Ник Фабер

Танец стали в пустоте. Том 1. Огонь и отвага

© Фабер Н., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Пролог

Звёздная система Союза Независимых Планет Абрегадо.

Корабль военно-космического флота Вердена, эсминец «Трафальгар».

17 февраля 784 года после эры колонизации

Эндрю Карсон с наслаждением потянулся. Несмотря на все удобства, которые предоставляло кресло командира эсминца, всё тело его затекло. Его подчинённые также время от времени разминали затёкшие конечности, и всё же ни один из них не отрывал взгляда от экранов своих боевых постов.

Молодой капитан коротко взглянул на один из своих дисплеев и, немного подумав, нажал клавишу на подлокотнике. Он ещё не успел отпустить кнопку, как из встроенных в кресло динамиков раздался спокойный голос:

– Да, капитан?

– Парсон, распорядитесь, чтобы на мостик доставили свежий кофе и что-нибудь поесть для вахтенной смены.

– Да, сэр. Из еды что-нибудь лёгкое?

– На твоё усмотрение.

– Хорошо, капитан. Буду у вас через десять минут.

Вахтенные переглянулись – на лицах некоторых из них мелькнула улыбка. Свежий кофе и бутерброды будут как нельзя кстати, чтобы подкрепить силы уже довольно уставшего экипажа. Заметив эту реакцию, Эндрю усмехнулся себе в бороду. Он отпустил её сразу же после того, как стал капитаном своего первого корабля. Ему порядком осточертело, что при каждом сборе их боевой группы к нему относились как к сопляку, и борода выгодно старила его на фоне остальных. А ещё ему нравилось, как он с ней выглядит.

Вновь откинувшись в кресле, Эндрю обратился к вахтенному офицеру тактической секции:

– Жанна? Как там наш «друг»?

– По-прежнему, капитан. Вышел из прыжка три часа и восемнадцать минут назад. Довольно коряво вышел, кстати. Выброс энергии при выходе был по крайней мере на одиннадцать и семь десятых процента сильнее, чем положено для кораблей класса «Либерти». Правда, они всё ещё в пределах рабочего диапазона. Плюс он чудовищно излучает в инфракрасном диапазоне. Такое ощущение, будто у него отсутствует хоть какая-то термомаскировка.

– Может, утечка энергии в мотиваторе гипергенераторов?

– Вполне возможно, сэр! – Миниатюрная брюнетка пожала плечами. – Это бы объяснило перерасход энергии на выходе из прыжка.

Молодой капитан потёр через бороду подбородок.

– Он всё ещё идёт к Абрегадо-три?

– Да, сэр. С момента выхода из прыжка контакт набирает скорость с постоянным ускорением в пятьдесят «жэ». Гиперграница системы удалена от звезды на двадцать две световые минуты. И в данный момент планета СНП находится по ту сторону звезды, в восьми световых минутах от светила, а это даёт дистанцию почти в половину светового часа.

Девушка отдала несколько команд, и на общем экране появилась схематическая карта системы, с обозначением траекторий двух кораблей.

– При нынешнем ускорении ему потребуется почти тридцать шесть часов, если, конечно, они не перейдут на полёт по баллистике, чтобы достигнуть точки поворота, затем ещё столько же для последующего торможения и выхода к планете с нулевой скоростью.

Эндрю кивнул, соглашаясь с её словами. Он думал точно так же. Чуть больше семидесяти часов, и корабль, который во всех реестрах Верденского флота числится погибшим тринадцать лет назад, а на самом деле принадлежит одной из местных пиратских группировок, прибудет в порт одного из миров Союза Независимых Планет. А ведь это государственное образование официально заявляет о своём враждебном отношении к так называемым свободным каперам.

Карсон усмехнулся.

– Проверьте показания ещё раз. Мы сейчас не можем ошибиться.

Тактик и его помощник удивлённо посмотрели на него. Это был уже третий приказ о подобной проверке за последнюю пару часов. Увидев на лице капитана хмурое выражение, лейтенант Жанна Эвельсмейн кивнула и вновь склонилась над экранами своего терминала.

«Трафальгар» медленно плыл в безбрежной космической пустоте в режиме полного радиомолчания. Почти все его системы, которые могли своим излучением выдать корабль, были обесточены и отключены. Даже основной маршевый двигатель работал на самой минимальной мощности, для того чтобы уменьшить энергетический выброс и излучение частиц Черенкова. Хотя особой необходимости в этих ухищрениях не было.

«Акреция» – старое грузовое судно класса «Либерти», а по сути самоходная космическая баржа, – имела впечатляющие размеры. При массе покоя почти в восемьсот тысяч тонн, она была одним из самых крупных грузовых кораблей. Суда этого класса были столь удачно сконструированы, что полтора столетия назад их можно было встретить на всех торговых маршрутах освоенного космоса. И хотя на смену устаревшим «Либерти» давно пришли более грузоподъемные торговые суда, «Акреция» превосходила своей массой эсминец под командованием Эндрю Карсона более чем в шесть с половиной раз.

Впрочем, на этом её превосходство и заканчивалось. Если вдруг шкиперу «Акреции» придёт в голову заартачиться и дело дойдёт до прямого столкновения, то оно будет больше всего похоже на схватку слона с человеком в полностью снаряжённом штурмовом доспехе. Эсминец мог развить ускорение на сто пятьдесят g больше, чем его цель, и, соответственно, был несоизмеримо быстрее и манёвреннее, а богатый выбор наступательного и защитного вооружения делал его крайне опасным противником. Особенно если враг даже не подозревает о его существовании. Так что по большому счёту почти все меры, принятые экипажем «Трафальгара», были скорее учебными, нежели необходимыми. Всё же возможность отработать перехват враждебной цели в реальном космосе, а не на тренажёрах, вне рамок обычных флотских учений, выпадает не так уж и часто.

– Сэр, мощность излучения двигателей и ускорение позволяют определить примерный тоннаж судна. Если показания верны, то оно равняется плюс-минус восемьсот пятьдесят – восемьсот шестьдесят тысяч тонн. Плюс-минус. Да и само излучение двигателя также соответствует двигателям, которые монтировались на «Либерти».

– Ты сказала, более восьмисот пятидесяти?.. Это больше их изначальной расчётной массы… – откликнулся Эндрю, задумчиво глядя на один из дисплеев, которые окружали капитанское кресло.

На нём «Акреция» была обозначена двумя отметками. Они располагались на векторной проекции курса и, несмотря на то что шли одна за другой на небольшом расстоянии, обозначали одно и то же судно. Самоходная баржа приближалась к Абрегадо-3, выйдя из прыжка вне плоскости эклиптики и находясь на расстоянии почти пятнадцати световых минут. «Трафальгар» занимал позицию по эту сторону светила, ближе к центру системы, и находился гораздо глубже гиперграницы. Судно, которое было его целью, неумолимо приближалось к планете, одновременно сокращая расстояние до затаившегося в засаде эсминца. По плану капитана Карсона, «Трафальгар» должен был лечь в дрейф и дождаться появления своей жертвы, после чего взять её на абордаж… или просто уничтожить, если подтвердится связь экипажа судна с пиратами, а его капитан будет, скажем так, «недостаточно вежлив».

Правда, один корабль не способен эффективно пикетировать всю звёздную систему, так как в единый момент времени он мог находиться лишь в одном месте. Для подобных целей обычно выделялась минимум половина эскадры или хотя бы два дивизиона, по два корабля в каждом. С такими силами ещё можно было бы отслеживать перемещение цели по всей системе, но и только. Задача Эндрю Карсона и его экипажа облегчалась тем, что разведуправление флота предоставило ему предполагаемый вектор и время прибытия этого предположительно пиратского судна. Но даже при наличии этих данных один эсминец не мог прикрыть всю систему, ибо точка появления цели могла находиться где угодно, а у её капитана был огромный выбор траектории подхода к единственной обитаемой планете.

И именно по этой причине корабль Верденского космического флота затаился в глубине звёздной системы, подобно хищной рыбе, которая прячется в водорослях у самого дна, в ожидании своей жертвы. А глазами ему служили шесть автономных сенсорных платформ, которые он заранее разместил на краю системы. Сейчас данные поступали сразу от двух из них. Этим и объяснялась двойная отметка на локаторе. Из-за того, что судно, за которым они следили, находилось от них на расстоянии почти в пятнадцать световых минут, а скорость передачи данных была ограничена скоростью света, проходило почти полчаса, прежде чем системы связи «Трафальгара» получали информацию. Первая отметка обозначала позицию корабля на момент снятия показаний сенсорными системами, а вторая, двигающаяся чуть впереди, показывала местоположение с учётом временной задержки. Лишь когда «предположительно» пиратское судно подойдёт на дистанцию в десять световых минут, платформы смогут следить за ним практически в реальном масштабе времени благодаря детекторам частиц Черенкова, которые были единственным известным человечеству рукотворным феноменом, способным распространяться быстрее скорости света.

– Да, сэр! – откликнулась Жанна. – Отличие от расчётных характеристик составляет почти шестьдесят тысяч тонн. Я знаю, что это почти на семь процентов больше проектного тоннажа судов этого класса, но пиратские корабли нередко подвергаются модификациям, которые могут очень сильно изменить показания. Я вообще удивлена, что его профиль так слабо изменился. Скорее всего, они увеличили его грузовместимость за счёт навесных грузовых контейнеров или чего-нибудь подобного.

– Но-но, Жанна, – улыбнулся Карсон. – Мы ещё не уверены на сто процентов, что это судно принадлежит именно пиратам, так что не будем делать поспешных выводов. В конце концов, это вполне себе может оказаться один из множества незарегистрированных частников.

Тактик взглянула на него, скептически приподняв бровь. Эндрю усмехнулся и только покачал головой.

В этот момент на мостике появились два стюарда, которые принесли контейнеры с бутербродами и небольшие индивидуальные пластиковые термосы с кофе. На борту «Трафальгара» пользовались обыкновенной посудой, но в обычной ситуации капитан и не позволил бы вахтенным подкрепляться на посту – любая жидкость могла попасть на мостик боевого корабля лишь в герметично закрытом сосуде. Это предотвращало распространение жидкости в виде капель в отсеках, до отказа набитых электроникой, в случае отказа систем искусственной гравитации.

Поблагодарив стюарда, Эндрю взял у него термос, откинул крышку, потянул через специальную трубку горячий кофе. Капитан в который раз с удовольствием отметил, что напиток был приготовлен именно так, как он любил: кофе без кофеина, сливки и много сахара. И что самое удивительное, Карсон никогда не говорил главному коку, какой именно кофе предпочитает. Что же, видимо, это было очередной неразгаданной загадкой Вселенной…

Вахта тянулась медленно. Ужасно медленно. Охотничий азарт, охвативший офицеров в самом начале, когда цель появилась в поле зрения локаторов, начал постепенно сходить на нет. В обычной боевой обстановке мостик был бы весь пропитан запахом стресса, возможно, с небольшой примесью страха. И хотя задание считалось боевым, по сути, они сидели в засаде, час за часом наблюдая, как беспомощная жертва всё глубже засовывает голову в капкан. Но даже командира это начало утомлять. Одна команда вахтенных офицеров сменила другую, чтобы люди могли отдохнуть и поесть нормальной горячей пищи, а он всё продолжал сидеть на мостике, прокручивая одну ситуацию за другой на программах симулятора.

Сначала капитан «Трафальгара» хотел занять позицию ближе к окраине гиперграницы, чтобы как можно быстрее вступить с целью в контакт, но для него, как и для всего экипажа, это был первый одиночный патрульный поход. И Эндрю Карсон хотел дать своим людям как можно больше времени для подготовки. Ещё немного понаблюдав за размеренной работой своих офицеров, капитан поднялся с кресла.

– Лейтенант-коммандер Стивенс, мостик ваш, – произнёс он, направляясь к выходу.

Молодой офицер, который до этого неотрывно наблюдал за телеметрией с разведывательных беспилотников, вытянулся по стойке смирно.

– Мостик принял, капитан!

– Вот и славно, Джерри. Я буду у себя. Вызовите меня, если что-то случится. Продолжайте следить за мерзавцем. Если он хоть на пару градусов отклонится от курса, сразу сообщите мне. А если ничего не произойдёт, сообщите, когда он будет подходить к точке поворота.

– Да, сэр.

Капитан «Трафальгара» покинул мостик, а его кресло занял старший помощник. Одним из плюсов, но в то же время и недостатков эсминца, было то, что с целью экономии пространства каюту капитана расположили неподалеку от командного центра. Эндрю было достаточно покинуть мостик, миновать массивные взрывостойкие двери, пройти два поворота коридора, чтобы добраться до своей каюты. Оказавшись внутри, он снял китель, повесил его на спинку кресла у стола с терминалом и с удовольствием вытянулся на кровати. Всё же добровольная вахта почти в пятнадцать часов выматывала. А он-то наивно полагал, что, когда получит наконец звание коммандера и возможность командовать собственным кораблём, служба станет легче. Как бы не так… Легче не стало, но стало… интереснее.

Улыбнувшись собственным мыслям, Эндрю Карсон даже не заметил, как заснул…

* * *

– Капитана срочно вызывают на мостик! Повторяю. Капитана срочно вызывают на мостик!

Можно было не повторять. Эндрю уже вскочил с кровати и, подхватив китель, выбежал в коридор, одеваясь прямо на ходу. У бронированных дверей, ведущих на мостик, он остановился, чтобы застегнуть форму и пригладить волосы. Карсон уже давно взял себе за правило появляться перед экипажем исключительно в подобающем виде.

Войдя на мостик, он вновь увидел, что предыдущая вахта, которая уже успела отдохнуть, вновь заняла свои посты.

– Лейтенант-коммандер, мостик мой.

– Мостик ваш, капитан.

– Джерри, докладывай.

Молодой офицер уступил кресло капитану и указал на мониторы:

– Сэр, цель, предположительно опознанная нами как вольное торговое судно «Акреция», подошла к точке разворота и совершит его через двадцать пять минут или около того, начав процесс торможения. Они находятся от нас на расстоянии в пять целых и две десятых световой минуты по курсу ноль-один-ноль на ноль-два-один и сокращают дистанцию. Мы следим за ними по детекторам Черенкова.

– Мы окажемся у них прямо по курсу… – пробормотал Эндрю, больше для себя самого, чем для кого бы то ни было.

Но чуткий слух старшего помощника уловил его слова.

– Да, капитан, – сказал он и сверился с хронометром на одном из дисплеев. – Мы начали набирать ускорение примерно два часа и пятнадцать минут назад.

– Ладно, Джерри. Действуем, как и планировали. Меняем курс на параллельный. Как только они совершат разворот, прикажем им не менять вектор движения, а сами продолжим наращивать ускорение. Когда они будут проходить мимо нас, сбросим призовую команду в штурмовых ботах. Рассчитайте наше ускорение таким образом, чтобы во время встречи у нас было достаточно времени на абордажную операцию.

– Окно будет довольно маленькое, сэр, – заметил Стивенс, сверясь с показаниями на одном из экранов.

В принципе старпом был прав. «Акреция» набрала скорость почти в пятьдесят четыре тысячи километров в секунду. Иными словами, она была близка к пределу реверсивного импульса для двигателя Кобояши – Черенкова, установленного на судах такого тоннажа. Но всё равно скорость была огромной. «Трафальгар» двигался сейчас относительно с небольшой скоростью – всего четыре тысячи четыреста километров в секунду и постоянно набирал ускорение. Тем не менее двигатели эсминца были почти в четыре с половиной раза мощнее и уже начали ускоряться, что позволит боевому кораблю почти сравняться в скорости с целью в момент её прохода рядом с ним.

– Ну не такое уж оно и маленькое, а Сергеева, кажется, хвасталась, что у неё чуть ли не самые лучшие пилоты штурмовых катеров во всей нашей боевой группе.

Старший помощник улыбнулся. И действительно, Елена, ответственная за работу малых судов, была, мягко говоря, женщиной чересчур агрессивной. Она нещадно гоняла своих людей на тренажёрах, чтобы добиться от них максимального результата.

– В этом вы правы, шкипер. Она будет рада лишний раз продемонстрировать навыки своих ребят.

Оба офицера продолжили обсуждение предстоящего захвата пиратского судна.

– Сэр, «Акреция» только что совершила поворот и теперь идёт с отрицательным ускорением, – сообщила тактик через двадцать шесть минут.

Карсон кивнул ей и повернулся к старпому:

– Ну вот и момент истины, господа. Джерри, объявите боевую тревогу по кораблю.

– Да, капитан!

Лейтенант-коммандер прошёл к своему месту и отдал нужные команды. По всем отсекам разнеслись удары колоколов громкого боя. Экипаж начал готовиться к боевой ситуации, хотя и знал, что как таковой опасности не было. Их целью являлось старое гражданское торговое судно.

– Капитан, тревога объявлена.

– Отлично, Джерри. Пригляди за мостиком, а я надену скафандр.

Получив столь неуставную команду, старший помощник улыбнулся и занял место капитана на время, которое тому было нужно, чтобы облачиться в стандартный контактный скафандр. Лёгкие, герметичные комбинезоны, выполненные тем не менее из очень крепких материалов, не стесняли движений, но позволяли выжить в случае повреждения и разгерметизации корпуса. Также они были оснащены системами связи и передачи данных, чтобы люди в них могли оставаться на связи, даже в условиях открытого космоса. На спине размещался компактный модуль системы жизнеобеспечения, обеспечивающий выживание в вакууме в течение примерно шестидесяти минут. Хотя мостик эсминца, как и на других кораблях, располагался глубоко внутри корпуса, что гарантировало вахтенным высокую степень безопасности. Высокую, но не абсолютную. В столь враждебной среде, какой был открытый космос, ничто не гарантировало совершенной защищённости.

Вернувшись на мостик и вновь приняв командование, Эндрю Карсон повесил так и ненадетый шлем на подлокотник кресла и повернулся к секции связи:

– Дайте мне связь с этим судном.

– Да, сэр, канал открыт для передачи. Готовы к записи сообщения.

Немного поведя плечами и постаравшись выглядеть на экране внушительней, Эндрю посмотрел в объектив камеры, закреплённой на одном из мониторов перед ним.

– Внимание, неопознанное гражданское судно. С вами говорит капитан эсминца Верденского космического флота «Трафальгар» Эндрю Карсон. Моё судно отвечает за безопасность судоходства в этой системе. Приказываю вам не менять ускорение и курс и приготовиться к принятию на борт досмотровой команды.

Закончив, он посмотрел на девушку, так же как и он затянутую в плотно облегающий контактный скафандр.

– Сэр, сообщение ушло. Задержка связи будет составлять от десяти до двенадцати минут в зависимости от скорости их ответа.

– Замечательно… Рулевой, выводите нас на параллельный курс. Полное ускорение и сближение с целью.

Услышав отданный приказ, парень немного замешкался.

– У вас вопрос, Мансун?

– Да, сэр! Простите, сэр, вы сказали, полное ускорение?

– В пределах допуска, младший лейтенант.

Парень облизнул губы и вернулся к своему терминалу.

Эндрю скрыл улыбку. Он прекрасно понимал, почему его приказ произвёл такое впечатление. Всё очень просто. Никто не ходит с полным ускорением, которое только можно выжать из двигателей. Никогда. За исключением ситуаций, во время которых на кон ставится всё. А причина – в инерционном компенсаторе. Будучи прямым развитием технологии искусственной гравитации, он позволил кораблям развивать колоссальное ускорение. На самом деле они могли делать это и раньше, вот только был один фактор, который не позволял использовать мощь созданных двигателей на полную. Человеческий фактор.

Тренированное человеческое тело способно выдерживать определённые нагрузки, но только строго определённое количество времени. До создания компенсаторов максимальным безопасным ускорением, которое мог развить корабль без вреда для своего экипажа, было ускорение от трёх до пяти g. В экстренных ситуациях можно было повысить его до десяти или двенадцати, но только на очень короткий промежуток времени. Создание технологии инерционного компенсатора позволило кораблям набирать ускорение в сотни раз больше. К примеру – максимальное ускорение «Трафальгара» при массе почти в сто тридцать тысяч тонн, составляло двести тридцать g. При таком ускорении ни один из членов экипажа не прожил бы и долю секунды. Но главная опасность была не в этом.

Инерционные компенсаторы нагло играли с законами физики, создавая тем самым статичное гравитационно-инерционное поле, пределы которого заканчивались в двух метрах за корпусом корабля. Оно нейтрализовывало для экипажа негативные последствия линейного ускорения. Если быть точным, то при его использовании создавалось впечатление, будто сам корабль стоит на месте, несмотря на мощнейшее ускорение, сообщаемое ему двигателями. Самым страшным, что могло случиться, был критический отказ компенсатора во время полёта. Тогда всё набранное кораблём ускорение, без нейтрализующего его влияния компенсатора, одномоментно передавалось всему, что было на его борту, в том числе и экипажу, который через мимолётное мгновение размазывало тонким, нежным фаршем по переборкам корабля.

По этой причине гражданские корабли не использовали возможностей компенсатора больше, чем на семьдесят процентов. Для военных кораблей этот стандарт был несколько выше за счёт большей надёжности и множества дублирующих систем и составлял восемьдесят пять процентов мощности. С другой стороны, случаи отказа компенсаторов в современной истории были очень редким явлением. Например – за всё время существования Верденского космического флота было всего два случая отказа системы. С другой стороны, об этих случаях некому было рассказать, потому что никто не выживал, и судно оставалось блуждать в космической пустоте, превращаясь в корабль-призрак. Поэтому несмотря на столь редкие «известные случаи» поломок компенсаторов, никто не хотел сбрасывать со счетов возможность «ошибки выжившего».

Минуты тянулись в томительном ожидании. Карсон незаметно для себя самого принялся отбивать пальцами незамысловатый ритм по подлокотнику.

– Есть ли ответ?

– Нет, сэр. Цель всё ещё молчит.

Эндрю нахмурился. Уже прошло почти двадцать минут с момента отправки сообщения.

– Отправьте его снова.

– Да, сэр. Сообщение ушло повторно.

Карсон постарался расслабиться настолько, насколько это было возможно. Несмотря на то что непосредственной опасности не было, на мостике стало расти напряжение. Для многих в экипаже это был первый поход в отрыве от их основной боевой группы, и ситуация, в которой гражданское судно отказывается отвечать на запрос военного корабля, не имея при этом возможности уклониться от встречи с ним, мягко говоря, заставляла всех немного нервничать. А возможности избежать встречи с «Трафальгаром» у «Акреции» не было никакой. Несмотря на то что предположительно «торговое судно» имело в данный момент гораздо большую скорость, нежели эсминец, эта скорость могла оказаться ловушкой для развившего её судна.

А Эндрю Карсон не любил нервничать.

– Осветите его радарами и лидарами систем наведения. Приготовиться к записи сообщения.

– Есть осветить цель, сэр, – моментально ответила девушка. – К записи готова.

– Внимание, «Акреция», с вами говорит капитан Верденского эсминца «Трафальгар» Эндрю Карсон. Требую немедленно ответить! – Он повернулся к тактику: – Отправить сообщение.

Жанна набрала нужные команды на своей панели.

– Сэр, сообщение отправлено.

– Хорошо! Что с показаниями?

– Пошла засветка системами наведения. Мы, конечно, ещё слишком далеко для открытия прицельного огня, но они заметят излучение наших систем наведения через четыре минуты. В данный момент мы наблюдаем за ними через детекторы излучения Черенкова и в инфракрасном диапазоне.

– Хорошо. Ждём.

И они ждали.

А «Трафальгар» тем временем наращивал скорость на два и два километра в секунду. Ситуацию, в которой оказалось предположительно гражданское судно, иначе как катастрофическим назвать было нельзя. Из-за уже набранной скорости оно не способно было резко изменить свой курс. А мощности двигателей эсминца было более чем достаточно, чтобы подстроиться под любой манёвр «Акреции». И когда она войдёт в радиус поражения ракетами – что случится уже через сорок минут – «Трафальгар» её из него уже не выпустит.

Хотя теоретически Карсон мог открыть огонь уже сейчас. Правда, часть расстояния ракетам придётся преодолеть по баллистической траектории, с выключенными после старта двигателями, включив их лишь при подлёте к цели, чтобы сманеврировать и выйти на вектор атаки. Однако этот вариант не устраивал капитана по многим причинам.

Во-первых, на таком расстоянии невозможно хоть сколь-нибудь управлять системами наведения ракет – задержка связи сделает бесполезными любые команды, которые будут посланы тактиками. Это означало, что им придётся загрузить программу атаки в ракеты перед стартом, и после прохода по баллистической траектории те будут использовать уже заранее составленные планы, не имея возможности самостоятельного маневрирования. Будь цель военным судном, эффективность такой атаки могла быть сведена на нет его защитными системами. К счастью, «Акреция» была обычным, хотя и модифицированным транспортником. У подобного судна не было каких-либо защитных систем, способных оказывать постоянное активное и пассивное противодействие приближающимся ракетам.

Во-вторых, из-за очень мощного излучения ракетных двигателей противник сможет заранее их засечь и скорректировать свой курс в сторону от баллистической траектории полёта ракет, оказавшись уже в другом месте. Этого будет достаточно, чтобы увернуться от атаки и сделать её бессмысленной. По этой причине боевые столкновения в космосе редко проходят на дистанции более чем в одну световую минуту. До этого момента участники будущей схватки сближаются друг с другом, стараясь как можно лучше подготовить «поле» для будущего сражения. Сама тактика сражений в космосе больше напоминала шахматную партию, в которой игроки долго и упорно расставляют фигуры по доске, выгадывая место и время, прежде чем нанести удар.

– Сэр, ответа всё ещё нет. Дистанция до «Акреции» четыре световые минуты.

– Они что, идиоты?

От такой реплики старший помощник опешил и повернул голову к капитану:

– Сэр?

– Джерри, они у нас в руках. И они это знают. Как только они подойдут к нам на десять миллионов кликов, мы сможем разнести их посудину вдребезги и даже не вспотеем. Так какого чёрта они молчат?

– Я… я не знаю, капитан. Может, они уверены, что смогут избежать встречи и…

– Изменение параметров цели! Они поменяли курс на обратный и дали максимальное ускорение… Сэр! Они идут прямо на нас!

Эндрю изумленно уставился на свой монитор. «Акреция» действительно вновь повернулась на сто восемьдесят градусов и теперь шла прямо на «Трафальгар» с максимально доступным ей ускорением в пятьдесят g. Старпом тоже не понимал логику действий капитана грузового корабля.

– Может, они хотят постараться проскочить мимо нас на максимальном ускорении, в надежде, что скорость позволит им в случае чего увернуться от нашего огня… – предположил старпом.

– Джерри, даже я не поставил бы на это. А ты знаешь, как щепетильно я отношусь к объекту своих ставок.

– Ну, тогда, как вы сказали, они и правда идиоты.

Цель продолжала ускоряться ещё на протяжении двадцати минут, всё так же не отвечая на сообщения. Эта ситуация действовала молодому капитану на нервы. Он даже не сразу осознал следующее сообщение:

– Ракеты! Фиксирую старт ракет с цели! Одна, две… пять! К нам идёт пять птичек.

Да что это за бред! Расстояние между двумя кораблями составляло почти семьдесят восемь миллионов километров. Абсурдная дистанция для стрельбы. Даже с учётом скорости запустившего ракеты корабля.

Основным ракетным вооружением «Трафальгара» были ракеты «Марк-XI. «Василиск». Из состояния покоя они могли моментально, за счёт своих двигателей, развить максимальное ускорение более чем в десять тысяч g, что дало бы им прирост в скорости в девяносто восемь километров в секунду. В таком режиме их полётное время составило бы всего сто восемьдесят секунд, что в итоге позволило бы им пройти чуть больше восьми с половиной миллионов километров до момента выгорания двигателя. Но обычно ракетам выставляли ускорение в половину этих показателей, что увеличивало полётное время практически в три раза, из-за того что на максимальном ускорении двигатели ракеты слишком быстро расходовали запасы энергетических накопителей. Это давало дистанцию стрельбы в одну с половиной световую минуту. Пускай и точность стрельбы из-за задержки в связи была чрезвычайно низкой, практически нулевая, если быть точным. Любой, кого допустили на мостик корабля и кто умел складывать два, и два, поймёт, что ни одна ракета не сможет проделать путь в семьдесят миллионов километров, которые сейчас разделяли «Трафальгар» и «Акрецию», и попасть в цель.

– Потеря сигнала! – раздался чёткий доклад Жанны. – Потеря сигнала атакующих ракет! Они отключили двигатели и перешли на полёт по баллистической траектории.

Карсон ждал этого момента.

– Рулевой, смена курса на ноль-ноль-пять на двадцать пять секунд, после чего возвращаемся на предыдущий курс.

– Есть, сэр!

Эсминец послушно отозвался на команду и сменил направление движения, постепенно отклоняясь от своего первоначального курса, а значит, и от места, куда могли быть нацелены ракеты. Можно было сменить направление более радикально или держаться на изменённом курсе более долгое время, но Эндрю нужно было понять, кто и чем в них стреляет.

Старпом наклонился к капитану:

– Очевидно, теперь мы знаем, откуда взялась хотя бы часть из тех лишних пятидесяти тысяч тонн, – сказал он.

Карсон скривился.

– Очевидно – да. Они запихнули в эту развалину несколько пусковых и боезапас. Вот теперь главный вопрос, Джерри. Что именно к нам летит?

– Я думаю, мы узнаем это через… – Он посмотрел на корабельный хронометр. – Через двадцать две минуты.

И это было правдой. Эндрю кивнул, в знак подтверждения его слов.

– Секции РЭБ и ПРО, готовность! Отслеживайте этих мерзавцев, как только они включат двигатели.

– Да, капитан!

Несколько человек склонилось над экранами поста радиоэлектронной борьбы и противоракетной обороны. Первые вовсю сканировали пространство, вторые же готовили системы наведения ракет перехватчиков и систем ближней противоракетной обороны, которая состояла из расположенных на корпусе эсминца лазерных излучателей.

Минуты шли одна за другой. Приближающейся «Акреции» было отправлено ещё два сообщения, которые та, впрочем, так же проигнорировала. Расстояние между кораблями уменьшилось до трёх с половиной световых минут, и канониры наконец смогли взять более-менее прицельное решение для стрельбы с учётом догоняющего вектора «Акреции». И вот…

– Сигнатуры двигателей! Пять ракет включили двигатели и набирают ускорение. Они в одном миллионе кликов у нас по левому борту… Это промах, сэр.

Именно на то расстояние, на которое эсминец увёл в сторону своевременный приказ капитана.

– Знаю, лейтенант… Что с показаниями ракет?

Лейтенант некоторое время всматривалась в экран, прежде чем ответить:

– Я… я не могу сказать точно, капитан. Что-то старое, вроде наших «Марк-пять» или «Марк-семь»… Внимание! Резкий выброс нейтронов!

В одном миллионе километров от корабля зажглось несколько небольших солнц, буквально на мгновение осветив окружающую пустоту огнём атомного пламени.

– Сэр, это были ядерные боеголовки. Ориентировочная мощность около пятидесяти мегатонн каждая. Я прогнала излучение их двигателей через нашу базу данных. Это старые «Фольксштурмы» СНП. Только боеголовки на них другие. Согласно нашим данным, во флоте Союза эту модификацию заменили лет двадцать назад.

Старпом выругался, а капитан только кивнул, признавая справедливость использованных им непечатных выражений и повернулся к тактической секции.

– Огневое решение для стрельбы готово?

– Так точно, сэр. Правда, наша точность вряд ли заставит вас нами гордиться.

– Ничего. Приготовьте ответ. Пора показать, что мы настроены серьёзно. Предупредительный выстрел, огонь по готовности.

– Есть, капитан.

«Трафальгар» был эсминцем нового класса «Лучник». Данный класс кораблей строился с упором в сторону ракетного вооружения, в противовес классической сбалансированной схеме. По сравнению с более старыми эсминцами класса «Звёздная гончая», он имел по десять ракетных пусковых установок с каждого борта, что было на три установки больше, чем у более старых кораблей. Его погонное вооружение было представлено четырьмя ракетными установками на носу и двумя – на корме, в то время как «Звёздные гончие» пусковых систем на корме не имели вовсе. С другой стороны, его энергетическое вооружение было почти на тридцать пять процентов слабее, чем у кораблей более старого класса.

Современные военные корабли несли довольно мощные энергетические щиты, которые прикрывали корабль с четырёх сторон, вокруг его оси и с носа. На корме энергетической защиты не было вовсе из-за мощного выхлопного излучения маршевого двигателя, которое снесло бы любую защиту за миллисекунду. Из-за эффекта рассеивания, который уменьшал мощность выстрела энергетического оружия при прохождении большого расстояния, для того чтобы пробить щиты другого корабля, необходимо было подойти на достаточно близкое, по меркам космоса, разумеется, расстояние. Минимум в две световые секунды.

Лишь самые тяжёлые орудия дредноутов и линейных крейсеров могли надеяться пробить щиты и поразить корабль с такого расстояния. Эсминцу же с его куда более скромным калибром пришлось бы подойти ещё ближе. При этом шансов сделать это у него было куда меньше, чем у кораблей большего тоннажа. Поэтому при разработке класса «Лучник» конструкторы довольно здраво рассудили, что гораздо лучше обеспечить эсминцу возможность вести шквальный ракетный огонь, чем в самоубийственной попытке сблизиться на дистанцию стрельбы из энергетических батарей практически в упор, где его шансы на выживание падают по экспоненте. В подобном подходе были и свои минусы. Из-за возросшего темпа стрельбы погреба «Трафальгара» расходовали ракеты с умопомрачительной скоростью. При ведении беглого огня он бы исчерпал весь свой запас ракет почти на восемь минут быстрее, чем более старые корабли типа «Звёздной гончей», но это с лихвой компенсировалось большей плотностью огня.

И Эндрю Карсон мысленно поздравил конструкторов со здравым решением, глядя на экране, как вторая кормовая пусковая выпустила ракету, придав ей стартовое ускорение мощными магнитными катапультами.

– Сэр. Наша птичка набирает скорость. Подлётное время восемь минут и тридцать пять секунд. Через три минуты сорок секунд будет набрано максимальное ускорение, и ракета пройдёт путь в двести восемьдесят секунд в баллистическом режиме, потом снова включит двигатель для наведения.

– Отлично, канонир. Наши птички однозначно быстрее.

– Так точно, капитан.

И тут же, видимо, заметив излучение двигателя ракеты, а точнее его исчезновение, после того как завершился набор скорости, «Акреция» стала менять курс, как это недавно сделал «Трафальгар». Вот только капитан эсминца и не собирался стрелять прицельно. Спустя расчётное количество времени выпущенная эсминцем ракета прошла часть пути с отключённым главным маршевым двигателем, а затем включила его вновь, наращивая ускорение и устремясь прямо к переоборудованному пиратами торговому судну.

Она взорвалась сто пятидесяти мегатонной вспышкой прямо у них по курсу в одном миллионе километров от корабля, оставив после себя облако расширяющихся раскалённых газов и плазмы, в которые «Акреция» неминуемо влетит, следуя по своему вектору движения. Большого вреда взрыв, конечно, не нанесёт. Антирадиационные и противопылевые экраны смогут уберечь экипаж и отсеки корабля от смертоносного гамма-излучения, но большую часть коммуникационных антенн, вынесенных на корпус, придётся менять. Всё же делали их не для военных кораблей, которым полагается такие облака пролетать насквозь, не замечая их вовсе.

– Ну вот и поздоровались… Связь, отправьте им сообщение и передайте, что если они не ответят, то мы разнесём их лохань, благо повод они нам уже дали.

– Так точно, капитан.

– Стивенс, сообщите Сергеевой, чтобы она была готова к вылету по команде. И проследите за подготовкой штурмового отделения.

Старпом кивнул:

– Есть, капитан…

Его прервал неожиданный крик, разлетевшийся по мостику эсминца:

– Ракеты! Ракеты! Ракеты! Пеленг два-семь-ноль на ноль-один-пять. Боже! Они летят прямо на нас!

На мостике словно разорвалась бомба. Все, кто стоял на ногах, тут же рванули к своим креслам и судорожно затягивали привязные ремни.

– Жанна! Мне нужна информация! – скомандовал Карсон, перестраивая показания дисплеев капитанского кресла и выводя нужные данные.

– Восемнадцать ракет. Один-восемь подлетающих птичек. Идут с корректирующим ускорением в десять тысяч g. Скорость двадцать две тысячи кликов в секунду. Дистанция пять миллионов километров и сокращается. Подлётное время – двести двадцать шесть секунд.

Глаза Карсона расширились в ужасе. Их только что атаковали с совершенно другого направления. Что за чертовщина?!

– Системы РЭБ и ПРО запуск по готовности. Как только подойдут на три миллиона кликов – запуск противоракет.

Офицеры отрапортовали о том, что поняли приказ, и их пальцы запорхали над экранами, вводя огневое решение для стрельбы систем противоракетной обороны. Где-то внутри корпуса эсминца заряжающие механизмы начали подавать ракеты-перехватчики на направляющие, готовя их к запуску.

– РЭБ – запуск!

Системы радиоэлектронной борьбы «Трафальгара» включились на полную мощность, посылая в летящие ракеты чудовищное количество электронных помех, стараясь сбить их с атакующего курса. В спешке операторы систем выдавали на передатчики максимальную мощность, и два из семи излучателей электронного противодействия вышли из строя. Их системы проверялись перед выходом из дока, но сейчас, в экстренной ситуации, поданная на них пиковая нагрузка привела к тому, что их цепи не выдержали и расплавились. Но свою работу они сделали. Попав в кипящий ад радиолокационных помех и создаваемых электронными излучателями ложных целей для радаров наведения, часть ракет потеряла цель. Сначала одна. Потом вторая. А затем и ещё две. Четыре ракеты сбились с курса и ушли в пустоту, погнавшись за несуществующими фантомами.

– Жанна, найдите мне этого ублюдка! – почти прорычал Эндрю, шаря по тактическому экрану глазами.

– Мы стараемся, сэр, но он очень хорошо прячется.

В голосе девушки впервые прорезались лёгкие нотки паники.

Эндрю, скрипя зубами, смотрел на то, как приближающиеся ракеты преодолели полтора миллиона километров, а навстречу им уже неслись первые перехватчики, которые за счёт своих куда более скромных размеров и массы могли развить поразительную скорость. Каждая из них была оснащена мегатонной боеголовкой, что в реалиях военных столкновений в космосе было чем-то сродни детской хлопушке. На эсминце было в общей сложности двадцать пусковых установок для противоракет. Из-за вектора приближающихся ракет вести огонь могли только восемь, цикл перезарядки которых составлял всего двенадцать секунд, что означало пять залпов по приближающимся ракетам, достаточно, чтобы проредить их, но и только.

– Жанна, продольное вращение по оси на левый борт. Вести беглый огонь противоракетами.

– Есть продольное вращение. Внимание! Второй залп! Внимание, фиксирую второй залп. Восемнадцать раке… ошибка! Тридцать шесть ракет в залпе! Дистанция шесть миллионов километров!

Господи боже… Руки Карсона сжали подлокотники с такой силой, что у него заныли костяшки пальцев под плотным покрытием скафандра. Это же всего в двадцати световых секундах от нас.

– Капитан! Я засекла его! Излучение частиц Черенкова от их двигателя! Движется с нами параллельным курсом прямо перед нами и на семнадцать градусов правее, на дистанции в шесть с половиной миллионов километров… Мощный выброс в инфракрасном диапазоне! Корабль противника сбросил термические накопители.

На экране, перед капитанским креслом, первые перехватчики набросились на приближающиеся снаряды. Один промах. Второй. Попадание! Противоракета вышла на встречный курс и сдетонировала свою боеголовку, уничтожив приближающуюся ракету шаром раскалённой плазмы. Медленно, одна за другой с экрана начали исчезать приближающиеся ракеты, уничтожаемые перехватчиками. Вот только вслед за ними летели новые…

… И их было пугающе много.

Глава первая

Звёздная система Вердена, Траствейн.

База ВКФ «Валликт».

19 февраля 784 года после эры колонизации

Молодой адъютант адмирала сидел за своим столом и проводил перекрёстную проверку отчётов, с их последующей классификацией и рассылкой. Несмотря на скромное звание лейтенанта, ему удалось хорошо показать себя в административной работе, что позволило получить довольно престижную должность при адмирале Райне. В свои девяносто семь лет контр-адмирал ВКФ Виктор Райн больше всего походил на извергающий энергию термоядерный реактор. Предпочитая решать как можно больше вопросов самостоятельно, он перекладывал на своего адъютанта в основном различную бумажную работу, которой было не очень-то и много.

Так что молодой офицер наслаждался простой, но престижной должностью, которая потом будет очень хорошо смотреться в его личном деле. На коммуникационной панели его стола загорелся индикатор, сигнализируя о вызове. И шёл этот вызов из кабинета, который располагался за стеной, рядом с приёмной, которая была рабочим местом адъютанта. Офицер протянул руку и нажал на нужную кнопку.

– Да, сэр?

– Он уже пришёл?

Лейтенант бросил взгляд на сидящего у дальней стены приёмной человека, который расслабленно облокотился на спинку дивана из искусственной кожи.

– Да, сэр. Прибыл полчаса назад… Но вы велели не беспокоить вас, пока вы не закончите с отчётами от контр-адмирала Богданова…

Из динамика раздался вздох.

– Ладно, передайте коммандеру, что я готов его принять.

– Да, адмирал, конечно.

Отключив связь, адъютант встал из-за стола, одёрнул китель и подошёл к сидящему на диване офицеру. Всмотрелся в его безмятежное, но строгое и худое лицо с резкими чертами. Тёмные волосы были чуть длиннее, чем полагалось по уставу, но больше всего бросался в глаза левый рукав кителя. Аккуратно сложенный, он был закреплён у плеча специальным зажимом, который не позволял ему развернуться на всю длину. Коммандер спал, откинувшись на спинку дивана и положив форменную фуражку на колени, и эта мирная картинка показалась адмиральскому адъютанту, который всегда и во всём следовал уставу, весьма неподобающей. Он встал рядом с диваном навытяжку и громко прокашлялся. Молодой человек вздрогнул, просыпаясь. От этого движения фуражка едва не съехала с колен на пол, но он успел её подхватить. Немного проморгавшись, коммандер заметил стоявшего рядом адъютанта.

– Лейтенант?

– Адмирал готов вас принять, коммандер Райн.

Потерев лицо единственной рукой, Томас Райн поднялся с дивана и, одёрнув немного перекосившийся китель, надел фуражку.

– Спасибо, лейтенант.

Том прошёл через приёмную к широким раздвижным дверям, которые тут же открылись при его приближении. За ними располагался просторный кабинет, принадлежавший его отцу. Широкий стол из настоящей тёмной древесины, несколько кресел, обитых в отличие от дивана в приёмной настоящей кожей, небольшой кофейный столик с удобными креслами у правой стены. Но самой впечатляющей деталью кабинета был обзорный иллюминатор – от переборки до переборки – с видом на огромный орбитальный комплекс, что протянулся почти на пять километров на геосинхронной орбите над Траствейном.

Это была космическая станция «Валликт» – одна из четырёх основных баз Верденского военно-космического флота. Она служила не только административным и командным центром, но и местом постоянной стоянки Второго флота, предоставляя ему свои ремонтные и производственные мощности. И сейчас из этого окна в пустоту открывался вид на протянувшиеся вдаль её секции, на корабли, пришвартованные в доках, и снующие в пространстве челноки.

Райну казалось, что он даже видит через обманчиво хрупкое стекло вспышки молекулярной сварки на корпусе лёгкого крейсера, что покоился в ремонтном доке в километре от адмиральского кабинета.

Спокойный и суровый голос отца отвлёк Тома от созерцания этого зрелища:

– Проходите, коммандер. Присаживайтесь.

Тяжесть, прозвучавшая в голосе, не сулила ничего хорошего.

– Спасибо, сэр.

Том опустился в одно из кресел для гостей перед адмиральским столом. Сидящий перед ним человек был немного выше его, но в остальном представлял собой почти точную копию молодого офицера, только постаревшую. Общность черт сразу бросалась в глаза, выдавая родство двух мужчин. Несмотря на свой биологической возраст, выглядел адмирал лет на сорок. Его единственный сын казался двадцатилетним, несмотря на то что с момента его рождения прошло уже почти тридцать семь лет.

Немного помолчав, Виктор Райн взял лежащий перед ним тонкий информационный планшет и протянул его Томасу:

– Здесь выводы следственной комиссии по делам флота, касательно аварии на эсминце ВКФ «Мастиф».

Райн нервно сглотнул, стараясь не показать охватившей его дрожи.

– Они… наконец закончили расследование, сэр?

Лицо его отца оставалось всё таким же невозмутимым.

– И да и нет. К сожалению, работники СКДФ не смогли найти вещественных доказательств того, что системы магнитной ловушки, которые были установлены на «Мастиф», были с дефектом. Документы с верфи говорят о том, что они прошли все системные и технические проверки и были надлежащего качества.

В груди у Тома сжался пылающий комок гнева, который, казалось, готов был расплавить его изнутри.

– Согласно предварительному заключению СКДФ, отказ был спровоцирован перегрузкой во время ходовых испытаний, которые ты санкционировал. Данное заявление также было подтверждено твоим старшим помощником, лейтенантом-коммандером Ставичем.

Райну стоило немалых усилий, чтобы голос не дрожал:

– Сэр, как я уже указал в рапорте, первые признаки неполадки систем магнитной ловушки реактора были выявлены ещё до начала испытаний. Это подтвердил мой старший инженер Бронли. А ходовые испытания, которые нам было приказано провести, мы проводили, отключив от питания двигателя второй реактор. Они никак не могли повлиять на работу его систем.

Адмирал выслушал это довольно резкое высказывание, оставаясь абсолютно спокойным.

– К сожалению, – медленно произнёс он, – лейтенант Жерон Бронли уже не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть эти слова. Он мёртв, как и ещё пять членов твоего экипажа.

Эти слова подействовали на молодого человека подобно ведру ледяной воды. Перед его глазами вновь промелькнули мгновения катастрофы, и что самое страшное, сейчас, спустя два месяца после неё, Томас не мог вспомнить лица некоторых из погибших.

Увидев застывшее лицо коммандера, адмирал вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Исключительно между нами… Я считаю, что ты прав. И даже не потому, что ты мой сын, Том. Я уверен, что ты поступил так, как говоришь, и отключил перед испытаниями реактор, в надёжности которого не был уверен на сто процентов. Но проблема в том, что из-за катастрофы у нас недостаточно технических записей. Особенно тех, которые касались бы тестовых проверок системы второго реактора.

Том кивнул и с трудом сглотнул комок в горле. Его отец несколько сгладил ситуацию. Не было не только записей. Когда вышла из строя система магнитной ловушки, которая удерживает раскалённую плазму в контуре реактора, началась масштабная перегрузка всех систем. Некоторое время, семьдесят четыре секунды, если быть точным, казалось, что система восстановилась после перегрузки и реактор вернулся к штатному рабочему режиму. Вот только всё было гораздо страшнее.

За эти семьдесят четыре секунды, которые прошли с момента доклада Жерона на мостик о возможных помехах в работе реактора, система контроля испытала на себе моментальную перегрузку, которая вывела из строя магнитную ловушку. Крошечный дефект вызвал отказ системы, которая по идее была безотказной и должна была служить предохранителем – вышла из строя из-за того, что призвана была предотвратить. Взрыв разворотил весь второй реакторный отсек. Последствия могли быть гораздо хуже, если бы лейтенант Жерон Бронли ценой своей жизни не инициировал сброс пошедшего в разнос реактора в космос.

– И тем не менее твоё решение проводить ходовые испытания, когда тебе заранее доложили о возможных помехах в работе реактора, было глупым и необдуманным, даже несмотря на меры предосторожности, которые ты принял. Ты поступил слишком самоуверенно и глупо, решив продолжить испытания. Из-за твоего имени окончательное расследование будет долгим и вряд ли приятным. Возможно, в том, что осталось от «Мастифа», мы сможем откопать новые детали произошедшего.

Его отец наклонился и достал из ящика стола ещё один планшет и тоже положил его на стол перед сыном.

– Тем не менее у меня уже есть предварительное заключение.

Закусив губу, Том посмотрел на тёмный, выключенный экран планшета, который лежал на столе перед ним. Окантовка экрана была помечена двумя параллельными полосками насыщенного алого цвета, признак того, что данная вещь принадлежала кому-то из членов следственной комиссии.

– И… и что в нём, сэр?

– Согласно предварительному заключению СКДФ, авария была вызвана твоими действиями как капитана военного корабля ВКФ.

Слова, произнесённые тихим, спокойном и практически бесстрастным голосом, эхом отдались от стен кабинета. Они прозвучали эпитафией для него как для офицера и пяти членов его экипажа, которых уже было не вернуть.

– Как я уже сказал, данное заключение предварительное. Тем не менее было принято решение вывести тебя за штат флота с половинным жалованьем. Ты будешь отстранён от командования, но не уволен со службы. Решением комиссии тебя переводят в резерв.

Услышав это, Том усмехнулся. Перевод в резерв. Любой офицер, в чьём личном деле будут написаны такие слова, на веки вечные останется сухопутной крысой, без возможности вновь подняться на мостик боевого корабля. У него отобрали его крылья. Навсегда. И если быть честным, сделали это по его же собственной глупости.

– Тебе официально сообщат об этом решении, скорее всего через три или четыре дня. Я потянул за кое-какие ниточки и добился возможности сказать тебе это лично. После получения сообщения тебе нужно будет передать все свои дела.

– Моя карьера…

– Твоя карьера, Том, окончена. – В голосе его отца послышалась сталь. – По крайней мере, на время расследования. Как я уже сказал, решение временное и предусматривает только твой вывод из штата действующих офицеров на время расследования. Оно, конечно, затянется, но если твоя непосредственная вина не будет доказана, скорее всего ты сможешь вернуться на службу.

– Но капитаном корабля мне уже не быть…

Виктор Райн медленно покачал головой:

– Нет. Скорее всего нет… Хорошо, что ты ещё смог избежать военного суда в связи с гибелью членов твоего экипажа. От него тебя спасло то, что с реактором ты поступил абсолютно правильно, отключив его из цепи. И то, что провести ходовые испытания после ремонта вам было приказано. Так что все твои действия были верными, особенно после аварии. Ну и конечно, твоё имя помогло. Хочешь знать моё мнение?

Том осторожно кивнул.

– Ты совершил глупость. Из-за своей самоуверенности ты всегда был хорошим офицером. Но это сделало тебя слишком самонадеянным. Гордым. В твоей жизни просто не встречалось ситуаций, безысходность которых могла бы научить тебя безжалостности судьбы. И вместо того чтобы поступить по уму и прервать испытания, ты продолжил их.

– Я…

– Замолчи и слушай, – резко прервал его отец. – Был ли дефект реактора или нет – это не важно. Окончательное решение о принятии решения лежит на тебе как на капитане. Ты отвечаешь за жизни подчинённых тебе людей. Ты, а не кто-то другой. Не имеет значения, что рабочими верфей была допущена ошибка. Не важно, что у тебя был приказ. Ты, а не кто-то другой принял решение. Жизни людей – вот цена совершённой тобой ошибки. Вот с чем ты столкнулся. И поверь, тебе ещё повезло. Не тебе пришлось писать письма родственникам погибших. Искать слова, которые могли бы объяснить им, что из-за своей ошибки ты лишил их родных и близких. Что из-за твоей проклятой гордости и самоуверенности они сгорели заживо, когда раскалённая плазма вырвалась из повреждённого реактора. Ты лежал в госпитале, когда писались эти письма.

На последних словах Райн-старший почти перешёл на крик. Каждое его слово причиняло сыну почти физическую боль. И каждое слово было правдой, от чего было ещё хуже.

Контр-адмирал замолчал, удивлённый собственной злостью.

– Наш флот полон молодых офицеров, – продолжал он. – Мало кто из них сталкивался с ситуацией, в которую попал ты. И это одновременно и прекрасно, и ужасно. Вы не знаете, что это такое – совершить подобную ошибку. И это рождает в вас самоуверенность и спесивость.

Том молчал. Ему нечего было ответить на эти слова.

Виктор Райн немного помолчал, словно разглядывая батальное полотно, висевшее на одной из стен.

– Ладно, я слишком хорошо знаю, с чем ты столкнулся. Вряд ли кто-то сможет наказать тебя сильнее, чем ты сам. С официальной частью покончили, и пёс с ней. – Он кивнул на сложенный левый рукав кителя: – Как рука?

Том неловко шевельнул плечом отсутствующей левой руки.

– Врачи сказали, что мне повезло. Нервные окончания практически не пострадали, так что у меня два варианта. Либо регенерация, либо протез.

– Ещё не выбрал?

– Я даже не думал об этом, отец. Это беспокоит меня меньше всего. Теперь.

Покачав головой, контр-адмирал встал из-за стола и, пройдя через кабинет, подошёл к переборке, которая была за кофейным столиком. На ней висела большая картина, почти в метр шириной, на которой была изображена сцена морского сражения. Древние деревянные корабли под белоснежными парусами вели сражение в клубах порохового дыма. Зная отца, Том был уверен, что картина – подлинник, а не копия. Неизвестному художнику удалось запечатлеть в статичной картинке весь грохочущий ад происходящего на батальном полотне сражения.

Подойдя к картине, адмирал провёл пальцами по нижнему левому краю рамы. От этого движения картина плавно поднялась вверх, открыв нишу со стеклянными полками, которые оказались ничем иным, как потайным мини-баром. Райн-старший взял пару бокалов и, бросив в них по четыре кубика льда, налил из одной из бутылок янтарного цвета напиток. Примерно на два пальца. Вернувшись за стол, он протянул один из бокалов сыну. Тот скептически посмотрел на него.

– Бери! – чуть резче, чем хотелось, сказал его отец. – У меня и так редко появляется возможность увидеться с сыном.

Он сел в своё кресло, и они звякнули бокалами. По запаху Том определил, что это старое шотландское виски с Земли, которое так любил его отец. Глоток напитка обжигающей волной пронёсся по горлу, от чего Тому стало немного теплее.

– Спасибо…

Виктор Райн лишь кивнул в ответ и поставил свой бокал на стол, напитка в котором, казалось, не стало меньше.

– Не переживай. Я постараюсь надавить на знакомых мне ребят из СКДФ, чтобы они работали поусердней. Несмотря на глупость твоего решения, я уверен, что ты сделал всё именно так, как говоришь. А значит, в вину тебе можно поставить только опрометчивое решение вывода двигателя на максимальную мощность. Это значит, что в системах второго реактора действительно был дефект, который проглядели на верфи. От этого и будем отталкиваться. Так что не раскисай, ещё ничего не кончено.

– Я…

– Ты совершил ошибку. Ужасную. Но если ты из-за этого замкнёшься в себе, откажешься от всего, ради чего ты так упорно трудился, тебе станет ещё хуже.

– Знаю. Вот только, что мне теперь делать…

– Отдыхать. Ты находишься всего в тридцати пяти тысячах километров от одной из самых прекрасных планет. Лети на Траствейн и отдохни. Найди себе подружку, проведи месяц-другой на пляже. Жалованье, пусть и половинное, ты всё равно будешь получать, да и не замечал я, чтобы ты проматывал денежное довольствие на развлечения. Используй это время с пользой. В любом случае на период от полутора года до двух ты, по сути, будешь гражданским человеком.

– Да, вот только я не об этом мечтал.

– Знаю, сын. Знаю. Но за ошибки всегда приходится платить. И порой призраки требуют плату куда более тяжёлую, чем живые.

* * *

Низкая орбита Траствейна.

2 марта 784 года после эры колонизации

– Внимание, уважаемые пассажиры, – раздался в салоне голос капитана. – Наш челнок готовится войти в атмосферу Траствейна. Мы совершим посадку в главном космопорте Прайден-сити через тридцать пять минут. Просим вас застегнуть привязные ремни…

Том не слушал. Он пристегнулся без напоминания. На службе к таким вещам относятся крайне серьёзно и требования безопасности выполняются неукоснительно. Далеко не все пассажиры поступили так же. Они вальяжно развалились в своих креслах, даже не притронувшись к ремням. К таким подходили бортпроводники и мягко указывали им на недопустимость игнорирования требований безопасности. Как правило, большинство тут же выполняли просьбу, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Кресло Тома было крайним у правого борта челнока, как раз рядом с небольшим обзорным иллюминатором. Из него прекрасно было видно, как опрокидывается линия горизонта, словно маневровые двигатели управляли не челноком, а планетой. В данный момент они выводили кораблик на нужный угол и положение для входа в атмосферу. Постепенно пространство за иллюминатором заполнилось всполохами пламени, обтекающего раскалённую от трения об атмосферу обшивку, а на тело легонько надавила перегрузка, вжимая офицера в противоперегрузочное кресло. Пассажирские челноки не были оснащены столь мощными компенсаторами инерции, какими были оборудованы военные модели. Перегрузка от вхождения в атмосферу с последующим торможением не полностью ими компенсировалась, но не создавала серьёзных неудобств, лишь мягко прижимая к ложементу.

Многие из пассажиров челнока с интересом приникли к своими смотровым иллюминаторам, наблюдая процесс входа в атмосферу. Том же откинулся в кресле и попробовал немного подремать. Для него подобные спуски были не то что рутиной, но даже какого-либо нервного напряжения не вызывали. Он твёрдо знал – если что-то пойдёт не так, все они умрут и помочь им не сможет никто. С другой стороны, подобные инциденты случались настолько редко, что тут же становились достоянием общественности и долго обсуждались.

Так что у коммандера вход в атмосферу не вызывал эмоций. Чего нельзя было сказать о сидящей рядом с ним девушке. Она заняла место рядом с ним в самом начале полёта. И сейчас сидела, вцепившись руками в подлокотники кресла так, что у неё побелели костяшки пальцев. Её глаза были плотно закрыты, а лицо побледнело. В общем-то обычная реакция человека, для которого это была первая посадка.

Вздохнув, Том повернулся к девушке.

– Первый раз, да? – тихо спросил он.

Девушка отрывисто кивнула, не открывая глаз. От этого движения со лба её на лицо упало несколько светлых прядей.

– Помню свой первый раз, – начал он, по себе зная, что в стрессовой ситуации лучший способ не запаниковать – это отвлечься. – Я тогда буквально чуть не обделался при спуске. Мы входили в атмосферу на лёгком боте и должны были отработать высадку в боевой обстановке. Классические флотские учения. Правда, я тогда сидел в кабине, а не в десантном отсеке, но всё равно трясло нас нещадно. Но были и плюсы. Только представьте, какой потрясающий вид открывался из кабины на планету при спуске. – Том немного помолчал. – Не переживайте, всё будет хорошо. Челнок проверили при старте, и все его системы работают прекрасно, а экипаж знает свою работу… Откуда вы?

Девушка сглотнула, но всё же ответила на вопрос:

– С… Сигмы Орихалки… Я студентка по обмену.

Том присвистнул.

– Далеко же вы забрались. Позвольте угадаю. Прайденский астрофизический университет, верно?

Она вновь кивнула. Прайденский астрофизический университет был целым научным городком с населением в двадцать тысяч человек и считался лучшим учебным заведением Вердена в этой области космоса. Ежегодно на планету прибывали тысячи абитуриентов, чтобы постараться попасть в него. Если бы не военная служба, Том тоже пошёл бы туда. Вот только у него была лишь одна мечта, и путь к ней лежал через капитанский мостик корабля. По крайней мере, так было раньше.

Челнок заметно тряхнуло. Том даже не обратил на это внимания, но для девушки, которая, быть может, впервые выбралась за пределы своей планеты, это было подобно удару грома. Она едва сдержала вскрик, а её пальцы в панике схватились за первое, что попалось. А попалась им лежащая рядом с ней на подлокотнике рука Тома. Девушка вцепилась в рукав куртки из искусственной кожи.

– Спокойней, – попробовал успокоить её Райн. – Это лишь небольшая турбулентность. Совсем скоро всё кончится.

Он знал, что прав. И словно подтверждая его слова, раскалённое сияние обшивки челнока стало тускнеть. Огненный ураган за иллюминатором рассеялся. Когда челнок чуть накренился, корректируя свой курс, открылась бескрайняя панорама голубого неба.

– Вот видите, уже всё. Хотите воды?

– Д… да. Спасибо.

Том протянул ей фляжку с водой, и девушка взяла её, отпустив при этом его руку и немного покраснев. Она открыла фляжку и стала жадно пить воду через трубочку. Том же откинулся на спинку кресла, отвернувшись к иллюминатору.

– Спасибо вам, – сказала она, возвращая ему фляжку, и Том немного неловко взял её левой рукой. Его соседка удивлённо уставилась на металлические пальцы протеза.

– О… ваша рука… она…

Том смущённо улыбнулся и, ухватившись своими новыми пальцами за флягу, убрал её на своё место.

– Протез… Потерял руку на службе.

– Вы военный?

– Офицер флота. – Он прикусил губу. Эти слова снова отдались болью. – Был им раньше, по крайне мере.

– Я думала, в таких случаях выращивают новую…

– Да, как правило. Только процесс этот очень долгий, а мне не хотелось ждать.

И это было правдой. В случае серьёзных травм, например – при тяжёлых повреждениях внутренних органов или потери конечностей, их могли заменить на регенерированные. После окончания процесса новые органы и части тела обладали практически стопроцентной приживаемостью и отторгались чрезвычайно редко. Единственным минусом такого процесса было то, что он был крайне долгим.

На то, чтобы полностью регенерировать руку, Тому пришлось бы потратить от шести до восьми месяцев. С большинством внутренних органов было проще из-за их состава. Они выращивались отдельно и лишь потом пересаживались. С рукой было так же, вот только она была куда сложнее, чем, скажем, селезёнка или желудок. Поэтому, чтобы не ждать, Том остановил свой выбор на обычном протезе, который полностью заменил ему левую руку. Будучи подключённым к нервным окончаниям, он был способен передавать всю тактильную информацию и мало чем отличался в этом плане от обычной руки.

– Я видела у себя дома несколько людей с протезами. – Девушка с интересом рассматривала пальцы кибернетической руки. – Даже у моего дедушки был такой вместо ноги. Пришлось так сделать из-за того, что у него обнаружили синдром Гранина.

Услышав это, Том немного поёжился. Название болезни было общеизвестно, хотя ей был подвержен крайне низкий процент населения. В том же Вердене синдромом Гранина были больны всего семь процентов населения.

В целом на первый взгляд это было довольно безобидное заболевание, которое заставляло организм выделять особые безвредные для него антитела. Единственной особенностью, которая привлекла миллионы врачей для изучения этого синдрома и попыток его лечения, было то, что эти антитела делали человека невосприимчивым к регенеративной терапии. При попытке человека, страдающего таким синдромом, вырастить, скажем, палец, скорее всего образуется опухоль из-за избытка регенеративного материала. С органами, которые выращивались отдельно, дело обстояло несколько лучше, у них была возможность безопасно сформироваться в полноценный человеческий орган для пересадки. Вот только из-за синдрома резко повышалась возможность отторжения выращенного органа. Шанс на успешную пересадку хоть и был, но составлял всего двадцать процентов.

– Сочувствую… А у вас?

Девушка пожала плечами, продолжая рассматривать его руку.

– Я не знаю, если честно, – немного смущённо произнесла она. – До сих пор боюсь провериться.

– В этом нет ничего страшного. Просто врачи…

– Да, я знаю, что это глупо, – прервала его девушка. – У нас при рождении такая проверка делается у всех детей без исключения, но если в генетической линии были случаи заболевания, то оно может проявиться в следующем поколении, в более позднем возрасте… Я думала, что их покрывают искусственной кожей.

Она указала на руку Тома.

– Да, но я решил отказаться от этого.

– Почему? Ведь тогда она была бы почти как настоящая.

Райн немного помолчал, прежде чем ответить:

– Скажем так, это своеобразное напоминание.

– Напоминание?

Она недоумённо посмотрела на него.

– Да. О глупости.

Лицо молодого человека вдруг ужесточилось, а взгляд посуровел, поэтому девушка решила не развивать эту тему. Даже ей было видно, что сидящему рядом с ней мужчине не очень приятно обсуждать это.

– Меня зовут Рита, – наконец представилась она и протянула ему руку.

Чуть поколебавшись, он пожал её пальцы своими – из плоти и крови.

– Томас Райн. Можно просто Том.

Глава вторая

Временная база Рейнского Протектората «Турин».

Место нахождения – неизвестно

Вильям Форсетти стоял возле обзорного экрана. Он смотрел, как рабочие, вкалывающие в вакууме, сновали вокруг корпуса его крейсера и каждый из них был одет в специальный скафандр для работы в открытом космосе. Они были оснащены не только микродвигателями, тусклые вспышки которых он порой замечал. Эти скафандры были предназначены для пространственного маневрирования в условиях нулевой гравитации, но также являлись и экзоскелетами, которые значительно усиливали физические возможности и в то же время давали чрезвычайную точность движениям. Настоящие мастера овладевали ими настолько хорошо, что могли продеть тончайшую нить через игольное ушко.

На глазах командира они стали осторожно снимать пластины повреждённой брони правого борта. От вида уродливого шрама, который протянулся почти на тридцать метров от пятьдесят шестого шпангоута на броне его красавца, у Форсетти защемило сердце, как если бы он смотрел на собственного изувеченного ребёнка. Рабочие установили магнитные захваты на повреждённых секциях, и один из них, вероятно главный инженер верфи, махнул рукой. Под воздействием силовых захватов огромная оплавленная бронеплита из композитных материалов, толщиной в пятьдесят сантиметров, плавно отошла из своего места, обнажив внутренний, подброневой, корпус корабля.

Форсетти внимательно следил за действиями рабочих. Он старался заметить какие-либо огрехи в их работе, хотя и знал, что вероятность этого очень мала. Все они были прекрасными профессионалами и истинными патриотами своего государства. Позади него раздался спокойный голос, который отвлёк Вильяма от этого зрелища:

– Представляю, что ты сейчас чувствуешь.

Форсетти обернулся. Неспешной походкой к нему подошел начальник станции «Турин». Он едва заметно прихрамывал на левую ногу – следствие давней травмы, от которой он так и не оправился.

– Как будто смотришь на собственного ребёнка на операционном столе, – заметил подошедший.

