Бахмет Александр

Homo magicus. Искусники киберозоя

ПРЕДИСЛОВИЕ

Перед вами мое первое литературное произведение.

Я сам — большой любитель фантастики, которая, однако, в последнее время перестала меня устраивать. Фантастика должна давать пищу для размышлений, генерировать новые идеи. Огромное количество произведений данного жанра, наполнившие нынешний рынок, не обладает упомянутыми свойствами. Таким образом, мое погружение в литературу — несколько вынужденное.

В предлагаемой вам книге я изложил ряд научных, социальных идей и соображений. Кое-что напрямую взято из научно-популярной литературы, иногда — даже без каких-либо изменений, поскольку эти существующие объекты вполне соответствуют изображаемой картине мира.

Мое собственное отношение к описанным событиям — довольно серьезное. Дело в том, что почти все описанные возможности рукотворной природы и людей, по моему мнению, могут быть действительно реализованы в ближайшие пару веков. Именно по этой причине я в тексте привожу массу диалогов чуть ли не с подробным описанием технических новинок, с которыми сталкиваются персонажи. Эта книга — о возможностях программирования, которое сможет решить массу проблем человечества, включая проблемы экологии. Несмотря на то, что действие происходит на фоне грандиозного упадка человеческой цивилизации, я старался передать читателю убежденность, что все проблемы могут быть решены.

Январь 1995 г.

(C) Бахмет Александр Павлович

Пятница, тринадцатое

Кайнозойская эра.

Конец пятеричного периода (поздний техноген)

В ближнем кустарнике затрещали ветки и раздалось недовольное рычание. Попрыгунчик явно был голоден. Сквозь сырой туман едва просвечивался его огромный силуэт. Динозавр вертел головой и сопел ноздрями, пытаясь определить, где можно чем-нибудь поживиться.

Джон поудобнее перехватил копье и сделал знак Лили. Та молча кивнула. Она будет сидеть тихо, как мышь, можно быть уверенным.

Попрыгунчик еще раз рявкнул от досады и двинулся прямо на притаившихся людей. Джон накрыл себя и подругу плащем, надеясь, что хищник их не заметит. Правда, оставалась опасность, что он их просто раздавит. Огромные когтистые лапы, вырывая с корнем кусты, неуклонно приближались. Джон поднялся и потянул Лили за собой, но было поздно. Ящер замер на мгновение и ринулся в атаку. Возможно, он определил добычу по тепловому излучению, а может быть увидел торчащие из-под плаща руки и ноги, — разбираться было некогда. Джон шагнул вперед, передвинул рычаг на древке до упора и бросил копье в надвигающуюся массу.

Раздался громкий хлопок и ящер рухнул, подминая под себя низкорослую растительность. Из продырявленного брюха посыпались шестеренки, покореженные блоки с торчащими проводами в разноцветной изоляции, с тихим журчанием полилась красноватая, похожая на вишневый кисель, гидравлическая жидкость.

Джон провел рукой по лбу и ощутил, что все его лицо испачкано в этой липкой массе.

— Проклятый киборг, — выругался он.

Внезапно по спине пробежали мурашки — из тумана прямо на него двигался еще один попрыгунчик.

— Лили! Компьютер! — прохрипел Джон.

Лили сунула ему в руки клавиатуру.

Нервное напряжение мешало сосредоточиться. К тому же Джон испачкал красным "киселем" клавиши и не соображал, какие из них нажимает. Он пытался вытереть их руками, локтями, даже краем рубашки, но лишь размазывал грязь еще больше. Еще через несколько тягучих мгновений он понял, что держит в руках бухгалтерский калькулятор, который ничем не мог ему помочь. Шея затекла, что-то больно давило сзади под ребра.

— Надо спасать Лили, — подумал Джон. — И надо как-то отсюда выбираться.

Он ощутил, что не может шевелить ни руками, ни ногами. Ящер приближался и деваться было некуда. В его огромных зрачках плясали красноватые цифры: девять, восемь, семь….

Огромная пасть распахнулась. В ней тускло вспыхнуло изображение быстро приближающейся "черной дыры". Джон судорожно дернулся и проснулся.

Сердце судорожно колотилось, в горле было сухо, противно дрожали руки и ноги. Джон осмотрелся и обнаружил, что сидит скорчившись в кресле у себя дома. Тяжелый справочник туристического агентства "Пан-Галактик" свалился с подлокотника в зазор между телом и спинкой и больно давил в бок. Повертев шеей, Джон восстановил кровообращение, на ватных ногах доковылял до холодильника, достал бутылку с апельсиновым соком и смочил пересохшее горло. Приятная прохлада слегка привела его в чувства. За окном уже было светло. Значит, он проспал всю ночь сидя, как привык это делать на работе. Он походил по комнате. Стало легче, но какое-то беспокойство теребило мозг.

— Проклятье, — выругался он, — с четверга на пятницу снится такая гадость.

С характерным для многих программистов суеверно-почтительным страхом он относился к тринадцатым числам, пятницам, понедельникам и целому ряду других дат. На его "обоях" был изображен огромный календарь, в котором были расписаны дни активизации разных вирусов: "Чернобыль", "Рождество", "Элвис", "ЮНИКС" и ряда других операционных систем. Джон ткнул пальцем в картинку. Дата "Первого Спутника" уже прошла, ближе всего был "Великий Октябрь" и "Аделаида". "Фобос и Деймос" — далеко, "Центаврийский монстр" еще дальше.

Он включил медиа-систему и уселся поудобнее, наслаждаясь льющейся из динамиков музыкой. По глобальному каналу передавали блок музыкальных клипов. Музыка мягко обволакивала, заставляя слегка вибрировать все тело, отчего мурашки приятно щекотали спину. Скверное ощущение от сна прошло. Джон глянул на часы и схватился за телефон:

— Алло, Лили? Доброе утро, милая! Ой, извини, добрый вечер. Это я спросонья… забываю про эти часовые пояса. Как твои дела?.. Да у меня тоже все о'кей… Ты уже придумала, куда мы поедем в отпуск? Может быть, опять в Альпы?

Лили отказалась и тем поставила Джона в трудное положение. Деньги позволяли выбрать для путешествия любое место, Земля уже приелась, хотелось чего-нибудь экзотического, но для Лили вряд ли будут интересны газовые пустыни планет-гигантов или мертвые города системы Сириуса. Она, кроме Земли, почти ничем не интересуется.

— Ну ты подумай, милая. До Рождества еще есть время. Завтра встречаемся? Как всегда?

Джон выключил телефон и еще несколько минут вспоминал красивые кадры из рекламных роликов того же агентства "Пан-Галактик", затем его мысли плавно перетекли на анализ окружающей действительности и на розовом фоне нарисованных им самим картин стали прорываться некоторые штрихи реальной жизни, о которых Джон тщетно старался не думать. Ему уже 31 год, а он, Джон Кузинский, застрял на должности пилота-наладчика энергоцентра, без каких-либо перспектив в ближайшем будущем. Почти десять лет, как он обслуживает энергоблоки, навешанные вокруг "черной дыры". Его работа связана с некоторым риском для жизни, и поэтому хорошо оплачивается, и эта же работа, изо дня в день постепенно выжимая все соки из него, так же постепенно лишала его вкуса жизни. Однообразный ритм, неизменная череда циклов "работа-отдых" превращали эту жизнь в серое существование.

Из друзей здесь остался только Алекс, остальные покинули Службу энергосети, некоторые почти сразу после колледжа. Торговые перевозки тоже были связаны с риском, но другого рода, и хотя пилоты на коммерческих линиях тоже не могли похвастать высокими заработками, в них чувствовалась та жизненная сила, которой Джону не хватало.

Джон прекрасно видел свой основной недостаток, который оказал на его жизнь главное влияние — он позволял себе плыть по неторопливому течению событий, почти не вмешиваясь в них. Он позволял посторонним обстоятельствам определять очередные повороты судьбы, полагая, что раз так сложилось, то на это есть какие-то соображения у того верховного разума, которого сторонники разных конфессий называют Богом, Аллахом или Абсолютом, — Джону было все равно — как. Он же сам имел собственную картину мировоззрения, не совпадающую ни с одной из общепринятых, и свои убеждения, в силу этого, считал атеистическими.

Джон иногда даже удивлялся, как его угораздило попасть в энергетическую службу. Он совсем не собирался погружаться в этот тихий омут, из которого теперь не видел возможности вынырнуть. Ведь его на самом деле привлекала возможность космических полетов, пусть даже и обыденных, своего рода иллюзия приключений. Здесь Джон начинал колебаться. Где-то внутри сидел чертик авантюризма, страсть к захватывающим приключениям, и просто удивительно, что эта страсть отступила перед стремлением к спокойной, размеренной и благополучной жизни. Неужели эта страсть — только видимость? Может быть его и привлекала только иллюзия приключений, когда спокойно можешь в любой день прийти с работы, принять душ, посмотреть фильм, послушать приятную музыку и спать лечь в теплую свежую постель? Даже в туристических походах вечером тебя всегда ждет комфортабельный номер в отеле, бар внизу с набором напитков, музыкой и танцами.

Кузинский заглядывал внутрь себя, пытаясь разобраться, — кто же он на самом деле? Он не любил самокопания и бесполезного самобичевания. Со скрупулезностью программиста-наладчика рассматривая собственный внутренний мир, он анализировал свои чувства, привязанности, просчеты и успехи. Его работа имела то существенное преимущество, что в перерывах между непосредственно наладкой оборудования, во время перелетов, когда мобилем управлял автопилот, наладчик имел уйму свободного времени и на повышение квалификации, и на разного рода хобби, особенно если это — хобби программиста. Инструкции никак не регламентировали использование этого времени и Джон этим пользовался. Он мог творить то, что хотел.

Да, — это был огромный плюс. Это по его собственному мнению, конечно. Почти каждый день, тестируя блоки систем управления, Джон вылавливал в программах фрагменты, похожие на вирусы. Сначала они его раздражали, а потом стали его хобби. Джон их начал систематизировать, сам писал антивирусные программы, а через некоторое время углубился в теорию компьютерной вирусологии настолько основательно, что к нему стали обращаться за консультациями.

Еще на заре развития компьютерной техники компьютерные вирусы были созданы искусственно. Но уже тогда предполагалась возможность их самопроизвольного возникновения. Сейчас Джон постоянно сталкивался с вирусами, которые, хотя и были, возможно, созданы когда-то человеком, но теперь умели менять себя сами, размножались в огромных количествах и проникали везде самыми хитроумными способами. Самой невероятной сенсацией этого года был случай, когда на складе завода-автомата по производству одноразовых шприцев обнаружили среди готовой продукции большую партию капиллярных ручек, а в памяти управляющей машины — вирус с соответствующей программой. Этот случай хотели списать на "шутников", но затем обнаружили, что в производстве ручки применены неизвестные науке эффекты, открыватель которых, несмотря на обещанное вознаграждение, не объявился. Печать описала этот случай, как проявление искусственного интеллекта у вирусов, светила научной мысли обоснованно отвергли эту гипотезу, объяснив эту мутацию простой случайностью. Но факт существовал и будоражил умы исследователей.

Копаться в таких вещах Джон просто обожал, но тем не менее, ему все чаще хотелось встряхнуться, что он и пытался делать во время своих отпусков. Лазил по горам, посещал экзотические места, причем не в составе многочисленных групп, а в одиночку. Так мимоходом он познакомился с Лилиан, хорошенькой учительницей истории, с которой впоследствии они не раз проводили время. Связь с ней не казалась Джону чем-то значительным, хотя иногда он и испытывал неодолимое желание встретиться со своей подругой. Встречи эти происходили без каких-либо проблем, отношения не сопровождались какими-либо эксцессами, и Джон относился к ним как к обязательным атрибутам жизни, на которые даже не обращаешь внимания.

Обычно Джон снимал небольшую квартирку в каком-нибудь не очень крупном городе, с которым он знакомился несколько месяцев, а затем менял на любой другой, могущий его заинтересовать. Бывало, к нему заходили бывшие сослуживцы и друзья поболтать о проблемах бытия, но в этом общении чего-то не хватало. У каждого было множество своих забот, которые он решал в одиночку, и это постепенно возводило между ними медленно растущую стену. Эту стену не разрушали ни видеотелефоны, ни телепорты.

Пропищал органайзер, напоминая, что пора собираться на работу. — надо еще успеть перекусить, принять душ, упаковать почти всегда готовый комплект белья (Джон не понимал — зачем каждый раз носить с собой это шмотьё), встретиться с Алексом перед докладом шефу. Эти последние мысли, наконец, завлекли его в свой водоворот, Кузинский вскочил, сделал пару десятков движений, заряжающих мышцы бодростью. Заказал доставку завтрака, включил подогрев воды. Со сноровкой промышленного робота орудуя на кухне, Джон краем глаза смотрел на экран "обоев". Очередной блок новостей вела его любимая телеведущая Анна Роджерс. Очередная авария на термоядерной электростанции в Северной Африке, грузовая ракета при стыковке разворотила шлюз станции "Фаэтон", среди бела дня на Монте-Карло просыпалось несколько тысяч тонн банановой кожуры (это шутка, что ли?), на окраине Мехико легкое землетрясение повредило цистерны с ядохимикатами — аварийные команды предпринимают попытки блокировать район и ликвидировать опасность.

Джон досматривал новости, уже на ходу доедая сэндвич с чаем.

Уже собираясь закрыть дверь своей однокомнатной квартирки, Джон на мгновение испытал какую-то щемящую тоску, как будто видел ее в последний раз. Он никогда не придавал значения своему жилью, с тех пор, как покинул родительский дом. Все интересы его вмещались в работу и встречи с подружкой. Впервые за десять лет самостоятельной жизни он задумался о том, как он живет и где живет. Кузинский вздохнул, хлопнул дверью и направился к лифту.

На улице слегка моросил мелкий дождь, распугав почти всех прохожих. Это никак не соответствовало приключенческим фильмам, где герои подставляют лицо струям дождя, ветру и метелям, плечо — раненому товарищу, и грудью встречают предательский выстрел в упор. Если сейчас на улице кого-нибудь ограбят, то даже полиция не будет вмешиваться, продолжая следить за преступником с помощью телекамер и ожидая удобного момента, чтобы его арестовать без угрозы для жизни. Любой туристический маршрут похож на хождение по музею — канаты ограждения, лесенки, смотровые площадки. Отказаться от всего этого удобства? Ради чего? Найдется ли такой желающий? Рисковать собственной жизнью ради сомнительного удовольствия ощутить, что можешь выжить в диких условиях? Нет, сейчас все предпочитают иллюзию приключений, имея вокруг себя самые шикарные условия. Интересно, подумал Джон, возможны ли вообще настоящие приключения с комфортом?

Кузинский с некоторым удивлением подумал, что там, где он скоро окажется, нет дождя, но нет и солнца. И тесная кабинка мобиля не соответствует установившемуся понятию большинства людей о комфорте, даже его квартирка кажется многим тесной, и можно ли такую жизнь назвать приключением? Джон поднял воротник плаща, собираясь шагнуть под дождь, столкнулся с каким-то человеком, входившим в дом, извинился. На средине улицы он почему-то оглянулся. Высокий, худощавый мужчина внимательно смотрел на него сквозь стекло двери. Заметив взгляд Джона, он улыбнулся немного печально и кивнул ему как старому знакомому. Джон кивнул ему в ответ и направился к ближайшему телепорту.

Алекс Оливо ожидал Джона уже пять минут в небольшом холле перед кабинетом шефа и с легкой усмешкой слушал его оправдания.

— Честное слово, Алекс, никак не могу рассчитать время, всегда кажется, что еще успею.

Алекс относился к Джону немного покровительственно. Иногда вдавался в пространные поучения, которые вводили его приятеля в кипящее состояние. Однако, как настоящие друзья, они не могли долго обходиться друг без друга, забывая обиды, которые причиняли.

— Да ладно тебе, Джон. За время работы уже пора привыкнуть — то, что планируешь сделать за час, займет всю смену. Кроме того, есть правило, — кто живет дальше, тот приезжает раньше.

— Зануда! Ты мне рассказываешь это в сотый раз!

— Но и ты опаздываешь не в первый. Вон, кстати, наш латаный мобиль. Выкрасили так, что мать родная не узнает. — Алекс кивнул на площадку перед окном. Чечевицеобразная "летающая тарелка" на трех ногах сияла новенькой краской. Техники выдергивали из разъемов штепсели коммуникационных и энергетических кабелей, сворачивали шланги в бронированной оболочке и развозили по местам свое оборудование. Джон поморщился.

— Ты прекрасно знаешь, — меня больше интересует его начинка, а не внешний вид. А конструкция так и просится на свалку, что-нибудь пойдет наперекосяк — и краска нас не спасет. На первых ракетах качество, наверное, получше было?

— Это была эпоха одноразовых изделий. — Алекс знал уйму вещей и в данном случае тоже оказался на высоте.

— Я представляю. Это что, как у наших зубных щеток — не успел намочить, щетина уже вылезла? А как же на них летали?

— Так и летали. "Он сказал — "Поехали" и махнул рукой…". Но я думаю, что это шутка. Первые одноразовые ракеты делали на совесть. Ладно, иди, — шеф ждет. — Алекс хлопнул приятеля по плечу.

Джон вздохнул и пошел докладывать о готовности экипажа.

Заткнув чемодан в шкафчик мобиля, Джон устраивался в кресло. Оно почему-то неохотно меняло свою форму, и Джон нервничал, подозревая, что в систему проскочил вирус. Алекс неодобрительно косился на него, тем не менее соблюдая олимпийское спокойствие, с его креслом ничего подобного не происходило. Алекс запустил тест-программу и экран заполнило огромное "Ok". Пару лет назад он имел неосторожность пошутить насчет вирусомании Джона. Они тогда страшно поссорились и едва не расстались навсегда.

Бортовой компьютер тем временем закончил тестирование всех систем и сообщил о готовности к взлету.

— Борт 12–43 — ваш вылет! Пока, ребятки, — прелестный голосок Кэтрин привел их в чувство. — Живее, вы не одни!

— Чао, красавица, — Джон переключился на прием.

Привычно еще раз осмотрел панель приборов, часы. Календарь показывал 13 октября 2254 года. Чертова дюжина, — мимоходом подумал Джон, включая основной режим работы автоматики. Реактор запел на более высоких оборотах. Мобиль качнулся, медленно всплывая в воздух, завис на пару секунд и телепортировался в ближний Космос.

Черная дыра

Им предстоял дежурный полет к энергоцентру, питающему несколько солнечных систем одновременно, проверка модулей и их замена. Энергоцентр висел на орбите "черной дыры", которая глотала из окружающего пространства газ и межзвездную пыль, отдавая многочисленным орбитальным генераторам только их энергию. Миллиарды тераватт растекались по близлежащим мирам, питая гигантские заводы по производству конструкционных материалов, энергоносителей, звездные корабли и целые планеты.

Мобиль прошел серию локальных телепортаций, корректируя свое положение относительно космических маяков, и по заданной программе приближался к одному из энергоблоков. Нагромождение экзотических фигур из металла касалось огромного светящегося тусклым светом пузыря, в центре которого находилась "черная дыра". Величественное и жуткое зрелище одновременно вызывало чувство гордости за земную технику, сумевшую обуздать этот природный объект, и законное опасение перед лицом его невиданной мощи. Когда-то люди перегораживали плотинами реки, получая от них электроэнергию, сейчас пришла очередь плотин космических, на пути пылевых и газовых потоков, извергающихся в бездонные колодцы безвременья. Частицы, попавшие в этот гравитационный водоворот, как будто замирали в своей внутренней жизни. Ученые спорили о том, что происходит с ними в недрах "черных дыр", демонстрируя результаты своих расчетов. Согласно некоторым из них, в "дырах" время, присущее каждой частице, превращалось в энергию, которую некоторым образом научились собирать. Разгоняющиеся в процессе падения частицы излучали в разных диапазонах, но это излучение было заметно лишь в виде тонкой вуали, окутывающей небесное тело.

Джон отвлекся от созерцания экранов и передал на Базу:

— Радиация в норме, сближаемся.

Алекс, как всегда, проявил чудеса пилотирования, мастерски приблизился к шлюзу энергостанции и плавно вошел в него.

Пока напарники выключали пилотажную аппаратуру и силовые энергоцепи, шлюз успел заполниться воздухом. Медленно установилась искусственная гравитация.

В небольшом ангаре они даже не задержались — прошли гулкими пустыми коридорами к рабочим местам, подсоединили приборы и запустили тесты. Чем меньше ты проторчишь возле "черной дыры", тем лучше для здоровья — даже сквозь броню энергостанции сочилось жесткое излучение превращаемого в энергию вещества.

За один рабочий день они разделались с проверками, едва обменявшись десятком слов, перервались на обед и ужин. В кухоньке энергоцентра было довольно удобно, рядом находилась спальня с кроватями, но малочисленные бригады наладчиков и ремонтников никогда здесь не задерживались, предпочитая спать в мобиле по дороге назад, пока полетом управлял компьютер.

Джон подумал, что если б можно было пользоваться для перелета телепортом, то его работа стала бы гораздо нуднее. Однако, один из основных законов физики — закон сохранения количества движения — не позволял переносить предметы при различающихся скоростях кабинок телепортов. В пределах Земли, например, нельзя было напрямую попасть из некоторой точки экватора в прямо противоположную. Человек после материализации вылетел бы из кабины со скоростью примерно в две скорости звука. Поэтому применялись целые сети промежуточных станций, где силовыми полями скорость погашалась. Для дальних перемещений по-прежнему использовались летательные аппараты с реактивной тягой, хотя физики вот-вот обещали удивить мир новыми принципами движения и новыми видами энергии.

Закончив проверки и направляясь к мобилю, Джон мысленно философствовал на отвлеченные темы, цепляясь по дороге чемоданом-компьютером за углы и двери. В левой руке он держал толстый бутерброд с ветчиной и зеленью, ронял крошки, откусывая куски, а по его следам с недовольным жужжанием полз робот-уборщик.

В этот раз все шло так же, как обычно. Алекс вывел мобиль из шлюза, включил автопилот и вытянул кресло в длину, давая спине отдых. Тихо пели вентиляторы системы жизнеобеспечения, мерно гудел реактор. Джон некоторое время смотрел в черный небосвод, прежде чем втянуть в разговор приятеля.

— Алекс, ты представь только на миг, что произойдет, если связи между планетами прервутся. У нас фактически существует империя. Земля — столица заселенного мира — может рассматриваться как метрополия, а другие планеты — как колонии. Все они повязаны друг с другом экономикой, но я думаю, что не все довольны существующим распределением труда. Да и узкая специализация планет тоже не доставляет радости местному населению. Представь себе, каково жить на планете-заводе. А ведь есть планеты-свалки…

В таких условиях вполне могут возобладать сепаратистские настроения, например, а за ними — политический и экономический развал.

— Чего тебя вдруг на такие ужасы потянуло? — хмыкнул Алекс. — Кино смотрел?

