Анастасия Маркова

РЕЙС № 103 НЬЮ-ЙОРК — МОСКВА

Глава 1

Жизнь порой преподносит неожиданные сюрпризы. Иногда приятные, иногда не очень. И хотя мы зачастую сетуем на судьбу, говорим, что она чересчур жестока к нам, рано или поздно за пережитые невзгоды оказываемся вознаграждены сторицей. Так случилось и со мной.

Всё началось в один из ноябрьских дней, когда я сидела за овальным столом и с серьёзным видом смотрела на мужчину в чёрном костюме, от монотонного голоса которого ужасно клонило в сон. Вдобавок к этому понимала его изречения через раз, хотя иногда для пущей убедительности жизнерадостно кивала. И ждала своего часа. Как предполагала — звёздного. Вернее, момента, когда мне дадут слово…

В головном офисе одного из лидеров фармацевтического бизнеса «Novask International Inc» я представляла крупное российское рекламное агентство «VPG», в котором работала обычным менеджером по продажам. Даже в самых смелых амбициозных мечтах я не смела представить, что полечу за счёт компании в Соединённые Штаты Америки, чтобы провести важную презентацию в знаменитом небоскрёбе Эмпайр-Стейт-Билдинг — визитной карточке Нью-Йорка. А всё по воле случая. Хотя, нет, из-за моей лжи.

Вот какой леший дёрнул меня поднять руку, когда в отдел по работе с клиентами влетел весь взъерошенный заместитель директора по развитию Роман Павлович и с порога спросил, кто в совершенстве знает английский язык? Правда, его отчество за отношение к сотрудникам и какие-то неведомые мне «заслуги» перед коллективом уже давно переиначили в ругательство. Именно так его и звал за глаза весь наш скромный женский коллектив в количестве девяти змей. Хотя было у него ещё одно прозвище — «Рома с космодрома», присвоенное за внеземные планы продаж, которые он ежемесячно ставил перед нашим отделом. Даже у нашего непосредственного руководителя отделом Сергея Георгиевича на звонки вышестоящего начальника стоял рингтон «Трава у дома». А ведь именно он сейчас должен был сидеть на этом месте, а не я. Это ему предстояла командировка в Америку, а не мне. И чего боссу не сиделось в родном городе? Ему, на беду, видите ли, захотелось провести выходные на горнолыжном курорте в Швейцарии. Он и отдохнул… Так отдохнул, что мы его ещё месяца два всем отделом не увидим. Хорошо хоть переломом ноги отделался, а то мог и шею свернуть.

«Так… Упасть лицом в грязь никак нельзя, когда на горизонте светит повышение. Да и что может случиться? Текст вызубрила. Бренди для храбрости выпила. На интересующие вопросы с горем пополам должна ответить. Эх, самое главное теперь — излучать непоколебимую в себе уверенность: чаще улыбаться, сидеть спокойно и не делать много ненужных движений. Интересно, вот о чём этот мужик гундосит уже битый час? Наверное, если бы не знала о цели своего пребывания в этой высотке и вовсе ничего не поняла бы. Вот пусть только мне попадётся на глаза тот, кто написал, что за две недели можно овладеть разговорным английским! И это после того как я учила его в школе и институте».

Не помогал даже установленный для надёжности на смартфон онлайн-переводчик — выступавший так невнятно говорил, что программа не распознавала и половины им сказанного. Спустя четверть часа мучений с бесполезным приложением я оставила затею и старалась смотреть на представителя рекламного бизнеса не слишком глупыми глазами.

Дабы скрыть от присутствующих очередной зевок, повернула голову направо и вновь залюбовалась своим отражением в оконном стекле. С внешностью сегодня подкачать никак нельзя было, поэтому выглядела я сногсшибательно: белоснежная блузка с не слишком откровенным вырезом, тёмно-синий костюм по фигуре с юбкой на ладонь выше колена, гладко зачёсанные и собранные в богатый конский хвост светло-каштановые волосы с парой выпущенных у лица прядей, маленькие золотые серёжки с искусственными сапфирами — это было моё оружие за выгодный контракт и стремительно ускользавшую перспективу быстрого карьерного роста до специалиста по связям с общественностью.

«Считай, Ариша, дело в шляпе. Осталось совсем чуть-чуть — всего-то провести презентацию… удачно!»

Едва почувствовала, что снова отплываю, больно ущипнула себя за ногу. «Вот интересно, о чём подумает Шурик, когда увидит завтра эти синяки? Явно устроит допрос с пристрастием. Он и так с тех пор, как узнал, что меня отправляют в Америку по рабочим делам, выносил мозг каждый вечер, не поверив в мои россказни. А это целые две недели… Хотя я и сама до настоящего времени толком не осознавала, что происходит. Ведь и предположить не могла, что мой неуверенный жест отправит меня в головокружительный полёт к обещанному повышению, если удастся вырвать выгодный контракт у акул рекламного бизнеса. А я всего-то-навсего хотела порисоваться перед коллегами по отделу. Однако почему-то никто из них не рвался за этой заманчивой перспективой. Даже показалось, что девушки насмешливо и слегка сочувственно взглянули на меня и покачали головами. Позже мной овладела паника, и я решила отказаться, но к тому моменту всё так закрутилось, что было уже не отвертеться от предстоящей командировки. Да и такой шанс выпадает один на миллион и упустить его никак нельзя!»

* * *

Неожиданно в просторном помещении с панорамными окнами повисла тишина, и я с ужасом поняла, что все в ожидании смотрят на меня. Мужчина в чёрном костюме, сидевший во главе стола, ободряюще улыбнулся и жестом пригласил занять место за импровизированной трибуной.

Настал мой звёздный час!

Сколько раз я представляла себе этот момент в минуты репетиций и заучивания текста, даже сложно счесть. Вот я, расправляя плечи, походкой от бедра под восхищённые взгляды собравшихся следую к небольшому возвышению и с улыбкой на губах без сучка без задоринки провожу презентацию.

На деле же всё оказалось совсем иначе: стоило мне подняться из-за стола, как по телу крупной дрожью прошёлся неприятный озноб, а желудок свело в болезненном спазме, словно умоляя: «Может не надо?» А последние крохи уверенности свели на нет неприветливые взгляды конкурентов. Им было плевать, что я выгляжу сногсшибательно и среди мужчин единственная представляю прекрасную половину человечества. Я подошла к трибуне, прокашлялась в кулак и немного неуверенно начала:

— Рекламное агентство «VPG» вот уже более пяти лет проводит успешные кампании в наружной рекламе для российских и зарубежных рекламодателей, сотрудничает с крупнейшими медийными холдингами. С каждым годом наши возможности расширяются, становятся все более креа… — я запнулась, произнося слово на английском, — … креативными и высокотехнологичными. Уже на сегодняшний день мы можем предложить крупноформатные отдельно стоящие конструкции с рекламным полем в виде LED-панелей с высоким разрешением, широким углом обзора как по горизонтали, так и по вертикали…

В горле ужасно пересохло, казалось, язык прилипал к гортани. Произносить заученные слова стало невыносимо трудно. Я поняла, что не смогу продолжить презентацию, пока не сделаю пару глотков воды. Извинившись, подошла к столу председателя, на котором ровными рядами стояли маленькие бутылочки с минералкой, и поспешно схватила одну. Руки тряслись от волнения, я старалась не забыть, на чём остановилась и что говорить дальше, когда включать очередной слайд и как его комментировать, чтобы вопросов после моего выступления и вовсе не возникло. Я не смогла открыть бутылку ослабевшими пальцами и уронила её на ковровое покрытие. Мои щёки запылали от смущения, когда я нагнулась, чтобы поднять газировку — казалось, узкая юбка затрещала по шву, а разрез блузы не удержит пышную грудь.

— Простите, — мой голос предательски надломился и сухо прохрипел. Я даже не сразу поняла, что заговорила на родном русском.

Со второго раза мне всё-таки удалось отвинтить крышку, но случилось то, чего совсем не ожидала — извержение гейзера. Газированная вода с шипением вырвалась из бутылки, залив лежавшие поблизости документы и… фонтаном окатила вице-президента маркетингового отдела фармацевтической компании.

Из моего горла отчаянно громко и чётко прозвучало в полнейшей тишине русское ругательство, чего себе никогда не позволяла. Я закрыла рот ладонями, выпустив из рук бутылочку с остатками воды. Мне безумно хотелось, чтобы всё происходящее оказалось кошмарным сном и данную презентацию ещё только предстояло пережить. Но как бы себя не утешала, следовало принять действительность. «Это сделала ты, Арина, и никто другой не виноват в том, что случилось несколько секунд назад!»

Мистер Фишер, к моему удивлению, молча достал носовой платок, вытер им лицо и смахнул с брюк остатки минералки. Сдержано и очень холодно улыбнулся.

— Мне очень жаль, — прошептала я на русском, но, спохватившись, повторила на английском.

Я совершенно забыла, на чём прервала своё выступление, что следовало говорить дальше, какие слайды включать… Меня буквально колотило от ужаса и волнения. Глаза защипало от налившихся слёз. Я уже поняла, что не в состоянии продолжить презентацию. Под гнетущее молчание и неодобрительные взгляды присутствующих подошла к своему стулу, забрала сумочку, планшет, документы, виновато взглянув на мистера Фишера, густо покраснела, опустила голову и, рискуя сверзнуться с высоты каблуков, на подкашивающихся ногах ринулась из презентационного зала.

Это был полный провал.

Разумеется, я прекрасно это понимала. Понимала, что подвела не только Романа Павловича, но и нового президента компании Константина Евгеньевича Орешкина, о суровом нраве которого ходили слухи. Правда, мне ещё не довелось встретиться с ним лицом к лицу, хотя со дня его назначения прошло три недели. Он не появился на работе уже через два дня после вступления в должность, взвалив свои обязанности на Романа Павловича. Поговаривали, босс улетел куда-то по делам компании.

С трудом переставляя ноги, я покинула здание, ещё утром вызывавшее у меня столько восторга. В очередной раз взглянув с сожалением на 103-этажный небоскрёб, сразу вспомнилась выдержка из интернетовской статьи, что в верхней части Эмпайр-Стейт-Билдинг образуется сильное статическое электричество, которое можно ощутить при поцелуе. Жаль, мне никогда не доведётся этого испытать. Огорчённо вздохнув, развернулась и увидела припаркованное у парадного входа такси. «Ну хоть в чём-то сегодня повезло!»

Я, не раздумывая, дёрнула ручку дверцы, плюхнулась на заднее сиденье и, назвав водителю нужный мне адрес, услышала недовольный мужской возглас. Поторопив таксиста, так и не посмотрела на того, у кого самым наглым образом увела из-под носа машину.

В аэропорт имени Джона Кеннеди я прибыла за три часа до вылета. Устав от бесцельного хождения по огромному зданию, направилась в… бар. Без сомнения, и мама, и подруга, и Шурик волновались за меня. Но я не решалась кому-нибудь из них позвонить. Только не сейчас. Позже. Ведь они непременно начнут задавать кучу вопросов, жалеть меня, а на душе и так было плохо. Да и придётся в очередной раз признать свою никчёмность. Я ведь надеялась хоть на этой работе задержаться. Устала скакать с одного места на другое. Едва присела за стойку, ко мне подошёл молодой бармен.

— Чего желаете?

Он выучено улыбнулся. Его вопрос я поняла и без приложения на смартфоне. И даже смогла ответить:

— Бренди.

Если моё пожелание и вызвало у работника удивление, то он ничем его не выдал. Да, это не было на меня похоже, но хотелось забыться. Вскоре бармен поставил передо мной стакан с янтарной жидкостью. Я сделала всего один небольшой глоток и поперхнулась, будто кто-то пожалел мне алкоголь. Окинув взглядом немноголюдное помещение, задержалась на темноволосом молодом представительном мужчине в костюме того же цвета, что и мой. Из-под рукавов пиджака выглядывали белоснежные манжеты с запонками. Он буквально прожигал меня проницательным взглядом. «И чего он так на меня уставился? Может, мы знакомы?» Я присмотрелась, но приглушённое освещение в сочетании с моим не идеальным зрением не позволили рассмотреть его повнимательнее. «Опомнись, Арина, это Нью-Йорк! Какие знакомые?!»

Повернувшись к нему спиной, снова глотнула бренди, ощущая, как от бархатного напитка с фруктовыми нотками по телу разлилось приятное тепло.

Алкоголь сразу ударил в голову, и мысли потекли не в том направлении: «Интересно, какого цвета у него глаза?.. Тёмно-синие, как ночное небо, или карие, как молочный шоколад?.. Арина, что в твоей голове сегодня творится? Тебе светят разборки на работе, а ты думаешь о каком-то красивом мужике, которого увидела первый и последний раз в жизни!»

Одна порция бренди сменилась второй. Бармен ни о чём не спрашивал, лишь смотрел понимающе. Дискомфорт в душе постепенно перестал быть невыносимым, и я решилась включить мобильный телефон. Едва загорелся экран, как на меня потоком обрушились сообщения. Желания с кем-либо разговаривать не было, поэтому набрала «жива, здорова», отправила самым близким людям и снова выключила смартфон.

Чем больше я пила бренди, тем больше понимала, что меня избрали на роль козы отпущения. Как-то очень вовремя сломал ногу шеф, а коллеги в отделе на вопрос о знании языка странно уткнулись в свои компьютеры и бумаги. Сергей Георгиевич, вероятно, весьма скоро поправится после моего триумфального провала. Кем не жалко было пожертвовать, как младшим сотрудником отдела по работе с клиентами Ариной Соловьевой? Хотя… сама во всём виновата. Держала бы язык за зубами, ничего бы подобного не случилось.

Время летело так быстро, что объявление моего рейса застало меня врасплох. Не хватало ещё на самолёт опоздать! Это же не электричка, следующая нескоро, да и за свой счёт.

Я встала со стула и слегка неуверенной походкой направилась на посадку, окинув напоследок взглядом бар. Красавчика уже и след простыл. «И всё-таки, какого цвета у него глаза?.. Вот дался он мне! У меня Шурик есть!»

Компания оплатила обратный перелет до Москвы бизнес-классом. Наверное, своего рода утешительный приз перед тем, как укажут на дверь. Главное, чтобы не вычли его стоимость из заработка и потом не пришлось еще несколько месяцев вносить плату за билет. Может, позвонить и самой во всем признаться? Сказать: «Роман Пад… Павлович, не ждите меня больше, я не вернусь», и положить трубку без объяснений. Нет, так дело не пойдет. Надо признавать свои ошибки, а не прятать голову в песок, как страус.

Вручив посадочный талон стоящей у входа улыбчивой стюардессе, прошла в салон. Здесь не царила такая суматоха, как в эконом-классе. Многие пассажиры уже заняли свои места и спокойно ожидали время вылета, до которого оставалось еще двадцать минут.

Я сняла пальто, аккуратно положила его на багажную полку, встав на цыпочки из-за маленького роста, села в большое, мягкое и невероятно удобное кресло и откинувшись на широкую спинку. Полёт обещал быть комфортным, ведь возвращалась я бизнес-классом. Перебирая брошюрки, не вызвавшие у меня никакого интереса, то и дело поглядывала на пустующее рядом место. А вдруг жизнь решила сделать мне подарок и позволит насладиться путешествием в одиночестве?

Стоило об этом подумать, как рядом кто-то остановился и поставил небольшой кейс на свободное кресло. Я повернула голову и не поверила своим глазам! Ну что за чёрный юмор сегодня у судьбы?! В чём я так сильно провинилась перед ней?! Нет, это точно не совпадение! Это кара какая-то!

Вот так встреча!

Моим соседом оказался… тот самый красавчик из бара. Он тоже сильно удивился, увидев меня. Это было заметно по влетевшим вверх бровям. Мужчина кивнул в знак приветствия, убрал в багажное отделение кейс и пиджак и устроился рядом со мной. «Они у него всё-таки тёмно-синие, как ночное небо. Хоть мучиться не буду в неизвестности. Ага, а то бы жить не смогла без этого!» — хмыкнула себе под нос и отвернулась к окошку. Но забыть о присутствии красивого мужчины не позволял опьяняющий аромат его парфюма, заставивший меня закрыть глаза и глубоко вдохнуть.

Молоденькая стюардесса вежливо поприветствовала нас, немного склонившись, и любезно проговорила:

— Шампанское?

— С удовольствием! — на лице молодого мужчины появилось удивление, едва я ответила.

— Сейчас принесу. А вам, сэр? — переключила она внимание на красавчика.

— Что можете предложить покрепче? — у него был глубокий бархатистый голос с хорошим английским произношением.

«Значит, американец. Следовательно, и говорить нам не о чем. Хоть тут повезло!»

Они перекинулись ещё парой фраз, и девушка, готовая лужицей растечься у ног очаровавшего её молодого мужчины, ушла выполнять наш заказ.

«Добрый вечер, леди и джентльмены! — донёсся из динамиков мужской голос. — Прошу минуту внимания. С вами говорит командир воздушного судна Алексей Самохин. Наш экипаж приветствует вас на борту самолёта „Боинг 777“ авиакомпании… — раздался сильный треск, — выполняющего рейс по маршруту Нью-Йорк-Москва… — хорошо хоть нельзя перепутать самолёты, а то знаю я себя. Проходила эту историю с электричками. И не раз… — Полёт будет проходить на высоте девять тысяч метров. Расчётное время в пути — девять часов десять минут. Через две минуты мы начнём запуск двигателей и руление на взлётно-посадочную полосу. Пристегните ремни безопасности. Курить на протяжении всего полёта строго запрещается. Желаем Вам приятного полёта!»

Ага, это они вслух так красиво заливают, а про себя явно думают: ну что, прокатим их с ветерком, устроим им настоящие американские горки?

Не прошло и минуты, как стюардесса принесла мне холодное шампанское в стеклянном бокале на низкой ножке, а соседу — в стакане — тёмно-коричневый напиток с отблеском янтаря. Я боялась снова поперхнуться под пронзительным взглядом молодого мужчины, в котором отчётливо читался укор, однако, отсалютовав ему почти полным бокалом, улыбаясь во весь рот, сделала малюсенький глоточек. Вскоре он потерял ко мне всякий интерес и, медленно потягивая спиртное, невидящим взором уставился перед собой. Я недолго погрела в руках игристое вино, и попросила забрать бокал все ту же девушку, что и принесла его под ехидный смешок красавчика.

«Вот что ему от меня надо? Я же его не трогаю. Сижу себе тихо, как мышь под веником, — мысленно распалялась я. — Спокойствие, Арина, только спокойствие! Тебе осталось его терпеть всего-ничего — девять часов. Ляжешь спать, проснёшься уже в Москве».

Приятная на вид бортпроводница провела инструктаж по технике безопасности. Заработали двигатели, набирая обороты. «Боинг» задрожал и спустя несколько минут очень мягко тронулся с места. Он долго выруливал до взлётной полосы, после чего побежал по ней мимо ангаров и других самолётов, да так быстро, что вскоре, достигнув нужной скорости, оторвался от земли и стал набирать высоту. За бортом горели огни ночного Нью-Йорка. Теперь этот город будет ассоциироваться у меня с ещё одной жизненной неудачей. «Боинг» пролетел над Манхэттеном, словно позволял мне навсегда с ним попрощаться, и высоко поднялся над облаками.

Что можно увидеть ночью из иллюминатора, когда внизу распростирается безграничный океан? Лишь бескрайнее серое полотно, разрезаемое крылом самолёта.

Я оторвалась от окошка и посмотрела на других пассажиров. Все нашли, чем заняться: кто-то достал планшет и увлёкся чтением, кто-то уставился в дисплей, вмонтированный в спинку впереди стоящего кресла, и наблюдал за полётом, кто-то завязал беседу с соседом. Мой же сидел, скрестив руки на груди и откинув голову на удобный подголовник кресла. Глаза его были закрыты. Сложилось впечатление, что он дремал. Я решила воспользоваться моментом и рассмотреть его получше.

Он был высокого роста, поскольку, несмотря на приличное расстояние между креслами, его вытянутые ноги практически доставали до впереди стоящего сиденья. Сосед казался уставшим: под его глазами залегли тёмные круги. На щеках проступала лёгкая щетина, придававшая ему мужественности и в то же время толику сексуальности. Ещё недавно аккуратно зачёсанные тёмно-каштановые волосы были немного взъерошены. Две верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, а узел галстука — ослаблен. На левом запястье красовались часы из серебристого металла с чёрным циферблатом. Мой взгляд задержался на пальце правой руки, на котором обычно носили обручальное кольцо. Его там не было. Даже следа в виде тонкой белой полоски не обнаружила.

Длинные чёрные ресницы соседа слегка дрогнули, и я поспешила отвернуться, чтобы не быть уличённой в подсматривании. Чуть позже, бросив на него косой взгляд и отметив для себя, что его положение не изменилось, облегченно вздохнула, открыла сумочку и достала плеер. Вставив в уши миниатюрные наушники, нажала на кнопку «play». Зазвучала популярная песня «Лондон», слова которой очень соответствовали моему состоянию и сложившейся ситуации, и я стала шёпотом подпевать. Вернее, просто шевелила губами:

«В голове столько мыслей, кому их рассказать?..

… Да и нужно продолжать двигаться, а не бежать,

От себя не убежишь, в тридцать это надо знать…»

Почему я вечно влипаю в какие-то нелепые ситуации? Видимо, не зря у Шурика стоит на меня рингтон «Это не женщина». А на заключение контракта с такой серьёзной компания, как «Novask International Inc», когда там присутствовали акулы рекламного бизнеса «Постер» и «Хамелеон», не стоило даже рассчитывать.

«Теперь следует забыть не только о карьерном росте, но и о рабочем месте в компании „VPG“. Ошибочка… в любом рекламном агентстве Москвы. Слухи сделают своё дело… Да и кто возьмёт меня после такого? А что, если пойти в понедельник на поклон к Орешкину и слёзно умолять о прощении? Если он, правда, появится. Глупая мысль. И с чего вдруг этому противному типу с мерзким характером жалеть меня? Правильно. Незачем. Несомненно, Шурик не бросит меня даже после такого провала. Вот только с каждым днём я всё больше сомневаюсь в том, что мы подходим друг другу. Он не любит никуда ездить. Ему нравится шумная Москва. Я же мечтаю сидеть от рассвета до заката на безлюдном пляже и смотреть на бескрайнее синее море хоть в шторм, хоть в штиль. Так и чувствую, как лёгкий ветерок ласкает мою кожу, а волны, разбиваясь о берег, добегают до моих ног. Шурик постоянно смеётся, когда я плачу после просмотра сентиментальных мелодрам или прочтения любовного романа с печальным концом…»

От душевных терзаний меня отвлекла светловолосая стюардесса, остановившаяся возле красавчика. Всё бы ничего, но почему она так странно смотрела в мою сторону? Я вытащила наушники, и девушка склонилась, чтобы задать мне весьма странный вопрос:

— У вас всё в порядке?

— Почему вы спрашиваете? — озадаченно вымолвила в ответ, а у самой в животе появилось неприятное щекочущее ощущение.

— Просто вы сами с собой разговариваете, — приглушённо и немного смущённо проговорила стюардесса.

И случилось ужасное: красавчик, не открывая глаз, достаточно громко усмехнулся. Получается, он не спал всё это время, а слушал мой монолог? Какой стыд! Я залилась краской, захотелось провалиться под землю. Да вот только до неё было девять тысяч метров. Оставалось надеяться, что мужчина ничегошеньки не понимал по-русски или его разбудил мой разговор с бортпроводницей.

— Может, хотите шампанского? — любезно предложила девушка, и он снова ухмыльнулся. До чего же неприятный тип!

— Нет, спасибо, — отказалась, понимая, что еще одна порция алкоголя к добру не приведет. И так допилась до того, что мысли вслух проговариваю. Интересно, с какого момента начала во всеуслышание изливать душу?

Я спрятала плеер обратно в сумочку, не намереваясь его доставать оттуда до конца полёта. А вдруг ещё спою? Только не с моими вокальными данными. Когда я напеваю в душе, Шурик вечно сетует на визжащие трубы и грозится устроить ремонт в квартире. Неужели за три месяца совместного проживания он так и не понял, в чём причина?

«И чем ей помешали мои бормотания? Всё равно их заглушал звучный храп, разносившийся по салону».

— Федя! — недовольно воскликнула немолодая женщина и толкнула в бок тучного мужчину, отчего тот как-то чудно хрюкнул и захрапел ещё громче, но после второй её попытки установить тишину, он всё-таки подорвался:

— А? Что? Уже прилетели?

— Нет, — с трудом уловила я ответ.

— Так чего ты тогда меня будишь?! — басовито возмутился мужчина и снова погрузился в дрёму.

Вскоре подали лёгкий ужин, после которого мой сосед встал из кресла, достал какие-то вещи из кейса и направился в уборную. Такой момент упускать нельзя было. Им-то я и воспользовалась: опустила кресло в горизонтальное положение, постелила постель и улеглась спиной к проходу, накрывшись пледом.

Молодой мужчина, вернувшись на место, звучно усмехнулся и последовал моему примеру. Однако дисплей, вмонтированный в спинку впереди стоящего кресла, работал ещё долго. Его блики отражались от стекла иллюминатора, на который я смотрела, погрузившись в размышления. Но сон спустя какое-то время забрал меня в свои объятия, невзирая на громкий храп пассажиров.

Глава 2

Проснулась я посреди ночи от того, что количество выпитой жидкости плохо сказалось на моём организме. Повернувшись лицом к проходу, заметила, что сосед мирно посапывает, лёжа на спине и вытянув ноги. И тут поняла, что столкнулась с серьёзной проблемой — как выбраться и не разбудить его? Мужчина широко раскинул конечности. Чтобы переступить через них и не потревожить спящего красавчика, следовало проявить небывалую ловкость. Надев тапочки, любезно предоставленные авиакомпанией, подтянула повыше узкую юбку, и, осмотревшись по сторонам, начала операцию по освобождению из неожиданного заточения.

Не отрывая взгляд от лица соседа, ухватилась левой рукой за спинку впереди стоящего кресла, и, подняв высоко ногу, переступила через препятствие, чуть присев, как на занятии в тренажёрном зале со штангой. Представив со стороны это зрелище, прыснула со смеху и … внезапно самолёт сильно тряхнуло. Над головой загорелось табло «пристегните ремни», послышались громкие ругательства вперемешку с недовольными возгласами. Как же всё это не вовремя!

Я залилась краской смущения, когда встретилась взглядом с открывшим глаза соседом. Задранная едва ли не до пояса юбка, с трудом прикрывавшая мою пятую точку, стойка в полуприсяде над его ногами и взлохмаченная после сна шевелюра — что может быть живописнее?

Красавчик окинул меня заинтересованным взором. В синих глазах мелькнули искорки смеха, уголки губ чуть дрогнули. Мужчина сдвинул ноги, согнув их в коленях, позволяя мне пройти. Я собиралась одёрнуть юбку и быстрее прошмыгнуть в туалет, но не успела: самолёт внезапно рухнул в воздушную яму, сбросив с открывшихся багажных полок вещи пассажиров, и тут же рванул куда-то в сторону, будто чего-то испугался. Я не удержалась на ногах и, громко вскрикнув, начала стремительное падение прямо в объятия соседа.

Он ловко поймал меня и прижал к себе весьма вовремя: «Боинг» снова мотануло, будто американский флаг на шпиле Белого дома в ветреную погоду. Наши глаза встретились, губы оказались в двух сантиметрах друг от друга, а дыхание смешалось и стало одним на двоих. Сжав его ноги своими, оказалась верхом с окончательно задравшейся до пояса юбкой.

Самолёт роняло, подбрасывало и швыряло из стороны в сторону. Казалось, он развалится на части. В салоне началась паника. Возможно, если бы не сильные мужские руки, ставшие моим спасительным кругом, тоже бы ей поддалась. Спасаясь от внимательного и спокойного взгляда с искорками веселья и любопытства, уткнулась в мужское плечо, но почти мгновенно отпрянула, испугавшись, что мы и так выглядим излишне провокационно.

— Леди и джентльмены, говорит капитан судна, — послышался голос из динамиков. — Мы попали в зону сильной турбулентности. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и пристегните ремни.

Внезапно «Боинг» снова тряхнуло… и ещё… да так сильно, что если бы не крепкие объятия соседа, то взлетела бы я до самого потолка и неизвестно куда бы приземлилась. Возможно, вместе с ним на пару, если бы он не был пристёгнут ремнём.

— Да не дрова же вроде везут! — басовито выругался какой-то мужчина. Женщины начали громко кричать. Кто-то в истерике молился и плакал одновременно.

«Мы падаем! Мы разобьёмся!» — причитал мой внутренний голос.

Наверное, лицо незнакомого красавчика станет последним, что я увижу перед гибелью. Пока в салоне царил ужас, я смотрела в синие глаза, не выражавшие тревоги. Как ему удавалось сохранять спокойствие? И даже, похоже, сдерживать улыбку? Хотя он прав. Что можно сделать в такой ситуации? Просто положиться на мастерство пилотов. Наша жизнь находилась в их умелых руках.

Внезапно двигатели пару раз кашлянули, затем заревели как-то натужно и зло. Пару раз мигнул свет, после чего и вовсе потух, и мы стали… падать!

— А-а-а! — раздался женский вопль. Где-то надрывно закричал ребёнок.

Вот тогда меня охватила паника. Я посильнее обхватила шею мужчины и, всхлипнув от ужаса, прильнула к нему всем телом, чувствуя, как моё сердце рвётся на части от бешеного ритма. Снова уткнувшись в плечо незнакомца, замерла… Аромат мужского тела успокаивал. Сосед пах уверенностью, надёжностью, немного дорогим парфюмом и очень приятно — собой. Казалось, я запомню его многогранный запах на всю жизнь. Возможно, не такую и длинную, как хотелось бы.

Очередной бросок вверх… и резкое падение. Кто-то не удержался и упал в проход, закричав от боли. Самолёт круто бросило влево. Снова вправо. Влево. Вправо. Всё скрипело. Я потеряла счёт времени, не представляя, сколько продолжался этот ужас, вернее, самые настоящие американские горки, и только сильнее прижималась к мужчине всем телом.

Нас снова тряхнуло, однако на этот раз уже не так сильно, как прежде. В салоне загорелся свет. Послышалось несмелое шевеление пассажиров. Я ещё с минуту боялась разжать пальцы — ждала нового подвоха воздушной стихии, но, наконец, отпустила шею своего соседа и села на край его постели.

— Леди и джентльмены, мы успешно прошли зону турбулентности, можно отстегнуть ремни. Приятного полёта, — пожелал капитан, с которого, скорее всего, сошло семь потов.

Красавчик скользнул по мне заинтересованным взглядом. Я густо покраснела и, спохватившись, вскочила, чтобы оправить юбку, представившую на всеобщее обозрение кружевное нижнее бельё. «И какой леший дёрнул меня надеть чулки? Может, он ничего не заметил?» — постаралась себя успокоить, но стоило посмотреть на мужчину, как надежды тут же рухнули. Сосед подарил мне сдержанную ободряющую улыбку, от которой по телу пронесся мучительный жар.

— Простите… Спасибо, что… спасли меня… — пробормотала я на русском. Вспомнив, что он американец, чертыхнулась, но повторять на английском не хотелось. И так чувствовала себя глупее некуда. Однако незнакомец одарил меня широкой улыбкой, будто всё понял.

Я спешно повернулась к нему спиной. Улыбающаяся во все тридцать два зуба стюардесса выкатила тележку и наливала всем желающим напитки — кому горячительные, кому прохладительные.

— Видимо, слабо нагрешили, раз не отправились на тот свет. Может, день сегодня не приёмный? Или небесная канцелярия перегружена? За это надо выпить! — громогласно заявил грузный мужчина. Американцы, если и поняли данную шутку, вряд ли её оценили.

— Федя! — возмутилась, скорее всего, его супруга.

— Что, Федя? — мужской бас перекрывал даже шум, царивший в салоне.

В проходе валялись слетевшие с полок вещи, среди которых лежало и моё пальто. Подняв его и бросив на своё кресло, поспешила скрыться в туалете.

Едва взглянула на себя в зеркало, ужаснулась: ещё вечером аккуратно собранные в хвост светлые волосы теперь напоминали воронье гнездо. Верхняя пуговица блузки бесследно исчезла, а следующая держалась на честном слове.

«Какая же я красивая!» — негодующе покачала головой и цокнула языком.

Быстро стянув резинку, надела её на запястье и слегка пригладила волосы пальцами. Когда осталась довольна результатом, решила разобраться с пуговичкой, болтающейся на длинной тоненькой ниточке, и потянула за неё…

«Вот же! Ну что за день сегодня такой?!» — громко выругалась, проводив взглядом ускользнувшую в металлическую раковину белую пластмассовую застёжку. Вслед за ней отправилась и нить. Всё бы ничего, да теперь из образовавшегося разреза выглядывал кружевной бюстгальтер. «И как быть?» — едва не плача прошептала себе под нос.

Я тяжело вздохнула, стянула рукой разъезжавшиеся в стороны края блузы и вышла из туалета. Однако по ту сторону двери меня ожидал сюрприз — к ней как раз подошёл мой сосед. С моих губ слетел огорчённый выдох, тем временем как его немного ироничный взгляд снова скользнул по мне, заставляя вспомнить о недавних очень интимных минутах. Щёки снова загорелись. Я сделала шаг и столкнулась с новой проблемой: чтобы разминуться в узком пространстве, мне нужно было убрать руку, а значит продемонстрировать теперь другую часть комплекта кружевного белья, пусть и из последней коллекции.

Гордо расправив плечи и высоко подняв голову, я отпустила блузку, просочилась между мужчиной и стенкой и твёрдым, уверенным шагом, не осмеливаясь посмотреть на реакцию красавчика, направилась к своему месту.

«Ещё немного, ещё чуть-чуть», — мысленно успокаивала себя по пути. А что ещё оставалось делать в такой ситуации?

Я торопливо убрала на полку пальто и улеглась, спрятавшись от колючего мира в коконе из мягкого пледа. Мужчина вернулся не скоро, словно давал мне время привести в порядок мысли и справиться со смущением. Когда он появился, я закрыла глаза и притворилась спящей. Однако его пристальный взгляд, направленный мне в спину, не позволял расслабиться. Благо салон вскоре снова погрузился в полумрак. Сдержанно вздохнув, я забылась глубоким сном.

Хоть ночь и была безумной, я проснулась на рассвете, как только первые лучи солнца коснулись лица. Хотя, возможно, причина была не в них. Мне никогда не удавалось хорошо выспаться не в своей постели, а в таких условиях и подавно.

Во сне я повернулась к соседу и, открыв глаза, тут же плотно их сомкнула — мужчина уже бодрствовал. Он разглядывал меня с нескрываемым любопытством и даже не стремился скрыть это.

«Что же мне делать? Снова притвориться спящей? Так уже скоро прилетим».

Ситуация напоминала пробуждение утром в одной постели со случайным любовником после бурно проведённой ночи, когда на смену страсти и наваждению приходит стыд и раскаяние. Я набралась храбрости и посмотрела на него из-под полуприкрытых век, и на миг весь мир сузился до красивого мужского лица. В утреннем свете его глаза казались ещё синее, а щетина, проступившая за ночь, манила прикоснуться к ней. Я делала вид, что дремлю, пока стюардесса не пришла предложить завтрак.

Время текло медленно, словно испытывало терпение. Или позволяло предаться мыслям, не посетившим бы меня в любую другую минуту? Как бы оно не тянулось, долгожданный момент всё же настал — «Боинг» начал снижаться. Едва шасси коснулись взлётно-посадочной полосы, раздались бурные аплодисменты пассажиров.

«Леди и джентльмены, наш самолёт совершил посадку в аэропорту города Москва. Температура за бортом шесть градусов по Цельсию, местное время — одиннадцать часов пятнадцать минут. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки двигателей. Желаем Вам всего доброго!»

Эти слова были, как бальзам на душу. Не терпелось поскорее покинуть салон, ощутить под ногами твёрдую землю, вдохнуть свежий воздух. Полёт сблизил многих пассажиров, гораздо ближе, чем следовало. Воспоминание о падении самолёта снова заставило покраснеть меня от пяток до самой макушки. Следовало перевернуть эту страницу из жизни, однако что-то всё же заставило меня посмотреть на соседа. Он сидел так прямо, будто кол проглотил, и явно никуда не торопился.

Красавчик, словно прочел мои мысли: встал и подал мне мои вещи, на что я расплылась в вежливой улыбке и поблагодарила коротким кивком, надеясь, что больше никогда его не увижу. Однако буквально на миг в тёмно-синих глазах промелькнула весёлая искорка.

— Удачных вам выходных, — это были первые и последние слова красавчика, обращённые ко мне.

Он произнёс их на английском, после чего развернулся и направился к трапу. Я вышла из салона последней, чтобы больше не встретиться с соседом. Теперь можно было перевести дыхание и оставить в прошлом воспоминания о полёте.

В аэропорту царило особое настроение, какое-то торжественное. Здешний механизм работал как часы. Я быстро прошла паспортный контроль и около полчаса смотрела на чёрную вращающуюся ленту в ожидании багажа. В тот момент, когда готова была распрощаться с ним, показалась моя пропажа. Наконец, я покинула зону прилёта.

— Арина! — донёсся до меня голос моего жениха.

Наши взгляды встретились, и на сердце в тот же миг потеплело. Жгучий брюнет среднего роста с карими глазами и аккуратной бородкой прибавил шагу, спеша мне навстречу. Оказавшись рядом, он заключил меня в крепкие объятия и поцеловал.

— Как прошёл полёт? — заботливо спросил Шурик и забрал чемодан.

— Ну-у… как тебе сказать? — протянула я и потупила взгляд, всем своим видом показывая, что не очень хорошо.

— А презентация?

— Саша, давай не сейчас, пожалуйста, — мой голос прозвучал неожиданно жалобно, а глаза защипало.

— Ариша, — укоризненный взгляд парня был красноречивее всех слов, и я низко опустила голову. — Пойдём, ходячее ты моё несчастье, — усмехнулся он и приобнял меня за плечи.

Мы покинули здание аэропорта под его тихонькое «таких, как она, не водят в кино, мне должно быть понятно уже давно… я в другую уже никогда не влюблюсь…» Мои губы невольно растянулись в широкой улыбке. Как можно было усомниться в нём?

Машина Шурика находилась в минуте ходьбы от выхода, чему была несказанно рада. Хоть плестись далеко не пришлось. Я аккуратно положила на заднее сиденье пальто и заняла место на переднем сидении.

В самый неподходящий момент — когда закрепляла ремень безопасности — расстегнулся мой пиджак, края шёлковой блузки разошлись, и взору жениха предстало весьма пикантное зрелище — кружевной лифчик, который успела продемонстрировать синеглазому красавчику.

— Ты точно летала по делам компании? — спросил он после затянувшегося молчания.

— Сомневаешься?

У меня не хватало сил даже на то, чтобы злиться. Я настолько устала, что хотелось выпить горячего чаю с мёдом и лимоном, принять душ и завалиться в кровать. И поспать часиков так восемь, а лучше десять.

— Прости, конечно же, нет, — виновато проговорил Шурик. — Просто, стоит мне представить тебя в объятиях какого-нибудь мужика, как тут же сносит крышу.

Я молча кивнула, и в памяти весьма некстати всплыло воспоминание о крепких мужских руках, прижимавших меня к горячему сильному телу. Румянец не заставил себя долго ждать и предательски опалил щёки. Чтобы скрыть этот момент от пытливых глаз Шурика, отвернулась к окну и едва не выругалась в голос.

Объект моих размышлений появился наяву неизвестно откуда. Молодой мужчина обворожительно улыбнулся, как старой знакомой, помахал мне на прощание рукой, сел в такси и умчался в неизвестном направлении. Я в очередной раз облегчённо выдохнула. Ещё одной встречи с ним точно не переживу, ибо сгорю от стыда дотла.

Я посмотрела на жениха. Он скрежетал челюстями.

— Ты его знаешь? — в голосе Шурика отчётливо слышались ревнивые нотки.

«Ну, началось! Час от часу нелегче!»

— Нет!

— Арина, — угрожающе навис он надо мной.

— Да не знаю я его! — вспылила я. — Чего пристал? — нападение — лучшая форма защиты.

— Потому что не верю! — повысил тон мой жених.

Смысла лгать не было, поэтому честно призналась:

— Сидела в самолёте с ним рядом.

— И номерами телефонов не обменялись? — подозрительно прищурился он.

— А надо было? Прости, не догадалась. Представь, даже имени его не спрашивала.

— Тогда почему он тебе помахал? — продолжал напирать Шурик.

Надеяться, что жених быстро отстанет с расспросами не стоило. Его ревность и недоверие порой переходили все границы.

— Может, привычка у них такая, откуда мне знать? — сказала намного мягче.

— У кого — у них? — недоумённо уставился на меня Шурик.

— У американцев… Он не русский.

— Ариша… — ласково обратился Сашка, и я поняла, что одержала победу в очередной схватке и демонстративно надула щёки. — Ну, прости меня, идиота, — взмолился он и поцеловал в щёку.

— С тебя пицца… Нет! Две… и капучино, — добавила после недолгих раздумий.

— Смотрю, расценки растут, — с довольным видом проговорил Шурик, осознав, что отделался малым испугом. Он завёл машину и плавно вырулил на дорогу. — Набери маму, она не смогла дозвониться до тебя.

— Потом, — я отрешённо смотрела в окно.

— Устала?

— Да, — ответила, даже не повернувшись к нему.

Надеялась, он поймёт моё нежелание поддерживать разговор. Хотелось тишины. Гул двигателей до сих пол преследовал меня.

— Потерпи немного, скоро приедем, — ласково сказал Шурик и замолчал.

Вскоре поток машин слился в одну размазанную линию, и я погрузилась в дрёму. Когда мы подъехали к нашей тринадцатиэтажке, жених меня кое-как растолкал. Сил с трудом хватило на то, чтобы подняться на пятый этаж. Лифт, как всегда, не работал. Едва переступила порог квартиры, в которой мы жили, начала на ходу раздеваться. Собственная постель манила и обещала подарить долгожданный отдых. И я ей доверилась. Не прошло и пяти минут, как, наконец, забылась крепким сном.

Разбудил меня настойчивый звонок в дверь. Сначала не могла понять — не снится ли мне он? Я открыла глаза и прислушалась — трезвон продолжался, однако вскоре раздались спешные шаги Шурика, и все резко смолкло. Я перевернулась на живот и спрятала голову под подушку, желая вздремнуть ещё хотя бы полчаса.

— Рота, подъём! — донёсся до меня голос жениха, но я даже не шелохнулась.

Саша, осознав, что это не возымеет надо мной никакого действия, принялся щекотать мои стопы. После минутной пытки я сдалась и запустила в жениха подушкой, но, как всегда, промахнулась. Он потянулся ко мне за поцелуем, но где-то со стороны кухни донеслась песня «Pretty Woman». Шурик плотно сжал губы, встал с кровати и вышел из комнаты.

— Твоя закадычная подруга позвонила уже раз двадцать, наверное, — недовольно пробурчал он, когда вернулся, и протянул смартфон. Нелюбовь у них оказалась взаимной, и мне часто доводилось выступать между ними в роли белого флага.

Я нажала на появившуюся зелёную сенсорную кнопку ответа только после того, как жених тактично вышел из спальни, хотя ему безумно хотелось послушать разговор. Правда, он целенаправленно оставил приоткрытой дверь, значит, ухолокаторы будут приведены в режим повышенной работоспособности.

— Привет! — тут же раздался в трубке девичий голос.

Ольга была младше меня на два года и свято верила, что каждый её кавалер — именно тот, кого она ждала все свои двадцать шесть лет. Но за всё то время, что мы с ней знакомы, девушка ни с одним мужчиной не смогла встречаться дольше месяца. Хотя с её-то внешностью могла менять их ещё чаще. Натуральная яркая блондинка с большими серо-голубыми глазами и третьим размером груди покорила уже не одно мужское сердце.

— Привет, Лёля, — я потирала рукой упорно закрывавшиеся глаза.

— Подруга, ты там совсем страх, что ли, потеряла? — возмутилась она. — Ты чего на звонки не отвечаешь?

— Прости, что-то меня эта поездка совсем вымотала, — мне с трудом удалось подавить очередной зевок.

— Скорая помощь может выехать прямо сейчас, — с готовностью произнесла она.

— Давай не сегодня, — взмолилась я.

Простыми посиделками наша встреча точно не закончится, ехать же никуда не хотелось. Ещё не отошла от прошлых приключений, а отправляться за новыми — это чересчур даже для меня.

— Как знаешь, — с обидой в голосе проговорила подруга, которой явно не терпелось пойти куда-нибудь посидеть.

— Лёля, слушай… — нерешительно начала я, — как думаешь, может, мне снова стать шатенкой?

— Рассказывай, что опять натворила! — потребовала подруга.

«Может, навешать ей лапшу на уши? Хотя от неё ничего не скроешь».

— Чуть-чуть освежила минеральной водой вице-президента маркетингового отдела фармацевтического бизнеса «Novask International Inc», — шмыгнула я носом.

— Чуть-чуть?.. — недоверчиво спросила Лёля, но я промолчала. — Мда… — выдавила она из себя. — Может, не всё так плохо? — подруга пыталась меня успокоить.

— Да ну, — мрачно ответила, ведь отчётливо понимала, что пахнет жареным.

— Это всё или было что-то ещё? — я только открыла рот, чтобы рассказать о красавчике, как в комнату вошёл Шурик. — Твой Цербер бдит? — догадалась она по моему молчанию.

— Угу, — промычала в трубку, посмотрев на жениха, который всячески намекал на то, чтобы я заканчивала разговор.

— Точно не хочешь прошвырнуться?

— Только не сегодня.

— Если вдруг передумаешь, перезвони, — огорчённо вздохнула она.

— Договорились, — я нажала на отбой звонка.

Едва положила в сторону телефон, как встретилась с недовольным взглядом Шурика. Впрочем, после разговоров с Ольгой так было всегда.

— Ариша, тебе стоит поменьше с ней общаться, — ляпнул он, явно не подумав.

— Это ещё почему? — возмутилась я.

Что-то Шурик начал переходить все допустимые границы! Внутри медленно поднималась злость. Будет он ещё решать, с кем мне общаться, а с кем нет!

— Она плохо на тебя влияет, — с долей опасения изрёк жених, когда осознал, что может разразиться буря.

— Лёля — моя единственная подруга. И хочу напомнить тебе — познакомились мы с тобой только благодаря ей, — я немного повысила тон.

— На этом её благие намерения в отношении меня и закончились, — раздражённо отозвался он.

— Саша, тебя послушать, так мне нужно бросить работу, сесть дома и носа на улицу без тебя не высовывать. А если и выходить, то только в парандже.

— Было бы просто замечательно, — с улыбкой на губах вымолвил Шурик, скорее всего, представив описанную мной картину.

— Собственник! — не сдержалась я и бросила в него вторую подушку, на этот раз попав.

— Подъём, соня, тебя ждёт твоя любимая «Пепперони», — его лицо перекосило, а мой рот наполнился слюной, едва представила острую, жгучую колбасу и тягучий сыр. Этих слов оказалось достаточно, чтобы я вскочила с кровати и понеслась в ванную комнату. — Как ты можешь есть эту гадость? — донеслось мне в спину, но я проигнорировала вопрос.

Толку с ним спорить? Всё равно каждый из нас останется при своём мнении, только зря воздух сотрясать будем.

Даже после того, как я умылась, причесалась и переоделась в домашнюю одежду, мне не удалось добраться до пиццы — позвонила мама и взяла с меня обещание приехать к ней в гости с ночёвкой в следующую субботу. Она тактично не стала спрашивать о поездке, возможно, предполагала, что мне и самой захочется поделиться впечатлениями, а у меня на то не было никакого желания.

* * *

Выходные пронеслись быстро, и судный день всё же настал.

Ровно в шесть часов в понедельник зазвонил будильник. Я заставила себя кое-как сползти с кровати, умыться и облачиться в чёрный деловой костюм и белую блузку. Аппетита не было, поэтому обошлась чашкой кофе со сливками и шоколадной конфетой. С завистью взглянув на мирно спящего жениха, вышла из квартиры.

Дождливое утро омрачало и без того нерадостное настроение. Плотные серые тучи затянули небо, похоже, до самого вечера. Хмурый дождь будто намекал на грустный исход моей карьеры. По мере того, как я подходила к зданию, принадлежащему рекламному агентству «VPG», ноги отказывались идти. Несомненно, Роман Павлович потребует письменного отчёта о том, что случилось на презентации.