Капитан покоящегося в открытом доке крейсера кивнул, признавая правоту его слов:

– Этот парень оказался очень хорош.

Начальник верфи достал из кармана своего кителя старомодную деревянную трубку и начал забивать её табаком из полимерного пластикового кисета.

– Ну, учитывая разницу в тоннаже, я вообще удивлён, что он смог дать столь… – Он прикусил мундштук трубки зубами и задумался, словно подбирая подходящее слово. – Столь достойный ответ.

– Это был чёртов «Лучник», – со злостью бросил Форсетти. – Сергей, я ожидал встречи со старой «Звёздной гончей», а не с их новеньким эсминцем.

Он вздохнул и вновь повернулся к обзорному окну, за которым рабочие уже приступили к отсоединению следующей повреждённой секции. В задумчивости Форсетти облокотился на раму иллюминатора и прижался к его холодной поверхности лбом.

– В следующий раз я такой ошибки не допущу.

В окне отразилась вспышка крохотного огонька, и в нос ударил сладковатый запах табака, который тут же начал распространяться по помещению. Незаметно для своего собеседника Форсетти усмехнулся. Он уже давно привык к этой его старомодной привычке.

– Ты в курсе, что эта дрянь когда-нибудь убьёт тебя?

– Нет. Спасибо современной медицине. И ты это знаешь, а то, что меня так подкалывал твой отец, не даёт тебе права заниматься тем же, щенок.

Форсетти улыбнулся:

– Вы уже разобрались, что именно произошло?

Капитан покоящегося в доке крейсера кивнул:

– Мои тактики и операторы РЭБ всё ещё работают с симуляторами и записями боя. В любом случае наши системы ПРО оказались на одиннадцать процентов эффективнее, чем предполагали конструкторы.

– И всё равно они смогли провести к тебе две лазерные боеголовки.

Ответом было молчание. Форсетти уже не раз просматривал запись боя. Всё прошло как нельзя лучше. Капитан верденского эсминца поступил именно так, как сделал бы он сам на его месте. Раскидал автономные сенсорные платформы по вектору предполагаемого появления цели и уселся в засаде. Вот только им было невдомёк, что его «Крестоносец» занял выжидательную позицию на границе системы и медленно, словно призрак, следовал за верденским эсминцем с момента его появления. Первый залп нельзя было назвать удачным. Противник отчаянно маневрировал, а количество ложных электронных целей и помех, которыми излучатели систем РЭБ заполнили пространство, неприятно удивили капитана «Крестоносца».

Тем не менее из восемнадцати ракет к эсминцу не прорвалась ни одна. Четыре потеряли цель и сошли с курса, а ещё пять были сбиты противоракетными, запущенными с эсминца. Девять вошли в ближнюю зону ПРО, за которую отвечали кластеры лазерных излучателей. Её глубина составляла четыреста тысяч километров, и, чтобы её преодолеть и выйти на рубеж атаки, ракетам потребовалось восемь секунд. Ни одна не достигла цели, хотя последняя почти вышла на отметку в двадцать пять тысяч кликов, которые были необходимы ей для детонации, и была сбита за мгновение до того, как успела это сделать.

Форсетти прекрасно понимал, в чём его ошибка. Желая как можно дольше оставаться незамеченным, он приказал запустить ракеты с меньшим ускорением, чем должен был, рассчитывая этим скрыть излучение их двигателей. К сожалению, его план строился на том, что его целью будет корабль уже устаревшего класса, а не более современное судно с сенсорами и оборонительными возможностями, куда более мощными, нежели у его предшественника. Это была именно его ошибка, которую он тут же исправил, дав по противнику полный бортовой залп ракетами, с заложенной в них программой, которая отсрочила запуск двигателей.

Сделано это было для того, чтобы он успел тут же развернуть корабль другим бортом и разрядить в противника уже заряженные и подготовленные к стрельбе пусковые установки другого борта. Как только выпущенные снаряды настигли летящие в пространстве ракеты второго залпа, сработала программа, которая включила двигатели летящих по инерции ракет, превратив то, что должно было быть отдельными, разрозненными залпами, в единый и смертоносный ракетный вал. И в этот раз он уже не прятался. Его снаряды шли почти с максимально возможным ускорением, уменьшая тем самым время их нахождения в зонах ПРО противника.

Вот только верденский эсминец не собирался изображать из себя мальчика для битья, ответив огнём на огонь. Его ракеты были несколько быстрее, чем снаряды «Крестоносца», но их было в три раза меньше, а системы ПРО тяжёлого крейсера, с массой покоя почти в двести двадцать тысяч тонн, оказались куда более эшелонированными. Все ракеты эсминца были сбиты перехватчиками, даже не дойдя до ближней зоны перехвата. А затем собственный залп «Крестоносца», хоть и изрядно прорежённый противоракетным огнём противника, обрушился на эсминец. Из тридцати шести ракет к кораблю прорвались тринадцать.

Лазерные боеголовки начали рвать верденский корабль на части, и, вспоминая этот момент, Форсетти отдавал должное незнакомому верденскому капитану. Даже в такой ситуации тот не растерялся и смог повернуть эсминец, подставляя под огонь рассредоточившихся ракет ещё целые щиты. И успел дать залп из пусковых с уцелевшего борта. Никто не ожидал, что из десяти направленных на крейсер ракет семьдесят процентов будут составлять птички РЭБ. Это неприятное открытие показало себя во всей красе, когда экраны операторов противоракетной обороны «Крестоносца» затопили помехи и ложные цели. Ведя беглый огонь, они смогли сбить шесть ракет. К крейсеру прорвались четыре, из которых две были платформами электронного противодействия и две – атакующими птичками.

Кулаки Вильяма сжались от воспоминаний, когда его корабль задрожал от попаданий, которые пробили щиты и раскалёнными спицами вгрызлись в броню его корабля. Но куда тяжелее ему было вспоминать то, что последовало дальше. Вздохнув, он прогнал из головы неприятные мысли и повернулся к Сергею:

– Как идут дела с ремонтом?

Начальник верфи выпустил колечко дыма в направлении стекла и простирающейся за ним безбрежной пустоты.

– Броню мы заменим в течение пары дней, – ответил он наконец. – Это не проблема. Композитных материалов у нас полно. А вот с другими повреждениями будет посложнее. Ты же знаешь, наша база тут временная. Мы испытываем некоторые трудности со снабжением и…

– Сергей, мне это прекрасно известно, тем не менее я хочу знать, что можно отремонтировать прямо сейчас.

Мужчина вздохнул и достал из кармана кителя небольшой ручной терминал. Нажав несколько кнопок, он вызвал в воздухе небольшое голографическое изображение крейсера, вокруг которого тут же появились строчки текста с перечислением повреждений.

– Как я уже сказал, броня не проблема. Две ракетные пусковые уничтожены полностью и не подлежат восстановлению. Также уничтожена одна энергетическая батарея и ещё две повреждены. Уничтоженную мы демонтируем и заменим, как только мои ребята полностью снимут повреждённую броню, а те, которые ещё на ходу, восстановим. С пусковыми хуже, но и там мы что-нибудь придумаем. Основная проблема – это сенсорные системы.

Сергей набрал нужную команду, и в воздухе появились строчки с необходимыми системами, которые требовали полной замены.

– Радарный и лидарный комплексы правой передней полусферы полностью уничтожены, и заменить нам их нечем. Я уже отправил сообщение о необходимости прислать всю секцию для замены целиком, но у курьера путь только в одну сторону займёт почти тринадцать дней, плюс путь обратно. Так что если они вышлют замену сразу, в чём я сильно сомневаюсь, она придёт только в конце следующего месяца. И это только в том случае, если наш запрос не засунут под сукно и сразу же выделят требуемое. Плюс ещё неделя на установку и прокладку коммуникаций, которые придётся делать почти с нуля. Знаешь, эти ракеты оказались мощнее, чем я думал.

– Да, нас это тоже… удивило.

– Вильям, ты ведь понимаешь, что вместо запчастей курьер может доставить новые приказы?

Форсетти тяжело кивнул, глядя, как очередная повреждённая секция брони, снятая с крейсера, буксируется в сторону от корабля, чтобы не мешать работе.

– Приказы не обсуждаются, Сергей.

– Да, парень. Больше не допускай ошибок.

Вильям Форсетти покачал головой в ответ на эти слова:

– Не переживай. Их больше не будет.

Глава третья

8 марта 784 года после эры колонизации.

Траствейн, Прайден-сити

Яркие лучи полуденного солнца проникали в номер сквозь не до конца закрытое архаичными шторами окно. Том перевернулся на другой бок, чтобы спрятаться от льющегося с улицы света и тут же уткнулся лицом в мягкие светлые волосы. Рита лежала рядом с ним. Её обнажённая грудь, с которой сползло тонкое одеяло, поднималась и опускалась в такт спокойному дыханию. Стараясь не разбудить, Райн любовался спящей, не понимая, как же всё так у них вышло.

Разговор, завязавшийся во время посадки, из обычной болтовни как-то сам собой перерос в бесконечную череду обоюдных вопросов и ответов. Благодаря этому Том узнал, что Рита родилась на четвёртой планете Сигмы Орихалки, где росла вместе с двумя братьями и матерью. Девушка окончила общую программу образования и специализированные курсы, после чего смогла пробиться в лучший университет своей планеты. Когда она узнала, что открыт приём документов от желающих поучаствовать в программе обмена студентами с Прайденским астрофизическим, она едва ли не одной из первых подала заявку.

Том с улыбкой вспоминал, с каким смехом Рита рассказывала о том, как на протяжении трёх месяцев ждала ответа. Когда же тот наконец пришёл, она почти сутки просидела перед планшетом, не решаясь открыть файл, боясь узнать, что не прошла. А после были сборы, прощание с родственниками и долгий путь в Верден. Несколько пересадок на маршрутных лайнерах, и вот, двадцать девять дней спустя, она села в кресло челнока, который должен был доставить её к заветной цели.

А дальше были прогулки по городу и поездка в студенческий городок. Том вызвался сопровождать Риту. Отчасти он понимал, почему ему так хорошо с ней и почему они так легко сошлись. На протяжении последних двадцати лет главным в его жизни была мечта стать капитаном корабля ВКФ. И вот, когда, казалось, она уже исполнилась, его собственная глупость, помноженная на случайность, всё разрушила. Долгий путь, на котором он не отклонялся от своей заветной цели, окончился с пугающей внезапностью.

Сейчас, когда Том просто лежал в постели рядом со спящей девушкой, он снова и снова прокручивал в голове всё случившееся с ним. И вновь, и вновь приходя к ответу. Его отец был прав. Он стал слишком самоуверенным. Слишком гордым. Райн считал, что раз смог так быстро добиться желанной цели, то это была исключительно его заслуга. Молодой офицер даже не рассматривал варианта, в котором его продвижение по службе могло быть спровоцировано не признанием его личных достоинств, а всего лишь фамилией. Действительно ли успех ослепил его? Заставил считать себя лучшим. Не способным допустить ошибку? Или же нет?

Возможно, он не был лучшим, но точно был близок к этому. Один из пятёрки первых на своём потоке в академии. Затем два года обычной кадетской службы и долгожданное получение звания энсина. За пятнадцать лет Томас Райн успел послужить на шести кораблях, на разных должностях и всегда старался делать свою работу идеально. Сейчас он уже готов был признать, что в какой-то момент стал принимать похвалы в свой адрес как должное… А что теперь? Отец был прав, когда назвал его «гражданским» человеком. Что ему здесь делать? Кроме отца и дяди, у него не было родственников. Все его друзья и знакомые были связаны с флотом. Случившееся не только вырвало его из привычной жизни, но и из привычного круга общения. А девушки…

Всё это время он не особо бегал за юбками. Были короткие романы и увлечения, но не более. Все они были подобны яркому пламени, которое ослепительно вспыхивало, но очень быстро выгорало. Да и отношения эти носили в основном «местный» характер. Служба бросала его во всё новые места. И с каждым очередным переводом его новые отношения заканчивались, прерываемые очередным разрывом по «служебной необходимости». Даже сам Томас Райн не мог честно себе сказать, жалел ли он об этом хоть раз. И вот сейчас, когда он оказался свободен от службы и своего долга перед военной присягой на неопределённый срок, он впервые не знал, чем ему заняться.

Невыносимая тоска из-за утраты привычной жизни навалилась на него сразу, как он покинул госпиталь. Несколько недель в Бентонском флотском госпитале, где ему установили протез и где он проходил первые курсы управления им, позволили немного ослабить её. Тренировки, для того чтобы научиться правильно, а самое главное, точно контролировать и работать протезом, поглотили его так же, как в своё время это делали учёба, служба кадетом на его первом корабле и обязанности, что свалились на него, стоило лишь получить первое офицерское звание. Он накинулся на них подобно голодному зверю на кусок свежего мяса, заставляя себя тренироваться долгими изнурительными часами.

Но однажды и это закончилось. Медики признали его полностью здоровым, а процесс освоения протеза «удивительно быстрым» и недрогнувшей рукой выписали его. Флотский бот доставил бывшего коммандера с базы «Валикт» на мало уступавший ему размером гражданский системный терминал, который находился на другой стороне орбиты Траствейна. В конце концов, Том решил всё же последовать совету отца и действительно провести некоторое время на твёрдой земле, несмотря на то что безграничная пустота космоса была ему роднее. Там он взял билеты на гражданский челнок до столичного космопорта, ну а дальше…

Офицер ещё раз посмотрел на спящую девушку, удивлённый, почти поражённый её смелостью. Броситься в путешествие к незнакомому миру, в котором у тебя нет ни родственников, ни друзей, ни знакомых. Её это не остановило. В ней он разглядел нечто похожее на стальной стержень, который чувствовал в самом себе и который заставлял его идти, не сворачивая с выбранного пути, несмотря на тяготы, выпавшие по дороге.

Полежав ещё несколько минут, Том попробовал уснуть снова, но сон не шёл к нему. Тогда он встал и направился в душ, заказав перед этим завтрак в номер. Том вылез из просторного душа, который помог ему окончательно проснуться, когда в дверь номера деликатно постучали. Поблагодарив служащего отеля и забрав доставленную еду, он разместился за столом в гостиной и парой кнопок превратил огромное центральное окно комнаты в дисплей. На нём тут же включился главный планетарный новостной канал. Неспешно поглощая завтрак и запивая его горячим кофе, он вполуха слушал новости, когда из дверей спальни появилась Рита. Его взгляд скользнул по красивой фигуре, которую скрывали лишь нижнее бельё и одна из его футболок, которая была девушке явно велика.

– Доброе утро, – сонно пробормотала она, потирая глаза. – О, ты уже заказал завтрак!

– Ага… Садись, соня, я взял двойную порцию.

Рита опустилась рядом с ним и протянула руку. Том налил для нее в изящную фарфоровую чашку исходящий паром кофе. Рита поднесла чашку к губам, подула, не отрывая взгляда от очередного новостного выпуска, сделала глоток и даже зажмурилась от удовольствия. Офицер был рад, что она разделяет его любовь к этому хорошо приготовленному напитку.

– Какие у тебя планы на сегодня? – спросил он.

Рита лишь пожала плечами, поглощённая едой.

– Ну, после полудня мне нужно быть в студгородке. Сегодня заселение в общежитие и окончательное распределение студентов по обмену, так что мне лучше не опаздывать… А ты? Я просто не знаю, во сколько сегодня освобожусь.

– Не знаю, – спокойно ответил Том, налив себе ещё кофе. – Мне и заняться-то особо нечем. Скорее всего прогуляюсь по городу… Знаешь, я был в этой системе раз двадцать, но ни разу не спускался на планету.

Девушка, которая в этот момент расправлялась с яичницей, удивлённо посмотрела на него.

– Фто? – спросила она с набитым ртом. – Да лафно?

– Ты бы прожевала сначала, а то подавишься.

Проглотив наконец еду и запив её, она вновь с удивлением посмотрела на Тома:

– А как же увольнительные?

Том только пожал плечами.

– В первый раз, когда я попал сюда, я только-только получил звание энсина. И у меня было достаточно хлопот. А потом всё как-то не выходило. Периодически возникали дела и проблемы, которые необходимо было решить. Да и если честно, – добавил он немного подумав, – я никогда особо не рвался на поверхность.

– Знаешь, я ещё ни разу не встречала человека, который бы так безразлично говорил о твёрдой земле под ногами и столь восторгался бы космосом, как ты.

Том мягко улыбнулся.

– Что поделать… Считай это профессиональной деформацией.

Она хихикнула и быстро доела, очистив тарелку едва ли не до зеркального блеска.

– Слушай, а если серьёзно, чем ты собираешься заняться? Ты ведь теперь, по сути, гражданский человек. Если я правильно поняла, то ты не сможешь вернуться на службу ещё пару лет.

Его губы болезненно скривились, но он скрыл это, поднеся к ним чашку. Хорошо если «всего» пару лет…

– Я думал посетить сегодня офис «Сашимото индастриз». Их комплекс находится недалеко от Прайдена. Гражданские судостроительные компании часто нанимают старших офицеров флота, которые находятся в резерве, в качестве технических консультантов. Может, и мне повезёт. В конце концов, это всяко лучше, чем целыми днями слоняться без дела.

– Хочешь стать консультантом?

– Да.

– Хм.

Девушка задумчиво помешала кофе ложкой и отвлеклась на сюжет программы новостей, который был частично связан с работой университета, в котором она будет учиться.

* * *

Закончив завтрак, они оба оделись, продолжая непринуждённую болтовню. Покинув номер, Том с Ритой спустились в вестибюль отеля. Райн вызвал для девушки флаер, несмотря на все заявления Риты, что она и сама вполне сможет добраться до студгородка. Всё же он находился на расстоянии почти в четыреста километров от города. Тому не хотелось, чтобы девушка добиралась на общественном транспорте, да и деньги у него были. На флаере она доберётся в три раза быстрее, всего за сорок минут и с куда большим комфортом.

Сам же Том, в силу своей службы, привык к большим скоплениям людей, да и ему хотелось посмотреть на город. Так что, взяв билет на монорельс, который проходил рядом с местом его назначения, он устроился поудобнее в кресле и любовался сначала городом, а затем и природой планеты. Том не соврал Рите. Он действительно ещё ни разу не бывал на поверхности Траствейна, даже тогда, когда проходил двухгодовые курсы повышения квалификации, необходимые для получения звания лейтенант-коммандера. И сейчас он признал, что был не прав.

Траствейн слыл одним из двенадцати обитаемых миров Вердена и одним из самых красивых. Теперь Райн готов был засвидетельствовать это лично, озирая огромные равнины и величественные горы, пики которых выглядывали из-за горизонта. Стендальский горный хребет был одним из красивейших мест на планете, а самый высокий из шести его пиков, Раденхорт, был на семь километров выше высочайшей из гор на прародительнице человечества Земле. К счастью, политика развития планетарной инфраструктуры не позволяла магнатам превратить планеты в сплошные заводы и рудники по добыче полезных ископаемых, которыми Траствейн был столь же богат, как и другие одиннадцать планет Вердена.

Выйдя на своей остановке, Томас Райн почти сразу же попал в плотный поток сотрудников верфи, которые спешили на работу. Вместе с ними он спустился со станции монорельса, найдя нужный выход. Перед ним открылся вид на поражающий своими размерами административный комплекс «Сашимото индастриз», самой крупной из гражданских верфей Вердена, хотя кораблестроительные заводы Леонида Терехова могли посоперничать с ними за это звание. Раскинувшийся почти на десять квадратных километров, комплекс напоминал Тому студгородок, в котором они с Ритой были несколько дней назад. Ему потребовалось почти полчаса, чтобы найти наконец нужное здание. Им оказалась одна из семидесятипятиэтажных башен, которые возвышались в самом центре комплекса, окружённые паутиной из эстакад. Поднявшись по широкой каменной лестнице, он вошёл в роскошно обставленное и просторное фойе и подошёл к стойке. За ней сидели несколько сотрудниц компании, одетых в одежду в светло-синих тонах «Сашимото». Стоило ему подойти, как одна из них моментально повернулась к нему с дежурной улыбкой на губах.

– Добрый день, чем можем вам помочь?

– Здравствуйте! С кем из отдела кадров судостроительного филиала я могу поговорить?

Взгляд девушки стал более серьёзным и заинтересованным.

– Могу ли я узнать тему вашего разговора?

– Я хочу предложить свои услуги в качестве консультанта. Я офицер ВКФ и сейчас временно выведен за штат. Хотелось бы узнать о возможности заключения временного контракта.

Девушка окинула его взглядом, и Тому показалось, что ему стоило бы подробнее рассказать о своём прошлом, как выражение её лица изменилось.

– Скажите, есть ли у вас предварительная договорённость? – осведомилась она.

– Нет, я недавно прибыл на планету.

Сотрудница компании опустила взгляд, и её пальцы с неестественной скоростью запорхали над виртуальной клавиатурой.

– Хорошо. Заполните, пожалуйста, эти документы. – Девушка протянула ему тонкий планшет, на экране которого сиял логотип компании в виде белого силуэта земного журавля на фоне красного диска планеты. – И ещё мне потребуется право на доступ к вашему личному делу для подтверждения информации. Я передам его в отдел кадров. Мы всегда рады видеть у себя офицеров нашего флота, – добавила она с улыбкой.

Предоставив необходимые коды доступа к личному делу, чтобы сотрудница могла проверить его данные, Том взял планшет и прошёл к одному из множества диванов в огромном холле. Стоило ему присесть и начать заполнять данные, как ему тут же принесли кувшин воды со льдом и бокал. Том принялся заполнять данные анкеты. Он почти справился с задачей, когда услышал:

– Ну здравствуй, контр-адмиральский сынок!

Вспыльчивость никогда не была характерной чертой Тома, но стоило последним словам слететь с губ незнакомца, как бывший лейтенант-коммандер уже был на ногах, а правая рука его сама собой сжалась в кулак. Но через несколько секунд, которые ему потребовались, чтобы опознать незнакомца, Райн уже сжимал его в приветственных объятиях. Правда, о желании дать наглецу в морду Том всё же не забыл, решив отложить это на потом.

– Чёрт! Дэнни, как же я рад тебя видеть!

Старый друг похлопал его по плечу, и, закончив с приветствиями, оба уселись на диван.

– И я, Том, – ответил тот с усмешкой. – Ты здесь какими судьбами?

Райн указал кивком головы на лежащий на столе планшет:

– Заполняю документы для устройства на работу.

Приятель с изумлением вытаращил глаза. Пришлось Тому поведать историю своего «падения». Хорошо хоть Даниэль Нерроуз выслушал его молча и в конце лишь сокрушённо покачал головой.

– Сочувствую. Но думаю, ты поступил верно. Не прислушайся ты к советам своего инженера и не отключи реактор от сети, он мог бы пойти в разнос и потянуть за собой каскадным эффектом всю энергосистему корабля вместе с основной энергоустановкой. Готов поспорить, что скорее всего это ошибка в программном обеспечении, потому что механики на верфи увидели бы механические дефекты при установке реактора.

– Всё возможно. Сейчас уже нет смысла гадать. СКДФ старается докопаться до правды, так что в итоге мы узнаем, что именно произошло.

Том был благодарен Нерроузу за то, что тот не стал говорить, что думает на самом деле. Вместо этого Дэнни тактично указал на протез:

– Это случилось тогда же?

Райн кивнул, и лицо Дэнни скривилось, словно от боли.

Том присмотрелся к своему старому другу. Даниэль Нерроуз был уроженцем Галахада – столичной планеты Вердена. Высокий, почти на голову выше Тома, он имел плотное телосложение, которое, судя по всему, продолжал поддерживать тренировками, короткие, по-военному подстриженные светлые волосы, нос с небольшой горбинкой и глубоко посаженные глаза. Дэнни выглядел почти таким же, каким его запомнил Том во время своей учёбы в академии флота. Когда он поступил на первый курс, Нерроуз уже получил звание энсина и проходил стажировку на лейтенантских курсах. Они познакомились совершенно случайно.

В тот памятный вечер Райн наконец поддался уговорам своих однокурсников. Они завалились в один из баров, вывесками которых пестрели городские улицы, окружавшие академию. Когда у него кончилось пиво, он решил пройтись до барной стойки, чтобы повторить заказ. Узнав об этом, его товарищи попросили заодно наполнить и их кружки. Так что назад пришлось возвращаться с довольно увесистым подносом, на котором помимо его кружки стояли ещё пять. И всё бы хорошо, не споткнись он о чью-то ногу. Плавно, почти изящно, поднос со всем содержимым обрушился на троицу сидящих за столиком молодцов в форме с нашивками космической пехоты. Чем весьма их опечалил. Настолько, что Том не успел и глазом моргнуть, как молодцы окружили его.

Увидев их лица, молодой пилот понял, что простыми извинениями не отделается. Он уже приготовился к драке, когда одного из молодцов мягко похлопали по плечу, и, когда тот повернулся посмотреть, кто бы это мог быть, мощный кулак обрушился на его челюсть, отправляя несчастного пехотинца в долгий нокаут. Завязалась драка, к которой постепенно стали подключаться представители всех родов войск, наполнявшие помещение бара тем чудесным вечером. И Томас Райн принял в ней самое непосредственное участие. Кому-то врезал, от кого-то получил. В общем, случился старый добрый мордобой. Но лучшим моментом того вечера стал стул, который он обрушил на голову противника своего недавнего спасителя.

Затем был суматошный побег из заведения и сумбурное петляние по улочкам и переулкам. Главное – было убраться как можно дальше, покуда не подоспела вызванная хозяином заведения военная полиция. Здоровяк, который отправил космопеха в нокаут, оказался Даниэлем Нерроузом. Несмотря на разницу в возрасте, они с Томом стали лучшими друзьями. Правда, прошло уже восемь лет, когда они виделись в последний раз.

– Слушай, а ты-то что здесь делаешь? В отпуске?

– Нет, Том. Какой там отпуск. Я ушёл со службы почти тогда же, когда мы расстались.

– Стой, что?

– Да, вот так бывает.

– Но ты же в форме!

На Дэнни и в самом деле был чёрно-серый форменный костюм, состоящий из брюк и кителя. Он очень напоминал форму ВКФ, только без флотских знаков различия. Лишь на правом плече была одинокая круглая нашивка с чёрным драконом, сжимающим в пасти клинок меча.

– Я теперь вольный стрелок, дружище. Давно уже.

– Частный военный флот?

– Да, мы сейчас… – Он вдруг поморщился, достал из кармана личный терминал и ответил на звонок:

– Нерроуз!.. Да, я понял… Сейчас буду.

Он отключил звонок и вновь обернулся к старому другу, на лице его появилось задумчивое выражение.

– Так, значит, тебя теперь выкинули на волю, так?

Райн развёл руками.

– Не совсем так. Но в общем ты прав. Мне предстоит дожидаться решения следственной комиссии…

– Но из-за контр-адмирала Райна вряд ли это дело будет простым и быстрым, – закончил за него Даниэль.

– В точку!

– Понятно, – протянул Нерроуз и посмотрел на свой комм, который всё ещё держал в руке. – Слушай, Том, я очень рад с тобой вновь увидеться. Если ты не против, я хотел бы встретиться с тобой вечером. Ты не занят сегодня после семи?

Том лишь покачал головой:

– Нет, чего у меня теперь в избытке, так это свободного времени.

– Отлично, давай я тебе пришлю адрес?

Томас дал ему номер своего комма, и они попрощались. Он ещё несколько секунд смотрел на удаляющегося друга и, вздохнув, вернулся к заполнению документов на планшете.

Глава четвертая

Там же.

Вечером того же дня

Том наконец нашёл заведение, которое было указано в сообщении Даниэля. Не сказать, что это было слишком уж трудно. Заведением оказался роскошный ресторан в одной из башен в самом центре Прайдена. Ресторан «Закатный луч» находился практически на самом верху башни «Королевский Коро», на высоте почти полутора километров от земли. Пускай она была не самой высокой в городе, проигрывая двенадцать этажей зданию главного административного комплекса города, но она находилась значительно западнее её. И когда двадцативосьмичасовой день Траствейна клонился к вечеру, именно из этого места в столице можно было увидеть последние лучи заходящего за горизонт солнца и насладиться прекрасным видом заката.

Поднявшись на триста шестьдесят два этажа вверх, Том покинул лифт. Ресторан располагался на открытой площадке, и чтобы не подвергать своих посетителей опасности и различным неудобствам, которые могла бы им доставить разбушевавшаяся непогода, вся площадка находилась под прозрачным куполом с широкими обзорными панелями. Сделанные из особого полимера, они обладали практически идеальной прозрачностью и позволяли полюбоваться зрелищем, ради которого самые богатые люди в городе выстраивались в очередь в этот ресторан.

И тут до Райна дошло, что он совершенно не соответствует завсегдатаям этого места. Несмотря на то что на часах было всего шесть часов вечера и до заката ещё было не меньше пяти часов, ресторан был заполнен почти полностью. Мужчины в дорогих костюмах и женщины в великолепных платьях от-кутюр заполняли площадку, пробуя изысканные блюда, которые предлагали одни из лучших кулинарных мастеров Вердена. Говорят, что хозяин сумел сманить даже шеф-повара самого президента после одной из личных встреч с ним.

Несколько человек обратили внимание на непритязательную кожаную куртку и удобные, но потрёпанные штаны со множеством карманов, которые остались у Тома ещё со времён службы. Эту простую и удобную одежду он носил, помимо военной формы, на протяжении последних двадцати лет своей жизни. Не обращая внимания на неодобрительные и насмешливые взгляды, Райн прошёл прямо к мажордому ресторана и представился. В своём сообщении Дэнни сказал, что они будут ждать его здесь. Проверив записи, безукоризненно одетый мужчина элегантно кивнул и вежливо попросил следовать за ним. Он провёл его в дальнюю часть площадки, которая была отгорожена матовыми панелями с отдельным входом. Повернув старинную бронзовую ручку и открыв дверь, мажордом жестом пригласил посетителя внутрь.

– А вот и он, – услышал он голос приятеля. – Ровно в шесть, как я и говорил… Том, ты так и остался пунктуальным занудой.

«Пунктуальный зануда» оказался в небольшом отдельном кабинете. Таких было в ресторане всего несколько, и они предоставляли посетителям известную степень уединения. Одну из стен занимала огромная прозрачная панель, открывая головокружительный вид на раскинувшийся внизу город. За круглым столом сидели двое. Увидев вошедшего, незнакомец грузно поднялся с кресла и протянул ему руку:

– Мистер Райн, приятно познакомиться! Меня зовут Лестер Мэннинг. Капитан Нерроуз много рассказывал о вас.

Том с улыбкой пожал ему руку.

– Уверен, что больше половины – это выдумки, сэр… Рад с вами познакомиться.

– Присаживайтесь, мы заказали лёгкий обед, пока ждали вас. Надеюсь, вы не против рыбных блюд?

– Буду только рад.

– Ну и замечательно… Тёмное пиво, правильно?

Райн усмехнулся, поглядев на своего друга.

– Я вижу, Даниэль многое обо мне рассказал.

– Скажем так, одной из неотъемлемых особенностей моей профессии является сбор полезной информации, а капитан Нерроуз лишь предоставил мне ваше краткое описание. Знаете, вы похожи на своего отца в молодости.

Это заявление удивило Тома, и он по-новому взглянул на сидящего перед ним человека. Не очень высокий, примерно одного с ним роста. На вид лет сорок пять – пятьдесят, но в эпоху, когда биологический возраст людей, прошедших курсы клеточной регенерации и омолаживающей терапии, мог достигать двухсот – двухсот пятидесяти лет, внешний вид ни о чём не говорил. Начавшие седеть на висках волосы были аккуратно и коротко подстрижены, а коренастой фигурой Мэннинг напоминал боксёра-тяжеловеса. Одетый в такую же чёрную форму, что и Дэнни, он не просто носил её. Обычно это было свойственно строевым офицерам флота, которые командовали кораблями. Они носили свою форму, будто доспех, словно она была для них бронёй, подобно щитам гиперпространственного корабля. Собеседник Райна заметил его взгляд и, улыбнувшись, поднял бокал белого вина в немом тосте.

– О да, тот самый Виктор Райн, который теперь имеет чин контр-адмирала, – продолжал Мэннинг. – Простите, но для меня он всегда останется сопливым курсантом. Наверное, отец не рассказывал вам о временах своей учёбы в академии на Тендрисе?

– Нет, он чаще отшучивался, когда его спрашивали о годах, проведённых там. По его словам, это больше всего было похоже на смесь ада и страны чудес.

Его собеседники переглянулись и засмеялись. Их можно было понять. Всякий, кто учился в академии, мог подтвердить, что описание, данное Райном-старшим, было чрезвычайно… точным. Время, проведённое в её стенах, действительно было очень трудным, но в то же время невероятно интересным.

Мэнниг сделал глоток вина и поставил бокал на белоснежную скатерть.

– Да, это весьма похоже на него, – произнес он. – Хочу отметить, что я был очень рад, когда шесть лет назад услышал о том, что его произвели в контр-адмиралы. Он как никто другой заслуживает это звание. То, как он решил проблему на Сфертере… – Мэннинг поднял свой бокал в импровизированном салюте… – заслуживает восхищения.

Том кивнул и приподнял свою кружку с тёмным пивом в ответном жесте.

– Да, это действительно был один из наиболее ярких моментов его карьеры.

– Что правда, то правда. Это была непростая ситуация. Для всех нас…

Открылась дверь, и вошли несколько официантов с блюдами. Они молча прошли в комнату и быстрыми, аккуратными движениями сервировали стол, поставив перед каждым белоснежную тарелку, накрытую серебряной крышкой. Закончив, они удалились столь же тихо, как и появились.

Протянув руку, Лестер Мэннинг поднял крышку и отложил её в сторону. На тарелке перед ним лежал запечённый представитель местной океанической фауны в окружении приготовленных на гриле овощей.

– Траствейнский лунный карп. Поверьте, Райн, это потрясающее блюдо.

И тут, же приступил к трапезе, предварительно взяв с отдельного блюдца порезанный на ломти лимон и щедро полив его соком рыбу. Последовав его примеру, Том, к своему удовольствию, убедился, что новый знакомец прав. Чуть островатое нежное мясо таяло во рту, оставляя после себя приятное послевкусие, а поданные к нему в качестве гарнира овощи прекрасно дополняли основное блюдо.

На некоторое время в кабинете воцарилась тишина, прерываемая лишь похвалами в адрес шеф-повара.

– Дэнни, я всё хотел спросить, что ты делаешь на Траствейне, – насытившись, задал мучивший его вопрос Томас.

Его друг отложил в сторону нож и вилку и взял бокал с пивом.

– Работа, дружище… Мы подписывали небольшой контракт. Верфи «Сашимото» должны поставить нам двенадцать новеньких грузовых челноков и несколько упрощённых версий флотских ботов класса «Морской ястреб».

Том от удивления присвистнул. Об этих ботах он уже слышал. «Морские ястребы» были одной из последних модификаций ударных десантных челноков во флоте Вердена. Они отличались повышенной защитой и скоростью, и тот факт, что гражданская верфь, которая, правда, и спроектировала эту модификацию, предлагала пусть и изменённый, но всё же проект флотской техники сторонним организациям, немало удивил его. С другой стороны, «Ястреб» использовался не только на флоте. Разнообразное количество его несколько более простых модификаций должны были стать рабочими лошадками в подразделениях полиции и различных чрезвычайных службах.

– Это очень хорошие птички, Дэнни. Вам повезло с ними.

– А то мы не знаем… У нас на некоторых кораблях до сих пор в шлюпочных отсеках стоят челноки типа «Минотавр». Нет, это хорошие машинки, но слишком уж конструкторы намудрили с ними. Вроде могут всего понемногу, но ни для чего не подходят идеально.

Райну-младшему оставалось только согласиться. Почти четверть века назад Адмиралтейство разместило заказ на новый тип десантно-штурмовых судов. В тендере победил проект, который впоследствии получил наименование «Минотавр». Идея заключалась в том, чтобы каждый бот подстраивать под определённую задачу. При доставке на поверхность солдат к нему присоединяли специальный отсек для перевозки пехоты. При операциях, где была необходима огневая поддержка, десантный отсек заменялся разнообразными орудийными модулями. И так далее. Сама по себе модульная компоновка на бумаге выглядела перспективно. Можно было иметь одно судно для большого количества задач, но на деле это оказалось бюрократическим монстром, которого исторгло из себя бюро поставок.

Когда «Минотавры» стали поступать на вооружение, тут же возникли проблемы. Наверное, за всё время службы этой модели ни на одном имеющем их корабле ни разу за всё время не было полного комплекта модулей. Бесконечные проблемы с поставками комплектующих и множество «детских болезней», которые проявились в ходе эксплуатации, привели к тому, что проект был свёрнут, а доктрина применения малых судов вернулась к концепции более узкоспециализированных, но всё же куда лучше подготовленных к своим задачам кораблей.

Том протянул кружку, и его собеседники ударили по ней своими, отметив удачный контракт.

– Кстати, Том, как у тебя прошли дела в «Сашимото»? – спросил его Нерроуз.

– Так себе, – ответил Райн и скривился. – Они рассмотрели моё личное дело, после чего у меня состоялся довольно длительный разговор с представителем отдела кадров. Они были крайне вежливы, когда сообщали мне, что в данный момент не нуждаются в моих услугах.

– Проклятье. Сочувствую, Том.

Странно, но сочувствия в его голосе бывший лейтенант-коммандер не услышал. Лишь лёгкое нетерпение.

– Но если быть честным, я знал, что они тебе откажут. – Нерроуз развёл руками, словно извиняясь за резкость сказанного. – Посуди сам, ты офицер на половинном жалованье, который был выведен за штат после предварительного решения следственной комиссии. Один только этот факт с лёгкостью закрыл бы тебе дорогу на их верфи, пусть даже и в должности консультанта. Они посчитают, что если флот тебе не доверяет, то почему тебе должны доверять они?

Том открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его. Даниэль был прав. Так что ему не было смысла как-то оспаривать его слова.

– Не переживай, уверен, что мы сможем помочь тебе с этой проблемой.

Райн скептически поднял бровь, посмотрев на него.

– Дэнни, спасибо, конечно, я польщён, но…

Нерроуз перервал его, подняв ладонь:

– Том, ты не понял. Мы не собираемся помочь тебе получить работу. Мы сами предлагаем тебе её.

Офицер нахмурился.

– Не понял…

Нерроуз посмотрел на своего старшего товарища. Вздохнув, Лестер поставил бокал, который всё это время катал в пальцах, и, опершись локтями на стол, чуть наклонился вперёд.

– Томас, я хочу предложить тебе контракт в нашей организации. Нерроуз рассказал мне о том, что с тобой случилось. Я же, в свою очередь, воспользовался старыми связями и смог вытащить все материалы СКДФ и твоё личное дело.

Глаза бывшего лейтенант-коммандера сузились, когда он посмотрел на Мэннинга.

– Вы копались в моих файлах?! Это незаконно!

– Скажем так, это цена, которую я готов был заплатить за своё любопытство. Хочу отметить, что был приятно удивлён тем, что увидел. Касательно моего предложения. Это стандартный контракт. Ты поступишь на службу в мою организацию на срок в два года с возможностью последующего продления контракта. Будешь получать зарплату, и если покажешь себя достойным и профессиональным кадром, то и карьерный рост.

– Но разве это…

– Это частная военная организация. По сути, мы военные подрядчики, к различным услугам которых часто прибегают компании и государства, не способные или же не желающие создавать собственный флот. Охрана конвоев, обучение специалистов, консультативная работа и защита. Мы выполняем широкий спектр заказов. Порой мы работаем и на территории Вердена, но в основном наши заказчики из стороннего пространства. СНП, независимые моносистемные государства, даже порой отдельные страны.

Том некоторое время молчал, прежде чем ответить. Он просто не знал, что сказать. В его голове мысли мелькали одна за одной, сменяя друг друга, как вспышки стробоскопа. Очевидно, заметив его внутренние терзания, Мэннинг решил прояснить ситуацию:

– Должность капитана корабля ты не получишь. Даже старшим помощником не будешь. Хотя капитан Нерроуз и предлагал сдать тебя к нему на попечение в этой должности. В данный момент на одном из моих кораблей, «Фальшионе», вакантно место тактика. Я бы хотел предложить тебе эту должность. Твои оценки по этому предмету в академии и высших тактических курсах говорят сами за себя. И если ты хотя бы вполовину хорош так же, как твой отец, я буду рад получить к себе такого человека.

– Мистер Мэннинг, сэр, это очень… неожиданное предложение, но, даже будучи выведенным за штат, я всё ещё являюсь офицером Верденского космического флота. Я не могу просто так взять и поступить на службу в частную военную организацию.

– На самом деле – можешь. Прецеденты, благо, имеются. Верден часто одалживает своих офицеров на половинном жалованье в качестве временных служащих во флоты других государств. Также они выполняют огромное количество заказов консультативного характера во множестве государств. Даже у нас служит несколько «бывших» офицеров, о которых их флоты забыли по определённым причинам. Звёзд они с неба не хватают, но являются хорошими и надёжными людьми, а именно такие мне и нужны.

В комнате повисло молчание. Мэннинг смотрел на него немигающим взглядом, и Тому стало немного неловко… ровно до того момента, как он осознал, что это его возможность вернуться назад. Пускай и не так, как он хотел, но всё же. Он всегда чувствовал себя на поверхности планеты неловко, словно не в своей тарелке. Это ощущение мгновенно пропадало, стоило ему вернуться обратно в космос. И теперь, когда у него отобрали крылья, появился шанс вернуть их обратно. Хотя бы частично. Разве, в конце концов, не лучше ли будет ухватить кусочек мечты, чем смотреть на неё, не имея возможности дотянуться рукой, особенно если уже однажды к ней прикоснулся?

– Мне нужно подумать, – наконец произнёс он.

* * *

После разговора с Дэнни и его шефом Тому нужно было некоторое время, чтобы переварить разговор. Он отказался от предложения подбросить его до отеля и решил пройтись пешком, в результате Рита вернулась в номер раньше его. Весь вечер он слушал её рассказы о студенческом городке и общежитии, в котором девушке уже выделили комнату, слушал – стараясь не терять нить её рассказа, но мысли его раз за разом возвращались к разговору в ресторане.

– Эй, Том… – Рита наклонилась к нему, заведя пальцами за ухо прядь светлых волос. – Ты какой-то странный сегодня… Всё хорошо?

– Д-да. Вроде – да.

– Слушай, я же совсем забыла спросить, как прошла твоя поездка?

Райн лишь пожал плечами и отхлебнул пива из бутылки, которую сжимал в правой руке. Левой он пока не до конца доверял и все хрупкие предметы брал только в правую.

– Мой день прошёл… Скажем так – любопытно.

И Том рассказал Рите о своей поездке в «Сашимото» и о последующей встрече с Нерроузом и Мэннингом. А ещё и о предложении, которое они ему сделали.

– И что ты думаешь? – спросила она его, внимательно смотря на него с другой стороны разделявшего их стола.

– Я… если честно, я не знаю, – наконец ответил Том. – Это было очень неожиданно.

Рита чуть наклонила голову.

– Выходит, ты ещё ничего не решил, да?

– Можно сказать и так.

Ненадолго в гостиной номера повисла тишина. Рита взяла со стола бокал с красным вином, которое им подали на ужин, и сделала глоток.

– А чего ты хочешь на самом деле? – наконец спросила она.

Райн-млаший хотел ответить, что больше всего на свете ему хочется вернуться обратно на мостик «Мастифа». Изменить принятое им самим решение. Всё переиграть. Но правда была такова, что уже ничего нельзя было изменить. Глупое решение, продиктованное его собственной самоуверенностью. Его ошибка стоила другим людям жизни. В отличие от него, у них больше не будет будущего. А теперь Мэннинг предложил ему вернуться обратно на мостик. Пускай не капитаном. Не старшим помощником. Обычным тактическим офицером. Но это означало, что он вновь обязан будет принять на себя ответственность. Сможет ли он сделать это и не совершить другой ошибки? Ещё более страшной? Всего два месяца назад Томас Райн согласился бы не задумываясь. Но сейчас… сейчас у него было слишком много свободного времени. И он раз за разом обдумывал случившееся, перебирая в памяти все детали произошедшего на «Мастифе». И эти мысли, казалось, съедали его, медленно подтачивая его уверенность в себе. А ещё были кошмары. Но об этом он не собирался говорить ни с кем другим. Тем более – с Ритой. Отец был прав. Порой призраки требуют куда более суровую плату, чем живые.

Том настолько погрузился в свои мысли, что не сразу услышал заданного вопроса:

– Так чего же Томас Райн хочет на самом деле?

Глава пятая

Звёздная система Союза Независимых Планет Абрегадо.

16 марта 784 года после эры колонизации

Рик Брайтли сидел в своём кресле. Он уже почти двадцать минут выслушивал поток жалоб, который изливал на него государственный представитель СНП, по совместительству – младший сын губернатора.

Рик прибыл в систему Абрегадо всего три дня назад, но надменность и спесивость этого мелкого ублюдка уже начинала выводить его из себя.

– Господин Брайтли, мы в очередной раз вынуждены выразить вам своё недовольство. Как я уже сказал ранее, наше правительство, в том числе и лично мой отец, недовольны тем, как ваш флот занимается защитой наших систем от угрозы пиратства.

Брайтли вздохнул.

– Франциско, как я уже отмечал, наш флот не занимается защитой «ваших» систем, – сказал он. – В задачу кораблей ВКФ входит защита гражданского судоходства, с чем, я должен заметить, они прекрасно справляются. Что же касается ситуации с набегами преступных элементов на «ваши» системы, то здесь мы ничего не можем поделать. В данный момент силы нашего флота сильно распылены по пространству. Тем более что вы сами ограничили общий тоннаж наших кораблей, объясняя это тем, что присутствие большого количества военных кораблей другого государства может негативно повлиять на ваш суверенитет.

– Господин Брайтли, я должен в очередной раз заявить, что правительство СНП вынуждено требовать от Вердена, чтобы его капитаны проявляли больше внимания нашим обитаемым системам. Пираты являются общей угрозой для всех нас. И вот, когда мы разрешили использовать наши транспортные маршруты для ваших судов, попросив взамен лишь защиту, вы говорите, что не обязаны выполнять свои обещания?

Рик внутренне взвыл. «Лишь защиту». Да, как же. А что насчёт дополнительного снижения тарифов на перевозки? Но сказал он отнюдь не это. Всё же быть дипломатом было весьма не просто. Как сказал один древний поэт, тяжело смотреть на губы, которые нельзя поцеловать. Глядя на самодовольное лицо этого мерзавца, Брайтли, пожалуй, изменил бы эту фразу. Тяжело смотреть на человека, которому нельзя дать в морду.

Он заставил себя успокоиться.

– Но вы же сами не дали нам разрешения на аннексию HG-249 для создания базы в вашем секторе. Если бы вы позволили нам сделать это в прошлом году, как мы и про…

Франциско прервал его, резко покачав головой:

– Нет! О создании вашей военной базы на нашей территории не может быть и речи. Суверенитет Союза Независимых Планет – это то, что объединяет нас и делает восходящей звездой в обитаемом космосе. Наше государство является собранием свободных и, что самое важное, независимых миров. Размещение иностранных сил в нашем пространстве, неминуемо поставило бы наш собственный суверенитет и тщательно оберегаемую независимость под угрозу.

«Нет, – подумал Рик. – На самом деле вы просто разлагающийся труп, в котором постоянно копошатся трупные черви. И теперь вы жалуетесь на врача, за то что он не помогает вам, хотя сами же его в дом и не пустили…»

– Поэтому мы опять вынуждены требовать, чтобы ваши капитаны уделяли больше внимания нашим системам. В конце концов, только благодаря нашим торговым льготам ваша торговая империя процветает.

– Франциско, я несколько не уверен, что обсуждение торгового аспекта данной проблемы является определяющим в этом вопросе. Всё же наши торговые суда также выполняют значительную долю и ваших трансферов между системами СНП.

Брайтли знал, что он прав. Открыв свои гиперпространственные маршруты для торговых компаний Вердена, Союз, по сути, загубил на корню своё коммерческое судоходство, с годами всё больше и больше перекладывая перевозки на плечи верденских компаний, что было не удивительно. Верден обладал куда более мощным торговым флотом, чем СНП когда-либо мог себе позволить. Но поскольку верденское правительство не было заинтересовано в развале экономики сектора, оно старалось не «выдавливать» своих конкурентов с этого рынка, используя территорию СНП из-за их торговых маршрутов, связывающих Верден и пространство Земной Федерации.

Тем не менее, учитывая, что каждая система союза, по сути, находилась на попечении местных властей, то уже через десять лет количество контрактов, которые местные фирмы перекладывали на плечи верденских фрахтовиков, выросли на шестнадцать процентов. Это было ожидаемо. Верденские суда были быстрее, надёжнее и вмещали больше груза, поэтому не было ничего удивительного, что с каждым годом количество контрактов росло, что, в свою очередь, поставило многие местные частные компании по перевозке грузов на грань банкротства. Они просто не получали заказов и, соответственно, денег за них, для того, чтобы оплачивать содержание своих судов. И постепенно, хотя и совершенно не желая этого, верденские торговые суда стали доминировать на просторах СНП. Сейчас уже нельзя было зайти в систему союза и не встретить там корабль под верденским флагом, принадлежащий «Сашимото индастриз» или столь же крупному Торговому картелю Терехова.

Но была и обратная сторона монеты. Другой острой проблемой стало пиратство. На просторах Союза, который включал в себя девяносто шесть звёздных систем, никогда не было такого понятия, как объединённые армия и флот. Все силы правопорядка были представлены так называемой Гвардией Союза, которая в теории должна была спонсироваться из ассигнований, предоставляемых каждой системой. Хорошая задумка, которая должна была обеспечить Союз собственными вооружёнными силами, в итоге превратилась в разношёрстное сборище кораблей, приобретённых где попало.

Ещё хуже дела обстояли с финансовой стороной этого вопроса. Коррупция пустила свои корни почти в каждом аспекте этого бюрократического ада, который они гордо именовали «истинно демократичной правительственной системой». Деньги утекали бурными реками из финансовых фондов и пропадали, оседая на личных счетах тех, кто оказался достаточно умён и недостаточно благонадёжен. И в особенности это касалось местных вооружённых сил. Был случай, когда один из планетарных губернаторов сумел сколотить под своим командованием достаточно серьёзную силу. Целую лёгкую ударную группу, если быть точным. Шесть линейных крейсеров и корабли прикрытия. Почти двадцать боевых кораблей с экипажами и частями материально-технического обеспечения. Такая сила могла бы полностью обезопасить близлежащие системы от практически любой угрозы местного значения. Если бы не одно «но». Эти корабли, как и их экипажи, существовали исключительно на бумаге. Планетарный губернатор каждый год получал довольно нескромное финансирование для своего «бумажного тигра», и не нужно быть гением, чтобы понять, куда именно уходили деньги.

– Также, – тщательно контролируемым и спокойным голосом произнёс Брайтли, – я хочу отметить, что в условиях наших дипломатических противоречий с Рейнским Протекторатом мы не можем выделить больше кораблей для охраны «ваших» систем. И мне кажется, что вы переоцениваете угрозу, исходящую от этих преступников.

– У них есть корабли, господин Брайтли, – тут же парировал Франциско, – и оружие. Они жестоки и беспощадны. И если говорить откровенно, мне кажется, что ваши капитаны не так хороши, как вам кажется.

«Чёртов напыщенный ублюдок».

– Франциско… – Рик глубоко вздохнул, чтобы постараться успокоиться и не сказать лишнего. – Я уверен, что уже присутствующих в «вашем» пространстве кораблей более чем достаточно. А в профессионализме наших капитанов вы можете быть уверены…

– А как же ваш эсминец?

– Какой эсминец?

На лице его собеседника расплылась мерзкая улыбка от осознания, что он знает что-то такое, что не известно его оппоненту. От этого зрелища в желудке у верденца словно ледяной ком образовался.

– Ну как же, господин Брайтли! Ваш доблестный эсминец, капитан коего позволил себе попасться на наживку обычного пирата, который прикинулся грузовым судном и, подойдя поближе, уничтожил эсминец ракетами.

Рик удивлённо моргнул. Он даже не понимал, о чём именно идёт речь.

– Когда это было? Где?

– Около месяца назад. В этой самой системе.

Рик шокированно смотрел на Франциско.

– Около месяца?! – Брайтли едва ли не вскочил. – Вы знали об этом целый месяц и молчали? Что с выжившими? Они есть?

– К сожалению, когда наши корабли подошли к месту… схватки, пиратский корабль уже успел скрыться. Наши люди нашли обломки вашего корабля. К сожалению, спасшихся с него не было. А что касается предыдущего вопроса, то нам нужно было провести собственное расследование, чтобы понять, как ваш бравый капитан попался в столь глупую ловушку.

– Моё правительство будет требовать все материалы, связанные с этим делом. Все записи сенсоров и сопут…

– Вы её получите, – кивнул Франциско. – После того, как наши люди закончат расследование. А сейчас прошу меня простить. У меня назначена встреча с другим дипломатическим представителем. Ещё раз прошу меня простить.

Брайтли поднялся с кресла и на негнущихся ногах прошёл к выходу, осмысливая ситуацию. Он был настолько поглощён этим, что не сразу обратил внимание на двух человек в приёмной, которых Франциско встретил словно старых и близких друзей. И если на мужчину в гражданском костюме Брайтли почти не обратил внимания, то его компаньон заставил его замереть, чуть-чуть не споткнувшись. Незнакомец был одет в военный мундир серого цвета с кроваво-алой окантовкой – в форму флота Рейнского Протектората.

– О, господин Верль, капитан Форсетти. Очень рад, что вы пришли. Проходите в мой кабинет, где мы сможем, наконец, обсудить интересующие вас вопросы…

Глава шестая

Место и время – те же

Вильям сдерживал себя сколько мог. Всё время, которое он провёл в кабинете этого напыщенного ублюдка, выполняя роль безмозглого дуболома, ему хотелось взять эту мразь за горло и сдавить, наблюдая, как жизнь по капле будет покидать его. Лишь дисциплина, вбитая в него годами военной службы, позволила сохранять спокойствие, изредка посмеиваясь над шутками, которые казались хозяину кабинета невероятно смешными.

Когда встреча закончилась, Форсетти и Верль покинули офис, уверив представителя Союза Независимых Планет в вечной дружбе и своём уважении. После чего спустились на несколько этажей вниз, где на отдельном, поддерживаемом пилонами выступе здания была размещена посадочная площадка для флаеров. Длинная представительского класса машина ждала их с уже прогретыми двигателями. Стоило Вильяму сесть внутрь, как крышку с котла наконец сорвало. Он в злости швырнул фуражку в дальний конец салона.

– Паршивый ублюдок.

– Вам нужно быть поспокойнее, Вильям, – сказал его компаньон, садясь в машину следом и позволяя автоматике закрыть за собой дверь.

– Поспокойнее?! Вы видели, какое представление он устроил? Франциско не просто так перенёс нашу встречу на это время. Недомерок знал, что мы обязательно столкнёмся с верденцем. Он использует нас как чёртову палку, чтобы подтолкнуть верди в нужном ему направлении.

Его собеседник, одетый в строгий деловой костюм, расстегнул пиджак и достал из подлокотника планшет. Его серые глаза пробежали по поступившим сообщениям на экране, поднялись и остановились на молодом офицере.

– Капитан, сколь бы ни была неприятна эта ситуация, она вряд ли сможет повлиять на оперативную безопасность операции. Конечно, мне тоже не понравился трюк, который он провернул с нами, но в данном случае мы ничего не можем поделать.

– Их высокомерие бесит меня, – почти прошипел Форсетти. – И откуда уверенность в том, что оперативная безопасность не находится под угрозой?

– Потому, что я так сказал, капитан, – спокойно произнёс Луи Верль.

Его резкий тон прозвучал подобно опускающемуся на плаху лезвию гильотины. В салоне ненадолго повисла тишина, но гнев всё ещё полыхал в глазах молодого офицера. Вздохнув, его собеседник отложил планшет и, закинув ногу на ногу, откинулся в кресле.

– Вильям, как я уже сказал, вам нужно привыкнуть к отношению этих людей и не обращать внимания на их высокомерие. СНП был основан в эру колонизации, поэтому на представителей государств, которые образовались после её завершения, они смотрят свысока, считая нас кем-то вроде детей, которые только-только начинают вылезать из своих песочниц. Их пренебрежительное отношение – это та плата за общение с ними.

– Но то, что он провернул перед нашим приходом…

– Лишь досадная неудача, – быстро закончил за него Верль. – Должен признать, что мне следовало заподозрить его в желании сделать нечто подобное, но, к сожалению, я не смог. Это моя ошибка, и я её признаю. Тем не менее для всех на планете я остаюсь лишь акредитованным представителем торгового картеля Рейнского Протектората. Не более того. Вы же обычный служака флота, приставленный картелем к нам в качестве консультанта по безопасности грузоперевозок. Вся эта информация должным образом составлена и находится практически в свободном доступе, так что, если верди решат копать в этом направлении, они не обнаружат подвоха.

Лицо Вильяма скривилось, и он посмотрел на проносящийся за окном город.

– Закон Мёрфи, – через несколько секунд произнёс он.

Луи оторвался от сообщений на планшете и посмотрел на него.

– Что, простите?

– Старая поговорка… Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт не так.

Луи Верль проговорил фразу про себя, словно пробуя её на вкус, и кивнул капитану, признавая правдивость его слов.

– Весьма мудрые слова, капитан. Но всё же прошу вас мне поверить, что в данный момент опасности нет. По крайней мере на уровне проводимой нами операции. Я являюсь главой местной резидентуры уже четыре года и успел хорошо подготовиться к проведению нашей миссии. Кстати, как дела с ремонтом «Крестоносца»?

– Закончим в течение недели, плюс-минус пара дней. Практически все неполадки, которые можно было исправить здесь, люди Сергея отремонтируют. За исключением сенсорных систем. Нам нужна полная замена, и мы отправили курьера со списками необходимых запчастей. Должен сказать, что аспект материально-технического обеспечения меня… мягко говоря, разочаровывает. Нам обещали полное обеспечение и…

– К сожалению, наша местная база создавалась в спешке. Я понимаю ваше недовольство и то, что мы не способны обеспечить вас на должном уровне. Но прошу понять, что база «Турин» создавалась для поддержки разведывательных операций, а не боевых. До сих пор ей не приходилось принимать боевые корабли и заниматься их обслуживанием. Тем не менее я хочу заметить, что вы великолепно справились.

Форсетти фыркнул:

– Зато вы облажались. Вы гарантировали, что это будет корабль старого типа.

– Я думал, что капитаны флота должны быть готовы к неожиданностям. Разве нет? – в тон ему ответил Верль.

Вильям скрипнул от досады, но сдержался. Крыть ему было нечем. Как бы ему ни хотелось свалить вину на ошибку разведки, он не позволял себе это сделать, признавая свою вину. В конце концов, именно он является капитаном корабля и отвечает за принятые решения. Он должен был быть готовым к любым неожиданностям, но позволил разведывательной информации ввести себя в заблуждение. Из-за этой ошибки «Крестоносец» простоял в доке почти месяц. И во второй раз он такого не допустит.

Увидев перемену на лице его собеседника, Луи усмехнулся и чуть наклонился к нему:

– Послушайте, капитан. Я знаю, что наши ведомства не слишком ладят между собой, но тем не менее мы делаем здесь одно дело. Я понимаю, что в случившемся есть и наша вина и впредь постараюсь предоставлять вам более полные сведения. И когда мы продолжим рейды, вы будете получать настолько полные сведения, насколько мы сможем достать. А если же мы чего-то не будем знать, то так и скажем.

– Насчёт следующих рейдов… У меня по-прежнему есть вопрос касательно…

– Я знаю, но в данном вопросе контр-адмирал дал чёткие указания.

Форсетти сглотнул, что далось ему с трудом. Этот момент операции стоял у него костью в горле.

– Они сдались, Луи. Когда их корабль разваливался на части, они передали, что сдаются.

Верль лишь пожал плечами.

– В данном вопросе я согласен с контр-адмиралом Рабиновичем. Наша операция слишком важна, чтобы мы могли оставлять свидетелей. Его приказы были одобрены и не подлежат обсуждению. Я понимаю, что вам, возможно, было непросто их выполнить…

– Ни черта вы не понимаете! Спасательные капсулы, Луи. Одиннадцать спасательных капсул. Это больше сотни человек. Мы могли бы взять их на борт и доставить на «Турин».

Верль вздохнул.

– Поймите, капитан. Если о проводимой нами здесь акции станет известно, то это может стать поводом к началу войны между Протекторатом и Верденом. По крайней мере, к началу преждевременному. Да и прими вы их на борт, мы не смогли бы дать им статус военнопленных. Эти люди попросту бы исчезли, в лучшем случае попав в лагеря, из которых им бы уже не довелось выйти живыми. Как мне кажется, вы поступили более милосердно.

Милосердно… Это слово вызвало у Форсетти приступ отвращения, и он с трудом удержал себя, чтобы не высказаться в ответ. Он прекрасно помнил тот момент, когда стоял на мостике. Наблюдал за тем, как его ракеты рвали эсминец верди на части. А ещё он помнил сообщения с просьбами о прекращении огня, передаваемые по открытой частоте. Его офицерам РЭБ с лёгкостью удалось заглушить эти мольбы. Но тем не менее побеждённые продолжали передавать их, надеясь на то, что их услышат. Что их перестанут убивать. Они просили остановить бой даже тогда, когда с его корабля к каждой капсуле стартовали ракеты, снаряжённые термоядерными боеголовками. Одна за одной капсулы сгорали в пламени ядерных взрывов, пока не исчезли все до единой, а из динамиков продолжали звучать слова мертвецов. В тот момент Форсетти почти был готов пойти наперекор приказам и подобрать их. Но…

Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и снова стал смотреть на проносящийся за окном городской пейзаж. Приказы не обсуждают…

Вдруг раздался голос пилота и по совместительству личного помощника Луи:

– Мистер Верль, сэр. Только что поступило зашифрованное сообщение, с пометкой «срочно».

Луи нажал на кнопку ответа и, протянув руку, взял свой планшет.

– Хорошо, Энтони. Загрузите его на мой терминал, а затем очистите банк данных машины и систем связи.

– Да, сэр. Начинаем передачу.

Начальник разведывательной резидентуры Рейнского Протектората задумчиво смотрел на экран, и лицо его морщилось от каждой прочитанной строчки. Форсетти старался не подавать виду, хотя содержание сообщения также представляло для него интерес. Но тем не менее он решил не проявлять любопытства. Если информация в сообщении будет касаться его, ему об этом сообщат.

– Ну что же, – произнёс Луи, отложив планшет в сторону. – Похоже, господин контр-адмирал решил взять операцию под более пристальный контроль.

Вильям с удивлением посмотрел на него:

– Что?

– Вам приказано вернуться на «Турин». Через десять дней туда прибудет Рабинович со своим штабом для форсирования операции. Согласно выкладкам его подчинённых, мы не создаём достаточного напряжения.

– Но ведь прошло всего четыре месяца с начала операции. Мы предполагали постепенное увеличение давления на СНП и торговые компании верди…

– Очевидно, контр-адмирал решил ускорить процесс. Так что, капитан, наслаждайтесь отдыхом. Через десять дней он закончится.

Глава седьмая

16 марта 784 года после эры колонизации.

Лёгкий крейсер «Фальшион»

Голос Тома был спокоен:

– Ракеты! Ракеты! Ракеты! Внимание, вижу двенадцать птичек. Расстояние пять и две десятых миллионов кликов. Идут к нам по пеленгу ноль-три-семь на ноль-один-два. Скорость двадцать две тысячи километров в секунду. Время подлёта двести тридцать секунд.

– Секциям ПРО готовность, – отрывисто скомандовал капитан «Фальшиона» Исаак Маккензи. – Райн, мне нужна отметка на цель.

– Выполняю, капитан.

Его пальцы скользили по клавишам. Сенсоры «Фальшиона» сканировали пространство, выискивая корабль, который выпустил в них ракеты.

– Передайте на грузовые суда, отходить от нас по противоположному вектору подхода ракет. «Сицилии» перестроиться на левый фланг транспортов и прикрыть их. А мы займёмся нашим бандитом.

Связисты отрапортовали и тут же начали передавать сообщение. Изображения на центральной голографической сфере пришли в движение. Группа из пяти тяжёлых транспортов начала грузно изменять вектор своего движения. Вместе с ними двинулся второй корабль, который вместе с «Фальшионом» занимался их сопровождением.

– Сэр, транспорты начали манёвр расхождения, «Сицилия» сопровождает их.

– Прекрасно… Райн?

– Ищу, капитан, – быстро ответил Том, не отрывая взгляда от экранов. – Он очень хорошо прячется. Время подлёта ракет противника сто восемьдесят секунд.

– ПРО, по готовности открывайте огонь.

– Есть, сэр.

На экране было видно, как ракеты приближаются к кораблю. Они отслеживались с помощью комплексов радиолокаторов и лазерных радаров систем наведения. С каждым мгновением ракеты сокращали расстояние, отделявшее их от лёгкого крейсера. «Фальшион» вырвался вперёд, прикрывая собой тихоходные транспорты, которые должен был охранять, изображая из себя мишень. Ведь всегда была возможность, что ракеты будут направлены на грузовики, а не на него. Поэтому ему нужно было выступить живым щитом для транспортов. К сожалению, если летящие к ним ракеты были прекрасно видны, то вот корабль, который их выпустил, всё ещё оставался невидимым. И как бы ни старался Том, засечь мерзавца ему не удавалось.

Основными системами наблюдения за кораблями в пассивном режиме являлись комплексы радиолокационных и лазерных радаров, а также датчики частиц Черенкова, которые излучал двигатель любого корабля. Эти частицы были единственным известным видом вещества, которое распространялось быстрее скорости света, и датчики, которые считывали их показания, позволяли в реальном времени следить за кораблём, который излучал эти частицы. Но тут была и обратная сторона монеты. Если двигатель не работал или же находился ниже определённого порога мощности, то, соответственно, и не выпускал в пространство эти частицы, а значит, засечь его этими датчиками было невозможно.