— Нет, книгу читал. Да я тебе упоминал ее на прошлой неделе. Огромная Империя, огромные энергоцентры, столица-планета, куча планет-курортов, планет-заводов. Очень похоже на окружающую действительность. И однажды эта Империя начинает разваливаться. Величественно и страшно. — Джон выдержал многозначительную паузу.

— И все миры погружаются в средневековье?

— Почти. Наступает феодальная раздробленность. Каждый рвет себе кусок власти, воюет с соседом. Везде начинается упадок культуры и уровня знаний. По дорогам начинают бегать паромобили, дома отапливаются дровами и так далее. Спасаются только некоторые очаги цивилизации, из которых потом начинается новый расцвет жизни.

— Смотри не накаркай. — Алекс, похоже, не был склонен сегодня к таким беседам. Он занял свое любимое положение и собирался отдохнуть.

— Не трусь, дружище. Процесс развала занимает в книге тысячи лет, на наш век хватит.

Алекс опять хмыкнул и поворочался с боку на бок, не открывая глаз. Это было его преимущество и, одновременно, недостаток — он мог спать в любом месте и почти в любом положении. Конечно, иногда это раздражало собеседников — кому понравится, если ты изливаешь свои речи человеку, а он в этот момент сопит носом. Джон к этому привык и не обижался на друга. Если дело серьезное, Алекс мог бодрствовать сутками.

Джон еще раз бросил взгляд на экраны и тоже погрузился в дрему.

Какое-то беспокойство проникло в сон. Во-первых, не сработал будильник, — Кузинский сразу это почувствовал. Во-вторых, на главном экране сияла какая-то туманная дымка. Если судить по часам, мобиль должен был произвести телепортацию и приближаться к Базе.

Джон продрал глаза и посмотрел на экран, будучи не в состоянии привести в порядок мысли. Он отказывался верить тому, что видел перед собой, — это казалось продолжением сна, который почему-то превратился в кошмар. На весь экран сиял пузырь, отбирающий энергию у "черной дыры". Джон попытался войти в управление — нажатия клавишей не давали никакого результата. Горло моментально пересохло. Вирус в системе управления, да еще в такой неподходящий момент! Джон толкнул напарника и с трудом выдавил из себя:

— Алекс, мы падаем на нашу "дыру"…

Оливо вздрогнул и проснулся. Он не сразу включился в реальность.

— А где База?

— Мы падаем на "дыру", вот-вот провалимся сквозь корону и даже Эйнштейн не смог бы предсказать, что с нами будет. — Джон смотрел на приближающийся светящийся пузырь с чувством обреченности, как смотрит кролик на удава.

Алекс первым делом начал жать на кнопки.

— Чертовщина какая! Система не слушается, эти бракоделы из ремслужбы подсунули нам свинью! Телепортируемся в произвольном направлении!

Очнувшийся Кузинский уже срывал крышку технологической панели управления под своим пультом. Руки у него слегка дрожали. Отвертка соскальзывала с винтов, царапая свежевыкрашенную поверхность. Тем временем изображение на экране меняло свою форму — туманное свечение короны исчезло, а "черная дыра" стала приобретать форму и цвет.

— Джонни, скорее, — Алекс понизил голос почти до шепота, словно боясь спугнуть вероятность, что им повезет. Он протягивал к панели руки, но потом, спохватившись, убирал их.

— Да выломай ты ее к черту! — не вытерпел он.

Джон подцепил отверткой край крышки и дернул, что есть силы. Крышка треснула и отлетела. Он утопил кнопку телепортации, уже чувствуя дурноту и скрип конструкции мобиля, и моментально все изменилось — на главном экране чернело спокойное звездное небо, внутри установилась тишина.

Алекс вынул из кармана платок и вытер пот со лба. Попытался шутить:

— Джон, у тебя — реакция шахматиста, до сих пор удивляюсь, как это тебя приняли в колледж. Я начал думать, что мы пролетим "дыру" насквозь.

— Ты прекрасно знаешь, что я был вне конкуренции по общему объему знаний и по скорости адаптации к незнакомой среде.

— Это нам как раз пригодится. Смотри — незнакомое небо. Адаптируйся к нему скорей и определи наши координаты. — Оливо кивнул на экран-иллюминатор.

— Могу сразу сказать, что нас не должно было забросить слишком далеко — наш телепорт перемещается маленькими скачками, а вот по времени — даже не могу представить. Пока мы погружались в "черную дыру", в окружающей Вселенной могли пролететь века и даже тысячелетия. Кстати, связи нет, — Джон потыкал пальцем в кнопку радиостанции, — аппаратура работает, но База молчит.

— Если ты прав насчет тысячелетий, то База вряд ли могла просуществовать так долго. Фу ты, черт! Я, наверное, еще сплю… А что с управлением мобилем?

— Сейчас запущу тест. Я подозреваю, что это мог быть вирус.

— Но ведь программа управления "прошита" намертво.

— Новая программа может ее просто блокировать, а перезагрузку мы сделать не успели.

После перезагрузки управление полностью восстановилось и можно было только гадать о возможных причинах происшедшего. Алекс проверил системы жизнеобеспечения и обнаружил наличие слабой течи в обшивке. Автомат под держания давления непрерывно подтравливал воздух из резервных баллонов.

— Ты был прав, Джонни, наша скорлупка треснула после этого показушного ремонта, но у нас есть часов шесть на то, чтобы попасть в обитаемый мир.

— Я согласен с тобой, только наша программа определения координат в пространстве барахлит, — она не учитывает перемещение звезд за тысячелетия.

— Ты правда считаешь, что можно говорить о тысячелетиях? Почему тогда я не вижу вокруг летающих городов, никто не забрасывает нас букетами синтетических цветов и даже эфир молчит на всех диапазонах? Может быть мы попали в прошлое?

— Меня это тоже сильно беспокоит. Можно заняться доработкой программы, чтобы она, помимо координат, смогла выдать нам еще и сегодняшнюю дату, но это займет некоторое время.

— Джон, не морочь себе голову. Ты видишь прямо перед собой звезду, которая сильно напоминает мне Солнце. Относительное положение окружающих звезд сильно поменялось, но вон тот светляк, точно, Сириус, пусть даже спектр у него не тот стал. Поехали. По нашим часам — ночь, у нас скоро кончится воздух, да и спать лучше на Земле, какая бы она сейчас ни была. Дату и время определим на месте.

Пока Кузинский задал программу полета, Алекс уже спал, но Джон разбудил его.

— Эй, парень, хватит дрыхнуть. Наступает ответственный момент.

Скачек прошел нормально. Компьютер смоделировал на экране окружающую обстановку по данным радиолокации. Похоже, они не ошиблись и попали домой. Планеты Солнечной системы все были на месте. Еще один скачек вывел мобиль на орбиту Земли.

Алекс шарил приборами по поверхности планеты, вполголоса делясь с напарником своими мыслями.

— Джон, все нормально. Посмотри — леса, моря, горы — все есть. Радиация в норме. Я, чего греха таить, боялся, что могла произойти какая-нибудь война, а тут — все в порядке. — Он крутил ручки настройки телекамер. — Даже города видны! Все в зелени, лесах…

— Умерь восторги, Алекс. Ты видишь где-нибудь поля, дороги, аэро- и космопорты? Мне не нравятся города, заросшие лесом… Да и лес какой-то странный, в нем кое-где блестит металл. Может быть, это — поросшая лесом свалка, в которую превратили нашу планету неразумные потомки?

— Ну да! Могли бы неразумные потомки превратить Сахару в джунгли?

Тем не менее Алекс на некоторое время затих. Руки продолжали вертеть рукоятки — по всей поверхности планеты картина была одинакова. И вдруг…

— Смотри — летательный аппарат, — Алекс даже заерзал на месте.

Джон тоже его увидел. Он напоминал серебристую стрекозу, резвящуюся в небе над лесом. Аппарат сверкал двумя парами крыльев, выписывая пируэты, молниеносно зависая на месте, а затем резко срываясь вниз. Он играл бликами стекол на кабине пилота и гранеными боками фюзеляжа.

Алекс дал максимальное увеличение — аппарат не был ни самолетом, ни вертолетом. Это, действительно, была огромная стрекоза из металла, стекла и пластика.

Джон какое-то время молчал, затем решился.

— Алекс, садимся. На Земле мы узнаем все.

Его напарник кивнул головой и включил режим посадки. Местом посадки выбрали бывшую Европу, покрытую теперь все тем же густым лесом. Джон советовал:

— Поближе к Средиземному морю, там теплее, не то, что на севере. И невдалеке от города. Это что — Париж?

— Ха! Париж… Твои советы хороши, если климат не поменялся. А ты сам видишь, — в джунглях не только Сахара, но и пол-Гренландии. Да и твой "Париж" — тоже, кстати. То, что ты называешь городом — всего-навсего несколько облезлых небоскребов посреди леса. И — сплошное бездорожье.

Алекс быстро ввел нужные настройки в бортовой компьютер и включил систему посадки. Мобиль прыгнул на стационарную орбиту, сбросил скорость, после чего телепортировался в атмосферу. Удар воздушной оболочки Земли для потрепанной конструкции оказался катастрофическим — где-то внутри приборного отсека раздался глухой взрыв и кабина наполнилась дымом. Экран компьютера погас, Алекс буквально свалил аппарат на ближайшую опушку леса, едва не перевернув его вверх ногами. Из-под приборной панели пополз едкий дымок.

— Все, отлетались. Пока нет огня, надо сматываться.

Дикий лес

Покидая кабину, они прихватили с собой чемоданы с вещами (неужели устав предполагал такие происшествия?), одели куртки-рюкзаки, с карманами, в которых лежали пакеты с едой, бластеры и запасные батареи.

В лесу стоял обычных лесной гам. Шелестела листва, наперебой галдели, щебетали и свистели птицы. Похоже было на начало лета. На этой долготе как раз начиналось утро, солнце уже начало разгонять легкий утренний туман, струящийся между деревьями. Алекс заметил:

— Мы не определили местную дату. Как-то легче было бы знать, какое сегодня число, да и время не помешало бы.

— Ну это мы по солнышку сделаем, — отозвался Джон.

Алекс усмехнулся.

— Без магнитного компаса? Или ты надеешься на показания навигационного спутника?

Джон молча поставил на траву свой чемодан и повернулся в сторону мобиля. Тот тихо дымил. Из-под лопнувшей обшивки отчетливо слышался треск электрических разрядов.

— Может быть какие-то приборы снять? — он сделал шаг к аппарату.

— Не вздумай приближаться, здесь может не быть спасателей и реанимационной палаты. — предостерег Оливо.

Джон раздраженно передернул плечами. Алекс всегда был прав и всегда учил его, как надо жить. От его занудства можно было получить аллергию.

Именно в этот момент внутри аппарата раздался легкий взрыв, кусок обшивки отлетел, а из открывшегося отверстия повалил черный дым.

— Ну его к черту, Джон. Лучше отойдем подальше. — Алекс нервничал. От своего приятеля он мог ожидать чего угодно, и только облегченно вздохнул, когда тот с ним согласился.

Они покинули дымящийся мобиль и направились к стене деревьев, выстроившихся, как на параде. Джон заметил в лесу какое-то подобие дороги и указал Алексу на нее. Он считал, что она приведет их к человеческому жилью. Дорога даже была чем-то мощеной, возможно несколько веков назад. Сквозь булыжник обильно проросла трава, почти полностью скрывая его. Алекс бодро двинулся вперед, но внезапно завопил и отпрыгнул, как будто его ужалила змея.

Джон моментально выхватил бластер, но Алекс жестом остановил его и уселся на землю, вынув из кармашка пластырь. Он приглашающе махнул рукой:

— Подойди сюда, только осторожно. Смотри…

Между камнями пробивался темно-зеленый росток, напоминающий обычный дикий злак. Веничек с метелкой был сломан ботинком, а из оставшейся части стебля торчала окровавленная стальная спица.

Джон осторожно потянул спицу на себя. Она скрипнула и отделилась от остальной части растения. Спица напоминала обычную вязальную, со слегка закругленными концами, гнутью не поддавалась, лишь слегка пружинила.

— Что это может быть, Алекс?

— Ты же видишь — спица. Моя матушка всю жизнь мечтала такие иметь. Как она попала в эту травку — вот это вопрос. Хорошо хоть рана не глубокая. — Он уже заклеил ранку на голени и поглаживал уколотое место. — Похоже, что нас ждут и более серьезные испытания, чем это.

Джон стал внимательнее присматриваться к лесу и почти сразу сделал первое открытие.

— Алекс, деревья почти все цилиндрические! А листья только на верхушке.

— Не согласен, — возразил тот, — ты видишь вон то дерево? Я почему-то уверен, что оно квадратное в сечении. Эй, осторожнее!

Джон в это время направлялся к загадочному дереву и возглас вовремя остановил его, так как длинные зубчатые листья какой-то травы уже рвали комбинезон.

— Проклятье! Да это же полотна для пилы по дереву.

Джон оставил попытку пройти к квадратному дереву и осторожно пятился к дороге. Он обнаружил листья в форме лезвий безопасной бритвы, цветочки-шестеренки, нечаянно раздавил какой-то плод и из желтой мякоти, оказавшейся солидолом, извлек великолепный шарикоподшипник. На одном из колец красовался номер серии и, почему-то, "Copyright No.".

— Мы что, попали на полигон взбесившихся генетиков?

— Боюсь, ситуация хуже, чем тебе показалось. Рукотворная природа вышла из-под контроля. — Алекс медленно стал продвигаться по дороге, внимательно приглядываясь к тому, что попадалось им под ноги. Он осторожно приподнимал листья, с изумлением находя под ними совсем не характерные для живой природы вещи.

Джон последовал его примеру, каждый шаг приносил новые открытия. На тончайших черенках цветка, удивительно похожего на ландыш, он обнаружил миниатюрные электрические лампочки. Совсем рядом на пышном кустарнике красовались всеми цветами радуги радиодетали. Встречались даже давно вышедшие из употребления радиолампы. Все это придавало кусту очень странный вид. Друзья разглядывали это невероятное разнообразие, не находя слов. За каждым поворотом дороги они встречали все более загадочные изделия, назначение которых порой трудно было предугадать.

Деревья имели самый разный вид. Попадались деревья с цилиндрическим стволом, квадратным, коническим. Отдельные деревья очень аккуратно лопались на готовые доски, увенчанные в верхней части пышной листвой. Одно из деревьев имело белую кору, которая при ближайшем рассмотрении оказалась туго намотанным рулоном бумаги. Бумага слущивалась слоями, нарастая изнутри ствола. Джон непрерывно издавал возгласы удивления:

— Алекс, ты посмотри — шариковые ручки. А это что? Микросхемы какие-то. Ба-а-а. Ты глянь — консервы, правда без этикетки. Что там внутри?

Джон достал консервный нож и воткнул его в банку. Хотя банка имела нормальный вид, ее содержимое издавало совершенно отвратительный запах. Джон брезгливо вытер нож о сорванную на соседнем дереве салфетку и отбросил банку в сторону. Молчавший до сих пор Алекс позволил себе поскалить зубы.

— Они хранились без холодильника, к тому же, наверное, просроченные.

Джон, хлопнув себя по лбу, схватил растущую на кустах ближайшую консервную банку.

— Дата. Должна быть дата выпуска или реализации — хотя бы приблизительно, — бормотал он. Рассмотрев выдавленную на крышке надпись, он разочарованно отбросил банку в сторону.

— Ну что? — спросил подошедший Алекс.

— А ничего. Июнь 15-го года.

Джон с руганью пошел дальше, срывая с кустов и деревьев все, что привлекало его внимание. Закончив осмотр, он забрасывал находку подальше и срывал следующую.

— Ты знаешь, здесь полно всякой всячины, но если бы было что пожевать, то это был бы идеальный мир. Вот сейчас мне вдруг захотелось бананов, а попадаются только лампочки.

Джон шагнул дальше. Алекс, идущий следом за ним, воскликнул:

— Ты несправедлив к здешней природе. Вот как раз твои желанные бананы.

Джон обернулся.

— Ч-черт возьми, — вырвалось у приятелей одновременно.

Бананы росли прямо на глазах. Когда через пять минут они приобрели зрелый вид, Джон отломил один из плодов, очистил и откусил кусочек.

— Прекрасный вкус, — пробормотал он набитым ртом.

Дожевав банан, он проговорил ближайшему кусту, — хочу пирожное, ванильное с масляным кремом.

На кусте тут же начался процесс плодообразования. Минут через десять оболочка плода лопнула, а изнутри соблазнительно выглядывало пахучее кондитерское изделие. Джон, предвкушая удовольствие, сунул его в рот, но через мгновение с проклятиями выплюнул.

— Что, прогорклое масло? — иронично поинтересовался Оливо.

— Хуже, — машинное, — отплевываясь простонал Джон. Он еще побродил между деревьями, заказывая те или иные предметы. Было похоже, что в первый момент ему повезло, сейчас же его заказы оставались без ответа.

Алекс, похоже, потерял к окружающему интерес. Он игнорировал бананы и ограничился бутербродом из своего запаса. Его клонило ко сну. Прошло уже два часа с момента их посадки. Он начал зевать и, похоже, был готов заснуть под первым же кустом. Джон понял состояние друга и предложил сделать привал. Неожиданно Алекс замер и завертел головой, как будто прислушиваясь.

— Тише, Джон. Мне чудится конский топот.

Действительно, из лесной чащи доносился отдаленный цокот копыт. Он то почти полностью исчезал в лесном шуме, то становился отчетливым, и было слышно, что едет не один всадник, а целый отряд. Кузинский опять выхватил из кобуры бластер.

— Я чувствую, что скоро буду выдергивать эту штуку как заправский ковбой из вестерна.

Алекс взялся было за рукоять своего оружия, но потом опустил руку.

— Ни к чему это. Тебе приходилось когда-нибудь стрелять в человека? Или даже в какую-нибудь живность?

— Ни разу. Ну и что?

— Это — как прыжок в пропасть. Рискуешь потерять голову в первый момент, а потом на всю жизнь остаться калекой. Только оказавшись внизу, замечаешь, как низко упал.

— И ты отрицаешь необходимость защищаться?

— Нет. Но ты еще не знаешь, нужно ли защищаться? К тому же оружие может спровоцировать твоего предполагаемого противника. Да и не известно, какое у них сейчас оружие.

Джон, поколебавшись, спрятал бластер в кобуру.

Цокот копыт становился громче. Он гремел, заглушая все вокруг, но никого не было видно. Джон хотел было поиронизировать, что это похоже на фонограмму, когда в глубине леса появилось какое-то движение и стали различаться отдельные фигуры всадников.

Отряд ехал по заросшей мостовой правильной колонной по трое, общей численностью около двадцати человек. Закованные в латы всадники восседали на огромных бронированных конях. Броня сверкала в лучах проникшего сквозь листву солнца серебряными и золотыми бликами. На щите у каждого красовалась одинаковая эмблема — животное, похожее на леопарда, с короной на голове. Все это напоминало эпоху короля Артура, но были и отличия.

Всадники не имели при себе копий, а вместо мечей на поясе каждого висело нечто, состоящее из одного эфеса. Серебристые шлемы имели забрала из дымчатого стекла, доспехи изобиловали накладками из белой и цветной керамики, шарниры были закрыты эластичными деталями, похожими на мелкую металлическую сетку. На спине каждого висел ранец, представлявший, скорее всего, портативный кондиционер.

Колонна замедлила свое движение, приблизившись к приятелям. Из средины выехал человек. Его доспехи имели более тонкую отделку, он был без щита, а вместо забрала едва заметно переливалось силовое поле. Тонкие усики придавали его лицу выражение слащавой улыбки придворного вельможи.

— Я рад приветствовать вас в наших краях, Небесные странники, — вельможа умудрился выполнить легкий поклон в своих доспехах, не слезая с огромного коня. — Владыка здешних мест, герцог Ульф, узнал от своих искусников об аварии вашей "тарелки" и, движимый чувством гостеприимства, приглашает вас посетить его скромную обитель. Я искренне надеюсь, что вам у него понравится.

Его речь, к удивлению друзей, почти не отличалась от стандартного языка Земли их времени, если исключить легкий акцент непонятного происхождения. Новоиспеченным странникам ничего не оставалось делать, как принять приглашение вельможи. Им подвели коней.

Джон никогда не ездил верхом и подозревал, что его предки до десятого колена — тоже. Сесть в седло, до которого он едва доставал руками, казалось делом безнадежным. Но конь слегка присел, к тому же на его панцыре оказались самые настоящие ступеньки, одним словом — через пару секунд Джон сидел с седле и пробовал управляться с уздечкой. Конь тут же завертелся на месте, потом начал отступать назад. Один из воинов перехватил рукой поводья и животное успокоилось.

Колонна слегка перестроилась. Небесные странники ехали в средине колонны, окруженные латниками, Джон впереди, Алекс — сзади. Переговариваться они не могли, а попытки заговорить с солдатами не увенчались успехом. Между собой те обменивались фразами, совершенно не похожими на блистательную речь вельможи, который, словно скинув с себя неприятную обязанность, спокойно ехал в переднем ряду. Солнце припекало основательно. Становилось уже жарко. Джону досаждала струя горячего воздуха, вылетающая из ранца едущего сбоку латника, который чувствовал себя внутри кондиционированного облачения вполне комфортно.

Сзади доносился разговор:

— Моя коза шманула подмышку, только в Диком лесу осталось перебиваться. Я лишь у косого Грегора усек, что пустой, хотел один листик на кон кинуть, а оно — облом. Слюнявый Битюг сразу подрыл на фронт и про заим шикнул. Секу, — его шестерки носы подняли — и ко мне. Один — со спичкой. Пришлось канать жигово, но Битюгу интерфейс клево заклирил.

— Финтишь, Дутый! Битюг вчера на туске сиял без единой латки.

— То его Сандра ремонтнула. Она жмурика за два дня поднимает…

Джон пару раз обернулся к Алексу. Тот, сохраняя прежнюю невозмутимость, восседал в седле, поставив чемодан на колени. Можно было пока расслабиться и заняться наблюдениями.

Окружающая природа давала много поводов для удивления. Лес чередовался с лугами и низким кустарником. В одном месте отряд прогрохотал копытами по маленькому мосту через ручей. Мост имел белые пластиковые перила и поросший травой настил. Иногда дорога оказывалась покрыта плитами из нержавейки или керамики. Кое-где сквозь плиты выглядывали стебли растений, и Джон ужаснулся их жизненной силе.

В одном месте посреди дороги росло огромное дерево. Росло буквально на глазах, разрывая при этом пронзенный им бетонный шестигранник. Вельможа подал знак остановиться и отдал какое-то распоряжение одному из солдат. Тот снял с пояса эфес и направился к дереву. Он проделал какие-то манипуляции с эфесом, из которого вырвался кинжал голубой плазмы. Солдат ловко подсек дерево и отъехал в сторону, пережидая, когда оно упадет.

Колонна двинулась дальше, а Джон некоторое время еще оглядывался — не растет ли дерево снова? Но дымящийся пень, похоже, был совершенно мертв.