«И что писать? Интересно, ему уже доложено о происшествии? А вдруг еще нет? Значит, сперва следует разведать обстановку, а там и действовать по обстоятельствам? Может, пронесёт?»

Стоило толкнуть стеклянную дверь, как я застыла на месте. «А туда ли я попала?» Что-то было не так. Охранник, вечно подпиравший стену, стоял по стойке смирно. Рабочие в зелёных комбинезонах, скорее всего, принадлежавшие подрядной компании, оживлённо сновали туда-сюда, носясь, как угорелые, и переставляя мебель. Наша уборщица с особым рвением натирала перила и громко бубнила что-то себе под нос.

— Варвара Карловна, доброе утро! — поприветствовала немолодую женщину бодрым голосом, надеясь разузнать, чем вызвана суматоха.

— Какое же оно доброе?! — тут же последовал недовольный ответ. — Никакого житья нет! — она демонстративно бросила тряпку в ведро. — Решил со свету сжить меня раньше времени? А фиг ему! — комбинация из трёх пальцев была скручена вслед за гневным высказыванием. — А что случилось-то? — озадаченно посмотрела на уборщицу. Чем же вызвано её негодование?

— Да этот Пад… Павлович сегодня точно не с той ноги встал, или же у него не… — краска тут же опалила мои щёки. Да, Арина, каждый думает в меру своей распущенности. — Ой, что это я! — спохватилась немолодая женщина. — Рано тебе детка ещё знать об этом.

— Чего столпились? А ну по кабинетам разошлись! — услышала за спиной грозный голос и в тот же миг захотела провалиться под землю.

— Вот зря я его помянула, — проворчала Варвара Карловна и склонилась над ведром, я же пожелала слиться с другими сотрудниками компании, но не тут-то было: — Арина Юрьевна!

«Конец! Вот теперь мне точно конец! Даже не успела добраться до рабочего места, как уже укажут на дверь».

— Доброе утро, Роман Павлович, — проговорила с широкой улыбкой на губах.

— Как прошла презентация? — строго спросил он, сведя брови к переносице. На лбу из-за их схождения образовалась неярко выраженная буква «П», словно сама природа его клеймила. Видимо, он был еще не в курсе. Я переминалась с ноги на ногу, подбирая нужные слова. Но внезапно Роман Павлович потерял ко мне всякий интерес. Его глаза округлялись по мере того, как в здание входил наш айтишник, одетый в полинялые джинсы, кроссовки и чёрную толстовку с большими белыми черепами. Как и всегда… — Павел Соломонович, что у вас за вид сегодня такой?! Вы на работу пришли или на дискотеку? — гневно прокричал на весь холл временно исполняющий обязанности директора. — Час на то, чтобы переодеться, иначе можете искать другую работу! — угрожающе рявкнул он, и бедного парня как ветром сдуло из поля зрения. — Совсем распустились! За что мне всё это?! Почему Вы ещё здесь? — полетела гневная тирада на этот раз в мою сторону.

— Меня уже нет, — я ещё никогда в жизни не взлетала с такой скоростью на второй этаж: «Совсем, что ли, рехнулся?»

В отделе, в котором я работала, царил такой же хаос, что и в фойе. Значит, началась эпидемия. В кабинете было не продохнуть. Словно оказалась на парфюмерной фабрике. Мои коллеги толкались перед единственным в кабинете зеркалом и поправляли и без того идеальные причёски. Если бы не дресс-код, то они бы, несомненно, напялили на себя вечерние платья.

— Что происходит? — поморщившись, я помахала перед носом рукой.

— А ты разве не знаешь? — изумлённо воскликнула Раиса Васильевна — немного полноватая темноволосая женщина сорока лет. Правда, это с её слов. На самом же деле буквально неделю назад ей исполнилось сорок пять, но мы всем отделом делали вид, что ничего не знаем.

— Так её же не было три дня, — произнесла Екатерина Петровна — единственная замужняя женщина в нашем коллективе.

— Точно!

— Орешкин всё-таки решил приступить с сегодняшнего дня к своим обязанностям, — проинформировала меня худенькая светловолосая Надежда.

— Почему «всё-таки»? — я сняла пальто и повесила его в шкаф, а сумочку — на спинку кресла.

— Да что-то не устраивало его, видимо, — предположила Раиса Васильевна, отлипшая от зеркала.

Значит, Роман Павлович надеялся, что собрание акционеров оставит его на должности президента компании. Теперь понятно, чем вызвано с самого утра недовольство «Ромы с космодрома».

— Это второй директор за последние полгода, — недоумённо пожала плечами. — Так чем вызван кипиш?

— Новая метла по-новому метёт. Да и аттестация на носу, — прозвучал чей-то ответ, так и не внёсший ясности в их поведение.

Я подошла к окну и приоткрыла створку, чтобы проветрить помещение. Лучше бы этого не делала. Моё внимание привлёк темноволосый мужчина в чёрном пальто, тёмно-синем костюме с кожаным портфелем в руках. Он направлялся к входным дверям рекламного агентства «VPG».

— Только не он! — изумлённо воскликнула я во всеуслышание, сопровождая его взглядом. Меня сперва бросило в жар, но затем кровь схлынула с лица.

Голова сильно закружилась, в глазах потемнело, ноги задрожали и подкосились, но упасть мне не позволили сразу восемь женских тел, буквально впечатавших меня в пластиковое окно.

— Ох… Ах… Какой красавчик! Я уже влюбилась в него! — щебетали они над ухом одна за другой, а по моей щеке скатывалась одинокая слеза.

— Чем вы тут заняты? — послышался недовольный голос Романа Павловича, и все разом замерли в ожидании гнева замдиректора по развитию. — А ну-ка разошлись! — мои коллеги бросились врассыпную, словно тараканы при включении лампочки. — Вам следовало приступить к работе ещё… — он демонстративно отодвинул манжету белоснежной рубашки и посмотрел на часы, — две минуты назад. — Хоть бы компьютеры включили для видимости. А бардак-то какой на столах развели! Немедленно убраться в кабинете! — рявкнул Роман Павлович и вышел из помещения, громко хлопнув напоследок дверью.

И снова он забыл про меня. Как к этому отнестись? «Нет ничего хуже, чем ждать и догонять, — так гласит народная мудрость. — Может, самой пойти и покаяться? Только кому? Узурпатору в лице Романа Павловича или же тому незнакомцу из самолёта, оказавшемуся президентом компании? Если это он, то мне конец! Точно конец!»

Я потёрла ушибленный в суматохе локоть и обвела взглядом кабинет. Раиса Васильевна, как ни в чём не бывало, достала из ящика стола помаду, зеркало и продолжила марафетиться. Впрочем, не одна она.

— Ты чего застыла, как каменное извоняние? — смерила меня с головы до ног озадаченным взглядом Светка.

— Изваяние, — поправила её тут же Марина.

— Хоть бы губы блеском намазала, — Светлана пропустила мимо ушей поправку коллеги. Она привыкла к тому, что её частенько кто-то поправляет.

— А зачем ей? У неё жених есть. К тому же красавчик. Да и с работой неизвестно что будет, — язвительно проговорила Лера. Видимо, она единственная была в курсе событий. Интересно, откуда?

— Это ещё почему? — недоумённо посмотрела на неё Светлана. Мой свирепый взгляд вряд ли остановил бы завистливую девицу, но в этот момент спасительно зазвонил телефон на столе Раисы Васильевной, временно исполнявшей обязанности нашего непосредственно начальника. В помещении мгновенно повисла тишина.

— Доброе!.. Да… Уже бегу, — её губы расплылись в широкой улыбке, а большие серые глаза загорелись лихорадочным блеском. — Девоньки, держите меня семеро!

— Восьмеро, — ляпнула Светка, снова не подумав.

— Что случилось? — подалась корпусом вперёд Екатерина Петровна.

— Орешкин решил провести совещание и лично познакомиться с начальниками отделов, — прошептала она, словно доверяла нам тайну века.

— Чего же ты сидишь?! Беги скорее! Может, место поближе к нему займёшь, — посоветовала ей Василиса.

— Ты смотри там только, не оплошай, — прозвучала ещё одна напутственная фраза на этот раз от Маринки. — Лучше помалкивай.

Раиса Васильевна вскочила с кресла и снова подкрасила губы. Наверное, это был уже десятый слой помады. Поправила двумя руками причёску, взяла блокнот и выскользнула из кабинета.

— Везёт же некоторым, — послышался томный вздох молчавшей всё это время Елизаветы.

— И не говори, — поддакнула Лера.

Я включила компьютер и собралась проверить свою почту, однако в этот момент на весь кабинет раздалось жалобное «мяу». Все четырнадцать глаз разом недовольно уставились на меня. Наверное, всё-таки придётся сменить сигнал сообщений. Я порылась с полминуты в своей огромной бежевой сумке в поисках мобильника и, обнаружив его, провела указательным пальцем по крану, чтобы прочесть весточку от Лёли:

«Привет! Говорить можешь?»

«Привет! Не очень».

Вслед прилетел смайлик с недовольной рожицей:

«Я уже все ногти сгрызла от любопытства, что ты могла такого выкинуть. В этом деле ведь замешан мужчина?»

«Да», — не спится же ей в такое время.

«Расскажи!» — пришло требование и огромное количество восклицательных знаков.

«Позже», — я была непреклонна.

«Позволишь своей единственной и верной подруге умереть в неведении?» — шантажировала она меня.

Я отключила звук на телефоне и бросила его в верхний ящик стола, понимая, что Лёля продолжит меня заваливать сообщениями и не даст спокойно работать.

Все создавали видимость работы, но каждая из нас погрузилась в размышления. Светка сидела с глупой улыбкой на губах и отрешённым взглядом смотрела на экран компьютера. Не удивилась бы, если бы он оказался и вовсе выключенным. Марина переписывалась с новым ухажёром. Остальные занимались, кто чем хотел. Скорее всего, Роман Павлович прав: распустились мы. Ничего, новый президент наведёт порядок. Только меня он вряд ли уже коснётся.

«Вдруг я ошиблась? Что, если это всё-таки не он?»

— Может, по кофейку, пока они там совещаются? — предложила Лиза. Все дружно закивали, но кофе-паузу пришлось отложить — открылась дверь и в кабинет вошла Раиса Васильевна.

Она наигранно упала в удобное кресло и начала обмахиваться ежедневником.

— Ну, рассказывай! Какой он? Что говорил? — посыпались один за другим вопросы.

— Ой, девоньки, он такой… такой… — Раиса Васильевна театрально закатила глазки.

— Какой?

— Красивый, — мечтательно ответила она. Если эта женщина настолько впечатлена его внешностью, то сложно представить, что станет с влюбчивой Светланой.

Пока все, развесив уши, внимали рассказ временной начальницы, я открыла нижний ящик стола и упорно делала вид, что навожу там порядок. Хотя и сама ловила каждое сказанное ею слово.

Зазвонил телефон, но коллеги не обратили на него никакого внимания.

— Рекламное агентство «VPG», — подняла я трубку.

— Арина, — обратилась ко мне сотрудница из отдела по связям с общественностью. Новый президент ходит по кабинетам, так что будьте наготове.

— Спасибо, Лидия Михайловна, — сердце совершило кувырок.

— Орешкин решил осмотреть свои владения, — пришлось значительно повысить голос, чтобы мои коллеги услышали меня.

Думала, они придут в ужас от предстоящей встречи, но вышло наоборот. На их лицах расцвели улыбки. Казалось, они только и мечтали об этом.

Вскоре в коридоре послышались мужские голоса. Все разом подобрались и с серьёзными лицами взялись за работу. Открылась дверь, и в помещение вошёл сперва побагровевший Роман Павлович, а за ним и новый президент компании.

Стоило взглянуть на него, как в ту же секунду все мои едва теплившиеся надежды на лучшее рухнули. Несомненно, это был тот самый красавчик, которому я продемонстрировала комплект нижнего белья.

— Это у нас отдел по работе с клиентами, — донёсся словно сквозь вату голос «Ромы с космодрома».

— Здравствуйте, — выразительно произнёс Орешкин без единого намёка на акцент.

— Здравствуйте, — защебетали разом звонкими бодрыми голосами коллеги.

Я с трудом выдавила из себя приветствие и затаила дыхание.

Президент окидывал по очереди моих коллег беглым цепким взором, пока не настала моя очередь. Едва наши взгляды встретились, как меня бросило в жар… в самом плохом смысле этого слова. Щеки пылали, уши горели, а я молилась, чтобы земля разверзлась и поглотила меня. Но мои мольбы услышаны не были.

Глава 3

— Позвольте представить вам нового президента компании Орешкина Константина Евгеньевича, — проблеял Роман Павлович.

Я ещё никогда не видела его таким нервным. «Что же он так перед ним стелется? Неужели боится босса? Или же это всего лишь игра?»

— Приятно познакомиться. К сожалению, всех имён я сейчас не запомню, как бы ни старался, но, думаю, со многими мы ещё увидимся, — многообещающе произнёс молодой мужчина чарующим бархатистым голосом, оторвав от меня взор, в котором не было и капли удивления. Многие приняли его высказывание на свой счёт и расцвели, будто майские розы.

Орешкин развернулся и вышел из кабинета, ни сказав больше ни слова. Но его взгляд был красноречивее всяких слов. Не стоило даже тешить себя надеждой на то, что он не вспомнит меня. В его тёмно-синих глазах отразилось всё, о чём так старалась забыть: две порции бренди в баре, бокал шампанского, поднятый с ехидной усмешкой, сетования на жизнь под песню «Лондон», показ нижнего белья и спасительные объятия.

А что, если я вслух назвала его противным типом с мерзким характером, и он это услышал? «Мамочки, как же мне всё это пережить? Что теперь будет?»

— Какой он всё-таки красавчик! — с восхищением воскликнула Светлана, едва за мужчинами закрылась дверь.

— И не говори, — поддакнула Лиза, мечтательно подперев подбородок ладонью.

— Арина, а чего ты так вдруг покраснела, когда он посмотрел на тебя? — язвительно спросила Лерка, заметившая мою реакцию. — Небось, понравился новый президент? — я открыла рот, чтобы ответить на её колкость, но она продолжила: — Упустила ты шанс предстать перед ним в лучшем свете, надо было готовиться… — намекнула девушка на мой не накрашенный вид.

Махнув на неё в сердцах рукой, уставилась на экран, и перестала замечать, что происходит вокруг. Мои мысли постоянно возвращались к Орешкину. Тяжело вздохнув, застучала пальцами по клавишам, набрав всего несколько строк. Вскоре принтер распечатал документ. Я поставила размашистую подпись и, наконец, принялась за работу. На душе стало легко и спокойно. Я смирилась с предстоящей участью.

* * *

За час до окончания рабочего дня случилось то, чего ждала весь день.

— Соловьёва, ты совсем одурела?! — прокричал побледневший Роман Павлович, едва влетел в кабинет.

Лера расплылась в ехидной улыбке и с вызовом посмотрела на меня. Не удивлюсь, если это её рук дело. Остальные недоумевали, что происходит.

— Что-то случилось, Роман Павлович? — решила я подтвердить свои догадки.

— И ты ещё спрашиваешь?! Хорошо же ты провела презентацию! Нет, ну я всякое предполагал, но такого даже в самом кошмарном сне представить не мог!

— Кто же с вами уже поделился информацией? — свирепо глянула на Леру, продолжавшую обольстительно улыбаться. Хоть бы не палилась так.

— Какая разница? Не хватало, чтобы она дошла до Орешкина. Мой тебе совет: пиши заявление об увольнении по собственному желанию, если не хочешь заработать в трудовую какую-нибудь нехорошую статью, — произнёс он по-отечески.

— Вот, — встала из кресла и протянула ему лист бумаги.

— Занеси в кадры. Я оставлю на нём свою резолюцию.

— Могу быть свободна? — с надеждой посмотрела на «Рому с космодрома».

— Да, — коротко произнёс он и вышел из кабинета, не пожелав ничего на прощание.

Несмотря на обращённые на меня взгляды коллег, я старалась сохранять спокойствие. Выключила компьютер, взяла своё заявление, сумочку, сухо бросила «прощайте» и, не дождавшись ни слова в ответ, покинула помещение, из последних сил пряча наполненные влагой глаза.

Вероника Валерьевна, начальник отдела кадров, с сочувствующим видом приняла заявление и попросила зайти завтра за своими документами. Я молча кивнула.

Домой не хотелось от слова «совсем», поэтому, едва вышла из здания, набрала Лёлю.

— Привет, — настроение было мрачным.

— Неужели ты соизволила мне позвонить? — саркастически хмыкнула подруга.

— Нужна скорая помощь, — я пропустила мимо ушей её высказывание.

— Совсем скорая? — поинтересовалась Лёля уже серьёзным тоном после недолгих раздумий.

— Да. Можно к тебе приехать?

— Мда, Арина… Похоже, твои дела и правда плохи.

— Ты права, — я тяжело вздохнула.

— Так, бери такси и срочно дуй ко мне, — решительно заявила Лёля.

— Уже, — я нажала на кнопку отбоя.

Взгляд, прожигающий спину, заставил обернуться. Я подняла голову и в одном из окон на последнем, третьем этаже, увидела темноволосого мужчину, ставшего моей головной болью. Он не таясь наблюдал за мной. Хотелось широко улыбнуться, помахать ему рукой на прощание, но я сдержалась. Я села в такси, стоявшее у обочины. «Вот и всё, Арина. Считай, кошмар остался в прошлом. Надо с улыбкой встретить завтрашний день и неустанно повторять, что всё наладится. И тогда непременно всё так и будет».

По пути к своей лучшей подруге отправила Шурику сообщение, что задержусь на работе, которой у меня, по сути, больше не было. Жених тут же попытался до меня дозвониться, но я сбрасывала его до тех пор, пока он не сдался. Вечер, чувствую, будет замечательным — мне светила головомойка. Ничего, переживу. В первый раз что ли?

— Горячий шоколад, тёплый плед и твоя подушка ждут тебя, — заботливо проговорила подруга, как только открыла дверь.

— Спасибо, — на душе разлилось приятное тепло. Кто бы ещё стал так со мной возиться?

Я сняла ботинки, пальто, повесила сумочку на вешалку и прошла вслед за Лёлей в гостиную. Почти всё пространство комнаты занимал огромный мягкий кожаный диван цвета слоновой кости — любимое место наших посиделок.

— Ну, рассказывай, — проговорила она, как только я удобно устроилась под пледом и обняла руками небольшую подушку. На стеклянном столике дымились две чашки с ароматным тягучим напитком.

— Даже не знаю, с чего начать, — я сделала глоток горячего шоколада.

— Лучше с самого начала, чтобы я знала, откуда ноги растут, — Лёля не сводила с меня тревожного взгляда.

— Значит, с того момента, как окатила Фишера минералкой…

— Арина, ты же не хотела, чтобы так вышло. Это всё из-за нервов, — пыталась она успокоить меня.

— Я чувствовала себя на той презентации, как Сигурни Уивер в фильме «Сердцеедки», когда она пришла в русский ресторан с тем курильщиком и заказала сырое мясо, поскольку знала всего одно слово «да», — шмыгнула я носом.

— Ты утрируешь, — возразила Лёля.

— Возможно. Всё равно время вспять не повернуть, ничего не изменить, — мои пальцы напряглись, и я уставилась в чашку с горячим шоколадом.

— А что насчёт мужчины? Это же не Фишер? — хоть она и пыталась скрыть свой интерес, у неё это плохо получалось.

— Нет, — мрачно изрекла я. — Им оказался мой новый босс. Правда, теперь уже бывший, — поспешила добавить.

«И снится нам не рокот с…» — донеслось из прихожей, в которой осталась моя сумка. И что ему от меня надо? Заявление написала, с глаз долой исчезла…

— Отвечать не собираешься?

— Нет, — испустила я тяжёлый вздох и поставила опустевшую чашку на стол.

— На чём мы остановились? — спросила Лёля, как только смолк телефон. — А! На твоём новом боссе. Он красивый?

— Угу, — нехотя призналась подруге.

— Вот так новости! — удивлённо воскликнула она. — Не припомню, когда ты в последний раз давала такую оценку хоть одному мужчине. Значит… — Лёля обмозговывала услышанное, главное, чтобы она не сочинила небылиц, а потом сама же в них и не поверила, иначе мне придётся нелегко. — Теперь признавайся, что выкинула? — потребовала подруга. Я, то краснея, то бледнея, поведала ей о своих приключениях по пути в Москву. — Вот это да! — с восторгом произнесла она, но затем нахмурилась. — А почему ты назвала его бывшим?

— Я написала заявление об увольнении, — выпалила на одном дыхании, крепко вцепившись пальцами в подушку.

— Ну ты и… — Лёля вовремя придержала язык за зубами, за что была ей благодарна. Всё-таки она владела неплохим арсеналом ругательств. — Ты слишком близко всё к сердцу принимаешь. Не стоило так горячиться.

— Слушай, почему мне везёт, как утопленнику? — мои глаза снова предательски защипало.

В комнате повисла тишина, подруга явно подбирала нужные слова, однако вскоре вскочила с дивана и решительно заявила:

— Пойдём!

Блеск в её серо-голубых глазах не предвещал ничего хорошего. Точно что-то придумала. Она выхватила у меня подушку, затем отбросила в сторону и плед.

— Куда? — растерянно посмотрела на неё, но Лёля схватила меня за руку и потянула без объяснений в спальню, усадила на пуфик перед туалетным столиком, а сама встала позади.

— Посмотри на себя!

— Что не так? — допытывалась я.

— Тебе определённо стоит заняться собой, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Арина, ты красива, но надо подчеркнуть свои достоинства, чтобы не растворяться каждый раз в толпе, — со знанием дела советовала подруга. — У тебя красивые светло-карие глаза, но стоит усилить их цвет с помощью контактных линз, заодно и щуриться перестанешь. — Я недовольно поморщила нос, но Лёля не обращала никакого внимания на мои недовольства. — Тебе нужно сбросить пару килограммов.

— Я не толстая! — возмутилась её замечанием.

— Конечно нет, Арина, но фигуру определённо стоит подкорректировать. Походи в тренажёрный зал, бассейн, посети СПА-салон. Придай своей коже красивый бронзовый оттенок с помощью солярия. Постарайся после шести не ужинать. И перестань есть столько конфет и булок!

— Может, мне совсем завязать с едой? — ехидно спросила у неё.

— Было бы неплохо, но ты нужна мне живой, — перевела Лёля всё в шутку. — Просто перейди на салатики.

— Ешь сама свой силос, — проворчала я и встала с пуфика. — Каким образом мне это поможет?

— Ты станешь более уверенной в себе и не будешь попадать в такие нелепые ситуации.

— Всё, пойду, а то Шурик скоро…

— Спустит своего пса с цепи, — продолжила она за меня. — Проходили такое, и не раз.

— Лёля, за что ты его так не любишь? — решила задать вопрос, который три месяца не давал мне покоя.

— Тебе соврать или правду сказать? — подруга приняла воинствующую позу, явно собираясь отстаивать своё мнение.

— Правду.

— Он тебе не пара!

— Это я уже слышала, — с моих губ слетел тяжёлый вздох.

— Арина, он тебе ещё никто, но уже ограничивает свободу. Кто ему дал право решать за тебя, что делать, а что нет? — судя по ярким красным пятнам, появившимся у неё на щеках, она начала злиться.

— Лёля… — упрекнула её, насупившись.

— Ты хотела правду, — достаточно резко сказала подруга. Её глаза стали почти серыми.

— Это ведь не всё?

— Извини, но для одного дня достаточно потрясений, — она явно была не настроена больше разговаривать о Шурике. Я молча кивнула, соглашаясь с ней. — Салат, бассейн, СПА-салон, — напомнила на прощание подруга с улыбкой на губах. — Вот увидишь, всё будет хорошо!

— Спасибо, Лёля, — мы крепко обнялись, и я ушла. На улице вызвала такси и позвонила Шурику. Надеялась, он выпустит пар до того, как доберусь до квартиры. Но самым странным оказалось то, что от «Ромы с космодрома» пришло два сообщения.

«Арина, перезвони!» — гласило первое, и я без колебаний нажала на «корзину». Следующее мало чем отличалось от предыдущего: «Соловьёва, срочно перезвони!!!»

Ага, размечтался. Вторая весточка от вице-президента по развитию полетела вслед за первой. Если хорошенько подумать, то на нём отчасти также лежала вина за то, что случилось на презентации. Бросил меня на амбразуру, а сам в окопе отсиживался. Как можно было отправить на такое важное дело младшего сотрудника? Теперь мне одной приходилось за всё отвечать.

Я долго переминалась с ноги на ногу возле двухкомнатной квартиры, принадлежавшей Шурику, не решаясь войти. Несомненно, жених будет рад моему увольнению. Но сначала надо как-то пережить скандал. «И пусть даже не рассчитывает, что в ближайшие же дни я не займусь поисками новой работы».

— Явилась? Не запылилась? — рявкнул он, как только переступила через порог. — Ты где была? — тёмно-карие глаза метали молнии. Я же сдерживалась из последних сил, чтобы не нагрубить в ответ, ведь будет только хуже. — Не утруждай себя сочинениями сказок о том, что всё это время усердно пахала. Я позвонил в твой отдел, и, оказалось, ты ушла даже раньше положенного.

— И никто не поделился с тобой информацией, что я больше там не работаю? — моя фраза произвела должный эффект — он растерялся.

— И где ты была всё это время? — поинтересовался Шурик, прищурив глаза. Конечно же, он мне пока не верил. Ему потребуется пару минут, чтобы всё связать воедино.

— У Лёли, — без заминки вымолвила, сняв ботинки.

— Почему не приехала сразу же домой? — спросил он намного мягче, пытаясь скрыть довольную улыбку. Значит, дошло. — Я бы заказал что-нибудь вкусное.

«Ты меня променяла на свою закадычную подругу», — эта фраза должна была прозвучать следующей. Я ведь специально не сказала ему, что собираюсь к Лёле, иначе бы он примчался к ней и тарабанил бы в дверь. В результате, мне пришлось бы отправиться с ним домой уже через полчаса. А звонить Лёле Шурик не решался с тех самых пор, как подруга послала его далеко-далеко и пожелала никогда больше оттуда не возвращаться. Вот такая у них взаимная нелюбовь.

— Саша, прошу, не злись, и так на душе кошки скребут, — с мольбой посмотрела на него.

— Это из-за презентации?

— Угу, — буркнула в ответ.

— Ужинать будешь? — заботливо сказал Шурик.

— Только салат, — меня саму передёрнуло от своих слов.

— А как же картошечка жареная с мясом? — его глаза заметно округлились.

— Спасибо, но что-то ничего не хочется, — солгала в ответ и тут же услышала недовольные завывания желудка. Несомненно, они донеслись и до Шурика, но я сбежала прежде, чем он успел что-либо сказать по этому поводу. — Ты даже кровать за целый день не заправил! — возмутилась, едва зашла в спальню.

— А зачем? Скоро ведь снова в неё ложиться, — его ответ поразил до глубины души. Вот никогда мне, наверное, не удастся, постичь мужскую логику. Действительно, зачем?

Со своим ужином — салатом, состоявшим из томатов, огурцов и огромного количества рукколы, расправилась буквально за считанные мгновения и удалилась в другую комнату, чтобы не сорваться, наблюдая за тем, с каким аппетитом Шурик уплетает за обе щеки картошку с хрустящей корочкой и солёненькими огурчиками.

Раз нельзя было получить удовольствие от телесной пищи, решила насладиться духовной. Я прочла несколько романтических рассказов, то и дело отвлекаясь на созерцание выскакивающей рекламы туристических агентств, на которых были изображены песчаные пляжи и бескрайнее синее море.

«А вдруг уступит?» — пронеслась в голове мысль, и я решила действовать.

Шурик смотрел в гостиной какой-то боевик. Мне такие фильмы мне были не по нраву, однако я удобно устроилась у него под боком. Иногда приходилось чем-то жертвовать.

— Саша, а давай махнём куда-нибудь по горячей путёвке? Полежим на солнышке, кости погреем? — вкрадчиво проговорила я спустя несколько минут.

— Арина, мне такой отдых не нравится, и ты прекрасно об этом знаешь, — он скривился так, словно лимон съел.

— Только не говори, что медовый месяц мы тоже проведём в шумной Москве! — вспылила в ответ.

— Ты, наверное, голодная, — внезапно выдал Шурик. У меня весь запал мигом куда-то испарился. Я на какое-то время даже потеряла дар речи.

— С чего ты взял? — недоумённо посмотрела на него.

— Ты всегда злишься, когда хочешь есть.

— Ошибаешься, — раздосадовано вымолвила я и ушла в ванную комнату, хотя мой желудок сжался в болезненном спазме, словно поддакивал жениху.

Обычно мне нравилось долго нежиться под душем, подставлять лицо тёплым потокам воды, но сегодня даже они не смогли справиться с нервным напряжением. Что-то тревожило меня, не давало покоя…

Мы лежали в постели, часы показывали начало второго, когда рука Шурика легла на мое бедро и стала мягко его поглаживать. Я замерла, надеясь, что парень на этом и остановится, но у него были совсем другие намерения на ближайшее время.

— Саша, давай не сегодня, — еле слышно произнесла, поскольку никакого желания предаваться любовным утехам не испытывала. Он молча убрал руку и повернулся на другой бок. С одной стороны, я испытала облегчение, а с другой — некую горечь. Несмотря на душевные переживания, сон всё же скоро сморил меня.

Утром, хоть и отключила с вечера будильник, проснулась в привычное время — шесть часов. Проворочавшись около часа в тёплой постели, поднялась и заварила кофе. Круассан с шоколадом словно магнит притягивал к себе взгляд, но я устояла перед ним и съела на завтрак творог.

Возможно, Лёля сотворила со мной что-то невероятное. Возможно, мне и самой захотелось измениться, но почти всё утро я провела за ноутбуком в поисках близлежащих СПА-салонов и тренажёрных залов.

Шурик ещё мирно посапывал, когда за мной закрылась дверь. Телефон для надёжности я отключила, но перед уходом оставила на столе записку: «Буду поздно. Целую. Арина».

День не просто пролетел, он промчался со скоростью ракеты. Я ходила по бутикам, посетила первое занятие по спортивной аэробике, солярий, прошла курс косметических процедур и понежилась под умелыми руками массажистки.

Домой заявилась к пяти часам, уставшая, но счастливая. Невзирая на мои ожидания, Шурик не устроил никаких сцен.

— Иди пока в ванную, а я накрою стол, — такими словами он меня встретил.

Я едва не выронила свои покупки, но, быстро совладав с эмоциями, молча кивнула. Я долго простояла под душем. В солярии кожа приобрела лёгкий бронзовый оттенок. Удивительно, но даже один день, подаренный себе, позволил почувствовать себя иначе — более счастливой, более значимой.

Я посмотрела на себя в зеркало и заметила, как невероятно притягивали взгляд мои горящие глаза. Затем нанесла на кожу крем, накинула махровый халат и вышла из ванной.

На кухне меня ждал салат, любезно приготовленный Шуриком. Аппетит был таким зверским, что я с жадностью набросилась на еду. Но моей душе не давало покоя поведение жениха. Но уже скоро я выяснила, что он проверил историю запросов в интернете на моём компьютере и понял, где я провела всё это время. Полный контроль, и никак иначе.

Включив телефон, обнаружила четыре сообщения от Романа Павловича, однако на этот раз все они полетели в «корзину» без прочтений. Ещё несколько пришло от Лёли. Мне хотелось поделиться с ней своими пусть и небольшими, но все же достижениями, поэтому набрала подругу. Проболтав около часа, отправилась спать, снова отключив мобильник.

* * *

В пятницу я все-таки решилась сходить за своей трудовой книжкой, а заодно и разобраться, почему мне пришла только часть положенных денег, да и то с опозданием в два дня. Надевать свой привычный рабочий костюм не имело смысла, поэтому выбрала трикотажное платье кораллового цвета, нанесла неброский макияж. Волосы оставила распущенными, слегка подкрутив их плойкой. Шурик любезно предложил подвезти, но мне хотелось прогуляться по городу, поэтому деликатно отказала.

Стоило только показаться зданию рекламной компании, как я стала часто бросать взгляды в окна, где видела бывшего босса.

Я зашла в отдел кадров, но Вероника Валерьевна сказала, что и моё заявление, и трудовая с понедельника лежат у Орешкина, и тот до сих пор ничего не вернул. Первой моей мыслью было развернуться и уйти, но документы нужно было забирать. Хотя часы приёма еще не наступили, я, всё же попросила секретаршу доложить обо мне.

— Не видите, что ли? Приёма пока нет! — проворчала она, сжав плотно губы.

— Пожалуйста, мне всего на пару минут, — я решила не сдаваться.

— Наглость какая! — поразилась женщина, перебирая при этом какие-то бумажки. Бросив на меня испепеляющий взгляд, она всё-таки взяла трубку интеркома и нажала кнопку: — Константин Евгеньевич, прошу прощения за беспокойство, но тут к вам Соловьёва… — она резко замолчала, видимо, тот давал ей какие-то указания. — Проходите, — недовольно буркнула секретарша.

Сердце тут же ушло в пятки, а каждый нерв в теле начал отплясывать какой-то неведомый танец. Сколько бы себя не обманывала, я боялась этой встречи, мечтала, чтобы он сослался на большое количество накопившихся дел и не принял меня. Однако судьба распорядилась иначе. Один на один. На его территории. Как пережить?

Я сняла пальто, повесила его на вешалку и расправила на подоле несуществующие складки. Сделав глубокий вдох и выдохнув изо всех сил так, что ощутила боль в лёгких, нажала на ручку.

Орешкин сидел в удобном чёрном кожаном кресле за массивным столом и что-то усердно царапал в блокноте. То ли мне показалось, то ли сегодня он казался ещё красивее, чем я его запомнила. На нём снова был тёмно-синий костюм, но на этот раз в тонкую, едва заметную полоску.

Президент компании делал вид, что не замечает моего присутствия, пока я на негнущихся ногах подходила всё ближе к столу. Наконец, мужчина поднял глаза и прошёлся по мне нарочито оценивающим взглядом, мне захотелось сбежать отсюда подальше.

«Ещё немного, ещё чуть-чуть. Скоро всё закончится», — успокаивала я себя, хотя во рту уже пересохло, ладони вспотели, а сердце колотилось так, словно готово было выскочить из груди.

— Добрый день! — произнесла, как можно увереннее, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Добрый день, Арина Юрьевна! Присаживайтесь, — мужчина вежливо указал жестом на кресло напротив себя. Я села, придавленная его внимательным взглядом. — Что же вы прогуливаете работу? — строго спросил Орешкин, закрыв чёрный ежедневник с тиснением и отложив его в сторону. Меня бросило в жар, а потом будто окатило ледяной водой.

— Как так? — еле слышно вымолвила, нервно сглотнув, и впилась пальцами в сумочку, словно она могла спасти меня сейчас от удушливого чувства стыда.

— Вот и я хотел спросить «как так?» — мужчина сцепил руки в замок и положил их перед собой.

— Я же… и Роман Павлович… — моя речь была связной. Он издевается надо мной что ли?

— На данный момент решения об увольнении работников, также как и о их найме, принимаю только я, — его голос стал достаточно резок. — Я не подписал ваше заявление.

— Но…

— Что такое, Арина Юрьевна? — вопросительно изогнул он свою изящную бровь. На мгновение я растерялась, в голове была каша, но я нашла в себе силы признаться в произошедшем.

— Я провалила презентацию, — выпалила на одном дыхании.

Орешкин слегка прищурился, и его губы расплылись в самодовольной улыбке. На внешних уголках глаз появились небольшие морщинки.

— Знаю. Вы же сами рассказали мне об этом ещё в прошлую пятницу, — намёк на обратный рейс заставил запылать даже уши. Интересно, фраза о мерзком типе была до или после? Покопавшись в своей памяти, я вспомнила: после. С моих губ срывается огорчённый вздох, и очередная волна краски заливает лицо и шею.

— Я была расстроена, — попыталась оправдать своё поведение.

— Я так и подумал, — едко усмехнулся он, продолжая сверлить меня взглядом. На что это Орешкин намекает? — Что-то ещё? — последовал его вопрос. Я отрицательно покачала головой. — А сейчас извольте приступить к своим обязанностям. Думаю, у вас предостаточно накопилось дел, — распорядился мужчина. — Прогулы отработаете сверхурочно, — президент компании демонстративно посмотрел на свои дорогие часы, — двадцать девять, — коротко произнёс Орешкин, но мне и так было понятно, о чём он. — Этот вопрос я беру под личный контроль.

«Стоп! Откуда у него такое число взялось? Три на восемь плюс четыре…»

— Двадцать восемь, — поправила его.

— То есть, понедельник не в счёт? — Орешкин откинулся в кресле. Сложилось впечатление, что его забавлял наш разговор. Я опустила низко голову, поскольку возразить было нечем. Мог бы хоть на этот час глаза закрыть! В тот момент, когда собиралась встать и покинуть его кабинет, прозвучал весьма странный вопрос: — Вы быстро набираете тексты на компьютере? — мужчина нахмурился.

— Да, — мгновенно оживилась я, и складка на лбу Константина Евгеньевича разгладилась.

— Вот и замечательно. Завтра выйдете вместо Аллы Владимировны. Надеюсь, знаете кто это? — насмешливо проговорил мой босс.

— Секретарь, — пробубнила себе под нос.

— Объём работы уточните у неё сами.

— Но… — вырвалось у меня, однако продолжить не осмелилась. А смысл? И за что мама наградила его таким именем? Мало того, что Орешкин, так ещё и Константин. Да он же непробиваем, как скала. Подобных ему людей не трогают ни слёзы, ни мольба. Стоило представить, что я выслушаю от своей мамы, как сердце упало куда-то вниз, гораздо ниже желудка. Да что там мама? Шурика гнев будет пострашнее её обиды. Внутренности сжались в единый тугой узел. Орешкин же открыл ежедневник, показывая всем своим видом, что наш разговор на этом закончен.

— Хорошего дня, — пожелала ему и встала с кресла. Я смотрела в пол, спеша убраться отсюда подальше.

— И вам, Арина Юрьевна, — отозвался босс. — На английский все же запишитесь, пригодится в будущем, — бросил он мне вдогонку.

Я закрыла за собой дверь и направилась к секретарше, которая засияла, словно путеводная звезда, едва узнала, что завтра у нее выходной день. Она заговорила со мной так ласково, будто я медаль ей вручила, как лучшему сотруднику года.

Оказалось, на мою долю выпало набрать огромный отчёт для предстоящего внеочередного собрания акционеров и ещё заполнить кучу всяких карточек. Женщина, посочувствовав мне, заверила, что выпишет всю необходимую информацию на листок и оставит его на столе, чтобы я могла спокойно работать, не рыская в огромном количестве папок. Радовало то, что по выходным в здании компании не бывает ни души, значит, никто не будет отвлекать, и дело пойдет быстро. Правда, рассчитывать на то, что справлюсь с таким количеством работы раньше четырёх часов даже не стоило.

«И снова седая ночь…» — всплыла в памяти песня, едва вспомнила о своём «Отелло». Грозы точно не миновать, да еще и названивать будет каждые полчаса, проверяя, на работе ли я.

* * *

— Добрый день! — громогласно поприветствовала своих змей, то есть коллег, как только вошла в кабинет.

К сожалению, Орешкин прав — дел накопилось несметное количество: куча отчетов и служебных записок. Начало месяца — горячая пора. В эти дни хотелось притвориться больной или заняться поисками новой работы. И не стоило даже надеяться, что кто-то из девушек взял на себя хоть часть моих обязанностей, поскольку и у самих было работы под завязку.

— Ариночка, как ты поживаешь? Похорошела-то как! Отдых идет тебе на пользу. За вещами небось пришла? А мы уже все собрали, — звонко защебетали они наперебой. Ничего, сейчас зашипят. Ну что, поехали?

— Спасибо! Что у нас тут нового? — поинтересовалась у коллег, пока снимала пальто.

Я почти физически ощутила на себе сразу несколько недобрых и завистливых взглядов. Лучше бы надела черное платье. Теперь буду до конца рабочего дня выделяться на их фоне ярким пятном. Если и до этого стремились ужалить побольнее, не зная, на ком лучше сцедить свой яд, то теперь он и вовсе потечет словно вода из крана, на котором сорвало вентиль.

Лера заметно напряглась при слове «нас», на которое остальные не обратили даже внимания.

— Ой, ты вовремя ушла! Орешкин тут зверствует просто! — начала рассказывать Раиса Васильевна, но была остановлена.

— Нас? — поспешила уточнить самая ядовитая змея. — Ты не оговорилась? — в кабинете повисла гнетущая тишина, и все восемь коллег уставились на меня испытующими взглядами.

«Ну что, поехали?!»

— Нет, не оговорилась. Я не уволена и продолжаю работать в этом отделе. Еще есть вопросы? — с вызовом посмотрела на Леру, решив на корню пресечь любые попытки продолжить эту тему. Она с достоинством выдержала мой свирепый взгляд, плотно сжав губы.

— Ариночка, ну что ты так, — укоризненно проговорила Раиса Васильевна, выступившая в роли миротворца. — Ты не знаешь, как мы по тебе тут скучали! Каждый час о тебе вспоминали! Так ведь, девоньки?

— Да-да! — проговорили они хором, словно сговорившись.

«Ага! Так скучали, так скучали, что вещи собрали. Явно только и делали, что кости мне перемывали, — пронеслась мысль. — Ну да ладно, хоть артрита не будет».

— Так что у нас нового? — повторила вопрос, включив компьютер. На моем столе устроили целую свалку. Горы непонятно откуда взявшихся бумаг заслоняли обзор.

— Орешкин зверствует: на обед не выйдешь раньше двенадцати. Вернуться следует за пять минут до его окончания. Да еще и аттестация на носу, грозился лично на ней присутствовать, — начала рассказывать Светка.

«Всего-то пытается навести порядок в компании, и сразу „зверствует“, — мысленно усмехнулась. — Что это со мной? Совсем что ли рехнулась? Мне из-за него предстоит пройти вечером огонь, воду и медные трубы, а я его, видите ли, защищаю».

Сперва я позвонила в бухгалтерию и разобралась с поступившими на карточку деньгами. Как оказалось, мне перевели зарплату за прошлый месяц, а вот на вопрос: «Почему с опозданием?» последовала тишина. Ну да ладно, не столь важно. Я старалась не думать о плохом и занялась делами, иногда поглядывая на мобильник.

В три часа раздался звонок, которого так боялась:

— Любимая, ты где там пропала? — ласковым голоском поинтересовался Шурик, как только я подняла трубку.

— На работе, — коротко проговорила, заметив, что мои коллеги навострили уши.

— На какой работе? — растерянно спросил явно шокированный жених. — Тебя же уволили!

— Оказалось, нет, — работа в кабинете приостановилась. Им явно не терпелось узнать, как мне удалось удержаться на этом месте. Между прочим, я и сама была не прочь получить ответ на этот вопрос.

— Почему? — его голос стал подобен стали.

— Саша, давай дома поговорим об этом, — взмолилась в ответ. — Если у тебя ничего серьезного, то я отключаюсь. Работы валом, — поспешила добавить.

— Хорошо, — согласился он после повисшей паузы.

— Ты заберешь меня?.. — нерешительно пробормотала я.

— Как обычно?

— Давай к шести.

— Договорились, — вымолвил он после нескольких секунд сопения в трубку, а затем положил ее.

После этого звонка я смогла наконец-то полностью расслабиться и с головой погрузиться в работу. Несмотря на то, что старалась не обращать внимания, частенько чувствовала на себе недовольные взгляды своих коллег.

Наверное, мне не дано было понять происходящего в нашем отделе. Как можно невзлюбить человека только за то, что он чуточку тебя счастливее? Да и радовала ли меня ревность Шурика, переходящая порой в какую-то манию? Однако верила, что он успокоится сразу после нашей свадьбы, едва наденет мне на палец обручальное кольцо.

* * *

Отдел я покинула последней, как и договорилась с женихом, в шесть часов вечера.

— Рассказывай! — скомандовал мой властелин, как только я села в машину.

— Что именно?

— Почему тебя оставили?

— Новый президент компании решил пожалеть меня и дал еще один шанс…

Если бы я сказала, что моим боссом является тот самый красавчик, которого он видел на стоянке у аэропорта, то однозначно пришел бы к совершенно иному выводу.

— … Саша, мне очень важна эта работа. Скажи, ну сколько я буду скакать с места на место? Тут и зарплата хорошая, и добираться удобно, да и график неплохой. Не сидеть же у тебя на шее?!

— Было бы неплохо, — усмехнулся он.

— Прости, но я так не могу. Мне тоже хочется чего-то добиться, а не зависеть всю жизнь от мужа, — недовольно проворчала в ответ.

— Ты права, — то, как Шурик быстро согласился со мной, мне не понравилось. Скорее всего, просто пытался притупить мою бдительность, чтобы потом снова завести свою старую шарманку. — Не против, если я завтра вечером схожу с друзьями в бар?

— Конечно же нет! — без колебаний произнесла, надеясь, что он не заметил моей излишней радости. Провести вечер в тишине после рабочего дня, подарив его себе — это же так чудесно.

— Чем займёшься в мое отсутствие?

— Буду отдыхать. Саша, мне придётся отработать те дни, что я не выходила.

— И-и-и?.. — протянул жених, требуя продолжить.

— Мне завтра на работу, — выпалила на одном дыхании в ожидании его злости.

— Ого! — только и сказал Шурик, заставив меня в очередной раз удивиться. — Вернешься, как обычно?

— Постараюсь пораньше.

На этом тему обсуждения моей работы мы закрыли. Самым странным показалось то, что он не вернулся к ней и вечером.

Мама с пониманием отнеслась к тому, что мне в очередной раз не удастся навестить ее в ближайшие дни. Встречу мы перенесли на следующие выходные. И у меня отлегло от сердца. Все складывалось как нельзя лучше, поэтому со спокойной душой отправилась спать.

Когда утром открыла глаза, за окном было еще темно. Стоило взглянуть на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке, как упала на подушки. Нет! Это уже ни в какие ворота не лезет! Пять утра, а сон пропал, словно его и не было. Вставать не хотелось, поэтому, опершись на локоть, наблюдала за Шуриком. Он крепко спал, и его лицо выглядело по-детски безмятежным. Я провела рукой по темным волосам, точеным скулам. Черные ресницы дрогнули, и он заворочался, пробормотав что-то невнятное.

Я тихонько выскользнула из кровати, накинула халат поверх ночной сорочки и пошла на кухню. Решив, что чем быстрее начну работать, тем быстрее закончу, стянула волосы в хвост, надела ненавистный костюм и отправилась на работу.

Охранник был крайне удивлен моему появлению в очень раннее время, однако выдал ключ от приемной. Видимо, его предупредили о том, что я приду за ним.

Сперва хотелось отправиться в свой кабинет и там засесть за свой компьютер, но, посчитав, что Орешкин может проверить на месте ли я, позвонив на стационарный телефон секретарши, осталась там. Я предприимчиво прихватила из дома личный ноутбук, подумав, что Алла Владимировна не оставит мне пароль от рабочего компьютера. Больно надо. Потом еще обвинят меня в разглашении какой-нибудь информации. И без этого проблем полным-полно.

Кресло секретаря оказалось намного удобнее моего, стоящего в отделе. Вставив в уши миниатюрные наушники, включила плеер и принялась за дело. Один час сменялся другим, страница — страницей. Время летело незаметно, но и выданный объем работы также быстро уменьшался. И это радовало. Никто не тревожил меня ни звонками, ни визитами, позволив с головой окунуться в работу.

Мне оставалось совсем немного, когда я подошла к окну, решив дать глазам немного отдохнуть. В самый неподходящий момент, когда в голос, без зазрения совести, подпевала любимую песню, почувствовала, как чья-та рука легла мне на плечо. Страх настолько сильно завладел мной, что едва не села на месте. Я медленно повернулась, вытаскивая из ушей наушники, и столкнулась с насмешливым взглядом тёмно-синих глаз.

Сегодня на нем был облегающий накаченную грудь и мускулистые руки тонкий черный свитер и брюки. Они сидели на узких бедрах как влитые, подчеркивая красоту его тела.

— Простите, не хотел Вас напугать, но дозваться не удалось. Как продвигается работа?

