попросила я, выводя Серину из-за своей спины, что получилось сделать не сразу, так крепко она обхватила меня за талию своими ручонками.

— Она хочет, чтобы я надела вот это… — скривилась малышка, ткнув пальцем в то самое розовое.

— Можно? — подошла я к Мили (так звали горничную Серины) и забрала из ее рук платье.

Я рассматривала его какое-то время и недоумевала, кому в голову пришло сотворить такое недоразумение для ребенка? Мало того, что цвет сам по себе ядовитый до ужаса, так платье еще и украшено перьями вперемешку с кружевами, что смотрится до ужаса вульгарно.

— Это твое платье? — обратилась я к Серине, возвращая наряд Мили.

— Еще чего! — вскинула та подбородок. — Его привезла эта кукла, якобы в подарок. И теперь она хочет, чтобы именно в этом… я спустилась к ужину. Да ни за что! Я лучше прямо так пойду! — потрепала девочка подол своей сорочки.

Я еле сдержала улыбку, глядя на этого храброго воробья, которого даже страх перед герцогом не мог бы заставить сейчас вести себя по-другому. Да и честно говоря, не могла не согласиться с ней. Платье выглядело слишком ужасно!

— Но мисс, леди Клариса обидится, если вы…

— Как же ты мне надоела! — перебила служанку Серина и воскликнула: — Получай!

Я даже сообразить ничего не успела, как платье в руках Мили ярко вспыхнуло огнем, и не успей та его вовремя отбросить, то пламя перекинулось бы и на ее наряд. Моя реакция тоже стала молниеносной — то, что осталось от яркого наряда, я просто-напросто затоптала ногами.

Мили сразу же ударилась в слезы, и какое-то время мне пришлось ее успокаивать. Серина же выказывала к происходящему полное равнодушие. Она забралась в кресло с ногами и уставилась в окно, как будто нас тут и вовсе не было.

Когда поток слез у служанки иссяк, я отправила ее за новым платьем для Серины, а сама повернулась к девочке.

— Ну и зачем ты это сделала? — строго спросила, хоть и не могла злиться на нее в этот момент. Ситуация казалась мне до крайности абсурдной, и отчасти я даже радовалась, что розово-перьевое великолепие лежало сейчас горсткой пепла посреди моей спальни.

— Захотела и сделала, — буркнула девочка, по-прежнему не глядя на меня. — И путь милорд меня хоть в подвал к крысам отправит за это, мне все равно!

Ну этого я, конечно, не допущу. Да и следовало поторопиться, если не хотим опоздать к ужину.

Женский смех, доносящийся из большой гостиной, мы услышали еще на подходах. Теперь я понимала, почему Серина обозвала Клариссу писклявой. Лучше и не скажешь — ее смех вибрировал на таких высоких нотах, что жутко резал даже мой не музыкальный слух. Девочка так и вовсе не выдержала и ругнулась не по-детски. Откуда только узнала такие слова? Но заострять на этом внимание сейчас я не стала, решив, что на досуге объясню ей, как должна выражаться настоящая леди.

В большой гостиной я до этого не бывала, и сейчас комната поразила меня даже не своими размерами, а убранством. Здесь царила величественная роскошь, я бы даже сказала, что ее было в излишестве. Стены были расписаны причудливыми узорами, состоящими из множества завитушек темно-синего и серебряного цветов. По периметру потолка тянулся широкий резной карниз, а центр его занимал узорный медальон таких размеров, каких мне даже в столице встречать на доводилось. Из него спускалась серебряная люстра со множеством свечей. К слову, подсвечников здесь было великое множество, и все они тоже были выполнены из серебра. Гостиную заливал яркий свет, потому что все подсвечники были задействованы сейчас.

Паркетный пол был натерт до блеска. Окна закрывали синие бархатные портьеры в тон стенам. Два камина на противоположных стенах ярко пылали, и в комнате было даже жарко.

В одной половине гостиной разместился большой овальный стол на массивном резном пьедестале. В центре второй половины раскинулся белоснежный рояль, вокруг которого расставили диваны, обитые серебристым шелком, с журнальными столиками возле каждого. Даже для такой просторной комнаты мебели было слишком много, как и всякого рода статуэток, украшающих каминные полки.

Кларисса Доусон восседала на одном из диванов и продолжала заливисто пищать, когда мы вошли в гостиную. По всей видимости, рассмешил ее герцог, который стоял, облокотившись на каминную полку и тоже на нас с Сериной даже не посмотрел. Он лениво скользил взглядом по рыжей красотке, явно довольный собой. Но без внимания мы не остались, только вот лучше бы мы попали на необитаемый остров, чем услышали то, что произнес граф Доусон, который в вальяжной позе восседал на соседнем с сестрой диване.

— Роджер, дружище, что ж ты так мало платишь гувернантке своей дочери, что ей даже не в чем появиться в приличном обществе?

В комнате моментально повисла тишина. Даже визг Клариссы оборвался, правда тут же она принялась хихикать, словно просто молчать ну никак не могла.

Странная реакция последовала у меня на слова этого платинового блондина с надменным выражением на довольно симпатичном лице. Первое, на что обратила внимание, что впервые слышу имя герцога. Вот, значит, как его зовут — Роджер? Как-то до этого никто в моем присутствии не произносил его имени. А самой полюбопытствовать мне было недосуг.

Потом я перевела взгляд на самого герцога и поняла, что он чем-то очень заинтересован, словно ожидал, что же такого я могу ответить на нарочитое проявление грубости со стороны его друга. А еще не заставило ждать себя опасение, как бы Серина что-нибудь не выкинула в мою защиту. Маленькая ручка снова очень крепко сжала мою, и я почувствовала, как девочка напряглась.

Все эти мысли промелькнули в моей голове молниеносно, хоть мне и показалось, что прошла целая вечность. На деле же практически сразу я посмотрела на графа и скрестилась взглядом с его светло-карими глазами, смотрящими на меня с явным презрением.

— Сэр, если все дамы будут одеваться так, как это принято в приличном обществе, боюсь, у вас сложится впечатление, что вы находитесь в курятнике. Ну а кто главный в курятнике, думаю, вам известно.

Ах, матушка, слышали бы вы сейчас свою дочь! Я не жалела, что высказалась так резко, и хохот герцога мог бы послужить мне приятным аккомпанементом, как и вмиг посеревшее лицо графа. Я ругала себя за несдержанность, потому что, по сути, уподобилась грубияну. Но, как известно, слово не воробей… и сказанного я не могла вернуть назад, хоть и считала, что наказала графа по заслугам.

Малышка Серина не поняла ровным счетом ничего и переводила растерянный взгляд с меня на отца и обратно. Пришлось улыбнуться ей и успокоить, шепнув, что все хорошо. А вот рыжеволосая красавица, кажется, тоже пыталась вникнуть в смысл моей фразы, отчего выглядела не самым умным образом. Впрочем, ее это не портило.

И все же, настроение мое на сегодняшний вечер было испорчено окончательно. В душе поселилась гадливость, от которой никак не получалось избавиться. И не помогал даже тот факт, что до конца ужина граф никак не мог побороть свою злость. Я видела, как временами подрагивают его руки, и сильно сжимаются челюсти. Но удовлетворение не наступало. Кроме того, выводили из себя взгляды герцога, посылов которых я не понимала. То ли он издевался надо мной, то ли восхищался.

В конце ужина герцог соизволил обратиться ко мне лично, хоть до этого и вел все беседы исключительно с другом и его сестрой, как будто нас с Сериной тут и не было вовсе.

— Мисс Свейн, завтра мы отбываем на остров Фуд. Пробудем там несколько дней. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы собрали вещи мисс Серины, и позаботьтесь обо всем необходимом для себя.

Ответить я ничего не успела. Вместо меня это сделала Кларисса. И меня покоробила та доверительность, что она вложила в голос и то, как она прикоснулась своей рукой в белой перчатке к руке герцога.

— Милорд, у вас настолько очаровательная дочь. А у нас на острове такое количество прекрасных живописных мест, что я с удовольствием прогуляюсь с малюткой, показывая их все. Уверена, мы найдем с ней общий язык, посекретничаем о своем, о женском. И мисс… — она бросила презрительный взгляд на меня, — будет только лишней. Да и не пора ли няне отдохнуть?..

Наверное, она бы еще долго говорила, и я бы не выдержала и что-нибудь с ней сделала. Да хоть бы добавила парочку седых прядей в ее волосы. Или превратила нитку жемчуга, что обматывали их, в угольки, нанизанные на веревочку, но герцог спас меня от этого.

— К сожалению, дорогая Кларисса, — заговорил он, заставляя замолчать эту красотку. — Возможно я и не самый лучший отец и не всегда правильно подхожу к воспитанию дочери. Но вот же она — сидит с нами за одним столом. Не считаете ли вы, что будет правильным поинтересоваться у нее самой, с кем она предпочитает ехать на остров?

Ну что ж, герцог Хопс, на какое-то время вы реабилитированы в моих глазах, пока очередной раз не воздвигнете перед собой стену неприступности. Я посмотрела на Серину, ожидая, что же она ответит на слова отца. Девочка неожиданно смутилась и стиснула ручками салфетку. И все же, этот храбрый воробей нашел в себе силы посмотреть прямо в глаза Клариссы и ответить:

— Я не думаю, что мисс Мэри, занимаясь со мной, так уж сильно устает, — бросила она на меня взгляд и тут же получила улыбку поддержки. — И у меня уже есть, с кем делить свои секреты. И точно я этого не стану делать с кем попало.

Браво, малышка! И пусть последняя фраза и прозвучала несколько грубо, но я с ней была совершенно согласна. Настолько согласна, что не удержалась от финальной реплики и желания все же отомстить герцогу.

— Если мне будет позволено, хотела бы добавить. Я понимаю, что в приличном обществе не принято спрашивать мнение людей, которым платишь деньги, но хочу сказать, что не отпущу Серину куда-либо без себя. Просто потому, что таковы мои обязанности в этом замке.

Глава 10

Как быстро мы привыкаем ко всему тому новому, что происходит в нашей жизни. Еще совсем недавно замок этот казался мне сырым и мрачным, а сегодня у меня уже были свои ритуалы, которые прочно входили в привычку.

Как только мне разрешили вставать с кровати после болезни, я полюбила некоторое время отводить созерцанию. Для этого по вечерам я одевалась по погоде и выходила на балкончик. Садилась в плетеное кресло и смотрела на море. Конечно, в темноте его практически не было видно, коме тех редких случаев, когда из-за туч выглядывала луна. Но зато я могла его слышать и вдыхать его влагу.

На какое-то время ко мне присоединялся Кристофер. Он никогда не навязывался, всегда четко улавливал мое настроение. И как я раньше могла его бояться? Или считать чем-то неприятным? Да у этого существа была настолько широкая душа, что многие человеческие не шли с ней ни в какое сравнение! А каким уважением было пропитано все, что говорил тень или делал. Ведь он любил людей, по-настоящему любил и ждал от них лишь толики взаимности. Каждый раз, общаясь с ним, я мысленно сетовала на несправедливость жизни в целом и на черствость некоторых ее порождений в частности. Зачем герцог Хопс наделил это существо столь пытливым умом и настолько тонким восприятием? При этом, он ничего не сделал, чтобы облечь его в более привлекательную оболочку. Вряд ли не захотел, скорее всего, не смог. Ведь даже самым великим магам не под силу подобное. Но Кристофер существовал. Он мыслил, сочувствовал, все понимал… Мне было жаль его, но я старалась не унижать его еще сильнее собственной жалостью. Он стал мне другом, которого у меня никогда не было.

Вот и сегодня, после ужина, из-за которого в душе моей поселилось гнетущее ощущение и никак не хотело оттуда выветриваться, я сидела в полюбившемся кресле, а Кристофер замер рядом темным пятном. Я рассказывала ему об интересных местах. В теории, конечно, вычитанной из книг. Сама я почти нигде не была. А он внимательно слушал, впитывал информацию.

От него я узнала, что тень привязана либо к месту, где вынуждена обитать, либо к хозяину. Кристофер был привязан к герцогу. А всего таких, как он, было еще четыре тени, которые герцог подарил знакомым. Как поведал мне мой друг, только поселившись в этом замке, герцог принялся воплощать задумку в жизнь. И именно здесь, четыре года назад, и появился на свет Кристофер — первый опытный образец, который сам герцог считал бракованным. Мне же думалось, что это было его самым удачным изобретением.

— Моя леди должна отдохнуть, — промолвил Кристофер, когда все темы разговора на сегодня были исчерпаны, и в воздухе зависла длительная пауза.

— Да, Кристофер, ты иди… И я тоже скоро отправлюсь спать.

— Спокойной ночи, моя леди. И пусть вам приснится что-то приятное, — сказал он напоследок и удалился.

Я решила задержаться еще на самую малость. Просто подумать перед сном и насладиться звуками природы. Наши с Сериной вещи в поездку уже были собраны. Об этом позаботились трудолюбивые Кити и Мили. Хорошо, что отбыть герцог планировал не рано утром, а ближе к обеду. Можно будет выспаться как следует и еще раз все проверить. Да и, если верить ему, пробыть на острове мы собирались не больше трех дней. Не так и много нужно вещей на столь короткий срок.

Когда я уже хотела покинуть балкончик, снизу донеслись какие-то звуки, выбивающиеся из общей гармонии. Сначала я расслышала только шорохи и чьи-то шаги, а потом и различила голоса. Снова заторопилась скрыться в комнате, чтоб не стать невольной свидетельницей чужих разговоров в столь поздний час. Ведь если кто-то решил пообщаться на улице, подальше от посторонних ушей, значит, на то у него есть веские причины. Только вот следующая реплика заставила меня резко передумать и забыть о правилах этикета.

— Ты сегодня чуть все не испортила, — узнала я в говорившем графа Доусона. Тут же превратилась вся в слух, догадавшись уже, кому будет принадлежать второй голос. — Сдалась тебе эта простушка! Зачем ты вообще завела этот разговор? Пусть едет, нашим планам она не помеха.

Я напряглась всем телом, стараясь не издавать ни звука. Речь явно шла обо мне и сегодняшнем разговоре за ужином, той его части, что касался поездки на остров. Да и о ком еще граф Доусон мог говорить с таким явным презрением. Сдается мне, сегодня у меня появился личный враг. Или два врага…

— Не хочу видеть ее рядом все это время! — пропищала Кларисса.

— Тише ты, ненормальная! Хочешь, чтобы весь замок нас услышал?! Не о том думаешь, сестренка, — понизил граф голос практически до шепота. Мне пришлось до крайности напрячь слух, чтобы разбирать слова. — Твоя задача захомутать влиятельного и богатого вдовца. А все остальное — моя забота.

Так-так… А сейчас они, по всей видимости, говорят о герцоге. Вот, значит, какие планы на него у рыжей красавицы? Интересно, какую же роль в ее планах играет Серина? Но и на этот вопрос я тут же получила ответ.

— Дело шло бы гораздо быстрее, если бы не эта противная девчонка! Первым делом избавлюсь от нее, когда Роджер наденет мне кольцо на палец. Да и ему она только в тягость. Отправим ее в какой-нибудь закрытый пансион до самого совершеннолетия. А там…

— Замолчи, Кларисса! — неожиданно вспылил граф Доусон. — Предоставь девчонку мне, а сама занимайся Роджером.

— Хорошо, хорошо, не надо так нервничать.

— Лишь бы все получилось, — задумчиво протянул граф. — Не нравится мне море сегодня. Слишком спокойное, словно это затишье перед бурей.

Как в подтверждение его слов с моря резко подул ветер. Флюгера затрепетали на башнях, и последнюю его реплику я не разобрала. А потом брат с сестрой скрылись за воротами замка.

Ветер успокоился так же внезапно, как и налетел. И снова кругом повисла неестественная тишина. Я поежилась, но не от холода, а от омерзения, словно прикоснулась к чему-то противному, скользкому.

Еще долго, лежа в кровати, я размышляла, чему же невольным свидетелем сегодня стала? Тайного заговора против герцога? Или весь смысл этого заговора сводился к желанию Клариссы выйти за него замуж? В это дело я точно лезть не собиралась, хоть и коробило от подобного вероломства. Ведь в подслушанном разговоре не было даже намека на чувства. Лишь голый расчет и много коварства. Но опять же, меня это не касалось. Если герцог не глупец, то правильно разгадает намерения гостьи.

А вот та часть короткого диалога, что касалась Серины, привела меня в волнение. Чем мешает эта малютка? Хотят они того или нет, она — дочь герцога, и даже он не в силах этого изменить. Впрочем, ничто не помешает ему отправить ее в закрытый пансион, если Кларисса добьется своего.

Совершенно измученная мыслями, неясными подозрениями и невозможностью найти хоть какой-то выход из положения, я забылась тяжелым сном. И разбудил меня накатывающий грохот, что врывался в спальню через открытое окно.

Под утро на море разыгрался такой силы шторм, что ни о какой поездке на остров в ближайшие дни не могло идти и речи. Даже от ежедневных прогулок с Сериной нам пришлось отказаться. Волны полностью заливали берег и подъезд к замку и лизали стены, порой доставая до нижних окон. Периодически лил дождь, и в такие часы мне казалось, что природа разгневалась на людей и решила наказать их за непослушание.

В первый же день непогоды герцог прислал за мной Кристофера.

— Хозяин приглашает мою леди на приватную беседу, — в своей обычной высокопарной манере выразился тень.

В это время мы с Сериной расположились в классной комнате для занятий историей. Выдав девочке задание, я поспешила за Кристофером, недоумевая, что могло понадобиться от меня герцогу. Тень сегодня был необычайно молчалив, даже чем-то расстроен, и приставать с расспросами к нему я не рискнула. Так молча мы и дошли до кабинета герцога, где мне до этого бывать не приходилось.

У самых дверей я притормозила, испытывая легкую оторопь. Кристофер к тому моменту уже удалился, оставив меня одну. Но стоять и дальше, ничего не предпринимая, казалось мне глупым. А потому, стукнув дважды по лакированному дереву и не дожидаясь ответа, я отворила дверь.

Герцог Хопс расположился за столом и читал газету. Но при моем появлении тут же отложил ее в сторону, что несказанно порадовало. Признаться, не хотелось снова сталкиваться с его неучтивостью, которая тут считалась нормой.

— Присядьте, мисс Свейн, — указал он на стул с другой стороны стола. — Мне нужно с вами поговорить.

Кажется, настроен он был вполне благодушно, даже выдавил из себя вежливую улыбку. Это позволило мне немного успокоить расшалившиеся нервы и даже мельком оглядеть кабинет. Впрочем, ничего примечательного в нем не было. Пара книжных шкафов, стол, секретер, стул, на который я и опустилась, и традиционные кресла возле камина. Я уже догадалась, что последний предмет мебели был в этом доме особенно любим. Именно в кресле герцог предпочитал раскуривать вечернюю сигару и читать или предаваться созерцанию огня.

— Я подумал над вашим предложением, — вновь заговорил герцог, задумчиво разглядывая меня. Но на этот раз в его взгляде я не подметила и тени насмешки, лишь серьезность, намекающая на работу мысли. — Как вы смотрите, если час между завтраком и обедом я отведу для занятий с дочерью? Например, с десяти до одиннадцати? Не помешает ли это вашим занятиям?

Я едва сдержала ликование. Не триумфальное, но все же победное. С большим трудом мне стоило оставаться внешне спокойной, когда больше всего хотелось вскочить, закружить по комнате и захлопать в ладоши. И даже, возможно, расцеловать этого сурового мужчину за такой щедрый подарок. Затолкав все эти чувства подальше, я смогла ответить почти спокойно:

— Ни малейшим образом, сэр. Свое расписание занятий я подкорректирую так, чтобы освободить для вас этот час.

И все же я не сдержалась и широко улыбнулась, чем тут же вызвала удивление герцога.

— Чему вы радуетесь, мисс?

— Тому, что вы вняли моим словам, сэр, — честно ответила я.

— Вы правы. У вас получилось убедить меня, что, сумев направить магию Серины в нужное русло, тем самым я облегчу, прежде всего, собственную жизнь.

И радости моей как не бывало. Этот мужчина, что сидел передо мной и рассуждал с серьезным видом о чудовищных вещах, как никто умел испортить впечатление о себе. Я даже не успела еще поверить в его благородство, как он сам же убедил меня в обратном. Но результат оставался главным. И самое важное — это то, что он будет общаться со своей дочерью. Пусть всего лишь час, но зато каждый день.

— Вы что-то хотели уточнить, мисс? — обратился ко мне герцог, заметив мое колебание.

Я же не знала, как повести себя. Уже собравшись покинуть кабинет, я вспомнила о подслушанном вчера разговоре. Но очень сомневалась, что стоит посвящать в него герцога. Ведь Энтони Доусон его приятель. А это значит, что герцог знает его достаточно хорошо и уже давно. Так имею ли я право сеять в его душе семена сомнения?

— Нет, сэр, — тряхнула я головой, отчего непослушная прядь волос, именно та, с которой мне приходилось все время сражаться, сразу же выскользнула из прически и упала на лицо.

Я подняла руку, чтобы заправить прядь за ухо, и заметила, как внимательно герцог проследил за моим движением, как задумчиво скользнул потом взглядом по моему лицу, словно оценивая его не понятно на предмет чего. И совсем растерялась, когда он резко вскинул руку и велел:

— Замрите, мисс Свейн! Не двигайтесь, пожалуйста!

В этот момент мое лицо было повернуто к нему полубоком. Герцога я видела разве что периферическим зрением, но ослушаться приказа не решилась. Так и застыла, не зная, чего ожидать дальше.

Герцог встал, обошел стол и приблизился ко мне. Когда его пальцы коснулись моего лба, поправляя строптивую прядь, я едва не вскрикнула от неожиданности, но удержаться, чтобы не отшатнуться, не смогла.

— Сидите так, мисс Свейн. И не двигайтесь, — снова попросил он и опять поправил мои волосы. На этот раз его пальцы задержались чуть дольше на моем лице, скользнув по щеке, задев край губ. Мое лицо мгновенно залила краска стыда. И не от касаний герцога, а от греховности мыслей, что мелькнули в этот момент в моей голове. — Вы сейчас такая… нежная и трепетная, — проговорил герцог с легкой хрипотцой в голосе. И новая волна жара не заставила себя ждать. Что же вытворяет мое тело? И почему мысли мои перестал контролировать разум? — Хочу запечатлеть этот момент. Прошу вас, не двигайтесь…

Он метнулся к столу, с шумом выдвинул ящик и что-то достал из него. Я не могла видеть, что там происходит, но по характерным звукам с удивлением поняла, что герцог делает карандашный набросок. Он еще и рисует? Какие еще таланты скрыты в этом мужчине, который с каждым нашим общением не становится более понятным?

Тело мое уже нещадно ломило, когда герцог позволил мне отмереть, спрятав набросок в ящик. Я же испытала некое разочарование. Почему-то я была уверена, что он мне разрешит взглянуть на рисунок, но он лишь произнес:

— Не смею вас задерживать дольше, мисс Свейн, — и вернулся к чтению газеты, больше не удостоив меня ни взглядом.

Мне же ничего не оставалось, как молча покинуть кабинет, борясь с легким раздражением в душе. И конечно же, я больше не вспомнила о своем желании или сомнениях поговорить с ним о графе Доусоне. Да и в душе моей происходил какой-то переворот, повинен в котором тоже был герцог. Сегодня я узнала его с такой стороны, о которой даже не подозревала.

А по возвращении в классную комнату меня ожидал не самый приятный сюрприз. Серина по слогам читала Кити сказку, и не трудно было догадаться, что горничная дожидается меня.

— Мисс Кларисса попросила подготовить ей купальню перед ужином, — будничным тоном сообщила служанка. — Она просит вас составить ей компанию и сказала, что отказа не примет.

Глава 11

— В замке есть купальня?

— Ну конечно, мисс! Во всех замках есть купальни, — улыбнулась Кити.

— Почему же ты мне раньше про нее не сообщила?

— Ну так… вы и не спрашивали, мисс, — явно смутилась девушка.

Вот так раз! Имея возможность попариться в настоящей купальне, я регулярно пользуюсь корытом. И откуда же мне знать, что во всех замках есть такая роскошь, если этот — первый, в котором мне довелось побывать? Но что такое купальня, я знала хорошо. Раз в неделю мы с матушкой ходили в такую, городскую, и я всегда это делала с удовольствием, с раннего детства.

Что ж, даже перспектива провести какое-то время в обществе исключительно Клариссы Доусон, не смогла заставить меня отказаться от такого удовольствия. В конце концов, в купальне моются, а не ведут светские беседы. Хотя матушка умудряется эти два дела совмещать.

Купальня располагалась в подвальном этаже замка. И конечно же, если бы не Кити, сама бы ее я не нашла. Кларисса уже была в раздевалке и командовала горничной, что и куда той нужно повесть, чтобы не помялись кружева, не вытянулся шелк… Девушка металась по раздевалке в попытке угодить госпоже, а та лишь еще более визгливо покрикивала на нее. Наше с Кити появление спасло бедняжку от нервного срыва.

— Дорогая мисс Мэри! — воскликнула Кларисса и разве что не кинулась ко мне с объятьями. Полагаю, выражение моего лица заставило ее передумать. — Как я рада, что вы не отказались от моего приглашения. Ужасно не люблю купаться в одиночестве. Можешь идти! — уже совершенно другим тоном, моментально сменив мимику на лице, бросила она служанке. Думаю, та только рада была поскорее покинуть это место.

— Помочь вам раздеться, мисс? — поинтересовалась Кити, разложив на лавке смену белья для меня и развесив платье.

— Спасибо, Кити, думаю, что сама справлюсь, — отпустила я девушку, хоть и очень не хотелось оставаться наедине с Клариссой.

Особенно неприятно было раздеваться под ее оценивающими взглядами. Но от подобных мыслей я старалась отвлечься, думая о том, какое меня ожидает наслаждение. Мисс Доусон уже стояла, обмотанная простыней, и ждала, когда я к ней присоединюсь.

Дверь из раздевалки вела в небольшую комнату, сделанную в виде грота. В каменном углублении плескалась прозрачная вода, а по стене струилось что-то наподобие водопада. Катина показалась мне очень живописной, и дополняли ее две лавочки с резными спинками, которые так и манили отдохнуть после жаркой комнаты, в которую, судя по всему, и вела вторая дверь.

Не обращая внимания на Клариссу, что тщательнейшим образом заправляла свои рыжие локоны под войлочную шапочку, я распахнула заветную дверцу и переступила грань между приятной прохладой и царством пара. Свою шапочку я надела еще в раздевалке. С детства знакомое ощущение заставило сначала задохнуться и замереть, а потом впустить жар в себя, чувствуя, как раскрываются все поры, как очищается душа от скверны, что успела в ней накопиться, какое плавное течение принимают мысли…

Я опустилась на раскаленную лавочку и позволила простыне спасть с тела, открывая пару его все. Как жаль, что совсем скоро ко мне присоединилась Кларисса и нарушила приятную негу. Она пыхтела и отдувалась, повизгивала и елозила по лавке, и хоть я и старалась не обращать на нее внимания, но получалось это с трудом.

Когда дышать становилось уже нечем, мы выходили в грот, охлаждали распаренные тела, чтобы снова вернуться в жаркую комнату. Кларисса повторяла все за мной, следовала попятам словно собачка на привязи, хоть я и старательно делала вид, что нахожусь в купальне одна. Но ни моя отрешенность, ни молчаливость не заставляли ее не тараторить без умолку. И все ее разговоры сводились к одному — везде хорошо, только не в Уоксе с его вечными туманами и сыростью.

— Зачем же вы сюда приехали? — не выдержала и спросила я, когда пыталась думать о чем-то о своем после омовения в гроте прохладной водой.

Жаркая комната уже начинала остывать, да и пара на сегодня с меня было достаточно. Мы с Клариссой сидели на одной из резных лавочек и наслаждались приятной прохладой.

— Ах, — картинно закатила она глаза. — Во всем повинно мое сердце, что не выдерживает долгой разлуки с Роджером.

Ее признание прозвучало довольно фамильярно, даже не учитывая тот факт, что об истинных намерениях этой крашеной красавицы я знала очень хорошо и не понаслышке.

— Они с Энтони дружат со времен академии, — продолжала откровения Кларисса. — Я тогда еще была малышкой, и часть моего детского сердечка сразу же попало в плен. А когда я повзрослела, и герцог обратил на меня внимание, как на красивую женщину, то сердце я ему отдала целиком.

Ну а теперь ты ему хочешь вручить и руку, — едва не рассмеялась я, но как обычно, сделала вид, что мне все равно и слушаю я ее вполуха. Однако я озадачилась. Со слов Кларисы получалось, что граф с герцогом знакомы уже не меньше десяти лет. За столь длительное время приятельские отношения, должно быть, переросли в крепкую дружбу. Но настоящие друзья вряд ли станут что-то замышлять за спиной у другого. А недавно подслушанный разговор именно на это и намекал. И Клариссе удалось внести еще большую сумятицу в мои мысли.

— Мисс Мэри! Простите ли вы меня, если оставлю вас?.. От всей этой духоты у меня кружится голова…

Прощу ли? Да меня это несказанно порадует, милочка! Но вслух, конечно же, я милостиво отпустила ее из купальни. И наконец-то, смогла расслабиться в полном одиночестве.

Возможно, я бы и дольше смогла наслаждаться тишиной и покоем, но близилось время ужина, на который мы с Сериной тоже были приглашены. И как бы мне не хотелось оттянуть неприятный момент, с купальней пришлось расстаться до следующего раза. Оставалось надеяться, что Клариссы к тому времени в замке уже не будет.

В первый момент, войдя в раздевалку, я растерялась. Ни тех вещей, в которых пришла сюда, ни чистых на смену нигде не было. К слову, раздевалка вообще пустовала. И кроме полотенца, которым я и была обмотана, прикрыть наготу мне было нечем. И конечно же, я сразу догадалась, чьих рук это дело.

Господь всемогущий! Как же это выглядит глупо и по-детски! Подобные выходки мы позволяли себе разве что не первом курсе академии. А потом повзрослели и нам стало не до этого. А Кларисса, получается, осталась в том возрасте? Или ум ее настолько примитивен, что только и способен на мелкие пакости?

Я и дольше могла размышлять о глупости Клариссы, но каким-то образом мне предстояло добраться до своих покоев в таком непотребном виде. Ведь даже если я сейчас начну звать кого-то, меня вряд ли услышат.

Прокравшись к двери, я приоткрыла ее и тихонько позвала:

— Кристофер.

Я была уверена, что тень услышит мой призыв, где бы не находился. И вскоре получила тому подтверждение.

— Моя леди нуждается в помощи? — раздался в голове его голос, а потом я увидела и самого Кристофера. — О боже!.. Я не должен смотреть на вас, когда вы в таком виде! Но я не могу не делать этого!..

В пафосной речи Кристофера было столько комичного, что в любое другое время я бы с удовольствием посмеялась. Но не сейчас, когда это самое время уже поджимало.

— Кристофер, прошу тебя, проводи меня в мои покои, но только сделай это так, чтобы меня никто не увидел.

— Вы собираетесь отправится в таком вот виде, моя леди?

Если бы у тени были глаза, могу себе представить, какое бы в них сейчас застыло выражение.

— Увы, Кристофер, у меня нет выбора.

Мне пришлось вкратце рассказать ему историю собственного позора, которая саму меня уже немало смешила.

— Какое коварство! — воскликнул он. — И она называет себя леди после такого?..

— Да хоть ее величеством! — не выдержала и прикрикнула на тень я. — Кристофер, если мы и дальше продолжим тут беседовать, то я рискую опоздать на ужин!

— Я понял, моя леди, — без тени обиды проговорил Кристофер. — Я могу быстро доставить вас в ваши покои так, чтобы никто вас не увидел. Но для этого мне придется накрыть вас, — смутился он.

— Накрыть? А это что-то неприличное?

— Что вы, моя леди! Разве я могу так оскорбить ваши чувства? Скорее, это будет вам не очень приятно.

— Не страшно, Кристофер, я потерплю. Накрывай, — ободряюще улыбнулась ему я.

Неприятно — это было мягко сказано. Когда тень окутал меня и просочился внутрь, я перестала быть самой собой. Все мое тело превратилось во что-то холодное и пустое. Сразу же накатила такая тоска, что продлись это состояние еще на пару секунд, я бы, наверное, не выдержала и начала подвывать.

— Кристофер, — задержала я тень, когда он освободил меня от себя в моих покоях. Мы благополучно миновали лабиринты замка, никого не встретив по пути. Но если бы я бродила по ним в одном полотенце, то обязательно сработал закон подлости. Как говорит матушка, этот закон всегда выстреливает, не дает осечек. — А ты… всегда это чувствуешь?

Я была уверена, что он правильно понял, что имею в виду. Передать все это какими-то другими, более точными словами, у меня не получилось.

Он молчал лишь мгновение, а потом произнес так грустно, что у меня защипало в носу:

— Кто не знает тепла, тому не страшны холод и одиночество, — и выплыл за дверь, оставив меня одну бороться с грустными мыслями.

К моей вящей радости к ужину накрыли в малой гостиной. Все же, помпезность большой гостиной меня скорее пугала, нежели привлекала. Мы с Сериной вошли, когда уже пригласили занять места за столом. И конечно же, наградой нам стал недовольный взгляд герцога.

Кларисса сегодня превзошла себя. То обилие драгоценностей, что она надела на себя, уступал, разве что, сокровищнице королевы. Только вот, все это великолепие настолько не сочеталось между собой, что больше всего она сейчас напоминала рождественскую ель, нежели даму из высшего общества. Мне же это было только на руку. Спускать с рук ее выходку в купальне я не собиралась, задумав легкую месть. И на этот раз никакие угрызения совести не смогли отговорить меня от задуманного.

— Мы сегодня с мисс Мэри провели чудное время в купальне, — заговорила Кларисса во время смены блюд. — Не правда ли, дорогая? — посмотрела она на меня, не скрывая ехидства.

— О да!.. Купальня — одно из тех мест, где люди становятся самими собой, где с них слетает шелуха светскости и все то наносное, что мы вынуждены приписывать прежде всего себе.

Моя короткая речь вызвала всеобщее недоумение, даже у тех, кто явно не понял ее посыла. Кларисса только и могла, что хлопать ресницами и глуповато улыбаться, придумывая, что бы еще такого мне сказать. Граф Доусон не удержался от едкого комментария:

— По всей видимости, сейчас вы говорите, прежде всего, о себе. Хотел бы я посмотреть на вас в купальне.

Прозвучало это довольно грубо и двусмысленно, а потому его реплика не заслужила даже того, чтобы я обратила на него свой взор.

— Интересная теория, не лишенная смысла, — поддержал меня герцог. И я бы обязательно испытала чувство благодарности, если бы не готовилась к кое-чему другому.

— А у мисс Мэри все интересное! Когда она рассказывает мне всякие истории, я всегда заслушиваюсь.

Вот так! Даже малышка Серина рискнула заговорить при отце, чего она почти не делала. И ее слова пролились как целительный бальзам на мою душу.

— А вот меня она не баловала своими историями, все время молчала… — картинно надула губки Кларисса.

— Мои истории предназначены для тех, кому они интересны, — прямо посмотрела я на нее, прикидывая в уме, когда нанести решающий удар.

— Или слишком скучны, чтобы быть интересными еще кому-то, кроме этой малютки, — слащаво посмотрела она на Серину.

Сейчас! — решила я. Эта кукла сказала и сделала сегодня слишком много для одного дня. Больше терпеть у меня не осталось сил. Мне хватило одного взгляда на ее рыжую шевелюру, чтобы она моментально преобразилась. Ядовито-желтые пряди перестали виться крупными локонами и как солома принялись торчать во все стороны. А кожа красавицы пошла красными пятнами, которые синели на глазах. За столом повисла немая пауза. Взгляды всех были устремлены на Клариссу. И Серина не выдержала первая, прыснув в кулачок и отведя глаза в сторону.

— Мисс Клариса, — заговорила я, пользуясь всеобщей заминкой. — Кажется, ваши средства для волос и тела не подходят вам. Советую заменить их на что-нибудь более качественное.

— Что такое?! — воскликнула она, переводя взгляд по очереди на каждого из сидящих за столом. — Со мной что-то не так?!. — она вскочила из-за стола и заспешила к трюмо.

Губы герцога уже тоже кривились в улыбке, которую он старательно пытался спрятать. Взгляд графа, устремленный на меня, был полон ярости, на что мне было плевать. Я пребывала в эйфории, которую всегда испытывала от применения своих способностей в бытовой магии. Жаль, что такая возможность выпадала не часто.

— Боже мой! — вскричала Кларисса, разглядывая себя в зеркало. — Что это?! Это… это ты!.. — перевела она взгляд на меня. Лицо ее было искажено злобой. В сочетании со всем остальным это дало результат далекий от совершенства.

— Что вы, мисс! Как я могу, со своим скудным умом и навыками? Это все ваш шампунь! — не осталась я в долгу.

Чем закончилось бы дело, даже не знаю. Возможно, мне бы пришлось сразиться с ней врукопашную, если бы не вмешался герцог Хоуп.

— Успокойтесь, дорогая Кларисса. После ужина приглашаю вас в свою лабораторию. Я, конечно, не самый искусный бытовой маг, но сделаю все возможное, чтобы вернуть вам прежний вид. А теперь, с вашего позволения, я закончу ужин.

Месть не приносит удовлетворения. Эту мысль нам с сестрой тоже внушала матушка с рождения. И сейчас я поняла всю глубину ее смысла. Глядя на растрепанную и нелепую Клариссу, я понимала, что поддалась минутной слабости и не чувствовала себя победительницей. Но возможно, у меня получилось хоть раз поставить эту красавицу на место.

Глава 12

Море штормило вот уже три дня. Волны перестали заливать стены замка, но, все равно, подбирались к нему вплотную, делая нас с Сериной вынужденными затворницами. Все наши прогулки сводились к недлительному созерцанию бушующей стихии. Почти всегда компанию нам составлял Кристофер, и тогда мы втроем молча взирали на море. Говорить не хотелось, море словно заражало нас своей суровостью.

Иногда мне нестерпимо хотелось вырваться из клетки, почувствовать себя свободной, какой я, по сути, и была, но покидать территорию замка без разрешения герцога никому не дозволялось. И возможно, я бы закрыла глаза на этот запрет, потому что не считала себя его собственностью. Но миновать горный туннель можно было только верхом, а я была отвратительной наездницей и вообще боялась лошадей. Серина же так и вовсе не умела держаться в седле по той простой причине, что ее этому никто не учил. И пусть за горами простиралось лишь поле, я о нем мечтала, как о символе воли и простора.

Никогда не думала, что море может не только радовать глаз, а и приносить уныние. Оно мне казалось великим магом, управляющим душами людей, что вынуждены жить рядом. Ведь я понимала, что с окончанием шторма и мое настроение значительно улучшится, что печаль и тоска уйдут, как только перестанет вспениваться водная поверхность. А вот малышка Серина со мной не соглашалась. Больших трудов мне стоило увести ее под крышу замка, когда обе мы уже изрядно намокали от морских брызг. Ее стихия завораживала, наполняла бодростью, и в этом мне виделось что-то зловещее.

Герцог Хопс и граф Доусон каждый день покидали замок еще до обеда и возвращались только к ужину. Меня это вполне устраивало, исключая возможность даже случайной встречи с другом герцога. С каждым днем он становился мне все более неприятным.

Кларисса почти не покидала своих покоев, страдая, как по секрету поделилась со мной Кити, от жесточайшей мигрени. Сдается мне, что так она оправдывала собственную лень, желание подольше поваляться в постели и скуку от невозможности блистать в обществе. Да и ее мигрень волшебным образом проходила к вечеру, когда она спускалась к ужину, каждый раз в новом платье, с явным намерением покорить сердце герцога на этот раз уж непременно. Впрочем, ни она, ни ее братец меня бы не интересовали и вовсе, если бы я все время на вспоминала подслушанный разговор. Именно он заставлял меня тайком за ними наблюдать, но ничего необычного не происходило, и постепенно я успокоилась.

Лишь одно событие, свидетельницей которого я становилась каждый день, неизменно привносило радость в мою жизнь, скрашивая всю ту серость, что порождал в ней шторм. Герцог Хопс сдержал слово и приступил к занятиям с Сериной. Проводить их было решено в зеркальном зале, который, по всей видимости, служил для устроения балов. Но со слов тетушки Пэм я знала, что таковые в замке не устраивались ни разу. Возможно, пока занятия эти и не давали плодов, но я была уверена, что даже просто общение отца с дочерью идет им на пользу, и лелеяла надежду на их сближение.

Надо было видеть малышку Серину, как она волновалась перед занятиями. Мне даже пришлось отменить утренний урок, чтобы дать ей время настроиться на встречу с отцом и побороть волнение. Как она внимательно слушала и выполняла все, что велел ей герцог, как переживала, когда что-то получалось не с первого раза. Этот ребенок всеми фибрами своей души стремился к любви единственного родного ей человека, но тот пока оставался глух и слеп. В такие моменты, наблюдая за девочкой и борясь со слезами сострадания, я порой думала, что лучше уж ей оказаться рядом со злодеем-дедом, где ее точно примут такой, как она есть, чем вечно пытаться заслужить любовь отца.

Вот и сегодня по пути в зеркальный зал Серина была так напряжена, что даже мое предложение погулять после занятий не коснулось ее мыслей, что уже витали где-то рядом с отцом. Я уже привыкла, что в такие моменты она слишком крепко сжимала мою руку. Порой становилось даже больно, но я терпела, понимая, что малышке сейчас необходима моя поддержка.

Герцог уже ждал нас, и весь его вид говорил об отвратительном настроении. Глаза смотрели холоднее обычного, и губы были так сильно сжаты, что возле них залегли глубокие складки. У меня даже мелькнула мысль попросить отменить на сегодня занятия, придумать какой-нибудь благовидный предлог, но Серина рассудила по-своему. Она выпустила мою руку и побежала к отцу, готовая выполнять все его приказы. Мне же ничего не оставалось, как занять свое место — на угловом диване, как уже привыкла это делать.