Алекс в данный момент предавался одному из своих любимых пороков — он дремал, несмотря на неподходящую обстановку. Во время шумных вечеринок в колледже он мог покинуть компанию в самый разгар веселья только потому, что наступало время спать. А теперешняя сдвижка времени, похоже, совсем его выбила из колеи.

Джон тоже решил было вздремнуть, но этому помешала необычная возбужденность солдат. Они показывали своему начальнику на один из лесных массивов, верхушки деревьев в котором странно шевелились, будто у травы, сквозь которую кто-то шел.

— Лесовоз-ескафант, — произнес всадник, державший за повод лошадь Алекса. — Моргалом не хлопнешь, как он под зад ширнет.

Джон только хмыкнул в ответ, при этом подумав, что слегка понимает местное наречие. Едва он моргнул пару раз, как стена деревьев буквально взорвалась под напором огромного существа, похожего на мамонта. Две пары бивней смыкались и размыкались, подобно челюстям, хобот хватал и выламывал деревья с корнем. Увидав людей, эскафант издал паровозный рев и двинулся в их сторону, перемещаясь с неожиданной легкостью и плавностью.

Один из всадников вложил стрелу в свой лук. Джону было интересно посмотреть, что произойдет далее, в крайнем случае у него и Алекса были бластеры, но по команде вельможи воины сомкнулись и заслонили собой и щитами ожидаемое зрелище. Яркая вспышка, от которой Джон чуть не ослеп, и ударная волна, едва не вырвавшая его из седла, не оставляли сомнений, что их помощь здесь не понадобится.

На месте животного теперь лежала груда дымящегося мяса со странными включениями, похожими на обломки металла, какие-то цилиндры, провода и неизвестно откуда взявшееся кресло, очень похожее на его собственное из разбитого мобиля. Джон вспомнил свой утренний сон и вздрогнул.

Алекс, удивленно моргал глазами, не придя в себя после сна. Когда же Джон глянул на него через пару секунд, тот уже клевал носом, не осознав происходящего вокруг.

Колонна снова выровнялась и продолжила свой путь, который и завершился примерно через час без каких-либо приключений. Отряд проехал мимо небольшого небоскреба с разрушенной верхушкой и выбитыми стеклами. В некоторых уцелевших окнах были видны любопытствующие лица.

Сразу за небоскребом открылась небольшая безлесная равнина, посреди которой стоял замок, окруженный глубоким рвом с водой. На зубчатых стенах и башенках виднелись вооруженные люди. Подъемный мост через ров медленно опускался.

Отряд въехал вовнутрь, сразу собрав толпу зевак. Те обозревали приезжих, а приезжие, в свою очередь — их. А здесь было на что посмотреть. Дичайшее сочетание эпох было во всем, начиная с одежд обитателей замка, и кончая самим замком.

Подъемный мост сидел на могучих металлических осях и приводился в действие двумя гидроцилиндрами. Стены замка, его башни и внутренние строения, раскиданные совершенно хаотично, были выполнены из полимербетона. На стены замка вели прочные металлические лестницы, как будто вросшие в них, а по этим лестницам и стенам передвигались латники со щитами и копьями, — Джон сразу заметил, что копья — без наконечников и, скорее всего, обладают не меньшей разрушительной силой, чем мечи.

В отличие от расположенного неподалеку небоскреба, здесь не было разбитых окон, все выглядело аккуратным и чистым. На небольшой площади стояло несколько телег, груженых какими-то товарами, и их владелец вяло торговался с толстяком в белом халате, а прислуга тем временем, раскрыв рты, глазела на небесных странников. Джону сначала показалось, что у тележных колес сплошные диски из прозрачного материала. Однако он увидел, что возле одного из колес несколько котят играют со щенком и при этом беспрепятственно пролазят внутри обода. Как из-под земли появилась замурзаная ребятня, с любопытством рассматривавшая приезжих, с синяками и разодранными коленками, в кроссовках и босиком, в теннисках, футболках и керамических кольчужках на голое тело. Взрослые обитатели замка ограничились взглядами из окон.

Гости спешились и в сопровождении вельможи и двух латников проследовали в одну из башен. Здесь они оказались, наконец, рядом и Алекс тут же поинтересовался:

— Как впечатления, Джонни?

— Пока что ничего определенного сказать не могу. Посмотрим, что будет дальше.

Они прошли по нескольким коридорам с тускло мерцающими стенами и оказались в просторном зале, украшенном так же необычно, как необычен был для двух приятелей весь окружающий мир. Здесь были роскошные ковры на полах и стенах и пластиковые блестящие покрывала, пластмассовая и металлическая мебель — стеллажи и шкафы. Посреди зала стоял огромный прямоугольный стол из великолепной светлой древесины. Стол как будто перегораживал зал на две половинки, подчеркивая таким образом, что вы в присутственном месте.

Однако, вся остальная обстановка сильно контрастировала с этим столом. На стенах и стеллажах в огромном количестве висели и стояли чучела животных и птиц, головы с рогами и без, оружие разного вида, латы и шлемы, создавая ощущение музея. Освещался зал шарообразными светильниками с длинными ручками, воткнутыми в скобы на стене, наподобие факелов.

— Ваше величество. — Вельможа поклонился кому-то в глубине музея.

Из-за стеллажей вышел человек довольно высокого роста и крепкого телосложения, одетый в светло-серые брюки классического покроя и просторную рубаху с такими же просторными рукавами, покрытую сложным витиеватым орнаментом. Орнамент переливался всеми цветами радуги наподобие дешевой печатной голограммы. На лице хозяина замка и владыки здешних мест выделялись крутые скулы, огромная челюсть и тонкие губы. Пронизывающим взглядом он осмотрел прибывших и махнул рукой вельможе. Обращаясь к гостям, он сказал:

— Гринберг проводит вас в вашу комнату, а через час приглашаю вас разделить со мной завтрак.

Герцог тут же нырнул между стеллажами, а вельможа с легким поклоном пригласил гостей следовать за ним.

Их комната оказалась в глубине замка, с огромной картиной вместо окна, но со всеми удобствами. Вежливо улыбающийся человечек встретил их на пороге и, болтая без умолку на том же уголовном жаргоне, показывал гостям содержимое шкафов, как обращаться с кроватями и столами, как смывать унитаз и регулировать температуру воды в душе. Мимоходом он рассказал пару неприличных анекдотов, которые Джон слыхал еще в пору своей юности. Когда набор слов у человечка иссяк, он так же вежливо поклонился и моментально исчез за дверью.

Пока Алекс осматривался по сторонам, Джон сунул чемодан во встроенный шкаф, быстро скинул одежду и направился в душ. В ванной комнатке он нашел свежие полотенца, халат, тапочки.

— Алекс, — заорал он, смывая душистую мыльную пену, — они живут с комфортом, хотя что-то во всем этом есть необычное.

— Не забывай, что мы в гостях у богача. Я думаю, что в том разваленном небоскребе, который мы проезжали, может не быть воды, даже холодной.

— Да, ты наверное прав. Кто только производит все это многообразие, мы не видели никаких фабрик и заводов…

— Но ты видел растущие на кустах подшипники и прочие предметы технологической культуры.

— Тогда подобное изобилие может быть в каждом доме.

— Если только этот дом есть. Ситуация еще требует прояснения. Ну, вылезай скорее, а то я засыпаю на ходу. По нашему времени — ночь, а у них — завтрак, черт подери.

Алекс нырнул под душ, а Джон растянулся на чистых шелковистых простынях. На сон времени не оставалось, придется перестраиваться на новый режим. Кроме того, его взволновали произошедшие с ними события. Прыжок сквозь несколько веков, когда они оказались на волосок от смерти, аварийная посадка на Землю, где на них обрушилась лавина новых впечатлений, требовали времени на осмысление.

Они оказались в новом мире, где все не так, как в их жизни. Их окружали другие люди, с другими представлениями и, возможно, другой культурой, к которым придется приспосабливаться. Если в этом мире они не найдут себе подходящей ниши, то их сметет, как песчинки ветром. Хотя, судя по тому, как вертятся вокруг них люди герцога, они ему зачем-то нужны.

Джон начал дремать. Будто издалека до него доносилось фырчанье Алекса из душевой, затем легкий шум у самого изголовья и клацанье замков чемодана, скрип дверей шкафов и мурлыканье, едва похожее на "Бедный мой Томми", — Алекс, похоже, выспался за время дороги, душ его взбодрил и теперь, в меру сил, он мешал спать приятелю. Затем он тихо разговаривал с кем-то, после чего разбудил Джона.

— Идем завтракать, дружище, — Гринберг зайдет через 5 минут. Он сказал, что нам следует одеть вот это, — Алекс показал два костюма спортивного покроя. Естественно, бластеры брать не следует.

Костюмы были чуть велики, но удобны. Джон с изумлением обнаружил в карманах расческу, пачку салфеток, калькулятор и кредитную карточку на предъявителя.

Зашел Гринберг и провел их в зал, где был накрыт великолепный стол с огромным количеством блюд. Герцог сел во главе стола, после чего уселись гости и Гринберг. Двое слуг разливали напитки и подавали блюда.

Герцог поднял бокал вина и произнес:

— Я рад, что вы приняли мое приглашение и стали моими гостями. Надеюсь, что вам у меня понравится.

Глаза герцога Ульфа при этих словах по очереди сверлили приятелей, будто пытаясь разглядеть, что у них внутри. Джон и Алекс рассыпались в благодарностях за приглашение, после чего разговор на время прекратился.

Друзья пробовали то, что было на столе, и интересовались, из чего изготовлены эти блюда. Отвечал Гринберг, занимавший, как оказалось, пост первого министра, но до тонкостей знавший кулинарное дело. Он сыпал названиями незнакомых трав и плодов, описывая такие технологии, что Джон вскоре просто перестал его воспринимать. Однако, они выяснили, что на деревьях растут булки, ветчина и сыр. Масло растительное и молоко, в том числе — сгущенное, сливаются из стволов особых видов деревьев через просверленную дырочку. Правда, в некоторых местностях рассказывают, будто есть деревья, на которых это все растет прямо в таре с красивыми наклейками, но в их герцогстве в таре растет только вино и пепси-кола. Лимонад приходится ввозить, а попытки посеять семена лимонадного дерева ничего не дали. К сожалению, гостей не могут угостить колбасой "салями", так как то ли деревья начали мутировать, то ли на них напала какая-то вирусная инфекция, но колбаса получается с душком и ее едят только всякие лесные бродяги, коммунисты (вы должны знать, что все общинники — коммунисты) и гнусные амазонки, да и то в жареном виде. А вот искусники герцога Ульфа сумели спасти ветчинное дерево, которое охраняется как зеница ока в его уникальном саду. Этот сад собран стараниями герцога чуть ли не со всей Европы, но, как уже он говорил, многие уникальные деревья не приживаются в новых условиях.

Первый министр начал рассыпаться в лестных словах герцогу, но потом поперхнулся, столкнувшись с его взглядом, и перевел разговор на другую тему. Он начал расспрашивать гостей о причинах, приведших их в здешние места, об их социальном статусе и насколько искусны они во владении вещами.

Джон вкратце рассказал о своей работе, о проблемах обслуживания оборудования, о зловредном вирусе, предположительно испортившем программу их мобиля, о скачке сквозь время и аварии при входе в атмосферу. Он периодически поглядывал на Алекса, надеясь, что его друг, не занятый изложением, анализирует сказанное, и даст знать, если сказано лишнее.

Ульф внимательно слушал его рассказ, ничем не выдавая своего отношения к нему. При упоминании об энергоцентре на его лице отразилось легкое изумление, а когда Джон рассказал о скачке сквозь время — замешательство.

На вопрос первого министра, умеет ли он повелевать лесными тварями или, на худой конец, может ли он пересадить лимонадное дерево, чтобы оно прижилось, Джон отрицательно покачал головой.

— Наша эпоха еще не знала таких экспериментов, — заключил он и глянул на Алекса. Тот сидел в глубокой задумчивости, герцог же проявлял некоторые признаки раздражения.

Гости поблагодарили хозяина за прекрасный завтрак и в сопровождении одного из стражников прошли в свою комнату.

Герцог велел Гринбергу задержаться.

Уставившись на него в упор, Ульф процедил сквозь зубы:

— Ты убеждал меня, что Небесные странники имеют власть над вещами и превосходят в этом умении наших искусников.

— Виноват, ваше величество. Я не мог предположить, что нам попались доисторические монстры, не имеющие об этом понятия. Но, может быть, они притворяются. Эти бестии чертовски хитры. Вы ведь сами могли убедиться, что говорят они на Истинной Речи.

— Ну что же. Мы подождем и узнаем их намерения и их способности. Во всяком случае, искать их никто не будет, и это развязывает нам руки. А ими, если будут долго упорствовать, займется мой палач.

Джон, когда закрылась дверь комнаты, спросил у Оливо:

— Не слишком ли много я наболтал?

— Мне кажется, что нет. Ты раскрыл наши карты, вынуждая раскрыть герцога свои. Ты, видно, уже понял, чего они от нас хотят. Я предполагаю, что нынешнее население той огромной Империи, буду пользоваться терминологией из прочитанной тобой книги, каким-то образом может управлять предметами и даже живыми организмами. Земля почему-то находится в изоляции, в каком-то полудиком виде, не спорь — это именно так, а местный царек, в нашем варианте — герцог, стремится к власти, и владение предметным миром ему очень пригодилось бы. Первый министр неспроста плакался за столом о проблемах нынешнего садоводства. Похоже, кроме умения посадить дерево в землю, у местных жителей от цивилизации ничего не осталось. Собирательство, скорее всего, существовало еще у животных.

— Да, ты близок к истине, мне кажется. Но и герцог, и его первый министр, мне кажется, не поверили до конца в мой рассказ. Они думают, что мы водим их за нос, чтобы просто улизнуть, не заплатив за обед, вернее — за завтрак, и попытаются выжать из нас все, даже грубой силой. Фактически — мы у них в руках. Но у нас есть бластеры.

Алекс вдруг метнулся к шкафу и распахнул дверцы.

— Если точнее — были.

Действительно, их куртки-рюкзаки, со всем своим содержимым, исчезли. Алекс подошел к входной двери и потянул ручку на себя. Дверь не поддавалась.

— Ну что ж. По крайней мере, теперь все ясно. Комната без окон с запирающейся дверью, как я полагаю, — это тюрьма. Правда, комфортабельная.

С этими словами он завалился на постель в одежде и обуви.

Джон, было, растерялся, но сумел взять себя в руки и начал успокаивать друга, успокаивая одновременно себя.

— Тем не менее, все сказанное мной, остается в силе. Окончательные условия еще не поставлены, мы можем торговаться. Пусть люди герцога максимально полно обрисуют нам нынешнюю ситуацию, а мы потом сориентируемся. Кроме того, мы с тобой — программисты, то есть имеем некоторую власть над предметами, пусть и не всеми. Можно сблефовать.

Алекс при этих словах приподнялся и сел.

— Чтоб меня разорвало, Джонни, в этом что-то есть. Но я имею в виду не попытку блефа. Весь окружающий мир претерпел какую-то революцию. Ты вспомни наше время. Компьютеры были везде, на всех рабочих местах. Вся счетная работа была сброшена на них. Управление самыми захудалыми устройствами — на микропроцессорах. Утюги, регуляторы освещения, кресла, принимающие форму твоего тела, электропечи с равномерным прожариванием. А в производстве… Нигде шагу нельзя ступить, чтобы не встретить самый завалящий робот. И самая последняя тенденция — создание микро-роботов, собирающих изделие буквально из молекул.

Задолго до этого были начаты исследования по созданию роботов в живой клетке. Введя нужную программу в генетический код, можно заставить клетку производить нужное тебе вещество, а может быть — и предмет.

— Но Алекс, это ведь невероятно сложно — освоить такое программирование. Мы и понятия не имеем о его принципах. Да и как можно программировать генотип без специального оборудования?

— Джон, дружище, настраивая свое любимое кресло в мобиле, ты задумывался о состоянии регистров в его процессоре? Или, нажимая клавиши компьютера, ты представляешь себе работу операционной системы? Скорее всего, — в самых общих чертах. Ты знаешь общие принципы работы готовых программ и услуги, которые они тебе предоставляют. Если тебе попадается незнакомая программа, — разве ты не в состоянии ее запустить и посмотреть, как она работает?

— Ты хочешь сказать…

— Что вся окружающая природа имеет встроенные системы управления, ввода-вывода, тестирования и отладки, "защиту от дурака" и тому подобное.

— Ну, я бы не сказал, что окружающая природа ведет себя пристойно. Я был свидетелем, как на нас напало чудовище — ты в это время дрых, прижавшись щекой к чемодану. Видел дерево, растущее посреди дороги, причем, с бешеной скоростью.

— Это еще ни о чем не говорит. Эта природа осталась, почему-то, без управления. Вместо того, чтобы ввести в дерево запрет на рост посреди дороги, его просто срезают. Природа развивается опять по Дарвину, под гнетом естественного отбора, а в мутагенных факторах недостатка нет. Один из сильнейших — вирусы. Ты знаком с вирусами компьютерной эпохи. Нынешние вирусы — настоящие и неизмеримо более мощные. Могут и убить, могут сделать всемогущим.

— Извини, Алекс, я не совсем понял, каким образом?

— Ну, Джон, ты же мне показывал ту статью, где утверждалось, что вирусы являются средством глобального обмена генетической информацией в масштабах всей биосферы. Полезная информация, которой владеет вирус, играет роль приманки для организма-жертвы. Но, вообще-то, не всегда он жертва. Передавая организму полезную информацию, вирус взымает с него плату — организм должен размножить вирус. Я не буду разграничивать вирусы компьютерные и биологические, сейчас, наверное, они — одно и то же.

— Да, я обратил внимание, что описание работы генетического кода напоминает описание компьютерной программы.

— Так вот, в каждом генотипе есть участки кода неиспользуемые. Они могут быть просто заблокированы до лучших времен, как иногда у тебя в архиве хранится куча программок, которые выбросить жалко — вдруг пригодятся. Организм не сразу включает полезный фрагмент в работу, а делает это по необходимости, если точнее — в крайнем случае. Представь, что ты можешь накопить в генокоде некий сервисный набор и свободно переключаться на нужный блок.

— Я представляю некоторые прелести такой возможности, но каким способом я переключусь или переключу генотип другого организма?

— А вот над этим можно было бы подумать. Я думаю, что такое переключение можно сделать даже словами.

— Ха-ха-ха, Алекс. Это скорее из области сказок. Произнес заклинание — и тыква превратилась в карету, а крысы — в красавцев-коней?

— А что? По-моему, очень подходящий способ, или ты забыл про пирожные в лесу? — Алекс уже перестал ограничивать полет своей фантазии. — Ты вспомни про эти жуткие эксперименты с гипнозом, зомби, раздвоением личности и прочей чертовщинкой. Человек, при полной памяти, от произнесенного кем-то слова меняет свое поведение и делает то, что было когда-то кем-то запрограммировано, после чего все, совершенное им, забывается. А степень влияния гипноза такова, что может затрагивать генотип.

— Но в этом случае возможны ложные срабатывания. Например, кто-то произнесет слово-пароль неумышленно и приведет запрограммированный механизм в действие.

— Именно так. Ты видел кучу растений, выращивающих плоды, в которых нет надобности. Возможно, что они были включены в этот режим случайно.

— Ты знаешь, у меня голова пухнет от всего этого. Я с удовольствием сейчас заснул бы, чтобы проснуться в кресле мобиля после телепортации на Базу. Мне все окружающее кажется нереальным.

— Погоди, через пару суток тебе будет казаться нереальным тот мир, где мы были ранее. Это будет означать, что ты адаптировался. А вздремнуть не мешает. Как здесь свет выключается?

Алекс ощупал стены в надежде найти какой-нибудь выключатель, но безрезультатно. Он тогда лег, натянув покрывало себе на голову. Джон последовал его примеру, предварительно попросив судьбу помочь им правиться с возникшими проблемами.

Джон проснулся от ужасного грохота и крика. Кричал Алекс, обзывая кого-то мразью, сволочью, перемежая эту почти культурную брань с многоэтажным русским матом. Кроме Алекса в комнате никого не было, но, судя по раскиданной посуде и лежащей на боку тележке, только что был.

— Алекс! Что случилось? — спросил Джон, потирая опухшие от короткого сна глаза.

Алекс плюхнулся в кресло, еще по инерции размахивая кулаками. Багровое от ярости лицо медленно приобретало нормальный цвет.

— Я потребовал от этих ублюдков объяснения по поводу исчезнувших курток. И эта змея Гринберг заявила, что их забрали из соображений безопасности его величества. Извини, но я оставил нас обоих без обеда.

Алекс почти пришел в себя и пошел искать что-нибудь похожее на совок, веник и швабру. Все содержимое тележки лежало на полу. Джон собирал разбитые тарелки, когда его внимание привлек вид лужи. Ее размеры стремительно сокращались, словно она впитывалась в песок. Одновременно, словно снег на горячей плите, таяли салаты, пюре и жаркое. Через пару минут пол приобрел девственную чистоту. Кузинский наблюдал за этим процессом, будучи не в силах оторваться, и вздрогнул, когда Алекс почти над самым ухом рявкнул:

— Черт возьми! Пол пообедал за нас. Может быть, он и нами когда-нибудь пообедает? Похоже, здесь нет нужды в совке и венике.

Джон, повинуясь какому-то предчувствию, положил на пол осколки тарелок. Они с гораздо более медленной скоростью тоже начали таять. В то же время, лежащий на полу стол-тележка не претерпел никаких изменений. Ложки и вилки тоже лежали нетронутыми.

— Пол убирает только мусор и предметы, потерявшие целостность, — констатировал он.

— А если, к примеру, потеряешь целостность ты, ну кто-то тебя за палец тяпнет, — что тогда?

— Вопрос интересный, но экспериментировать мне что-то не хочется.

Тем не менее, Джон полез в шкаф.

— У меня появилась идея. Все вещи в этом мире произведены живой природой. Это значит, что они могут сохранить в себе кусок генотипа, описывающий его форму. Пол-уборщик как-то узнает, цел предмет или сломан.

— А если предмет не произведен природой, — например, наши вещи?

— Тогда он его растворит. По-моему, шкаф тоже обладает растворяющими свойствами, — я не найду наши чемоданы.

— И люди Ульфа, по-твоему, здесь ни при чем?

— Трудно сказать. Батареи бластера в процессе растворения могли бы выделить такое количество энергии, что ползамка просто испарилось бы.

— Выходит, что умыкнув наши бластеры, они сделали благое дело, а я, негодяй, просто оклеветал их?

— Во всяком случае, не все так однозначно. Слушай, Алекс, — Джон уселся в кресло, оставив шкаф в покое, — мы столько лет прожили и проработали вместе. У нас выработалась уникальная форма общения. Мы привыкли понимать друг друга по мимике, жесту, тончайшим оттенкам голоса. Если один что-то предлагает, то другой сразу становится его оппонентом. При таком обсуждении мы генерируем просто потрясающие идеи. Ты только посмотри, сколько мы напридумали за несколько часов и даже минут, если брать чистое время. При этом последние события показывают, что мы на правильном пути. Я почти уверен, что мы справимся со всеми трудностями.