— Почти закончила, — ответила, стараясь совладать с охватившим меня чувством неловкости и придать своему лицу каменное выражение.

— Вы обедали? — прозвучал весьма странный вопрос, заставивший меня удивиться.

— Нет, — озадаченно посмотрела на него. Вот какое ему до этого дело?

— Отлично! Раз вам не положена двойная оплата за работу в выходной день, то с меня кофе. Поехали! — проговорил Орешкин командным голосом.

Я только открыла рот, чтобы возразить ему, как он развернулся и вышел из приемной, даже не удосужившись узнать, хочу ли я с ним куда-либо ехать. Похоже, мое мнение его нисколько не волновало. Вот тебе и закончила пораньше!

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я набросила пальто и проследовала за своим боссом. На стоянке находилось всего несколько машин, среди которых выделялся серебристый автомобиль, на передней решетке которой красовался то ли трезубец, то ли вилы. К нему молодой мужчина и направился. Он галантно распахнул передо мной дверь.

— А что это за машина? — решилась задать заинтересовавший меня вопрос.

— Мазератти, — спокойно ответил Орешкин, хотя на мгновение заметила в его глазах удивление.

— А-а-а, — протянула я и, поколебавшись несколько секунд, все-таки села на мягкое сиденье, и дверца за мной захлопнулась. Мне показалось, что я попала в подобие некоей ловушки, однако откинулась на спинку и вдохнула полной грудью. В салоне автомобиля, выполненного в черно-серебристой гамме, витал запах кожи вперемешку со знакомыми древесными нотками парфюма его владельца.

«Мазератти» завёлся нажатием кнопки и тронулся с места практически беззвучно. Машину мужчина вёл легко, не напрягаясь, держась за руль одной рукой, тем временем как Шурик вцеплялся в него обеими с такой силой, что белели костяшки пальцев.

«Ох, лучше бы я не вспоминала про своего „Отелло“, а то мне точно придется молиться на ночь, если кто-то увидит меня в компании босса».

Я ничего не могла с собой поделать, мой взгляд то и дело останавливался на правой руке мужчины, лежащей на блестящем рычаге переключения скоростей. Я была благодарна ему за то, что он не пытался завязать разговор. Мне следовало успокоиться и привести свои мысли в порядок, подавить охватившее меня волнение.

Ехали мы, к счастью, недолго, может, минут десять, но и они показались вечностью. Покружив по узким закоулкам, Орешкин припарковал автомобиль на небольшой стоянке около ничем неприметного здания.

Мы вошли в небольшое, но уютное кафе. В нем негромко звучала приятная музыка, и царила приятная атмосфера. Великолепный аромат кофе и свежей выпечки буквально сводил мой желудок с ума. Посетителей оказалось мало. Орешкин выбрал столик на двоих у окна.

К нам почти сразу же подошла стройная официантка и подала меню в большой кожаной папке с золотым тиснением. Она подарила молодому мужчине обворожительную улыбку, явно очарованная его внешностью, но он никак на нее не отреагировал.

Я выбрала капучино и тирамису, а босс — эспрессо и пирожное «Наполеон». Заказ принесли через пять минут. Все это время я наблюдала за прохожими, а он с серьезным выражением лица отвечал на приходящие одно за другим сообщения. Я сделала глоток кофе и закрыла от удовольствия глаза.

— Хорошее место, — первой нарушила давящее молчание.

— Да, — коротко ответил Орешкин, бросивший на меня пристальный взгляд.

Поддерживать беседу в его планы, похоже, не входило, поэтому я больше не стала делать попыток заговорить с ним, а молча наслаждалась восхитительным десертом. Если б сладкое не сказывалось на моей фигуре, то непременно попробовала бы и заказанное им пирожное.

Походы на работу в выходной день иногда бывают весьма непредсказуемы. Могла ли я представить еще с утра, что буду сидеть в уютном кафе, пить чудеснейший кофе в компании собственного босса?

Ощутив дискомфорт, я подняла голову и встретилась с ошеломленным взглядом серо-голубых глаз. Кажется, я влипла, и по-крупному.

Глава 4

«Ну, пожалуйста-пожалуйста, только не подходи к нам, — причитала я про себя, с мольбой взирая на свою лучшую подругу. — Сделай хоть разок вид, что не заметила меня. Пожалуйста!»

В момент, когда Лёля проигнорировала мой молящий взгляд и под ручку с ухажёром направилась прямиком к нашему столику, в памяти всплыл эпизод из мультфильма «Простоквашино» про Шарика, рисующего на печи индейскую национальную народную избу — «фиг вам».

— А я думаю — ты или не ты?! Не ожидала, что мы с тобой здесь встретимся, — весёлым голоском прощебетала подруга, как только подошла к нам.

Я поднялась со стула, и мы обменялась с ней лёгкими приветственными поцелуями. Следовало что-то ответить, но мне не приходило в голову ничего подходящего. Надеяться на то, что этот «танк» сразу же уйдёт, не стоило, поскольку её целью была не я, а Орешкин. На нём она и сосредоточила всё своё внимание, напрочь позабыв о своём спутнике.

— Арина, а кто этот симпатичный мужчина? — всё тем же слащавым обольстительным голоском проговорила подруга, не сводя глаз с моего босса.

Едва заговорили об объекте её внимания, как он поднялся.

— Константин Евгеньевич — президент рекламного агентства «VPG», — официально представила ей Орешкина. Несомненно, Леля поняла, что перед ней стоял именно тот, о ком я ей рассказывала, но смогла сдержать удивление, не выдав меня тем самым.

— Просто Константин, — поправил он меня. Холодная учтивость синеглазого мужчины, достававшаяся мне последние минут десять, мигом куда-то исчезла под чарами моей подруги.

— Моя подруга Ольга, — продолжила я их знакомить. Леля протянула руку и обольстительно улыбнулась Орешкину, которую он слегка пожал.

— Очень приятно познакомиться, — хором они проговорили.

— Владимир, — коротко представила подруга своего спутника, и мужчины обменялись рукопожатием. — Простите, что помешали вам, — как-то двусмысленно прозвучало из её уст. — Повторюсь, приятно было познакомиться, — она снова одарила Орешкина обольстительной улыбкой, а затем обратилась ко мне: — Созвонимся вечером? — мне ничего не оставалось, кроме как молча кивнуть и бросить на неё убийственный взгляд. Если бы можно было, то я бы испепелила её у всех на виду. — Всего хорошего! — попрощалась Лёля, взяв под руку своего кавалера, и походкой от бедра направилась к столику неподалёку от нашего, намереваясь продолжить наблюдение.

— И давно вы дружите? — прозвучал внезапно его вопрос.

— Со школы, — отозвалась я, не желая вдаваться в подробности.

Орешкин собирался спросить меня ещё о чём-то, но в этот момент раздалось жалобное «мяу». Сообщения одно за другим сыпались на мой телефон, в то время как их отправитель сидел в нескольких метрах от меня. Лёля, позабыв в очередной раз о своём кавалере, продолжала что-то усердно строчить. Решив покончить с этим мартовским воем, я достала мобильник и выключила его. Даже на расстоянии я чувствовала исходящую от подруги волну негодования. Хоть я и злилась на нее, все же следовало поблагодарить Лёлю за несостоявшийся диалог.

Когда кофе был выпит, а пирожное съедено, Орешкин подозвал официантку. Едва моя рука полезла в сумочку, как раздалось:

— Неужели бы я повёз вас в кафе за ваш счёт? За кого вы меня принимаете, Арина Юрьевна?

Желания спорить с ним не было, поэтому ответила лишь:

— Спасибо!

Мы поднялись с ним одновременно, словно по чьей-то команде, и направились к выходу, провожаемые неотрывным взглядом серо-голубых глаз. Эх, то ли ещё будет сегодня вечером…

Он галантно распахнул передо мной дверь, позволив первой выйти на улицу.

— Арина Юрьевна! — окликнул меня Орешкин. Я недоумённо на него посмотрела. — Машина в другой стороне.

Краска стыда мгновенно опалила щёки. Ну почему я всё время выставляю себя перед ним не в самом благовидном свете?

На обратной дороге снова воцарилось молчание, но оно уже не казалось таким гнетущим. Однако меня сильно омрачало то, что моим планам — закончить дела к четырем часам — не суждено было сбыться. И во всем следовало винить моего босса. Пришел бы он хоть на пару часов позже, меня бы уже и след простыл.

— Когда закончите, скажите, — проговорил Орешкин в своей манере и скрылся в кабинете за тяжелой дверью.

Я опустилась в кресло и включила компьютер. Мне оставалось совсем немного, но мои мысли то и дело куда-то уносились. В первую очередь беспокоило поведение Шурика. Ни единого звонка за целый день — это не в его манере. И простое «привет» с пожеланием удачного дня — предвестник чего-то плохого. Но еще больше меня тревожила Лёля, от надоедливых вопросов которой будет тяжело избавиться. Я кое-как сосредоточилась на отчёте.

Когда поставила последнюю точку, откинулась на спинку кресла, сладко потянулась и довольно улыбнулась. Передохнув немного, отправила на электронную почту Аллы Владимировны файлы готовых документов.

Я немного помялась перед дверью, но всё же нерешительно постучалась и, услышав «войдите!», толкнула её. В кабинете царил полумрак. Орешкин сидел за столом, и только свет от монитора освещал его сосредоточенное лицо.

— Константин Евгеньевич, я уже закончила. Могу быть свободна?

— Да, — отозвался он и закрыл крышку ноутбука.

Я вернулась в приёмную и стала собираться домой. Спустя считанные мгновения в помещении показался и Орешкин. — Я подвезу вас, — безоговорочным тоном произнёс он.

— Нет! — воскликнула тут же в ответ. Ещё не хватало, чтобы местное «видеонаблюдение», которое располагается возле подъезда на лавочках, поведало Шурику, что его невесту привозит какой-то мужик на крутой тачке, пока тот отсутствует дома. — Спасибо за предложение, но я доберусь сама, — проговорила уже более спокойным голосом, а затем солгала: — У меня есть ещё кое-какие дела.

Тёмно-синие глаза пристально изучали меня буквально пару мгновений. Под их сканирующим взглядом я чувствовала себя открытой и незащищённой. Несомненно, он раскусил меня, однако не подал и вида.

— Как знаете. Хороших выходных, — холодно проговорил он и, дождавшись моего ответного пожелания, вышел из приёмной.

Без пятнадцати пять я закрыла кабинет, сдала ключи охраннику и заторопилась к выходу.

Домой удалось попасть только в половину седьмого, и к тому времени я не раз пожалела, что не согласилась на великодушное предложение Орешкина. Шурик всё равно отдыхал с друзьями в баре, а местное «видеонаблюдение» дало сбой — лавочки были пусты.

Я сняла ненавистный костюм, наполнила ванну, зажгла ароматическую лампу с маслом апельсина. Чудеснейший аромат заполнил пространство комнаты. Включив на мобильнике расслабляющую музыку, погрузилась в тёплую воду.

* * *

Полежать спокойно не позволил телефонный звонок.

— Арина, ну ты вообще страх потеряла, что ли? — обиженным голосом проговорила подруга, услышав моё «алло».

— Есть такое дело, — усмехнулась ей в ответ.

— Даже сообщения мои не удосужилась прочесть, — проворчала Лёля. Она хотела заставить меня почувствовать вину и делала это намерено, видимо, чтобы начать мной манипулировать. — Почему не сказала правду?

— О чём? — озадаченно спросила у неё.

— Красив? Арина, да ты его видела?! — воскликнула подруга.

«Началось утро в колхозе…»

— Если мне не изменяет память, то мы сидели друг напротив друга, и нас разделял маленький полированный столик. Поэтому, да, видела! — съязвила в ответ. — И не единожды.

— Да это не мужчина, а само искушение! Я абсолютно уверена — твой босс просто невероятен в постели! — с восхищением произнесла подруга. — Какие у него мускулы!..

— Лёля! — возмутилась её высказыванием, чувствуя, как заливаюсь краской. — Зачем ты всё это говоришь?

— Ты ведь мечтала о повышении, или что-то изменилось за последнее время?

— Конечно же, нет, — растерянно вымолвила, стараясь найти прямую связь между повышением и моим боссом.

— Ну так вот! Куй счастье, пока горячо!

— Предлагаешь мне соблазнить Орешкина?! — воскликнула я, не сумев скрыть своего удивления.

— Соловьёва, ты словно с Луны свалилась! Сейчас многие строят свою карьеру именно таким образом, — со знанием дела ответила подруга.

— Твой совет обречён на провал, — уверенно заявила в ответ. Настроение у меня начинало портиться.

— Это ещё почему?

— Во-первых, у меня есть Шурик, и я ни за что с ним так не поступлю! — с полной убеждённостью заявила я. — А во-вторых, ты его видела? — теперь настал мой черёд задать ей этот вопрос.

— Видела! — раздражённо произнесла Лёля.

— Он холодный, как лёд. От одного его взгляда в жилах стынет кровь. Он настолько сдержан и расчётлив, что не станет заниматься подобными делами со своими подчинёнными.

— Арина, у каждого есть свои слабости и недостатки. Да и начало положено, — совершенно серьёзно проговорила Лёля. Сдаваться она не собиралась.

— Какое «начало»? — растеряно уточнила у неё.

— Ты думаешь, для чего он тебя в кафе повёз?

— Просто угостить кофе, — без колебаний ответила я.

— Угу, Шурику эти сказки будешь рассказывать, а не мне.

— Лёля!

— Мне нравится, как ты пытаешься выглядеть равнодушной. Вот только не говори, что тебя ни капельки не тронула его внешность. Ведь сама призналась намедни, что считаешь его красивым, — она использовала против меня мои же слова.

«Лучше бы я язык за зубами держала тогда, не пришлось бы теперь краснеть!» — отругала себя за минутную слабость.

— Ты прекрасно знаешь, что он никогда не посмотрит в мою сторону, — я искала аргументы, чтобы закрыть эту тему.

— Конечно не посмотрит, если ты и дальше будешь так выглядеть. Учи тебя, учи… одни двойки, — драматично наиграно вздохнула Лёля. — Мне стало даже немного стыдно за тебя. Арина, ну что это был за вид? Где твоя косметика? Да и не мешало бы поколдовать немного над одеждой, — в голосе подруги послышались железные нотки.

— Изволь тебе напомнить — у нас действует дресс-код! — опротестовала её слова.

— Никто не заметит, если ты сделаешь юбку сперва на два сантиметра короче, а через неделю ещё на три, — изрекла она, не придав значения моей фразе.

— Я не стану этого делать, — запротестовала в ответ, открыв пробку в ванной, так как вода стала прохладной. — Решила разрушить мои отношения?

— Арина, ну что ты, как не родная?! Я о тебе забочусь, между прочим, — обиженно произнесла Лёля.

— Ты подбиваешь меня на измену! Если он так тебе понравился — флаг в руки! Действуй! — моё возмущение не знало предела.

— Эх… — тяжело вздохнула подруга. — К сожалению, не мой случай. Знаешь, я всё-таки больше предпочитаю блондинов.

— Так перекрась, — нервно рассмеялась, представив Орешкина светло-русым.

— Всё шутишь… — еле слышно протянула подруга.

— Что у тебя с Владимиром? — попыталась сменить тему разговора.

— Да ничего уже. Расстались. И двух встреч не выдержала, — её голос больше похож был сейчас на шёпот.

— Что тебя не устроило на этот раз? — мягко поинтересовалась у неё.

— Скучный он, да и внешне ничем не примечательный. Ладно, Арина, намёк я поняла, удаляюсь, но над моими словами всё же подумай, — посоветовала подруга перед тем, как в динамике послышались короткие гудки.

Расслабляющая ванна превратилась в будоражащую. Знала бы я, что наш разговор будет таким, не включила бы телефон ещё неделю. Её желание разлучить меня с Шуриком порой переходило все немыслимые границы. Когда же она всё-таки признается в том, что её так не устраивает в моём женихе? Я только вышла из ванной с полотенцем на голове, набросив на голое тело толстый махровый халат, как услышала мягкий щелчок замка.

Я глянула на часы — начало девятого. Не рановато ли?

— Привет! — первой поздоровалась, пристально изучая Шурика. То ли мне показалось, то ли он и вправду вернулся без настроения. С чего бы?

— Привет! Как дела? — спросил жених, сняв кожаную куртку и повесив её в шкаф.

— Нормально.

— Чем занималась без меня? — наиграно весёлым голос проговорил он.

— Приняла расслабляющую ванну, поболтала с Лёлей, — это было чистой правдой. Почему же он не сводил с меня своих тёмно-карих глаз, напоминающих порой сканеры.

— Как день прошёл? Что нового? — продолжил Шурик засыпать меня вопросами.

— Ничего.

— Что-нибудь приготовила?

— Нет, я и сама недавно пришла.

— Ты же вроде собиралась пораньше вернуться, — его правая бровь вопросительно приподнялась, а взгляд казался таким тяжёлым и осуждающим.

— Не получилось, — коротко ответила. Как же меня порой раздражали его вопросы.

Шурик подошёл ко мне и заключил в объятия. Я принюхалась и ощутила еле уловимый запах пива. Стоило ли ехать в бар, чтобы пропустить всего по бокальчику?

— Как поживает Виталик? — поинтересовалась делами его лучшего друга.

— Он не смог прийти, — отозвался Саша, прокладывая дорожку поцелуев на шее. Пальцы жениха развязали узел халата и попытались пробраться под полы халата, но были мной остановлены.

— Пойдём приготовлю что-нибудь по-быстрому, — нерешительно пробормотала я.

Былая страсть между нами потихоньку начала угасать. И мысль о том, что будет дальше, немного пугала. Неужели эта участь коснётся только меня?

— Я могу обойтись и чем-то другим, — он продолжил делать попытки соблазнить меня.

— Саша… — придала своему голосу стальные нотки, и его руки безвольно упали.

Несмотря на то, что чувствовала себя виноватой, ничего не могла с собой поделать. Я направилась в небольшую кухню. Шурик последовал за мной. Он сел на ближайший стул, подпёр голову рукой и пристально наблюдал за моими действиями. Я поставила на конфорку небольшую кастрюльку и достала из морозильной камеры пачку пельменей.

— А с кем ты тогда встречался? — поинтересовалась между делом.

— С Максом, — коротко отозвалась Шурик.

— Программистом из «Мира технологий»?

Если мне не изменяла память, то жених не виделся с ним вот уже месяца три или четыре.

— Да… — задумчиво отозвался он. — Арина, давай поженимся пораньше, — внезапно произнёс Шурик, заставив меня замереть.

— Но до свадьбы и так осталось восемь месяцев, — пожала плечами.

— Неужели тебе не хочется выйти за меня уже на следующей неделе? — он сильно нахмурился.

— Но это невозможно! — без раздумий воскликнула в ответ, хотя и догадывалась, что мы можем в очередной раз поссориться. — Ты ведь знаешь, как тяжело будет перенести торжество!

— Попрошу маму Павлика, она всё организует.

Павел — ещё один друг детства Шурика. Наталья Андреевна и так помогла нам с заявлением на желаемую дату.

— Хорошо, пусть с ЗАГСом вопрос и решится, а что делать с рестораном? — привела следующий весомый аргумент.

— Обойдёмся без гостей, — без колебаний вымолвил Шурик. Похоже, у него на любой вопрос были приготовлены ответы.

— Саша, а с чего вдруг такая спешка? — озадаченно посмотрела на него.

— Не терпится назвать тебя своей женой. Знать, что принадлежишь мне одному, — ответил жених, огорчённо вздохнув.

— Но я и так твоя. Разве штамп в паспорте что-нибудь изменит? — установилась на него в упор. С чего он вдруг заговорил о свадьбе? Что произошло?

— Возможно, — неоднозначно ответил Шурик, отведя взгляд в сторону. — Я не хочу больше есть, — резко произнёс он, а затем встал и вышел из кухни.

Я недоумённо уставилась ему в спину. Какой леший его дёрнул? В гостиной громко заработал телевизор, и мне ничего не оставалось, кроме как засунуть пачку пельменей обратно в морозильник. Себе же заварила чай с лимоном и спряталась в спальне, надеясь, что жених остынет и сам скоро придёт ко мне.

На часах было уже начало второго, но Шурик так и не появился. Этот детский сад с непонятными обидами не давал покоя, но я не стала ему потакать и отправилась спать.

* * *

Когда я проснулась, было уже позднее утро. Солнечный свет проникал сквозь щели между шторами. Вторая половина кровати так и осталась непримятой. Значит, Шурик провёл ночь в гостиной.

Едва слышно открылась дверь, и он вошёл в комнату.

— Дорогая, ты уже проснулась? — мягким голосом проговорил жених. Он напоминал мне нашкодившего кота, подлизывающегося к хозяину.

— Да.

— Арина, моё солнышко, прости, пожалуйста. Не знаю, что на меня вчера нашло, — вкрадчиво произнёс Шурик и присел на край кровати.

— Я подумаю.

— Проси, что хочешь, исполню любое желание, — мольба застыла в тёмно-карих глазах.

— Прям-таки любое? — приподнялась я на локте и недоверчиво посмотрела на него.

Жених обворожительно просиял, осознав, что прощён. Несомненно, если бы я не осталась работать, то загадала бы отдых в какой-нибудь экзотической стране.

— Пицца? — предложил Шурик. Да, с фантазией у него туго от слова «совсем». Я отрицательно покачала головой. — Две?

— Нет. Ладно, на этот раз отделаешься кофе и поцелуем, — чуть помедлив, снисходительно вымолвила я.

— И всё? — переспросил он, не поверив в услышанное.

— Неделю возишь на работу, — воспользовалась подвернувшейся возможностью поспать лишние полчаса по утрам ближайшие пять дней.

— Ариночка, давай лучше буду забирать? — пошёл жених на попятную.

— А это само собой разумеется, — строго сказала я, и Шурику ничего не оставалось, кроме как смириться со своей участью. Надеялась, этот урок пойдёт ему на пользу.

* * *

Понедельник наступил как-то слишком быстро. Проигнорировав советы Лёли, по обыкновению стянула волосы в хвост и отказалась от косметики. Вечером у меня по плану значился поход в спортзал.

Я пришла в отдел раньше всех и занялась отчётом, который нужно было сдать к концу дня. Хоть день и не предвещал ничего плохого, но всё изменилось, когда в кабинет вошла секретарша Орешкина. Одно её появление заставило меня насторожиться.

— Здравствуйте! — Алла Владимировна улыбнулась коллегам и направилась прямиком ко мне. — Арина Юрьевна, вы отправляли на мою почту отчёт для Собрания акционеров, который делали в субботу?

— Да, — недоумённо посмотрела на неё.

Коллеги в один миг оживились и уставились на меня.

— Не могли бы ещё раз его переслать? Что-то ничего не нахожу, а Константин Евгеньевич хочет ознакомиться с ним как можно скорее.

— Сейчас повторю.

Анна Владимировна, благодарно кивнув, удалилась.

«А нельзя было просто позвонить? Или обязательно надо, чтобы весь отдел узнал, что я в субботу работала?»

Спустя полчаса раздался звонок.

— Соловьёва, к президенту компании! — процедила сквозь зубы Раиса Васильевна. — Немедленно!

— Зачем? — я искренне опешила.

— Это я у тебя хотела спросить!

Я оправилась в приёмную с бешено бьющимся сердцем. Что опять не так я сделала? На негнущихся ногах подошла к кабинету Орешкина. Алла Владимировна с ехидной улыбкой на губах доложила обо мне боссу и пригласила войти. Нервно сглотнув, нажала на дверную ручку.

— Здравствуйте, Арина Юрьевна! Проходите и садитесь! — Орешкин стоял у окна, засунув руки в карманы. Его взгляд был цепким и будто пронизывающим насквозь. Он подошёл к столу и подвинул ко мне стопку бумаг. — Что на это скажете?

Я пролистала свой отчёт. Он весь был исправлен красными чернилами, словно учитель проверил работу школьницы. Я поняла, что вся субботняя работа пошла насмарку, и расстроилась…

— Не понимаю… Что не так?

— Вы использовали в отчёте данные не этого года. Переделать!

Орешкин переключил внимание на свой ноутбук. Мне следовало бы взять отчёт и уйти, но что-то во мне вдруг восстало.

— Пусть Алла Владимировна и исправляет!

— Вы за меня будете решать, кому что делать?

Ледяной тон президента ударил, будто пощёчина. Но эффект получился явно не тот, что ожидал Орешкин. Я выпрямилась и спокойно ответила:

— Не буду! У меня своей работы хватает!

На долю секунду на красивом лице молодого мужчины отразилось изумление, но его глаза быстро потемнели от ярости. Желваки на скулах заходили ходуном, губы сжались в тонкую линию и побелели, а брови сошлись на переносице. Благоразумная сотрудница, заметив такую реакцию, попробовала бы всё исправить, но во мне и самой сейчас всё внутри клокотало от злости на секретаршу, что подсунула не те данные, и на себя, что даже не обратила на это внимание.

— Мне подсунули не те данные! Я брала их с приготовленного для меня листка… Да вот он! — я вытащила из кармана смятый лист с колонками цифр, разнесёнными по периодам, и швырнула его Орешкину. Я прихватила его совершенно случайно, торопясь накануне уйти домой. — Вот и разбирайтесь со своей секретаршей, зачем она это сделала! — я вскочила и стукнулась коленкой о стол.

На глаза тотчас навернулись слёзы и от боли, и от обиды, и от того, что я даже не могу просто встать с кресла без происшествий. Не желая показывать перед президентом свою слабость, я выскочила из кабинета, не закрыв за собой дверь.

Я потеряла счёт времени, скрываясь от всего внешнего мира. В голове одна мысль сменялась другой. Первым желанием было снова написать заявление на увольнение и больше никогда не появляться в этом рекламном агентстве.

Возвращаться к работе не было никакого желания, но сидеть весь день в туалете тоже не вариант. Я умылась холодной водой, глубоко подышала, успокаивая сильно бьющееся сердце и вернулась в отдел, громко стуча каблуками в тишине коридора.

— Как прошла встреча с президентом? — ехидно поинтересовалась Лера.

— Сходи и узнай! — коллега меня ужасно бесила, но я впервые ответила резко, пресекая её желание поиздеваться надо мной.

— Лера! — повысила голос Раиса Васильевна.

Я благодарно на неё посмотрела и уставилась в экран компьютера. Однако зазвонивший телефон заставил меня встрепенуться и вернуться к реальности. Глубоко вздохнув, продолжила работать.

Скоро в отдел снова пришла Алла Васильевна. Она молча положила передо мной папки и тут же как-то тихо ушла. Можно было не сомневаться, что босса задело моё поведение, но он ждал выполнения его требований. Да уж, Орешкин — не айсберг, способный таять под тёплыми солнечными лучами, а непробиваемая скала, которую ни шторм, ни бушующие волны, ни другие катаклизмы не способны разрушить или сдвинуть с места. Но даже это только на время…

Я разозлилась, но работа есть работа. В конце концов я сама виновата, надо было требовать предыдущие отчёты и работать с ними, а не полагаться на «добренькую» секретаршу, с чего-то вдруг решившую помочь мне. Пора бы мне уже понять, что я в компании пришлась не ко двору. Я тяжело вздохнула, открыла первую папку и начала переделывать субботнюю работу.

К четырём часам я закончила. Света как раз собралась идти в приёмную Орешкина, и я попросила её прихватить и новый отчёт.

Шурик позвонил в половине пятого:

— Любимая, ты как там?

На заднем фоне слышался какой-то непонятный шум. Он явно был не дома. Я откинулась на спинку кресла, покручивая в руке карандаш.

— Хорошо. Что у тебя нового?

— Слушай, Арина, я не смогу забрать тебя в шесть, — виновато предупредил жених. — Доберёшься до спортзала сама?

— Почему? Не знаю… Я не успею на автобусе ко времени тренировки.

— Меня срочно вызвали на работу.

— Без тебя производство встало?

— Почти. Сломалась термокамера. Уже два часа не могут запустить, — судя по голосу, он говорил правду.

— Саша, ну ты же главный энергетик, а не киповец.

Жених работал на огромном мясокомбинате, на котором то и дело что-то случалось. Надеялась, хоть во время отпуска его не будут беспокоить, но не тут-то было.

— Арина, меня об услуге попросил Егор Алексеевич. Сама понимаешь, не могу ему отказать.

Шурик полгода назад получил повышение благодаря главному инженеру, приметившему молодого и талантливого работника. После этого жених частенько восхвалял Егора Алексеевича, хотя он и до этого всегда преклонялся перед начальством и беспрекословно ему подчинялся. В отличие от меня… Мда… Стоило вспомнить об Орешкине, как настроение снова пропало.

— Понимаю… Постарайся вернуться пораньше.

* * *

Я вышла с работы в тот момент, когда серебристый «Мазератти» выезжал со стоянки. «Хорошо, что босс не заметил меня. Ещё одной встречи с ним мне сегодня не пережить». Я облегчённо вздохнула, но тут же замерла — машина Орешкина резко затормозила и дала задний ход, остановившись возле меня. Босс опустил стекло и с чуть мелькнувшей в уголках губ улыбкой, тоном, берущим за горло, проговорил:

— Садитесь.

Я поджала губы, заколебалась, но всё-таки решилась — от разговора всё равно не уйти, пусть уж лучше сегодня дело о проклятом отчёте останется в прошлом. Я села в автомобиль. Знакомый аромат дорогого парфюма, смешанного с запахом кожаной обивки, приятно будоражил ноздри. Я снова еле отвела взгляд от мужчины. В его глазах веселились серебристые искорки, но голос был ровным, хотя уже смягчился. Я снова почувствовала себя в капкане. Тёплом, уютном, вкусно пахнувшем капкане его аромата. Я помнила его ещё со спасительных объятий. От этих воспоминаний мои щёки зарделись. И это не ускользнуло от внимательного взгляда Орешкина. Он мимолётно беззлобно усмехнулся:

— Вам куда?

Решив воспользоваться моментом и назвала адрес спортзала. Я ждала разговора об отчёте. Но Орешкин виртуозно вёл «Мазератти», лавируя в потоке мешкающих автомобилей. Тишина давила на нервы. Я не выдержала и первой нарушила её:

— Я не могла даже подумать, что мне подсунули не те данные. Я должна была проверить, но у меня не было повода не доверять Алле Васильевне, — мой голос прозвучал не жалобно, хотя и с нотками признания своего упущения и вины.

— Понимаю, — по его тону невозможно было понять — злился ли он ещё на меня? Снова повисло молчание, но спустя некоторое время мужчина добавил: — Я разобрался с этим.

От отвернулся на секунду посмотреть в боковое зеркало на очередном обгоне, и я невольно залюбовалась его сосредоточенным лицом. Всё-таки он красив, как бог… Мужчина повернулся и поймал мой взгляд, чуть улыбнувшись. Хотелось спросить, что он имел в виду, но не решилась. Казалось, острая тема вспышки моего протеста в его кабинете оставлена в прошлом, и мне не хотелось снова поднимать её. Однако злилась на него за то, что заставил переделать работу меня, а не подлую секретаршу. Это было не честно. Внутри всё клокотало от обиды и жажды мщения.

Орешкин включил магнитолу, из динамиков полилась негромкая приятная музыка. Он, как и я, был не настроен на дальнейший разговор.

Остановившись у входа в спортзал, босс посмотрел мне в глаза и после затянувшейся паузы мягко произнёс:

— Хорошего вечера.

Я пожелала боссу того же, отводя взгляд, и вышла из машины, забыв поблагодарить за то, что подвёз. Я продолжала злиться на него за отчёт.

* * *

Через час интенсивной тренировки я очень устала и была похожа на взмыленную лошадь. Занималась с остервенением, будто накачивала мышцы для схватки с противником — своим боссом, что нервировал меня то бархатным голосом и мягким взглядом, то стегал ледяным тоном и пронзительным прищуром красивых глаз.

Хотелось набрать Шурика и попросить его забрать меня, но он еще не звонил, значит, до сих пор был занят. Переборов лень, пошла домой пешком. По дороге на глаза попалась аптека. Я застыла напротив неё, озарённая внезапной мыслью — план мщения показался мне забавным. Коротко хохотнув, толкнула дверь.

— Добрый вечер! — обратилась ко мне темноволосая женщина средних лет, как только я подошла к окошку. — Чем могу помочь? — любезно спросила она.

— Скажите, а у вас есть средство, заставляющее поразмыслить о жизни и своём поведении? — достаточно размыто обрисовала своё желание.

— Слабительное — самое верное и надёжное для вас средство. Заставляет при определённых дозах подумать не только о жизни, но и обо всём, на что до этого не хватало времени.

Я хотела было возразить, что оно не для меня, но не стала этого делать, а произнесла лишь:

— Давайте!

Однако в этот момент мой глаз зацепился за препарат, выпускаемый фармацевтической компанией «Novask International Inc». Мои губы расплылись в широкой улыбке, мысленно я уже потирала ручки. Настроение подскочило вверх почти до предельной отметки. Главное — подобрать удачный момент для осуществления своей задумки. Ничего, когда очень сильно чего-то хочется — непременно получится.

Я попросила женщину заменить мне «Пурген» на более эффективное, на мой взгляд, средство, вызвав тем самым на её лице недоумение. Но фармацевт беспрекословно выполнила мою просьбу, и я, едва ли не вприпрыжку, двинула наконец-то домой.

Когда моя нога переступила порог двухкомнатной квартиры, навстречу вышел Шурик.

— Что-то ты совсем сегодня припозднилась, — недовольно проворчал жених, окидывая меня с головы до ног пристальным взглядом.

— Была на занятии.

— Успела? — казалось, он не удивился моему ответу. Что-то в нём изменилось в последнее время, и это начинало меня волновать с каждым днём всё больше.

— Да. Маринку встречал кавалер, так они и предложили подвезти. Я и не стала отказываться, — во время этой байки мне пришлось низко опустить голову, делая вид, что сосредоточилась на снятии обуви. Благо, ещё и лампочка тускло светила в прихожей.

— Салат будешь? — поинтересовался он.

— Буду, — без колебаний произнесла я. Желудок давно сетовал на нерадивую хозяйку. И так пришлось в обед довольствоваться малым — парой бутербродов, которые предусмотрительно взяла с собой.

— А ты чего такая счастливая? — немного прищурившись, полюбопытствовал жених.

— Знаешь, Саша, а жизнь похоже налаживается, — со счастливой улыбкой ответила ему.

Он странно на меня посмотрел, но больше ничего не спросил, а направился в кухню. После небольшого перекуса мне пришлось просидеть до двух часов ночи за отчётами, срок сдачи которых истекал завтра. Я успокоилась и улыбнулась, вспомнив про покупку и предвкушая месть и за это тоже — не заставил бы меня Орешкин переделывать отчёт, я бы спала уже давно. Ну ничего! Будет и на моей улице праздник.

* * *

Утром я открыла глаза, когда солнечные лучи ещё только пытались проникнуть в нашу комнату. Несомненно, что-то было не так. Я чувствовала это своей пятой точкой, вечно искавшей приключения. Взглянув на часы, которые показывали девять утра, подорвалась с кровати. Нет! Только не это! Только не сегодня!

— Шурик, пожар! — закричала я, бегая по квартире, как сумасшедшая.

— Что случилось? — сонно спросил жених. Он не понимал, чем вызвана моя паника.

— Мы проспали, — пояснила, застегнув юбку.

Спустя почти час я подходила к зданию, в котором размещалось рекламное агентство «VPG» и думала только о том, как бы избежать встречи с Орешкиным. В это время у него, как правило, проходило совещание. Не заметив босса в привычных окнах, немного успокоилась. Однако в холл я заглядывала, как преступник, просунув сперва голову, а затем, не обнаружив своего мучителя, всё-таки решилась войти в здание. Охранник негодующе покачал головой. Конечно же, о моём опоздании будет доложено. Но вот кому: Роману Павловичу или сразу Орешкину? Если с первым ещё можно договориться, то со вторым — проигрышный вариант.

Я стремительно поднималась по ступенькам, стараясь не создавать много шума, когда на весь холл, словно пушечный выстрел, прогремел голос босса:

— Арина Юрьевна!

Моё сердце тотчас пустилось в пляс. Хотелось припустить, но я на секунду замерла и медленно повернулась. Орешкин нагнал меня и остановился несколькими ступеньками ниже. Наши глаза оказались приблизительно на одном уровне.

— Доброе утро, — проговорил он первым.

— Доброе утро, — пробормотала я, низко опустив голову. Мне не хватало смелости посмотреть на него, поэтому разглядывала начищенные до блеска кожаные туфли.

— А может, уже день? Как спалось? — саркастически спросил Орешкин.

— Спасибо, неплохо.

— Почему вы опоздали на работу? — последовал вопрос, ради которого он собственно и остановил меня.

«Вот что ему ответить? Может, просто жалобно попросить прощения? Пообещать, что это первый и последний раз. Вдруг простит? Арина, опомнись, это же Орешкин! Значит, использовать девиз Александра Македонского: „Нападение — лучшая форма защиты“. Уволит, ну и пусть! Зато хоть какое-то получу удовлетворение», — во мне шла внутренняя борьба.

— А почему мне задержали зарплату за прошлый месяц на два дня?

— Но выплатили же, — его губы расплылись в широкой, словно он ожидал от меня чего-то подобного. Меня сильно поразила его реакция.

— И я пришла.

— За это останетесь без премии на месяц, — отозвался он и, обогнув меня, продолжил подъём по лестнице.

— Так Новый год же на носу! — моя фраза заставила его обернуться.

— Значит, останетесь без подарка, — обворожительно просиял Орешкин и продолжил свой путь.

«Нет, ему определённо стоит подумать о своём поведении!» — давала я мысленное обещание, прижимая покрепче к себе сумочку, в которой лежало заветное средство.

Идти украдкой и оглядываться теперь не имело смысла — буря настигла, потрепала и миновала, пусть с потерями, но можно было расслабиться и перевести дыхание.

— Всем доброе утро! — поприветствовала коллег с широкой улыбкой на губах.

— Привет! — поздоровалась со мной первой Марина.

— А мы тебе звонили, — произнесла Светлана. — Несколько раз набирали, но автоответчик сообщал: «Абонент временно недоступен, перезвоните позже». Перезванивали, но всё без толку. У тебя всё в порядке? — с искренним беспокойством поинтересовалась она. От такой заботы на сердце разлилось приятное тепло.

— Спасибо, — от всей души поблагодарила сотрудниц. — Всё хорошо. Что-то с телефоном случилось, завис, поэтому и будильник не сработал.

— Смотри, как бы последствий не было, — с сочувствием проговорила Екатерина Петровна.

— Уже, — отозвалась я, падая в кресло.

— Что — «уже»? — недоумённо уставилась на меня Светлана.

— Нарвалась на Орешкина, — спокойно произнесла и достала из сумочки злополучный мобильник.

— И-и-и… — протянула Марина, у которой от ужаса округлились глаза. Желание встречаться с Орешкиным у многих сохранилось только в мечтах, стоило им только поближе познакомились с его нравом.

— Лишил премии, — пожаловалась им на нашего несносного босса.

— Так Новый год же скоро, — обиженно изрекла Света, словно это её постигла моя участь.

— Вот и я ему так сказала.

— А он? — подалась корпусом вперёд Лиза, которая чаще всего молчала.

— Если думаешь, что его это разжалобило, то зря, — с толикой грусти отозвалась я.

— Вот же… — еле слышно проговорила Марина.

— А что нас так мало? — растерянно спросила я, окинув взглядом помещение.

— Раису Васильевну вызвали на совещание буквально за пять минут до твоего прихода, а Лера временно будет исполнять обязанности секретаря, пока не возьмут кого-нибудь, — вовлеклась в беседу Екатерина Петровна.

— Как так? А Алла Владимировна? — озадаченно спросила я.

— Насколько до нас дошли слухи, то вчера она написала заявление об увольнении, и сегодня у неё последний рабочий день, — поспешила поделиться Светлана.

Скорее всего, без Орешкина тут не обошлось. Возможно, именно это он и имел в виду, когда сказал, что разобрался.

— А Лерку за какие такие наказания послали туда? — полюбопытствовала у коллег, включив компьютер.

— Послали? Смеёшься что ли? — фыркнула Василиса.

— Да она сама вызвалась, как только клич по отделам бросили, — заверила меня Света.

— Пошла, значит, связи налаживать с боссом, — ляпнула я вслух свои мысли.

— Точнее, побежала, — проговорила Маринка, встала и продемонстрировала походку нашей пышногрудой красавицы, отчего все зашлись заливистым хохотом.

В отделе царила весёлая и непринуждённая атмосфера. Стук в стену из соседнего кабинета заставил нас успокоиться и заняться делами. Хотя мы то и дело тихонько посмеивались даже по возвращении с собрания Раисы Васильевны.

Свой человек в приёмной, пусть и на несколько дней, был как нельзя кстати. Для осуществления плана мести всё складывалось просто замечательного. Нужно только подобрать подходящий момент. И, возможно, Лера наладит не совсем дружественные отношения с боссом намного раньше, чем сама того ожидает. Правда, там уже как карта ляжет…

* * *

До конца дня я разбиралась с делами, не терпевшими отлагательств. За полчаса до окончания рабочего времени, когда раскладывала документы по папкам, пытаясь навести на столе порядок, зазвонил мобильный телефон. На экране высветился незнакомый номер. Я подняла не сразу, немного поколебалась. Лучше бы и вовсе не делала этого.

— Арина Юрьевна, вы ещё на месте? — раздался в трубке бархатистый голос босса.

Моё тело в мгновение ока напряглось.

«Что ему надо от меня? Пусть только скажет ещё раз переписать отчёт, я точно завтра на работе не появлюсь! Нельзя же так издеваться над своими подчинёнными! Неужели он не понимает, что у меня свои обязанности есть? И откуда у него мой номер? Хотя у президента компании имеются номера всех работников».

— Да, — отозвалась я, сосчитав мысленно до десяти.

— Замечательно! Приготовьте, пожалуйста, два кофе, — сухо проговорил Орешкин. Внутри всё вспыхнуло от возмущения. В голове лихорадочно пульсировала лишь одна мысль: «Почему именно я?! А как же Лерочка?». — Проблем не возникнет? — не удержался он от краткого язвительного замечания. Пусть смысл сказанного и был тщательно завуалирован от посторонних ушей, от меня не укрылся его подтекст.

— Сейчас в интернете ознакомлюсь, Константин Евгеньевич, как пользоваться кофемашиной, и всё будет сделано наилучшим образом, — я старалась говорить так, чтобы мой голос звучал убедительно. Вдруг передумает? На том конце повисло секундное молчание, словно Орешкин раздумывал — пошутила ли я, но затем добавил:

— Тогда поторопитесь.

Последняя фраза мне совсем не понравилась. Она прозвучала не как приказ, а как… просьба. Это что-то новое!

Несомненно, кофемашиной я умела пользоваться, но не могла же я не ответить колкостью на его не менее ехидное высказывание.

Когда всё было готово, поправила юбку, пригладила волосы, взяла в руки поднос и направилась в приёмную, в которой никого не оказалось. Я постучалась в дверь и, услышав сухое «войдите!», одной рукой нажала на ручку, а другой — старалась удержать опасно балансирующую ношу.

«Только бы не уронить! — мысленно причитала я, пока справлялась с тяжелой дверью. — Мне этого не пережить!»

В кабинете отчётливо чувствовалось тревожное напряжение. В кресле напротив Орешкина, сцепившего руки в замок, сидел чересчур вальяжный, положивший ногу на ногу темноволосый мужчина немногим старше босса. Гость неспешно прошёлся по мне хищным взглядом тёмно-карих глаз, обрамлённых длинными чёрными ресницами, и его губы искривились в ленивой улыбке. Я внутренне поежилась, однако собралась с духом, поздоровалась твёрдым голосом и пересекла уверенным шагом просторное помещение.

— Что-нибудь ещё, Константин Евгеньевич? — любезно поинтересовалась у Орешкина, глаза которого выражали лишь холодную учтивость. Возможно, разбушевалась моя бурная фантазия, но сложилось впечатление, что кофе был всего лишь требуемой ему минутной передышкой, пока я расставляла перед ними чашки.

— Нет! Спасибо, Арина Юрьевна. Можете быть свободны, — его голос был неестественно резок. Видимо, этот разговор сильно его раздражал.

— Хорошего вечера, — попрощалась с мужчинами и спешно покинула кабинет, а в своём отделе меня ждал сюрприз — Шурик восседал в моём кресле. И его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Ты где это ходишь? — грозно спросил жених, держа в руках мой телефон.

— Вообще-то, Шурик, я на работе, — бросила раздражённо в ответ. Внутри со стремительной скоростью росло негодование. Подумать только — он посмел заявиться ко мне на работу и ещё требовать каких-то объяснений! Жених поморщился, как от зубной боли, ведь терпеть не мог такого обращения. Он же у нас Александр Семёнович, Саша, а вот Шурик у него ассоциировалось с кличкой, которую давали животным.

— Я вижу, как ты работаешь. Минут пятнадцать сижу, жду тут, а тебя всё нет, — мой тон немного поубавил его пыл.

— Шеф попросил сделать кофе ему и какому-то важному гостю, — прибавила значимости своему делу. Шурик отчего-то снова нахмурился.

— Разве Сергей Георгиевич вышел?

— Нет, он ещё на больничном, — беспомощно отбивалась я.

— А кто тогда? — продолжил допытываться жених.

— Президент компании, — отозвалась я, потянувшись за сумочкой. Благо, она была закрыта. Скорее всего Саша не копался в ней, иначе бы уже громко топал ногами. По крайней мере ничего подобного ранее я за ним не замечала.

— При чём здесь ты? — задал он вопрос, на который мне и самой хотелось бы получить ответ. — Разве у него нет секретаря?

— Она сегодня уволилась, а новую пока не взяли, — искала оправдание Орешкину.

— Только не говори, что будешь заменять её, — судя по его голосу, он снова начинал закипать.

— Ещё чего! Конечно нет! Саша, вот чего ты завёлся на пустом месте? Скажи, в чём проблема?

— Я боюсь тебя потерять, — спустя несколько мгновений произнёс жених, а затем встал, подошёл ко мне и взял за руки.

— Разве я дала тебе повод усомниться в своих чувствах?

— Ты начала меняться, Арина, и это меня беспокоит. Я знаю, тут не обошлось без твоей закадычной подруги. Она хочет нас разлучить, — с полной уверенностью заявил жених.

— Саша, у меня и своя голова есть на плечах, и ни Лёля, и никто другой не смогут повлиять на моё решение, если я его приняла. А вот ты своим поведением порой заставляешь меня над многим задуматься.

— Прости, Арина, — попросил жених с мольбой в глазах. Он взял мое лицо в ладони и нежно поцеловал в губы. Я молча кивнула и ободряюще улыбнулась. Этот этап нам доводилось проходить не впервой. И сегодняшний его поступок разрушил веру в то, что со временем что-то изменится.

— Кстати, как тебя пропустили в такое время? — полюбопытствовала у Шурика, когда мы вышли из кабинета.

— Сказал охраннику, что я ваш клиент, и у меня назначена с тобой встреча на это время. Он записал мои данные и позволил пройти, — с довольным видом ответил жених. Да, его находчивости следовало позавидовать.

Я покинула здание рекламного агентства вместе с Шуриком. В воздухе кружились первые крупные пушистые снежинки. Их становилось с каждым мгновением всё больше. Эти красавицы, от которых веяло холодом, поселили в моём сердце тревогу. Они словно давали мне ответ на вопрос: что же с нами будет дальше?

— А чья это машина? — вывел меня из раздумий жених, который указал на «Мазератти».

— Президента компании, — отозвалась я, и в этот момент у Саши зазвонил телефон, отвлёкший его от темы разговора. Он-то мне и позволил перевести дыхание.

* * *

Вечером, дождавшись подходящего момента, когда Шурик пошёл в ванную, достала упаковку с препаратом, который собиралась подсыпать несносному боссу, и торопливо открыла её. Листок-вкладыш напоминал небольшую газету. Спешно развернув, принялась его изучать.

«По статистике во всём мире каждую секунду продаётся примерно девять таблеток этого препарата, — прочла вслух и ужаснулась масштабам проблемы, однако, совладав с эмоциями, продолжила: — Его действие наступает в течение 30–60 минут после приёма. Рекомендуемая дозировка — одна таблетка в сутки. Побочные эффекты: очень частые — головная боль, частые — покраснение лица, расстройство пищеварения, — а вот и слабительное в комплекте, — нарушение зрения, заложенность и головокружение…».