Все пошло не так, с самого начала. Герцог раздражался по малейшему поводу. Он покрикивал на малышку из-за пустячных промахов. Меня же не покидало напряжение и желание устремиться к ней на выручку. Понимала, что не должна мешать, и ничего не могла с собой поделать. Чем большее недовольство проявлял отец, тем сильнее терялась девочка. От растерянности ее магия усиливалась и плохо поддавалась контролю даже со стороны герцога. Они уже раскрошили несколько зеркал в зале, и я даже боялась представить, какой погром тут устроят эти двое к концу занятий.

А когда герцог велел Серине призвать ту силу, с которой она не могла бороться, свидетелем которой я стала тогда, на берегу, то у нее просто не получилось этого сделать. Даже со своего места я видела, как она старается, какой концентрации достигло ее внутреннее напряжение, но все попытки оказывались тщетными. Каждый раз ее руки бессильно опускались вдоль тела, а голова свешивалась на грудь. Горе Серины передалось и мне. Я уже искусала все губы и чуть не плакала, глядя на ее отчаянье, а герцог только свирепел еще сильнее.

— Ты бестолкова, как бутылка без послания, плавающая в открытом море! — закричал в какой-то момент герцог на дочь. Да так громко и злобно, что уже от его крика задрожали зеркала в зале. — Как я научу тебя ставить защиту, если ты даже не можешь призвать опасность?!

— Но я… — попыталась было сказать хоть что-то в свое оправдание бедняжка, но и этого ей не позволили.

— Молчи, глупая девчонка! — вновь прикрикнул на нее герцог. — Я не буду больше заниматься с тобой, пока ты не научишься призывать силу!

Тишина повисла в зале. Серина смотрела на отца во все глаза, и даже с такого расстояния я видела, как наполняются они слезами. Когда первая слезинка выкатилась из глаза, она развернулась и побежала к двери. Я кинулась было за девочкой, но возле самой двери замерла. Меня словно окатили ледяной водой, даже в глазах потемнело, такой прилив злости я испытала. Развернувшись на каблуках, я посмотрела на герцога, что в эту минуту тоже смотрел на меня, и взгляд его словно говорил: «Ну и что ты мне сделаешь? Да, я такой! И никто не в силах меня исправить!» А я и не собиралась никого переделывать. В тот момент мне жизненно необходимо было высказать герцогу все в глаза.

Звук собственных шагов, пока шла к герцогу, набатом отдавался в ушах. А может, так сильно стучало мое сердце. И насмешка, что читалась в глазах противника, только распаляла мою злость.

— Как вы можете!.. Кто дал вам право делать этого ребенка самым несчастным на всем белом свете?! — задыхаясь от собственного гнева и ненависти к герцогу, что испытывала в данный момент, проговорила я. — Неужели вы не видите, как сильно она старается, как пытается угодить вам буквально во всем?! Неужто вам до такой степени чуждо сострадание, что вы даже не можете разглядеть горе в глазах собственной дочери? Вы же любили ее мать! Возможно, и сейчас продолжаете любить память о ней! Так почему же вы не любите ту, что она породила на свет, в ком течет и ваша кровь?!

С последними словами меня словно покинули все силы. И такое горе навалилось на плечи, выдержать которое я уже была не в состоянии. Я будто собрала его все, от каждого жителя замка, в надежде, что смогу унести. Но оно сломило меня, растоптало мою волю. Слезы навернулись на глаза и сразу же принялись скатываться по щекам. Допустить, чтобы герцог стал свидетелем моей слабости я не могла. Он может унижать всех в этом замке, но только не меня!

Я отвернулась от него и отошла к окну, чувствуя, как пульсирует во мне внутренняя дрожь, как трясутся руки, которые я не знала, куда деть. Очень надеялась, что герцог покинет зал, оставит меня наедине со своей слабостью. Но этого не произошло.

— Мисс Свейн, — раздался его голос у меня за спиной. И я испугалась еще сильнее. Того, что он направляется в мою сторону, а я никак не могу остановить поток слез. К тому же, нос мой потек, и с этим тоже я ничего не могла сделать, за неимением даже платка.

Я молила Бога, чтобы герцог Хопс оставил меня в покое. Только не сейчас, когда мне так плохо, и слезы готовы перерасти в истерику! Но горячие руки легли мне на плечи и, преодолев сопротивление, повернули меня лицом к тому, кого считала своим врагом.

— Мисс Свейн, могу ли я рассчитывать на ваше прощение? — заговорил он, вглядываясь в мое залитое слезами лицо, с которым я не знала, что делать. Леди не должна никому показываться в столь неприглядном виде. И пусть это меня сейчас волновало меньше всего, но я была леди и забыть об этом не могла.

— Прошу вас, сэр! — взмолилась я, понимая, что он не собирается отпускать меня, что все еще продолжает рассматривать мое лицо. И эти слезы!.. Они продолжают катится из глаз!.. — Разрешите мне успокоиться!..

И тут он прижал меня к себе. Так нежно, словно я — фарфоровая статуэтка, которую он боится разбить. Рука герцога легла мне на затылок, в то время, как слезы мои продолжали обильно смачивать теперь уже лацкан его пиджака. Он гладил меня по волосам, пока поток слез не иссяк. И этому немало поспособствовала я сама. Первый раз за всю свою жизнь я позволила себе подобное поведение в присутствии постороннего мужчины! Впрочем, учитывая тот факт, что в этом была, прежде всего, его вина, отчасти я находила себе оправдание. И все же, у меня не укладывалось в голове, что мы находимся с герцогом сейчас в пустом зале, вдвоем, и он прижимает меня к себе. Как, должно быть, это выглядит со стороны! И если кто-то увидит нас, то позор ляжет на мою голову!

Я предприняла попытку освободиться из его объятий, но мне позволили лишь поднять голову. Моя талия все еще продолжала оставаться в тесном плену, и невольно в голове зарождались мысли, какое сильное у герцога тело и как приятно к нему прижиматься.

— Мисс Мэри, я повторю свой вопрос — могу ли я рассчитывать на ваше прощение?

Куда исчез холод из его глаз? Или со столь близкого расстояния я просто не могу его рассмотреть? Но ведь даже цвет глаз неуловимо изменился. Они потемнели и перестали казаться прозрачными.

— Сэр, прошу вас отпустить меня. Это неприлично…

— Не раньше, чем вы простите меня, мисс Мэри.

— Мне не за что вас прощать, — снова попыталась высвободиться я, но только того добилась, что прижали меня еще сильнее. Настолько тесно, что в какой-то момент я задохнулась, а лица моего коснулось горячее дыхание герцога. — Прощение вам нужно просить у дочери… — уже совсем слабым голосом пролепетала я. Моя бедная голова! Отчего же ты внезапно закружилась?

— Тогда я приглашаю вас прогуляться до моего кабинета, — каким-то странным голосом проговорил герцог, все еще не отпуская меня, словно руки его вдруг перестали слушаться.

— Хорошо, сэр, пойдемте, — снова пошевелилась я, переставая понимать уже что-либо и полагая, что абсурднее ситуации не придумаешь.

Наконец-то я получила свободу! Не удержала вздох облегчения, когда герцог отпустил меня. Впрочем, сразу же он взял меня за руку и повел на выход из зала. И на протяжении всего пути до кабинета руки моей он не выпустил. Именно этот факт заставил меня покраснеть, а тетушку Пэм удивленно вскинуть брови, когда она повстречалась нам на лестнице. И еще пара служанок нам встретилась, так что на свою порцию сплетен я теперь смело могла рассчитывать. Что ж, как говорит матушка, нет таких людей, про которых не сплетничают. А если и есть, то на небесах и их давно уже причислили к лику святых. Себя я точно святой не считала, и слава Богу, пока еще ходила по земле. На том и успокоилась.

— Присядьте, мисс, — подвел меня герцог, как малого ребенка, к тому самому стулу, где я уже имела честь сидеть, а сам обошел стол и остался стоять. — Хотите увидеть мою жену?

Вопрос меня даже не смутил, а немало напугал.

— Она же почила, сэр, насколько мне известно, — проговорила я, чувствуя, как дрогнул голос.

— Все верно, — медленно кивнул он. — И оживить ее никто не в силах. Но память о ней я увековечил.

— Вот как? — решилась я на реплику, чувствуя себя все глупее, не понимая, что он от меня хочет.

Герцог отошел к стене и вернулся к столу с чем-то большим в руках. По богатому багету я определила, что это картина, чью заднюю сторону я сейчас рассматривала. И тут же мне стало стыдно за собственную недогадливость. По всей видимости, на картине изображена его жена.

Он поставил картину на стол и какое-то время рассматривал ее. В глазах его плескалась задумчивость, и я вдруг подумала, что на любимых и умерших обычно смотрят как-то иначе. А потом герцог повернул картину ко мне лицом, и я была поражена тем, что предстало моему взору.

Назвать девушку, что смотрела на меня с полотна, некрасивой ни у кого бы не повернулся язык. Ее золотистые волосы обрамляли нежный овал лица и струились по плечам крупными блестящими локонами. Черты лица поражали изяществом, а цвет можно было сравнить разве что со слоновой костью. Но самыми поразительными были глаза. В глубине синих озер застыла вековая злоба. Это первое, что пришло мне на ум. А потом я подумала, что Серина разве что цвет глаз унаследовала от матери. Гораздо больше ей досталось от отца, и теперь я это понимала.

— Я полюбил ее с первого взгляда, а потом заставил полюбить себя, — заговорил герцог, и голос его звучал хрипло, надорвано. — И знаете, что самое страшное, мисс Свейн?

Он перевел на меня взгляд, а я с трудом заставила себя прошептать:

— Что?

Ответ заранее боялась услышать, примерно догадываясь, каков он будет.

— Только глядя на меня у нее не было такого выражения в глазах. Для меня одного она старалась быть доброй. А я любил ее даже злой, прощая ей все. Бог рассудил по-своему, забрав ее и прекратив ее бесчинства на земле. И если бы не это, я мог бы превратиться в такое же чудовище.

Вся глубина его личной трагедии вмиг раскрылась передо мной. И сочувствие не заставило себя ждать. Но все, что поведал мне герцог, не имело никакого отношения к его дочери. Я все равно не понимала, почему малышка должна расплачиваться за грехи матери. Чем она лично заслужила нелюбовь отца?

— С самого рождения Серины я вижу ее мать в ее глазах, — вновь заговорил герцог, отвечая на мой немой вопрос. — Не всегда, но изредка она смотрит на меня так же. И я не хочу больше любить зло, мисс Мэри! Это причиняет слишком сильную боль! — с вызовом закончил он, убирая портрет со стола, скрывая от моих глаз ту, чей образ еще долго я буду рисовать в своем воображении.

— И ради собственного благополучия, сэр, вы готовы перечеркнуть жизнь дочери, не дать ей ни единого шанса заслужить вашу любовь? — в ужасе пробормотала я, чувствуя, как на глаза снова просятся слезы. — Неужели вы не видите, что она не такая? В ее жизни так мало любви, что она готова собирать ее по крохам, чтобы окончательно не ожесточиться. И это произойдет рано или поздно, если вы и дальше будете отталкивать ее!

— Увы, мисс, но это нежелание сильнее меня, — опустился он на стул, положа руки на стол и сцепив пальцы в замок. Я видела, как нелегко ему далось это признание, но жалости во мне больше не было. — И вряд ли что-то способно его вытравить из меня.

Я встала, намереваясь покинуть его кабинет. Смотреть и дальше в его холодные глаза, слушать этот притягательный голос, говорящий чудовищные вещи, я больше не могла. Мне нужно было побыть одной, чтобы успокоиться. А еще следовало решить, что же делать дальше, как помочь малышке Серине.

— Надеюсь, сэр, когда-нибудь вы поймете, как сильно ошибаетесь, — сказала я напоследок и поспешила на выход. Подальше от замка, где не витает столько несправедливости и жестокости!

Глава 13

Покинув кабинет герцога, я не рискнула выйти из замка. Душе и мыслям моим требовался простор, но и осторожность не дремала. Не следовало сейчас действовать на эмоциях. Куда как лучше подумать. Кто знает, может и герцогу я найду оправдание. В конце концов, его жизни не позавидуешь. Кто сознательно гонит от себя любовь, вряд ли может стать счастливым.

Я поднялась в свои покои и вышла на балкон. Шаль плохо спасала от пронизывающего ветра, но сейчас я ему был даже рада. Хотелось думать, что с каждым его порывом на одну печальную мысль в моей голове становится меньше. А перед мысленным взором все еще продолжало стоять лицо герцога. Как он смотрел, когда рассказывал про покойную жену, как менялся, ожесточался его взгляд. Вот уже пять лет, как он заточил свои чувства в темницу, думая, что так сможет начать жизнь заново. Но так не бывает! И разве может быть счастлив тот, рядом с кем страдает родное существо.

Стоило подумать о Серине, вспомнить, с каким отчаянием на лице та выбегала из зала, как на меня сразу же навалилась беспомощность. Как помочь этому ребенку? Смогу ли я сделать ее хоть чуточку счастливее, если приложу к этому все усилия? Или мои любовь и сострадание для нее слабое утешение?

— Могу ли я присоединиться к моей леди? — появился рядом Кристофер.

— Да, конечно. Только мне уже пора вернуться к занятиям, — улыбнулась я тени. Ему я была рада всегда. Его я считала самым чистым и благородным существом на всем белом свете.

— Отчего лицо ваше так печально, словно жизнь утратила краски радости? И глаза красны от слез?..

В голосе Кристофера было столько участия и неподдельного волнения, что эти самые слезы снова навернулись на глаза.

— Кристофер, ты ведь знаешь, что такое любовь? Скажи, возможно ли, чтобы человек полюбил против желания?

— Моя леди говорит сейчас про хозяина? — уточнил тень.

— Почему он не впускает в свое сердце дочь?

Мне казалось очень важным услышать ответ именно от Кристофера. Его незамутненный разум был так естественен и открыт, что порой выдавал поистине гениальные вещи.

— Она живет в его сердце, — удивил меня тень. — Только он даже сам об этом не догадывается. А когда поймет, то сделает все, чтобы побороть эту любовь.

— И ты его за это не осуждаешь?

— Моя леди знает, как сильно я люблю маленькую мисс. Она мне стала настоящим другом, как и я ей. Ее любовь к отцу так велика, что порой мне кажется, что, умирая, мать передала ей все свои чувства. И с каждым годом эти чувства только крепнут. И настанет время, когда хозяин будет не в силах сопротивляться. Ведь любовь, она не может жить без взаимности.

И потому она умирает. Именно этого я и опасалась, как и того, что без любви Сердце Серины ожесточится.

— Герцог Хопс сегодня очень обидел дочь, — вздохнула я, не зная, что можно ответить. Кристофер не сказал мне ничего нового, но отчего-то после разговора с ним стало легче.

— Я знаю, моя леди. Я тоже был там, только вы меня не видели. Не волнуйтесь за маленькую мисс. Она очень сильная, и ее любовь прощает хозяину все.

По дороге в классную комнату я решила, что лучше всего делать вид, что ничего не произошло, что не было этой отвратительной сцены на занятии.

К моему удивлению, Серина пребывала в отличном расположении духа. Она водила карандашом по бумаге и что-то напевала. Я незаметно приблизилась к ней и заглянула через плечо. И вот тут мне стало дурно. Девочка явно унаследовала художественные способности отца. И пусть рисовала она еще по-детски, но не трудно было понять, что на листе изображена груда человеческих тел, истерзанных самым жестоким образом. Я даже зажмурилась, не в силах на это смотреть. И так старательно, что даже не замечала меня, Серина занималась тем, что добавляла карандашному черно-белому рисунку красок — добавляла красного там, где должна была быть кровь.

Я тихонько вернулась к двери и громко хлопнула ею, делая вид, что только зашла. Заметила, как Серина тут же отложила карандаш и перевернула рисунок.

— Чем занимаешься перед уроком географии? — деланно весело спросила я.

— Да так… ничем особенным, — пожала она плечами.

— А мне показалось, что ты рисуешь, — приблизилась я к столу. — Покажешь?

— Лучше тебе этого не видеть, — сразу стала она не по-детски серьезной, даже суровой.

— Почему?

— Потому что там, — кивнула она на рисунок, — то, что было в моей душе.

— Хорошо. Можешь не показывать мне рисунок. Но как бы ты словами назвала то, что испытывала?

Я пытливо смотрела в ее синие глаза, которые сейчас казались настолько мудрыми, словно передо мной не пятилетняя малышка, а столетняя старица. И невольно становилось страшно, но еще важнее было услышать ответ.

— Злость, — едва слышно произнесла Серина, первая отводя взгляд. — Я всегда так делаю, чтобы она не сидела вот тут, — постучала она себя кулачком по груди. — А потом, когда мне становится легче, я выбрасываю эти рисунки.

Прав оказался Кристофер. Эта малышка гораздо сильнее, чем мне думалось. И она нашла способ бороться со злостью — слишком большой и разрушительной для ее маленькой души. Я еще не разобралась, как сама к этому отношусь. Но за нее мне уже не было настолько страшно.

Когда занятие наше подходило к концу, дверь в классную комнату распахнулась, и на пороге появился герцог Хопс. К такому не готовы были ни я, ни Серина. Обе мы вскочили со стульев, не понимая, чем обязаны столь странному визиту. Ни разу до этого герцог не заходил в классную комнату. И сейчас мы ждали объяснений.

— Мисс Свейн, мисс Серина, — заговорил герцог, — я пришел извиниться. Сегодня я вел себя недостойно, позволив себе грубость. И решение не продолжать занятия я принял поспешное. Ничего не меняется. Завтра жду вас ровно в десять в зеркальном зале.

Сказав это, он вышел за дверь, оставив нас с девочкой в полном недоумении. Какое-то время в комнате стояла тишина, а потом ее нарушил всхлип Серины.

— Он первый раз извинился, — снова всхлипнула она, и из глаз ее покатились слезы.

— Иди ко мне.

Я прижала ее головку к себе и гладила по волосам, успокаивая. Сейчас это были слезы облегчения и благодарности. Ничего особенного не произошло. Герцог просто сделал то, что на его месте обязан был сделать любой джентльмен. Но Боже мой! Как это было волнительно! Я и сама-то едва сдерживала слезы. А в душе распускалась благодарность, потому что я догадывалась, чего это стоило герцогу. Как Серина оказалась сильнее, чем я думала о ней раньше, так и герцог проявил чудеса благородства. И ростки надежды, что когда-нибудь эти двое смогут найти путь друг к другу, тоже проклюнулись в моей душе.

Отец и дочь продолжили свои занятия магией. И хоть я больше не испытывала того, наполненного трепетом, чувства, что раньше, все же на уроках их присутствовала с удовольствием. А через неделю море успокоилось, и мы, наконец-то, смогли отправиться на остров.

Для путешествия герцог арендовал небольшой баркас, который и дожидался нас возле пирса в первый спокойный день моря. Меня не особо радовало путешествие в столь тесной компании на небольшом суденышке, где не считая маленькой палубы имелся еще трюм, в который и погрузили наш багаж, и капитанский мостик с бородатым и угрюмым капитаном.

Пять часов мне предстояло провести с братом и сестрой Доусон, герцогом и Сериной. Из всех нас, только малышку предстоящее путешествие радовало, и она этого даже не пыталась скрыть, бегая по палубе и заглядывая во все щели. Кларисса явно скучала и имела пресный вид. Она заняла одно из кресел на палубе и с тоской поглядывала на горизонт. Герцог с графом расположились в таких же креслах и были заняты светской беседой. Я же приглядывала за малышкой, чтобы та себе что-нибудь не повредила или, не дай Бог, не упала за борт.

Никогда не думала, что страдаю от морской болезни. И во время плавания в Уокс я даже примерно ничего подобного не испытывала. Но стоило нам только выйти в открытое море на маленьком баркасе, как меня тут же начало мутить. Мы с Сериной спустились в трюм, где я ее уложила на дневной сон. Сама же, чувствуя, как становится только хуже в душном и замкнутом пространстве, снова вернулась на палубу. Но и тут я не позволила себе расслабиться или показать, насколько мне плохо. Тем более что все остальные, кажется, чувствовали себя замечательно.

Пользуясь тем, что на меня никто не обращал внимания, я перешла на заднюю палубу, которая тут тоже имелась, но совсем крохотная. Зато на ней меня точно никто не видел, я позволила себе прислониться к бортику и не скрывать дурноту.

Голова болела нещадно, и завтрак просился наружу. Но пока я с этим хоть как-то справлялась, подставляя лицо ветру и вдыхая полной грудью. Живот сводило судорогой, и каждый раз сдерживать рвотные позывы становилось все труднее. Я вцепилась в ботик и слегка перевесилась через него. Совершила ошибку, которая едва не стала роковой, посмотрев вниз, на водную гладь. Тут же новый приступ головокружения заставил меня пошатнуться, и не знаю, чем бы все это закончилось для меня, не подхвати меня крепкие руки и не оторви от бортика.

— Мисс Свейн, вы решили броситься в море? — прозвучал возле уха голос герцога Хопс. И я поняла, что именно ему обязана своим спасением.

— Нет, сэр, — заставила себя ответить, вновь борясь с дурнотой.

— Почему вы не сказали, что вам плохо? — подхватил он меня на руки и отнес к лавке поблизости.

— В таком стыдно признаваться, сэр.

Герцог опустил меня на лавку и сам сел рядом, прислоняя меня к себе спиной и обвивая рукой талию.

— Глупости говорите, мисс. Нет ничего постыдного в морской болезни. И даже сам король страдает от нее… — на это мне было нечего ответить. Отдавала должное справедливости его слов, и все же, в следующий раз поступила бы так же.

Герцог достал какую-то склянку, откупорил ее и поднес к моим губам.

— На этот случай у меня есть отличное и действенное средство собственного приготовления. Сделайте пару глотков, мисс Свейн. И советую не упрямиться, — добавил он, видя мое явное нежелание пить зелье, — плыть нам еще долго.

Я вынуждена была отхлебнуть из пузырька, заранее настраивая себя на что-то отвратительное. Но средство оказалось неожиданно приятным на вкус — мятное и сладковатое.

— А теперь откиньтесь, мисс, мне на плечо и закройте глаза. Через несколько минут вам полегчает.

Слова свои герцог сопроводил действиями. Его рука легла мне на лоб, обжигая кожу, и притянула голову к плечу. Вторая рука вновь вернулась на талию, и я с ужасом осознала, что он не просто положил ее, а принялся поглаживать мой живот. Кроме того, его лицо находилось непозволительно близко от моего, и кажется даже, губы касались моего виска. Но приказа я все же послушалась, просто потому, что силы мои иссякли окончательно, а в объятьях герцога было очень удобно. Оставалось надеяться, что графу Доусону с сестрой сейчас не до нас, и в столь щекотливом положении они на с не увидят.

Средство герцога и вправду оказалось чудодейственным. Вскоре я почувствовала, что мне значительно легче, о чем поспешила поставить в известность герцога, высвобождаясь из его объятий и отодвигаясь подальше. Полагала, что он сразу же уйдет, дав мне возможность окончательно прийти в себя без посторонних глаз. Но он не торопился.

— Мисс Свейн, давайте договоримся на будущее, — произнес он, глядя на меня с хорошо знакомой усмешкой в глазах. — Если впредь вы почувствуете себя плохо, то в первую очередь сообщите об этом мне.

— Не уверена, сэр. Недомогания бывают разными, — честно ответила я, не зная, какого обещания ждет от меня он.

— Вы удивительная девушка! — рассмеялся герцог. — На все у вас есть ответ. И вроде бы логический, но временами совершенно абсурдный. Как сейчас…

Герцог встал с лавки и слегка поклонился.

— Я лекарь, мисс Свейн. И хотите вы того или нет, но если вы заболеете, я буду вас лечить, по той простой причине, что больше этого сделать некому.

С этими словами герцог удалился, оставив меня наедине со своими размышлениями. И думала я вовсе не о его короткой речи. Я вспоминала, как меня касались его руки, как нежно он прижимал меня к себе, и насколько приятно мне было ощущать на своем виске его немного шершавую от свежей щетины щеку.

Глава 14

Остров Фуд вынырнул из туманной дымки как призрак, что блуждает по океану, прячась от путешественников, пока не выберет себе подходящую жертву. Почему-то именно так мне казалось, когда рассматривала пока еще с приличного расстояния эти неприступные скалы и усыпанный огромными камнями берег у их подножья. Сам замок, по всей видимости, располагался где-то выше и целиком был окутан туманом. Интересно, что имела в виду Кларисса, расписывая с восторгом живописные места? Пока открывающаяся взору картина меня больше пугала и нагоняла уныние.

Средство герцога оказалось и правда чудодейственным. Весь оставшийся путь я чувствовала себя прекрасно и даже смогла насладиться морской прогулкой. А когда проснулась малышка Серина и присоединилась ко мне на палубе, то по молчаливому согласию мы с ней решили остаться на корме. Она придумала себе какую-то игру, где главными персонажами выступали толстые канаты. Девочка уселась прямо на пол, обложилась ими со всех сторон и увлеченно озвучивала их разными голосами. Я же под ее приглушенные бормотания пребывала в легкой дреме, сидя в расслабленной позе и разглядывая тот кусочек моря, что не прятался в тумане.

На берег мы высадились, когда уже миновал полдень, и время близилось к дневному чаепитию, когда уже не день, но еще и не вечер. Но именно в этот период туман отступал, словно давал возможность людям проверить остроту зрения и насладиться окружающим пейзажем. А ближе к ночи снова принимался сгущаться, будто говорил, что в ночи не так уж и много привлекательного. Я с ним не была согласна, но с природой, как известно, не спорят, и место это не зря называлось краем вечных туманов.

Стоило мне увидеть лестницу, ведущую вверх и высеченную прямо в отвесной скале, как приступ головокружения не заставил себя ждать. С детства боялась высоты, и когда моя сестра с другими мальчиками и девочками забиралась на полуразрушенную колокольню, я смотрела на них снизу и каждый раз замирала от страха. Вот и сейчас я застыла у подножья лестницы, в то время, как граф Доусон и Кларисса первыми отправились в замок, чтобы дать необходимые распоряжения, а герцог Хопс объяснялся по поводу багажа, что сгружали с баркаса двое слуг. Серину я крепко держала за руку. Эта егоза так и норовила карабкаться вверх.

— Мою леди пугает лестница?

От голоса Кристофера я аж подпрыгнула, до такой степени удивилась.

— Кристофер? Ты здесь?!

— А где же мне быть? Моя леди забыла, что я привязан к хозяину?

— Но где же ты прятался, пока мы были в пути?

— Я не прятался, моя леди, а спал, — с достоинством ответил Кристофер. — Очень не люблю морские прогулки, — добавил, явно смущаясь. — И теперь я готов оказать вам помощь, если вы позволите отнести себя наверх.

Ответить, как и обрадоваться я не успела. За меня это сделал герцог, который как раз закончил все дела на берегу.

— Кристофер, ты понесешь Серину, чтоб она не свернула себе шею. А о мисс Свейн я сам позабочусь.

— Вы уверены, сэр? Я мог бы отнести обеих мисс…

— Кристофер! Ты разучился подчиняться приказам? — пригвоздил герцог тень суровым взглядом.

Меня, конечно, не радовала перспектива проявлять еще одну слабость перед герцогом. Но, стоило вспомнить об ощущениях, что испытала, когда Кристофер помог мне довольно специфичным способом, как сразу же отпало желание пользоваться еще раз подобной услугой. Возможно, я слишком впечатлительная, до даже сейчас я уловила отголоски той тоски. А потому сочла благоразумным не вмешиваться в спор тени и его хозяина.

— Ищете место, где можно разбить шалаш, мисс Свейн? — услышала я насмешливый голос прямо у себя за спиной.

Кристофер с Сериной уже давно скрылись из видимости. Граф с сестрой, скорее всего, уже заждались герцога в замке. А я все продолжала стоять на приличном расстоянии от лестницы, делая вид, что любуюсь красотами берега. Впрочем, сам берег с его булыжниками внушал мне еще большее опасение, чем лестница.

— Нет, сэр, — ответила я и снова не двинулась с места. Но его вопрос заставил меня со страхом посмотреть на предстоящее испытание и пожалеть, что не настояла на предложении Кристофера. Теперь я об этом очень сожалела.

— Тогда предлагаю идти вперед, если хотим до темноты попасть в замок.

Герцог обошел меня и теперь внимательно рассматривал мое лицо. Я же даже покраснеть не могла. Казалось, вся кровь перетекла в ноги, делая их неприподъемными.

— Чего вы боитесь, мисс Свейн? — коснулся герцог моего подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза. — Боитесь сорваться с лестницы и разбиться о камни?

Если он хотел меня успокоить, то получалось это у него плохо. Воображение у меня работало хорошо, и картина сразу же встала перед мысленным взором, заставив меня зажмуриться.

— Я буду рядом, мисс Мэри, — голос его дрогнул, и я открыла глаза. Его лицо находилось так близко от моего, что в глубине его серых глаз я разглядела черные крапинки. — Я не дам вам упасть. Вы верите мне?

Почему он так смотрит? И почему мне вдруг стало жарко? Уж лучше привычная насмешка и холод, чем… чем… Я не знаю! Я не понимала сейчас выражения его глаз! Но взгляд его действовал на меня магнетически, заставляя дрожать всем телом.

— Я хочу вам верить, сэр, — заставила себя ответить я, с ужасом осознавая, что смотрю на его губы.

Герцог же повел себя еще более странно и пугающе. Его ладонь скользнула по моей щеке и легла на шею.

— Вы удивительная девушка, — проговорил он мне в самые губы, обдавая лицо горячим дыханием. — То вы безмерно храбрая и позволяете себе говорить и делать такие вещи, на какие мало кто решился бы в вашем возрасте. А сейчас дрожите, словно трусливый заяц, пойманный в силки…

Господь всемогущий, помоги! Кажется, он меня сейчас поцелует, и тогда я точно лишусь чувств, чем окончательно себя опозорю!.. Но опасения мои не сбылись. Герцог убрал руку от моего лица, и сразу же иллюзия ожидания поцелуя рассеялась. Я даже почувствовала себя разочарованной, о чем, конечно же, не подала и виду. Ну, мне очень хотелось верить, что выгляжу нормально. Чего нельзя было сказать о моей голове и мыслях, бороздящих ее. Неужели, я хотела, чтобы герцог меня поцеловал?!

— Лестница широкая, мисс Мэри. И нам не обязательно идти друг за другом. Если позволите, я буду держать вас за руку.

Позволить я не успела — пальцы герцога сплелись с моими раньше. И теперь уже мою ладонь обдало жаром.

То ли герцог, действительно, внушал мне чувство спокойствия и надежности, то ли мысли мои работали не в том направлении, но подъем прошел на удивление легко. Уже совсем скоро мы достигли площадки, и взору моему открылся вид на замок.

Замок был намного меньше поместья герцога, но выглядел довольно мрачно и внушал неясные опасения. Возможно, такое впечатление складывалось из-за того, что стены его почернели от времени. Невольно возникал вопрос — сколько же ему лет?

— Этот замок очень древний, — словно прочитал мои мысли герцог. Он все еще продолжал держать меня за руку, позволяя отдышаться и не торопя следовать дальше. — Ему уже больше тысячи лет. И история его очень своеобразная.

— Что в ней своеобразного, сэр? — не удержалась я от любопытства.

— А то, что его построил далекий предок Энтони. И все эти годы этот замок переходит по наследству от поколения к поколению. А такое в наше время редкость.

Тут я с ним не могла поспорить. Замков в наш век вообще осталось не так и много, и все они какое-то время пустовали после смерти последнего владельца. И лишь лет пятьдесят назад появилась мода снова селиться в замках. Но и сейчас желающих насчитывалось не так и много. Большинство аристократов предпочитали более удобное жилье — каменные добротные дома. Одним из таких, правда совсем маленьким, владел мой род.

— А теперь, если вы не против, мисс Свейн, я бы пошел дальше. Не знаю, как вы, а я чертовски проголодался. Надеюсь, гостеприимные хозяева уже распорядились насчет обеда.

И на этот раз герцог все же выпустил мою руку и любезно предложил локоть, чему я несказанно обрадовалась.

Не успела я переступить порог замка и хоть сколь-нибудь осмотреться, как тут же попала под опеку говорливой и не в меру сердобольной служанки, которая сразу же повела меня в отведенные покои. По пути она мне сообщила, что спальня Серины находится рядом с моей, что нам с девочкой выделили целое крыло в замке, тогда как все остальные разместились в другом крыле, что в столовой уже накрывается обед и что времени у меня, чтобы привести себя в порядок, осталось в обрез.

И все же, я использовала возможность рассмотреть замок изнутри, пока шла за неумолкающей служанкой. И увиденное только усугубило чувство тревоги. Изнутри замок выглядел так, словно вот уже сто лет его не ремонтировали. Штукатурка на стенах местами облупилась, а кое-где отошла и того и гляди грозилась упасть прямо на голову. Деревянные полы скрипели под нашими шагами, а местами казались такими шаткими, что я боялась провалиться в подпол. На стенах горели факелы, и почему-то сильно коптили. Вокруг мест их крепления расползались огромные черные пятна. И воздух был спертым, затхлым, словно здесь уже долгое время никто не жил, и перед приездом хозяев замок не проветривали.

Серина уже умытая и переодетая во все чистое ждала меня в моих покоях.

— Мне здесь не нравится, — встретила она меня такими словами, и выражение ее лица говорило об еще большем. Малышка выглядела настороженной и отчего-то постоянно озиралась по сторонам.

— Должен вам сказать, моя леди, мне тоже, — появился ниоткуда Кристофер и замер рядом с Сериной.

— А от меня вы чего хотите? — ни с того ни с сего разозлилась я. — Чтобы я велела герцогу немедленно ехать обратно? Как думаете, он меня послушает?

— А тебе здесь нравится? — прищурилась Серина.

— Если быть до конца честной, то мне тут тоже неуютно, — очень сильно преуменьшила я собственные впечатления, чтобы хоть на фоне этих двоих казаться более храброй. — Но, как вы сами понимаете, от нас с вами мало что зависит. И если вы не против, то я бы хотела умыться с дороги и переодеться к ужину.

А еще в замке было очень холодно. И это я сразу поняла, стоило скинуть плащ. Пока переодевала дорожное платье, то успела закоченеть. И это притом, что в комнате горел камин, но тепло было разве что возле него. Все остальное пространство обдувалось сквозняком. Дуло из всех щелей. И даже теплая накидка поверх шерстяного платья слабо спасала от озноба.

Столовая показалась мне разве что немного уютнее, чем комнаты в нашем с Сериной крыле. По крайней мере не сто лет назад стен здесь коснулась кисть маляра. Все они были свежевыкрашены и, наверное, зашпаклеваны как следует, потому что тут было гораздо теплее.

И все равно, я не понимала, что привлекательного нашел герцог в этом путешествии? Но вскоре и на этот вопрос я получила ответ. Оказывается, в водах, омывающих остров, водилась какая-то редкая рыба, мясо которой в вяленом виде обладало ценными целебными свойствами от множества болезней. Поймать эту рыбу было не так просто. Она подплывала к берегу лишь раз в сутки, чтобы съесть икру, которую откладывали другие рыбы. Все остальное время обитала на такой большой глубине, что даже самые опытные ныряльщики не могли до нее добраться. Вот за ней-то и собрался герцог сегодня ночью. А также и завтра, и послезавтра… в общем, рыбачить он намеревался все то время, что мы пробудем на острове.

— Дорогой мой братец, — в своей обычной напыщенной манере заговорила Кларисса, когда с обедом было покончено, и выпитое вино разгладило складку недовольства меж ее бровей. — Как ты смотришь на то, чтобы сегодня вечером устроить танцы? Я так истомилась вдали от светской суеты, что уже буквально с ума схожу от скуки. И это притом, что рядом со мной такой замечательный кавалер, — любовно посмотрела она на герцога Хопса, и тот ей ответил довольно снисходительным взглядом и даже улыбкой. — А ты мог бы составить пару с мисс Мэри. Мне кажется, уже пора вам зарыть топор войны и подружиться поближе, — лукаво закончила она.

Меня едва не передернуло от подобной перспективы, но я смогла скрыть свою реакцию. У графа это получилось хуже, и мне достался его хмурый взгляд и кривой оскал.

— Дорогая сестрица, — заговорил он в тон Кларисе. — Кто же нам станет аккомпанировать? Не ты ли сама? — усмехнулся он.

— А зачем я, по-твоему, привезла сюда Мэдлока? — рассмеялась она. — Чтобы любоваться на его кислую физиономию?

— Я не знал, что Мэдлок тоже на острове — удивился ее брат.

— Значит, мой сюрприз удался, мой дорогой братец, — весело захлопала Кларисса в ладоши, заливаясь пронзительным смехом. — Мэдлок ведь не только мой учитель танцев, а еще и виртуозный пианист. И он нам сегодня будет аккомпанировать, — победно закончила она.

По лицу герцога я видела, что перспектива вечерних танцев ему нравится разве что чуть больше, чем мне. По всей видимости, мысленно он уже был на рыбалке, и заветная рыба заглатывала крючок его удочки. Но как истинный джентльмен он, конечно же, не смог отказать Клариссе. Да и все мы были вынуждены с ней согласиться, хоть моя душа и противилась этому всеми силами.

Глава 15

— Это платье слишком обыкновенное, — заявила Серина, стоя рядом со мной и придирчиво рассматривая меня в зеркале.

— Если моя леди позволит, то хотел бы поддержать маленькую мисс, — появился сзади нас Кристофер. И наверное, рассматривал он меня тоже критически. Как хорошо, что хоть этого я не могла видеть. С меня достаточно было и кислой мордашки Серины.

Не могла понять, что им так не нравилось во мне. Обычное платье. Возможно, не самое броское, но довольно симпатичное и простенькое. Голубой атласный лиф с круглым вырезом обтягивал мой верх. Сразу под грудью начиналась юбка. Тяжелая ткань стремилась вниз и красивыми волнами ложилась вокруг ног. Незамысловато и со вкусом.

— Это, конечно, не настоящий бал, — продолжала рассуждать Серина, — но даже на просто танцы в таком платье идти нельзя!

— А ты знаешь, как выглядят леди на настоящих балах? — улыбнулась я серьезной малышке.

Я и сама-то всего два раза выезжала на бал. И конечно, были они не королевскими. Но и там царила броская роскошь. Дамы блистали нарядами и драгоценностями, а кавалеры отличались особой статью, что стирает повседневная жизнь. Матушка понесла значительные затраты на наряды для нас с Реджиной. Но сама она оправдывала себя тем, что светский бал — единственное место, где леди должна показывать себя во всей красе. В остальное время ей следует демонстрировать скромность и благородство.

— Я видела это в журнале, — смутилась Серина. — Утащила его у Мили и разглядывала ночью. Знаешь, какие там все были красивые?! — восторженно воскликнула она, вспоминая увиденные картинки. — В бархате и кружевах, с блестящими камушками в ушах и на шее… И… у них у всех были открыты плечи!

— Ну уж нет! — про открытые плечи не собиралась даже рассуждать. Для себя считала это неприемлемым. — Да и другого платья у меня все равно нет.

— Позволит ли моя леди вмешаться тому, чей удел лишь созерцание? — вновь заговорил тень.

— Кристофер, ты же знаешь, как я ценю твои советы, — проговорила я, не переставая себя разглядывать, и Серина согласно закивала в такт моим словам.

— Если добавить серебряного шитья сверху и пустить кружева понизу, вы станете в этом платье неотразимы. И еще, я бы советовал вам распустить волосы, отказаться на вечер от столь строгой и тугой прически. Ваши волосы, отливающие инеем, настолько красивы и густы, что иногда им нужно позволять вырываться на волю, чтобы порадовать собой окружающих.

Кристофер не изменял себе — выражался настолько поэтично, что порой я его понимала не сразу. Вот и сейчас с налетом инея он сравнил едва уловимый пепельный оттенок моих, в общем-то, самых обыкновенных каштановых волос.

— Что касается волос, то тут я согласна. А вот с платьем уже ничего не поделаешь.

Уже заранее представляла, какое впечатление произведу на брата с сестрой Доусон, но их реакция меня мало волновала. Возможно, я чуть больше, чем им, хотела бы понравится сегодня герцогу, но от подобных мыслей мне и вовсе хотелось отказаться от вечерних танцев и запереться в своей спальне.

— Мисс Мэри, ну как так можно?! — заставил вздрогнуть меня возглас Серины. — А как же твоя магия?..

— Магия? — растерялась я окончательно.

— Ну да, магия! Всякие там цветочки, листочки… Я же помню, как здорово ты все это проделала, — распалялась малышка. — И еще я помню, что ты сотворила с этой противной мисс Клариссой, — хихикнула она в кулачок. — Я бы тоже могла попробовать, но, боюсь, от твоего платья ничего не останется, — смущенно потупилась она.

Никогда еще я не использовала магию для собственного преображения. Этим промышляли только первые модницы академии, над которыми мы с подругами тайно посмеивались. И сейчас я находилась в замешательстве, не зная на что решиться. А окончательную черту подвел Кристофер, важно заявив:

— Для меня, моя леди, вы красивы в любом виде. Но сегодня я хочу, чтобы вы затмили всех. А потому поддерживаю маленькую мисс. Сам я мало чем могу помочь, разве что оттенить цвет вашего платья.

И хоть кроме Клариссы мне сегодня и затмевать было некого, но с доводами двух самых близких мне здесь существ я не могла не согласиться. В итоге из своих покоев я выходила полностью преображенная. Самой мне мое платье казалось поистине королевским. Кристофер каким-то образом сделал так, что ткань стала переливаться серебром. Я приложила все усилия, чтобы разукрасить верх шитьем. Низ платья теперь изобиловал кружевными вставками и казался намного пышнее. И Серина настояла, чтобы в волосы я вплела серебряные нити. Но больше всего я гордилась собой! В кои-то веки моя бытовая магия мне пригодилась. И теперь сама я считала себя не таким уж и плохим магом, как упорно внушала мне матушка.

Не могу сказать, что чувствовала себя Золушкой из одноименной сказки, когда распахнула дверь и застыла на пороге гостиной, где уже вовсю звучала музыка, но взоры всех присутствующих устремились ко мне. И все смотрели по-разному. Герцог был явно удивлен, граф — неприятно поражен, а Кларисса — откровенно шокирована. Меня же ситуация больше позабавила, нежели смутила. И все же я не отказалась от бокала вина, который тут же предложил мне лакей.