— Ты льешь бальзам на мои раны, Джонни. Я начинаю раздумывать, как наиболее мягко извиниться перед первым министром, — если бы не его охрана, ему пришлось бы туго. Я, честно говоря, удивлен, что мне не насадили фонарей под глазами.

— Может быть, они опасались, что тобой тогда займется пол-уборщик, и твое, пусть сомнительное, умение уйдет в небытие. Но я, Алекс, не ожидал от тебя такого темперамента. Обычно ты реагируешь на окружающее с невозмутимостью буддийского монаха, которая может кого угодно довести до бешенства.

— Это во мне взыграла кровь моих предков. Много поколений назад в Украине существовала фамилия Паливода, так звали человека, своим характером способного зажечь воду. Влияние русского языка во время существования Советского Союза превратило ее в Поливоду. Затем, предположительно, последовала эмиграция в Канаду. Как происходила модификация фамилии, я точно не знаю, в некоторых документах мне встретилась фамилия Полива (глазурь). У меня нет прямых доказательств, но я чувствую, что это мои предки.

— Так наши предки, возможно, были земляками. И если у нас теперь будут потомки, считай — мы им задали серьезную задачу. — пошутил Джон.

Закончился день совершенно спокойно. Ужин друзьям привез болтливый человечек. Он заодно показал им, что выключать свет и регулировать его силу можно, поглаживая картину на стене. Появлялось поверх изображения привычное для программиста меню, но кроме нескольких пунктов, изменяющих изображение по какой-то сложной программе, остальные были неизвестны. На картине был изображен довольно красивый пейзаж — кристально чистое озеро между изумрудно-зелеными холмами, кое-где покрытыми лесом. Картина меняла свой вид — вместо солнечного дня на ней наступал вечер, а затем ночь. Нарисованная луна довольно ярко освещала комнату. Алекс удивлялся:

— Как это я не догадался сразу, когда мы сюда вошли утром — на ней тоже было утро, а под вечер — наступил закат. При желании смену времен можно ускорить или замедлить. Почему только они не сделали картину голографической, она была бы полноценным заменителем окна.

— Да, — подхватил Джон, — это очень актуально в их условиях. Глаз не будут мозолить виды развороченных небоскребов и квадратные деревья. Можешь предложить им такую услугу, оторвут с руками.

Они улеглись в постели и еще какое-то время беседовали, пока их окончательно не сморил сон. Джону снился изумрудно-зеленый лес, заваленный консервными банками и бумажками, вперемежку с шарикоподшипниками, бритвенными лезвиями и ножовочными полотнами. На поляне стоял медленно рассыпающийся небоскреб с разваленными верхними этажами. Небоскреб постепенно таял, сквозь его стены, окна и перекрытия прорывалась буйная зелень. Наконец, от него ничего не осталось, исчезли также бумажки и прочий мусор, скрытые сплошной зеленой массой.

Вдруг деревья раздались в разные стороны и прямо на Джона ринулся эскафант, зловеще шевеля бивнями-захватами и оглушительно трубя. Джон проснулся с бешено бьющимся сердцем и увидел, что на картине наступило утро, и в комнате уже светло. Алекс принимал холодный душ, периодически издавая звериный рев.

После завтрака к ним зашел офицер в сопровождении двух латников и сообщил, что небесных странников ожидает Первый министр. Друзья тут же проследовали за ним. Они прошли в другое крыло замка, миновав множество поворотов, ступеней и дверей. При их приближении стража смыкала и размыкала копья, словно в историческом спектакле. Ощущение театральности создавали двери, которые открывались и закрывались автоматически и совершенно бесшумно.

Первый министр принимал их в уютном кабинете с приглушенной подсветкой, стены были задрапированы темно-синей тканью. Гринберг приветствовал пленников легкой стандартной улыбкой и таким же легким поклоном головы. Он был на этот раз не в латах, а в легком костюме из плотной шелковистой ткани. Усадив гостей в кресла, он предложил им коктейли и сразу начал с существа дела.

— Уважаемые господа. Вас смущает положение, в котором вы оказались поневоле. Вчера за завтраком я вскользь упомянул о некоторых проблемах, которые стоят перед нашим герцогством, и к которым вы имеете самое прямое отношение.

Ваш рассказ о постигшем вас несчастье поставили меня перед нелегкой проблемой. Никто понятия не имеет о таких грандиозных энергоцентрах, какие вы описывали, никто не помнит о существовании Энергетических служб, подобных вашей. Знатоки, с которыми я беседовал, утверждают, что у Небесных странников ничего похожего нет. Возможно, — было в далеком прошлом. Ваша речь абсолютно идентична Истинной речи, на которой говорили Великие Искусники, но вы не застали эпохи Великого Искусства, то есть вы жили в ужасную фабричную эпоху, о которой у нас почти не осталось упоминаний. Но именно эта эпоха послужила стартом для золотого века человечества, о котором теперь мы можем только с грустью вспоминать.

Дело в том, что Великое Искусство дало человеку власть над окружающим миром. Если до той поры люди подчиняли мир своей физической силой, то Великое Искусство подчиняло мир Словом. Вы, должно быть, помните первую фразу из Великой Книги — "Вначале было слово, и слово было Бог". Я не смогу вам объяснить, в чем суть Великого Искусства. Для меня это такая же часть природы, как солнце, воздух и живой мир. Слово смогло заставить растения производить все нужные человеку предметы, а животных — подчиняться ему. Природа сбросила с себя ужасающий гнет, который угрожал самому человеку. Сбылись слова из Священного Писания. Хищники перестали есть кровоточащую плоть, поскольку еда росла прямо на деревьях и кустах.

Человечество купалось в роскоши несколько веков, пока не оказалось, что Великое Искусство приходит в упадок. Сейчас искусники не умеют создавать новые предметы, лишь с огромными трудами воспроизводят старые. Все старания лучших специалистов сейчас направлены на то, чтобы сохранить культуры деревьев, дающих еду, одежду, жилье. Его Величество хлопочет не только о том, чтобы сохранить эти уникальные растения, но и чтобы собрать вместе людей, способных восстановить былое искусство. Возможно, что вы окажетесь более способны к этому, чем наши соотечественники.

Гринберг прервался и присосался к соломинке, воткнутой в бокал. Джон сразу воспользовался паузой.

— А никто из специалистов не возражает работать на Его Величество?

— Видите ли, молодой человек, настоящий патриот Отечества должен болеть за его интересы. В данном случае — это и есть интересы Его Величества. Не очень сознательных приходится принуждать силой. Но, в основном, людьми движут корыстные интересы, чего греха таить. Вы сами видели и должны были прочувствовать, что нелегко жить в лесу одиночке. Он не справится с проблемами, которые преподносит жизнь. Став подданным Его Величества герцога Ульфа, люди вынуждены делать то, что от него требуют общественные интересы, а не то, что им хочется. Зато в обмен они приобретают больший выбор жизненных благ. Вот мы возьмем ваш случай. Что бы вы делали, оставшись один на один с дикой природой? Я не уверен, что вы встретили бы рассвет. А работая на благо герцога, вы можете приобрести вес в обществе, спокойное существование и обеспеченную старость.

— Я немного обрисую вам положение в нынешнем мире. — после короткой паузы продолжил Первый министр. — Немногочисленные исследователи истории человечества утверждают, что первобытные люди жили стадами, родами, общинами. В фабричную эпоху образовались такие скопления людей, как города, несшие гибель не только природе, но и самому человеку. Это была необходимость, чтобы люди могли в одном месте прикладывать к предмету производства свой труд. Великое Искусство разрубило цепи, привязывающие одного человека к другому. Люди смогли жить совершенно отдельно, так как все необходимое они получали от живой природы. Человек смог творить, как Господь Бог. Это была эпоха великого взлета и, одновременно, великого одичания, апофеоз человеческого эгоизма.

— Извините, я не понимаю, — почему? — спросил Джон.

— Ну это же элементарно. Человек живет обществом по нужде. Все эти ваши сборища, развлечения, зачастую были продиктованы желанием многих людей всего лишь подтвердить свой социальный статус. Кто пропускал какой-нибудь бал или вернисаж, выставку, вечер в баре, понемногу становился отщепенцем, а это влияло на его продвижение по службе и так далее. Вся общественная жизнь прямо или косвенно связана с обеспечением вашего благополучия. А если благополучие не зависит ни от чего и ни от кого? Очень многие люди стали селиться в тиши лесов, в других малодоступных местах, подальше от назойливых друзей и родственников, от преступников, от шума городов и заводов. Некоторые впадали в настоящий маразм, их жилища могли выдерживать даже ядерные атаки и лучевой удар звездного крейсера.

Гринберг досадливо поморщился, заметив как Джон окинул взглядом могучие стены помещения, одного из многих в этом замке. Он опять слегка приложился к соломинке и продолжил, как ни в чем ни бывало:

— Люди постепенно стали бояться друг друга. Юноши перестали встречаться с девушками, резко сократилось число браков, упала рождаемость. Сейчас на территории Европы живет не более 10 миллионов человек.

Парадоксально, но сейчас человечество оказалось перед необходимостью образовывать общины, как в первобытную эпоху, для защиты от невзгод и разбойных нападений. Первыми проснулись неугомонные коммунисты и Общество борьбы женщин за свои права, мы их называем просто амазонками, было когда-то такое дикарское племя женщин-воительниц. И те и другие сильно мутят воду в наших землях. Они не гнушаются разбойными нападениями на мирных жителей, которых силой подчиняют своей власти и натравливают на нас. Их законы не имеют ничего общего со здравым смыслом. Они провозглашают право каждого жителя брать в лесу все, что ему хочется, и тем самым наносят вред интересам герцога и нашим.

— Прошу прощения, — встрял Джон, — почему это противоречит интересам герцога?

Гринберг поперхнулся, некоторое время потратил, чтобы откашляться и голосом преподавателя, поучающего нерадивого ученика, начал объяснять:

— Вы должны понимать, что никогда люди не смогут иметь все, что хочется. Всем всего не хватит. Это первое. Теперь представьте, что у вас есть изобилие какого-то продукта. Он морально обесценивается, его топчут в грязь или используют не по назначению, он просто загрязняет окружающую среду.

— Но его можно обменять на то, чего у меня нет.

— Вот в этом все и дело. Транспортную сеть еще предстоит создать, чем и занят герцог и его люди. Это занятие не для одиночек. Мы торгуем с королем Саксом, Вендом и другими, вам, конечно, их имена ничего не говорят. Мы стоим на переломе образа жизни, на стыке эпох. Сейчас зарождается эпоха свободного рынка, и огнем и мечем мы уберем мусор, лежащий на этом пути.

— Ну а какую роль вы отводите нам в своем движении к рынку?

— Я сейчас это поясню. Мне было удивительно, что вы ни слова не сказали о своих встречах с другими Небесными странниками…

— Их просто не было.

— Допустим, что так. В золотую эпоху Великого Искусства наметился разрыв между Землей и Небесными колониями. То есть колонисты просто оторвались от метрополии, и с тех пор каждый двигался своим путем. Однако, согласно некоторым легендам, Небесные поселенцы жили не в таких райских условиях, как земляне, и поэтому Великое Искусство у них продолжало развиваться и дальше. Мы не умеем перемещаться между звезд, поэтому вы можете представить себе значимость такого события, как посадка на планету Небесных странников.

— Каким образом вы узнали о нашей посадке на Землю? — задал вопрос Джон.

Лицо Гринберга заиграло улыбкой.

— Я мало разбираюсь в космических перелетах, но ваше падение с трудом можно было назвать посадкой. Вас увидели с одной из сторожевых башен замка — расстояние, ведь, небольшое. Очень яркая вспышка, похожая на молнию, сразу привлекла внимание часовых. Они видели ваше дальнейшее падение и слышали грохот взрыва. Наши искусники быстро и правильно объяснили это явление. Я поднял отряд по тревоге и мы первыми успели встретить вас.

Джон с удовлетворением отметил, — министру не известно о том, что мобиль телепортировался в атмосферу, ударную волну телепортации он принял как взрыв мобиля.

— Но мы у вас гости или пленники? — в лоб спросил Алекс.

Усики министра заиграли на лице, принимая форму то улыбки, то оскала.

— Вы наши гости, но следует учитывать некоторые особенности ситуации, в которой мы все находимся. Мне не хотелось бы, чтобы вас украли.

— Кто? — изумленно воскликнули друзья.

— Те, кто не хочет видеть ничьих интересов, кроме своих. Те, кто сделает все, чтобы помешать магистральному движению человечества к светлому будущему. А сейчас вас проводят в вашу комнату. Завтра вы встретитесь с нашими искусниками, узнаете кое-что из элементов Великого Искусства и подвергнетесь испытанию. Если вы хорошо усвоите урок, то вас ждет счастливое будущее. — Министр хлопнул рукой по подлокотнику кресла и встал, давая понять, что разговор окончен.

Когда дверь их комнаты закрылась, Алекс продолжил беседу.

— А если мы плохо усвоим урок или будем валять дурака, то нас ждет плохое будущее или вообще никакого? Мне надоели его магистральные пути за эти несколько минут.

— Тем не менее, завтра нам придется стать паиньками, освоить азы и доказать свое расположение к делу герцога Ульфа. Кстати, Гринберг не так уж и мало знает о нашей эпохе. И умен, гад.

— Джон, я не против движения к рынку, меня смущает обстановка, в которой это так называемое движение происходит. Ты только посмотри, вокруг людей бушует мир, в котором этот рынок не нужен или же он должен иметь какие-то другие формы. Мы попали, действительно, в переломную эпоху, когда человечество приходит в себя после первого провала грандиозной биокибернетической революции.

— Почему же провала, революция произошла.

— Да, это так. Но как-то странно, что на фоне природы, могущей дать все, появляется опять рынок, причем примитивный, какое-то еще более примитивное производство, феодальные отношения.

— Наверное, общество совершило очередной виток спирали своего развития. Теперь все пойдет по той же дорожке, которую прошло до нас.

— Нет, Джонни, тут ты ошибаешься. Теперешняя эпоха сродни волшебным сказкам, а настоящим товаром становится знание и умение пользоваться окружающей природой.

— Но у нас тоже знание было основой основ, и вклад информационных отраслей в стоимости товара занимал чуть ли не все сто процентов.

— А здесь все сто. Средства производства — сама природа, любой живой объект. До сих пор никто не заявлял свои права на нее, а герцог теперь все намерен переиначить.

— Погоди, Алекс. Ты не возражаешь, что выращенный тобой дом — твой?

— Я не возражаю, но как быть с этим твоим домом, который выращен из корней моего дерева.

— Алекс, по-моему мы решаем какие-то старые давно решенные проблемы. Именно рынок их решил. Ты платишь владельцу часть стоимости его средств производства и…

— Ты говоришь о рынке материальных вещей. А информация, знания — совсем другое дело.

Джон замолчал, погрузившись в размышления. Привычные категории не годились в новых условиях. Он еще какое-то время пытался построить новую теорию стоимости, но потом мысли перешли на другие темы. Ничего, — когда-нибудь он решит эту проблему.

Джон остаток дня провел, валяясь в постели, поднявшись только к ужину. Алекс шатался по комнате, разглядывая подробнейшим образом все детали отделки и обстановки. Он о чем-то переговорил с болтливым человечком, после чего со вздохом сообщил Джону, что книг и телевидения здесь не знают. Развлекаются мордобоем и всякими зрелищами. Например, сегодня казнили какого-то беднягу, который отказался платить дань герцогу и оказал сопротивление его солдатам. Его опустили в канализационный колодец и тот его медленно растворил.

Уснули друзья в подавленном настроении, которое довершало изображение на картине — багровый закат освещал свинцовые тучи, которые почти закрывали появившуюся луну. Эта картина соответствовала ощущению приближающейся грозы.

Под утро Джон проснулся от непонятного беспокойства и заметил, что Алекс тоже не спит. В ванной комнате раздавался какой-то шум, будто за дощаной перегородкой осыпалась земля. Джон вскочил и зачем-то оделся. Он зашел в ванную и увидел, что наружная стена прогнута внутрь и на ней видны трещины. Шум постепенно усиливался, и, наконец, стена рухнула и в комнату ввалилось толстое, конической формы щупальце. Друзья в панике ринулись от него. Алекс бросился к входной двери, намереваясь звать на помощь, хотя и сомневался, услышит ли кто-нибудь его стук, но щупальце так же неожиданно, как и появилось, прекратило свое движение, увеличило свой диаметр до двух метров и разделилось напополам, открывая гладкий туннель с плоским полом, покрытым рифленой резиной. На потолке туннеля ярко светилась белая полоса.

Магнус

Лесной отшельник Магнус жил в чаще густого леса, раскинувшегося в тех местах, где в далеком прошлом находился древний город Париж. Сейчас от города ничего не осталось, даже река изменила свои берега, и Магнус не был уверен, что город был именно здесь.

Магнус не был отягощен заботами лесной жизни. От отца он унаследовал его особый склад мышления, Волшебную Книгу и искусство магии, помогавшие ему в повседневной жизни и в любые критические моменты. Очень редко к нему наведывались соседи-общинники, в том числе — амазонки, если им требовалась его помощь, звали в свои общины, но Магнус не любил их скученной жизни, хотя и видел в ней некоторые преимущества. Он понимал и то, что его магия в этом случае станет повседневной обязанностью, — люди не ценят то, что есть под боком, — возможно, что им станут помыкать, так как характер имел мягкий, уступчивый. Он предпочитал консультировать изредка искусников, избегая тесных контактов с их лидерами, но знал, что всегда найдет у них помощь, если такая понадобится.

Солдаты герцога Ульфа и сборщики дани в последнее время редко появлялись в этих лесах, где могли нарваться на настоящее вооруженное сопротивление. Тем не менее свой дом Магнус разместил почти на самой верхушке могучей секвойи, в глубине густых вечнозеленых ветвей. Внутри ствола проходил скоростной гидравлический лифт, а вход был тщательно скрыт под толстой корой.

Иногда к Магнусу приходил Геор, его очередной ученик, молодой парнишка, ставший для отшельника почти сыном. Магнус хотел передать ему все свое магическое умение, но у того не хватало способностей, хотя и старался он изо всех сил. Магнус вздыхал, думая о том, как сильно могут отличаться понятия в голове у разных людей, и как сильно в связи с этим различаются жизненные ценности.

Геор не только давал выход для нереализованных родительских чувств стареющего мужчины, он был заодно ниточкой, связывающей отшельника с внешним миром. Вот, например, сегодня парень принес совсем свежую новость о том, что в замке герцога появились Небесные странники, потерпевшие аварию где-то неподалеку. Герцог держит их взаперти и никто, кроме самых доверенных людей, с ними не общаются.

Эта новость взволновала Магнуса. Он не раз слышал легенды о Небесных странниках, владеющих Волшебным Искусством до сих пор. Ходили даже слухи, будто несколько Небесных странников живет неподалеку в какой-то ужасно таинственной секте, образованной искусниками, бежавшими еще от отца герцога Ульфа, властного и кровожадного Крига, но Магнус предпочитал верить только собственным глазам и собственным способностям.

Сейчас же у него в голове зародилась невероятная по смелости, почти безумная идея. В прежние времена он не решился бы на такую авантюру. Что ему не хватает в этой жизни? Все, казалось бы, есть. Но решиться вступить в прямой конфликт с герцогом, похитить у него странников, рискуя до конца дней скрываться от преследования и умереть где-нибудь, как загнанная собака?! Или все-таки примкнуть к какой-нибудь общине? Община даст некоторую безопасность, но как быть с личной свободой?

Магнус понимал, что таилось в глубине его желания. Ему не безразлична судьба Великого Искусства. Только в общении с равными это искусство может развиваться, и это развитие не имеет ничего общего с честолюбивыми планами Ульфа.

Кроме того, где-то в глубине сознания Магнус ощутил, что Небесные странники нуждаются в помощи. Но, если они действительно так могучи, как о них говорят легенды, почему они не освободились сами. Во всяком случае, Магнус это сделал бы за пару минут. Или их одурманили? Или применили Инертную материю, которая не подвластна магии и может быть уничтожена только внешней силой?

Магнус ощутил, как в душе что-то защекотало. Это судьба, — подумал он. Такого случая нельзя было упускать. Странники — могучие искусники, у них будет, чему поучиться.

Геор рассказывал еще про дела в соседней общине. У них сейчас период выборов старейшин. Среди молодежи все сильнее становятся нигилистические идеи. Их лидеры призывают забросить никчемную магию и заняться делом — пахать землю и делать вещи собственными руками. Многим это нравится, потому что для магии надо иметь особый склад ума, усидчивость и терпение. Магия дает результаты через долгие годы воспитания и учебы, а молодежи хочется все иметь сейчас. Они не понимают, что маг имеет неизмеримое могущество по сравнению с безграмотным бродягой. У амазонок в этом отношении дела идут гораздо лучше, — женщины более склонны заниматься Волшебным Искусством. Правда, они хорошо воспроизводят достигнутое, а новое зачастую дается им с большим трудом.

Они прошли на кухню. Магнус сел за кухонный стол и слушал вполуха, размышляя о том, как помочь Небесным странникам. Геор во время своего рассказа раскладывал салаты и булочки, мазал бутерброды шоколадным кремом и разливал горячий кофе.

После завтрака Магнус принял решение. Он сказал:

— Геор, мальчик мой. Я никогда не втягивал тебя ни в какие авантюры, ты знаешь, что у меня спокойный характер. Я также хотел бы спокойно дожить до старости и умереть в своей постели под щебет птиц в кроне этого дерева. Но в данный момент ситуация требует моего вмешательства. Я намерен освободить Небесных странников, плененных в замке Ульфа. Это необходимо во имя возрождения Волшебного Искусства, которое молодежь называет магией. Возможно, нам придется покинуть эти места и какое-то время скитаться, терпеть нужду и лишения. Мне почти шестьдесят лет, и хотя это небольшой возраст, я одряхлел от долгого сидения на одном месте. Мне нужен помощник.

Геор не дал ему договорить. Его глаза загорелись огнем, лицо раскраснелось.

— Учитель мой, я пойду за вами на край земли. Спокойная жизнь никогда не способна пробудить скрытые в человеке силы. Я втайне мечтал о приключениях и ваше предложение для меня — вершина желаний. Любое ваше распоряжение я исполню, чего бы это мне ни стоило. К тому же, это позволит мне попрактиковаться и испытать себя на деле.

— Тогда за работу, мой мальчик. За час до захода солнца жди меня на поляне со стрекозой. Это будет настоящий экзамен для твоих способностей, да и моих заодно. Предупреди своих родственников и друзей, что мы с тобой совершим дальнее путешествие, которое может занять несколько дней.

Когда Геор ушел, Магнус спустился в подвал своего дома.