Ещё одной особенностью было то, что со временем частицы Черенкова рассеивались в пространстве, что ограничивало радиус действия датчиков. Расстояние, с которого можно было следить за кораблём, используя датчики Черенкова, варьировалось в зависимости от мощности системы и уровня излучения частиц, но в среднем максимальной дистанцией обнаружения было расстояние от девяти до двенадцати световых минут. И сейчас противник, заглушив все свои системы и держа двигатель на минимальной мощности, превратился в огромный кусок металла, который не так-то просто обнаружить в космическом пространстве. У экипажа «Фальшиона» было лишь примерное местоположение противника благодаря вектору подхода выпущенных им ракет, навстречу которым с борта крейсера начали одна за другой стартовать противоракеты.

Внезапно Тома осенило. Его пальцы заметались, вводя курсы и векторы для ракет. На голографической сфере стало формироваться огневое решение.

– Райн? – обратился к нему командир.

Однако тактик был так поглощен своей задачей, что не ответил. Его пальцы вбили последние переменные и отдали команду на запуск. Пусковые левого борта дали залп в казавшееся пустым пространство. Десять ракет вырвались в пустоту, выброшенные мощными магнитными ускорителями. Отдалившись по инерции на расстояние в пятьсот километров, они запустили свои мощные маршевые двигатели и с постоянно возрастающим ускорением устремились к цели.

– Сэр, этот мерзавец ведёт себя очень скрытно, – быстро ответил Том, продолжая следить за телеметрией выпущенных ракет. – Нам нужно спугнуть его.

– Он может быть где угодно, – весьма резко возразил капитан Маккензи, который тем не менее смотрел на своего нового тактика с интересом.

– Нет, сэр! Если его целью являются транспорты, а я думаю, что это так, то ему нужно будет постепенно сокращать расстояние между ними. Вы приказали им и «Сицилии» сменить курс. Они будут уходить в сторону от предполагаемой угрозы, а значит, ему нужно будет двигаться за ними, чтобы не выпустить их из зоны эффективного действия ракет. Он пойдёт нам наперерез, по такому вектору, чтобы иметь возможность вести по нам огонь из своих бортовых установок и в то же время атаковать транспорты погонным вооружением.

Капитан кивнул, смотря, как на экране наступающие ракеты стали исчезать одна за другой, поражаемые ракетами-перехватчиками. В то же время ракеты, выпущенные «Фальшионом», всё ещё набирали ускорение и расходились неожиданно широким веером, нацеленные в то, что казалось пустым участком космоса.

– С чего ты взял, что он поступит именно так?

Райн прикусил губу, глядя на тактический экран. В нём боролись сомнения пополам с железной уверенностью, что он поступает правильно.

– Я бы так поступил, сэр, – наконец произнёс он.

Противоракеты сбили семь ракет, из которых пять прорвались через зону дальней ПРО. Когда они достигли дистанции в полмиллиона километров, в игру включились лазерные кластеры ближней обороны. На «Фальшионе» их было семь с каждого борта. Кластеры состояли из трёх излучателей со скорострельностью – один импульс в десять секунд. Именно столько времени требовалось для зарядки конденсаторов излучателя перед выстрелом. Дистанция максимального поражения излучателя составляла пятьсот тысяч километров, но дистанция прицельной стрельбы, когда обеспечивалась максимальная точность, была гораздо ниже и равнялась примерно трёмстам – трёмстам пятидесяти тысячам километров. Учитывая, что при подходе ракет их ускорение возросло до шестидесяти пяти тысяч километров в секунду, они должны были пересечь дистанцию зоны ближней ПРО «всего» за пятнадцать с половиной секунд, что означало всего по три выстрела для каждого излучателя в кластере.

Искусственный интеллект систем наведения постоянно сканировал пространство, и как только системы управления огнём захватили цели, компьютер открыл огонь в автоматическом режиме, без участия человека. Человеческий мозг просто был неспособен принимать решения в столь сжатые сроки. А вот перед искусственным интеллектом такой проблемы не стояло. Левый борт «Фальшиона» озарился пламенем, когда кластеры дали залп и на мостике раздались радостные возгласы. Которые, впрочем, тут же умолкли, едва по экранам промчались строчки полученных крейсером повреждений. Излучатели смогли сбить четыре ракеты, но пропустили одну. Пройдя через зону ПРО, она приблизилась на дистанцию в тридцать тысяч километров и сдетонировала свою боевую часть.

Боеголовка ракеты была неядерной, хотя в прошлом в военных конфликтах в космосе такой вид боеприпасов считался основным, наравне с ракетами с картечной боевой частью. Нынешние ракеты в большинстве своём были оснащены лазерными боеголовками, которые представляли собой рентгеновский лазер с ядерной накачкой и системой фокусирующих линз. При подрыве ядерного заряда его мощность фокусировалась через группу лазерных модулей и выстреливала в цель несколько энергетических импульсов. По сути, эти ракеты были похожи на древние зенитные ракеты, которые использовались на Старой Земле ещё до эры колонизации. Они атаковали цель, подрывая свою боевую часть при подлёте к ней, и поражали её конусом расходящихся осколков.

Несмотря на то что мощность энергетических излучателей, установленных на ракеты, была на порядок слабее, чем у корабельных энергетических орудий, они атаковали с куда более короткого расстояния, и этого было достаточно, чтобы пробить бортовые щиты корабля и нанести ему значительный урон. И сейчас произошло именно это. Из трёх импульсов два были отражены щитами левого борта, а третий пробил его и раскалённым копьём сияющего света вонзился в бок корабля.

– Капитан, пробита броня левого борта у тридцать четвёртого шпангоута! Мы потеряли первую пусковую и две батареи лазерных орудий.

– Поверните нас к нему правым бортом, – скомандовал Маккензи, который не отрываясь смотрел на ракеты, выпущенные «Фальшионом», что подходили к точке пространства, откуда по его кораблю открыли огонь.

А Райн молился про себя, чтобы оказаться правым.

– Контакт! Мы засекли его! Пеленг на цель ноль-три-восемь на ноль-один-три. Противник резко увеличил мощность двигателя и смещается в сторону конвоя, капитан.

Командир крейсера глянул на своего нового тактика и усмехнулся:

– Райн, захват цели! Беглый огонь. Надо отплатить поганцу.

– Да, капитан.

Том перевёл дух, обрадованный тем, что всё же оказался прав. Ему оставалось только подкорректировать уже готовое решение для стрельбы. Пусковые установки уже повёрнутого к врагу правого борта открыли огонь через специальные пробелы в энергетических щитах, которые были подобны амбразурам на древних боевых кораблях. Как только ракеты покинули их, выброшенные в космос магнитными ускорителями, по специальным трассам подачи боеприпасов из погребов корабля, расположенных в глубине его корпуса для большей защиты, стали поступать новые снаряды. Цикл перезарядки пусковых установок составлял двадцать четыре секунды, и по прошествии этого времени они дали новый залп.

– Сэр! Противник меняет курс и идёт на сближение с нами. Видим запуск новых ракет.

– Прекрасно, раз мы завладели его вниманием, не будем оставаться в долгу. Рулевой, коррекция курса. Сближаемся с противником.

– Да, капитан.

На экране ракеты, выпущенные «Фальшионом», приблизились к неопознанному кораблю противника. Навстречу им вылетела стая ракет-перехватчиков, и ракеты стали исчезать во вспышках небольших ядерных зарядов, но не все. Часть прорвалась, и их встретили огнём кластеры лазерных излучателей. Две ракеты, под прикрытием платформ РЭБ, которые заменили три ударные птички в пусковых, включились в чётко отсчитанный Райном-младшим момент, ослепив прицельные комплексы противоракетной обороны противника, и позволили двум ракетам подойти на дистанцию поражения.

– Есть попадание, капитан. Корабль противника теряет кислород. Видим обломки…

И правда, за Бандитом-1, словно кровавый след, тянулся шлейф из замерзающего в вакууме кислорода. Капитан вражеского корабля не был дураком и тут же развернул корабль другим бортом, чтобы встретить вторую волну ракет.

– Прекрасная работа, Том.

– Спасибо, сэр. Я…

Его прервал голос Майкла, второго тактического офицера «Фальшиона».

– О боже! Сэр, транспорты!

Все вахтенные обратили взоры к голографической сфере как раз в тот момент, когда взорвался первый грузовой корабль. Огромное судно, массой покоя почти в два миллиона тонн, исчезло во вспышке термоядерного взрыва.

За ним следом с экранов исчезла «Сицилия», поражённая ракетами, которые ударили ей «под юбку», в не перекрытую щитами область двигателей. С момента появления на экране ракет до их попадания прошло всего двадцать секунд, что означало, что корабль, запустивший их, находился на расстоянии меньше полутора миллионов километров.

– Проклятие!

Том смотрел, как невидимый по-прежнему корабль добивает конвой. Ему потребовалось всего полторы минуты, чтобы уничтожить оставшиеся корабли. Корабль, с которым «Фальшион» вёл бой, словно по сигналу, начал разворот и стал на максимальном ускорении отдаляться от них, выбросив в пространство автономные платформы РЭБ, которые залили сенсоры помехами и ложными целями. Он всё ещё находился в зоне огня «Фальшиона» и не выйдет из неё ещё как минимум двадцать минут из-за своего вектора движения, и у команды крейсера были реальные шансы уничтожить его. Но это в целом уже ничего бы не изменило.

Капитан крейсера откинулся на кресло и нажал несколько клавиш на своём терминале. Экраны погасли и вновь зажглись, и вместо разгромной картины прошедшего боя на них отобразилась реальная обстановка. «Фальшион», «Сицилия» и ещё три корабля их группы неслись через гиперпространство на скорости, в тысячу раз превышающей скорость света.

* * *

– Итак, господа, чем вы это объясните? – осведомился невысокий мужчина, катающий между пальцами сигару.

За столом в небольшой кают-компании крейсера собрались участники недавних учений для их разбора. Первым ответил старпом, невысокая и стройная женщина с почти наголо обритой головой.

– Тем, что у нашего босса плохое чувство юмора, – язвительно пробормотала она.

Кают-компания наполнилась невесёлыми смешками.

Капитан Исаак Маккензи улыбнулся и, зажав зубами сигару, раскурил ее от зажигалки. Тут же над его креслом включилась вентиляция, начав всасывать в себя дым, чем спасла остальных членов экипажа от зловония обожаемых Маккензи сигар.

– И всё же, Магда. Я бы хотел услышать более точный обзор произошедшего.

Магда Вальрен пожала плечами и махнула рукой в сторону голографической проекции, которая воспроизводила запись прошедших учений.

– Хорошо. Наша задача была крайне простой. Сопровождение каравана и его последующая защита от нападения «неизвестного противника». Как вы знаете, до определённого момента всё шло хорошо. Наш новенький… – она кивнула в сторону Тома, – довольно неплохо предсказал действия Бандита-1, и мы хорошенько его потрепали, но…

– Но похоже, что Лестер предвидел такой ход событий. Райн, что скажешь в своё оправдание?

Том немного стушевался. Он ещё не привык к той простой атмосфере, которая царила на кораблях наёмников. Отсутствие чёткой военной дисциплины всё ещё корежило его, и он пару раз оговаривался, переходя на «официальный» военный протокол, что несколько раз вызвало смутившее его веселье. Тем не менее он довольно быстро влился в общий коллектив и за три недели смог поладить почти со всеми своими новыми товарищами.

– Мне нет оправдания, капитан. Я должен был предвидеть такую возможность. Слишком явным был манёвр Бандита-1. Мы поступили как по учебнику и стали отводить суда конвоя в сторону, прикрывая их собой. Наши возможности ПРО куда сильнее, чем на корабле капитана Бельховской, и мы, что логично, выступили щитом для транспортов.

Маккензи затянулся и ткнул в его сторону тлеющей сигарой.

– Сейчас, зная, что произошло, что бы ты сделал?

– Капитан Маккензи, сэр, нетактично спрашивать меня, что бы я сделал, знай я о существовании Бандита-2. Я о нём не знал, а говорить о своих действиях на основании теперь уже известных действий противника будет неправильно.

– И всё же?

Том немного подумал и ответил, зная, что его ответ будет довольно «не тактичным»:

– Я бы отправил на перехват Бандита-1 «Сицилию» капитана Бельховской, в то время как «Фальшион» обеспечивал бы прикрытие судов конвоя.

Маккензи затянулся сигарой и выпустил вверх в направлении вытяжки облако сизого дыма.

– Согласно показаниям наших сенсоров, Бандит-1 являлся лёгким крейсером и почти на восемьдесят тысяч тонн превосходил тоннаж корабля Виолетты. Его наступательный потенциал превосходил бы её более чем на пятьдесят процентов. Скажите, Райн, вы понимаете, что, выполнив ваш приказ, она скорее всего погибла бы?

Его тёмно-зелёные глаза, чуть размытые дымкой от сигары, пристально смотрели на Райна, и от этого взгляда у того по спине пробежали мурашки, но тем не менее своё мнение он менять не собирался.

– Да, сэр.

– Объяснись.

– Хорошо, капитан. Вы правы, с большой долей вероятности, Бандит-1 уничтожил бы «Сицилию». Но также вероятно и то, что она смогла бы не только избежать этого, но и нанести Бандиту-1 довольно существенные повреждения. Мы же смогли бы более эффективно прикрыть суда конвоя за счёт глубины нашей ПРО и большего количества пусковых противоракет и лазерных кластеров.

Капитан «Фальшиона» ухмыльнулся:

– Весьма хороший анализ ситуации, Райн. Хотя я не уверен, что Виолетта обрадовалась бы, узнай она, что ты сделал из неё жертвенную овечку. Но ты прав. Наша задача охранять транспорты, а не собственные задницы. Нам за это платят. Молодец, Райн. Но запомни, в будущем я жду от тебя правильных действий, а не правильного анализа собственных ошибок.

– Я понял, капитан.

– Ну и славно. Ладно, ребятки, давайте разберём наши ошибки ещё раз. Магда, будь добра, подключи к нам Виолетту и наших «Бандитов», чтобы мы смогли все вместе обсудить прошедшие учения…

* * *

Том в последний раз поднял штангу и положил её обратно на предохранительные зацепы. По его телу градом стекал пот, пропитывая одежду, и он снял висящее на шее полотенце, чтобы вытереть им лицо. За время, которое прошло с момента трагедии на «Мастифе», он почти полностью лишил себя какой-либо тяжёлой физической нагрузки. Сначала долгий процесс восстановления, затем расследование и ещё несколько недель, которые он провёл во флотском госпитале, когда ему поставили протез вместо потерянной руки. За время вынужденного «отдыха» Райн немного потерял форму, которую старательно поддерживал во время службы на флоте. Сейчас, когда наконец он оправился полностью, пришло время вновь возвращать себя в форму. И несмотря на то что он ненавидел занятия с подниманием тяжестей, штанга как нельзя лучше подходила для этого.

Встав с тренажёра, Том бросил полотенце на один из снарядов, стоявших рядом, и подошёл к боксёрской груше. Во время обучения в академии он некоторое время занимался рукопашным боем, но со временем сосредоточился на стрельбе из лёгкого ручного оружия. Он даже вошёл в команду курса, которая смогла завоевать и удерживать первенство по стрельбе на протяжении трёх лет. Рукопашную он не очень любил, так как подобный вид схватки выглядел для него отталкивающим. Всё же, как цивилизованный офицер флота, он предпочитал разбираться со своими противниками на расстоянии, используя разнообразный арсенал, от десятимиллиметровых пистолетов, до корабельных ракет. Но вот что стало неожиданностью, оказалось, что рукопашный бой очень хорошо подходит для улучшения обращения с протезом, позволяя тренировать скорость реакции, точность и плавность движений. Поэтому вот уже вторую неделю Райн проводил «вечера» в корабельном тренажёрном зале, изматывая себя тренировками, пока не начинал валиться с ног от усталости.

Хотя была и ещё одна причина, в которой он не хотел себе признаваться. После такого выматывающего физического истощения, приходя к себе в каюту, которую он делил вместе с ещё одним членом экипажа, Том падал на кровать, засыпая мгновенно, и, что самое важное, спал без снов. Начал он с отработки простых комбинаций, попеременно чередуя удары правой и левой руками, при этом удары левой выходили на порядок сильнее, чем правой. Это обуславливалось тем, что искусственная рука была гораздо сильнее, чем его здоровая конечность.

Флот здесь не поскупился, да и чего греха таить, помогло влияние отца контр-адмирала, и Том получил лучшее из возможного. Учитывая, что при установке протеза хирурги приняли решение заменить весь плечевой сустав, то сила ударов левой руки выходила убойная. Это свойство искусственной руки стало источником проблем. Они проявились в самом начале, когда Том только привыкал к протезу и учился его использовать. Жертвой неосторожной хватки стали как минимум пять портативных терминалов, которые он по своей неосторожности раздавил, не рассчитав силу. Поэтому первые несколько недель он ходил с включёнными ограничителями, которые не давали использовать всю мощность искусственных мышц.

Постепенно наращивая скорость ударов, Райн наносил их всё быстрее, избивая грушу. Пот заливал глаза, а помещение зала наполнилось эхом от его ударов по покрытию снаряда. В процессе тренировки его отрешённость начала сходить на нет, и он стал вкладывать в каждый удар всю свою злость и ярость. На себя. На чёртов дефект в проклятом реакторе. На работников верфи, которые его прошляпили. Том накинулся с такой яростью на ни в чём не повинную грушу, будто именно она была причиной его несчастья. Но в глубине души он знал, что виноват только он сам.

При очередном ударе левое плечо, где был установлен искусственный плечевой сустав, срощенный вместе с его родными костями, прострелило болью. Настолько сильной, что у него подкосились колени, и он неловко схватился правой рукой за грушу, чтобы не упасть окончательно. Вспышка боли была настолько сильной, что на мгновение у него потемнело в глазах, а рука при перегрузке нервного узла повисла плетью. Райн тяжело дышал, раскрыв рот, а с лица на упругий прорезиненный пол падали капли пота.

– Эй! Ты в порядке?

Он кое-как повернул голову. У входа в зал стояла девушка его возраста. Том уже пару раз её видел, но не запомнил имени. Сейчас на ней был обтягивающий тренировочный костюм с короткими рукавами и штанинами.

Том хотел было ответить, но, шевельнувшись, вызвал новый приступ боли в плече, пусть и не такой сильный, как тот, что уронил его на колени. Он схватился правой рукой за левое плечо, чтобы обездвижить его, и медленно поднялся на ноги.

– Д-да… я… всё нормально. Просто рука…

Она подошла ближе и с беспокойным видом осмотрела его плечо.

– Слушай, может, я вызову доктора Ганца?

Райн покачал головой, отчего с волос на пол слетели блестящие капли пота.

– Нет, не надо. Просто перегрузил руку. Она… это сейчас пройдёт, мне просто нужно отдохнуть.

Том поднялся на ноги и немного неловко проковылял до широкой скамьи и сел на неё, осторожно придерживая левую руку, чтобы не совершать лишних движений.

– Слушай, ты же вроде тот новенький, которого капитан взял на Траствейне, да? Райдер?

– Райн. Томас Райн. Да, я теперь ваш тактик.

Её необычайно яркие зелёные глаза расширились от удивления, и в них промелькнуло веселье.

– О-о-о… так это ты предложил использовать корабль капитана Бельховской в качестве наживки?

– Я?.. Нет, это просто было предполож…

Том осёкся, потому что девушка рассмеялась.

– Слышал бы ты, как она потом ругала тебя за эту идею. Капитан Маккензи долго смеялся, когда она тебя распекала.

Том лишь вздохнул и опёрся о переборку, к которой была прикреплена скамья.

– Это просто тактическая выкладка. Не более того.

– Мне можешь не рассказывать, – сказала она, улыбнувшись и мотнув головой в сторону груши, отчего её рыжие волосы, стянутые в хвост на затылке, качнулись из стороны в сторону. – Лучше расскажи, на кого ты так разозлился?

– Прости, что?

– Груша, – повторила девушка. – Обычно её так усердно избивают, чтобы выплеснуть злость. Сама так порой делаю.

– Ах, это. Да это не то чтобы злость. Это… – Райн умолк, так и не продолжив. – В общем – это личное.

Рыжеволосая только плечами пожала.

– Ну если не хочешь рассказывать, то не надо. Слушай, ты уже закончил заниматься?

– Что? А… да.

– Тогда я подправлю силу тяжести немного.

О`кей?

– Да, конечно. Настраивай, как тебе удобно.

Она подошла к пульту на стене у входа и быстрыми движениями тонких пальцев изменила параметры. На плечи Тома тут же надавила тяжесть, прижав его к скамейке. Он ожидал, что рыжеволосая понизит уровень гравитации, но вышло наоборот – её значение повысилось почти на тридцать процентов. Резкое увеличение веса его собственного тела отдалось глухой, тянущей болью в плече. Увидев, как он скривился, девушка сочувственно улыбнулась, как бы извиняясь.

– Прости, просто я привыкла к большей силе тяжести. У меня дома это нормальная гравитация, и я люблю подкручивать её вечером, когда здесь никого нет и никто не жалуется на это.

– Ты с планеты с более высокой силой тяжести, – заключил Том, глядя, как девушка подошла к штанге, с которой он недавно занимался, и без особого труда подняла её двумя руками.

– Ага. Да… – Рыжеволосая подняла штангу. – Я с Нового Бостона.

Господи боже, да эта девушка чудовище!

Райн смотрел, как она без особых усилий поднимает штангу, для занятий с которой ему приходилось прикладывать значительное старание. А ведь сейчас та весила на треть больше.

– Ты генник! – заключил он.

Девчонка не ответила и просто продолжила заниматься, раз за разом поднимая тренировочный снаряд. То, что сказал Райн, было несколько неучтиво, но Том был прав.

Планеты, подобные Новому Бостону, сила тяжести которых на треть, а то и больше, превышала земную, были мало пригодны для колонизации обычными людьми. Поэтому человечество нашло выход в генной инженерии и модификациях. В огромных колонизационных кораблях-ковчегах, которые летели к этим планетам, наполненные тысячами колонистов, спящих в криокапсулах, во время полёта в тела людей вводились специальные колонии наномашин, которые укрепляли их тела. Увеличение плотности мышц и костей и другие изменения. Но это было лишь промежуточным решением. Так сказать – временной заплаткой для первого поколения колонистов. Последующие изменения вносились уже в сами гены, чтобы закрепить полученные улучшения, и их дети, которые рождались естественным путём, получали все эти нововведения. Люди становились более приспособленными к таким суровым мирам, как Новый Бостон, Эверерд и Бальцион-VII. Но была и обратная сторона медали. Точнее, несколько.

Подобный процесс не мог протекать без ошибок, что порождало неблагоприятные мутации генов и приводило к большому количеству выкидышей, а значительная часть родившихся детей не доживала и до двух лет. Также многие учёные считали, что охвативший человечество синдром Гранина являлся одной из мутаций генников, которая вышла за пределы своего общества. Со многими проблемами за столетия после начала колонизационных проектов удалось справиться. И всё же подобные «улучшения» вызывали определённые проблемы для его носителя. Например, если взять эту девушку, которая с лёгкостью поднимала раз за разом шестидесятипятикилограммовую штангу. Для подобного тела требовался огромный расход энергии. Поэтому Тому было страшно представить, сколько калорий ей приходилось поглощать, чтобы чувствовать себя нормально.

Ещё раз вытерев лицо полотенцем, Райн прощально помахал девушке и направился в душ. Там он долго стоял под струями горячей, почти обжигающей воды, давая ей смыть пот вместе с усталостью. Выйдя из душа, он насухо вытерся и надел форму, принятую на корабле. Чёрно-серые брюки и китель с нашивкой на плече. На ней был изображён расправивший крылья дракон, сжимающий в оскаленной пасти обоюдоострый меч. Том позволил себе вольность, приколов к лацкану серебристый с золотом значок с эмблемой Верденского космического флота. Его получали все офицеры ВКФ по окончании высших тактических курсов, и когда капитан Маккензи увидел его впервые, то сначала несколько секунд смотрел на серебряную эмблему, а затем, усмехнувшись, кивнул, так ничего и не сказав. Не застёгивая кителя, Райн покинул раздевалку и добрался до своей каюты. Его сосед Майкл был на вахте, поэтому в каюте было тихо. Том как был, не раздеваясь, улёгся на кровать, рассчитывая несколько минут просто полежать, прежде чем вернуться к работе по анализу тактических задач, которые ему подкинули капитан и старший помощник, но уже через минуту провалился в глубокий и беспокойный сон.

Глава восьмая

– Итак, дамы и господа, присаживайтесь.

Один за другим члены экипажа занимали места за столом. Без небольших конфузов не обошлось. «Фальшион» был лёгким крейсером класса «Спартанец», одного из самых многочисленных типов лёгких крейсеров своего времени. Первый из кораблей этого класса сошёл со стапелей верфи «Сашимото» более пятидесяти лет назад. Сам же «Фальшион» был куда более молодым кораблём. Но тем не менее он всё равно сильно уступал кораблям новых поколений. Когда пришло его время, лёгкий крейсер был выведен из состава флота и должен был быть сдан на металлолом двадцать лет назад, но тут к делу подключился Лестер Мэннинг. Обладая связями в Адмиралтействе, он смог добиться того, чтобы корабль был продан его, тогда только зарождавшейся, организации. Естественно, с полностью снятым вооружением и другими системами, которые подпадали под гриф секретности, но вот незадача, большая часть оснащения была переведена в разряд дополнительного оборудования и была приобретена удачливым купцом, который за месяц до этого купил корабль, с которого это добро было снято. «Спартанцы» никогда не проектировались как флагманские корабли с возможностью размещения на них контрольных пунктов эскадр или ударных групп, а значит, не обладали такими преимуществами, как широкие конференц-залы и просторные кают-компании. Места едва хватало для основного персонала, и даже, чтобы просто занять свои места, нужно было протискиваться между переборкой и спинками кресел, хозяевам которых приходилось прижиматься к столу.

Когда Райн уже занял своё место по правую сторону стола, за ним попыталась протиснуться к своему креслу начальница астрографической секции Жозефина Треворт. Из-за узкого пространства она споткнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за первое, что попалось под руку, то есть за правое плечо Тома. Стол качнулся, опрокинулся графин с водой, холодная жидкость расплескалась по столу, растекаясь во всех направлениях. Это происшествие вызвало небольшую суматоху. Люди старались в ограниченном пространстве отодвинуться от расползающейся по столу лужи, спасая информационные планшеты. Райн смущённо извинился и помог Треворт подняться.

Капитан Маккензи со снисходительной улыбкой смотрел на всё это, вертя в пальцах окурок сигары. Когда последствия конфуза были ликвидированы, он вздохнул и обвёл присутствующих взглядом.

– Хотя вы сами давно обо всём догадались, я рад сообщить, что у нас появилась работа.

Эти слова вызвали оживление в кают-компании, прозвучало даже несколько шуток.

– Да, ребята. Я знаю. Прошло почти четыре с половиной месяца с нашего последнего контракта, и босс решил, что отдохнули мы достаточно. Магда, будь любезна.

– Да, капитан.

Старпом протянула руку и включила голографический проектор, уменьшенную версию того, что был установлен на мостике. Над столом тут же сгустилось изображение участка космоса, заполненного сотнями звёздных систем.

– Как вам уже известно, через семь дней мы пересечём границу пространства Союза Независимых Планет. Надеюсь, никому не нужно объяснять, в какую выгребную яму превратилось это место. Коррупция, повышенная преступность, пиратство. В общем, полный разброд и шатание. – Маккензи посмотрел на половинку сигары в своей руке, словно раздумывая, а затем раскурил её от зажигалки. – Но вы это знаете и без меня. Это великолепное место для таких, как мы, потому что там всегда можно найти работу. Конечно, численность нашей группы делает эту задачу несколько более трудной, но тем не менее.

Маккензи проделал небольшие манипуляции с планшетом, и изображение, висящее в воздухе, увеличилось, выделив четыре близко расположенные, по меркам космического пространства, разумеется, звёздные системы.

– Абрегадо, Фолкерк, Иксипс и Лабертон. Четыре системы, которые в данный момент находятся под управлением одного человека, планетарного губернатора Фолкерка, Хьюго Вилма.

Несколько человек хотели что-то сказать, но капитан прервал их, подняв руку:

– Да, я знаю, что для СНП это нетипично, обычно один губернатор управляет лишь одной системой. В данном же месте сложилась довольно интересная ситуация. Изначально так и было, но за последние двадцать лет губернатор Фолкерка смог взять под свой формальный контроль Иксипс и Лабертон, добившись того, что места управляющих системами заняли его сыновья. С Абрегадо несколько сложнее. Там никогда не было единоличного правителя как такового. Все решения принимались административным советом, который постфактум использовал всю систему как собственную кормушку.

Райн поднял руку.

– Да, Том?

– Сэр, позвольте узнать, откуда у нас такая информация. Это весьма подробные сведения и…

– Скажем так, Томас. У нашего шефа имеются определённые контакты в управлении разведки ВКФ, что позволяет ему получать более полную информацию, чем та, что находится в свободном доступе.

Слова звучали так, словно обсуждение именно «этого» вопроса закончено, и новоиспечённый тактик не стал его продолжать.

– На чём я остановился? Ах да. В данный момент Вилм находится на столичной планете Абрегадо, Абрегадо-три. Политическая ситуация там сложная, и ему приходится контролировать административные аспекты лично. На Фолкерке его замещает брат, который временно взял на себя управление системой от его имени. В экономическом аспекте четыре данные системы представляют немалый интерес. Абрегадо, Фолкерк и Лабертон являются хорошо развитыми сельскохозяйственными мирами. Эти три планеты изначально были земного типа и не требовали терраформирования. И хотя на них не имелось редких ископаемых, их почва была крайне плодородной и прекрасно подошла для выращивания сельскохозяйственных культур, которые предварительно прошли небольшие модификации на генетическом уровне.

Он остановился, чтобы затянуться тлеющей сигарой, и продолжил:

– В данный момент эти три системы являются одним из основных поставщиков продуктов питания для более чем двадцати планет СНП, но, к сожалению, высокая цена на их продукцию привлекла падальщиков, которые решили поживиться на чужом счастье. И вот тут появляемся мы… Да, Райн?

– Капитан, но ведь у СНП есть силы Гвардии. Разве они не должны поддерживать порядок и бороться с пиратством своими силами? Я хочу сказать, что, несмотря на общую ситуацию, наличествующих сил им раньше хватало для того, чтобы отпугнуть залётных пиратов.

– И да и нет, Райн. Изначально у каждой из четырёх систем были силы планетарной обороны, которые и занимались этим вопросом. Но из-за особого положения, которое занимали их миры в экономическом балансе СНП, пираты обходили их стороной. Кушать хочется всем, и многие близко расположенные миры СНП также занимались их защитой. Но всё изменилось за последние тридцать – тридцать пять лет. Из-за отсутствия централизованного контроля, скажем так, «определённая» часть местных правителей решила повысить свой уровень жизни. Как вы знаете, в настоящий момент силы Гвардии СНП представляют бледную тень того, чем они были пятьдесят лет назад. Сейчас у губернатора Вилма имеется всего четыре гиперпространственных корабля, которые используются как личный транспорт для него и его сыновей с челядью. По факту это старые эсминцы Гвардии, переделанные в хорошо защищённые представительские яхты. Помимо них, имеются курьеры, но они не идут в счёт.

Мало кто считал курьерские суда за настоящие корабли. По факту они представляли собой небольшую скорлупку достаточного размера, чтобы в неё можно было впихнуть реактор, двигатели, мотиватор и генераторы для прохождения гиперпространственного порога, а также системы управления всем этим. Они были чрезвычайно быстры, но на этом все их достоинства и заканчивались.

– Так что теперь их силы самообороны располагают лишь корветами.

По комнате пронеслось несколько смешков.

– Да, да. Я знаю, что звучит это не очень серьёзно, но тем не менее их достаточно, чтобы обеспечить какую-никакую безопасность. По крайней мере, так было раньше. Теперь же, в связи с возросшей активностью пиратов, этого оказалось недостаточно. На протяжении последних десяти лет пиратская активность возросла более чем на триста процентов. Из-за обострения отношений Вердена и Рейнского Протектората наш флот был вынужден уменьшить своё присутствие в этом секторе космоса. ВКФ всегда тщательно следил за безопасностью судоходства в этом районе, особенно за безопасностью «своих» судов. Но постепенное отмирание небольших фрахтовых фирм, которые занимались местными перевозками, привело к увеличению доли Верденских торговых компаний. Пока флот всё ещё отправляет сюда корабли, стараясь заменять устаревшие более новыми и эффективными кораблями, но в любом случае их становится меньше. Да, Жозефина?

– Значит, мы займёмся работой флота?

– Верно. Наш контракт заключён с губернатором системы Фолкерка, Хьюго Вилмом. Согласно договору, нам поручается заняться защитой гражданского судоходства от пиратства и сопровождением конвоев.

– А не многовато ли задач для пяти кораблей?

Маккензи кивнул:

– Да, кусок пирога не маленький, но Лестер решил, что мы сможем не только его откусить, но и прожевать. В связи с этим были составлены следующие распоряжения. По прибытии «Фальшион» и «Победа» капитана Нерроуза займутся патрулированием систем. Эсминцы «Сицилия» и «Пиранья», как более быстроходные корабли, будут заниматься сопровождением конвоев вместе с флагманом Мэннинга.

– Но разве не лучше было бы оставить для охранения систем эсминцы? Они быстрее, лучше подойдут для пикетирования, в то время как лёгким крейсерам лучше было бы заняться охраной конвоев? – спросил Том.

Капитан затушил окурок сигары в стоящей на столе стеклянной пепельнице, прежде чем ответить.

– Хорошее замечание, Райн. Но нет. К сожалению, поток грузовых судов весьма велик, и каждый из наших кораблей будет придан в охранение отдельному конвою. В свою очередь, «Фальшион» и «Победа» будут заниматься охраной внутреннего пространства систем Абрегадо и Лабертона. Это две самые уязвимые системы из четырёх. Фолкерк – наиболее защищённая система из всех четырёх, а Иксипс не является поставщиком продукции. Соответственно, и нет необходимости прикрывать системы, из которых почти нет грузового трафика.

– Есть ли особые приказы в отношении абордажных операций?

Вопрос задал высокий, крепкого телосложения мужчина, с абсолютно нейтральной внешностью. Короткие каштановые волосы, внимательный взгляд карих глаз. Он единственный, кого мало интересовал «космический» аспект контракта, так как в подчинении Сергея Серебрякова находились десантные подразделения. На их плечи должна была лечь задача взятия под стражу пиратских судов, коли таковые появятся.

– Всё как обычно. Если же нам попадётся пиратское судно, которое решит сдаться, в чём лично я сомневаюсь, то протокол работы с ними стандартный. Тех, кто не сопротивляется, – в карцеры до передачи представителям правопорядка. Тех же, кто заартачится, – вышвырнуть в шлюз…

В ответ на это Сергей только кивнул и на его лице появилась удовлетворенная улыбка. Жестокие слова, согласно которым он теперь имел полное право подвергнуть крайне мучительной смерти людей, захваченных в ходе операций, мало кого тронули из присутствующих.

– Так бы я ответил в обычной ситуации. К сожалению, согласно новым правилам, нам придётся подчиняться законам того государства, в пространстве которого мы находимся. Я понимаю… – Маккензи жестом остановил недовольное ворчание, которое вызвали его слова. – Данное решение несколько отличается от того, к чему мы привыкли или чего бы нам хотелось лично, но с новыми правилами организации никаких иных толкований быть не может. Если кто-то имеет возражения, можете передать их лично Лестеру.

Возражения, конечно же, были, но желания оспаривать решение начальства не возникло ни у кого.

Расхожее представление о пиратах, как о благородных джентльменах удачи, которое культивировалось благодаря фильмам и голо-шоу, абсолютно не соответствовало действительности. В основном это были жестокие, беспринципные и аморальные люди. Они получали удовольствие от того, чем занимались. Многие капитаны грузовых кораблей содрогались от одной только мысли, что могут попасть им в руки. Ситуацию несколько спасало то, что многие торговые компании страховали жизни своих экипажей на случай захвата судна. Это, по сути, превращало капитанов и команды грузовых кораблей в дорогостоящие активы, которые можно было обменять на деньги, что давало им шанс вырваться из пиратского плена. Но как показывает практика, такая удача выпадала далеко не всем.

– Итак. С первичным брифингом покончено. Более точные детали получим по прибытии на место, так что можете быть свободны. Райн!

– Да, капитан!

– Сегодня заступишь на командную вахту на мостике с девяти ноль-ноль по корабельному времени. Сменишь на посту Магду.

Том постарался спрятать улыбку, но у него это плохо получилось. Он подтвердил приказ и шутливо козырнул в ответ.

* * *

– Капитан?

Том сидел в капитанском кресле, просматривая отчёты инженерной службы о состоянии второго реактора. Глаза скользили по диаграммам компьютерных тестов. Он никак не мог понять, зачем он этим занимается, но…

– Капитан?

Бесстрастный и безэмоциональный голос отвлёк его от экрана.

– Да, старпом?

– Мы готовы к проведению ходовых испытаний.

– Я не уверен во втором реакторе, Бронли, компьютер в который раз сообщает о странных сбоях в системе.

Его старпом пожал плечами, даже не посмотрев на Тома. Он просто стоял рядом и что-то разглядывал у Райна за спиной.

– Сэр, мы готовы к проведению ходовых испытаний, – вновь повторил он мёртвым голосом.

Том не отрывал взгляда от отчёта главного корабельного инженера.

– Передайте, Бронли, что я хочу полностью отключить второй реактор от питающей сети и…

– Сэр, мы готовы к проведению ходовых испытаний.

– Что…

Том поднял голову… и замер. Лицо старшего помощника было в крови. Из глубокого пореза, рваной раной пересекающего его лицо, текла кровь. Она заливала нижнюю часть его лица и форму.

– Сэр, мы готовы…

– Какого чёрта!

Том вскочил с кресла и, споткнувшись, упал на палубу. Мостик корабля был в огне. Словно в командном отсеке разверзлись врата ада. Короткое, почти неуловимое мгновение назад всё было прекрасно. Но не теперь. Сейчас это больше походило на крематорий. Терминалы и боевые посты вспыхивали от перегрузки. Люди, которые занимали их, продолжали сидеть за ними, выполняя свои обязанности, словно не замечая этого. Сюрреалистичность и абсурдность происходящего ошеломляли…

– Что…

Чья-то рука упала на его левое плечо, и он обернулся.

– Жерон…

– Сэр, я отключил второй реактор, как вы и приказали.

Его главный инженер смотрел на него спокойными глазами, а за его спиной находился второй реактор. Его кожух раскалился так, что на него больно было смотреть.

– Что здесь происходит…

Одежда на главном инженере вспыхнула и загорелась. Его кожа пошла пузырями и начала медленно плавится прямо на нём. Рука, которой он держал Тома за плечо, медленно обуглилась и из-под сгоревшей плоти проступили белые кости.

– Сэр, мы готовы провести…

– Сэр, мы готовы…

– Сэр…

Рядом с Бронли появились ещё четверо человек. Двое его помощников, которые находились в тот злополучный день вместе с ним. Молодой кадет, который в тот момент находился палубой выше, над реакторным отсеком, и мужчина среднего возраста. Старшина, который сопровождал молодого кадета. И все они сгорали заживо на его глазах.

– Я же приказал обесточить реактор, Жерон! – в панике закричал лейтенант-коммандер Райн и попытался вырваться из ужасной хватки.

Рука на плече сжалась, и кости пальцев со страшной болью вонзились в плечо Тома.

– Сэр, никакой проблемы нет. Мы всё сделаем.

Пальцы с чудовищной силой сжались на его плече, разрывая плоть, мышцы и круша кости. Одним движением Жерон оторвал его левую руку и отбросил в сторону. Потеряв опору, Том рухнул на колени, а обступившие его люди постепенно приближались к нему, протянув к нему обгоревшие до костей пальцы…

Он рывком сел в постели, тяжело дыша. С тела градом стекал пот, и постельное бельё пропиталось им насквозь. Райн поднял правую руку и прикоснулся пальцами к левой. Пальцы ощутили холод метала.

Опять этот проклятый сон. Раз за разом. Этот кошмар заставлял его просыпаться в ужасе от происходящего. И каждый раз он чувствовал реальную боль. Словно мертвецы хотели наказать его за совершённую ошибку.

Том поднялся с постели и, шатаясь, добрался до гальюна. Там он сунул голову под струю ледяной воды из душа. Простоял так несколько минут, стараясь унять дрожь во всём теле, вызванную отнюдь не холодной водой. Когда он наконец пришёл в себя и вернулся в каюту, то понял, что койка его соседа пустует. Постель Майкла была аккуратно убрана и заправлена. Вещи на небольшой прикроватной тумбочке лежали на своих местах.

Глянув на часы, Райн увидел, что сейчас было только шесть часов по корабельному времени. Он проспал всего полтора часа. Спать ему больше не хотелось, несмотря на то что он не чувствовал себя отдохнувшим. Он просто боялся того, что сможет прийти вместе со сном…

Надев форму и приведя себя в порядок, Том покинул каюту и добрался до мостика, на котором царила спокойная, размеренная атмосфера. Корабль нёсся через марево гиперпространства и номинально присутствие капитана на мостике не требовалось, поэтому его заменяли либо старший помощник, либо тактик на время его отсутствия. Сейчас же была вахта Магды Вальрен. Старпом сидела, развалившись в кресле и читая что-то на планшете. Люди вокруг неё занимали свои места на постах и выполняли свои обязанности либо тихо разговаривали. Увидев его, Магда отложила планшет в сторону.

– Что, Райн, не спится?

– Нет, мэм.

Она окинула его взглядом и хмыкнула, будто сделав для себя какой-то вывод.

– Ну ладно, раз уж ты решил прийти на свою смену пораньше… – она потянулась в кресле, – я смело передаю её тебе и благодарю за усердие.

Райн усмехнулся и кивнул. С одной стороны, это могло бы выглядеть как недобросовестное отношение к своим обязанностям и попытка спихнуть свою работу раньше времени. Но только не сейчас. Том не смог бы заснуть, а идти и потеть на тренажёрах у него не было никакого желания. Ему нужно было ощутить точку опоры. И мостик крейсера давал ему это ощущение. Чувство полного контроля, которое он однажды потерял, а сейчас старался обрести снова.

Зафиксировав официальную передачу вахты, Магда уступила место Райну и тот, поколебавшись лишь мгновение, занял его. В процессе своей работы он принимал отчёты различных постов и служб корабля, решая возникавшие проблемы. Вахта была спокойная, и в какой-то момент Райн понял, что остался практически без работы, просто наблюдая за происходящим на мостике, гадая, что же ждёт его впереди, и обдумывая своё первое задание…

Глава девятая

Время не определено.

Лёгкий крейсер «Фальшион»

– Капитан, выход из гиперпространства через две минуты.

– Замечательно, Жозефина. Магда, дай сигнал по кораблю. Готовность к выходу из прыжка.

– Да, капитан.

Пятеро кораблей, составляющих ударную группу Лестера Мэннинга, шли через гиперпространство со скоростью, в тысячу раз превышавшей световую. Они приближались к гипергранице звёздной системы Абрегадо. Их курс был рассчитан таким образом, чтобы выйти на расстоянии одной световой минуты от границы гравитационного колодца центрального светила. Это было стандартным протоколом безопасности. Конечно, при необходимости можно было выйти и значительно ближе, но это требовало гораздо более точных математических расчётов, где ошибка в одной запятой могла вынести корабль внутрь гравитационного поля звезды. И подобный исход был бы крайне не желателен для корабля и его экипажа. Больше всего он походил бы на встречу спортивного флаера с бетонной стеной на околозвуковой скорости. По этой причине корабли сейчас сбрасывали скорость и готовили мотиваторы гипергенераторов, для того чтобы на минимальной скорости продавить барьер и «мягко» вывалиться в реальное пространство.

– Внимание, выход из прыжка через пять… четыре… три… два… один… Выход!

Картинка на обзорных мониторах мостика вспыхнула на секунду, а затем стали проявляться очертания звёзд. Том подавил рвотный позыв, стараясь глубоко дышать, успокаивая раздражённый вестибулярный аппарат. Он уже давно привык к этому специфическому эффекту при выходе из прыжка и хорошо помнил, как его вывернуло наизнанку при первом переходе.

– Капитан, гиперпереход завершён. Получаем телеметрию с остальных кораблей группы.

На экране Райна зажглись маяки остальных четырёх кораблей. Они шли сейчас с очень маленькой после перехода скоростью. Как только была налажена связь, группа уплотнила боевой порядок до стандартного. Расстояние между кораблями уменьшилось и стало равняться в пределах пятисот – семисот километров, в таком состоянии они стали медленно набирать ускорение, направляясь к центру системы.

– Сэр, в данный момент Абрегадо-три находится от нас на расстоянии в восемнадцать световых минут. С нашим ускорением нам потребуется чуть больше одиннадцати часов с поворотом через пять часов и сорок минут, чтобы выйти к планете с нулевой скоростью.

Маккензи кивнул:

– Замечательно. Магда, свяжись со шлюпочным отсеком. Я хочу, чтобы к прибытию к планете они подготовили наших птичек к полёту. Как только мы достигнем планеты, Лестер хочет вместе с капитанами кораблей засвидетельствовать своё почтение губернатору Вилму.

– Да, сэр.

– Также оповестите экипаж. Мы пробудем у планеты как минимум два дня. Если кто-то хочет полюбоваться местными красотами, пускай составляют список заранее, а не как обычно. И ещё. На поверхности не должно оказаться одновременно больше двадцати пяти процентов экипажа.

Мостик заполнился радостными возгласами. Вальрен поставила очередную пометку у себя в планшете.

– Да, капитан, сделаем. Ещё что-нибудь?

Маккензи окинул мостик взглядом и пожал плечами.

– Да вроде нет. Но если вдруг меня осенит, я вам сообщу. Магда, прими вахту, я буду у себя и свяжусь с Лестером.

– Конечно, капитан. Старпом вахту приняла.

* * *

– Эй, Райн. Проснись. Том!

Его трясли за плечо, вырывая из цепких объятий блаженного сна без сновидений. В каюте стоял полумрак, и он не сразу смог сориентироваться, но голос разбудившего его человека узнал моментально.

– Майкл? Какого чёрта, я лёг только час назад.

Майкл Сорено, второй основной тактик «Фальшиона», делил с ним одну каюту. Поскольку они с Сорено состояли в разных вахтах, то редко пересекались. Майкл вообще был не особо разговорчивым человеком. Том даже назвал бы его в какой-то мере скрытным и нелюдимым.

– Том, тебя капитан вызывает.

– Что? Я…

– Да, ты. Попросил меня передать. Тебя ждут в первом шлюпочном отсеке через пятнадцать минут. Похоже, кому-то повезло прогуляться на планету, – проговорил он с усмешкой в голосе.

– Что? Это ещё зачем?

Майкл пожал плечами и двинулся к выходу из каюты.

– Вот сам и спросишь, давай вставай.

– Да, да. Сейчас.

Кое-как встав и умывшись, Том схватил китель и вышел из каюты вместе со своим соседом. Только если Сорено направился обратно на мостик, то Райну-младшему предстояло пройтись. Он спустился на лифте в центральный осевой коридор корабля. Кабина раскрыла двери, и, покидая её, он чуть не налетел на нескольких механиков, которые в невесомости перетаскивали контейнеры с запчастями.

«Фальшион», как и большинство военных кораблей, напоминал своей формой веретено ромбовидного сечения. С одной стороны часть его корпуса оканчивалась массивными маршевыми двигателями, а с другой – плавно сводилась к заострённому носу. Вся его конструкция была выстроена вокруг центрального осевого коридора, который проходил от носа до кормы корабля. Он имел шестиугольное сечение со сторонами по шесть метров и был предназначен для быстрого перемещения между оконечностями корабля крупногабаритных грузов. Например, в случае выхода из строя трасс подачи снарядов из погребов к носовым пусковым установкам ракеты можно было перетащить вручную именно по этому коридору. Для таких целей и была в нём нулевая гравитация.

Схватившись за одну из помеченных яркой жёлтой краской скоб, Райн оттолкнулся, направив себя в свободный полёт вдоль коридора. Если у него была возможность, он всегда пользовался именно центральным осевым, а не другими, проложенными по сторонам от него. Причина была в том, что это одно из немногих мест на корабле, способное подарить ему чувство свободного полёта. Особенно сейчас, когда по корабельным часам была ночь и коридор был практически пуст. Так что Том смог отдаться радости полёта, периодически отталкиваясь от стен, чтобы сменить вектор движения и уступить дорогу редким встречным.

Тому потребовалась всего минута, чтобы добраться до середины корабля, где находились переходы к шлюпочным отсекам правого и левого бортов. Первый шлюпочный отсек располагался на левом борту, второй – на правом. Между ними находились два центральных ангара, где швартовались малые суда, приписанные к крейсеру. Из-за небольшого размера «Фальшиона» на нём было не так много малых судов. Всего четыре обычных и два тяжёлых десантных бота устаревшего класса «Минотавр». В то время как лёгкие челноки использовались для перемещения с корабля на корабль и безопасного спуска в атмосферу, тяжёлые боты были предназначены для десантирования расквартированных на крейсере пехотных подразделений. Они несли значительную броню и вооружение, с помощью которого имели возможность пробиться к своей цели, а также – оказать огневую поддержку.

Том припоминал, что Дэнни говорил о скорой замене устаревших «Минотавров» на новые десантные боты типа «Морской ястреб», но, видимо, «Фальшион» стоял далеко не первым в очереди. Да и если честно, то он просто не имел в этом острой потребности. Даже эти устаревшие боты, с установленными на них специальными десантными отсеками, которые представляли собой подвешиваемые под их брюхом капсулы, вполне справлялись с большинством из целей, поставленных перед ними. В десантный отсек могли поместиться до тридцати человек в полной боевой выкладке или же взвод из четырёх мобильных доспехов. Боты с капсулами изготовлялись из специального материала, который не только успешно сопротивлялся высоким температурам, неизбежным при входе в атмосферу, но ещё и обладал радиопоглощающими свойствами, что давало «Минотаврам» определённый уровень радиолокационной маскировки. В случае необходимости группы обслуживания малых судов могли быстро установить эти отсеки на десантные боты и подготовить их к полёту всего за тридцать минут.

Райн подлетел к нужному выходу из центрального осевого коридора корабля и замедлил свой полёт перед двухцветной – красно-зелёной – линией. Она отмечала область, где начинала работать система искусственной гравитации, и со стороны коридора была помечена красным, а со стороны входа во внутренние помещения корабля – зелёным цветом. Подлетев к ней, Том ухватился руками за поручни у потолка и, качнувшись на них, занёс своё тело за разделительную черту. Стоило ему это сделать, как его тело тут же обрело вес и опустилось на палубу за зелёной чертой. Добравшись до шлюпочного отсека, Том обнаружил, что его уже ждали. Капитан помахал ему рукой.

– Отлично, Райн. Быстро добрался.

– Капитан! – Том приветственно козырнул. – Простите, я не знал, что высаживаюсь на планету.

Маккензи улыбнулся.

– Я тоже этого не знал. Пришло распоряжение от Лестера. Он велел взять с собой одного из тактиков и кого-нибудь из наших десантников.

Райн только сейчас обратил внимание на ещё одного члена экипажа. Ею оказалась та самая рыжеволосая девушка, которую он видел в тренажёрном зале. Она стояла рядом с капитаном, привалившись плечом к переборке. На ней была такая же, как и у всех, чёрно-серая форма, дополненная короткой курткой из не знакомой Тому коричневой кожи и кобура на правом бедре.

Маккензи заметил его взгляд.

– Знакомьтесь – Элизабет Вейл, заместитель Серебрякова. Совместно с ним она отвечает за проведение абордажных операций и работы на грунте.

– Можно просто Лиза.

Она улыбнулась и протянула руку, которую Том пожал, поначалу удивившись силе её тонких пальцев, но потом вспомнив об особенностях её организма. Райн улыбнулся, заметив искорки веселья в её зелёных глазах. Девушка повернулась к Маккензи как раз в тот момент, когда подошёл сотрудник шлюпочного отсека и проинформировал капитана о готовности челнока к вылету.

Через несколько минут, усевшись в кресло и пристегнувшись ремнями, Том повернулся к капитану, который сидел в соседнем кресле. Лиза села справа от капитана.

– Капитан, могу я узнать, для чего мы спускаемся на планету?

Маккензи достал планшет и начал открывать поступающие на него сообщения.

– К сожалению, я тоже пока не знаю. Мне известно лишь, что наши планы немного изменились. Изначально мы должны были встретиться с представителем губернатора на Центральном орбитальном терминале, но когда мы подходили к планете, Мэннинг получил приглашение на приём к Вилму, который проходит сегодня в столице Абрегадо-три.

Челнок мягко вздрогнул, когда его отпустили швартовочные захваты. Через иллюминатор Тому было видно, как пилот осторожно выводит его из шлюпочного отсека на волю. Оказавшись в открытом космосе, челнок сманеврировал и стал медленно отходить от борта корабля, чтобы безопасно запустить маршевый двигатель.

– Помимо Лестера также приглашены капитаны кораблей и представители их экипажей.

– На приём?

У Тома тут же созрела теория. Промелькнувшие в его голове мысли, видимо, отразились у него на лице.

– Да, я знаю, о чём ты думаешь, – пробурчал капитан. – Видимо, губернатор хочет использовать нас, чтобы заработать дополнительные очки в политической игре. Ведь для СНП это, можно сказать, определённый прецедент, когда контроль над четырьмя важными системами находится в руках всего одного человека.

– Скажите проще, шкипер, – с улыбкой произнесла Вейл, которая развалилась в кресле и закрыла глаза, очевидно намереваясь вздремнуть во время подлёта. – Он хочет покрасоваться перед местным высшим светом. Похвастать прекрасными и породистыми сторожевыми собаками, каких приобрёл для своего хозяйства.

– Не без этого, – откликнулся Маккензи. – Звучит грубовато, но точно.

* * *

– Луи, какого чёрта я должен тратить время на этот бред?

Форсетти и Верль вновь сидели в салоне представительского флаера. Машина направлялась к центру города, представитель Протектората вновь надел великолепный и крайне дорогой на вид деловой костюм, в то время как капитан облачился в повседневную форму офицера флота.

– Рабинович прибудет на базу «Турин» через двое суток. И я должен лететь туда, а не тратить время здесь, играя с тобой в эти игры, – проворчал он, глядя на проносящиеся за окном городские здания.

Луи Верль вздохнул и посмотрел на своего молодого коллегу:

– Вильям, я как крупнейший «торговый представитель» Протектората не могу проигнорировать приглашение. И не мне тебе рассказывать, как важно для нас сейчас поддерживать видимость хороших отношений с Союзом. А ещё я думаю, что и для тебя этот визит будет представлять определённый интерес.

С этими словами он передал ему планшет, на экран которого было выведено несколько фотографий. Несмотря на то что они были очень высокого качества, ракурс, с которого были сделаны кадры, оказался не очень удачным. Но даже увиденного было достаточно для профессионала, которым Форсетти скромно себя считал, чтобы понять, что именно он видит на снимке. И от увиденного ему стало не по себе.

– Когда сделаны эти фотографии? – быстро спросил он, не отрывая глаз от снимков.

– Два часа назад.

– Проклятье. Просто замечательно. Что нам известно об этих кораблях?

– Частные военные подрядчики из Вердена. Под руководством некого Лестера Мэннинга. У меня было мало времени, и наши базы данных здесь ограниченны, поэтому информации у нас не очень много.

– Не очередной ли это прокол с вашей стороны? – решил уколоть его Вильям.

– Отнюдь. – Верль даже не обратил на эту шпильку внимания. – Мы знали, что отец Франциско решил нанять людей на стороне, чтобы обеспечить безопасность систем и дополнительно прикрыть торговые маршруты. И вот у меня вопрос к тебе как к «консультанту» от флота. Как сильно нам может это помешать?

Форсетти потёр подбородок, размышляя.

– Понятия не имею. Всё будет зависеть от поставленных перед ними задач и профессионализма экипажей. В любом случае это три лёгких крейсера и два эсминца. Пусть и несколько устаревшие, но нам не стоит списывать их со счетов. В бою один на один, даже скорее всего два на одного я не сомневался бы в своей победе, но на войне не бывает гарантий. Ты уже связался с мелким ублюдком?

Луи рассмеялся.

– Негоже называть так одного из сыновей губернатора, Вильям. И да, мы связались с ним. Он в бешенстве от того, что отец не сказал ему о решении нанять наёмников.

– Видимо, папочка не до конца доверяет сыну?

– Я не думаю, что он сделал это сознательно. Но даже если и так, то он правильно делает. Франциско уже два года копает под отца в надежде занять его место. Отец сделал его главой административного правительства планеты, а ему всё мало. У парня просто невероятная жадность.

– Мы могли бы работать с его братом или с отцом на крайний случай.

– Нет, они слишком большие идеалисты. Мы довольно долго прорабатывали всю семейку. Франциско Вилм единственный, кем мы можем с определённой долей уверенности манипулировать. Несмотря на то что Хьюго отдал своему младшему сыну административное управление системой Иксипс. Население системы равняется почти ста тридцати миллионам человек, и пускай она не производит столь необходимую в этом секторе продукцию сельского хозяйства, тем не менее её астероидные поля богаты железом и другими металлами. По меркам Протектората это, конечно, крохи, но для СНП Иксипс обладает довольно неплохими промышленными мощностями. Кстати, там же в системе находится небольшой кораблестроительный комплекс с довольно скромным набором верфей, но они стабильно выпускают со стапелей от трёх до пяти грузовых судов мелкого тоннажа.

– Тогда почему мы пробираемся окольными путями, если могли сразу действовать через младшего сына Вилма?

– Всё очень непросто. Сейчас вся система Абрегадо – это пороховая бочка. До появления Хьюго Вилма система управлялась административным советом, в котором состояли самые влиятельные люди системы, которые де-факто лишь продавливали через собрание представителей свои поправки к законам для облегчения собственного существования и обогащения. Всё изменилось три с половиной года назад, когда совет решил узаконить процесс экспроприации местного частного производства в пользу крупных корпораций и увеличения налогообложения мелкого бизнеса. Это практически убивало малое предпринимательство. Для здешнего населения это, видимо, стало последней каплей, и оно решило чётко высказать свою позицию. Вот только сработал ваш закон Мёрфи, Вильям.

Форсетти нахмурился.

– В каком смысле?

Луи достал из мини-бара в консоли под обзорным боковым стеклом бутыль минеральной воды и, открутив крышку, сделал несколько глотков.

– Люди решили высказать свой протест правительству. Поначалу всё выглядело более или менее спокойно. Обычное собрание митингующих. Они прошли через весь город, и, когда добрались до площади Первой посадки, их набралось около двухсот тысяч человек. Естественно, когда административный совет увидел такое скопление людей под своими окнами, он занервничал и вызвал местные силы правопорядка.

– Дайте угадаю, – произнёс Форсетти. – Попытка силового подавления?

– На самом деле нет. Не могу не отдать должное этим идиотам. Тут они постарались сработать как можно лучше и мягче. Исключительно наблюдение за людьми и обеспечение правопорядка. Они даже специальный приказ отдали – ни в коем случае не провоцировать людей. Вот только, как вы верно подметили, если что-то может пойти не так, то оно обязательно случится.

– Это не я подметил.

– Не важно, – отмахнулся Луи. – Доподлинно не известно, что произошло на самом деле, но основная версия такова, по крайней мере официальная. Насколько мои люди смогли разобраться в произошедшем – у одного из солдат сдали нервы. Ему показалось, что он увидел в толпе направленное на него оружие, и выстрелил первым. Выстрелил во взвинченную двухсоттысячную толпу.

– О боже! – Форсетти представил, что произошло дальше, и ему стало страшно.

В маленьком скоплении людей выстрел мог вызвать панику, но в огромной, эмоционально взвинченной толпе эффект был обратен. Можно было только догадываться, какая всепоглощающая ярость вспыхнула в людях. И к чему всё это привело.

– Вот именно… Если совет специально это допустил, то он самая мерзкая и лицемерная мразь из всех, кого я знаю. Мне довелось посмотреть хронику тех событий, и должен сказать, это малоприятное зрелище. Этот выстрел был подобен спичке, которую бросили в бочку с порохом. Когда люди бросились на местных представителей сил правопорядка, те ещё некоторое время пытались обороняться без применения летального оружия. Но когда их стали убивать буквально голыми руками, один из их командиров отдал приказ стрелять в воздух, чтобы отпугнуть толпу. Хуже решения он, наверное, придумать не мог. Люди решили, что стреляют в них, и многие побежали, в то время как другие бросились на законников с ещё большей яростью.

– Много погибших?

– Точное число я не помню. Примерно в тот день погибло от пятнадцати до двадцати тысяч человек. Многим из них просто не повезло, они упали и были растоптаны напуганной толпой, но большая часть погибла тогда, когда законники всё же открыли огонь по толпе, а современное оружие, как вы знаете, не приспособлено для сдерживания.

Это было верное замечание. Даже более чем. Современное стрелковое оружие базировалось на основе принципа электромагнитного ускорения боеприпасов, который вытеснил другое оружие. Технология использования энергии сгорания взрывчатого вещества исчерпала себя, стоило только людям понять принцип изготовления сверхпроводящих материалов, которые не теряли эффекта сверхпроводимости практически при любых температурах. Это позволило не только разработать более ёмкие аккумуляторные батареи, но и за счёт отсутствия эффекта сопротивления невероятно повысить энергоэффективность различных систем. Те же ручные терминалы гражданских моделей могли работать до месяца на одном заряде аккумулятора при любой нагрузке.

Нынешнее стрелковое оружие основано на принципе разгона в магнитном поле боеприпаса в стволе. Например – стандартная электромагнитная винтовка, состоявшая на вооружении космической пехоты Рейнского Протектората, в качестве боеприпаса использовала пятимиллиметровые дротики. Благодаря рельсотронной системе они разгонялись до скорости двух тысяч метров в секунду. При этом траектория полёта за счёт высокой энергии снаряда обладала очень высокой настильностью. На дистанции в два километра, в процессе полёта, снаряд почти не «падал» под воздействием гравитации и силы Кориолиса. А учитывая чудовищную кинетическую энергию снарядов такого размера и высокую скорострельность, человеку без защиты, как правило, хватало одного попадания.

– Это ещё мягко сказано… И что было потом?

– А потом группа, называющая себя «Февралистами», названная так в память о месяце, в котором произошла резня, за полтора года сократила административный совет Абрегадо. Из почти сорока представителей совета к моменту, когда на планету прилетел Хьюго Вилм, в живых осталась всего половина.

Форсетти присвиснул.

– Результативные ребята.

Луи лишь кивнул и продолжил:

– Более чем… Так что, когда Вилм решил прибрать систему к своей растущей маленькой империи, остатки административного правительства были только рады передать ему бразды правления. Я вообще удивлён, почему когда их поголовье начало так стремительно сокращаться, они не бросили всё сразу. Да и Вилму приходится разбираться с этой проблемой. Насколько известно моим людям, он старается договориться с «Февралистами», но, боюсь, у него ничего не выйдет. Они требуют создания полностью демократического правительства и собственного суверенитета. Эти террористы не приемлют альтернативы. А это противоречит политическому устройству СНП. О, мы подлетаем…

Верль задумчиво прильнул к стеклу, когда флаер облетал здание правительства по кругу, заходя на посадку. Его внимание привлекла туша орбитального челнока явно военной модели, который как раз взлетал с поверхности площадки, видимо, выгрузив своих пассажиров. На одном из его коротких крыльев был нарисован чёрный дракон, расправивший крылья и сжимающий в зубах меч.

– Капитан, взгляните.

Форсетти, который в этот момент просматривал фотографии кораблей, что передал ему Луи, повернулся к стеклу. Разведчик Протектората тут же заметил, что взгляд молодого офицера моментально сконцентрировался на взлетающем судне.

– Он не местный. Челнок верденской постройки. Возможно, он с одного из этих кораблей. – Для наглядности он взмахнул рукой в которой сжимал планшет.

– Похоже, капитан, вечер будет более интересным, чем я думал. Вот что я хочу, чтобы вы сделали…

Глава десятая

Планета Абрегадо-III

Время не определено

Капитанский челнок приземлился почти последним. Сначала пятеро челноков встретились на некотором удалении от вышедших на постоянную орбиту кораблей и запросили вектор подхода к центральному космопорту столицы Абрегадо-III. Здесь их ждал сюрприз. Вместо курса, который после входа в атмосферу вывел бы их к окраине города, где и располагался космодром для малых кораблей, они получили вектор, который должен был привести пятёрку прямиком в центр города, к главному административному комплексу планеты. Это лишь подтверждало версию, что их нынешний наниматель решил похвастаться своим приобретением.

Управляемые опытными пилотами, челноки приблизились к планете и стали плавно входить в верхние слои её атмосферы. Они расчертили небо подобно раскалённым кометам. Как только малые корабли миновали точку входа в плотные слои, а их корпуса перестали ярко светиться от трения о воздух, пилоты ботов перешли на антигравы и, взяв нужный курс, полетели вдоль побережья на скорости в четыре маха. Им потребовалось всего двадцать минут полёта, чтобы достичь пределов города. Снизив скорость всего до двух сотен километров в час и следуя чётким указаниям городского транспортного контроля, челноки плавно приблизились к Административному комплексу, который возвышался в центре города.

Для посадки им выделили западную площадку. Она располагалась на пилонах, на высоте двадцати этажей над землёй. Космические челноки были значительно больше обычных атмосферных флаеров, и после переговоров с диспетчерами транспортного контроля было принято решение, что после высадки пассажиров они уйдут в космопорт для стоянки и будут вызваны при необходимости.

Когда челнок с «Фальшиона» плавно завис над площадкой и опустился на антигравах на посадочные опоры, Том, капитан Маккензи и Элизабет Вейл быстро покинули его и прошли к ожидающим их товарищам. Том заметил среди них Дэнни и кивнул ему, тут же получив приветствие в ответ. Через несколько минут к ним присоединилась Виолетта Бельховская, капитан эсминца «Сицилия», вместе со своим тактиком. Как только они собрались вместе, к ним подошел молодой невысокий человек, одетый в деловой костюм. Подойдя, он обратился к Мэннингу:

– Здравствуйте, я Мелвар Падингтон, секретарь господина губернатора Вилма. Если вы готовы, то губернатор уже ждёт вас. Приём в самом разгаре. Он просит, чтобы также присутствовали ваши капитаны. Ему хотелось бы встретиться с вами лично, перед тем как он спустится к гостям. Ваш персонал пока что может присоединиться к остальным гостям в центральном зале.