На этом я и закончила читать, взяла ножницы, вырезала одну блистерную ячейку, положила её в карман пиджака, а остальные вместе с инструкцией по применению спрятала в сумочке. Мои губы расплылись в язвительной полуулыбке. Мысль о том, что час расплаты Орешкина близок, приносила умиротворение. Пусть и недолго, но ему будет полезно прочувствовать на себе «прелести» жизни. Осталось лишь подобрать для этого удобный момент.

В четверг во второй половине дня мне наконец-то хватило смелости отправиться в приёмную, чтобы разведать обстановку.

— Как дела, Лера? — спросила у девушки, обложившейся со всех сторон бумагами.

— Ой, не спрашивай, Арина, — со слезами на глазах отозвалась коллега и решила поделиться со мной своим горем: — Целый день рычит, — она указала кивком на кабинет Орешкина. — Не мужчина, а зверь какой-то. Назначил планёрку на три часа, сказал всех собрать, подготовить кучу документов, так ещё и кофе ему, видите ли, приспичило выпить перед совещанием, — выпалила она со злостью. — Слушай, Арина, будь другом, помоги мне. Это займёт у тебя всего минутку.

— Каким образом? — озадаченно спросила у неё.

— Приготовь один кофе, — с мольбой посмотрела на меня девушка. Я и подумать не могла, что удача сама приплывёт ко мне вот так в руки. — Выручишь?

— Да, конечно, — немного растеряно ответила ей. Я уже собиралась покинуть приёмную, но продолжила: — Ты подход к нему поищи.

— Да третий день уже ищу… — всхлипнула Лера. — Всё никак.

— Глубже, Лерочка, глубже, — посоветовала я и задорно подмигнула.

— А-а-а… — протянула она и широко улыбнулась, демонстрируя свои ровные и белые зубы. В серых глазах вспыхнули лукавые огоньки. — Так с кофе поможешь? — спохватилась коллега, которая, видимо, подумала, что я собираюсь сбежать.

— Каанешшна, — чуть ли не нараспев произнесла в ответ, стараясь не выдать своей заинтересованности.

Я хорошенько растолкла таблетку, всыпала полученный порошок в пустую чашку и налила в неё часть приготовленного кофе, тщательно перемешала, выждала около минуты, чтобы осел осадок, и соединила с остальным бодрящим напитком.

— Держи, — с серьёзным видом поставила чуть позже на стойку поднос.

— Ариночка, что бы я без тебя делала, — раскланивалась передо мной Лера. — Ты настоящий друг!

— Угу, — промычала я. Страх на мгновение сковал моё тело, захотелось вылить кофе прямо в корзину для бумаг, но девушка уже походкой от бедра двинулась к боссу. «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, — подбодрил меня внутренний голос. — Да и что станется с таким молодым и здоровым мужчиной? Ничего!»

Немного успокоившись, вернулась в отдел. Дело было сделано, оставалось дожидаться результатов. И вскоре судьба вознаградила меня за пережитые мучения.

— Раиса Васильевна, вы чего так быстро? — изумленно осведомилась Светлана, пряча в верхний ящик стола лак для ногтей.

— Да какой-то Орешкин сегодня странный. Наверное, простудился, — отозвалась она, падая в кресло.

— А что с ним такое? — взволнованно спросила Марина.

— Побагровел внезапно посередине совещания и прервал его, — озадаченно принялась рассказывать наша начальница.

— Может, на больничный пойдёт? — с нескрываемой надеждой вымолвила Екатерина Петровна.

— Было бы здорово! — мечтательно поддакнула Лиза.

Я прятала улыбку и изо всех сил старалась не рассмеяться, чтобы не привлечь к себе внимание, ведь знала, чем вызвана «болезнь» нашего босса.

Глава 5

До конца рабочего дня прекрасное настроение так и не оставило меня. Маленькая шалость, пусть и не совсем невинная, грела душу. Но радовало не только это. Я заметила, что с тех пор, как Лера покинула наш кабинет, в отделе заметно изменилась обстановка. Между нами появилась непринуждённость и первые признаки сплочённости. Так неужели девушка задавала плохой тон нашим отношениям? Если да, то пусть коллега и дальше остаётся на месте секретаря.

Взглянув на часы, которые показывали без пяти шесть, начала собираться домой. Шурик вот-вот должен был подъехать на стоянку и отвезти меня в спортзал. Когда я потянулась за своей шубой, в кабинет вошёл Орешкин и закрыл за собой дверь… на ключ, торчащий в замке. В тёмно-синих глазах отчётливо читалась угроза. Его взгляд бесцеремонно бродил по мне. Я застыла на месте, пытаясь понять намерения босса. Кровь по венам побежала с удвоенной скоростью, в висках раздалась барабанная дробь.

— Зачем вы это сделали, Арина Юрьевна? — раздался бархатистый голос, лишённый, казалось бы, всяких эмоций. Сомнения в том, что он узнал о моей причастности, отпали мгновенно.

— О чём вы? — я, нервно сглотнув, попятилась.

Во рту ощущалась странная сухость. Орешкин сделал несколько шагов вперёд и поймал меня в крепкие объятия.

— Решили отомстить мне? Возомнили, что вам удастся остаться безнаказанной? Или мечтали оказаться в моей постели? Если так, то можно было не прибегать к столь радикальным методам. Поверьте, и без них не разочаровал бы вас, — вкрадчиво вымолвил он. Самомнения в нём было, хоть отбавляй!

— Наверное, Константин Евгеньевич, вы устали и вам следует хорошенько отдохнуть, — невинно вымолвила я, решив прикинуться глупышкой. — Извините, но мне пора, — надеялась, эта фраза заставит его отпрянуть от меня, но мои слова не возымели на Орешкина никакого действия.

— Вы бросили мне вызов, что ж, с радостью принимаю его, — он понизил голос до шёпота, такого манящего и волнующего.

Ответить мужчина ничего не позволил — его губы накрыли мои. Я попыталась высвободиться из крепких рук, отчаянно упираясь ладонями в мужскую грудь, хотя и понимала бессмысленность своих попыток. С каждой секундой моё сознание всё больше подводило меня, позволяя ощутить наслаждение, которое дарил его поцелуй.

На миг промелькнуло небольшое озарение. Я сделала ещё одну попытку оттолкнуть Орешкина, но он только сильнее сжал меня в объятиях и углубил поцелуй, подавляя остатки сопротивления, требуя полного подчинения. Босс заставил позабыть меня обо всём на свете и ответить со всей страстью. Сколько бы не заверяла себя в том, что ненавижу его, моё тело требовало продолжения.

По венам, словно магма, нёсся безумный огонь. Внутри зародилось запретное и мучительное желание. Я не выдержала этой пытки, и стон, сорвавшийся с моих губ, утонул в нём. Моя реакция завела его ещё больше. Безудержно, словно ему это было не под силу, мужчина терзал мои губы, заставляя их гореть огнём и отзываться на страстный зов.

Поцелуй прекратился также внезапно, как и начался. Орешкин поднял голову и в течение нескольких секунд пристально рассматривал меня. Его тёмно-синие глаза казались почти чёрными. Похоже, он и сам, пусть ненадолго, но всё-таки потерял над собой контроль. Он не разжал крепких объятий, даже когда его взгляд стал непроницаемым. Значит, Орешкин не забыл о причине, по которой здесь оказался.

— Продолжим или остановимся на этом? — резко спросил мужчина. Его тон вернул меня к реальности. Щёки мгновенно запылали от смущения.

— Остановимся, — чуть хриплым голосом ответила ему, пытаясь выровнять учащённое дыхание.

Ещё около минуты между нами шёл безмолвный разговор, но он всё же отстранился от меня и вышел из кабинета.

«Орешкин преподал мне великолепный урок. В итоге ему всё равно вот уже в который раз удалось выйти победителем, — с губ, пылающих от страстных поцелуев, слетел горький смешок. — Но как можно было позволить себе подобную распущенность? Как теперь появиться перед Шуриком? Он ведь ждёт меня, а я…» — мысленно корила себя.

Я прижалась спиной к шкафу, стараясь совладать с нахлынувшим на меня чувством вины. Внезапно дверь широко распахнулась. Стоило снова увидеть Орешкина, как внутри всё сжалось в комок.

— Сколько таблеток было? — прозвучал требовательный вопрос.

— Пациентам пожилого возраста коррекция дозы не требуется, — выпалила от злости то ли на себя, то ли на него, то ли на нас обоих фразу из инструкции. Синие глаза полыхнули недобрым огнём, и Орешкин сделал шаг вперёд. Повторения случившегося допустить никак нельзя было, поэтому поспешила добавить: — Одна.

Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но затем развернулся и, громко хлопнув дверью, наконец-то оставил меня в покое. Я не стала терять даром ни единой секунды, схватила шубу, глянула на себя в зеркало, закрыла кабинет и рванула прочь из здания. Мне оставалось лишь надеяться, что полумрак в салоне поможет скрыть следы поцелуев — заметно припухшие губы и лихорадочный блеск в глазах.

Я выскочила на улицу. Осмотревшись по сторонам, заметила знакомую мужскую фигуру, поджидающую меня неподалеку от входа в рекламное агентство, и бросилась на шею своему жениху, едва подбежала к нему.

— Арина, ты чего? — удивлённо спросил Шурик, прижимая меня к себе покрепче.

— Соскучилась, — потёрлась носом о нос. Тусклый свет уличного фонаря, расположенного в метрах двадцати от нас, утаил от жениха мои прегрешения. Я отбросила на задворки своего сознания весь ужас содеянного, надеясь в ближайшие дни забыть о своём поступке, хоть и понимала всю его серьёзность.

— Поехали, а то опоздаешь на свою тренировку, — с довольным видом сказал Шурик, заправив мне за ухо выбившуюся прядь.

Чтобы жених ничего не заметил, пришлось закусить нижнюю губу, которая больше всего пострадала под напором страсти моего босса. Я взяла его под руку, и мы двинулись к стоянке. Пронзительный взгляд, направленный мне в спину, ощущался до тех пор, пока не села в машину.

* * *

На занятии по спортивной аэробике занималась с особым усердием, пытаясь выкинуть из головы молодого мужчину и его взгляд, который на несколько мгновений позволил ощутить себя особенной — способной растопить в нём лёд. А так ли холоден он, как кажется на первый взгляд? Может, Лёля, имевшая за плечами большой опыт в общении с подобными Орешкину мужчинами, раскусила его в два счёта?

Этим вечером я безумно торопилась домой. Хотелось провести оставшееся свободное время с женихом, однако у судьбы имелись другие планы на вечер.

— Арина Юрьевна! — позвал меня незнакомый голос. Я сперва подумала, что мне померещилось и продолжила путь, но вскоре оклик повторился. Обернувшись, увидела мужчину… того самого, который сидел пару дней назад в кабинете у Орешкина. Судя по его выражению лица, он нисколько не был удивлён нашей встрече. Значит, не проходил мимо. И что ему от меня надо? И так проблем хватало, еще и этот на голову свалился, как снег посреди лета. — Не желаете прогуляться? — спросил незнакомец.

— Нет, — резковато ответила ему, отчего он поморщился.

— Не на улице же нам разговаривать, — раздражённо вымолвил мужчина, явно непривыкший к неповиновению.

— А нам есть, о чём разговаривать? — ответила вопросом на вопрос.

Он смерил меня изучающим взглядом, от которого бросило в дрожь.

— Да.

— Может, вы желаете представиться?

— Думаю, пока не стоит, — вымолвил незнакомец, отрицательно покачав головой.

— Вот и я думаю, что на этом наш разговор можно считать законченным, — уверенно произнесла и быстро развернулась, чтобы уйти.

— У меня есть для вас деловое предложение, — бросил он мне вдогонку, заставив остановиться.

— Какое же? — на этот раз к незнакомцу подошла сама.

На его губах расплылась широкая улыбка. Скорее всего, мужчина решил, что закинул наживку, и я её заглотила.

— Сперва, хорошее… заметьте, хорошее материальное вознаграждение. После, когда вы уволитесь — а вам придётся это сделать — значительное повышение в должности и, соответственно, в зарплате.

— За какие такие заслуги перед страной вы решили меня так щедро поощрить? — моё сердце стало пропускать удары в ожидании чего-то плохого.

— Нужно, чтобы вы оказали мне небольшую услугу, — без зазрения совести признался мужчина.

— Что именно? — я старалась, чтобы мой голос звучал сухо.

— Кое-какие документы, — завуалированно проговорил незнакомец. — Поверьте, ничего серьёзного, — поспешил он меня заверить.

«Угу, — мысленно пробормотала я. — За „ничего серьёзного“ не предлагают такие неимоверно выгодные условия».

Я смотрела на него и чувствовала, как медленно, но верно пошатывается моя решимость. Он напоминал змея-искусителя, призывающего предать компанию во имя лучшего места под солнцем.

— Разве вы не боитесь, что я передам наш разговор боссу? — спросила у него, слегка прищурившись.

— Нет! — без колебаний ответил мужчина, ехидно ухмыляясь. — Во-первых, вы умная девушка… — Слышал бы его сейчас Орешкин, точно покрутил бы пальцем у виска. Он так точно не считал. — Во-вторых, не вы, так кто-нибудь другой займёт это место.

— Я не настолько близка с ним, чтобы получить от него какие-то секретные сведения, — поспешила заверить незнакомца в безнадёжности его затеи.

— Думаю, вам представится в ближайшем будущем для этого шанс, — загадочно проговорил мужчина, и в его глазах снова появились хищные огоньки. — Просто воспользуйтесь им.

«Какой ещё шанс?»

— Мне нужно время, чтобы всё тщательно взвесить.

— У вас оно есть. В воскресенье дадите ответ.

— Но…

Я хотела полюбопытствовать у незнакомца — каким образом, однако тот торопливо скрылся в полумраке позднего вечера. Хоть бы попрощался…

Наверное, впервые за многие годы мне пришлось столкнуться с дилеммой: предать или остаться верной не только своему рекламному агентству, но и моральным принципам. Я поколебалась немного, но затем пролистала журнал входящих звонков и нашла нужный номер телефона. Ещё столько же не решалась нажать на кнопку вызова абонента, но, шумно выдохнув, всё-таки сделала это.

— Слушаю, Арина Юрьевна. Несомненно, у вас что-то срочное? — от такого надменного и холодного тона немедленно захотелось закончить разговор, но я нашла в себе силы продолжить его.

— Константин Евгеньевич, нам срочно нужно где-нибудь встретиться, — выпалила на одном дыхании.

— Решили продолжить со мной знакомство? — язвительно напомнил Орешкин о случившемся в кабинете.

— Зря я вам позвонила, всего доброго, — не дожидаясь ответа босса, положила трубку.

На глаза от обиды набежали слёзы. Вот захочешь поступить по совести, и то не позволят. Буквально через мгновение он перезвонил. Я стояла и смотрела на светящийся экран, не решаясь ответить, но после второго непринятого вызова, всё же нажала на зелёную кнопку.

— Где вы? — достаточно резко поинтересовался Орешкин.

Похоже, моё поведение в очередной раз вывело его из себя. А они друг друга стоили! Подчинять, получать желаемое, быть первым везде и во всём — их основные жизненные принципы. Разве не так?

— Там же, где вы высадили меня в прошлый раз, — чуть помедлив, выдала своё местонахождение.

— Через час буду, — ответил он, и в динамике раздались короткие гудки.

Следующим делом я набрала своего жениха. Следовало его предупредить, что приду значительно позже обычного. Мне было немного страшно, поскольку не предполагала, как он на это отреагирует.

— Саша, я тут встретилась с коллегой. Ты не против, если мы выпьем по чашке горячего шоколада? — мой голос звучал достаточно убедительно, ведь отчасти это было правдой.

— Только не будь долго, — после затянувшейся паузы сказал Шурик, позволив мне выдохнуть. Я и не заметила, что задержала дыхание.

— Спасибо, Саша, — вымолвила со всей свойственной мне нежностью.

Ничего предосудительного в предстоящей встрече я не видела. Чисто деловые отношения, и не более того. Насколько бы мне не понравилось то опьяняюще чувство, когда губы Орешкина доставляли наслаждение, ставить под угрозу своё будущее я не собиралась. Не стоила мимолётная интрижка того, чтобы перечеркнуть навсегда отношения с Шуриком. Да и кто о ней, вообще, говорит?

Ждать Орешкина мне пришлось меньше часа, что безмерно обрадовало. Видимо, нёсся на полной скорости, благо транспортный поток в это время был не столь плотный. Едва увидела подъехавший ко входу «Мазератти», подошла к машине и села без приглашения, водрузив сумку со спортивной одеждой на колени.

— Что стряслось? — требовательно произнёс мужчина, как только я закрыла за собой дверцу.

— Ваш гость толкает меня на преступление, — сразу перешла к делу.

Я смотрела перед собой в темноту. Орешкин не стал включать в салоне свет, поэтому там царил полумрак, разгоняемый лишь подсветкой приборной панели.

— Какой гость? — хоть он и задал вопрос, его голос стал резким. Значит, догадался, о ком шла речь.

— Тот, которому я кофе подавала.

Рука, лежавшая на руле, с такой силой вцепились в него, что костяшки пальцев побелели.

— Как он на вас вышел? — Орешкин обдал меня холодом своих тёмно-синих глаз. Почему он так разозлился? Я-то тут при чём?

— Откуда ж мне знать, — мой голос предательски дрогнул, словно и вправду была в чём-то виновата перед ним.

— Теперь давайте по порядку: где, когда и что ему от вас понадобилось? Что предложил взамен?

Я не стала изворачиваться и изложила весь разговор с незнакомцем в мельчайших подробностях. Орешкин слушал молча, не перебивая. Он не задавал уточняющих вопросов. Видимо, у него и так сложилась в голове нужная картинка.

— Кто он? — задала мучивший вопрос, едва закончила рассказ.

— Акула рекламного бизнеса. Странно, что вы его не узнали, хотя… — уголок его рта иронически приподнялся. Это вот на что он теперь намекает? Что не узнала марку его машины с сельскохозяйственным инвентарём на передней решётке? Да сто лет она мне сдалась!

— Не надо принижать моих достоинств, — вспылила я и потянулась за ручкой.

До чего же он невыносим! Как люди с ним уживаются? Раздался щелчок, а затем Орешкин схватил меня за запястье, удерживая от запланированного побега. Тысячи мельчайших разрядов в одно мгновение пронеслись по телу.

— И теперь вы рассчитываете, что я повышу вас в должности? — он пристально смотрел на меня.

Хотелось отвести взгляд, но я не смогла. Его глаза обладали огромной силой притяжения, держали крепче каких-либо уз.

— А почему бы и нет? — сдавленным голосом сказала я.

— Во-первых, он сразу поймёт, что вы мне обо всём рассказали, а во-вторых, на данный момент у меня есть только одно вакантное место, — его губы расплылись в обворожительной улыбке. Намёк был толст, и тонко его не заметить не получилось.

— Простите, но воспитателем детского сада не работала, не имею подобных навыков, — съязвила в ответ.

— Специально для вас могу переименовать эту должность иначе, например — «личный помощник президента компании», — продолжил Орешкин, пропустив моё высказывание мимо ушей. Я поморщилась, словно съела лимон. — Или «ассистент руководителя»?

— Как бы красиво это не называли, смысл одинаков. В добровольное рабство я сдаваться не собираюсь. Мне и в своём отделе неплохо, раз уж на то пошло.

— Вас не прельщает доступ к моему телу, который вы получите вместе с новой должностью? — его взгляд остановился на моих губах.

Нет, он не заставит меня в очередной раз потерять разум.

— Больно надо! — фыркнула я, повернувшись к окну.

— На нет и суда нет. Моё дело предложить, а ваше — отказаться, — казалось, мой ответ его вполне устраивал.

— Шутки-шутками, но что мне делать? Отказаться? — вернулась к предыдущей теме разговора, снова взглянув на него.

— Не вариант, — серьёзным тоном отозвался Орешкин, устремив взгляд куда-то в темноту. — Найдёт другого кого-нибудь.

— К примеру, Лерочку, — с толикой иронии вымолвила я.

— Может, даже и её, — поддержал босс мой вариант. — Вам следует согласиться. Я дам ему желаемое… — загадочно проговорил мужчина.

— Как думаете, он следит за нами? — спросила с замиранием сердца.

«Может, зря ему позвонила?» — пронеслась мысль, и по позвоночнику пробежала дрожь.

— Вряд ли, — немного подумав, сказал Орешкин и снова пристально на меня посмотрел. — Мы не знаем, что ему нужно — и это пока его главный козырь. До тех пор, пока он не откроет свои карты, ему особо не о чём беспокоиться. Да и он не сомневается, что вы примите его предложение.

— Он может догадаться, что мы сговорились.

— Только если не подыграем ему, — возразил молодой мужчина.

— Каким образом? — устремила на босса озадаченный взгляд.

— Сделать вид, что я заинтересован вами, ну а вы — мной, — он понизил голос до шёпота.

От такого ответа меня бросило в жар.

— Простите, но я не пойду на это, — заикаясь, пробормотала я, опустив низко голову. — У меня есть жених.

Его взгляд, наполненный упрёком, заставил меня заново испытать всепоглощающе чувство вины. Между нами возникло отчётливо осязаемое напряжение. В салоне в очередной раз повисла тишина. Она давила на уши, заставляла нервничать.

— Разве одна-две встречи что-то изменит? — продолжил Орешкин давить на меня.

— Вы его просто не знаете, он не примет такого, — отчаянно запротестовала я, вертя головой.

— А как же доверие? — в его тоне послышалась издёвка, однако я лишь хмыкнула, оставив вопрос без ответа.

— Я вам дала тему для размышления — думайте. Хорошего вечера, — мне захотелось выйти, но дверца по-прежнему была заблокирована.

— Подвезу, — коротко бросил он. Орешкину явно не понравился мой ответ. Я молча кивнула, подумав, что это сэкономит мне десять-пятнадцать минут. Он спросил адрес, затем завёл машину, и мы спешно отъехали от здания спортзала.

«Вдруг босс устроил мне своего рода проверку — на что я пойду ради повышения? И про какой шанс говорил тот неприятный тип?» — голова пухла от вопросов.

Он сосредоточился на дороге, а я исподтишка наблюдала за ним. Правая рука, как и в прошлый раз, лежала на рычаге переключения передач. На щеках и подбородке проступила едва заметная щетина, придававшая ему брутальный вид. Я снова поразилась красоте мужчины и отвела взгляд. Слишком много места в моей голове в последнее время занимали мысли о нём.

— Хорошего вечера, — пожелал на прощание Орешкин, когда мы подъехали к моему дому.

Мне не нужно было повторять дважды, поэтому вышла, едва заслышала заветный щелчок. На третьем этаже стояло спасительное едва проницаемое облако табачного дыма, который мгновенно впитался в одежду, волосы, вытеснив аромат мужского парфюма.

— Ты как-то быстро. Думал, будешь намного позже, — встретил меня Шурик.

— Коллега подвезла, — солгала я уже в который раз. Ну, Орешкин, провались ты пропадом со своим рекламным агентством!

— А-а-а… — протянул Шурик, потеряв ко мне всякий интерес.

* * *

Всю пятницу я провела, сортируя документы по папкам. Босс уехал на собрание акционеров, позволив всей компании перевести дыхание и расслабиться. Я отсчитывала минуты до ожидающей меня дома горячей ванны и предстоящих выходных, когда за десять минут до конца рабочего дня зазвонил телефон.

— Арина, тебя к себе вызывает Роман Павлович, — озадаченно сказала поднявшая трубку Раиса Васильевна.

— Что ему надо? — ответила я, нахмурившись.

— Без понятия, — она недоумённо пожала плечами. — Хочет видеть тебя в своём кабинете до того, как ты уйдёшь.

— Надо ему на Новый год часы подарить на полстены, — недовольно проворчала я. На душе стало тревожно. Как бы мне не хотелось, пришлось отправляться на третий этаж.

— Проходите, Арина Юрьевна, — проговорил Рома с космодрома, наводя порядок на рабочем столе. Значит, беседа не затянется. Я последовала указанию и заняла место напротив него. — Что у вас со штатовской визой?

— Всё в порядке, — растерянно протянула, не осознавая смысла вопроса.

— Ещё не закончилась? — уточнил он.

— Нет, — еле слышно ответила, нервно сглотнув. Чувствовало моё сердце, что не к добру всё это.

— Вот и чудесно. В воскресенье вылетаете в Нью-Йорк, — отозвался Роман Павлович, сунув какие-то документы в дипломат. Это что, первоапрельская шутка какая-то? Я тотчас глянула на календарь, чтобы убедиться, что меня не разыгрывают. — А теперь можете быть свободны, Арина Юрьевна. Валерия Аркадьевна сбросит вам всю необходимую информацию. Удачного полёта, — многозначительно сказал он и ехидно ухмыльнулся.

— Но что я там забыла? И чьё это указание? — от волнения мой голос готов был сорваться на крик в любую секунду. Мне с трудом удавалось сдерживать себя в руках.

— Все вопросы к Орешкину Константину Евгеньевичу. Если они у вас есть, можете его дождаться. Он обещал появиться к шести часам. Я же лучше покину к этому времени здание, — Роман Павлович как-то нервно рассмеялся и направился к двери, захватив по пути куртку, а затем жестом указал мне на выход.

«Кажется, Арина, ты попала, — проворчал внутренний голос. — При том по полной программе».

* * *

Я простояла в коридоре у окна минут десять, дожидаясь, пока основная часть работников покинет рабочие места, поскольку возвращаться в кабинет и быть подвергнутой допросу не имела никакого желания. Ведь и сама, кроме того, что лечу в город, с которым пожелала навсегда распрощаться, ничего не знала.

Когда набралась смелости показаться в отделе, к моей радости, он оказался пуст. Я быстро собрала вещи и заторопилась к выходу. Оставаться сегодня ещё на один час не входило в мои планы.

Пока пыталась уйти от разговора с коллегами, не посчастливилось избежать встречи с Орешкиным — босс появился раньше оговорённого времени. Благо, мы не столкнулись с ним на улице, иначе Шурика схватил бы инфаркт, стоило ему увидеть нового президента компании.

Орешкин первым поприветствовал меня, значительно замедлив ход.

— Здравствуйте, Константин Евгеньевич! Подскажите, пожалуйста, какова цель моей поездки в Нью-Йорк? — я старалась говорить спокойно и скрыть волнение.

— Заключение контракта с «Novask International Inc», — ответил он как ни в чём не бывало.

— Шутите? — я почувствовала, как мои глаза расширились от удивления, и на какое-то время потеряла дар речи. — Они приняли наши условия?

— Как бы это странно ни звучало, но да, — его губы тронула едва заметная улыбка.

— Это ведь вы приложили к этому руку, — прищурившись, посмотрела на Орешкина.

— К чему-то вы, к чему-то я, — загадочно произнёс он, скорее всего, занизив свои усилия. — Мистер Фишер, насколько я понял, весьма впечатлён не только вашим выступлением… — многозначительно вымолвил молодой мужчина, скользнув по мне взглядом.

— И вы доверяете мне такое важное дело?

— Неужели, Арина Юрьевна, вы могли подумать, что я отпущу вас одну заключать контракт с такой серьёзной компанией? — усмехнулся босс и посмотрел на часы.

— Подождите, а я тогда зачем лечу? — недоумённо уставилась на Орешкина, которого явно забавлял наш разговор. — Вы ведь прекрасно знаете, что я не знаю английского. Какая роль тогда мне отведена?

— Сопровождать меня.

— Может, Константин Евгеньевич, вы как-нибудь сами справитесь? — взмолилась я.

— Мистер Фишер интересовался вами. Не могу же я отказать ему в такой маленькой просьбе. Не подумайте ничего плохого, просто ему было бы приятно видеть вас со мной.

— Но… — попыталась возразить, однако была остановлена.

— Только подумайте, сколько получите командировочных, а ведь скоро Новый год… — его вкрадчивый голос проник в мои мысли и каким-то образом возымел надо мной нужное ему действие. Конечно, Орешкин намекал на то, что лишил меня премии. Мужчина, осознав, что я сдалась, собирался уйти, но затем напомнил о неприятном типе: — Не забудьте дать положительный ответ нашему общему знакомому.

— Хорошо, — сказала я, тяжело вздохнув. Вот чувствовала, что не хватает приключений на пятую точку, так на — получи и распишись. Орешкин обогнул меня и направился к лестнице. На этой немного печальной ноте наш разговор и закончился.

— Оденьтесь поудобнее, — донёсся до моих ушей его нравоучительный тон.

— И без тебя догадалась бы, — недовольно проговорила, как мне казалось, не так и громко.

— Сомневаюсь, — бросил он со смешком. Мои щёки в ту же минуту запылали от смущения. Похоже, слух у него похлеще, чем у Шурика. Стоило вспомнить про своего ревнивца, как настроение упало ниже плинтуса.

* * *

Тяжело передать, что устроил жених, узнав о предстоящем полёте. Уговоры об отказе от командировки сменялись угрозами и криками. «Веселились» мы не один час, но поздним вечером он всё-таки сдался под моим напором и весомым доводом — якобы предполагаемым повышением, о котором и речи не шло.

Лера, как и обещал Роман Павлович, прислала электронное сообщение, в котором имелся лишь электронный билет и больше ничего, даже ни единой строчки. Видимо, у неё просто не нашлось слов. Думаю, они появятся у моей коллеги немного позже.

Я распечатала билет и покрутила им перед носом Шурика, чтобы у того отпали все сомнения. Хотя он, несомненно, проверит мой паспорт по возвращении. Меня смутила обратная дата вылета — на день позже, чем я предполагала. Звонить же Орешкину по такой мелочи не посчитала нужным.

Очередная поездка к маме была отложена в виду непредвиденной командировки, но я настолько по ней соскучилась, что следующие выходные собиралась провести в родительском доме. И вряд ли что сможет остановить меня.

* * *

Суббота, как и первая половина воскресенья, пролетели незаметно — в сборах и ворчании жениха. За четыре часа до вылета на мобильный телефон пришло сообщение: «Ваш ответ?» — номер был незнаком, но из смысла и так становилось ясно, от кого оно. Набрав короткое «да», отправила его и сразу же стёрла и входящее, и отправленное сообщения.

Я не стала заморачиваться и надевать деловой костюм, а облачилась в чёрные тренировочные штаны, серую толстовку и белые кроссовки. Шурик скептически посмотрел на меня, но ничего не сказал. Кажется, он был даже рад моему внешнему виду. Скорее всего, рассчитывал, что никто не позарится на такое сокровище.

Хоть выехали из дома мы сравнительно рано, из-за возникшей пробки я едва не опоздала на рейс. Мне пришлось нестись со всех ног через переполненный аэропорт, чтобы пройти кучу всяких досмотров и контролей, в результате которых я появилась в салоне бизнес-класса последней. Там меня ожидал первый сюрприз — Орешкин сидел в четвёртом ряду слева, тем временем как моё было — во втором справа. Он одарил меня осуждающим взглядом, вызвав у меня всплеск негодования. Я положила ручную кладь на багажную полку и заняла место у окна. Моим соседом оказался светловолосый мило улыбающийся мужчина средних лет.

— Могу предложить вам какие-нибудь напитки? — спросила подошедшая к нам стюардесса.

— Шампанское, пожалуйста, — без колебаний вымолвила я. Мои губы расплылись в широкой улыбке, стоило только подумать о том, что на этот раз никто не помешает насладиться напитком, наполненном веселящими пузырьками.

Бортпроводница не успела обратиться к мужчине, поскольку к нам подошёл Орешкин и минуты две о чём-то бегло говорил на английском с моим соседом. Тот явно упирался, однако не устоял под напором босса и сдался. Импонирующий мне мужчина забрал свои вещи и пересел на другое место. Я с тяжёлым вздохом откинулась на спинку удобного кресла. Вскоре Орешкин уселся рядом со мной. Передышка оказалась недолгой.

«Чтоб его украли! Вот обязательно было припираться сюда и действовать мне на нервы? И чем этого товарища не устроила та миловидная шатенка? Бедная, она так клеилась к нему, а этот сделал морду кирпичом и отвернулся от неё», — негодовала я, наблюдая за своим боссом, одетым в синие потёртые джинсы и чёрный свитер. Лишь дорогие часы, выглядывавшие из-под манжеты, указывали на его состоятельность.

— Добрый день, Арина Юрьевна, — поздоровался Орешкин, пристально всматриваясь в мои глаза.

«Да какой он добрый?! Нигде от него нет покоя — ни на работе, ни вне её. Уже скоро и во сне будет являться», — ворчал внутренний голос. Невзирая на нежелание, пришлось ответить, как-никак начальство. Лишаться ещё одной премии не хотелось.

Стюардесса принесла мой заказ и предложила Орешкину выбрать напитки. Тот, в отличие от меня, выбрал апельсиновый сок, правда, не забыл бросить в мою сторону укоризненный взгляд. Хоть промолчал, и на том спасибо.

Через несколько мгновений самолёт вырулил на взлётно-посадочную полосу и взмыл высоко в небо.

— Наш знакомый звонил? — отвлёк меня босс от созерцания быстро исчезающего из вида города.

— Нет, — решительно вымолвила в ответ. Я изо всех сил старалась не улыбаться, но уголки губ сами приподнялись.

— Странно… — задумчиво проговорил Орешкин, сделав глоток цитрусового напитка. — На него это не похоже. Почему вы улыбаетесь? Он прислал сообщение, так? — догадался молодой мужчина.

— Да! И на следующий вопрос ответ тоже — да, — произнесла с толикой раздражения, наблюдая за играющими пузырьками газа.

Мужчина внезапно склонился к моему лицу и прошептал на ухо, практически касаясь его своими губами:

— Откуда вы знаете, какой я планировал задать вопрос? Вдруг собирался предложить вам провести ближайшие две ночи в моей постели? Не думал, что вы так легко согласитесь.

Румянец предательски опалил щёки, губы разомкнулись, но я не знала, что ответить на это поддразнивание, поэтому решила просто сохранить достойное молчание и отвернуться от Орешкина. В горле ужасно пересохло. Я залпом осушила содержимое бокала и отдала его проходившей мимо бортпроводнице.

— Может, посмотрим какой-нибудь фильм? — сказал босс совершенно спокойным тоном, словно не говорил минуту назад непристойности.

— «Экипаж»? «Чудо на Гудзоне»? А может, первую часть «Пункта назначения»? — проговорила с широкой улыбкой на губах.

— Любой на ваш выбор, — он никак не отреагировал на мою издёвку, будто и вовсе не заметил её.

— Спасибо за предложение, Константин Евгеньевич, но я предпочту поспать.

— Поздно легли вчера? — его правая бровь вопросительно изогнулась.

— А может я и вовсе не ложилась? — с вызовом ответила ему. Отчасти, так оно и было. Мне удалось уснуть только около пяти утра, настолько я разнервничалась из-за предстоящей поездки. Ещё и Шурик со своей любовью…

Синие глаза потемнели, а черты лица стали суровыми.

— Тогда отдыхайте, — проговорил он странно резко. Затем откинул столик, включил нетбук и начал что-то строчить, слегка выпятив вперёд губы.

Я опустила кресло, когда самолёт набрал нужную высоту, и погасло табло «пристегните ремни». Повернувшись к иллюминатору, долго вслушивалась в нервное постукивание пальцев по клавишам, но в какой-то момент закрыла отяжелевшие веки.

— Пожалуйста, пристигните ремни, — вывел меня из дремоты хорошо поставленный голос бортпроводницы.

Я широко зевнула, повела затёкшими плечами, посмотрела в окошко и увидела мерцающие башни Нью-Йорка. Улыбка тотчас тронула мои губы. Наконец-то через час-два удастся избавиться от компании босса. За весь полёт мы обмолвились всего парой фраз. Я притворялась спящей, а он практически всё время работал.

Самолёт совершил посадку на пятнадцать минут раньше расписания. Пассажиры вставали, доставали свои вещи с багажных полок и один за другим спешно покидали салон. Мы вышли из «Боинга» едва ли не самыми последними. Видимо, Орешкину нравилось, как я смотрела на него с мольбой, желая поскорее выбраться отсюда и оказаться наедине со своими мыслями.

В аэропорту Джона Кеннеди было не протолкнуться, вовсю кипела жизнь. Люди, словно муравьи, сновали туда-сюда. Я старалась поспевать за Орешкиным, однако меня то и дело толкали, наступали на ноги и даже не извинялись. Заметив это безобразие, босс схватил меня за руку, словно маленького ребёнка, и не отпускал до тех пор, пока мы не вошли в багажное отделение.

— Посидите пока здесь, — указал он на серый стул.

— А вы куда? — растерянно посмотрела на него. В душе на мгновение поселился страх, что Орешкин исчезнет и оставит меня одну в большом городе. А ведь я не знала даже название отеля, в котором мы планировали остановиться.

— Возьму автомобиль напрокат.

— Тогда я получу чемоданы, — хотелось оказаться хоть чем-то полезной.

— Не хватало, чтобы вы ещё свалились на багажную карусель. Потом придётся не только чемоданы вылавливать, но и вас.

— Где мы будем жить? — спросила у него, пропустив мимо ушей колкое высказывание.

— Будущие партнёры любезно предоставили нам жильё, — он с интересом наблюдал за моей реакцией.

У меня в очередной раз за день пропал дар речи. Я только и могла открывать и закрывать рот, хватая воздух. Никакие слова не в силах были описать моё шоковое состояние. Я уселась на стул и уставилась на вращающуюся багажную ленту, решив оставить улаживание всех дел начальству.

— Идёмте, — скомандовал Орешкин немногим позже и подхватил наши чемоданы.

Мы сели в арендованный автомобиль и поехали по вечернему Нью-Йорку. Огромные небоскрёбы возвышались над головой со всех сторон. Постоянно кто-то сигналил и, казалось, никого из прохожих на улице это не беспокоило, только между мной и боссом, как всегда, в салоне царило молчание, нарушаемое звуками ненавязчивой попсы.

Мы избегали смотреть друг на друга. Мужчина сосредоточенно вёл машину, а я с интересом вертела головой по сторонам. Где-то примерно через полтора часа нам удалось добраться до жилья. Консьерж выдал Орешкину ключи от квартиры, и мы поспешили к лифту. По мере того, как он поднимался на восьмой этаж, глаза снова стали закрываться. Всё-таки сон урывками в самолёте не позволил организму нормально отдохнуть.

В квартире имелось две комнаты — огромная гостиная, выполненная в светлых тонах, и не меньших размеров спальня. Однако стоило открыть в неё дверь, как застыла от удивления. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и решиться переступить через порог.

В центре комнаты на невысоком подиуме возвышалась кровать, способная запросто вместить четырёх человек, напротив неё — огромный телевизор с плоским экраном. Постель покрывало бархатное одеяло ярко-красного цвета. Огромное окно почти во всю стену было задрапировано шторами того же будоражащего цвета. Здесь имелось несколько стульев и небольшой столик. Завершающим штрихом в дизайне интерьера спальни стал зеркальный потолок.

«Ну и обстановочка… Прямо как в борделе. Не могли ничего получше предложить, что ли?!» — возмутилась я про себя.

В это время в помещение вошёл Орешкин, у которого в руках был мой чемодан. Казалось, увиденное его повергло в шок не меньше моего, поскольку он замер, а затем, опустив на пол свою ношу, почесал затылок. Орешкин выглядел измученным. В отличие от меня, он так и не сомкнул глаз за весь полёт.

— Идите первой в душ, — небрежно кинул босс, совладав с эмоциями, и покинул комнату. Значит, мне отведены роскошные покои.

Я склонилась над чемоданом и, открыв замок, достала оттуда косметичку и шёлковую пижаму, состоящую из шортиков и маечки на тонких бретелях, а затем направилась в ванную комнату, оказавшейся не менее странной, чем спальня. Две стены на три четверти были увешаны зеркалами, в правом углу стояла душевая кабина. Бросив вещи на полку для полотенец и отрегулировав кран, встала под горячие потоки воды. Они снимали усталость, но внутренний голос не переставал ворчать: «Вот прознает Шурик, что ты жила два дня с мужиком в одной квартире — жди цунами, бурей не отделаешься».

Густая пена моего любимого геля для душа приятно обволакивала тело. В воздухе витали ноты лаванды и ванили. Постепенно внутренне напряжение спало. Я выключила воду, насухо вытерлась полотенцем и надела пижаму, а поверх неё — предусмотрительно оставленный кем-то белый махровый халат. Высушив феном длинные светлые волосы и тщательно расчесав их, попользовалась по привычке духами и на цыпочках выскользнула из ванной. Босые ноги утопали в мягком ковре с густым ворсом, скрывавшем от Орешкина мои осторожные шаги.

В кухне достаточно громко работал телевизор. Значит, шеф обосновался там. Желудок ненавязчиво просил, чтобы его покормили, но мне не хватало смелости заявиться в таком виде перед молодым боссом, поэтому решила потерпеть до утра. Я прошмыгнула тихонько в комнату и закрыла за собой дверь. Ни ключа, ни защёлки, ни какого-либо другого механизма, чтобы запереться, не обнаружила. Мне оставалось надеяться на порядочность босса.

Накрахмаленная простынь и взбитые подушки манили к себе, обещали подарить превосходный отдых. И я сдалась им, поскольку не в силах была больше бороться со сном.

Глава 6

— Арина Юрьевна, просыпайтесь! — чья-то сильная рука сжала моё плечо, однако я промычала что-то нечленораздельное и перевернулась на спину. — Уже восемь часов, а вы всё спите, — командный мужской голос проник в мой разум.

Я через силу открыла глаза. Перед моим туманным взором предстала синева ночи, которую мне довелось видеть прежде только у моего босса. «Это сон, Арина. Всего лишь кошмар», — проворчала себе под нос и помахала перед лицом рукой. Но видение никуда не исчезло…

— Ну и сурок, — проговорил Орешкин, пытавшийся выглядеть возмущённым, но на губах сияла улыбка. Молодой мужчина сидел на краю кровати и с интересом наблюдал за мной. На нём были джинсы и белая майка, которая облегала широкую грудь и открывала для обозрения мускулистые руки и предплечья. Я подскочила, резко вынырнув из глубокого сна, однако встать с кровати и продемонстрировать ему едва прикрытое тело не решалась. — Вам следует поторопиться. У нас через два часа назначена встреча с мистером Фишером. И приготовьте два кофе, — отдал он приказ уже на выходе из комнаты.

«Не мог раньше меня разбудить! — недовольно пробубнила я. — И почему снова не сработал этот дурацкий будильник? Похоже, придётся покупать новый телефон».

Стоило ему закрыть за собой дверь, как я вскочила с постели и понеслась со всех ног в ванную комнату, в которой витал едва ощутимый запах лосьона для бритья. Посмотрев на своё отражение в зеркале, едва не вскрикнула: волосы были похожи на стог сена, на правой щеке от виска до самого подбородка виднелся след от подушки. Даже наутро после вечеринок в институте я выглядела намного лучше, чем сейчас.

Моя рука потянулась за косметичкой и замерла. Рядом с моими вещами лежал несессер Орешкина. Любопытство пыталось взять надо мной верх, нашёптывало открыть его, но мне всё-таки удалось устоять перед ним, хотя взгляд то и дело возвращался к нему.

Первым делом я умылась, почистила зубы, нанесла пудру, следом румяна, тени, тушь и помаду. Зачем накрасила губы, если мне предстоял ещё завтрак, так и не поняла. Над причёской пришлось поколдовать, поскольку волосы наотрез отказывались выпрямляться.

Утюг нагрелся очень быстро, и я принялась приводить в порядок своё чёрное платье, которое вчера не удосужилась достать из чемодана. Внезапно дверь в комнату открылась, и в неё вошёл обнажённый по пояс Орешкин. В руках он держал белоснежную рубашку. Вся работа встала в одно мгновение. По мере того как мужчина приближался ко мне, я не сводила с него глаз. Если моё воображение спросонья что-то не успело дорисовать, то сейчас мне представилась возможность лицезреть босса во всей красе — грудь, на которой мышцы более выпуклые, чем представляла себе, плоский живот с чётко обозначенным рельефом пресса, дорожка тёмных волосков, убегающая вниз под ремень джинсов.

Орешкин также с некой толикой небрежности рассматривал моё тело. Я напряглась, с трудом заставляя себя сохранять спокойствие под его пристальным изучающим взглядом, задержавшимся на груди, а затем соскользнувшим вниз, чтобы рассмотреть ноги. К счастью, скоро Орешкин закончил своё исследование. По его выражению лица смогла понять, что он остался доволен увиденным.

— Вы читаете мои мысли. Поутюжьте, пожалуйста, — вежливо попросил босс, положив рубашку на загодя заправленную кровать, после чего развернулся и направился к выходу.

Я собиралась вернуться к своему платью, но мой взгляд наткнулся на нечто непредвиденное, заставившее позабыть обо всех делах разом — у мужчины на спине имелась трайбл-тату, выполненная в чёрном цвете. Она начиналась между лопатками и заканчивалась в районе поясницы. Переплетение затейливых спиралей и геометрических фигур было подобно орнаменту, нежели реалистическому изображению чего-либо.

— Только не испортьте, — произнёс он, резко повернувшись. Видимо, заметив моё шоковое состояние, босс продолжил: — Что-то не так, Арина Юрьевна? — его правая бровь вопросительно изогнулась. Он не улыбался, но в его глазах плясали лукавые огоньки.

«Вот специально было снимать майку? Без этого никак? Или он специально рисуется передо мной?» — роилась в голове куча мыслей.

— Нет, — мой голос напоминал хрип. Пришлось нервно сглотнуть и прокашляться. Как оказалось, я застыла с утюгом в правой руке, настолько находилась под впечатлением от увиденного.

— Вы уверены? — прозвучал очередной его вопрос, и я молча кивнула. Несомненно, мужчина понимал, чем было вызвано моё состояние, и играл со мной по каким-то своим правилам.

Мне с трудом удалось перевести дыхание, когда Орешкин наконец-то оставил меня одну. Хотелось отомстить ему — намеренно прожечь дыру в его вещи, однако решила, что с босса хватит и небольшого розыгрыша. Я прошлась несколько раз утюгом сперва по платью, а затем, отложив его, взялась и за рубашку. Мне пришлось с ней повозиться и потратить минут пятнадцать. Закончив утюжить, набросила халат и отправилась в гостиную. Орешкин сидел на белом диване с нетбуком на коленях, всё также в одних джинсах. Он устремил взгляд в мою сторону, как только я появилась в дверях.

— Константин Евгеньевич, я не знаю, как так вышло… — с напускным чувством вины, чуть не всхлипывая, завела шарманку.

— Ничего, у меня есть ещё одна, — с довольным видом отозвался босс, раскусив мою ложь в два счёта. Я недовольно фыркнула и, повесив рубашку на спинку кресла, вылетела из комнаты. Мне вслед донёсся громкий и весёлый хохот.

Я быстро оделась и направилась в небольшую кухню выполнять следующее поручение Орешкина, благо и кофе, и аппарат для его приготовления имелись в наличии. В холодильнике кем-то предусмотрительно были оставлены продукты. Пока готовился кофе, сделала несколько бутербродов с сыром и ветчиной и один успела съесть всухомятку.

Сделав глоток бодрящего напитка, закрыла от удовольствия глаза. Правда, насладиться бодрящим напитком не успела, поскольку Орешкин самым наглым образом выхватил у меня из рук чашку и как ни в чём не бывало продолжил пить… мой кофе.

«Да он издевается надо мной! Своей мало, что ли, или боится повторения трюка с таблетками?» — негодовал мой внутренний голос. Я сжала руки в кулаки и тяжело вздохнула.

— Какие-то проблемы, Арина Юрьевна? — скептически спросил Орешкин, словно ему было невдомёк, чем вызвано моё недовольство.

— Нет, — покачала головой и взяла другую чашку с ароматным напитком.

Я смотрела на своего босса, словно заворожённая. В том, как мужчина касался своими губами следа от моей губной помады, не сводя при этом с меня глаз, было что-то притягательное и… интимное. Кровь стучала в висках, а сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди, настолько часто билось, но магнетизм синих глаз не позволял мне отвести от него взгляд.

Эту пытку прервал раздавший телефонный звонок. Босс сделал один большой глоток, поставил чашку в раковину и вышел. Я попыталась прислушаться к беседе, однако не смогла разобрать ни слова — Орешкин предусмотрительно закрыл за собой в гостиную дверь. Но судя по его ласковому и весёлому тону, говорил он явно с женщиной. Это заставило сердце неприятно сжаться. Ощущение напоминало глупую ревность, которая не имела право на существование.