— И почему же вы скрывали подобную красоту, мисс Мэри? — лицемерно и приторно проговорила Кларисса через всю гостиную, так, чтобы слышали все.

Странную храбрость я сегодня испытывала. Вот уж поистине, женщина чувствует себя уверенной, когда точно знает, что красива. А сегодня я была именно такой, а потому не постеснялась ответить Клариссе так же громко:

— Не было подходящего случая, — слова сопроводила лучезарной, как хотелось бы думать, улыбкой.

— И за этот случай вы должны благодарить меня, дорогуша!

Она уже приблизилась ко мне и подхватила под руку, в то время как мужчины продолжали бездействовать. Пока мы с Клариссой шли через гостиную, чтобы разместиться на одном из двух диванов, я обратила внимание на пианиста, что виртуозно исполнял какой-то этюд. По всей видимости, это и есть тот самый Мэдлок — учитель танцев, которого Кларисса привезла с собой на этот остров. Что ж, в мастерстве игры на рояле ему не откажешь, а вот внешний вид мужчины мне совсем не понравился. Худой, с длинными черными волосами, одетый во все черное и с какими-то хищными чертами лица. От его внимания мое появление тоже не ускользнуло — в какой-то момент я поймала на себе пристальный взгляд его черных глаз, который показался мне зловещим, от которого по телу пробежала неприятная дрожь.

— Милорд, вы обещали, что все мои танцы сегодня будут вашими, — воскликнула Кларисса, когда в гостиной зазвучал вальс.

— И хоть я такого обещания не давал, но на танец вас приглашаю, дорогая Кларисса, — герцог встал с дивана, что стоял напротив нашего с Клариссой, и который занимали они с графом, и вскоре они закружились в вальсе в центре гостиной.

Мы же с графом Доусоном остались сидеть напротив друг друга, и его ленивый взгляд, скользящий по мне, выводил меня из себя сверх меры. Он вел себя откровенно неприлично, и я в этом решила ему не уступать.

— Вам так понравилось мое платье, что вы не можете отвести от него глаз? — задала я вопрос, в упор взглянув ему в глаза.

— Не угадали, мисс Свейн. Я размышляю на тему, как преображает нарядная одежда даже тех, кто не созданы блистать.

Это прозвучало настолько оскорбительно, что в первый момент я не нашлась с ответом. Впрочем, очень быстро справилась с собою. Ведь стоит ли обижаться на того, чья цель — унизить.

— Не все стремятся блистать, сэр.

— По всей видимости, сейчас вы говорите о себе, мисс?

— Вы очень проницательны, граф.

— Какова же ваша цель? Почему вы решили посвятить себя столь сложному делу, как воспитание трудного ребенка? И почему выбор ваш пал на герцога?

Из глаз графа исчезла презрительность. Сейчас он смотрел на меня, явно ожидая честных ответов. Неужели он действительно видит соперницу в моем лице, что способна помешать его сестре охмурить герцога? И почему это так важно для него? Я снова вспомнила их с Клариссой разговор, и в очередной раз усомнилась, что граф испытывает к герцогу такие же дружеские чувства, как тот к нему.

— Сэр, вы же понимаете, что я могу не отвечать на ваши вопросы, — решилась я быть честной. — Но я отвечу, чтобы вы и дальше не заблуждались на мой счет. Работу эту нашла мне матушка, и согласилась на нее я против желания. Что же касается мисс Серины, то я не считаю ее трудным ребенком. И должность гувернантки — далеко не предел моих мечтаний.

Я и сама не знала, почему решила быть с ним честной. В этот момент я словно в своей душе все расставляла по полочкам, чтобы появилась окончательная ясность. И она появилась. Кто бы и что не думал, но я не охотница за состоятельными женихами.

Вальс отыграл и зазвучал полонез. Граф Доусон встал и приблизился ко мне, слегка склоняясь.

— Не желаете составить компанию этим двоим? — кивнул он на герцога с Клариссой, начавших исполнять танец. Не будучи очень образованной по части танцев, даже я знала, что полонез исполняют сразу несколько пар, периодически меняясь партнерами. И только это соображение подтолкнуло меня принять приглашение графа.

Полонез сменила мазурка, и ускользнуть мне не позволили. Граф Доусон вел себя все более странно. Если бы я точно не знала, как он ко мне относится, то могла бы подумать, что мне удалось вскружить голову этому напыщенному индюку. В любом случае, подобная перспектива меня не радовала. И я даже вздохнула с облегчением, когда вновь зазвучал вальс, и герцог предложил другу поменяться партнершами. Конечно же, от меня не ускользнуло недовольное выражение лица Клариссы и разочарование, мелькнувшее в глазах ее брата, но, как бы там ни было, я даже рада была оказаться крепко прижатой к герцогу.

Когда он закружил меня в танце, я обратила внимание, что выглядит он слегка озадаченным и не торопится заговорить первым, хоть временами я и тонула в его прозрачных глазах.

— Вечер проходит не так, как вам того хотелось бы, сэр? — не удержалась я от вопроса.

— С чего вы взяли, мисс Свейн? — моментально взлетели его брови, а в глаза вернулась привычная насмешка.

— Вы показались мне слишком задумчивым.

— Вы правы, мисс, — кивнул он, зачем-то еще крепче прижимая меня к себе. Его рука горячила мою спину даже через ткань платья. — И на то есть причины. Вернее, виновата моя забывчивость. Лицо пианиста кажется мне знакомым, но я никак не могу вспомнить, где мог видеть его раньше.

Я бросила быстрый взгляд на Мэдлока, хоть до этого и старалась на него не смотреть.

— А мне он кажется опасным, — не удержалась от комментария.

— Вот как? И чем же, мисс?

— Точно не знаю… Но вид его меня пугает.

— Не думал, что вы столь чувствительны, мисс Свейн, — усмехнулся герцог, и я почувствовала, как рука его погладила мою спину. Кажется, вальс этого не предполагал, да и партнеры должны находиться гораздо дальше друг от друга по правилам исполнения танца. — А мой вид вас тоже пугает?

Я посмотрела в его глаза и сразу же пожалела об этом. Снова я заметила, как расширяются его зрачки, каким глубоким и проникновенным становится взгляд, как он обволакивает меня всю, заставляя кровь быстрее струиться по жилам… Так я уже себя чувствовала, но это неизменно меня пугало. И эти губы… они опять манили меня…

— Нет, сэр, я не боюсь вас, — с трудом заставила себя оторвать взгляд от его губ и перевести на глаза. — Но вы меня искушаете!

Господь! Да что же со мной творится?! Только и успела, что заметить в глазах герцога неподдельное изумление, как звуки музыки стихли, и музыкант не торопился играть дальше. Видимо, отдых требовался не только танцующим, но и ему. Ну а мне, так и вовсе нужно было на свежий воздух, чтобы остудить голову. О чем я и сообщила герцогу, торопясь покинуть гостиную. Да и вообще, кажется, танцев на сегодня с меня было достаточно.

Я выбежала на улицу, но не рискнула сделать больше и шага вперед. Так и осталась стоять у дверей замка, подставляя разгоряченное лицо ночной прохладе и глядя в темнеющее где-то впереди и внизу море. Что со мной происходит? Отчего я испытываю томление во всем теле? Почему близость герцога вызывает во мне все эти чувства? И самое главное, как мне с ними бороться? На все эти вопросы я не знала ответов, и лишь ветер помог постепенно успокоиться, прийти в себя.

Стоило только уняться сердцебиению, как окружающая меня темнота вернула страхи. Этот остров мне не нравился, даже если здесь собраны все красоты мира. Интуиция моя не замолкала ни на минуту, намекая на что-то тревожное и опасное. И даже звуки музыки, вновь полившиеся через открытые окна гостиной, не затронули никакие струны моей души. Я хотела вернуться в замок герцога, уехать как можно дальше от этого острова.

А море сегодня было на редкость спокойное. Я слышала его тихие всплески и думала, что где-то там у берега качается на волнах одинокий баркас, с крепко спящим в каюте бородатым капитаном. Сейчас я завидовала ему, потому что в его жизни было все просто. Отработает положенное время, получит свое вознаграждение и вернется домой, к семье, пока его снова кто-нибудь не наймет для морских перевозок. И что-то мне подсказывало, что моя жизнь лишь усложняется, и решающую роль в этом играет знакомство с герцогом.

Здраво рассудив, что в столь поздний час меня никто не осудит за то, что удалилась с танцев, не попрощавшись, я отправилась в свои покои. К тому же, я изрядно промерзла. А потом еще и натерпелась страху, пока шла по пустынному крылу, освещаемому редкими факелами. Только в своей спальне позволила себе выдохнуть спокойно.

Огонь в камине ярко пылал и какое-то время я грелась возле него, вдыхая легкий запах ванили, от которого слегка кружилась голова. Интересно, откуда он тут взялся? Чуть позже я заставила себя снова покинуть комнату, но лишь для того, чтобы заглянуть к крепко спящей Серине и убедиться, что с девочкой все в порядке. Впрочем, она находилась под охраной. Улыбка не заставила себя ждать, когда в углу комнаты я рассмотрела темный комочек. По всей видимости, Кристофер тоже спал, и мне даже показалось, что в мыслях слышу его размеренное дыхание.

Как ни странно, но уснула я почти сразу. Видно, прошедший день оказался для меня слишком насыщенным, даже выматывающим. И даже сырая холодная постель не прогнала сон, в который я просто провалилась.

А на утро случилось несчастье. Разбудил меня Кристофер словами:

— Просыпайтесь, моя леди! Маленькая мисс пропала!..

Глава 16

Я села в кровати, еще не осознав, что произошло несчастье, и не понимая смысла слов Кристофера. Отчего-то очень сильно болела голова, и это мешало сосредоточиться.

— Кристофер, что ты тут делаешь так рано? — повернулась я в сторону тени и сразу же прижала пальцы к вискам, такая резкая боль их прострелила.

— Мисс Серины нет в комнате, — повторил он, и голос его прозвучал очень скорбно в моей голове.

— А где же она? И ты же вроде спал с ней сегодня?..

Все еще плохо соображая, я не понимала тревоги Кристофера. Серина жаворонок и частенько вставала раньше всех. В замке герцога к этому уже привыкли. Ей разве что на улицу не разрешалось выходить одной. Но тут чужое, незнакомое место… Постепенно до меня доходило, почему тень так взволновал.

— Прости, Кристофер, что-то у меня сегодня ужасно болит голова. Пойдем, поищем мисс вместе…

Я встала с кровати. Чувствовала себя совершенно разбитой, словно выпила вчера лишку вина. Но не считая единственного бокала, больше я за весь вечер к нему даже не притронулась. Уж не умудрилась ли я простыть на ночном ветру?

С утра в спальне было даже не прохладно, а холодно. Огонь в камине потух, и развести его никто не позаботился. Это тоже показалось мне странным. Хотя, кто знает, какие порядки царят в этом замке. Да и здесь не было заботливой Кити, готовой всегда прийти на помощь. Поэтому прямо на сорочку я надела плащ, чтобы быстрее согреться.

А вот возле двери нас с Кристофером застала неожиданность, которая уже даже не намекала на неприятности, а заявляла о них во весь голос. Дверь оказалась запертой снаружи.

— Кристофер, кто-то запер меня, — проговорила я, чувствуя как по телу разливается слабость — предвестник паники. Даже головная боль отошла на второй план.

— Знаю, моя леди, потому я и воспользовался замочной скважиной.

— Почему же ты мне сразу не сказал?! — вскричала я, поддаваясь панике все сильнее, не в состоянии побороть ее. — Сделай же что-нибудь!

— Я могу выбить дверь. Но для этого моей леди нужно отойти в сторону, чтобы я, не дай бог, не поранил ее.

— Кристофер!.. — взмолилась я, и на этот раз он не стал тратить время на учтивости, а приступил к делу.

Длинный силуэт тени сразу же преобразился. Теперь по форме он напоминал пушечное ядро и даже выглядел гораздо темнее и тверже. Я благоразумно отступила от двери, и в следующий момент Кристофер пробил ее собой, оставляя круглую дыру в толстом дереве. Так он проделал несколько раз, пока не образовался приличных размеров проем, через который я и покинула спальню.

Еще раз заглянув в комнату Серины, мы убедились, что кровать ее пуста, и сама она не вернулась. Здесь тоже было холодно, как в подвале, и мы с Кристофером поспешили на выход. Обежав все крыло, заглянув во все потайные чуланы и погреба, девочку мы не обнаружили нигде. К тому времени я уже вовсю паниковала, до дрожи в конечностях, но старалась держать себя в руках. Кристофер еще и подливал масла в огонь, приговаривая, что-то типа, что сгинула маленькая мисс, и теперь нам ее вовек не найти. Мне даже пришлось на него прикрикнуть и попросить не мешать мне думать, хоть я и понятия не имела, где Серина может быть.

Мы разбудили слуг. Это тоже показалось мне странным. Утро было уже не таким и ранним, но все слуги спали, тогда как в замке герцога в это время уже все на ногах и готовятся к пробуждению хозяев. Никто из них, конечно же, ничего не смог сообщить нам о малышке. Оставалось надеяться, что мы найдем ее в половине хозяев замка.

Но там ее тоже не оказалось, и к тому времени искали Серину уже все обитатели замка. Кроме герцога… Но тот, по всей видимости, сейчас преспокойно рыбачил, и о дочери даже не вспоминал.

— Моя леди, я думаю, нужно разбудить хозяина, — прервал мои размышления Кристофер. Я как раз соображала, как правильно организовать поиски Серины на острове, кого и куда нужно отрядить. Учитывая, что сама я его не знала совершенно, то за помощью придется обращаться к Клариссе. Оставалось надеяться, что она это происшествие посчитает серьезным и согласится покинуть кровать так рано.

— Так его же нет, — удивленно посмотрела я на тень.

— Он в замке и крепко спит сейчас, — шокировал меня Кристофер в следующий момент.

— Но его рыбалка…

— Должно быть, хозяин вчера слегка перебрал вина, и планы его поменялись, — послужило мне ответом.

Возле двери в комнату герцога я замерла в нерешительности. И вызвана она была не трепетом перед мужскими покоями, а все возрастающим страхом за Серину. Теперь я больше не сомневалась, что с девочкой случилась беда, и даже думать боялась, в чем именно она заключалась.

Герцог Хопс крепко спал и даже не шевельнулся, когда мы с Кристофером вошли в его спальню. Отбросив все церемонии, я приблизилась к кровати и прикоснулась к оголенному плечу, стараясь не думать о том, как мало на герцоге одежды, если торс его обнажен, и только одеяло скрывает его от моих глаз.

— Мисс Свейн, — распахнул он глаза, явно плохо соображая спросонья. Резкая попытка сесть в кровати, когда наступило осознание, привела к тому, что герцог громко застонал и повалился обратно на подушку, схватившись за голову. — Моя голова!..

Про свою я и не думала, хоть она и болела все сильнее. И на его мучения я тоже не должна обращать внимания.

— Милорд, пропала мисс Серина. В замке ее нет, и я не знаю, где еще она может быть, — торопливо проговорила я, пока он не начал сердиться на нас с Кристофером.

— Что значит, пропала? — пробормотал герцог, предпринимая еще одну попытку встать. На этот раз действовал он довольно медленно, без резких движений, но даже так кривился от боли. — И где Энтони?

— Этого я не знаю, сэр. Я думала, что вы с ним сейчас на рыбалке.

— Рыбалка! — посмотрел он на меня, осененный какой-то мыслью. — Он должен был разбудить меня еще до рассвета!..

Больше мы не тратили время на разговоры. Герцог велел нам с Кристофером ждать за дверью, и уже через пару минут присоединился к нам полностью одетый.

Дальше события разворачивались стремительно. Ни графа, ни его сестры в их покоях мы не обнаружили. Ни на один вопрос о месте нахождения хозяев слуги ответить не смогли. И тогда меня впервые посетила мысль, что Серину похитили, и граф с Клариссой имеют к этому какое-то отношение. Своими соображениями я поделилась с герцогом. Да он уже и сам думал так же, и на его злое лицо мне было страшно даже смотреть.

На улице мы разделились. Кристофера герцог отправил в одну сторону на поиски, а мне велел следовать за ним. Он даже не пытался искать девочку, а четко двигался в определенном направлении — к лестнице в скале. Я же гнала от себя мысли о похищении, все еще надеясь на лучшее, но они упорно возвращались и оседали в голове.

— Мисс Свейн, — остановил меня герцог, не дав приблизиться к обрыву. Сам он пристально смотрел вниз, и весь его вид говорил о крайнем напряжении. — Оставайтесь тут, а я спущусь…

Слова давались ему с трудом, я же к тому моменту так и вовсе находилась в полуобморочном состоянии, даже думать боясь о самом страшном. Но что бы он там ни увидел, я должна знать правду.

На негнущихся ногах я приблизилась к краю обрыва и заглянула вниз. Первой реакцией стал вздох облегчения, потому что тело, лежащее между камнями, не было Сериной. Кажется, у меня подкосились ноги, и я бы точно упала, не подхвати меня герцог вовремя и не оттащи от края.

— Мисс Свейн, — обхватил он меня за плечи и заставил посмотреть на себя. — Могу ли я оставить вас здесь одну? Мне нужно спуститься и проверить, что с ним…

— С кем? — заикаясь, спросила я. — Кто там внизу?

— Это Энтони, — глухо проговорил герцог, сжимая зубы так сильно, что заходили желваки.

И тут я заметила еще кое-что, на что не обратила внимания раньше.

— Баркас! — в ужасе прошептала я. — Он исчез!

По всей видимости, герцог заметил это раньше, на мои слова он не отреагировал никак.

— Ждите меня здесь, — только и велел. Сам же принялся спускаться по лестнице.

Я замерла у края обрыва, боясь становиться к нему слишком близко, но стараясь стоять так, чтобы видеть герцога и распростертое внизу тело. Сразу же узнала графа Доусона, когда герцог перевернул того на спину. Лицо его было белее мела, и в первый момент я решила, что граф мертв.

— Он жив! — крикнул герцог снизу, найдя меня глазами. — Только без сознания. Найдите Кристофера и пришлите его сюда. Нужно поднять Энтони наверх.

Наверное, я испытала облегчение, потому что несмотря ни на что, даже на подозрения о причастности графа к похищению Серины (а в том, что девочку похитили, теперь я уже не сомневалась), смерти ему я не желала и свято верила, что герцог сможет ему помочь.

Кристофера я нашла без труда, стоило только призвать тень. И уже через десять минут граф покоился на диване в гостиной, а герцог прощупывал его на предмет повреждений.

— Он упал с приличной высоты, и ему очень повезло, что не угодил на камни… — говорил он нам с Кристофером. Всех остальных герцог попросил из гостиной удалиться. О том, что Кларисса уплыла на том самом баркасе и прихватила с собой Серину, мы вообще не разговаривали. Это итак было ясно. Только вот не было в замке и Мэдлока. Не зря этот тип показался мне вчера подозрительным. Теперь я не сомневалась, что он подельник рыжей злодейки! — У него сломаны обе ноги и повреждена голова, но травмы эти не угрожают жизни… Мисс Свейн, распорядитесь, пожалуйста, чтобы тут устроили что-то типа жестких носилок. Нужно переложить его и закрепить ноги в неподвижности…

С поручением я справилась быстро. Нашлись подходящие доски, из которых слуга сколотил носилки. Их и установили на два стула в гостиной. Когда графа перекладывали на носилки, он пришел в сознание и стонал от боли.

— Потерпи, Энтони, сейчас я уменьшу твои страдания, — уговаривал его герцог, а я поражалась его милосердию. Ведь если граф причастен к похищению Серины и только по воле случая не скрылся вместе с сестрой, то он настоящий злодей, не заслуживающий пощады. Но похоже, герцог думал иначе. Впрочем, вскоре и я убедилась в поспешности своих суждений.

Уложив графа на носилки, первым делом герцог снял болевой синдром и обездвижил ноги и только потом позволил ему заговорить. Мы с Кристофером превратились в слух, боясь пропустить хоть слово. Сейчас самым важным мне казалось узнать хоть какие-нибудь подробности, куда и зачем увезли малышку. Сердце обливалось кровью, стоило мне только о ней подумать. Старалась не поддаваться слабости, но постоянно приходилось бороться со слезами. Ведь она такая маленькая и совсем одна! Не сделали ли ей чего плохого? Эту рыжую злодейку я готова была задушить собственными руками, только попадись она мне!

— Прости, Роджер, я подвел тебя, — с трудом проговорил граф, и я поняла, что боль еще не окончательно покинула его тело. — Я не знал, что она задумала. Ты мне веришь?

Он так смотрел на герцога, что я поняла, насколько ему важно, чтобы тот поверил. Но в памяти снова всплыл подслушанный разговор, и опять я заподозрила брата с сестрой в сговоре. Ведь речь тогда шла о Серине, и главным злодеем выступал граф.

— Верю, друг. Но расскажи все, что ты знаешь.

Я снова превратилась в слух, почему-то отчаянно желая, чтобы граф реабилитировал себя в моих глазах. То ли со вчерашнего дня мое отношение к нему изменилось, то ли так действовала вера герцога в невиновность друга.

— Я думал, что Кларисса охотится за тобой, как за завидным женихом, и всеми силами старался помочь ей в этом. Мечтал породниться, — усмехнулся граф и снова скривился от боли. — Даже обещал ей помочь с Сериной. Ты знаешь, как они не ладят…

Вот же гад! Простите меня, Господи и матушка, что смею так думать. Помочь он хотел! А как именно? Отправить малышку куда-нибудь подальше, с глаз долой, из сердца вон?.. Впрочем, сейчас не об этом нужно было думать, и сама себя я не оправдывала за подобные мысли.

— Сегодня ночью меня разбудили голоса, доносящиеся из спальни сестры. Она разговаривала с Мэдлоком, и слов я разобрать не смог. Сначала заподозрил их в прелюбодействе, но, когда услышал, как они покидают комнату, решил проследить за ними. Роджер, я и не подозревал, что большой сверток в руках Мэдлока — это твоя дочь, — в этом месте мне стало совсем плохо, и я заметила, как сильно побледнел герцог. Получается, перед тем как похитить, они лишили Серину сознания! — А когда увидел торчащие из свертка ее ноги, было уже поздно. Кларисса и Мэдлок заметили меня. Она бросилась к баркасу с девочкой, а этот… преградил мне путь. Я так и не понял, что он сделал, только очнулся я уже здесь, — закончил граф. — И я понятия не имею, куда они скрылись и где их теперь искать.

Герцог молчал, как и все мы. Он о чем-то сосредоточенно размышлял. Я же рассматривала лицо его друга и понимала, что тот сказал правду — он, действительно, сегодня ночью пытался помешать сестре и ее приспешнику. Но от осознания легче не становилось. Беспомощность сводила с ума. Одна надежда оставалась на герцога, что он придумает, как быть дальше.

— Они одурманили нас сонным эфиром, — медленно заговорил он, и я вдруг вспомнила неестественный аромат ванили, что уловила вчера в комнате. Вот, значит, благодаря чему я так быстро уснула и пробудилась с жесточайшей головной болью? — Тебя это не коснулось, потому что твоя комната расположена рядом с комнатой сестры, а эфир очень токсичен… Потому мы ничего и не слышали, и шансов проснуться быстро у нас не было. Разве что, у Кристофера, эфир на которого тоже подействовал, но в гораздо более слабой форме… И я знаю, где искать мисс Серину.

После этих слов я невольно пошатнулась. Он знает! Хвала Господу, он знает, где она!

— Вчера я весь вечер мучился мыслью, где мог видеть этого Мэдлока. И сейчас я вспомнил. Он служит Роланду.

— Отцу Лилии? — уточнил граф. Эти двое говорили о чем-то, понятном только им. Но я собиралась потребовать от герцога ясности.

— Да. Я видел его там, — кивнул герцог. — Но есть одна проблема — мы не можем выбраться с острова. Нужно переправить тебя в мой замок, где ты получишь надлежащий уход и лечение. Сам же я отправлюсь за дочерью… Но у нас нет больше баркаса.

— В замке есть лодка, — успокоил его граф. — Она достаточно вместительная, но довольно старая и местами дырявая. Если сможем починить ее, то выберемся отсюда.

— Думаю, с этим делом я справлюсь!

Ну вот, снова пригодилась моя бытовая магия. Залатать брешь в старой лодке и сделать ее почти новой для меня было парой пустяков. И к делу я желала приступить немедленно.

Глава 17

Лодка оказалась небольшим суденышком. Ее размеры граф Доусон явно преуменьшил. Снова понадобилась помощь Кристофера, чтобы спустить посудину на берег. Но перед этим я ее бегло осмотрела.

Сколько же лет она пылилась в сарае? Мне показалось, что лет сто, не меньше. И кто, а главное, зачем, втащил ее сюда? Когда-то, наверное, это была добротная лодка из прочных пород древесины на четыре весла и с мачтой под парус. Кстати, парус тоже имелся, но сейчас он больше напоминал груду лохмотьев. А это значило, что и им мне придется заняться, иначе без паруса плыть нам до замка герцога не день и не два. И это сейчас море было спокойным. А каким оно окажется завтра, не предполагал никто. Именно поэтому нам следовало поспешить.

К тому времени, как лодка оказалась на берегу, я уже тоже была готова к спуску. Чувствовала себя как матерый судоремонтник — в непромокаемом плаще, который больше мешал, и с зажатыми подмышкой высокими резиновыми сапогами.

— И далеко ли вы собрались, мисс Свейн? — остановил меня голос герцога Хопса, когда направлялась к выходу из замка.

— Ремонтировать лодку, сэр. Это дело не требует отлагательств.

Я даже примерно не знала, что предпримет герцог, как только мы доставим графа на остров, но свято верила, что со своей стороны должна сделать все возможное для спасения малышки Серины. Сердце обливалось кровью от волнения за нее. Я даже запретила себе пока думать об этом, чтобы не раскиснуть окончательно. Мысли о девочке неизменно вызывали слезы, а истерика сейчас точно будет только лишней помехой.

— Не с вас писали портреты Гавроша, мисс? — усмехнулся герцог, приближаясь ко мне и осматривая мой наряд с головы до ног. — Чем-то вы мне сейчас его напоминаете.

— Если это все, что вы хотели сказать мне, сэр, то с вашего позволения я займусь делом.

— Обиделись? — подошел он еще ближе и взял меня за плечи, вынуждая посмотреть ему в лицо. Стоять с опущенной головой и прятать глаза я как-то не привыкла.

— Что вы, сэр! Ваша ирония настолько тонка, что не способна обидеть, — смело ответила.

Сравнение с Гаврошем, надо думать, намекало на полное отсутствие элегантности. И я была согласна с герцогом, что в длинном подпоясанном плаще выгляжу не как утонченная леди. Но зачем лишний раз об этом напоминать? Это ведь тоже не по-джентльменски!

Моя реплика вызвала у герцога задорный смех.

— Это был юмор, мисс Мэри, а не ирония, и обидеть вас я не хотел, — а потом он и вовсе щелкнул меня по носу, и довольно ощутимо. — И я вас не отпущу на берег одну, да еще и голодную. Ждите меня здесь и только попробуйте ослушаться.

С этими словами герцог быстро удалился, оставив меня в одиночестве и недоумении. Уж не собирается ли он помогать мне чинить лодку? И какой от него прок, если в бытовой магии он ничего не смыслит. Всем нехитрым приемам нас специально обучали в академии, с этими умениями точно не рождаются. И пусть я закончила всего три курса, но была уверена, что с судоремонтными работами справлюсь. А вот о том, что присутствие герцога скорее будет отвлекать меня, не думать не могла.

Совсем скоро он вернулся в таком же плаще и с корзиной в руках. Должна была признать, что он в плаще выглядит намного элегантнее, да и вряд ли его фигуру можно было испортить одеждой.

— Здесь, мисс Мэри, наш завтрак и обед, — показал он мне корзину. — А также, я взял на себя смелость прихватить бутылку вина с кухни. Сдается мне, что на ветру мы быстро замерзнем, и горячительное нам не помешает.

Утро выдалось настолько насыщенным событиями, что про завтрак я напрочь забыла. И сейчас, стоило герцогу заговорить о нем, как сразу же откликнулся и мой организм. В общем, мне оставалось только соглашаться со всем, что говорил и предлагал этот мужчина.

Спуск со скалы я преодолела с трудом. От помощи Кристофера снова отказалась, решив тренировать силу воли и храбрость. Опорой мне служила рука герцога, и с каждой ступенькой, остававшейся за спиной, становилось все легче дышать. Провожатый же мой периодически посмеивался и называл меня зайчишкой-трусишкой.

Была еще одна вещь, о которой я старалась не думать, но порой это получалось плохо. Как мог герцог оставаться таким веселым, когда его дочь похитили и увезли в неизвестном направлении? Мы даже предположить не могли, что с ней собираются сделать. И каждый раз, как только эта мысль мелькала в голове, я вздрагивала от ужаса. А он смеялся и выглядел таким беззаботным…

— Сэр, в разговоре с графом Доусоном вы назвали имя Роланда. Это дед Серины? — первым делом спросила я, когда мы с герцогом расположились на завтрак прямо на берегу, меж двух камней, защищающих нас от ветра.

— Роланд не только дед Серины, — вмиг посерьезнел он, — а еще и главарь в Ордене стальных сердец. Это самый злобный и страшный человек, которых мне только приходилось встречать на своем жизненном пути.

— И как вы думаете, что он собирается сделать с маленькой мисс?

Ответа ждала с замиранием сердца, словно именно от него зависела жизнь малышки.

— Когда Серина только родилась, и умерла Лилия, Роланд рассвирепел до такой степени, что приказал убить девочку. Король взял нас под свое защиту и какое-то время укрывал от Ордена. Но когда Роланд пригрозил учинить жестокие расправы в столице и напасть на дворец, мы с Сериной вынуждены были покинуть короля. Так мы попали в Уокс. Этот замок я выбрал за его удаленность, а край — за нелюдимость. Думаю, сейчас планы Роланда на внучку изменились. Она ведь вырастет очень сильной ведьмой. У нее уже такой потенциал, который даже мне не всегда удается контролировать. И… если она останется в ордене, то со временем станет такой же, как ее мать.

Я внимательно слушала герцога и понимала, что соглашаюсь с каждым его словом. Если бы дед Серины хотел убить малышку, то не стал бы церемониться и велеть похищать ее. Скорее всего, он бы нашел способ попроще для расправы.

— Есть ли у вас какой-нибудь план, сэр? — задала я следующий интересующий меня вопрос. Больше всего меня волновало, как быстро он собирается начать действовать.

— Если все сложится удачно, и завтра мы попадем в замок, то на утро следующего дня я планирую отправиться в столицу. Там у меня есть несколько надежных людей, которые могут оказаться полезными. Вас же, мисс Мэри, я попрошу приглядывать за графом и выполнять все мои поручения в части его лечения.

— Исключено, сэр!

— Что вы имеете в виду, мисс Свейн? — удивленно вскинул брови герцог.

— Только то, что сказала. В замке я не останусь, а поеду в столицу с вами. А за вашим другом отлично присмотрит и тетушка Пэм.

Я наблюдала, как хмурятся брови герцога и недовольно кривится рот, но намеревалась твердо стоять на своем.

— По-моему, вы не понимаете, мисс Свейн, насколько это путешествие может быть опасно, — жестко проговорил герцог. Сейчас он холодно смотрел на меня, и взгляд его не обещал ничего хорошего.

— Не опасней, чем сходить с ума, думая о маленькой мисс и находясь так далеко от нее, — ответила я и упрямо вздернула подбородок. Матушка говорила, что это упрямство досталось мне от отца. Я же была благодарна ему за столь ценное наследие, не позволяющее мне отступать от намеченного пути.

— И даже если я запрещу, вы все равно поступите по-своему? — взгляд герцога немного смягчился. В него вернулась насмешка и что-то еще, характер чего у меня не получилось определить.

— Сэр, вы не можете мне разрешать или запрещать что-то делать. Я вам не принадлежу и вольна сама распоряжаться собой.

И почему все, что я говорю, неизменно веселит этого мужчину?! Вот и сейчас он хохотал до тех пор, пока на глазах его не выступили слезы.

— Беру свои слова обратно, мисс, — отсмеявшись вволю, проговорил он. — Вы не трусливый заяц, а храбрая белка. Отныне так и буду вас называть — моя храбрая белка.

Отчего-то последние слова герцога заставили мое лицо вспыхнуть. Возможно, потому, что в них присутствовало слово «Моя». Но и сердиться я не перестала. Смотрела на довольное мужское лицо и думала, что он грубиян и сухарь. Ведь далеко не любовь толкает его на спасение дочери, а, скорее, желание навредить ее деду, разрушить планы того.

Закончив завтрак, мы приступили к делу. Порадовало, что герцог оказался не только способным учеником, но и смог внести рациональное зерно в наше предприятие. Я его научила необходимым приемам для починки паруса, который мы вытряхнули и разложили на берегу. Дыр там было видимо-невидимо, и потрудиться герцогу придется на славу, чтобы заштопать парус весь. Он же при помощи своей магии заставил каждую брешь в днище лодки светиться, и теперь она мне напоминала решето.

Когда наступило время обеда, герцог буквально силой заставил меня оторваться от работы. К тому моменту у меня уже рябило в глазах от напряжения, и в голове неестественно гудело. После вина и сытных сэндвичей с мясом работать стало веселее, если не считать, что первое время меня клонило в сон. Но сонливость побороть получилось довольно быстро, и через пару часов в днище лодки не осталось ни единой пробоины. Да и внешне она стала выглядеть гораздо симпатичнее — свежевыкрашенная и с отполированными веслами и скамейками.

Герцог тоже закончил возиться с парусом, осталось только вернуть тот в лодку, что мы и сделали.

— Знаете, мисс Свейн, таких, как вы, принято называть магом-золотые руки. Сдается мне, что вы очень принизили свои способности, когда рассказывали мне о них, — проговорил герцог, любовно рассматривая лодку.

Теперь и я в это верила. Но согласитесь, трудно думать иначе, когда тебе всю жизнь внушают, что как маг ты ни на что не годишься. И за похвалу герцогу я была очень благодарна. Уже не первый раз он заставлял меня верить в собственные силы и даже немного гордиться собой. Хотела бы я, чтобы и матушка мной когда-нибудь смогла гордиться.

Уже начинало смеркаться, когда решено было отправиться в путь. Все мы испытывали легкую оторопь от предстоящего ночного путешествия, но и откладывать его на утро было опасно. Море — непредсказуемо и ведет себя так, как ему заблагорассудиться. Кто знает, может завтра оно будет не в настроении и решит отыграться на нас. Мы предпочитали перестраховаться. Кроме того, граф Доусон, знакомый с навигацией с юности, заверил нас, что путешествие пройдет благополучно, что никакие опасности в море нас не поджидают.

Носилки с графом мы удобно установили на дне лодки. Под руководством друга герцог натянул парус, и в его обязанности с этой минуты входило поддерживать попутный ветер. Двое слуг взялись за весла, а Кристофер занял место на носу лодки, чтобы выполнять роль лоцмана и указывать дорогу. Даже с такого расстояния он отлично чувствовал замок, и лучше него с этой работой не справился бы ни один корабельный прибор.

Мне же отвели роль созерцателя, хоть и снова опустился настолько густой туман, что не видно было ровным счетом ничего. Тогда я позволила себе закрыть глаза и погрузиться в легкую дрему, под всплески весел и редкие реплики графа с герцогом.

Я ни капельки не жалела, что покидаю этот остров, оставляя на нем все то плохое, что успело произойти. Если бы хоть один из нас наделен был даром прорицания, то смог бы предвидеть грядущие неприятности, но увы, среди нас таких не было. Даже герцог, с его высоким уровнем магии, в будущее заглядывать не мог.

Невольно мне вспоминался минувший день, который почти весь мы провели с герцогом на берегу. Большую часть времени мы трудились и почти не разговаривали, но каждую его реплику, сказанную сегодня, я отлично помнила. Особенно ту, где он назвал меня своей белкой. Отчего воспоминания эти заставляют мое сердце биться быстрее? А по телу разливается жар… И душа начинает томиться неизвестно по чему. Ведь это даже не комплемент, а скорее насмешка. Но как же по-доброму герцог это сказал, и какое тепло излучали в тот момент его глаза, что хотелось вспоминать об этом безостановочно. Да и самого герцога я не могла изгнать из мыслей, как ни старалась. Дошло даже до того, что я испугалась. Что если он уловит их на расстоянии и поймет, что я думаю только о нем? Стыд-то какой! А потом я и вовсе вспомнила его губы и с ужасом поняла, что хочу ощутить их вкус. Я, которая ни разу не целовалась с мужчиной! Мечтаю о поцелуе герцога — моего работодателя!

Я могла укорять себя по-всякому, но до самого замка не смогла сомкнуть глаз и продолжала думать о герцоге. Временами отвлекалась на мысли о Серине. Но это было слишком больно, потому что я даже примерно не представляла, в каком состоянии малышка сейчас находится. А душа человеческая эгоистична и всегда выбирает то, что ей приятнее, потому я и гнала от себя страшные мысли, заменяя их приятными, хоть и фантастическими. Измученная вконец, я только тем и успокаивала себя, что наши фантазии — это то место, куда нет ходу никому. Так почему бы хоть там нам не становиться раскрепощенными и не позволять себе чуточку больше, нежели в реальной жизни.

Глава 18

— Не надо, Кристофер, я сам…

Покачивание сменилось на надежные объятья. Все же сказались напряженный день, сборы в дорогу и само плавание, от которого мы не знали чего ожидать. Примерно на середине пути я умудрилась уснуть незаметно для самой себя, и теперь организм мой отчаянно сопротивлялся, не желал, чтобы я окончательно просыпалась. Позволил только обнять герцога за шею и теснее прильнуть к нему, ненароком касаясь обнаженной кожи и вдыхая мужской запах.

— О Боже!.. Что с мисс Мэри?! И почему вы так внезапно вернулись?! — раздался встревоженный голос тетушки Пэм, но даже он не заставил меня проснуться. В объятьях герцога было так хорошо, что мечтала, чтобы это не заканчивалось.

— Тише, Памела. Мисс просто спит. А обо всем остальном позже.

Дорога до моих покоев оказалась слишком короткой. Ну или герцог так быстро передвигался по замку, даже несмотря на тяжелую ношу. И даже себе я не признавалась, что просто-напросто хочу подольше чувствовать себя защищенной от всего и очень слабой. А именно это я сейчас и испытывала.

— Оставьте нас на минутку, — обратился к кому-то герцог Хопс, бережно опуская меня на кровать. — А потом сможете помочь мисс…

Теперь я уже откровенно притворялась, заинтересованная, что же он собирается делать дальше, почему не разрешил тетушке Пэм или Кити проследовать за нами в спальню.

Когда губы герцога коснулись моих, я едва не выдала себя с головой, такой шквал эмоций испытала мгновенно. Этот поцелуй был мимолетным и очень девственным, но с другой стороны, он же показался мне горячим и волнующим. Его губы накрыли мои на какую-то долю секунды, и кончик языка прошелся по ним в ласкательном движении. А потом все закончилось. Герцог убрал непослушную прядь волос с моего лба и прошептал:

— Извини, малышка, но терпеть и дальше не было сил. Слишком давно я хотел это сделать…

И удалился. Лишь когда за ним закрылась дверь, я позволила себе распахнуть глаза. Мой самый первый поцелуй! Никогда до этого губы мужчины не прикасались к моим. И я даже помыслить не могла, что это настолько приятно! А еще до ужаса волнительно. И низ живота отчего-то налился тяжестью, которая сводит меня с ума.

Я села на кровати и подтянула к себе колени, обхватывая их руками. Такой меня и застала Кити.

— Что с вами, мисс? И почему вы так рано вернулись? — взволнованно пролепетала служанка, устремляясь ко мне.

— Со мной все в порядке, а вот в остальном нет.

В двух словах я поведала ей о случившемся. Скрывать похищение Серины не имело смысла. Сплетни везде распространяются очень быстро, и замок не исключение из правил. Как только тетушка Пэм узнает о происшествии (а герцог наверняка уже рассказывает ей об этом), то уже через несколько минут о похищении будут знать все.

— И завтра, вернее, уже сегодня, Кити, мы с герцогом отбываем в столицу. Собери, пожалуйста, мои вещи в дорогу. Только самое необходимое. Путешествовать буду налегке.

Что-то мне подсказывало, что много багажа брать с собой нежелательно. Да и не так много мне было и нужно.

На улице уже вовсю занимался рассвет, когда я укладывалась в постель. И проспала я до самого обеда, чему даже порадовалась, потому что покидала кровать полная сил и готовая к подвигам. Каким таким подвигам, понятия не имела. Но нашу планируемую с герцогом поездку уж точно нельзя было назвать увеселительной.

Обедали мы с герцогом вдвоем. Все было так же, как и раньше: запланированная и четкая смена блюд, услужливо подливающий напитки в бокалы лакей… Но как же тоскливо было сидеть за этим столом и не видеть перед собой всегда такое разное личико Серины. Весь обед я боролась со слезами. Да и герцог был не в лучшем настроении. Мы с ним не обмолвились ни словом, лишь периодически я ловила на себе его взгляды. И в такие моменты мне больших усилий стоило делать вид, что понятия не имею об утреннем поцелуе. А еще труднее было не смотреть на его губы и не вспоминать, каково это, когда они касаются твоих.

— Мисс Свейн, я велел заложить карету к трем часам, — поставил меня в известность герцог, когда обед подошел к концу. — Надеюсь, ваши вещи уже собраны? Если вы, конечно, не передумали и не решили отказаться от поездки?

— Не передумала, сэр, — и не надейтесь! — К трем часам я буду готова.

Он кивнул, о чем-то сосредоточенно размышляя.

— Несмотря ни на что, мисс, я благодарен вам за желание помочь моей дочери. Хоть вы и не обязаны этого делать, и больше всего я бы хотел оградить вас от неприятностей, с которыми, возможно, будет связано наше путешествие.

— Не стоит благодарить меня, сэр, за то, не сделать чего я не могу. Я люблю мисс Серину и точно знаю, как она сейчас во мне нуждается.

И на этот мой ответ он лишь кивнул.