– Разумеется! – Лестер повернулся к своим офицерам, которые замерли за его спиной. – Так, ребята. Мы быстренько засвидетельствуем своё почтение губернатору и присоединимся к вам. Так что ведите себя хорошо. Альфред? Ты где? О, отлично. Будешь за главного. Следи за ребятами и смотри, чтобы не возникло неприятных ситуаций.

– Есть, сэр!

Высокий, с кожей цвета тёмного дерева и внимательными глазами, мужчина кивнул. Райну-младшему он был не знаком, но на его поясе, так же как и у Лизы, висела кобура со стандартным флотским автоматическим пистолетом, заряженным пятимиллиметровыми дротиками. Так что Том предположил, что Альфред – это человек, ответственный за пехотные подразделения на борту флагмана их группы.

– Ну вот и славно, – произнёс Мэннинг и вновь повернулся к ожидавшему его губернаторскому секретарю.

Как только с приветствием было покончено, капитаны прошли к лифтам, сопровождаемые встретившим их секретарём. К оставшимся подошли несколько человек в некоем подобии чёрно-белых ливрей и пригласили в противоположную сторону, где также располагались лифтовые шахты. Они последовали за ними, но у самого лифта их остановила пара вооружённых людей, преградив им путь.

– Простите, но мы просим вас сдать личное оружие на время нахождения в комплексе.

Те из них, кто был вооружён, недовольно загудели. Альфред, который с подачи Мэннинга стал временным лидером группы и осуществлял надзор за «вспомогательным персоналом», обратился к охранникам:

– Можем мы узнать причину? У нас имеется разрешение на ношение оружия и…

– Мы всё понимаем, – прервал его безопасник. – Но в связи с участившимися акциями «Февралистов» данное требование не обсуждается.

Альфред некоторое время смотрел на него, прежде чем ответить.

– Хорошо, – сказал он, снимая пояс с кобурой и протягивая его охраннику.

Остальные, кто имел при себе оружие, немного поворчав, поступили так же. Том успел заметить раздражённое выражение на лице Лизы, когда она отдавала свою кобуру с пистолетом. Как только с этим было покончено, они вошли в просторный остеклённый лифт, который поднял их на десяток этажей. Двери открылись, и группу провели через коридор в огромное помещение. Оно, судя по своим размерам, могло занимать чуть ли не половину этажа. Высокие сводчатые потолки, с десятком отдельных лож по краям зала и широкая площадка в центре. Всё помещение было заполнено людьми, часть из которых разбилась на группы, а часть просто ходила по залу, вступая в разговор то с одним, то с другим человеком.

– Добро пожаловать на вечеринку, ребята, – усмехнулась Вейл, когда сотрудники службы безопасности комплекса оставили их одних.

– Так, особо не разбредаемся. Держим связь, – начал инструктаж Альфред. – И чтобы никаких конфликтов.

Он дал последние указания, и гости губернатора Вилма парами двинулись в глубь зала.

– Что будем делать? – спросила Лиза, рассматривая зал и, казалось, отыскивая что-то глазами.

Том пожал плечами.

– Можно просто пройтись и…

Вейл замотала головой, отчего стянутые в хвост на затылке рыжие волосы заметались из стороны в сторону.

– Не-не-не… Просто ходить не интересно, флотский мальчик. Нам, как любому военному человеку, нужна цель… О! А вот и она.

Она чуть наклонилась к нему и указала на расставленные у дальней стены столы с закусками.

– Ты что, голодная?

– Я всегда голодная. Пошли.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Райн поплёлся за ней. Он никогда не любил подобные мероприятия, так как просто не знал, чем на них себя занять. Ему вообще было неуютно из-за того, что он покинул корабль, что было странно. Он никогда не страдал одной из главных проблем, которая могла поджидать любого астронавта. Когда долгое время проводишь в космосе, пусть даже на борту космических станций, отсеки которых могут даровать порой просто колоссальный простор, и попадаешь на твёрдую землю планеты, неизбежно чувствуешь себя некомфортно из-за обширных открытых пространств. Эдакий вариант агорафобии.

У Тома с этим проблем не было, и он с лёгкостью переносил как тесные коридоры корабля, так и бескрайние равнины планет. Однако здесь ему было не очень уютно. Так что, немного подумав, Райн решил, что идея Вейл не такая уж и плохая. Он последовал за нею, натыкаясь на других гостей и извиняясь перед ними. Лиза же, в отличие от него, больше напоминала дредноут, который пёр напролом к своей цели. Казалось, ничто не могло её остановить. Том заметил, что присутствие наёмников в этом роскошном зале не осталось без внимания. Там, где они с Вейл проходили, люди начинали шептаться и обсуждать, кто они, откуда и для чего они тут.

Едва добравшись наконец до столов, десантница обрадованно схватила одну из тонких фарфоровых тарелок и тут же стала нагружать её едой. Райн же смотрел на это, удивлённо приподняв бровь.

– Чего ты уставился? – пробурчала она, едва прожевав мимоходом закинутую в рот тарталетку с чем-то, что по виду напоминало мясной паштет. При этом на её тарелке разместилось ещё с десяток таких.

Том покачал головой, вспомнив про её ускоренный, из-за генных модификаций, метаболизм.

– Да нет, ничего. Приятного аппетита, – улыбнулся он.

– Ага… и тебе.

Том взял с подноса мимо проходящего человека изящный бокал с шампанским и прошёл вдоль стены зала, прислушиваясь к людям вокруг. В основном люди обсуждали свои доходы за квартал, темпы развития инфраструктуры, кто-то несколько раз упомянул здешних революционеров, а также угрозу пиратства. Многие гости пришли не в одиночку и сейчас, подобно Тому, блуждали по залу. Порой ему встречались удивительно молодые девушки в длинных и изящных платьях.

Они струились по их фигурам, а сами девушки следовали за своими уже не столь молодыми кавалерами.

Вдруг на одно мгновение ему показалось, что он увидел Риту, девушку, с которой познакомился на Траствейне и с которой расстался после того, как Дэнни познакомил его с Лестером Мэннингом и тот предложил ему контракт. Тогда прощание вышло сумбурным и быстрым… Впрочем, как и другие, которые случались у него раньше. Благо они с Ритой не стали слишком близки, и она спокойно, хоть и с грустью, восприняла то, что Тому придётся уйти, пожелав ему удачи. Райн невесело усмехнулся и двинулся вдоль стены, сжимая в пальцах бокал, из которого так и не сделал ни единого глотка.

* * *

– Господа, я очень рад, что вы откликнулись на мою просьбу и прибыли так скоро.

Лестер вежливо кивнул:

– Благодарю вас, господин губернатор.

Приглашенные наёмники собрались в просторном кабинете, за широким вытянутым столом из настоящего дерева. Его потемневшая от времени и отполированная тысячами локтей столешница поблескивала в свете искусно замаскированных в интерьере ламп. Они сидели в креслах по разные стороны стола, за исключением Мэннинга и Хьюго Вилма, которые сели напротив друг друга. При этом рядом с Вилмом оставалось два пока ещё пустующих кресла.

С виду губернатор производил приятное впечатление. Невысокого роста, коренастый, с животиком, который выдавал в нём любителя хорошо и вкусно поесть, хотя сшитый на заказ костюм тщательно скрывал это. А ещё Хьюго Вилм был старым человеком. Действительно старым. Несмотря на полностью пройденный курс омолаживающих терапий, его биологический возраст приближался к двухстам тридцати годам. Фактически же он выглядел как мужчина семидесяти – семидесяти пяти лет, но в котором по-прежнему оставалось море энергии, а глаза светились умом. И этот взгляд не укрылся от Лестера, который достаточно знал самого себя, чтобы считать, что умеет разбираться в людях.

– Ваши корабли будут как нельзя кстати, мистер Мэннинг. Активность пиратов возросла до почти нестерпимого уровня. Эти мерзавцы нападают на каждый третий мой корабль. Особенно после гибели верденского эсминца в этой самой системе.

– Простите? – Мэннинг удивлённо замер и почувствовал, как ледяные коготки страха прошлись по его спине.

Вместе со своим командиром и работодателем вздрогнули все присутствующие в комнате капитаны кораблей. Среди них не было дураков, которые строили бы из себя бесстрашных воинов. Такие идиоты долго не живут.

Хьюго удивлённо приподнял бровь.

– Разве вы не слышали? Он погиб, когда попытался устроить засаду на судно, подозреваемое в пиратстве. Это произошло почти два месяца назад. Мой сын лично оповестил об этом верденского дипломата.

– Возможно, мы могли разминуться с курьерским кораблём, который доставил эту печальную весть. – Мэннинг потёр подбородок и бросил взгляд на своих товарищей.

Даниэль Нерроуз стиснул от гнева зубы. Несмотря на то что он давно оставил ряды флота своей родины, его глаза вспыхнули опасным огнём, но в целом лицо осталось бесстрастным. Остальные трое также выглядели встревоженно. Всё же нечасто слышишь о гибели боевого корабля от рук пиратов.

– Скажите, губернатор, можем ли мы получить сенсорные данные этого печального инцидента? Мне бы хотелось отдать его своим аналитикам, чтобы лучше понимать, с чем мы можем столкнуться, и тем самым лучше выполнить свою работу.

– Конечно. Я попрошу своего сына лично передать эти данные на ваш корабль. Кстати, я хочу заметить, что ваши силы весьма впечатляют. Редко, когда в наше время можно увидеть подобную силу в… «частных» руках. Не расскажете, как вам это удалось?

Лестер усмехнулся заданному вопросу и отрицательно покачал головой, на что губернатор с улыбкой понимающе кивнул.

– Итак, давайте в последний раз обсудим условия договора.

Он указал на лежащий перед Мэннингом планшет и взял в руки точно такой же. Лестер активировал экран, и на нём уже был открыт текст договора, предварительный вариант которого он получил, когда согласился на эту работу.

– Согласно данному документу, вы и находящиеся под вашим командованием люди обязуетесь обеспечить безопасность систем, находящихся под моим контролем, а также безопасность гражданского судоходства и защиту грузовых кораблей, следующих из этих систем. Срок, на который будут задействованы ваши корабли и персонал, будет составлять три земных месяца.

Лестер Мэнниг нахмурился, услышав последние слова, и поднял взгляд от планшета к лицу своего собеседника.

– В первоначальном варианте говорилось о шести месяцах.

Вилм кивнул, признавая правоту его слов:

– Да, я знаю, что это существенное отличие от первоначального соглашения. К счастью, для нас, разумеется, мне удалось выбить из нашего правительства значительное усиление контингента подразделений гвардии, которые могут быть приписаны к силам системной обороны. Согласно их постановлению в моё распоряжение должна будет поступить эскадра эсминцев Союза, которые станут надёжным щитом для находящихся под моей ответственностью людей.

Мэннинг кивнул. Если верить тому, что он знал о правительственной системе СНП, подобная уступка с ее стороны означала, что губернатор владел куда большим влиянием, чем ему казалось поначалу. Вилм тем временем продолжал:

– Изначально формирование сил, которые бы наконец покончили с угрозой в подконтрольных мне системах, должно было занять больше времени, и в расчёте на это был указан срок в половину года, но, как я уже сказал, мне удалось значительно сэкономить это время.

– Вы должны понимать, что именно из-за «условий» вашего предложения мы согласились на него, оставив при этом без внимания контракты, которые…

Губернатор поднял руку, прерывая его.

– Поверьте, мистер Мэннинг, я знаю, насколько подобное изменение может быть неприятно. Особенно учитывая род вашей деятельности и, скажем так, «непостоянство» деловых предложений, которые могли бы вас заинтересовать. Я это прекрасно понимаю, и поверьте, я деловой человек, который ценит своё время и время других людей. Помимо оговорённой оплаты за три месяца вам также будет полагаться компенсация ещё за полтора месяца, которую вы получите после выполнения заказа. Уверен, это с лихвой перевесит недостатки, особенно в свете того, что время выполнения контракта было сокращено.

Хотевший было возразить, Лестер взвесил новое предложение и понял, что оно его более чем устраивало. Конечно, была определённая потеря в ожидаемой прибыли, но, учитывая, что они потратят на выполнение работы в два раза меньше времени, всё равно останутся в выигрыше. Для наёмника возможность как можно скорее взяться за новый контракт была подобна глотку свежего воздуха для утопающего. А учитывая его маленькую эскадру и деньги, которые уходили на её обеспечение, это было очень важно. Конечно, присутствовали различные форсмажоры в виде боевых повреждений, траты боеприпасов и расходы на обслуживание, но они прогнозировались, естественно, в определённых пределах и учитывались его бухгалтерами. Поэтому он кивнул и поставил электронную подпись в специальном разделе под текстом соглашения, тем самым превращая себя и своих людей в цепных псов Вилма.

Губернатор улыбнулся.

– Ну что же, а теперь, когда с делами наконец покончено, я бы хотел…

Двери в зал открылись, и в комнату зашли два молодых человека, одетые в костюмы, не менее роскошные, чем тот, в котором был губернатор. Вежливо кивнув сидящим за столом людям, они прошли к свободным креслам.

– О, а вот и они… Мистер Мэннинг, позвольте мне представить вам своих сыновей Франциско и Хавьера. Они пришли как раз вовремя. У нас есть ещё немного времени, и я бы хотел, чтобы они ознакомили вас с обстановкой в системах, защитой которых вы будете заниматься. Хавьер, прошу тебя.

– Конечно, отец, – откликнулся тот, протягивая руку и нажимая на клавишу на краю стола. Открылись две панели, настолько искусно обработанные, что становились практически незаметными, и в центре стола зажёгся голографический проектор, над которым в воздухе тут же повисло изображение звёздной системы.

– Итак, господа, перед вами система Лабертон…

* * *

– Ты уже сделаешь глоток или так и продолжишь болтать напиток в бокале?

Том пожал плечами, вновь шевельнул кистью, от чего жидкость колыхнулась, оставив на внутренних стенках бокала маслянистый развод.

– Тогда, может, ты прекратишь уже есть? Здесь вообще-то еда для гостей.

Лиза старательно отрезала от слоёного шоколадного торта кусок, который должен был присоединиться к тем двум, что уже лежали на её тарелке, посмотрела на него, и в её глазах промелькнул опасный огонёк.

– Мы не просто гости, – пробормотала она, точным движением ножа перемещая кусок торта на тарелку. – Нет, флотской мальчик… Мы – ценный персонал. А ценный персонал нужно холить, лелеять и…

Райн не переставал удивляться – куда в неё лезет? Ведь если судить по фигуре, обжорство не оставило на ней и следа. И все же Том не мог удержаться.

– И хорошо кор… – начал было он и осёкся.

– Закончишь фразу, и я тебе торт целиком в пасть запихну, – пообещала Вейл.

Райн удивлённо поднял бровь. Отчего вдруг шутливая перепалка вызвала гримасу раздражения на её лице?

– Что-то не так?

– Ничего, – буркнула она. – Просто не люблю я эти шутки. Постоянно одно и то же. Раз за разом. Бесит. Вам смешно, а я если не поем, мой организм начинает жрать сам себя. Вот представь себе, что ты не будешь есть весь день. Представил? Понравились ощущения? Для меня это просто пропущенный завтрак.

Прозвучало это достаточно жутковато, и Райн кивнул, понимая, о чём она говорит.

– Слушай, ты же из пехотинцев. Как же ты тогда питаешься в поле? Вряд ли даже расширенные рационы содержат нужное количество калорий, которое тебе необходимо.

Вейл, которая, наплевав на приличия, орудовала столовой ложкой вместо смехотворно маленькой десертной вилочки, отхватила ею от куска торта процентов двадцать и отправила себе в рот, измазав его при этом кремом.

– Концентраты. У меня всегда есть с собой запас на подобные случаи. По сути, это высокоэнергетические стимуляторы с огромным содержанием калорий. В поле я использую их как добавку к стандартному рациону или заменяю ими еду в крайнем случае. Но эта штука здорово бьёт по организму, так что я стараюсь ею не злоупотреблять.

– У тебя крем на лице.

– Чего? А… – Она положила ложку на тарелку и бросила взгляд на своё отражение в серебристом подносе, поверхность которого была отполирована до зеркального состояния. Стёрла большим пальцем несколько мазков крема и крошки над правым уголком губ. – Спасибо… Слушай, а почему ты пошёл на флот?

– А почему такая милая девушка, как ты, месит грязь в десанте? – ответил он вопросом на вопрос.

– Ха! Спасибо за комплимент, флотской мальчик, но я первая спросила.

Райн немного подумал, имеет ли смысл откровенничать, но потом рассудил, что всё же они члены экипажа одного корабля, а значит, в конце концов, не чужие друг другу люди.

– Моя жизнь, сколько я себя помню, всегда была связана с флотом, – начал он. – Моя мать умерла ещё до моего рождения, но мне, можно сказать, повезло. Из-за службы отца, который тогда только получил капитанское место на мостике и отсутствовал дома месяцами, мать решила вместо обычного вынашивания воспользоваться маточным репликатором. Это было очень удобно для неё, наверное… Не нужно мотаться девять месяцев с распухающим животом, да и в репликаторе гораздо проще следить за развитием плода, и можно принять необходимые меры, если что-то пойдёт не так.

Лиза проглотила очередной кусок торта и поставила тарелку с оставшимся на ней последним куском, который был съеден только наполовину.

– На Новом Бостоне из-за повышенной силы гравитации невозможно использовать репликаторы, так что я, можно сказать, изготовлена дедовским методом.

Том кивнул:

– Да, знаю. Это одна из проблем этой технологии.

– А что случилось с твоей матерью?.. Прости, если не хочешь, не отвечай.

– Всё нормально. Когда мама была на пятом месяце, в верфь, на которой она работала, врезался автоматический грузовой челнок. Её и ещё двадцать семь человек выбросило в открытый космос. На ней был контактный скафандр, но то ли от удара, то ли ещё по какой причине её аварийный маяк не включился. Тринадцать тел так и не нашли… включая и мамино…

Лиза потупила взгляд, мысленно отругав себя за своё проклятое любопытство.

– Прости. Мне жаль, что спросила… Знаю, как порой неприятно вспоминать подобные вещи.

– Ничего, я не могу сказать, что мне больно об этом говорить. В конце концов, я никогда не знал её и видел только на фотографиях и видеозаписях. Да и со слов отца.

Он немного помолчал, мерными движениями раскачивая в пальцах бокал, а затем одним глотком осушил его и поставил на стол.

– Когда отец узнал о случившемся, он находился почти за семьдесят световых лет от дома. Письмо пришло к нему спустя почти два месяца. Он… Я понимаю его поступок. Правда. Отец передал полномочия опекуна своему брату. Впервые я увидел своего отца только через два года и семь месяцев после своего рождения.

Лиза сглотнула, переваривая услышанное.

– Это… Это как-то непр…

– Это абсолютно логичное и правильное действие.

Райн пожал плечами и продолжил:

– По крайней мере сейчас я это хорошо понимаю. Ты, наверное, помнишь, какая тогда была ситуация. Гибель «Кобояши Мару». Это было первое обострение отношений между Верденом и Рейнским Протекторатом. Тогда только чудом не дошло до стрельбы. Отец не мог разорваться между долгом и личной трагедией, какой бы сильной она ни была. Потом, когда напряжение стихло, он вернулся и действительно стал моим отцом. Таким, каким он по крайней мере мог стать.

Том немного помолчал, вспомнив короткие периоды, когда его отец бывал дома.

– В итоге почти всё своё раннее детство я провёл на космических базах флота или вместе с дядей. Он ведь тоже был военным, хоть и занимался исключительно кабинетной работой. Так что воспитывали меня в довольно строгих условиях и традициях. А ещё на героической истории нашего флота. А когда тебе десять – истории о подвигах очень сильно отражаются на твоём восприятии мира…

Том посторонился, чтобы пропустить пару девушек к столу с закусками, успев при этом взять со стола ещё один бокал.

– Так что, когда мне пришла пора определяться со своим будущим, выбора как такового и не было. Я чётко знал, кем хочу стать. С тех самых пор, как отец привёл меня маленьким на мостик своего линейного крейсера. Ему тогда дали в командование эскадру, и он провёл почти полгода дома, пока происходило её формирование. Это, наверное, самые долгие месяцы, которые я провёл вместе с ним.

Райн немного подумал и поставил бокал с напитком, к которому так и не притронулся, на стол.

* * *

Саймон Пест наконец-то закончил с оформлением отчётов. Потянувшись в кресле, он размял уставшие пальцы. Взяв со стола чашку с кофе, с удовольствием сделал пару обжигающих и бодрящих глотков. Это был хороший, сваренный из импортных зёрен напиток. Дело было не в том, что на Абрегадо-III не выращивали кофе. Выращивали, и ещё как. На самом деле почти семьдесят три процента всех выращенных на планете кофейных зёрен шли на экспорт в другие миры Союза, но было одно «но». Из-за необъяснимой ошибки, которую так и не смогли выявить после прохождения генетических модификаций, чтобы его можно было выращивать на Абрегадо-III, кофейные зёрна немного меняли свой вкус. И это касалось любых сортов кофе. Его вкус становился немного кисловатым, хотя всё так же был насыщен бодрящим кофеином.

Но благодаря должности начальника службы безопасности административного комплекса Пест имел возможность покупать импортные зёрна, которые давали столь любимый им вкус. Пятилитровый пакет с ними он хранил дома в специальном вакуумном контейнере, который сейчас почти опустел. Оставшихся в нём зёрен хватит ещё на пару недель, так что Саймон сделал себе мысленную зарубку не забыть на следующей неделе заказать ещё одну партию. Удовольствие было дорогим, но оно того стоило…

В кабинет заглянул один из старших офицеров охраны:

– Шеф?

Саймон поставил кружку на специальное место на столе, и она тут же начала подогреваться за счёт крошечного индукционного элемента, который был встроен в столешницу. Ему нравился именно горячий, почти обжигающий кофе, который неизменно прогонял сонливость и давал ему так необходимую для работы энергию.

– Да, О’Клири?

– Что делать со стволами этих ребят?

– Положите пока в камеру хранения. Только не забудьте составить опись перед этим. Когда будут уходить, заберут.

Пест заметил, что О’Клири мнётся.

– Что-то ещё?

– Шеф, а можно мы того… ну спустимся с ними в тир и немного опробуем?

Саймон посмотрел на него таким взглядом, будто вдруг очень сильно засомневался в его умственных способностях.

– Ну шеф, это же «Белт-Армс М17». Пятимиллиметровые. У нас такие никогда не появятся. А этим ребятам скажем, что проверяли оружие перед сдачей на хранение.

– О’Клири, ты совсем идиот? Я сказал, убрать на хранение под опись. Не хватало ещё потом с претензиями от них разбираться. Думаешь, на чью сторону встанет губернатор, когда они их выдвинут.

– А если не выдвинут?

– Они наёмники, Чарли. Для них это оружие – средство к существованию. Так что перестань молоть чушь, и прошу тебя, сделай, как я сказал.

– Ладно-ладно.

О’Клири убрался. Вздохнув и в очередной раз пожелав, чтобы этот день кончился как можно скорее, Саймон взял со стола кружку, в которой оставалась ещё половина напитка. Он развернулся в кресле к широкому панорамному окну, которое выходило на город. Саймон уже подносил чашку к губам, когда его глаза расширились от ужаса.

Последним, что увидел в своей жизни Саймон Пест, был силуэт грузового флаера, который нёсся к его окну на скорости триста километров в час.

Глава одиннадцатая

Десять с половиной тонн предназначенного для перевозки грузов лёгкого транспорта на огромной скорости врезались прямо в здание. Точно в том самом месте, где находился центральный офис службы безопасности комплекса. Силы удара было достаточно, чтобы усиленное композитное стекло, которое с лёгкостью могло выдержать попадание пятнадцатимиллиметрового дротика, выпущенного из автоматической пушки, разлетелось, словно было сделано из хрусталя. Грузовой флаер не обладал скоростью крупнокалиберного боеприпаса, но у него было другое преимущество. Его масса. Её с лихвой хватило, чтобы превратить транспортное средство в подобие древнего тарана.

Специально для этой цели корпус грузовика был усилен. Но это было не единственное изменение. Как только бортовой компьютер флаера зарегистрировал удар, он отсчитал ровно одну единственную секунду и послал сигнал на детонаторы. Двадцать килограммов пайтекса, высокоэнергетического взрывчатого вещества, предназначенного для измельчения горных пород, превратили почти пятьсот квадратных метров тридцать второго этажа главного административного комплекса Абрегадо-III в пылающий ад.

Начальник службы безопасности Саймон Пест, старший дежурной смены Чарли О’Клири и ещё сто сорок восемь человек погибли мгновенно. От взрыва здание вздрогнуло. Стодвадцатидвухэтажная башня, построенная с применением множества современных технологий, могла выдержать и более сильный удар. И это было поистине прекрасно для находившихся в ней людей. Вот только целью атаки была отнюдь не сама башня. Взрывом повредило множество внутренних коммуникаций здания. На некоторых этажах пропала энергия. Лифтовые шахты на восточной части здания не функционировали, повреждённые взрывом. Тридцать третий и тридцать четвёртый этажи частично обвалились, утащив за собой ещё тридцать семь человек прямо в пылающую пасть, которая разверзлась в том месте, где раньше находился офис службы безопасности.

Тем не менее системы противопожарной безопасности сработали должным образом и стали извергать в пострадавшие от огня помещения здания тонны специального инертного газа. Он моментально стал снижать концентрацию кислорода, делая процесс горения почти невозможным. Но огонь был не самой страшной опасностью по сравнению с четырьмя грузовыми флаерами – однотипными машинами, собрат которых устроил эту страшную катастрофу. Они появились словно из ниоткуда, вынырнув из каньонов городских улиц. Быстро набрав высоту, четвёрка стала приближаться к башне.

Как и несколько минут назад, электронная система безопасности засекла приближающиеся машины радаром и послала им сигнал системы «свой – чужой». Как и первый флаер, они находились под постоянным наблюдением и были заранее освещены системой наведения древних, но всё ещё находившихся в хорошем состоянии двадцатипятимиллиметровых автоматических орудий, на которые была возложена задача по защите воздушного периметра административного комплекса главного правительственного здания планеты. И как и три минуты назад, их транспондеры получили вопросительный сигнал, на который тут же ответили кодом службы безопасности, что сделало их «дружественными» объектами, которые направились к посадочным платформам.

* * *

Здание пошатнулось, а с потолка обрушился рёв ударной волны, который проник сквозь перекрытия трёх этажей. От этого звука в огромном зале моментально воцарилась тишина. Замолкли разговоры, угас смех, и люди испуганно подняли свои глаза к высокому потолку.

– Какого чёрта… – выругался Том. – Что это, Лиза?

Его напарница не ответила. Райн-млаший повернулся к ней. Лиза уже достала из кармана крохотную гарнитуру и нацепила её на правое ухо. От Тома не укрылось, что её рука привычным и отработанным движением скользнула по правому бедру. Когда пальцы нащупали лишь пустоту, лицо девушки скривилось в гримасе недовольства, а губы шевельнулись, проклиная отсутствие оружия.

– Альфред! Я не слышу… Погоди… Да, он со мной…

Она пальцем показала Тому на свою гарнитуру.

Райн достал из кармана такое же устройство и потратил несколько мгновений для того, чтобы настроить его и подключить к собственному комму. Стоило ему это сделать, как тут же открылся канал связи, который связывал всех прибывших на планету наёмников. Как только это произошло, канал наполнился голосами, подтверждающими что, связь работает.

– Внимание всем, – произнёс строгий и собранный голос Альфреда. – Собираемся у лифтовых шахт. Я свяжусь с Мэннингом.

Последовал хор ответов.

– Ты хоть что-нибудь понимаешь? – спросил Том у Лизы, когда они направились через толпу, охваченную постепенно растущей паникой. Люди испуганно смотрели по сторонам.

– Сэр? Я вас не слышу!.. Повторите… Капитан Маккензи, это Вейл. Я и… Проклятье!

Лиза выругалась и достала терминал, на котором запустили диагностику канала связи.

– Связь с капитаном оборвалась, – мрачно произнесла она. – Канал забит какой-то дрянью… Он только успел сказать, что произошел взрыв в здании, и всё. Затем только помехи. Сигналу не пробиться.

Вдруг воздух прорезал сигнал пожарной тревоги. Бесстрастный голос, раздавшийся из динамиков, попросил всех организованно и спокойно покинуть здание. Казалось, к этим словам никто не прислушался и они только подогрели панику среди гостей приёма. Том едва не упал, когда мимо него пронеслась дюжина спешащих к лифтам людей, расталкивая на своём пути всех остальных. В этот же момент к Райну-младшему и Вейл подтянулись оставшиеся шесть наемников во главе с Альфредом.

– Сэр, у вас есть связь с Мэннингом?

Альфред только покачал головой. В воздухе раздался протяжный мелодичный звон, который оповестил людей о том, что приехали лифты. Люди толпились у входов в лифтовые шахты, расталкивая друг друга, стараясь первыми попасть в приехавшие кабины. Стоило дверям открыться, как в огромном приёмном зале вдруг на мгновение повисла тишина, в которой со стороны лифтов прозвучали громкие слова:

– Помните…

* * *

Форсетти подталкивал Луи, держа руку на его плече и продвигаясь с ним к лифтам и не давая тому сбиться с пути в паникующей толпе. Испуганные люди бежали туда же. Вильям стал свидетелем того, как дородный толстяк, сжимая в руке бутыль местного дорогого вина, рвался к лифтовым шахтам, буквально отшвырнув со своего пути застывшую и вглядывающуюся по сторонам молодую парочку. Раздавшийся сигнал пожарной сигнализации только увеличил страх людей. Форсетти вместе с Верлем всё чаще становились свидетелями того, как люди едва ли не начинали драку, стараясь прорваться к лифтам. Его флотский мундир и мощное телосложение оказывали успокаивающее влияние на окружавших, сдерживая их. Примерно как табличка об очень злом сторожевом псе.

Благодаря этому и пронизывающему взгляду, брошенному Форсетти на парочку, которая постаралась криком убрать его со своего пути, они с Верлем быстро добрались до толпы у лифтов. У Форсетти уже появилась мысль воспользоваться пожарными лестницами, когда двери стали открываться. Створки разъехались в стороны, открыв обрадованным людям просторную кабину лифта. Вот только вопреки ожиданиям она была отнюдь не пустой. В ней стояли шесть человек в одежде серого цвета, покрытой грязными кроваво-красными полосами. В руках незнакомцы держали устаревшие, но прекрасно функционирующие импульсные винтовки, которые они как один подняли и направили на толпу.

– Помните Семнадцатое Февраля!

И на глазах у Форсетти толпа взорвалась кровавыми брызгами.

* * *

Конец фразы потонул в стрекочущем звуке и воплях людей. Райн, Вейл и остальные наёмники застыли в ужасе, когда поняли, что именно они слышат. Глухое стаккато автоматического оружия разнеслось по залу, тут же заглушённое паническими воплями. Но это ошеломительное мгновение продлилось не более одного-единственного удара сердца, а уже в следующий миг они бросились врассыпную, прячась за колоннами и другими элементами интерьера.

– Какого дьявола там происходит! – раздался в наушнике возбуждённый голос Альфреда.

– Кто-то стреляет по гражданским! – крикнул Том и обернулся к Лизе.

Девушка задрала рукав куртки и обнажила спрятанный в ножнах на предплечье кинжал с двадцатисантиметровым чёрным клинком, лезвие которого, казалось, поглощал свет.

– Кто?

Райн ещё раз выглянул из-за колонны, чтобы посмотреть в сторону лифтов, но тут же шарахнулся обратно. Высокоскоростной дротик чиркнул по поверхности колонны, за которой он прятался. Несколько крохотных каменных осколков шрапнелью ужалили лицо. Том приложил пальцы к правой скуле, нащупав несколько свежих царапин.

– Понятия не имею. Нужно выбираться отсюда…

Он указал на дальнюю от них сторону зала, где, искусно задрапированные гобеленами с символами планеты, были скрыты двери в помещения для персонала.

Вейл тут же приложила палец к гарнитуре. Слава богу, связь на коротких дистанциях всё ещё действовала. Она смогла связаться с находившимися в зале товарищами без необходимости кричать.

– Сэр, Райн предлагает уходить через помещения для персонала. Северная часть зала. – Её слова срывались с губ и одновременно звучали в гарнитуре у Тома.

– Слышу тебя, Вейл. Согласен. Кто-нибудь смог связаться с шефом? – Его слова понеслись с небольшими помехами.

В гарнитуре раздался чей-то испуганный голос:

– Сэр… но гражданские…

– Мы безоружны, – резко перебил его Альфред. – Сейчас мы ничего не можем поделать. Лиза?

– Нет. – Вейл немного помялась, прежде чем высказать своё предположение: – Альфред, мне кажется, что нас глушат.

Секунда молчания в канале.

– Согласен, – произнёс тот, – я тоже так думаю. Так, внимание всем, двигаемся в сторону лестниц. Нужно добраться до шефа и капитанов. Соединимся с ними. Пошли.

В этот момент парочку, которая пробегала мимо колонны, за которой прятался Том, изрешетило дротиками. Высокоскоростные боеприпасы буквально разорвали их тела на части.

– Сэр, а как же люди? – хрипло произнёс он.

– У нас нет ни оружия, ни брони. Мы ничего не можем тут сделать, Том. Нужно уходить.

Райн и сам понимал, что Альфред прав. Часть его сознания, которая отвечала за тактическое мышление, давно требовала добраться до выхода. Дело было не в трусости или чём-то подобном. Обычный рационализм. Безоружные, не считая пары ножей, которые, видимо, были сделаны из немагнитных полимерных материалов и лишь поэтому остались незамеченными службой безопасности, они не могли сделать ровным счётом ничего. Только не против вооружённых винтовками незнакомцев, которые уже вышли из лифта, тем более на открытом пространстве зала. А атакующие всё продолжали отстреливать бегущих людей.

– Всё, пошли.

В канале связи раздался нестройный хор подтверждающих команду голосов, и они начали медленный отход в ту сторону зала, где находились выходы. Пригибаясь, они перебегали от одной колонны к другой, стараясь не высовываться и двигаясь под звуки выстрелов и крики умирающих.

* * *

– Прошу, оставайтесь в помещении. Ситуация скоро будет решена.

Голос одного из сотрудников службы безопасности здания звучал неуверенно.

– Вы что, не понимаете, идиоты, что на вас напали! – кричал Мэннинг, который начал выходить из себя.

Едва звук взрыва и вызванная ударной волной вибрация достигли этажа, где располагался кабинет для переговоров, глава наёмников постарался связаться со своими людьми, которые находились в зале для приёмов. Но связь оборвалась на полуслове. Капитаны подчиненных ему кораблей тоже вскочили со своих мест. Пока губернатор и его сыновья старались связаться со своими людьми и узнать о происходящем, наёмники подошли к окну. К сожалению, кроме столба дыма, поднимавшегося с восточной стороны здания, ничего не было видно.

– Сэр, нет никаких подтверждений, – бормотал обескураженный безопасник. – Я сейчас пытаюсь связаться с начальником СБ комплекса. Прошу вас оставаться в помещении.

– Лестер.

– Сейчас, Исаак. – Мэннинг вновь повернулся к губернатору: – Господин Вилм. Скажите своим людям, что…

– Лестер! Живо подойди сюда.

Оборвав на полуслове, Мэннинг подошёл к стоявшему у самого окна Маккензи, который едва ли не прилип к толстому панорамному стеклу.

– Взгляни, – сказал он, указав куда-то вниз и левее, и пододвинулся, чтобы уступить место.

Мэннинг встал на его место и посмотрел в указанном направлении. И увиденное ему чертовски не понравилось. Он смотрел на небольшой гражданский грузовик, который как раз приземлился на отдельную небольшую посадочную платформу, выступавшую из стены здания. Из него один за другим выбегали люди, одетые в серую с красным одежду. Сжимая в руках оружие, они скрывались в здании. Но больше всего Мэннингу не понравилось, что происходило это на платформе, которая располагалась всего на десять этажей ниже.

* * *

Том и Лиза почти добрались до выхода, когда это произошло. Очередь из винтовки пронеслась совсем рядом с Райном-младшим и задела бедро бегущей перед ним девушки, имени которой Том не запомнил. Она была тактиком с эсминца Виолетты Бельховской. Девушка вскрикнула и упала, словно кукла, у которой обрезали нити. Высокоскоростной дротик вырвал кусок мяса размером с кулак из её бедра. Райн смог подхватить девушку под руку, стараясь поднять на ноги. Это было тяжело. От болевого шока та была на грани потери сознания и едва могла двигаться. Но вдруг рядом с ними возник ещё один человек.

Он подхватил раненую под вторую руку, закинув её себе на плечо. Подняв раненую, они с Томом быстро дотащили её до уже открытой двери. Их товарищи уже скрылись внутри и поторапливали людей, которые оказались достаточно близко к спасительной двери, чтобы успеть ускользнуть через неё из этого кошмара. Вдвоём с незнакомцем они втащили девушку через дверной проём и тут же сместились в сторону от него, чтобы укрыться за стеной. Аккуратно опустив пострадавшую на пол, Райн приложил пальцы к её шее. Пульс прощупывался, но был очень неровным. Рядом с ней на колени уже опустился Альфред, сняв свой ремень, на котором до этого крепилась пустая кобура, и начал обматывать им ногу, накладывая простейший жгут выше раны.

– Капитан, вы не ранены?

Том обернулся и увидел наконец человека, который помог ему. В тот момент он не обратил внимания, но сейчас разглядел тёмно-серую с красными полосами форму космического флота Рейнского Протектората. Форменные брюки были испачканы кровью там, где они соприкоснулись с раной. Заметив пристальный взгляд Райна, незнакомец кивнул.

– Нет, Луи, – быстро ответил он, повернувшись к человеку, который задал вопрос. – Это не моя кровь.

Рядом с Томом опустилась Лиза.

– Альфред, как она?

Темнокожий десантник закончил накладывать жгут, и кровотечение из раны заметно уменьшилось, но девушка окончательно потеряла сознание, обмякнув в их руках, и пришлось осторожно прислонить её спиной к стене.

– Повезло ей, задели по касательной. Артерия не задета, но, похоже, повреждена бедренная кость. Нужно поскорее вытащить её отсюда. – Альфред умолк, раздумывая над сложившейся ситуацией, накладывая белое сервировочное полотенце поверх раны. Белая ткань тут же начала пропитываться алой кровью. – Значит, так, – спокойно произнёс он. – Нужно покинуть здание и связаться с ботами или кораблями на орбите. Скорее всего, они уже видят, что тут произошло, и готовят наших ребят.

– А Мэннинг?..

– У нас нет с ним связи, Вейл. И они в такой же ситуации, как и мы… Если они ещё живы, – добавил он мгновение спустя.

Вдруг одна из очередей ударила в дверной косяк у входа. Заряды разбили пластиковую дверную раму, вырвав из неё куски. Это было лишним подтверждением того, что времени у них оставалось всё меньше и меньше. Альфред быстро поднялся на ноги.

– Всё. Уходим. Вы с нами? – Вопрос он адресовал находившемуся рядом с ними рейнскому офицеру и его компаньону.

Те согласно кивнули, чему Альфред не был удивлён. Он заметил капитанские нашивки, а значит, стоявший перед ним офицер не был дураком и тоже понимал, что к чему.

Райн поднырнул под руку потерявшей сознание девушки, и к нему тут же подошел Сомерсон. Вдвоём они подняли раненую и в окружении товарищей понесли по проходам, стараясь не сталкиваться с бегущими людьми. Следуя указателям и добравшись до конца коридора, они натолкнулись на паникующую толпу, собравшуюся у массивной двери, которая вела на одну из пожарных лестниц. С дверью что-то было не так. Растолкав людей, Альфред добрался до двери и потянул за длинную ручку. Та бесполезно щёлкнула, а заблокированная дверь не шелохнулась.

Глава двенадцатая

– Что значит, у нас нет с ними связи? У каждого из их группы флотские коммы. Они должны с лёгкостью пробивать до нас.

– Мэм, я не знаю. Могу лишь сказать, что все наши каналы связи с группой на поверхности не работают. И это ещё не всё, вот посмотрите. – Связист вывел на экран капитанского кресла, которое сейчас занимала Магда, поток данных со своего терминала.

Сначала она не могла понять, на что он пытается ей показать, но вдруг с ясностью осознала.

– Эдди, это то, что я думаю?

– Мне кажется, что да. Больше всего это напоминает работу портативной системы РЭБ. Причём весьма мощной. Я постарался связаться напрямую с административным комплексом, но ни одна из линий не работает.

Магда откинулась на спинку и провела рукой по бритому черепу. На одном из экранов раз за разом прокручивалась запись того, как двенадцать минут назад одинокий, появившийся словно из ниоткуда грузовой флаер на огромной скорости врезался прямо в башню. Сразу после этого произошёл хоть и мощный, но не опасный для конструкции здания взрыв. Он оставил обугленный шрам на высокой башне. Сейчас от него к небу поднимался столб чёрного дыма.

Дальше на записи появилась четвёрка однотипных машин. Судя по всему, управляемые опытными пилотами, они быстро подошли к зданию и, разделившись, направились к различным посадочным площадкам башни. Из-за дыма и положения кораблей на орбите нельзя было разобрать, что именно там происходит, и оставалось лишь строить предположения. И вот последний анализ специалиста по связи «Фальшиона» ещё сильнее заставил Магду нервничать.

Магда Вальрен работала вместе с Исааком Маккензи уже восемь с половиной лет, из которых три была его старшим помощником. Они встретились во время одной из операций организации Лестера. Тогда её будущий капитан сам ещё был тактическим офицером на одном из двух кораблей, которые составляли тогда весь «флот» Лестера Мэннинга. Эсминец, на котором он служил, охотился на пиратов в скоплении Бафельсона. Судьба, или же слепая удача, вывела их к небольшому торговому судну с лаконичным названием «Любимица пустоты».

Официально «Любимица» была частным фрахтовиком, который занимался перевозкой грузов среднего тоннажа, кочуя из одной системы в другую. На самом же деле это судно использовалось для перевозки к местам реализации особого, очень редкого товара. Генетических кукол. Людей, которые выращивались и выводились искусственно для определённых целей. «Любимица пустоты» была специально оборудована для перевозки того, что в давние, как любят говорить люди, занимающиеся этим бизнесом, «менее» цивилизованные времена называли просто рабами.

Пальцы Магды прошлись по гладкой коже. Её подушечки пальцев нащупали едва ощутимые шрамы. Они остались после того, как она ножом вырезала кусок кожи с особой татуировкой, проверив которую можно было бы узнать, что она была выращена по заказу Гаромского дома удовольствий. Изящное тело, формы которого притягивали взгляды. Красивое, словно вылепленное искусным скульптором лицо. Длинные и шелковистые платиновые волосы. А ещё полная стерилизация. Живым секс-игрушкам ни к чему размножаться, когда можно вырастить новых.

Магда ушла от этого образа так далеко, как только смогла, изводя себя физическими тренировками и постаравшись изменить свой облик. Настолько, чтобы видеть в зеркале женщину, которая держит свою жизнь в собственных руках, а не побитое, скулящее животное, найденное в одной из переполненных потайных камер, куда генетических кукол запихивали словно сардин в консервную банку.

И тогда лишь благодаря тактическому гению Исаака, который придумал и осуществил операцию по безопасному захвату «Любимицы», она осталась жива. И поэтому Магда чувствовала себя ему обязанной. Не положением, которого она добилась исключительно собственными силами и звериным упорством, а самой своей жизнью и свободой. И сейчас, глядя на происходящее на планете, она вдруг поняла, что испытывает самый настоящий страх. Не из-за трусости, а из-за боязни потерять его.

– Эдди, – медленно произнесла она, стараясь тщательно контролировать свой голос. – Передай Серебрякову, пусть готовит десантные боты. А также свяжись с остальными кораблями и передай им, что мы готовим команду для спуска на планету. Я хочу, чтобы они были готовы к вылету как можно быстрее. И запроси у астроконтроля Абрегадо полётное окно.

– Да, мэм.

* * *

Двое медленно подошли к дверному проёму, который вёл из центрального зала в помещения для персонала. Они сжимали в своих руках импульсные винтовки, украденные из арсенала Гвардии полгода назад. Пусть и устаревшие и несколько уступающие самым современным образцам, они тем не менее хорошо выполняли ту задачу, для которой были созданы. Бойня в зале почти закончилась, и лишь изредка можно было услышать редкие мольбы и крики умирающих. И звуки одиночных выстрелов, которыми их товарищи добивали раненых и тех, кто ещё не успел сбежать.

Подойдя к дверному проёму, они медленно вошли внутрь. Один вытащил почти пустой магазин, и тот с глухим звуком упал на покрытый тёмно-синим ковролином пол, а его место тут же занял другой, полностью заряженный магазин. Они не торопясь шли вперёд, осматривая комнаты, двери которых выходили в коридор. В крови террористов играл адреналин от того праведного суда, который они устроили, распаляя в них уверенность в правильности их поступков. И как и любое пламя, этот огонь требовал нового топлива. Продвигаясь вперёд в поисках новых жертв, они одно за другим бегло осматривали помещения.

Вдруг из комнаты впереди раздался шум. Словно кто-то уронил на пол что-то тяжёлое и стеклянное. Резкий звон разнёсся по коридору, и террористы тут же услышали едва слышимый всхлип. Переглянувшись, они улыбнулись и уверенными шагами подошли ближе, держа оружие наготове. Не то чтобы они действительно боялись нападения, но в отчаянии человек мог попытаться броситься на них, и идти на ненужный риск они не хотели. Тем более что устроенная ими бойня была лишь дополнением к основному блюду – голове этого ублюдочного губернатора. Поэтому они не хотели терять время. Пара выстрелов, и можно будет идти дальше.

Подойдя к проходу и встав по разные стороны от него, оба молодых революционера, как они себя называли, осторожно заглянули в тёмное помещение, освещаемое лишь единственным стоящим на столе светильником. Раньше это был небольшой рабочий кабинет, пол в котором вместо ковролина был выложен паркетной доской из натурального дерева. У дальней стены, напротив ряда мониторов, стоял просторный рабочий стол, из-за которого доносился приглушённый плач, а прямо перед столом была оставлена кем-то тележка. Рядом с ней лежал стеклянный графин. При падении стеклянная пробка вылетела из горлышка, и по полу медленно растекалась янтарного цвета лужица. Видимо, жертва попыталась спрятаться и в спешке опрокинула пузатую бутыль из гранёного стекла на пол, чем и выдала себя.

Войдя в комнату, один из убийц махнул второму, и они стали медленно и осторожно приближаться к столу, постепенно расходясь в разные стороны, чтобы застать жертву врасплох. Каждый из них уже предвкушал расправу. Они так и не заметили появившиеся сзади тёмные фигуры, которые бесшумно вышли из своих укрытий. Тени сделали пару шагов и оказались за спинами охотников, которые, не осознавая этого, сами стали жертвами.

Перенеся вес тела на опорную ногу, Элизабет Вейл резким ударом вонзила свой нож, клинок которого состоял из композитного и немагнитного материала, в основание черепа террориста. Острое лезвие клинка благодаря отточенному многократными тренировками движению вошло точно в то место, где череп соединялся с позвоночным столбом. Благодаря огромной физической силе хрупкой с виду девушки клинок пробил небольшую впадину и рассёк продолговатый мозг, моментально убив боевика.

Напарник Лизы, несмотря на более внушительную физическую форму, не обладал её силой и скоростью и поэтому побоялся использовать такой же приём. Вместо этого он схватил свою жертву за волосы и потянул на себя. Задрав подбородок противника, он вонзил клинок в небольшую впадину в верхней части груди, чуть ниже кадыка. Матово-чёрное лезвие перерубило блуждающий нерв грудного отдела, вызвав моментальную остановку сердца.

Двое вооружённых винтовками убийц рухнули на пол. Альфред и Лиза быстро подхватили выпавшее из рук мертвецов оружие и сразу же проверили его. Забрали запасные магазины и, взяв трупы за руки, оттащили в дальний угол кабинета, подальше от входа. Из-за стола высунула голову София, заместитель начальника абордажных операций с борта «Победы» Дэнни Нерроуза. Она осмотрелась и вылезла из-за стола. Лиза приложила палец к уху, активируя гарнитуру, которую выключила несколько минут назад, чтобы ничто не могло выдать её перед ударом. Альфред поступил так же.

Включив связь, Вейл передала короткое сообщение, и через полминуты в комнату осторожно перебралась вся их группа. Райн и Сомерсон, начальник тактической секции с эсминца «Пиранья», осторожно внесли в комнату раненую девушку. Вслед за ними вошли ещё несколько членов их команды и присоединившиеся к ним офицер Рейнского флота вместе со своим компаньоном. Форсетти задержал взгляд на одежде убитых, которая своими цветами отдалённо напоминала его военную форму. Он стиснул челюсти, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться. Десантники тоже обыскали тела убитых на предмет оружия, но, за исключением небольшого пистолета без запасных магазинов к нему, они больше ничего не нашли. Пистолет тут же отдали Софии, которая была счастлива наконец взять в руки оружие, без которого ей было не по себе.

– Опять я играю приманку. Прямо как на Дрездене, – недовольно заворчала она.

– Брехня, – буркнула Лиза ей в ответ. – Там приманкой был весь взвод.

– Ну я тоже была его частью, так что всё равно считается…

– Хватит болтать, – оборвал их Альфред.

Он подошёл к дверному проёму и, осторожно выглянув наружу, удостоверился, что их маленькая диверсия не привлекла к себе ненужного внимания.

– Ещё неизвестно, сколько их тут и…

– Четверо.

Все разом повернулись к высокому молодому человеку в военной форме. Столь пристальное и резкое внимание, казалось, нисколько не смутило его. Это были его первые слова с того момента, как они поняли, что оказались, по сути, в ловушке. По неизвестной причине пожарные лестницы оказались перекрыты. Несколько человек тщетно старались выбить дверь, но их усилия были изначально обречены. Противопожарные двери в таких зданиях были подобны их аналогам на космических кораблях, и в случае блокировки они запечатывались, отрезая огню возможные пути распространения. Поднявшаяся паника привела к тому, что люди стали разбегаться кто куда, рассеиваясь по этажу. В этой суматохе Альфред, который стал их негласным лидером, принял решение о поиске другого способа выбраться из каменной ловушки. Но когда они наткнулись на очередной, уже третий, заблокированный выход, то у Райана-младшего появилась идея, которая пришлась по душе мастерам ведения войны на «грунте».

Услышав слова рейнца, Альфред спокойно спросил:

– Откуда ты знаешь?

– Мы были у лифтов, когда они приехали в одной из кабин. Их было шестеро, по крайней мере я видел именно столько. Учитывая, что вы убрали двоих из них, думаю, что их осталось четверо.

Альфред кивнул, показав тем самым, что принял это к сведению, и повернулся к своим:

– Итак. Ситуация такова. Если нас действительно глушат, то логично предположить, что эти же ублюдки заблокировали и выходы. А значит, единственный путь отсюда лежит через лифты в главном зале.

– Если они ещё не свалили… – буркнул Сомерсон, стараясь как можно удобнее устроить раненую на полу и подложив ей под голову свой китель, свернув его на манер небольшой подушки.

Её состояние вызывало наибольшее опасение. Несмотря на то что им удалось жгутом остановить кровь, это была лишь временная мера. Будь у них хотя бы индивидуальные аптечки, их содержимого хватило бы для того, чтобы стабилизировать её состояние, а так каждая секунда без медицинской помощи приближала несчастную к смерти.

Альфред усмехнулся и продолжил:

– Я, Вейл и София займёмся этими ребятами. Как только захватим зал, немедленно следуем к лифтам. Вы двое, – он указал на рейнца и его товарища, которые в этот момент что-то обсуждали, – идёте сзади и стараетесь не путаться у нас под ногами. Это наше поле, и мы знаем, как на нём играть.

* * *

– Простите, но мы не можем дать вам разрешения на спуск в атмосферу для ваших челноков.

Магда едва сдержала рвущуюся наружу ярость.

– Вы что, не понимаете, что на ваш административный комплекс совершено нападение? Там наши люди, и мы должны принять меры по их защите, и если вы не позволите нам сделать этого, то…

– То – что?

Магда осеклась, поражённая тупостью руководителя службы астроконтроля.

– Это наше внутреннее дело, и у вас нет права каким-либо образом вмешиваться в это, тем более отправлять челноки, набитые вооружёнными головорезами на мою планету. Предупреждаю вас последний раз. Если вы предпримите какие-либо действия без нашего разрешения, то это будет классифицироваться как акт агрессии.

– Вы что, издеваетесь?

Экран погас, а на месте окна видеосвязи появился герб Союза Независимых Планет. Связист поёжился и посмотрел на старшего помощника, сидящую в кресле и, казалось, вот-вот готовую взорваться.

– Они… они оборвали связь, мэм.

– Я вижу, Эдди. Соедини меня с «Полтавой».

Казалось, она едва сдерживает рычание.

– Выполняю. – Его пальцы застучали по клавишам, открывая новый канал связи с флагманом.

Спустя полминуты на экране перед Магдой появилось изображение такого же кресла, как и её собственное, в котором сидел хмурый мужчина с длинными чёрными волосами, собранными в хвост на затылке, и щегольской бородкой.

– Арни?

Он отрицательно покачал головой:

– Прости, Вальрен, но у меня всё точно так же. Они упёрлись рогами в это дело и не хотят сдвинуться ни на дюйм.

Его приятный, чуть певучий акцент и спокойный голос никак не вязались с той злостью, которая бушевала в его глазах.

– Ты же видел запись, Арни. Если мы ничего не сделаем, то можем надолго остаться в этих креслах. Оно тебе надо?

Последний вопрос прозвучал с небольшой издёвкой. Старший помощник Лестера Мэннинга усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Магда, я понимаю, но без их разрешения или на худой конец прямого приказа Мэннинга мы не можем и дёрнуться. По крайней мере если не будет прямой опасности для кораблей и экипажа.

Магда чуть не вскочила с кресла, указав пальцем в пол:

– А разве там не наш экипаж, Арни!

– Ты знаешь, о чём я. Мы будем ждать. По крайней мере пока что, – сказал он и отключился.

Магда тряслась в бешенстве, сжимая подлокотники кресел с такой силой, что у неё побелели костяшки пальцев. Она смотрела в пол, но мысли её неслись вниз, через тысячу километров вакуума и атмосферы, к возвышающемуся посреди города изуродованному зданию.

* * *

Наёмники медленно и осторожно приблизились ко входу в зал. Первыми шли Лиза и Альфред, за ними шли Том и Говард Сомерсон. Поначалу они собирались прорваться в зал исключительно втроём, при поддержке Софии, но потом всё же было решено, что она останется вместе с раненой и рейнцами и прикроет их на тот случай, если их план провалится. Райна и Сомерсона Альфред планировал использовать в качестве резерва, который мог бы их прикрыть. Для этой цели Лиза передала Тому свою винтовку, вновь достав нож. Они собирались не открывать огня так долго, как только смогут.

Чем ближе они подходили к выходу в зал, стараясь двигаться как можно тише, тем больше наёмникам попадалось мёртвых тел, изрешечённых высокоскоростными боеприпасами. Современное оружие не оставляло ни единого шанса людям без бронезащиты и безжалостно рвало тела на части. Из-за этого в воздухе повис тяжёлый железный запах крови. Они остановились у дверного проёма, который вёл из служебного коридора в зал. Казалось, какой-то безумный художник прямо из ведра окатил красной липкой краской некогда чистые, выкрашенные в приятный глазу бежевый цвет стены. Стараясь не думать об этом, Райн едва не споткнулся обо что-то и посмотрел вниз, чтобы не оступиться снова. Он увидел лицо некогда красивой девушки, на котором застыла маска ужаса. Её тело, буквально разорванное пополам меткой очередью, лежало посередине коридора, и внутренности вывалились на бывший бирюзово-синий ковролин.

От увиденного Тома замутило, и ему пришлось опереться на стену и зажать рот рукой, чтобы подавить сильный рвотный позыв. При этом он ощутил что-то холодное и липкое на стене, за которую схватился, но не стал оглядываться, опасаясь, что не выдержит. В ухе его раздался двойной щелчок. Райн поднял взгляд и увидел наблюдавшую за ним Лизу, которая сжимала в одной руке нож, а вторую держала на гарнитуре. Том только махнул рукой, стараясь, чтобы это движение выглядело увереннее, чем он чувствовал себя на самом деле, и двинулся следом.

У самого выхода наёмники замерли. Альфред осторожно выглянул из-за дверного косяка и тут же вернулся обратно. Ни от кого не укрылась гримаса злости и разочарования. Том, который стоял с другой стороны, медленно и аккуратно заглянул внутрь огромного зала. Некогда полное веселья и праздности место превратилось в настоящую бойню. Повсюду лежали десятки, если не сотни, тел, заливая пол кровью. Но не это привлекло его внимание. В дальней части зала, возле богато декорированных дверей лифтов, стояли двое, одетые в серую форму с красными полосами, словно грубо нарисованными кистью. Однако не они были проблемой. Ею были ещё шестеро человек, которые бродили по залу и обыскивали убитых, копаясь в их карманах и сдирая драгоценности с мёртвых женщин. Восемь противников, вооружённых автоматическим оружием, против двух винтовок и пары ножей. У всех наемников возникла одна и та же мысль, но только Сомерсон высказал её вслух:

– Мы все здесь сдохнем…

Глава тринадцатая

– Заткнись, Говард!

– Альфред, их в два раза больше, чем нас, – сказал рейнец, – а у нас только две винтовки, если ты не заметил… Тактический анализ – это моя работа. И даже если мы атакуем их внезапно, они перебьют нас тут, как рыбу в бочке.

Высокий десантник сжал зубы. Крыть ему было нечем. Сомерсон был абсолютно прав. Если бы врагов было четверо, как они ожидали, то была бы возможность напасть, используя преимущество внезапности, и быстро покончить с тварями. А так, стоит им выдать себя, как противник сосредоточит огонь в одной точке. Возможно, они с Лизой успеют убрать троих за две-три секунды, может, даже четверых, но остальные в этот момент пристрелят их.

Том слушал товарищей, лихорадочно работая головой. В мозгу вертелась какая-то мысль, но он никак не мог ухватить её за хвост. Он ещё раз выглянул из своего укрытия и, стараясь оставаться незамеченным, оглядел зал. Не обращая внимания на тела, устилавшие пол, Райн следил за мародерствующими убийцами. Он видел, как один из них, проходя мимо женского тела, вдруг увидел что-то и наклонился. Его рука опустилась к шее трупа и потянула на себя золотое ожерелье с крупными драгоценными камнями. Видимо, замочек украшения оказался крепче, чем рассчитывал мародер, и ему пришлось упереть ногу в грудь мёртвой женщины. Резкий рывок, и добыча оказалась в кулаке. Камни сверкали в свете ламп…

– Альфред, давайте вернёмся назад и попробуем вскрыть двери на лестницу с помощью винтовок. Может быть, у нас получится…

– Говард, этими винтовками мы их только поцарапаем.

– Да, но если мы…

Громкий звонок разнёсся по залу мелодичной трелью. Обычно этот звук заглушался звуковым фоном, но сейчас он прозвучал как гром среди ясного неба. Террористы моментально среагировали, повернувшись на звук. И вдруг в помещении разразилась стрельба.

Четвёрка наёмников вжалась в стены у прохода. Им потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что стреляют не в них.

– Какого чёрта… – начал было Сомерсон, но Альфред махнул рукой, приказав ему замолчать.

Высунув голову из-за укрытия, десантник увидел, как люди, устроившие бойню в зале, спрятались за колоннами и перевёрнутой мебелью, поливая огнем раскрывающиеся двери лифтовой кабины, откуда по ним велась пальба.

– Быстро, за мной! Райн, прикроешь нас. Говард, оставайся тут.

Отдав приказ, Альфред ринулся внутрь. Лиза с Томом бросились следом.

Пальцы Райна, сжимающие винтовку, покрылись потом, и даже рифлёное, для повышенной цепкости, покрытие рукояти стало скользким. Он знал, был уверен, что сможет выстрелить. Ещё в академии ему удавалось добиться прекрасных результатов в обращении с оружием, но до этого момента ему не приходилось стрелять в других людей. Он пересёк с десяток метров и, упав на колени, укрылся за несколькими перевёрнутыми столами. Его форменные брюки тут же стали мокрыми от разлитой по полу и ещё не успевшей свернуться крови.

Альфред повернулся к Вейл и жестами отдал несколько команд. Для Райна это была полнейшая тарабарщина, но Лиза лишь кивнула и, отделившись от них, перебежками метнулась к дальней стене приёмного зала. Десантник повернулся к Тому:

– Слушай. Сейчас нам нужно отвлечь их. Кто бы ни был в лифте, они долго не продержатся. Эй! Ты слушаешь меня?

– Да… да, я слушаю.

Том сглотнул и кивнул в подтверждение своих слов. Больше для себя самого, чем для напарника.

– Выбирай цель и стреляй, пока та не упадёт. Затем выбирай следующую и снова стреляй.

– Да, я знаю.

Это были обычные инструкции, которые им преподавали ещё в академии.

Альфред кивнул и ещё раз проверил свою винтовку.

– Прекрасно. Начали…

Они одновременно высунулись над краем стола, за которым укрывались от ничего не подозревающих противников. Райн поймал в прицел одного из боевиков, который стрелял по лифту. Прицелившись, он прерывисто выдохнул, и его указательный палец мягко потянул за спусковой крючок. Винтовка кашлянула короткой очередью, и «цель» взорвалась кровавыми ошмётками от попадания полутора десятка дротиков. На противнике не было никакой брони, и высокоскоростные боеприпасы пробили тело навылет, врезались в каменную колонну, у которой стоял террорист, и раскрошили часть штукатурки – та взметнулась облачком.

Альфред тоже выстрелил. Ему-то пальба по живым мишеням была не в диковинку, он не испытывал никаких чувств, нажимая на спусковой крючок. Разве лишь удовлетворение от хорошего выстрела, которым разнёс череп врага, словно гнилой фрукт. Покончив с первыми целями, наёмники моментально перевели огонь на других противников. Для Райна время будто остановилось. В ушах стучала кровь, а тело словно превратилось в стальную пружину, которая с каждым движением сжималась всё туже. Он повернул винтовку чуть левее, взяв в прицел человека, который хотел, видимо, подобраться к лифту, откуда по-прежнему кто-то отстреливался. От выстрела Тома террориста швырнуло на стену, и он съехал по ней, оставляя кровавый след. Вдвоём с Альфредом они успели убить четверых, прежде чем их заметили и шквальным огнём заставили вжаться в пол – стол над их головами взорвался мелкими щепками.

* * *

Вейл медленно двигалась от укрытия к укрытию. Когда её напарники открыли огонь, она на мгновение замерла, укрывшись под широкой лестницей из белого камня, которая поднималась вдоль стены к отдельным ложам. Со своей позиции девушка наконец смогла увидеть, что происходит. В лифте находились два человека в форме службы безопасности здания. Время от времени они выглядывали наружу. Ровно на столько, чтобы сделать очередной выстрел. Лиза помнила, что один из их коллег отобрал у наёмников личное оружие, когда они только прилетели сюда, и в который раз прокляла идиотский протокол, сделавший их беспомощными во время нападения. Ну теперь сожалеть поздно, и она лишь покрепче перехватила нож. И вовремя. Один из мерзавцев как раз крался вдоль стены к лифтам. Люди внутри не могли заметить его. Но хуже всего, что он достал гранату. Разглядев это, Вейл едва не взвыла от досады. Со своего места она не могла достать гада ножом и только смотрела, как тот всё ближе и ближе подкрадывается к раскрытым дверям лифта. А в следующий миг его тело отбросило на стену меткой очередью.

– Молодцы, ребята… – прошептала десантница и, согнувшись, метнулась вперёд.

Ботинки скользили по мокрому полу. Противники уже заметили Тома и Альфреда, и трое из четверых обрушили на них шквальный огонь, не позволяя поднять головы. Парням приходилось туго, но зато боевики ни на что больше не смотрели. И это устраивало Лизу. Осторожно приближаясь к противнику, Вейл старалась, чтобы между ней и этими скотами всегда было какое-нибудь препятствие. Ей удалось остаться незамеченной. Террористы увлечённо расстреливали новое укрытие Тома и Альфреда, которые смогли перекатиться к мраморной балюстраде, что окружала центральную часть зала. Один из них, Лиза не разглядела, кто именно, высунулся на секунду для ответного выстрела и тут же повалился назад за укрытие.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Вейл начала действовать. Её специализацией всегда был ближний бой, и сейчас, когда противники отвлеклись на её товарищей, они, сами того не ведая, подставили ей свои спины. А зря. Лиза не напрасно тренировалась при повышенной гравитации. Пригнувшись, она рванула вперёд со всей доступной ей скоростью. Сейчас, когда её ничто не сдерживало, усиленные мышцы позволили десантнице почти мгновенно преодолеть с десяток метров, которые отделяли её от выбранной цели. Схватив ничего не подозревающего боевика за волосы, Вейл резко дёрнула его голову назад, с размаху вогнав нож в шейный отдел позвоночника. Этот удар она отрабатывала сотни раз, доведя его до автоматизма. Композитное лезвие ножа моментально рассекло позвоночник.

К сожалению, умирающий террорист успел глухо вскрикнуть. Его напарник стремительно повернулся, нацелив винтовку девушке в живот, но это всё, на что его хватило. Вейл ухватилась за ствол – горячий метал разгонного блока болезненно обжёг руку, но она этого даже не заметила, с лёгкостью отведя оружие в сторону. Одним броском она вонзила нож в глазницу террориста – клинок вошёл по самую рукоять. Краем глаза Лиза заметила движение сбоку, но застрявший в черепе противника нож на мгновение задержал её. Приклад из прочного пластика врезался ей в лицо, ломая нос и разбивая губы в кровь. Вспышка боли ослепила десантницу, но не лишила воли к сопротивлению.