Аппетит в одночасье пропал, кофе так и остался недопит, а нетронутые бутерброды я упаковала в бумажный пакет и захватила с собой — кто знает, когда нам удастся перекусить в следующий раз. Затем направилась в спальню, чтобы закончить сборы, но едва мой взгляд наткнулся на телефон, как взяла его в руки. Он снова был выключен. Да что с ним такое? Похоже, придётся отложить мечты о комплекте нижнего белья из последней коллекции и купить новый мобильник.

Я вынула батарею, вставила её обратно и, подсоединив средство связи к зарядке, включила его. К счастью, тот мгновенно ожил. Вскоре прилетел отчёт о непринятых звонках — восемь от Шурика и двенадцать от Лёли. И чего так барабанить? Конец света, что ли, настал, и только мне одной об этом ещё неизвестно? Пришло также одно сообщение от мамы, интересующейся, как я добралась. Буквально спустя минуту в руках в очередной раз завибрировал мобильник.

«Привет!» — гласила весточка от Лёли, которая, скорее всего, увидела, что я появилась в сети.

«Привет!» — спешно отправила сообщение.

«Говорить можешь?» — практически сразу же прилетело от неё.

Стоило написать утвердительный ответ, как зазвонил телефон.

— Ты чего не сказала, что снова в Нью-Йорк направляешься? — раздался обиженный голос подруги. Ей удалось заставить меня почувствовать себя виноватой.

— Прости. Всё случилось так быстро, что и сама не успела понять, как здесь оказалась? — пристыженно вымолвила я.

— Ты одна полетела? — скорее всего, мои извинения были приняты, и сейчас Лёлю интересовало совсем другое.

— Нет, — я подошла к зеркалу, чтобы обновить помаду на губах.

— Со своим очаровательным боссом? — последовал очередной вопрос любопытной подруги.

— Да, — произнесла я, немного помедлив, осознавая, что за этим последует.

— Уже переспала с ним? — выпалила девушка. Опять она завела старую песню.

— Лёля, — простонала я в трубку. — Что ты такое говоришь? Заклинило, что ли?

— Арина, или ты слепая, или тебе памятник надо при жизни ставить, — возмутилась подруга.

— Откуда ты узнала, что я в Америке? — сменила тему разговора.

— Да я вчера целый вечер пыталась до тебя дозвониться. Утром та же история — пришлось твоему узурпатору звонить, — недовольно проворчала она.

— Ты позвонила Шурику?! — воскликнула я, ощутив, как округлились мои глаза.

— Ага. Можешь мне уже памятник ставить, — рассмеялась Лёля, но как-то невесело. — Чего не сделаешь ради единственной подруги, — на этой фразе её голос больше походил на шёпот.

— Точно придётся смотреть «Чудо на Гудзоне», — сдавленно проговорила я, всё ещё пытаясь поверить в услышанное.

— Ты когда возвращаешься? — поинтересовалась она, прервав мои размышления.

— Послезавтра.

— Оттянись там на полную и не забудь привести сувенир, — бросила напоследок подруга, а затем, услышав моё «угу», отключилась.

— Вы готовы? — услышала вопрос босса позади себя в тот момент, когда потянулась за сумочкой, чтобы убрать в неё помаду и телефон.

Я почувствовала, как по телу проносится волна злости. Хотелось развернуться и высказаться по поводу его бестактного появления, но, сосчитав до десяти, сдержалась. Благо он ввалился, когда разговор с Лёлей уже закончился. Не хватало ещё, чтобы подруга прознала о том, что мы живём в одной квартире. Она бы точно тогда оторвалась на полную катушку.

— Да, — неохотно ответила и взглянула на мужчину.

Он успел за это время облачиться в чёрный костюм, выутюженную мной рубашку и галстук стального цвета. В груди стало неестественно жарко.

— Тогда поехали, — скомандовал Орешкин и вышел из комнаты.

Я ещё раз перепроверила содержимое своей сумочки: кошелёк, мобильник, паспорт, и только затем направилась к выходу. Босс дожидался меня в прихожей с кожаным портфелем в руках. Лямка от сумки для нетбука была переброшена через широкое плечо. Я посмотрела на своё отражение в зеркале, разгладила руками чуть заметные складки на платье, спешно обула привезённые с собой высокие сапоги и шубу, которую мужчина молча помог мне надеть.

Морозный воздух заставил поёжиться и передёрнуть плечами. Городской шум, суета и огромное количество небоскрёбов из стекла и стали напомнили о том, что мне предстоит встреча с человеком, которого умудрилась в прошлый раз окатить минералкой. Как набраться храбрости и посмотреть ему в глаза? Стоит ли снова просить прощение за случившееся? Вопросы, вопросы и ещё раз вопросы…

Арендованная машина оказалась предусмотрительно прогретой. Пока Орешкин смотрел перед собой, сосредоточившись на дороге, я бросала украдкой на него из-под полуопущенных ресниц взгляды, как мне казалось, неприметные. В тусклом свете салона густые тёмные волосы, взъерошенные ветром, выглядели мягкими и притягательными. Кожа на его лице была гладковыбритой — ни единого намёка на щетину. Меня поражали спокойствие и непоколебимая уверенность этого человека. Казалось, Орешкин ни капли не волновался из-за предстоящей сделки.

Фармацевтическая компания арендовала целый этаж в величественном небоскрёбе. Едва мы вошли в кабинет, как нас одарила лучезарной улыбкой миниатюрная молоденькая брюнетка. Её чёрные волосы также, как и у меня, были стянуты в тугой хвост. Пара огромных тёмно-карих глаз выделялась на миловидном личике.

— Добрый день! Хелен, личный помощник мистера Фишера, — протараторила девушка и протянула руку для пожатия. Мы с боссом по очереди поприветствовали брюнетку. — Мистер Фишер ожидает вас. Через пятнадцать минут состоится общее собрание. Заключение контракта с вашей компанией вынесено на повестку дня.

Девушка доложила о нашем прибытии своему начальнику и пригласила жестом пройти к нему, получив на то разрешение.

— Арина Юрьевна, останьтесь, пожалуйста, здесь, — холодным тоном обратился ко мне Орешкин.

Его просьба меня весьма удивила, однако перечить боссу не стала и, кивнув, уселась на свободный стул, тем временем как сам он направился к вице-президенту маркетингового отдела фармацевтического бизнеса «Novask International Inc».

— Хорошо обустроились? — спросила девушка с озорными огоньками в глазах.

— Да, спасибо, — ответить на такие лёгкие вопросы мне не составляло особого труда.

— Квартира понравилась? — с любопытством продолжила она. В душу закралось подозрение, что Хелен и есть та, кого следовало «поблагодарить» за столь экстравагантный интерьер одной комнаты. Вот только зачем ей это понадобилось?

От её весьма красноречивого вопроса мои щёки залил яркий румянец. Хоть мне и хотелось сгореть со стыда и провалиться как минимум этажом ниже, следовало узнать, что брюнетку надоумило пойти на такой дерзкий шаг. Или она всем гостям заказывает такие апартаменты?

— Очень, — протянула с наигранно впечатлённым видом. Спрашивать ничего не пришлось, девушка сама выложила всё, как на духу:

— Я рада, что смогла угодить. Когда мистер Орешкин сказал, что приезжает с вами, и тонко намекнул на не совсем рабочий визит, то мне сразу всё стало ясно.

«Орешкин, ты покойник! — подумала я, закипая от злости. — А эта тоже хороша — нафантазировала себе невесть что, потом ещё и поверила в это. И каким, интересно, образом он намекал?»

Не выдержав столь открытых высказываний относительно моих отношений с боссом, решила прояснить ситуацию на ломаном английском. Не хватало ещё, чтобы слухи до нашего рекламного агентства дошли.

— Вы ошибаетесь, нас связывает только работа, — возмущённо произнесла я.

— Вам ли мне объяснять? — усмехнулась Хелен. Своим ответом она повергла меня ещё в большее бешенство. — А я запомнила и вас, и мистера Орешкина ещё с прошлого раза, — прощебетала девушка, у которой был язык без костей.

«Стоп! Что она сказала?» — мои ушки в миг стали на макушке.

Я поднялась со стула и подошла к ней.

— Прошлого раза? — недоумённо посмотрела на брюнетку.

— В день презентации, — пояснила Хелен.

«Получается, Орешкин тоже тогда был тут», — пришла я к невесёлому выводу. Однако насколько помнила, он не присутствовал при триумфальном моменте. Тогда что босс здесь делал?

— Скажите, а где я могу оставить бутерброды? — решила закрыть удручающую тему, вспомнив про свою ношу, которую следовало положить в холодильник.

— Пойдёмте, — лучезарно улыбнулась девушка и повела меня в комнату, оборудованную под небольшую столовую.

Когда мы вернулись обратно, Хелен с серьёзным видом взялась за работу, что несказанно радовало. Прошло ещё минут пять, прежде чем открылась дверь, и из смежного кабинета вышел Орешкин, а за ним и вице-президент маркетингового отдела. Мужчина, завидев меня, расплылся в широкой улыбке. Похоже, он не был в обиде за мою выходку, но я посчитала необходимым принести ему извинения. Правда, с моими знаниями английского языка сказать всё, что хотела, не смогла.

— Если хотите, то поработаю переводчиком, — мягко проговорил Орешкин, едва я открыла рот.

— Хочу, — ответила, не раздумывая, выразив глазами свою признательность.

Вскоре началось совещание. Я сидела за тем же столом, что и в прошлый раз, смотрела на людей, которых видела впервые, за исключением мистера Фишера, прислушивалась к деловым разговорам, понимая их через раз, однако не чувствовала ни тревоги, ни дискомфорта. Сила, исходящая от Орешкина, сидевшего по левую руку от меня, придавала уверенности, дарила спокойствие. Каким-то шестым чувством я понимала, что он не позволит мне упасть в грязь лицом.

Из-за работающего кондиционера воздух был чересчур сухой, ужасно хотелось пить, но я только гипнотизировала взглядом бутылку с минеральной водой, боясь повторения инцидента. Я не могла позволить себе в очередной раз стать посмешищем, тем более на глазах у своего босса. Не знаю, обладал ли Орешкин телепатией, но в тот момент, когда жажда показалась невыносимой, мужчина, продолжая беседу с мистером Фишером, взял заветную бутылку, и налил два стакана воды, один из которых протянул мне. К своему же он не притронулся. Эта внезапная забота вызвала двойственные чувства. С одной стороны — удивила, с другой — заставила испытать благодарность за проявленное ко мне внимание. Я выждала около минуты и сделала несколько глотков. Живительная влага тотчас приятной прохладой разлилась по телу.

Совещание продлилось почти три часа, в результате, когда стороны пришли к окончательному соглашению, Орешкин попросил у будущих партнёров немного времени, чтобы тщательно изучить договор, который ему следовало подписать. Нас провели в небольшое помещение, чем-то поминавшее коморку, в которой имелся один стол, два стула, магнитно-маркерная доска и… отсутствовал кондиционер. Такой маленький кабинет означал, что мне придётся находиться какое-то время наедине со своим боссом едва ли не на расстоянии вытянутой руки. И данный факт меня отчего-то сильно волновал.

Орешкин снял пиджак, повесил его на спинку стула и сел за стол. Я не решилась занять место напротив босса, поэтому разместилась по правую от него руку, достала мобильник из сумочки и отправила два сообщения — одно маме, а другое Шурику, в котором сообщила, что долетела хорошо и у меня всё отлично. По истечении получаса я уже не знала, чем себя занять — играть в любимый тетрис надоело, ни Лёли, ни жениха в сети не было, поэтому пришлось наслаждаться видом из окна. Сделав на память несколько фото, вернулась на прежнее место.

Я смотрела перед собой и тихонько барабанила кончиками пальцев по столу, когда мужская рука внезапно накрыла мою и легонько сжала её. Мои глаза устремились на босса, который к этому времени ослабил узел галстука, расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки и по-прежнему смотрел в экран нетбука. Тем не менее он продолжал удерживать мою руку.

— Может сделаем небольшой перерыв? — нашла в себе силы нарушить молчание.

— Нет, — решительно произнёс Орешкин, даже не взглянув в мою сторону. — Чем быстрее покончим с этим делом, тем раньше освободимся.

— Почему мы не летим сегодня обратно? — задала мучивший меня вопрос и сделала очередную безуспешную попытку выдернуть свою руку из плена.

— У меня на завтра запланирована встреча.

— По работе? — осмелилась поинтересоваться, хотя понимала, что меня это не касается.

— Нет, — мягко сказал он.

— А мне чем предлагаете заняться, тем временем? — мой голос прозвучал раздражённо.

— На ваше усмотрение. Можете пройтись по магазинам, — Орешкин наконец-то соизволил посмотреть на меня. — Хотя, нет! Не стоит.

— Это ещё почему? — возмутилась его высказыванием и всё-таки высвободила руку из захвата.

— С вашими способностями плутать на местности советую воздержаться от подобных прогулок, иначе мы можем и завтра не вылететь.

— Я не до такой степени страдаю топографическим кретинизмом! — вскочила со стула и подошла к окну. В глазах предательски защипало. Я моргнула раз, другой… и непрошеная слеза скользнула вниз по щеке.

— Простите меня, Арина Юрьевна, — его руки легли мне на плечи. Я стояла неподвижно. Его извинения не тронули моё сердце. — Арина… — Орешкин впервые обратился ко мне по имени, но я не шелохнулась. Тогда он заставил меня повернуться к нему лицом и слегка приподнял пальцами подбородок. — Прости, я не хотел тебя обидеть, — в тёмно-синих глазах отчётливо читалось раскаяние. Казалось, они изучали меня целую вечность, а затем его лицо стало медленно приближаться к моему. Я чувствовала его дыхание на своих губах, затаив при этом своё. Следовало оттолкнуть его, но моё тело перестало подчиняться разуму.

Вот нужно было в этот самый момент бесшумно повернуться дверной ручке, и в помещение войти Хелен. Хоть бы постучалась. Чтоб её или его! Я спешно отпрянула от мужчины.

— Ваш кофе, — просияла девушка, переводя заинтересованный взгляд с меня на моего босса. И это я её четыре часа назад усердно заверяла в том, что нас связывает лишь работа.

Орешкин с невозмутимым видом поблагодарил брюнетку за оказанную заботу и снова сел за стол как ни в чём ни бывало. Я не смогла вымолвить ни слова, не зная, куда спрятать глаза от смущения — уж слишком красноречивой была картина.

Едва Хелен вышла из кабинета, как я вылетела практически вслед за ней. В дамской комнате ополоснула лицо и сняла со щёк нещадно палящий жар. Меня беспокоило, что мы начали выходить за рамки отношений нанимателя и служащей, но ещё больше тревожило это дурацкое и непонятно откуда зарождавшееся влечение. Мне понадобилось немало времени, чтобы вернуться в помещение, захватив по пути еду из холодильника.

Орешкин разговаривал с кем-то по телефону. Обе кружки с кофе так и остались нетронутыми. Я аккуратно разложила на тарелку утренние бутерброды и поставила перед боссом чашку с ароматным напитком, а затем тихонько передвинула стул и села напротив него. Он скользил по мне тревожным взглядом, словно пытался удостовериться, что со мной всё в порядке.

— Хотите? — предложила мужчине бутерброд, когда он положил трубку.

— Я подожду немного, — отозвался босс с улыбкой на губах.

— Чего? — растерянно посмотрела на Орешкина.

— Вашей реакции, — его улыбка стала ещё шире, обнажив белые и ровные зубы. Вот не может он обойтись без колкостей или же специально поддевает меня?

Я недовольно фыркнула и принялась за еду. Босс не стал медлить и последовал моему примеру, снова сосредоточившись на контракте. Ему понадобилось ещё около получаса, чтобы изучить его основательно. Затем столько же происходило подписание бумаг. В итоге соглашение было скреплено дружественным рукопожатием. Ещё минут пятнадцать мы прощались с мистером Фишером и его командой.

— Надеюсь, вы ещё успеете по достоинству оценить обстановку, — бросила на прощание Хелен, затем звонко рассмеялась и подмигнула нам.

— А что это сейчас было? — спросил Орешкин, когда мы направлялись к лифту.

— Про ваш не совсем рабочий визит, — ответила ему, заливаясь краской.

— Ничего не понял, — пожал он плечами, однако не стала вдаваться в подробности.

Я забрала шубу и, в отличие от босса, решила надеть её перед выходом. С каждым этажом в лифт набивалось всё больше людей. Приходилось всё теснее становиться друг к другу. В какой-то момент я ощутила крепкие руки на своих бёдрах, которые прижали меня к мужскому телу и сомкнулись в замок на животе. От такой наглости моё дыхание сбилось, стало неровным и частым. Я попыталась сбросить их, но хватка стала ещё сильнее. Устраивать сцен в переполненном лифте не хотелось, поэтому просто стояла и молилась, чтобы никто не заметил, как вспыхнули мои щёки.

— Вам не жить, — еле слышно пообещала боссу.

— Жду расправы, — раздался над ухом его ответ.

Жаль, мне так и не удалось узнать, улыбался ли он широко в этот момент или же сохранял невозмутимое спокойствие.

Лифт тянулся мучительно медленно, и я не единожды подумала о том, что было бы здорово ускорять его движение силой мысли. Хотя и разум стал постепенно подводить меня. С каждым мгновением мне всё тяжелее было сосредоточиться на чём-то, кроме сильных рук, принявшихся поглаживать мой живот.

Толпа двинулась из лифта в вестибюль, и я рванула вслед за ней. Орешкин не стал на этот раз удерживать меня и разжал руки прежде, чем я сделала первый шаг.

Несмотря на то, что летела со всех ног, он нагнал меня ещё до того, как я достигла выхода.

— Не хотите сделать фото на память? — раздался рядом со мной его голос, заставивший остановиться.

Хотела. Безумно хотела. В прошлый раз мне было как-то не до этого, теперь же ничто не мешало запечатлеть данный момент моей жизни.

В вестибюле длиной в тридцать метров и высотой в три этажа, оформленного лиловым и серым германским мрамором, висело гигантское панно, выполненное из алюминия — сияющее солнце и сам Эмпайр-Стейт-Билдинг. К нему-то мы и направились.

Десятки людей были заняты тем же, чем планировали заняться и мы. Я протянула Орешкину телефон, но он покачал головой и достал свой. Данный момент заставил немного смутиться, однако не стала на нём зацикливаться и приняла всё происходящее, как должное.

Босс сделал, наверное, с десяток фото, а затем подошёл ко мне и, ничего не говоря, обнял за талию и крепко прижал к себе. За этим действием последовало ещё несколько снимков, прежде чем он отстранился от меня, переслал мне полученные фото, и мы бок о бок наконец-то покинули величественную высотку.

Стоянка, на которой Орешкин оставил арендованный автомобиль, находилась в пятнадцати минутах ходьбы. Он неторопливо шёл со мной рядом. Не мне приходилось под него подстраиваться, как это происходило с Шуриком, а наоборот.

— Даже не надейтесь, что я брошусь готовить вам ужин, как только мы вернёмся в квартиру, — попыталась сорвать на нём свою нервозность, появившуюся из-за сравнения жениха с боссом.

У Орешкина на губах появилась загадочная улыбка, словно он хотел произнести очередную колкость в ответ, однако по какой-то причине сдержался.

— Этим вечером мы идём в ресторан. Нам непременно следует отпраздновать подписание контракта.

Его предложение звучало весьма заманчиво, но меня тревожила та лёгкость, с которой мы начинали общаться. Я молча кивнула в ответ.

Широкая улыбка не сходила с лица Орешкина на протяжении всего обратного пути до квартиры. Я списала его прекрасное настроение на заключение столь выгодной для компании сделки.

— Час на сборы хватит? — полюбопытствовал босс, когда мы очутились в нашем временном жильё.

— Конечно! — воскликнула в ответ.

Он недоверчиво окинул меня взглядом, но снова промолчал. И с каждым разом это всё больше волновало меня.

Спустя оговорённое время я вышла из комнаты в чёрном вечернем платье, которое предусмотрительно взяла с собой. Орешкин ожидал меня в гостиной. Он был одет в чёрный костюм и того же цвета галстук и выглядел, как всегда, просто великолепно. У меня перехватило дыхание, а сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда он скользнул по мне восхищённым взглядом.

Заказанное заранее такси уже ожидало нас у выхода.

— Арина, давай ты будешь обращаться ко мне этим вечером по имени, — сказал Орешкин, когда мы ехали в машине.

— Как скажете, Константин Евгеньевич, — решила пошутить над ним.

— Арина, — полетел в мою сторону упрёк и хмурый взгляд.

— Я подумаю над вашим предложением и, возможно, мы придём к консенсусу, — продолжила подначивать босса.

Орешкин залился заразительным смехом и не стал больше лезть с просьбой. Мы сидели так близко, что его нога соприкасалась с моей, и это будоражило воображение, но я так и не сделала ни одного движения, чтобы даже попытаться что-то изменить.

Ресторан, как и многие здания в этом наполненном жизнью и суетой городе, был построен из стекла и стали. Едва мы вошли в помещение, неизвестно откуда вынырнул метрдотель и провёл нас к небольшой кабинке в дальнем углу зала. Столик был изысканно накрыт на двоих, в вазочке стояла одинокая белая роза.

Я благодарно кивнула боссу, подвинувшему мне кресло, и уставилась в меню.

— Определилась с выбором? — отвлёк меня Орешкин от изучения замысловатых названий блюд.

— Нет, — не смогла скрыть охватившей меня печали.

— Помочь? — участливо проговорил он, подавшись чуть вперёд.

— Да.

— Что предпочитаешь — рыбу или мясо?

— Мясо, — без колебаний вымолвила в ответ, сделав глоток холодной воды.

— Стейк с кровью?

— Фу-у, — протянула я, скривившись, чем вызвала его смех. — Я не настолько кровожадна.

— Говядина с овощами? — поступило следующее предложение.

— Подходит.

— А на десерт Брауни — шоколадное пирожное?

Я молча кивнула, решившись окончательно положиться на его вкус, который, по моему мнению, у него был превосходный.

Вскоре к нашему столику подошла официантка и приняла у Орешкина заказ. В придачу ко всему он выбрал ещё и бутылку белого вина, которое очень быстро принесли.

— Расскажи что-нибудь о себе, — заговорил он первым.

— Работаю в рекламном агентстве… — шутливо начала я.

— Это мне известно, — усмехнулся Орешкин, и на щеках появились две притягательные ямочки. — Сколько тебе лет? — скорее всего, он подумал, что так добьётся от меня больше толку.

Я заправила за ухо выбившуюся прядь и посмотрела на стакан с водой, по которому стекала капля конденсата, прежде чем ответила:

— Двадцать восемь.

— Какая у тебя мечта? — его вопрос выбил на мгновение у меня почву из-под ног.

— Ну-у… — протянула я, обдумывая, следует ли ему знать о столь сокровенном.

— Только не говори, что хочешь сдвинуть меня с должности, — шутливо произнёс Орешкин, заметив моё напряжение.

— Нет. Я, конечно, хочу повышения, но не настолько, — весело рассмеялась в ответ.

— Тогда что? — откинулся он на спинку стула.

— Наверное, ничего такого сверхъестественного, о чём не мечтала бы любая женщина — иметь свой дом, заботливого и любящего мужа, детей, — начала перечислять я.

— Сколько? — его бровь вопросительно изогнулась и слегка приподнялась вверх.

— Двоих — мальчика и девочку, — с мечтательной улыбкой произнесла я.

В этот момент к нам подошла официантка, с соблазнительной, адресованной Орешкину улыбкой. Она неспешно расставила блюда и поинтересовалась, не нуждаемся ли мы в чём-нибудь ещё. Он никак не реагировал на её знаки внимания, сосредоточив всё своё внимание на моей персоне.

— Что ещё? — поинтересовался босс, когда мы снова остались одни. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, о чём до этого шла речь.

— Да ничего, собственно говоря, значительного, — пожала плечами.

— И не грезишь о восточной сказке — стать женой арабского шейха? — недоверчиво посмотрел на меня молодой мужчина.

— Сдался мне он со своим гаремом. Ещё в очереди не стояла за… — я почувствовала, как румянец опалил мои щёки. Похоже, вино изрядно развязало язык. Орешкин заливисто расхохотался. — Какой у тебя рост?

— Сто девяносто два сантиметра, — с довольным видом сказал босс.

— Ого, — только и смогла выдавить из себя, подсчитывая разницу между нами.

— А у тебя? — полетел встречный вопрос.

— Сто шестьдесят пять.

— А если честно? — слегка прищурился Орешкин, раскусивший в два счёта мою ложь.

— Чуть меньше, — вымолвила я, снова заливаясь краской. — Сколько тебе лет? — спросила, затаив дыхание.

— Тридцать четыре. Первого января исполнится тридцать пять, — добавил он спустя мгновение.

— Получается, к тебе в гости приходят сразу с двумя подарками? — полюбопытствовала у него. До этого мне ни разу не приходилось общаться с человеком, который родился бы в первый день Нового года.

— Нет. Я отношусь к тем, кого вообще чаще всего забывают поздравить — после ночи веселья многим не до меня. Кто-то вспоминает на следующий день и звонит с опозданием, а кто-то и вовсе делает вид, что не знал, — Орешкин резко опустил взгляд и сосредоточил его на бокале с вином, который мужчина покручивал в правой руке.

— И как ты обычно празднуешь свой день рождения? — в моём голосе появилась неприятная дребезжащая нотка.

— Последние три года — в гордом одиночестве, — сухо произнёс он.

Я перевела взгляд с тарелки на его напряжённое и замкнутое лицо, но так и не успела узнать о том, что было до этого, поскольку босс задал очередной отвлекающий вопрос. Значит, эта тема находилась под запретом.

Ужин показался мне на удивление хорош. Никто из нас не переходил границы дозволенного. Мы не касались личной жизни друг друга, он не приглашал меня на танец, не отпускал в мою сторону колкостей, не флиртовал со мной, поэтому я чувствовала себя вполне расслабленно. Когда темы для разговора иссякли, вино было выпито, а превосходный десерт съеден, Орешкин попросил счёт. Я поразилась тому, что в его компании ни разу за вечер не вспомнила о женихе, которому так и не удосужилась позвонить за целый день, лишь отправила перед выходом в ресторан несколько сообщений.

Мы поймали такси и направились к дому, в котором находилась наша квартира. В животе ощущалась приятная сытость, глаза слипались сами собой, тело требовало покоя. Благо, ехать было недалеко.

— Я в душ, — сказала Орешкину, когда он помог мне снять шубу и повесил её в шкаф.

— Хорошо.

— Спокойной ночи, — пожелала ему на прощание и тут же услышала в ответ:

— Спокойной ночи, Арина, — мужской голос прозвучал необычайно мягко и, как мне показалось, ласково.

Его взгляд прожигал мою спину до тех пор, пока я не скрылась из виду. В спальне я первым делом сняла с себя платье, колготы, украшения, набросила халат и пошла в ванную комнату. Горячие потоки воды разморили меня окончательно. Когда я вернулась в спальню, то часы показывали начало двенадцатого, а с учётом того, что в Москве было уже шесть утра, я погрузилась в крепкий сон, едва моя голова коснулась подушки.

Глава 7

Когда утром зазвонил будильник, сложилось впечатление, что лишь мгновение назад закрыла глаза. Из-за плотных штор и раннего времени в комнате царил полумрак. Первое, что осознала после пробуждения — исходящее от кого-то притягательное тепло. На моей груди, пробравшись под майку, покоилась тяжёлая мужская рука, прижимая меня крепко к сильному телу. И эта тяжесть казалась приятной. Я лежала в тесных объятиях, словно в колыбели — наши ноги были переплетены, мускулистая грудь прикасалась к моей спине, а горячее дыхание щекотало чувствительное место за ухом.

Я улыбнулась, наслаждаясь восхитительными ощущениями, обдумывая, сколько ещё могу поваляться в кровати, не рискуя опоздать на работу. Однако шум за окном подталкивал покинуть уютное сплетение рук и ног и заняться сборами. Я пошевелилась, стараясь выпутаться из сладостного плена, но лишь крепче была прижата к мужскому телу.

— Спи, — раздался шёпот над ухом, а затем ощутила лёгкий поцелуй между лопаток.

— Не могу. Не хватало ещё, чтобы я снова опоздала. Тогда Орешкин точно лишит меня премии, на этот раз уже за январь, — с сожалением проговорила в ответ.

— Не лишит, — уверенно заявил сонный голос. — Он даёт тебе на сегодня выходной.

Внезапно мне стало трудно дышать, желудок рухнул куда-то вниз, сердце и вовсе перестало биться. Я резко села на кровати и включила светильник, стоящий на прикроватной тумбочке.

«Катастрофа! Это конец! — закричал мой внутренний голос, а руки обхватили голову, когда увидела лежавшего рядом со мной… Орешкина. Мой мозг заработал в усиленном режиме. Я пыталась вспомнить хоть что-то после того, как вышла из душа и направилась спать. Ничего. Пустота».

— В чём дело? — приподнялся на локте мой босс. Одеяло сползло, и мне представилась возможность любоваться его широкой грудью с выделяющимися мышцами и плоским животом.

— Мы это?.. — еле слышно прошептала я, чувствуя, что мои глаза ещё немного и вылезут из орбит, а кровь схлынула с лица.

— Что «это»? — на губах Орешкина играла довольная улыбка. Он напоминал кота, наевшегося сливок.

— Ну… — протянула, не решаясь произнести вслух то, что с такой лёгкостью далось ему.

— Переспали? — идеальная мужская бровь вопросительно изогнулась. Я интенсивно закивала. — Пока нет.

Вслед за его ответом раздался мой облегчённый выдох.

— Тогда какого лешего вы делаете в моей постели? — закричала на него и попыталась спрыгнуть с кровати, но Орешкин успел подмять меня под себя.

— Замёрз, да и диван показался до жути неудобным, — это нелепое оправдание сковало тело, чем он собственно и воспользовался — его правая рука опять пробралась ко мне под майку, а коленом он раздвинул мои ноги и удобно устроился между ними.

Оцепенение спало, я начала брыкаться, но разве попрёшь против такой махины?

— Эта чужая территория! — возможно, это прозвучало так, словно речь шла о спальне, но Орешкин понял, что я говорила о другом — о своём теле.

— Не вижу никаких обозначений, — он нависал надо мной, упёршись ладонью в матрас.

— Вот! — хотелось показать ему средний палец, но всё-таки оттопырила безымянный, на котором красовалось подаренное Шуриком помолвочное кольцо.

— Тогда я заявляю на неё права, — решительно сказал босс и закрыл мне рот поцелуем.

Таким властным и напористым, что желание сражаться с ним улетучилось. Притаившаяся во мне страсть вырвалась наружу, смела попытки к сопротивлению, заставляя сдаться.

«Пропадёшь!» — пронеслась мысль и улетела, как осенний лист, подхваченный ветром. Я возненавидела себя в этот момент, поскольку жаждала его прикосновений. Мне нравилось ощущать на себе вес этого мужчины. Я сама позволила его языку скользнуть в мой рот и начать опасную игру с таким умением, что у меня невольно вырвался стон. Мои руки зажили своей жизнью и погрузились в чёрные волосы, оказавшиеся жёсткими. Его бёдра прижались к моим, и я почувствовала, насколько он возбуждён. Это окончательно лишило остатков разума.

— Посмотри на меня! — требовательно проговорил Орешкин, и я подчинилась ему.

По венам пронёсся с ума сводящий жар, стоило увидеть в тёмно-синих глазах бушующую страсть. Я готова была упасть в пропасть, скатиться на самое дно, главное — ощутить чувство полёта души, которое, верила, он мог подарить. То неземное, что не познала до этого ни с одним мужчиной, постоянно балансируя на грани.

В какой-то момент, когда моя майка была снята, издалека донёсся телефонный звонок, звучавший с каждой секундой всё громче. Он и вернула меня к реальности. Мелодия не смолкала, кто-то настойчиво желал услышать голос абонента.

— Варвара, как же ты не вовремя! — процедил сквозь зубы Орешкин, затем слез с меня и направился в гостиную.

Сердце бешено колотилось, словно я участвовала в марафонском забеге. Холодный пот в одно мгновение покрыл всю спину. Я вскочила с кровати и понеслась в ванную комнату. Хотелось немедленно смыть с себя его поцелуи, запах, который, казалось, проник не только в каждую клеточку тела, но и в моё сознание, оттереть собственную душу. Слёзы, лившиеся без остановки, смешивались с потоками воды, тем временем как я нещадно тёрла мочалкой кожу. Однако и они со временем закончились, как и пропал запал прибить своего босса.

«Чуть-чуть не считается, — успокаивал меня внутренний голос. — Просто держись от него подальше, и всё будет в шоколаде».

Я вышла из душевой кабины с явным намерением делать вид, будто ничего не случилось. А что ещё мне оставалось делать? Однако моя решительность значительно поубавилась, когда заметила под левой грудью, в области сердца, небольшой красный след от страстного поцелуя, оставленного Орешкиным. Явно намерено.

«Тогда я заявляю на неё права», — раздались в голове слова мужчины. И он выполнил своё обещание. Место было выбрано умышлено, ведь метка полностью скрывалась под тканью ажурного бюстгальтера. Она огораживала меня от осуждающих взглядов окружающих, но не позволяла забыть в ближайшие дни о случившимся, тем более броситься в объятия жениха. С этими мыслями на смену самобичеванию, отчаянию и вине пришла злость.

Мне потребовалось минут двадцать на то, чтобы облачиться в чёрную юбку-карандаш, длиной чуть ниже колена, и серый кашемировый свитер, нанести макияж, уложить волосы. Расправив плечи и гордо подняв голову, направилась в кухню, где босс заканчивал готовить вторую чашку кофе.

Я открыла холодильник, упорно делая вид, что не замечаю тревожного и пристального взгляда Орешкина, который к этому времени надел чёрный гольф и брюки. Благо, у босса хватило ума не расхаживать передо мной в полуобнажённом виде. Иначе это могло подействовать на меня, как на быка красная тряпка, настолько я пребывала не в настроении.

— Арина… — произнёс он, но я проигнорировала его обращение. — Хочешь поговорить о случившемся?

— Нет, — вымолвила достаточно резко. Он нахмурился, и красивые черты лица исказились. Именно этого я и добивалась.

— Злишься? — Орешкин не сводил с меня глаз.

— Нет, — повторила ответ и громко хлопнула дверцей холодильника, достав из него остатки ветчины и сыра.

— Сильно? — не унимался босс, словно его и вправду волновало моё душевное состояние.

— Да! — выпалила я, одарив мужчину испепеляющим взглядом.

— Уровень злости по шкале от одного до пяти? — продолжил он допытываться.

— Сто! — выпалила без колебаний.

— Значит, в бешенстве. Арина… — Орешкин попытался до меня дотронуться, но я увернулась. — Прошу, не злись. Знаю, я не имел права так поступать.

— Как именно — заявляться ко мне в постель или оставлять засос?

— Ни то ни другое, — его вкрадчивый голос добрался до моего сознания.

— Тогда зачем вы это сделали, Константин Евгеньевич? — спросила намного мягче.

Признание им вины слегка остудило меня, но я не обошлась без колкости. Требовалось возвести между нами незримую Великую Китайскую стену, чтобы не повторилось утреннее сумасшествие.

— Не знаю, — Орешкин явно уклонился от ответа и не захотел по какой-то причине давать объяснений. Несмотря на то, что они мне были нужны, в данное мгновение я мечтала только об одном — чтобы эта дурацкая командировка наконец-то подошла к концу. Зачем я ему понадобилась? Таскает за собой, как собачонку. — Прошу, не называй меня так. Мы же договорились.

— Вечер закончился, — напомнила ему, выкладывая на тостовый хлеб ломтики сыра.

— Но ты так ни разу и не обратилась ко мне по имени, — подметил босс. Я в очередной раз промолчала, поскольку не сочла нужным ответить. — Кофе? — любезно предложил он, указав на кружку с бодрящим напитком, стоящую на столе. Я потянулась за ней, но в этот миг в душу закрались сомнения относительно благих намерений его действий, и последовала его примеру — выхватила из мужских рук чашку до того, как он успел поднести её ко рту. Мои действия нисколько не удивили Орешкина, лишь вызвали у него заливистый смех. — Мир?

— Только в том случае, если вы перестанете ко мне приставать и оставите меня в покое! — я назвала вещи своими имена. Босс опять сильно нахмурился. Похоже, моё условие его не устраивало.

— Но твоё тело говорит о другом. Нас влечёт друг к другу, — воспротивился он. — Ты ведь не станешь это отрицать?

— И что из этого? У меня есть жених, да и вы, похоже, тоже не очень-то и свободны, — напомнила ему о некой Варваре, так вовремя спасшей ситуацию.

— Давай придём к соглашению — я обещаю, что не сделаю ни единой попытки даже прикоснуться к тебе… — Орешкин замолчал, чтобы сделать один глоток кофе, и продолжил: — Но только до тех пор, пока ты сама не попросишь меня об этом или не намекнёшь мне каким-нибудь образом.

— Вы, наверное, шутите? — изумлённо уставилась на босса. Он точно издевается надо мной. — Думаете, я стану вас просить о чём-то подобном? — Орешкин утвердительно кивнул, словно нисколько не сомневался в этом. — Не дождётесь!

— Что ж поделаешь тогда, — пожал он плечами. — Значит, на том и порешим? — он протянул руку, чтобы скрепить нашу договорённость. Меня абсолютно устраивали его условия, поэтому без раздумий пожала её, после чего мы в тишине продолжили пить кофе и поедать приготовленные мной бутерброды. Наконец-то можно было расслабиться в его присутствии и спокойно вернуться в Москву.

Я долго вертела в руках телефон, прежде чем решилась набрать своего жениха. Чувство вины нещадно душило, пожирало всё внутри, словно поселившийся солитёр.

— Арина, ты где там пропала? — укоризненно проговорил Шурик, как только мне удалось дозвониться до него.

— Да закрутилась, — произнесла с замиранием сердца, ожидая приступа ревности, но он был спокоен, как удав. — Ты встретишь меня завтра?

— Прости, солнышко, не получится. Вчера позвонили с работы, попросили с сегодняшнего дня выйти, дел накопилось порядком. Возьми такси. Успеешь отдохнуть и выспаться, пока я вернусь, — ласковым голосом проговорил жених, удивив своим спокойствием.

— А как же оставшиеся дни отпуска?

— Потом заберу как-нибудь, — на заднем фоне я отчётливо расслышала, как к нему кто-то обратился по имени-отчеству. — Прости, Ариша, с удовольствием поболтал бы с тобой, но труба зовёт. Ещё, надеюсь, созвонимся сегодня. Целую, — и в динамике раздались короткие гудки.

Я наблюдала за прохожими из окна, когда в дверь раздался предупредительный стук, и только затем в спальню вошёл Орешкин. Неужели до него дошло?

— Я собираюсь на встречу, могу, если хочешь, подвезти тебя в торговый центр, а на обратном пути забрать, — он пристально смотрел на меня, будто пытался что-то разглядеть.

Времени до вылета имелось в достатке. Его следовало каким-то образом скоротать, поэтому, немного поразмыслив, согласилась.

— Телефон с собой? Он заряжен? Роуминг подключён? — посыпались вопросы, как только я села в машину. Получив на всё утвердительные ответы, мы понеслись по улицам Нью-Йорка.

Спустя непродолжительное время со мной стало происходить что-то странное — меня бросило в жар, кровь прилила к лицу, а по венам потекла разжигающая страсть лава. Она скапливалась внизу живота, затуманивала разум, подталкивала на необдуманные действия. Я украдкой смотрела на длинные изящные пальцы Орешкина, в которых он сжимал рычаг переключения передач, и испытывала острую необходимость прикоснуться к нему, но с силой сжала руку в кулак. Стоило закрыть глаза, и в памяти, как наяву, всплыла картина — татуировка босса, отразившаяся в зеркальной поверхности потолка спальни, когда он покрывал поцелуями мою грудь. С губ тут же сорвался судорожный вздох.

— Всё в порядке? — участливо поинтересовался босс. Его голос прозвучал ровно, но в тот момент, когда Орешкин взглянул на меня мельком, заметила в глазах ехидные огоньки и крошечную улыбку.

Мой мозг заработал в силу своей возможности. Я старалась понять, чем они вызваны. Ответ пришёл совсем неожиданно — кружка кофе, которую босс держал не так давно в руках, но не касался губами. Ну и гад! Провёл меня, как какую-то школьницу. Всё-таки отплатил той же монетой. Сердце ушло в пятки, едва подумала о ближайших мучительных трёх-четырёх часах, которые несомненно покажутся мне маленькой вечностью.

— Конечно, — вымолвила я и с шумом втянула воздух, а затем, набравшись храбрости, с вызовом произнесла: — И сколько было таблеток?

— Ни одной, — без заминки ответил Орешкин.

— Хм… — недоверчиво посмотрела на мужчину и повернулась к окну. На этом наши разговоры опять закончились.

— Четыре часа хватит? — спросил он позже, когда припарковался неподалёку от входа в торговый центр.

— Да.

Я буквально выскочила из автомобиля, как только мы сверили часы. Надеялась, морозный воздух проветрит мои мозги.

«Пусть в них хоть сквозняк гуляет, лишь бы исчезли мысли об этом мужчине», — взмолилась про себя.

Повсюду царил дух приближавшегося Рождества — звучали забавные песни, улица, магазины были нарядно украшены, полки ломились от всевозможных сладостей, чувствовалась радость грядущего праздника. К сожалению, даже шоппинг не унял состояния, охватившего моё тело ещё в машине. Может, я заболела, и у меня жар?

* * *

За пятнадцать минут до оговорённого часа я торопливо шагала к выходу с пакетами, уместившимися в одной руке, когда увидела своего босса. Он шёл в обнимку с девушкой. Нет, это была, скорее, девочка-подросток. И она очень сильно внешне походила на него — такая же высокая, темноволосая и уверенная в себе. Они оба весело смеялись. Между ними явно имелась какая-то родственная связь.

«Кем ему приходится эта девочка? Племянницей? Сестрой?» — любопытствовал мой внутренний голос.

Времени уклониться от предстоящей встречи не осталось, слишком поздно я их заметила. Да и мне самой интересно было, как поведёт себя мужчина. Однако, чем ближе мы подходили друг к другу, тем яснее мне становилось — проходить мимо он не собирался.

— Арина Юрьевна, позвольте познакомить вас с Варварой, — представил босс девочку-подростка, покрепче прижав её к себе, едва мы встретились. «Варвара-краса, длинная коса», — вспомнилась мне сказка из детства. И красавица, и коса ниже пояса — это имя идеально ей подходило. — Моей дочерью, — добавил Орешкин буквально через мгновение. Он не сводил с пристального взгляда, наблюдая за моей реакцией. А у меня от удивления отвисла челюсть и расширились глаза.

«Дочь? Такая взрослая? Так он женат или нет? А как же утро?» — я не успевала толком выхватывать из хаотичного потока мысли, проносившиеся одна за другой в моей голове, настолько там царил ныне кавардак. Боссу следовало дать премию в номинации на самую эффектную речь.

По мере того как Варвара изучала меня с нескрываемым интересом, некое мерзкое, неведомое до сей поры чувство, обволакивало сердце в плотное желе, не позволяя ему сделать полноценный удар.

«Как я позволила себе подобную распущенность? Даже не предположила, что он может быть женат. Ну и что, что Орешкин не носит обручальное кольцо. Сейчас многие мужчины поступают подобным образом, — корила себя за утреннее безрассудство. — Интересно, что она обо мне подумала?»

Видимо, боссу передалось моё внутренне состояние, поскольку он сильно напрягся. Скорее всего, понимал, что назревает буря.

Телефонный звонок нарушил затянувшееся молчание. Варвара торопливо достала из сумочки мобильник, и на её лице появилось явное облегчение. Пока она перебрасывалась с кем-то парой слов, между мной и Орешкиным шёл немой разговор.

— Ладно, я побегу, Лэйни уже приехала и ждёт меня на втором этаже. Приятно было познакомиться, — пролепетала девочка с улыбкой на губах, но её глаза говорили о другом.

— Приедешь ко мне на зимние каникулы? — спешно спросил Орешкин. В его голосе было столько нежности, что в моей душе невольно разлилось приятное тепло. Его отцовская любовь не знала границ.

— Да, — без заминки ответила девочка и потянулась к моему боссу, чтобы обнять. — Мог бы и получше кого найти, — сказала она достаточно громко после того, как целовала отца в щёку. Несомненно, специально.

— Варвара, — упрекнул её Орешкин, бросив на меня извиняющийся взгляд.

— Пока! — она махнула нам рукой и направилась к эскалатору, не дожидаясь ответа, проявив тем самым ревность во всей своей красе.

Босс смотрел ей в след, пока девочка не подошла к шатенке модельной внешности, наблюдавшей за нами сверху, и, они не исчезли из поля зрения. Затем он протянул руку и забрал мои покупки, умудрившись даже не коснуться меня. Похоже, Орешкин и вправду собирался неукоснительно следовать нашей договорённости.

— Значит, Варвара. Может, у тебя ещё и жена Елена Премудрая? — бросила в сердцах фразу, когда мы вышли на улицу.

— Как догадалась? — нет, он меня не подначивал. На его лице отразилось искреннее удивление.

— Да потому что ты сам Иван-дурак, и жизнь твоя похожа на сказку, — плевалась ядом не хуже Леры из нашего отдела. Похоже, это заразно, но нестерпимая душевная боль заставляла кидаться язвительными словами.

— Арина… — заговорил босс, но я его перебила.

— Сейчас ты начнёшь жаловаться на свою тяжёлую жизнь. Вот только не надо мне байки рассказывать, что жена у тебя смертельно больна, или ты её не любишь, но не можешь развестись с ней в силу каких-то обстоятельств, — мне стало стыдно за свой монолог, но вырвавшихся слов не воротишь.

— Выговорилась? Полегчало? — ледяным тоном произнёс Орешкин. Его подбородок вздёрнулся, ноздри раздулись, а глаза потемнели. Мужчина был вне себя от гнева. — Не разыгрывай трагедию, Арина. Ситуация не настолько сложна, насколько ты обрисовала её. Поговорим позже, когда остынешь.

К машине мы шли в полном молчании. Мне никак не удавалось успокоиться. Так и подмывало сказать ему какую-нибудь колкость, но я сдерживалась каждый раз, когда видела плотно сжатые губы Орешкина и появляющееся при каждом выдохе из-за морозного воздуха из носа белое облачко.

В небольшом пространстве салона я почувствовала себя пойманной в ловушку. Близость Орешкина показалась теперь и вовсе невыносимой. Она кружила голову, будоражила воспоминая, от которых так хотелось избавиться. Жар с новой силой взялся за меня. Каждый нерв в моём теле замкнуло, требуя разрядки. Я не могла дышать, непрерывно боролась с противоречивыми мыслями. И всё-таки сдалась, не выдержав изнуряющей пытки. В тот момент, когда моя рука потянулась к его, вспомнился анекдот про ворону, выщипывающую из себя перья, которой царь зверей пообещал устроить подобную экзекуцию, если она не перестанет ругаться бранными словами.

Я положила ладонь на его правую руку, и он молча переплёл наши пальцы, не позволяя мне её выдернуть. Вскоре Орешкин припарковал у обочины машину, включил аварийные огни и развернулся ко мне.

— Ты ведь опоил меня чем-то? — вымолвила я прежде, чем он успел произнести хоть слово.

— Да, — без утайки ответил босс, и я тотчас выхватила из плена свою руку. Значит, не по своей воле нарушила установленное правило.

— Что это было? — с трудом сглотнула появившийся в горле ком.

— Специальные тонизирующие капли из Таиланда, — спокойно вымолвил Орешкин, словно мы говорили о чём-то обыденном.

— Я о таких не слышала.

— Они сделаны по заказу.

Его ответ поразил меня до глубины души.

— Решил отомстить? — спросила у него, задыхаясь от злости.

— Нет. Хотел всего лишь показать, как мучаюсь я, когда не могу к тебе даже прикоснуться. Я ведь сразу понял, как только вернулся в спальню, что ты сделаешь несколько семимильных шагов назад и попытаешься закрыться в своей раковине.

— Это был спонтанный порыв чувств. И я не стану из-за глупого влечения рушить свои отношения с женихом, — решительно заявила ему, с трудом выдержав испепеляющий взгляд.