К трем часам наш багаж погрузили в карету. Герцог дал последние распоряжения тетушке Пэм, касающиеся лечения графа Доусона, и мы тронулись в путь. Я бросила последний взгляд на замок и невольно подумала, когда вновь увижу его и увижу ли. Только сейчас я осознала, что впереди нас ждут трудности. И хватит ли у нас сил, чтобы побороть их?

В Уокс мы прибыли с наступлением сумерек. Корабль наш отплывал рано утром и следовало выбрать место для ночлега. Впрочем, этот вопрос герцог продумал заранее. Карета нас доставила прямиком к портовой гостинице, где уже были зарезервированы номера для нас.

Дядюшка Сэм отнес наш с герцогом багаж в гостиницу, и мы с ним тепло попрощались. Украдкой, чтоб не слышал герцог, этот добрый старичок попросил меня беречь себя и даже смахнул скупую мужскую слезу.

— И передайте маленькой мисс, когда увидите ее, что все мы очень ее любим, — попросил он напоследок.

Первым делом, оказавшись в своем номере, я написала матушке письмо, чтоб успеть отправить его с вечерней почтой. Оставалось надеяться, что доставят его раньше, чем приеду я. Но и в письме я не вдавалась в подробности и причины вынужденного путешествия, как и не сообщала о том, что еду не одна. Заранее представляла, какой полный паники и аристократического недоумения прием меня ожидает в родном доме.

Ужин герцог распорядился подать в наши номера, за что я ему была благодарна. Перспектива сидеть в душном и тесном баре гостиницы и ловить на себе любопытные взгляды, мало меня прельщала.

Я как раз отдыхала после ужина и размышляла на тему, чем бы таким можно было заняться, чтобы скоротать длинный вечер, когда в дверь мою постучали.

— Войдите! — крикнула я, снедаемая любопытством.

Гостей я точно не ждала. А когда увидела герцога Хопса, то удивилось еще сильнее. Какое такое срочное дело привело его ко мне в такой час?

— Мисс Свейн, не составите ли вы мне компанию в вечернем променаде? — заговорил он. — Книгу, что прихватил с собой, я прочитал еще в карете, а чем еще можно тут заняться, ума не прилагаю…

Что верно, то верно — всю дорогу до порта, сидя бок о бок с герцогом в тесной карете, я чувствовала себя пустым местом. Он же был погружен в книгу и не только не заговорил со мной ни разу, так и не взглянул даже. И сейчас во мне всколыхнулось чувство, очень похожее на обиду, которое, впрочем, я с легкостью поборола.

— С удовольствием, сэр! — честно ответила я. — Тем более что я не знаю, чем еще можно занять себя. А после сна длинною в день, вряд ли смогу уснуть быстро, — улыбнулась я.

— Тогда жду вас внизу, мисс, — слегка поклонился он.

Непривычно было видеть этого мужчину, просящего о чем-то. А сейчас он именно просил меня. И это мне слегка льстило.

Портовый город не поражал красотами архитектуры. Мы медленно брели с герцогом по улочке, уходящей вглубь города и уводящей нас от пристани. Дома, тянувшиеся вдоль улицы, показались мне очень старыми, обшарпанными и бедными. Впрочем, разглядывать их вскоре стало трудно — на город опускался густой вечерний туман. Я даже в какой-то момент испугалась, найдем ли мы дорогу обратно, когда герцог свернул пару раз. Но он тут же меня успокоил:

— Не бойтесь, мисс Свейн, в гостиницу я вас приведу целой и невредимой, и совсем не поздно.

В который раз подивилась, как четко он угадывает мое настроение, в то время как сам для меня остается загадкой.

— Сэр, могу я попросить вас кое-о-чем? — рискнула заговорить я, больше оттого, что молчание наше затянулось, нежели от любопытства, хоть и последнее тоже испытывала.

— Не раньше, чем пообещаете мне одну вещь, мисс Мэри, — лукаво взглянул он на меня.

К тому времени мы набрели на небольшой скверик, тонущий в тумане, и герцог предложил посидеть на лавочке и передохнуть перед обратной дорогой в гостиницу.

— И что же это, сэр?

— Раз уж мы с вами вынуждены какое-то время путешествовать вместе, да и потом, скорее всего, общаться в неформальной обстановке, я хочу, чтобы вы звали меня по имени.

— Не возражаю, сэр Роджер, — смело ответила я и посмотрела в его глаза с прятавшейся в глуби их смешинкой.

— Просто Роджер, Мэри. Я хочу, чтобы вы звали меня просто Роджер. Забудем про титулы хотя бы на время…

— Роджер, — попробовала я его имя на вкус. И мне понравилось, как оно звучит, произносимое мною.

— Вот видите, Мэри, как это просто, — его ладонь накрыла мою руку, лежащую на лавке. И забрать ее Роджер не позволил, сжав крепче. — Не кажется вам, что такие соглашения положено скреплять чем-нибудь? — приблизил он свое лицо к моему.

— И чем же, сэр? — пробормотала я, чувствуя его дыхание на своем лице и замирая от догадки, которая показалась мне слишком откровенной.

— Роджер, мы же договорились, — очень тихо произнес он, в то время, как губы его практически уже касались моих. — И поскольку у нас нет гербовой печати, предлагаю скрепить уговор поцелуем, Мэри.

Тут уж я нашла в себе силы упереться руками ему в грудь и увеличить между нами расстояние. Кажется, он играл со мной в кошки-мышки или откровенно соблазнял. В сложившихся обстоятельствах, когда большую часть времени я буду проводить в его компании, подобное для себя считала неприемлемым. Да и близость герцога и без этого кружила мне голову, и это чувство меня тоже немало пугало.

— Нет, сэр, считаю это недопустимым. Роджер, — тут же поправилась я, заметив, как нахмурил он брови.

— Опять вы превратились из храброй белки в трусливого зайца, мисс. Но я готов подождать, — откинулся он на спинку лавки, заведя одну руку мне за спину и кладя ее на плечо. Жест тоже показался мне вольностью с его стороны, но заострять внимание еще и на этом не осталось сил. Все их я потратила на то, чтобы помешать ему поцеловать себя и побороть собственное желание. — Так о чем же вы хотели меня спросить?

— Я хотела попросить вас рассказать мне про Роланда, — с трудом собрала я собственные мысли, чтобы сосредоточиться на главном и не отвлекаться на то, как рука герцога поглаживает мое плечо. — Какой он? И чего можно ожидать от него?

Рука герцога замерла, и взгляд стал очень сосредоточенным и погруженным в себя. Он не торопился с ответом, мне же было важно его услышать.

— Орден стальных сердец по численности едва ли уступает королевской гвардии, — издалека начал герцог. — И все члены этого ордена очень сильные маги. Так же, как и мы, они заканчивают магические академии, чтобы стать еще более сильными…

— Странно, — невольно перебила его я и только потом сообразила, как, должно быть, получилось это невежливо. — Я таких не встречала в академии.

— А вы думаете, что они предъявляют символ ордена, когда поступают на учебу, — усмехнулся герцог. — Они очень умны и хитры и мало чем внешне отличаются от нас с вами. Разве что глазами… Но и это они научились надежно прятать, когда есть такая необходимость. И самый сильный и хитрый среди них — Роланд. Именно он превратил орден в настоящую армию, бойцы которой не брезгуют ничем для достижения цели. И цель Роланда — свергнуть монархию, захватить власть в свои руки. Его главным оружием была Лилия, но с самого начала все пошло не так, как он планировал… — герцог резко замолчал, явно не желая говорить о своей покойной жене. — А теперь, по всей видимости, он делает ставки на Серину.

— Но она же еще совсем ребенок! — возмутилась я.

— Мэри, вам ли не знать, что возраст, когда дело касается магии, не имеет значения. Порой дети владеют гораздо большей силой, нежели взрослые, которые отлично знают, как ее контролировать. И я думаю, что именно на этом и хочет сыграть Роланд.

— Но почему он просто не нападет на королевство и не захватит власть честным путем, в бою?

Я отлично понимала, насколько кощунственно прозвучали мои слова, но речь шла о Серине и о вероломстве ее деда, потому смысл сказанного в данный момент волновал меня не так сильно.

— Тут все просто, — охотно ответил Роджер. — Любая война связана с потерями, как с одной так и с другой стороны. А на это Роланд пойдет только в крайнем случае. Своими бойцами он дорожит, надо отдать ему должное.

— Но как маленькая девочка сможет помочь ему в достижении цели?!

— Магия, Мэри, обычная магия, — грустно посмотрел на меня герцог. — Таких магов, как моя дочь, можно по пальцам пересчитать. Такой была и ее мать… Только магия может позволить подобраться к королю так близко, чтобы уничтожить его и не пострадать самому. Именно этого Роланд и добивается.

— Но на место короля придет другой.

— Если раньше его не займет главарь ордена.

— И все равно, сэр, я не понимаю…

Тут губы герцога прижались к моим. И это был далеко не такой целомудренный поцелуй, что сегодня ночью. От неожиданности и неопытности я ответила на его. Языки наши соприкоснулись, и голова моя закружилась так сильно, что не обнимай меня крепко руки герцога, точно упала бы с лавки. Но закончился поцелуй так же быстро и неожиданно, как и начался.

— Отныне, Мэри, каждый раз, как вы забудете о нашем уговоре, я стану целовать вас, — проговорил герцог мне в губы и снова коснулся их своими, на этот раз мимолетно. — В ваших же интересах помнить об этом, — улыбнулся он.

Надо ли говорить о том, в насколько растрепанных чувствах я возвращалась в гостиницу и как долго еще пыталась уснуть, вспоминая поцелуй. В итоге на утро, когда меня пришла будить горничная, чувствовала я себя, мягко говоря, не очень.

Глава 19

Когда я уже готовилась покинуть номер, проверяя, ничего ли не забыла, заметила в углу тень.

— Кристофер! Что ты тут делаешь? И почему вчера тебя весь день не видно было?

А ведь и правда, с того самого момента, как мы покинули замок, тень не появлялся.

— Я был занят размышлением и созерцанием, моя леди. Грусть не отпускает меня.

— Отчего же ты грустишь, Кристофер?

Голос у тени, и правда, был наполнен трагическими нотками, от которых мне становилось не по себе.

— От неизвестности, моя леди, что ожидает нас всех впереди. От волнения за маленькую мисс. От предстоящего путешествия…

— Нам всем сейчас нелегко, Кристофер, но ради маленькой мисс мы обязаны быть сильными. И нас трое, а это уже немало. И кажется, мы с тобой уже подзадержались. Если не хотим получить нагоняй от милорда, следует поспешить, — попыталась я внести чуточку юмора в наш разговор, чтобы хоть немного развеять унылость.

— Моя леди, хочу попросить вас, — поспешно проговорил Кристофер. — На корабле… вы ведь помните, что я не переношу морские прогулки? И все время плавания буду находиться в спячке. Молю вас будьте осторожны!

— Что может случиться в плавании, Кристофер? Сейчас тобой руководит паника, — рассмеялась я, хоть его слова и напугали меня. Почему-то сразу же представился шторм и кораблекрушение. — Да и за мной есть кому приглядеть.

— И все же, берегите себя еще и сами, моя леди. Предчувствия беды не оставляют меня.

Кристофер добился своего — страх завладел и моей душой. Хуже всего бояться неизвестной опасности, а именно так я себя сейчас и чувствовала. Плыть нам предстояло день, ночь и еще день, с одного конца моря на другой. Кто знает, что ожидает нас в путешествии, какие сюрпризы оно нам готовит. Оставалось надеяться на лучшее, что сейчас получалось довольно плохо.

Уже вовсю шла посадка на корабль, когда мы подъехали к причалу. Герцог сердился и вообще пребывал не в самом лучшем расположении духа.

Стюард приветствовал нас на борту корабля и проводил в каюты первого класса. Обратное путешествие обещало стать гораздо более комфортным, чем дорога в Уокс, где я делила тесную каюту с еще одной девушкой. Сейчас же в моем распоряжении были маленькие апартаменты со всевозможными удобствами. Каюта герцога располагалась по соседству с моей. А через полчаса после отплытия стюард пригласил нас в обеденный зал на завтрак и ознакомил с расписанием принятия пищи на корабле, как и номером нашего столика в столовой.

Корабль медленно отчалил от пристани. Я смотрела через иллюминатор на исчезающий в тумане Уокс и отчетливо осознавала, что в очередной раз жизнь моя меняется, начиная с этого момента. Отчего-то на глаза навернулись слезы, которые я сразу же прогнала с толикой злости. Мне не нравилось, что в последнее время чаще уныние становится моим спутником, нежели жизнерадостность и стремление к чему-то новому. А еще этот Кристофер со своим заразным пессимизмом!.. И я все же радовалась тому, что хоть на какое-то время туман перестанет быть моим вечным спутником. Отчасти он тоже был виноват в моем плохом настроении.

Герцог зашел за мной, когда следовало идти на завтрак. Он переоделся в белоснежную рубашку с кружевными манжетами и воротом, что выглядывали из-под пиджака, и выглядел столичным франтом, а не угрюмым алхимиком, прячущимся от посторонних глаз в своем замке. Вновь мне стало неловко за свое довольно простое повседневное платье. Но прибегать сейчас к магии не было ни времени, ни желания. Да и почему вдруг меня это настолько озаботило? Уж не хочу ли я выглядеть красивее, прежде всего, в глазах герцога.

— Мэри, будет лучше, если мы представимся как брат и сестра, — заговорил герцог по пути в столовую.

— Хорошо, … — чуть не добавила «сэр», вовремя спохватилась. Хотя, вчерашняя выходка Роджера скорее была не самой удачной шуткой. Ну не собирается же он, в самом деле, целовать меня каждый раз, когда я обращусь к нему официально. И все же, на всякий случай я решила этого не делать и следить за тем, что и как говорю.

Путешествовать брату с сестрой было, действительно, намного удобнее, нежели молодым мужчине и женщине, не находящимся в родстве. Тем более, что компаньонку себе я позволить не могла, а сплетни всегда распространяются очень быстро. Да и не хотелось мне, чтобы за нашими с герцогом спинами шептались представители высшего класса.

— И еще… вы, наверное, уже догадались, что Хопс — не моя настоящая фамилия. Думаю, пришло время представиться вам официально на тот случай, если вдруг на одном с нами корабле плывет кто-то из моих знакомых. Герцог Роджер Норман к вашим услугам, первый маг Его величества короля, временно находящийся в отставке, — шутливо поклонился он. Но как бы он сам не относился к своему разоблачению, а мне оказанное доверие было приятно. Только вот встречаться с его знакомыми из прошлой жизни как-то не хотелось. Ведь тогда и миф о нашем родстве развеется. Оставалось надеяться, что этого не случиться.

— Леди Мария Свейн, — подыграла я герцогу, сделав легкий реверанс, и протянула руку. — Приятно познакомиться!

— Но наше пари никто не отменял, — подмигнул мне герцог, моментально вгоняя в краску.

В столовую я входила с легким трепетом, под впечатлением слов герцога, что его могут узнать. Слава Богу, ничего такого не случилось. Нашими соседями по столу оказалась пожилая пара, которая навещала в Уоксе дочь, недавно вышедшую замуж. Весь завтрак мать этой самой дочери жаловалась, что из всех возможных женихов их малышка выбрала именно этого, чтобы уехать за ним в самый ужасный климат. При этом она демонстративно кашляла, доказывая на деле пагубное воздействие на людей этого самого климата. Ее супруг по большей части молчал, лишь изредка вставляя короткие реплики и посмеиваясь в усы над женой. Мы же с герцогом могли не говорить вовсе, по той простой причине, что пауз мадам в своей речи не делала.

После завтрака герцог проводил меня в каюту, а сам удалился. Заняться на корабле было особенно нечем, но и сидеть в четырех стенах в духоте мне не хотелось. А потому я решила воспользоваться местной библиотекой, любезно предоставленной пассажирам первого класса, и гостевым залом, где можно было расположиться в удобном кресле и почитать или отдохнуть.

Так, за дамским романом, я скоротала время до обеда. Герцог появился лишь тогда, когда подошло время идти в столовую. Неужели даже на корабле он занимается своими опытами? Но спросить об этом напрямую я не рискнула.

После обеда, когда герцог сообщил, что собирается снова запереться у себя в каюте, я решила присоединиться к играющим в бридж. И пусть я не очень уважала карты и считалась слабым игроком, но перед приглашением четы Челси — наших соседей по столу, устоять не смогла. Перспектива провести еще полдня в одиночестве мне не улыбалась.

А когда наступило время вечернего чаепития, для которого накрывали прямо в гостевой комнате, вошла скрипачка и заиграла на своем волшебном инструменте. Звуки скрипки неизменно рождали в моем воображении неясные, но очень романтические, фантазии. Вот и сейчас я полностью отдалась во власть приятной мелодии и не заметила, как наступил вечер. Один день морского путешествия остался позади. И кажется, прошел он довольно благополучно.

Я как раз собиралась покинуть гостевую комнату, когда на пороге столкнулась с герцогом. Вместе мы вышли на палубу, чтобы подышать свежим воздухом перед ужином.

— Как вы смотрите, если на ужин я приглашу вас в свою каюту? — без обиняков спросил герцог. — Если вам, конечно, тоже успела надоесть болтовня мадам Челси, — усмехнулся он. — Признаться, мои уши немного подустали.

Ужин в каюте, наедине с герцогом? Прилично ли это?

— Не забывайте, Мэри, что вы моя сестра, — рассмеялся он, наблюдая за моим лицом. — Обещаю не переступать дозволенного между братом и сестрой.

По сравнению с утром, настроение герцога сейчас было приподнятое. Наверное, все задуманное на сегодня, получилось у него так, как он того желал. И сейчас он предлагал отметить собственный успех.

— Ну если вы обещаете вести себя прилично…

— Торжественно вам в этом клянусь! — разве что не отсалютовал герцог.

— Хорошо, я согласна.

— Тогда жду вас ровно в восемь, Мэри, — поклонился он и снова оставил меня одну продолжать наслаждаться свежим воздухом.

В этой части моря туман уже был не таким частым гостем, как в Уоксе, и я, наконец-то, смогла увидеть звездное небо. Как же я, оказывается, истосковалась по нему! Казалось бы, такое знакомое с детства, сейчас оно не позволяло отвести от себя взгляда. Я смотрела на темнеющую высь и чувствовала, как погружаюсь в нее все глубже. В какой-то момент мне даже показалось, что небо засасывает меня в свою черноту, вот тогда стало страшно, и по телу пробежал озноб. Не считая раннего утра и разговора с Кристофером, впервые за сегодняшний день меня посетили нехорошие предчувствия. И виной тому стали всего лишь звезды.

Каюта герцога была в точности такой же, как и моя. К моему приходу там уже был сервирован круглый столик, и герцог ожидал меня при полном параде, сменив пиджак на фрак. Сама же я не могла похвастать нарядом, поскольку в дорогу взяла всего два платья и сейчас сменила то, в котором провела весь день, на второе и тоже повседневное. Но гораздо сильнее собственной внешности меня беспокоил внутренний настрой. Вечер всколыхнул во мне романтические воспоминания, как отголоски вчерашней нашей с герцогом прогулки. Я вспомнила его поцелуй… Сама не знала, что испытываю сейчас: желание, чтобы все повторилось, или страх, что герцог может нарушить данное мне слово и снова захотеть поцеловать меня.

— Хочу преподнести вам подарок, — сообщил герцог, когда мы разместились с ним за столом, и он разлил по бокалам вино. — Очень надеюсь, что вы не станете ругать меня за некоторую вольность.

— Подарок? Вы меня заинтриговали.

Мне понравился игривый тон, который задал Роджер с самого начала нашего ужина. Даже намека на какие-либо вольности он себе не позволил, и я разрешила себе расслабиться и наслаждаться вечером в приятной компании.

Герцог протянул мне что-то плоское и прямоугольное, завернутое в бумагу.

— Что это? — повертела я сверток в руках.

— Ну если вы его не развернете, то так и не узнаете, ведь правда? — рассмеялся он.

Подарок оказался моим портретом, выполненным, как я поняла, с того самого наброска, что сделал герцог однажды в своем кабинете, и который тут же спрятал в стол, не желая мне показывать. Сейчас это уже был не набросок, а законченная картина, которая обрела жизнь. Я чувствовала, как лицо мое все сильнее заливает краска стыда, как перетекает она на шею, как трудно становится дышать… И все эти чувства вызывал во мне мой же портрет. На нем я была изображена словно без одежды. Нет, там, где положено, портрет и заканчивался, не показывая ничего лишнего. Но плечи и верхняя часть меня были совершенно обнаженными, и складывалось впечатление, что и дальше на мне ничего нет.

— Вы сложены, как богиня, Мэри, а прячете всю эту красоту под монашескими одеяниями, — произнес герцог, окончательно лишая меня самообладания.

— Это… это неприлично, сэр!.. — трудом заставила себя посмотреть ему в глаза, где уже плескалась так хорошо знакомая ирония.

— Что именно не прилично, Мэри? — встал он, приблизился ко мне, взял за руку и вынудил тоже подняться. — То, что ваша шея настолько идеальной формы? — обхватил он мою шею руками, поглаживая ее большими пальцами. — Или то, что с ваших плеч можно лепить скульптуры? — проскользил он ладонями по шее вниз, растягивая кромку выреза на платье и заголяя плечи. — Даже так вы выглядите чересчур строго, — критически осмотрел он меня и еще больше приспустил платье, едва ли не оголяя грудь.

К тому моменту от смеси самых разных чувств в душе, где главным было возбуждение, я едва стояла на ногах. И как не силилась, сказать что-то у меня не получалось. Герцогу удалось не только нарушить данное мне слово, но и довести меня практически до помешательства. А когда он прикоснулся пальцами к моей груди и очертил ее по вырезу платья, ноги мои и вовсе подкосились. Подхватывая меня, чтобы я не упала, герцог задорно рассмеялся, и за это я ему была даже благодарна. Его смех породил во мне злость, что притупила возбуждение и позволила обрести твердость моим ногам.

— Вы забываетесь, сэр! — оттолкнула я от себя его руки и поправила платье, чувствуя, как дрожат пальцы, и тело покрывает испарина, словно в каюте было очень жарко. — То, что вы сейчас сделали и этот ваш портрет… находится за гранью приличия. Уберите его, пожалуйста, и больше никогда не показывайте мне! — ткнула я пальцем куда-то позади себя, где предположительно на столе остался лежать портрет.

— Как пожелаете, Мэри, — без тени смущения или стыда усмехнулся герцог. — Тогда я повешу его над своей кроватью и стану любоваться каждый вечер, перед отходом ко сну.

— Нет! — взмолилась я, хватая портрет и прижимая его лицом к себе. — Это невыносимо, сэр!

— А теперь послушай меня, моя храбрая белка, — снова приблизился ко мне герцог и взял за плечи. — Ты дважды нарушила наш договор, и теперь я дважды поцелую тебя…

— Нет, — прошептала я, тщетно пытаясь вырваться.

— Да, моя девочка, — склонился он к моим губам и накрыл их своими.

Чертов портрет! Чертовы руки, что сейчас заняты и не могут оттолкнуть! Чертова я, что теряет голову, как только губы его касаются моих! Чертовы нравы, что внушают нам с детства вести себя прилично и вынуждают лишать себя удовольствия!.. Господь всемогущий! Почему ты позволяешь вводить меня в искушение?! И почему заставляешь каждый раз понимать, насколько мне это приятно?!

— О Мэри! — простонал герцог, отрываясь от моих губ и прижимая мою голову к своему плечу. — Я и сам себя порой не понимаю, — голос его теперь звучал глухо, потому что говорил он, уткнувшись мне в макушку, и я слышала, как неистово колотится его сердце. — Вы должны возненавидеть меня за все те вольности, что позволяю себе, но не делать этого выше моих сил. Когда вы рядом, я не могу совладать с собой, чтобы не прикоснуться к вам, не ощутить сладость ваших губ…

— Пустите меня, сэр, — нашла в себе силы попросить я. От поцелуя все еще кружилась голова, и в ногах ощущалась предательская слабость. — Сейчас мне лучше уйти.

— Да, Мэри, идите, — выпустил он меня из объятий и сделал шаг назад. Руки его безвольно повисли вдоль тела, а голова свесилась на грудь. На меня он больше не смотрел, когда произносил: — Сейчас вам действительно лучше уйти. И… простите меня, если сможете.

Отвечать я не стала, а поспешила скрыться в своей каюте. Что начиналось так хорошо, закончилось на горькой ноте. Голос герцога до сих пор звучал в моей голове, и столько в нем было горечи, что мне становилось тоскливо и холодно, словно в одночасье я потеряла все то приятное, что согревало душу.

Глава 20

— Мисс Мэри!..

Я вздрогнула и распахнула глаза. Голос Серины так отчетливо прозвучал в голове, что до сих пор улавливала его затихающее эхо. В каюте было темно и душно. Свеча, что оставила зажженной на столе, догорела, по всей видимости, совсем недавно, в воздухе еще витал запах воска.

— Мисс Мэри!.. — снова услышала я и задрожала всем телом.

— Серина, — прошептала едва слышно, испытывая безотчетный страх, такой, что шевелит волосы на голове.

Жутко было смотреть в темнеющее передо мной пространство с неясными очертаниями мебели. Мне казалось, что очертания размазываются, растут на глазах и обступают меня со всех сторон. По спине стекла струйка пота, озноб обхватил тело, а голову словно наполнял туман — сырой и холодный.

— Мисс Мэри! Помоги мне…

На этот раз голос девочки прозвучал так отчетливо, словно она находилась со мной в одной каюте. Я даже оглянулась невольно, но меня по-прежнему окружала темнота с притаившимися в ней призраками.

— Помоги же мне!..

Это уже был крик даже, а не призыв, и он заставил меня сорваться с кровати и выбежать из каюты. Я плохо понимала, что делаю, когда мчалась на палубу, спотыкаясь на лестнице. Падала, снова вставал и бежала вперед. Не остановил меня ни порыв ледяного ветра, брошенный в лицо, как только распахнула дверь, ни скользкий от морской воды дощатый пол, ни бьющиеся о борт корабля волны. Одна мысль безостановочно вибрировала в мозгу: «Нужно поспешить, малышке очень плохо!..»

Подо мной темнело бушующее море, а перед глазами стояло личико Серины с несчастными заплаканными глазами. Теперь я не только отчетливо ее слышала, но и видела, и это разрывало мне сердце. В голове не осталось ни единой мысли, кроме той, что я должна спасти ее немедленно.

— Что ж ты делаешь, несчастная?! — чьи-то руки обхватили меня за талию и оттащили от бортика, через который я уже перекинула ногу, чтобы устремиться на помощь.

Я боролась, что было сил. Пиналась, царапалась, плакала и умоляла, чтобы меня отпустили. Но все оказалось тщетно — соперник, которого считала сейчас самым главным своим врагом, оказался гораздо сильнее меня. Одной рукой он стиснул за спиной мои руки, а второй перехватил поперек туловища и уносил все дальше от несчастного образа Серины. Даже голос ее звучал теперь все дальше, постепенно затихнув совсем. И я готова была умереть, потому что опоздала, не спасла ту, что так дорога моему сердцу, кто так нуждался в моей помощи.

Кажется, со мной случилась настоящая истерика. Перед глазами стояла темнота, а в ушах звучал теперь мой собственный голос. Я ничего не говорила, а лишь выла безостановочно, все еще пытаясь кого-то перебороть. Ледяная вода заставила меня окаменеть всем телом. А потом в сознание ворвался голос: «Спи… спи… ты засыпаешь…» И только тогда пришла спасительная тишина, в которую я и погрузилась.

Пробуждение свое не могла назвать приятным и бодрым. Первое, что почувствовала, как ломит все тело, словно накануне его разобрали на части, а потом склеили обратно, но сделали это очень неумело. И сначала я не поняла, почему не могу пошевелиться, пока не сообразила, что закутана в одеяло так плотно, будто на мне кокон, из которого я вот-вот вылуплюсь бабочкой.

То, что нахожусь не в своей каюте я тоже поняла еще до того, как увидела спящего в кресле герцога. И почти сразу же в памяти восстановились ночные события, которые я пока не решилась анализировать. Первым делом следовало незаметно уйти к себе, а потом уже все хорошенько обдумать.

Превозмогая ломоту во всем теле, я выпуталась из одеяла и, стараясь ступать бесшумно, прокралась к двери. Кажется, у меня получилось — герцог даже не пошевелился. В своей каюте первое, на что обратила внимание, стали ссадины по всему телу. Впрочем, умелый лекарь неплохо надо мной потрудился — почти все раны выглядели затянувшимися и подживающими на глазах. И только потом я позволила себе задуматься, что же такое произошло со мной сегодня. Но сколько не размышляла, ясность так и не появилась.

К тому времени, как настала пора идти на завтрак, чувствовала я себя уже почти сносно. Пара пилюль от головной боли и магия Роджера подействовали чудотворно.

С герцогом мы столкнулись, одновременно выходя из своих кают. В отличие от меня, он выглядел далеко не таким бодрым. Сдается мне, что устроила ему очень беспокойную ночь.

— Рад видеть вас в добром здравии, Мэри, — поприветствовал меня он. — Надеюсь, раны ваши зажили?

— Почти, — тут же покраснела я, стараясь не думать, как много он успел увидеть, обрабатывая их. Ведь ночью я выбежала из каюты в одной сорочке, и именно в ней он меня и нашел на палубе.

За завтраком нам поговорить не удалось. Эта честь снова выпала словоохотливой мадам Челси, которую я слушала в пол уха, а герцог, так и вовсе был мыслями где-то очень далеко. Я это видела по его лицу. И поскольку мне нужны были хоть какие-то объяснения, то я попросила герцога дать их мне после завтрака.

Море хоть и не сильно, но все еще волновалось. Оставаться на палубе было холодно и сыро. Потому герцог пригласил меня в гостевой зал, где по всему периметру были растоплены камины, и сама атмосфера располагала к неспешной беседе.

— Я допустил ошибку, не рассказав вам о магии Ордена стальных сердец поподробнее, — заговорил герцог, как только мы устроились в креслах возле одного из каминов. — Она не такая, как ваша или моя. Любое ее проявление несет побочный эффект в той или иной степени.

Я, конечно, уже поняла, что не помутилась временно рассудком сегодня ночью, что на подобное поведение меня толкнула магия. Но про побочный эффект я даже не подумала. Да и как такое возможно, ведь о помощи меня просила Серина!

— Не забывайте, Мэри, кем рождена эта девочка, — сказал герцог так отстраненно, что мне снова стало обидно за малышку. Ведь она его дочь, а рассуждает о ней он, как о совершенно постороннем человеке! — В ее крови магия Ордена, которая с каждым днем становится все сильнее. Уверен, что она не хотела навредить вам, а лишь просила о помощи. Возможно, она хотела сказать вам, где именно ее искать… Но получилось все так, как получилось — Серина вас чуть не убила. Это и был тот самый побочный эффект, о котором я говорил. Спеша на ее призыв о помощи, вы едва не утонули сами.

— Но она не хотела…

— Конечно! Но она не в силах изменить то, что дано ей от рождения, — жестко закончил герцог.

Лицо его сейчас выглядело настолько суровым, что, кажется, впервые я осознала, как сильно он ненавидит все, что связано с Орденом. До такой степени ненавидит, что готов пожертвовать жизнью своей дочери. От подобных мыслей мне стало совсем страшно. Ведь если он откажется от своих планов, то одной мне не справиться. Даже если самой мне в итоге придется погибнуть, вряд ли я спасу Серину из когтистых лап ее дедушки.

— Роджер, обещайте мне, что пойдете до конца! — невольно озвучила я свои мысли, такая безысходность навалилась на меня в какой-то момент.

Он посмотрел на меня как-то очень устало, и сейчас в его глазах читалась вся мудрость мира.

— Конечно, Мэри! Чего бы мне это не стоило. Еще тогда, когда познакомился с Лилией, я должен был обезопасить себя и ее от ордена. А сейчас…

Он не договорил, но я итак все поняла. Сейчас Роланд бросил ему вызов, который герцог принял и вышел на тропу войны. Оставалось надеяться, что при этом он не собирается принести в жертву собственную дочь.

— Могу я поинтересоваться вашими планами по приезде в столицу?

Сегодня вечером я уже буду дома, и хотелось бы знать, как быстро мы начнем действовать и каким образом.

— Об этом я и сам хотел с вами поговорить, — кивнул герцог и продолжил только после того, как раскурил сигару. — Поскольку столица, а в особенности ее аристократический центр, не самое подходящее место для того, кто вынужден скрываться и жить под чужой фамилией, то мне придется находиться там инкогнито. А для этого я на какое-то время стану простолюдином и поселюсь где-нибудь на окраине города, в захудалом отеле.

— Даже так? — задумчиво произнесла я. — Хорошо, сэр. Тогда могу ли я попросить вас дать мне один день, чтобы навестить свою семью?

— Вы не поняли меня, Мэри. Все то время, что я буду находиться в столице и спасать свою дочь, вы можете спокойно отдыхать дома. Не спешите перебивать меня, — остановил он жестом готовую заговорить меня. — Если вдруг вы мне понадобитесь, я обязательно вам об этом сообщу.

— Нет, сэр, это вы меня не поняли, — отчеканила я, очень надеясь, что и выгляжу при этом достаточно уверенно. — Когда я попросилась ехать с вами, то и не думала об отпуске. Хотите вы того или нет, но с момента нашего отъезда из вашего замка я участвую во всем! Абсолютно во всем, что касается спасения маленькой мисс. Один день. Мне нужен всего лишь день, а точнее, вечер и ночь, чтобы навестить близких, поскольку я имела неосторожность сообщить им о своем приезде. А потом я полностью в вашем распоряжении. И если для спасения Серины мне тоже нужно на время поучаствовать в маскараде с переодеванием, то я сделаю это!

— Что ж… вижу, переубедить вас будет трудно, — без тени улыбки произнес герцог.

— Я бы сказала, невозможно, сэр Роджер.

— Тогда сделаем так. Из порта мы разъедемся в разные стороны, а чуть позже я найду способ сообщить вас, где меня искать.

— Простите, сэр, но мне нужны гарантии, что вы не решитесь избавиться от меня, — упрямо проговорила я. Сейчас меня не пугал даже тот факт, что своим недоверием я могу оскорбить герцога. Этого человека я успела изучить достаточно хорошо, чтобы не сильно доверять ему.

— Слово джентльмена вас устроит? — холодно усмехнулся он.

— Вполне, сэр.

К вечеру корабль благополучно прибыл в порт. Мы тепло попрощались с четой Челси и еще парой человек, с которыми успели не то чтобы сблизиться за время путешествия, но пересекались в общении не раз.

Герцог сошел с корабля в образе аристократа, а из здания вокзала вышел незнакомый мне мужчина. В мешковатом костюме, с накладной бородой и потертой шляпе я только тогда признала в нем герцога, когда он обратился ко мне, копируя выговор южан:

— Посторонись, красивая леди, а то ненароком зашибу.

В руках он нес какие-то тюки, и их было так много, что и вправду ненароком мог зашибить. Мы же с Кристофером, общением с которым была увлечена до этого, настолько были поражены преображением герцога, что в первый момент потеряли дар речи. Даже тень, с его мастерством экспромта, не нашелся, что сказать.

— Да вы никак, леди, язык проглотили и вросли в землю, — хохотнул герцог, и это тоже получилось у него очень по-мужицки.

— Не переигрываете ли вы, сэр? — в полголоса спросила я, боясь, что нас могут услышать. Впрочем, опасалась я напрасно — в порту царила суета, и никто ни на кого не обращал внимания.

— Это для наглядности, Мэри, — уже своим обычным голосом ответил герцог. — И давайте разойдемся прямо здесь, потому что компания мужлана может вас опорочить, — усмехнулся он.

Я же продолжала не узнавать его с бородой. С одной стороны, она значительно старила герцога, с другой — в его лице появилось что-то неуловимое, делающее его еще мужественнее. И мне скорее это нравилось, чем наоборот.

— Вам туда, леди, — указал герцог на стоянку кэбов, снова переставая быть самим собой. — И не позволяйте себя облапошить этим наглым возницам.

— Да, сэр, спасибо, — будучи все еще под сильным впечатлением, пробормотала я. — Жду от вас весточки…

— Разрешит ли хозяин проводить леди? — обратился к герцогу Кристофер. — Мне так будет спокойнее.

— Валяй, — махнул ему рукой герцог.

Наверное, я хотела сказать что-то еще, но последнее «Валяй» герцога сбило меня с толку окончательно. Неужто и мне придется перейти на подобную речь, когда вынуждена буду стать простолюдинкой?

— Не волнуйтесь, моя леди, природную красоту и благородство не испортить никакой одеждой, — успокаивал меня Кристофер на пути к стоянке. Для всех остальных он был невидим, кроме нас с герцогом. Такова была особенность тени — показывать себя только тем, кому хочет сам.

Я же не боялась опозорить собственное имя. Гораздо сильнее меня страшила угроза провала всей операции, если не смогу перевоплотиться.

— Я верю в вас, моя леди, — напутствовал меня Кристофер, когда забиралась в кэб.

А впереди меня ждала встреча с матушкой и Реджиной, которым нужно было как-то объяснить мое кратковременное пребывание дома и необходимость снова уехать.

Глава 21

Всю дорогу до дома я придумывала, что же такого правдоподобного можно сказать родным. Перебирала самые разные варианты, но ни один не показался мне убедительным. Да и матушка отличалась особой проницательностью, ложь улавливала сразу же. У меня и в детстве-то не получалось обвести ее вокруг пальца, тогда как друзья мои делали это с легкостью. Но сейчас я обязана это сделать и не ради себя, а для малышки Серины.

Дилижанс уже свернул на улицу, на которой стоял мой дом, а ничего вразумительного я так и не придумала. Видно, придется импровизировать и сочинять на ходу.

Дверь открыла Урсула и отчего-то сильно перепугалась, завидев меня.

— Мисс Мэри, вы ли это?! — всплеснула она руками и слегка попятилась. — А как же?.. Вы же там… а сейчас тут…

Уж не постарела ли она до такой степени, что начала заговариваться? Меня и не было-то месяца два, а такое чувство, что прошло уже несколько лет, и про мое существование служанка успела забыть. Но потом меня осенила мысль, которая все и объясняла.

— Вы не получали моего письма? В нем я предупреждала о своем приезде.

— Не было никакого письма, мисс, и вас мы точно не ждали на ночь глядя.

Вот теперь я узнавала старую ворчунью. Даже развеселилась немного. Дом, милый дом. Как же я, оказывается, по тебе соскучилась!

— Матушка ваша с сестрицей в гостиной, пьют чай. И там еще с визитом этот… граф… фамилию запамятовала, — ворчала Урсула, принимая у меня плащ и саквояж.

— Граф Лэнглей — жених Реджины?

— Он самый. Явился не запылился на ночь глядя.

Так, все понятно. Жених сестры явно пришелся горничной не по вкусу. Хотя, никогда не подмечала в ней особой доброты по отношению к людям. Иногда мне казалось, что и нас с Реджиной Урсула недолюбливает, хоть и практически вырастила. Только матушка и внушала ей трепет, да и с той она частенько позволяла себе ворчать и даже спорить. И то, что леди Делила не прощала нам с сестрой, запросто почему-то сходило с рук горничной.

Наверное, мне следовало переодеться с дороги во что-то более подходящее для вечернего чаепития, но я ограничилась тем, что наскоро ополоснула руки и лицо. Не хотелось терять драгоценное время, которое можно провести в кругу семьи.

К гостиной я приближалась, испытывая легкий душевный трепет. Письмо мое задержалось в дороге, и приезд мой станет сюрпризом. Хотелось бы, чтобы он был приятным, а не наоборот.

— Мэри! — первая увидела меня Реджина. Она вскочила с дивана, и уже через секунду заключила меня в объятья. — Как ты здесь?.. — не переставала она тискать меня, и я понимала, что сестра моя изменилась. Так свойственная ей чопорность и скупость на эмоции, взращенные матушкой с детства, куда-то исчезли, уступив место импульсивности. И кажется, я знала, кого за это нужно благодарить. — Как я рада, что ты приехала! — выпустила она меня лишь для того, чтобы схватить за руку и потянуть за собой. — Я должна вас познакомить…

Леди Делила и граф Лэнглей уже тоже встали с диванов, на которых до этого чинно попивали чай, и оба смотрели на нас с Реджиной. И хотела бы я все свое внимание сосредоточить на графе, да только не получалось отвести взгляда от строгого лица матушки. Когда она чего-то не понимала, то первым делом бралась осуждать. Вот и сейчас ее брови хмурились, и ничего хорошего это мне не предвещало.

— Сэр, познакомьтесь. Это моя младшая сестренка, Мария. Она… она решила сделать нам сюрприз! А это, дорогая, граф Томас Лэнглей — мой жених, — внезапно смутилась Реджина, и я поняла, что этих двоих связывают пылкие чувства. Нужно было внезапно ослепнуть, чтобы не заметить, с какой любовью смотрит на сестру граф. Да за одно это я уже готова была любить его. Кроме того, он оказался довольно симпатичным молодым человеком, хоть и на мой вкус немного полноват и не такой высокий, как… В общем, в своем воображении я рисовала несколько иной образ идеального мужчины. Но доброта и любовь в глазах мистера Томаса искупала все внешние недостатки.

— Надеюсь, Мэри, потом ты нам все объяснишь, — впервые с момента моего появления в гостиной заговорила матушка, подавая мне чашку собственноручно наполненную чаем.

Еще и за это я была благодарна улыбчивому графу, что спас меня от немедленного натиска матушкиных вопросов.

Разговоры в гостиной, все те полчаса, что еще пробыл у нас жених Реджины, сводились к их работе в Доме юстиции. Граф, несмотря на молодость, занимал там одну из ведущих должностей, и с Реджиной они познакомились, когда та приступила к работе в его отделе. Получался самый настоящий служебный роман, и эта пикантность придавала особенно приятный окрас их отношениям.

Матушка взирала на жениха с невестой очень даже благосклонно. Именно о такой партии она и мечтала для старшей дочери. Красавица и умница Реджина заслуживала самого лучшего, и в этом я с леди Делилой не могла не соглашаться. Только вот в длинном списке преимуществ графа перед любым другим претендентом на руку сестры, любовь, думается мне, стояла на последнем месте. В моем же личном списке именно она была главной. И сама я, если выйду когда-нибудь замуж, то только по любви!