Одной рукой она парировала следующий удар, отведя приклад в сторону, а кулаком другой врезала противнику в живот, сминая его внутренности и превращая их в кашу. Перехватив запястье боевика, Вейл одним движением выкрутила его, ломая кости. По залу разнёсся крик боли, который тут же захлебнулся булькающими звуками, когда ещё один удар, направленный точно в гортань, превратил дыхательные пути убийцы в кровавое месиво, неспособное выполнять свои функции.

Лиза сплюнула кровь вместе с осколками выбитых зубов и оглянулась в поисках четвёртого и последнего противника. И увидела его. Террорист повернулся к ней и уже поднимал прицел импульсной винтовки к глазам. Вейл знала, что от выстрела ей не уклониться и подонок непременно попадёт в цель, но годами оттачиваемые рефлексы уже бросили её в сторону в бесполезной попытке уклониться. Выстрелить боевик не успел. Несколько дротиков, выпущенные из винтовок Альфреда и Тома, врезались ему в спину.

Лиза поднялась с пола, на который её повергла попытка уклониться от выстрела, и осторожно осмотрелась. Все восемь террористов валялись мёртвыми, а с другой стороны зала к ней спешили её товарищи. Вытерев тыльной стороной ладони нижнюю часть лица, которую заливала кровь, Вейл увидела, как из раскрытого лифта осторожно высунулись двое. Они осмотрели помещение и, заметив её товарищей, тут же вскинули оружие. Она хотела крикнуть им, чтобы они не стреляли, но рот вновь наполнился кровью, не давая издать ни звука. Но этого и не понадобилось. Видимо, узнав наёмников, охранники опустили оружие и направились к ним навстречу, старательно избегая смотреть на последствия устроенной в зале бойни. К ней сразу же подбежал Томас, который сжимал в руках винтовку, направленную стволом вниз. Прямо как рекомендовано в протоколе… И это почему-то рассмешило десантницу, и она фыркнула кровью.

– Эй, Лиза, что с тобой? Ты ранена?

Она покачала головой, выплюнув на пол кровавый сгусток.

– Нет, пустяфи, – прошепелявила она.

Охранники подошли к Альфреду, зажимавшему рукой правое предплечье, рукав на котором был разорван и уже набух кровью. Одновременно приблизились ещё двое, те, что так вовремя отвлекли на себя боевиков.

– Кто вы? – спросил Альфред.

– Толфенд, служба безопасности комплекса, – представился один из охранников, видимо, старший по команде. – А вы?

– Мы из группы Лестера Мэннинга, прибыли на приём к губернатору… Что вообще происходит?

Офицер охраны оглянулся по сторонам, и его передёрнуло.

– Эти ублюдки – «февралисты», – пробормотал он и наткнулся взглядом на тело молодой девушки в алом платье из дарнского шёлка.

Девушка, должно быть, была красивой… Теперь уже было не узнать. У неё больше не было лица.

– Какого чёрта вы допустили такое! – злобно процедил Альфред, зажимая рукой рану на предплечье.

– Они впервые решились на подобную акцию, – попытался оправдаться Толфенд. – Скорее всего, из-за прибытия губернатора Вилма.

– Вы знаете, где он сейчас?

– Мы вообще ни черта не знаем. Связи нет никакой. Абсолютно. Все каналы молчат. Мы с Воттли… – он кивнул на своего молодого напарника, который всё ещё сжимал трясущимися руками пистолет, – возвращались с обеда, когда всё началось…

– А ваше начальство?..

Толфенд покачал головой.

– Его больше нет. Мы видели, как что-то типа грузового флаера врезалось в здание как раз в то место, где находился наш офис…

Райн тут же вспомнил отголоски взрыва, которые слышал в зале. Теперь он знал, что случилось на самом деле. Первым ударом террористы обезглавили службу безопасности.

– Мы хотели подняться выше, – продолжал безопасник, – но шахты лифтов на восточной стороне здания повреждены…

Альфред опустился на пол и попытался рассмотреть свою рану. Дротик зацепил его по касательной, но даже этого хватило, чтобы вырвать кусок мышц и мягких тканей и повредить связки. Рука уже начинала неметь, и он хотел здоровой рукой наложить жгут выше раны, чтобы остановить кровотечение. Увидев это, Лиза отобрала у него ремень и сама стала перетягивать ему руку. Из проёма в дальней части зала к ним спешил Говард, стараясь обходить тела и лужи крови стороной. Заметив это, Альфред взмахом руки отправил его обратно за остальными товарищами и раненой.

– Спасибо, Лиза, – простонал он.

– Нешафто, шеф, – шепеляво отозвалась она.

Альфред зажмурился от боли и выругался, когда Лиза с присущей ей силой с первого раза затянула импровизированный жгут, и посмотрел на Толфенда.

– Нам нужно добраться до нашего начальства, – сказал десантник. – Оно должно быть наверху, вместе с губернатором. У них было совещание и…

– Тогда у меня для вас паршивые новости, – перебил его Толфенд. – Мы видели, что к зданию приблизились ещё четыре грузовые машины. И как минимум две из них заходили для посадки на платформы верхней части здания. Боюсь, что губернатор и ваши начальники уже мертвы.

Вдруг рядом с ними раздался голос. Это произошло столь неожиданно, что все, кто имел оружие, тут же нацелили его на лежащее на полу тело. Рядом с головой убитого боевика валялась гарнитура. Голос доносился из динамика. Том наклонился и, подняв устройство, приложил его к уху.

– Больеро! Отвечайте! Мы заперли губернатора и его крыс наверху, в конференц-зале…

* * *

В просторном конференц-зале держали оборону капитаны и четверо из шести выживших сотрудников СБ комплекса.

Исаак Маккензи прицелился в выскочившего человека и открыл огонь. Тело нападавшего задёргалось, когда пятёрка дротиков прошла через его грудь и живот. Один или два попали прямо в устаревшую винтовку, которую тот держал в руках, и её выбило из уже мёртвых пальцев и отшвырнуло куда-то за угол. Ответная очередь выбила щепки из деревянных панелей, которыми были отделаны стены коридора, и заставила Маккензи спрятаться в укрытие.

Маккензи вытащил магазин пистолета и проверил, сколько у него ещё осталось зарядов – сорок семь. Пистолет принадлежал молодому офицеру службы безопасности, который истёк кровью от единичного попадания в шею.

– Хороший выстрел, Исаак.

– Спасибо, Лестер… Но, боюсь, мы тут долго не продержимся. Ты пытался связаться с ребятами на орбите?

Мэннинг покачал головой и взмахнул бесполезным коммом.

– Глухо. Канал связи забит помехами. Я не могу связаться даже с Альфредом и остальными.

– Они могут быть уже…

Лестер кивнул:

– Возможно.

Ещё одна очередь заставила их вздрогнуть. В комнату влетели острые щепки дорогого дерева. Одна такая парой минут раньше сильно поранила щёку Виолетты, капитана эсминца «Сицилия». Деревянный осколок оставил на её красивом лице глубокий порез.

Когда они увидели, как к зданию подлетают грузовые флаеры, в которых Мэннинг тут же распознал самопальные десантные суда, было принято решение сейчас же покинуть просторное помещение и двигаться к лифтам, чтобы спуститься вниз. Но губернатор и в особенности его сыновья стали препираться, рассчитывая, что их служба безопасности справится с неожиданной угрозой. Лестеру потребовалось почти три минуты, три драгоценнейшие минуты, чтобы убедить Хьюго Вилма, и в особенности его младшего сына Франциско, что им необходимо срочно покинуть здание. Но было уже поздно.

Когда они прошли через вереницу коридоров к лифтам, им навстречу выскочило не меньше полудюжины людей в серых одеждах с красными разводами. Они сразу же открыли огонь, успев убить охранника и ещё одного ранить, прежде чем пятёрке капитанов и остальным удалось отступить обратно в конференц-зал. Во время этого броска Нерроуз успел подобрать оброненное убитым охранником оружие. Оказавшись в зале, они смогли перекрыть вход широким тяжёлым столом.

Натуральная древесина, из которой он был сделан, не могла быть хорошей защитой от высокоскоростных боеприпасов импульсного оружия. Даже эти устаревшие винтовки должны были пробивать его на вылет, но огромная масса и большое количество электроники делали стол надёжным щитом. Это позволяло обороняющимся на протяжении десяти минут сдерживать нападающих. Но долго так продолжаться не могло, и это понимали все. Рано или поздно мерзавцы применят тяжёлое вооружение, если оно у них есть, или у защитников кончатся патроны и их возьмут голыми руками. Но был шанс, что подразделения гвардии, которые, по словам губернатора, были расквартированы в пригороде, наконец отреагируют на происходящее, так что им оставалось лишь держаться.

– Как думаешь, долго мы ещё продержимся? – спросил Исаак, поворачиваясь к Мэннингу.

– Столько, сколько сможем. Других вариантов всё равно нет.

Один из охранников, которые следили за коридором, вдруг резко обернулся к ним:

– Они идут!

Все, у кого было оружие, тут же нацелили его в проход, в котором показалось несколько вооружённых фигур, и звуки стрельбы прокатились по коридору. Сотрудники СБ комплекса открыли огонь и успели подстрелить двоих, прежде чем остальные противники рассеялись за укрытиями или попрятались в боковых помещениях. Несколько дротиков на огромной скорости пробили верхнюю часть стола, которая была тоньше всего, и попали в грудь офицеру безопасности, отбросив его назад. Кто-то из капитанов Мэннинга тут же подхватил выпавшее из его рук оружие и занял освободившееся место на баррикадах.

* * *

– Мы скоро возьмём их, – раздался голос из наушника. – Отступайте обратно на шестьдесят седьмой этаж и приготовьтесь паковать аппаратуру. Больеро! Ответь!

– Похоже, у губернатора дела плохи, – ляпнул молодой напарник Толфенда.

Сомерсон уже успел вернуться, вместе с рейнцем он принес раненую. За время, которое наёмникам понадобилось, чтобы отбить приёмный зал, её состояние ухудшилось, но всё ещё оставалось стабильным. Вопрос, сколь долго это будет продолжаться…

Альфред при этих словах тут же повернулся к нему.

– Нам нужно идти за ними, – десантник поморщился, потревожив резким движением наскоро перевязанную руку. – Если они говорили про глушилку, нужно уничтожить или отключить её. Тогда мы сможем вызвать наших.

– Простите, но данный вопрос находится в юрисдикции планет… – начал было Толфенд, но Альфред тут же его перебил.

– Да пошли вы к чёрту! – заорал он. – Где ваша треклятая Гвардия! Почему их до сих пор нет! Здание вашего правительства атаковано! Прошло полчаса! Ваших людей убивают, а вы ни хрена не делаете!

Что-либо возразить на это офицеру безопасности было нечего. Он только открывал рот, как выброшенная на берег рыба. Не дождавшись более развернутой реакции, Альфред повернулся к своим людям.

– Вот что мы сделаем, – сказал он. – Делимся на две группы. Я, Райн, Вейл и София двигаемся наверх и уничтожаем глушилку. Все остальные спускаются вниз и стараются выбраться из здания.

– Хорофый план, но ты не пойфёшь, – ответила Лиза, которая уже подобрала с земли одну из винтовок и сняла пару магазинов с убитых. – Твоя рука не рафотает, ты не можешь дерфать оруфие.

– Вейл, даже не думай…

– Нет, Альф. Это ты не фумай. Не будь ифиотом, ты пфекфасно знаешь, что в фанной ситуации от тефя не буфет мнофо толфа.

Чтобы опровергнуть слова подчинённой, Альфред попытался сжать кулаки… Получилось только с одним. Пальцы на повреждённой руке плохо слушались и почти не функционировали. Связки были повреждены. И всё действительно было так, как сказала Лиза. Будучи раненым, он будет только замедлять отряд.

– Мы тоже пойдём с вами, – сказал Толфенд, прежде чем он успел ответить.

Альфред кивнул в ответ:

– Хорошо. Вейл, ты командуешь…

Позади щёлкнул затвор винтовки. Наёмники обернулись и увидели, как высокий рейнский офицер проверил оружие и уверенным движением руки вставил магазин.

– Если вы не против, – спокойно произнёс Форсетти, – я бы хотел присоединиться к вам.

– Мы, конечно, не против, лишний человек не помешает, – ответила Вейл и пожала плечами.

Луи дёрнул Форсетти за рукав.

– Вильям, тебе не обязательно делать это…

Лицо Верля было бледным, и Райна, который наблюдал за произошедшим, это не удивляло. Вряд ли когда-либо в своей жизни торговый представитель подвергался такому риску.

– Луи, они правы, и у них будет каждый ствол на счету, особенно если этих ублюдков там не меньше, чем здесь.

– Это не наше дело, мы только наблюдатели и…

Лицо Форсетти окаменело.

– Вот и наблюдай, Верль, – резко произнёс он. – А я – военный. Я не могу просто стоять в стороне, когда происходит такое. Так что будь добр, предоставь мне возможность делать свою работу.

Луи сомневался. Ему не хотелось разделяться с Форсетти. Не потому, что он боялся за свою жизнь. Нет, за свою карьеру профессионального разведчика Верль сталкивался со многими опасностями и периодически рисковал собственной жизнью наряду со своими агентами и информаторами. Но Форсетти…

Молодой капитан импонировал ему. Он был идеалистом. Чтил кодекс чести и свой долг перед государством. Все свои решения он рассматривал через призму двух этих вещей, что периодически приводило к конфликтам в его собственной душе. А ещё он был патриотом, который истинно верил в своё государство и его правоту. Именно поэтому, когда долг расходился с его личными представлениями чести, это тяжестью ложилось на его плечи. Но когда он был придан Луи в качестве помощника по координации действий Службы внешней разведки с операциями флота, Форсетти обмолвился, что долг для него превыше всего.

Луи мог приказать ему остаться и сопровождать его. Мог, но не стал, а лишь махнул рукой:

– Иди, только не вздумай умереть. Мне не хотелось бы снова привыкать к другому офицеру, которого посадят мне на шею.

Вильям смотрел на него несколько секунд.

– Я постараюсь, Луи. – Форсетти хотел сказать что-то ещё, но только кивнул и отошёл к группе, которая собралась возле лифтов западной части здания.

Толфенд рассказал, что восточные шахты повреждены и выше двадцать шестого уровня лифты не действуют. Лишь западные кабины могли доставить их к цели. Сомерсон с раненой и остальные, кто не должен был участвовать в наскоро продуманной операции, двинулись к восточным шахтам, чтобы добраться до первого этажа.

Обойдя мёртвые тела, команда Вейл проникла в кабину.

– Таф, запомните. Дейфтвуем быфтфо и тихо, – сказала Лиза, ещё раз проверив своё оружие.

Том вынул магазин и проверил его. Тот оказался полным. Попытавшись вставить его обратно, Райн заметил, что рука его дрожит.

– В первый раз убиваешь, верденец?

Том повернулся и увидел, что капитан Рейнского флота внимательно следит за ним тёмными глазами, точнее – за его рукой.

– Как ты узнал…

– Значок. – Он кивком указал на приколотый к лацкану чёрного кителя серебряный значок Верденского космического флота. – Главное, действуй быстро и не думай.

– Я справлюсь, – быстро ответил Райн и резко вставил магазин в винтовку.

– Это хорошо, потому что они нас скорее всего ждут и…

– Вот дерьмо!

Том рванулся к пульту управления лифтом и ударил по кнопке экстренной остановки. Кабина вздрогнула и остановилась, зависнув между сорок вторым и сорок третьим этажами.

– Может, объяфнишь? – спросила Вейл.

– Он прав.

Для наглядности он указал на Форсетти.

– Если они держат аппаратуру глушения на шестьдесят седьмом, то должны были как минимум оставить людей для её охраны и защиты. Лиза, вспомни, что произошло в зале, когда прибыли эти ребята.

Он указал на Толфенда и Воттли, которые удивлённо уставились на него.

– Ты о чём?

– Когда они приехали, был этот проклятый звон. Он привлёк внимание в зале. Так же и с нами будет. Этот звук оповещает о приходе лифта на всех этажах?

– Да, на всех дверях стоит оповещающий датчик и… – сказал безопасник.

Лиза жестом прервала его, показав Райну-младшему большой палец.

– Молодец, флотский мальчик. Хорошая работа. Это будет словно сигнал «кушать подано». Если они не полные идиоты, то перебьют нас, как только мы приедем.

Том покачал головой. У него была идея.

– Нет, не обязательно…

* * *

Боеприпасы почти кончились. За последние восемь минут заблокированные в конференц-зале люди потеряли ещё одного бойца, который постарался перелезть через самодельную баррикаду и подобрать винтовку, что выпала из рук убитого им же мерзавца. Безопасника разорвало на части тремя прицельными очередями. Ещё из строя выбыл капитан Нерроуз. Дротики, выпущенные вслепую, когда боевик высунул винтовку из-за угла, угодили Дэнни в руку. Капитан упал, зажимая обрубок кисти, которой ещё мгновение назад держал оружие.

Исаак дал очередь поверх стола и быстро спрятался. Палец его нащупал кнопку под скобой спускового крючка, и опустевший магазин упал на покрытый тёмным паркетом пол.

– Лестер, есть идеи? – спросил он.

Мэннинг перевязывал то, что осталось от кисти смертельно побледневшего Нерроуза. Исаак Маккензи был рад, что молодой капитан не теряет присутствия духа.

– Шеф, в следующий раз я лучше останусь на корабле… – пробормотал тот. – Ну их, эти ваши приёмы…

Маккензи прикусил язык, чтобы не ляпнуть, что, похоже, следующего раза может и не быть.

В этот момент случилось то, чего никто уже не ожидал. Коммуникатор, оставленный Мэннингом на полу, вдруг включился, и у каждого, кто не снял гарнитуру, в ухе вдруг раздался голос.

– Босс! Это Вейл! Мы фняли глуфилку, пофторяю, глуфения связи больфе нет.

Исаак тут же обернулся к Мэннингу:

– Лестер!

– Уже…

Его пальцы стучали по экрану комма, подключая канал связи с флагманом.

* * *

Магда мерила шагами помещение мостика, когда вдруг поступил входящий вызов. Она бросилась к креслу так быстро, что даже опередила связиста. Тот лишь успел оповестить её о входящем сообщении на канале эскадры, а она уже вывела изображение на свой экран.

– Арни?!

С экрана на неё вновь смотрел первый помощник Мэннинга.

– Магда, мы получили сигнал от босса. Он вызывает кавалерию. Сказал, наплевать на местных.

– Порядок действий?

– Только ответный огонь и в пределах комплекса. Наше вмешательство и так создаст кучу проблем.

На лице Магды появилась хищная улыбка, и у связиста вдруг зашевелись волосы на затылке. Ему ещё не доводилось видеть подобную жажду крови.

– Мы приступаем, Арни.

– Действуй, Вальрен!

Первый помощник развернулась к мостику, где все замерли.

– Эдди, передай Серебрякову. Пусть начинают.

– Д-да, мэм.

* * *

Во внутренних отсеках крейсера, где располагалась первая шлюпочная палуба, уже стояли два тяжёлых десантных бота класса «Минотавр». Они были готовы ещё почти двадцать минут назад по приказу старпома. Каждый нёс под брюхом пузатый десантный отсек, который являлся отдельным модулем и мог быть сброшен в случае крайней необходимости. Его пилоты сидели в креслах, постоянно, раз за разом, проводя проверки систем, чтобы хоть как-то занять себя. У находящихся в десантных отсеках солдат такой возможности не было. Сорок человек, по двадцать на каждый бот, они сидели в просторных перегрузочных креслах, предназначенных для людей, закованных в штурмовую броню.

Они были лучшими солдатами всей организации. По крайней мере они именно так думали. Соперничество между пехотными подразделениями всех трёх крейсеров было особенно сильным, но именно десантники с «Фальшиона» имели за своей спиной больше всего боевых, а что более важно, успешно проведённых операций. Поэтому когда Мэннинг связался со своим старпомом и затребовал помощь, Арни решил послать на это дело лучших людей.

По общему каналу раздался голос пилота:

– Дамы и господа, нам наконец-то дали добро на вылет. К сожалению, старпом велела особо не гулять и достопримечательности не смотреть, так что спуск будет быстрым. Держите свои шляпы.

Бот вздрогнул, когда причальные замки отсоединились и десантное судно стало отдаляться от корабля на маневровых двигателях, прежде чем перейти на маршевые.

– Так, ребята. – Серебряков перешёл на канал отделения. – Экипажу внизу нужна наша помощь. Я веду первое отделение, Мак’Мертон поведёт второе, вместо Вейл. На земле действуем быстро и чисто. Огонь открывать только ответный, но если увидите перед собой то, что стопроцентно классифицируете как противника, – он оглядел их всех, хотя через матовый визор шлема никто из них этого не видел, – стрелять на поражение. Всё поняли?

– Да, сэр! – прокатился стройный хор голосов по внутренней связи.

* * *

Лапки, пилот первого десантного бота, отвёл крошечное по сравнению с «Фальшионом» судёнышко на достаточное расстояние от борта крейсера и, развернув его на уже заранее просчитанный курс, перешёл на маршевый двигатель.

Старпом сказала действовать быстро и чётко, а значит, им предстоит спуск в атмосферу под очень острым углом, так как нет времени на долгие манёвры для перехода на более пологий курс спуска к планете. Но это мало заботило Лапки. Угол входа в атмосферу планеты был настолько острым, что являлся бы смертельным для обычного гражданского челнока и был лишь небольшим неудобством для «Минотавра». Эта тяжёлая посудина хоть и была жутко капризной и требовала больших затрат на обслуживание, но всё же гораздо больше нравилась Лапки, чем новые машины, которыми начальство хотело их заменить. Ему нравились их тяжесть, толстая броня, та основательность, с которой подошли к их проектированию. У каждой машины были свои уникальные черты характера, которые их экипажи изучили и любили, какими бы скверными они ни были. Вот и сейчас на одном из экранов загорелся тревожный красный огонёк.

– Опять сработал датчик разбалансировки четвёртого маневрового двигателя, – оперативно доложил второй пилот.

– Опять, – подтвердил Лапки.

– Думаешь, его когда-нибудь починят? – спросил второй пилот.

– Когда-нибудь обязательно. Снова. И датчик снова сломается.

– И датчик снова сломается… – словно мантру повторил за ним Скотти.

Кабина наполнилась тихими смешками. Этот диалог, слово в слово, они повторяли все свои сто одиннадцать вылетов. Когда в сто двенадцатый раз зажёгся датчик разбалансировки четвёртого маневрового двигателя, это не было неожиданностью. Этот датчик постоянно сбоил. Единственный из всех. Для пилотов это была традиция, которую они не нарушали, какой бы глупой она ни казалась посторонним людям. Люди, бороздящие пустоту, в большинстве своём очень суеверные личности и Лапки с товарищем не были исключением.

– Знаешь, что меня сильнее беспокоит? – спросил второй пилот.

– М-м-м?

– Несколько радаров и лидаров, которыми нас подсвечивают вон с той кучи металлолома.

Он указал пальцем на голографический дисплей, где отчётливо была видна станция астроконтроля системы Абрегадо. Лапки только махнул рукой:

– Не обращай внимания, я уверен, им сейчас объяснят, как они не правы…

* * *

– Сэр, мы держим их на прицеле.

– Прекрасно, лейтенант. Потребуйте от них вернуться на стационарную орбиту и погасить ускорение.

– Да, сэр, – вдруг офицер систем наведения подскочил в кресле.

– О господи боже… Сэр.

Офицер, которому не повезло заступить на смену в этот злополучный день, повернулся к неуставному выкрику, который так резал его привыкший к точному протоколу слух.

– Сэр, регистрирую множественные радарные и лидарные импульсы. Очень много. Господи, да на нас сейчас нацелилась вся эта грёбаная эскадра!

Его начальник стремительно развернулся к тактическому экрану, как раз вовремя, чтобы увидеть, как три лёгких крейсера и два эсминца развернулись к ним для ведения бортового огня.

– С-сэр. У нас входящее сообщение с «Полтавы». Они хотят говорить с вами.

Тот не ответил. Его глаза продолжали следить за пятью военными кораблями, которые уже надёжно захватили цель и находились от него на расстоянии всего в двести тысяч километров. Если эти люди настолько безумны, чтобы открыть огонь, он даже не заметит, как умрёт…

– Сэр… сообщение, – окликнули его.

Эти слова сбросили с него оцепенение.

– Вывести на мой экран.

На мониторе перед ним появилось лицо человека, с которым он уже не раз разговаривал в течение последнего часа. Жёсткое, худое, с холодными глазами. Человек на экране не дал ему заговорить первым.

– Я думаю, нам стоит поговорить…

* * *

– Оп-па! Импульсы систем наведения исчезли. Мы чисты, – радостно воскликнул второй пилот, проверяя показания приборов.

– Ну вот видишь, – улыбнулся Лапки. – Я же говорил, что они осознают свою ошибку. Как там наш курс?

– Хорошо. Будет немного жарко, но наша малышка выдержит.

– Это точно. Ну что же, начнём.

Десантный бот Лапки и его напарник, следующий в нескольких километрах позади него, устремились вниз. Оба десантных судна вошли в атмосферу Абрегадо-III подобно пылающим кометам.

Глава четырнадцатая

Магда смотрела на пару десантных челноков, которые огненными стрелами расчертили небо над Абрегадо-III. На краткое мгновение она заволновалась, когда тактическая секция обнаружила работу прицельных комплексов станции астроконтроля, направленных на пару спускавшихся в атмосферу «Минотавров», но благодаря Арни и его небольшому «внушению», подкреплённому приведёнными в боевое состояние систем всех кораблей эскадры, опасной ситуации удалось избежать. По крайней мере в зоне их ответственности. Она даже порадовалась, наблюдая за тем, как выражение лица идиота, заправлявшего на станции, менялось от ощущения собственной значимости до полного ужаса, когда он понял возможные последствия лично для него и всей станции включительно.

От этих мыслей её отвлёк голос Майкла Сорено:

– Мэм, получены данные наблюдения. Вы просили сообщить вам, когда подразделения гвардии, расквартированные на севере от столицы, выдвинутся.

– По-моему, я использовала слово «если». Точнее, «если эти идиоты сподобятся наконец сделать хоть что-то», – прозвучал её резкий ответ.

– Так точно, мэм, – ответил Майкл, скрыв свою улыбку, которая всегда проявлялась на его лице, когда он видел известную всему экипажу несдержанность старпома.

Вальрен повернулась к тактику, который заменял Райна во время его отсутствия.

– И что же? – Напряжение, вызванное бездействием, бесило её, и, чтобы хоть как-то занять себя, она встала с капитанского кресла и подошла к его посту. – Покажи мне.

– Да, сейчас. – Его пальцы заплясали над клавишами и позволили вывести изображение на один из экранов. Сейчас на нём был открыт прямой видеопоток от одного из беспилотников, которые Магда приказала выпустить, когда всё это началось.

Никем не замеченный, он висел в шестистах километрах, прямо над центральной базой гвардии, и своими электронными глазами наблюдал за царившей на ней оживлённостью. Майкл был прав. Прямо у них на глазах в воздух поднялось несколько судов.

– Судя по всему, два тяжёлых атмосферных транспорта. – Он указал на две самые крупные отметки на экране.

– А те, что меньше?

– Лёгкие катера, хм… – Майкл нахмурился и начал проверять показания, передаваемые дроном. – Это странно…

– Что?

– Скоростные показания катеров. Они взлетели чуть позже транспортов, но сейчас идут к столице на скорости в пять махов. Они оторвутся от транспортов, мэм. Таким темпом они опередят их почти на пятнадцать минут. Но это не имеет смысла, это устаревшая модель, и они не несут десант или какое-либо серьёзное вооружение.

– Скорее всего, они отреагировали на наши действия, – задумчиво произнесла Магда.

– Наши действия?

Вальрен улыбнулась, и её улыбка была больше похожа на кровожадный оскал.

– Да. Конечно, я могу и ошибаться, но мне кажется, что они до последнего момента не могли решить, что будут делать дальше и кто будет всем этим руководить. А когда поняли, что мы решили вмешаться своими силами, тут же бросились делать хоть что-нибудь. В какой-то мере мне их жаль. Не знаю, что именно вызвало неразбериху в их цепи командования, но сейчас, когда опасность стала столь осязаемой, до них наконец дошло. Всё это не просто игра. Если честно, я вообще не понимаю, как они могли пропустить террористическую атаку на административный комплекс своего правительства, а потом так и не решиться отреагировать. Хотя, как я и сказала, я могу ошибаться. Как там наши ребята?

Подчиняясь командам, изображение тут же сменилось, и на экране появились телеметрические данные двух тяжёлых десантных ботов, которые прорывались через плотную атмосферу Абрегадо-III.

– Они выйдут к цели через шестнадцать минут. Быстрее нельзя, учитывая курс, по которому они подходили к планете. Войти в атмосферу под более острым углом было бы почти стопроцентным самоубийством, а другой вариант – это делать облёт планеты, но так бы они потратили ещё больше времени.

– Передай информацию о передвижении подразделений гвардии Лапки и Серебрякову. Я хочу, чтобы они знали, что у них могут появиться гости. Пусть будут поласковей с ними и не провоцируют их, но задание в приоритете. При их нынешнем курсе сильно местные опередят наших?

– Если ничего особо не изменится, то «Минотавры» подойдут к административному комплексу почти одновременно с катерами. Плюс-минус. Не волнуйтесь, мэм.

– Передай им, пусть действуют быстрее. Я не хочу, чтобы эти бесхребетные черви путались у Сергея под ногами.

* * *

Два тяжёлых «Минотавра» ворвались в атмосферу планеты, окрылённые всполохами яркого пламени. Их корпуса, прикрытые пластинами из композитной брони, которая должна была выдерживать попадания из лёгких лазерных орудий и зенитных снарядов, разогрелась от трения о воздух и сейчас стремительно остывала. Из-за разницы температур и небольшой ошибки в характеристиках атмосферы оба лёгких корабля тут же попали в турбулентность, которая встряхнула их, словно крошечные скорлупки в урагане.

– Чёртова планетка! Ненавижу эти долбаные комки грязи… Скотти, загруженные характеристики неверны, – разразился тирадой Лапки, корректируя курс своего бота.

– Скорее всего, ошибка в базах данных, которые мы в спешке загрузили перед вылетом.

– Угу. Переходим на антигравы.

– Есть перейти на антигравы, босс. Всё, мы прочно держимся в воздухе.

Лапки сверился с приборами и чуть скорректировал курс. Сейчас оба судна шли с ускорением в восемь махов на высоте в тринадцать километров над уровнем местного моря.

– Пришло сообщение с «Фальшиона». Старуха передаёт, что возможно вмешательство местных сил. Гвардии, если быть точным. К цели движется несколько десантных катеров и два тяжёлых атмосферника.

– Протоколы поведения?

– Сказали, особо их не злить, но задание прежде всего.

Лапки усмехнулся и беглым взглядом вновь проверил показания приборов. Его глаза постоянно скакали от бронепласта фонаря кабины к приборным панелям и обратно, отслеживая все находившиеся в воздухе суда благодаря мощным радарам бота.

– А ещё похоже, что местные очень торопятся. Их мелочь заметно вырвалась вперёд и бросила толстяков позади. Согласно телеметрии с «Фальшиона», они могут прибыть к цели практически одновременно с нами.

– Если только мы не поторопимся.

– Да, если мы не поторопимся. Она, кстати, так и сказала.

– Ну что же, дама всегда получает то, что хочет.

Лапки протянул руку к приборной панели и активировал систему связи, вызвав следующий за ним в двухстах метрах второй десантный бот.

– Коготь-один вызывает Двойку.

– Двойка на связи, – раздался в его шлемофоне приятный женский голос.

– Похоже, нам стоит поспешить, Двойка. У цели может быть людно.

– Знаю, Первый, мы получили данные с орбиты.

– Вот и славно, Магда не простит, если мы опоздаем на вечеринку и придём последними, так что предлагаю подкинуть угля в топку.

– Поняла тебя, Первый… Разрешите вопрос?

– Да, Двойка?

– Что за дурацкое выражение: «Подкинуть угля в топку»?

Лапки хихикнул.

– Не бери в голову, Двойка.

– О`кей. Коготь-два, конец связи.

Лапки отключил связь. Его рука легла на рукоять регулировки маршевых двигателей, у которых оставалась в запасе почти половина мощности. Медленным, но уверенным движением он стал перемещать рукоятку вперёд, увеличивая скорость корабля.

Восемь с половиной махов…

Девять…

Девять с половиной…

Они торопились.

Две смертоносные стрелы неслись к своей цели, оставляя за собой сокрушительный звуковой удар, который можно было бы услышать даже на поверхности.

* * *

Пули хлестнули по стене, выбивая крошку из осколков штукатурки и декоративной плитки, заставив Райна ещё сильнее вжаться в угол, за которым он прятался. Его взгляд упал на лежащее на полу тело Воттли. Молодой напарник Толфенда лишился большей части головы, когда эти чёртовы террористы отреагировали на их действия.

План Тома был прост и в то же время лаконичен. Остановив лифт между этажами, группа Вейл выбралась через технический люк в крыше лифта и попала внутрь лифтовой шахты. Используя технические лестницы, предназначенные для обслуживания, они преодолели полтора этажа и добрались до нужного уровня. Для начала им пришлось отключить электропитание дверей шахты лифта, с чем Райну-младшему удалось справиться без труда. Следом пришлось разбираться с гидравликой, которая отвечала за механизм открывания створок, но и она не стала проблемой. Это позволило им практически без шума открыть двери, попасть на нужный этаж и в конце концов обнаружить аппаратуру глушения, подключённую к системам связи всего здания под охраной всего трёх человек. Лиза сняла двоих парой коротких очередей. Третьего прикончил рейнский офицер.

Вот только едва они отключили заглушки и наконец смогли связаться с кораблями на орбите и своим начальством, положение которого было едва ли не хуже, чем их собственное, как в проходе появилось полдюжины человек, которые спустились по уцелевшей части восточной лифтовой шахты. Первая же очередь снесла молодому офицеру службы безопасности половину головы, швырнув его об стену и заставив остальных вжаться в укрытия.

– Я связалась с боссом наверху. У них дела совсем плохи, – прокричала София. – Сказали, что у них почти нет патронов и есть раненые – Нерроуз и один из сыновей губернатора. Но они уже связались с кораблями. Лестер сказал, что помощь уже в пути. Расчётное время прибытия минут семь – десять.

Словно в насмешку над надеждой, прозвучавшей в её голосе, по коридору хлестнула очередь высокоскоростных дротиков. Райна обдало осколками, которые когда-то были элементами декора. Один из них болезненно впился ему в щёку, и Том почувствовал, как по лицу потекла кровь. Он лишь сильнее вжался в стену, за которой скрывался от своих противников, сжимая в руках трофейную винтовку.

За всю свою военную карьеру, от обычного курсанта до капитана корабля, которым он пробыл так мало, Том ни разу не участвовал в настоящем бою. Если бы его жизнь висела на волоске, единственным, что стояло бы между ним и протянутыми к нему холодными пальцами смерти, были бы его навыки, храбрость и толика удачи. Райн часто представлял себя в гуще боя, командующим кораблём и опытной и хорошо подготовленной командой. Тысячи и тысячи километров зияющей пустоты, в которой бы схлестнулись сотни и тысячи людей в смертельном танце стали и огня. Именно такого боя он жаждал.

Но реальность была гораздо более суровой. Бесконечно кровавой и жестокой. А ещё холодной и расчётливой. Он видел, с какой лёгкостью милая девушка почти голыми руками обрывала человеческие жизни. Элизабет Вейл, красивая девушка с милой улыбкой и искорками смеха в глазах. Она делала это лицом к лицу с противником, видя, как жизнь покидает его. Это было абсолютной противоположностью тому, что он намеревался делать. Для него его противники не были людьми в прямом смысле этого слова. В первую очередь он отождествлял их с отметками на тактическом экране. Именно отметки были его противником, а не людьми, чьи страдания и предсмертный ужас он никогда не увидит, находясь за тысячи, а возможно, и миллионы километров от врага. Для него это была интересная тактическая задача. Головоломка, которую следовало решить на пути к победе. Бесконечные тренировки на симуляторах превратили бой для него в игру, в которую он думал, что умеет играть.

А теперь всё изменилось. Безумный каприз судьбы позволил ему взглянуть на всё с другой точки зрения. Он впервые убил человека. Одно короткое нажатие на спусковой крючок винтовки, и человека не стало. Его жизнь была оборвана одним-единственным движением руки. Это должно было ужаснуть его. Должно было показать Тому отвратительность содеянного, он хотел почувствовать леденящие душу пальцы смерти, для которой он устроил очередной пир. Он хотел почувствовать хоть что-то…

Но вжимаясь в стену и ощущая спиной, как та сотрясается от каждого очередного попадания, Райн вдруг понял, что не чувствует ничего. Хотя это было бы не совсем точным описанием того, что творилось у него в душе. Он был настолько спокоен, что это почти пугало его самого. Словно вместо крови по его венам тёк реакторный охладитель. Это ощущение странным образом не распространялось на окружавших его людей. Он переживал о Даниэле, который был ранен. О своём капитане и начальнике, которые были в такой же ловушке, как и он сам. О Лизе, которая кривилась от боли, с трудом произнося слова разбитым и изуродованным ртом.

Что касается его противников… К ним он не чувствовал ничего. Даже ненависти. Они превратились для него в те самые тактические задачи, которые поглощали его мозг без остатка. В интересную головоломку, которую нужно было решить. В задачу, у которой было единственное решение.

Взгляд Тома скользнул по высокому офицеру в форме капитана Рейнского Протектората. Кажется, тот старик назвал его Вильямом. Произнесённые им в лифте слова были верны и в то же время ошибочны.

Действуй быстро и не думай.

Резко высунувшись из укрытия, Том вскинул импульсную винтовку к плечу. Искусственная рука, сжимающая цевьё, позволила сделать это движение быстрым и уверенным, наведя голографический прицел на голову высунувшегося всего на мгновенье противника.

О, он будет действовать быстро.

Но перестать думать он не мог.

Палец мягко нажал на спусковой крючок…

* * *

– Коготь-один – Когтю-два. Видим цель. Подтвердите.

– Двойка Первому. Цель видим… Какой-то выкидыш дизайна.

– И не поспоришь, Двойка. Сбрасывай скорость. Заходишь на цель слева. Я справа. Нужно для начала хорошенько осмотреться, и если нужно, то подмести.

– Понял тебя, Коготь-один. Двойка, конец связи.

Лапки переключил канал связи.

– Сергей, мы почти у цели. Есть связь с нашими на поверхности?

– Да. Две группы. Одна на сто втором этаже. Вторая на шестьдесят седьмом. Находятся под постоянным огнём. Двигаться не могут.

– Точки входа?

Это был важный вопрос, так как они не могли себе позволить пробиваться через всё здание этаж за этажом. Нужно было действовать смело, решительно и настолько жестоко, насколько только возможно. А главное, нужно было действовать быстро. В таком случае стандартные протоколы десантирования были неприменимы, а значит, придётся высаживаться на уже, быть может, занятых противником посадочных площадках административного комплекса.

Не то чтобы это представляло большую опасность для людей Сергея. Судя по сообщениям, их противник не обладал системами индивидуальной бронезащиты и был оснащён лишь лёгким стрелковым оружием. Но Серебряков вряд ли стал бы тем, кем он стал, если бы рассчитывал на удачу. Нет, он был великолепным игроком в покер, и Лапки был горд раз за разом проигрывать ему в эту дурацкую архаичную игру, в которую они играли незнамо откуда появившимися у Сергея древними картами, сделанными из пластика и бумаги. Каждая партия, несмотря на то что он выигрывал в лучшем случае одну из пяти раздач, дарила ему удовольствие, сравнимое с глотком хорошего виски. Ему нравилось наблюдать за опасным хищником в дружеской, а главное, в безопасной для себя атмосфере. И сейчас он чертовски не завидовал тем жалким, глупым мерзавцам, которые навлекли на себя его гнев.

– Посадочные платформы. Первый отряд высаживается на площадке девяносто шестого этажа. Точка входа группы два, на шестидесятом этаже.

– Понял тебя, Сергей. Высадка через две минуты.

– Мы давно готовы, Коготь один. Ждём команды.

Лапки кивнул, хотя и понимал, что собеседник никогда не увидит этого движения. Лёгким, едва заметным движением он направил своего «Минотавра» в облёт здания по правой стороне. Его напарник делал то же самое, но двигаясь в противоположную сторону. Два тяжёлых десантных корабля сделали круг и синхронно двинулись к своим целям. Один стал подниматься, а второй, наоборот, опускался к своим точкам прорыва в здание.

Стоило Лапки приблизиться к выступающей посадочной площадке на сто метров, как высокоскоростные дротики импульсных винтовок едва слышно забарабанили по корпусу бота. Некоторые очереди попадали по фонарю кабины, но смогли оставить на прочном бронепласте лишь небольшие царапины. Лапки чуть наклонил голову и увеличил изображение, показавшее ему чуть больше полдюжины людей, которые вели огонь по его кораблю из автоматических винтовок. Они почти не прятались за укрытиями, а некоторые даже вышли вперёд. Увеличение и разрешение наружных камер наблюдения было столь великолепным, что пилот увидел, как один из бойцов рывком выбросил опустевший магазин винтовки и уверенным движением вогнал в магазиноприёмник новый. Спустя мгновение на корпус бота обрушился новый град безвредных для него снарядов.

– Скотти, напомни-ка мне, что старуха сказала нам делать в случаях, когда по нам откроют огонь.

– Делать то же самое? – с наигранным недоумением ответил его напарник, покосившись в сторону пилота.

– Вот именно. Скотти, будь добр.

– С удовольствием…

Пальцы второго пилота легли на пульт управления и отдали команду. Из специальной ниши под носом бота раскрылись бронещитки и вниз опустилось штурмовое импульсное орудие. Оно чем-то напоминало древнее оружие с вращающимся блоком стволов, которое было популярно в эпоху огнестрельного оружия за счёт своего высокого темпа огня. С созданием импульсного оружия оружейники создали более улучшенную версию этого древнего образчика средства разрушения. Синхронизированные ускорители могли выпускать десятимиллиметровые бронебойные дротики со скоростью сто десять выстрелов в секунду. Такой темп огня был чудовищным. У лёгкого стрелкового оружия скорострельность искусственно понижалась для того, чтобы не допустить перегрева конденсаторов и разгонных катушек. Бортовому орудию перегрев не угрожал благодаря постоянному охлаждению не ведущих огонь разгонных катушек, оно могло поддерживать чудовищный темп огня, буквально разрывая свою цель на части.

Скотти нажал на гашетку и открыл огонь. Раскалённые от трения о воздух десятимиллиметровые дротики, словно лазерный луч, косой смерти прошлись по площадке, оставляя после себя настолько мелкие останки, что в них не смогли бы разобраться и десяток патологоанатомов за месяц непрерывной работы. Попав в прицел, люди просто исчезали в месиве из крови, мяса и осколков. Орудие пело страшную симфонию смерти четыре с половиной секунды, успев выпустить почти шесть с половиной сотен снарядов, которые превратили некогда «красивую», по местным меркам, деталь архитектуры в безжизненный ландшафт какого-нибудь захудалого спутника. Более шестисот воронок покрыли прочнейший бетон, кое-где окрасив его красными брызгами.

Обозрев результат работы своего напарника, Лапки удовлетворённо кивнул и подвёл корабль ближе к посадочной платформе, отключив маршевые двигатели и используя одни лишь антигравы. Он сильно сомневался в том, что гражданская платформа сможет выдержать вес военного бота, так что просто завис над ней на высоте пяти метров и вновь открыл канал связи с Сергеем.

– Коготь-один – Бешеному псу. Высадка! Повторяю, высадка!

– Принято, Первый.

– Удачной охоты.

* * *

Два десятка фигур, закованных в силовую броню, выпрыгивали из десантного люка, раскрывшегося в нижней части бота. Никто не задумывался о таких пустяках, как тросы или нечто подобное. Им даже не пришлось использовать прыжковые двигатели для смягчения падения, и они просто положились на искусственные мускулы и компенсаторы своей брони. С глухим грохотом десантники ударялись об землю и вскидывали тяжёлые штурмовые винтовки, занимая секторы обстрела и двигаясь настолько синхронно и уверенно, что это могло бы унизить лучших балерин Большого Верденского театра. Отточенные тысячами часов тренировок, движения и рефлексы руководили группой, превращая их почти в единый организм, целью которого был поиск и уничтожение противника.

Как только все двадцать человек оказались на площадке, Серебряков, которого от остальных можно было отличить лишь по нанесённому на левую плечевую бронепластину рисунку оскаленной собачей пасти, моментально сверился с архитектурной схемой здания, выведенной заботливым компьютером в правом верхнем углу встроенного в визор голографического дисплея, и повёл своих людей внутрь.

Десантники продвигались вперёд быстрым шагом, который для обычного человека был бы чем-то сродни бегу. Искусственные мышцы и приводы десантной брони давали им силу, скорость и реакцию, недостижимую для простого человека. И при этом они почти не издавали шума, двигаясь подобно разбившимся на двойки призракам. Как только на их пути появлялся очередной поворот или комната, его тут же проверяла ведущая двойка, пропуская вперёд себя следующую и держа опасные, на их взгляд, участки под прицелом. Всё это время Сергей пытался связаться с Лестером или Исааком, но связь не отвечала.

Мак’Мертон, который был командиром второго отделения, доложил об установлении связи со второй группой и сейчас продвигался к ним. Его бот не был атакован перед высадкой, но десантники встретили сильное сопротивление сразу же, как только покинули площадку и попали внутрь здания. Вернее, сопротивление можно было бы назвать сильным, если бы террористом противостояла местная служба безопасности или та пародия на солдат, которые именовали себя Гвардией Союза Независимых Планет. Для людей Нори Мак’Мертона это была лишь минутная задержка. В итоге – восемь убитых боевиков. Второе отделение уверенно двигалось к своей цели, прокладывая путь по трупам врагов.

Подойдя к углу коридора, ведущая двойка попала под огонь ручного оружия и тут же укрылась от огня. Их броня могла выдержать подобный калибр, но они прекрасно знали, чем зарабатывают себе на жизнь, и никто не хотел рисковать зря. В конце концов, даже у самых глубоких резервуаров удачи есть дно. Один из бойцов высунул за угол кончик указательного пальца левой руки. Крохотная камера высокого разрешения, вмонтированная в подушечку пальца, тут же передала изображение коридора и около десятка людей, что спрятались за собранной на скорую руку баррикадой из вытащенной в коридор мебели.

Серебряков отдал приказ, и к занявшим позиции у самого угла солдатам присоединились ещё шестеро, после чего за угол полетела дюжина гранат, половина из которых были оглушающими, а половина осколочными. Не успел звук от последнего хлопка рассеяться в коридоре, как его люди уже бросились вперёд. Из-за угла раздался раскатистый бас тяжёлых штурмовых винтовок, которые стреляли таким же типом боеприпасов, что и штурмовые орудия десантных ботов, хотя и были далеко не так скорострельны из-за своей автономности. Но как правило, мало кому требовалось больше одного выстрела. Из одиннадцати человек, которые решили держать оборону в коридоре, после взрыва гранат уцелело всего шестеро. После того как в коридоре появились люди Сергея, из террористов не выжил никто.

Глава пятнадцатая

Бот под руководством Лапки мерно барражировал вокруг здания. Сразу после того как люди Серебрякова покинули десантный отсек, он вновь поднял машину в воздух, и теперь она описывала плавные стометровые круги по часовой стрелке вокруг здания. «Коготь-два» занималась тем же самым, только на чуть большей дистанции и двигаясь в противоположном направлении.

По системам связи постоянно поступали доклады о продвижении людей Серебрякова, и, судя по этим сообщениям, несчастным идиотам, которые вставали у них на пути, нельзя было позавидовать.

– Кажется, у нас гости, шеф.

Лапки повернул голову к дисплею, на который выводилась информация с радарных систем. На нём появилось несколько точек, которые быстро приближались и шли в их направлении. Судя по расстоянию и их скорости, они должны были добраться до центра города, в котором возвышалась административная башня, через девять минут.

– Похоже, что местные наконец-то решили подтянуться на наш небольшой междусобойчик.

– Вот только вряд ли они захватили с собой выпивку и дружелюбные намерения. Что скажешь?

– Скажу, что надо поскорее заканчивать. Чёрт их знает, что они будут делать, когда доберутся сюда. Я свяжусь с Серебряковым.

Лапки активировал систему связи и вызвал Сергея:

– Коготь-один – Бешеному псу.

– Пёс – Когтю-один. Что у вас?

– Похоже, скоро у нас будут гости. Намерения не известны. Сергей, сколько вам…

* * *

– … нужно ещё времени?

– От четырёх до шести минут. Группа-два почти добралась до Вейл и остальных. Группе-один остался один этаж. У нас есть двое раненых в стабильном состоянии.

– Первый, понял вас.

Сергей отключил связь, взмахнул сжатым кулаком и дважды ткнул пальцами за угол. Не желая использовать лифты, они двигались по пожарным лестницам. Противопожарные двери стали непреодолимой преградой на пути людей, которые оказались в ловушке внутри здания. Но вот направленным кумулятивным зарядам, которыми десантники вскрыли их, они противостоять не смогли.

Периодически люди Серебрякова натыкались на выживших гражданских, которые прятались по помещениям и кабинетам. И как бы десантники ни старались показать, что они на их стороне, вид хорошо вооружённых солдат в усиленной броне пугал бедолаг. Люди были до ужаса напуганы, оказавшись в водовороте смерти, который захлестнул их и грубо вырвал из ощущения той повседневной обыденности и безопасности, в которой они пребывали. По собственному опыту Серебяков знал, что ударяющий в голову адреналин приводил либо к тому, что человек замыкался в себе, или к тому, что он буквально сходил с ума от страха и бросался на своих противников, совершенно не разбирая, кто перед ним, друг или враг.

Один из местных клерков, который прятался в подсобке, бросился на десантников с пожарным топором, когда они проходили мимо. Лезвие инструмента ударило в голову идущего впереди Альгина и оставило царапину на его шлеме. Его с трудом успокоили и отобрали у него оружие. Это было нелегко, потому что десантники не хотели причинять несчастному вред, а даже лёгкий удар человека в силовой броне мог убить, и потому им приходилось тщательно контролировать свою силу.

Но самой большой проблемой были террористы, которые с безумием фанатиков бросались на них. Помимо старых армейских импульсных винтовок, они где-то раздобыли гранаты и даже переносное безоткатное орудие. Именно выстрел из этого пережитка ранил двух бойцов Серебрякова. Броня спасла их, но Тревор потерял руку, а Чернов получил переломы рёбер и внутреннее кровотечение. Медицинские системы брони стабилизировали состояние пострадавших, а товарищи тут же оттащили их назад, в то время как остальные пошли на штурм импровизированной оборонительной позиции. Старая безоткатка так и не выстрелила вновь.

Сергей вновь активировал связь и связался с Мак’Мертоном:

– Нори, это Серебряков. Что у вас?

– Почти добрались до группы Вейл, босс…

* * *

Нори и его ведомый дали короткую очередь в коридор. Благодаря связи он знал, где искать своего начальника, которого сейчас замещал. Элизабет Вейл, рыжая бестия, которой Серебряков отдал руководство вторым отрядом, сидела сейчас всего в двадцати метрах от него, скрываясь в небольшом техническом помещении вместе с ещё несколькими людьми. Нори впервые выпало командовать отрядом в боевой обстановке, и он не собирался впустую потратить этот шанс и старался показать, на что он способен.

– Пошли! – выкрикнул он, и в коридор полетели светошумовые гранаты.

Четыре небольших пластиковых цилиндра, брошенных за угол, ударились о стены и разлетелись по участку коридора, в котором находились боевики. Сам же Нори отдавал предпочтение осколочным гранатам, но их использование было невозможно из-за присутствия в зоне поражения дружественных объектов. Но и обычные шумовые «хлопушки» прекрасно справятся со своей задачей. Из коридора раздались четыре хлопка, один за другим, так быстро, что почти слились в единую звуковую волну, от которой, казалось, даже стены задрожали. Вслед за ними в пространство вырвались ослепительные вспышки света.

Мак’Мертон и его люди бросились в коридор практически сразу же за гранатами, отставая от них всего на секунду. Встроенные в шлемы системы активного шумоподавления заглушили хлопки, которые с лёгкостью ошеломляли и дезориентировали людей без подобной защиты, а визоры на мгновение потемнели, отлично защищая глаза от ослепительной вспышки.

Завернув за угол, Нори опустился на одно колено и прицелился из винтовки в глубь коридора. Террористы были оглушены и ошарашены, но гранаты не вывели их из строя окончательно, и они попытались открыть огонь по новой неожиданной угрозе. Неприцельные очереди ударили по коридору и штурмующим его людям, задев одного из них, но броня выдержала удар, и уже десантники выстрелили в ответ. Временный лидер второго отряда, как и его люди, открыли огонь на поражение короткими, тщательно отмеренными очередями. Им потребовалось всего несколько секунд, чтобы полностью зачистить пространство коридора.

– Вейл? – громко крикнул он, подойдя к повороту, за которым находился вход в служебное помещение.

– Нори, ты?

– Да, Лиза, выходите! Кавалерия прибыла.

Он прошёл по коридору, и в этот момент из помещения показалась его начальница. Грязная, с окровавленным лицом и сжимавшая в руках винтовку, она полными радости глазами смотрела на своих спасителей.

– Чертофски рада вас фидеть, ребята.

– Боже, тебе опять сломали нос? И зубы? Это уже в который раз? Третий?

– Четвёртый, и поверь, я в долгу не осталась. – Она криво усмехнулась и тут же скривилась от боли.

Увидев это, Нори протянул ей пузырёк с обезболивающим из персональной аптечки. Девушка благодарно кивнула и, достав одноразовую ампулу с инъектором, воткнула её себе в бедро. По лицу десантницы пробежала волна облегчения, когда боль отступила. Вслед за Лизой появлялись её товарищи. Некоторые носили чёрную форму с нашивкой в виде дракона, но были и не знакомые Мак’Мертону люди. Особенно обратил на себя внимание высокий офицер в форме военного флота Рейнского Протектората.

Лиза обратила внимание, как Нори склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то.

– Что с капитаном и остальными?..

Нори поднял руку, прерывая её и продолжая слушать.

– Да, сэр. Я понял. Нет, пострадавших нет. Понял, мы выводим людей из здания. – Закончив, он повернулся к Лизе: – Сергей сейчас у конференц-зала. Они добрались до Лестера с остальными и сейчас оказывают им медицинскую помощь. Нам приказали отходить к посадочным площадкам.

* * *

– Бешеный пёс – Когтю-один. Все цели в безопасности. Повторяю, все цели в безопасности. Многим нужна медицинская помощь. Также нужно подобрать раненую с первого этажа, судя по словам, она в тяжёлом состоянии. Нужно срочно переправить её на корабль.

– Первый – Псу. Вас понял. Снижаемся, чтобы забрать вас. Предупредите, когда будете выходить.

– Понял. Сделаем.

Лапки проверил привязные ремни и стал медленно опускать бот всё ниже, связавшись со вторым кораблём.

– Двойка, это Первый. Опускайтесь на землю, нужно подобрать раненую. Состояние тяжёлое. Затем заберёте группу-два.

– Первый, это Двойка. Поняли, выполняем.

На его глазах второй бот начал резко снижаться к основанию башни.

– Лапки! Слева, посадочная площадка!

Он повернул голову к указанной точке и тут же увидел небольшой атмосферный флаер грузового типа, который вырвался из внутренних помещений, предназначенных для хранения транспорта. Оказавшись на свободе, грузовик стал быстро подниматься, полностью игнорируя десантные корабли. И выглядел он точно так же, как те машины, которые атаковали здание.

– Скотти, живо открой канал связи с ним.

– Не могу, нет ответа от их передатчика. Даю передачу на открытой частоте.

Система связи переключилась на вещание по открытой для всех частоте, и если только на транспортнике не отключена вся система связи целиком, то его услышат. Лучше бы его услышали.

– Неопознанный грузовой флаер. Немедленно прекратите полёт и приземлитесь. Повторяю, немедленно прекратите набор высоты и приземлитесь, или мы откроем огонь. – Лапки повернулся ко второму пилоту: – Скотти, бери его на мушку.

– Повторяю, неопознанный гражданский флаер. Немедленно выйдите на связь и прекратите полёт. Это последнее предупреждение… твою мать…

Гражданский грузовик, который был намного меньше десантного корабля, промчался на полном ходу в каких-то сорока метрах от них, продолжая набирать скорость.

– Он скоро достигнет городских кварталов… – заметил его второй пилот.

– К чёрту. Скотти, сбивай его.

– Понял.

– Подожди, я только опущусь относительно горизонта, чтобы снаряды не ушли в город.

– Понял. Жду команды.

Десантный бот резко сбросил высоту, буквально провалившись на двадцать метров в воздухе. Лапки сделал это специально, чтобы убрать городские районы с линии огня, и теперь, даже если Скотти промахнётся, снаряды уйдут по пологой траектории в небо.

– Готово, открывай огонь по готовности.

– Мы его предупреждали… – Пальцы второго пилота нажали на гашетку.

Очередь из высокоскорострельной импульсной пушки хлестнула по грузовому флаеру. По несчастному судёнышку словно прошлись цепной пилой. Снаряды даже не встретили сопротивления, когда прошли через лёгкий корпус, буквально разорвав его на части.

– Долетался, дружочек… – прошептал Лапки, глядя, как обломки грузовика падают на обширный парк вокруг административного комплекса.

– Бешеный пёс – Когтю-один. Что у вас случилось?

– Кто-то попытался сбежать на одном из грузовых флаеров. На вызовы не отвечал. Грузовик попадал под описание тех машин, в которых предположительно прибыли плохие парни. После предупреждений мы открыли огонь и сбили его.

– Понял тебя, Первый. Мы поднимаемся на площадку. Забирайте нас домой.

– С удовольствием, Сергей. Будем через минуту.

Глава шестнадцатая

Звёздная система Союза Независимых Планет, Абрегадо.

Лёгкий крейсер «Фальшион».

Три часа спустя

Райн добрался до своей каюты спустя лишь три часа, как всё закончилось. Десантные боты в спешке доставили его и всех остальных обратно на корабли, которые висели на геостационарной орбите над Абрегадо-III. По прибытии на борт они все попали в цепкие лапы корабельных медиков, навыки которых были необходимы почти всем из их группы, а некоторым требовалась и срочная медицинская помощь. Раненая девушка из команды Нероуза едва не умерла от потери крови. Если бы не медицинская помощь, оказанная ей медиком из огневой группы Мак’Мертона, она вряд ли дожила бы до того момента, как её доставили на корабль. Том видел, как её в спешке увозили из шлюпочного отсека на носилках.

Следом за ней отправили Даниэля Нерроуза. Бледный от боли и потери крови, он прижимал к груди то, что осталось от его кисти. Райн успел перекинуться с ним парой слов, когда они поднялись на борт «Фальшиона», прежде чем его увели медики. Друзья хорошо знали друг друга. Том с горечью разглядел на лице друга терзающую его боль, которую не заглушили лёгкие обезболивающие, выданные ему людьми Серебрякова. В той или иной степени помощь требовалась всем. Даже Райну-младшему пришлось побывать в заботливых руках эскулапов, которые продезинфицировали полученные царапины, а глубокий порез на правом бедре промыли и зашили, едва ли не выгнав его из медотсека, спеша заняться другими ранеными.

Следующие два часа прошли в бесконечной рутине из составления рапортов и отчётов о произошедшем на поверхности планеты. Под конец всего этого Тома отпустили, и он кое-как добрался до своей каюты. Дойдя до туалета, он опёрся руками о раковину и включил воду. Из зеркала на него смотрел уставший, бледный человек. Пальцы, сжимавшие раковину, дрожали. Адреналин, который до этого бушевал в крови, побуждая мозг действовать, и отсекал лишние мысли, выветрился. Накопившаяся усталость и нервное напряжение навалились со всей силой, открывая измученному разуму пережитое. И это было самое страшное. Картины случившегося прокручивались в его мозгу с поразительной, почти пугающей чёткостью. Несмотря на утомление, Райн помнил каждую секунду, каждый миг из случившегося. Перед глазами встала картина прекрасного зала для приёмов, который превратился в место для кровавой бойни. Вместе с воспоминаниями в нос ударил резкий запах крови…

Том в один миг оказался возле унитаза, выворачивая в него содержимое своего желудка на протяжении нескольких минут, пока тошнота не отступила и он не смог привалиться спиной к переборке…

* * *

Звёздная система Союза Независимых Планет, Абрегадо.

Лёгкий крейсер «Полтава».

Семь часов спустя

– Я ещё раз хочу выразить благодарность вам и вашим людям, – произнёс Хьюго Вилм с экрана. – Как я уже сказал, произошедшие события ужасны. И если бы не великолепные действия ваших людей, я даже боюсь представить, что могло бы произойти.

Мэннинг мрачно смотрел на экран перед собой. Тут даже и представлять не нужно, подумалось ему. Мы бы все стали трупами. Кивнув изображению губернатора, он спросил:

– Уже известно, что именно произошло?

– Примерно… – Губернатор протянул руку куда-то за пределы экрана и взял лежащий рядом с ним планшет. – Благодаря действиям ваших людей, подразделениям гвардии… – произнеся последнее слово, он поморщился. – В общем, им удалось найти нескольких террористов оглушёнными и ранеными. Ещё несколько попытались сбежать из здания, прикинувшись гражданскими, но гвардейцы полковника Больтера смогли схватить как минимум нескольких. В данный момент они переправлены прямо сюда, на базу гвардии, на плато Мангельвана.

Он наклонился к планшету в поисках нужной страницы документа.

Сразу после инцидента гвардейцы СНП со всей доступной им поспешностью переправили губернатора и его сыновей в самую укреплённую точку на планете. Таким местом как раз и была база, где расквартировывались подразделения гвардии.

– На допросах некоторые из них признались, что целью их плана был захват меня и моих сыновей. Живыми… по возможности… – При этих словах его руки, державшие планшет, дрогнули. – Они собирались устроить показательную казнь и использовать моих сыновей как рычаг давления на планетарную администрацию. Цель этого, по их словам, состояла в том, чтобы получить независимость для системы…

Лестер фыркнул.

– Бред… Простите, губернатор, но они же не могли всерьёз рассчитывать на подобный исход. Ещё раз простите, губернатор, но ни ваша жизнь, ни жизнь ваших сыновей не стоит подобной цены…

Хьюго Вилм смотрел в камеру несколько секунд, прежде чем усмехнуться:

– Не утруждайте себя извинениями, Мэннинг. Я прекрасно понимаю, что вы правы.

Хьюго вздохнул и, взяв стоящий рядом с ним стакан, в котором, судя по цвету, была вовсе не вода, сделал глоток. Лестер тем временем продолжал:

– Даже если бы им и удалось задуманное, через полтора, в самом крайнем случае два месяца на орбите уже висела бы ударная группа. Союз не позволил бы каким-то диссидентам взять под личный контроль столь важную планету, как Абрегадо-III. Она является, по сути, одним из главных поставщиков продовольствия для ближайших промышленных миров Союза Независимых Планет.

– Я абсолютно с вами согласен, Лестер. Но я не могу ещё как-то объяснить произошедшее. Всё это, – он взмахнул планшетом, – их собственные показания. Я и мои люди находимся в таком же недоумении, что и вы. Случившееся просто не укладывается у меня в голове. Столько жертв, и всё ради этой, я бы сказал, несостоятельной идеи. Замка из песка, построенного на берегу перед самым приливом.

Мэннинг вздохнул и откинулся на спинку кресла… Несостоятельная идея. Не самое удачное определение… Чудовищная катастрофа, так будет точнее. По последним данным, во время теракта погибло почти четыреста человек, из которых двести двенадцать были гостями на организованном приёме, а остальные – персоналом административного комплекса.

– Вам удалось узнать, каким образом они смогли проникнуть на территорию комплекса?

– И да и нет…

– Простите?

– Никто из схваченных нами террористов не признался в этом, но наши специалисты смогли захватить также и транспорт, на котором они прибыли. В транспондеры захваченных флаеров были загружены опознавательные коды службы безопасности Административного комплекса. Точнее, там было загружено два абсолютно разных набора кодов. Один принадлежал совершенно легальной грузовой фирме, занимающейся перевозкой лёгких грузов, а вторым был набор кодов, который соответствовал машинам СБ комплекса. Люди полковника Больтера смогли по записям систем контроля движения частично восстановить произошедшее. Машины террористов приблизились к комплексу с абсолютно легальным набором кодов. После смены курса они притворились транспортами службы безопасности, для того чтобы преодолеть внешний периметр охраны и высадиться в комплексе. Вероятнее всего, они опять планировали воспользоваться легальными кодами при отступлении…

– Но как они получили их?

– Сейчас, к сожалению, я не могу ответить на этот вопрос. Люди полковника бьются над этой проблемой. Компьютерные системы службы безопасности прекрасно защищены, и мы считаем, что у этих мерзавцев не было возможности получить к ним доступ извне, а значит…

– Значит, кто-то их им передал… – закончил за него Мэннинг.

– Верно.

Хьюго Вилм отложил в сторону планшет и откинулся на спинку кресла.

– Мы занимаемся этим делом. Поверьте, для окружающих меня людей нет более важной проблемы, чем случившееся. То, что произошло, ужасно. Но хуже всего последствия, которые могут из этого проистечь… Я уверен, такой человек, как вы, в курсе происходящих событий в системах, что находятся под моим непосредственным контролем. Нынешние события могут негативно повлиять на мои планы. Мы найдём тех, кто ответственен за это. Можете не сомневаться.

– Я и не сомневаюсь, губернатор… Как ваши сыновья?

– Рана Хавьера хоть и выглядит страшно, но носит поверхностный характер. Его сейчас оперируют, но меня заверили, что его жизни ничего не угрожает. Франциско, слава богу, не пострадал. Я знаю, что и некоторые из ваших людей были серьёзно ранены…

– Да. Но это не повлияет на наши обязательства перед вами.