— А они есть у вас? — хрипло рассмеялся Орешкин. От его слов стало невыносимо паршиво.

— Я собираюсь за него замуж, — вызывающим тоном произнесла фразу, в которую и сама верила с каждым мгновением всё меньше. Босс слегка дёрнулся, словно получил пощёчину, а глаза блеснули недобрым огнём.

— Ты не ответила на мой вопрос, — требовательно проговорил он.

— Что вам от меня нужно? — попыталась снова возвести между нами барьер, который постоянно рушился под его напором.

В салоне в очередной раз повисла тишина. Она длилась мучительно долго. Казалось, я даже слышала, как грохотало моё сердце. Орешкин тяжело вздохнул, а затем заговорил:

— Арина, я уже три года как разведён и ни с кем не в отношениях, — он, видимо, решил полностью прояснить ситуацию.

«А раньше рассказать не мог? Похоже, специально тянул время, чтобы наказать меня за нелестные слова», — недовольно возмутился внутренний голос.

— Но я не свободна, — произнесла намного резче, чем сама того хотела. Похоже, обстановка накалилась до предела. — К чему все эти разговоры, Константин Евгеньевич? Прошу вас, давайте забудем о случившемся, — проговорила с мольбой в голосе.

Он, казалось, целую вечность всматривался в мои глаза пронзительным взглядом прежде, чем еле слышно ответил:

— Хорошо.

Вот не понравилось мне то, как он быстро сдался! На Орешкина это совсем не было похоже. А может, ему на самом деле надоело сражаться со мной? Он тяжело вздохнул, затем завёл машину, и мы снова понеслись по шумным улицам Нью-Йорка.

По пути к нашей квартире мы заехали в кафе и вкусно пообедали за его счёт. Благо к тому времени, как я вошла в небольшое уютное помещение, моё сердце билось намного ровнее, дыхание выровнялось, а влечение к боссу практически сошло на нет. Ели мы молча. Мужчину явно одолевали какие-то мрачные мысли, поскольку он часто хмурился и не выказывал тяги к разговору.

— Ты вещи упаковала? — поинтересовался Орешкин, когда настало время отправляться в аэропорт. Получив утвердительный кивок, он молча забрал мой чемодан и вынес его в прихожую.

Я окинула напоследок спальню, в спешке пробежалась по всему жилищу, проверяя водопроводные краны и свет. Когда закончила обход, босс стоял уже у входной двери и держал в руках мою шубу, намекая всем своим видом, чтобы я поторопилась. Когда он помогал мне её надеть, то коснулся рукой моей груди. Было это намерено или невзначай, я не знала, однако вспыхнула, как бенгальский огонь — быстро и ярко.

Вскоре мы сидели в самолёте, готовящемуся к взлёту. Я не решилась на этот раз заказать шампанское, поэтому наслаждалась восхитительным вкусом апельсинового сока. Когда прозвучал сигнал «пристигните ремни», Орешкин неожиданно потянулся ко мне, достал оба конца ремня и застегнул его, задержав ладони на моём животе. Случайные касания, казавшиеся на первый взгляд совершенно невинными, были ничем иным, как совращением и напоминанием о его присутствии. Он изводил меня. Намерено. Неужели я могла поверить в то, что этот мужчина откажется от задуманного?

«Мог и получше кого найти», — будто наяву услышала слова Варвары. Хоть обидная фраза и била больно в самое сердце, она являлась правдивой. Этот мужчина, обладающий красотой и деньгами, несомненно являлся мечтой едва ли не каждой второй незамужней женщины. Ему не составило бы труда завладеть вниманием, к примеру, той очаровательной шатенки, дожидавшейся его дочь в торговом центре. Тогда что он нашёл во мне и почему уклонился от ответа?

Дождавшись, когда «Боинг» набрал необходимую высоту и табло «пристигните ремни» погасло, я поднялась со своего места и открыла дверцу багажной полки. Достать приготовленный с одеждой пакет мне не позволила мужская рука, успевшая раньше моей дотянуться до вещей. При этом Орешкин настолько близко прижался ко мне всем телом, что из меня одним махом вышибло весь дух.

В свободный туалет я неслась со всех ног, желая остаться одной хоть на пару минут. Сперва ополоснула лицо холодной водой, а затем стянула с себя юбку. В тот момент, когда наклонилась, чтобы надеть штаны, самолёт качнуло вправо, и я хорошенько приложилась головой о стенку.

— У тебя там всё в порядке? — послышался взволнованный голос за дверью.

— Всё отлично! Просто супер! — бодро отозвалась на вопрос.

«Да чтоб тебя ветром унесло! Даже тут покоя нет!» — проворчала себе под нос. Стоило занести ногу над штаниной, как самолёт попал в воздушную яму, и на этот раз я с характерным громким стуком ударилась о рукомойник и закричала от боли.

— Арина, выходи оттуда немедленно! — приказным тоном сказал Орешкин.

— Я ещё не закончила, — огрызнулась в ответ.

— Это не женщина, это беда, — пробормотал босс, вызвав у меня улыбку.

К счастью, дальнейшее переодевание прошло без происшествий. Но из небольшой кабинки я вышла раскрасневшаяся и с беспорядком на голове. Попытки пригладить пальцами выбившиеся в разные стороны пряди волосы не увенчались успехом.

Орешкин не смог сдержать смех и весело расхохотался, на что я фыркнула и с гордо поднятой головой вернулась на своё место. Вскоре бортпроводницы подали ужин, после которого я опустила сиденье, накрылась пледом и погрузилась в раздумья. Меня мучил вопрос — удалил ли Орешкин фото, на которых я стою у панно в величественной высотке, и другие — нас двоих. Последние вышли чудесными — мы оба широко улыбались, словно между нами не существовало напряжения, сводившего с ума, но они не имели право на существование. Да и вообще вся эта поездка казалась одним большим недоразумением. Постепенно дрёма всё же сразила меня.

Когда я проснулась спустя четыре часа, в салоне царил полумрак, разгоняемый лишь тусклыми лампочками аварийного освещения. Меня тянуло хоть мельком взглянуть на моего соседа, но я приподнялась на локте и посмотрела в иллюминатор. Под крылом самолёта расстилалось безбрежное море облаков, не позволяя ничего увидеть.

Я всё-таки не удержалась и посмотрела на босса. Он лежал на боку, повернувшись ко мне лицом, при этом его руки находились под подушкой. Затаив дыхание, вглядывалась в красивые черты лица. На щеках и подбородке проступила лёгкая щетина. Моя кожа, казалось, до сих пор помнила её шероховатость.

Внезапно мужчина открыл глаза, подловив меня на столь пикантном занятии. Мы смотрели друг на друга, и мне не хватало сил отвести в сторону взгляд. Чей-то кашель вернул разум к реальности. Смутившись, легла на спину и продолжила думать о том, что происходит между мной и Орешкиным. Вывод, к которому пришла в очередной раз, был неутешительным.

До посадки время тянулось мучительно долго, однако этот момент настал.

— За тобой приедут? — поинтересовался Орешкин после того, как мы получили багаж.

— Нет. Возьму… — договорить он мне не позволил.

— Я подвезу, — сказал босс тоном, не терпящим возражений. Спорить с ним было бесполезно, поэтому молча кивнула.

Хоть у меня и имелся выбор — взять такси, сбежать от него, спокойно добраться до двухкомнатной квартиры на окраине города, я им не воспользовалась, а продолжила заниматься самоистязанием, продлевая тем самым агонию. Желание прикоснуться к мужчине никуда не исчезло, хоть и не испытывала жара, преследовавшего меня на протяжении шести мучительных часов днём ранее. Тем не менее сдержалась.

Машину Орешкин остановил прямо напротив моего подъезда, лишая меня возможности спастись от слухов. «Видеонаблюдение» работало исправно.

— Спасибо, — поблагодарила его за оказанную помощь и спешно скрылась из виду.

* * *

Я пыталась лечь поспать, но едва закрывала глаза, видела образ Орешкина и его татуировку на спине, напоминавшую, что едва не переступила черту дозволенного. Промучившись около часа, встала с кровати и направилась в кухню. Следовало чем-то заняться, чтобы прогнать прочь гнетущие мысли. Наполнив турку водой, поставила её на конфорку и открыла холодильник, чтобы достать молоко. Тот факт, что оно осталось нетронутым со дня моего отъезда, заставил насторожиться. Однако приготовленная бутылка шампанского и любимый торт «Птичье молоко» уняли волнения по одному поводу, но заставили забеспокоиться по другому — Шурик намеревался устроить романтический вечер со всеми вытекающими последствиями. Я рванула в ванную комнату и приподняла майку. Засос, конечно же, никуда не делся.

«Что мне делать? Головная боль запланирована на пятницу, а может, сослаться на женское недомогание?» — со слезами на глазах прошептала своему отражению.

Пока закипала вода, я измельчила в кофемолке зёрна арабики до состояния пудры, очистила от шелухи зёрнышко кардамона, отломила кусочек корицы и бросила всё это в турку. Спустя три минуты в моей любимой чашке дымился ароматный напиток.

Я вертела на пальце помолвочное кольцо и пыталась представить себе, как будут развиваться дальше мои отношения с Шуриком — свадьба, дети, еженедельное исполнение супружеского долга… Именно долга, иначе не назовёшь, ведь наши чувства сошли на нет, по крайней мере с моей стороны. А были ли они? Этого я не могла и припомнить уже. И почему сколько ни закрывала глаза, не видела больше Шурика отцом своих детей?

Возможно, если бы Орешкин не появился на моём пути, эти вопросы не выплыли бы, и я не сидела бы сейчас с отрешённым видом, не зная, что делать. Но стоило ли его во всём винить? Разве связать себя узами брака с человеком, с которым не представляла дальнейшего будущего — не самая большая в жизни ошибка?

Одна чашка кофе сменилась другой. Следовало привести мысли в порядок, а я бросалась из крайности в крайность. То хотела прямо завтра выйти замуж за Шурика, покончив с истязательством, то собрать вещи и порвать с ним все отношения. Была ли в моём случае золотая середина? Вряд ли… Я знала, что сознаться в содеянном мне не хватит сил, но и обманывать жениха не смогу. Как же мне быть?

До конца дня я не находила себе места. Когда в шесть часов вечера в замочной скважине раздался лёгкий щелчок, а затем отворилась дверь, сердце бешено забилось в груди. Казалось, оно и вовсе разорвётся от страха. Однако решение было принято, правильное или нет, время определённо покажет.

— Арина, я дома! Солнышко моё, ты где? — от таких нежных слов горло сжалось в болезненном спазме, и я не смогла отозваться. — Ты чего такая расстроенная? Случилось что? — взволнованно спросил Шурик, затем подошёл ко мне, присел на корточки и взял мои руки в свои.

— Саша… — голос предательски надломился. Сделав глубокий вдох, нашла в себе силы продолжить: — Я думаю, нам стоит разойтись.

— Ариша, ты что такое говоришь? — Шурик затравленно посмотрел на меня и гулко сглотнул. — Это ведь шутка, правда? Ты решила меня разыграть? — с мольбой в глазах застыл он. Я едва заметно покачала головой. До него медленно, но верно приходило осознание сказанного. — Но почему? Между нами же было всё так хорошо.

— Разве? — горько хмыкнула, уставившись на помолвочное кольцо, которое лежало на стеклянном столике. Он проследил за моим взглядом и резко выпрямился.

— Дело не во мне? — спросил Шурик, пропустив моё высказывание мимо ушей.

— При чём тут ты? — озадаченно глянула на бывшего жениха.

— У тебя кто-то появился? — его голос в одно мгновение стал жёстким и холодным.

— Нет, — постаралась проговорить твёрдо, однако ответ, как мне показалось, прозвучал не очень убедительно. — Саша, я не уверена, что мы подходим с тобой друг другу.

— Это всё из-за командировки! — внезапно выпалил он с абсолютной уверенностью.

— Что? — переспросила, словно не расслышала с первого раза. Неужели ему известно об Орешкине? Вряд ли, иначе уже давно устроил бы мне разборки.

— Ты вернулась из неё сама не своя, — продолжил Шурик. Значит, он говорил о предыдущей поездке.

— Неправда! — рьяно принялась защищаться.

— Правда, Арина, правда. Ты частенько теперь что-то скрываешь от меня, стала меняться прямо на глазах, отказывать мне в близости… Кто он?

— Саша, у меня никого нет, — на этот раз сказала более решительно.

— Тогда я ничего не понимаю, — он нервно взъерошил волосы. — Может, ты просто устала из-за перелёта? Судя по лицу, так и не ложилась. Давай выпьешь снотворного, хорошенько отдохнёшь, а завтра, если захочешь, мы снова вернёмся к этой теме?..

Возможно, Шурик был прав — не стоило начинать этот разговор сегодня, после всего, что произошло в Нью-Йорке. Особенно, когда мозг закипал от переутомления. Но я боялась — если не сделаю прямо сейчас этот отчаянный шаг, потом на него попросту не осмелюсь, оставив всё так, как есть. Видеть мучения Шурика было очень тяжело. Я не хотела причинять ему боль и из-за этого чувствовала себя ужасно. Но следовало быть жёсткой, чтобы не дать ему шанса убедить меня в обратном.

— … Арина, пожалуйста, не руби с плеча. Прости, что так мало уделял тебе внимания в последнее время. Надо было всё-таки поехать куда-нибудь по путёвке, пошалить в отеле. Прошу, дай нам время, — он опять начал мольбу. Следовало срочно что-то делать, иначе он мог разжалобить меня.

— Это ничего не изменит, — еле слышно ответила ему и встала с дивана, чтобы позвонить подруге. — Привет! Лёля, у тебя можно переночевать? — смущённо спросила я, услышав в трубке её бодрый голос.

— Что-то случилось? Ты поругалась с Шуриком? С тобой всё в порядке? — она взволнованно задавала вопросы.

— Всё нормально, — только и смогла я проговорить, поскольку слёзы медленно начинали душить. В душе же и вовсе ощущалась пустота. В ней словно зияла большая дыра, проделанная взрывом изнутри.

— Приезжай! Разберёмся на месте, — решительно заявила подруга, и с моих губ слетел горестный всхлип. Благо, с ночлегом не возникло проблем, и то хорошо. Следующий звонок был сделан в службу такси.

— Куда собираешься на ночь глядя? — полюбопытствовал жених, когда я надевала шубу. В его голосе слышались ревностные нотки.

— К Лёле.

— Может, всё-таки останешься? — сделал он очередную попытку удержать меня.

— Саша…

— Хорошо, не буду на тебя давить сейчас, — он поднял руки в знак примирения. — Подвезти?

— Нет, с минуту на минуту приедет такси.

Я собиралась взять чемодан, который так и не разобрала за целый день, но Шурик перехватил мою руку и помог с тяжёлой ношей. Он простоял рядом со мной до тех пор, пока не приехала машина.

— Арина, не знаю, почему ты вдруг пришла к такому решению, но верю, что всё ещё изменится, — он потянулся ко мне, чтобы поцеловать, но я увернулась. Значит, Шурик не готов мириться с таким положением дел.

Через час я стояла у порога Олиной квартиры. Стоило нажать на звонок, как подруга открыла дверь.

— Давай рассказывай, что случилось. Ты его бросила наконец-то? — налетела она на меня с вопросами, не позволив даже раздеться.

— Угу, — промычала, не решаясь посмотреть на неё.

— Хвала небесам! Моя мольба была услышана высшими силами, пусть и с опозданием, — она не скрывала радости и едва ли не приплясывала.

— Лёля, пожалуйста, не заводи свою шарманку хоть сегодня, — настал мой черёд молить о пощаде.

— По этому поводу определённо стоит выпить. Сейчас ещё и салют закажу. Я миллион раз уже пожалела о том, что познакомила вас. С виду такой лапочка, а сам… — выпалила подруга со злостью. — Арина, я чувствую себя виноватой перед тобой, — внезапно произнесла она с серьёзным видом.

— Да что за день-то сегодня такой? — я возвела глаза к потолку и зарычала.

— Самый отличный на моей памяти за последние два года, — с улыбкой на губах вымолвила Лёля, которую распирало от счастья. — Это ведь из-за того красавчика всё? — поинтересовалась подруга, когда мы перешли в гостиную.

— Ещё немного — и я переспала бы с ним, — созналась ей, сгорая со стыда, но поделиться мне больше было не с кем. Я уже ожидала подключения тяжёлой артиллерии в лице моей матери, которой несомненно нажалуется Шурик, умоляя её вмешаться в наши отношения.

— Что помешало? Только не говори, что совесть! — возмущённо воскликнула Лёля.

— Лучше бы она, — покачала я головой. — Ему позвонила дочь.

— Дочь? — её брови едва не исчезли за линией роста волос, настолько сильно она удивилась.

— Ага, — я с трудом подавила зевок.

— Он хоть не женат? — после затянувшейся паузы прозвучал новый вопрос.

— Разведён.

— Жаль, что вы не довели дело до конца, — она была без тормозов.

— Лёля! — в который раз за вечер одёрнула её.

— Спишь в гостиной, — она указала на диван, на котором мы сидели. — Даже не надейся, что уступлю тебе свою кровать.

— Завтра же займусь поисками квартиры, — поспешила заверить её.

— Можешь не торопиться. Мне хоть веселее будет, — отозвалась подруга уже в дверях. — Слушай, как он тебя, вообще, отпустил? — Лёля сильно нахмурилась.

— Сама не знаю, — пожала плечами. — Честно говоря, ждала, что Шурик начнёт кричать, злиться на меня, но нет, довольно спокойно воспринял. Возможно, из-за того, что посчитал себя виноватым.

— Вряд ли. Он не отпустил тебя, — изрекла она в итоге, шумно вздохнув.

— Думаешь?

— Уверена, но на этот раз всё будет иначе. Дура, что поклялась тогда ему молчать обо всём, так бы уже давно всё выложила, как на духу, — со злостью выпалила подруга.

— О чём ты? — удивлённо посмотрела на неё. Эти слова вызвали у меня тревогу. Чем таким она не могла поделиться со мной?

— Сегодня ложись спать, а завтра нам определённо стоит куда-нибудь пойти развеяться, — отмахнулась она тем самым от моего вопроса. — Как ты на это смотришь?

— Замечательно, — с энтузиазмом подхватила её идею.

— И ещё, Арина, не скрывай от меня ничего. Мы же с тобой подруги, — с нежностью проговорила Лёля, а затем подмигнула мне и вышла из комнаты.

На душе разлилось приятное тепло. Она не оставила меня одну в такую минуту. Девушка вернулась буквально через считанные минуты с подушкой, постельным бельём и одеялом.

— Спасибо, — выдавила из себя.

— Тебе, может, ещё что-нибудь надо?

Получив отрицательный ответ, Лёля оставила меня одну. Стоило ей закрыть за собой дверь, я уронила лицо в ладони и горько разрыдалась. Моё сердце оплакивало несбывшиеся мечты, разбившиеся на мелкие осколки надежды. И в душе поселилась тревога — а правильно ли я поступила?

* * *

Утром я проснулась с опухшими от слёз глазами и ощущением того, что совершила самую большую в жизни ошибку. Хотелось немедленно набрать Шурика и попросить прощения. Но я так и не сделала этого.

Добираться от Олиной квартиры до работы было гораздо дальше, поэтому и собираться следовало более оперативно. Быстро умывшись и одевшись, вылетела на улицу, стараясь как можно тише прикрыть за собой дверь, чтобы не разбудить подругу, у которой утро начиналось около полудня. Кто на что учился…

В кабинете я появилась первой. За три дня отсутствия накопилось несметное количество дел, поэтому, приготовив чашку кофе покрепче, села в удобное кресло и включила компьютер. Пока он загружался, съела шоколадный батончик, купленный в киоске на остановке. Обед и вовсе оставался под вопросом. Следовало заняться поисками жилья, но мне не хотелось пока об этом думать. Одиночество могло сыграть против меня и подтолкнуть вернуть всё на круги своя. Мне же нужно было двигаться вперёд. Вот только куда и каким образом — ещё не поняла.

Решила временно поставить крест на отношениях и заняться карьерой, а то так и просижу вечность в должности младшего ассистента.

— О! Привет! Уже здесь? А мы тебя, между прочим, ещё вчера ждали. Думали, раз Орешкин вышел, то и ты появишься, — пролепетала вошедшая в помещение Светлана. — Ты чего такая? — уставилась она на меня пытливым взором.

— Какая? — сделала вид, что не поняла её намёка.

— Расстроенная, — немного подумав, ответила коллега. — Что-то случилось?

— Нет! С чего ты взяла? — я нацепила фальшивую улыбку, надеясь, что это сработает и Светлана отстанет от меня.

— Глаза у тебя какие-то грустные, — вымолвила она, и в эту минуту распахнулась дверь, и в помещение вошла Елизавета. Внимания ко мне тут же немного поубавилось, чему несказанно обрадовалась.

— Как прошла поездка? — полюбопытствовала Лера, появившаяся в отделе последней.

Интересно, а она что тут делает? Неужели Орешкин взял себе новую секретаршу? Тогда понятно, отчего главная кобра нашего серпентария не в настроении. И приспичило же мне подействовать мне ей нервы. Лучше бы сидела и не высовывалась.

— Великолепно, — с мечтательным видом ответила коллеге. Её глаза злобно сверкнули. Как же, на святое, по её мнению, посягнула!

Возможно, наши препирательства очень скоро закончились бы, если бы не пришёл посыльный с букетом красных роз, которые, как оказалось, предназначались мне.

— От кого они? — с восторгом проговорила Екатерина Петровна. Меня также интересовал этот вопрос. Варианта было всего два: либо от Орешкина, либо от Шурика.

— Совсем стыд потеряла. У неё жених есть, а ей хахали цветы прямо на работу присылают, — сделала наша кобра язвительное замечание.

— Лера, тебе-то какое дело? Может, это от хахаля и есть, — укоризненно посмотрела на неё Раиса Васильевна.

«Любовь моя, прошу, возвращайся! Я сглупил, что отпустил тебя. Александр», — гласила записка.

«Он бы ещё Семёнович дописал! — недовольно фыркнула про себя. — Да, Лёля права была — сдаваться он не собирается».

— Арина, а где твоё кольцо? — взволнованно выпалила Светлана, и весь отдел разом уставился на мою руку. Румянец в то же мгновение опалил щёки.

— Ну-у… — протянула я и, тяжело вздохнув, продолжила: — Мы разошлись.

— Как так? — первой пришла в себя Екатерина Петровна.

— Видно, хорошо в командировке время провела, отработала его на совесть. Не зря же номера в отеле не нужно было заказывать. Какой нормальный мужик такое простит?! Я смотрю, в тихом омуте и черти водятся, — хмыкнула Лера.

— А тебе что, завидно? — встала на мою защиту Света, удивив всех тем самым. — Будто никто не знает, как ты к нему в трусы пыталась залезть! Наверное, только Варвара Карловна осталась в неведении.

— Так она же и посоветовала мне это! — сорвалась Лера на крик, указав на меня пальцем.

— Я?! — возмутилась её словами, пребывая ещё в шоке от услышанного.

— А ну разошлись! — попыталась призвать к порядку Раиса Васильевна, постучав по столу снятой с ноги туфлей. Но это оказалось не так-то и легко.

— Ты специально это сделала, — злобно зашипела королевская кобра. — Раз в жизни попросила кофе сделать, так он из меня потом чуть душу не вытряс, допытываясь, не ты ли приложила к нему руку. Признайся, спала и видела себя в его постели. Решила, ноги раздвинешь и повышение получишь?

— Да как ты смеешь?! — заорала я со всей мочи.

Вот зря она так сказала. Видимо, не знала, что у меня разгон от милой зайки до жуткой ведьмы не более пяти секунд. Долго думать не стала — схватила подаренные Шуриком цветы и бросилась к своей обидчице. Лера, осознав, что пахнет жареным, полетела со всех ног с воплями из кабинета. Я махала перед собой букетом, словно веником. Наглая девица выскочила из помещения, закрыла дверь и подпёрла её чем-то с обратной стороны. Я налегла плечом на деревянную преграду, образовалась небольшая щель. Через неё и попыталась добраться до коллеги.

Через пару мгновений моей атаки кто-то одним рывком открыл дверь, отчего мне с трудом удалось удержаться на ногах. Я почувствовала, как мои глаза расширились от удивления, а краска стыда залила лицо, когда увидела перед собой разгневанного босса, которому, видимо, и досталось вместо Леры.

— Ой! Простите, Константин Евгеньевич, — виновато проговорила я, пряча за спиной потрёпанные цветы. На левой щеке Орешкина краснела царапина.

— В мой кабинет! Немедленно! — его леденящий душу голос не предвещал ничего хорошего.

Вот сдалась мне эта Лерка? Поплевалась бы ядом и успокоилась. Захотелось экстрима? На, Арина, получай! Теперь ещё перед этим хоть на коленях прощение вымаливай.

Мне ничего не оставалось, кроме как направиться за Орешкиным. Лера пряталась за дверью и ехидно улыбалась. Она радовалась такому повороту событий и верила, что босс не спустит мне с рук этот поступок. Я показала ей кулак и мысленно пообещала устроить разборки по возвращении независимо от вердикта Орешкина. Босс же нацепил маску невозмутимости и широким шагом проследовал в приёмную, ни разу не удостоив меня взглядом на протяжении всего пути. Значит, быть грозе. А что он, вообще, забыл в нашей стороне? Сидел бы себе в уютном кабинете и носа не высовывал. Так нет же, принесла его нелёгкая! А вдруг это мы его вызвали, как нечистую силу, своими разговорами?

В приёмной за стойкой находилась красивая женщина лет тридцати пяти. Её светло-русые волосы были идеально уложены. Голубые глаза и чуть пухлые губы, накрашенные красной помадой, эффектно смотрелись на овальном лице. С подобной внешностью покорить сердце даже такого неприступного на первый вид мужчину не составит особого труда. От этой мысли на душе неприятно заскребли кошки.

Орешкин открыл передо мной дверь своего кабинета и пропустил вперёд. Сделав несколько робких шагов, я застыла посреди комнаты.

— Присаживайтесь, Арина Юрьевна, — указал Орешкин на кресло напротив себя.

— Спасибо, я постою, Константин Евгеньевич, — немного заикаясь, ответила ему.

— Простите, но силу к прелестным и нежным созданиям никогда не применял и не собираюсь. У меня в арсенале имеются более действенные способы достижения желаемого. Хотите их испытать на себе? — то ли мне показалось, то ли в его тоне на самом деле имелась скрытая угроза?

Решив не искушать сегодня больше судьбу, последовала совету босса.

— Что за балаган вы устроили в отделе? — задал он вопрос, едва я устроилась в кресле. — Из-за чего весь сыр-бор?

— Многие считают, что нас связывают не только рабочие отношения, — вымолвила, заливаясь краской стыда.

— И это вас расстроило? А, может, вы злитесь из-за того, что данные слухи неправдивы? Так ещё не поздно всё исправить, — его улыбка стала ещё шире.

«Да он насмехается надо мной!» — обуревала мной мысль, пока сверлила этого наглеца испепеляющим взглядом. Если бы могла, то не оставила бы от него и горстки пепла. Слишком поздно я заметила, куда был направлен его взор — на мои руки. Попыталась спрятать их, но Орешкин успел достаточно увидеть, чтобы сделать соответствующие выводы. В кабинете повисло неловкое молчание.

— Значит, разошлись всё-таки? — спустя некоторое время он задал вопрос, постукивая карандашом по столу. Я не сочла нужным отвечать, поэтому сидела, уставившись на вид из окна позади босса. — В чём причина?..

«Если он надеется услышать, что это из-за него, то ждать ему придётся долго», — усмехнулась себе под нос.

— … Какая замечательная новость. По этому случаю я даже готов простить вам случившееся. Какие планы на вечер?

«Тебе-то какое дело?» — хотела спросить, но не посмела.

— Грандиозные, — язвительно отозвалась я.

— Вот и замечательно. Сейчас слегка подкорректируем их и…

— Стоп-стоп-стоп! Что значит «подкорректируем»? Мы собираемся с подругой пойти куда-нибудь отдохнуть, — моё негодование постепенно росло.

— С Ольгой? — полюбопытствовал Орешкин, и моё сердце застучало намного чаще.

«Он даже имя её запомнил!» — выругалась в сердцах.

— Да, — недовольно буркнула в ответ.

— Чудесно! Всё складывается как нельзя лучше. Вчера наша компания заключила договор с «Интермедиа».

— Но они же работали с рекламной компанией «Постер»! — удивлённо воскликнула, не сумев сдержать эмоций.

— Всё верно, а теперь с нашей, — с довольным видом вымолвил Орешкин.

— Но как? Почему?

Переманить такого серьёзного клиента — это нешуточное дело.

— Я лично знаком с их директором уже много лет, поэтому и хочу отблагодарить Виталия, что пошёл мне на встречу, а заодно отпраздновать заключение очередной выгодной сделки.

Похоже с приходом Орешкина для нашего рекламного агентства начались золотые деньки.

— На кой я вам сдалась? — недоумённо посмотрела на него.

— Легенду же надо подпитывать, — пояснил мужчина.

Я только открыла рот, чтобы спросить, о чём он, как до меня дошло. Всё дело в нашем общем тайном знакомом.

— А Лёля? — не сдавалась я.

— Составит Виталию компанию, — у него на все вопросы имелись ответы.

— Если она не согласится, я никуда с вами не пойду.

— Дайте мне её номер телефона. Думаю, у меня получится её уговорить.

— Ну уж нет!

— Ревнуете? — он откинулся в кресле и продолжил постукивать карандашом по столу.

— Было бы к кому! — выпалила без колебаний, отчего улыбка Орешкина стала от уха до уха.

— Конечно-конечно, Арина Юрьевна, я всё прекрасно понимаю. И мне нравится, как вы теперь сражаетесь сами с собой.

— Я могу быть свободна? — вскочила из кресла, надеясь, что разговор на этом закончен.

— Да.

— И вы меня позвали сюда только ради этого?! — спросила у дверей.

— Сбросьте адрес сообщением, — он пропустил мимо ушей мой вопрос.

— Я ещё не дала согласие, — изо всех сил противилась ему, хотя самой начала нравиться его настойчивость.

— Заеду за вами в восемь, — казалось, для него вопрос был решён.

Раздался телефонный звонок, и Орешкин спешно поднял трубку. Вот теперь наш разговор точно закончился.

Я вышла в коридор и первым делом набрала подругу.

— Лёля, слушай, тут такое дело… — нерешительно проговорила, когда раздалось её сонное «да».

— Не мямли, — потребовала она, сладко зевнув.

— Нас пригласили этим вечером в ресторан.

— И кто? — в её голосе послышалась заинтересованность.

— Орешкин.

— А я каким боком к вашему свиданию? — вялым голосом начала она.

— Да это не свидание, а деловой ужин, — поправила подругу.

— Ага, — произнесла Лёля с сарказмом, явно мне не поверив.

— Он с другом будет — директором «Интермедиа», — на том конце провода сперва повисла тишина, а затем раздался шорох простыней, словно Лёля резко села в кровати.

— Я согласна, — вымолвила она с придыханием.

«Жизнь, как подиум! По ней нужно идти с высоко поднятой головой! — вспомнились мамины слова. — Значит, так и поступлю».

В отдел я вернулась с широкой улыбкой на губах и изо всех сил до конца дня старалась выглядеть бодрой и доброжелательной, чтобы скрыть свою нервозность из-за предстоящей встречи. Желание мстить Лере пропало.

* * *

После работы первым делом заехала к Шурику на квартиру и собрала часть своих вещей, в том числе чёрные туфли на высоком каблуке и брендовое платье того же цвета, длиной чуть ниже колена — самое лучшее, что имелось в моём гардеробе. К тому моменту, как я захлопнула дверь, оставив ключи на столе в гостиной, хозяин квартиры так и не появился. Остальное решила забрать чуть позже.

К половине восьмого я успела принять душ, одеться в вечерний наряд и нанести макияж. Длинные волосы не стала укладывать, а просто перебросила через одно плечо. Подруга, продемонстрировав мне добрую половину своего немаленького гардероба, остановила выбор на серебристом платье, по сравнению с которым моё выглядело буднично.

Ровно в восемь часов зазвонил мобильник. Взглянув на экран, облегчённо выдохнула. Нет, это был не Шурик, упорно пытавшийся со мной поговорить последние два часа, а босс. Орешкин сообщил, что уже подъехал к дому и ожидает нас внизу. Я глянула на себя в последний раз в зеркало, набросила шубу и, поторопив Лёлю, спустилась вниз.

Босс стоял у чёрного джипа. Этим вечером он решил воспользоваться услугами шофёра. Значит, собирался отдохнуть на полную. А не легче ли было взять такси?

Мы достаточно сухо поздоровались, но стоило выйти Лёле, как он расплылся в такой обворожительной улыбке, что моё сердце невольно устремилось в пляс. Правда, она предназначалась не для меня, и от этого стало немного обидно.

Предполагала, что Орешкин сядет рядом водителем, но тот расположился на заднем сиденье. Воспользовавшись образовавшейся заминкой, сама заняла это место. Я чувствовала себя лишней, поэтому постаралась отгородиться от них и наблюдала из окна за вечерним городом, а они вели непринуждённую беседу, словно знали друг друга до этого целую вечность.

Виталий, именно так нам его представил Орешкин, ожидал нас на диванчике в фойе ресторана. Директором «Интермедиа» оказался высокий светловолосый мужчина, которому на вид было около тридцати пяти лет. Я видела, как блеснули глаза подруги, едва пересеклись их взгляды. Хоть кому-то вечер предвещал стать удачным.

Ресторан был до отказа набит посетителями. Все они казались чересчур пафосными, напыщенными и… лживыми. Мужчины средних лет в дорогих костюмах, порой напрочь позабыв о своих спутницах, жадно пожирали глазами молоденьких девушек, одетых в откровенные наряды от известных кутюрье. Об этом мире я ничего не знала и настолько была от всего этого далека, что просто не вписывалась в него.

Почувствовав мою неуверенность, Орешкин подал мне руку, за которую я с благодарностью ухватилась. Казалось, ему такая обстановка тоже не нравилась. Я заметила, какие плотоядные и откровенные взгляды бросали на моего спутника дамы, тайно желавшие его внимания. Хотя не очень-то и тайно. В мою сторону от них исходила явная ненависть, смешанная с недоумением, словно они не могли понять — что особа, подобная мне, делает рядом с таким красивым и богатым человеком. А меня тем временем волновал вопрос: откуда у Орешкина столько денег?

Глава 8

Как по волшебству перед нами возник официант и провёл к столику в дальнем углу зала. Оля сосредоточила все своё внимание и обаяние на Виталии, позабыв об Орешкине, который, казалось, ни капли из-за этого не расстроился и неустанно бросал на меня мимолётные взгляды. Я же превратилась в сплошной комок нервов.

— Вы давно знакомы? — задал мне вопрос светловолосый мужчина, когда в бокалах пузырилось шампанское и были заказаны блюда.

— Чуть меньше месяца. Он — мой начальник, — поспешила добавить, вызвав у собеседника искреннее удивление.

— Ничего себе! Ты же, Костя, никогда раньше не смешивал работу с личными отношениями! Или решил пересмотреть свои жизненные принципы?

— Вообще-то мы… — пожелала внести ясность.

— Решил пересмотреть, — перебил меня Орешкин и накрыл мою руку своей. Щёки тотчас порозовели от смущения. — Я её босс только днём, а после наступления темноты…

— Как давно вы дружите? — я не позволила ему договорить. Он и так достаточно успел сказать.

— Ещё со студенчества, — ответил Виталий, ухмыляясь. Мужчину явно забавляло происходящее.

— Он всегда такой? — Орешкину достался от меня испепеляющий взгляд.

— Какой? — спросил светловолосый мужчина после того, как сделал большой глоток воды. Его правая бровь вопросительно изогнулась.

— Только не говорите, что мы собираемся весь вечер вспоминать прошлое, — на этот раз в разговор встряла Лёля, почувствовав, видимо, что-то неладное. — Шампанское греется.

Намёк был слишком очевиден, чтобы его не понять, поэтому мы разом, словно по команде, потянулись к своим полным бокалам. Первый тост прозвучал за успешную сделку, второй — за знакомство. Мужчины хоть и старались поддерживать беседу на непринуждённые темы, всё же заговорили и о работе.

— Арина, не составишь мне компанию? — вывела меня из раздумий Лёля.

— Да, конечно, — отозвалась на её приглашение и встала из-за стола.

— Просим простить нас, но нам нужно припудрить носики, — с обворожительной улыбкой на губах проговорила подруга, и мы оставили мужчин наедине. — Арина, в чём проблема? — накинулась на меня Лёля, едва я закрыла за собой дверь в уборной.

— Ты это о чём? — сделала вид, что не понимаю её.

— Будь с ним поласковей, пожалуйста, — смотрела она с мольбой в глазах. Я захотела объясниться с ней, но в этот момент в очередной раз зазвонил телефон. С моих губ слетел огорчённый выдох, едва взглянула на экран. Шурик так и не оставил попыток поговорить со мной. — Опять он?

— Угу, — промычала еле слышно, сбросив вызов и поставив мобильник на беззвучный режим.

— Надеюсь, ты так ведёшь себя с Костей не из-за Шурика? Он не заслуживает к себе такого отношения, — вкрадчиво произнесла подруга.

— Лёля, мы разошлись всего сутки назад.

— И что? — возмутилась она. — Ну почему я тогда пошла у него на поводу?! — ругалась подруга сама с собой. — Арина, послушай, ты теперь свободна и не должна испытывать вину из-за того, что встречаешься с другим мужчиной.

— Ты права, — согласилась с ней только, чтобы она отстала от меня.

Мы вернулись в зал, когда музыканты уже вовсю взялись за работу, и несколько пар исполняли замысловатые па на танцплощадке. Я вновь села рядом с Орешкиным, и тот по-хозяйски положил руку мне на талию. От его прикосновений по телу пробежались электрические разряды.

— Не хочешь потанцевать? — прошептал босс мне на ухо, когда зазвучала приятная медленная мелодия.

— Хочу, но не умею, — призналась ему.

— Я тоже, — ответил Орешкин, однако поднялся и увлёк меня за собой.

Он не стал церемониться и прижал к себе намного крепче, чем того позволяли приличия.

— Вы солгали? — поинтересовалась, когда мы оказались на краю танцплощадки.

— Нет.

— Тогда что мы здесь делаем? — озадаченно посмотрела на него.

— Только в танце можно обнять женщину и остаться за это безнаказанным, — в подтверждение сказанного он притянул меня к своему телу ещё ближе.

Возможно, на мне сказалось выпитое шампанское или же повлияла просьба Леры, но я не сделала ни единой попытки отстраниться и прильнула щекой к его груди. Мы двигались под звуки музыки, как единое целое, хоть танцоры из нас были ещё те. Сильные руки гладили спину, разжигая во мне огонь страсти. Возможно, если бы он предложил в этот момент покинуть ресторан и сбежать с ним, я бы так и сделала, но Орешкин в конце танца лишь мимолётно поцеловал меня в губы.

Мы вернулись за столик, и едва я успела сделать глоток воды, как раздался вопрос:

— Костя, позволь у тебя украсть ненадолго Арину?

— Только если ненадолго, — произнёс босс после затянувшейся паузы. Он заметно нахмурился и не скрывал своего недовольства.

Как бы это странно не звучало, но мы вышли в фойе ресторана. Я изумлённо посмотрела на Виталия, когда он легко опустился на кожаный диванчик у низкого столика, откинулся на высокую спинку и закинул ногу на ногу.

— Присаживайся. В ногах правды нет.

— Что мы здесь делаем? — спросила у него, а затем села рядом и сцепила руки в замок.

— Танцую я ещё хуже его, да и там музыка сильно гремит, а мне хочется поговорить с тобой.

— О чём? — в душу закралась тревога.

— Правильнее, о ком. О Косте. Как много тебе известно о его прошлом? — мужчина выжидающе смотрел на меня, тем временем как мне безумно хотелось вернуться в зал. Однако каким-то чудом заставила себя остаться. — Ты, наверное, задаёшься вопросом «почему он лезет не в своё дело?» — я молча кивнула. — Считай, что он мой младший брат, и мне тревожно за него. Давно не видел, чтобы его тянуло к кому-то так, как к тебе, но вот ты не совсем с ним искренна. Что Костя рассказывал тебе о своём разводе?

— Ничего, — я была предельно честна. — Мы ещё не настолько хорошо знаем друг друга.

— Надеюсь, он простит меня, — мужчина нервно потрепал волосы, а затем поставил локти на колени. — Расскажу тебе вкратце одну невесёлую историю.

— Ах, ты лживая тварь, — раздалось рядом со мной шипение бывшего жениха. Как он здесь появился? — Нет у неё никого, как же! Я себе места не нахожу, а она, видите ли, развлекается, — его глаза горели бешеным огнём, а губы дрожали.

— Саша, успокойся, это не то, о чём ты подумал, — принялась оправдываться. — Давай выйдем на улицу, — попыталась выпроводить Шурика из ресторана, пока на крики не сбежалась охрана.

— Что ты собираешься объяснять? Что бросила меня ради этого толстосума?

— Выбирайте слова, молодой человек. И по какому праву Вы…

— А ты заткнись, не с тобой разговариваю! — бывший жених вёл себя по-хамски.

Шурик схватил меня за руку, потянул на себя и вытолкнул на улицу. Его не волновало, что на мне было тонкое платье.

— Саша, мне больно, — всхлипнула я, не оставив попытки высвободится из мёртвой хватки.

— Отпусти! — голос вылетевшего за нами Орешкина напоминал рык разъярённого хищника. Видимо, почуяв в нём серьёзного противника, Шурик струсил и разжал пальцы.

— Опа, какие люди! Значит, незнакома, да? Так ты теперь с двумя сразу? И как же вы её делите? Жребий бросаете или… — меня едва не стошнило от его намёков.

— Да как ты смеешь?! Тебе ли её осуждать?! — закричала Лёля.

— Арина, иди внутрь, — требовательно проговорил Орешкин.

— Это ты! Ты во всём виновата! — набросился бывший жених с обвинениями на подругу. — Добилась всё-таки своего! А ведь я сдержал клятву, ни разу больше ей не изменил.

Последнее слово прозвучало для меня, как пушечный выстрел. Мне словно кто-то в один момент перекрыл воздух. Шурик слишком поздно осознал, что ляпнул. Я переводила взгляд с него на Лёлю, которая стояла, прикрыв рот рукой.

«Изменял? С кем? Когда?» — проносились мысли. Моя фантазия предательски подбрасывала одну картинку за другой, при этом все были просто омерзительны.

— Ты знала и молчала? — нервно сглотнув, нашла в себе силы вымолвить.

— Арина, — она сделала ко мне шаг вперёд, а я тут же два назад.

— Да какая ты после этого подруга?! — выпалила в ярости.

Нескончаемая боль рвала сердце в клочья. Мне будто дали пощёчины сразу с двух сторон. Не желая видеть ни минутой больше ни Лёлю, ни бывшего жениха, бросилась к припаркованному у обочины такси и запрыгнула на заднее сиденье. В ответ на гневные восклицания водителя о том, что он ожидает клиентов, протянула всю наличку, что имелась в сумочке. Он недоумённо пожал плечами и тронулся с места, спросив куда ехать. Следовало назвать какой-то адрес. Но ни один не приходил на ум. Хотелось где-то спрятаться от всех, и я не придумала ничего лучше, чем отправиться в рекламное агентство.

Я сидела на заднем сиденье автомобиля, который вёз меня по вечернему городу, и пыталась выровнять дыхание. Сердце билось, как ненормальное, дрожь заставляла отбивать зубы чечётку. На запястье, словно на память о случившемся, красовался синяк, оставленный бывшим женихом.

«Бывшим, — еле слышно прошептала себе под нос и горько усмехнулась, наблюдая за проносящимися мимо улицами. — А ещё переживала, глупая, что бросила его».

Здание было заперто на ключ, торчащий в замке с обратной стороны. Я громко постучала в стеклянную дверь, и вскоре подошёл охранник.

— Что Вы забыли здесь в такое время? — грозно спросил он, когда разрешил войти.

— Поработать приехала. Мне проект завтра кровь из носу нужно сдать, а у меня там конь ещё не валялся, — ляпнула первое, что пришло в голову.

Конечно же, никакими проектами младший ассистент не занимался, но откуда ему о таком было знать? Охранник окинул меня странным взглядом, однако ключ от кабинета под роспись всё же дал.

Я включила настольную лампу, достала припрятанную в тумбочке бутылку шампанского отечественного розлива, срезала ножом пластиковую пробку, сняла туфли, устроилась в удобном кресле, забросив ноги на стол, и уставилась перед собой невидящим взором. Нервное напряжение до сих пор было таким сильным, что слёзы, невзирая на желание выплакаться, так и не полились.

В одиночестве мне позволили просидеть около часа, а затем распахнулась дверь, и в кабинет без стука ввалился Орешкин с моей шубой в руках. Он молча взял стул и, развернув его спинкой вперёд, расположился рядом со мной.

— Не поделишься? — босс указал на наполовину опустевшую бутылку, которая стояла слева от меня.

— Нет, — отрезала я. Мой ответ напомнил воронье карканье.

— Почему?

— Знаете, что с вами будет утром? — насмешливо посмотрела на него.

— И что же? — тонкая бровь вопросительно изогнулась.

— Вам захочется умереть прежде, чем закончится головная боль.

Он громко расхохотался, а затем положил голову на сложенные на спинке стула руки и уставился на меня.

— Печёшься обо мне?

— Ещё чего?! — недовольно фыркнула в ответ. — Боюсь, самой мало не покажется.

— Как ты? — на этот раз серьёзно спросил Орешкин.

— Знаете, Константин Евгеньевич, с вашим появлением моя жизнь стала напоминать американские горки — то взлёт, то резкое падение…

— А я наконец-то рядом с тобой почувствовал себя живым, а не машиной для зарабатывания денег, — в тёмно-синих глазах на миг промелькнула печаль. — Ну что, поехали? — произнёс он, глянув на часы.

— Так некуда же. Подруга — предательница, бывший жених — как оказалось, изменщик, а с мамой, усердно доказывавшей, какое золото я потеряла, расставшись с ним — в ссоре. Лепота… — нараспев произнесла последнее слово.

— Сегодня у меня переночуешь, а завтра решим, как быть дальше, — сказал Орешкин тоном, не терпящим возражений.

— Почему вы постоянно указываете, что мне делать? — внутри росло негодование и нежелание подчиняться.

— Потому что нравится, как ты со мной пререкаешься. Но, Арина, есть порой такие моменты, когда решение стоит принять за тебя.

— Это ещё какие «такие моменты»? — возмутилась его высказыванием.

— Вот сейчас тебе следует хорошенько выспаться, привести мысли в порядок, но ты снова упрямишься. Я жду тебя в машине, а ты тут приберись и спускайся. Не придёшь сама — помогу, — пригрозил Орешкин.

Я тянула время из последних сил — неспешно помыла кружку, вылила в раковину остатки шампанского, поставила форточку на проветривание, надела шубу, схватила сумочку и поплелась нога за ногу к выходу.

«И в самом деле, не ночевать же мне в кабинете, когда предлагают мягкую кровать? А завтра я непременно что-нибудь придумаю», — успокаивала себя, пока спускалась со второго этажа.

— Уже закончили работать над проектом? — охранник старался изобразить удивление, но у него плохо получалось. Значит, догадался, что босс приезжал за мной. Ну и ладно! Не стоило сегодня над этим заморачиваться.

— Ага, — с достоинством выдержала его взгляд и поспешила на улицу.

— Удачного вечера! — донеслось мне в спину пожелание.

Машина стояла на парковке, а Орешкин дожидался меня на улице. У него при дыхании изо рта вырывались клубки пара, которые практически мгновенно растворялись в морозном воздухе. Он услужливо открыл передо мной заднюю дверцу. Я молча кивнула и с наслаждением устроилась на кожаном сиденье дорогого автомобиля, вытянув гудящие ноги. Босс сел рядом со мной.

— Спасибо, — поблагодарила его за заботу.

Он с такой нежностью посмотрел на меня, что стало не по себе. Орешкин поймал мою руку и переплёл наши пальцы.

— Это меньшее, что я могу для тебя сейчас сделать, — ласково проговорил мужчина.

— Надеюсь, вы не лишите меня премии за то, что я появлюсь завтра на работе в вечернем наряде? — спросила, едва вспомнила, что надеть больше нечего.