Перед уходом граф Лэнглей пригласил нас всех завтра нанести ему ответный визит, в его поместье, что находилось за городом. И вот тут я вынуждена была открыть карты, чему даже обрадовалась немного. Начинать разговор на щекотливую тему было проще при постороннем человеке.

— Прошу простить меня, сэр Томас, но принять ваше приглашение не смогу, — проговорила я. — Завтра утром я вынуждена снова уехать.

Наградой мне послужил удивленный сверх меры взгляд матушки и обещание выслушать внимательно мои объяснения.

— Я жду объяснений, дорогая Мэри, — заговорила матушка, когда втроем мы вернулись в гостиную.

— Матушка, — начала я в тяжких раздумьях, но внезапно у меня словно открылось второе дыхание, и убедительная, хотелось верить, ложь полилась из уст. — Я приехала с важным поручением от герцога. Сам он слег с тяжелой простудой и вынужден был просить меня об услуге. Завтра я должна буду продолжить путь в Южное графство, чтобы передать важный пакет от герцога его поверенному лицу…

— А поверенное лицо не мог сам приехать в поместье герцога? — подозрительно поинтересовалась матушка.

— К сожалению, нет, мадам. Он уже много лет прикован к инвалидной коляске.

Скорее всего, когда придет время, за эту вопиющую ложь меня покарают в небесной канцелярии. Но сейчас я могла только удивляться себе, не переставая сочинять историю.

— Ну хорошо, — кивнула леди Делила. — А с каких это пор герцог перестал пользоваться услугами почты?

— Пакет настолько важен для него, и в нем содержится настолько конфиденциальная информация, что довериться рукам почтовых герцог не может.

— А тебе он, значит, доверяет?

— Получается, что да, матушка. Кроме того, я сама предложила ему оказать эту услугу, чтобы иметь возможность повидаться с вами.

Кажется, мои объяснения удовлетворили леди Делилу. По крайней мере, дальнейшее чаепитие прошло в теплой семейной обстановке. Реджина расспрашивала меня о жизни в замке, я снова лгала, усиленно приукрашивая действительность, а матушка внимательно нас слушала, временами томно улыбаясь. Весь вид ее говорил о том, что, наконец-то, жизнь налаживается.

Я ждала весточки от герцога и очень переживала, что не получу ее. Но не может же он обмануть меня и отстранить от дел, после того как дал слово джентльмена! Даже если допустить, что зачастую вел он себя не как таковой, подобными обещаниями в обществе не разбрасываются. Но вплоть до того момента, как мы отправились по своим комнатам, ясности по поводу завтрашнего дня у меня так и не появилось.

Когда я уже находилась в постели, в мою спальню прокралась Реджина. Раньше, когда мы еще были детьми, а потом подростками, мы всегда так с ней делали — забирались с головой под одеяло и болтали обо всем, что считали секретным. Но с тех пор, как повзрослели, такое случалось очень редко. И сейчас, когда сестра расспрашивала меня, какой из себя герцог Хопс, и как я к нему отношусь, мне очень хотелось поделиться с ней всем, рассказать ей и своей реакции на герцога и об опасном предприятии, что ожидает нас впереди… Но я не могла. Зная зависимость сестры от матушки, уверенности в том, что все секреты останутся между нами, у меня не было.

Засыпала я в беспокойстве, и едва забрезжил рассвет, уже вскочила с кровати.

— Не приносили ли почту, Урсула? — как была, в сорочке, спустилась я вниз.

— В такую рань, мисс? — посмотрела на меня служанка, как на умалишенную.

— А с посыльным ничего не приносили?

— Уж не заболели ли вы, мисс! Да весь квартал, почитай, кроме меня полуночницы, спит еще. Да вот еще вы подскочили… Какие такие посыльные в такую рань?

Но права оказалась я, а не она. Еще даже не запели петухи, как в дверь постучали. На пороге топтался чумазый мальчуган с красным от утреннего морозца носом.

— Мне мисс Мэри Свейн нужна, мисс, — прокартавил он.

— Это я…

— Точно? — подозрительно осмотрел меня мальчуган, словно его представления о мисс Свейн не вязались с моим внешним видом. — А то мне велено передать лично в руки…

— Что велено и кем? И давай уже поскорее! — нетерпеливо протянула я руку.

— Кем-кем, бородатым дядькой. Глаза у него еще такие, злющие.

Видно, у мальчика, и правда, складывалось своеобразное впечатление о людях. Герцог, конечно, не мог похвастаться добродушным нравом, но редко когда бывал по-настоящему злым. Разве что, холодным, почти всегда.

В записке было всего несколько слов: адрес гостиницы, время 10.00 и еще слово «паб». По всей видимости, герцог будет ждать меня ровно в десять, в пабе этой самой гостиницы. Придется мне проститься с матушкой и сестрой еще до завтрака. Как узнала у мальчугана, пока он не умчался, гостиница эта находилась на другом конце города. Добираться до нее мне придется на омнибусе. Не то, чтобы считала этот вид транспорта неудобным или зазорным для леди, но уж точно, медленным — с его-то остановками на каждом углу. И выйти из дома мне предстояло с большим запасом по времени.

Матушка с Реджиной едва пробудились, когда Урсула сообщила им о моем отъезде. Обе они сонные вышли проводить меня.

— Мэри, скажи мне только одну вещь, — критически осмотрела меня леди Делила, подмечая все: и мое самое старое платье, и потертый плащ, что вот уже год пылился в кладовой, и то, что довольно новый саквояж я сменила на старый и местами покореженный. — С тобой все будет в порядке?

Значит, не поверила. Несмотря на мою изворотливость, материнское чутье не так-то просто обмануть. Но уже то радовало, что матушка не выпытывает у меня подобности, не требует честного признания. Видно, поняла, что по-другому я поступить просто не могу.

— Не волнуйтесь, матушка. Путешествие мне предстоит хоть и длительное, но совершенно безопасное, — решила я придерживаться выдуманной вчера версии до конца. — Как только появится возможность, сразу же напишу вам…

— И не забудь, что в декабре у меня свадьба, на которой ты обязательно должна присутствовать, — добавила Реджина, обнимая меня на дорожку.

Выходить за мной на улицу матушка с сестрой не стали, да и подморозило с утра немного. Пока дошла до остановки омнибуса, успела изрядно промерзнуть. А потом еще битый час тряслась в нем стоя через весь город. К указанному в записке пабу подходила на десять минут позже назначенного времени.

В пабе было сумрачно и накурено, хоть из посетителей я только и заметила того самого бородатого дядьку, в которого превратился вчера герцог Хопс. Он махнул мне рукой, и я приблизилась к столику, стараясь не замечать, как прилипают подошвы ботинок к липкому полу и на не первой свежести скатерть, застилающую стол.

— Ну здравствуй, сестренка, — забрал он у меня саквояж и приглашая занять место рядом с ним на лавке. — Даже в такой одежде ты слишком чистенькая и ухоженная, — шепнул уже так, чтобы слышала только я.

— Не аристократизм делает людей аккуратными, — в полголоса заметила я, занимая свободное место. На что герцог только хмыкнул.

— Чего изволишь на завтрак? — глумливо улыбнулся он.

— Сэр Роджер, не могли бы мы общаться нормально, без юродства? — не выдержала я. Он явно переигрывал, и мне это совсем не нравилось. Сама я знала достаточно людей неблагородного происхождения, способных утереть нос многим аристократам. — И да, я бы позавтракала, потому как дома этого сделать не успела.

— Ну что ж, тогда давайте сделаем заказ и обсудим наши дальнейшие планы, — внял он моим просьбам и вновь стал самим собой.

Глава 22

К тому времени, как нам принесли заказ, в пабе народу прибавилось. В основном это были мужчины, и все они первым делом заказывали по кружке пива. А ведь сегодня был далеко не выходной. И странно было видеть, как рабочий люд начинает день с горячительных напитков. Герцог, по всей видимости, чтобы не выделяться из толпы, последовал их примеру. Ни разу не бывав ранее в подобных заведениях, чувствовала я себя довольно неуверенно. Но от пива все же отказалась.

— Сэр, будет лучше, если мы поговорим в более приватной обстановке, — склонилась я к нему через стол и доверительно произнесла.

— Согласен, — так же доверительно ответил он, не пряча смешинки в глазах. — А если вы не перестанете так высокопарно объясняться, милая сестрица, то спалите нас с потрохами в первый же день.

Реакцией моей на его слова стала краска стыда, заливающая лицо и шею. Упрек его посчитала справедливым, но и так быстро переделать себя тоже не получалось. Не привыкла я к маскарадам, да и этот был первым в моей жизни. А еще я вдруг осознала, что нахожусь с этим мужчиной практически наедине, даже несмотря на окружающих нас людей, что обстановка, царящая вокруг, далека от той, в которой я выросла, и что о самом герцоге, несмотря ни на что, я все еще знаю очень мало. От всех этих мыслей стало очень неуютно, я даже невольно поежилась.

— Замерзла, сестричка? — тут же отреагировал Роджер. — Надо сказать, одежка на тебе не по сезону…

Наградой ему послужил убийственный, очень хотелось на это надеяться, взгляд. И от ответной реплики я не удержалась.

— На братца моего вы не походите, сэр. Особенно в преображенном виде. Уж больше на папеньку…

Все посетители паба обернулись в нашу сторону, когда герцог громогласно захохотал. Я же готова была спрятаться под стол и от его поведения, и от такого пристального внимания. Мне еще много чего хотелось сказать или сделать, но эту часть разговора предпочла оставить на после завтрака.

— Согласен с леди, хозяин, — внезапно подал голос Кристофер и появился рядом со мной, на скамейке. — С этой бородой вы выглядите раза в два старше мисс Мэри.

Его вмешательство оказалось настолько неожиданным для меня, что я выронила ложку. На то, как со звоном она скачет по полу, тоже смотрели все.

— Давайте уже быстро съедим наш завтрак и уйдет отсюда, — прошипела я, сама от себя не ожидая подобной свирепости. Сейчас мне хотелось поколотить и герцога, и тень.

Омлет оказался довольно вкусным и пышным, как и хрустящие тосты с сыром. Со всем этим я быстро расправилась, и герцог по-мужицки любезно предложил проводить меня в мой номер.

Комнатка была хоть и маленькая, но довольно чистая, что порадовало меня в первую очередь. И лишь потом я обратила внимание, как в ней холодно, разве что чуть теплее, чем на улице. По моему недоуменному взгляду герцог все сразу понял правильно.

— Каминов здесь не предусмотрено, уж простите леди. Но я могу предложить свои услуги, чтоб вы не мерзли ночью, — хохотнул он, видя мою растерянность. — И уборная одна на всех, в конце коридора. Зато она смываемая.

— Роджер! — умоляюще взглянула я на него, без сил опускаясь на кровать. Кроме нее в комнате был еще стул, который и занял герцог.

Для меня и так все окружающее было в диковину, а еще и он никак не хотел перестать идиотничать. В конечном итоге, я почувствовала такую растерянность, что была сродни разве что отчаянию.

— Не переживайте, Мэри, замерзнуть ночью я вам не дам, — уже вполне нормально заговорил герцог. Видно, сердце его все же оказалось не каменным. — Попрошу служанку принести для вас раскаленных кирпичей.

— Спасибо, сэр, — кивнула я, все еще не в силах прийти в себя. — Тогда, может быть, вы расскажете, что удалось узнать про мисс Серину?

— Почти ничего, — задумчиво отозвался он. — Вчера я встречался с доверенным человеком, что в курсе всего, что происходит в Ордене. Про мою дочь тот ничего не знает. Но он сказал, что Роланд изменился, заметно повеселел. Уверен, что она у него! — жестко закончил он.

— И каковы наши дальнейшие действия?

Герцог уже собирался было ответить, но его опередил Кристофер.

— Если позволите, хозяин, — поспешно заговорил он, — я бы мог произвести разведку. Орден находится не далеко, насколько я могу судить. И маленькую мисс я даже чувствую. Не очень отчетливо, но точно знаю, что она где-то поблизости. Если мы все вместе остановимся где-нибудь неподалеку от ордена, то привязка не должна помешать мне проникнуть туда. Возможно, я бы даже смог поговорить с мисс…

— Что ж, твоя мысль кажется мне разумной, — кивнул герцог, а я так и вовсе готова была задушить Кристофера в объятьях, будь тот материальным. Его план мне показался поистине гениальным. А если у тени получится еще и поговорить с Сериной, то возможно мы на шаг приблизимся к ее спасению. — Тогда, предлагаю не мешкать и прямо сейчас отправиться в путь.

— Сэр, возможно я рискую показаться вам излишне придирчивой, но ваша нелепая борода может выдать нас, — пристально рассматривала я герцога, прикидывая, что и как можно исправить. — Кроме того, тех, кто знают вас хорошо, подобный маскарад вряд ли введет в заблуждение.

— И что же вы предлагаете, Мэри? — в удивлении взлетели его брови. — Неужто вы успели поднатореть в переодевании? — усмехнулся он, в свою очередь окидывая меня оценивающим взглядом.

— Нет, сэр, — снисходительно ответила я. Ох уж эти великие маги! Как же вам свойственно недооценивать способности других. — Но я могла бы сделать так, что вас никто не узнает.

— Так делайте, мисс, чего же вы ждете, — развел он руки в стороны, словно приглашая меня в свои объятья. Впрочем, это моя фантазия, скорее, разыгралась не на шутку и, как всегда, не вовремя.

— Мне придется касаться вас, сэр, — приблизилась я к герцогу, снова краснея.

— Буду безумно счастлив этому, Мэри.

Он смеялся надо мной и даже не пытался скрыть этого. Я же никак не могла заставить свои руки поменьше дрожать. Потирала их с умным видом, словно только это и может породить магию. На самом же деле она уже и так лилась из пальцев, стоило мне только представить, как поэтапно буду преображать лицо герцога.

Первым делом я избавилась от накладной бороды, велев Кристоферу уничтожить ее. Борода тут же просто исчезла в воздухе. Затем я внимательно рассмотрела нижнюю часть лица герцога, мысленно примеряя ему разные формы бород. Тут главное было не обращать внимания на то, как близко от меня находятся его губы, с каким выражением в глазах смотрит на меня герцог, как потемнели они и увлажнились. И эта жилка, что демонстративно бьется на шее, так и маня прикоснуться к ней губами… Да что же со мной происходит?! Почему близость этого мужчины и его запах, который я улавливаю вместе с теплом, исходящим от кожи, так на меня действуют? А когда руки герцога легли на мою талию, так я аж взвилась в воздух, отскакивая от него, как резвая газель.

— Простите, Мэри, но вы были так близко и так чертовски соблазнительны, что я не удержался, — рассмеялся герцог.

— Держите ваши руки при себе, сэр. Иначе я ничего не стану делать!

Сердце колотилось так, что я боялась лишиться чувств. На негнущихся ногах снова приблизилась к герцогу. Мне предстояло самое сложное — прикоснуться к его лицу, чтобы начать наращивать бороду волосок за волоском.

Овальную и клиновидную формы я сразу же отбросила, как совершенно не подходящие к образу. Они бы выглядели слишком аккуратными, такие носят аристократы, уделяющие пристальное внимание своей внешности. Мне же следовало остановиться на широкой, даже окладистой бороде, но не слишком длинной. К ней же я решила добавить усы, как неотъемлемую деталь нового образа.

Слава богу, работа меня так увлекла, что я смогла отвлечься от опасной близости герцога. С каждым разом все смелее касаясь его лица, я делала бороду и усы такими, какими нарисовала их в своем воображении. Критически окинула взглядом свою работу и осталась ею довольна. Вот теперь герцог выглядел натурально и не неряшливо, как до этого. Но он все еще оставался узнаваем, о чем я и поспешила ему сообщить.

— И что же вы предлагаете, Мэри? — деловито осведомился он, явно передразнивая критичную меня.

— Что ж… — отошла я на несколько шагов, — я сделаю ваши брови чуть более кустистыми. Изменю цвет глаз, как и чуть подкорректирую их форму. Нос… — вновь приблизилась я к нему. — Нос, пожалуй, трогать не буду. Он у вас и так далек от идеала…

— Спасибо, мисс, за комплементом в карман вы не лазаете, — хохотнул герцог.

— Это всего лишь правда, сэр. Еще я бы добавила вот сюда шрам, — прикоснулась я к краю его глаза, и провела пальцем через всю щеку.

Это было опрометчиво с моей стороны. Тут же рука моя оказалась в тесном и жарком плену, а уже в следующую секунду к ней прижались губы герцога, щекоча ладонь усами. Забирая у него свою руку и пытаясь побороть смущение, я пробормотала:

— Усы следует укоротить… — и приступила к делу.

Через несколько минут новый облик герцога можно было считать завершенным. В качестве эксперта я пригласила Кристофера, попросив того оценить мою работу.

— Даже я бы узнал хозяина не сразу, моя леди, — проговорил тень после секундного замешательства. Для чистоты эксперимента я попросила его не присутствовать при преображении. — Только вот, сейчас я придерживаюсь вашего мнения.

— И какого же, Кристофер, скажи на милость? — недовольно поинтересовался герцог. Ему мы все еще не позволяли на себя смотреть, и становилось заметно, как сильно это его нервирует.

— Вы выглядите значительно старше, и ваше родство в мисс Мэри следует пересмотреть.

— Я итак старше ее лет на десять, не меньше, — проворчал Роджер. — А теперь и вовсе вынужден записаться ей в отцы.

— Зато это не будет вызывать ненужных вопросов, — теперь уже развеселилась я, видя его недовольство.

А если быть честной, то мужчина, сидевший сейчас напротив меня, нравился мне гораздо больше, чем до перемен. Шрам делал его еще мужественнее, даже суровее, глаза из холодных и прозрачных превратились в темно-серые и мудрые, ну а борода… борода такая ему просто шла и скрывала упрямый подбородок.

Наш путь лежал к Терновому лесу, названному так из-за обилия в нем одноименных кустов. Из-за них лес считался мрачным и непроходимым. Вот уж не думала, что в нем может кто-то жить. Но герцог объяснил мне, почему все сложилось именно так. Оказывается, когда-то этот лес был самым обычным, куда любили ходить гулять мамы с детишками и прочий люд — по грибы да ягоды. Но когда какой-то предок Роланда облюбовал лес, как место, где можно построить свой замок, то специально завез терновник в наши края. А куст этот так коварен, что прорастает везде, где падают на землю его семена. Так очень скоро лес стал непроходимой чащей. Коме того, очень быстро о нем распространились дурные слухи, якобы люди, что забредали туда случайно, больше уже не возвращались. И народ стал обходить лес стороной, да и город разрастался в другую сторону от него. Оставалось удивляться, что прожив двадцать два года, я ничего подобного не слышала. Хотя тут, наверное, всему виной был мой довольно замкнутый образ жизни. Но ведь даже в академии, рассаднике всяческих слухов, об Ордене стальных сердец я не слышала. Но допускала, что о нем и говорили, но не при мне.

— Нам придется, мисс, прогуливаться по поляне, пока Кристофер будет в Ордене, — увещевал меня герцог, когда мы ехали с ним в наемном экипаже за город. Проделать столь длинный путь на омнибусе, как больше подобало людям нашего мнимого положения, он категорически отказался, заявив, что и так уже пошел на немыслимые уступки. Что-то мне подсказывало, что под оными он подразумевал значительное старение внешне.

Как ни странно, но с новым герцогом мне стало гораздо легче общаться. Исчезла та пугающая натянутость и томление во всем теле. Словно он и впрямь на время превратился в моего батюшку, хоть и совершенно на того не походил.

С Кристофером мы попрощались на поляне. С неба накрапывал мелкий дождь, и нам с герцогом пришлось спрятаться под раскидистым дубом, что рос с краю леса. По поводу моей одежды Роджер оказался совершенно прав. Плащ был настолько старым, что меховая подкладка на нем вся истерлась. Сейчас он разве что мог защитить меня от ветра, но никак не от холода.

— Вы дрожите, Мэри, как осиновый лист, — пристально посмотрел на меня герцог и вдруг привлек к себе, обхватывая за плечи. — Просто расслабьтесь и позвольте мне согреть вас, — прошептал он мне на ухо, прижимаясь к нему губами.

Почувствовав, как из его руки струится тепло, обволакивая постепенно все мое тело, я сразу же присмирела. Ради такого согласна была терпеть даже его непростительную близость. Сразу стало так хорошо и надежно, что невольно на губах моих расцвела улыбка блаженства. Даже показалось, что в тесном пространстве, вокруг нас с герцогом, вдруг наступила весна, и вот-вот какая-нибудь птичка станет предвестником лета. Не знала, что магия герцога может быть настолько приятной и волнующей. Да и сам он вел себя молодцом — кроме как обнимать меня за плечи, больше ничего не предпринимал. И слава Богу, потому что свою реакцию на этого мужчину я все еще никак не могла понять и объяснить самой себе.

Кристофер вернулся очень скоро, и новости, что он принес, не были утешительными.

— Я нашел нашу маленькую мисс, — скорбным голосом проговорил тень.

И замолчал. Был бы он человеком, встряхнула бы его как следует. По лицу герцога видела, что в этом он со мной солидарен.

— Я тебя уничтожу, как сотворил до этого, если сейчас же не скажешь, что с ней, — зло процедил Роджер, и мне даже стало страшно за Кристофера.

— Ее держат в подвале, за толстыми решетками и мощными магическими заклинаниями, — поспешил продолжить Кристофер, явно испугавшись хозяйского гнева. — Никто в Ордене даже не догадывается, кого именно прячет их главарь. Знают только, что очень важного пленника. И в ближайшее полнолуние Роланд планирует обнародовать возвращение своей внучки, проведя обряд посвящения.

— Что?.. Что все это значит?! — повернулась я к герцогу, не замечая, как вцепляюсь в отвороты его пальто. Смысл того, что рассказал Кристофер, я поняла плохо, но его страх передался и мне, заставляя дрожать всем телом.

— Это значит, Мэри, — накрыл герцог мои руки своими, заглядывая в глаза, — что у нас осталась неделя, чтобы спасти Серину. После обряда посвящения она станет полноправным членом Ордена, и вызволить ее оттуда будет практически невозможно. Но по крайней мере, теперь мы знаем, что смерть ей не грозит.

— Так пойдемте же к ней! — взмолилась я, чувствуя, как глаза наполняются слезами, и мало что соображая в этот момент.

— Пойти туда сейчас было бы равнозначно подписанию себе смертного приговора. Мне нужно как следует подготовиться, и через два дня я примкну к Ордену.

— Не вы, сэр, а мы. Вы, я и Кристофер. Мы пойдем туда все вместе!

Даже если бы он попытался сейчас отговорить меня или переубедить, я бы осталась глуха к его мольбам. И герцог понял все без слов. Лишь рука его легла мне на щеку, и тихо прозвучал его голос:

— Моя маленькая храбрая белка…

Глава 23

В гостиницу мы вернулись к обеду. Только вот составить мне компанию герцог отказался, сославшись на неотложные дела и запершись в своем номере. Спускаться в паб одна я побоялась и очень обрадовалась, когда узнала, что обед можно заказать в номер. Вот так и получилось: я вкушала не самую вкусную похлебку в мире, а Кристофер составлял мне компанию и развлекал разговорами. Радовало еще и то, что в комнате стало гораздо теплее, хоть и не жарко. Каким-то образом тепло с первого этажа поднималось на второй. Должно быть, к вечеру потеплеет настолько, что не страшно будет забираться в постель. Ну а об утре пока можно не задумываться.

— Кристофер, расскажи мне, пожалуйста, поподробнее про то место, где обосновался Орден. Да и про сам Орден хотелось бы услышать. Какой он? Что за люди там обитают? Видел ли ты Роланда?..

Мне казалось важным собрать как можно больше информации о том месте, куда вскоре вынуждена буду отправиться. И еще очень хотелось получить ответ на вопрос, что именно имел в виду герцог, когда говорил, что собирается примкнуть к Ордену? Не значит ли это, что мы должны будем превратиться в черных магов?

— Наверное моя леди думает, что место это мрачное, что там водятся разные чудовища и творятся всякие бесчинства? — заговорил Кристофер, и голос его был полон таинственности. Он и в обычной своей манере изъяснялся порой слишком высокопарно, а сейчас так и вовсе превзошел себя.

— А разве нет, Кристофер? Как еще может выглядеть лес, населенный людьми, в чьих душах царит ночь?

— Красиво, моя леди! Так завораживающе, что в первый момент захватывает дух, — пропел тень.

— Но как такое возможно, если даже с того места, где мы с герцогом дожидались тебя, Терновый лес если и завораживал, то своей страшной непроходимой чащей.

— Так и есть. К одному из самых красивых замков из тех, что я видел, ведет терновая дорога. Для меня колючие заросли не опасны, но если в них забредет случайный путник, то раскидистые корявые ветви захватят его в плен, чтобы уже никогда не выпустить. Лес заберет жертву, чтобы стать еще более могущественным…

Кристофер рассказывал, а я дивилась его поэтической душе. У него даже об уродстве получалось говорить красиво.

— Чем дальше убегает тропинка в чащу, тем гуще и темнее становится туман. И вот уже кажется, что ты потерялся в нем окончательно, когда плотная завеса расступается перед тобой, и взору предстает прекрасная долина со змейками рек, что не замерзают даже зимой, с голубыми озерами, вода в которых настолько прозрачна, что в нее можно любоваться своими ликом словно в зеркале. Все это ты видишь с небольшого возвышения, и картинка эта словно находится у тебя на ладони.

Я себе все живо представляла, что рассказывал Кристофер, и мне оставалось только диву даваться, что в мире вообще есть такие уголки.

— И в самом центре этой долины, в самом ее сердце высится величественный замок, такой высокий, что кажется будто шпилем он упирается в небо. Весь он переливается перламутром, будто само солнце расписывала его причудливыми узорами. И стоит этот замок посреди озера. И нет лодки, чтоб доплыть до него…

— Как же так? На чем же они плавают? — удивилась я, моментально выныривая из фантазий.

— Они, моя леди, идут по воде и не тонут. В этой долине каждый уголок пропитан магией, и живут там великие маги.

— Ты так рассказываешь, Кристофер, как будто восхищаешься ими, — упрекнула я. Даже об окружающих его людях тень никогда не говорил с таким воодушевлением.

— Я восхищаюсь не ими, моя леди, а тем, что они смогли подняться на такой уровень. Как поэт в душе, я не могу не любоваться подобной красотой. И если ее создали черные маги, то они поистине велики.

Спорить с Кристофером было бесполезно, это я уже давно поняла. Да и не было желания. Кроме того, меня волновало нечто иное, не красота Ордена.

— Кристофер, из твоего рассказа следует, что долина эта скрыта от глаз человеческих.

— Именно так, моя леди. Люди попадают в туман и плутают в нем, пока не теряются окончательно, если до этого не сгинут в терновнике.

— Как же мы попадем туда? И как ты нашел их?

— Я даже не искал, а точно знал, куда двигаться. Я же порождение великой магии, и укрыть что-то от меня при помощи магии нельзя. Что же касается вас, моя леди, то вы недооцениваете магические способности хозяина. Ведь это он, великий, сотворил меня и пытается создать более совершенную модель. Ему под силу многое.

Кто бы сомневался! Только почему-то великий маг довольно кустарно себя разукрасил. Да и откуда мне знать, на что он способен, если я и видела-то проявление его магии всего пару раз, на занятиях с Сериной.

Роджер так и не вышел из своего номера до самого вечера. Собираясь отойти ко сну, я испытывала легкое беспокойство за него, но Кристофер уверил меня, что с хозяином все в порядке. Ночью, лежа в кровати без сна, я прислушивалась к тому, что происходит за стеной, но оттуда не доносилось ни звука. И можно было бы предположить, что герцог спит, только я почему-то была уверена в обратном.

На следующий день, за завтраком, я спросила у тени:

— С ним точно все хорошо?

— Ну если не считать, что хозяин провел бессонную ночь и сейчас крепко спит, то чувствует он себя вполне здоровым.

Крепко спал герцог до самого вечера. Я же все это время изнывала от безделья и беспомощности. С тех пор, как Кристофер сообщил, что Серину держат в подвале, воображение мое заработало в полную силу. Какие только картины не рисовало оно. И каждая последующая оказывалась страшнее предыдущей. В итоге, когда Роджер предстал на пороге моей комнаты, довольный и отдохнувший, я довела себя до такого состояния, что от беспокойства уже не находила себе места. И даже уговоры Кристофера и его попытки меня взбодрить, совершенно не действовали.

— У меня все готово, и завтра утром мы можем выдвигаться в путь, — радостно заявил Роджер.

— Вот как? — вяло отреагировала я, не меняя позы.

Вот уже час, как я сидела на кровати, бессмысленно глядя в окно и ничего не видя.

— Мэри, ваша реакция кажется мне странной, — приблизился ко мне герцог и заглянул в лицо. — Вы сегодня ели?

— Позвольте ответить мне, хозяин, — заговорил Кристофер, в то время как я пыталась осмыслить, что же от меня хотят услышать. — Леди Мэри сегодня не выходила из своей комнаты.

— Не правда, Кристофер, два раза я наведывалась в уборную.

В комнате повисла тишина, и только благодаря ей я сообразила, что же такое сказала. Стыд не заставил себя ждать, оживляя все остальные чувства. Жар затопил лицо, и я поспешила спрятать его в ладонях.

— Так-так… Опуская излишние подробности, которые кажутся мне слишком интимными, я пришел к выводу, что мисс Мэри находится на гране голодного обморока, с чем и связана ее заторможенная реакция, — довольно ровным голосом проговорил герцог, но от меня не укрылась усмешка, как тайный подтекст сказанного. Что ж, поделом тебе, вульгарная девица! — А посему, я приглашаю леди на торжественный ужин, чтобы отметить начало нашего предприятия.

И конечно же, торжественный ужин состоялся в прокуренном пабе, куда под вечер набилось столько горланящих мужиков, что мы с герцогом друг друга умудрялись не слышать. Кристофер так и вовсе сидел на лавке огорченной темной тучкой и терпеливо ждал, когда мы расправимся с мясным рагу и яблочной шарлоткой, запивая все это ягодным морсом. Я же, к тому же, боялась привлечь к нам с Роджером внимание. Еще и поэтому желания разговаривать не было.

— Как вы планируете, Мэри, вести себя в Ордене Роланда, если вдруг повстречаетесь с Клариссой или Мэдлоком? — задал герцог вопрос, когда мы поднимались по лестнице после сытного ужина, который поставил меня в тупик. Об этом я как-то не подумала. А ведь и правда логично предположить, что если именно они организовали похищение Серины по заказу ее деда, то возможно, эти злодеи все еще находятся в Ордене. — Я так и знал, что дальновидность вам не свойственна, — снисходительно улыбнулся он. — Тогда позвольте в заключение столь романтического вечера пригласить вас в свою передвижную лабораторию.

— Не уверена, что правильно поняла вас, сэр, — пробормотала я, не понимая ровным счетом ничего.

— Сейчас все сами увидите.

К тому времени мы подошли к дверям в наши номера, и герцог взял меня за руку, не пустив в мой номер. А когда он распахнул дверь в свой, то я буквально остолбенела на месте. Довольно тесная комната, которая в точности напоминала мою, сейчас преобразилась до неузнаваемости. Стол, пол и даже кровать были заставлены всевозможными баночками, скляночками, колбами в штативах и даже приборами наподобие микроскопов. И в воздухе витал голубоватый дымок с сладковатым запахом. Я до такой степени растерялась, что даже не смогла ничего сказать.

— Вижу, что удалось впечатлить вас, — подтолкнул меня герцог в спину, заставив войти в его номер и закрывая за нами дверь. — Не волнуйтесь, к утру всего этого уже не будет. Ну а пока мне остались сущие пустяки, чтобы экипироваться как следует.

— Для пустяков посуды тут явно многовато, — нашлась я с ответом, немного приходя в себя и радуясь, что хотя бы стул пустует.

К нему меня герцог и подвел, галантно предлагая присесть.

— Хочу вам кое-что показать, Мэри. Не пугайтесь, это будет всего лишь иллюзия, — предупредил он.

Роджер вышел на середину комнаты и принялся что-то делать руками. Не сразу заметила, что между его ладонями появился сгусток голубого тумана, который постепенно становился все больше. Когда туманный шар достиг размера футбольного мяча, герцог начал из него что-то лепить. Именно лепить! Сейчас он мне напоминал скульптора, занятого работой, и периодически делающего пару шагов назад, чтобы оценить ее результаты. Постепенно бесформенные туманные очертания стали напоминать мне человеческую фигуру, и вскоре я убедилась, что лепит Роджер женщину.

Когда скульптура из тумана была закончена, герцог повернулся ко мне с победной улыбкой и произнес:

— Как думаете, кто это?

— Не знаю, что и думать, — честно призналась я. — Надеюсь только, что не Галатея.

Ответом мне сначала послужил громкий смех, а потом хитрый взгляд.

— Это, Мэри, вы. Вернее, ваш новый образ, — торжественно заявил он.

— Я? Вы хотите сказать, что соткали из тумана меня? — кажется я неприлично вытаращила на него глаза в эту минуту.

— Это еще не все, — успокоил он меня, хоть я и не думала волноваться, потому что продолжала ничего не понимать. — Смотрите дальше…

Как он это сделал, ума не прилагала, но вскоре передо мной стояла девушка. А потом она и вовсе начала прохаживаться по комнате по приказу герцога. Я смотрела на нее во все глаза и точно знала, что не хочу быть такой. Девушка заметно припадала на одну ногу и была вызывающе некрасива. Круглое рябое лицо с маленькими невзрачного цвета глазами, нечесаные волосы, цвета соломы. К тому же, одета она была довольно неряшливо.

— Что скажете, Мэри? — спросил Роджер, не переставая любоваться дурнушкой.

— Могу сказать только одно, сэр, что это точно не я.

— А ты, Кристофер? — обратился герцог к пустоте, в которой тут же появился тень. Не знала, что и он присутствует при столь увлекательном представлении.

— Иллюзия удалась на славу, хозяин, — похвалил Кристофер. — Только не оскорбит ли мою леди столь далекий от совершенства образ?

— Твоей леди нужно выглядеть так, чтобы не привлекать к себе внимание, — отчеканил герцог. — Кроме того, как ты правильно выразился, это всего лишь иллюзия, которая будет достигаться путем принятья специального зелья. Все будут видеть ее такой, кроме нас с тобой и мисс Серины.

— Ну если так…

— Я должна буду принять зелье, внушающее людям иллюзию перевоплощения? — перебила я Кристофера.

— Вы должны будете выпивать его по одной склянке каждое утро, Мэри, все время, пока мы будем находиться в Ордене. Так вас точно никто не узнает.

Подобная перспектива меня не то что не обрадовала, а даже огорчила. Не то чтобы я кичилась собственной внешностью, но столь нарочитая некрасивость способна порождать в людях жалость, если даже не жестокость. Но по лицу герцога я видела, что он будет стоять на своем, и если я решусь отказаться следовать его плану, то он, просто-напросто, не возьмет меня с собой.

— Если вы так поднаторели в мастерстве иллюзии, сэр, то зачем заставили меня применять бытовую магию, чтобы изменить вам внешность? — осенило меня. — И почему я не могу то же самое проделать с собой?

Очень надеялась, что на это вопросы он не сможет ответить и разрешит мне изменить внешность на собственное усмотрение.

— Дело в том, Мэри, — спокойно заговорил герцог, — что почти против всех зелий, не считая целительных, вот уже много лет я принимаю специальную сыворотку. И ни одно из них на меня просто не подействует. Что же касается вашего второго вопроса, то не лукавя могу сказать, что не желаю видеть вас в каком-то другом образе. Вы мне очень нравитесь именно такой, какая есть. И единственный способ изменить вашу внешность — это создать иллюзию для всех остальных.

Подобной откровенностью он, конечно же, вогнал меня в краску, но смущение удалось побороть довольно быстро. А вот возмущение все еще продолжало теребить душу. В конечном итоге я решила, что ради малышки Серины способна и не на такие жертвы. Только эта мысль и помогла мне успокоиться. Да и быть узнанной Мэдлоком и Клариссой, если они в Ордене, я уж точно не хотела.

Глава 24

— Теперь я тебе верю, Кристофер. Это и правда впечатляет.

Мы стояли на том самом пригорке, у подножья которого раскинулась райская долина. По-другому назвать это место язык бы не повернулся. Она показалась мне даже красивее, чем рисовало воображение, когда слушала рассказ Кристофера. Я видела голубое озеро, в центре которого возвышался великолепный перламутровый замок. Он действительно был так высок, что казалось достает до самого неба. А еще этот замок был поистине огромен, со множеством резных окон и балконов. Сколько же человек в нем проживают?

Ярко-зеленые луга прорезали узкие извилистые речушки, на берегах которых повсюду были разбросаны небольшие домики. Знать не все маги проживали в замке, кто-то да селился отдельно от главаря и его семьи.

И еще в долине было очень тепло. Не лето, нет. Здесь тоже чувствовалось приближение зимы, но воздух был таким мягким, ветерок обдувал настолько нежно, что в плаще мне даже стало жарко. Должно быть, морозов тут и вовсе не бывает. Неплохое место для жилья создали себе предки Роланда. Наверное, Кристофер прав, и они великие маги, но ничто не способно оправдать зверства. Ведь где-то там, в сырых подвалах этого величественного замка, томилась маленькая девочка, которая только тем и провинилась, что родилась не от черного мага.

— Ну что, пойдемте? — ступила я на тропинку, убегающую с холма вниз.

— Стойте, мисс торопыга! — придержал меня Роджер. — Наша обувь недостаточно стоптанная для странников, но это я мигом исправлю.

Он провел руками над моими итак не новыми ботинками, и они превратились во что-то бесформенное и сильно разношенное.

— Какое же расстояние мы прошли, что от них практически ничего не осталось? — с ужасом рассматривала я свою обувь, пока герцог старил свою, и прикидывала, не потеряю ли ее по пути в долину.

— Очень большое, Мэри, — наставительно произнес он, а Кристофер приглушенно хмыкнул. Что-то мне подсказывало, что сейчас он со мной солидарен и тихо радуется, что может для всех оставаться невидимым. — По официальной версии мы с вами странствующие маги, что никак не могут найти достойного пристанища. Вы моя дочь — Хельга, и идем мы с далекого и сурового севера. О долине узнали от случайного попутчика, с которым странствовали часть пути, пока не забрели в эти края. И так нам понравился рассказ, что решили мы разыскать долину, чтобы примкнуть к Ордену. Как вам моя версия?

— Не могу сказать, что я от нее в восторге, — проворчала я, все еще разглядывая ботинки. Оставалось радоваться, что плащ мой герцог не решил состарить до дыр. Представляю, на кого я тогда стала бы похожа, с новой-то иллюзорной внешностью! — И как величают вас, батюшка?

— Мордак. Почему-то это имя мне нравится, — широко улыбнулся герцог, который сейчас и вовсе не походил на себя самого. Все же его новый облик был для меня довольно непривычен.

— Наверное, потому, что звучит оно довольно грубо.

— Жестко, Мэри, а это не одно и то же, — усмехнулся он.

Удостоверившись, что я все запомнила правильно, герцог разрешил двигаться дальше. Спуск был довольно пологий, хоть и длинный. Преодолели мы его без особого труда. А вот у самого подножья нас ждало первое препятствие. Не успели мы ступить на равнину, как откуда ни возьмись появились два стражника и преградили нам путь, скрестив длинные копья. Не думала, что увижу такое в наше время. Примерно такими я представляла себе рыцарей (да и видела их на гравюрах), когда читала романы.

— Кто вы и куда направляетесь? — спросил один из них, блестя на нас глазами через щель забрала.

— Странствующие маги, о великий воин, — заискивающе произнес герцог. — Мордак к вашим услугам и моя дочь Хельга, — указал он на меня.

Вот уже две пары глаз сначала окинули взглядом меня с головы до ног, а потом переглянулись между собой, но слава Богу, удержались от комментариев. Да и без оных я почувствовала насмешку.

— И что вы ищите здесь? — спросил второй стражник.

— Пристанища, друг мой. Нам нужен кров и краюха хлеба с водой. За что мы готовы служить своей магией.

Кажется, герцогу удалось убедить стражников, потому что копья они убрали. Но пропускать нас все равно не спешили.

— Пристанища, говоришь? Но таковое у нас получают далеко не все и только великий Роланд может его дать, — задумчиво проговорил один из стражников, а второй согласно закивал головой в шлеме.

— Так укажи нам дорогу к своему господину, чтобы мы могли у него лично попросить защиты и приюта, — склонился в пояс Роджер. Я же в тот момент подумала, что королевская сцена не отказалась бы принять под свой занавес такого лицедея.

— Что ж, ступайте прямо, путники. Видите озеро и замок посреди него? Сумеете добраться до замка, будет вам разговор с Великим. Не сможете, то путь вам один — обратно в Терновый лес.

С этими словами стражники расступились, и мы смогли продолжить путь. Я же спиной чувствовала их взгляды, и мне отчаянно хотелось почесаться.

Мы проходили мимо домов, что сверху мне показались совсем крохотными. Но на самом деле, размеры их не были такими уж маленькими, и в близи они выглядели еще симпатичнее. Деревянные, с резными окнами и заборами, они были выкрашены в яркие цвета и вносили в и без того нарядную долину какую-то прямо праздничную струю. Мне все меньше верилось, что здесь живут черные маги. Но вскоре мы подошли к озеру, и мне стало не до местной красоты.

Озеро вблизи тоже казалось гораздо больше, и я не представляла, как мы переберемся по нему к замку.

— Мэри, дайте мне вашу руку и ничего не бойтесь, — велел герцог и без разрешения взял меня за руку.

— Моя леди должна доверится великому магу, — подал голос Кристофер. — Он не даст сгинуть вам в водной глуби…

— Кристофер, помолчи, очень прошу тебя! — грозно велел Роджер. — А иначе я лишу тебя права голоса навсегда.

— Тогда можете забирать у меня жизнь, — философски изрек тень, — ибо кроме голоса во мне нет ничего примечательного.

— Кристофер!.. — угроза в голосе герцога нарастала, и тень наконец-то понял, что рискует серьезно. — Мэри, смело ступайте на воду, — обратился Роджер ко мне.