Он очень любил свой дом. В отличие от многих искусников, которые могли заставить дерево вырастить лишь какой-нибудь стандартный тип, он вырастил такой дом, какой ему хотелось. Он смог найти в лесу Цветок Желаний, получил от него семечко и вырастил еще один Цветок в выбранном месте, у корней одной из десяти огромных секвой, которые дали название этой местности. Сидя затем у Цветка, Магнус представлял себе мельчайшие подробности своего будущего дома, мысленно управляя картинками, которые Цветок создавал в его воображении.

Это была кропотливая работа. Магнус выбирал лучшие проекты домов, кроил их, добавлял отдельные лучшие фрагменты из других проектов, вязал размерные цепи, схемы управления, выбирал отделочные материалы. Закончив проектирование, он дал добро на начало изготовления дома и отправился отдыхать в маленькую палатку, с которой пришел сюда, а на следующее утро входил в услужливо распахнутую перед ним потайную дверь, ведущую внутрь огромного дерева.

В доме абсолютно все было именно так, как он хотел, — и лифт, и кухня, туалетная и ванная комнаты, спальня, кабинет и гостиная, и особый подвал. В подвале Магнус предусмотрел потайной ход, ведущий в карстовые пещеры, по которым, в свою очередь, можно было выйти к реке. В подвале рос еще один Цветок Желаний, которым Магнус иногда пользовался. Возле Цветка стояло кресло.

Сейчас Магнус сел в него, расслабился, произнес Заклинание Цветка и занялся проектированием грандиозного сооружения, которое должно было помочь ему осуществить смелый план.

Через час, уставший, отшельник поднялся в дом, чтобы перекусить и промочить горло. Когда он спустился к цветку вновь, тот уже скрутился в стручок, который еще через несколько минут засох. Магнус осторожно извлек семя из стручка и стал ждать прилета Геора.

Он сидел перед открытым окном, разглядывая великолепный летний закат. Легкий ветер шевелил ветви и шелковые занавески на окнах, лес шумел, как шумел уже много веков. Розовые облака легко летели по голубому небу. Вдруг к шуму леса примешался легкий стрекот, и Магнус увидел, что на поляну медленно садится гигантская стрекоза. Он спустился вниз к выходу, включил режим охраны дома и вышел навстречу Геору, который уже ждал его. Стрекоза опустила лифт-лесенку, которой искусник поднялся в кабину.

Полет к нужному месту занял всего несколько минут. С огромной высоты уже был виден замок Ульфа, разваливающийся небоскреб и какое-то сооружение, очевидно для зрелищ, появившееся здесь совсем недавно, так как Магнус не знал о его существовании. Геор показал на подходящее для посадки место, и Магнус согласно кивнул. Стрекоза стремительно пошла вниз.

Слегка углубившись в чащу, искусник достал одно выращенное семечко, посадил его в землю и стал ждать. Через пару минут из земли показались стебли, которые быстро стали толстеть, пока, наконец, не превратились в невысокое цилиндрическое сооружение. Солнце уже почти село, глубокие сумерки затопили лес, как половодье, и над цилиндрической кабинкой появилось свечение. Фонарик, по замыслу, должен был освещать только несколько квадратных метров площади и не должен был привлекать ничьего внимания.

В глубине земли шли какие-то процессы. Кабинка слегка поскрипывала в такт ночным шорохам, то приподнимаясь над землей, то опять как бы врастая в нее. Магнус подошел к Геору и посоветовал ему сидеть в кабине стрекозы. Если увидит солдат, пусть улетает и принимает решение по обстоятельствам.

— Я не брошу вас здесь, учитель, — сказал парнишка.

— Ты сможешь мне помочь только на свободе, — ответил маг и опять ушел к цилиндрической кабине.

Он прождал еще около часа, когда на ее поверхности появилась едва заметная трещина, очертившая овальную дверь. Магнус прикоснулся к сенсорной пластине и дверь, скрипнув как расколотый орех, открылась. Внутри ярко горел свет.

Отшельник вошел внутрь и нажал нижнюю из двух кнопок на панели. Дверь захлопнулась и начался головокружительный спуск. До рассвета оставалось не более двух часов.

Внизу Магнус стал на бегущую дорожку, которая понесла его к замку. Волнения первых минут улеглись, волшебник ощущал свою силу и знал, что это не предел его возможностей.

Вот, наконец, появился конец туннеля. Торец был закрыт образованием, напоминающим ирисовую диафрагму. Где-то неподалеку находилась стена комнаты, где томились пленники. Магнус подошел к пульту возле диафрагмы и включил экран. Длинный росток вышел точно к стене ванной комнаты, — на экране хорошо различались детали внутреннего устройства помещения и даже угадывались силуэты лежащих на кроватях людей. Магнус подправил прицел ростка и нажал на кнопку рабочего хода, — диафрагма стала раскручиваться в конус и медленно двинулась вперед, прогрызая землю и вставшую на ее пути стену.

Когда изумленные друзья еще оправлялись от первого шока, разглядывая со всех сторон неуместное для их пристанища сооружение, Магнус быстро вошел в туннель и через десяток секунд уже был рядом с ними. Ему сразу пришлись по душе их лица, жесты и глаза, по которым он сразу ощутил духовное родство с ними.

— Друзья мои, — воскликнул Магнус, — если я не ошибся, вы — пленники этого ненасытного негодяя. Я здесь, чтобы спасти вас.

— Вы не ошиблись, мистер. Надо сказать, я впервые вижу такой способ спасения из неволи, как у вас. Мы с радостью принимаем вашу помощь и готовы следовать за вами. — Джон пожал руку мага и представил ему себя и друга.

— Мое имя Магнус, — сказал их спаситель. — Ну а теперь поспешим.

И они нырнули в туннель.

Стоя на бегущей дорожке, Магнус вкратце рассказал о себе и с интересом выслушал рассказ Небесных странников. Он ахал, иногда вздыхал. Несмотря на огромные знания, Магнус с трудом представлял себе бескрайние просторы Космоса, его законы и трудности, подстерегающие космических путешественников на каждом шагу. За рассказом последовали вопросы. Джон и Алекс интересовались, куда они едут, как образовался этот туннель, как вообще происходят процессы управления предметами. Магнус на это ответил:

— Здесь не место для подобных бесед. У меня дома вы сможете не спеша заняться подробным изучением магии, или Волшебного Искусства. Я беру вас в свои ученики. Но это дело потребует не одного дня. Кроме того, вам нужны лаборатория для экспериментов, наглядные пособия, схемы и инструменты для тонкой кропотливой работы. Я не всесилен, не всезнающ, и до сих пор продолжаю изучать Искусство, но я дам вам методику, некоторые начальные навыки, которые помогут разобраться во всем самим. Ведь вы программисты?

Уже покидая кабину лифта, Магнус нажал красную кнопку ликвидатора. В этот момент все сооружение начало распадаться, превращаясь в Инертную материю. Где-то в глубине земли слои песка, плывуны и вода заполнили оставшиеся пустоты и уже никто не смог бы определить, что здесь было.

В лесу стоял легкий утренний туман. Прохладная роса блестела в лучах восходящего солнца. Серебрилась росой трава и весь корпус стоящей под раскидистым дубом стрекозы. Геор опустил стремянку и беглецы по гулким металлическим ступеням поднялись в кабину. Последовал обмен рукопожатиями и приветствиями, после чего включили автопилот, и стрекоза сама полетела к дому Магнуса.

Джон с интересом рассматривал кабину стрекозы. Геор, перехватив его взгляд, начал объяснять назначение приборов и ручек, а в конце добавил, что этот набор зависит от желания пилота. Стрекоза может меняться в ходе полета, надо только не забывать, что при этом можно остаться без ручного управления.

— Любая стрекоза подходит для полета? — спросил Алекс.

— Любая. Надо только инициировать ее Заклинанием. После полета надо не забыть произнести Заклинание Свободы, иначе стрекоза просто погибнет.

— Настоящее волшебное Заклинание? — и Алекс глянул на Джона.

— Это слово-пароль, как вам должно быть более привычно слышать, — вставил Магнус. — Вся окружающая природа подвластна человеку, нужно только уметь ее использовать.

Вот вдали показались привычные очертания местности, знакомые долины и верхушки деревьев. Стрекоза пошла на посадку. Геор на всякий случай взял управление на себя, сделал несколько кругов вокруг секвойи, и только после этого посадил аппарат.

Магнус пригласил всех в дом. Геор отпустил стрекозу, и сразу прошел на кухню, чтобы приготовить завтрак. Магнус водил гостей по дому, показывая обстановку, комнаты и службы. Джон живо интересовался всем, что видел, хозяин давал подробнейшие объяснения.

— Часть солнечной энергии дерево, из которого растет мой дом, тратит на мои нужды. Это подогрев воды, отопление, работа кухонного оборудования. Вода, как вы понимаете, тоже поступает из дерева. Она очень чистая и вкусная. Соки дерева управляют всеми силовыми агрегатами, — это гидроцилиндры дверей, клапаны, привод лифта. Они же переносят питательные вещества, которые в кухонных шкафчиках превращаются в продукты питания. Канализационные стоки тут же растворяются и питают дерево ничуть не хуже удобрений. В отличие от ваших домов, у меня трубы не забиваются, не зарастают, краны не подтекают, а светильники не перегорают.

— Магнус, откуда у вас такие подробные сведения о нашей эпохе? Гринберг, первый министр Ульфа, заявил, что его искусники плохо помнят про нашу эпоху, настолько это было давно.

— Искусники Ульфа — парни себе на уме. Они не хотят раскрывать перед своим хозяином всех секретов. Вы, должно быть, заметили, что в замке существуют только самые необходимые предметы, о которых знает даже дикарь, потому что они каждый день ему нужны. Я черпаю свои знания из бездонного источника, о котором еще вам расскажу. И вы, если хотите стать настоящими повелителями вещей и природы, должны научиться им пользоваться. Я, благодаря этому источнику, знаю все, что происходит в мире Волшебных вещей, и кое-что — из жизни Инертной материи. Ну, а сейчас — за стол.

За столом гости обратили внимание на множество блюд, которых не было даже в замке Ульфа.

— Это очень просто, — отвечал маг. — Ульф пользуется только тем, что растет на деревьях само, я же выращиваю все продукты прямо в своей кухне. В каждом ящичке лежит и растет только один какой-то продукт. Я могу годами не готовить, поедая килограммами картофельные чипсы, воздушную кукурузу, фрукты и печенье, так как моя голова постоянно занята другими заботами. И только Геор заставляет меня использовать более обширное меню. Он сам готовит, да так вкусно, что я объедаюсь, а для моего возраста это вредно. Он заставил меня сделать гриль и духовку, и иногда балует меня жареным или печеным. Мне кажется, что его научила этому какая-нибудь из амазонок, — будто по секрету добавил Магнус, вроде не замечая, как покраснели щеки парня.

— Но почему вы не выращиваете эти деликатесы в своей кухне в готовом виде? — с видом знатока спросил Джон.

— А вы уже уверовали во всемогущество природных технологий, — усмехнулся Магнус. — Я этого не делаю по очень простой причине — холодный бифштекс хуже только что поджаренного. А вообще-то для желудка полезнее овощные салаты и прочая зелень, благо, растет она в любое время года.

— А разве фотосинтез продолжается и зимой?

— А как же? — изумился Магнус. — Солнце светит и зимой тоже. Даже ночью растения ловят какие-то космические излучения и используют радиоактивные изотопы, если не хватает этой энергии.

Когда настал черед десерта, Геор многозначительно поднял палец и попросил подождать. Он вынес из кухни торт, изукрашенный цукатами, взбитыми белками и кремом. Алекс, уже давно откинувшийся от сытости на спинку стула, только застонал. Тем не менее, все съели по кусочку и отметили великолепный вкус этого изделия. Еще некоторое время Магнус рассказывал об окружающей местности, о том, кто здесь живет и еще о всякой всячине.

После завтрака хозяин предложил гостям отдохнуть. Он провел их в коридор, и друзья увидели лестницу, ведущую вверх.

— Постойте, — сразу заметил Джон, — совсем недавно ее здесь не было.

— Совершенно верно, — подтвердил Магнус, — она появилась считанные минуты назад и ведет на второй этаж. Там я запроектировал две комнаты для вас, при желании вы сможете их изменить по собственному разумению. Мы с Геором тоже отдохнем, мы ведь не спали ночь.

Джон в задумчивости сравнивал спальные комнаты, решая, в которой расположиться. Алекс предложил сыграть на пальцах. После розыгрыша, когда Джон занял место в своей постели, он зашел в его комнату и плюхнулся в стоящее рядом кресло.

— Мне спать совершенно не хочется. Мы, в отличие от нашего гостеприимного хозяина, не путешествовали ночью.

— Зато изрядно поработали за столом. Я чувствую себя совсем разбитым, — пожаловался Джон, закинув руки за голову.

— Ты изрядно обленился за пару дней. Нам не помешала бы хорошая прогулка на свежем воздухе. Ты чувствуешь, какой здесь воздух? Ни следа технологических отбросов, никакой химии. По-моему, у здешнего населения должно быть железное здоровье.

— А может быть и нет. Представляешь, иметь возможность так обжираться каждый день, не ударив палец о палец. Можно заплыть жиром, превратиться в тупую свинью, которой ничего на свете больше не нужно.

— Да. Риск, конечно, есть. А с другой стороны, естественный отбор работает неумолимо. Остатки отупевшего населения доживают последние дни. Те, кто остался, — полны энергии и жажды деятельности. Разве не так?

Джон потянулся и помахал головой.

— Не совсем так. Наш диспут, начатый в замке, продолжается? — он сел. — Похоже, что население действительно полно жаждой деятельности. Но происходит это от того, что они не имеют такого благосостояния, как Магнус. И жажда деятельности у них, зачастую, пустая. Вот как в случае с общинниками, о которых упомянули за завтраком. Они не желают осваивать премудрости магии, намереваясь делать предметы своими руками. Ну разве это не глупость.

— Не переживай так за них, дружище. Они сразу станут на путь праведный, познав, что такое забитая канализация или подтекающая крыша. Но им, конечно, нужен умный лидер, который найдет им достойное занятие. А двигать вперед науку и природное производство все равно будут несколько талантливых одиночек.

— Но почему эти одиночки будут работать? Что могут предложить этим головастым работягам серые посредственности? Если интеллект стал товаром, за который надо платить, то что можно купить на эти деньги?

— Другой интеллект. Ситуация аналогична той, что была в области программ. Я продаю свои программы, а ты — свои. А кто-то вообще не может ничего толкового продать, у него не хватило ума на его изготовление.

— Не все так просто, Алекс. В данном случае мы имеем массу людей, которые не способны к магии, как это здесь называется.

— Как раз все до ужаса просто, Джони. Эти люди не способны к творческому умственному труду, поэтому они едва сводят концы с концами. А где-нибудь наверняка существует община, в которой все в той или иной степени участвуют в информационном производстве. И эта община должна процветать.

— Алекс, пойми, этого нищенского уровня достаточно для того, чтобы существовать неограниченно долго, плодиться в неограниченных количествах. Кроме того, подумай, что зависть толкает людей на подчинение более удачливых при помощи физической силы. Пример тому — герцог Ульф. Единственный способ удержать эту экспансию — физическое уничтожение. — Джон разгорячился и чуть ли не кричал в полный голос.

Алекс не уступал ему.

— Джонни, ты рассуждаешь, как фашист.

— А как ты предложишь поступать в такой ситуации, сделать генетическую мутацию? Да это ничуть не лучше. Это — настоящий геноцид. И кто будет решать, кому можно продолжать свой род, а кому — нет.

— Друзья, не надо так горячо спорить. — В дверях стоял Магнус. Очевидно, громкий разговор не дал ему поспать. — Как утверждалось в одной очень древней легенде, — ты прав, сын мой, и он тоже прав. Мы еще очень далеки от решения таких проблем, как ограничение рождаемости. К тому же, вы забыли о том, что дети в большинстве своем, даже вырастая в условиях полного достатка, всегда сохраняют природное любопытство и жажду деятельности. И в ваши времена многие семьи были не в состоянии дать детям достойное образование, из-за чего остались нераскрытыми многие таланты. Так что, при соответствующем воспитании и образовании, проблемы, о которых вы спорите, просто не возникнут.

— Простите, мы вас разбудили…

— Ничего страшного. Я за многие годы отвык от человеческого общества. Похоже, что пора привыкать. А сейчас пойдемте со мной, я хочу вам кое-что показать.

Джон и Алекс спустились вслед за магом на нижний этаж и прошли в его кабинет. Тот сел за свой стол, открыл ящик, из которого вынул тонкую папку в кожаной обложке.

— Смотрите, друзья мои, это один из немногих экземпляров Волшебной Книги. Сейчас вы мало найдете людей, умеющих читать писанные знаки. Эти знаки хранят в себе мудрость всех поколений от момента создания Волшебной Книги. Из Книги вы сможете узнать устройство Вселенной, устройство Земли, узнаете о всех состояниях живого вещества, составляющего всю окружающую природу, и сможете управлять этой природой.

Произнеся это вступление, Магнус раскрыл Книгу. Джон испытал необыкновенный трепет. Он не знал, что увидит внутри этой книги. Было странно, что толщина этого средоточия мудрости веков не превышала одного сантиметра, но величие момента отодвигало все на второй план.

И вот Книга раскрылась. Джон подавил в себе истерический хохот, — перед ним лежал стандартный компьютер-папка в школьном исполнении. Два плоских экрана, в размер страницы, превратились из серо-зеленых в молочно-белые. На них проступили буквы и изображение клавиш меню. Прикосновение к экрану в том или ином месте было эквивалентно нажатию нужной клавиши. Конечно, разрешающая способность экранов, их цветопередача за прошедшие века сильно продвинулась вперед, картинка не отличалась от хорошей полиграфической печати. Скорее всего, изменилась и программная среда, но внешний вид этого величайшего изобретения человека остался тот же.

Магнус давал пояснения перед тем, как перелистнуть страницу или выбрать пункт меню. Он был поражен сообразительностью своих новых учеников, которые моментально освоили навыки работы с Волшебной Книгой.

Для программистов-профессионалов эта система не была в новинку, но содержимое Книги их потрясло. Здесь, действительно, было знание всего человечества.

Алекс открыто недоумевал, как мог вместиться в маленьком объеме физическом такой объем информации. Он видел огромные перечни художественной литературы, документальные материалы, описания изобретений, схемы и чертежи различных технических устройств, карты разных участков Земли в разные моменты времени, планы городов, стертых временем с лица планеты или даже никогда не осуществленных, технические отчеты, научные монографии и студенческие работы.

Джон отупел от созерцания всего увиденного первым. Он отодвинулся от стола, и Магнус, поняв его состояние, закрыл Книгу.

— Пока что достаточно, молодые люди. Не стоит перенапрягать зрение и ум, проводя с Книгой многие часы. Я знаю людей, потерявших рассудок от длительного с ней общения. Пойдемте прогуляемся по свежему воздуху.

На улице Алекс опять повторил вопрос, как вмещается в Книге столько знаний. Магнус только усмехнулся.

— Вы, наверное, знаете, что не обязательно хранить все знания в одном месте. Очень многие сведения распределены в объектах живой природы, а Книга только запрашивает их. Пока жива природа, все эти деревья, трава, птицы и животные, знания веков всегда доступны читателю Книги. Всемирная Сеть.

Волшебник вел гостей по лесу, рассказывая о разных растениях, попадающихся на пути. Здесь им не угрожали листья-лезвия или спицы, Магнус и другие искусники, живущие в этих местах, заботливо расчистили лес от программных мутантов. В отдельных местах они пересекали утоптанные тропинки, по которым ходили люди и звери, ничуть не мешая друг другу.

Магнус строил планы на будущее. Эти ребята оказались способными учениками. Магнус увидел в них признаки предрасположенности к болезни, с древних времен названной компьютерной. Равнодушный к Книге человек не болеет ею, но маг надеялся, что его новые ученики с этой болезнью справятся. После обеда он преподнес обоим по отдельному экземпляру Книги, выращенному за полчаса из столешницы письменного стола, и пожелал им успеха и крепких зубов, чтобы грызть гранит наук.

Парни рассмеялись и поблагодарили учителя горячими рукопожатиями. С этого момента они уже не скучали и бывшему отшельнику стоило немалых трудов вытаскивать их на прогулки.

За неделю была пройдена краткая история человечества, теория генного программирования. Парни ознакомились с достижениями техники, которые из-за длительного застоя оказались не столь впечатляющие. Далее наступила очередь систем программирования, методик, средств отработки готовых продуктов и прочего инструментария. Магнус всегда был рядом, помогал разобраться в трудных вопросах, советовал.

Геор все время был с ними, лишь несколько раз отлучался, делая разведывательные полеты на стрекозе. Ничто не предвещало грозы, как вдруг однажды он увидел между деревьями конный отряд.

Вне всякого сомнения — это были люди Ульфа.

Погоня

Первый министр всегда вставал рано и поздно ложился. Нелегко занимать такой высокий пост при дворе герцога, где имелось множество претендентов на это место. Оно давало большие привилегии, но еще больше забот.

Герцог внимательно следил за тем, чтобы никто не мог подняться выше него по уровню жизни. Как ни странно, основная нагрузка в этом случае ложилась на шею Гринберга, — очень трудно ограничивать этот уровень, когда все вокруг растет само. Недавно, помимо воли герцога какие-то бродяги посадили слип невдалеке от замка. Его огромная тень через три дня заслонила герцогу утреннее солнце. Отряд всадников разогнал оборванцев в момент, когда они примеряли нарядные смокинги и вечерние платья из гардеробов перед тем, как начать свои танцульки. Прорваться на верхние этажи не получилось, потому что негодяи отключили лифты, а лестницы в небоскребе не было. При попытке штурмовать дом с помощью приставных лестниц они стали поливать солдат из пожарных шлангов горячей водой. Офицер хотел отдать приказ подрубить плазменными мечами корни, но Гринберг вовремя остановил его — неизвестно, куда эта громадина упала бы. Тогда они обстреляли верхние этажи ядерными стрелами и с тех пор ничто не мешает Ульфу любоваться восходом. Восход он, правда, все равно не видит, так как не любит вставать рано, но это — дело принципа. Через пару месяцев обрубок небоскреба все равно был заселен, но разрушенные коммуникации не позволяли жильцам чувствовать превосходство над владыкой этих мест.

Первый министр имел доступ в лаборатории искусников. Он внимательно следил за ходом исследований и всегда примерял их результаты на себя. Несмотря на пламенную речь, которой он разразился в присутствии Небесных странников, ему было наплевать на интересы отечества, якобы олицетворяемые герцогом. Он слыхал не раз о искусниках, сбежавших еще от отца Ульфа, о целой общине магов, которые живут без чуткого руководства владык, и способных постоять за себя в любой ситуации. Он иногда представлял, как хорошо было бы жить в лесу одному, но к магии он был не способен и поэтому ему грезилась какая-нибудь амазонка, которая возьмет на себя все заботы по ведению хозяйства, будет кормить его и ублажать в постели. Ну и он тоже постарается.