— Тебе этого хочется? Если да, то на один день я закрою глаза, но все же следует соблюдать установленные правила. Ты так не считаешь?

— Но не голой же мне идти?! — Орешкин расплылся в улыбке. Похоже, его бы устроил такой поворот событий.

— Твои вещи в багажнике, — отозвался он после затянувшейся паузы, сильно удивив меня ответом.

— Что они там делают?

— Ольга собрала что-то по-быстрому. Она порывалась приехать в офис и объясниться с тобой. Нам с трудом удалось уговорить её дать тебе время остыть.

Под словом «нам», скорее всего, он имел в виду себя и своего друга.

— А что тут объяснять? И так все ясно! — внутри поселилась всеобъемлющая обида.

— Арина, тебе следует её выслушать, — вкрадчиво заговорил Орешкин, вступившись за Лёлю.

— То есть она уже поведала вам мою историю? — вымолвила со злостью и повернулась к окну.

— Да. Уверен, что ты простишь подругу. Хотя подуться на неё все же стоит. И прошу, перестань обращаться ко мне на «вы» вне работы. Чувствую себя стариком, развращающим малолетку.

— Расскажешь? — заискивающе посмотрела на босса. Всё-таки любопытство взяло верх над обидой.

— Нет. Сама с ней встретишься и обо всём узнаешь.

Выпрашивать настроения не было.

— Почему ты развёлся со своей женой? Только не говори, что вы не сошлись характерами, — предупредила его наперёд. Орешкин заметно нахмурился. Видимо, эта тема была под запретом. Жаль, что Шурик пришёл так не вовремя, и Виталий ничего не успел рассказать. И как вообще бывший жених нашёл меня?

— Давай поговорим об этом чуть позже, — он указал кивком на водителя.

Я тяжело вздохнула, обдумывая, пытался ли босс избежать объяснений или же просто их откладывал.

Вскоре мы приехали к двухэтажному особняку на окраине города. Орешкин забрал мои вещи из багажника и, перепрыгивая через ступеньки, буквально взлетел по широкой лестнице, но замешкался у входной двери, сражаясь с замком. Я поспешила за ним. Когда ему удалось провернуть ключ, Орешкин пропустил меня вперёд. В холле царил полумрак. Однако вскоре он залился светом.

— Ты один здесь живёшь? — поинтересовалась у босса, рассматривая его жильё.

— Да. Пойдём, покажу твою комнату, — заботливо проговорил он, когда помог мне раздеться.

Не знаю отчего, но ко мне внезапно пришло осознание, что этот мужчина никогда не даст меня в обиду. Мы поднялись на второй этаж, и Орешкин распахнул передо мной дверь комнаты, выполненной в бело-синих тонах.

— Если не устроит эта, можешь выбрать другую. Есть ещё три свободные, — то ли мне показалось, то ли он на самом деле нервничал. С чего бы вдруг?

«Сколько их тогда всего здесь?» — призадумалась я на мгновение.

— Это же только на одну ночь, поэтому устроит любая.

— Смотри сама. Располагайся. Будь как дома, — Орешкин поставил чемодан у двуспальной кровати, занимавшей большую часть помещения, и направился к выходу. — Если что-то понадобится — смело говори, — произнёс босс у дверей.

— Спасибо, — в очередной раз за вечер поблагодарила его, и мужчина оставил меня одну.

Безумно хотелось принять душ, смыть с себя прожитый день и завалиться спать. Я открыла чемодан и решила посмотреть на вещи, которые явно впопыхах собрала Лёля. Всё самое необходимое было в наличии — рабочий костюм, сменное нижнее бельё, косметичка. Я устало села на край кровати и невидящим взором уставилась на стену. Всё пыталась понять, что заставило Лёлю пойти против нашей дружбы и утаить от меня прегрешения Шурика. Неужели её причина столь весома? Ведь она его терпеть не могла. Или же её неприязнь и была обоснована его изменой? Тогда она хранила этот секрет не месяц и не два, а больше года, неустанно подначивая бросить жениха.

Отношения между нами не всегда были радужными, вернее, порой и вовсе казались из ряда вон выходящими. Но Шурик стал первым, кто признался мне в любви. Он долго и красиво ухаживал за мной. В итоге, в один из романтических вечеров, которые бывший жених частенько первое время устраивал, я сдалась под его напором и обаянием.

Скорее всего, мы никогда не были идеальной парой, и нам не стоило вновь сходиться после большой ссоры, закончившейся расставанием. Но он пришёл ко мне спустя неделю и на коленях умолял простить его, неустанно твердил о своей любви, заверял, что не представляет без меня жизни. В тот день Шурик сделал мне предложение, и я его приняла, поскольку и сама думала, что люблю его. Теперь же, оглядываясь назад, понимала, насколько ошибалась всё это время. Но ведь легче обманываться, пытаться вернуть всё на круги своя, чем сделать уверенный шаг вперёд.

Устав от переживаний, встала с постели, завела правую руку за спину и потянула вниз застёжку «молнии» на платье. Она сдвинулась на пару сантиметров и на этом застопорилась. Все отчаянные попытки снять с себя вечерний наряд были безуспешными. Я повалилась на спину на кровать, а затем свернулась калачиком на шёлковом покрывале и зарыдала. Изо всех сил изнутри душила обида. Казалось, даже это дурацкое платье было против меня.

Раздался предупредительный стук в дверь, и я резко вскочила. Однако слёзы вытереть не успела.

— Арина… — Орешкин осёкся, когда увидел моё заплаканное лицо. Босс молча подошёл ко мне и заключил в крепкие объятия. — Не плачь, прошу. Не рви себе сердце. Он того не стоит, — его голос звучит необычайно нежно.

— Да я не из-за него, — ответила, громко всхлипнув. Отчасти это было правдой.

— А из-за чего тогда? — мужчина немного отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Платье, — чуть слышно проговорила, но Орешкин все прекрасно расслышал.

— Что с ним не так? — он прошёлся по мне таким изучающим взглядом, что мои щёки предательски запылали румянцем.

— Оно ополчилось против меня, — выпалила, наверное, самое нелепое объяснение. Мой ответ, судя по выражению лица Орешкина, явно привёл его в замешательство.

— Каким образом?

— Не расстёгивается, — недовольно буркнула.

— Могу я предложить свою помощь? — в глазах вспыхнул озорной огонёк.

— Вынуждена согласиться, — сказала это так, словно это я ему делала одолжение, а не наоборот.

Он развернул меня к себе спиной, и сильная рука легла на мой живот, притягивая ближе к мускулистому телу.

— Весь вечер мечтал его сорвать с тебя, — раздался над ухом хриплый шёпот.

Я надеялась, что он не услышит, как грохочет моё сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Близость этого мужчины, обжигающее дыхание на шее, воспоминания о его ласках вызвали дрожь во всём теле.

Он медленно, словно дразня, потянул язычок молнии вниз, раздался едва различимый звук поддавшегося замка. Я облегчённо вздохнула, что скоро моим мучениям придёт конец, но внезапно почувствовала горячие немного влажные губы на оголённой коже. От неожиданности сильно вздрогнула.

— Не дёргайся, а то точно претворю свою мечту в реальность, — его слова, прозвучали будто угроза, и я замерла.

Следовало бежать от Орешкина подальше, а не стоять, как вкопанной, поддавшись шантажу, но ничего не могла с собой поделать. Как только он понял, что бороться я с ним не собираюсь, продолжил расстёгивать платье. После ещё нескольких сантиметров поддавшегося замка последовал очередной поцелуй. Если учесть, что длина молнии около пятидесяти сантиметров, то мои страдания обещали быть долгими. Я затаила дыхание, закрыла глаза и отдалась во власть охвативших эмоциям, вытеснивших переживания на другой план.

— Всё, — он отстранился от меня.

— Всё?! — разочарованно воскликнула и ощутила, как моё лицо запылало от смущения. Я испытала острую необходимость исправить ситуацию и объясниться, то есть солгать: — Не думала, что так быстро.

В тёмно-синих глазах плясали смешинки. Несомненно, он понял, чем вызвано моё состояние, но не предпринимал никаких действий, чтобы сблизиться.

— Ещё в чём-нибудь требуется моя помощь?

Сколько бы не искала подвоха в его словах или интонации голоса, не обнаружила.

— Нет-нет, — слишком быстро и эмоционально произнесла ответ. — А вы… — я запнулась под его осуждающим взором, — ты зачем пришёл?

— Хотел пригласить выпить со мной чаю. Виталий привёз его из Таиланда, очень нахваливал. Вкус он у него отменный, поэтому стоит довериться, — он говорил, как лучший маркетолог рекламного отдела.

— Вместе с теми каплями? — с сарказмом произнесла я.

— А как ты догадалась? — улыбнулся Орешкин.

— Чай буду, капли — нет, — недовольно пробурчала.

— Они тебе больше и не понадобятся, — он поглядывал на меня с лёгкой хитринкой.

«К чему он это сказал? Что имел в виду?» — терзалась вопросами, испепеляя его взглядом. Но глазами-бластерами так и не обзавелась, поэтому он продолжал стоять передо мной целым и невредимым, с едва заметной улыбкой на губах.

— Тогда прими сперва душ или ванную, а потом спускайся на кухню, — с невозмутимым видом произнёс босс, не подавая и знака, что заметил моё озадаченное выражение лица.

— Хорошо, — спешно проговорила я, желая поскорее выпроводить его из комнаты, иначе могла ляпнуть что-нибудь этакое, а чем могла пожалеть потом.

Одно дело — хотеть связи с мужчиной, а совсем другое — сказать ему об этом открыто. Хотя, казалось, он ожидал от меня чего-то подобного. Ага, размечтался!

Как только осталась одна, отправилась на поиски душа. Оказалось, что он имелся даже в моей комнате. Быстро сбросив одежду, ступила под горячие потоки воды, которые затейливыми змейками стали сбегать по моему телу. Постепенно в душе наступило умиротворение. Я готова была стоять так вечность, но где-то меня дожидался Орешкин. Он мог прийти и посмотреть, всё ли со мной в порядке, поэтому я вышла из ванны, нанесла на лицо увлажняющий крем, надела шёлковую ночную сорочку, а поверх неё — коротенький халатик из того же материала.

«Лёля, ты и после нашей размолвки не отступила от своей идеи!» — разозлилась в очередной раз на подругу и в таком виде вышла в коридор.

Найти кухню не составило труда — я пошла на цветочно-фруктовый запах, показавшийся среди зимы просто сказочным. Хозяин дома стоял у небольшой стойки и разливал по чашкам из маленького стеклянного заварника расхваленный напиток. Мужчина уже успел принять душ: ещё влажные волосы блестели в свете ламп, а вместо дорогого костюма — домашние брюки и светло-серая майка. Одежда, какую бы он не надевал, смотрелась на нём великолепно. Босс с интересом прошёлся по мне неторопливым взглядом и протянул чашку.

— Ну как, полегчало? — заботливо поинтересовался Орешкин.

Несомненно, он говорил о моём израненном сердце.

— Да, спасибо, — я потупила взгляд и сделала слегка обжигающий глоток чая. — Из-за чего ты разошёлся с женой? — повторно задала ему вопрос, когда тишина показалась давящей.

— Она ушла от меня к другому, — нас этот раз он не стал избегать ответа.

— К другому?!

Я чуть наклонилась к нему с приоткрытым ртом. Хоть это было и неприлично, все же не смогла скрыть своего удивления. Он еле заметно кивнул, а затем продолжил:

— К моему лучшему другу. Правда, теперь уже тоже бывшему, — с его губ слетел горький смешок.

— Как такое могло произойти? — недоумённо на него посмотрела.

Он замер на мгновение, опустив взгляд в чашку, а затем спросил:

— Ты хочешь знать всю историю с самого начала?

— Да, — без колебаний ответила, желая понять — как от такого обеспеченного красавца можно уйти? Может, с ним что-то не так? А то он порой кажется каким-то нереальным.

— Ну что ж, тогда слушай. Не такая уж она и длинная. Я и Илья жили в одном районе. Наши дома были по соседству, мы быстро подружились. Он был спокойным, стеснительным и до жути правильным. Я, наоборот, драчуном и задирой. Многие часто удивлялись, как мы вообще находили общий язык, но с каждым годом наша дружба становилась всё крепче. Наверное, до тех пор, пока я не встретил Лену, — его взгляд на миг загорелся, но быстро погас. — Нам обоим тогда было по четырнадцать. В восемнадцать я ей сделал предложение. Когда она его приняла, казалось, все звёзды зажглись для меня в одночасье. Моему счастью не было предела. В девятнадцать, несмотря на то, что Лена категорически не нравилась матери, мы поженились, а через год у нас родилась Варвара. С её появлением в нашей жизни многое изменилось. Из-за постоянного отсутствия денег и собственного жилья начались бесконечные ссоры и скандалы. В какой-то момент я дал себе зарок, что разбогатею, сохранив тем самым семью. Мне пришлось бросить институт и устроиться на работу. Вместе с Ильёй, всячески поддерживающим меня, организовали бизнес. Дело постепенно стало набирать обороты, в доме наконец-то появились деньги. Но я начал поздно возвращаться домой, чаще всего выжатым, как лимон, и сразу ложился спать. Практически перестал уделять ей внимание. Естественно, со временем наши отношения дали трещину, мы отдалились друг от друга. В погоне за деньгами я и не заметил, как жена стала проводить много времени с моим лучшим другом. Он частенько скрашивал её одиночество, тем временем как я вкалывал ради нашего будущего. Позже выяснилось, что он любил Елену до беспамятства с того самого дня, когда познакомился с ней.

— Пустил, значит, козла в огород, — сделала я вывод. — Она до сих пор с ним?

— Да.

— Ты все ещё её любишь? — мой голос предательски надломился.

— Я часто задавался этим вопросом и пришёл к чёткому ответу — нет. Не люблю. Нам давно следовало разойтись. Просто с ней связано очень много светлых моментов жизни — первый поцелуй, первое признание в любви, свадьба, рождение дочери. Признаюсь, мне нелегко было её отпустить. Казалось, с её уходом мой привычный мир разрушится. Возможно, почти так и случилось. Мне потребовалось много времени, чтобы вернуться к нормальной жизни. Я бросил заниматься совместным бизнесом и теперь всячески препятствую его развитию.

— Почему ты мстишь ему?

— Это своего рода плата за его предательство. Если бы он признался мне во всём сам, а не строил козни за спиной, всё было бы совсем иначе. Я не могу смириться с тем, как он со мной поступил, ведь доверял ему все эти годы, считал родным братом, принимал в доме, как лучшего гостя. Они обманом забрали у меня часть акций.

— Зачем ты мне это рассказал?

— Как правило, я не обсуждаю ни с кем свою личную жизнь, но с каждым днём мы становимся все ближе. И я хочу, чтобы ты знала каждую грань меня. Не только мои светлые стороны, но и тёмные… — в кухне повисло гнетущее молчание, которое он вскоре нарушил. — С моей стороны нечестно будет скрыть от тебя, что тот незнакомец, который попросил оказать услугу, и есть Илья.

Его признание сильно шокировало, мне понадобилось несколько минут, чтобы переварить услышанное.

— Чего он добивается? — поинтересовалась у него, сделав глоток восхитительного на вкус чая.

— Требует, чтобы я продал ему свои акции, — было видно, что этот разговор его нервировал — на скулах играли желваки, губы сжались в тонкую линию.

— А ты упёрся рогом, — скоропалительно выговорила, и мои щёки залил румянец стыда, когда сообразила, что ляпнула. — Прости…

— Будем считать, что ты имела в виду мой знак зодиака. Ведь так? — его правая бровь вопросительно изогнулась, и я интенсивно закивала, чувствуя, как снова заливаюсь краской. Правда, на этот раз из-за лжи.

— Всё равно не понимаю, зачем ему лезть в дела компании?

— Возможно, ищет способ шантажа или же хочет растоптать меня окончательно, — Орешкин пожал плечами.

— Если в моих силах тебе помочь, то я сделаю всё, что нужно, — вымолвила вслед за ним, не раздумывая.

— Спасибо, Арина! Без твоей помощи мне не справиться с ним, — мягко проговорил босс и накрыл мою руку своей. По телу тотчас начал пробегать электрический ток. Я заворожённо смотрела на длинные пальцы босса и вспоминала, какое блаженство и чувство защищённости могут подарить его руки. — Поверь, я не останусь в долгу.

Последней фразой он разрушил чудесный момент.

— Мне ничего от тебя не надо, — в моём голосе отчётливо слышалась обида. — Кажется, мы уже говорили на эту тему.

Босс пристально смотрел в мои глаза, будто пытался понять, говорила ли я правду.

— Ты не перестаёшь удивлять меня. Каждый раз думаю — реальна ли ты? Знаешь, твой бывший жених — дурак.

— Почему? — озадаченно глянула на Орешкина, продолжавшего наблюдать за мной.

— Потому что позволил тебе уйти. Я бы не отпустил, — спешно добавил он.

— И что бы ты сделал? — с моих губ слетел смешок. — Связал бы и запер в своём доме?

— Не знаю. Бросил бы весь мир к твоим ногам, достал бы звезду с ночного неба, окружил заботой и вниманием. Арина, я вынес хороший урок из неудавшегося брака, поэтому в будущем сделаю все что угодно, лишь бы этого не повторилось.

— Говорить вы все мастера, а на деле… — к последнему слову мой голос напоминал больше шёпот.

— Я — не все, — покачал он головой.

«Да-да! Шурик мне тоже часто жужжал над ухом, что он единственный и неповторимый», — невзирая на свои мысли, ответила совсем иначе:

— Знаю.

В тёмно-синих глазах отразилось недоверие, однако он больше ничего не сказал. — У тебя сегодня был тяжёлый день, иди отдыхай, — будто через силу вымолвил Орешкин, когда я отставила в сторону пустую кружку.

— Спокойной ночи, — пожелала ему, когда поднялась.

— Спокойной ночи, — отозвался Орешкин. — Кстати, ты ничего не забыла? — на его губах играла очаровательная мальчишеская улыбка.

— Что? — озадаченно спросила у него, напряжённо при этом думая. Его улыбка стала ещё шире, и он указал пальцем на правую щеку.

— А как же поцелуй перед сном? — Орешкин смотрел на меня невинным взором.

«Да он играет со мной!» — недовольно фыркнул внутренний голос.

Раздумывала я недолго. Достаточно осмелев, обогнула стол, встала возле него и сделала то, о чём он просил — оставила лёгкий поцелуй на щеке.

Возможно, я сделала тем самым первый неторопливый шаг вперёд.

— Спасибо за чай, — прошептала ему на ухо и отправилась спать, ощущая на себе его пристальный взгляд. Обернуться и посмотреть на Костю мужества мне так и не хватило.

Глава 9

Я открыла глаза ещё до того, как прозвонил будильник, и растеряно окинула взором стены, мебель и пуховое одеяло, в которое закуталась, словно в кокон. Всё вокруг выглядело незнакомым. Это не квартира Шурика. И точно не Лёлина. Прокрутив в памяти события прошлого вечера, осознала, где я. Шанса сбежать незаметно у меня не имелось. Во-первых, не знала адрес дома Орешкина, во-вторых, всю наличку вчера сгоряча отдала таксисту, а в-третьих, даже сквозь плотно закрытую дверь мой нос учуял аромат бодрящего напитка. Значит, босс уже встал.

Я несколько минут повалялась в тёплой кровати на безумно удобном матрасе прежде, чем поднялась. Неспешно привела себя в порядок, надела рабочий костюм и несмело покинула комнату.

— Доброе утро! — проговорил бодрым голосом Орешкин, едва я вошла в кухню. Он был одет в домашние брюки и майку. — Кофе?

— С удовольствием, — отозвалась на его приветствие и одарила вымученной улыбкой.

Несколько бутербродов, предусмотрительно сделанные боссом, уже лежали на тарелке. Всё происходящее казалось совершенно неправильным. Из-за этого я испытывала дискомфорт в общении.

— Как спалось? — поинтересовался он и поставил передо мной чашку, наполненную ароматным дымящимся кофе, сев напротив.

— Спасибо! На удивление — прекрасно, — ответила, немного стушевавшись, под пристальным взором мужчины.

— Очень рад, что тебе здесь уютно, — с широкой улыбкой на губах произнёс он.

— Сегодня подыщу что-нибудь, — поспешила заверить босса.

— Зачем? Разве тебя кто-то гонит отсюда? К чему такая спешка? — один за другим посыпались вопросы.

— Не хочу никого обременять своим присутствием, — я почувствовала, как румянец предательски опалил щёки. Несмотря на возраст, лгать так и не научилась.

— Места в доме много. Живи, сколько хочешь, — скоропалительно выговорил Орешкин, а затем, сильно нахмурившись, продолжил: — Или причина не в этом?

— Давай начистоту. Если я останусь, рано или поздно наши отношения выйдут далеко за пределы рабочих, — мой намёк был слишком очевиден, чтобы его не понять.

— Ты не хочешь этого?

— На меня столько всего навалилось в последнее время, что я запуталась и теперь сама не знаю, чего хочу, — мой голос походил больше на шёпот.

Орешкин нервно провёл рукой по волосам.

— Арина, я не в праве на тебя давить. Но, прежде чем бежать от меня, прошу, взвесь все хорошенько. Договорились? — он хотел накрыть мою руку своей, но убрал её.

Я кивнула, незаметно для себя выпила в тишине чашку кофе и, хоть мы условились о том, что тщательно обо всём подумаю, направилась паковать вещи. В течение дня мне следовало принять решение — вернуться к нему вечером или же снять квартиру, хотя бы пока на сутки.

Всю дорогу мы молчали. Я-то порывалась приехать на работу и первым делом написать заявление об увольнении, избавившись тем самым от мучительных терзаний, то уговаривала себя дать нам шанс.

— Останови, пожалуйста, за тем перекрёстком, — попросила Орешкина, когда до работы оставалось не так уж и много.

— Переживаешь из-за того, что кто-то увидит нас вместе? — его голос прозвучал резче обычного. И чего так злиться?

— Не хочу сплетен, — честно призналась ему.

Он ничего не ответил, но просьбу мою выполнил. Я выскочила из машины, прижав сумочку к груди, проводила встревоженным взглядом отъезжавшую «Мазератти».

«Только бы никто не заметил, как я выходила из его машины», — встревожилась я.

Тот факт, что босс не стыдился совместного появления на работе, грел душу. Но готова ли я была к подобным кардинальным переменам в своей жизни?

В кабинет я вошла последней, и все коллеги разом уставились на меня. В этот момент панический страх завладел моим разумом.

«Вдруг им известно, где я была вчера вечером и у кого ночевала? — пронеслась в голове шальная мысль. — Может, у меня на лице все написано?»

— Ты чего такая перепуганная? — полюбопытствовала Раиса Васильевна, едва я села за свой стол.

— Приснилось ночью, что на работу опоздала. До сих пор отойти не могу, — ляпнула первую чушь, пришедшую в голову. — Думала, вещим окажется. С четверга на пятницу же.

— Конец недели. Видимо, сказывается усталость. Потерпи ещё немного, и настанут долгожданные выходные, — посочувствовала начальница.

До обеда трудилась изо всех сил. Делала больше, чем следовало за такую зарплату, однако нужно было чем-то себя занять, чтобы не думать каждую минуту о своём боссе и о том, как поступить дальше.

Я возвращалась из приёмной с документами, на которых нынче стояла размашистая подпись Орешкина, когда зазвонил мобильник. С моих губ слетел горький вздох, едва взглянула на экран телефона.

— Арина, это правда? — с осуждением проговорила мама, едва мы поздоровались.

— Что именно? — прикинулась глупышкой.

— Ты вчера была в ресторане с другим мужчиной?

— Да, — решила не ёрничать.

— А как же Саша? Ты о его чувствах подумала? — мама значительно повысила голос.

— Я ничего предосудительного в деловом ужине не вижу. Константин Евгеньевич — мой босс. И между нами ничего нет — ответ на твой следующий вопрос. — «Пока», — мысленно добавила про себя. — Позволь тебе напомнить, что мы разошлись.

— Это обычная ссора. Ещё помиритесь, — уверенно проговорила мама.

— Нет. Не помиримся. По крайней мере отношений как раньше между нами уже не будет, — решительно заявила в ответ.

— В чём причина?

— Откуда тебе известно, что я была в ресторане? Шурик нажаловался? — с моих губ слетел ехидный смешок.

— Он не жаловался, — мама встала на защиту моего бывшего жениха. И чем тот так её приворожил?

— Может, Шурик тогда и об измене своей тебе рассказал? — с сарказмом поинтересовалась у неё.

— Да, рассказал! И что здесь такого? — невозмутимо проговорила она.

— Как «что здесь такого»? — завелась я, словно ужаленная. — Ты считаешь, что ничего страшного в этом нет?

— Да.

— В конце концов, поменяйся хоть на миг со мной местами! Представь только, каково мне сейчас! — во мне говорила обида.

— Думаешь, твой отец был святым? — её ответ вышиб из меня на мгновение дух. Я не знала, что сказать, настолько сильно она меня шокировала.

— И как ты с этим жила? — еле слышно спросила у неё, когда обрела дар речи.

— Как все. Ни я первая с этим столкнулась, ни я последняя. Двое детей, идти некуда.

— Прости, но я не стану с этим мириться. Предавший однажды — предаст не единожды, — вспомнилась мне поговорка.

— Арина, пожалуйста, дай ему шанс, — взмолилась мама.

— Нет, — я была решительна, как никогда.

— Он очень переживает, — казалось, она не слышала меня и продолжила настойчиво и последовательно добиваться своего.

— Поздно пить «Боржоми», когда почки отказали. Его теперь и вовсе не должно волновать, где и с кем я провожу любое время суток. Заметь, ночи в том числе, — мои слова могли довести её до инфаркта, но командовать мной больше никому не позволю. Хватит, устала уже потакать всем.

— И на что ты надеешься? Неужели не понимаешь, что он попользуется тобой и бросит? — она больно била в самое сердце, не щадя моих чувств.

— Пусть. Зато каждый из нас получит желаемое, — спокойно произнесла, хотя внутри все закипало от злости.

— И чего хочешь ты? — прямолинейно спросила она.

Я решила прикрыться мечтой о карьерном росте, поскольку признаться в том, что начала испытывать к Орешкину нечто большее, чем просто влечение, не могла на данный момент даже себе.

— Повышения в должности.

На том конце трубки повисла тишина, однако вскоре моя обработка началась заново.

— Арина, одумайся, пока не поздно, — вкрадчиво произнесла мама, надеясь, что я уступлю.

— Нечего тут думать, — возразила ей.

— На дороге такие, как Шурик, не валяются, — настаивала она на своём. — Его быстро кто-нибудь к рукам приберёт.

— На здоровье! — несдержанно сказала я.

— Молодая ты ещё и зелёная, — шумно вздохнула мама.

— Какая есть!

— Потом локти будешь кусать.

— Не буду, — без колебаний я выговорила.

— Приедешь завтра? — полюбопытствовала мама, когда поняла, что до меня не достучаться.

— Нет, — коротко отрезала. Хоть очень соскучилась по ней, два дня неустанных нотаций я попросту не выдержу.

— И где собираешься провести выходные? Только не говори, что у него! — она снова разозлилась.

— Пока не знаю. Как сложится, — мой голос казался уставшим. Этот разговор порядком вымотал меня.

— Арина, не шути так, пожалуйста, — взмолилась она в очередной раз.

— Мама, я всю жизнь была послушной дочерью. Делала то, что хотелось тебе, — сделала акцент на последнем слове. — Позволь на этот раз мне самой принять решение и поступить так, как велит сердце. Да, возможно, я допущу ошибку и будет в последствии нестерпимо больно. Возможно, тысячу раз пожалею о своём поступке, но это мой путь, и мне нужно его пройти с твоей поддержкой или без неё. А теперь извини, нужно идти работать, — простившись с ней, нажала на отбой.

«Ну, Шурик, ты и шестёрка! Никогда бы не подумала, что бывший жених способен на такую подлость! Как хорошо, что у меня вовремя открылись глаза», — возмущалась я про себя.

Послеобеденное время тянулось долго. Но к вечеру я всё-таки созрела. За двадцать минут до конца рабочего времени Светлана внезапно задала всем вопрос:

— Кто чем планирует заняться на выходных?

— Спать, спать и ещё раз спать, — отозвалась вечно сонная Лиза.

— Я собираюсь пройтись по магазинам и выбрать родным подарки к Новому году, — похвасталась Лера, которая в основном теперь молчала.

— А ты, Арина, чего молчишь? — обратилась ко мне Светлана.

— Ещё не решила, — пожала плечами.

— Помирилась с женихом? — полюбопытствовала Екатерина Петровна, подкрашивая губы.

— Нет, — еле слышно ответила и покрутила головой.

— Тогда тебе просто необходимо расслабиться, посидеть в каком-нибудь баре. И пятница подходит для этого как нельзя кстати, — с полной уверенностью заявила Светлана.

— Наверное, ты права! Именно так и поступлю, — мои сомнения в правильности принятого решения отпали как-то одним махом.

Все начали медленно собираться домой, а я уставилась в экран компьютера и делала вид, что усердно работаю, неустанно при этом ёрзая на стуле и наблюдая исподтишка за коллегами.

— Чего сидишь? — поинтересовалась Раиса Васильевна, надев длинную норковую шубу. — Сверхурочные не оплатят.

— Да я ещё свои долги не отработала.

— Может, уже забыл давно? — предположила Екатерина Петровна.

— Сомневаюсь, — отозвалась я, изобразив лицо мученика.

— Этот не забудет, — горько вздохнула Лиза.

— Удачных выходных, — пожелали мне чуть позже перед выходом коллеги.

— Оттянись как следует, — проговорила на прощание Светлана, заговорщицки подмигнула и наконец-то оставила меня одну.

Я гипнотизировала телефон минут десять, прежде чем решилась набрать сообщение: «Заберёшь меня?» — а затем дрожащей рукой нажала на кнопку «отправить». Пока ждала ответа, в ушах от напряжения появился звон, а дыхание и вовсе затаилось. В какой-то момент ощутила даже вкус крови во рту, настолько сильно прикусила внутреннюю сторону щеки. Хотелось, чтобы сердце хоть на мгновение замедлило ход, но оно пустилось вскачь и не планировало снижать заданный темп. Спустя несколько минут, показавшихся мне вечностью, пришло долгожданное сообщение: «Встречаемся через полчаса на стоянке». Мои губы расплылись в глупой улыбке. Этот вечер определённо мог стать переломным в наших отношениях. Ну и пусть. Будь что будет.

В назначенное время я спешно спускалась по лестнице, когда меня нагнал объект терзаний.

— До свидания! Хорошего отдыха, — официальным тоном произнёс Орешкин, словно мы не должны были провести этот вечер в одном доме, и направился широким шагом к выходу.

Сперва я растерялась, но размышления прервали несколько женщин из бухгалтерии, также торопившиеся к выходу. Я пришла к выводу, что босс, видимо, не хотел ставить меня в неудобное положение перед другими работниками агентства, хотя у него имелся на то шанс. Возле охранника замедлила ход, пропуская вперёд всех желающих поскорее оказаться дома.

Двигатель машины уже работал, когда я подошла к ней. Осмотревшись по сторонам и, никого не заметив, быстро юркнула в салон. Орешкин завёл авто, включил радио и тронулся с места.

Мы неслись по вечернему городу. Постепенно поток машин начал редеть. Это позволило боссу снизить бдительность и немного расслабиться. В какой-то момент я почувствовала его руку на своём колене. От неожиданности немного вздрогнула. Однако ничего не предприняла. Этот жест был собственническим, своего рода намёком на желание продолжить более тесное знакомство. И оно совпадало с моим.

— Как прошёл день? — поинтересовался он как ни в чём ни бывало.

— Так себе, — немного поморщившись, призналась ему.

— Кто-то донимал на работе? — деловито спросил Орешкин, словно готовился расправиться с моим обидчиком в ту же секунду, как только узнает имя.

— Нет.

— Тогда в чём дело? — заволновался он и убрал руку. Захотелось перехватить её, вернуть на прежнее место, но он и сам сделал это, как только переключил скорость.

— Лёля названивает и шлёт сообщения каждые полчаса с просьбой простить её, да и мама покоя не даёт, — к последнему слову мой голос стал тихим.

— Арина, ты очень сильная женщина и выдержишь любые тяготы и без моей поддержки, но мне хотелось бы, чтобы я помог тебе их преодолеть, — в его голосе слышалось столько нежности и тепла, что на глаза непроизвольно навернулись слёзы.

— Спасибо, — только и вымолвила в ответ.

Вскоре он припарковал машину у неприметного здания и заглушил двигатель.

— Я скоро, — вымолвил босс и буквально выскочил из «Мазератти». Вернулся Орешкин быстро, наверное, через три-четыре минуты с большим пакетом в руках. Стоило ему сесть на водительское кресло и закрыть за собой дверцу, как по салону мгновенно разнеслись восхитительные ароматы специй, запечённого мяса и чего-то ещё, скорее всего, не менее вкусного. Мой желудок совершил кувырок и нетерпеливо стал дожидаться, когда его покормят.

Через четверть часа мы свернули с основной дороги и продолжили движение мимо высоких каменных заборов. Я нервно ёрзала на сиденье, разглядывая в полумраке, разгоняемом уличными фонарями, раскинувшуюся за окном картину. «Мазератти» подъехала к чёрным железным воротам, и Орешкин ловко выпрыгнул из авто, чтобы открыть нам проезд. Сердце заработало в бешеном темпе, вот уже в который раз за вечер решив, выскочить из груди.

Спустя несколько мгновений, пролетевших со скоростью звука, я стояла в холле большого дома. Его хозяин помог мне снять шубу, как и в Нью-Йорке коснувшись, словно невзначай, моей груди, сохраняя при этом невозмутимое выражение лица.

— Кто у тебя здесь все убирает? — полюбопытствовала, когда мы перебрались в кухню.

— Домработница. Приходит три раза в неделю, — отозвался он, поставив пакеты с планируемым ужином на стол, а затем подошёл ко мне. — Арина… спасибо тебе большое, — голос был наполнен нежностью и лаской.

— За что? — недоумённо посмотрела на него.

— За то сообщение.

От пристального изучающего взгляда мне стало не по себе, и я опустила голову. Он аккуратно приподнял пальцами мой подбородок, а затем лицо босса медленно начало склоняться к моему.

— Собираешься поцеловать меня? — ляпнула дурацкий вопрос, когда его кончик носа коснулся моего.

— Ты против? — спросил он.

Пожирающий взгляд был прикован к моим губам, по которым я спешно провела языком, дабы слегка увлажнить.

— Нет, — еле слышно прошептала. Это было своего рода приглашением, хотя оно ему не особо и требовалось.

Тёплые мужские губы накрыли мои и заставили позабыть обо всём на свете. Сильная рука обнимала меня за плечи, притягивая с каждой секундой все ближе к мужскому телу. Я отзывалась на его ласки со всей страстью. В какой-то момент осознала, что мои пальцы расстегнули пиджак, и ладони легли на мускулистую грудь. Мне с трудом хватало сил, чтобы не сорвать с Орешкина рубашку прямо сейчас. Внезапно босс отстранился и, показалось, что меня самым наглым образом вырвали из волшебного сна. Я еле сдержала огорчённый вздох.

— Прости, с каждым разом мне всё тяжелее сдерживаться, — произнёс он, судорожно вздохнув.

— Может, я больше и не хочу, чтобы ты сдерживался, — хрипло выговорила я.

Эти слова сами слетели с губ. Краска стыда мгновенно опалила щёки. Он замер, пристально всматриваясь в мои глаза, словно не поверил в услышанное.

— Предлагаешь отложить ужин? — я молча кивнула. — Уверена в этом?

— Как никогда, — заверила его и лукаво улыбнулась.

Мои губы мгновенно опалил страстный поцелуй, унёсший куда-то прочь оставшиеся сомнения. Самым сильным желанием было — подчиниться этому властному и, в то же время, нежному, заботливому мужчине. Потемневшие от страсти тёмно-синие глаза пробуждали во мне чувственное желание. Оно сжигало изнутри, обещая превратить меня в горстку пепла. Я не могла припомнить, чтобы когда-либо настолько сильно хотела мужчину.

Мы торопливо поднялись по лестнице и оказались в какой-то тёмной комнате, основную часть которой занимала огромная кровать, застеленную чёрными шёлковыми простынями. На мгновение разум попытался взять верх, но Орешкин, заметив моё волнение, с новой силой принялся целовать меня.

Костя спешно снял с меня блузку, юбку, стянул нижнее бельё и бросил куда-то в сторону. Он был нетерпеливым. Его руки очерчивали каждый изгиб моего тела. Под будоражащими ласками я раскрывалась, как цветок. Мне нестерпимо хотелось почувствовать его внутри себя, снять появившееся внизу живота напряжение. В перерывах между страстными поцелуями я лишила его одежды.

Он подталкивал меня к краю кровати, пока не упала на неё, успев потянуть его за собой. Мы мягко приземлились на постель, слегка подпрыгнув на матрасе. Костя неустанно ласкал моё тело, шептал приятные слова, заставляя меня сходить с ума.

Услышав жалобные мольбы, он навис надо мной и заполнил собой до отказа одним движением. Захватив в плен запястья, поднял их над головой, полностью взяв меня под свой контроль. Он нарочито двигался медленно, продлевая удовольствие, подводя меня к грани безумия. Я плавилась в его горячих объятиях, меня стремительно затягивало в водоворот чувств. Этому мужчине неведомым образом удалось проникнуть в моё сознание, узнать запретные мечты и фантазии, которые он осуществлял одну за другой, незаметно прокрался в сердце и обосновался там, вытеснив в нём всех, кто был до него.

Доведя меня до пика блаженства, его движения стали более резкими и грубыми, словно он всё-таки потерял над собой контроль. Глухие стоны, ласкавшие мой слух, вылетали из напряжённого мужского горла. В какой-то момент Костя сжал моё тело до боли, и удовольствие накрыло его с головой.

На секс случившееся мало походило, скорее, на занятие любовью. Он отдавал больше, чем брал. И этим сильно отличался от Шурика, ставившего своё наслаждение превыше моего. Костя единственный, кто позволил ощутить мне всю гамму эмоций, получаемых от близости с мужчиной. Ни разу в жизни я не испытывала ничего подобного. Благодаря ему, смогла побывать, наверное, в раю…

Босс не торопился вставать и уходить. Мы молча лежали в обнимку, восстанавливали дыхание, и каждый из нас думал о чём-то своём. Моя голова покоилась на мужском плече, а Костя вырисовывал пальцами затейливые круги на моей покрытой испариной груди. Я боролась с желанием укрыться шёлковой простынёй, чтобы спрятать долой от его глаз свою наготу.

— Знаешь, не припомню, чтобы мне было так хорошо, — отдышавшись, признался он. — Как ты?

— Замечательно, — без утайки ответила ему.

Больше никто из нас не произнёс ни слова. Мы ещё немного повалялись, а затем я приняла душ, отбиваясь от настойчивых попыток босса помыть мне спинку. Надела комплект нижнего белья из последней коллекции — тот самый, в котором летела обратно из Нью-Йорка и нечаянно продемонстрировала Косте в самолёте, платье спортивного стиля, и робко спустилась в кухню, откуда уже доносились сводящие с ума ароматы.

Смущение и дискомфорт прошли буквально через мгновение, как только увидела обворожительную Костину улыбку. Он успел принять душ и одеться. Вместе с костюмом исчезала и его надменность, холодность, присущая ему на работе.

— Чем займёмся? — спросил он, как только поужинали и навели порядок в помещении.

— На твой выбор, — отозвалась я, не решаясь назвать ни одну из идей, вертевшихся в голове.

— Вот зря ты это сказала, — шутливо проговорил Орешкин, тем временем как тёмно-синие глаза потемнели от нарастающего желания. Моё тело отозвалось мгновенно. Заметив реакцию, он не стал медлить, а подхватил на руки и понёс вверх по лестнице. Они не подрагивали от напряжения. Костя нёс меня, словно пушинку, будто и вовсе не ощущал мой вес. Я отбивалась, но только для вида. На самом деле хотела вновь оказаться в его объятиях. Он поставил меня на ноги только в своей спальне.

— И стоило одеваться? — с показной обидой вымолвила я, когда он снял платье.

— Ты не представляешь, как возбуждает процесс раздевания, — прошептал на ухо Костя, расстегнув застёжку бюстгальтера. — Я теряю с тобой голову.

В подтверждение своих слов он завладел моими губами и страстно поцеловал, прижимаясь своей грудью к моей. Он старался сдерживаться, быть нежным, но у него это не всегда получалось. Мне нравилось то, как Костя терял над собой контроль рядом со мной, становился страстным и порой несдержанным. Мысль о том, что я и есть причина его столь разительных изменений, заставляла парить от счастья. Впервые в жизни чувствовала себя настолько красивой и особенной.

На этот раз мы двигались шумно и безумно, успев за непродолжительное время истосковаться друг по другу. Испытав одновременно наслаждение, обессиленно упали на кровать, изредка подрагивая от пережитого. Засыпая, я глупо и счастливо улыбалась, отчаянно прогоняя тревожные мысли, стараясь не думать о завтрашнем дне и о том, что будет дальше. Ведь меня с детства приучали к тому, что волшебство не может длиться вечно. На грани сна и яви чувствовала, как он обнимал меня и прижимал к себе. Ещё ни с одним мужчиной ранее я не ощущала такой духовной близости. И это до ужаса пугало.

* * *

Я открыла глаза, когда тусклый свет проникал сквозь плотные шторы. На обнажённом бедре по-хозяйски покоилась мужская рука. Аккуратно приподняв её, выскользнула из постели и немного шаткой походкой направилась в ванную, собирая по пути разбросанную по полу одежду. Тело казалось измотанным, практически каждое движение сопровождалось болью, напоминая о бурно проведённой ночи. Тем не менее на губах сияла широкая улыбка. Казалось, я сорвала джек-пот в лотерею. Так ли это, время непременно покажет. Однако Лёля была права: Костя — великолепный любовник. Стоило подумать о лучшей подруге, как настроение заметно поубавилось. Несмотря на предательство, безумно скучала по ней. Теперь даже поделиться своим счастьем не с кем.

Контрастный душ хорошенько взбодрил меня, привёл мысли в порядок. Я надела тоненький шёлковый халатик, заботливо положенный Лёлей в чемодан, и проследовала в кухню с твёрдым намерением приготовить нам что-нибудь на завтрак. Тихонько напевая себе под нос весёлую песню, сделала несколько бутербродов и заварила кофе. Внезапно появилось ощущение, что за мной кто-то следил. Я повернула голову и увидела Костю, стоявшего, опираясь плечом о дверной косяк, и наблюдавшего за мной. Его чёрные волосы были слегка взъерошены, уголки губ приподняты вверх, а голодный взгляд, скользивший по мне, заставил смутиться.

— Доброе утро, — вымолвил он, когда оторвался от своей опоры, подошёл ко мне и оставил на губах лёгкий поцелуй, сомкнув при этом за моей спиной руки. — Не делай так больше, прошу.

— Как? — растерянно посмотрела на него.

— Не сбегай от меня, едва проснёшься. В следующий раз давай пожелаем друг другу доброе утро ещё в постели? — вкрадчиво произнёс Костя, продолжая обнимать.

— Хорошо, — ответила на его просьбу, пытаясь поверить своему везенью. Неужели так бывает? Неужели и сказка иногда становится явью?

— Сегодня в полдень приедет наш айтишник Павел, заберёт на несколько часов твой телефон, — деловито сказал Костя, когда мы заканчивали завтракать.

— Зачем? — моя рука с бутербродом застыла в воздухе.

— Чтобы перешить его, — вымолвил он, сделав большой глоток кофе и отставив пустую чашку подальше от себя.

— Можно поподробнее? — в моём голосе появились нотки раздражения.

— Твой бывший установил программу мобильного шпиона на телефон и отслеживает звонки, сообщения, а также твоё местоположение, — выдал Орешкин спокойным тоном. У меня же от негодования перехватило дыхание.

— Откуда тебе столько всего известно? — спросила, когда отошла от первого шока.

— Он признался в этом после того, как ты унеслась на такси, — продолжил Костя как ни в чём не бывало.

«Так вот зачем Шурик ездил в бар встречаться со своим другом, с которым сто лет не виделся и особо к этому не стремился. Или слежка уже тогда велась?» — куча вопросов роилась в голове.

— Сам признался? — сощурившись, недоверчиво посмотрела на него.

— Почти…

— Ты столько времени знал об этом и молчал?! — возмутилась его поведением.

— Арина, он должен был понять, что ему больше ничего не светит, иначе бы продолжил и дальше тебя доставать, — возможно, в его словах имелась доля правды, но в тот момент сильно разозлилась на него.

— Ну, Орешкин, — вскочила из-за стола, едва не вывернув на себя остатки кофе. Я специально так его назвала, дабы показать свою обиду.

Костя встал и заключил меня в крепкие объятия, не позволив сбежать от него и спрятаться в отведённой мне комнате.

— Ариша, у каждого свои способы борьбы за счастье. Отчасти я понимаю твоего бывшего жениха.

— Хочешь сказать, что поощряешь его загул? — во мне снова завелась юла.

— Ни за что! Вдруг ещё простишь и вернёшься к нему, — шутливо произнёс он, однако в его голосе появилось напряжение.

— Ты изменял своей жене? — задала вопрос, надеясь получить честный ответ.

— Никогда. Разве можно построить брак на обмане и лжи? Тем более мне всегда казалось, что я любил её, а она меня… — последние слова Кости с трудом различила, настолько тихо он говорил.

— Тебе до сих пор больно? — внутри все сжалось в тугой ком. Забыл ли он ту единственную, которая долгие годы была для него светом во тьме или по-прежнему в ней нуждается?

— Да. Ведь она забрала с собой Варвару. Я безумно скучаю по своей дочери. Дом, наполненный ранее смехом и радостью, опустел без неё. Первое время казалось, что у меня вырвали сердце. Хоть время и притупляет боль, оно, к сожалению, не всё лечит.

— Сколько ей? — постаралась сменить тему разговора.

— Тринадцать… — Костя ответил с гордостью и без раздумий.

На душе разлилось приятное тепло, однако спустя мгновение сердце неприятно защемило, а глаза предательски защипало. Мой отец частенько не мог вспомнить, в каком я учусь классе. Практически каждый день рождения он спрашивал, сколько мне исполняется лет. Данный факт всегда заставлял чувствовать себя ужасно, хоть и пыталась не обращать внимания.

— … Я очень надеюсь, что у меня ещё будет ребёнок, и не один… — с довольным видом проговорил он и начал осыпать моё лицо поцелуями, постепенно приближаясь к губам, которые вскоре все же захватил в плен. Его ничем не прикрытый намёк стал ответом, почему он не использовал защиту при занятии любовью после ужина. Но так как я была на таблетках, не волновалась о последствиях бурно проведённой ночи. Вот только зачем так торопиться? Не лучше ли нам узнать сперва друг друга получше, прежде чем идти на такой серьёзный и ответственный шаг?

Глава 10

Выходные пролетели незаметно, если не считать кратковременного появления программиста, с которым Костя беседовал лично, никто не тревожил нас ни звонками, ни визитами, словно весь мир позабыл о нашем существовании, позволив насладиться уединением.

Всю следующую рабочую неделю я находилась на седьмом небе от счастья, и, казалось, ничто не сможет вернуть меня на землю. В отдел не входила, а буквально влетала на крыльях… любви. Да-да, я осознала, что влюбилась в своего босса окончательно и бесповоротно. Он вытеснил всех, кто был до него в моём сердце. Коллеги в первый же день заметили мой отрешённый вид и неустанно интересовались, кто нынче занимал все мысли в голове. Однако пока мне удавалось держать оборону. Костя все также ворча высаживал меня неподалёку от работы и забирал после неё на стоянке. Лёля оставила попытки вызвать меня на беседу, Шурик исчез из моей жизни, мама звонила лишь для того, чтобы узнать, как поживаю. И вся эта ситуация напоминала мне затишье перед бурей.

В пятницу вечером на мобильник пришло сообщение, которого так боялась:

«Нужно встретиться. Через час на прежнем месте».

Настроение тут же упало до нуля. Хотелось послать бывшего компаньона любимого мужчины так далеко, чтобы он не нашёл обратной дороги, но следовало выполнить обещание, данное Косте, как бы мне этого не хотелось. Я не могла допустить, чтобы он снова страдал из-за Ильи и его бывшей жены, если в моих силах было это изменить.