Это я могла сделать без особого риска для жизни. В крайнем случае, промочу ноги, ибо у берега озеро было мелким, и сквозь воду просматривались крупные камни.

Очень странные ощущения испытываешь, когда смотришь с высоты своего роста на собственные ноги, которые касаются воды, но не уходят под нее. Она вдруг становится твердой, как утрамбованный грунт. И даже не раздаются всплески — поверхность озера не шевелится от соприкосновения с подошвами наших ботинок.

Через пару шагов от берега, я уже начала ступать гораздо увереннее, но руку герцога предпочла не отпускать. Да и он вовремя предупредил:

— Через наши руки моя магия воздействует и на вас.

И зачем он это только сказал? Я же себе все отчетливо представила. К тому моменту мы уже приближались к замку, ворота которого были гостеприимно распахнуты, словно нас там ждали.

Полоска берега вокруг замка была совсем узенькой, и практически сразу с воды мы вошли в просторный холл с такими высокими потолками, что люстру, улитую светом множества свечей рассмотреть снизу было практически невозможно.

Как и в первый раз, у подножья холма, внезапно перед нами появился человек. Только одет он был в такой яркий и причудливый балахон, каких мне еще не доводилось встречать. И обувь на нем была с длинными, загнутыми кверху, носами. Чем-то он мне напомнил фигляра из цирка, и плутовское выражение уже немолодого лица лишь усиливало сходство.

— Добро пожаловать в замок Величайшего Роланда, — льстиво проговорил он, низко кланяясь и выставляя вперед одну худую ногу. Как будто исполнил сейчас па какого-то танца перед нами. — Повелитель ждет вас, мирные путники.

— Ждет нас? — не удержалась я от вопроса, чем сразу же заслужила уничижительный взгляд герцога.

— Именно вас, красавица, — расцвел в улыбке фигляр. — Кто сумел пройти через воду, двери замка для того распахиваются, как для желанного гостя.

Кажется, я не ослышалась, и он назвал меня сейчас красавицей. Неужто зелье, которого я заглотила утром целую склянку, едва не задохнувшись от его горечи, не действует более?! В ужасе посмотрела на герцога, но тот сразу же успокоил меня взглядом. Мол, не переживай, все в порядке. Получается, этот плут в костюме скомороха еще и ужасный лицемер? Что-то с каждой секундой он мне нравился все меньше. Но с другой стороны, мне с ним точно детей не крестить.

— Следуйте за мной, пришлые гости, — сделал нам знак фигляр и бодро поскакал вперед, да так быстро, что мы с герцогом едва поспевали за ним.

Я ожидала из просторного холла попасть в не менее просторный зал, и очень удивилась, когда провожатый наш распахнул перед нами дверь, за которой находилась довольно небольшая комнатка, уставленная мягкими диванами и маленькими круглыми столиками. И буквально все в этой комнате было расписано цветами: и обивка диванов пестрела ими, и стены, и занавески на окнах. Больше всего это походила на будуар принцессы, нежели на помещение, в котором принимают гостей.

На одном из диванов даже не сидел, а возлегал мужчина, вид которого меня поразил настолько сильно, что я замерла на пороге и герцогу пришлось взять меня за руку и заставить сделать еще пару шагов. Этот мужчина был настолько мощным, что диван под ним казался игрушечным, а еще он был обнажен по пояс. Низ его украшали просторные атласные штаны, спущенные настолько, что я заметила густую растительность там, куда леди не положено было смотреть. Шок оказался такой силы, что не сожми Роджер мою руку как следует, даже не знаю, какая бы была реакция. Так же у меня хоть хватило ума уткнуться взглядом в пол. Так вот он каков — Роланд, дед Серины? Я-то представляла себе пусть и не дряхлого, но старичка, и никак не могла подумать, что увижу мужчину в расцвете сил, да еще и такого. Уже чуть позже, когда пришла в себя, я рискнула поднять на него глаза. Вот тогда я разглядела и его волевое лицо, и коротко стриженные волосы с обильной проседью, и кольцо в носу.

— Итак, вы пришли издалека и хотите попросить убежища в Ордене стальных сердец, — проговорил Роланд рокочущим басом. Даже для его голоса эта комнатка была слишком мала. — Но будете ли вы служить мне верой и правдой?

— Мы так устали скитаться, повелитель, — ответил Роджер, — что не можем нарадоваться той вести, что получили случайно, благодаря которой узнали про Орден. Если ты согласишься приютить нас, то мы с дочерью постараемся отплатить тебе верной службой.

— Роланд не гонит гостей, который пропустило Кристальное озеро, — задумчиво произнес гигант.

В этот момент дверь в диванную комнату распахнулась, и я вздрогнула от хорошо знакомого голоса.

— Мой повелитель!.. — повисла секундная пауза. — Прошу простить меня, если не вовремя…

— Нет-нет, Кларисса, проходи и познакомься с нашими гостями, — Роланд указал на один из диванов. Да-да, это была та самая рыжая злодейка, которой мне сразу же захотелось вцепиться в волосы. Герцогу пришлось еще сильнее сжать мою руку в предупреждающем жесте. К слову, нам присесть не предложили. Мы продолжали стоять посреди комнаты теперь уже под двумя парами глаз.

— Бедняжка, — промурлыкала Кларисса, приближаясь ко мне. Сразу же почувствовала, как все мое тело напряглось, словно у хищной кошки, что готовится к прыжку, выпуская когти. — Она так безобразна… Роланд, разреши мне попробовать привести ее в порядок.

Я невольно отшатнулась, когда Кларисса протянула руку к моим волосам, но герцог поспешно заговорил:

— Осторожно, леди, она еще и кусается порой. Руками ее лучше не трогать, а то нашлет порчу, даже если за это ей будет грозить смерть.

Смех Роланда спас нас от гнева Клариссы, которая поджала губы и удалилась на диван. Но я не сомневалась, что от нее не укрылась вся та ненависть, что вложила я в один единственный взгляд.

— Твоя дочь очень странная, путник, — отсмеявшись, снова заговорил Роланд. — В уродливом теле живет строптивый дух. Чую его за версту. И мне нужны именно такие маги!

— Спасибо, повелитель! — поклонился Роджер, потянув меня за собой. Забыв о собственной хромоте, я споткнулась и бухнулась на колени, чувствуя настолько сильное унижение, что едва не расплакалась. Что ж, герцог, вы добились своего, теперь я стану точно посмешищем в Ордене.

— Что ж, гости дорогие, должно быть вы устали в дороге. Агалтей! — так зычно крикнул Роланд, что мне захотелось зажать уши.

Дверь снова распахнулась и вошел тот самый фигляр, что встретил нас. Имя ему подходило как никому. У меня оно почему-то сравнивалось с оголтелым.

— Проводи, пожалуйста, наших гостей в их покои. Четвертый уровень, седьмая башня, — туманно пояснил он.

Покидая комнату, я прежде всего была рада избавиться от пристального взгляда Клариссы, под которым нервничала все сильнее. Хорошо, если разглядывала меня она из чистого любопытства. Не могла же она меня узнать?!

— Не дергайтесь, Мэри, все прошло хорошо, — шепнул мне герцог на ухо, верно уловив мой настрой.

Я же его в этот момент ненавидела всей душой, да и коленки болели нещадно. Ну зачем он так поступил? Ни за что не поверю, что случайно!

И где-то совсем рядом, под нами томилась Серина. Если бы мы не принялись подниматься по винтовой лестнице, а направились вниз, то возможно попали бы в тот самый подвал.

Глава 25

Винтовая лестница мне показалась бесконечной и очень узкой. Поднимались мы за подпрыгивающим фигляром гуськом. Герцог был замыкающим, и я постоянно чувствовала на себе его взгляд.

А наверху нас ждал первый сюрприз. Агалтей, или как его там, остановился прямо посреди лестницы, упершись лицо в каменную стену. Нам с Роджером пришлось замереть прямо на ступеньках. Фигляр провел рукой по поверхности стены, и той как не бывало. В образовавшийся провал он и шагнул. Мне ничего не оставалось, как занять его место на лестнице — чувствовать и дальше горячее дыхание герцога на своей шее становилось невыносимо. Дальше же, мне снова пришлось в страхе замереть. Агалтей болтался прямо в воздухе напротив проема, чувствуя себя весьма уверенно.

— Что же ты замерла, красавица, — прорезала его лицо длинная и тонкая улыбка. — Смелее делай шаг.

За красавицу я его готова была убить уже не в первый раз и идти в пустоту не собиралась.

— Дочь моя, в тебе живет сильный маг. Он не даст тебе упасть в бездну. Ведь так, любезный?

Басовитый и нарочито грубый голос герцога заставил меня вздрогнуть.

— Совершенно верно, умный путник, — кивнул Агалтей, — Этот замок приветлив к магам.

— Иди смело, дочь моя, — подтолкнул меня Роджер в спину, да так ощутимо, что я мигом выскочила в воздух, визгнув для приличия.

Ощущения, что испытала, были схожими с прогулкой по воде. Казалось бы, я должна была провалиться туда, дно чего даже не разглядывалось, но чувствовала, как подошвы ботинок уткнулись во что-то вполне себе твердое.

Впереди маячила башенка замка, такая же перламутровая, с острым шпилем, но она тоже висела в воздухе. К слову, таких башенок тут было великое множество, но двигались мы конкретно к этой. Да уж… снаружи замок выглядел совсем не так, как изнутри, и начать нужно с того, что гораздо компактнее, хоть и тоже довольно внушительно.

— Ну вот, гости дорогие, заходите, располагайтесь, — картинно поклонился Агалтей. — Справа покои дамы, слева — почтенного батюшки. А я с вашего позволения откланяюсь.

Слушала я фигляра не то чтобы очень внимательно. Он загораживал проход, куда я просто мечтала заскочить. И сразу же сделала это, как только он откланялся. Все же стоять на чем-то твердом, по виду напоминающем обычный деревянный пол, было намного привычнее.

— Как думаете, мы тут одни? — шепотом спросила я герцога, когда он присоединился ко мне в полумраке башенки.

— Если подождете минуточку, то скажу точно, — так же шепотом ответил он и скрылся на лесенке, ведущей вверх. — Можете выдохнуть, Мэри. Кроме нас тут никого нет, — раздался откуда-то сверху его все еще приглушенный голос.

Я задрала голову и увидела его на симпатичном балкончике, выходящем в воздушное пространство.

— А тут все устроено очень даже занимательно, — задумчиво протянул Роджер, оглядывая пространство перед собой. — Не хотите присоединиться ко мне?

— А надо? — решила уточнить я.

— Думаю, вы удивитесь…

Пришлось и мне преодолеть несколько ступенек, чтобы в следующий момент обмереть от восторга, стоя на балкончике рядом с герцогом. Как вы думаете, что я увидела? Воздушное пространство, в котором кроме разбросанных повсюду башенок больше ничего не было? А вот и нет! С балкона открывался вид на долину. Причем простиралась она под нами на гораздо большей глубине, нежели когда рассматривали ее с холма. И это было так великолепно, что кажется я забыла, как нужно дышать.

— Как вы смотрите, Мэри, если я примерно так же устрою все в нашем замке? Мне определенно нравится задумка хитреца Роланда, — размышлял герцог, но дальше этого его размышления и не продвинулись.

— Я думаю, сэр, что думать мы должны о другом, извините мне мое косноязычие, — перебила его я. — Ответьте мне на один вопрос — когда мы отправимся спасать малышку Серину?

— Иногда, мисс Мэри, я вам удивляюсь. Наверное, такая импульсивность, граничащая с непоследовательностью свойственна, прежде всего, вашей молодости, потому что сами вы кажетесь мне очень даже не глупой. Ну вот ответьте — вы хотите спуститься в подвал прямо сейчас?

Роджер внимательно смотрел на меня в ожидании ответа. Я же пока вела внутренний диалог с самой собой. Что ж, должна была признать его правоту — идти сейчас в подвал было не разумно.

— Нет, сэр. Предлагаю отправиться туда ночью, — ответила я.

— Браво, Мэри! — едва ли не захлопал он в ладоши. — Наконец-то я услышал от вас что-то разумное. А сейчас я бы предложил вам прогуляться и осмотреться. Когда мы спасем мою дочь, нам нужен будет быстрый путь к отступлению. И куда подевался Кристофер? — произнес он в темноту.

— Я здесь, хозяин, — тут же проявил себя тень, повиснув темным пятном перед балконом.

— Может быть ты поделишься с нами своими мыслями? — обратился к нему герцог.

— Ну вряд ли вас обрадует, если я скажу, что мне тут все не нравится, — вяло откликнулся Кристофер. — Роланд выглядит подозрительно. И я не верю, что он вам поверил, принял за странствующих магов и пустил под свое крыло.

— Вот как? — напряглась я. — Ты думаешь, он нас разоблачил?

— Нет, моя леди. Просто я не склонен верить ему с такой легкостью, к чему и вас призываю. А еще я только что снова наведался в подвал.

— Так чего же ты молчишь?! — нахмурился Роджер. — Что еще тебе удалось разведать?

— Мне удалось поговорить с маленькой мисс…

— Ты видел ее?! — воскликнула я.

— Увы, но нет, моя леди, — печально произнес Кристофер. — На пути к ее темнице слишком много степеней магической защиты. Я их преодолеть не в силах. Я установил с ней мысленный контакт на расстоянии.

— И как она? — сразу же приуныла я. Если Кристофер не смог подобраться к Серине, то сможем ли мы с герцогом?

— Довольно неплохо, должен сказать, — чуть живее отреагировал тень. — Я так понял, что содержат ее в хороших условиях, но сильнее всего ее печалит, что все ее магические способности дед блокировал. А малышка ведь без магии, как рыба без воды. Тяжело ей…

— Что еще удалось узнать? — деловито осведомился Роджер.

Как он холоден! Раз за разом я убеждаюсь, что беды дочери его мало трогают, разве что других хочет наказать за вероломство.

— Ее практически не навещают, разве что надсмотрщик приносит еду три раза в день. А еще на ночь ее заставляют выпивать отвар, после которого она какое-то время чувствует себя не очень хорошо. Но у нее есть книги, игрушки, мягкая постель…

— У нее нет самого главного, — не выдержала, прошептала я, чувствуя, как из глаз начинают капать слезы.

— О чем вы, Мэри? — немного раздраженно спросил герцог.

— О любви, сэр. В ее возрасте она — самое главное. И Серина необычный ребенок. Она тянется к любви, как цветок к свету.

— Оставим сантименты, — буркнул герцог и снова обратился к Кристоферу. — Что скажешь насчет охраны?

— Да ее там и нет, — мне показалось, что тень даже не ответил, а отмахнулся от герцога. Роджер это тоже подметил, но предпочел не обратить внимание на непочтительность подопечного. — Зачем охрана, когда такая магическая защита. Надсмотрщик довольно преклонного возраста и почти все время спит у себя в каморке. Вот и вся охрана.

— Как бы я хотела увидеть малышку, прижать к себе!

Мне хотелось заломить руки в отчаянии, но я не должна была поддаваться слабости.

— Мне тоже, моя леди.

— Так, все, хватит! — охладил наш пыл герцог. — Сегодня мы спасем ее и, надеюсь, уберемся отсюда подальше. Странно, что нам ничего не сказали об обеде и ужине, — задумчиво проговорил он, ни к кому не обращаясь.

Как можно было в такой момент думать о своей утробе, в голове не укладывалось. И герцог сразу правильно оценил мой настрой, хватило одного взгляда.

— Не надо приписывать мне лишние грехи, мисс, — усмехнулся он, сверкнув на меня привычным холодом. — Мне нужно добраться до бокала Роланда, чтобы наказать. И желательно, не только его. И я надеялся, что нас пригласят разделить с ним ужин.

Надо сказать, я обрадовалась, что ошиблась, и герцог — не окончательно зачерствел.

Остаток дня мы втроем гуляли по долине, планируя путь назад. В общем-то, главное было выбраться из замка. Правда еще оставалась стража у подножья холма, но я надеялась, что с ней герцог тоже знает, как справиться.

А на обратном пути, когда уже начинало смеркаться произошло то, чего так ждал Роджер. У входа в замок нас поджидал Агалтей.

— Великий приглашает вас с дочерью разделить с ним вечернюю трапезу, — со слащавой улыбочкой сообщил он. — Такова традиция в Ордене.

— С удовольствием, любезный. Передай повелителю, что мы благодарны ему за приглашение.

— Да, — решила поддакнуть я, радуясь, что пока все так удачно складывается.

Поскольку для всех я была дурнушкой Хельгой, то и ломать голову, как могу появиться на званном ужине в столь плачевном виде, я не стала. Платье на мне было самое простое и довольно поношенное, но вполне аккуратное и чистое. Роджер, конечно же, тоже обошелся без фрака, поскольку странствующему магу по имени Мордак больше к лицу был мешковатый костюм неопределенного серо-коричневого цвета. В общем, в сопровождении все того же Агалтея, что пришел за нами, чтобы проводить на ужин, мы, наверное, представляли из себя довольно странную и неприглядную пару. Особенно учитывая, что за столом уже сидела одетая более броско, чем обычно, Кларисса; еще несколько не менее броских девушек; двое мужчин в одеждах с восточным налетом — в широких рубахах из шелка и в штанах-шароварах; Мэдлок, вид которого в неизменно черных одеждах напугал меня до дрожи в коленях и сам Роланд, который даже сейчас не изменил себе и красовался оголенным торсом. И конечно же, взоры всех устремились на вошедших нас с герцогом. Мне оставалось только не замечать той реакции, что производила я сама. Но не увидеть насмешки в глазах почти всех, за исключением разве что Роланда, не получилось.

Возможно я еще и потому не реагировала на оскорбительные взгляды, что чем ближе был ужин, тем сильнее я волновалась за успех предприятия. Герцог задумал что-то явно рисковое, и я бросала на него взгляды украдкой, пытаясь понять, что чувствует он. Но кажется он, в отличие от меня, оставался совершенно спокойным, даже довольным. Хотела бы я испытывать хоть толику его уверенности.

Стол ломился от яств, и я невольно подумала, что в Ордене все чревоугодники. Еды было гораздо больше, чем могло съесть такое количество людей. Блюда менялись так быстро, что я порой даже попробовать не успевала. И все же, к концу вечера умудрилась насытиться так, что едва держала глаза открытыми. И все время я внимательно наблюдала за герцогом, который вел себя довольно непринужденно. Он весь вечер рассказывал какие-то истории из нашей с ним якобы прошлой жизни. Получалось это у него задорно и с юмором. Пару раз я даже себя ловила на том, что напряжение спадает, и я сижу с глуповатой улыбкой на губах. Но больше он не делал ничего, и это меня немного напрягало. Как и то, с каким выражением на меня смотрел Мэдлок, в то время как Кларисса вовсю пыталась очаровать Роланда. Последнее мне было даже на руку — общаться с этой вертихвосткой хотелось меньше всего, да и я боялась выдать себя неосторожным словом.

— В той стране, откуда я родом, — заговорил герцог, когда с основными блюдами было покончено, и мы перешли к десерту тоже явно восточного происхождения, — принято закреплять дружбу, выпив вино на брудершафт. Смею ли я рассчитывать, что такой великий человек, как Роланд, разделит со мной эту традицию?

Я замерла, чувствуя, как внезапно задрожали руки под столом. Вот он — тот момент, которого я ждала весь вечер. Именно сейчас должно произойти что-то, смысл чего сводится к личной мести Роджера.

— Слышал я про такую традицию от кого-то уже, — пробасил Роланд. — Что ж, почему бы и нет. Иди сюда, чужестранец, и прихвати с собой бокал!

Герцог встал и степенно прошествовал во главу стола, где на высоком стуле высилась громадная фигура черного мага. Они переплели руки и пригубили бокалы. И я заметила, как над бокалом Роланда мелькнула едва уловимая тень, а глаза герцога в этот момент блеснули злобой. Очень надеялась, что кроме меня больше никто не обратил на это внимания. Иначе нам несдобровать. Когда я различила в точности такую же тень над бокалом Клариссы и Мэдлока, то поняла, что в помощники себе Роджер выбрал Кристофера. И как я раньше не догадалась, как именно он все это планирует провернуть?

— А теперь я прошу поднять бокалы всех, — обратился к сидящим за столом Роджер. — Выпьем за Великого Роланда — хозяина и благодетеля всех нас. Выпьем до дна, поскольку даже капля вина, оставшаяся в бокале, оскорбит того, за кого его поднимаем.

Послушная до крайности, я разве что не перевернула свой бокал, когда осушила его полностью. Вино было хмельное, и голова моя закружилась сразу же, но вести себя я должна так, как подобает дочери Мордака, который, сдается мне, по роли был тем еще пропойцей. Но нужно отдать должное герцогу — выпил он достаточно за вечер, но навеселе только претворялся. Это я видела по его глазам.

На обратном пути в нашу башенку меня изрядно пошатывало, и герцогу пришлось приобнять меня за талию.

— Все прошло хорошо? — кажется, не в первый раз спросила я.

— Все прошло замечательно, Мэри, и вы мне уже пятый раз задаете это вопрос, — рассмеялся герцог, и рука его неприлично поползла вверх, к моей груди.

— Ведите себя прилично, — хихикнула я, убирая его руку. Но тут же меня повело в сторону, и рука вернулась на прежнее место.

— Вы тоже держались замечательно, — похвалил меня герцог, в то время как я смело ступала по воздуху. Алкоголь — поистине волшебная вещь, он делает людей бесшабашными.

— Да? Я так рада! — блаженно улыбнулась я и привалилась к плечу герцога.

— Кажется кто-то засыпает на ходу, — усмехнулся он. — А ведь впереди у нас дело посерьезнее.

— Я не сплю, — сразу же напряглась я и попыталась выпрямиться. Но получилось это у меня плохо.

— Не мучайте себя, Мэри, — очень тихо произнес Роджер, зачем-то склоняясь к моим губам. — У меня есть средство, которое очень быстро прогонит хмель. Но сначала я вас поцелую.

Сообразить хоть что-то я не успела. Губы герцога прижались к моим, и на этот раз я ответила на его поцелуй со всей страстью своего молодого организма. Я хотела его целовать и не сопротивлялась своему желанию. И пусть виной всему был все тот же алкоголь, в данный момент меня это интересовало меньше всего.

— А сейчас, Мэри, нам нужно привести вас в порядок. Совсем скоро мы отправимся в подземелье замка за Сериной.

— А я уж думал, что вы забыли о таком ответственном деле, — проговорил рядом Кристофер, и меня отбросило от герцога со скоростью пули.

— Кристофер! — одновременно прошипели мы.

— Что ты себе позволяешь, поганая тень! — выговорил ему герцог.

— Ну извините, что не спрятался вовремя. Да и не первый раз я вижу, как вы целуетесь, — проворчал Кристофер и явно скрылся в комнате.

— А мы целовались до этого? — призадумалась я.

— Мэри, вы еще такое дитя, — вновь рассмеялся герцог. — Но это мне в вас больше всего и нравится.

Глава 26

Я кралась по замку, следуя за герцогом и вздрагивая от малейшего шороха. В целях маскировки, мы благоразумно решили обойтись без свечи. Путь нам показывал Кристофер, плавно плывя перед нами едва светящимся пятном. Сами мы вряд ли нашли бы вход в подвал. Если раньше мне замок герцога казался непроходимым лабиринтом, то теперь я поняла, насколько он уступает этому замку по количеству коридоров, что петляли из стороны в сторону. К тому времени, когда я уже склонна была подумать, что Кристофер намеренно водит нас за нос, он замер пред одной из дверей, которую я и заметила не сразу, такая она была низкая и настолько сливалась со стеной.

— Это вход в подвал, — утробным голосом произнес тень, — и тут первая магическая завеса.

— Подвинься, — тут же велел герцог и принялся водить рукой вдоль поверхности двери, на которой я не увидела ни ручки, ни замка. — Примитивно сработано, — приглушенно проговорил герцог, — наложено простое запорное заклятие.

Он снова провел рукой вдоль контура двери, и я заметила, как от его ладони исходит едва заметное свечение. Дверь тихонько скрипнула и отворилась вовнутрь, приглашая нас на темную лестницу.

— Мэри, не могли бы вы посветить? — попросил Роджер, когда дверь снова закрылась, и мы оказались в кромешной тьме.

Это я могла сделать без труда. Люминесцентные шары — первое, чему учили в академии бытовых магов. Почти сразу же, при минимуме концентрации, один из таких разгорелся в моей руке, разгоняя подвальный мрак. Но даже при довольно ярком свете мы не смогли рассмотреть, как глубоко убегает лестница. Но уже то радовало, что не улавливались специфические подвальные запахи: сырости, плесени или затхлости.

Я насчитала ровно пятьдесят ступеней, прежде чем мы достигли ровной поверхности. Снова последовали коридоры, петляющие из стороны в сторону, но только уже под землей. А потом Кристофер опять замер, на этот раз перед решеткой с толстыми прутьями.

— Защита номер два, — предупредил тень.

Решетка подверглась не менее тщательному исследованию под чувствительными к магии руками герцога.

— Заклятие омертвения, — удовлетворенно кивнул он. — Тоже много ума не надо. Стоит только дотронуться до решетки, как сразу же превратишься в дышащее полено.

На этот раз он провозился чуть дольше. Из потайного кармашка пиджака был извлечен пузырек, из которого Роджер выливал себе какое-то зелье на ладонь, сбрызгивал решетку и бормотал заклинания. Непривычно было видеть его в действии. Сейчас он мне напоминал одного из преподавателей академии, что проводят практическое занятие, обучая нас магии в естественных условиях.

Таких решеток с заклинаниями на нашем пути встретилось еще не меньше пяти, и возле каждой последующей мы проводили все больше времени. Перед последней, вместо прутьев которой шипели и извивались ядовитые змеи, герцогу пришлось особенно потрудиться. Каждую змею он уничтожал по отдельности, кидая на пол, обдавая голубым пламенем и читая заклинания. При этом из змеи вытекал яд и впитывался в камень. Пятно образовалось такое огромное, что мы едва протиснулись вдоль стены, предупрежденные Роджером не наступать на него.

— Господь! Зачем громоздить столько препятствий на пути к маленькой девочке?! — не выдержала в какой-то момент я. — Она же не преступник какой!..

— Думаю, дед опасается того, на что способна его внучка, — философски изрек Кристофер.

Герцог к тому моменту уже так устал, что на мои слова не отреагировал никак. Я же задумалась над словами тени. Скорее всего, он прав, и Роланд боится собственной внучки. Он то лучше нас знает о ее потенциале. Мы можем об этом только догадываться. Особенно я. Ведь даже находясь под такой магической защитой, у нее получилось мысленно призвать меня, а это, думаю, говорит о многом.

Размышления мои прервал гневный возглас герцога.

— Проклятье!

Мы приблизились к огромной яме в полу, перешагнуть которую или обойти не представлялось возможным.

— Это адское пламя, — натужно произнес Роджер, рассматривая огонь внутри ямы, что выплескивался на поверхность, зализывая ту своими языками. — И я бы смог с ним справиться, но не сейчас, когда силы мои на исходе.

— Давайте я попробую, сэр, если вы объясните мне, что нужно делать, — тут же предложила я.

Остановиться сейчас, когда мы почти добрались до цели, — будет провалом всех наших планов. Герцог окинул меня оценивающим взглядом, словно проверял на выносливость или полезность.

— Я не могу научить вас заклинаниям, Мэри, — задумчиво произнес он, — но мы можем попробовать использовать вашу силу, если вы отдадите мне ее.

— С удовольствием, сэр!

Именно это я и имела в виду, точно зная, что самостоятельно пламя уничтожить не смогу. В академии такое было под силу лишь самым одаренным магам и уж точно не с курса бытовиков.

— Дайте мне вашу руку и сосредоточьтесь, — велел герцог. — Хорошо. А теперь представите, что вся ваша магия концентрируется в центре лба. Представили? Одним мощным толчком вытолкните ее из себя. Отлично, Мэри! У вас получилось.

Он уже давно выпустил мою руку и занялся устранением, хотелось думать, последнего препятствия, а я все еще не могла побороть слабость, которая накатила сразу же, как только я выплеснула свою магию. Сделать это оказалось сложнее, чем я могла предполагать. И должно быть, потребуется не мало времени, чтобы мое состояние нормализовалось.

Мы с Роджером представляли из себя две древние развалины, когда под натиском его магии дыра в полу затянулась, погребая под собой адское пламя. Если впереди нас ждет очередное препятствие, то с ним мы не справимся уж по-всякому.

— Осталось совсем чуть-чуть, и мы у цели, — вовремя успокоил нас Кристофер, устремляясь вперед. Пришлось даже притормозить его, чтобы не летел так быстро. На упадке сил мы за ним просто-напросто не поспевали. И спешили мы, как выяснилось за последнем поворотом, к жуткому разочарованию, если не собственной смерти.

— Браво, герцог Хопс! — раздался знакомый голос и громкое хлопанье в ладоши. — Вы действительно очень сильный маг. Но сейчас вы выглядите довольно жалко.

К нам приближался Мэдлок собственной персоной. Он весь так и лучился весельем, словно только что посмотрел занимательное представление.

— И вы, мисс Свейн, тоже выглядите уставшей, — бросил он в мою сторону уничижительный взгляд.

Хорошо хоть Кристофер вовремя успел скрыться. Впрочем, сдается мне, виден он всю дорогу был только нам с герцогом. Но и о нем я забыла в следующий момент, когда услышала голосок Серины:

— Мисс Мэри, милорд, мне очень жаль…

Я бросила взгляд направо и за решеткой увидела заплаканное лицо малышки. Она вцепилась в прутья в тщетной попытке оторвать те. С губы ее сочилась кровь, видно Серина искусала ее, пока мы стремились ей на выручку, которая оказалась засадой.

— Я бы на вашем месте, мисс, отвернулся, — посоветовал девочке Мэдлок. — Если не хотите видеть, как вашего любимого батюшку повяжут по рукам и ногам. Взять его! — велел он кому-то. Тут же из тени выступили два стражника, а уже в следующий миг герцога опутали веревки и стянули так туго, что он повалился кулем на пол.

Стражники подхватили неподвижное тело и ждали дальнейших распоряжений. Я же во все глаза смотрела на посеревшую личиком Серину, в то время, как она не отводила взгляда от отца.

— Думаю, маскарада с нас довольно, — Мэдлок хлопнул в ладоши. Вспыхнул яркий свет, и я почувствовала, словно с меня стряхнули застарелую шелуху. В тот же миг поняла, что действие зелья прекратилось, и мой настоящий вид ни для кого теперь не в секрете. — Должен признаться, такой вы мне нравитесь гораздо больше, — усмехнулся Мэдлок, окидывая меня взглядом с головы до ног — В клетку ее! — скомандовал он, и рядом с клеткой Серины появилась в точности такая же, только совершенно пустая.

Еще два стражника, появившиеся не известно откуда, подхватили не сопротивляющуюся меня под руки и поместили за решетку. А со следующим хлопком подвал опустел, оставляя нас с Сериной одних, разделенных толстой решеткой.

— Мисс Мэри, простите меня, — всхлипнула девочка, подбегая к решетке.

Я заставила себя встать и подойти к ней. Ноги слушались плохо и дрожали от слабости.

— Ты ни в чем не виновата, малышка, — сжала я ее протянутые сквозь прутья руки, радуясь уже тому, что могу к ней прикоснуться. — Да и никто не виноват, что все так получилось, — грустно молвила я, глядя в ее заплаканные глаза.

— По крайней мере, я могу вас видеть, — заставил ее встрепенуться голос тени.

— Кристофер! Ты тоже тут! — обрадованно воскликнула она, когда он проявился рядом с нашими темницами.

Я улыбнулась, видя ее радость. Хоть крохотный лучик счастья пробился в эту темницу за последние несколько дней. Как же она, должно быть, истосковалась по человеческому общению!

— Конечно, моя маленькая мисс, — откликнулся Кристофер. — Где же мне еще быть? И очень надеюсь, что хозяина поместят не далеко от вас. Иначе, я буду вынужден вас покинуть.

— Мэдлок знал, что вы придете за мной, — печально проговорила Серина. — Он с вечера поджидал вас здесь, а я даже не могла предупредить.

— Не печалься, малышка, в этом нет твоей вины, — поспешила успокоить ее я, пока бедняжка не начала чувствовать себя виноватой буквально во всем. — Должно быть, он сразу понял, кто мы такие, — задумчиво произнесла я, — и маскарад его не обманул.

— А вот меня обманул, — улыбнулась малышка. — Я даже испугалась, когда только увидела тебя. А когда Мэдлок назвал тебя по имени, то сначала не поверила.

— Это все зелье твоего отца, — пожала я ее ручку, чувствуя все большую слабость в ногах. — Ты не будешь против, если я присяду?

— Но на что, мисс? Вам не дали даже постилки!

Она метнулась вглубь своей камеры и принесла мне толстое одеяло с подушкой, которые мы едва протиснули сквозь прутья решетки.

— Спасибо, моя милая, — поблагодарила я, с удовольствием опускаясь на импровизированное ложе, чувствуя как гудит во всем теле.

— Что же с нами теперь будет? — горестно спросила Серина, приседая рядом и сочувственно глядя на меня.

— Честно, не знаю. Но уверена, что твой папа что-нибудь придумает.

— Конечно, придумает, — живо откликнулась она.

Хотела бы и я иметь столь же сильную веру в герцога, как эта малышка. Она любила отца и считала его всемогущим, мне же не хотелось ее разочаровывать недоверием.

— Скажу вам больше, маленькая мисс и моя леди, — вдруг заговорил Кристофер, в то время, как я считала, что тот погружен в горестное молчание. — Я точно знаю, что у герцога есть план даже на этот случай.

— Откуда, Кристофер? — удивилась я. Меня он в свои такие планы не посвящал.

— Когда мы с ним готовились отравить вино Роланда и Клариссы, герцог уверил меня, что даже если они захотят нам навредить, то вряд ли смогут это сделать.

— И это все, Кристофер?

Какой же это план? Больше походит на пустые утверждения.

— Уверяю вас, моя леди, хозяин предвидел возможное развитие событий, — настаивал на своем тень. — А то, что не поставил вас в известность, так это из гуманных целей. Не хотел волновать.

— Странно, что именно сейчас он этим озаботился, — обиженно пробормотала я, испытывая разочарование. Я думала, что между нами с герцогом установилось доверие, что связаны мы с ним общим делом. А оказалось все не так.

— Не обижайся на папу, мисс Мэри. Кристофер прав, он не хотел тебя волновать. А так он тебя любит, я это чувствую.

Из уст маленькой девочки слышать подобное утверждение было даже не смешно, а грустно. Как мог любить меня человек, который не любит даже собственную дочь? Но спорить с ней я, конечно же, не стала.

— Давайте немного поспим, — предложила вместо этого, чувствуя, как веки тяжелеют все сильнее, и как последние силы оставляют меня.

Пробудилась я от какого-то шума. Сразу восстановила в памяти все события. С другой стороны от моей клетки появилась в точности такая же, в которую кого-то волок в данный момент стражник. Безвольное тело тот тянул за руки, а потом еще и пнул ногой для пущей важности, прежде чем клетка захлопнулась. С ужасом смотрела на то, что осталось от Роджера. Одежда его превратилась в лохмотья, а все тело покрывали кровоточащие ссадины. Должно быть, его пытали и делали это с особым зверством.

— Думаю, мисс, что хозяину сейчас очень плохо, — раздался рядом тихий голос Кристофера. Серина еще спала в своей кроватке, и я могла только молиться, чтобы девочка не просыпалась как можно дольше. — Сможете ли вы излечить его, если я верну его в сознание и попробую заставить приблизиться к решетке?

Я прислушалась к себе. Кажется, силы мои восстановились если не полностью, то уж во всяком случае их должно было хватить на герцога. Но загвоздка состояла в том, что я не обладала целительскими способностями, о чем я и поспешила сообщить тени.

— Ох, моя леди… Вам свойственно ошибаться так же, как и всем остальным, кто недооценивает способности простых бытовых магов. Именно поэтому вас и тут не лишили магии, посчитав ее очень слабой, почти несущественной.

— А ты думаешь по-другому?

— Не думаю, а знаю. Я чувствую в вас гораздо большую силу, чем вы сами думаете. Если бы я мог проникнуть за решетку, то исцелил бы хозяина сам. Но меня не пускает заклинание, а вы сможете, и я вам в этом помогу, моя леди.

— Что ж, Кристофер, я готова попробовать.

Глава 27

Раздался треск, посыпались искры и Кристофера откинуло от клетки как пушечное ядро. Он ударился о стену, отскочил от нее, врезался в другую и распластался на полу большой темной лепешкой.

— Кристофер! — вцепилась я в прутья клетки, на полном серьезе опасаясь за тень и не понимая, чему свидетельницей только что стала. — Кристофер! С тобой все в порядке?

— Ну я бы так не сказал, моя леди, — слава Богу, прокряхтел он, собирая себя с пола. — Не думал, что защитная магия настолько сильна.

— А что ты только что пытался сделать?

— Ничего особенного. Хотел проникнуть внутрь, чтобы подтащить хозяина поближе к вам.

— Ну ты что, Кристофер?! Я же и сама могу это сделать. Или тебе тоже свойственно недооценивать бытовую магию?

Тратить время и дальше на разговоры не видела смысла. Кроме того, нужно было торопиться, пока не проснулась Серина. Очень надеясь, что Кристофер справиться и без меня, я настроилась на герцога. По-быстрому соорудила мысленные салазки, на которые перекатила его тело, и подтянула так близко к себе, как только могла. Дальше предстояло самое трудное — усадить Роджера, прислонив спиной к решетке и закрепить в таком положении. Как сказал Кристофер, мне нужен доступ к его голове, чтобы воздействовать магией. Ужасно пугало еще и то, что выглядел герцог ужасно бледным, почти белым, и грудь его не вздымалась от дыхания. Если бы я точно не знала, что он жив, то можно было бы принять его за покойника. Оставалось надеяться, что повреждения ему нанесли не такие, про которые целители говорят: «Не поддающиеся магии». Это термин я знала со времен академии. Хотя, с другой стороны, если бы его хотели убить, то вряд ли мы бы его еще увидели. Скорее всего, у Роланда на него были иные планы, а пытки стали показательным выступлением.

— Что делать дальше? — спросила я у тени, едва дыша от усилий, которые затратила, чтобы герцог наконец-то оказался сидящим ко мне спиной.

— Обхватите его голову руками.

— Вот так? — прижала я ладони к вискам герцога.

— Правильно, моя леди.

Говорил Кристофер все еще с трудом, да и выглядел неважно, если можно так выразиться про темную лепешку, сползающую со стены на пол.

— А теперь сосредоточьтесь и почувствуйте тепло на кончиках пальцев, — велел Кристофер.

Я сосредоточилась. Очень и очень сильно. Все силы, что имелись во мне, гнала в пальцы, но ничего не происходило. Кажется, руки мои даже стали еще холоднее. А все потому, что принцип действия бытовой и любой другой магии имел существенные различия. Мы, бытовики, строили модель магии в голове. Еще ректор в академии внушал нам, что для бытового мага главное сильно развитое воображение, позволяющее все «видеть» мысленно. Целители же действовали руками, которые должны были обладать высокой чувствительностью и проникновением. Конечно, в итоге и мы тоже направляли энергию в руки, но не как что-то абстрактное, а имеющее четкие форму и очертания. А как выглядело здоровье герцога я не могла себе представить, как не силилась.

— Не получается, Кристофер, — простонала я, чувствуя, как от усилий начинает раскалываться голова.

— Попробуйте еще раз, моя леди, сосредоточьтесь на пальцах.

Пальцы! Да я до такой степени сосредотачивалась на них, что уже практически не чувствовала, такими они стали холодными. Кроме того, от адской головной боли я уже вообще плохо представляла себе, что делаю и как.

— Кто это? — прорезал подвал звонкий и испуганный голосок Серины.

Я вздрогнула от неожиданности и выпустила голову Роджера. Усталость не позволила мне и дальше поддерживать его в вертикальном положении. Лишившись опоры, тело герцога завалилось на пол. Вот тогда Серина смогла его рассмотреть и узнать.

— Отец! — закричала девочка не своими голосом. — Что с ним? Он жив?!

Я только было собралась ответить, как и Кристофер, думаю, но с малышкой начало твориться что-то ужасное. Она вспыхнула огнем, и от тела ее в разные стороны полетели искры. С каждой секундой сноп искр все возрастал и разлетались они на все большее расстояние. И в центре всего этого жуткого кострища замерла Серина.

Я не успела ничего спросить, как услышала крик Кристофера в голове:

— Прижмитесь к стене, моя леди! Это может быть смертельно опасно!

Отбежав подальше, я вжалась в стену и наблюдала, как искры принялись складываться в огненных драконов и пожирать решетку, разделяющую наши с Сериной клетки. Потом эти драконы сделали то же самое со второй решеткой. И только когда на пути девочки больше не осталось преград, она перестала пылать факелом, став сама собой. Правда только очертаниями. На лицо ее было по-прежнему страшно смотреть. Теперь этот огонь переполз к ней под кожу и извивался там змеями, периодически выплескиваясь из глаз.

— Не двигайтесь и ничего не делайте, — предупредил Кристофер, когда Серина направилась в мою сторону. — Вам она ничего не сделает. Сейчас она видит только отца.

Девочка приблизилась к безжизненному телу Роджера и опустилась перед ним на колени. А потом она заговорила, обхватив его голову руками, как я до этого. Я не узнала голос малышки. Сейчас ее устами говорила взрослая женщина, и голос ее доносился словно со дна глубокого колодца. Смысл заклинаний тоже ускользал от меня, я не понимала ни слова. И звучали они так монотонно, что глаза мои закрылись и последнее, что запомнила, как без сил сползла по стене.

— Моя леди, очнитесь, все закончилось, — такими словами и прикосновением чего-то холодного ко лбу и щекам разбудил меня Кристофер.

Я распахнула глаза и в первый момент силилась вспомнить, где нахожусь. Но услужливая память не заставила себя долго ждать, расставляя все по своим местам.

— Как Роджер? — резко вскочила я, отчего закружилась голова и в глазах потемнело.

— С ним все в порядке, — поспешил успокоить меня Кристофер, подставляя влажное и холодное «плечо». — Жизни его теперь ничто не угрожает. Он крепко спит.