Вообще с этими умниками следовало вести себя осторожно. Первый министр хорошо владел письмом и даже Истинной речью, но разобраться в бессмысленном нагромождении слов, которым обменивались искусники, было выше его сил. Ему постоянно казалось, что они насмехаются над ним и всеми, кто не посвящен в Великое Искусство, называя их "юзеры". Они давали герцогу продукты питания (причем каждый год все хуже и хуже), оружие, предметы обихода, но только тогда, когда их возьмешь за горло.

Герцог любил держать руку на чьем-нибудь горле, сам он говорил "на пульсе". В основном доставалось жителям близлежащих поселков, которых обязывали платить дань натурой, якобы за защиту от бандитов. Предки герцога, действительно, перебили в здешних лесах немало отребья, но с тех пор много воды утекло. Образующиеся в разных местах общины тоже умели себя защищать. Гринберг вспомнил, что, когда был малышом, их семью вышвырнули на улицу какие-то общинники, дом которых расстреляли солдаты герцога за неуплату дани. Росток хорошего дома — всегда редкость. Отец, защищая свой дом, с мечом бросился на главаря и был убит. С тех пор Гринберг ненавидел всех общинников.

Общины, как правило, имели собственного искусника, или мага, которого оберегали как зеницу ока. У амазонок бывало, что до половины всех жителей владеет магией. Министр содрогнулся, вспомнив об этих женщинах. В них было все, чего в женщине может хотеть любой мужчина. Но сочетание необыкновенной красоты, сильного и порой коварного ума, постоянной жажды приключений и невероятная физическая выносливость требовали от мужчины тоже необыкновенных качеств. Может быть, именно поэтому амазонки и более критичны в выборе пары. К тому же, они не были обычными людьми. Их невозможно взять силой, их кости выдерживают ужасные нагрузки, а кожа не поддается холодному оружию. Их тщетно пытались уничтожить, восстанавливали против них население, но это не дало результатов. Смешно, но их мужчины — самые обыкновенные, уникальные свойства матери не передаются сыновьям.

Первый министр привел себя в порядок после сна, тщательно побрился, оделся. Он собирался навестить своих колдунов перед тем, как приведет к ним этих лже-странников. Собственно, сомнений в том, что они Странники, не было, но их волшебные способности оказались под вопросом. Как же с ними быть? Министр рассматривал свое отражение в зеркале, когда услышал едва различимый стук в дверь. За дверью оказался коротышка Тонио. Его лицо имело землистый цвет, руки прижаты к груди, будто в попытке защититься.

— Чего тебе? — министр пронзил коротышку властным взглядом.

— Странники… — промямлил тот еле слышным голоском.

Прибыв на место происшествия, первый министр застал там растерянную охрану, уставившуюся на пролом в стене ванной. В проломе была видна только просыпавшаяся земля.

— Чего рты разинули, олухи! Немедленно в погоню! Обыскать всю местность. Вы разве не видите, что это подкоп!?

Офицер козырнул и помчался поднимать своих солдат.

— Какие-нибудь следы есть? Как они сделали пролом? — спросил министр у крутящегося здесь коменданта.

— Какие следы? Наши полы не оставляют следов, — все чисто.

Гринберг выругался и пошел в крыло замка, где обитали придворные маги. Он первым делом заглянул к Дино, главному из них, и разбудил его.

— Дино, — сдерживая ярость, прохрипел премьер, — мне сегодня показалось, что ты даром ешь свой хлеб. Наши пленники преспокойно смотались. Твоего умения разве недостаточно, чтобы не допускать подобных случаев?

Дино, кутаясь в ночной халат, недоуменно пожал плечами. На его лице застыла маска небрежного спокойствия.

— Мои искусники все сделали в соответствии с вашими требованиями. Откуда нам знать, какие фокусы могут выкинуть Странники? Я не общался с ними ни разу в жизни и понятия не имею об их способностях. И как это произошло?

Выслушав общее описание пролома, маг констатировал:

— По моему мнению, здесь поработали не Странники, а местные маги. Они могли заставить какое-нибудь дерево проделать подкоп. Я знаю одного такого. Он сам вырастил дом по собственному проекту. Зовут его Магнус. Живет на берегу Сены в одной из Десяти секвой. Но с ним надо обращаться осторожно. Талант!

— Откуда ты про него знаешь?

— Слухами земля полнится. — уклончиво ответил маг. Магнуса местные жители боготворили, и это вызывало у Дино завистливую злобу. Он не умел сделать такого дома, как у Магнуса, да и многого не умел. Он знал многие Заклинания, но боялся ими пользоваться. Однажды он из бахвальства вызвал прыгуна и просто чудом спасся от его страшных челюстей. Только под покровительством герцога он чувствовал себя уверенно и с ужасом вспоминал одинокое существование первых лет своей самостоятельной жизни.

— Ты сможешь указать его жилье? — спросил первый министр.

— Боюсь, что нет. Это гораздо лучше сделает один из местных жителей. Только поймать надо одиночку, а то общинники тут же подымут крик, а от амазонок лучше вообще быть подальше.

Дино еще какое-то время объяснял, как добраться до Десяти секвой.

— А по поводу подкопа я уже кое-что придумал. Во всяком случае, такого больше не повторится. Наши мастера вырастят вокруг замка тончайшую сеть, которая предупредит о попытке проникнуть к нам под землей.

Гринберг молча кивнул и направился к двери, он уже мысленно готовился к объяснению перед Ульфом, который в гневе мог проткнуть его музейным копьем или мечом. От них умирают очень мучительно, не то, что плазмой — чик — и готов.

Герцог, как и предполагал Гринберг, был в бешенстве, но внутренности своего министра все-таки пощадил. Он приказал немедленно начать розыски Магнуса и Странников и посоветовал первому министру лично возглавить отряд.

— Если где-нибудь вам откусят голову — поделом. Я без труда найду замену. Без Странников не возвращайтесь.

— Ваше Величество, а если мы сможем заставить работать на нас Магнуса? Этот искусник действительно способен к волшебству и будет лучшей заменой Странникам.

— Ну хорошо. Пусть будет так. А теперь езжайте, не мешкайте. Чем скорее вернетесь, тем лучше для вас.

Отряд выехал сразу после того, как вернулись солдаты с поисков подкопа. Они прочесали местность на десяток километров, но так ничего и не нашли. Огромные ищейки равнодушно проходили мимо овражков и промоин. Они нигде не нашли и следа запаха, которым обладали куртки, принадлежавшие беглецам. Пару таких ищеек Гринберг решил на всякий случай взять с собой.

До Десяти секвой добирались долго и тяжело. Сперва пришлось продираться сквозь мутантный лес, где почти все деревья были из композита. Когда солдаты рубили деревья мечами, те зависали, сцепившись ветвями. Какая-то стеклянная кабина, свалившаяся с одного из них, убила одного человека и ранила собаку. Лес постепенно перешел в кустарник, по которому прошли без труда, хотя тот имел ветви, как колючая проволока. Но вот за кустарником показалась река, по берегу которой ехать оказалась гораздо легче.

На пятый день вошли в совершенно нормальный лес. Здесь Гринберг велел проявлять осторожность. Вперед высылали разведчиков, которые тщательно проверяли дорогу. Однажды они привели с собой какого-то бродягу. Из одежды тот имел только серебристую куртку-ветровку, одетую на голое тело, драные джинсы и растоптанные солдатские ботинки. Заросшее щетиной лицо напоминало обезьянье.

— Ты кто такой? — рявкнул командир отряда.

— А ты кто? — нахально ответил вопросом бродяга, за что сразу получил удар по темени тяжелой перчаткой. После этого разъяснения он потерял охоту шутить и отвечал более спокойно.

Оказалось, что он живет в мутантном лесу в паре дней ходу отсюда, а идет в другой лес, про который ему сказал знакомый, будто там можно хорошо приодеться, его одежка поизносилась, да и к зиме надо подготовиться. Все, что на нем, было подобрано возле одного из общинных домов, такой случай — просто редкость. В последнее время общинники следят за чистотой и не бросают вещи как зря. Это они называют экологией. Там, где валяется много мусора, заводятся лианы-мусороуборщики, от их выделений у многих бывает аллергия…

— Короче! Ты дом Магнуса знаешь? — спросил Гринберг.

— А зачем он вам? — опять снахальничал бродяга, за что получил новый удар, на этот раз — в лицо. Утирая разбитый нос, он пробубнил, — знаю.

— Веди нас туда, — приказал Гринберг и тронул коня.

Через полчаса они вышли на поляну, посреди которой гигантской колонной высилась одна из секвой. Командир отряда разглядывал в бинокль густую крону, после чего подъехал к министру.

— Это, действительно, его дом.

Гринберг пребывал в задумчивости, как поступить далее. Наконец, приняв решение, он распорядился:

— Рубите двери! Заблокировать лифт!

Дверь была найдена в пару минут, створки лифта прорублены. Лифта в шахте видно не было, оставалось предположить, что он наверху.

Министр потребовал себе мегафон и многоваттный голос нарушил спокойствие леса.

— Магнус и Небесные странники. Я, первый министр Его Величества герцога Ульфа, предлагаю вам сдаться, не оказывая сопротивления. Даю вам на размышление пять минут.

Гулкое эхо еще перекатывалось по окрестностям, когда спохватились, что исчез бродяга. Это не было существенно, поскольку было похоже, что перед ними действительно дом Магнуса. Громкий голос оповестил ближайших жителей о присутствии солдат, но Гринберг не собирался затягивать дело.

— Верхолазы, вперед!

Два латника, почти не видные за могучим экзоскелетоном, начали свое восхождение. За их спинами рычал двигатель, приводящий в действие гидросистему, могучие когти с ультразвуковыми вибраторами словно в масло впивались в дерево. Со стороны они казались монстрами из кошмарного сна, неудержимыми в своем движении к цели. Гринберг, сидя на коне, с каким-то садистским удовольствием наблюдал за всем происходящим. Лифт вверху, значит — мышка дома. Еще несколько минут — и она у него в руках.

Магнус тем временем спокойно поглядывал с огромной высоты на две медленно поднимающиеся фигуры. Его молодые товарищи заканчивали сборы. Они упаковали небольшой запас продовольствия, одежды и оружие — плазменные мечи. Магнус был уверен, что они смогут найти себе и пропитание, и приют в любом месте земли, только бы хватило времени и умения. Если погоня продлится, то им придется вооружиться более тщательно и дать отпор, а пока что мечей вполне достаточно, для того, чтобы прорубить себе дорогу в чаще и не дать себя в обиду случайным разбойникам.

Искусник знал о блокированном лифте. Сквозь ветви он видел самодовольную фигуру Первого министра. Пусть пока потешится. Он будет сильно разочарован через несколько минут.

— Учитель, мы готовы, — раздался за спиной голос Геора.

Магнус покинул свой наблюдательный пост и прошел в коридор, где уже закончилось формирование еще одного лифта. Четверо беглецов вошли в кабинку и преспокойно спустились в подвал, к потайной двери в подземный ход. Перед тем, как скрыться в ней, Магнус включил плазменный меч и срубил Цветок Желаний. Люди герцога не преминули бы забрать его. Искусники Ульфа в основном пользуются только им, слабо разбираясь в тонкостях заклинаний, не говоря о работе с Волшебной Книгой. Разница в них такая же, как между покупкой готовой вещи в универсаме и ее изготовлением на станке.

Подземный ход был выложен блоками из полимербетона, имел хорошую вентиляцию и освещение. Но через четверть часа беглецы вышли в карстовую пещеру и дальше их путь пролегал в толще Инертной материи. Местами на стенах проглядывала старая каменная кладка, а пол, похоже, был вымощен плитами. Магнус одно время пытался найти план этого подземного сооружения, но тщетно. Он рассказывал своим спутникам, что однажды пытался пройти по некоторым боковым ответвлениям. Там каменная кладка не попадалась, кое-где росли сталактиты и протекали подземные ручьи. Магнус из всего этого сделал вывод, что этими пещерами пользовались для каких-то целей. Возможно, что когда-то это была часть канализационной системы города.

В одном из ответвлений был виден свет. Но это не был выход на поверхность. В довольно просторной пещере рос невиданный цветок. Он имел ствол толщиной с руку и высотой в человеческий рост. Нижняя половина ствола имела листья как у фикуса, а верхняя была усеяна крупными цветами ярко-оранжевого цвета. Тычинки цветов ярко светились и вокруг них роилась в огромном количестве мошкара. Часть цветов закрылась, а часть уже дала плоды.

Плоды представляли собой еще более необычное зрелище. Это были продолговатые эллипсоиды из какой-то стекловидной массы, светящейся изнутри. Джон и Алекс застыли на месте, будучи не в силах оторваться от этого чуда.

— Вам нравится? — спросил Магнус. — Это Огненный цветок, — я посадил его три года назад. Такие цветы встречаются только в пещерах. Иногда их так много, что можно ходить под землей без фонаря. А нам послужат фонарями его плоды.

С этими словами искусник сорвал четыре светильника, оставив возле плодов черенки, чтобы удобно было держать в руке.

— Как они растут здесь, в темноте? — поинтересовался Джон, — и зачем эти светящиеся плоды?

— Понятно, зачем, — сказал искусник. — Светящиеся плоды привлекают опылителей, и дают энергию самому растению.

— Но каким образом? Обычно люминофоры сами расходуют какую-то химическую энергию, превращая ее в свет.

— Ну, здесь все наоборот. Вы сможете прочесть подробности в Волшебной Книге, а вкратце — суть в следующем. Растение выделяет из воды микроскопические количества трития, радиоактивного изотопа водорода, и накапливает его в плодах. Помимо трития плод содержит люминофор, светящийся от его радиоактивного излучения. Вы не бойтесь — излучение полностью поглощается оболочкой плода. Сорванный плод может светиться десяток лет. А если его укоренить, то из черенка вырастает нормальное растение. Сами понимаете, что без светящегося плода в этик подземельях ничего не вырастет. Светом этих плодов пользуются и другие растения, вы сможете кое-где увидеть целые поля под землей.

Они пробирались по лабиринтам ходов. Временами казалось, что впереди появился дневной свет, но это оказывался очередной светящийся цветок. Джон очень удивился, когда следующая пещера оказалась выходом наружу.

Четверка путешественников моргали глазами, постепенно привыкая к яркому солнцу. Они оказались на небольшом каменистом склоне, сплошь усеянном каменными глыбами и валунами. Внизу склон заканчивался оврагом, по которому к реке стекал звонкий чистый ручей.

— Учитель, куда мы теперь? — спросил Геор.

— Сейчас нам надо просто уйти как можно дальше, — ответил маг. — Мы сейчас поднимемся на вон тот холм, а за ним начнется Дикий лес, в котором мы будем защищены от погони.

Волшебник подустал и двигался вяло, охая и жалуясь на свою сидячую жизнь. Тем не менее, они добрались до вершины холма и остановились, чтобы передохнуть и оглядеться. Справа виднелась река, впереди черной стеной стоял Дикий лес, а сзади остались пещеры и Десять секвой.

Магнус разглядывал огромные деревья на горизонте, когда Геор показал на выходы из пещер.

— Они преследуют нас с собакой.

И действительно, между валунами появились фигуры людей. Один из солдат бежал с огромной ищейкой на поводке.

— Они нашли подземный ход, — воскликнул Магнус. — Скорее, возможно мы успеем добежать до Дикого леса. Любое заклинание в Диком лесу защитит нас.

Алекс и Геор подхватили Магнуса под руки, помогая бежать, но было ясно, что от погони им не уйти. Крики преследователей и лай собаки явственно доносились до них. Джон в какой-то момент споткнулся и растянулся на склоне, исцарапав себе физиономию. Бежать было бесполезно. Если бы хоть какой-нибудь транспорт в этом диком месте. В отчаянии он швырнул в сторону приближающихся преследователей сумку, а затем, смирившись с поражением, стал в позу ковбоя из вестерна, щелкнул пальцами и заорал:

— Эй, такси!

Большей нелепости в этой ситуации невозможно было придумать. Однако, результат последовал незамедлительно. В лесу раздался трубный рев. Стена деревьев закачалась. Разбрасывая гигантским хоботом и бивнями попадающиеся на пути деревья, на склон со скоростью локомотива вырвался эскафант.

Ищейка, взвизгнув, моментально повернула назад, таща на поводке своего проводника и опрокидывая солдат. Те, не раздумывая, бросились врассыпную. Эскафант затормозил перед растерявшимися беглецами и присел на передние ноги. Хобот сморщился ступеньками и опустился до самой земли, на лбу открылся люк.

— Боже мой, — воскликнул Магнус. — Джон, откуда вы узнали это слово? И что оно означает? Оно не похоже на заклинание, но его действие мы увидели наяву.

Джон не знал, смеяться или плакать. Разбитое лицо и исцарапанные руки болели, а изнутри его душил смех. Как можно объяснить великому магу смысл сказанного им в отчаянии. Один Алекс понял, что произошло, его лицо с отвисшей челюстью напоминало маску клоуна из какой-нибудь комедии.

Первым пришел в себя Геор. Он указал в сторону застывшего эскафанта и произнес:

— Скорее внутрь, пока наши преследователи не вернулись.

Это было дельное замечание. Да и эскафант начал проявлять признаки беспокойства.

Алекс и Геор помогли взойти по ступенькам запыхавшемуся отшельнику, последним поднялся по хоботу Джон. Огромные бивни служили вместо перил, идеально соответствуя этому назначению.

Внутри кабины было светло. Когда люк закрылся, вся передняя стена оказалась большим стереоскопическим экраном. По центру стояло кресло с подлокотниками, на которых выделялись два шара — на каждую руку. Геор произнес какое-то заклятие и уселся в кресло, положив руки на шары. Эскафант развернулся в сторону Дикого леса и резво понесся вперед.

В кабине почти не замечалось движение. Повинуясь малейшим движениям пальцев, огромное существо обходило группы деревьев или проламывалось сквозь них. Оно без труда перебиралось через овраги и ручьи, кустарники и груды камней.

— Вот это машина, — восхищенно прошептал Алекс. — Джон, сегодня ты сделал потрясающее открытие. Если дальше так пойдет, ты станешь владыкой этого мира.

— Да, молодой человек. Вы первый, кому удалось приручить эскафанта. Эти существа никому не позволяют приближаться к себе. Я знал, что он тоже может использоваться для езды, но вижу подобное впервые. Вы, друзья, наверное видите, что он был в свое время создан специально для работы на лесоповале, а потом одичал. — Магнус уже отдышался, к нему вернулась прежняя бодрость. — К сожалению, нам придется оставить это чудесное средство передвижения. По пролому, который остается сзади, свободно проедет отряд всадников, чем обязательно воспользуются наши преследователи. Вот за этим кустарником нам стоит сойти.

Геор остановил эскафанта, произнес Заклинание выходящего, а после того, как все вышли, Заклинание Свободы. Эскафант протрубил трижды и галопом исчез среди деревьев.

Магнус некоторое время шел впереди, довольно ловко обходя колючие кусты. Затем он остановился и, указывая на выросшую перед ними растительную стену, сказал:

— Дальше придется пробиваться с огнем. Здесь прошла сильнейшая вирусная инфекция.

Джон вышел вперед и снял с пояса меч. Перед ним были необычные заросли. Они напоминали высохший камыш, но это были не стебли. Ветер слегка раскачивал необыкновенно длинные стержни ржавой арматуры. Иногда между ними попадались алюминиевые профили, стальные листья, метелки с керамическими изоляторами вместо семян, самые разнообразные радиодетали, готовые печатные платы неизвестного назначения и фотобатареи.

Джон включил плазму и рубанул по этой растущей свалке. Треск и звон смешались с шипением пара из живых растений и звуком лопающейся керамики.

— Джон, бери чуть ниже, чтобы мы не порезали ноги, — посоветовал Алекс.

Рубили стену по очереди. Иногда просто протискивались между стеблями причудливых растений, пачкаясь в ржавчину и смазку. Кое-где попадалось съестное, но Магнус не советовал даже пробовать, так как генетические мутации могли затронуть химический состав продуктов. Когда прорубался сквозь заросли Алекс, в одном месте после удара мечом раздался взрыв и в двух шагах от него возникла огненная вспышка. К счастью, никого не опалило, а Магнус высказал сожаление, что не побеспокоился о латах. Он указал на оплавленные осколки от какого-то флакона. Джон поднял один из них и с удивлением прочел на обгорелой этикетке надпись "Растворитель 646. Огнеопасно".

Солнце клонилось к закату, когда жуткие заросли кончились. Перебравшись через очередной ручей, путники оказались в аккуратном лесу, без признаков мутантности. Вновь щебетали птицы, шелестела листва, а под ногами росла шелковистая трава.

Магнус вынул Волшебную Книгу и отыскал план местности.

— У меня почему-то не получается более детальный план. Мы находимся недалеко от общины амазонок, но до темноты мы их не найдем. Кроме того, здесь поблизости должны быть дикорастущие дома. Если нам попадется пустой, не занятый какой-нибудь молодой парочкой, мы сможем спокойно в нем переночевать. Эти дома маленькие, жить в таких опасно, но для нас сойдет.

Дома попались им буквально через десять минут ходьбы. Их было пять штук и росли они на поляне рядышком, напоминая грибы-дождевики. Толстая ножка имела вход, а на шарообразной поверхности, усеянной фиолетовыми чешуйками фотоэлементов, темнели два ряда круглых окон. Они имели совершенно сиротливый вид, какой может иметь дом, в котором не живут. Магнус остановился перед одним из них.

— Как жаль, что я не могу определить качество этого дома. Здесь могут быть всякие подвохи. Плохо уже то, что дом стоит на земле, а не на дереве. Я чувствую себя здесь тревожно.

Тем не менее, путники ввалились внутрь и разместились по комнатам. Дом был очень уютный. Хорошо оборудованная кухня имела полные шкафчики еды, в душе — горячая вода. Джон обошел все комнаты и остался доволен тем, что увидел. Наверху были две спальни с отличными мягкими постелями, и самое удивительное — детская комната, полная изумительных игрушек. Вся обстановка навевала мысли о тихом семейном счастье. Джон взял в руки большого плюшевого медведя. В детстве у него был точно такой же. Он укладывал его спать рядом с собой и думал, что никогда с ним не расстанется. Но детство ушло, медведя отдали кому-то из соседских детей. И теперь лишь иногда Джон с грустью вспоминал своего медведя и мечтал, чтобы у его детей тоже был такой. Джон вздохнул, — будут ли у него дети в этой жизни? И будет ли вообще свой дом, семья?

Он спустился в гостиную, где в креслах сидели Магнус и Алекс, очевидно, уже принявшие душ. Геор опять возился на кухне. Джон взял чистое полотенце и пошел купаться, а Алекс потел над Волшебной Книгой, что-то пытаясь определить по ней. Он жаловался Магнусу:

— Компьютер что-то шалит. Я не могу вызвать на экран характеристики этого дома. Вот смотрите, когда я его открываю, — все работает, но через пару минут начинается какой-то бред. Ваша Книга использует какие-нибудь источники питания?