Первым делом набрала Костю. Следовало предупредить его о том, чтобы не ждал меня. После третьего гудка он поднял трубку.

— Уже освободилась? — уставшим голосом спросил любимый. Неделя выдалась напряжённой. Он всячески пытался поднять нашу компанию, заключая один за другим выгодные контракты.

— Не совсем. Дело срочное нарисовалось. Наш общий знакомый назначил встречу через час возле спорткомплекса, — утаивать от него я ничего не собиралась.

— Не ходи! — без промедления проговорил Костя.

— Почему? — удивлённо воскликнула в ответ. — Ты же сам неделю назад просил о помощи.

— И теперь корю себя за это. Не стоит тебе вмешиваться в наши отношения. Кто знает, что у него на уме. В тихом омуте и черти водятся. Мне кажется, что я никогда и не знал его по-настоящему, — на заднем фоне было слышно, как он постукивал карандашом по столу. Любимый всегда так делал, когда нервничал.

— Костя, не волнуйся. Ну что со мной случится? Мы же будем у всех на виду, — надеялась, что мои слова немного успокоят его.

— Я отвезу тебя, — вымолвил он, немного поразмыслив.

— Не стоит. Сама доберусь. Лучше забери меня оттуда после моего звонка.

— Ты уверена? — спросил он, тяжело вздохнув.

— Да.

— Арина… — Костя решил сделать ещё одну попытку отговорить меня, но не тут-то было.

— Не начинай, прошу, — проговорила с мольбой. — Всё, мне пора, а то опоздаю, — протараторила я и нажала на «отбой».

Спешно накинув шубу, схватила сумочку и выскочила со всех ног из кабинета, поскольку предполагала, что Косте взбредёт в голову заявиться в отдел и продолжить уговоры.

Илью я заметила ещё издалека. Его внушительная фигура отчётливо выделялась чёрным пятном в свете фонаря. Он стоял неподалёку от входа в спорткомплекс.

— Добрый вечер, Арина Юрьевна, — поприветствовал меня бывший компаньон Кости, едва подошла к нему.

— Зачем позвали? — полюбопытствовала, переминаясь от холода с ноги на ногу.

— По делу, конечно же, — его губы скривились в ехидной усмешке. — А вы молодец. Быстро вжились в роль и завладели не только его вниманием, но и жилплощадью.

— Осуждаете? — резко спросила у него. Этот человек вызывал у меня неприязнь. Возможно, причиной стал рассказ любимого о подлости его друга, хотя Илья мне не понравился ещё при первой встрече. Его осведомлённость о моих отношениях с Костей заставила насторожиться и вести себя с ним более осмотрительно.

— Никак нет. Каждый выживает, как может, — он пожал плечами. — Перед тем как получите первое задание, хочу дать дружеский совет — не стоит примерять фамилию босса и наряжаться даже мысленно в дизайнерские свадебные платья. Он никогда не сделает вам предложение и не подарит своё сердце.

Его слова больно ранили, хотя и понимала, что бывший компаньон Орешкина намерено так говорит.

— Я похожа на малолетнюю дурочку и не понимаю, какое место мне уготовано? — с вызовом проговорила следом.

— Просто решил предупредить, что если вы испытываете к нему какие-либо чувства и пойдёте у них на поводу, то останетесь ни с чем, — читал он мне нотации.

— Давайте уже своё задание, — нетерпеливо проговорила я, желая поскорее разойтись и оказаться в объятиях любимого, который, не сомневалась, развеет зародившиеся внутри сомнения.

— Вот, — протянул мне Илья небольшой клочок бумаги. — Раздобудьте сперва это. Справитесь, значит, продолжим общаться, нет — обращусь к кому-нибудь другому.

— Справлюсь, не сомневайтесь, — ответила, спрятав записку в карман. — Срок?

— До следующей пятницы, — немного поразмыслив, отозвался Илья.

— Будет сделано.

Он едва заметно кивнул и растворился в сумраках приближающейся ночи. Я вошла внутрь спорткомплекса и набрала Костю.

— Можешь выезжать за мной, — сказала, едва раздалось его «слушаю».

— Выходи на улицу. Сейчас подъеду, — сказал он, и я услышала, как заработал двигатель машины.

— Ты уже здесь?

— Да, — спокойно вымолвил Орешкин.

— Я же сказала, что наберу, как освобожусь! А если бы он тебя заметил? — негодующе воскликнула в ответ.

— У меня все под контролем.

Можно было долго препираться, но я не стала, а просто закончила разговор и покинула здание. Напротив входа в здание меня уже дожидалась машина, в которую торопливо села.

— Замёрзла? — заботливо спросил Костя, едва я оказалась рядом с ним.

Моя злость мигом куда-то испарилась.

— Немного, — честно призналась ему, и он накрыл мои руки своими.

— Сейчас согреешься.

Он включил подогрев моего сиденья, усилил циркуляцию тёплого воздуха в салоне автомобиля, и мы понеслись по столичным улицам.

— Что ему от тебя нужно было? — поинтересовался вскоре Костя.

— Дал первое задание.

— Какое?

— Пока не знаю. Сунул какую-то бумажку в руку. Ещё не читала, что в ней написано. Костя, ему известно о том, что я у тебя живу, — поделилась с ним своими переживаниями.

— Не удивлён, честно говоря. Он всегда сперва все разведывал и только потом начинал действовать. Говорил про меня какие-нибудь гадости?

— Нет, — мой ответ прозвучал неубедительно.

— Арина, — полетел упрёк в мою сторону. — Давай рассказывай!

— Да нечего особо рассказывать. Просто предупредил, что ты никогда не подаришь мне своё сердце, — проговорила, уставившись перед собой невидящим взором. Внутри все замерло в ожидании его слов.

— И ты расстроилась из-за этого? — подсветка приборной панели позволила увидеть, как побелели костяшки пальцев оттого, что Орешкин с силой сжал руль.

— Нет, — мой голос предательски дрогнул.

Я надеялась, он подберёт нужную фразу, чтобы успокоить меня и заверить в серьёзности своих намерений, но Костя ничего подобного не сделал, и мы в гнетущем молчании продолжили путь. Следовало успокоиться и перестать себя накручивать, ведь прекрасно понимала, что мой босс — это не тот человек, от которого можно получить признание в любви спустя несколько недель знакомства, однако прокручивала в голове тревожные мысли снова и снова.

Как только мы вошли в дом, я передала Косте задание его бывшего компаньона и спряталась в ванной комнате.

Я чувствовала, что он любит меня. Это можно было понять по тому, как он неустанно заботился обо мне — чашке кофе, которую подавал в постель, едва я открывала глаза, крепким объятиям, в которых засыпала по ночам. Но по какой-то неизвестной причине, Костя не захотел сказать об этом прямо. Может, дело в том, что я невольно манипулировала им, заставляя признаться в своих чувствах? Или он боялся в очередной раз оказаться у разбитого корыта?

— Арина, — вырвал меня из раздумий любимый, в голосе которого слышались согревающие и в то же время разрывающие душу нотки. Благо, дверь не забыла закрыть на защёлку. Ведь не избежала бы допроса, если бы он увидел застывшие в глазах слёзы. — Всё в порядке?

— Да. Приму душ и спущусь, — сказала я, хоть изначально и не планировала этого делать.

— Тогда разогрею пока ужин. Не засиживайся там.

— Хорошо, — шепнула, устало улыбнувшись своему отражению в зеркале.

Горячая вода сняла появившееся в теле напряжение. Собравшись с силами, я нацепила на лицо улыбку и вышла из ванной комнаты. Костя успел к тому времени переодеться и накрыть на стол. Он окинул меня изучающим взглядом, словно пытался разгадать моё состояние, однако по его выражению лица не смогла понять, удалось ли ему это.

— Что понадобилось Илье? — первой нарушила молчание.

— Договорные условия между «VPG» и фирмами, с которыми мы недавно начали работать, — Костя налил в стакан минеральной воды и поставил его передо мной, на что я благодарно кивнула.

— Зачем ему это? — озадаченно спросила, положив себе немаленькую горку куриного салата с гренками, заботливо приготовленного домработницей. Он с усмешкой проследил за моими действиями, и краска смущения залила щёки.

«Если я столько буду есть, то мне точно придётся скоро садиться на диету», — пронеслась в голове мысль.

— Скорее всего, хочет переманить обратно бывших клиентов на более выгодных условиях, а заодно и тебя проверить.

— И ты собираешься дать ему реальные данные? — изумлённо на него посмотрела.

— Конечно.

— Не боишься, что останешься с носом?

— Нет. У меня всё схвачено. Илье нужно что-то большее, нежели эти сведения. И мы не узнаем, что именно, пока он не удостоверится в правдивости предоставленных данных. Думаю, часть из них ему уже известна. Арина, ещё не поздно выйти из игры, — он поймал мою руку и переплёл наши пальцы.

— Нет, — решительно заявила в ответ. — Начало положено. Поздно делать шаг назад, когда сделано два вперёд.

— Я переживаю за тебя, — в его голосе слышалось столько нежности и заботы, что все сомнения мигом куда-то улетучились.

— Костя, давай просто покончим вместе с этой историей и забудем о ней, — произнесла я с мольбой.

— Ты такая упрямая, что тебя сложно порой в чём-то переубедить.

— Кто бы говорил, — с моих губ слетела усмешка.

Постепенно между нами снова появилась лёгкость в общении, и история, произошедшая в машине, была забыта.

* * *

На следующий день Костя после получасовых уговоров вытащил меня в кафе — то самое, в котором мы уже были ранее. Я заказала горячий шоколад и пирожное «Наполеон», манившее попробовать его ещё с прошлого раза. Беседа протекала непринуждённо. На душе было спокойно до тех пор, пока к нашему столику не подошла… Лёля. Аппетит пропал в одно мгновение. Несомненно, тут не обошлось без моего властного героя.

— Ты все подстроил! — со злостью выпалила на одном дыхании.

— Арина, вам давно пора поговорить и во всём разобраться, — ответил Орешкин, не обращая внимания на моё негодование. Затем встал из-за стола и уступил своё место моей подруге, а после и вовсе вышел из кафе.

Я опустила голову вниз и всячески делала вид, что не замечала её.

— Рада, что у тебя все наладилось с Костей, — неуверенно заговорила Лёля. — Вы хорошо смотритесь вместе.

— Спасибо, — недовольно пробурчала, так и не взглянув на неё.

— Арина, хватит на меня дуться! — возмутилась она моим поведением. — Знаешь, сколько раз я порывалась рассказать тебе обо всём?! Несметное количество!

— Так почему же не сделала этого? — полетел мой упрёк.

— Пыталась, но этот дурацкий пунктик относительно клятв в моей голове, — она легонько ударила себя по лбу, — каждый раз меня останавливал.

— Ты могла переступить через него во имя нашей дружбы!

— Однажды переступила и завела с тобой разговор на эту тему.

— Что-то не припоминаю такого, — произнесла я, даже не покопавшись в своей памяти.

— Ну, я издалека начала.

— Видимо, слишком издалека, раз мне не удалось понять твоих намёков, — я тяжело выдохнула.

Этот диалог уже спустя несколько минут измотал меня. Стало душно, ужасно захотелось пить. Я потянулась за горячим шоколадом и сделала несколько спасительных глотков.

— Тебе плохо? — в тёмно-серых глазах отчётливо читалось волнение.

— Нет, — ответила, когда стало намного легче.

— Ты побледнела сильно.

— Здесь просто жарко, — отмахнулась от её заботы. — Так почему ты всё-таки не решилась рассказать об измене Шурика?

— Когда я спросила тебя, простила бы ты любимому человеку измену, то без колебаний ответила «да».

— И ты решила оставить все в секрете, — продолжила за неё.

— Угу, — пробубнила Лёля себе под нос, потупив взгляд.

— Как ты узнала?.. — спросила я требовательно.

— Я проезжала в тот день неподалёку от вашего дома, решила заглянуть на чашечку кофе. Долго и упорно звонила в дверь, ну мне и открыла какая-то полуголая девица. Я её, естественно, чуть с лестницы и не спустила после того, как оттаскала за волосы. Шурик выбежал спасать свою кралю в одном полотенце. Конечно же, у меня не возникло сомнений, чем они занимались. Ну не книгу же читали?! Ты, как выяснилось, уехала тогда на выходные к маме. Я грозилась рассказать тебе обо всём, но он встал на колени и умолял пощадить его. Арина, я пребывала в шоковом состоянии, слабо что понимала. С дуру и поклялась молчать. Когда осознала, что наделала, тысячу раз пожалела о принятом решении. Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь. И этот чёртов пунктик насчёт клятв. Будь он неладен! — она в очередной раз стукнула себя по лбу. — Успокоившись, я пришла к выводу, что Шурик не тот человек, с которым тебе следует связать свою жизнь.

— И всячески попыталась нас развести, — произнесла я, тяжело вздохнув.

— А что мне ещё оставалось делать? — подруга немного повысила голос. — Я не могла спокойно смотреть после того предательства на то, как он крутиться возле тебя и заливает о своей любви.

— Тебе следовало просто взять и честно обо всём мне все рассказать, — выпалила я с обидой.

— Мы так и будем ходить по кругу? Я прекрасно понимаю, что очень виновата перед тобой и прошу простить, — Лёля смотрела на меня с мольбой и ждала хоть какого-нибудь ответа. Однако я упорно продолжала молчать, обдумывая её слова. — Арина, ну что мне сделать, чтобы все исправить? — в тёмно-серых глазах появились слёзы. И лёд в моём сердце тронулся.

— Пообещай никогда не давать никому клятв.

Её красивое лицо озарила широкая улыбка, да и у меня на душе отлегло.

— Даю слово, — без промедления сказала подруга и бросилась обниматься. К тому времени как мы помирились, вернулся Костя, и Лёля, невзирая на уговоры составить нам компанию, тактично удалилась, сославшись на важные дела.

— Злишься? — настороженно полюбопытствовал Орешкин, как только подруга оставила нас одних.

— А ты как думаешь? — ответила вопросом на вопрос, отправляя в рот кусочек восхитительного слоёного пирожного.

— Согласен, я не имел права вмешиваться в ваши отношения, но не смог больше смотреть на то, как ты переживаешь из-за размолвки с ней. Мир?

— Мир, — чуть ворчливо проговорила я.

Больше из дома на выходных мы не выходили. Наслаждались обществом друг друга — смотрели фильмы, общались, узнавая друг друга получше, и много занимались любовью. Казалось, страсть между нами не иссякнет никогда.

* * *

До Нового года оставалось все меньше дней. Вместе с долгожданным праздником приближался и день рождения Кости. Мой мозг готов был взорваться от постоянных размышлений о подарке для него.

«Что я могу преподнести человеку, у которого несметное количество денег и практически все есть в этой жизни?» — вновь и вновь вертелась в голове мысль.

В понедельник Костя принёс необходимые для его бывшего компаньона данные и заставил меня собственноручно переписать все на новый листок бумаги.

Тревога из-за предстоящей встречи отошла на дальний план — у меня была задержка, чего не было вот уже много лет. Хоть и списывала все на стрессовые ситуации, внутри поселился некий червячок, который подтачивал уверенность. Поэтому решила записаться на пятницу на приём к гинекологу, надеясь, что врач развеет появившиеся сомнения.

В злополучный четверг во второй половине дня на мобильник пришло сообщение от Ильи: «Всё готово?» Я спешно написала короткий положительный ответ и отправила его. Через мгновение прилетела ещё одна весточка от бывшего Костиного компаньона, в которой оговаривалось время и место встречи.

Дождавшись окончания рабочего дня, позвонила любимому.

— Заберёшь меня? — ласково спросила, едва услышала его голос.

— Прости, но сегодня тебе придётся добираться домой на такси, — виновато проговорил Костя.

— Что-то случилось? — взволнованно спросила у него.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он ответил:

— Зайди, пожалуйста, ко мне.

Я схватила для вида папку и понеслась со всех ног в приёмную. Мне стоило больших усилий дождаться, пока секретарша доложит боссу о моём визите и пригласит пройти к нему в кабинет. Я буквально ворвалась в помещение и тяжело опустилась в кресло, стоявшее напротив него.

— У тебя все в порядке?

— Да. Арина. Я не хочу от тебя что-либо скрывать, поэтому расскажу, как есть. В полдень мне позвонила Елена и попросила о встрече, — после этих слов я сжалась как от удара в живот.

— С чего бы вдруг? — спросила, едва пришла немного в себя.

— Не знаю. Она говорила какими-то загадками, но убеждала, что это в моих же интересах, — я видела по его выражению лица, что он говорил правду, но сердце сжалось от боли. От мысли, что Костя бросит меня, как я сделала это с Шуриком, меня сковал страх.

— И ты согласился, — проговорила, горько вздохнув. Это был не вопрос, а утверждение.

«Почему именно в тот день, когда столько всего собиралась рассказать ему, прошлое настигло нас?» — мысленно посетовала на судьбу.

— Я не мог ей отказать. Двенадцать лет брака не выбросишь так просто из жизни. Да и у нас растёт общая дочь, — Костя пытался воззвать к моему разуму, но в данный момент это было бесполезно.

— А ничего, что она тебя предала и ушла к твоему лучшему другу? — с обидой в голосе напомнила ему. Мне с трудом удавалось сдерживать рвущиеся на волю слёзы.

— Арина… — он нервно взъерошил волосы. — Мы обменяемся парой слов, и я сразу же помчусь домой.

«Домой, но не ко мне», — мысленно одёрнула его.

— Хорошо. Я поеду, а то ещё опоздаю, — произнесла, стиснув зубы.

Он молча кивнул, а я встала и на негнущихся ногах направилась к двери, не в силах обернуться и посмотреть на него.

К месту встречи приехала на пять минут позже оговорённого времени. Илья уже ждал меня и поглядывал на часы.

— Вот, — протянула бывшему компаньону Орешкина нужные сведения после того, как мы поздоровались.

— Здесь всё? — он вопросительно вскинул бровь.

— Всё! — достаточно резко ответила ему.

— Я проверю и отпишусь на днях.

— Как знаете, — безразлично пожала плечами. В данный момент мне не терпелось поскорее оказаться дома в объятиях любимого человека.

— Что-то вы сегодня не в духе, Арина Юрьевна. Неужто Орешкин попросил уже пройти с вещами на выход? — произнёс он со злорадной улыбкой. — Вы ведь знаете, кто я?

— Да, — посчитала, что смысла утаивать от него данный факт не было. Лгать я никогда особо не умела, да и этот тип раскусил бы меня в два счёта.

— Может, вы в курсе, с кем встречается сейчас ваш любовник? — его слова больно ранили, но я с достоинством выдержала пристальный взгляд собеседника.

— С вашей женой, — с вызовом бросила в ответ.

— Бывшей, Арина Юрьевна, — его губы заметно дрогнули.

— Как? — рассеянно спросила я, погружаясь в оцепенение.

— А вот так! Она бросила меня не так давно. И Орешкину об этом прекрасно известно, — поспешил добавить Илья.

— Значит… — еле выдавила из себя.

— Всё верно — Елена собирается вернуться к нему. Неужели, думаете, он откажется от её предложения, учитывая его безмерную любовь к дочери? Да и бывшую жену, думаю, он до сих пор любит, несмотря ни на что, — казалось, в это мгновение мой мир раскололся сперва надвое, а затем на миллион кусочков. Кровь мгновенно прилила к лицу. Хоть на улице было холодно, меня бросило в жар и стало нечем дышать. — Поэтому, Арина Юрьевна, нам стоит объединиться и объявить Орешкину войну. Несколько подставных контрактов, которые принесут серьёзные убытки рекламному агентству — и ему конец. Только не вздумайте сейчас пойти на попятную, — злобно выговорил мужчина, заметив мой воинственный настрой. Я сжала руки в кулаки, поскольку моё терпение иссякло. Даже если все сказанное им — правда, мстить Косте не собиралась.

— Да идите вы! — выпалила без колебаний.

— А я ведь сразу заметил, что вы без ума от него, — его ноздри гневно раздувались. — Ничего, найду кого-нибудь другого.

— Флаг вам в руки! — последнее, что сказала вместо прощания, а затем побежала, не разбирая дороги.

Я бежала, бежала, бежала… Остановилась лишь тогда, когда обессилила. Моё сердце билось так быстро, что не могла вздохнуть полной грудью. Заметив неподалёку скамейку, добрела до неё и плюхнулась на холодную поверхность, закрыв лицо руками.

Я просидела так минуты три. Телефонный звонок выдернул меня из шокового состояния. Дрожащими то ли от холода, то ли от нервов руками нашла в сумочке мобильник и выключила его. Ни сил, ни желания объясняться сейчас с Костей не было. Тем более боялась услышать то, о чём твердил Илья.

— Девушка, не сидите здесь, а то простудитесь! — услышала заботливый женский голос. Я наспех вытерла тыльной стороной ладони глаза, мокрые от слёз, подняла голову и всмотрелась в абсолютно незнакомое лицо. — Не убивайтесь так из-за мужика! Ни один из них не стоит того, — произнесла она со знанием дела. — Лучше отправляйтесь домой, выпейте горячего шоколада, поделитесь своими переживаниями с мамой… У вас же есть мама?

— Да, но я что-то перестала ладить с ней в последнее время, — честно призналась незнакомке.

— А подруга есть? — подкинула она идею.

— Есть! — радостно воскликнула я, словно сделала открытие всемирного значения.

— Ну вот и расскажите ей обо всём. Идите-идите. Не май месяц на улице всё-таки! — Я последовала её совету и направилась в сторону остановки. — Эх, молодость моя, ты где?.. — донеслись мне в спину её слова.

Спустя час тряски в городском автобусе и недолгой поездки на метро я стояла перед дверью Лёлиной квартиры, не решаясь нажать на звонок. Промокнув бумажным платочком следы безутешных рыданий, возвестила подругу о своём прибытии, неустанно молясь, чтобы она оказалась на месте. Как только услышала торопливые девичьи шаги по ту сторону двери, облегчённо выдохнула, даже не заметив, что все это время стояла, затаив дыхание.

Казалось, Лёля нисколько не удивилась моему внезапному появлению. Получается, Орешкин уже предупредил подругу о том, что я могу нежданно нагрянуть к ней.

— Привет! К тебе можно?

— Проходи! — подруга широко открыла дверь и впустила меня внутрь.

Едва я сняла шубу, как у неё заверещал телефон.

— Да! Она у меня. Передай ему, что с ней все в порядке. Пока, дорогой. Целую. И я тебя. До встречи, — проворковала Лёля.

— Кто звонил?

— Виталик.

— Друг Орешкина? — уточнила у неё.

— Да. Мы встречаемся, — со счастливой улыбкой поставила она меня в известность.

— Значит, работает разведка, — хмыкнула я, сняв сапоги, а затем проследовала за подругой в кухню.

— Арина, Костя очень переживает за тебя. За что ты так на него обиделась? — она набрала в чайник воды и поставила его на зажжённую конфорку.

— Знаешь, Лёля, вроде между нами все было, а вроде как ничего и не было. Он ведь ни разу не признался в своих чувствах. Даже не намекнул на то, что нравлюсь ему. Разве Костя не мог обсудить все дела с бывшей женой по телефону? Почему утаил о том, что она бросила своего второго мужа? Знаешь, мне кажется, что какая-то его часть все ещё мечтает вернуться к ней, — глаза в очередной раз предательски защипало от слёз, и я не стала их сдерживать.

— Думаешь, он идиот? Костя не похож на тех, кто так просто прощает и забывает о предательстве. Да и любит он тебя, дурёха, со стороны же виднее. Ты просто перенервничала и накрутила себя. Тебе определённо нужно выпить!

— Нет, я не буду, — отчаянно замахала руками и залилась краской под пытливым взором подруги.

— Ты беременна?! — ошеломлённо воскликнула Лёля, возвестив о моём предполагаемом состоянии едва ли не полдома.

— Пока не знаю, — ответила, поджав на мгновение губы.

— Только не говори, что от Шурика! — она заметно побледнела.

— От него маловероятно. Во-первых, между нами в последнее время не так часто что-то и было, а во-вторых, он не знал, что я принимала таблетки, поэтому на нём лежала ответственность за защиту.

— Значит, остаётся только Костя, — счастливо просияла Лёля. — Как здорово все складывается! Я уже прямо-таки слышу свадебный марш, детский смех, — мечтательно закатила подруга глаза.

— Ещё ничего не известно, а ты уже насочиняла тут с три короба, — возмущённо произнесла я.

— А вы, оказывается, время зря даром не теряли! — пропустила она мимо ушей моё высказывание.

— Будто ты по ночам с Виталием русские народные сказки читаешь! — фыркнула в ответ.

— Может, и читаю… — многозначительно сказала подруга, на щеках которой появился румянец.

— Явно кое-что другое. Лёля, вот только попробуй кому-нибудь рассказать, если это окажется правдой, забудешь, как звать меня тогда! — пригрозила ей, на что она молча кивнула.

Лёля приготовила нам по горячему шоколаду и достала коробку моих любимых конфет, которые специально хранила на тот случай, если я решу заглянуть к ней в гости. Мы проболтали до полуночи, и, когда мои глаза начали слипаться, подруга постелила мне в гостиной, а затем, пожелав спокойной ночи, ушла в другую комнату. Я провалилась в крепкий сон, едва голова коснулась мягкой подушки.

* * *

— Лучше сегодня не высовываться из кабинета, — протараторила Светлана, состроившая гримасу ужаса, едва вернулась из приёмной.

— Это ещё почему? — удивлённо полюбопытствовала Лера, которая так и не оставила попыток добиться внимания босса.

— Секретарша ревёт. Рома с космодрома вышел от Орешкина белее полотна. Сказал, что таким злым шефа ещё ни разу не видел.

— Кричит? — уточнила Лиза.

— В том-то и дело, что нет. Ходит мрачнее тучи, смотрит на всех уничижительным взглядом и заставляет переделывать всё по десять раз.

— Что-то с ним явно не то, — задумчиво проговорила Лера, откинувшись на спинку кресла и медленно в нём покручиваясь.

«Может ли странное состояние Кости быть связано со мной?» Я жадно ловила каждое сказанное о нём слово. Ещё и суток не прошло с той минуты, как мы виделись в последний раз, а моё сердце уже мечтало о встрече. Коллеги ещё немного потрещали о загадочном поведении босса и успокоились.

— Раиса Васильевна, отпустите меня на часок пораньше сегодня, — нерешительно произнесла я без четверти четыре.

— Это ещё зачем? — спросила начальница, склонив слегка голову набок.

— Мне к врачу надо. Очень-очень, — поспешила добавить с мольбой в глазах. Вероятно, я сейчас ей напоминала кота из мультфильма «Шрек».

— Заболела что ли? — окинула она меня оценивающим взглядом.

— Да, — солгала я и густо покраснела.

— Иди, если надо.

Я не успела далеко отойти от рекламного агентства, как почувствовала на себе знакомый взгляд. Хотелось остановиться, хоть мельком посмотреть на любимого мужчину, но мне хватило выдержки продолжить свой путь, так и не обернувшись.

Вердикта врача ожидала с замиранием сердца, однако услышала вовсе не то, что хотела:

— Если и есть беременность, то срок слишком маленький. Пока ничего конкретного не могу сказать, — вымолвила она после того, как сняла перчатки, с особой тщательностью вымыла руки, а затем обработала их раствором, неприятный запах которого ударил в нос.

— Разве такое вообще возможно? Я принимала прописанные вами же таблетки, — моё негодование не знало предела.

— Если забыли принять, то запросто. К тому же участились случаи продажи поддельных медпрепаратов, — спокойно произнесла женщина средних лет, не поднимая головы и строча что-то в моей карточке, словно мы говорили о чём-то повседневном и не имеющем большого значения. — Назначу Вам анализ крови на ХГЧ. Сдадите его на следующей неделе. Возможно, он что-то покажет. Пока исключите стрессовые состояния, откажитесь от вредных привычек, если имеются, сократите физические нагрузки, — поучительно давала она рекомендации.

Вот так, ни с чем, по-прежнему пребывая в неизвестности, я отправилась к Лёле. По пути решила забежать в магазин, купить чего-нибудь вкусного к чаю. В самый неподходящий момент, когда я рассчитывалась на кассе, зазвонил телефон.

— Арина, ну ты мне и удружила! — возмущённо прокричала начальница, едва я нажала на кнопку ответа.

— Что случилось, Раиса Васильевна? — встревоженно спросила у неё, зажав мобильник между ухом и плечом, складывая тем временем покупки в пакет.

— Она ещё и спрашивает! Это же надо было умудриться так подставить меня! Да Орешкин мне из-за тебя такой разнос устроил, думала придётся заявление об увольнении писать. Нет чтобы в какой-нибудь другой день сходить к врачу, так тебе приспичило именно сегодня, когда шеф встал не с той ноги, — отчитывала она меня. — Больничный хоть открыли?

— Нет, сказали анализы на следующей неделе сдать, — виновато вымолвила в ответ.

— Будешь у Романа Павловича отпрашиваться. Мне моё рабочее место дорого, да и жить ещё хочется, — гневно выпалила начальница.

— А что вы ему рассказали? — осторожно полюбопытствовала у неё. Внутри всё замерло в ожидании ответа.

— Правду, — в её голосе послышалось недоумение. — Всё, что ты рассказала мне, то я передала боссу. — Внезапно на заднем фоне послышались какие-то выкрики. — Всё, Арина, хороших выходных! Выздоравливай!

Я не успела попрощаться, как в трубке уже раздались короткие гудки.

«Зачем она мне звонила? Чтобы предупредить об Орешкине или высказать своё недовольство? — мысленно задала себе вопрос. — Скорее всего, мне в понедельник влетит от шефа, но до него ещё стоит дожить».

К дому подруги подходила с чувством тревоги. Едва Лёля открыла входную дверь, как из гостиной в прихожую вышел… Орешкин. Моё сердце в одно мгновение сбилось с ритма, а затем я и вовсе перестала его чувствовать.

— Вы тут потолкуйте пока без меня, а я быстренько сбегаю в магазин. Сливки закончились. Ты ведь знаешь, Арина, мне без них никак, — тараторила она, торопливо надевая шубу.

«Угу, сказала бы просто, что сматываешься! У тебя этих сливок ещё два тетра-пака не начатые».

— Лёля! — процедила я сквозь зубы и бросила на подругу испепеляющий взгляд.

— Выслушай его, — прошептала она мне на ухо и через мгновение выскочила из квартиры, не забыв закрыть дверь на ключ. Наверное, на тот случай, если я решу сбежать.

— Ты в порядке? — спросил он, оглядывая меня оценивающим взглядом с головы до ног.

— Да, — решительно вымолвила, надеясь, что на этом расспросы закончатся. Но не тут-то было.

— Не похоже. Выглядишь неважно. Заболела?

— Простудилась немного, — понадеялась, что этот ответ уймёт его любопытство.

— Ходила к врачу? — заботливо поинтересовался Костя. В тёмно-синих глазах отчётливо читалось волнение.

— Да, сказал, что ничего страшного. Скоро пройдёт, — в квартире повисло гнетущее молчание. — Зачем ты здесь?

— Арина, что случилось? Почему ты вчера сбежала, ничего не объяснив? — выражение его лица было напряжённым, словно от муки. На глаза навернулись слёзы, и я не смогла ничего произнести. — Я знаю о том, что тебе наговорил Илья.

— Откуда?!

— Встречался с ним вчера вечером, — ответил он без утайки.

— Зачем? — озадаченно посмотрела на Костю, только сейчас заметив у него под глазами тёмные круги.

— Мне требовалось понять, что произошло.

— Как успехи? — с моих губ слетел ехидный смешок.

— Сделал определённые выводы, но хотелось бы услышать твою версию. — Так в чём дело, Арина? Почему сбежала? — повторил он вопросы. — Это из-за Елены?

— А как бы ты себя повёл, если бы Шурик назначил мне встречу, и я согласилась пойти? — ответила вопросом на вопрос. Мы по-прежнему стояли в прихожей и выясняли отношения.

— Даже не спрашивай об этом! Я и так долгое время испытывал чудовищную боль, пока ты была с ним. Стоило только представить, как он тебя целует, обнимает, мне просто сносило крышу.

— Вот и мне вчера её снесло, когда узнала, что твоя бывшая жена хочет к тебе вернуться, — голос предательски дрогнул.

— Неужели ты могла подумать, что мы вновь сойдёмся после всего, что она натворила?

— Ты любишь свою дочь, — привела, на мой взгляд, весомый довод. Хотя это были слова Ильи.

— Люблю, но Елена осталась в прошлом. Я не собираюсь повторять ошибку. Ничто и никто не заставит меня пойти на это — ни дочь, ни акции компании, которыми бывшая жена пыталась вчера соблазнить, когда у неё закончились козыри. Представляешь, она поняла, насколько сильно по-прежнему меня любит, едва увидела нас вместе в Нью-Йорке, — с сарказмом произнёс Орешкин.

— Но мы нигде с ней не пересекались!

— Помнишь шатенку, к которой подбежала Варвара?

— Лэйни? — изумлённо уставилась на него.

— Да. Это и есть Елена. Просто дочь так произносит её имя на английский манер, — его слова повергли меня в шоковое состояние. — Поехали домой, — проговорил он спустя затянувшуюся паузу.

— Костя…

— Арина, хватит упрямиться, прошу.

— Мне нужно время, — умоляя, прошептала я.

— Нет! — твёрдым голосом произнёс он. — Пусть ты посчитаешь меня тираном, неандертальцем, не знаю кем ещё, однако, если потребуется, я переброшу тебя через плечо и вынесу из этой квартиры. Ты не останешься здесь больше ни минуты.

В подтверждение своих слов Костя подошёл ко мне вплотную, отчего я сделала шаг назад и упёрлась спиной в входную дверь.

— Ты не имеешь права так со мной поступать! — внутри поднималась буря негодования.

— Возможно. Но я не позволю тебе разрушить ни свою жизнь, ни мою из-за каких-то нелепых предубеждений.

— Зачем я тебе понадобилась? Ты же меня не любишь! Может, и вовсе начал со мной встречаться, чтобы разоблачить своего бывшего компаньона, — сказала вслух то, о чём запрещала себе даже думать.

У него на скулах заиграли желваки, и он нервно взъерошил волосы.

— Сама сочинила или кто-то помог?

— А разве это не так? Ты ведь ни разу словом не обмолвился, что я тебе нравлюсь, даже когда почти открыто спросила тебя об этом!

— Да, я должен был тогда сказать тебе о своих чувствах, но в тот момент мне показалось, что время для признаний ещё не наступило. Возможно, из-за того, что боялся снова обжечься. Возможно, из-за терзавших меня сомнений. Но теперь абсолютно уверен в том, что люблю тебя, Арина. Безумно люблю. Наверное, с той самой минуты, когда ты наглым образом увела у меня из-под носа такси, а потом ещё и обозвала мерзким типом, — тень улыбки прошлась по красивому лицу Орешкина. Я почувствовала, как мои глаза расширились от удивления, а румянец предательски опалил щёки. — Тебе каким-то чудесным образом удалось проникнуть в мои мысли и поселиться там. Арина, я не представляю больше без тебя своей жизни, поэтому прошу — пойдём со мной, — он протянул руку и с мольбой посмотрел мне в глаза. Горло туго перехватил болезненный спазм, отчего закружилась голова. Вкрадчивый голос в сочетании с красивыми словами прокрались в самое сердце и заставили его часто забиться. В итоге, я сдалась. Не смея мучить больше ни его, ни себя, вложила руку в широкую раскрытую мужскую ладонь. Костя тотчас притянул меня к себе и крепко сжал в объятиях, облегчённо выдохнув при этом. — Надеюсь, ты тоже когда-нибудь скажешь, что любишь меня.

— Я люблю тебя, — еле слышно прошептала в ответ. Он отстранился от меня и пристально вгляделся в моё лицо. — И безумно скучала по тебе.

В горле в очередной раз что-то сильно сжалось, не позволив произнести больше ни слова, но они нам были не нужны. Его губы прижались к моим. Лёгкие поцелуи чередовались с более глубокими. Страсть нарастала с неимоверной скоростью. Я не заметила даже, как расстегнула мелкие пуговицы на его рубашке и положила ладони на мускулистую грудь.

Поворот ключа в дверном замке мгновенно охладил наш пыл и заставил отпрянуть друг от друга.

— Ну что? Как вы тут? — Лёля посмотрела сперва на меня, затем на Орешкина и расплылась в широкой улыбке. Мои щёки предательски запылали под пристальным взглядом подруги, от которой явно не укрылись мои распухшие от поцелуев губы и довольное выражение лица Кости.

— Всё хорошо, Ольга. Большое спасибо за кофе. Мы пойдём, не будем тебе мешать.

— Да-да, конечно, — она интенсивно закивала и в её глазах появились весёлые смешинки. — Хороших выходных! — бросила Лёля на прощание. — Я тебе позвоню потом, — проговорила подруга одними губам, которая жаждала узнать о результатах моего похода к врачу.

Домой мы неслись с такой скоростью, словно за нами гналась погоня. Видимо, ему также, как и мне, не терпелось поскорее оказаться подальше от людских глаз.

— Ты голодная? — поинтересовался Костя по пути. В данный момент я сгорала от желания почувствовать на себе тяжесть его тела.

— Нет. А ты?

— Ни за что не отвлекусь на еду, — многозначительно сказал любимый. Моё сердце учащённо забилось, когда поняла, что произойдёт, как только мы войдём в дом.

— Костя… — я ощущала необходимость хоть как-то исправить свой необдуманный поступок.

— Арина, не надо. Давай оставим все плохое в прошлом, — сказал он, и на душе разлилось приятное тепло.

Стоило мне выйти из машины, как я оказалась в крепких мужских объятиях. Костя возился с замком и одновременно пытался целовать меня, отчего мы сталкивались то лбами, то носами, отчего смеялись, и поцелуи выходили ещё более нелепыми.

Раздался долгожданный щелчок, и с губ любимого слетел облегчённый выдох. Мы продолжали целоваться, когда он нажал на ручку, предусмотрительно положив мне руку на спину, чтобы я ненароком не упала, и втолкнул внутрь. Закрыл он её оглушительным пинком ноги. Мне нравилось, что Костя был со мной таким несдержанным, тем временем как другие его знали внешне спокойным и хладнокровным.

Он стащил с меня пиджак и, не глядя, куда-то бросил его. За ним последовала юбка, блузка, а затем и нижнее бельё. При этом он не оставлял без внимания ни один открывшийся участок кожи. Я плавилась в его руках, но мне хотелось большего. Когда Костя повалил меня на кровать, с моих губ слетел облегчённый вздох, но он продолжил покрывать моё тело сводящими с ума поцелуями. Каждое прикосновение его губ к моей чувствительной коже вызывало приятное покалывание.

Не в силах больше терпеть изводящий жар и желание быть заполненной им, расстегнула ремень на мужских брюках. Губы Орешкина растянулись в озорной и понимающей улыбке, и он торопливо сбросил с себя одежду и снова навис надо мной. Я провела кончиками подрагивающих пальцев по мускулистой груди, плоскому животу, отмечая для себя в который раз, насколько он прекрасно сложен. Уже совсем скоро его гладкая кожа и упругие мышцы покроются капельками пота. Так всегда было, когда мы предавались страсти. Костя каким-то чудом разбудил во мне дремлющую чувственную женщину, о существовании которой и сама не знала до встречи с ним.

После были томные вздохи, бессвязные слова и неземное наслаждение, поглотившее меня целиком и пронёсшееся волнами по всему телу.

Я медленно восстанавливала дыхание после ошеломительного секса, когда любимый внезапно выпалил:

— Мы срочно летим в Вегас!

— Зачем? — озадаченно посмотрела на него, приподнявшись на локте. Хотелось понять цель этой внезапной поездки.

— Мне не терпится назвать тебя своей женой, — отозвался он, оставив на губах лёгкий поцелуй. В тёмно-синих глазах, казавшиеся в лунном свете и вовсе чёрными, сияли озорные огоньки.

— Зачем все так усложнять? Нас и тут распишут быстро.

«Особенно, если я и на самом деле окажусь в положении», — промелькнула в голове мысль.

— А ты мне вообще-то предложение не делал, — проворчала с обидой и демонстративно надула губы. Возможно, со стороны мой поступок выглядел по-детски глупо, но мне хотелось услышать красивые слова.

Он прочистил горло и с серьёзным выражением лица заговорил:

— Арина, любовь моя! Я вверяю тебе не только своё сердце, но и тело, пусть технически они принадлежат мне, и умоляю стать моей женой. Согласившись, ты сделаешь меня самым счастливым человеком на всём белом свете. В свою очередь обещаю быть преданным, заботливым и любящим мужем.

Моё горло сжал спазм, грудь стиснуло так сильно, что стало нечем дышать. С моих губ слетело что-то невразумительное в качестве согласия.

— Надеюсь, это было «да»? Прости, другого ответа не приемлю! — он наигранно прорычал, словно разъярённый зверь, и принялся аккуратно покусывать разгорячённую кожу, добиваясь повторного «да».

— Костя, а откуда у тебя столько денег? — задала давно волновавший меня вопрос, когда он снова лёг со мной рядом.

— Так я же совладелец компании «Постер», — вымолвил он удивлённо. Я хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, и ничего не могла вымолвить в ответ, настолько была ошарашена услышанным. — Ты разве не знала?

— Думала, тот Орешкин твой однофамилец, — с большим усилием выдавила из себя.

— Мда… Ты не перестаёшь меня поражать, если честно. У меня даже мысли не возникло, что ты не знала. Возможно, тебя обидят мои слова, но хочу быть предельно честен с тобой. Некоторое время мне казалось, что ты играешь со мной по каким-то непонятным правилам, но затем понял, что ты настоящая, в тебе нет никакого притворства или желания завлечь меня в свои сети. И тогда пропал окончательно. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы завладеть твоим вниманием, — его высказывания были прерваны моим недовольным смешком.

— Вот тут, пожалуйста, поподробнее…

— О чём? — недоумённо посмотрел на меня Орешкин.

— О каких усилиях вы, Константин Евгеньевич, ведёте речь?

— Ну… — он отвёл взгляд в сторону.

— То, что поездка в Нью-Йорк с тобой была надуманная, я давно поняла. Что ещё? — в моём голосе прозвучали требовательные нотки.

— Пусть это останется в секрете, хорошо? — прошептал он мне на ухо, после чего принялся посасывать мочку уха, прекрасно зная, что собьёт меня тем самым с мысли.

— Хорошо, — отозвалась я, хотя собиралась со временем все у него выведать. Его губы спешно накрыли мои.

В этот поцелуй Костя вложил столько любви и нежности, что желание разговаривать напрочь отпало.

* * *

Во вторник, когда до праздника оставалось три дня, я полетела сдавать анализ крови на ХГЧ. За разрешением покинуть рабочее место пришлось обращаться к Роману Павловичу, которого ни капельки, в отличие от моей начальницы, не волновало, куда и зачем я собираюсь. Через два часа положительный на беременность результат был у меня на руках. В тот момент, когда я прочла его, мне внезапно стал ясен смысл жизни. Мной не обуревали сомнения, а только безграничная радость. Вопрос с подарком на день рождение любимому моментально отпал.

На работу я добиралась как во сне, прямо-таки ощущая исходящее изнутри сияние. Меня распирало на части рассказать о своей беременности всему белому свету, но первому, на мой взгляд, следовало об этом узнать будущему отцу, поэтому старательно избегала разговоров с подругой, дабы не выболтать секрет.

За день до Нового года незаметно от Кости мне удалось купить электронный тест, открытку «С днём рождения, папа!» и четыре коробочки разных размеров. Написать красивое пожелание от будущего малыша оказалось довольно непростым делом — я рыдала чуть ли не после каждого слова, настолько сильно меня переполняли эмоции. Вклеив аккуратно в открытку тест, на котором высвечивался срок беременности 1–2 недели, запаковала его в коробку-матрёшку, чтобы до самого подарка любимый добирался подольше, чувствуя предвкушение.

Весь предпраздничный день прошёл в суматохе — мы ездили за подарками друзьям и родственникам, покупали продукты к столу. Мне с трудом удалось настоять на том, что приготовлю сама все.

Я с замиранием сердца дожидалась боя курантов, ведь не терпелось поскорее вручить любимому подарок и посмотреть на его реакцию. Едва часы пробили полночь, мы сделали по глотку шампанского и поздравили друг друга с праздником.

— Костя… — смущённо заговорила я, когда настала подходящая минута для признания, — позволь тебе преподнести скромный подарок. Надеюсь, ты оценишь его, — взволнованно добавила.

— Арина, ты и есть мой самый лучший подарок, — с нежностью ответил он, однако с детским азартом забрал протянутую коробку. Любимый с лёгкостью расправился с упаковкой и достал красочную открытку. Открыв её, Костя вопросительно посмотрел на меня. Я слегка кивнула и через мгновение оказалась сжата в крепких объятиях.

— Я даже не смел мечтать о таком подарке на день рождения. Он бесценен. Спасибо, любимая, — шептал он мне на ухо.

После страстных поцелуев и тысячи благодарных слов Костя около часа носился по дому с тестом, периодически проверяя, не исчез ли результат, словно не мог поверить нежданно обрушившемуся на него счастью. Когда он немного успокоился, мы до утра придумывали имена нашим будущим детям.

* * *

Речи о том, чтобы оттягивать со свадьбой, не стоило и заводить, ведь это вызвало бы у Орешкина бурю негодования, и результат всё равно оказался тот же. Поэтому в первый же рабочий после праздников день Костя привёз меня в красивом белом платье в ЗАГС. Роспись была короткой, но это не имело для нас особого значения, ведь любимый загорелся желанием повторить церемонию на одном из Мальдивских островов, осуществив тем самым мою давнюю мечту об отдыхе в экзотической стране. Свидетелями оказались Лера и Виталий, у которых также все шло к этому делу.

Варвара очень расстроилась, когда узнала, что у её отца появилась новая жена. Она честно призналась, что до последнего лелеяла надежду о воссоединении родителей и отказалась навестить отца на зимних каникулах. Илья же, осознав, что Костя больше не претендует на Елену, оставил всяческие попытки разрушить его карьеру. Хоть отношения между ними по-прежнему были напряжёнными, бывшие друзья смогли спокойно договориться о будущем компании «Постер» — Костя продал за приемлемую сумму свои акции и перестал принимать какое-либо участие в дальнейшей жизни рекламного агентства, которое долгое время считалось самым успешным не только в Москве, но и в стране.

С работой обстояли дела не так радостно, как хотелось бы. Костя не настаивал на увольнении, но мне самой пришлось принять это нелёгкое решение, ведь ни радости на лицах коллег, ни тёплых отношений с их стороны я так и не увидела, когда они узнали, что фамилия Соловьёва сменилась Орешкиной. Однако скучать дома в ожидании мужа мне не приходилось, ведь была занята поисками возможностей для самореализации.

На встречу с родителями Кости я шла, трясясь, как осиновый лист на ветру, но они оказались простыми и хорошими людьми, приняли меня в свою семью с распростёртыми объятиями. С первого взгляда его матери я поняла, что излюбленная тема многих анекдотов — о взаимоотношениях свекрови и невестки, меня не коснётся. Она не знала, как выразить свою радость по поводу женитьбы сына, ведь не ожидала, что он решится на такой серьёзный шаг после предательства Елены.

Своей матери я представляла мужа с замиранием сердца, однако, к моему удивлению, Костя пришёлся ей по нраву. Мама бегала вокруг него, охая и ахая, не зная, как лучше угодить новоиспечённому зятю. Несомненно, тут не обошлось без включённого любимым обаяния и озвученной суммы ежегодного заработка, от которой выпала в осадок в первую очередь я, а потом уже она.

«Разве ты не знала?» — последовал вопрос мужа, заметившего моё изумлённое выражение лица.

Нам предстояло пройти вместе долгий и нелёгкий путь, но я верила, что впереди нас ждёт только счастливое будущее, которое могло обойти стороной. Возможно, если бы я не попала на борт того самолёта и не наговорила всякой ерунды, ничего бы не случилось. И я, и Костя пошли бы каждый своей дорогой, которые, скорее всего, никогда бы не пересеклись. Однако судьбой было предначертано иначе. И хотя я частенько на неё сетовала, она преподнесла мне бесценный подарок — семью.

Content

Анастасия Маркова
РЕЙС № 103 НЬЮ-ЙОРК — МОСКВА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10