– Кстати, об этом… – Губернатор выпрямился в кресле. – Я распорядился о дополнительной премии для вас и ваших людей. За то, что вы сделали для спасения наших жизней.

Лестер кивнул. Он уже знал о дополнительном переводе, который вскоре будет сделан на счёт их компании. И не собирался от него отказываться или строить из себя благородного рыцаря. Они были наёмниками и проливали свою кровь за деньги. Это была их работа.

– Как скоро вы планируете начать действовать согласно тем задачам, которые мы поставили перед вами?

– Мои корабли уйдут с орбиты через четыре дня и приступят к своим обязанностям.

– Прекрасно. В завершение я бы хотел обсудить некоторые вопросы касательно графика сопровождения конвоев с Лабертона…

* * *

База Рейнского Протектората «Турин».

Местоположение неизвестно.

Спустя два дня после инцидента

Громада линейного крейсера зависла в десяти километрах от станции. Вместе со своим флагманом также поступили и корабли сопровождения. Дивизион лёгких крейсеров и дивизион эсминцев, которые представляли собой корабли эскорта для контр-адмиральского флагмана. Скромная свита для такой персоны, но гораздо более незаметная, нежели полная эскадра, которой командовал прибывший на корабле офицер. Передав нужные опознавательные коды, крейсер и корабли сопровождения вышли на стационарную орбиту рядом со станцией. Она висела над никчёмным куском безжизненного камня, который был спутником газового гиганта. У системы, в которой находилась база «Турин», не было даже названия. Только буквенно-цифровое обозначение. От крейсера отделилась крошечная, на фоне туши крейсера, точка. Небольшой десантный бот медленно выплыл из шлюпочного отсека на левом борту боевого корабля. Сориентировавшись с помощью маневровых двигателей, пилот челнока направил его к станции. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы преодолеть разделявшее крейсер и станцию расстояние и затормозить для стыковки.

Вильям стоял в шлюпочном отсеке станции, нервно дёргая себя за воротник нового кителя. Старый был безнадёжно испорчен пятнами крови, и комплект формы пришлось поменять, когда он оказался на небольшом курьерском корабле, который «официально» находился во владении Рейнской торговой компании. На самом же деле он был приписан к местной резидентуре и подчинялся лично Луи Верлю. Доставив Форсетти на «Турин», капитан курьера оставался рядом со станцией ровно столько, сколько было нужно, чтобы заполнить резервуары реакторной массой, и сразу же покинул систему, для того чтобы вернуться обратно на Абрегадо-III. Жёсткий воротник натирал шею именно в том месте, где виднелось несколько довольно неприятных ссадин. Очередь винтовочных зарядов ударила в стену совсем рядом, и каменная крошка шрапнелью ударила по капитану, оставив с десяток неопрятных отметок и царапин, которые мерзко саднили, раздражаемые жёсткой тканью.

– Успокойся.

Вместе со словами до него долетел аромат трубочного табака.

– Я спокоен, – ответил Вильям и в очередной раз оттянул жёсткий воротник.

Из-за спешки, с которой пришлось возвращаться, чтобы не пропустить прибытие контр-адмирала Рабиновича, он решил не проходить процедуру регенеративного заживления кожи, предложенную ему, и сразу же вернулся к исполнению своих обязанностей. И теперь он немного жалел об этом.

– Сергей, один чёрт знает, какие приказы привёз с собой Рабинович, – сказал он, глядя, как бот с адмиралом на борту заходит для стыковки.

– Ну в чём я уверен, так это в том, что они вряд ли доставили нужные нам детали для ремонта «Крестоносца»… Как думаешь, господин контр-адмирал не будет против, если мы снимем их с его «красавца»? – шёпотом спросил тот, наклонившись к Вильяму.

Услышав неожиданное предложение начальника станции «Турин», Форсетти не смог сдержать смешок, который заставил нескольких офицеров более старшего ранга, что так же, как и он, ожидали прибытия адмирала, бросить недовольные взгляды на своего младшего коллегу.

– Я думаю, что он вряд ли обрадуется такому предложению, Сергей. С другой стороны, передавать запрос предстоит тебе…

– А кто говорил о запросах? – Ремонтник усмехнулся себе в усы. – Просто как-нибудь тёмной ночью я пошлю туда Симона с его бригадой. Обещаю, никто ничего не заметит.

Вильям едва удержался от нового смешка, представив себе картину, как гипотетической ночью люди Сергея полетят скручивать сенсорную аппаратуру с только что прибывшего линейного крейсера.

Небольшой шутливый диалог позволил ему несколько развеять мрачное настроение.

Когда он и Верль смогли наконец добраться до торгового представительства Протектората, которое являлось «крышей» для местной разведывательной резиденции, Луи развернул бурную деятельность, для того чтобы узнать о произошедшем как можно больше. К сожалению, на сбор информации с помощью разветвлённой сети информаторов и агентов, раскинутой Луи, ушло слишком много времени. Форсетти улетел раньше, чем его люди успели прийти к каким-либо однозначным выводам. Перед отлётом Вильяма Луи пообещал со следующим же курьером прислать на «Турин» всю информацию, что ему удастся собрать. Сейчас же Форсетти не знал о произошедшем ровным счётом ничего.

Точнее, это было не совсем так. Он доставил довольно точные сведения о кораблях наёмников, которые были наняты губернатором Вилмом для защиты гражданского судоходства в подконтрольном ему секторе. Подобный вариант развития событий не был учтён в первоначальных планах и сейчас грозил доставить определённые неудобства тем скромным силам, которые были брошены на эту операцию.

Прозвучал громкий звуковой сигнал, оповещающий о том, что стыковка произошла успешно. Этот звук отвлёк капитана от его мыслей. В дальней части стыковочного коридора, который протянулся через шлюпочный отсек к причалившему боту, загорелись зелёные огни, оповещающие персонал о том, что герметизация прошла успешно и соединение стабильно. Мощные противовзрывные створки шлюза разъехались в стороны. Из них показался невысокий коренастый человек в серой форме Военно-космического флота Рейнского Протектората. На его форменных эполетах красовались две серебристые четырёхконечные звезды, подчёркнутые кроваво-алой полосой, означавшие звание контр-адмирала.

Несмотря на довольно грузную фигуру, Максим Рабинович ловко оттолкнулся от края шлюзового кольца, перенося своё тело в короткую зону нулевой гравитации, которая разделяла бот и станцию. Форсетти отметил, с какой лёгкостью и умением было проделано это простое движение. Контр-адмирал преодолел переходной коридор по идеально прямой траектории, что было возможно лишь при хорошем знании того, как тело ведёт себя при нулевой гравитации, и умении придавать ему нужное направление. А это было удивительно для человека, который прослыл «кабинетным» адмиралом, не состоявшим на действительной службе.

Офицеры, подобные Форсетти, всегда относились к своим кабинетным коллегам с определённым «скепсисом», в каком бы звании те ни находились. Для Максима Рабиновича это была первая операция, над которой он получил единоличное командование. Определённую роль в его назначении сыграло то, что план операции был разработан самим контр-адмиралом и ему пришлось задействовать все свои связи, чтобы продавить его через штаб флота.

Подлетев к самому концу стыковочного рукава, Рабинович ловко ухватился за хромированные поручни, которые опоясывали переходной шлюз, и, изменив траекторию, отработанным движением переместился в зону действия генераторов поля искусственной гравитации станции. Боцманские дудки поприветствовали прибывшего.

Как командующий станцией, Сергей вышел вперёд.

– Прибыл контр-адмирал Рабинович! – громко объявил он на весь шлюпочный отсек и отсалютовал.

Контр-адмирал кивнул:

– Разрешите подняться на борт?

– Разрешаю, сэр. С прибытием вас!

Рабинович развернулся к ожидавшим его офицерам:

– Господа. Я рад приветствовать вас. Нас ждёт много работы, и я уверен, что вы с должным рвением поможете мне. Не будем тратить время на лишние разговоры. – Он повернулся к Сергею: – Не будете ли вы так любезны проводить меня и мой штаб в командный центр?

Из стыковочного рукава появлялись всё новые и новые люди.

– С удовольствием, сэр…

* * *

Они собрались в главном командном отсеке станции. Огромное помещение в самом её центре с лёгкостью могло вместить в себя весь необходимый для совещания персонал. Командующий станцией, трое его заместителей, двое представителей из Разведки Флота, прикомандированные к местным силам для снабжения информацией. Пятеро капитанов кораблей, задействованных в операции, – среди них был и Вильям Форсетти. Контр-адмирал Максим Рабинович и девять человек его штаба, а также прибывший чуть позже капитан флагманского крейсера «Дух Конора» Варн Гарибальди.

Присутствующие заняли места вокруг голографического проектора. Контр-адмирал достал из кармана своего кителя крошечный инфочип и вставил его в один из разъёмов на контрольной панели проектора. В тот же миг в воздухе появилось изображение космического пространства, в котором находилась станция.

Разглядывая висящую в воздухе картину, Форсетти подмечал для себя уже знакомые названия систем.

– Итак, господа. Как вы, наверное, догадываетесь, мой визит напрямую связан с ходом проведения операции.

Он прошёл вокруг проектора, глядя на собравшихся офицеров.

– Наша непосредственная задача – это дестабилизация данного района космического пространства, чтобы заставить верди рассредоточить корабли своего флота для охраны собственных торговых судов и тем самым уменьшить их количество на приграничных территориях. Также это необходимо для оказания давления на их экономику, ставя под угрозу их торговлю. Все вы знаете, что уровень политической напряжённости между нашими государствами достиг определённого предела.

Форсетти мысленно скривился, услышав эти слова.

– Пока что всё шло хорошо. Действия ваших кораблей, – он кивнул пятёрке собравшихся капитанов, – были великолепны. Особенно я хочу отметить вас, Вильям.

При звуках своего имени Форсетти подобрался.

– Прекрасно выполненная засада на верденский эсминец. Я просмотрел ваши рапорты о произошедшем. К сожалению, вы сами должны это понимать, данное событие, скорее всего, никогда не найдёт отражения в вашем личном деле из-за грифа секретности, под которым проходит наша маленькая вечеринка. – Он заговорщически подмигнул.

– Адмирал?

Рабинович повернулся. Сергей стоял у проектора, сжимая в руках свою любимую трубку.

– Да?

– «Крестоносец» капитана Форсетти понёс в том столкновении определённый урон. Большую часть повреждений мы можем устранить ремонтными мощностями станции, но некоторых компонентов у нас просто нет в наличии. В особенности таких, как новое сенсорное оборудование. Если быть точным, то требуется полная замена части радарных и лидарных комплексов. Мы отправили запросы на поставку нужных комплектующих, и мне хотелось бы знать, когда мы сможем их получить?

– К сожалению, Сергей, я не могу ответить на ваш вопрос. – Рабинович покачал головой. – Боюсь, что когда я вылетел сюда, то ваш курьер ещё не добрался до цели. Я постараюсь ускорить этот процесс и сделаю всё, что будет в моих силах, чтобы наши люди получили нужное оборудование, но в данный момент нам придётся работать с тем, что у нас есть в наличии.

Сергей нахмурился.

– Работать с тем, что у нас есть в наличии… Вы хотите сказать, что мы будем продолжать рейды?..

– Конечно. И более того… – Рабинович подошёл к проектору и нажал несколько клавиш на контрольной панели. – Мы будем работать не одни.

В воздухе зависло множество изображений самых разномастных кораблей.

– Пираты… – тихо пробормотал один из стоящих справа от Форсетти офицеров.

Но Рабинович услышал его.

– Разумеется, господа. Но я предпочитаю использовать более приемлемое название. Свободные каперы. Насколько мне известно, наши предыдущие кооперации с ними достигли определённого эффекта. Например, в том случае, когда верденский эсминец попал в засаду, а судно под названием «Акреция» столь ловко сыграло роль наживки. Мы и далее будем пользоваться их услугами. Тайно, разумеется.

Он повернулся к одному из сопровождавших его офицеров и протянул руку. Хмурый мужчина с нашивками коммандера протянул ему серого цвета планшет.

– Итак, – он указал на планшет, – здесь указаны новые цели для предстоящих операций, и если нет возражений, то я предлагаю начать…

Глава семнадцатая

26 марта 784 года после эры колонизации.

Звёздная система Союза Независимых Планет, Абрегадо.

Планета Абрегадо-III.

Клуб «Фрельмонт»

– Прошу, проходите, вас уже ждут.

Закутанная в тёмный плащ с поднятым капюшоном фигура коротко кивнула и двинулась через роскошный зал клуба к небольшим отдельным кабинетам. Маленькие, в сравнении с главным залом, помещения предлагали посетителям комфорт и определённую степень конфиденциальности. Это недешёвое заведение находилось почти в самом центре столицы, всего в двух километрах от главного административного центра планеты.

Его высокая и некогда элегантная башня была теперь закрыта для посещения. В городе все ещё действовал режим чрезвычайного положения, введённого после нападения на губернатора. На улицах было довольно пустынно, зато вдвое увеличилось количество патрулей службы планетарной безопасности. Многие развлекательные заведения были закрыты на время объявленного траура по погибшим.

В отличие от своих коллег по бизнесу, хозяева «Фрельмонта» не стали закрывать своё заведение, здраво рассудив, что деньги, заплаченные опечаленными посетителями, – это тоже деньги. Они продолжали работать в своём обычном режиме, что уже успело вызвать некоторое недовольство их конкурентов. Тем не менее один из самых дорогих и престижных салонов города по-прежнему держал свои двери открытыми даже в эти полные скорби часы.

Человек в плаще подошёл к двери и приложил к считывающему устройству небольшую карту, которую получил на входе в заведение от услужливого метродотеля. Устройству потребовалось всего лишь краткое мгновение, чтобы проверить зашитые в карточку данные и отпереть электронный замок. Такие карточки выдавались лишь тем, кто арендовал кабинеты, и никто, кроме них, не мог туда зайти. Еда доставлялась официантами исключительно по требованию посетителей, что сводило присутствие посторонних людей и, что более важно, чужих ушей к минимуму. Хозяева «Фрельмонта» по праву гордились тем уровнем конфиденциальности, которую они предоставляли своим клиентам.

– Ну наконец-то. Я уже начал думать, что ты не придёшь.

Незнакомец вошёл в кабинет и тщательно закрыл за собой дверь, так и не ответив на приветствие. Подойдя к столу, выполненному из натурального дерева в стиле барокко, он достал из внутреннего кармана пальто небольшой металлический цилиндр. Держа его в руках и считывая показания, которые бежали по небольшому голографическому дисплею, он обошёл всю комнату по кругу, пока наконец не удовлетворился и не убрал прибор в карман. Следом на свет появилось ещё одно устройство. Нажав несколько клавиш, человек положил его на стол в центре комнаты. В ушах раздался едва заметный писк. Теперь ультразвуковые волны заполнят комнату и приведут в негодность все подслушивающие или же записывающие устройства, которые он мог не заметить и пропустить.

– Ты, как всегда, параноик… Франциско.

Франциско Вилм, младший сын губернатора, раздражённо бросил плащ на спинку стула.

– Заткнись, Торвальд. Вы всё испоганили!

Злость и бешенство переполняли его. Он едва сдерживался, чтобы не сорваться на крик. Сидящий перед ним на роскошном стуле человек медленно потягивал односолодовый виски из хрустального бокала.

– Мне же кажется, что в целом всё прошло не так уж и плохо…

– Не так уж и плохо?! – Франциско едва ли не кричал. – У тебя совсем крыша поехала? Почти четыреста погибших. Это чудовищно! Мы договаривались, что вашей целью будет только мой отец…

– Правильно. – Торвальд опрокинул в себя остатки виски из бокала, и кубики льда на его дне жалобно звякнули. – Всё верно. Мы договаривались, что нашей первостепенной целью будет твой отец. Но в то же время ты не говорил, что мы не можем поставить себе другие цели…

– Другие цели? Ты совсем выжил из ума?.. Двести двадцать шесть сотрудников комплекса и почти две сотни приглашённых на приём гостей. Это была чёртова бойня. Я сам чуть не погиб!

При последних словах он всё же сорвался на визг.

– Но не погиб же?

Флегматичность и спокойствие его собеседника выводили Франциско из себя.

– Послушай, весь план был прекрасно проработан. Коды доступа, которые ты нам дал, отлично сработали, и мы получили доступ внутрь помещений. Всё было бы так, как ты того хотел, если бы не эти чёртовы наёмники, которых купил твой папаша. Кстати, как ты умудрился так сильно застопорить этих собак из гвардии, а?

– Это не твоё дело, Маврикио. О наёмниках я и сам ничего не знал. Точнее, о том, что они будут присутствовать на приёме. Отец решил пригласить их в самый последний момент, но я не думал, что это может как-то повлиять на происходящее…

– Ты не подумал, что профессиональные убийцы, работающие за деньги, не смогут повлиять на происходящее?

Торвальд вопросительно и одновременно насмешливо поднял бровь.

Ему было почти наплевать на людей, потерянных в этой операции. Хотя он не был бесчувственным человеком, который считает людей лишь разменным ресурсом. Нет. Просто он был практичным. Эти люди положили свою жизнь на алтарь свободы, ради которой они сражались, и каждый из них станет мучеником, который погиб во славу их дела. Они неистово горели желанием сделать что-то великое, что-то такое, что обессмертит их имена. Торвальд был рад предоставить им такую возможность. Тем более что резонанс от случившегося стоил любых жертв. Особенно если эти жертвы были столь… незначительны.

– В любом случае они лишь послушные собаки. Псы, которые радостно бросаются в ту сторону, куда указывает рука, сжимающая кость. Они не более чем временная помеха.

Франциско опустился в кресло перед ним и сокрушённо уронил лицо в ладони.

– Я… я никогда не думал… Не думал, что это может быть настолько ужасно… я…

– Даже не думай сомневаться в том, что ты совершил, и в правильности своих действий, Франциско. – Торвальд наклонился к нему и по-отцовски положил руку на плечо. – Твой отец – это совокупность всего того, с чем мы боремся. Он продажный политик, который хочет наложить руки на окружающие его миры, чтобы безраздельно править в них. Посмотри. Твой отец был и остаётся губернатором Фолкерка, а уже протянул свои руки к системам Иксипса и Лабертона. А теперь он решил прийти и в наш мир. В мир, который уже однажды пострадал от тирании Союза. Вспомни Семнадцатое Февраля! Сколько людей отдали свои жизни из-за жестокости местных управленцев, когда те почувствовали, что власть может ускользнуть из их рук!

– Я…

– Ты младший сын своего отца, Франциско. Ты верой и правдой служил ему всю свою жизнь. И что он сделал для тебя? Назначил марионеточным губернатором, решения за которого втайне принимают другие. Те, кто действительно служит твоему отцу.

Это были тяжёлые слова. Но оттого не менее правдивые. Франциско так радовался, когда отец отдал под его контроль систему Иксипса с её промышленными мощностями, богатыми залежами металлов и минералов. Он так страстно хотел продемонстрировать отцу, что тот в нём не ошибся, что с головой окунулся в работу. Он не покидал свой кабинет сутками напролёт, принимая решения и составляя планы развития системы вместе с командой опытнейших администраторов и руководителей, которую отец помог ему подобрать. Он так гордился теми успехами, которых смог достичь за пять лет.

Но со временем Франциско начал замечать, что многие из его решений и планов не исполняются. А ещё он обнаружил огромное количество своих подписей на документах, которые в глаза не видел. Практически весь его административный аппарат проводил в жизнь решения, о которых Франциско Вилм и не подозревал. А большая часть его личных инициатив, которые он продвигал и с которыми его подчинённые соглашались, либо ложились под сукно, либо исполнялись вкривь и вкось.

А у Франциско было слишком много работы, чтобы он мог контролировать каждую мелочь. Он и не догадывался, что давно превратился в одну из говорящих голов с экрана, не имеющую реальной власти как таковой. Покуда Хьюго Вилм восхвалял своего старшего сына, который практически в одиночку руководил системой Лабертон и радовал отца, Франциско медленно съёживался, расстворялся во всё растущей тени брата.

И вот полтора года назад, во время визита на Абрегадо-III, он познакомился с Торвальдом. Человеком со стальным характером и несгибаемой волей. Он был поражён его харизмой и тем, какие жертвы понёс этот человек. В тот самый злополучный день, семнадцатого февраля, погибли его жена и двое маленьких детей. Они не были среди митингующих. Просто оказались в неподходящее время в неподходящем месте. И когда началась стрельба, обезумевшие люди, охваченные паникой и страхом, побежали…

Семью Торвальда растоптали насмерть… Они стали лишь тремя строчками в длинном списке из семнадцати тысяч четырёхсот девяти имён. Торвальду потребовался почти месяц, чтобы узнать точное число погибших в тот день.

– Послушай, Франциско, – сказал ему Торвальд. – Ты достоин занять место своего отца. Ты веришь в свободу и не похож на своих родственников, для которых важны лишь финансовые отчёты, приумножающие их богатство. Твой отец ни во что не ставил тебя. Но теперь ты можешь всё изменить. Нам нужен лишь ещё один шанс. Ещё одна попытка, и обещаю тебе, мы добьёмся успеха. И тогда всё изменится.

Его пальцы сильнее сжали плечо молодого человека, сидящего перед ним.

– Да, – прошептал тот. – И тогда всё изменится.

– Да. Главное, когда перед нами откроется новая возможность, мы должны заранее узнать о ней. Ты понимаешь?

– Понимаю. Но отца теперь охраняют… Я не знаю, что можно сделать. Даже с местными офицерами гвардии, которые работают на меня, я не уверен, что…

– Франциско. – Голос Торвальда прервал парня и заставил того вздрогнуть. – Мальчик мой. Просто найди для нас лазейку. Уверен, ты справишься. Я верю в тебя!

* * *

Лёгкий крейсер «Фальшион»

Кулак просвистел совсем рядом с его лицом, едва не задев челюсть. Томас успел уклониться, поднырнув под руку противника, одновременно с этим стараясь схватить его за запястье. Его оппонент моментально разгадал этот ход и, прежде чем Райн сумел совершить задуманное, ушёл из зоны досягаемости с невероятной скоростью. Пальцы Тома схватили лишь воздух. А в следующий миг ему пришлось забыть о нападении, чтобы защититься от удара ноги, нацеленного в левую сторону грудной клетки. Прямо в рёбра. Он прикрылся согнутой в локте левой рукой, и удар противника обрушился на протез. Оппонент злобно зашипел от боли, но ни на секунду не замедлился, перейдя в новую атаку.

На Райна обрушился град ударов, которые он едва успевал блокировать, стараясь защитить голову и корпус. Его противник был нечеловечески быстр и силён. Лиза словно играла с ним, нанося удар за ударом и постепенно взламывая его защиту. Сильный апперкот заставил пилота вскинуть руки для защиты. Вейл поменяла стойку, и её пальцы стальной хваткой схватили его запястья. Она резко дёрнула Тома на себя, и от такого рывка тот потерял равновесие, падая в нужном и тщательно рассчитанном девушкой направлении.

Удар колена пришёлся ему в солнечное сплетение. Слепящая вспышка боли заставила Райна задохнуться. В следующий миг Лиза крутанулась, вновь меняя стойку и с нечеловеческой силой утягивая своего противника за собой. Том почувствовал, что его ноги оторвались от тренировочного мата, которым был покрыт пол в зале, а тело взлетает в воздух в броске. Резкий удар спиной об пол выбил из его лёгких остатки воздуха. Первое, что он увидел перед собой секунду спустя, – это нацеленный ему в горло удар кулака, который замер в считаных сантиметрах от его гортани.

– Семь – ноль, – услышал Том приятный голос чуть запыхавшейся девушки.

Кулак перед его лицом разжался в призывно раскрытую ладонь. Райн не стал возражать и принял протянутую руку. Лиза одним рывком поставила его на ноги. Ему всё ещё было трудно дышать из-за сбитого падением дыхания, да и последний удар в солнечное сплетение отзывался тягучей болью.

– Ты… ты просто долбаное чудовище… – наконец сказал он, тяжело дыша и опёршись ладонями о колени.

В отвел он услышал весёлое фырканье.

– Знаешь, я могу ещё пару раз тобой пол вытереть за такие слова.

– Да, да… но всё равно…

Она пожала плечами и подошла к одной из пластиковых скамеек, расставленных у стен тренировочного зала, и взяла лежащее на ней полотенце, чтобы вытереть лицо. Наконец отдышавшись и почувствовав в себе способность вновь двигаться, Райн поступил так же.

Привычка наведываться в тренажёрный зал перед сном обострилась после событий на Абрегадо. Раньше он изводил себя тренировками, чтобы найти в физическом истощении спасение от ночных кошмаров, которые периодически мучили его. Теперь же к ним добавились кровавые сцены произошедшего, наполняя полные ужасов сны новыми красками.

Том не мог понять, что с ним происходит. Почему почти каждую ночь он просыпался в мокрой от пота постели со сбивающимся дыханием. Он знал, что не был трусом, и был уверен, что смог это себе доказать во время теракта. Ужас не охватил его, когда оружие оказалось у него руках и пришлось стрелять в других людей. Тогда почему каждую ночь его посещали столь ужасные картины?

В одних снах погибшие члены его экипажа протягивали к нему окровавленные, покрытые ожогами руки, то ли моля о помощи, то ли желая разорвать его на части. В других он видел – как стоящую рядом с ним девушку разрывают на части выстрелы импульсных винтовок и её пробитое и обезображенное выстрелами тело падает на пол. Как он слышит терзаемые болью вопли Дэнни Нерроуза, который зовёт на помощь. Он несётся через залитые кровью коридоры, но всегда опаздывает, находя своего друга разорванным на части. Как и всех остальных. Капитана Маккензи. Лестера Мэннинга. Виолетту Бельховскую. Все они раз за разом умирали в его снах. Не помогали даже успокоительные, которые выписал ему корабельный фельдшер.

Райн чувствовал, что начинает терять уверенность в себе.

Раньше он мечтал быть капитаном корабля… Сейчас же, вновь оказавшись на мостике, но в роли простого тактика, который выполняет приказы своего капитана, Том вдруг с ужасом осознал, что ждёт этих приказов. Ждёт, когда ему скажут, что именно он должен делать дальше. Обычные занятия в зале уже не давали того уровня морального и физического истощения, которое бы позволило ему забыться сном без сновидений. Райн занимался часами в свободное время, пока не валился с ног и еле мог ходить. Но кошмары не отступали.

В один из таких вечеров он опять встретился с Вейл. Она пришла в зал во время «ночной» вахты, когда большая часть экипажа уже спала. И именно тогда, когда там занимался Том. На космическом корабле само понятие дня и ночи было весьма субъективным. На борту существовал особый график, который был связан с привычками капитана. Когда капитан бодрствовал, для команды начинался напряжённый рабочий «день». Сами же капитаны следовали давней традиции, устанавливая корабельное время по Гринвичу, со старой Земли. Древний обычай, которому следовали в большинстве флотов.

Придя в зал после своей вахты, поздней ночью по корабельному времени, Вейл, как и рассчитывала, нашла там Райна, который продолжал методично избивать боксёрскую грушу. На её вкус, его движения были лишены грациозности и техники, но в целом он был весьма неплох. По крайней мере гораздо лучше, чем большинство слабаков из корабельной команды. По крайней мере – тех из них, кто тратил свободное время в тренажёрном зале, стараясь не терять хоть какого-то подобия физической формы. Остальных она в расчёт даже не брала.

У Вейл созрел план. Она как раз лишилась своего обычного партнёра для спарринга, когда Мацуду перевели в одну из десантных команд на «Победу». А ещё она заметила выражение затравленности в глазах Тома. Лиза уже не раз видела такое у своих людей после первого боевого столкновения. То, что никогда не увидишь у «флотских мальчиков», как она их называла. Те, кто привык вести бой на чудовищных дистанциях, используя ракеты и огонь энергетических батарей, никогда не видели своих противников в лицо. Лишь электронные отметки на дисплеях и голографических проекциях. Они сражались не с людьми, отождествляя своего противника с кораблём. С машиной, которую нужно было уничтожить. Они никогда не видели кровавого безумства схватки на расстоянии вытянутой руки. Когда от выстрела из штурмовой винтовки голова твоего противника исчезает в облаке крови, осколков костей и остатков мозгов. Когда между тобой и смертью стоит лишь крошечная ошибка. Неверное движение и банальное невезение.

И Вейл знала, как решать такую проблему.

– Знаешь, теперь я понимаю, почему у тебя было такое довольное выражение лица, когда я согласился, – сказал Том, беря в руку пластиковую бутылку с водой. – Никто в здравом уме не согласился бы на спарринг с тобой.

– Ну я же не виновата, что вы, флотские, такие слабаки.

Он отпил воды и вытер подбородок, поросший трёхдневной щетиной.

– Это не мы слабаки. Это ты монстр. И если такое ты вытворяешь при обычной гравитации, подумать страшно, что было бы при более высокой.

– Что поделать. Таковы преимущества, данные мне самой природой.

Лиза с улыбкой опустилась на скамейку и достала из небольшой спортивной сумки протеиновый батончик, который для лучшего вкуса был полит щедрой порцией шоколада. Развернув упаковку, она с удовольствием откусила от него почти половину. Заметив взгляд Тома, заколебалась, но всё же протянула ему оставшуюся половину. Чувствуя, что его желудок ещё не пришёл в себя после удара, Райн с улыбкой отказался от угощения. Вейл только пожала плечами и откусила ещё один кусочек. Том опустился на скамейку рядом с ней.

– Слушай, Лиза, я всё хотел у тебя спросить…

– Дай-ка я попробую угадать, – произнесла она с лёгкой полуулыбкой. – Как такую чудесную и обворожительную девушку, как я, занесло в эту банду оголтелых наёмников?

Том немного смутился её прямоте, но согласно кивнул:

– Ну… в целом да.

Девушка облокотилась на переборку, отбросив назад со лба мокрые от пота рыжие волосы.

– Ну… Не то чтобы это была какая-то особо неожиданная история. Я убила человека.

– Что-о?!

Вейл лишь мило улыбнулась.

– Что слышал. И не нужно делать такое лицо. Я не оригинальна. Тут со многими случались такие истории.

Она вздохнула.

– Видишь ли, Новый Бостон, с которого я родом, был независимой планетой, которая оказалась очень удачно расположена в плане астрографии. Прямо на пересечении нескольких довольно крупных гиперпространственных маршрутов. К нам очень часто заходили корабли для дозаправки и отдыха. Развилась даже целая отрасль инфраструктуры, отвечающая за временное хранение грузов с прибывающих кораблей, если они хотели оставить их для своих заказчиков, которые, в свою очередь, присылали за ними уже свои корабли. С каждым годом поток торговых судов становился всё обширнее, и это вызвало экономический рост. Особенно в той его части, которая опиралась на деньги, что любили потратить экипажи кораблей, сходя на берег. – Она достала из сумки ещё один батончик и продолжила рассказ, разворачивая его обёртку: – Тогда я не понимала. Все эти толпы людей, которые спускались на планету и устраивали шумные вечеринки, тратя за один вечер месячный заработок моих родителей. – Она рассмеялась, но в смехе её Райн расслышал застарелую горечь. – Теперь-то я знаю, что это такое. Сидеть в долбаной железной коробке по несколько месяцев, зная, что за пределами её – смерть. Экипажи кораблей таким образом просто сбрасывали напряжение. Порой это заходило немного дальше положенного. Мой отец был сотрудником службы безопасности порта. Он отвечал за ближайшие к нему районы.

Лиза улыбнулась, вспомнив ворчливого, строгого человека, который мечтал о сыне. Как он обрадовался, когда врач подтвердил беременность его жены. И удивление, когда врач сообщил ему и его супруге, что у них будет дочь. В нынешнее время с этим проблем не было. Благодаря манипуляциям с генами и эмбрионами можно было не только избавиться от большинства опасностей в том случае, если мать решала вынашивать ребёнка естественным путём. В случае если использовался процесс искусственного оплодотворения, можно было даже выбрать пол ребёнка. Но не тогда, когда религиозные верования родителей вставали непреодолимой преградой на пути прогресса.

Родители Элизабет Вейл были строгими католиками. Приверженцами древнего верования, которое за три тысячи лет своего существования под давлением новых технологий и человеческого прогресса так и не исчезло. Лишь изменилось. Подстроилось под новый мир. И если манипуляции с генами для усиления колонистов, которым предстояло осваивать новый, негостеприимный мир, допускались, то вторжение в сам процесс творения новой жизни был под строжайшим запретом.

Поэтому, не имея выбора, отец Лизы решил воспитать дочь так, как считал нужным. Словно видел перед собой столь желанного им сына. Занятия спортом, активный отдых, боевые искусства, по части которых у девушки природный дар. А возросшие от генных манипуляций сила и скорость, без которых было почти невозможно выжить человеку на Новом Бостоне, давали ей неоспоримое преимущество перед обычными людьми.

Всё это Вейл рассказывала Райну-младшему, комкая в руках обёртку от протеинового батончика, запас которых всегда носила с собой. За увеличенную силу и скорость приходилось платить ускоренным метаболизмом. Генетические модификации превращали её тело в топку, постоянно требующую всё нового и нового топлива.

– И вот в один из дней он выехал на очередной дежурный вызов. Обычная группа матросов с торгового корабля разбушевалась и начала драку в заведении. Всё должно было быть просто. Вот только кончилось всё паршиво… – Она немного помолчала, прежде чем продолжить: – Началась страшная драка между командами двух кораблей. Отец постарался это прекратить и вместе со своими людьми влез в самую гущу, как делал уже, наверное, десятки раз до этого. Совершенно рядовой случай. Вот только смесь из алкоголя и Варпианской пыли способна сорвать крышу кому угодно.

При упоминании этого дешёвого и простого в изготовлении наркотика Том поёжился.

Когда он был простым энсином, да и после этого он порой сталкивался с этой дрянью. Варпианская пыль была бичом любого корабля, так как её мог изготовить любой человек, обладающий хотя бы минимальными познаниями в молекулярной химии. А гидропонные установки, расположенные на борту корабля, предоставляли всё необходимое для этого оборудование. Варпианская пыль была сильным галлюциногеном, который был популярен на многих флотах, позволяя отвлечься от скучной реальности многомесячных рейсов. А в комбинации с алкоголем мог вызывать как приступы неудержимого веселья, так и страшную агрессию, даря человеку чувство полного всесилия. За его приём, хранение, производство и распространение на Верденском космическом флоте карали быстро и жёстко.

– Верно, – согласилась Лиза, уловив по выражению его лица направление его мыслей. – Девять ножевых ранений в грудную полость. Он истёк кровью ещё до того, как приехали первые машины «Скорой». Чёртов торчок безумно хохотал, когда раз за разом вонзал нож в тело моего отца. Медицинское обследование показало, что он находился в таком сильном наркотическом и алкогольном опьянении, что медики вообще не понимали, как его сердце выдержало это и не лопнуло, словно мыльный пузырь.

Вейл закусила губу, вспоминая, как к ним домой пришёл напарник отца, чтобы рассказать о том, что произошло. За прошедшие годы детали несколько поблекли, но она до сих пор помнила его глаза, в которых были сострадание и острая боль от того, что он не смог предотвратить случившееся.

– Торчка так и не посадили. Крупная взятка от торгового представителя помогла замять дело, которое могло нанести урон репутации его компании. Дело списали как на обычный рядовой случай. Знаешь, когда у тебя достаточно денег и связей, можно замять что угодно…

– Слушай, – начал было Том. – Если не хочешь говорить об этом, я пойму…

– Да говорить-то, в общем, уже не о чем. Я хорошо запомнила лицо этого ублюдка на видеозаписях. И когда через семь месяцев и шестнадцать дней я увидела его в компании друзей, смеющихся и гуляющих по улице… Знаешь, когда ты выглядишь как миловидная восемнадцатилетняя девчонка и начинаешь приставать к группе из трёх мужиков… они теряют бдительность. Ровно до того момента, пока ты не начинаешь ломать их кости, словно сухие ветки… – В последних её словах прорезались стальные нотки, словно кто-то царапнул ножом по железу.

Лиза хорошо помнила, как заверещал первый из них. Она сломала ему запястье, а затем лучевую и локтевую кости, осколки которых разорвали плоть в открытом переломе. Помнила, как превратила в мелкое крошево коленные чашечки второго. Её кулаки до сих пор ощущали удары, которые превращали его рёбра в месиво. И как на протяжении трёх минут спокойно и методично она избивала убийцу своего отца. Какой именно из её ударов вогнал носовой хрящ ему прямо в мозг, Вейл забыла, но еще где-то с минуту она продолжала избивать уже мёртвое тело, делая из его лица кровавую кашу. Лиза остановилась лишь тогда, когда её за руки оттащили сотрудники службы безопасности, которых вызвали свидетели.

– Было слишком много свидетелей… – сказала она. – Мне грозило от девяти до пятнадцати лет колонии, и, учитывая то давление, которое было оказано на СБ, я бы точно села на весь срок. Мне повезло, что делом занимался приятель моего отца. Они позволили мне сбежать. За одну ночь я покинула планету на грузовом фрахтовике, который летел в пространство Союза Независимых Планет. Там я и прибилась к группе Мэннинга. Правда, тогда у них было всего два корабля. «Полтава» и «Сицилия». За эти пятнадцать лет наша команда неплохо выросла.

– А как ты…

– Как я попала в организацию? – Она рассмеялась. – Напилась и подралась в одном из баров с ребятами из команды Серебрякова. Их корабли сделали остановку в порту, и они решили прошвырнуться по барам. Один из парней решил, что достаточно смел, чтобы поприставать ко мне. В конце концов, меня вырубил сам Сергей, врезав мне стулом по голове. А когда я пришла в себя, то сделал мне предложение работать на него. Точнее, на организацию…

– Похоже, ты его сильно впечатлила.

Том вспомнил жёсткое и неприветливое лицо профессионального наёмника.

– Ещё как. Прежде чем он меня остановил, я успела вырубить четырёх его человек.

Она встала и потянулась. Её обтягивающий тренировочный костюм, состоящий из укороченных штанов и майки, подчеркнул подтянутые спортивные формы, и Райн на мгновение поймал себя на том, что не может отвести взгляда от соблазнительной фигуры.

– Ладно, я в душ и спать. У нас завтра учения. Сергей хочет лишний раз погонять нас по коридорам в предверии будущих рейсов, на случай если нам кто-нибудь попадётся.

Завтра «Фальшион» должен был выйти из прыжка на границе системы Фолкерк, чтобы встретить конвой из трёх грузовых судов, который он будет сопровождать до Лабертона, а затем следовать с ними дальше по маршруту, защищая от возможных посягательств со стороны.

– Давай. – Райн скинул полотенце с шеи на скамейку рядом с собой и тоже поднялся на ноги. – Я ещё немного позанимаюсь и тоже на боковую. Завтра в то же время?

Лиза на мгновение задумалась.

– Пожалуй, да. Найди меня.

– Обязательно.

Его глаза проводили удаляющуюся из зала девушку.

Глава восемнадцатая

28 марта 784 года после эры колонизации.

Звёздная система Союза Независимых Планет, Абрегадо.

Планета Абрегадо-III

Луи Верль покинул уютный салон своего аэрокара и направился ко входу в одну из роскошнейших башен планетарной столицы. Не останавливаясь, он прошёл через фойе. Дежурившие на входе охранники проводили его взглядами. Луи показалось, что он почти физически ощутил, как по его телу скользнули невидимые лучи сканирующей аппаратуры, подтверждая его личность. Миновав охрану, он вызвал один из скоростных лифтов, который поднял его на девяносто шестой этаж башни. Когда Разведывательное управление отправило Верля сюда, он первым делом воспользовался официальной стороной своей «крыши» в виде представителя целого сонма торговых концернов и целиком выкупил эту площадь для нужд этой операции.

Все сделки были проведены через сеть абсолютно чистых и легальных компаний. Но они были лишь ширмой, за которой скрывались длинные щупальца Службы внешней разведки Рейнского Протектората. Луи и организованная им разведывательная сеть на Абрегадо и ближайших системах являлась ещё одним винтиком в огромной машине по добыче, сбору и анализу информации, которая работала на благо государства.

Работа Верля была мало похожа на представления гражданского человека о разведке. Любой рядовой обыватель при слове «разведчик», или более режущем слух «шпион», представлял себе настоящего героя, который в одиночку скачет с одной планеты на другую, добывая себе нужную информацию при помощи импульсного пистолета, ножа и личного шарма.

Сам же Луи, как и его коллеги по профессии, никогда не называли себя шпионами. Это глупое слово было придумано и распространено ещё до того, как человечество выбралось со своего маленького грязного шарика, именуемого Землёй. Сами себя они называли сотрудниками или же в редких случаях оперативниками. В основном их работа заключалась в тихом, незаметном существовании и сборе информации, без привлечения к себе внимания. Они вербовали людей, предлагая им различные блага за их помощь. Они использовали средства электронной разведки для получения нужных сведений.

Луи потратил три года на создание сети информаторов и теперь собирался воспользоваться результатом своего труда в полном объёме, для того чтобы понять, что же чёрт возьми случилось.

Когда створки лифта открылись, его уже ждал личный помощник, сжимающий в руках запечатанный пакет с инфочипами, на которых содержались аналитические отчёты о произошедшем.

– Наконец-то.

Верль взял пакет из рук помощника, но не торопился вскрывать его, пока не добрался до своего кабинета. Его помощник прошёл следом и закрыл за собой дверь. Луи сел в удобное кресло и, вскрыв пластиковый пакет, высыпал чипы на стол. Умная поверхность стола моментально подключилась к ним по каналам беспроводной связи, выводя информацию на голографический дисплей над столом.

– Итак, Энтони, что вы узнали? – спросил он, поворачиваясь к своему помощнику.

– Всё, как мы и думали. Грузовые флаеры были приобретены частным образом у разных компаний. Это одна и та же модель, но годы выпуска разные. Зарегистрированы на небольшую фирму сельскохозяйственных перевозок, которых сотни, если не тысячи на этом комке грязи. Единственная странность заключается в том, что фирма была зарегистрирована два с половиной местных месяца назад и практически не имеет каких-либо следов. Все платежи проходили через главный планетарный банк Абрегадо-III. При этом мы не смогли проследить, откуда именно пришли деньги. Перед окончательной покупкой каждый платёж прошёл через полдюжины посредников. Наши финансовые аналитики продолжают копать, но я не думаю, что мы сможем найти хоть что-то в этом направлении.

Помощник несколько виновато склонил голову.

– Что ещё? – спросил Луи, прокручивая отчёты перед собой.

– Касательно оружия всё подтвердилось. Практически всё оно принадлежит, или правильнее сказать «принадлежало», гвардии. Оно было украдено со складов почти три месяца назад. Это были устаревшие винтовки, которые должны были быть уничтожены после того, как личное оружие солдат заменили бы на новую, более современную модель. Стволы почти год пылились на складах, потому что контракт на утилизацию оружия забуксовал. Что удивительно, об этом случае так и не узнали местные репортёры, и дело не ушло дальше внутреннего расследования местных сил Гвардии. Хотя, думаю, сейчас эта история вполне может всплыть, если кто-то решит, что это поможет ему пробиться наверх.

– Не сомневаюсь, что так и произойдёт, – пробормотал Верль, размышляя над этой информацией.

– Также с помощью нашего человека в планетарной СБ мы получили личное дело убитых террористов. По крайней мере тех, кого смогли опознать со стопроцентной вероятностью, и ещё нескольких, в личности которых уверены процентов на восемьдесят или девяносто. Все они принадлежат, предположительно конечно, – добавил он, – к группе «Февралистов».

Луи оторвался от документов.

– Знаешь ли, я плачу тебе не за то, что и без тебя знаю. Я вообще-то был там.

– Я знаю, сэр. Просто я подумал, что официальное подтверждение будет нелишним.

– Значит, этот ублюдок Торвальд всё же высунул нос из норы, в которую забился после того случая зимой.

– Выходит, что так, сэр.

Маврикио Торвальд был, наверное, самым разыскиваемым человеком на протяжении последних полутора лет. С момента его первой акции в семьсот восемьдесят втором году, когда одним прекрасным летним днём в воздухе взорвался челнок министра внутренней политики Абрегадо со всем своим кабинетом. В ходе расследования было выяснено, что группа неизвестных лиц получила доступ на челнок министра, используя для прикрытия форму и коды доступа технического персонала, ответственного за обслуживание судна. Настоящих же сотрудников нашли в снятой в аренду квартире. По заключению судмедэкспертов, их пытали на протяжении как минимум шести часов.

Луи смог достать все материалы по тому расследованию и до сих пор помнил снимки с места преступления, которые больше напоминали кадры из фильма ужасов.

А потом было опубликовано то самое заявление Торвальда, когда он призвал людей сражаться с ненавистным режимом, который так много у них отнял. И члены местного правительства начали умирать… Один за другим.

Помощник Верля переступил с ноги на ногу.

– Есть ещё кое-что. Человек, которому мы поручили слежку за Франциско Вилмом…

– Что с ним?

– Он пропал.

Луи воззрился на него.

– Что значит пропал?

– Я не могу сказать точно, сэр. Его последнее сообщение гласило, что объект наблюдения тайно покинул место своего проживания и направился в город. Наблюдатель следовал за ним до заведения под названием «Фрельмонт». Это дорогой клуб для местной элиты. Он не смог последовать за ним внутрь, чтобы не вызвать подозрений, но сообщил, что будет ждать возвращения объекта.

– И?

– И всё. Больше мы не получали от него информации. Абсолютно никакой. Прошло чуть больше тридцати часов с момента его последнего выхода на связь…

– И я узнаю об этом только сейчас?!

От крика Луи, казалось, содрогнулись стены. Тем не менее на лице его помощника осталось спокойное выражение.

– Я получил отчёт от его куратора всего час назад, пока вы вылетели сюда, и не видел смысла передавать это по закрытому каналу на ваш транспорт…

Верль облокотился на стол и с силой ущипнул себя за переносицу.

– Да-да… я понимаю. Хорошо. Свяжись с его куратором и добудь всю информацию, какую сможешь. Кто это был?

– Один из местных, тех, кого мы используем для слежки за перемещениями Франциско за пределами охраняемых территорий. И нет, – Энтони покачал головой предвосхищая вопрос, который Луи хотел задать, – он никоим образом не знает, на кого в действительности работает. Или, наверное, будет лучше сказать «работал»? Парень считал, что собирает компромат для репортёра. Мы платили ему довольно крупные суммы от имени небольшой фиктивной конторы. Он периодически давал нам сведения о передвижениях и личных контактах Франциско.

– Ладно, всё равно соберите всю информацию, которую сможете, и ещё раз проверьте, не может ли он как-то вывести на нас.

– Да, сэр. Я займусь этим прямо сейчас.

Лишь когда его помощник покинул кабинет, Луи сокрушённо уставился на закрывшуюся дверь и прошептал:

– Какого чёрта здесь происходит…

* * *

30 марта 784 года после эры колонизации.

Звёздная система Союза Независимых Планет, Лабертон.

Лёгкий крейсер «Фальшион»

Космическое пространство вспыхнуло от невидимого для человеческого глаза энергетического импульса, когда четыре корабля вышли из гиперпространственного прыжка. Они материализовались в половине световой минуты за пределами гиперграницы, созданной гравитационными полями центрального светила Лабертона. Спустя некоторое время после прыжка, когда системы кораблей и их экипажи справились с последствиями перехода, четвёрка перестроилась и начала медленно двигаться в направлении четвёртой планеты системы, неспешно набирая ускорение.

Исаак Маккензи повернулся к своему тактику, который был поглощен показаниями сенсоров, собирающих информацию в пассивном режиме об окружающем их пространстве.

– Ну что, Райн. Похоже, что в конечном итоге ты оказался прав.

Том оторвался от своего терминала и посмотрел в сторону капитанского кресла:

– Простите, сэр?

– Всё же Лестер решил передать крейсеры в охранение конвоев, так, как ты и говорил, оставив эсминцы для патрулирования систем.

– Это было логично…

– То есть ты считаешь, что он был не прав при проработке первоначального развёртывания?

Вопрос заставил Тома задуматься. По сути, капитан предлагал ему оспорить решение своего же собственного работодателя. Райн тщательно взвесил свой ответ, ощущая взгляд старпома, который сверлил его спину с дальней части мостика.

– И да и нет. С одной стороны, его решение использовать более быстроходные эсминцы для защиты конвоев было верным. Они быстроходны и манёвренны. И при этом имеют хорошее вооружение, которое позволит им при необходимости вступить в бой практически с любым пиратским кораблём сравнительного или даже большего тоннажа, чем их собственный.

– Но ты думаешь, что это было бы ошибочным решением?

Том на мгновение замолчал перед ответом.

– Да, капитан. Я думаю, что это было бы ошибкой. Наши более тяжёлые корабли смогут гораздо лучше обеспечить безопасность конвоев. Скорость любого соединения обусловлена скоростью самого медленного корабля в нём. Соответственно, быстроходные качества эсминцев будут нивелированы необходимостью прикрывать грузовые суда. Они смогут эффективно защитить их, если противник будет один, но я изучил данные о столкновениях с пиратами в этом регионе.

Том открыл несколько статистических таблиц, над которыми работал в свободное время.

– В пятидесяти двух процентах случаев они нападали группой по два или три корабля, чтобы иметь возможность догнать все суда конвоя, когда те неизбежно бросятся в бегство. Одному кораблю такое просто не под силу. А значит, в случае если будет необходимо вести практически статичную оборону, «Фальшион» и «Победа» смогут выполнить эту роль гораздо эффективнее, нежели «Сицилия» или «Пиранья».

Маккензи кивнул, выслушав его анализ.

– Хорошо, Райн. Очень хорошо. Я говорю это, потому что согласен с твоими выводами. Именно в подобном ключе я преподнёс идею об изменении распределения задач, предложив переложить задачу по охране систем на эсминцы. Но есть и ещё одна причина.

Райн посмотрел на капитана, гадая, что именно он мог пропустить:

– Сэр?

– Политика, Том. После всего того, что произошло, Лестер не хотел лишний раз провоцировать местных. Особенно когда мы пригрозили взорвать к чёрту их станцию астроконтроля. – Он рассмеялся. – Отношения между организациями, подобными нашей, и регулярными военными формированиями всегда были непростыми. Шеф не хочет без нужды обострять обстановку. Уже один тот факт, что Вилму пришлось обратиться за помощью к нам, говорит о его недоверии к собственным военным. А это, мягко говоря, паршиво влияет на их расположение духа. А когда кучка залётных наёмников начинает тыкать тебе в лицо крупным калибром и указывать, что тебе делать, то ты можешь сильно разозлиться. Очень сильно, Райн.

– Не мы причина их некомпетентности, капитан, – произнёс Том.

– Согласен, но в то же время само наше присутствие явно указывает на этот их явный недостаток…

– Капитан!

Маккензи повернул голову в сторону ответственного за сенсорное наблюдение:

– Что у тебя, Жанет?

Девушка нахмурившись смотрела на экраны, показывающие данные с сенсоров крейсера.

– У меня что-то странное на сенсорах.

– Что-то странное? – В голосе капитана звучало лёгкое недоумение.

– Да, сэр. Короткий импульс. Появился и тут же пропал с экранов. Словно… Словно я уловила отражённый сигнал.

Капитан встал с кресла и подошёл к терминалу, куда поступали данные с сенсоров корабля.

– Покажи мне.

Набрав нужную последовательность команд, девушка вывела данные с пассивных сенсоров на экран.

– Примерно в этой точке. В четырёх с половиной световых минутах, почти прямо у нас по курсу. Пеленг один-пять-один на ноль-один-ноль. Чуть в стороне и немного выше нас по эклиптике.

Воспользовавшись моментом, Райн вывел на свой терминал поток данных. И прокрутил запись в поисках того сигнала, о котором говорила Жанет. Потребовалось немного времени, чтобы найти нужную отметку. То, что он увидел на экране, действительно больше всего напоминало эхо отражённого сигнала.

«Фальшион» и суда, которые он сопровождал, медленно набирали скорость с ускорением в шестьдесят шесть g в секунду. Это было предельным значением для неповоротливых и пузатых грузовиков, которые «Фальшион» охранял, словно верный сторожевой пёс стадо овец. И сейчас, возможно, он учуял волка, который скрывался в тёмном лесу.

– Райн. Предложения?

– Два варианта, капитан. Либо там кто-то есть, либо это обычный фантом.

– Не нужно говорить мне то, что я и так знаю, лучше скажи, что следует делать.

– Как раз собирался. Если это не фантом, а реальный контакт, то он очень хорошо спрятался. Если предположить, что контакт – это пиратский корабль, вооружённый более или менее современным оружием, то эффективная дальность его огня будет от шести до восьми с половиной миллионов километров. Учитывая наше ускорение, мы приблизимся к нему на это расстояние через семь с небольшим часов, в том случае если он продолжит сидеть там и не станет предпринимать каких-либо действий.

Пальцы Тома затанцевали, вводя новые команды, и на главном тактическом экране моментально появились возможные проекции курсов их предполагаемого контакта.

– Если мы изменим курс, чтобы не попасть в его предполагаемую зону огня, то, чтобы не упустить нас из-за уже набранной скорости, ему придётся развить ускорение минимум в сто двадцать g через три с половиной часа, чтобы сравняться с нами в скорости и выйти в предполагаемой точке перехвата на нулевой скорости относительно нас. Учитывая, что он находится в зоне действия детекторов Черенкова, то мы обязательно заметим работу его двигателя на подобной мощности.

– Есть идеи?

Райн задумчиво кивнул. У него была не только идея. Он уже проиграл эту ситуацию в голове несколько раз и пришёл к довольно очевидному, но действенному плану.

– Капитан, предлагаю включить сенсоры в активном режиме.

– Радарное и лидарное излучение превратит нас в чёртову лампочку в тёмной комнате, – проворчал Исаак, хотя и сам раздумывал над таким вариантом. И он знал, почему его новый тактик пришёл к такому же «грубому» решению.

– Сэр, если это обычный пират, то, осветив его прицельными системами, мы, возможно, сможем засечь его или же в худшем случае хотя бы заставим запаниковать и совершить какую-нибудь глупость. Даже если этого не случится, то он поймёт, что нам что-то известно.

Немного подумав, Маккензи кивнул.

– Ладно, действуй, – сказал он, а сам повернулся к секции связи:

– Предупредите грузовые суда. Скажите, что мы проверяем оборудование, я не хочу, чтобы они запаниковали, когда мы подсветим сами себя и всё вокруг.

Пальцы Райна порхали над виртуальной клавиатурой. Введя нужные данные, он перевёл сенсоры в режим активного действия.

«Фальшион» залил пространство перед собой потоками радарного излучения. Боевые системы лёгкого крейсера тщательно прочёсывали пространство, где находился предполагаемый контакт, словно голодный зверь, который принюхивался в поисках своей жертвы. Прошла одна минута. Затем вторая. На мостик стали поступать тревожные запросы с грузовых судов, которые следовали в двух тысячах километров позади «Фальшиона», требуя объяснений. Предупреждение о проверке оборудования, заранее переданное им связистами крейсера, не смогло успокоить нервных капитанов, которые слишком боялись угрозы пиратского нападения.

– Том?

Райн покачал головой:

– Ничего, капитан. Ни одного отклика. Похоже, что мы пытаемся прицелиться в пустоту.

На мостике постепенно росло напряжение. Спустя восемь минут, каждую секунду из которых мчащийся вперёд крейсер продолжал активно сканировать пространство, Маккензи приказал отключить активный режим:

– Хватит.

Райн откинулся на спинку своего кресла.

– Может быть, это был и обычный фантом, капитан…

– Возможно. Но нам не платят за лишний риск. – Он повернулся к астрографической секции:

– Жозефина, рассчитайте новый курс. Пускай меня называют параноиком, но я хочу обойти это место стороной. – Для наглядности он ткнул в область, которую ранее Том выбрал в качестве сектора для пристального изучения активными сенсорами корабля. – Мы должны пройти минимум в трёх световых минутах от этого места.

– Сэр, получится довольно значительный крюк, чтобы сохранить такую дистанцию. С учётом уже набранного нами ускорения, время подлёта к цели увеличится почти на двенадцать часов, а у грузовых судов довольно строгий график…

– Передай им всю правду о ситуации. Скажи, что мы, «возможно», засекли кого-то, но не смогли обнаружить. Поэтому сделаем небольшой крюк, чтобы облететь опасное место. Если там кто-то прячется, ему придётся хорошенько постараться, чтобы добраться до нас. А в таком случае мы обязательно его заметим. А если будут выпендриваться, скажи, что у нас особые полномочия по их охране, предоставленные нам самим губернатором.

– Да, капитан.

Под взглядами своей команды Маккензи вернулся в своё кресло.

– Ну что же, дамы и господа. Похоже, наш рейс немного затянется…

Глава девятнадцатая

30 марта 784 года после эры колонизации.

Звёздная система Союза Независимых Планет, Лабертон.

Лёгкий крейсер «Фальшион»

Райн сидел в капитанском кресле и расслабленно наблюдал за окружающим пространством. Картинка в высоком разрешении выводилась на обзорные экраны мостика. Часть усыпанного звёздами пространства была закрыта тушей заправочной станции, у которой был пришвартован лёгкий крейсер. После того как конвой был доставлен в точку назначения, транспортные суда направились к массивным орбитальным сортировочным станциям, чтобы передать на них свой груз и принять новый.

Огромные, тяжеловесные и неповоротливые транспорты больше всего напоминали древних китов со старой земли. «Фальшион» же смотрелся рядом с ними маленькой, но очень зубастой акулой. И как и этот древний хищник, был весьма прожорливым. На экранах капитанского кресла, в котором находился Том, отображались и в реальном времени обновлялись отчёты о пополнении запасов корабля. Реакторная масса на основе водорода подавалась на корабль, восполняя потраченное за время перехода топливо.

Это была довольно скучная и однообразная вахта. Райну-младшему вместе с частью обслуживающего персонала мостика оставалось лишь следить за окружающей обстановкой и пополнением припасов. Оставалось только удивляться, как частному лицу удалось собрать под своим командованием столь внушительную военную силу. Пять военных, а главное, боеспособных кораблей. Для гражданского человека это уже звучало внушительно, но Тома более всего поражало не это. Он, как человек военный, имел несколько иной взгляд на такие вещи.

На любом флоте, не важно, насколько он был велик, главной вещью являлись логистика и снабжение. Любой боевой корабль в первую очередь представлял собой мобильную платформу, которая несла то или иное вооружение и разнообразные системы. И для должного функционирования ему требовались специальное обслуживание и материально-техническое обеспечение. Хорошо, когда у вас есть могущественный флот из десятков линейных крейсеров. Плохо, если вы не можете в достаточной мере обеспечить их топливом, боеприпасами, ремонтными запчастями и всем прочим, что необходимо для их полноценного функционирования. А Райн, как бывший флотский офицер, прекрасно понимал, насколько дорого стоит такое обслуживание. В Верденском военно-космическом флоте на эту статью расходов выделялся порядочный процент всего военного бюджета флота.

И глядя на список оборудования, запчастей, топлива и припасов, которые корабль должен был принять на станции в ближайшие семь часов, Том в очередной раз задался вопросом: откуда у Лестера Мэннинга деньги на всё это? Не зря говорили – хочешь обанкротить небольшое государство, подари ему эскадру дредноутов.

Частные военные подразделения были крайне распространены в обжитом людьми пространстве. Они представляли собой автономные боевые подразделения, которые работали по найму и, как правило, требовали за свои услуги довольно солидное вознаграждение. С одной стороны, столь развитые нации, как, например, Верден и Рейнский Протекторат, не нуждались в их услугах, потому что имели свои регулярные силы. С другой стороны – небольшие моносистемные государства или же политические образования, подобные Союзу Независимых Планет, часто прибегали к их услугам, несмотря на высокую стоимость, это было в любом случае дешевле, чем строить и содержать собственный флот. И судя по уровню подготовки, который Райн уже наблюдал у людей Мэннинга, вероятная стоимость их контракта была весьма велика. А ведь, по рассказам Дэнни, у них была довольно обширная материально-техническая база. Один только факт, что они могли заказывать лёгкие суда напрямую с верфей Сашимото, доказывал наличие у них очень хороших связей.

На широком обзорном экране перед Томом к заправочной станции медленно приближалось грузовое судно. Огромное по сравнению с крейсером, оно осторожно приближалось к причальным галереям длиной почти в километр, по которым тянулись коридоры для обслуживающего персонала и магистрали для передачи реакторной массы и крупногабаритных грузов на корабли. От нечего делать Том перевёл изображение с внешних камер на один из расположенных вокруг кресла мониторов. Корпус и очертания судна были ему смутно знакомы, но он никак не мог вспомнить, к какому именно классу относился корабль.

Вахта была довольно скучной, и Райн порой находил развлечение в том, что рассматривал окружающие его корабли. И если глаза его не обманывали, то это судно успело кое-что повидать на своём веку. Вытянутый веретенообразный корпус был покрыт множеством широких заплат. Мелкие надстройки и сенсорное оборудование в передней части транспортника выглядели отвратительно, словно капитан провёл свой корабль через облако плазмы и радиации. К корпусу его крепились массивные грузовые контейнеры, призванные расширить пространство грузовых отсеков. Из любопытства Том запросил данные с сенсоров. Полученная информация гласила, что перед ним был старый транспорт класса «Либерти», принадлежащий частной грузовой компании и официально зарегистрированный в реестре грузовых кораблей Союза Независимых Планет. Тактик раздражённо цокнул языком, мысленно укорив себя за то, что не распознал тип судна.

– Райн?

Он оторвался от мониторов и повернулся к появившемуся на мостике старшему помощнику капитана. Лицо Магды, как обычно, выражало холодную собранность, с которой она держалась с экипажем.

– Старпом. – Он приветственно кивнул ей.

– Как у нас дела? – спросила она.

– Прекрасно. На погрузку реакторной массы уйдёт ещё два с половиной часа. Плюс столько же на обслуживание и мелкие ремонтные работы. – Тактик вывел на один из мониторов недавно присланный запрос. – Вот здесь будет, наверное, единственная заминка по времени. Есть небольшие проблемы с подачей энергии на седьмой лазерный кластер в носовом сегменте. Мы сможем спокойно отремонтировать его своими силами, но на это потребуется немного времени.

Магда пробежала глазами по экрану.

– Это серьёзно?

– Главный инженер сказал, что нет. Проблемы не с основной линией, а со вторичной. Я уже дал добро на проведение работ за бортом корабля.

Магда нахмурилась.

– Внешние работы?

– Да. Им нужно снять часть секций кластера, чтобы добраться до излучателей, так как, по словам Журдена, проблема кроется где-то в самом конце. Они снимут часть оборудования, произведут ремонт и установят всё на место за… – Он сверился с полученным запросом, на который уже дал добро, как временно исполняющий обязанности капитана. – Примерно за шестнадцать часов. Это не повредит нашим планам, учитывая что следующий конвой выходит не ранее чем через сорок восемь часов.

Немного подумав, Магда согласно кивнула:

– Молодец. Ты принял верное решение, но в следующий раз о подобном оповещай нас с Исааком заранее, пожалуйста.

– Да, мэм. – Том кивнул в ответ. – Обязательно. Мы выходим со следующим конвоем по графику?

– Да. Если не будет никаких задержек. А что?

– На нашем маршруте есть одно любопытное место, и у меня появилось несколько идей насчёт тактики сопровождения.

Тактик вкратце пересказал свои мысли.

Магда бросила взгляд на часы, которые показывали стандартное корабельное время.

– Капитан должен вернуться на борт через час. Если он и Журден не будут против, то можно будет попробовать. В любом случае, на мой взгляд, это гораздо лучше, чем просто таскаться из точки А в точку Б. Наблюдаешь за местностью? – Она указала на экран, на котором были выведены данные грузового судна, которое заканчивало манёвр сближения с заправочной станцией. Рядом с техническими данными, которые были получены пассивными сенсорами, также находилась и информация, передаваемая транспортером судна.

– Да так, просто смотрю, кто крутится вокруг.

Райн глянул на экран. На нём, помимо класса корабля, технических данных, также светилось название судна.

«Акреция»

* * *

30 марта 784 года после колонизационной эры.

Планета системы Союза Независимых Планет, Абрегадо-III

– Сэр! Мы нашли его.

Луи отвлёкся от терминала, за которым работал, и посмотрел на ворвавшегося в помещение Энтони Лейна, его личного помощника и свою правую руку. Пройдя через комнату, тот положил на стол перед Верлем тонкий электронный планшет с включённым экраном.

– Кого?

– Человека, которому была поручена слежка за сыном губернатора Вилма.

– Наконец-то. Что с ним?

– Он мёртв. Как, в общем-то, мы и предполагали.

С момента его пропажи Луи ждал именно такого сообщения, хотя и надеялся на другой ответ. Не из-за большого человеколюбия или внутренних переживаний. Для Луи, как для главы местной разведывательной резидентуры, самым важным была информация, а мертвец уже не сможет сообщить ему полезных сведений.

– Что мы знаем?

– Знаем то, что знаем. В общем, как обычно… – Энтони сел в кресло напротив стола Луи. – Об этом ещё не сообщали в информационной сети. Я отправил нашим контактам в службах безопасности описание пропавшего человека на тот случай, если всё же случится худшее. Полтора часа назад его тело нашли возле одной из коллекторных канализационных станций. Труп обнаружила группа технического обслуживания, совершавшая обход. Видимо, те, кто его убил, попытались избавиться от тела, сбросив его в очистные системы города, но оно зацепилось в одном из коллекторов, прежде чем попало в системы переработки.

Луи взял планшет и приложил ладонь к небольшому сканеру, смонтированному в одной из тонких граней устройства. Прибор быстро провёл биометрическое опознание и разблокировался. Нужные фотографии уже были выведены на экран.

– Боже мой…

Тело было в ужасном состоянии. Во многих местах не хватало целых кусков мяса, которые, видимо, вырвало во время путешествия этого несчастного по канализационным трубам.

– Труп уже прошёл медицинское освидетельствование?

– Да. Мой контакт передал нам нужные данные. Согласно заключению патологоанатомов с места, смерть наступила в результате колющего ранения в область сердца. Проще говоря, его забили как несчастное животное. Но это не самое важное.