Я посмотрела в ту сторону, где в последний раз видела огненную Серину. Девочка сидела там же, прямо на полу, а голова герцога покоилась у нее на коленях.

— К ним можно подойти? — спросила я у Кристофера.

— Можно, мисс Мэри, — вместо него ответила Серина и тихонько рассмеялась. — Больше я не кусаюсь.

— А раньше?.. Раньше кусалась? — уточнила я, чувству себя сейчас не самой умной леди.

— Раньше это была не я, — серьезно посмотрела на меня девочка.

— Кто же тогда?

— Не знаю, — очень по-детски пожала она плечами.

— А ты Кристофер знаешь?

— Я могу только догадываться, — лаконично ответил тень.

Я тоже догадывалась и вслух мне об этом говорить не хотелось. Во всяком случае не сейчас и не при Серине. Кажется, на помощь девочке пришла ее покойная мать. Другого объяснения я не находила.

Малышка с такой любовью разглядывала лицо отца, периодически касаясь пальчиками его слипшихся от крови волос, что сердце мое щемило со страшной силой от боли. Она боялась пошевелиться, чтобы не прервать его сон. То, что герцог теперь был совершенно здоров и крепко спал, я поняла по тому, как равномерно и сильно вздымалась его грудь.

— Кто это с ним сделал? — тихо спросила девочка, когда мы с Кристофером приблизились к ней.

— Те же, кто и тебя посадил сюда.

— Это ведь он, да? — посмотрела она на меня огромными и очень мудрыми сейчас глазами. — Тот, кого я так боюсь, кто может призвать меня даже через океан?

— Да, малышка, — вздохнула я, не видя смысла скрывать от нее правду.

— И это злой король из моей сказки?

— А ты как думаешь? — решила я уйти от прямого ответа. Разговаривать с этим ребенком на столь щекотливые темы было очень тяжело.

— Думаю, это он, — кивнула она скорее самой себе. — Но что ему надо от меня?

— Я отвечу тебе на этот вопрос, — раздался голос Мэдлока, и сам он появился из-за угла. — Зря вы не дали ему помучиться как следует, — окинул он взглядом Роджера. — Ведь он заслужил подобную кару, не так ли, Мисс Мэри?

Что он имел в виду, спрашивая именно меня об этом, не представляла. Да даже если бы и знала, отвечать не собиралась. Мне даже смотреть на этого подлого мага не хотелось, а уж разговаривать и подавно.

— Злой король из твоей сказки, Серина, это твой родной дедушка, — обратился он к девочке через какое-то время. — И он хочет, чтобы ты жила с ним. И только этого.

— Он хочет, чтобы я стала такой же злой? — прищурилась малышка и посмотрела на Мэдлока очень не по-доброму.

— Почему же злой? — деланно рассмеялся он. — Особенной.

— А если я этого не хочу?

— Увы, но у тебя нет выбора, — развел руками Мэдлок. — Потом ты всем нам скажешь спасибо, что пошли на это против твоей воли.

— Скажу спасибо за то, что похитили меня, связали по рукам и ногам и везли в душном трюме практически без еды и воды?

Вот за это я готова была разорвать Мэдлока голыми руками, если бы только смогла дотянуться. Подлая тварь! И плевать, что леди даже в мыслях не должны позволять себе подобные слова. Для него эти эпитеты казались мне еще слишком мягкими.

— А потом бросили в этот душный подвал, лишив магии? — продолжала уличать его Серина. — За что из этого вы хотите, чтобы я сказала спасибо? Может за то, что вы сделали с моим отцом?

В который раз поразилась, как этот ребенок умеет выделять главное, насколько острый ум сидит в ее маленькой головке, и какое храброе у нее сердечко.

— Ничего с твоим драгоценным батюшкой не случилось бы, — презрительно скривился Мэдлок. — Такие как он живучие. Да и стоит ли дорожить тем, кому на тебя наплевать.

У меня аж кулаки сжались. Едва сдержала себя, чтобы не кинуться на решетку и не попробовать дотянуться до его ехидной и злобной физиономии. Но слова Серины мгновенно охладили мой пыл.

— Какой бы он ни был и как бы не относился ко мне я всегда буду любить его больше всех на свете. И ни один дед или еще кто не смогут мне заменить его.

Тут я чуть не расплакалась и на сотую долю секунды подумала так же, как Мэдлок, что не заслужил Роджер такой всепоглощающей любви.

— Все это пустые разговоры, — отмахнулся Мэдлок. — И ты мне надоела, глупая девчонка! Совсем скоро с твоего папашки живьем снимут шкуру, как и с этой леди. Сама же ты пройдешь через обряд посвящения, который тоже состоится очень скоро.

— Нет! — крикнула Серина. — Вы не посмеете сделать им ничего плохого!

Я видела, как в глазах ее скапливаются слезы и начинают стекать по щекам. Сама была напугана до крайности, понимая, что нам грозит с герцогом, и не веря, что Роланд настолько зол и коварен.

— Хватит об этом! — тоже повысил голос Мэдлок. Мне даже показалось, что он почернел лицом под стать своим одеждам. — Лучше расскажи мне, как тебе удалось избавиться от решеток.

— Не твое дело, урод! — выплюнула Серина и дальше пошла такая отборная ругань, что будь я послабее духом, непременно бухнулась бы в обморок. Сейчас же я не знала, плакать мне или смеяться. — Скажи спасибо, что не могу точно так же размозжить тебе голову! Пока не могу! — с угрозой закончила она.

Я внимательно наблюдала за реакцией Мэдлока, с удовлетворением подмечая, как лицо его приобрело сероватый оттенок. Поделом получил зарвавшийся колдун!

— Ну ты и!.. — начал было Мэдлок, но тут уже перебила его я.

— Осторожнее, сэр. Как бы вам не пожалеть потом о своих словах, — намекнула я на то, что сила, разрушившая решетки, может к Серине вернуться.

И мой намек был понят правильно. Не сказав больше ни слова, Мэдлок развернулся и исчез. Но что-то мне подсказывало, что совсем скоро он вернется. Возможно даже за нами с герцогом.

— Что теперь будет, мисс Мэри? — испуганно посмотрела на меня Серина. Только сейчас она позволила страху заползти в душу.

— Давай не будем пока об этом думать.

— Скажу даже больше, что теперь все точно будет хорошо, — раздался голос Роджера, и мы обе с Сериной вскрикнули от радости.

За разговором с подлым Мэдлоком мы и не заметили, как герцог пришел в себя. И сейчас он встал с коленей дочери и привалился к стене. Не считая пугающей бледности и порванной одежды, выглядел Роджер вполне сносно.

— Они нам ничего больше не смогут сделать, — повторил он, обводя нас глазами.

— Что вы хотите этим сказать, хозяин? — проявил себя прячущийся до этого тень.

— Скоро вы и сами обо всем узнаете.

Глава 28

Больше за ночь к нам так никто и не наведался. Да и сама ночь показалась нам бесконечно длинной. От пережитого волнения Серина никак не могла уснуть. Все это время я провела рядом с кроваткой малышки в попытке уговорить поспать хоть немного. Кто знал, что готовит нам день наступающий, какие еще испытания свалятся на наши головы. Вопреки уверениям герцога, я склонна была думать, что так легко нас отсюда не отпустят. О том, какие кары обещал нам Мэдлок так и вовсе думать не хотелось, сразу же становилось настолько страшно, что я теряла связь с настоящим. Но и совсем не думать не могла, понимая, что сейчас, когда наш обман разоблачен, мы с герцогом будем только помехой для Роланда на пути к достижению цели. Оставалось надеяться, что тот все же изберет менее жестокий способ расправы. Хотя, в благородство хоть кого-то я тут тоже не верила.

Все время, что я провела с малышкой, Роджер общался с Кристофером. До меня долетали только обрывки каких-то фраз, и смысл их беседы оставался в тайне. Но по всей видимости, речь шла именно о том, что с нами всеми происходило в настоящий момент. И я точно знала, что несколько раз герцог отправил тень на разведку. Только вот в результаты ее меня тоже посвящать не собирались.

Серина уснула ближе к рассвету, как могла судить по собственному состоянию. Ни сидеть, ни стоять я уже не могла. Усталость и бессонная ночь брали свое. Хотелось найти хоть какую-то опору и на каких-нибудь несколько минут прикрыть глаза, постараться не думать ни о чем.

— Идите сюда, Мэри, — раздалось в другого конца нашей теперь общей и довольно длинной камеры.

Роджер сидел на полу, прислонясь к стене, на том самом одеяле, что любезно предоставила мне его дочь. Оно же тут было и единственным, не считая кроватки самой Серины. Кристофера снова не было видно и слышно. Надо думать, тень отправился выполнять новое задание хозяина. Хотя, он тоже мог банально спать. Устали мы все одинаково.

— Герцог Роджер Норман? Я правильно запомнила ваше настоящее имя? — первое, что спросила, когда опустилась рядом с ним, прислонилась к прохладной стене, чувствуя как гудит во всем теле. — Если мы разоблачены, то и вам теперь нет смысла таиться под вымышленным именем?

— У вас отличная память, Мэри, — усмехнулся он, рассматривая меня слишком пристально. — А еще вы просто дико устали. Советую вам отбросить стыд и воспользоваться моим плечом. Другого, более удобного ложа вы здесь больше не найдете.

К тому моменту я уже еле держала глаза открытыми, а голова так и вовсе норовила свеситься на грудь и казалась мне неестественно тяжелой. Спорить с герцогом или отказываться от любезного предложения не стала. Да что уж там! Я даже поблагодарить его не успела, потому что стоило мне коснуться его плеча, как сон окончательно сморил меня.

Проспала я, наверное, довольно долго. Пробудилась на том же одеяле, но уже не на плече герцога, а головой на подушке и сверху укрытая другим одеялом. Роджер, Серина и Кристофер о чем-то шушукались в дальнем углу клетки. Лишь подойдя ближе, я поняла, что они играют в импровизированную настольную игру.

— Добрый вечер, моя леди! — первым заметил меня Кристофер.

— Вечер? — удивилась я. Проспала я, значит, еще дольше, чем думала.

— По моим подсчетам наступает время, когда солнце опускается за горизонт в это осеннюю пору, — поэтически пропел тень.

— А еще здесь, по всей видимости не принято кормить узников, — добавил герцог с весьма недовольным выражением лица.

— Меня кормили, — робко вклинилась Серина, — но очень невкусно. Дома лучше…

Я посмотрела на ее личико и поняла, что та едва сдерживает слезы. Бедный ребенок! Сколько же ей пришлось пережить в одиночестве, о чем только не довелось передумать! За одно это нет прощения ее деду!

— Как думаешь, Кристофер, долго еще? — загадочно спросил Роджер.

— Думаю, уже скоро, — не менее загадочно ответил тень.

Их игра в недомолвки порядком раздражала. Кажется, все мы тут находились на одинаковом положении, а это значило, что и мы с Сериной имели право знать все. О чем я и поспешила сообщить во всеуслышание и не церемонилась, выбирая тон поприличнее. К тому же, я начала всерьез беспокоиться, что про нас тут просто-напросто решили забыть. Ну а что, очень удобный способ расправы — потом просто можно зачистить помещение. От подобных мыслей и картинок, тут же подкинутых услужливым воображением, меня ощутимо замутило. Хотя, возможно, так я себя почувствовала из-за голода, который тоже начинала испытывать. Кроме того, ужасно хотелось пить. А воды нам тоже не удосужились оставить.

Время превратилось во что-то вязкое и тягучее. Серина улеглась на кровать, уткнулась лбом в стену и ни на что не реагировала. Я беспокоилась за нее. Ребенок явно ослабел без дневного света и свежего воздуха, и началось это не только что. Казалось, радость, что вспыхнула в этом маленьком тельце при нашем появлении, снова уснула, поселяя в ее душе отчаяние. Заметно становилось, как она пытается его побороть, но в такие моменты как сейчас, отчаяние брало верх.

Я злилась на герцога и не находила себе места, бродя по камере. Тот же преспокойно дремал. Лишь изредка его покой нарушал Кристофер, что периодически куда-то пропадал, а потом снова появлялся и о чем-то докладывал Роджеру. В такие моменты мне хотелось подойти к ним и встряхнуть как следует обоих за грудки, чтобы перестали уже над нами издеваться.

— Мэри, вы сведете меня с ума своим несчастным видом.

Я и не слышала, как Роджер приблизился ко мне. Доведенная до отчаяния, я обхватила руками холодные прутья решетки и уткнулась между ними лицом. Мне казалось, что там, за ними, больше воздуха, чем внутри.

— А вы уже почти свели меня с ума своим молчанием, — буркнула я, не глядя на него. — Мне уже кажется, мы отсюда никогда не выберемся.

— Выберемся и быстрее, чем вы думаете.

— Но как?! — невольно вскричала я. Поворачиваясь к нему лицом.

— Тсс, — прижал он палец к губам. — Слушайте, — прошептал.

Я напрягла слух, но все равно не сразу разобрала звук приближающихся шагов. Вдруг стало так страшно, что я невольно метнулась к герцогу. Он обнял меня за плечи и пообещал взглядом, что все будет хорошо.

Первыми из-за поворота появились стражники. За ними шествовал мрачнее обычного Мэдлок. Не говоря ни слова и не доходя несколько шагов до клетки, маг взмахнул рукой, и решетка исчезла.

— Взять их! — велел он страже, указывая на нас с Роджером.

Закованные в доспехи стражники поспешили выполнить приказ. Стальные пальцы впились мне в плечи и потащили наружу, оторвав от земли. Двое других проделали то же с герцогом.

— Милорд, мисс Мэри! — раздался за спиной крик Серины. Решетка уже вернулась на место, как успела заметить, и маленькие ручки побелели, с силой сжимая прутья. — Не бросайте меня!..

Я бы и хотела ответить, но пока соображала, что можно сказать, чтобы успокоить малышку, подземелье исчезло, и мы оказались в просторной круглой комнате, полностью задрапированной белыми тканями. Посреди комнаты стояла огромная кровать, и в лежащем на ней я не сразу узнала Роланда. Да и увидела его не сразу, а лишь когда расступились люди в длинных белых одеждах, по всей видимости, целители.

Роланд изменился до неузнаваемости. Огромная и сильная глыба превратилась в хоть и довольно крупную, но немощную развалину. Черты лица великана ввалились и заострились, глаза таращились так, словно он титаническими усилиями сдерживал рвущиеся изнутри крики. При этом он хватал ртом воздух, словно его вдруг весь выкачали из комнаты. Руки Роланда скрючились и метались по кровати в попытке ухватить хоть что-то, но совершенно не слушались хозяина. Но самое страшное зрелище представляла из себя его кожа — землисто-серая, покрытая бурыми пятнами.

Я в страхе взглянула на герцога и поразилась, с каким равнодушным спокойствием тот рассматривает лицо страдальца. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он лишь сжал мою руку, делая знак успокоиться и ничего не бояться. Но разве я могла?! Ведь я уже догадалась, кто сотворил такое с Великим Роландом, и даже думать боялась, какая кара его ожидает.

— Твоих рук дело? — спросил у Роджера Мэдлок, приближаясь вплотную.

— Сними заклятье, — тут же прохрипел Роланд, и я поняла, что сознание у него ясное, в отличие от тела.

Герцог выпустил мою руку и бесцеремонно отодвинул в сторону Мэдлока. А потом приблизился к кровати больного и беззастенчиво окинул его взглядом.

— Плохо тебе? — спокойно спросил он, обращаясь к Роланду. — А будет еще хуже. И спасительная смерть придет не раньше, чем ты расплатишься за все свои грехи.

Я перестала дышать, видя, как напрягся от слов герцога Мэдлок, как принялся клубиться у его ног туман, тонкой струйкой поднимаясь вверх и скапливаясь меж ладоней, формируя шар с горящим внутри него огнем. Это был смертоносный шар, я знала точно. И никакая магия не способна была защитить от него.

Я лихорадочно соображала, что можно сделать, чтобы отвлечь Мэдлока. Но метнуть шар в герцога ему не позволил Роланд, остановив единственным взглядом.

— Что ты хочешь? — с трудом проговорил великий маг, глядя на своего мучителя.

— Клятву, подписанную твоей кровью, что больше никогда ни ты, ни твои прихлебатели не приблизятся к моей семье, — отчетливо проговорил герцог. — Так же, ты сегодня же отпустишь Серину и освободишь нас.

— Девочка принадлежит мне, — прохрипел Роланд, мученически закатывая глаза. По всей видимости, сейчас он испытал приступ резкой и сильнейшей боли. И что-то мне подсказывало, что не без участия герцога. На какой-то миг мне даже стало жалко страдальца, но лишь пока он не произнес: — Ты убил мою дочь, а теперь то же грозит ее дочери.

Я смотрела, как герцог меняется в лице и понимала, сколь сильные эмоции его сейчас обуревают. Ну зачем Роланд затронул тему смерти его дочери, с которой Роджер до сих пор не может смириться. Возможно, он все еще винит в смерти жены малышку Серину. И если так, то жизнь ее может висеть на волоске. Читал эмоции герцога и Роланд. Кажется, он даже на время забыл про боль, всматриваясь в его лицо с напряжением, ожидая нужной ему реакции. Но ее не последовало. Герцог сумел взять себя в руки, разве что выглядеть стал немного бледнее, чем до этого.

— Ты слышал меня, Роланд. Выполнишь мои требования, будешь жить дальше. Нет — смерть твоя будет мучительная.

— Я могу приказать убить вас всех, — прорычал главарь Ордена.

— Можешь, — пожал плечами герцог. — Тогда мне точно будет плевать на твою участь и участь Ордена.

Дальше произошло непредвиденное. Подобного поворота не ожидали ни я, ни герцог. Собственно, я не думала вообще ни о чем, похожим на это представление. И когда по молчаливому приказу Роланда Мэдлок схватил меня сзади, и к шее моей прижалось что-то острое, жалящее кожу, Роджера я готова была испепелить взглядом, даже несмотря на страх, что испытала мгновенно.

— Если я прикажу убить ее прямо сейчас, у тебя на глазах? — прошипел Роланд, без сил откидываясь на подушку. Сталь ужалила меня сильнее, и по шее потекло что-то теплое. С ужасом поняла, что это моя кровь.

Я во все глаза смотрела на Роджера, который удостоил меня разве что беглым взглядом, в котором плескалась так хорошо знакомая, но напрочь позабытая мною холодность. Уже очень давно он так на меня не смотрел.

— Ты шантажируешь меня жизнью гувернантки? — презрительно рассмеялся герцог. — Можешь убить ее, мне все равно. А вот Серина тебе этого никогда не простит. К сожалению, моя дочь привязалась к этой девушке, — кивнул он на меня.

Почему-то в этот момент, отрекаясь от всего, внушая себе мысль, что все происходит не со мной, я рассматривала целителей в белых одеждах. Сейчас они мне казались неподвижными статуями и тоже как будто не отсюда. Все этого просто не могло происходить! Если герцог блефовал, то делал это так натурально. Я поверила ему, как и Роланд тоже. Это я прочитала в его взгляде, устремленном на меня. Маг словно решал для себя, насколько ко мне привязана малышка Серина, и чем это может грозить ему в последствии.

По очередному его молчаливому приказу Мэдлок отпустил меня. Я прижала пальцы к шее, в том месте, где находилась рана. Она все еще кровила, правда совсем чуть-чуть. Маг в черном отлично знал свое дело. От пережитого стресса на меня навалилась странная апатия. Что происходило дальше, наблюдала через силу, мечтая оказаться подальше отсюда. Как можно дальше! Чтобы забыть все и больше никогда никого не видеть из присутствующих в этой комнате.

Откуда-то появился лист, отдаленно напоминающий пергамент. А может это и был он. Мэдлок на нем что-то долго писал под диктовку герцога. Сам он потом внимательно вчитывался и делал это почти так же долго. Потом один из целителей провел ножом по руке Роланда, выпуская кровь, которая показалась мне черной. Кровь собрали в небольшую баночку и дрожащей рукой больной маг обмакнул туда перо. Когда он размашисто подписал договор, тот вспыхнул прямо в руках Роджера, оставляя после себя густое и едкое облако.

А потом нас вели по коридорам замка. Кажется, герцог что-то говорил мне, но слова его не достигали моего слуха, словно я внезапно оглохла. К слову, я не слышала ничего, кроме звука собственных шагов, что отдавались набатом в раскалывающейся голове.

Улица встретила темнотой и морозом. Я дернулась, когда Роджер обнял меня, окутывая теплом. Хотела оттолкнуть его, но не смогла Пережитое сыграло со мной злую шутку. Темнота прокралась внутрь, лишая меня сознания.

Глава 29

Я лежала с открытыми глазами и старалась не шевелиться, чтобы не разбудить Серину. Девочка устроилась у меня в ногах — свернулась калачиком и мирно посапывала. Ночь мы провели в той самой гостинице, из которой отправились в долину Ордена. Только вот обратного пути я не запомнила, но судя по ощущениям, сюда меня доставил Кристофер. Хотя, возможно тоска в душе являлась следствием вчерашних событий.

Я все отлично помнила, как Мэдлок приставил к моему горлу нож, с каким равнодушием на все это взирал герцог. Сейчас мне все это уже не казалось таким ужасным, но я никогда не забуду того чувства, что поселилось во мне на короткий промежуток времени. Вера! Вера, что Роджеру действительно все равно, что станет со мной. И страх, что рука Мэдлока может дрогнуть, и жизнь моя внезапно оборвется.

Конечно, герцог блефовал. И нужно поглупеть окончательно, чтобы думать иначе. Но так ли он был далек от истины? Что для титулованной особы жизнь ничтожной гувернантки, практически содержанки, с той лишь разницей, что свои деньги я отрабатывала честно и достойно? Ничего, пустой звук. Как и я для него никто. Сейчас я могу рассуждать об этом спокойно. Вчера же осознание оглушило меня, практически уничтожило. Я даже не придала значения тому, что помимо Роланда герцог милостиво позволил жить дальше и злодейке Клариссе, что Мэдлоку он протянул два пузырька с противоядием. И где-то неподалеку та тоже готовилась испустить последний дух в страшных мучениях. И ее судьба меня мало волновала, потому что я не простила ее и никогда не прощу. Но узнать о благородстве Роджера была рада. Раз он пощадил даже Клариссу, то уж точно не желал моей смерти.

Лежать и дальше неподвижно было сложно. Я аккуратно подтянула ноги и села в кровати. Девочка лишь пошевелилась во сне, причмокнула губами, но не проснулась. Маленькое существо, наделенное магией, но такое беззащитное в силу своего возраста и вечной борьбы за любовь отца. Я смотрела на личико Серины и пыталась представить, как будет складываться ее жизнь дальше, когда, кажется, угроза в лице деда миновала. Возможно тот и найдет способ нарушить клятву, но пока она может его не опасаться. А уж сколько будет длится это пока, одному Богу известно. Очень хотелось верить, что теперь у нее все будет хорошо. Я привязалась к этому ребенку, полюбила малышку всей душой. И о том, как буду жить вдали от нее пока старалась не думать.

Очень хотелось принять ванну и скинуть, наконец, с себя это тряпье, что не снимала уже несколько дней. Два дня. Прошло ровно столько с того момента, как мы ступили в Терновый лес. Но сейчас мне казалось, что случилось это вечность назад.

Я выбралась из кровати и закуталась в плащ. Стужа в комнате была разве что не такая сильная как на улице. Подоткнув одеяло на Серине и понадеявшись, что не испугается, когда проснется и не обнаружит меня в комнате, я спустилась вниз, в паб, откуда уже поднимались аппетитные запахи. Есть хотелось нестерпимо. Кажется, этого я тоже не делала целую вечность.

Обеденный зал паба в столь ранний час пустовал, но меня согласились накормить. Уже через несколько минут я уплетала пышный омлет и запивала все это вкуснющим и горячим травяным чаем. А еще через несколько минут ко мне присоединился герцог.

— Доброе утро, Мэри! Рад видеть вас в добром здравии и со здоровым аппетитом, — сдержано поприветствовал он меня, подзывая разносчицу.

Я сочла уместным вежливо ему кивнуть, но от ощущения натянутости избавиться не могла, как не уговаривала себя. Мужчина, что сидел напротив, ничем мне не был обязан. Мало того, вчера он спас нас всех. Меня так уж точно от неминуемой гибели. Но отчего-то во мне поселилась глубокая обида, которую никак не получалось перебороть. Исчезла та легкость в общении, что установилась между нами в последние дни.

— Вчера вы нас заставили переволноваться, — вновь заговорил он. — Кристофер так и вовсе впал в отчаяние и, как следствие, длительную спячку. Теперь он точно не проснется сам до вечера, — улыбнулся Роджер. — Отчего-то он решил, что вы, Мэри, умираете. И для его поэтически-восторженной натуры это явилось настоящим ударом. Кажется, я умудрился создать его чересчур влюбчивым и ранимым существом.

Зато хоть Кристофер горевал бы обо мне какое-то время. Нет, наверное, еще Серина бы сильно расстроилась и сколько-то еще бы поминала меня добрым словом. Матушка с Реджиной, конечно, были бы убиты горем. Но одной положение светской дамы не позволило бы долго лить слезы, а другой — собственное счастье, что, как известно, застит глаза. А ты, — я внимательно посмотрела на мужчину, сидящего напротив, — что сделал все, чтобы я переменила свое отношение к тебе, стала считать чуточку лучше, чем ты есть на самом деле. Как долго ты бы помнил о девушке, чей жизненный путь на короткий промежуток времени пересекся с твоим?

— Мэри, вы так смотрите на меня, что я чувствую себя в чем-то виноватым, — усмехнулся Роджер. — Все ли с вами в порядке?

— Все хорошо, сэр. Просто никак не могу привыкнуть к мысли, что нам больше ничего не угрожает.

Только сейчас заметила, что на нем надет довольно приличный и, по всей видимости, новый костюм, что выглядит он как истинный джентльмен, и в этом пабе ему не место, как и рядом со мной за одним столом.

— Об этом я и хотел поговорить с вами, — кивнул он. — Мне нужно отправиться к королю. Пора нанести ему визит и поделиться новостями. Вам с Сериной тоже лучше не оставаться в этой гостинице.

— Что ж, пора мне вернуться домой, — согласилась я. — Да и матушка, наверное, уже извелась вся, не зная, что со мной.

В этот момент я поняла, как сильно хочу прямо сейчас оказаться дома, в родных стенах, в своей комнате. Не видеть и не слышать герцога и даже не думать о нем хоть сколько-то! Последнее, скорее всего, невозможно, потому что с определенного времени этот человек завладел если не всеми моими мыслями, то большей их частью. Но разговоры с матушкой и сестрой за обедом или чаепитием, наполненные степенностью и светскими сплетнями, могли бы меня отвлечь.

— Мэри, я хотел попросить вас взять с собой Серину, — привлек мое внимание герцог.

— А разве вы не планируете представить ее королю? — удивилась я.

— Не сейчас. Сначала я сам должен переговорить с ним после столь долгой разлуки. Ребенок в таком деле будет только помехой.

Не потому ли, что этот ребенок с самого рождения мешает тебе? Волна возмущения не заставила себя ждать, но я ее быстро подавила. Ни к чему было раздувать конфликт на пустом месте. Если до сих пор мне не удалось убедить этого упрямца, что ближе дочери у него нет никого, то сейчас я бы уже не смогла этого сделать. И причина крылась в той пропасти, что пролегла между нами совсем недавно.

— Конечно, сэр, я с удовольствием познакомлю малышку с матушкой и сестрой! — с деланным воодушевлением отозвалась я. — Кроме того, девочке нужно искупаться и отдохнуть как следует.

Мысли о Серине, что возможно уже проснулась и испугалась одиночества, заставили меня побыстрее покончить с завтраком и подняться к себе в комнату. С герцогом мы договорились, что встречаемся через полчаса внизу. Оставалось надеяться, что и Кристофера ему удастся пробудить от нервной спячки. Милый Кристофер! Как же мне будет не хватать тебя!

Вопреки моим ожиданиям, Серина чувствовала себя прекрасно. Она сидела в кровати, укутавшись в одеяло и уплетала печенья, запивая все это молоком.

— Откуда у тебя все эти лакомства? — рассмеялась я.

— Оттуда, — показала она пальцем куда-то в район пола. Но сразу же последовало логическое объяснение. — Когда я проснулась и не обнаружила тебя, то отправилась на поиски. По пути мне встретилась толстая тетенька и рассказала, где вы с милордом. А потом она предложила мне вернуться в комнату, чтобы дождаться вас и позавтракать. Вот! И она мне принесла сюда печенья, — довольно улыбнулась девочка, вгрызаясь острыми зубками в очередное лакомство.

Кто бы не была та «толстая тетенька», но заслуживала она только самой горячей благодарности, за то что не пустила малышку в паб. Он уж точно не место для детей.

Через полчаса мы с умытой и причесанной Сериной вышли на улицу, где в карете нас уже дожидался герцог.

— Моя леди, вы живы! — раздался голос Кристофера, когда мы присоединялись к Роджеру. Показалось мне, или тень плачет?

— Этот недоумок проснулся со словами, что мы вас потеряли вчера, — зло выпалил герцог. — И мне великих трудов стоило удерживать его здесь, а не нестись к вам сломя голову.

— Со мной все хорошо, Кристофер, — поспешила я успокоить тень, предвидя, что только так могу заставить замолчать герцога, чтоб не наговорил еще кучу грубостей в адрес моего друга. — Как видишь, жива здорова и даже не кашляю, — пошутила я.

Возле моего дома мы с герцогом довольно холодно простились. Они с Кристофером отправились во дворец, мы же с Сериной в не самые теплые объятья старой и вечно ворчливой Урсулы. Впрочем, разглядев рядом со мной малышку, грозный и недовольный вид горничной несколько смягчился. А когда я попросила искупать девочку, так и вовсе Урсула расплылась в довольной улыбке. Кто бы мог подумать, что та так любит малышей! Помнится, когда мы с Реджиной были маленькими и всецело находились на ее попечении, то нас больше ругали, нежели ласкали.

Урсула увела несопротивляющуюся Серину, я же поспешила в свою комнату, избегая встречи с матушкой. На этот раз мне не хотелось огорчать ее своим потрепанным внешним видом. Да и самой снова приятно было ощутить себя леди, а не странствующей Хельгой. И пусть лицо моя и фигура избавились от внешнего уродства, чувствовала я пока себя именно ей, а не собой.

С каким же удовольствием я вымылась в знакомой лохани и надела на себя все чистое и привычное. Так не хотелось снова стягивать волосы в тугой пучок на затылке! И на свой страх и риск я оставила их свободно спадать по спине и плечам.

Расчесываясь и глядя на себя в зеркало, я почему-то вспомнила тот случай, в кабинете герцога, когда он решил запечатлеть мой образ на бумаге. Так же, как он тогда, я поправила непослушную прядь, спрятав ту за ухо. По телу пробежала дрожь, когда буквально ощутила прикосновения герцога к своему лицу. Как он проскользил по щеке, дотронулся до губ… Господь! Зачем ты посылаешь мне все эти воспоминания, когда я стою на пороге разлучи с теми, к кому привязалась до такой степени?! Малышку Серину я полюбила всем сердцем. А Роджера… Я не знала, как отношусь к нему, но неизменно мысли о нем вызывали волнение в моей душе. И как же мне было больно думать о разлуке с ним! А ведь она неизбежна. Он оправился во дворец, на встречу с королем, чтобы снова служить ему. Это значит, что вряд ли они с Сериной вернуться в край вечных туманов, в свой мрачный, но ставший таким родным мне, замок. Скорее всего, они поселятся теперь во дворце. И конечно же, у Серины там не будет недостатка в гувернантках. Все эти мысли убивали меня, и я поспешила вниз, к матушке, чтобы хоть немного отвлечься.

В гостиной уже был накрыт стол к завтраку. Я даже заметила третий прибор — значит мое возвращение уже не тайна. Со стороны матушки меня ждало вежливое приветствие, когда та спустилась в гостиную. Правда я все же подметила скрытую радость в ее глазах. Ну а Реджина, так чуть не задушила меня в сестринских объятьях. И в который раз я подивилась, как любовь меняет людей и даже таких сдержанных, как моя сестра, превращает в пылких и страстных.

Когда со сдержанно-бурными приветствиями было покончено, и все мы чинно расселись за столом, то первым делом матушка поинтересовалась, как прошла моя секретная миссия, выполнила ли я поручение герцога. При этом смотрела она на меня с притаившейся в глазах хитринкой. Пришлось бодро сочинить короткую историю о мифическом путешествии и заверить, что все прошло хорошо. Потом матушка спросила меня, что это за малышка гостит у нас в доме. Тут уж я не нашлась, что ответить, кроме правды. Понимала, что вся с таким тщанием выстроенная ложь рушится под отсутствием логики. Но нужно отдать должное такту матушки. Видя мои явные затруднения и непонимание Реджины, она не стала пока больше задавать вопросов про мисс Серину, за что я ей была горячо благодарна.

Как раз на этом месте нашей беседы в столовую вплыла Урсула и доложила, что купание девочку разморило и та крепко уснула в гостевой комнате. Малышка! Она тоже переволновалась вчера за меня и не спала поди пол ночи. Пусть хоть сейчас отоспится. Сама себя к концу плотного завтрака я тоже чувствовала несколько отяжелевшей. Мелькнула мысль, что тоже не прочь сомкнуть веки и немного вздремнуть. Но оставался еще вопрос, на который я не могла не ответить не только матушке с сестрой, но прежде всего, себе. Что я собираюсь делать дальше? А поскольку внезапный приезд в столицу герцога тоже уже не был для родных тайной, я позволила себе быть честной.

— Ректор любезно обещал мне, что восстановит в академии, — скороговоркой произнесла я. — Думаю, герцог больше не нуждается в услугах гувернантки для своей дочери, и я могу с чистой совестью продолжить учебу.

— Остается надеяться, что он выплатит тебе неплохие подъемные за то, что вовремя не предупредил об увольнении, — недовольно проворчала леди Делила. — В приличном обществе так не поступают, особенно с настоящими леди.

Мне же от всех этих разговоров стало так грустно, что хоть плачь. И настроение мое не укрылось от внимания сестры. По глазам Реджины я видела, что о сне после завтрака можно забыть, что у нее накопилось слишком много вопросов. Ну а поскольку Роджеру уже не нужно было скрываться и спасать свою дочь из когтистых лап ее деда, я решила, что расскажу Реджине часть правды, не особо вдаваясь в подробности.

Глава 30

Странные чувства я испытывала, когда вся моя небольшая семья собралась на вечернее чаепитие. Вроде, все настолько привычно, что даже обыденно. Та же мебель в гостиной, знакомая с детства и оберегаемая матушкой, потому что средств заменить ее нет. Та же атмосфера простоты и уюта, особенно в это холодное время года, когда весело пляшут языки пламени в камине. Мелькание иглы в умелых мальцах леди Делилы и Реджины, и раскрытая книга у меня на коленях. Но что-то неуловимо изменилось, даже не считая меня самой. Возможно причина кроется в том, что малышка Серина тут, с нами. Она так же чинно попивает чай, одетая в мое детское платье, которая каким-то чудом сохранилось и отыскалось Урсулой. Этот ребенок сейчас кажется мне маленькой барышней, в бантиках и оборочках, с таким серьезным видом она подносит чашку к своим губам и отвечает на вопросы матушки. И говорить ей приходится много, потому что леди Делилу интересуют малейшие подробности жизни в замке герцога. Малышка честно и без обиняков, как это умеют делать только дети, посвящает матушку во все. Лишь на вопросы о самом герцоге отвечает односложно, и леди Делила будучи умной женщиной перестает их задавать.

Что изменилось? — спрашиваю себя я. И тут же отвечаю, что почти все. Изменились прежде всего мы. Не только я, но и матушка с Реджиной. Мы словно все стали взрослее, независимо от возраста, и такими сделала нас жизнь.

Я не читала, а лишь делала вид, пестуя в душе приятную грусть. Она разливалась по внутренностям, заставляя жалеть о чем-то смутном, хотеть чего-то неясного, мечтать о чем-то несбыточном. Не помню, чтобы еще когда-либо находилась в подобном состоянии. Это сродни дреме, когда глаза держатся открытыми из последних сил, но приглушенные спокойные голоса завораживают и усыпляют. В какой-то момент моей душе даже тесно стало в теле. Она трепыхнулась, заставляя меня вздрогнуть, словно сделала попытку вырваться наружу. И сердце забилось так сильно-сильно, будто вот-вот должно произойти чудо. И именно в этот момент в дверь позвонили.

— Дорогая, ты пригласила графа на ужин? — вопросительно взлетели брови матушки, когда она смотрела на Реджину.

— Нет, матушка, я бы вас предупредила, — не на шутку разволновалась сестра.

— Кто же тогда решил наведаться к нам в такую непогоду?

Откуда-то сверху раздались шарканья Урсулы. А в дверь снова позвонили и на этот раз сделали это гораздо более нетерпеливо.

— Мария, посмотри, кто там, а то Урсула еще долго будет добираться, — велела матушка.

Я и сама уже об этом подумывала, чтобы только не слушать и дальше тревожный и пронзительный звон колокольчика.

— Вы смотрите на меня, словно увидели приведение, — усмехнулся Роджер.

Именно его я увидела, едва распахнула дверь. Припорошенный снегом, с покрасневшим от мороза носом он выглядел несколько необычно.

— Надеюсь, чувство гостеприимства не позволит вам и дальше держать меня на улице, — уже несколько удивленно произнес он.

Только тут я сообразила, как должно быть невежливо выгляжу, перегораживая вход в дом.

— Простите, сэр. Не ожидала увидеть вас так скоро, вот и растерялась, — отступила я вглубь холла, запуская, наконец-то, его в тепло.

— Разрешите поинтересоваться, почему?

С ответом я не торопилась. Вместо этого приняла вещи герцога и передала их в руки как раз подоспевшей Урсулы. Меня еще и то сбивало с толку, что матушка с сестрой до сих пор не проявили любопытство и не вышли из гостиной. Впрочем, вскоре этому я получила объяснение.

— Так почему же, Мэри? — придержал меня за руку Роджер. Я воровато оглянулась и с облегчением перевела дух — Урсула к тому времени уже успела удалиться. — Почему вы меня не ждали?

— Я ждала вас, сэр, но не сегодня, — честно ответила я. — Ведь на то, чтобы вновь обосноваться во дворце, вам, скорее всего, потребуется не один день.

— А с чего вы взяли, что я собираюсь там обосновываться?

— Но как же, сэр? — окончательно растерялась я. — Я… я думала…

А что, собственно, я думала? Что удобную во всех смыслах жизнь во дворце герцог предпочтет холодному и суровому климату? Наверное, так поступила бы я сама, окажись на его месте.

— Вообще-то, Мэри, я приехал за вами и Сериной. Завтра утром мы отправляемся домой, а переночевать я предлагаю в порту.

На это я уже не знала, что и ответить. Сообразила только, что оставлять и дольше свою руку в его неприлично, что мы слишком задержались в прихожей, испытывая терпение матушки с сестрой, и что мне нужно какое-то время, чтобы все осмыслить.

В гостиной нас встретили три пары совершенно не удивленных глаз. Оказывается, малышка Серина предупредила матушку с сестрой о приезде отца. Уж откуда она об этом узнала, я даже думать не стала. Девочка полна была стольких секретов, что жизни не хватит, чтобы раскрыть их все.

— Герцог Хопс! — поднялась леди Делила с кресла и с достоинством поднесла к нам свое благородное тело. — Очень рада видеть вас в моем доме!

— Герцог Норман, с вашего позволения, леди Свейн. А еще лучше просто Роджер, — улыбнулся гость, припадая к руке матушки.

— Норман?! — воскликнула леди Делила и изумленно захлопала веками. На моей памяти, выдержка впервые изменила ей до такой степени. — Но это же!.. Это имя знают все! Не хотите ли вы сказать, что вы и есть тот самый герцог Норман — первый маг Его величества?

Роджер выглядел довольным и выслушивал восторги матушки без тени смущения. Вся эта ситуация, которую я бы скорее отнесла к неловким, ему явно нравилась. Во власти все того же приятного изумления к нам присоединилась и моя сестра. Больше, чтобы отвлечь самовлюбленного герцога от самого себя, нежели отдавая дань вежливости, я представила их с сестрой друг другу.

— Должен сказать, что графу Лэнглею достанется в жены очаровательное создание, — одарил герцог комплиментом Реджину, от которого та зарделась маковым цветом. — Близко с ним я не знаком, но пару раз встречал во дворце.

И началась суета, так свойственная внезапному визиту важных гостей. Матушка и слышать не хотела о нашем отъезде раньше, чем мы поужинаем. Тут же были даны необходимые распоряжения кухарке и служанке. Все это не мешало леди Делиле вести светскую беседу с герцогом. Нам же с Сериной оставалось только посматривать на них со своего уголка. При этом девочка еще и незаметно хихикала, чего я себе, увы, позволить не могла. Но должна признаться честно, что постепенно ситуация и меня начала забавлять не меньше. Огорчал один лишь факт, что моего согласия отправиться с ними, герцог так и не получил. А вел он себя так, будто является хозяином всего и всех, даже в моем доме.

— Мисс Мэри, ты же не бросишь меня? — чутко угадала мое настроение малышка Серина.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Потому что мне кажется, ты не хочешь никуда ехать, — тут же надула она губки, готовая, если потребуется, пусть в ход и слезы.

Я же задумалась. Если бы герцог прямо спросил меня, согласна ли я и дальше служить у него гувернанткой, что бы я ответила? Додумать я не успела, нашелся тот, кто соизволил ответить за меня.

— Моя леди не бросит вас, маленькая мисс, потому что тем самым разобьет еще одно сердце.

— Кристофер! — вскричали мы обе разом, уставившись на темное пятно неподалеку.

И конечно же, от нашего крика в гостиной повисла тишина.

— Мария? — раздался строгий голос матушки, требующий немедленного ответа.

— Позвольте мне, леди Делила, все объяснить, а заодно, мисс Мэри, и вам дать ответ, чего раньше сделать не успел, — поспешно заговорил герцог. — Кристофер, можешь показаться.

От вида тени, появившегося посреди гостиной, лица матушки и сестры заметно побледнели. Но вроде как ни одна из них не планировала лишиться чувств.