— Нет, Алекс. Вся природа в основной массе использует солнечную энергию, накапливая ее в виде конверсии элементов. Во всех устройствах эта конверсия происходит в обратном направлении, давая им энергию. Неполадки из-за отсутствия энергии просто невозможны.

Джон вышел из душа, и Алекс обратился к нему:

— Джони, ты большой спец по вирусам. Посмотри, что здесь происходит?

Кузинский уселся за стол и погрузился в изучение программной среды.

— Здесь все чисто. Зато у меня подозрения на сетевой обмен.

Он еще покопался со специальными утилитами, а потом сказал:

— Это занятие стоит отложить до утра и сделать все на свежую голову. Здесь вся окружающая природа пронизана вирусами, любой генотип содержит вирусные фрагменты. Трудно выделить активные и подавить их. А возможно, что и не стоит их подавлять, портить работу может довольно сложное сочетание вирусов и некоторых признаков объекта. Я еще не работал с такими сложными системами.

— Это для тебя будет хорошая практика, — подытожил Алекс.

Наконец, Геор пригласил их ужинать, и за столом завязался разговор.

— Джон, — сказал Магнус, — вы употребили странное слово, которое я никогда не слыхал — такси. Что оно обозначает?

Джон, смущаясь, объяснил.

— У нас, правда, им практически не пользовались, разве что в местах туризма. Для осмотра исторических памятников, например. Все остальные перемещения производились при помощи телепорта. Вы входите в будочку, набираете номер пункта назначения, жмете "пуск" и выходите в нужном месте.

— Так вот оно что! А мне думалось, что это связано с адресацией чисел и я даже не удосужился прочесть соответствующую документацию. Теле-порт. Это же надо! Вы знаете, друзья мои, как много утеряно знаний только потому, что люди потеряли представление о некоторых предметах. Сегодня вы заново открыли магические слова "такси" и "телепорт". Нам следовало бы подробнее порыться в старых архивах Волшебной Книги. Их такое множество, что на это понадобится не одно столетие.

Алекс сидел в глубокой задумчивости. Внезапно он открыл Книгу и, пробежавшись по алфавитному указателю, сказал:

— Я с ходу могу указать множество слов, которые у вас не используются, но которые нам пригодились бы. Вот например: бластер, лазер, мобиль, телефон… — Алекс в нерешительности остановился.

Джон тут же вмешался.

— Больше ничего здесь не понадобится. Мы знаем множество вещей, которым здесь нашли достойную замену. А оружие не следовало бы вспоминать.

— А ты забыл, что у герцога два наших бластера? Возможно, что он уже знает, как они называются, и сможет воспроизвести на Цветке Желаний.

— В этом случае, конечно, нам не поздоровится.

— Ничего, друзья мои, — успокоил всех Магнус. — Пока мы вместе и понимаем друг друга, мы сильны как никто другой. А сейчас — давайте спать. Я хочу, чтобы мы покинули это место рано утром. Желательно на хорошем транспорте, лучше — на стрекозе.

После этих слов все разошлись по своим постелям. У Джона болели ссадины и он еще некоторое время ворочался, прежде чем и его сморил сон.

Джону снились пещеры с огненными цветами. Он убегал от огромной собаки, карабкался по хоботу эскафанта и никак не мог попасть в кабину. Потом он куда-то падал и какой-то монстр, навалившись всем телом, облизывал его своим языком, собираясь съесть. Джон чувствовал, что этот кошмар переходит свои границы, управлять им не получалось, но и проснуться не удавалось тоже. Он ощущал свое тело, которое отказывалось подчиняться, и сладковатый запах, наполнявший комнату. В голове промелькнула мысль, что он отравился каким-то химикатом на станции.

— Какая станция? — подумал Джон, — я на Земле.

Внезапно откуда-то издалека послышался треск и грохот. Глаза различали вспышки пламени и яркие лучи утреннего солнца. Какие-то люди в скафандрах вынесли его на зеленую траву, кто-то заливал в рот приятный напиток, от которого в теле разливалась бодрость, а в голове стало проясняться.

Через минуту Джон окончательно пришел в себя, сел и огляделся. Рядышком, на траве, лежали его трое товарищей, а вокруг стояли латники герцога Ульфа. Гринберг возвышался над всеми, сидя в седле. Он зевнул и сказал:

— Вы обязаны мне своими жизнями, господа. Эти домики-ловушки слопали бы вас, как мухоловка пожирает мошек. Но благодарите Бога, что мы преследовали вас даже ночью и, таким образом, спасли от неминуемой гибели.

— Я не хотел бы выглядеть неблагодарным, — ответил Джон, — напомнив вам, что именно по вашей милости мы очутились в этом чудном месте, где нас чуть не слопали, как вы изволите выражаться. Спасая нас, вы преследовали, конечно, собственные корыстные цели, но тем не менее, — большое вам спасибо.

Джон поднялся, подождал, пока пройдет легкое головокружение, и осмотрелся. Их домик, чуть не ставший могилой, стоял с развороченными плазменными мечами стенами. Бетон торчал обломками, на разрубленных кромках виднелись трубопроводы, арматура, остатки электропроводки и обгорелые обрывки облицовочной ткани. Джон обернулся к министру.

— А как вы догадались, что это дом-ловушка?

— В вашем доме не было двери — очевидно заросла, но я сначала подумал, что это сделано вами специально, и приказал рубить стены. А потом солдаты по запаху догадались, что здесь происходит. Еще полчаса — и кровати начали бы вас растворять, прямо как полы — мусор. Ха-ха-ха. Такие умные люди оказались бы съедены домом-людоедом. Разве не забавно? Но хватит болтать. Мы сей же час отправляемся обратно. Ехать будем по широкой дороге, которую вы столь любезно нам проложили вчера.

Четверых друзей усадили на коней и тронулись в путь. Магнус и Геор молчали, а Джон обменивался с Алексом незначительными фразами, что не вызывало возражения их конвойных. Ехали не спеша, тем же самым путем, которым прибыли сюда. Джон узнавал заросли, через которые они рубились. Проход был основательно расширен солдатами, так что они беспрепятственно проехали в нем. В диком лесу он увидел огромную просеку, проложенную эскафантом. По ней отряд ехал колонной. Изредка попадались кучи сваленных вместе деревьев. Кое-где их уже оплели лианы-паразиты, высасывая питательные вещества и энергию из древесины.

Иногда отряд делал привал. Пленникам вернули их сумки с провизией, отобрав только Волшебные Книги. Солдаты четко выполняли приказы своего командира и Первого министра, но относились к пленным с почтением. Им не связали руки, как этого ожидал Джон. Он видел не раз в боевиках, что так поступают с опасными преступниками или с беглецами. Но, похоже, что их положение было особым.

Еще Джон обратил внимание на двух солдат, держащих наготове свои арбалеты. Естественно было ожидать, что в стрелах — мощный заряд на случай появления эскафанта. Повторно такой фокус у него не получится.

Гринберг поглядывал на Джона и радовался про себя. Этот Небесный странник показал, на что он способен, — теперь не отвертится. Все он умеет. У всех нашли Волшебную Книгу. Значит — все умеют ею пользоваться. Волшебная Книга — первейший атрибут настоящего мага-искусника. Вот Дино, например, с нею не расстается, хотя он, похоже, не дотягивает до уровня этой четверки.

Но, помимо чувства ликования, Гринберг ощущал некоторое беспокойство. Ему кажется сейчас, что он держит магов в плену, но так ли это на самом деле? Он вспоминал про подкоп, сделанный Магнусом, про второй лифт в его доме и подземный ход. Просто чудом один из солдат услышал едва заметный шум гидропривода, когда беглецы спускались в подвал. После этого все двери второго лифта заросли, будто их и не было. Пришлось прорубываться в погреб через шахту первого лифта.

Ну, допустим, что Магнус пользовался Цветком Желаний, остатки которого были обнаружены в подвале, но подчинение эскафанта произошло без Цветка, без Книги, одним заклинанием. А если искусники смогут заклинанием подчинять себе лес, траву или какие-нибудь могущественные силы? Про такое иногда рассказывают старые легенды. Первый министр покосился на пленников, — они вели себя смирно. Не было ли это затишьем перед бурей?

Несмотря на высокую скорость перемещения, пришлось заночевать в Диком лесу. Командир обсуждал ситуацию с министром, слов не было слышно, но в голосе звучало беспокойство. Под вечер были слышны рев попрыгунчика, кенгуруобразного ящера, и свист летающего вампира. Для защиты от них выбрали место, где деревья росли очень густо, вперемежку с пучками арматурного железа. На крохотном пятачке поставили палатку, в которой довольно тесно разместились все.

Один из солдат показывал командиру найденную им в мутантных зарослях бутыль какой-то жидкости. Он утверждал, что она отпугивает змей и пауков. Командир решил, что хуже не будет и согласился на применение незнакомого зелья. Солдат прошел вокруг их крохотного лагеря, аккуратно поливая землю, после чего зашвырнул пустую бутыль в ближайшие кусты.

Укладываясь в жестком спальном мешке, Джон понюхал воздух.

— Алекс, ты не замечаешь никакого запаха?

— Замечаю. Пахнет, как в аптеке.

— Это зелье от змей и пауков, — сказал им из темноты один из солдат.

Джон хмыкнул и про себя пробормотал:

— Спать нам этой ночью не суждено.

Латники манипулировали какими-то кнопками и рычажками на поясах, устраиваясь на ночлег. Их скафандры принимали сидячую позу и фиксировали ее. Человек внутри сидел будто в кресле. Лошадей пришлось облегчить, сняв с них большую часть брони. Постепенно шум и разговоры затихли.

Возле палатки уселись два латника, напялив на шлемы ночные очки. Они должны были охранять лагерь от всяких непредвиденных случайностей и следить за пленниками. Наконец, маленький лагерь постепенно погрузился в сон. Тишину нарушали только обычные лесные звуки — уханье совы, лягушачьи концерты на каком-то отдаленном болотце, да стрекот цикад.

Первый вопль был замечен только часовыми.

— Это кто орет, Клуз?

— Да вон та рыжая дрянь, слева от тебя.

Возле политой таинственным зельем дорожки застыла, задрав мордочку вверх, рыжая кошка. Она завыла еще, и из леса ей ответило сразу несколько голосов. Через четверть часа вокруг лагеря вертелось с полсотни представителей кошачьего племени. Они валялись на траве, терлись один о другого, об деревья. Наиболее нахальные залазили даже на колени к часовым, терлись головами о латы, кувыркались и при этом вопили жуткими голосами.

— Брысь, зараза! Пошли отсюда. — часовые раскидывали животных пинками ног. Те приходили в себя на доли секунды, затем опять падали на траву и концерт продолжался.

Из палатки вылез недовольный офицер.

— Что здесь за чертовщина творится?

Часовые кратко объяснили ситуацию. Спать стало совершенно невозможно.

К этому времени к кошачьему визгу и стонам стали добавляться рычание более крупных животных. Лошади храпели и взбрыкивали ногами. Офицер нервно теребил рукоятку меча. Он разбудил всех и объяснил положение Первому министру. Было похоже, что поблизости уже ходят тигры или львы.

Пока сворачивали палатку и седлали лошадей, командир успел побеседовать со знатоком зелий. Тот после этого вытирал разбитый нос и пытался поправить перекошенное ударом забрало. После безуспешных попыток забрало просто было отломано и выброшено в кусты.

Отряд построился в колонну и помчался в ночь, подальше от этого кошачьего безумия.

Гринберг мысленно ругался. Из-за этого солдата-недоумка им пришлось ехать дальше. Раньше он не планировал ехать к дому мага. Теперь же они вынуждены хотя бы на одну ночь остановиться там и отдохнуть со всеми удобствами. Ведь кто знает, смогут ли не спавшие две ночи подряд солдаты защищаться в случае чьего-нибудь неожиданного нападения. В этих местах они наделали уже много шума, который вряд ли понравился живущим здесь общинам. Если им станет известно, что Магнус в плену у людей герцога, то неприятностей не оберешься. Местной швали следовало бы объяснить, кто в этих местах хозяин, но маленький отряд для этой цели не годился.

Гринберг поежился. Ночная прохлада, казалось, проникает сквозь панцирь. Глаза не замечали ничего подозрительного, но почти со всех сторон раздавались редкие крики зверей и хищных птиц, хлопанье крыльев. Лес жил своей жутковатой ночной жизнью. Тем не менее, всадник, едущий впереди, клевал носом на ходу. Он иногда начинал заваливаться набок, но потом приходил в себя и принимал вертикальное положение. Лошади выбирали дорогу сами и в этом на них можно было положиться.

Постепенно темнота превратилась в сумерки. Где-то за вершинами деревьев небо розовело, заливая легким нежным светом лес. Всадники начинали снимать ночные очки, которые уже не помогали, а скорее мешали в условиях дневного освещения. По предположению офицера, Дикий лес вот-вот должен кончиться, правда, это ничего хорошего не предвещает. В окрестностях Десяти секвой появилось много общин, встреча с их членами не входила в планы Гринберга.

Пленники равнодушно воспринимали происходящее вокруг. Напряжение первого дня погони, затем действие наркотического воздуха в домах-ловушках, наконец — кошачий концерт, лишивший их сна, охладили их пыл. Магнус спокойно выжидал развития событий, чтобы уловить удобный для них момент. Не обязательно нужно бежать. Эти парни знают очень много, и даже не подозревают об этом. Они только начинают понимать открывающиеся возможности, которые буквально безграничны. Все блага, которые может им предложить Ульф, ничто по сравнению с могуществом настоящего мага-искусника.

Создав Волшебное Искусство, человек сделал всего лишь маленький шаг к единению с природой и овладению ее богатствами. Развитие любого процесса принято сравнивать с качаниями маятника. Маятник человечества уже качнулся в сторону прогресса, затем в упадок. Сейчас начинается очередной взлет. Это чувствуется во всем. Несмотря на забвение, постигшее Великое Искусство, оно возрождается. А Небесные странники внесут в это возрождение свой вклад. Сейчас очень важно быть с ними вместе, хотя у Магнуса сложилось впечатление, что оба парня уже способны самостоятельно творить всякие чудеса.

Копыта мерно ударяли по земле. Магнус обратил внимание, что поводья его лошади держит тот солдат, из-за которого они покинули свой ночлег. В отличие от своих товарищей он был весь внимание. Когда в ветвях деревьев раздался пронзительный женский крик, он резко повернул коня и оказался вместе с Магнусом в стороне от остального отряда.

Передние всадники через долю секунды остановились, так как ехать дальше было некуда.

Поперек дороги и по краям были навалены стволы деревьев. В отличие от остальной части пути, которую эскафант тоже устлал стволами, здесь стволы лежали плотно, один к одному. В один момент над завалом появилось множество полуголых женских фигур, вооруженных ружьями, и в забрала всадников брызнуло несколько десятков струй какой-то черной жидкости. В поднятой суматохе солдат, ведущий лошадь Джона, потерял уздцы, и Джон тоже оказался рядом с Магнусом.

Тем временем всадники схватились за мечи и вслепую размахивали ими в пространстве. Воинственные амазонки с визгом и хохотом забрасывали их узкими лентами сетей. Кони храпели и падали, запутавшись в сетях ногами. Всадники слетали с них, кувыркаясь и теряя оружие. Латы грохотали, как пустые кастрюли, вызывая взрывы смеха у нападавших. Однако, через пару минут стало заметно, что отряду удалось организоваться и оказать сопротивление. Сети были изрублены мечами, и всадники опять заняли места в седлах. Залитые краской забрала были подняты, а от новых струй солдаты просто закрывались щитами. Гринберг и командир отряда были в самом лучшем положении — к их полевой защите краска не прилипала.

Женщины бросились в новую атаку. Они прыгали с ветвей деревьев на людей герцога и валили их на землю. Одна из амазонок выбила из седла конвойного Алекса, заняла его место в седле и, захватив лошадь Оливо под уздцы, потянула за собой. Поперек дороги тут же стал один из латников. Он замахнулся голубым шипящим мечом и опустил его. Брызнула кровь, дым и пар от горящей плоти моментально образовали кокон, в котором ничего нельзя было разобрать. Алекс в ужасе отшатнулся, чуть не выпав из седла. Солдат перехватил повод, не давая пленнику сбежать. Через долю секунды облако развеялось — на земле лежала разрубленная лошадь, женщина стояла в позе пантеры, готовящейся к прыжку. Прыгнула она как молния, ловко увернувшись от вновь занесенного меча. Солдат рухнул от навалившегося тела, но вновь вскочил, как ванька-встанька.

Алекс огляделся. Магнус и Джон уже были окружены женщинами, которые быстро уводили их в лес. На всем пространстве между завалами происходила странная битва. Амазонки с невероятной легкостью уворачивались от мечей, иногда перепрыгивая через всадников, и сами наносили удары, выбивавшие латников из седел. Две из них овладели мечами и пытались нанести хоть какой-нибудь вред своим противникам. Но голубая плазма срезала лишь тонкий слой с брони и совсем не повреждала щитов, которыми солдаты закрывались. Брызги и искры сыпались со всех сторон, на некоторых женщинах тлела и без того скудная одежда, но ни у одной не было видно ни царапин, ни ожогов.

Геор был затиснут в самой средине обороняющихся. Алекс ничего не успел предпринять, как его тоже быстро втиснули вглубь, подальше от нападавших. Женщины отхлынули за деревья, очевидно собираясь преподнести какой-нибудь новый сюрприз. Тем временем двое арбалетчиков выстрелили в сторону завала на дороге. Взрыв разметал бревна и отряд, не мешкая ни секунды, хлынул в открывшуюся брешь. И вовремя. Амазонки перерубили канаты где-то в кроне деревьев и оттуда выскользнули несколько стволов, привязанных за оба конца. Стволы скользнули над самой землей как огромная жатка, но никого уже не задели. До ушей прорвавшихся из окружения доносились только затихающие крики разочарования.

Алекс еще надеялся, что их догонят и освободят из плена. То, что их двоих друзей именно освободили, он не сомневался. Геор еле слышно поведал ему, что их чуть не освободила сама Даруна, глава общины амазонок. Ее дочь очень похожа на свою мать, и такая же красивая. Алекс согласно кивнул, но про себя должен был констатировать, что, кроме смутившей его голой женской груди и державшей повод коня руки, ничего не помнит. То ли из-за нервного напряжения, то ли из-за плохо проведенной ночи все происшедшее вспоминалось почему-то нерезко. Еще он понял, что дочь этой Даруны Геору неравнодушна.

Привал сделали через целый час бешенной скачки. Естественно, что Первый министр опасался повторного нападения. Они галопом промчались через лес Десяти секвой и успокоились только основательно удалившись от него. Только сейчас офицер удосужился заметить, что, помимо двух пленников, пропало еще два всадника.

Солдаты оттирали краску с лат и тихонько ругали магов, из-за которых им достались такие приключения. Алекс молча сидел под деревом, сосредоточившись на собственных внутренностях. Они здорово пострадали во время этой гонки. Еще ему вспоминалась разрубленная лошадь, отчего становилось совсем тошно. Геор сидел рядом и, раскрыв сумку, доставал бутерброды.

— Алекс, — начал увещевать он, — тебе обязательно надо поесть. Скачка на лошади плохо действует на пустой желудок.

Алекс взял бутерброд и вяло начал его жевать.

— Не переживай ты так, — глядя на его кислую физиономию, продолжал Геор. — Магнус и Джон в безопасности. Я уверен, что теперь все будет в полном порядке.

Алекс скорчил улыбку. Желудок, взявшись за привычную работу, постепенно приходил в норму.

После привала поехали спокойным шагом. Опять пошел мутантный лес, где с ветвей свисали самые невероятные предметы. Один из солдат, едущий впереди, сорвал бутылку какого-то напитка и попробовал его. Скорчив гримасу полного восторга, он внимательно рассмотрел этикетку и воскликнул:

— Братва, настоящий шотландский виски!

Остальные бросились к дереву, чтобы прихватить с собой хоть пару бутылок. Строй распался, командир уныло смотрел на то, как его воины карабкаются наверх и срубают бутылки прямо с ветвями, а те, что внизу — ловят их. Он виновато посмотрел на Гринберга, который рассматривал в это время удаленную точку на горизонте, будто происходящее его не касалось. Дисциплина явно начинала хромать.

Тронулись в дорогу только через десяток минут, когда латники наполнили свои сумки бутылками, а желудки — их содержимым. Несколько всадников уже плохо держались в седле, разговор стал громким и развязным. Кто-то начал рассказывать непристойные анекдоты, на которые его товарищи отвечали громким смехом.

У Алекса появилось ощущение, что сейчас что-нибудь произойдет. Сейчас был самый подходящий для нападения момент, но из-за придорожных кустов никто не выскакивал и весь оставшийся день они ехали без приключений.

Ночью, когда солдаты и их командиры, уставшие за день, устраивались спать, Алекс начал тихий разговор.

— Геор, как зовут твою девушку?

— Флана, — ответил тот.

— Откуда такие странные имена, Флана, Даруна?

— Амазонки недавно появились в наших местах, — сказал Геор. — Мой отец жил отшельником, почти как Магнус. Но, в отличие от Магнуса, его знания магии едва хватало на то, чтобы нормально питаться каждый день. Отец в молодости был сорвиголова, учиться не хотел, о чем потом жалел всю жизнь, так как его отец умер рано от какой-то болезни. В основном он развлекался с молодыми ребятами, жившими по соседству, волочился за соседскими девчонками, принимал участие во всех праздниках, пирушках и так далее. Настоящего мастерства он достиг только в искусстве ухаживания, из которого извлекал для себя максимум выгоды. Я должен тебе сказать, Алекс, что женщины за любовь готовы пойти на все, даже когда знают, что мужчиной движет выгода.

— И вот однажды в нашем лесу поселились несколько женщин. Они образовали общину, в которой сами играли главную роль. Сначала их не отличали от остальных женщин, — у нас до сих пор живет много индивидуалистов, отшельников и отшельниц. Есть общины цеховиков с жестким уставом, до сих пор хранящие какие-то производственные секреты, есть коммунисты и анархисты. У нас сложился определенный порядок, что человек подчиняется правилам общины добровольно, а если правила его не устаивают, он покидает общину. Новая община в этом отношении ничем не отличалась от остальных, разве что по утрам всех будоражили. На улице едва сумерки рассеялись, а они все как один выскакивают полуголые — зарядку делают и в холодных ручьях купаются, даже зимой. Отличия у них оказались физические. Это обнаружилось при следующих обстоятельствах.

На праздниках, когда народ очень развеселится, иногда от алкогольных напитков, бывают мелкие драки, особенно во время танцев. Всегда находятся бродяги, которые плохо знают наши правила, или какие-нибудь сектанты, проповедующие свою исключительность. Иногда это просто какой-нибудь молодец, желающий померяться с другими своей силой. В тот раз был праздник Первого купания.