– Что ещё?

– На теле найдены следы побоев и пыток. У него отсутствуют четыре пальца на левой руке, а все остальные со следами переломов. Также всё указывает на то, что ему насильственно вырвали как минимум шесть зубов.

– Проклятье… Франциско всё ещё на планете?

– Да, сэр. Согласно нашим источникам, он пока не собирается покидать её.

– Хорошо. Энтони, распорядись, чтобы к нему была приставлена полноценная группа наблюдения уже из наших людей. Плюс охрана для них.

– Вы уверены, сэр? Это, скажем так, довольно длинный хвост.

– Большое тебе спасибо. Думаешь, я и без тебя этого не знаю? По крайней мере, наши люди гораздо лучше обучены. Я не хочу больше полагаться на дилетантов со стороны.

Его помощник кивнул:

– Конечно, сэр. Что насчёт оборудования?

– Используйте наше. – Луи поднял руку, прерывая своего помощника, который уже хотел возразить. – Да, я знаю, что это идёт в разрез с обычными правилами, но наше оборудование позволит получить больше сведений, а именно информация важна для нас в первую очередь.

– Понимаю. Хорошо, я отдам распоряжения в течение тридцати минут…

* * *

5 апреля 784 года после колонизационной эры.

Звёздная система 76B11.

Частное судно «Акреция»

Светило было огромным. Звезда системы 76B11 являлась гипергигантом, размер которого более чем в семьдесят раз превосходил размер Солнца – звезды, вокруг которой вращалась колыбель человечества. У гипергиганта не было официального названия, так как вся система не представляла какого-либо интереса для людей.

Звёзды такого типа очень быстро расходовали своё ядерное топливо и в течение всего нескольких миллионов лет своей недолгой, по меркам Вселенной, жизни должны были вспыхнуть всепоглощающим пожаром сверхновой. В такой ситуации планеты просто не успевали сформироваться из протопланетного диска. К счастью, гибель этой звезды должна была произойти ещё не скоро, и вряд ли человечество увидит этот, без всяких сомнений, «яркий» финал.

Но всё же у этой звёздной системы была одна особенность. А именно её местоположение. Она располагалась почти точно между системами Абрегадо и Лабертоном. Звёзды такой массы и размера, как светило 76B11, имели одну неприятную для судоходства особенность. Из-за своих характеристик она имела огромную гравитационную тень, диаметром чуть более пяти световых часов. Из-за этой особенности она выступала в роли естественной преграды на пути гиперпространственного маршрута Лабертон – Абрегадо. Всем кораблям, которые следовали по этому маршруту, приходилось выходить из прыжка в реальное пространство для безопасного облёта, перезарядки гипергенераторов и последующего прыжка к своей непосредственной цели.

Чем часто пользовались пираты.

Два корабля, один из которых раньше был грузовым судном, а второй был списанным военным эсминцем, затаились за пределами гравитационной тени звезды в ожидании своей добычи.

– Мы ждём уже тридцать шесть часов!

Капитан «Акреции» вздрогнул, когда услышал недовольное ворчание.

– Они появятся. Нам удалось вытащить их данные из навигационного компьютера одного из транспортов, и у нас есть точный маршрут, по которому они пойдут. Так что заткни свой поганый рот и жди.

– А что мы должны делать с этим чёртовым крейсером?! У них же будет сопровождение…

– Для этой цели мы взяли с собой «Тесак». Со всеми его модификациями у него хватит сил разобраться с кораблём сопровождения.

– Я надеюсь, ты в этом достаточно уверен, Дональд…

Он хотел сказать что-то ещё, но поспешно передумал под взглядам своего капитана. Дональд Растер вздохнул и потёр лицо руками. Он был бывшим офицером флота СНП, которому пришлось спешно покинуть предыдущее место службы. Даже в столь пронизанной коррупцией бюрократической организации, как военный флот Союза Независимых Планет, в конце концов обратили совсем не нужное ему внимание на его небольшой «личный» бизнес.

Благодаря своему положению Растер мог с лёгкостью избавляться от, скажем так, ненужного снаряжения, которое больше не требовалось флоту, спокойно продавая его на чёрном рынке. Эта схема работала почти десять лет, что позволило сколотить приличное состояние, которое он откладывал про чёрный день. Но в конце концов, даже сам Растер это признавал, его погубила банальная жадность. Попытка продать списанный на металлолом якобы устаревший корвет привлекла к нему ненужное внимание. Сделка прошла успешно, и свои деньги Растер получил, но это событие дало ход расследованию, которое рано или поздно привело бы к тому, что он оказался бы за решёткой, а подобный расклад его абсолютно не устраивал.

Так что, покинув ряды родного флота, Растер, используя свои знакомства в «теневой» среде, смог собрать довольно эффективную группу, которая занималась приватизацией чужого имущества. Естественно, что при подобных операциях предыдущие хозяева захваченных судов отправлялись на прогулку по вакууму без скафандров…

Три дня назад «Акреция» покинула Лабертон с более чем богатым уловом. Одному из людей Растера удалось раздобыть маршрут грузового конвоя, который должен был отправиться из системы через полтора дня. Три грузовых судна и один военный, корабль сопровождения. Почти идеальная ситуация, которая обещает богатый улов. Единственное, что омрачало, так это наличие корабля наёмников, но как Растер уже говорил ранее – на этот случай у него был «Тесак». Старый эсминец, вряд ли он смог бы что-нибудь сделать с лёгким крейсером в бою один на один при равных шансах, но, составляя план, Дональд и не рассчитывал на подобное столкновение. К сожалению, он не смог взять на это задание свой третий корабль. Небольшую курьерскую яхту.

Изначально она не была вооружена, но всё же им удалось оснастить её одной лазерной пушкой, смонтировав в носовой части корабля. Для реального боя этот кадавр не был приспособлен, но в ситуации, когда ему было необходимо догнать убегающее судно и заставить его подчиниться, скорость бывшего курьера была превосходным оружием. К несчастью, в последний момент у яхты обнаружились проблемы с мотиваторами гипергенераторов. Починить их за отведённое время оказалось невозможным, и Дональду скрепя сердце пришлось оставить повреждённый корабль на базе, отправившись на это задание лишь с «Акрецией» и «Тесаком». Если говорить сухим языком цифр – это приведет к тому, что они практически со стопроцентной гарантией упустят как минимум одно грузовое судно из трёх.

– Эй, босс. Похоже, наши клиенты наконец-то прибыли.

Растер встрепенулся и поднялся со своего кресла. Чтобы дойти до радарного поста, ему пришлось обойти пару вскрытых люков, в которых копались его люди, устраняя неисправности. «Акреция» была старым кораблём, за которым требовался постоянный уход, но со временем проблем становилось всё больше, а возможностей к их исправлению всё меньше.

– Что там?

– Пока трудно сказать. Я только зафиксировал энергетический импульс, когда они вышли из прыжка. Данные пока обрабатываются…

Прошло несколько минут, прежде чем данные были проанализированы.

– Похоже, что всё сходится… Три грузовых судна и один корабль сопровождения. Я пока не могу сказать, что именно это за корабль, но грузовики точно соответствуют профилю, который мы сняли в Лабертоне.

– Уверен?

– На все сто, босс. Они вывалились из прыжка в тринадцати световых минутах от нас. Всё как вы и говорили.

Им пришлось подождать ещё около сорока минут, прежде чем были получены точные данные о курсе и ускорении появившихся кораблей. Это позволило составить примерный план перехвата с оптимальной точкой для пиратских кораблей. План был прост. Занять наиболее благоприятную позицию, для того чтобы «Тесак» шквальным ракетным огнём уничтожил корабль сопровождения. После этого останется лишь броситься в погоню за грузовыми судами и заставить их принять на борт пиратские команды. Сразу же после уничтожения корабля сопровождения грузовики бросятся в рассыпную, постаравшись рассредоточиться таким образом, чтобы поймать их всех было невозможно, но даже в этом случае два грузовых судна из трёх были прекрасной и богатой добычей.

– Ты уже обработал показания грузовых судов?

– Да. Излучение их двигателей примерно соответствует полученной нами информации.

– Примерно?

Оператор только пожал плечами.

– Да. Оборудование старое, а расстояние всё ещё слишком большое для более точной идентификации. В любом случае они идут довольно предсказуемым курсом, так что я не предвижу проблем с нашим позиционированием. Их ускорение равно примерно пятидесяти g, и если мы хотим занять нужную позицию, то я предложил бы переместиться в эту точку. – Он указал на нужное место на карте.

Растер в задумчивости смотрел на экран.

– Тогда, – продолжил его помощник, – если они нас не заметят, в момент открытия огня мы окажемся на расстоянии всего трёх миллионов километров от них и немного выше в плоскости эклиптики. Наше ускорение будет не очень большим, и потребуется больше времени на то, чтобы догнать разбегающиеся транспорты, но…

– Но так будет больше шансов уничтожить корабль сопровождения. Я знаю. Хорошо. Приступайте.

– Я бы всё же хотел расположиться чуть дальше и…

– Мы уже обсуждали этот вопрос. Я не хочу рисковать и давать им лишнее время на то, чтобы зарядить мотиваторы их гипергенераторов. Слишком велик шанс, что они смогут уйти в прыжок в случае атаки. Так что действуем по разработанному плану.

– Хорошо…

* * *

– Мы готовы?

– Да.

Дональд Растер ещё раз сверился с показаниями приборов. Сейчас конвой располагался на расстоянии трёх миллионов двухсот тысяч километров и продолжал сближаться с пиратскими кораблями, постоянно сокращая это расстояние. Благодаря детекторам Черенкова он мог следить за ними в масштабах реального времени и прекрасно видел тесную группу из четырёх кораблей, которые неслись прямо в подготовленную ловушку.

– «Тесак» уже захватил цели?

– Да. У них были небольшие проблемы с системами наведения, но они вроде бы с ними разобрались…

Растер вздрогнул, услышав столь неприятное слово.

– Проблемы?

– Ничего серьёзного, – покачал головой его заместитель. – Ты же знаешь, сколько проблем нам доставили все эти модификации. Часть коммуникаций к системам наведения пришлось подводить чуть ли не снаружи корпуса.

– Да. Помню…

Двадцать четыре года назад старенький эсминец флота СНП «Роберт Стентон» был списан и отправлен на металлолом. Все бумаги были подписаны. Наряды на работу согласованы. Эсминец был разобран и утилизирован. По крайней мере так говорилось в официальных документах. Нет, большая часть военного оборудования действительно была снята с бывшего военного корабля, но сам корпус и большинство общих систем осталось. То, что осталось от эсминца, было продано и теперь, спустя столько лет, помогало зарабатывать деньги Дональду Растеру и его небольшой организации. И хотя с каждым годом поддерживать это ведро с болтами на ходу было всё труднее, пока что это окупалось.

Главной причиной раздражения Растера были ракеты. А точнее, их высокая стоимость. С каждым годом, особенно после того, как Верденский военно-космический флот занялся охраной торгового судоходства в этом районе космоса, приобретать их становилось всё сложнее и сложнее. Если была возможность, он вообще не использовал дорогостоящее оружие, но сейчас он морально приготовился к большим тратам.

Их противником должен был выступить старенький лёгкий крейсер. Его отметка ярко горела на экране перед Дональдом. В обычных условиях у «Тесака» против него не было бы ни шанса. Даже будь он идеально новым, только сошедшим со стапелей, Растер всё равно бы не поставил на него. Изначальное вооружение, состоящее из шести энергетических батарей и восьми массивных ракетных пусковых установок, сейчас уже было практически выведено из строя. Из энергетических орудий действовали всего два, а ракетные – давно были сняты. Пять из них были смонтированы на «Акреции», дабы старое торговое судно смогло обрести наступательный потенциал, а ещё три были проданы на чёрном рынке.

Старенькое военное судно походило на тощего наркомана, которого можно было встретить в тёмном переулке. Он не выглядел опасным. Но стоит повернуться к нему спиной и потерять бдительность, как он тут же ударит тебя ножом в спину.

– Что с выгрузкой ракет?

– Всё готово. Пятнадцать птичек уже размещены, наведены и готовы к старту. Да, мне тоже не хочется тратить такое количество ракет, особенно с учётом того, как мало их у нас осталось, но я не хочу рисковать. Лучше прихлопнуть этого ублюдка первым же выстрелом.

– Согласен…

Прошло ещё восемнадцать минут, за которые пиратские цели приблизились ещё на двести семнадцать тысяч километров, оказавшись тем самым в расчётной точке.

– Мы готовы. Все ракеты подтвердили захват цели. У нас будет небольшая трудность с управлением таким количеством ракет, но Рожичек уверен, что его ребята справятся.

– Отлично. Передай ему, пусть стреляет.

На то, чтобы передать команду на открытие огня зависшему в полутора тысяч километров эсминцу, потребовалось всего несколько секунд. Пятнадцать ракет, которые заранее выгрузили из ракетных погребов эсминца и разместили вокруг него, одновременно включили свои маршевые двигатели на полную мощность и рванулись к цели. Каждая из них была устаревшей, но всё ещё более или менее эффективной версией ракет «Фольксштурм» С19 производства СНП. Каждая была оснащена боевой частью с ядерным зарядом мощностью в пять мегатонн. К сожалению, как бы Дональд ни старался, достать лазерные боеголовки ему так и не удалось. Они обладали меньшей разрушительной мощностью по сравнению с обычными ядерными зарядами, зато они обладали тем, что можно было бы назвать хирургической точностью.

Плюс ко всему, в отличие от старомодных зарядов, их не нужно было подводить вплотную к атакуемому кораблю, что снижало время их нахождения в зоне действия активной ПРО. Ну и что было для пиратов наиболее важно, после ракет с ядерными зарядами мало что оставалось для поживы. Как правило.

Через семнадцать секунд после запуска ракет корабли конвоя зашевелились. И их поведение удивило Растера. Вместо того чтобы броситься врассыпную, они, наоборот, сбились в ещё более тесную кучу и начали постепенно менять свой курс и увеличивать ускорение. Лёгкий крейсер, который, к слову, светился на сенсорах словно сверхновая звезда, сместился, занимая позицию между кораблями конвоя и приближающимися ракетами. Вдруг, словно по команде, экраны операторов, наблюдавших за происходящим, залило помехами и белым шумом. Лёгкий крейсер включил системы РЭБ, направив на приближающиеся снаряды поток электронных помех, стараясь сбить их с курса и заставить потерять уже захваченную цель.

– Странно. Они до сих пор не открыли противоракетный огонь.

Растер лишь пожал плечами.

– Это наёмники. Может быть, они надеются с помощью своих систем РЭБ избавиться от стольких птичек, от скольких смогут, прежде чем открыть ответный огонь. Перехватчики, знаешь ли, стоят денег. Подлётное время?

– Сорок шесть секунд.

– Прекрасно.

Ракеты неслись к заданной цели, преодолевая пустоту космического пространства. С каждой секундой помех на экранах становилось всё больше и больше. Сначала одна, вторая, а затем и третья ракета потеряли цель и сбились с курса. Глядя на это, Дональд Растер выругался, но оставалось ещё двенадцать птичек…

– Фиксируем первые перехватчики… Похоже, вы были правы. Их очень мало. Вероятно, они хотели сократить расстояние до минимума, прежде чем открывать огонь. Глупое решение…

– Плевать. Главное, что так для нас даже лучше… Проклятие!

С экрана пропали ещё две отметки, каждая из которых обозначала его ракеты. Первые перехватчики ворвались в строй атакующих, собрав первый урожай. Но уже было ясно, что все попытки защититься для их противника были тщетны. Малое расстояние стрельбы и необходимость защищать суда конвоя после их глупого поступка лишили наёмников пространства для манёвра. Его заместитель пришёл к тем же самым выводам:

– Им конец.

– Да. Действительно.

Как вещественное подтверждение его слов, атакующие ракеты, словно направленные в сердце кинжалы, прошли сначала через внешнюю, а затем и через внутреннюю зону противоракетной обороны, потеряв ещё три ракеты. Одна была сбита перехватчиком, а ещё две пали жертвой огня лазерных излучателей ближнего действия.

Через девять секунд космос вспыхнул ядерным пожаром. Семь пятимегатонных боеголовок сдетонировали, и атомное пламя поглотило свою цель без остатка.

Дональд Растер улыбнулся, триумфально глядя на экран. Оставшиеся без защиты транспорты ещё сильнее изменили курс и немного увеличили и без того предельное для них ускорение.

– Отлично. А теперь поймаем нашу добычу.

Глава двадцатая

– Босс. Транспорты начали сбрасывать ускорение. Похоже, вы их наконец убедили.

– Они идиоты. Им нужно было сразу же рассредотачиваться, после того как мы уничтожили их корабль прикрытия. А вместо этого они попытались удрать одной кучей.

С момента уничтожения крейсера наёмников прошло почти сорок семь минут. Казалось бы, сразу, как только стало известно о пиратах, транспорты должны были рассредоточиться и уходить разными курсами. Вместо этого они лишь сбились в более плотную формацию и с максимальным ускорением попытались оторваться от своих преследователей.

Конечно, их можно было понять. По крайней мере Дональд Растер думал, что понимает. В тот момент, когда были запущены ракеты, корабли конвоя скорее всего активировали свои сенсоры. «Акреция», будучи лишь старым и модифицированным транспортом, не обладала средствами маскировки и была легко различима на радарах и системах обнаружения. Поэтому их оппоненты решили, что имеют дело лишь с одним кораблём, чем обусловливалась выбранная ими тактика.

«Тесак» же изначально являлся военным кораблём, хоть и старым. Как и практически все боевые корабли, он строился с целью максимально снизить его радиолокационный профиль, а значит, был куда более незаметен на радарах противника. Правда, когда оба пиратских корабля начали движение, это не дало ему большого преимущества. Они находились довольно близко к своим целям, глубоко в зоне действия детекторов частиц Черенкова, и когда двигатели «Тесака» преодолели определённый предел мощности, он также появился на экранах. К счастью, по глупости командира или просто по несогласованности, корабли конвоя решили, что смогут удрать все вместе. И глядя на то, как пиратский эсминец быстро сокращает разрыв между кораблями, Растер был только рад их решению. Возможно, им удастся забрать все три корабля. Оставалось решить, кого отправить в качестве временных капитанов на призовые корабли…

– Абордажные команды уже готовы?

Его помощник кивнул, одновременно с этим передав на его дисплей данные о готовности экипажей лёгких штурмовых кораблей.

– Почти. Они сейчас загружают третий челнок и скоро будут готовы к вылету. В принципе это нам не помешает. Всё равно пройдёт ещё почти сорок минут, прежде чем мы уравняем с ними скорость и подойдём на расстояние для переброски наших парней.

– Прекрасно.

– Что насчёт команд кораблей?

Растер почесал задумчиво подбородок.

– Как обычно. Всех, кто не нужен, выкинуть к чёрту с моих кораблей. Но перед этим необходимо пройтись по спискам. Если их жизни застрахованы, мне бы не хотелось выкидывать деньги в космос. Инженерные группы отсеять и поместить отдельно. Они потребуются нам, когда будем перегонять корабли обратно. У нас слишком мало специалистов, чтобы разом укомплектовать все три корабля…

– А что насчёт женщин?

Капитан «Акреции» рассмеялся:

– Посмотрим. В крайнем случае их всегда можно будет продать. Красивые сучки всегда в цене.

– Даже так? А как же тогда…

– Это моя личная добыча. Не переживай. Похоже, я вскоре смогу заменить свою игрушку на новую. Со старой можете делать всё, что захотите.

Последние слова он произнёс нарочито громко, и люди на мостике ответили смешками и свистом. Напряжение, царившее на нём ещё час назад, практически рассеялось, и теперь все они находились в предвкушении новой добычи.

Три транспортных судна уже развернулись на сто восемьдесят градусов и теперь шли с обратным ускорением, постоянно уменьшая свою скорость относительно «Акреции» и «Тесака», которые сближались с ними. Старенький эсминец, несмотря на свой возраст имел более мощные двигатели и вырвался вперёд, нагоняя свою добычу подобно седому, но всё ещё зубастому волку.

– Шон, передай на «Тесак», чтобы они не особо торопились. Мне не нужны сюрпризы.

– Уже, босс, но вы же знаете Эрнста. Его парни жаждут крови.

– Можешь мне об этом не рассказывать. Но я не хочу, чтобы что-то пошло не так из-за его кровожадности.

Растер ещё раз проверил доклады о подготовке штурмовых отрядов. Все три десантных бота уже были готовы к запуску и лишь ожидали окончания погрузки и момента, когда корабли выйдут друг к другу на необходимое расстояние с нулевой относительной скоростью.

Поначалу в распоряжении Дональда было всего два лёгких судна. Обычные пассажирские шаттлы, которые его механики смогли модернизировать и приспособить под абордажные операции. Но последнее дело, которое они выполнили всего месяц назад, смогло принести им помимо денег ещё и небольшую, но крайне стоящую добычу, частью которой был практически не повреждённый штурмовой бот с погибшего верденского эсминца. К сожалению, это дело стоило им больших денег, которые были потрачены на восстановление части коммуникационного оборудования. «Акреция» потеряла его, когда на полной скорости вломилась в радиоактивное облако плазмы и гамма-излучения после взрыва ракеты. Полученные за работу в качестве наживки деньги смогли компенсировать эти потери. А захваченный бот был прекрасным подспорьем в абордажных операциях благодаря своей броне, вооружению и мощным двигателям. Если, конечно, техникам удалось наладить его навигационные системы.

Мысли Дональда Растера прервал задумчивый голос Шона:

– Так. У меня что-то странное…

– Что ещё?

– От транспортов идёт мощное радарное и лидарное излучение. Только что появилось.

– Ещё раз!

Дональд встал с кресла и подошёл к своему помощнику.

Пиратские корабли приближались к транспортам, уравнивая скорость. Вырвавшийся вперёд «Тесак» находился от них на расстоянии в четыреста двадцать тысяч километров и с каждым мгновением приближался к ним ещё на тысячу семьсот километров в секунду. «Акреция» значительно отстала и находилась на расстоянии почти в восемьсот тысяч километров. На его экране грузовые суда сближались с кораблём Ричарда Эрнста, уменьшая свою скорость.

– Я говорю, что транспорты только что осветили Эрнста прицельными комплексами!

– Но это грузовые суда. Откуда у них может быть… – Растер осекся, поражённый догадкой, от которой ледяные пальцы страха пробежались по его спине. – Живо! Передайте Эрнсту, что эта мразь всё ещё жива!

Его помощник растерялся от резкой перемены, случившейся с его обычно спокойным капитаном всего за три секунды. За этот краткий промежуток времени «Тесак» ещё больше оторвался от «Акреции» и приблизился к безобидным транспортным кораблям. Если быть точным, то он пересёк отметку в триста девяносто тысяч километров. Чтобы прийти в себя, помощнику Растера потребовалось две секунды. На то, чтобы развернуться и открыть канал связи с эсминцем Ричарда Эрнста, ещё восемь. На экране появилось изрезанное длинным шрамом лицо капитана «Тесака». Он имел внушительные габариты благодаря мощной мускулатуре, и мало кто мог выдержать на себе его тяжёлый взгляд. Даже команда эсминца боялась испытать на себе его гнев, что же говорить о командах транспортных кораблей, к которым он приближался.

– Чего тебе, Дональд!

– Ричард! Эта сволочь всё ещё жива, мы уничтож…

– Не пори чушь! Просто эти ничтожества хотят напугать меня. Попытаться отвернуть с курса, чтобы получить больше времени на побег.

– Нет, Эрнст, послушай меня…

Связь прервалась.

Лицо Ричарда Эрнста пропало с экранов «Акреции» на секунду позже его непосредственной смерти. Шесть копий сияющей энергии ударили в нос приближающегося эсминца. Несмотря на ветхость, лобовые щиты выдержали первый натиск и смогли отразить два луча. Но они и не должны были уничтожить корабль. Залпы энергетических батарей были рассчитаны таким образом, чтобы выстрелы были произведены с небольшой задержкой. Примерно в полсекунды, если быть точным. Ударившие через столь крохотный промежуток времени ещё четыре лазерных удара прошли сквозь ослабленную защиту словно раскалённый нож сквозь масло.

Они ударили точно по носу эсминца, испаряя композитную броню. Детали внутреннего корпуса. Переборки. Людей. Через четверть секунды один из лучей в своей всепоглощающей ярости наткнулся на реакторный отсек. Сам реактор не был задет, но попадание нанесло критический урон управляющим системам. Магнитная ловушка, в которой находился плазменный контур реактора, отключилась, и в центре старого военного корабля будто зародилось новое солнце. Яркая вспышка буквально испарила практически восемьдесят процентов того, что осталось от корабля.

Дональд Растер смотрел на монитор, всё ещё шепча приказ Эрнсту немедленно сбросить ускорение…

– Боже… смотрите! За транспортами!

Небольшая хищная тень выскочила из-за приближающихся транспортных судов. Лёгкий крейсер, который был уничтожен час назад, как ни в чём не бывало появился из-за прикрывающих его грузовых кораблей. На радарном дисплее вдруг возник ворох новых точек, которые отделились от появившегося контакта.

– Этот ублюдок выпустил по нам ракеты!

– Разворот на левый борт на семьдесят градусов! Шон, активируй гипергенераторы, срочный переход…

– Не выйдет! На запуск нужно минимум несколько минут…

Дональд и сам это знал. Генераторы гиперпространственного перехода требовали определённого времени для запуска. Нельзя было совершить прыжок по желанию и щелчку пальцев. Именно по этой причине они расположили свою ловушку так близко к цели. Чтобы не дать ей время на перезарядку генераторов после прыжка и на последующую подготовку к нему.

И теперь Дональд смотрел на приближающиеся ракеты и понимал, что им ни за что не успеть…

* * *

Несмотря на все попытки пиратского судна сбить ракеты с цели при помощи слабеньких систем РЭБ, все пять птичек подошли к цели. Каждая несла на себе лазерную боеголовку в боевой части. Подойдя на расстояние в двадцать тысяч километров, системы самонаведения крепко захватили цель. Все пять боеголовок сдетонировали в один-единственный момент.

Из пятнадцати лазерных импульсов в пиратское судно ударило одиннадцать. Четыре промахнулись. Но и того, что попало, хватило с лихвой. Словно раскалённые стальные гвозди, лучи рентгеновских лазеров под разными углами вонзились в корпус массивного транспорта. Мощность импульсов, которые испускали лазерные боеголовки, была гораздо меньше, чем у корабельной энергетической артиллерии, и нанесённый ими урон был ниже. С другой стороны, гражданские транспортные суда строились с гораздо меньшим запасом прочности, чем их боевые собратья. Они не обладали сложными механизмами противодействия повреждениям, не было многочисленных дублирующих друг друга систем. У них просто не было того запаса прочности, который был у военных кораблей.

Для «Акреции» нанесённый урон был близок к фатальному.

* * *

– Прекрасное попадание, Райн, – довольно произнёс Исаак Маккензи, глядя на тактический дисплей.

– Спасибо, капитан. Но здесь не было ничего сложного. Они шли на нас прямо в лоб. Стрелять по такой мишени одно удовольствие.

– И всё же я расстроен, что мы потеряли один из имитаторов. Но похоже, главный приз остался относительно цел.

– Судя по данным, у них тяжёлые повреждения двигателей и сенсоров. Ускорение упало практически до нуля. Работают лишь двигатели ориентации в пространстве и пассивные сенсоры.

Том вывел на монитор изображение повреждённого ракетным ударом пиратского корабля. Его корпус зиял крупными пробоинами, из которых струился кислород, моментально кристаллизуясь в вакууме, подобно крови, вытекающей из раненого животного.

Райн был доволен. Предложенный им план действий во время перехода через 76В11 был основан на том, что, согласно статистике, нападения происходили как раз в таких транзитных точках, которые из-за особенностей астрографии требовали от конвоев или отдельных транспортных судов покидать условно безопасное гиперпространство и производить коррекции курса для последующего прыжка к уже намеченной цели.

Представив себя на месте пирата, сам Том с уверенностью бы выбрал такое место для засады. Подумав, как бы он поступил сам, тактик пришёл к выводу, что как минимум следил бы за соединениями грузовых судов в одной из частей маршрута. Он не был уверен в этом на сто процентов, но предположил, что пираты, зная о том, что транспортные суда будут сопровождаться вооружённым кораблём, решатся на атаку, то это будет внезапный удар.

Будь Райн на месте пиратов, он постарался бы нанести максимальный урон с минимальной дистанции, на какой возможно было сохранить незаметность. Это означало, что при прохождении через систему 76В11 их конвой мог подвергнуться атаке в любой момент. Если быть точным, то атака наиболее вероятна в пятнадцать часов, когда гипергенераторы грузовых судов ещё не будут перезаряжены, что делало побег в гиперпространство невозможным.

Если ты не знаешь, куда ударит возможный противник, то стоит предоставить ему достаточно вкусную наживку. Словно фокусник, который с помощью ярко-белой перчатки и искусных иллюзий отвлекает внимание зрителей от спрятанной за спиной второй руки.

Автономные имитаторы были специальными платформами массой более ста тонн. Таких на борту «Фальшиона» было две. Они были оборудованы двигателями, собственным реактором и многочисленными излучателями электронных помех и систем РЭБ. Помимо этого, небольшой, но мощный реактор питал множество голографических проекторов, которые создавали визуальную иллюзию корабля. На маленьком расстоянии такой обман бы не сработал. Но на дальности более миллиона километров маскировка получалась крайне правдоподобной.

Сам же «Фальшион» спрятался за сбившимися в тесную группу транспортными судами благодаря меньшему размеру и возможности скрывать своё излучение. А спрятавшись, подставил вместо себя приманку, на которую и клюнули пираты. С другой стороны, Маккензи был прав. Автономные имитаторы были недешёвым удовольствием и могли пробить дыру в бюджете организации. Но возможный приз в виде захваченного пиратского корабля того стоил.

– Прекрасно. Выводите нас к нему на расстояние в пятьдесят тысяч километров. Том, я хочу, чтобы он постоянно находился под прицелом лазерных батарей. Если вдруг дёрнется или включит орудийные системы, можешь открывать огонь. – Маккензи повернулся к секции связи: – Запишите сообщение.

– Да, капитан. Готовы к записи сообщения.

Маккензи приосанился в кресле и посмотрел в камеру.

– Неопознанное судно. Вы атаковали конвой, находящийся под нашей защитой. Ваши действия записаны нашими сенсорами. В данный момент мы сближаемся с вашим кораблём. Отключите активные сенсорные системы и вооружение. Через… – Он сверился с показаниями. – Через восемнадцать минут мы отправим к вам на борт призовую команду. Если вы окажете сопротивление или не подчинитесь нашим приказам, ваше судно будет уничтожено. – Исаак повернулся к Магде и кивнул: – Отправляйте сообщение.

– Сообщение отправлено.

– Прекрасно. Магда, проверь готовность десантных команд. Том…

Райн отвернулся от экрана, на котором компьютеры, управляющие системами наведения, постоянно обновляли тактическую информацию, держа повреждённое судно под прицелом орудий крейсера.

– Да, сэр?

– Отличная работа.

* * *

Элизабет проверяла системы брони. Она начала с искусственных мускулов, которые не только увеличивали физические характеристики носителя, но и выступали в качестве прослойки между внешними бронепластинами и внутренней частью брони. В каком-то смысле они служили дополнительной защитой, поскольку, несмотря на небольшую толщину, имели высокий показатель плотности. Энергосистемы брони располагались в специальном отделении на спине и питались от конденсаторных батарей, которые можно было быстро поменять в полевых условиях.

Также там хранились запасы для системы жизнеобеспечения.

Рассчитывая на проведение десантных операций не только в условиях атмосферы, но и при штурме вражеских кораблей, конструкторы сделали броню полностью герметичной. Это не означало, что она могла бы заменить полноценный вакуумный скафандр. Нет. Но всё же давала своему оператору возможность выжить в беспощадном вакууме космоса определённое время. В подобных условиях батарей и внутреннего запаса кислорода должно было хватить примерно на два – два с половиной часа. Не более.

Учитывая, что от правильного и полноценного функционирования брони зависела жизнь, каждый десантник подходил к процессу проверки со всей возможной ответственностью, раз за разом проверяя все системы.

Застав её за этим занятием, к ней подошел Серебряков.

– Вейл, ты точно уверена, что готова к операции?

– Сергей, прошло уже достаточно времени, и медики ещё неделю назад признали меня годной.

– Я видел их заключение. Ты прекрасно знаешь, что я спрашивал не об этом.

Лиза закончила последние проверки и, удовлетворённо хмыкнув, выдернула системный кабель из коммуникационного разъёма брони.

– Ты прекрасно знаешь, какой ответ услышишь. Я полностью готова. Если бы это было не так, я бы сама тебе об этом сказала. Я не настолько тупая, чтобы подвергать людей опасности из-за своей гордости.

– Я знаю, но должен был спросить.

– Понимаю.

– Твой дружок хорошо поработал над их кораблём. Если нам повезёт и эти идиоты не решатся выкинуть какой-нибудь фокус, то ещё перед нашим прибытием нам расстелят красную ковровую дорожку.

– Он не мой дружок… – проворчала она.

Сергей рассмеялся.

– Тебе ещё не надоело выбивать из него дурь по вечерам?

– Мне напомнить тебе, что ты, как и все твои хвалёные и бравые воины, наотрез отказываешься спарринговать со мной?

– Это потому, что, как правило, двух встреч бывает достаточно, чтобы понять, что третья может стать последней. Сколько раз вы уже встречались? Восемь? Девять?

– Семь. И вообще, с чего ты взял…

– С того, что он всё ещё жив.

Направленный на него взгляд был полон укора, но Сергея это не смутило. Ему доставляли истинное удовольствие такие вот небольшие перепалки и словесные пикировки со своей заместительницей перед заданием. Они помогали эмоционально и психологически разгрузиться. Всё же поддерживать образ крутого и холодного вояки перед каждым встречным было не так-то просто. Лишь в компании самых близких людей он позволял себе расслабиться и сбросить маску ледяной, почти змеиной бесстрастности.

– Ха-ха… Очень смешно. Он не так уж и плох, к твоему сведению.

– Я это уже заметил. Судя по твоим словам и отчёту Альфреда, в той переделке он недурно показал себя.

Лиза пожала плечами, взяла импульсную винтовку и принялась проверять уже её.

– Для человека, который впервые испачкал руки в крови, более чем. Да и флотская подготовка даёт свои плоды. Знаешь, у него всё же были проблемы после этого…

– Да, я замечал на совещаниях. Замкнутость. Сосредоточенность на поставленной задаче и игнорирование всех других факторов. Парень начал постепенно жрать себя. Я видел. Ты, кстати, молодец. Хорошо придумала, когда решила выбить из него дурь вместе с сомнениями. Я не читал его личное дело, но слышал от старпома, что там не всё так просто.

– Более чем. Он потеря…

Её перебил зуммер коммуникатора Сергея. Извинившись, тот сразу же ответил. При этом вернув себе в голос холодные, почти ледяные нотки спокойной уверенности.

– Серебряков на связи.

– Сергей, это Магда. Мы подходим. Начинайте грузиться в боты и готовьтесь к старту.

– Понял, начинаем погрузку. Они ответили на наши требования?

– Нет, Сергей. Мерзавцы молчат. Возможно, мы повредили коммуникационное оборудование и они лишены связи, так что на борту вас может ждать что угодно.

– Я понял. Мы будем готовы.

Глава двадцать первая

Лапки потуже затянул протяжные ремни.

– Скотти, как у нас дела?

Второй пилот проверял состояние всех систем бота. Уже в третий раз за последние двадцать минут.

– Всё в норме. Только компьютер опять выдал ошибку. Датчик разбалансировки четвёртого маневрового двигателя.

Его голос прозвучал абсолютно буднично.

– Снова сработал?

– Ага. Чёртов датчик. Когда-нибудь они его починят…

– Когда-нибудь обязательно починят. Но не сегодня.

– Да, шеф. Не сегодня. Погрузка людей Серебрякова и дополнительного оборудования завершена. Боезапас загружен. Можем вылетать.

Лапки коснулся управляющей панели, активируя внешнюю связь.

– Коготь-один – Когтю-два, приём.

– Двойка слушает, – раздался через секунду приятный женский голос.

– Сара, вы готовы?

– Да. Группа Вейл уже погрузилась. Все системы в норме и готовы к полёту.

– Прекрасно. Я свяжусь с диспетчером. Ждите команды.

– Ожидаем, Первый. Двойка, конец связи.

Лапки переключил канал.

– Скотти, запроси разрешение на вылет, а также обнови информацию по цели. Если у этих большеголовых умников есть идея, с какой стороны нам лучше подобраться к цели, я бы хотел её знать.

– Сейчас.

– Прекрасно. – Пальцы первого пилота скользнули по панели, открывая один из внутренних каналов связи.

– Сергей. Мы готовы вылетать. Скотти сейчас запрашивает последнюю информацию по цели и предположительные курсы подхода, если у них таковые имеются. У вас всё в порядке?

Тихое шипение статики, и через секунду он услышал холодный голос командира десантной группы:

– Да. Люди и снаряжение закреплены и проверены. Мы готовы.

– Отлично. Вылетаем в течение двух минут…

* * *

– …множественные следы попаданий. Мы не фиксируем работу их двигателя и сенсоров в активном режиме. Возможно, у них повреждения энергосистемы и они до сих пор не смогли или вообще не могут восстановить её работоспособность.

– Вооружение?

– Ничего существенного. Несколько ракетных пусковых, размещённых на левом и правом борту. Похоже, они замаскировали их под навесные грузовые контейнеры. Лазерного оружия не видно. Есть несколько кластеров ПРО в носовой части судна, но нет следов их активности…

– Знаешь, это не очень-то убедительный аргумент, – проворчал Скотти.

– Это все аргументы, которые у меня есть в данный момент, – ответил Райн. – В любом случае я рекомендую приближаться к нему со стороны кормы. Там повреждения наиболее обширны и шанс встретить сопротивление минимален.

– Поняли вас.

Райн отключил связь и посмотрел на изображение висящего в пространстве пиратского судна. Сейчас, без двигателей и энергии, оно летело тем же самым курсом. Двигаясь по инерции и с небольшим отклонением от первоначальной траектории. Во многих местах зияли пробоины и повреждения, нанесённые ударами рентгеновских лазеров с ядерной накачкой. Была заметна утечка кислорода, но она уже значительно уменьшилась. Либо команде удалось отрезать уцелевшие отсеки и палубы от повреждённых, либо… либо там просто кончился кислород.

Где-то рядом, на посту человека, который отвечал за контроль полётов малых судов, прозвучал голос, оповещающий о том, что боты стартовали. Сразу после этого на тактических дисплеях появились ещё две отметки, с которых поступала телеметрия «Минотавров». Крохотные на фоне крейсера, боты отошли на безопасное расстояние перед запуском маршевых двигателей. Каждый из них нёс не только бойцов из группы Серебрякова, но также и две группы медиков с борта крейсера, на тот случай, если членам экипажа пиратского судна потребуется оказать немедленную медицинскую помощь.

Не сказать, что в перспективе их ждала радужная судьба. Пираты редко заботились об экипажах захваченных ими судов. Могло повезти лишь тем, за кого их компании готовы были платить выкуп. Своеобразная страховка на случай попадания в плен. Насколько знал Том, все экипажи кораблей Верденского торгового флота, которые работали в пространстве СНП, были застрахованы. Особенно известен в этом отношении был Торговый картель Леонида Терехова, который заботился о своих экипажах и готовности платить огромные деньги, чтобы вернуть тех, кому не повезло. Пространство Союза было не только чрезвычайно важным рынком сбыта, но также и постоянным поставщиком заказов для растущего год от года торгового флота Вердена. Имея возможность строить транспортные суда большого тоннажа, Верден поставил их производство на поток, постоянно наращивая свои возможности в плане перевозки грузов.

Союз Независимых Планет, пространство Земной Федерации Объединённых Наций, множество моносистемных и других государств и даже, несмотря на натянутые политические отношения в последние одиннадцать лет, Рейнский Протекторат. Все они являлись в том или ином объёме заказчиками Верденского торгового флота. Транспортные компании очень ценили надёжность, вместимость и современность своих кораблей. Но ещё больше они ценили экипажи. Сотни, тысячи профессионалов.

Нельзя просто построить огромное количество кораблей и надеяться, что они будут функционировать так, как вы от них хотите. В первую очередь наиболее важной частью любого корабля является его экипаж. И именно профессиональные и хорошо обученные люди были важнейшей составляющей. И компании хорошо понимали, насколько важен этот актив, и заботились о его сохранении. Что такое единоразовая выплата за жизни экипажа, если вместо этого придётся потратить ещё больше денег и буквально десятилетия, чтобы найти для них замену? Это мотивировало капитанов работать даже в столь неблагоприятных условиях. Они знали, что компании и государство, на которое они работают, заботятся об их жизнях. Понимание того, что они не являются расходным материалом, являлось одним из стимулирующих и успокаивающих факторов. Ну и конечно же, крупные премии за работу в неблагоприятных и опасных регионах.

К сожалению, не все пираты требовали за пленников выкуп. Многие просто убивали экипажи захваченных ими судов или же продавали на чёрном рынке в качестве живого товара. Как правило, женщин. Эти люди были далеки от того образа благородных космических корсаров, который был воспет в индустрии виртуального кино. Ими руководили жестокость, прагматизм и холодный расчёт. Поэтому в большинстве случаев всех захваченных пиратов ждало либо пожизненное заключение, либо полевой суд, когда пленённые вольные каперы после непродолжительного, но проведённого по всем правилам военного трибунала приговаривались к смерти и выбрасывались через шлюз. Естественно, будучи уже расстрелянными. Заживо умирать в ледяном вакууме… слишком страшная смерть, чтобы обрекать на неё людей, и многие капитаны были милосердны к тем, кто этого явно не заслуживал. Слишком часто на пиратских кораблях находились свидетельства их преступлений. Это же, как правило, и способствовало быстрому исходу любого уголовного дела в отношении пиратов.

Однажды отец Тома рассказал ему о своей службе старшим помощником на тяжёлом крейсере «Энкандор Фобоса». Им тогда повезло натолкнуться на пиратское судно и захватить его. Записи пыток, которые учинялись над членами экипажей захваченных кораблей, произвели на капитана крейсера столь сильное впечатление, что, заручившись поддержкой своих старших офицеров, он добился того, чтобы по окончании устроенного им же трибунала все сто три выживших пирата были выброшены в открытый космос. Каждому из них выдали скафандр из запасов захваченного пиратского судна, с полной загрузкой систем СЖО. В обычной ситуации этого должно было хватить на сорок восемь часов. После чего пиратское судно было уничтожено, а его бывшая команда оставлена медленно умирать, болтаясь в холодной пустоте. Передатчики скафандров были заранее выведены из строя, так что они умирали в полной тишине, на фоне безжалостных и молчаливых звёзд.

Вспомнив рассказ отца, Том поёжился в кресле.

Выйдя на нужный курс, «Минотавры» перешли на маршевые двигатели и устремились к повреждённому судну. Где-то на заднем фоне секция связи вновь отправила записанное капитаном сообщение пиратскому короблю, но оно в очередной раз осталось без ответа. Том снова прокручивал в голове произошедшие события, размышляя над тем, мог ли он сохранить имитатор и тем самым не потерять дорогое снаряжение. «Фальшион» мог выдать в два с половиной раза более плотный противоракетный огонь, но он сознательно ограничил эти возможности. Ему нужно было создать иллюзию правдоподобия, чтобы у противника не возникло сомнений в том, что их корабль уничтожен. И хотя вести огонь из-за плотного построения торговых судов было непросто, Райн был уверен, что смог бы сбить абсолютно все ракеты. Его удивило то, как старенький эсминец смог выдать залп такой плотности, но, посмотрев на низкое начальное значение ускорения ракет, он моментально догадался о том, как именно это было сделано.

Взглянув на тактический дисплей, на котором горели отметки двух крошечных по сравнению с пиратским судном штурмовых ботов, Том подумал, что один из огоньков на дисплее горит более ярким светом. Даже не так. Этот огонёк казался ему более… тёплым? Райн тряхнул головой и, вздохнув, прошептал, глядя на дисплей:

– Будь там поаккуратней…

* * *

Это конец.

Дональд Растер в очередной раз вытер кровь, которая текла из рассечённой раны на лбу и заливала ему правый глаз. Из-за обилия сосудов даже небольшие раны на голове вызывали сильное кровотечение. К сожалению, это была наименьшая из его проблем.

– Неопознанное судно… аковали конвой находящийся под нашей… итой. Ваши действ… анный момент мы сб… мся с вашим кораблём… активные сенсорные системы и вооружение. Через восемнадцать… ризовую команду… без исключения… ваше судно будет уничтожено.

Сообщение, которое передал крейсер, в конце концов удалось поймать тем, что осталось от их системы связи. Сообщение постоянно прерывалось и было наполнено помехами. Но тем не менее примерный смысл сообщения он понимал. Скоро к ним нагрянут гости.

Растер осторожно обошёл обезглавленное тело своего помощника, которое лежало на палубе. Бедняге Шону Догерти оторвало голову одним из осколков, которые образовались после взрыва. Мостик был наполнен дымом, а основное освещение вырубилось. Инженерная команда в спешке заглушила один из реакторов корабля, когда появилась угроза потери контроля над ним. Второй реактор работал на минимальной мощности. Почти во всех коридорах корабля горело аварийное – красное – освещение, а большая часть систем, по крайней мере тех, которые ещё хоть как-то работали, перешла на питание от конденсаторных накопителей.

– Свяжись со всеми, с кем возможно…

– Как! Система корабельной связи практически не работает! – вновь закричал помощник связиста. – У меня нет контакта с семьюдесятью процентами отсеков. Ни черта не раб…

Кулак Растера врезался в его лицо, и молодой парень, который лишь недавно был взят в команду, рухнул на пульт. Капитан разбил ему нос и выбил несколько зубов, но прервал начавшуюся истерику. Дональд сгрёб его за грязный засаленный воротник.

– Заткнись и слушай меня! Свяжись со всеми, с кем сможешь. Сообщи им, что скоро у нас будут гости. Прикажи всем сложить оружие…

– Ты хочешь, чтобы мы просто сдал…

Ещё один удар заставил связиста проглотить последние слова.

– У нас ни оружия, ни энергии, ни связи! Безмозглый кретин. Они скоро поднимутся к нам на борт. Если начнём их провоцировать, наёмники просто перебьют нас всех. Свяжись со всеми, с кем сможешь, и скажи, чтобы сдавались при первой возможности. Ни в коем случае не вступать в бой с этими людьми.

– П-понял… я всё сделаю…

– А затем начни сносить базы данных корабля. Обнуляй всё, до чего сможешь добраться. Если это попадёт к ним в руки, то они перебьют нас, даже не задумываясь.

– Я понял… я всё сделаю.

– Молодец.

Растер развернулся и направился в сторону выхода с мостика. Теперь ему нужно было позаботиться о себе.

* * *

Оба «Минотавра» облетели свою жертву с большим запасом, чтобы зайти к ней со стороны неработающих двигателей. Огромная искалеченная туша транспортного корабля летела вперёд по инерции, постоянно вращаясь в продольной оси со скоростью три градуса в секунду. Лапки никак не мог понять, почему команда корабля до сих пор не взяла вращение под контроль. Разве что это было просто некому сделать. Или же у них были другие, более важные дела.

С крейсера передали информацию по пиратскому кораблю. Это был транспорт класса «Либерти», длиною почти в полтора километра и массой покоя в восемьсот пятьдесят тысяч тонн. Огромная махина превосходила «Фальшион» по размеру в пять раз, а по массе более чем в четыре с половиной раза. Десантные боты смотрелись на ее фоне и вовсе как мошки.

– Двойка, это Первый.

– Первый, Коготь-два на связи.

– Подходим к транспорту. Наша точка высадки – шлюпочный отсек по правому борту. Ваша – любой их внешних шлюзов ближе к корме корабля. У нас есть его планировка, но я не могу точно определить уровень внешних повреждений. Постарайся доставить ребят как можно ближе.

Во время планирования операции было решено действовать по обычной абордажной схеме. Из-за невозможности установить контакт с пиратским судном начальство было не уверено в том, как именно отреагирует команда корабля на появление вооружённых людей. Серебряков предложил действовать как обычно. Две команды. Две точки входа. Быстрый и эффективный удар, за которым последует захват капитанского мостика, систем управления, инженерных зон и реакторного отсека. Эти точки были жизненно необходимыми для управления кораблём. Заполучив контроль над ними, можно было практически со стопроцентной вероятностью исключить возможность саботажа. Никому не хотелось, чтобы эти ублюдки в отчаянии запустили процесс разрушения реакторов корабля. Особенно когда люди Серебрякова будут находиться на борту судна.

Также Серебряков хотел заполучить базу данных корабля. Желательно не тронутой, хотя и понимал, что это мало вероятно. Скорее всего, пираты уже начали процесс по обнулению всех данных бортового компьютера. Правда, процесс этот был не быстрый, и уничтожить информацию, которая хранится в бортовых чёрных ящиках судна, не так-то просто из-за многоуровнего резервирования и систем сохранения информации. Эти устройства должны были уцелеть практически в любой нештатной и аварийной обстановке. Это делалось для того, чтобы те, кто их найдёт, смогли восстановить события, которые привели к катастрофе. Также они служили дополнительными банками данных для корабельного компьютера и хранили копии всех файлов, которые заносились в систему корабля.

Группа Серебрякова должна была взять под контроль мостик. Вторая команда, под руководством Лизы, направлялась на инженерную палубу к реакторному отсеку. Каждая команда состояла из двадцати бойцов, и было бы глупо считать, что сорок человек смогут лично взять под контроль полуторакилометровое грузовое судно. Но этого и не требовалось. В отличие от боевых кораблей, которые были спроектированы в большинстве своём таким образом, чтобы как можно эффективнее противостоять возможному абордажу, торговые суда подобных ухищрений не имели. Стоит обеим командам взять под контроль обе эти точки, и судьба пиратов будет полностью в их руках. Используя системы судна, они просто заблокируют отсеки и изолируют экипаж до прихода подкреплений с «Фальшиона».

– Поняла вас, Первый. Действуем в соответствии с планом.

Лапки переключился на внутренний канал, который соединял его с Сергеем.

– Сергей, мы подходим к цели. Проверьте крепления. Через сорок секунд мы начинаем торможение.

– Понял. Будем готовы, – раздался в его наушниках голос лидера десантной группы.

– Ну вот и славно. Готовимся к развороту, Скотти.

Оба «Минотавра» шли с высоким ускорением, приближаясь к своей цели со стороны кормы и направляясь курсом по центру продольной оси пиратского судна. Это давало относительную безопасность от возможного оборонительного огня со стороны пиратов. Массивные двигатели не оставляли места для установки орудийных установок внутри корпуса, а внешнего вооружения замечено не было. Это давало Лапки чувство относительного спокойствия.

– Приготовиться! Начать разворот!

По команде оба бота вспыхнули двигателями пространственной ориентации, которые за считаные мгновения развернули их на сто восемьдесят градусов. Лапки внимательно следил за приборами, которые показывали скорость относительно пиратского судна и расстояние.

– Полная тяга… Сейчас!

Маршевые двигатели буквально взревели протяжным, гулким рокотом, когда пилоты вывели их на максимальную мощность, гася набранную скорость. Инерционные компенсаторы малых судов не обладали такой же мощностью, как их собратья на крупных и полноценных кораблях, и были не способны погасить моментально возросшие перегрузки. Но всё же могли снизить их. Лапки вжало в кресло ложемента. Его глаза неуклонно и сосредоточенно следили за показаниями приборов. Скорость падала очень быстро, показывая, как сильно замедлялись десантные боты. До пиратского судна оставалось сто километров… пятьдесят… двадцать пять… десять…

Как только сенсоры показали расстояние в два километра и скорость относительно их цели всего в десять метров в секунду, оба десантных судна отключили маршевые двигатели основной тяги и выполнили манёвр расхождения. Чётко, словно на учениях. Двигатели ориентации в пространстве перевели боты на новые траектории вокруг огромного корпуса судна, подстраиваясь под скорость вращения его корпуса. Оба судна направились к уже заранее намеченным целям.

Задача «Когтя-один» в этом отношении была несколько легче, так как у него была заранее выбранная точка входа. Шлюпочные отсеки на транспортных судах класса «Либерти» находились в носовой оконечности судна, всего в шести палубах от мостика. «Когтю-два» было несколько сложнее, так как во время атаки ракетный огонь был сосредоточен в основном на корме судна, чтобы вывести его двигатели из строя. К сожалению, это также означало обширные повреждения внешней обшивки в кормовой части, что могло привести в негодность шлюзы и стыковочные порты. На крайний случай в распоряжении команды под руководством Вейл было оборудование, которое позволило бы прорезать путь прямо через корпус.

Но это был именно крайний случай, так как, несмотря на отсутствие брони, корпуса гражданских кораблей, как и боевых, строились из очень тугоплавких и устойчивых к внешним повреждениям и высоким температурам композитных материалов. Это было необходимо, чтобы защитить корабль от внешнего воздействия космоса. Чтобы прорезать данный материал с внешней стороны корпуса, потребуется значительное время, и никому не хотелось тратить его.

Поэтому Саре Камински, пилоту второго «Минотавра», было необходимо выбрать функционирующий шлюз или стыковочный порт для доступа к внутренним помещениям корабля. В случае неудачи полагалось обратить внимание на минимально повреждённые, так как вскрыть их с помощью оборудования всё же будет проще, чем резать обшивку судна.

Лёгким и изящным движением Лапки остановил свой «Минотавр» на расстоянии в тридцать метров от шлюпочного отсека «Акреции», скорректировав движение бота с вращением пиратского корабля, и мягко подвёл его к универсальному стыковочному захвату.

– Начинаем процедуру стыковки, Скотти.

– Понял, босс. Процедура стыковки начата. Есть захват переходного рукава. Отказ в доступе.

– Какая неожиданность… – Лапки притворно поморщился и покачал головой. – Начать выравнивание давления.

– Уже… – Помощник помолчал несколько секунд, наблюдая за тем, как выравнивалось давление в переходном шлюзе. – Готово. Давление воздуха выровнено.

– Прекрасно. Давай попросим наших друзей постучать в дверь.

Он переключил канал.

– Коготь-один – Бешеному псу.

– Пёс на связи.

– Стыковка выполнена успешно. Давление в переходном шлюзе выровнено. Можете начинать.

– Понял тебя, Первый.

– Удачной охоты, Сергей…

Глава двадцать вторая

Время и места – те же

Второй «Минотавр» проплыл вдоль массивного кожуха, который прикрывал двигатели. Небольшие сопла двигателей пространственной ориентации за счёт непрерывной работы постоянно корректировали положение десантного бота, синхронизируя его с вращением «Акреции» вокруг продольной оси. Их работу полностью контролировали бортовые компьютеры бота, внося поправки в действия пилота таким образом, чтобы синхронизировать манёвры судна с его постоянным положением в пространстве.

– Кажется, есть хорошее место.

Голос второго пилота мягко прозвучал в тишине пилотской кабины:

– Технический шлюз. Отмечен на планах как С117. Находится рядом с ДПО верхних палуб левого борта, примерно в семидесяти метрах от кожуха маршевых двигателей.

Сара бросила взгляд на один из экранов и кивнула:

– Поняла. Корректирую курс.

Её пальцы затанцевали над виртуальной клавиатурой, вводя новый курс, и бот начал медленно смещаться в сторону. За бронепластом фонаря кабины медленно проплывал корпус космического транспорта, открывая невероятный вид на причинённые ракетами «Фальшиона» разрушения. В местах попадания композитные пластины внешнего корпуса были оплавлены и вырваны. Крупные дыры зияли по всей задней части корабля, куда пришёлся основной удар. Они были значительно меньше, чем последствия попадания бортовой энергетической артиллерии. Боеголовки с рентгеновскими лазерами просто не были способны выдать ту пылающую, всепоглощающую ярость, которой обладали корабельные лазерные установки. И ведь это всего лишь орудия лёгкого крейсера. Что могли натворить с незащищённым транспортом лазерные орудия линейных крейсеров и линкоров, страшно было представить.

– Так, вижу цель. – Сара ввела нужные корректировки в систему. – На шесть градусов левее.

– Понял. Боже, ну и громадина…

Бот медленно проплыл рядом с одним из сопел двигателей пространственной ориентации, которое было размером с сам бот.

– И не говори. А теперь, Алим, представь, сколько на такой дуре может быть народу.

– Ну, обычно команда на этих посудинах может составлять до ста – ста пятидесяти человек…

– Ты это сейчас из головы взял?

– Нет, информация была в данных, которые мне переслали вместе с технической информацией по кораблю. Уверен, если бы ты их просмотрела так же внимательно, как и я, то ответ на вопрос был бы очевиден…

– Пфф… умников никто не любит, Алим.

Её напарник рассмеялся, услышав эти слова, особенно учитывая древнее значение его имени. Тем не менее шуточный разговор ни на секунду не отвлёк его от поставленной перед ним задачи.

– Шлюз в тридцати метрах. Левее на четыре градуса.

– Смещаюсь. Приготовь стыковочный захват, на случай если этот окажется подходящим.

– Понял, выполняю.

Это была третья точка предполагаемого входа. В первом случае он оказался слишком повреждённым, а во втором указанного на планах технического люка вообще не оказалось на корпусе.

Это не было большой неожиданностью, так как, несмотря на один исходный проект, корабли, особенно грузовые, строились на разных верфях, что способствовало различным изменениям в конструкции, которые диктовались традициями кораблестроения и желанием верфей оптимизировать проект под свои возможности. В чертежи постоянно вносились небольшие изменения, которые хоть и документировались, но, как правило, на локальном уровне. По этой причине корабли, построенные на разных верфях, отличались друг от друга.

– Вроде целый. – Сара осмотрела шлюз с помощью внешних камер, так как взглянуть на него собственными глазами было просто невозможно из-за позиции бота. – Отлично, начинаем стыковку.

– С удовольствием. Захваты готовы.

Сара аккуратно подвела бот к стыковочному шлюзу. Короткий импульс ДПО расположил его точно над ним и опустил специальными захватами прямо на шлюз. Они представляли собой специальные манипуляторы, которые подстраивались под необходимую форму и прочно удерживали бот в тех случаях, когда нужно было сохранять строго определённую позицию, а стыковочные механизмы шлюза не работали. Или экипаж транспорта не горел желанием их включать.

«Минотавр» едва заметно вздрогнул, и Сара почувствовала лёгкое головокружение. Всего на секунду, покуда её вестибулярный аппарат подстраивался под изменения, когда системы компенсации инерции и искусственной гравитации приспособились под изменившееся положение. Ведь десантный челнок больше не двигался в пространстве, а теперь, при помощи мощных захватов, стал, по сути, частью огромного транспорта. Она активировала канал внутренней связи.

– Лиза, мы на месте. Алим начал процедуру выравнивания давления. Через тридцать секунд можете начинать.

В динамиках шлема скафандра раздалось спокойное контральто командира штурмовой группы:

– Поняла. Ждём и начинаем.

– Ты давай там поосторожней, ладно? Не хочу терять единственную приятную собутыльницу.

В динамиках раздался весёлый смешок:

– Ладно, подруга. Группа-два, отбой.

* * *

Лиза отключила канал и вернулась обратно на связь с группой.

– Нори, вскрывайте шлюз.

– Да, босс.

Шлем её заместителя качнулся, когда он кивнул головой.

– Алек, Евгений. Готовьте оборудование.

Раздался хор голосов. Бойцы подтвердили приказ и подтащили к шлюзу, расположенному в нижней части десантного отделения, плазменные резаки. Как только индикатор давления загорелся зелёным, Мак’Мертон протянул руку и нажал несколько клавиш на пульте. Бронированные створки разъехались в стороны, открывая доступ к шлюзу. Евгений мягко спрыгнул вниз, прямо на створки шлюза. Места было не очень много, поэтому работал он один, Алек лишь подал ему массивный плазменный резак, от которого тянулся кабель питания, подключённый к энергетической системе «Минотавра». Использовать в таких условиях более компактную автономную версию с питанием от собственных накопителей не имело смысла. Она обладала меньшей мощностью, чем этот громоздкий инструмент, и хотя была удобнее, всё же при её использовании времени ушло бы больше.

Расположившись поудобнее и включив магнитные захваты на ступнях, Евгений активировал резак. Газ, выступавший в качестве рабочего тела, моментально вспыхнул, создавая короткую струю высокотемпературной плазмы, и боец начал вырезать проход в шлюзовых створках. На всю работу потребовалось не более двух минут, благо шлюзовые створки не имели той толщины, которой обладали пластины внешнего корпуса. Материал, из которого они создавались, не был приспособлен для сопротивления подобному воздействию, и вскоре в шлюзе появилось достаточное отверстие для проникновения внутрь корабля. Точнее – в переходную камеру. Удар по вырезанной части люка вышиб внутрь переходной камеры куски тридцатимиллиметровой толщины, которые влетели внутрь и, медленно проплыв по камере, ударились о гермодверь на другом конце. Искусственной гравитации внутри переходной камеры не было.

Лиза повернулась к своим людям, которые молча ожидали приказа действовать и находились в своих местах, чтобы не мешать работе товарищей, которые вскрывали шлюз.

– Внимание! Официальные правила ведения боя – только ответный огонь. Неизвестно, получили ли они приказ капитана сдаться, поэтому не знаем, что именно нас ждёт. Если перед вами безоружный человек – схватить и обезвредить.

Она оглядела десантников, стараясь подметить едва заметные движения, которые бы выдавали нервозность.

– Но если перед вами будет вооружённый человек, – она немного помедлила, – стреляйте, а затем уже спрашивайте, не желает ли он сдаться.

Последняя реплика вызвала пару смешков в эфире, которые, впрочем, тут же смолкли.

– Я знаю приказ капитана, но не собираюсь подвергать вас ненужному риску. Если есть возможность, прикажите им положить оружие и сдаться. В любых иных случаях стреляйте без раздумий. Все всё поняли?

Стройный хор голосов подтвердил сказанное, и Вейл удовлетворённо кивнула:

– Начинаем! Нори!

Мак’Мертон кивнул и без каких-либо колебаний просто спрыгнул вниз, прижав к грудной бронепластине оружие. Импульс свободного падения, приданный ему гравитацией, которая создавалась внутри десантного бота, позволил ему быстро преодолеть длину перехода. Вслед за ним последовали Алек и Евгений с оборудованием. В этот раз им потребовалось всего восемнадцать секунд, чтобы пробиться через запорный механизм. Воспользовавшись искусственными мышцами брони, они раздвинули герметичные створки в стороны.

Схватившись за помеченные ярко-красным цветом поручни, Мак’Мертон одним быстрым движением перенёс своё тело внутрь корабля. Он оказался в одном из технических коридоров, которые проходили во всему судну, и сразу же занял позицию у входа, прикрывая его на случай возможной атаки. Вслед за ним появились Алек, Евгений и остальные члены ударной группы. Вейл была в числе последних, кто проник на борт пиратского корабля. Быстро заняв позиции вокруг шлюзовой камеры и сверившись с планами корабля через электронный интерфейс, встроенный в шлем, Лиза быстро проложила оптимальный маршрут к реакторному отсеку.

– Эдвардс, Вадим, остаётесь и охраняете бот. – Она открыла канал с пилотом челнока. – Сара?

– Слышу чётко и ясно.

– Мы идём к реакторному отсеку. Я оставила двоих для вашей защиты, но, надеюсь, обойдётся без этого. Передай медикам, чтобы постоянно были на связи. В случае если безопасность бота будет под угрозой, отрубай захваты и улетай. Всё понятно?

– Да.

– Прекрасно. Вейл, конец связи.

Она повернулась к своим людям, которые ждали команды:

– Пошли, ребятки, время отработать наше высокое жалованье.

* * *

Группа Серебрякова продвигалась через корабль, словно ураган, который было невозможно остановить. Хотя нельзя сказать, чтобы команда корабля не старалась. Большинство всё же прислушивались к инстинкту самосохранения и не пытались перечить внезапно появившимся вооружённым десантникам.

Первые же встреченные ими пираты были заняты тем, что пытались наскоро заварить герметичную дверь, которая вела в повреждённый во время ракетного удара отсек. Повреждены были приводы двери, и она «протекала». Кислород просачивался внутрь искорёженного отсека и улетал в пустоту. Команда пиратского корабля использовала баллоны с быстро застывающей до состояния камня липкой пеной, чтобы как можно быстрее заделать щель. Работа прервалась, когда в проходе появилось почти два десятка людей в броне и с оружием.

Робкая попытка одного из пиратов защититься с помощью баллона была смехотворна. Удар, пришедшийся в плечо одному из бойцов, оставил едва заметную царапинку на его поверхности. Сергей позволил им закончить работу, после чего все были скованы по рукам и ногам с помощью наручников из гибкого и прочного пластика, который нельзя было расплавить или разрезать обычными средствами. За исключением глупого, но храброго парня с баллоном герметизирующей пены, пираты всё же обладали разумом и практически сразу же сдавались, понимая, что они не могут противостоять закованным в броню людям Серебрякова.

Двигаясь парами, его люди быстро прокладывали себе путь через технические коридоры пиратского корабля. Вдруг, стоило ведущей двойке подойти к очередному повороту и осторожно заглянуть за угол, как на них сразу же обрушился град выстрелов. Они не причинили никому вреда, так как были выпущены из лёгкого импульсного оружия. Один из бойцов опустился на колени и осторожно высунул в проём кончик указательного пальца. Крошечный объектив позволил легко заглянуть за угол.

Серебряков присел рядом с бойцом, который просматривал видеопоток на экране своего шлема.

– Сколько их, Бенни?

– Шестеро, босс. Все с лёгкими импульсными пистолетами или дробовиками. Сейчас перешлю картинку.

На лицевом щитке Сергея моментально появился снимок опасной части коридора. В дальней от него части, примерно в двадцати метрах от того места, где они находились, система, отвечающая за определение возможных угроз, отметила шестерых людей, которые заняли позицию рядом с шахтой корабельного лифта. Все они были одеты в различные, отличающиеся друг от друга контактные скафандры разной степени поношенности.

– Так, капитан просил быть вежливыми. Отойди в сторону.