— Знакомьтесь, это Кристофер — мое изобретение, — галантно представил тень Роджер. — Тень-помощник. Вернее, именно такими я планирую их создавать. Кристофер получился немного иным, но он первый экземпляр, и я решил ему подарить жизнь…

— Хозяин весьма милостив, леди, — я заметила, как матушка потрясла головой и тронула себя за ухо. Реджина побледнела еще сильнее, услышав в мыслях вполне себе реальный голос, но все еще держалась. — Если бы все обернулось иначе, то я не имел бы чести познакомиться с вашей очаровательной дочерью, миссис Свейн, как и посвятить ей собственную жизнь.

— Кристофер получился поэтичным и влюбчивым, — рассмеялся герцог. — А еще слишком эмоциональным. И по возвращении домой я планирую вплотную заняться работой по получению нового, усовершенствованного экземпляра тени. И не за горами то время, когда производство их я поставлю на поток, открыв фабрику теней. Мисс Мэри, это и был ответ на ваш вопрос, — перевел он взгляд на меня.

По всей видимости, сейчас он имел в виду, что жизнь во дворце променял на пыльную лабораторию, где планирует посиживать дни напролет. Что ж, это его выбор, в который я вмешиваться не должна. И конечно же, я поеду с ними, но не ради герцога, а ради маленькой мисс.

Матушка попросила Кристофера больше не скрывать своего нахождения в комнате, на что он с радостью согласился. Весь ужин леди Делила оглядывалась на тень, застывшего в углу гостиной, и вообще выглядела довольно растерянной.

После ужина я поднялась в свою комнату, чтобы собрать вещи в дорогу. На этот раз я взяла с собой чуть больше платьев, памятуя, как неудобно в удаленном от города замке обходиться двумя-тремя.

Как и в первый мой отъезд, проводить нас вышли леди Делила и Реджина. Матушка напомнила про свадьбу сестры, которая должна была состояться уже довольно скоро, через какой-то месяц. А Реджина взяла с меня обещание, что приеду чуть раньше, чтобы поддержать ее морально. Прощание получилось довольно сдержанным. На этот раз мы обошлись даже без объятий. И сдается мне, что виной тому был даже не Роджер, а Кристофер, который до конца оставался верным своему слову и маячил рядом с нами. Я-то уже привыкла, что оказавшись случайно в поле его действия, чувствуешь себя не очень уютно. А вот матушке с сестрой думаю это не особо пришлось по душе.

— Почему вы улыбаетесь? — заинтересованно разглядывал меня герцог, когда мы оказались в карете и неспешно тронулись вперед.

— Представляю, как рада матушка нашему отъезду, — не таясь, ответила я.

Роджер понял меня правильно, и смех его не заставил себя ждать. Серина, что успела задремать в уголке кареты, встревоженно очнулась и уставилась на отца. Сама же я тоже едва сдерживала смех, что тоже немало удивило малышку. Но через какое-то время, от вида нас с герцогом губы ее невольно принялись кривиться в улыбке.

Портовая гостиница встретила нас теплыми комнатами и парным молоком со свежеиспеченными булочками. Уж откуда тут взялось молоко, я не стала ломать себе голову. Мы с Сериной устроились на ночлег в одной комнате. Комната герцога соседствовала с нашей. Странное чувство я испытывала, отходя ко сну и прислушиваясь к мерному посапыванию малышки. Мне было очень спокойно, словно впереди меня ждала безоблачная жизнь. И это-то в крае вечных туманов, где сам климат намекает на определенные трудности! Я даже старалась искусственно вытащить на поверхность какие-нибудь страхи, но их не было. Как следствие, спала я крепко и без сновидений, а на утро встала бодрой как никогда.

Каюту мы с Сериной разделили тоже одну на двоих. На этот раз нам ни от кого не приходилось прятаться в путешествии, да и герцог большую часть времени проводил у себя, выходя разве что к обеду и ужину. Даже завтракал он в своей каюте. Впрочем, меня все устраивало. Мы смогли возобновить занятия с мисс Норман, правда только в устной их части. Лишь временами, довольно редко, я позволяла себе вспоминать путь в столицу, и тогда испытывала что-то типа тоски. Правда в такие моменты я и сама не понимала, по чему тоскую.

Даже погода нам благоприятствовала. Море оставалось спокойным на протяжении всего пути. Туман временами рассеивался и позволял любоваться водной гладью, что мы с удовольствием и делали с Сериной.

На пристани Уокса нас встречал не дядюшка Сэм, как я ожидала, а граф Доусон собственной персоной. Очень удивилась, когда поняла, что рада видеть его полностью оправившемся от травм. Кажется, зла на Энтони я больше не держала. Да и он изменился и превратился в саму учтивость. Граф разве что не утопил меня в комплиментах, но в краску все же вогнал.

Ну а у дверей замка мы с Сериной попали в пышные и теплые объятья тетушки Пэм. От вида ее счастливых слез на меня снизошло такое спокойствие, словно я оказалась дома, а не покинула оный совсем недавно.

Глава 31

Все вернулось на круги своя. И даже больше. До отъезда из замка я не чувствовала в нем себя настолько хорошо. Сейчас же я наслаждалась каждым моментом нахождения здесь.

Тетушка Пэм взяла на себя личную опеку за нами с Сериной. Она следила за тем, как мы питаемся, сама договаривалась с кухаркой о полезной пище для малышки и калорийной для меня. Уж не знаю, с чего эта добрая душа взяла, что я похудела в путешествии, то отныне каждое утро меня ждали булочки с маслом и витаминный чай. Если что-то из этого я не съедала, то неизменно получала выговор от сердобольной управляющей хозяйством в замке. Однажды у нее даже получилось вогнать меня в краску, когда, окинув мою фигуру пристальным взглядом, тетушка Пэм важно так изрекла:

— Мужчина не собака — костей не любит.

Вот к чему она это сказала? Если бы не смутилась так сильно, то обязательно попросила бы объяснений, но в тот момент я настолько растерялась, что тетушка Пэм успела скрыться из комнаты, прежде чем я смогла заговорить.

Занятия с малышкой Сериной тоже вошли в прежнее русло, а сама девочка стала намного спокойнее. Я свято верила, что именно потому что дед оставил ее в покое, она, наконец-то, могла позволить своей магии вырваться на свободу. Но ее острый ум и природная сдержанность не разрешали колдовству выходить за определенные рамки, нанося вред окружающим или замку. А еще вместе с ней совершенствовала свои способности и я. Уж больно по вкусу пришлась Серине бытовая магия. Каждый день она просила научить меня чему-нибудь новенькому. И с ее уровнем способностей схватывала все на лету, как и применяла на практике. Так очень быстро все стены в замке покрылись новым, удивительных расцветок, гобеленом, которое маленькая мисс «сплела» собственноручно, вернее, при помощи бытовой магии. Служанки теперь не чистили столовое серебро, не натирали канделябры. Все это само очищалось и обновлялось в определенные часы, благодаря наложенным на них малышкой заклинаниям. Вместе с ней мы изобрели новый ароматизатор для постельного белья, который преображался в зависимости от вкусов тех, кто на нем спал. И теперь каждый обитатель замка наслаждался любимыми ароматами, отходя ко сну. Мы даже изобрели специальное перо и чернильницу для нашего Кристофера, которые тот мог осязать. Отныне тень каждый вечер радовал нас своими стихами, которые раньше так же быстро забывал, как и складывал. Конечно, стиль его был далек от шекспировского, но все же порой он выдавал очень даже недурные вещи.

Мне не пришлось возвращаться к разговору с Роджером о занятиях с дочерью. На следующий же день, как мы вернулись в замок, он сам заговорил об этом и уточнил часы уроков. И вновь я каждый день с затаенной в сердце грустью наблюдала за этими двоими. Почему с грустью, спросите вы? Да потому что в их личных отношениях мало что изменилось. Разве что Серина перестала испытывать настолько священный трепет перед отцом. Я бы сказала, что любовь ее к нему стала глубже и нерушимее. Герцог же в общении с дочерью проявлял чудеса выдержки, но ни разу не сказал ей ласкового слова и не прижал к себе по-отечески. А я-то знала, как она об этом мечтает. Но все равно, даже видеть этих двоих вместе доставляло мне неизменное удовольствие. Я свято верила, что все у них идет на лад.

Кажется, с возвращением в замок у меня появился новый поклонник. И как это раньше мне граф Энтони Доусон казался настолько несимпатичным, даже отталкивающим? Когда этот дамский угодник перестал желать выдать предательницу-сестру замуж за герцога, то стал просто милейшим и обходительнейшим человеком. Я даже однажды не сдержалась, когда он по привычке принялся осыпать меня комплиментами, и спросила, чем именно была вызвана его тогдашняя грубость. Мне удалось его смутить, но ответ на свой вопрос я получила. И он же безмерно удивил меня. Оказывается, по словам Энтони, герцог обращал на меня излишне пристальное внимание, что не могли не заметить брат с сестрой. Особенно последняя не уставала об этом твердить Энтони, чем его изрядно злила. Прибавьте к этому мою броскую внешность, по словам того же графа, и я становилась опасной конкуренткой и сердцеедкой. Его признание ошеломило меня до такой степени, что несколько дней я нет-нет да возвращалась мысленно к нашему разговору. Еще и то заставляло меня вспоминать о нем, что изменился сам герцог — предмет девичьих грез. Почти все время он проводил в своей лаборатории. Выходил разве что на занятия с Сериной и в малую гостиную, где три раза в день накрывали стол. Но на чаепитии мы с мисс Норман и графом Энтони не имели чести его видеть, как и вечерние часы по большей части проводили втроем. Редко когда нам компанию составлял герцог, да и то в такие моменты был почти все время погружен в собственные мысли.

Признаюсь честно, меня такое поведение Роджера слегка даже обижало. Понимала, что он ничем мне не обязан, и в его доме я не гостья, а та, что получает жалование, но все же не могла реагировать иначе. Да и он сам сделал все, чтобы за время нашего совместного путешествия я стала относиться к нему несколько иначе, чем раньше, не как к работодателю, научилась видеть в нем прежде всего человека.

В один из вечеров, который начался как обычно, мы с Сериной спустились к ужину и застали там уже Энтони с Роджером. Причем, меня поразил вид последнего. Выглядел герцог даже не довольным, а каким-то лучащимся счастьем. Настроение отца тут же передалось и Серине — малышка заулыбалась так счастливо, словно сквозь грозовые тучи внезапно проглянуло солнце. В который раз я подумала, как чутко этот ребенок улавливает внутренний настрой тех, кто ей близок.

За столом герцог был особенно разговорчив и живо реагировал на любую тему, какая бы не поднималась. А как только мы расправились с десертом, Роджер торжественно произнес:

— А сейчас, дорогие мои, приглашаю вас всех в мою лабораторию!

— И меня? — вдруг пискнула Серина.

— И тебя, маленькая мисс недоверие, — снисходительно улыбнулся дочери герцог.

Что стало с лицом малышки! Если до этого мне показалось, что солнце едва блеснуло и вновь спряталось за тучи, то сейчас оно полыхнуло такой мощью, что на небосводе не осталось ни единой тучки. Она светилась от счастья, и свет этот лился откуда-то изнутри ее души. Я же кусала губы, пытаясь остановить слезы и во все глаза смотрела на Роджера. В какой-то момент наши взгляды перекрестились, и в его глазах я прочла понимание и просьбу потерпеть. Он именно что просил не опережать события, набраться терпения и обещал в конце пути заслуженную награду. Я уже только от этого почувствовала себя такой счастливой, что согласилась бы спуститься с ним не только в пыльную лабораторию, а даже быстренько слетать на край света.

Как же порой ошибается наше воображение, рисуя вещи не такими, какие они есть на самом деле. Я-то представляла себе лабораторию герцога чем-то темным, неприветливым, с низкими потолками и очень удивилась, когда повел нас он не в подвал, а в одну из башенок замка, где я еще не успела побывать. По винтовой лестнице мы поднялись на небольшую площадку, с которой вела единственная дверь. А за дверью оказалось очень светлая и просторная комната, с мягкими диванами, изящными резными шкафами вдоль стен и пушистым ковром на полу. Таким пушистым, что мне даже было неловко ступать по нему в обуви. Конечно, тут было и все то, чему положено находиться в таких помещениях. Какие-то приборы, линзы, пузырьки и пробирки. Но все это было аккуратно расставлено на полочках в шкафах и закрывалось стеклянными дверцами. Наверное, тут и днем очень светло, потому что окон я насчитала аж десять штук.

— Поскольку в царстве разумной материи должна царить стерильность, — повернулся к нам еще более довольный произведенным эффектом герцог и снял с крючков в стене несколько белых халатов, — предлагаю надеть вам вот это. А также, это, — он выдвинул ящичек стола и достал из него защитные маски, тоже белые.

Каждому из нас, в том числе и самому герцогу, досталось по халату и маске. И лишь после того, как мы полностью экипировались, нам разрешили присесть на белоснежный диван.

Не сбавляя торжественности, Роджер открыл дверцу шкафа и достал оттуда продолговатый цилиндр. Сняв с него крышку, таинственно произнес:

— Генрих, выходи!

Из цилиндра повалил черный дым, и я даже сначала испугалась, что он может оказаться едким и опасным для Серины, что смотрела на манипуляции отца не мигая. Впрочем, я быстро успокоилась, вспомнив слова герцога про ту же стерильность. А дым тем временем все больше уплотнялся и принимал очертания человеческой фигуры. Немного обтекаемой, конечно, но вполне узнаваемой. Но изумление близкое к легкому шоку все мы испытали, когда в том месте, где у Генриха предположительно должно было быть лицо, стали проступать вполне себе узнаваемые черты. Не кого-то конкретного, нет, но человеческие! И еще через пару секунд перед нами стоял сотканный из дыма, но очень фигуристый тень — далеко не такой бесформенный, как Кристофер.

— Познакомьтесь, — повернулся к нам герцог, указывая на замершего в неподвижности тень, — это Генрих — помощник в области сельского хозяйства. Он обучен работать всем садовым инвентарем, слесарному делу, так же может помогать в кузне. Обладает абсолютным слухом, молчалив и исполнителен. Генрих — первый мой образец, который удовлетворяет всем требованиям его профиля.

— А еще он изящен и более плотный, — раздался обиженный голос Кристофера, как и появился он сам, — не то, что некоторые…

Тень облетел все такого же неподвижного Генриха и сгрудился на полу возле дивана. Весь его вид выражал глубокую обиду.

— Ну не мог же я экспериментировать на тебе, наш дорогой и всеми любимый Кристофер, — рассмеялся герцог. — Если пообещаю вскоре сделать и тебя красивым, ты простишь меня?

В этот момент я едва сдержала себя, чтобы не броситься на шею Роджеру, до такой степени обрадовалась за Кристофера. Да и сам он мгновенно взбодрился и взлетел почему-то под самый потолок. Наверное, сильная радость делала тень невесомым. Нужно будет полюбопытствовать на досуге.

— Дорогие мои, теперь вы понимаете, почему я вел себя так странно в последнее время! — вновь заговорил герцог и обвел взглядом всех нас, в том числе и Серину. — Потому что я до ужаса боялся что-либо упустить и сделать первый образец опять с изъяном…

— Я бы попросил… — пропел из-под потолка Кристофер, и все мы дружно рассмеялись.

— Кристофер, давай договоримся, что отныне ты не с изъяном, а особенный, — обратился к нему Роджер. — И разрешаю тебе на всех остальных, что будут появляться, смотреть свысока.

— Совершенно не имею ничего против, — тут же согласился тень. — И могу я попросить у вас костюм?

— Все, что пожелаешь, — пообещал герцог.

Удовлетворенный сверх меры Кристофер выплыл за дверь. Что-то мне подсказывало, что отправился он сочинять очередной стихотворный шедевр.

— Я уже присматриваю подходящее помещение в округе Уокса, чтобы открыть фабрику теней, где смогу поставить их производство на поток, — счел нужным сообщить нам Роджер.

— Могу ли я рассчитывать на место управляющего на твоей фабрике? — задал вполне серьезный вопрос Энтони.

— Что ж, дружище, ты можешь рассчитывать, что я рассмотрю твою кандидатуру среди множества других желающих занять эту должность, — не менее серьезно ответил ему герцог. Кажется, граф обиделся на друга, хоть и старательно не подавал вида. — А сейчас, дорогие мои, я предлагаю это дело отметить. Правда некоторым из нас пора отправляться в свои покои и готовиться ко сну, — взглянул он на Серину и, кажется, первый раз улыбнулся дочери. Я все же не выдержала и пустила слезу, до такой степени меня растрогала довольная мордашка малышки.

Когда герцог «упаковывал» новенькую тень обратно в цилиндр, а мы гуськом потянулись на выход из лаборатории, вновь раздался его голос:

— Мисс Мэри, могу я попросить вас задержаться на несколько минут? Есть кое-что, что мне бы хотелось обсудить наедине.

— Осторожнее, Мэри, не поддавайтесь его чарам. Иначе вы рискуете узнать, что такое моя ревность.

Намек Энтони показался мне из разряда неприличных, и краска стыда не заставила себя ждать, заливая щеки. Я понимала, что сейчас он выплеснул свое дурное настроение, и целью его был Роджер. Но под раздачу попала я, и это было неприятно. Впрочем, граф и сам уже понял свою бестактность и поспешил извиниться, покидая лабораторию вслед за Сериной. Когда за ними закрылась дверь, и я немного справилась со смущением, то вопросительно посмотрела на герцога в ожидании приватной беседы. Он не торопился начинать. Аккуратно поставил цилиндр с тенью в шкаф, запер дверцу на ключ, который спрятал в ящике своего стола, и лишь потом повернулся в мою сторону.

— Мисс Мэри, я попросил вас задержаться, чтобы поговорить о Серине, — начал герцог и меня очень удивило, что выглядит он при этом смущенным. — Как вы считаете, не скучно ли моей дочери в замке?

— Что вы имеете в виду, сэр? — не сразу поняла я, к чему он клонит.

— Я имею в виду, что ее окружают одни взрослые, и не первый день раздумываю, не взять ли на воспитание девочку — ее ровесницу?

Такое даже мне не приходило в голову, по той простой причине, что, как сейчас поняла, я очень сильно недооценивала герцога. И в этот момент я растерялась настолько, что не знала, что можно ему ответить. А потом меня и вовсе захлестнуло волной радости и небывалых доселе эмоций. Дар речи и вовсе пропал.

Герцог смотрел на меня как-то странно, и я бы сказала жадно, если бы речь шла о чем-нибудь съедобном. А потом он и вовсе приблизился ко мне и положил мне руки на плечи.

— По вашему виду, Мэри, я понимаю, что мое предложение пришлось вам по душе, — зачем-то склонился он к моему лицу, и я почувствовала, как его заливает жаром от дыхания герцога. — Тогда, возможно, вы согласитесь поехать завтра со мной в город, в детский приют?

Губы его практически касались моих, и в этот момент слова герцога уже плохо достигали моего сознания. А на глаза вновь навернулись слезы, на этот раз вызванные не радостью, а более сильным чувством.

— Простите, Мэри, я не хотел смущать вас еще сильнее, — пробормотал Роджер, резко отстраняясь. — Так могу я рассчитывать на вашу помощь в выборе подружки для мисс Серины?

Он уже отошел на достаточное расстояние, чтобы ко мне вернулась способность соображать.

— Можете, сэр, — только и ответила я, спеша покинуть его лабораторию.

И отправилась я не в гостиную, где нас дожидался Энтони, а к себе в покои. Как-то вдруг мне расхотелось и дальнейший вечер проводить в компании этих двоих мужчин. Больше всего я мечтала уединиться, чтобы как следует все обдумать.

Глава 32

На следующий день, сразу после завтрака герцог велел заложить карету, и мы с ним отправились в Уокс. У меня мелькнула было мысль поговорить с Сериной, но потом я ее отбросила. Еще накануне вечером я много думала о предложении Роджера взять воспитанницу из приюта. С одной стороны, он прав, и Серине, должно быть, очень одиноко в этом огромном замке без сверстников. С другой стороны, у малышки очень непростой характер и сможет ли она с кем-то подружиться? На этот вопрос я себе так и не смогла ответить. И все же я склонялась в пользу принятого Роджером решения и руководила мной мысль, что, возможно, таким образом он сможет кого-то сделать чуточку счастливее. Кто знает, может маленькое существо, оставшееся без родных, обретет в замке свой дом, а в герцоге и Серине — свою семью.

Море снова штормило, отрезая обитателей замка от берега огромными волнами, что заливали дорожку, убегающую в туннель. Дядюшка Сэм едва успел проскочить ее в промежутке между волнами. Он мчал так, словно за нами гналась нечистая сила, хлестал лошадей, да еще и прикрикивал на них. Герцогу отчего-то было весело, я же с замиранием сердца прислушивалась к грозному шуршанию волн, оставшихся позади. О том, как мы будем въезжать обратно в замок, я пока старалась не думать.

— Кажется, кое-кто снова превратился в трусливого зайца, — проговорил герцог, когда я невольно вскрикнула и вцепилась в рукав его куртки, от того, что карета дернулась в сторону. Дядюшка Сэм явно перегнул палку и проявил излишнюю суровость к лошадям. Теперь я уже боялась, что они понесут нас.

Рука Роджера легла на мою и крепко сжала ее, не давая убрать. Сам же он придвинулся ко мне ближе и заглянул в лицо.

— Не бойтесь, Мэри, я не дам вас обидеть и не допущу, чтобы с вами что-то случилось, — доверительно сообщил он. — Кроме того, я обещал вашей матушке приглядывать за вами.

Интересно, когда это он успел дать подобное обещание, если все время разговаривал с матушкой у меня на глазах. Сдается мне, что сейчас герцог лукавил и делал это намеренно. От его близости мне стало жарко. Захотелось отвернуться, но это не казалось мне вежливым. Да и взгляд мой, как назло, был прикован к его лицу, в особенности губам. А еще эта рука, что все еще находилась в его горячих пальцах! Но в этом вопросе я проявила упорство и вернула свою руку себе обратно.

— Мне страшно, сэр, оттого, что мало знакома с морем, — сочла нужным сказать я, чуть отодвигаясь от него в сторону, но тут же уперлась в стену кареты. Дальше двигаться было некуда, а герцог сидел ко мне все еще непозволительно близко.

Когда он вернулся на свое место и какое-то время сосредоточенно смотрел в окно, разглядывая улитые дождем окрестности, я даже с облегчением перевела дух. Близость этого человека неизменно действовала на меня как-то уж слишком сильно. Даже в столь замкнутом пространстве мне находиться с ним было неудобно, словно совершала что-то постыдное.

— Мэри, есть еще одно дело, в котором мне нужен ваш совет, — снова повернулся ко мне Роджер, но на этот раз его лицо оставалось серьезным, без намека на иронию.

— И что же это за дело? — почему-то напряглась я.

— Я бы сказал, это дело деликатного характера, — продолжил он, — в котором мне нужен совет. И кроме вас, я не знаю, к кому еще могу обратиться. Вы же уже настолько прочно вошли в нашу семью, что стали практически ее членом.

Не могу сказать, что подобное начало мне понравилось. Даже напротив — отчего-то в душе шевельнулось неприятное чувство, заставившее меня захотеть поерзать и усесться поудобнее.

— Дело в том, что мне уже тридцать пять, — значит я не ошиблась и возраст герцога определила правильно. — И моложе я не становлюсь. Кроме того, уединенный образ жизни накладывает на меня определенный отпечаток. Вы, наверное, и сами заметили, что порой я становлюсь угрюмым и нелюдимым?

— Увлеченным людям свойственны странности, — уклончиво ответила я, не понимая, к чему он клонит.

— Эта странность… — задумчиво отозвался Роджер и снова отвернулся к окну, словно пряча от меня ненадолго глаза. — Я чувствую, как она засасывает меня, заставляет погружаться в себя.

— Так заведите себе правило — отвлекаться от работы каждый день, на несколько часов. Проводите это время с дочерью. Польза будет и вам, и ей.

Что еще я могла посоветовать? Да и сама я за эту мысль ухватилась, как еще за одну возможность сближения дочери с отцом. Ведь как было бы прекрасно, если бы герцог присоединялся к нам с Сериной во время каждодневных прогулок, когда, конечно, позволяла погода. Но даже в такое ненастье, как сегодня, можно найти, чем занять себя в часы досуга. Игры, чаепитие, да просто разговоры…

— Вы еще не поняли, Мэри, к чему я клоню? — перебил плавное течение моих мыслей герцог.

— Теряюсь в догадках, сэр, — честно ответила я.

— Думаю, настало время подумать о женитьбе, вот о чем я.

Сообщение явилось для меня настолько неожиданным, что в первый момент я растерялась и не знала, что ответить. А когда поняла, что герцог ждет, когда я заговорю, то разозлилась не известно на что.

— Решение ваше разумно, сэр. Но от меня вы чего хотите?

Полагаю, прозвучало это не совсем вежливо, и как мне показалось, Роджер не то хотел от меня услышать. Но сказала я именно то, что должна была сказать. Он решил посвятить меня в свои тайны, которые я считала предельно личными и деликатными. Подобными тайнами мужчины не делятся с женщинами, которых принимают на работу. И уж тем более, они не просят у них советов.

— Есть у меня одна знакомая, которая, как мне кажется, лучше всего годится на роль моей будущей супруги, — нисколько не обиделся герцог на мой резкий тон и спокойно продолжил беседу. Да кажется, он даже и не заметил негативной окраски моей последней фразы. Мне же отчего-то такое его невнимание было неприятно. Настроение, что с утра еще было приподнятым, сейчас стремительно портилось. И разговор этот мне хотелось закончить прямо сейчас, а не продолжать делать вид, что внимательно его слушаю. Но конечно же, ничего такого я не сделала. — Да и она уже давно оказывает мне знаки внимания. Думаю, что она примет мое предложение, сделай я его ей.

— Так делайте, сэр, раз таково ваше мнение, — я не выдержала его внимательного взгляда и отвернулась к окну. Не понимала, почему мне так плохо, что на глаза просятся слезы? Пару секунд передышки были необходимы мне.

— Но я хочу, чтобы и вы высказали свое мнение на ее счет, Мэри.

— Как я могу что-то про кого-то сказать, если этого кого-то я даже не видела, — ответила я, продолжая все так же смотреть в окно и стараясь лишь, чтобы голос мой звучал ровно.

— Именно поэтому я и предлагаю вам нанести ей визит вежливости. Заедем к мисс Вилсон на несколько минут перед посещением приюта…

— Но это же нелепо, сэр! — не выдержала я и вспылила, поворачиваясь к нему.

— Что именно, Мэри?

— В качестве кого заявлюсь к этой мисс я? Вашего консультанта в выборе невесты?

Кажется, мое возмущение достигла пика. Пришлось даже спрятать руки в карманы, потому что они вдруг мелко задрожали.

— Именно, — все так же спокойно кивнул герцог. — Вас не должно волновать ее мнение. А меня не волнует вообще ничье мнение.

— Но не меня, сэр! — отчеканила я. — Вы вольны наносить визиты, кому сочтете нужным, но я останусь в карете дожидаться вас.

Он не спешил отвечать, как и реагировать на мои слова. Вместо этого так внимательно всматривался в мое лицо, что тому снова стало жарко.

— Вы злитесь, Мэри, — наконец, удовлетворенно произнес герцог.

— Ничего подобного, — тряхнула я головой, чувствуя, как сводит скулы, так крепко я сжала зубы.

— Вы злитесь, Мэри, — повторил он. — И злость ваша вызвана ревностью.

Теперь он улыбался, и улыбка меня раздражала едва ли не сильнее его последнего утверждения. Кроме того, я перестала понимать, что от меня хочет герцог, и к чему он все это говорит.

— Признайтесь, Мэри, что вы ко мне не равнодушны, — снова придвинулся он ко мне, и тут уже задрожали не только мои руки, а и вся я.

Со мной творилось что-то невообразимое. От его близости и того, как он смотрел на меня, кружилась голова. Я даже рада была, когда герцог приобнял меня за талию и прижал к себе. А когда его вторая ладонь легла на мою разгоряченную щеку, то едва не лишилась сознания, чувствуя, как глаза увлажняются, а сердце бьется настолько сильно, что ему становится тесно в груди. Даже если и хотела что-то ответить ему, губы мои перестали слушаться.

— Мэри, моя храбрая белка, — прошептал Роджер, склоняясь к моему лицу. — Неужели ты не видишь, что со мной происходит? Ты же сводишь меня с ума. Каждый раз, когда ты рядом, я едва сдерживаю себя, чтобы не коснуться тебя ненароком, а коснувшись, не прижать к себе.

Губы его обожгли и без того горячую мою щеку. Потом другую. Глаза удостоились той же участи, и из них выкатилось по слезинке.

— Мэри, скажи, что любишь меня, как я тебя, — заглянул он мне в глаза, впрочем, я его почти не видела.

— Нет, сэр, я не могу любить вас, — нашла в себе силы ответить я, но не оттолкнуть его. Только в его объятьях я чувствовала себя настолько хорошо.

— Ты задолжала мне столько поцелуев, что один я планирую получить прямо сейчас, — нисколько не расстроившись, произнес он и припал к моим губам.

И я ответила, потому что не ответить просто не могла. Я ждала этого поцелуя и даже себе в этом боялась признаться. А в мозгу билась единственная мысль: «Что если он прав, и я люблю его?»

— Ты любишь меня, — удовлетворенно выговорил он, оторвавшись от моих губ, но не убирая своих рук и не отодвигаясь.

— Вы… вы порочите мою честь, сэр, — чуть не плача и презирая себя в эту минуту, проговорила я. — Вы не должны целовать меня и говорить такие вещи. Кроме того, вы собираетесь жениться на мисс…

Я забыла ее имя, да и какая разница! В моем лице он видел лишь игрушку. И в то мгновение, когда я осознала, что возможно действительно люблю его, сердце мое сжала такая боль, в душе разлилась настолько пугающая горечь!

— Мисс Вилсон? — напомнил герцог, с улыбкой разглядывая мое несчастное, надо полагать, в эту минуту лицо и то, как я кусаю губы, боясь разрыдаться.

— Да, сэр! Отпустите меня! — шевельнулась я в попытке высвободиться, пока не опорочила себя окончательно. — Как только вы женитесь, я покину ваш дом.

— Как только я женюсь, ты станешь полноправной хозяйкой в замке, — еще крепче прижал он меня к себе.

— Но!..

— Нет никакой мисс Вилсон, Мэри. Я ее придумал лишь для того, чтобы вызвать твою ревность и услышать твое ответное признание.

И тут я не выдержала, заплакала. Но то были слезы радости и облегчения. Ведь ничего позорного он мне не предлагал, а признавался в любви.

— Вы правда любите меня, сэр? — взглянула я на него, не стесняясь слез.

— Больше жизни, Мэри. И запомни уже, пожалуйста, мое имя, — вновь поцеловал он меня.

— Я помню его, Роджер, — наконец-то позволила и я появиться на губах робкой улыбке.

— Тогда, может быть, ты согласишься стать миссис Норман?

— Вы делаете мне предложение?

— Да, Мэри, и если ты сейчас же не ответишь мне согласием, то я зацелую тебя до смерти, — притворно-угрожающе произнес он.

Он искушал меня. Своими ласками и поцелуями, словами, полными любви… Но на этот раз я ему верила. И наконец-то я перестала сомневаться в собственных чувствах. Все словно встало на свои места. В памяти промелькнули все те мгновения моей жизни в замке и за его пределами, когда я испытывала непонятное волнение в присутствии этого мужчины. Уже тогда во мне зарождалось чувство, которое считала одним из самых сильных в жизни. Кто бы мог подумать, что читая про любовь в книгах, переживая ее вместе с выдуманными героинями, я окажусь такой слепой, когда она войдет в мою жизнь. Но ведь самое главное прозреть вовремя, и когда рядом есть тот, кто может проявить настойчивость и сразить тебя наповал своей любовью. Таким человеком для меня оказался герцог Норман, и теперь я с уверенностью могла сказать, что люблю его и готова посвятить ему всю оставшуюся жизнь.

— Кажется, мы забыли, что впереди нас ждет важное дело, — с трудом оторвалась я от его губ.

— Нет, Мэри, не забыли, — улыбнулся он. — Уверен, что Серина будет счастлива, когда узнает про нас. Но отныне я буду против, чтобы ты посвящала ей все свое время. Большую часть его я планирую держать тебя при себе.

Он отпускал меня из своего плена, чтобы сделать законной супругой. И я могла сейчас с уверенностью сказать, что чувствую себя счастливой.

Послесловие

Написано в эпистолярном стиле.

Прошло пять лет после рассказанных событий…

Я родилась в чудесной стране, где магия уживается с повседневностью, где люди разных сословий находят возможность жить в мире. В этой стране царит чопорность, как оплот чего-то вечного и нерушимого. Все мы стараемся жить по правилам, но опять же все мы эти правила иногда нарушаем. А все потому что иногда хочется перестать прислушиваться к голосу рассудка и позволить себе совершить глупость. Особенно если эта глупость затрагивает ту твою часть жизни, которую принято называть делами сердечными.

Мое детство прошло в аристократической любящей семье, где во главу всего ставится воспитание детей и взращивание в них моральных ценностей. Мы с сестрой старались следовать наставлениям матушки и батюшки, но когда те не могли нас видеть, шалили и нарушали правила, как все нормальные дети. А когда батюшка отправился в мир иной, матушка взялась за наше воспитание с удвоенной силой. Столько ценных советов, сколько получили от нее мы с Реджиной, она не дала нам за все предыдущие годы жизни. И ее советы помогают мне по сей день. Стоит только столкнуться с трудностями, как достаточно подумать, а как бы в такой ситуации повела себя леди Делила, и все сразу становится понятно и просто.

Но я отвлеклась, тогда как мой верный читатель, должно быть ждет от меня чего-то конкретного и интересного. И все же, это вступление необходимо прежде всего мне самой, потому как нет ничего полезнее в жизни, как иногда вспоминать свое детство, чтобы лучше понимать тех, кто нас окружает.

Я мечтала закончить академию и получить диплом бытового мага, но судьба распорядилась иначе и подарила мне такие испытания, которые перевернули всю мою жизнь. Мечтала ли я встретить свою любовь? Конечно! Об этом мечтает любая восторженная девушка, даже такая, которая посвящает себя великой цели и идет не сворачивая к ее достижению. О любви мы читаем в книгах, представляя себя на месте главной героини. О достойных во всех отношениях избранниках мы грезим во снах и наяву. Такова наша женская природа и не советую вам с ней бороться. Но приходит любовь, как правило, неожиданно, и избранником твоим становится тот, кто меньше всего, по твоему же мнению, годится на эту роль. И порой приходится выдержать не одно искушение, чтобы сохранить честь и достоинство.

Моим избранником стал герцог Роджер Норман, с которым я познакомилась, как с таинственным герцогом Хопсом, и далеко не сразу научилась ему доверять, как и поняла его тоже лишь спустя какое-то время.

Что же это за человек? Не красавец внешне, но изобилующий внутренним обаянием. Наделенный магией, которую старается направить в мирное русло и создать что-то свое. Кстати, его старания не прошли даром, и фабрика теней уже вот-вот будет открыта, а производство теней-помощников будет поставлено конечно не на поток, потому как процесс этот длительный и трудоемкий, но постепенно их будет становиться все больше, и пока мы можем только предполагать, насколько облегчится наша жизнь.

Я люблю этого мужчину и с каждым годом все сильнее, а он не перестает меня искушать. Иногда мне кажется, что попала в пожизненный плен к нему. Но поверьте мне — нет ничего слаще этого плена.

Но что же я все о себе, да о себе, тогда как мой читатель, догадываюсь, хочет узнать, как сложилась жизнь всех тех, с кем он познакомился в моей истории, описывающей крохотный отрезок времени, настолько изменивший мою жизнь.

Ах, да! Совсем забыла рассказать о подарке Роджера на годовщину нашей свадьбы. Вы же помните, какая у меня была мечта? Все правильно — открыть свой собственный цветочный магазинчик и радовать влюбленных небольшими, но приятными сердцу чудесами. Так вот, теперь у меня это есть. Спустя какое-то время, герцог затеял сооружение пристройки к замку. От меня долго держалось в секрете, что же там будет. А как-то утром, разбудив меня традиционным и всегда желанным поцелуем, он привел меня в застекленный рай и сказал, что в нем я могу разбить свою собственную оранжерею. Конечно, этот рай часто заливают волны, вокруг него порой бушует такая непогода, что сердце сжимается от страха. Но внутри него растут мои прекрасные цветы, неизменно радуя мою душу. Я делаю их особенными и не похожими на другие, а когда они вырастают полностью, отправляю на продажу в небольшой цветочный магазинчик в Уоксе, который мне тоже подарил герцог. И все чаще на мои цветочные композиции приходят заказы и из других городов, даже из столицы. В общем, герцог подарил мне мою мечту.

К слову, теперь у меня есть свой личный тень — Генрих. Этого молчаливого и где-то даже сурового помощника Роджер привязал ко мне, и именно он занимается работами в оранжерее. Ну а поскольку я ценю спокойствие и рассудительность, то мы с ним быстро нашли общий язык.

Как же живется всеми нами любимому Кристоферу в замке? О! Кристофера теперь не узнать. Одевается он непременно во фрак. Роджер потрудился над ним и подарил ему довольно-таки привлекательную внешность. Разве что тень все еще немного темноват и очертания его порой слегка расплываются, но теперь он может похвастаться статной фигурой и довольно необычными зелеными глазами. И до сих пор он больше всего любит сочинять стихи, хоть герцог его и назначил личным помощником тетушки Пэм. Правда последняя все еще немного пугается добродушного Кристофера, но что-то мне подсказывает, что делает она это больше из упрямства или по привычке. Дядюшка же Сэм не упускает возможность лишний раз поподтрунивать над ней, но уже давно и не одна я заметили, что сердце этого добродушного старика находится в надежных руках хозяйственной толстушки.

Нередко к нам в гости наведывается Энтони. От моей былой неприязни к нему не осталось и следа. Можно даже сказать, что теперь он больше мой друг, нежели герцога. Однако последнее обстоятельство порой приводит к недоразумениям, когда Роджеру вдруг взбредает в голову приревновать меня к Энтони. Но это даже вносит разнообразие в нашу довольно замкнутую жизнь. С Клариссой Энтони больше не общается. Но именно от него мы узнали, что она осталась в Ордене стальных сердец в роли особы приближенной к главарю.

Здесь я хочу сделать небольшое отступление и поделиться своими страхами, а возможно, и надеждами. Вот уже прошло пять лет с того момента, когда мы спасли Серину из лап Роланда. Пока он остается верен своему слову, и порой я даже ловлю себя на мысли, что неделями не вспоминаю о нем. Но нет-нет, да меня посещают опасения, что если он нарушит договор. В такие минуты лучше всех утешает меня Роджер, внушая мысль, что магический договор, подписанный кровью, не в силах разорвать никто. Хотела бы и я в это так же свято верить. Но что-то мне подсказывает, что то, что является табу для белого мага, совсем не те же чувства вызывает у черного. Но видит Бог, я надеюсь на лучшее.

Два раза в год мы выбираемся в столицу. И тогда мы гостим по паре дней у матушки, в поместье графа Лэнглея и во дворце короля, которому я была представлена со всеми полагающимися почестями. Реджина очень счастлива со своими мужем и подарила ему двух замечательных девочек. Одну назвали в мою честь, Мэрил, а вторую — в честь матушки графа, Деборой.

Ну вот я и подошла к самому главному — тому, что и делает меня по-настоящему счастливой, а жизнь мою наполненной до краев всевозможными красками. В тот день, когда Роджер сделал мне предложение руки и сердца, мы вернулись в замок втроем, а не вдвоем, как покидали его. С нами приехала шестилетняя Оливия — серьезная и даже слегка замкнутая девочка. Мы с герцогом одновременно обратили на нее внимание и выделили из всех остальных детей. Чем именно она привлекла нас тогда, затрудняюсь ответить. Возможно, тем, что сидела одна в сторонке и выглядела не по-детски несчастной. Как бы там ни было, именно она и стала нашей второй дочерью.

Серина поначалу отнеслась к Оливии с недоверием и дичилась ее несколько дней. Та же, напротив, потянулась к строптивице всем своими детским сердечком. И уже через неделю они стали парочкой, не разлей вода. И порой мы с Роджером даже терялись, кто же у них является заводилой — резвая, порой даже чересчур, Серина, или тихая Оливия, с затаенным лукавством в глазах. Но как бы там ни было, эти двое отлично ладили и дополняли друг друга. Я же научилась любить Ливи так же быстро, как привязалась в свое время к Рине (отныне у них появились сокращенные имена, которых раньше не было). Сейчас девочки уже входят в пору, когда их принято называть девушками, но шалить меньше они от этого не стали.

Любовь Роджера к дочери распускалась, как самые редкие и капризные цветы в моей оранжерее. Порой я даже впадала в отчаяние, что никогда он не позволит стать девочке ближе к себе, так и будет держать на расстоянии, одаривая редкими улыбками и похвалами. Но через год после свадьбы у нас родился Терри, и сама я уже не смогла уделять девочкам так много времени и внимания, как раньше. Теперь почти все мое время, как и мысли, занимал маленький карапуз, вечно требующий еды. Вот тогда я поняла, что Роджер любит свою дочь, только делает это как умеет. В его любви не было излишней нежности, как и на ласки она была достаточно скупа. Но терпение его к Серине стало поистине безграничным, которое он распространял и на Ливи. С тех пор, как в нашей жизни появился сын, герцог стал гораздо больше времени поводить с девочками. Даже на занятиях, которые я продолжила вести и после свадьбы, он частенько заменял меня.

Вот и все, мои дорогие! Мои откровения подошли к концу, и как бы не хотелось и дальше рассказывать вам о себе, но боюсь описание моего счастья быстро вам наскучит. В заключение хочу сказать, что всех нас что-то свое делает счастливыми. Для меня такой стала любовь к Роджеру и его ко мне. Я счастлива уже оттого, что довелось испытать это ни с чем не сравнимое чувство. А всем вам я желаю встретить свою любовь. И пусть она вам кружит голову всю оставшуюся жизнь!

Ваша Мэри.

Content

Надежда Волгина
МИЛОРД

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Послесловие