Бенни кивнул и быстро уступил место командиру группы у самого угла и выкрутил громкость внешних динамиков своего шлема на максимум.

– Бросьте оружие и сдавайтесь.

Ответ не заставил себя ждать.

– Пошёл ты к чёрту, ублюдок. Вы нас так легко живыми не воз…

– Повторяю, – перебил его Сергей. – Положите оружие на палубу и сдавайтесь. Ваше судно обездвижено и взято на прицел. Наш капитан обещает справедливый суд в отношении команды, если вы сдадитесь без боя.

Новый поток проклятий и ругани дал ему окончательно понять, что, похоже, по-лёгкому не выйдет.

– Бенни, дым! – быстро приказал Серебряков.

– Есть.

В руках Бенни появились два небольших цилиндра, каждый около четырёх с половиной сантиметров в диаметре и пятнадцати сантиметров в длину. Быстрым броском десантник отправил гранаты вдоль коридора, прямо к засевшим в конце его пиратам. На полпути заряды с небольшими хлопками разорвались, и коридор заволокло густой пеленой чёрного дыма, едва выпущенный на волю реагент соединился с кислородом. Дымную пелену тут же прорезали выстрелы – пираты открыли огонь вслепую. Сергей ожидал этого и специально выждал, прежде чем броситься за угол…

* * *

– Мы попали? Попали?

– Заткнись, идиот!

Линь вглядывался в клубы чёрного дыма, в который его товарищи только что выпустили ураган выстрелов. Дротики из лёгких импульсных пистолетов прочерчивали линии в дымовой завесе, вспарывая её словно нож водную гладь. Линю очень хотелось бы иметь что-то более внушительное, нежели лёгкие пистолеты или дробовики, но это было невозможно – заряды более мощных винтовок могли пробить лёгкие переборки корабля и повредить жизненно важные системы. «По крайней мере те, которые ещё остались», – мрачно подумал он.

– Следите за коридором. Они могут попроб…

Он так и не успел закончить фразу.

Люди Серебрякова, так же как и группа Вейл, позаботились о высокой пробивной способности своего стандартного оружия. Тяжёлые штурмовые винтовки, которые обладали достаточной мощью для поражения противников в силовой броне, могли нанести огромный урон кораблю. К счастью, десантное снаряжение обладало модульной конструкцией и позволяло подогнать его под определённые задачи и требования. Простая замена блока разгонных катушек и смена типа боеприпасов позволила ударным группам «Фальшиона» практически не беспокоиться о побочном ущербе и при этом сохранить подавляющую огневую мощь.

Вместо пятимиллиметровых дротиков магазины изменённых винтовок вмещали в себя тридцать картриджей, каждый из которых содержал в себе пятьдесят крошечных полуторамиллиметровых вольфрамовых стрелок. Новый разгонный блок не обладал той же мощностью, но имел другое важное отличие. За счёт своей конструкции он позволял регулировать степень разлёта содержимого картриджа в пределах круга диаметром от пяти сантиметров до двух метров на дистанции в пятьдесят метров. Работая в полностью автоматическом режиме, это оружие показывало себя чрезвычайно эффективным в тех случаях, когда требовалась определённая «аккуратность».

Облако стрелок, настроенное на рассеивание в пределах пятидесяти сантиметров, вырвалось из дыма и превратило верхнюю часть тела старшего заместителя начальника абордажных операций «Акреции» Линя бей Фонга в кровавое месиво. Из дыма вырвались фигуры в чёрной броне с глухими шлемами. Они вели быстрый огонь одиночными выстрелами, и каждый отвечал за подавление огнём или уничтожение своей цели. На то, чтобы зачистить коридор, им потребовалось три с половиной секунды.

– Проверить тела.

Его люди моментально осмотрели тела на палубе. Оружие, лежавшее рядом с ними, было отброшено в сторону, на тот случай если кто-то из пиратов был ещё жив. Таковых не оказалось.

– Прекрасная работа. Бенни, отметь это место на планах. Потом нужно будет собрать останки и провести опознание. Като, Генрих, вскрывайте створки лифта.

Названные бойцы тут же принялись за дело. Естественно, он не собирался использовать кабину лифта, чтобы добраться до цели. Для этой задачи можно было воспользоваться техническим каналом, который шёл внутри лифтовой шахты. Сергея раздражало отсутствие связи с Вейл. Переборки корабля блокировали сигнал, и для устойчивой связи после захвата мостика ему нужно будет подключиться к ретранслирующей системе корабля. Раздался отвратительный скрежет протестующих против такого обращения механизмов, когда створки лифта раздвинули в стороны и зафиксировали в таком положении.

– Готово, босс.

Шахта лифта уходила на двадцать семь метров вверх и на сорок вниз. Именно вниз десантникам и требовалось попасть, так как мостик управления находился пятью палубами ниже. Один за другим люди Серебрякова начали спуск по скобам технической лестницы.

Глава двадцать третья

Короткая очередь из пяти выстрелов буквально смела обороняющихся. Отсутствие какой-либо дисциплины привело к тому, что, даже зная о предстоящей операции по захвату конвоя, лишь часть экипажа удосужилась облачиться в контактные скафандры, которые давали хоть какую-то защиту. По крайней мере тела, облачённые в скафандры, не разрывало на куски при попадании…

– Нори, Алек. Вперёд.

– Есть!

Лиза отступила назад от проёма и нажала на кнопку сброса. Опустевший магазин с тихим стуком упал на палубу, а его место тут же занял новый. Названная ею двойка бросилась вперёд по коридору, двигаясь согнувшись, пока над их головами пронёсся шквальный подавляющий огонь остальной группы.

Достигнув наполовину раскрытых и заклинивших створок гермодвери, они сразу же заняли позицию по сторонам от них. Бойцы прижались к холодному, покрытому кровью и ошмётками человеческих тел металлу, но даже не заметили этого. Из раскрытой двери вырвался новый поток выстрелов, который лишь бесполезно расцарапал краску на переборках и палубе.

Из небольшого раздатчика на поясе Мак’Мертон извлёк две гранаты. Алек сделал то же самое. Стандартная тактика: сначала в помещение попадает граната, а только затем бойцы отделения. В условиях сражения на борту космического корабля действовали ограничения на возможную огневую мощь, которую можно было применять, а значит, стандартные осколочные гранаты мало подходили. Эти небольшие заряды имели меньшее количество взрывчатки и корпус, заполненный гораздо большим количеством шрапнели.

Нори осторожно высунул кончик указательного пальца за угол. Изображение с камеры моментально спроецировалось в углу визора шлема. Быстрая смена фильтра на инфракрасный, и моментально обнаружилось одиннадцать ярких силуэтов. Эта же картинка передавалась всему остальному взводу по беспроводной связи между бронекостюмами.

Краткий кивок напарнику, и в просторное техническое помещение влетают четыре гранаты, умелыми бросками направленные к наибольшим скоплениям пиратов. Для бойцов Вейл взрывы слышались приглушёнными хлопками. Системы активного шумоподавления среагировали должным образом и понизили громкость. Но для тех, кто был в помещении, это было ужасно. Пираты словно оказались внутри огромного колокола. Паники добавила разлетевшаяся во все стороны шрапнель, которая разила всех, кто не успел спрятаться.

Нори ворвался в помещение через полсекунды после взрыва. Винтовка в его руках вздрагивала при каждом нажатии на спусковой крючок. Он бил короткими очередями по два-три заряда, на тот маловероятный случай, если одного выстрела будет недостаточно.

Резкий удар в бедро развернул десантника и заставил упасть на одно колено. Мак’Мертон моментально отреагировал, повернувшись в сторону стрелявшего. Винтовка в его руках рявкнула дважды, разорвав притаившегося за грузовым контейнером противника буквально надвое. Двойной выстрел пришёлся несчастному в область живота, размозжив мягкие ткани и раздробив позвоночник. Счётчик боеприпасов сигнализировал о том, что магазин опустел, и Нори нажатием кнопки сбросил его прямо на пол, сорвал с пояса новый и резким движением загнал его в магазиноприёмник. Вскинул оружие, ведя им из стороны в сторону, но всё уже было кончено.

– Чисто.

Группа-два уже занимала позиции за его спиной, держа всё пространство под прицелом.

Чуть расслабившись, Нори осмотрел себя – на бронепластине, которая прикрывала правое бедро, была вмятина. Её оставила короткая очередь, не сумев пробить броню. Поглядев по сторонам, Мак`Мертон нашёл взглядом того урода, который подстрелил его. У рук мертвеца лежала старая, но от этого не менее опасная импульсная винтовка. Нори выругался. Если бы выстрел пришёлся выше или ниже, в место сочленения брони, где защитный слой был тоньше, то ему могло запросто оторвать ногу.

– Ты как? – спросила Вейл, осматривая его повреждённую броню.

– Всё в порядке. Это просто вмятина.

Лиза кивнула. Она доверяла своему заместителю так же, как Сергей доверял ей. Первое правило, которому её научил Серебряков, – никогда не врать самому себе. Гордость и прочее для мертвецов и идиотов, которые скоро ими станут. Если ты не в состоянии вести бой, если не можешь дальше участвовать в операции, то говоришь об этом. Сергей ждал этого от неё лично и от каждого из своих людей. И Лиза понимала, что Мак’Мертон знает это.

Выведя план корабля, она определилась со своим местоположением. Пока её группа продвигалась согласно графику. Большая часть пиратов, которых десантники встретили по пути, сдавались без каких-либо проблем, едва завидев их приближение. Обычно хватало нескольких слов, чтобы уроды тут же ложились мордами в пол. Их можно было понять. Бежать им было некуда. Поэтому группа под руководством Лизы продвигалась быстро и уверенно, оставляя за собой связанных по рукам и ногам пиратов. Стандартный регламент действий в таких условиях предполагал конвоирование пленных к абордажному судну либо было необходимо оставлять их исключительно под охраной, но у Вейл не было такой возможности. Она просто не могла позволить себе распылять силы для охраны каждого ублюдка, которого они встречали на своём пути. Тем более тратить время на то, чтобы тащить их к десантному боту.

Элизабет с трудом подавила искушение просто пристрелить мерзавцев. Она не понаслышке знала, какими жестокими могут быть команды пиратских кораблей. Но приказ капитана был ясен и не двусмысленен. Поэтому десантники заковывали пиратов в пластиковые наручники и оставляли там, где нашли, ставя пометки на электронной карте. В любом случае, когда оба отряда возьмут под свой контроль судно, его экипаж практически не будет представлять опасности…

* * *

Дональд Растер ворвался в свою каюту. Самая просторная на корабле, она состояла из двух жилых комнат, одну из которых он использовал в качестве рабочего кабинета, а второе помещение как спальню. Широкие обзорные иллюминаторы на переборке открывали вид на вращавшиеся за бортом звёзды. В обычной ситуации они должны были быть перекрыты защитными щитками, но, видимо, те по какой-то причине не сработали.

Растер быстро пересёк помещение, схватив лежащую в углу каюты сумку, и принялся набивать её вещами. Несмотря на то что он предполагал возможность такого исхода, заранее собранной сумки у него не было. И сейчас, запихивая в неё электронные карточки с деньгами, запасной пистолет и магазины к нему, он торопился, проклиная себя за то, что не сделал этого раньше. Быстро включив терминал, он воткнул в него небольшой, размером с ноготь, инфочип и начал быстро перекачивать на него информацию из собственной базы данных. Как только процесс будет завершён, система сразу же приступит к стиранию самой себя, оставив после этого лишь голое железо без какой-либо полезной информации.

Умом Дональд понимал, что, скорее всего, для него уже всё кончено, но врождённое упорство не позволяло просто так сдаться и поднять руки вверх. Отчаяние вкупе с диким желанием не просто выжить, но и сохранить свободу породили отчаянный план спасения, который при большом везении можно было осуществить.

В шлюпочном отсеке стоял небольшой десантный бот, захваченный во время прошлого дела. К сожалению, «партнёры» пиратов не оставили от противника почти ничего. Уничтожение верденского эсминца было выполнено с военной основательностью, и даже спасательные капсулы, в которых экипаж постарался спасти свои жизни, вскоре поглотило пламя от взрывов ядерных боеголовок, которыми их расстреляли. Не то чтобы Дональд был расстроен участью верденцев. Скорее его волновала потеря возможного товара, в том числе и «живого».

К счастью, «партнёры» поспешили исчезнуть, выполнив свою работу, оставив за собой поле медленно рассеивающихся в космосе обломков. Растер приказал вернуть «Акрецию» к месту гибели эсминца и покопаться в обломках, в надежде найти что-нибудь ценное. Всё-таки военное оборудование обладало огромным запасом прочности, и порой в местах гибели военных кораблей можно было найти что-нибудь пригодное для использования или последующей продажи. Каково же было удивление Растера, когда его люди смогли обнаружить дрейфующий в пространстве десантный бот типа «Морского ястреба».

Новые малые суда, которые лишь совсем недавно стали поступать в ВКФ Вердена, обладали хорошими тактико-техническими характеристиками, но самое главное – строились с учётом проведения специальных операций. До этого Дональд лишь читал о них, но не предполагал, что сможет увидеть собственными глазами. Лишь после он смог понять, как именно малому судну и его скромному экипажу из трёх человек удалось спастись. Построенные по проекту, приоритетом для которого была малая радарная заметность, «Морские ястребы» обладали крайне низким значением эффективной площади рассеивания при облучении корпуса радарным излучением. Это позволило крохотному кораблю затеряться в обломках эсминца. К несчастью для экипажа и к счастью для Дональда, один из обломков повредил двигатели бота. Он просто болтался в пространстве, не способный к перемещению, где его и подобрала команда Растера.

И именно этим же способом собрался воспользоваться Дональд, чтобы попытаться спасти свою драгоценную шкуру. Включив терминал, он открыл зашифрованную директорию, которая скрывала тщательно спрятанную программу. Данное нововведение, которое хозяин корабля хранил в полной тайне от всего экипажа, было установлено по его заказу во время технического обслуживания полтора года назад. Он набрал нужную команду. Корабельная система тут же переслала её по указанному адресу на нужный терминал, который был скрыт в самом сердце корабля и был подключён к мощному взрывному устройству. Тем не менее данный заряд был бы не опасен для корабля таких размеров и массы, если бы не одно «но». Его местоположение. Он располагался прямо под хранилищем реакторного топлива, в роли которого выступал жидкий водород.

Дональд нажал на клавишу ввода и подключил к терминалу собственный коммуникатор, переписав на него протоколы для управления детонатором заряда. После того как он покинет уже обречённую «Акрецию», останется лишь отойти на маневровых двигателях на достаточное расстояние от корабля, стараясь оставаться между ним и крейсером наёмников. Одно нажатие кнопки на краткий миг превратит судно массой, близкой к миллиону тонн, в новое яркое солнце. А некий Дональд Растер затеряется в обломках на десантном боте с необходимым количеством еды и воды. Это место было достаточно судоходно, чтобы он мог рассчитывать на то, что его сигнал бедствия заметят и подберут проходящие мимо транспортные суда. Благо у него были комплекты фальшивых документов на подобный случай. Единственным пробелом в его плане было то, что он не умел управлять ботом, но у него было решение и этой проблемы.

Открыв ящик стола, Растер достал оттуда одноразовый инъектор и подошёл к двери, которая вела в его спальную каюту. Быстро набрав код, который открыл запертую дверь, он вошёл внутрь. Освещение включилось автоматически, стоило зайти внутрь. Не теряя ни минуты, капитан шагнул к широкой двуспальной кровати и сдёрнул с неё тонкое одеяло. Девушка, прятавшаяся под ним, испуганно съёжилась. Из одежды на ней не было почти ничего, за исключением белья и тонкого металлического ошейника, который плотно охватывал шею.

– Вставай, живо! – приказал Дональд, включая инъектор и вставляя в него капсулу со смесью мощных стимуляторов.

Девушка вяло шевельнулась, пытаясь прикрыться руками. По всему телу можно было увидеть следы многочисленных побоев. Синяки и ссадины покрывали кожу, а на руках были видны места уколов от предыдущих инъекций.

Растер попытался схватить её за руку, но девушка всхлипнула и попробовала вырваться из хватки. Пират хлесткой пощёчиной опрокинул её обратно на кровать. Из разбитых губ на постельное бельё брызнули капли крови.

– Обдолбанная сучка, – процедил он сквозь зубы, грубо схватив её за плечо и приложив иглу инъектора к коже на шее.

– Ничего, сейчас ты придёшь в себя.

Он нажал на кнопку, и игла вонзилась ей в шею немного выше металлического кольца ошейника. Сильнейший коктейль из стимуляторов и токсиновыводящих препаратов огненной волной влился в кровеносную систему, и тело девушки выгнулось дугой на постели. Изо рта вырвался хриплый крик, когда её нервная система начала сходить с ума от введённых препаратов. Эта смесь была достаточно сильной, чтобы нанести огромный вред организму. Уже через сутки после ввода, если не принять мер, у неё начнёт отказывать печень. Эта дрянь, которую военные прозвали не иначе как «поцелуем смертника», была чрезвычайно опасна, но могла поставить на ноги кого угодно. И самое главное, делала это очень быстро. Использовали её лишь в самых критических случаях.

И глядя на то, как тело на кровати перед ним бьётся в конвульсиях и неконтролируемых мышечных спазмах, Дональд был рад, что ему ни разу в жизни не довелось попробовать эту дрянь. Не тратя времени, он достал из встроенного в переборку шкафа один из своих повседневных комбинезонов и пару ботинок, которые были явно на пару размеров больше, чем требовалось. Сам же он скинул одежду и принялся надевать контактный скафандр.

Конвульсии девушки продолжались около тридцати секунд. Растер понимал, с каким трудом девчонка перенесла действие препаратов. Последние два месяца она постоянно находилась под действием наркотиков и прочей химии, которой он её накачивал. Эффект от воздействия токсиновыводящих средств должен был быть ужасным… Вот только это его мало волновало.

– Поднимайся. Ты нужна мне в трезвом состоянии. Вытрись.

Он бросил чистое полотенце на постель перед девушкой, и та взяла его дрожащими пальцами.

– З-зачем?..

Голос её был хриплым. Ей тяжело было говорить, учитывая, что она пришла в сознание впервые за последние три с половиной недели.

– Мне нужны твои навыки.

Она вытерла с лица и подбородка смесь слюны и крови из разбитых губ.

– Пошёл ты…

Договорить она не успела. Пират вцепился в её волосы, задирая голову назад. Ствол пистолета резко вошёл ей в рот, сломав пару передних зубов.

– Слушай сюда, тупая ты сука, – прорычал Дональд, загоняя пистолет в её глотку поглубже. – Мне нужно убраться с этого корабля, а для этого мне нужна твоя помощь в управлении ботом. Предлагаю сделку, ты делаешь то, что я скажу, а затем я отпускаю тебя. Кивни, если поняла.

Он смотрел ей прямо в глаза. Девушка ответила на его взгляд и насколько возможно кивнула головой. Удовлетворившись, Дональд выдернул пистолет из её рта и стряхнул с него кровь и слюну.

– Одевайся. – Он показал на одежду, брошенную на кровать минутой раньше. – У нас мало времени.

Она кое-как вытерла рот. Из-за введённых препаратов она пока не чувствовала боли.

– Ты отпустишь меня? – с отвращением и ненавистью спросила она.

Наркотики подавляли сознание и волю, но не память. По крайней мере – не полностью. Девушка помнила, что именно он делал с ней. С её телом. Всё это время.

– Конечно. Даю слово.

Они оба знали, что это была ложь.

* * *

– Сложите оружие, и я обещаю, что никто не пострадает.

– Да пошёл ты…

Вздохнув, Серебряков отключил панель интеркома.

– Как меня это достало. Долбаные кретины. Роб, вскрывайте дверь!

– Да, сэр.

Парень передал оружие напарнику и скинул с плеча переносной плазменный резак. Он был несколько скромнее, чем та модель, которую они оставили на десантном боте, и питался от собственных батарей-накопителей, но в данном случае его возможностей хватало с головой. Роберт нажал на кнопку активации, и инструмент вспыхнул ослепительным светом.

Сергей следил за его работой, одновременно с этим контролируя людей и пространство вокруг себя. Преодолев подъём по технической шахте лифта, они выбрались на нужной палубе и добрались до дверей на капитанский мостик. Он был погребён в центре носовой секции грузового судна, и сейчас Роберт вскрывал запертые герметичные двери, ведущие туда.

Попытка Серебрякова убедить людей на мостике, что им ничего не грозит в случае добровольной сдачи, ни к чему не привела. И он понимал почему. Точнее, догадывался. Ублюдки просто тянули время, стараясь стереть базы данных корабля, чтобы обеспечить себе хоть какую-то защиту в случае уголовного расследования. Будь на то воля Сергея, никакого расследования бы не последовало. Дротик в голову, и тело в шлюз. Вот и гарантированное решение проблемы. Но к сожалению, капитан был другого мнения. На взгляд Серебрякова, Маккензи был хорошим капитаном. Решительным, умным и достаточно смелым, чтобы действовать по своему усмотрению, когда это было необходимо. Но к сожалению, он также был слишком… правильным. Другого слова Сергей не смог бы подобрать.

Исаак, безусловно, понимал, насколько сильно он усложняет Серебрякову работу, желая, чтобы команда пиратского судна была взята живой. Полицейские операции никогда не были любимой работой Сергея. Слишком это большой риск для его людей. Закон Мёрфи висел над его головой словно дамоклов меч, и каждое мгновение Серебряков ожидал, что что-нибудь пойдёт не так, как предполагается. Тем не менее он был рад, что капитан ограничил шансы пиратского экипажа лишь одной попыткой. Те, кто отвергал его, без сомнения, щедрое предложение тихо и мирно сложить оружие, больше не являлись людьми в обычном понимании этого слова. По крайней мере для Сергея. Из людей они превращались в мишени.

Роб заканчивал разрезать дверь. Рядом с ним, в ожидании окончания его работы, замерла ещё одна фигура в броне – Диана, ответственная за подрывное дело в первой группе, сжимая в руках пробивные заряды направленного действия.

Глава двадцать четвертая

Дональд с девушкой пробирались через коридоры корабля. Пленница заметно прихрамывала на левую ногу, и обувь, которая была на несколько размеров больше необходимого, была тут ни при чём. Точнее, не она была первопричиной. Это проявлялись последствия перелома левой берцовой кости, который до сих пор не зажил. В одной руке Растер держал коммуникатор, а во второй сжимал рукоять пистолета. Очередной тычок ствола в спину заставил девушку идти быстрее, и она чуть не споткнулась, попытавшись ускорить шаг.

– Шевелись. Я хочу как можно быстрее добраться до шлюпочного отсека.

– Похоже, что у тебя проблемы… я рада, – хрипло простонала она.

Девушка обернулась, вытерев тыльной стороной ладони лицо, и бросила на него полный отвращения взгляд, но новый тычок пистолетом чуть не уронил её на палубу. За углом коридора они вдруг услышали голос, доносившийся из бокового технического помещения:

– Эй! Эй, мы здесь! Помогите нам.

Дональд, держа свою спутницу под прицелом, сделал несколько шагов назад, к раскрытой двери.

– Кто здесь?

Он заглянул в помещение и увидел двух парней, лежащих на палубе и связанных по рукам и ногам. Лицо одного из них было ему смутно знакомо.

– Капитан! Капитан, это мы! Помогите…

– Ты… Оливер, да? Техник.

Обрадованный тем, что капитан помнил его имя, парень радостно улыбнулся.

– Да, босс. Это я. Со мной тут ещё Бо Юнь. Освободите нас…

– Что произошло? – Растер опустился рядом с парнем. Тот лежал на животе, и ему приходилось выворачивать шею, чтобы не терять зрительного контакта с капитаном.

– Эти ублюдки появились словно из ниоткуда. Выскочили и набросились на нас. Одна из этих мразей сломала нос Бо!

Дональд посмотрел на второго, без сознания лежащего на палубе. У его лица растеклась лужица уже свернувшейся крови.

– Откуда они пришли?

– Я… я не знаю, шкипер. Они просто выскочили из-за угла и набросились на нас. Мы пытались драться, но их было больше!

Дональд ни на йоту не поверил последним словам парня. Скорее всего стоило им увидеть наёмников, как оба тут же сдались.

– Босс, развяжите нас. Мы вам поможем… – сказал Оливер и осёкся, заметив девушку, которую Дональд держал под прицелом своего пистолета.

Техник моментально сообразил, кто это. По кораблю ходило достаточно слухов об экипаже захваченного два месяца назад бота и его пилоте, которую капитан превратил в свою игрушку. Оливер не был дураком, иначе бы не смог получить место в команде Растера. До него моментально дошло, что собирается делать его капитан.

– Вы же хотите сбежать, правда, босс? – В глазах техника затеплилась надежда. – Улететь на том боте?.. Освободите нас, и мы вам поможем. Я опытный техник, мы с Бо будем очень полезны вам…

Дональд на несколько секунд задумался, казалось, взвешивая решение.

– Хорошо.

– Спасибо, шеф. Вот увидите, вы не пожал…

Выстрел из пистолета разметал его мозги по палубе. Второй выстрел прикончил его напарника, который так и не пришёл в себя.

Тупые кретины. Неужели они и правда думали, что он собирается спасать их, попутно рискуя собственной жизнью, когда они даже не сопротивлялись захватчикам. Тратить и без того ограниченные системы СЖО бота на лишнюю пару бесполезных дураков?..

Девушка вздрогнула, но вновь нацеленный пистолет заставил её застыть на месте.

– Стой где стоишь и не дёргайся!

Растер активировал коммуникатор и связался с мостиком. Потребовалось несколько секунд, прежде чем с той стороны канала смогли ответить на вызов.

– Это капитан! Мне нужно знать, где высадились штурмовые группы.

– Кэп! Они уже здесь…

– Что?

– Эти ублюдки! Они вскрывают двери мостика…

– Рауль, закрой пасть и слушай меня! – прорычал Дональд. – Мне нужно знать, в каких именно точках к кораблю пристыковались боты.

– Да какая уже разница! – Голос с той стороны был полон паники. – Они вот-вот ворвутся сюда. Что нам делать, капитан…

– Рауль! Отвечай, где…

Из динамика раздался звук хлопка, а затем приглушённые вопли, звуки которых иногда перекрывались редкими выстрелами.

– Рауль! Отвечай!

В динамике комма зашуршала статика, а затем канал отрубился.

Выругавшись, Растер, схватив девушку за локоть, потащил её в сторону выхода.

* * *

– Всё готово!

– Взрывай.

Диана активировала детонатор. Расположенные по периметру прорезанной двери заряды сработали синхронно. Куски металла в грохоте направленного взрыва влетели внутрь помещения. Обломки бронеплит, из которых состояли створки дверей, словно импровизированные снаряды ворвались на мостик. Один из кусков ударил в пирата, который держал дверь под прицелом дробовика. Ещё раскалённый от воздействия плазменного резака, обломок врезался тому в грудь, словно лезвие топора, практически разорвав бедолагу на две части. Остальные обломки разбросало по помещению, где они врезались в оборудование и калечили людей.

За ними в помещение сразу же полетели световые и оглушающие гранаты, которые добавили хаоса. Использование осколочных было нерационально. Шрапнель могла нанести ещё больше урона хрупкому оборудованию, а Серебрякову платили не за лишний риск. Его бойцы ворвались на мостик сразу после взрыва гранат. Большая часть пиратов, которая присутствовала на мостике, оказалась сразу же выведена из строя, но некоторые, кому повезло больше, остались более или менее в сознании. Члены команды были вооружены разномастным мелкокалиберным оружием, но тем, кто ещё был в состоянии его использовать, за редкими исключениями, хватило ума тут же броситься на палубу, отбрасывая оружие. Тех же храбрецов, которые решили оказать сопротивление, мгновенно скосили шрапнельные выстрелы ворвавшихся на мостик бойцов Серебрякова.

– Всё чисто! Мостик наш, босс.

– Отлично, Роберт. Приступайте к проверке оборудования.

– Да, сэр.

Тройка ответственных за взаимодействие с корабельной техникой бойцов тут же прошла в глубь мостика и приступила к работе с терминалами. Остальные бойцы заковывали лежащих и боящихся даже поднять голову пиратов. Тем, кого ещё можно было спасти, оказывали первую помощь. Почти все они были оглушены взрывом двери и последующими за этим гранатами и вряд ли могли представлять опасность в ближайшее время.

– Проклятие… Сэр!

Сергей повернулся к одному из людей, что проверяли системы корабля:

– Что у тебя?

– Они запустили систему стирания баз памяти. Почти все банки данных сжираются подчистую.

– Можешь остановить процесс?

– Нет. – Он покачал головой. – Мы пришли слишком поздно. Попробую спасти то, что успею, но на многое не рассчитывайте.

– Это затронет корабельные системы управления?

– За исключением навигационных баз данных и астрографической библиотеки, практически нет.

– Отлично, тогда в первую очередь подключи нас к ретрансляторам связи. Нужно установить связь с Лизой и её группой. Затем свяжись с «Фальшионом» и передай обстановку. И начните блокировать отсеки начиная отсюда и по всему кораблю. Доступ только по нашим электронным меткам.

– Понял, сэр. Для того чтобы взять контроль над системой, мне нужно минут пять, но связь сейчас установлю. Подождите, пожалуйста.

Несколько секунд ожидания…

– Готово. Теперь у нас должна быть связь по всему кораблю.

– Отлично.

Воспользовавшись интерфейсом брони, Серебряков открыл прямой канал связи с Вейл. Теперь, когда внутренние коммуникации транспорта были под их прямым контролем, проблем со связью не должно было возникнуть.

Пиктограмма, обозначающая командира второго отряда, несколько раз мигнула красным, пока система корабельной связи принимала протоколы передачи, и наконец загорелась зелёным.

– Лиза, это Сергей. Мостик под нашим контролем. Что у вас?

В наушниках раздались помехи, через которые пробились сторонние крики и звуки стрельбы.

– Сергей! У нас проблемы…

* * *

На глазах у Элизабет огромный манипулятор грузового меха с размаху врезался в одного из её бойцов. Кажется, это был Леон. Ударом его подбросило в воздух и отшвырнуло в сторону переборки реакторного отсека. В наушниках раздался крик, но он тут же оборвался, когда тело со страшной силой врезалось в переборку и рухнуло на палубу.

– …они притащили в реакторный грузового меха, Сергей.

– Что?!

Лиза высунулась из своего укрытия и дала длинную очередь по закрытой кабине. Выстрелы лишь высекли искры и оставили крошечные вмятины и содранную краску, не причинив какого-либо урона.

– Это тяжёлый транспортный мех. Эти ублюдки зачем-то притащили его в реакторный зал, и теперь эта мразь охотится на нас. Я уже потеряла двоих.

– Вы можете с ним что-то сделать?

– Нет. Повторяю, нет. У нас просто нет оружия с достаточной огневой мощью. А использовать взрывчатку мы здесь не можем. Слишком велик шанс повредить что-нибудь чертовски важное.

– Чёрт… я отправляю к вам Роба с его группой. Они захватят тяжёлые винтовки с челнока. Отступайте.

– Поняла.

Отключившись, она вернулась на командную частоту отряда.

– Внимание всем! Отходим наз…

Лиза бросилась на пол. Едва не задев её, над головой пронёсся вырванный из переборки кусок какого-то оборудования. Смятая груда металла и керамики со страшной силой врезалась в переборку и разлетелась на осколки. Вейл не отводила взгляда от противника.

Четыре с половиной метра высотой, антропоморфный грузовой мех был выкрашен в яркие жёлтый и чёрный. Во многих местах были видны сколы краски, а по всему корпусу мерцали аварийные проблесковые маячки. Двухметровые манипуляторы заканчивались массивными захватами, которые при необходимости могли разделяться на четыре меньших, но более подвижных. По сути, это был огромный экзоскелет, который управлялся оператором изнутри кабины и использовался для переноски тяжёлых грузов в условиях гравитации или же грузов с большой массой при нулевом притяжении. Отдалённо мех напоминал модели боевых мобильных доспехов.

Гражданские модели не предназначались для использования в боевых условиях. Их корпуса просто были бы не способны выдержать мощность стандартного стрелкового оружия. Но вот против картечных зарядов, которые использовались при абордаже космического корабля, это была более чем достаточная защита. Ублюдок, который управлял мехом, спрятался за кожухом одного из двух находившихся в зале ректоров, и стоило отряду ворваться в помещение, как мерзавец пришёл в движение и набросился на них. Отряд спасла лишь его медлительность и относительно слабая подвижность.

Несмотря на то что Вейл так и не успела до конца проговорить приказ, отряд понял её с полуслова и начал медленно отступать из реакторного зала.

* * *

– Долбаные ублюдки… ублюдки… ублюдки…

Слова вырывались сквозь стиснутые зубы вместе с хриплым от тахикардии дыханием. Сердце стучало, отбивая в висках барабанную дробь.

Джозеф Клинт шевельнул рукой, и манипулятор, который был словно могучее продолжение его собственного тела, врезался в одного из солдат. Клинт даже не почувствовал того чудовищного удара, который отшвырнул бойца в бронекостюме словно игрушечную куклу.

– Да… да… ублюдки… я всех вас убью…

Слюна стекала по его подбородку. Зрачки глаз были расширены. Каждый огонёк на приборах внутри кабины казался ослепительнее солнца. Этот безжалостный свет резал глаза, заставляя их слезиться, и влага стекала по его щекам.

Вдруг металлическое стаккато дроби ударило в кабину меха. Нет… нет… оно ударило в него… Шрапнель бесполезно отскочила, лишь оцарапав краску и оставив на корпусе меха небольшие вмятины. Нет… не на корпусе… на его собственном теле.

Клинт посмотрел в ту сторону, откуда раздались выстрелы, и увидел одного из этих маленьких, беспомощных солдат.

– Ублюдок…

Манипуляторы повторили движение рук, и мощные захваты сомкнулись на установленном на стене оборудовании. Он не помнил, как оно называлось. Да ему было на это плевать. Его мощные руки вырвали это из переборки. Размахнувшись, он швырнул триста двадцать семь килограммов металла и керамики в свою цель.

Победный возглас сменился утробным рычанием, когда он понял, что промахнулся.

Вдруг солдаты по сторонам от него начали отступать к выходу из зала. Они бежали.

Они боялись его!

Сраные ублюдки. Над ним все смеялись. Его унижали. Но теперь… Теперь всё изменится. Да…

Гремучая смесь из наркотиков и стимуляторов огненным напалмом пылала в его крови, подогревая ярость. Он пойдёт за ними. Он будет их преследовать. Одного за другим. Каждого.

И разорвёт на части.

Разум Клинта почти отключился под нахлынувшей на него волной наркотической химии. Сейчас он больше напоминал бешеное животное, которое подчинялось не разуму и логике, а инстинктам.

Капитан Растер пытался запретить использование наркотиков командой во время работы. Нескольких даже выкинул через шлюз в открытый космос. Но всегда были люди, которые могли бы достать то, что тебе было нужно. Естественно, за плату. У Клинта были деньги. И было желание. Он не хотел чувствовать страха. Того, из-за чего его называли бесхребетным трусом. Когда он понял, что их корабль вот-вот захватят, что план капитана не удался, он чуть не сломался под нахлынувшей волной всепоглощающего ужаса. Сначала, когда «Акрецию» атаковали ракетами, а затем снова, когда узнал о проникших на борт наёмниках. Клинт едва ли не трясся в конвульсиях от ужаса, когда дрожащими руками вскрыл фальшпанель на переборке в своей каюте, за которой прятал свои запасы. Первая доза немного уменьшила страх. Вторая принесла ему спокойствие. За ней была третья, когда он просто не знал, что делать дальше. Потом была четвёртая… лишь бы забыться. Лишь бы спрятаться в химической дымке, которая заволакивала сознание… успокаивала его. А затем он вспомнил о грузовом мехе, который использовался в реакторном отсеке. «Акреция» была уже старым судном, и многие автоматические системы не работали. На запчасти для них просто не тратились, предпочитая использовать труд таких, как он. И будучи оператором погрузчика, он знал, как правильно использовать его. Когда его осенила идея о том, что ему нужно защитить корабль, в голове сразу же возник образ меха.

Капитан будет очень счастлив, когда он убьёт их всех.

Ведь правда?

Только это имеет значение.

Они все должны умереть…

Медленно и неумолимо, словно приближающийся цунами, он пошёл вслед за ними. Шаги пятитонной махины отдавались гулким эхом по просторному отсеку. Выстрелы их смешного оружия безвредно отскакивали от корпуса меха, практически не причиняя ему вреда…

Вдруг по всей кабине вспыхнули предупредительные огни, а мех покачнулся. При попытке сделать очередной шаг он обрушился, упав на одно колено. Экран перед ним тут же заполнила схематическая проекция, которая показала повреждения коленных приводов правой ноги. Небольшая угловатая надстройка, в которой располагались камеры внешнего обзора, повернулась вслед за движением его головы, и он увидел его. Солдат в матово-чёрной броне стрелял по нему, сжимая в руке массивный импульсный пистолет.

– Ублюдок!

Вопль Клинта заполнил кабину и даже оглушил его самого. Да как он посмел ранить его! Джозеф попробовал подняться на ноги и сделать несколько шагов в сторону. Но из-за повреждённых приводов он практически потерял подвижность.

Крики и ругательства в вихре бешенства наполнили кабину. У Клинта началась истерика, когда он понял, что его жертвы вот-вот сбегут от него. Что они смогут убежать. И ему теперь до них не добраться. Он в бессилии смотрел, как мразь, которая лишила его возможности догнать добычу, бросилась в сторону выхода из отсека…

И вдруг его осенило! Ведь они не могут убежать. Они не способны этого сделать. Они уже у него в руках!

Безумная мысль пронеслась в голове Джозефа Клинта. Она была подобна озарению. Яркому свету в пасмурный день.

Повинуясь его командам, грузовой мех вновь неуклюже поднялся на ноги.

* * *

На глазах у Лизы Мак’Мертон выстрелами из своего крупнокалиберного пистолета смог повредить мех, и тот едва не рухнул на палубу.

– Отличная работа, Нори!

Мимо неё два десантника протащили тело Леона, держа его за руки. Сергей обещал прислать подкрепление с более тяжёлым оружием. Её заместитель спрятал пистолет в кобуру на поясе и бросился к ней.

– Всё, теперь он за нами не побегает.

– Хороший выстрел, теперь нужно лишь дождаться остальных и…

Её прервал звук громкого удара, за которым последовал протяжный стон металла. С замиранием сердца Вейл увидела, как мех снова поднимает свои манипуляторы над головой и со всей мощью опускает на кожух реактора. По отсеку прокатился грохот очередного удара, а вмятина на кожухе стала больше.

В голосе Мак’Мертона явственно прозвучали нотки страха.

– Какого чёрта он делает?

– Он хочет повредить кожух реактора, – в ужасе прошептала Лиза, когда поняла задумку этого безумца.

– Он же уничтожит весь корабль! У него что, совсем крыша поеха…

Его прервал новый удар.

Насколько знала Лиза, то, что они видели, было на самом деле лишь верхушкой айсберга. Корабельные реакторы уходили вниз ещё на две палубы, а сверху были лишь технические порты и выводы систем охлаждения магнитных ловушек, через которые подавался теплоноситель. Но даже так конструкция перед ними достигала почти пяти с половиной метров в высоту. Эти кожухи имели большой запас прочности и могли многое выдержать, но вряд ли их создателям могло прийти в голову, что кто-то целенаправленно попытается разрушить их с помощью многотонного грузового меха.

Вейл оглянулась в поисках хоть чего-нибудь, что можно было бы использовать в этой ситуации, и её взгляд упал на Евгения, который вместе с Алеком оказывал первую помощь Лео. Оказалось, что парень был жив, хотя и находился в шоковом состоянии из-за множества переломов и внутреннего кровотечения. Её несказанно обрадовало, что Леон не погиб, но всё это меркло по сравнению с тем, что она увидела на спине Евгения.

– Нори, мне нужно, чтобы вы отвлекли его.

– Что?

– Мне нужно подобраться к нему поближе. Отвлеките его.

Она сделала несколько быстрых шагов по направлению к главному технику отряда.

– Лиза! Ты рехнулась, у нас нет ничего, чем можно было бы пробить его корп…

Он осёкся, когда увидел, что она берет автономный плазменный резак.

Глава двадцать пятая

Очередной выстрел ударил в корпус погрузчика. Заряд из тяжёлого импульсного пистолета пробил металл и композитное покрытие корпуса, но увяз во внутренних механизмах, не причинив им большого вреда.

– Проклятие!

Мак’Мертон вдавил большим пальцем небольшую кнопку на рукояти, выбрасывая совмещённый с энергоячейкой магазин, и тот со стуком упал на пол. Пистолет, который он использовал, отличался от стандартного оружия, принятого в отряде. Массивный и тяжёлый «Хаудах» был старым, но надёжным оружием с более мощной разгонной катушкой, чем те модели, что использовались в стандартных армейских пистолетах. Но главным отличием были его боеприпасы. Десятимиллиметровые дротики длиною по сорок миллиметров каждый. Из-за увеличенного размера уменьшились ёмкость магазина и начальная скорость, но массы снаряда было достаточно для поражения не только живой силы, но даже элементов легкобронированной техники.

С точки зрения унификации это было крайне неудобное в эксплуатации оружие, которое Нори тем не менее любил и уважал. Этот старый пистолет достался ему от отца, когда тот вернулся домой, отслужив положенный каждому гражданину пятилетний срок в вооружённых силах Рейнского Протектората. Он брал его с собой всегда и везде, и старое оружие стало для него больше талисманом, чем функциональным предметом. Но своих качеств, за которые Нори его любил, оружие не утратило. Отточенным движением загнав в пистолет один из двух оставшихся у него магазинов, Мак`Мертон вновь вскинул оружие, чтобы постараться отвлечь оператора меха. Тварь продолжала молотить манипуляторами по кожуху системы охлаждения.

Выстрел. Во все стороны летят кусочки железа. Один из манипуляторов вздрагивает и начинает заедать, когда система не смогла задействовать повреждённый выстрелом привод левой руки. Остальной отряд поддержал Нори огнём из своего оружия, но приспособленное в первую очередь для того, чтобы не повредить хрупкие внутренности космических кораблей, оно лишь раздражало противника. Но именно это и было нужно.

– Давайте, ребята. Продолжаем, нужно отвлечь его.

Вдруг из динамиков меха раздался полный ярости крик. В нём было столько злости и практически животного бешенства, что Мак’Мертон не сразу понял, что он принадлежит человеку.

– Почему вы все не сдохнете!

Резким движением мех развернулся, задев манипулятором стоявшие рядом тележки с оборудованием и инструментами. Металлические обломки, в которые они превратились, разлетелись во все стороны шрапнелью. Одному из бойцов пришлось спешно упасть на пол, уворачиваясь от пронёсшихся над головой остатков одной из тележек.

– Почему… Просто умрите… Просто сдохните и порадуйте капитана!

Манипуляторы меха с металлическим лязгом разъединились и стали походить на четырёхсоставные клешни, которые вцепились в оболочку кожуха. Уже повреждённый металл и композитные материалы начали поддаваться, едва заметно деформируясь и изгибаясь.

– Дерьмо!

Перепрыгнув через препятствие, за которым до этого прятался, Нори бросился к противнику, на ходу стреляя из пистолета.

– Лиза! Он сейчас сорвёт его…

– Почти всё. Евгений заканчивает настройку, иначе он не сможет прожечь корпус достаточно быстро.

– Быстрее!

Голос Нори, казалось, зазвучал эхом в его собственном шлеме. До меха не больше пяти метров. Рука смещает прицел. «Хаудах» в его пальцах выпускает практически весь боезапас, почти моментально опустошая магазин. Десять зарядов ударили в уже повреждённое коленное сочленение. Под этим разрушительным градом защитные пластины превратились в лохмотья, которые сорвало с креплений, обнажая скрытую за ними механику. Несколько тяжёлых дротиков вонзились в механизмы и приводы, окончательно разрушая их. Потеряв опору, мех рухнул на одно колено с тяжёлым и звучным ударом, но продолжил цепляться за свою жертву. От резкого рывка прочный металл защитного кожуха трескался и изгибался наружу, обнажая скрытые под ним жизненно важные системы.

Пустой магазин полетел на пол, а его место занял новый. Последний.

Места сочленения самые слабые. Зная об этом, Нори подбежал практически вплотную к меху. Если повредить один из манипуляторов…

Верхняя половина меха повернулась вокруг оси. Видимо, оператор заметил его и теперь решил избавиться от надоедливой букашки. Пригнувшись и пропустив над головой один из захватов, Мак’Мертон не успел увернуться от второго. Двухметровая механическая рука врезалась в него подобно тарану. Броня выдержала удар, но десантника сбило с ног и с силой впечатало в кожух реактора. В груди Нори что-то сломалось, и по телу пронеслась волна обжигающей боли. Он зашёлся в кашле, и внутреннюю сторону его шлема покрыло мелкой россыпью кровавых капель. Системы жизнеобеспечения брони натужно взвыли, сигнализируя о сбое в работе его организма, и принялись накачивать организм обезболивающими. Динамики шлема надрывались от встревоженных голосов товарищей.

Оглушённый, Мак`Мертон заметил движение перед собой, но ничего не смог сделать. Лишь попытался подняться на ноги и хоть как-то увернуться, но всё тщетно. Отбросивший его словно куклу манипулятор сомкнулся вокруг него и оторвал от земли. Нори почувствовал, как увеличилось давление и захваты меха начали сдавливать его. Броня сопротивлялась, попутно сигнализируя о потере герметичности, когда треснули и сломались под воздействием давления бронепластины. Новая волна острой боли родилась в груди и пронеслась по телу, пробившись через блокаду из обезболивающих препаратов.

В голове Нори лишь одна мысль. Так близко! Плечевой привод манипулятора, который вот-вот его раздавит, прямо перед глазами. Десантник поднял заряженный пистолет и опустошил весь магазин в цель перед глазами. Через боль Мак’Мертон увидел, как за спиной меха мелькнула тень. Разбежавшись, Лиза оттолкнулась от палубы. Движение, усиленное системами брони и её собственной, генетически улучшенной мускулатурой, подбросило её в воздух. Она взмыла вверх и приземлилась прямо на крышу операторского отсека. Один из множества расположенных на корпусе модулей с широкоугольными камерами внешнего обзора тут же повернулся к ней…

* * *

Бешеные вопли Клинта эхом бились внутри корпуса меха. От передозировки глаза его застила кровавая пелена. Он был так счастлив всего мгновение назад, когда его могучая рука буквально выдавливала жизнь из этой надоедливой букашки, которая посмела причинить ему вред. А сейчас ЕГО могучая правая рука безвольно повисла и не желала подчиняться ему. На схематичном изображении перед Клинтом загорелись десятки надписей и изображений повреждённого узла, сигнализируя об утрате функциональности правой руки.

Вдруг на одной из камер заднего обзора он увидел размытую тень. Она двигалась нечеловечески быстро и исчезла из виду нижних камер, а через секунду Клинт услышал удар над своей головой. Подчиняясь его команде, одна из камер наблюдения, расположенных в верхней части меха, развернулась, подгоняемая проклятиями. Через секунду Клинт увидел фигуру в броне, которая стояла прямо на нём. Камера уловила быстрое движение руки, с которым нападающий занёс руку для удара, и летящий прямо в объектив камеры кулак.

Видеопоток оборвался.

Этот ублюдок ослепил его! Лишил одного из глаз!

Новый поток ругани и пропитанных злобой воплей заполнил кабину погрузчика.

* * *

Мех под ногами Вейл резко дёрнулся, качнувшись сначала в одну сторону, а затем в другую. Пилот хотел сбросить с себя противника, но десантница ожидала этого. Как только она почувствовала первый импульс движения, то вцепилась свободной рукой за разбитый модуль наблюдения. Пальцы в бронированной перчатке ухватились за край ниши, в котором он крепился, вцепившись в него мёртвой хваткой. Вторая рука сжимала плазменный резак. Из внешних динамиков меха раздались крики. От резкого движения Лиза всё же потеряла равновесие и ноги её заскользили по выкрашенной в жёлтый с чёрным поверхности. Десантница едва смогла удержаться и не слететь вниз.

Уперевшись одной ногой в разбитый выстрелами правый плечевой привод, Вейл другой рукой подняла зажатый в ней плазменный резак и приставила прямо к тому месту, за которым находился операторский отсек. Палец вжал кнопку активации, выпуская находящийся под давлением инертный газ, который использовался в качестве рабочего тела, из формирующего сопла. Выставленный максимальный уровень давления и отключённые блоки защиты позволили использовать промышленный инструмент за пределами его возможностей. До эффективности плазменного оружия ему было, конечно, далеко, но сейчас было достаточно и этого.

Внешний корпус меха изготавливался из материала, подобного тому, из которого отливали внешние корпуса космических кораблей, так как предполагалось, что он может быть использован и в вакууме. Соответственно, в обычном режиме работы резаку потребовалось бы время, чтобы справиться с обшивкой. Время, которого у них не было.

От образовавшейся плазменной дуги фильтры визора моментально потемнели, практически полностью ослепив Вейл, стараясь тем самым спасти её зрение от яркой вспышки. Внешние датчики костюма моментально зафиксировали резкое повышение температуры. Настолько резкое, что внешнее покрытие брони на груди, руках и передней части шлема буквально начало плавиться. Специальная «умная» краска, которая при необходимости могла имитировать любой оттенок, подстраиваясь под внешнее окружение, для того чтобы сделать оператора брони менее заметным, вскипела и пошла пузырями.

В подобном режиме резак смог проработать всего три секунды, прежде чем плазмообразующий контур расплавился. За эти три краткие секунды плазменная дуга прошла через пятнадцатимиллиметровую стенку пилотской кабины меха, словно безумно раскалённая игла сквозь масло. В последние мгновения своей жизни Джозеф Клинт смог заметить крошечную разрастающуюся красную точку на стенке операторского отсека, когда плазма прошла через внешний корпус. Как только с пути плазменной дуги исчезла преграда, она прорвалась внутрь. От её температуры воздух в замкнутом пространстве воспламенился, превратив кабину меха в крематорий.

Плазменный контур оплавился и взорвался, разорвав корпус резака на куски. Следом за ним воспламенился и баллон с газом, установленный в задней части инструмента. Силы взрыва было недостаточно, чтобы как-то повредить человеку, одетому в полный комплект брони, тем не менее этого хватило, чтобы практически слепую Вейл сбросило с крыши меха на палубу. Удар от падения с высоты четырёх с половиной метров выбил из неё воздух, даже несмотря на амортизирующую подкладку, которая поглотила часть силы энергии удара.

Перекатившись несколько раз, Лиза вскочила на ноги. Корпус погрузчика с оплавленной дырой в том месте, где находилась кабина, конвульсивно подрагивал, видимо, отзываясь на последние предсмертные судороги своего пилота. Дёрнувшись последний раз, он замер. Но не это привлекло внимание Вейл, а тело в чёрной матовой броне. Оно выпало из захвата и ударилось об пол. Ей хватило двух секунд, чтобы оказаться рядом. Пальцы десантницы легли на грудную пластину, и беспроводные датчики моментально начали считывать информацию с внутренних систем костюма Мак’Мертона.

– О, чёрт…

Лиза открыла внешний канал связи, который должен был соединить её с группой, которая оставалась в десантном боте.

– Варик! Срочно направляйтесь в реакторный отсек! Нам необходимы медики.

– Понял. Уже выдвигаемся. Состояние?

– Двое второй степени и один первой. Сильное внутреннее кровотечение. – Лиза всмотрелась в показания брони Нори, которые выводились на взор её шлема. – Множественные переломы грудной клетки. Несколько осколков проткнули лёгкие.

– Проклятие… Я понял, Лиза. Мы уже выдвигаемся.

– Варик, поторопитесь…

* * *

Запнувшись о комингс двери, Елена, чтобы не упасть, опёрлась на левую ногу. Пронзившая её боль тут же напомнила о недавнем переломе. Повреждённая нога не выдержала перенесённый на неё вес, и со стоном от боли девушка упала на колени. Тут же в её грязные волосы вцепились сильные пальцы, буквально рывком ставя её на ноги.

– Вставай. Поднимайся на ноги, я сказал!

Кое-как поднявшись не без помощи этого ублюдка, Елена сделала несколько осторожных шагов. Резкий тычок стволом пистолета под рёбра заставил её чуть ли не закричать от боли, но ей удалось не упасть на пол, схватившись за переборку.

– Пошевеливайся, мы почти добрались.

Дональд за её спиной достал коммуникатор. Через мгновение она услышала несколько сдавленных ругательств.

Елена Сергеева шла вперёд, опираясь на стену и стараясь оберегать левую ногу от лишней нагрузки. Во рту было ужасно сухо, и её язык облизнул потрескавшиеся губы. Она чувствовала сильное обезвоживание, но, учитывая, чем этот ублюдок накачал её, чтобы привести в чувства, это было неудивительно. Практически впервые за долгое время её мысли не путались. Не превращались в мутную, постоянно ускользающую от рассудка дымку. Из-за введённых препаратов Елена мыслила с кристальной ясностью. А вместе с этим вернулись и воспоминания.

Воспоминания о том, что случилось. О том, как она и экипаж её бота готовились к абордажной операции. Они все были так рады оказаться на новеньком эсминце, да ещё и с таким хорошим капитаном. Лена вспомнила его приветливое лицо, умные глаза и аккуратно подстриженную бородку, которая, на её взгляд, слишком старила его. Несколько раз они пересекались во время общих инструктажей, где он похвалил её за предложенную ей новую программу тренировок для пилотов малых судов, которые находились на эсминце. А потом несколько тихих слов, которые обронил ей старший помощник о том, что капитан отправил составленную Леной программу тренировок как расширенное дополнение к основному комплексу обучения. И подписал это её именем, полностью одобрив предложенный пакет идей и лично порекомендовав его.

Елена помнила радостное предвкушение, когда «Трафальгар» отправился в свой первый одиночный поход. И то, как она нещадно гоняла своих подчинённых и саму себя, чтобы показать, что она и её люди – лучшие. Чтобы капитан ими гордился. А затем это чёртово задание. Ничего сложного. Простая работа.

Нахлынула новая волна воспоминаний. Как лазерные боеголовки рвали «Трафальгар» на части, а эсминец огрызался в ответ. Как лучи рентгеновских лазеров вспарывали его корпус, разрушая их гордый корабль и убивая людей, которых она считала своей семьёй и друзьями. Они как раз подготовили к вылету бот и ждали, когда придёт приказ на погрузку личного состава абордажной команды. Они ждали… когда всё это началось.

Семь страшных минут они сидели в скорлупке «Морского ястреба», пристёгнутые к ложементам, и вслушивались в переговоры по внутренним каналам. К панике и отчаянию, которое всё больше и больше проступало в разносившихся из динамиков голосах. А затем Елена вновь услышала голос капитана Карсона. В последний раз. Он приказывал всем, кто может, срочно покинуть корабль. Елена ждала долгих две минуты, постоянно транслируя сообщение в общий канал о том, что она готова забрать людей с гибнущего корабля. Но никто так и не появился. На то, чтобы экстренно отстыковать бот, потребовалось тридцать секунд. Ещё семь для того, чтобы отойти при помощи ДПО от эсминца и, включив маршевые, всего на несколько секунд снизить свою скорость относительно эсминца. Теперь она видела, как он удалялся, получая удар за ударом. Вслед за ними с корабля стали стартовать спасательные капсулы, которые рассыпались в пространстве.

Перед её глазами стояли последние моменты жизни «Трафальгара». Как он поворачивался, стараясь подставить под всё новые и новые ракеты ещё не упавшие щиты другого борта. Как его энергетические батареи включились в работу вместе с лазерными кластерами ПРО, стараясь сбить подлетающие снаряды. Их энергетические импульсы разрезали космос своим светом, стараясь защитить корабль. И как после одного-единственного попадания двигатели эсминца взорвались, превратив кормовую часть корабля в облако осколков. Как встреча с одним из них повредила её бот, лишив его способности передвигаться в пространстве.

А затем было самое страшное. Казалось, что хуже случившегося ничего быть не может. Но она ошибалась. Лена поняла это, когда на тех местах, где находились спасательные капсулы, стали вырастать ослепительные жемчужины ядерных взрывов. Один. Второй. Третий. Они всё продолжались и продолжались. А голосов людей в капсулах, которые умоляли прекратить убивать их, становилось в динамиках всё меньше и меньше.

Елена почувствовала что-то странное на своем лице и провела по щеке ладонью, с удивлением обнаружив слёзы. И ярость ещё сильнее закипела у неё в душе, ожидая возможности, чтобы вырваться на волю.

* * *

По пути к шлюпочному отсеку пришлось сделать несколько крюков. Дональд не хотел пользоваться лифтами, так как если захватчики транспорта уже получили контроль над всеми системами корабля, то он просто загонит себя в ловушку. Был риск, что их могут запереть в одном из отсеков, но он был из меньших. В любом случае Дональд не терял времени, стараясь поддерживать баланс между скоростью передвижения и осторожностью. Попав в шлюпочный отсек, им нужно будет лишь добраться до подготовленного бота. Изначально Растер собирался использовать его для того, чтобы взять на абордаж транспортные суда конвоя, но случиться этому было не суждено. Зато теперь он послужит средством к его спасению. Они с пленницей почти добрались до шлюпочного отсека, когда Дональд услышал движение впереди.

Прижав девушку лицом к переборке, он аккуратно наклонился и заглянул через раскрытые створки гермодвери. Увиденное заставило бы его заорать от бешенства и ярости, если бы не самоконтроль. «Морской ястреб» находился в дальней части отсека. Он уже был установлен на стартовую платформу, которая после подготовки к запуску перенесла бы его в просторный переходной шлюз, откуда бот бы уже смог попасть в открытый космос. Лёгкое судно было подготовлено к запуску, ожидало команду. Это был призрачный билет на волю для Растера. Вот только всё портили две фигуры в матово-чёрной броне с глухими шлемами. Они дежурили возле одного из открытых шлюзов для внешней стыковки. Неизвестные были абсолютно неподвижны. Лишь редко поворачивая шлемы из стороны в сторону, чтобы увеличить угол обзора.

– Чёртовы ублюдки…

Слова едва слышно вырвались сквозь сжатые зубы. Настолько сильна была его злость от того, что его план рушился прямо у него на глазах. И Лена их услышала. Прижатая лицом к холодной переборке, она поняла, что-то пошло не так. Она видела, как этот мерзавец всматривается в глубину отсека, выпуская её из поля зрения. Это был тот крошечный шанс, который она так ждала!

Дональд почувствовал неладное, когда голова Елены, которую он держал за волосы, вжимая лицом в переборку, начала поворачиваться. Он резко дёрнул рукой, стараясь вернуть девушку в исходное положение, но та даже не обратила на это внимания, резко развернувшись. Клок её волос остался в пальцах Растера, и тот увидел летящий ему в лицо кулак. Он попытался навести на эту безумную сучку пистолет, который сжимал в левой руке, но висящая на ней сумка с вещами не позволила сделать это достаточно быстро. Он лишь попробовал уклониться в сторону.

И это сработало. Кулак со всей силой, которую смогла собрать Лена, ударил не в горло или лицо Дональда, он попал в металлическую манжету, которая шла по воротнику скафандра. Лена чувствовала, как её пальцы ломаются от удара. Бурлящая в её крови химия несколько притупила боль. От удара Растер пошатнулся, оступив на шаг назад. Сергеева тут же бросилась на него, в надежде повалить на пол, прежде чем тот успеет навести пистолет. Она врезалась в его грудь, стараясь рукой со сломанными пальцами отвести от себя пистолет и ликуя от ощущения того, что ей удалось сбить этого подонка с ног.

Но на этом удача, подаренная ей эффектом неожиданности, кончилась. Исхудалая, ослабленная пребыванием в плену, она двигалась, по сути, исключительно на стимулирующих препаратах. Несмотря на их эффект, физика брала своё. Упав на палубу, Дональд смог сгруппироваться и всё же ткнуть ствол пистолета ей в бок. Его палец машинально, больше по привычке, нажал на спусковой крючок и дротик разорвал мягкие ткани и пробил её тело насквозь. Волна чудовищной, всепоглощающей боли накрыла девушку расплавленным железом.

Дональд сбросил с себя её тело, трясущееся от шока. Кое-как поднявшись на ноги, едва не поскользнувшись в луже вытекающей крови, Дональд навёл пистолет ей на голову. Его губы двигались, что-то говоря, но она не слышала. В глазах начало темнеть, но зрение оставалось кристально чётким. Словно из окружающего мира стали пропадать все цвета. Стимуляторы в её теле отчаянно боролись, не давая ей потерять сознание, но она чувствовала, что это бесполезно. Лена лишь смотрела на ствол пистолета, направленного ей в лицо, ожидая, когда…

Пистолет, пальцы, кисть и запястье исчезли, превратившись в ошметки крови, мяса и костей. Дональд изумленно посмотрел на то, что осталось от его руки, ровно до того момента, пока приклад импульсного ружья не врезался в его голову, буквально отбрасывая тело в сторону.

Пилот Верденского военно-космического флота Елена Сергеева хотела улыбнуться, радуясь тем страданиям, которые успел почувствовать её мучитель, и тому, что в этом есть и её доля. А затем её сознание провалилось в темноту.

Эпилог

2 апреля 784 года.

Абрегадо-III.

Складской блок Б66

Маврикио Торвальд шёл по коридору огромного складского блока. Эхо его шагов отражалось от покрытых дешёвыми пластиковыми панелями стен. Старые, частично не работающие светильники на потолке отбрасывали густые, почти осязаемые тени. Он миновал небольшую комнату, стены которой были закрыты звукопоглощающим покрытием. В ней несколько молодых ребят возились с растворителями и тряпкой, удаляя с бетонного пола пятна уже засохшей крови. Маврикио уловил ещё остававшийся в помещении запах. Смесь из человеческого пота, удушающего страха и тяжёлого железного аромата крови. Вокруг уже пустого, привинченного к полу металлического кресла стояло несколько столов на колёсиках. На них всё ещё лежали покрытые запёкшейся кровью инструменты, которыми его люди допрашивали того несчастного, который шпионил за Франциско.

Беднягу заметила охрана самого Торвальда, когда младший сын Вилма встречался вместе с ним во «Фрельмонте». Маврикио остановился у дверного проёма. В его ушах всё ещё стояли оглушительные крики, когда он лично сломал допрашиваемому пальцы. Процесс получения информации при помощи пыток никогда не был простым. Не потому, что в глубине того тёмного омута, который Торвальд мог бы назвать своей душой, оставалось что-то человеческое. Отнюдь. Просто порой, под пытками, человек готов сказать всё что угодно, лишь бы мучения прекратились. Отделить правду от лжи нелегко. Даже утомительно. Сейчас тело этого несчастного, скорее, всего уже исчезло в недрах перерабатывающих канализационных комплексов.

Один из молодых парней, который оттирал пятна крови, сказал что-то своему напарнику, и они засмеялись. Взгляд Маврикио скользнул по их молодым, полным энтузиазма и жестокости лицам и покачал головой. Молодость всегда столь горяча. Столь порывиста. Готова ухватиться за любую идею. За мысль о том, что их действия могут что-то изменить. Словно устоявшиеся порядки могут поддаться перед их энтузиазмом и уверенностью в собственной правоте. Он знал, что всё это лишь глупость, порождённая убеждённостью в собственной исключительности и полными страсти речами. Кому это знать, как не ему. Ведь он произносил эти речи. Это не более чем способ направить их в нужном направлении.

Торвальд нащупал в кармане небольшой золотой кулон, который он всегда хранил там. С того самого дня.

Когда он наконец дошёл до конца коридора, то спустился по лестнице в огромное складское помещение, которое занимало почти девяносто процентов всего здания. Складской блок Б66 находился на западной окраине столицы. Это была ничем не примечательная бетонная коробка в окружении точно таких же складских и промышленных зданий. Сейчас же внутри склада вовсю кипела работа. Массивные подъёмные створки были подняты, позволяя заводить внутрь тяжёлую технику.

Торвальд прошёл вдоль одной из стен, мимо шести флаеров. Непримечательные машины, которых было не счесть в столице, стояли с выключенными двигателями, дожидаясь, когда работа дойдёт до них. Дальше за ними стояли три крупных грузовика. У одного из них трудились несколько человек, стараясь установить на место один из репульсоров. Повреждённый механизм, уже снятый с машины, покоился в специальной тележке рядом с ними.

– Ставьте его к западной стене! – раздался громкий крик. – Да, к остальным.

Массивная платформа проплыла через складское помещение на антигравах и переместила металлический контейнер к дальней стене, где уже покоились три таких же саркофага. Каждый контейнер имел на себе военную маркировку.

– Когда «Грендели» будут готовы к использованию? – спросил Торвальд у одного из техников, что возились рядом с платформой.

– Через пару дней, я думаю, – задумчиво произнёс он, не отрываясь от планшета, который держал в руке. – Нужно будет активировать их и прогнать через тесты. Эти малыши чёрт знает сколько проторчали на хранении.

Торвальд кивнул, задержав взгляд на старой и потёртой эмблеме гвардии СНП, которая была нанесена на переднюю часть контейнера.

– Что с пилотами?

– Всё отлично. Они сейчас тренируются на симуляторах. Для реальных тренировок у нас просто нет места. Не выводить же этих мерзавцев на прогулку в черте города? – со смешком ответил техник и рывком выдернул контактный провод из разъёма на проверочной плате саркофага.

– В любом случае мы успеем их подготовить…

Но Торвальд его уже не слушал. Его ладонь легла на холодную крышку контейнера, прямо поверх эмблемы гвардии и государства, которому она служила. Он ощущал, как старая краска шелушится под его пальцами, в то время как другая рука сжимала в кармане кулон.

Совсем скоро… подумал он. Осталось совсем чуть чуть. Последний шаг. То, к чему он готовился последние два года, вот-вот случится. Пальцы Маврикио прошлись по эмблеме, сдирая ногтями старую краску с такой силой, словно одним этим движением можно было выдрать воспоминания из собственной души. Или того, что от неё осталось. Так или иначе, но он добьётся справедливости.

Для себя.

И для них.

Content

Ник Фабер
Танец стали в пустоте. Том 1. Огонь и отвага

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Эпилог