К новеньким приставали все, кому не лень. Надо сказать, что они все очень красивые, ты сам когда-нибудь увидишь. Отцу очень нравилась одна из них, Млада. Из-за нее он влез в какую-то драку, в которой сильно пострадал. Когда потасовка приняла угрожающие размеры, какие-то негодяи пытались силой увести женщин с собой. Вот тут они и показали свои некоторые способности. Ты сам видел, как они кулаком сваливают всадника вместе с лошадью, плазменный меч для них — как для тебя ожог крапивой. С тех пор их общественный вес сильно вырос, они во многом определяют порядки на нашей территории. Они ввели регулярные совещания представителей разных общин. Надо сказать, что с тех пор наши общины вообще ни разу не конфликтовали.

— Интересно, — сказал Алекс, — чему подчинились ваши общины — грубой физической силе или женскому обаянию?

— Скорее всего — обоим факторам. У них есть еще одно сильное свойство — амазонки хорошо владеют магией. Не так, конечно, как наш Учитель, но достаточно хорошо, чтобы ни от кого не зависеть. Они с радостью набирают себе учеников, при этом преследуют далеко идущие цели. Главная — пропаганда собственного образа жизни и мышления.

— У меня амазонки ассоциируют с женским тоталитаризмом.

— На бытовом уровне такое есть, конечно. Но я тебе скажу, что вокруг себя они собрали просто цвет мужского населения. Они и Магнуса соблазняли не раз, но он только отшучивается, что привык к свободной жизни.

— Как соблазняли?

— Приглашали в общину, защиту гарантировали, ну и прочее, — смеясь добавил Геор. — Мой отец-гуляка сразу стал однолюбом после знакомства с Младой. Это моя мать.

— А она жива?

— Да, с ней все в порядке. Но она живет в общине, а я попытался начать свою жизнь.

— Получается?

— Конечно. Я многому научился у Учителя. Я знаю уйму заклинаний, могу управлять Цветком Желаний, птицами и животными, правда, не всеми. Но я не воспринимаю специальных заклинаний, по-моему, это просто какая-то чушь, и не понимаю многих разделов Волшебной Книги.

— Геор, ты — сын амазонки. Почему у тебя нет свойств твоей матери?

— Этого никто не знает, как не знают, откуда у них эти свойства. Мама надеется, что может внуки унаследуют хоть малую их часть. Пока же только девочки считаются полноценными детьми, а на мальчиков смотрят, как на неизлечимо больных. Отец меня и забрал у матери по этой причине, сам воспитал и обучил, чему смог. Я частенько навещаю его. А в общине я познакомился с Фланой, дочкой Даруны. Она не единственная дочь. Но две другие собрали вокруг себя два десятка ровесников и ушли "завоевывать новые земли". Пока что земли для заселения вполне достаточно. Мы с Фланой будем жить у меня, ей не очень нравится в общине.

— Почему?

— Извечная проблема отцов и детей, дочек-матерей. Детям хочется самим начать свою жизнь, испытать свою силу. Я думаю, что так было всегда.

— Да, ты прав, — подтвердил Алекс, уже засыпая.

Дорога к замку Ульфа заняла еще один день езды. Алекс увидел знакомые очертания на равнине. Разрушенный небоскреб снизу как будто подремонтировался и сиял хромированным фасадом, а сверху потерял еще пару этажей. Внутри уже никто не жил. Было похоже, что герцог предпринял еще одну атаку против непокорных. Зато перед самим замком выросло в буквальном смысле несколько десятков одноэтажных особняков, образовав пригород. Вдоль единственной улицы к воротам замка вела аккуратная бетонка. Алекс удивленно осмотрелся, в этом мире все менялось в невероятной скоростью.

Опять проехали знакомый подъемный мост, тот же двор внутри замка. Детвора на время прекратила свою игру, но близко никто уже не подходил.

Пленников поместили в ту же комнату, в которой они были с Джоном. Дыра в стене исчезла, в остальном — все осталось то же. Алекс завалился на кровать и сказал:

— У нас теперь будет вдоволь свободного времени, Геор. Мы можем использовать его с огромной пользой. Сначала давай отдохнем, а затем мы с тобой займемся взаимным обучением Волшебному Искусству. Мне думается, что нам есть, чему поучиться друг у друга.

Следующий день начался с того, что пленников посетил сам Дино.

Он вошел тихо, как крадется кошка, как наползают сумерки. Края балахона, в котором он обожал появляться на людях, придавали ему вид хищной птицы. Дино представился, проплыл будто по воздуху к креслу и погрузился в него. Геор и Алекс уселись напротив. Алекс чувствовал себя по-прежнему неважно. К тошноте добавились насморк, глаза покраснели.

Верховный маг выждал некоторое время, откашлялся и начал.

— Уважаемые коллеги. Я называю вас именно так, и никакое различие в нашем положении не изменит моего отношения к вам. — Дино на секунду остановился, изучая лица собеседников.

— Мне известны события, приведшие вас в этот замок и в эту комнату, в частности. Не скрою, у меня трудная задача — убедить вас сотрудничать со мной и, как следствие этого, — с герцогом Ульфом. После речи, с которой к вам, — Дино слегка поклонился Алексу, — обращался наш Первый министр, я хотел бы услышать ваши возражения. Вам не нравится наш лидер или идеи? Почему вы предпочли побег сотрудничеству?

— Мне больше по душе свободный выбор места работы, — скромно потупившись, смиренным голосом сказал Алекс. — Хоть я и работал еще недавно на одном месте, моей мечтой было выполнять множество заказов от разных заказчиков.

Дино усмотрел трещинку и сразу ринулся в наступление.

— А может быть вас устроило бы множество заказов от одного заказчика? Это сулило бы большие удобства — нет нужды все время подстраиваться. Стабильный поток заказов, и никакой беготни за сбытом.

Алекс уловил, что попался на мелководье, и попытался поменять направление разговора.

— Видите ли, господин Верховный маг, для настоящего предпринимателя необходимо широкое поле деятельности. Я должен иметь перед собой широчайшую перспективу, не ограниченную территориальными рамками и никакими другими.

— Это впечатляет, — усмехнулся Дино. — Особенно после того, как вы утверждали, что не владеете магией, и даже не имеете о ней представления. Ведь так вы говорили Гринбергу? Ну, ладно. Допустим, что вы владеете уже кое-какими знаниями и кое-чему научились у Магнуса, — ведь дело обстоит именно так? Вам необходим небольшой полигон для пробы сил.

Алекс отметил про себя, что не привык к подобным беседам. Его нагло покупали, а он не мог напрямую послать этого покупателя подальше. Маг, видя глубокую задумчивость собеседника, продолжил.

— Вы, конечно, обратили внимание, что все наши волшебники разъединены. Каждый имеет своих учеников, свой стиль работы, свою систему взглядов. Только подумайте, какая перед вами открывается возможность — познакомиться с другой школой, другими подходами. Вы приобретете гораздо больший опыт, вы, возможно, откроете недоступную для других сокровищницу знаний. А школа волшебства этого замка насчитывает более тысячи лет. Кроме того, благодаря герцогу мы получили возможность объединить свои силы. В любой работе есть элементы, представляющие собой рутину. Вы у нас смогли бы заниматься настоящим Искусством, оставляя эту рутину на искусников рангом пониже.

Дино заметил, что последние слова задели Алекса. Он загадочно улыбнулся и встал, откланиваясь.

— Я даю вам возможность еще подумать на эту тему. А пока что — всего хорошего.

Верховный маг покинул их комнату, а Геор с напряженным ожиданием посмотрел на Алекса. Тот еще какое-то время молчал, а затем заговорил.

— Он меня почти что купил. Мне плевать на полигон для испытаний, ты прекрасно знаешь, что это малосущественно, а вот какие знания могут у них здесь храниться — интересно узнать.

— Это наживка — не более. Все знания распределены в живой природе и вполне доступны для каждого, владеющего Волшебной Книгой.

— Ты знаешь, Геор, его слова про тысячу лет могут соответствовать действительности. В Волшебной Книге я узнал, что когда-то здесь размещался международный исследовательский центр. В тематике центра числились работы по биокибернетике, информационным сетям и прочие, очень важные для того времени. Существовали и секретные темы. Одна из них касалась перепрограммирования человека.

Геор расширенными глазами посмотрел на Алекса.

— Но это опасная в любом отношении тема. Попытки улучшить человека мне представляются чем-то кощунственным. Это похоже на попытки герцога навести большой порядок на Земле. Это тем более опасно, что попытку предпринимают люди малообразованные. Самое лучшее — предоставить природе право самой выбирать направление своего движения вперед.

— Ты знаешь, дружок, я с тобой согласен только отчасти. Самые разные вирусы переносят с собой кучу наследственной информации. Она попадает в организмы, где хранится в заблокированном виде. В экстренных ситуациях организм снимает блокировку и меняется порой до неузнаваемости.

— Вот видишь, Алекс, — в экстренных ситуациях. Это когда появляется вероятность погибнуть, если не используется новый принцип, новая наследственность. А ты предлагаешь использовать новый код, не зная — лучше он или хуже. Ты вот рассказывал недавно про то, что в ваших программах случаются ошибки. Какие последствия такой ошибки для перепрограммированного организма?

— Вопрос, конечно, интересный. Нужно отработать программу генотипа до того, как она попадет в организм. Это ведь в наших силах?

Геор, еще колеблясь, пожал плечами.

— Но какая цель всего этого?

— Ну как же — какая? Ты смог бы менять свой организм по своему желанию. Становиться растением — на время, разумеется, или животным. Такой человек смог бы плавать, как рыба, и летать, как птица. Перемещаться в пространстве без каких-либо препятствий.

Геор повернулся к нему. Его лицо выражало полнейшее изумление.

— Я, кажется, слышал о таком.

Теперь пришла очередь изумиться Алексу.

— Ты знаешь о таких людях?

— Это не люди. Это оборотни. Они могущественны и ужасны. Они появляются ниоткуда и исчезают в никуда. Им нравится пугать мирных жителей нашего леса. Иногда они бродят по ночам вокруг наших домов, грызут и обдирают кору на деревьях. Их вой не дает спать по ночам.

— А может быть, это просто дикие звери?

— Нет. Звери почти все подчиняются нескольким простейшим заклинаниям, а эти — нет. Были свидетели, как они превращались в людей и убегали. У анархистов, которые живут неподалеку от нас, пять лет назад один человек превратился в медведя у всех на глазах. Его, правда, сразу убили.

— Гм. Мне кажется, что он не специально превращался в медведя. Похоже, что здесь происходит чисто программная мутация.

Алекс устроился поудобнее и начал объяснять свою мысль.

— Ты раскрыл мне глаза на совершенно новую область, Геор. Похоже, что с человеком этап экспериментов был пройден уже давно. Возможно, что результаты экспериментов, даже если они хранились в тайне, сами просочились в окружающий мир в виде вирусов, и изменили часть людей. Наверное, в тебе тоже есть фрагменты, позволяющие превращаться в кого-нибудь по выбору, но ни ты, ни кто-либо другой этими возможностями не владеет.

Геор с ужасом посмотрел на Алекса.

— Я могу стать оборотнем?

— Вероятность очень мала. Кроме того, я тебя знаю, а ты меня. Мы поладим в любом обличии.

Алекс хотел обернуть все в шутку, но Геор был настроен просто ужасно. Алекс, тем не менее, продолжал.

— Став таким оборотнем, человек мог бы исследовать способы управления своим организмом. Я думаю, что эти способы не отличаются от обычных. Что-нибудь наподобие встроенного Цветка Желаний. Ты ведь владеешь Цветком Желаний, Геор?

— Ты знаешь, Алекс, мне как-то страшновато. Мне однажды снился сон, будто я стал таким Цветком. Я, наверное, рехнулся бы, если бы, проснувшись, увидел в зеркале звериную рожу.

Геор замолк на минутку, но потом вновь заговорил.

— Алекс, а почему ты не обладаешь этими способностями?

— Ну, я родился с другим генотипом, у меня нет таких фрагментов, которые позволяли бы управлять собой.

— Но ведь и у меня, возможно, их нет или не было. А у моих давних предков не было — точно. Ты говорил, что эта информация переносится вирусами. Почему тебя не берут эти вирусы?

Алекс вытирая нос, пробубнил:

— Почебу ты считаешь, что де берут? Возбождо, что я уже бутировал от этого дасборка. Если ты проснешься на рассвете и увидишь в моей постели медведя, то не буди его раньше семи часов. Хорошо?

Геор, наконец, повеселел.

— Хорошо, Алекс. Но я бы предпочел, чтобы ты меня в таком случае разбудил.

На следующий день, встретившись с Верховным магом, Алекс сказал, что и он, и Геор согласны поработать в его лабораториях. Для начала он оговорил, что оружия никакого делать не будет, все остальное — пожалуйста, в неограниченных количествах. Возможно, Дино ощущал, что эти парни надеются действовать без его контроля, но на удивление легко тут же вручил им по Волшебной Книге, ничем не отличающейся от тех, которые у них были.

Дино водил своих новых сотрудников по лабораториям, рассказывая почти то же самое, что когда-то Первый министр — о продуктах, о домах, о торговле. Изредка попадалось кое-что новое. Воодушевившись собственным рассказом, Дино позволил выплеснуться эмоциям.

— Вы знаете, коллеги, как живут люди в лесу. Да, они нуждаются в вашей помощи, но что они могут предложить вам взамен? Они не желают сами обучаться магии, но желают жить в изобилии. Они просто эксплуатировали бы вас, досаждая мелкими просьбами и постоянными своими проблемами. У них нет иной цели в жизни, кроме как есть, пить, развлекаться.

Вы обратите внимание, господа, все великие государства, империи, в конце концов гибнут. Это после того, как они достигли невероятного величия и силы. Они перестают зависеть от кого-либо, они упиваются собственным могуществом, а затем с удивлением замечают, что сидят в грязной луже, а от их величия ничего не осталось. Их вытесняют новые молодые образования, поглощают их территории, их человеческие силы и умы. Вы посмотрите, что осталось от былой человеческой цивилизации. Эти аморфные общинные союзы? Они не в состоянии скоординировать действия даже внутри самих общин. Вы посмотрите на анархистов. Это просто сброд, который живет вместе только для того, чтобы никто не смог им мешать. А возьмите коммунистов с их идеей великого равенства. Равенства нет и никогда не будет. Герцог прекрасно это понимает. Его способ организации людей каждого ставит на свое место. Талант должен соответственно оплачиваться, а бездари пусть прислуживают им. Вы согласны со мной?

Алекс осторожно кивнул, борясь с желанием оспорить сразу несколько пунктов речи. Дино считал, что таланты можно отлавливать и принудительно оплачивать. Его не переубедишь. Как сказал один из великих прежних времен — старые взгляды умирают только вместе с их носителями.

Дино показывал комнаты, до верха забитые оборудованием, не утруждая себя делать пояснения, для чего это оборудование необходимо. Алекс с удивлением рассматривал его. Некоторые агрегаты внушали невольное уважение своей необыкновенной сложностью. С их помощью можно было ставить сложнейшие эксперименты по квантовой механике и хронодинамике, но в здешних условиях, скорее всего, оно предназначалось только для того, чтобы "вешать лапшу" на уши начальству и новичкам. Несколько искусников довольствовались своими рабочими столами, не прикасаясь к хромированным монстрам. Для них, как и для Алекса, ценность представляли только стенд для моделирования и Волшебная Книга.

Книгой Алекс занялся сразу, едва они вернулись в комнату. Порывшись в ее памяти, Алекс понял, что она набита программными вирусами, один из которых фиксировал все нажатия на экран, просматриваемые кадры и отправлял это в сеть неизвестному абоненту. Да, Дино совсем не прост. Несмотря на свои недостаточные знания, он многое умеет. Джон, конечно, его вирус легко обошел бы, он спец. Правда, тот, кто следит только за клавишами и экраном, не многое поймет, но при работе придется соблюдать осторожность.

Алекс решил, что начать следует работу с чего-нибудь нейтрального. Он окликнул Геора:

— Ты говорил, что не понимаешь основных принципов работы Волшебной Книги и многих разделов магии. Подсаживайся, я дам тебе несколько уроков.

Оливо быстро пробежался по алфавитному указателю и вытащил на свет божий старый-престарый Бейсик.

— Давай посмотрим, как создается самый простой рисунок…

Амазонки

Кузинский и Магнус, после того, как их освободили амазонки, вынуждены были совершить новую поездку, которая их окончательно утомила. Отряд женщин вертелся на конях вокруг этих двух человек, которые сильно замедляли их перемещение. Это верчение служило для амазонок своего рода отдушиной, в которую они выбрасывали свою бьющую через край энергию, одновременно способом конвоирования и заодно маленьким представлением, когда все могут пообщаться с гостями и друг с другом.

Сразу после того, как латник Ульфа в суматохе увел двух пленников в сторону, они были окружены этой живой стеной. Латник, которого звали Рон, попал в армию герцога не случайно. Высоко он не пробился, но был в курсе событий и являлся самым достоверным источником сведений для амазонок. Сейчас он здоровался со всеми, стойко вынося удары по плечам. Он рассказывал историю кошачьей ночи и показывал на свой разбитый нос, вызывая бурный смех молоденьких девушек.

Вокруг волшебника и его спутника образовалась более спокойная обстановка. Но и здесь была все та же карусель из непрерывно сменяющихся лиц, женщины почтительно здоровались с магом, а он представлял им своего товарища и благодарил за избавление из плена. Через минуту состав окружающих полностью менялся и все начиналось по новой — приветствия, выражения благодарности, несколько шуток, опять приветствия.

У Джона рябило в глазах. Часть амазонок уже накинула на себя платья-балахоны, другая часть — что помоложе, по-прежнему гоняли по кругу в очень даже открытых купальниках, нисколько не смущаясь мужчин. Они перепрыгивали с одного коня на другого, выбивали друг друга из седел, сопровождая все это невообразимым визгом и хохотом. Джон отметил про себя, что кони, похоже, привыкли к подобным развлечениям, они сами с удовольствием толкались боками, носились по кругу и вскакивали на дыбы, иногда сбрасывая наездниц на землю под общий смех.

Когда Джон обернулся к Магнусу, у того уже была новая собеседница. Красивое лицо с тонкими правильными чертами дополнялось пышными каштановыми волосами. Несколько локонов были припалены по краям. Магнус запросто погладил ее по голове, как отец гладит свою дочку.

— Тебе следует быть поосторожнее, Даруна. Смотри, тебе повредили твою распрекрасную гриву. Спасибо, что хоть голову уберегла.

— Вы знаете, Учитель, что за вашу голову я не пожалею своей.

Даруна широко улыбнулась и ее взгляд упал на Джона. Как можно передать то чувство, которое он испытал. Его будто облили кипятком, — стало жарко и душно, а внутри вдруг возникла щемящая боль, излучающая во все тело сладостную дрожь. Джон ответил женщине совершенно идиотской улыбкой и вдобавок залился краской по самые уши.

Магнус его почти что спас, он отвлек внимание Даруны каким-то рассказом. Они обменивались последними новостями, а Джон неожиданно для себя начал терзался мыслью, заметила ли женщина его поведение. Он с ужасом вдруг осознал, что она ему необыкновенно нравится. Можно даже сказать, что он влюбился в нее. Он поглядывал на ее профиль, на манеру держаться в седле, на движения рук, слушал ее голос и ощущал, как возникшее чувство все более прочно обосновывается в его душе.

Часть его сознания сразу же встала на защиту собственного суверенитета. Она призывала разум, логику. Почему Даруна вдруг ему понравилась? Вон Магнус интересуется ее дочерьми. Ого! Их аж три. Да у нее почтенный возраст, должно быть. Так-так. Старшей восемнадцать, ей самой — примерно тридцать пять. Все равно, Джонни, она старше тебя на полных три года. Она глава общины, уважаемая дама в местном обществе, а кто ты такой? Тебе захотелось иметь защиту в ее лице? У тебя эдипов комплекс? Но это скорее сыновнее чувство. Да и почему понравилась именно она? Вон вокруг сколько хорошеньких девочек крутится. Одна краше другой.

Логика одержала временную победу над чувствами, Джон успокоился, хотя по-прежнему бросал на Даруну взгляды. Он, наконец, стал вникать в разговор.

— Ты не переживай, и Флана пусть успокоится, — говорил Магнус, — Главное, что у нас развязаны руки. Своих друзей мы сможем освободить откуда угодно. Вот Джон, оказывается, совершенно случайно подчинил эскафанта. Мы вместе обнаружили несколько забытых устройств, которые могут сослужить всему человечеству неоценимую услугу. Оба наших Странника прекрасно ориентируются на уровне генов, куда мы с тобой просто боимся проникать. Да, самое главное! Джон — настоящий специалист по вирусам.

Эта новость почему-то произвела эффект взорвавшейся бомбы. Даруна посмотрела на него как-то особенно, вокруг поутих смех, а карусель всадниц стала плотнее. Девушки с широко раскрытыми глазами рассматривали Джона как музейный экспонат, шепотом обмениваясь с подругами своими мыслями. То и дело звучали обрывки фраз:

— Похоже, что именно он… это судьба…

К счастью, это продолжалось недолго, и через пару минут топот копыт и визг снова оглушили лес.

Солнце поднялось уже высоко и стало припекать, когда путешествие закончилось. Амазонки отпустили лошадей, которые сами отправились пастись.

— Вот мы и приехали, — сказала Даруна. — Это наша Кукуруза. Здесь вы сможете жить сколько вам угодно, это безопасней, да и веселее. — Она бросила на Джона взгляд, от которого ему опять стало жарко.

Джон отвел глаза и стал рассматривать огромное здание, возвышающееся над лесом. Оно действительно напоминало кукурузу своей формой. Чередующиеся балконы, эркеры и лоджии слегка закругленной формы были похожи на зернышки, внедренные в круглую, слегка зауженную вверху кочерыжку. Первые два этажа дополнялись какими-то служебными помещениями, а верхние были прикрыты огромными стоящими дыбом листьями, напоминающими формой огромную скульптуру какого-нибудь авангардиста. Подъехавший Рон сказал:

— Этот домик мы назвали Кукурузой.

— Да, я слыхал.

— А знаешь, почему?

— Догадываюсь, — из-за формы.

— Не только. Кукурузина — мечта всех женщин, — хохотнул Рон. — Символ общины амазонок. Ну это наши мужики так решили. Но женщины тоже не возражают против такого определения. Нас иногда называют "кукурузники". А вот наших соседей мы называем "булыжники", но это не из-за их идейной предрасположенности, как некоторые шутят. Это имеют ввиду фразу "Булыжник — орудие пролетариата". Дома у них такие — "Три кирпича". С верхнего этажа хорошо их видно. Здесь всего километров пять.

Джон только кивал в ответ. Рон помог ему слезть с лошади. Ноги от усталости не разгибались, идти было совсем невмоготу. Магнус сидел перед подъездом на лавочке, а возле него стояли несколько женщин. Они не принимали участия в походе, были чистенькими, в аккуратных платьицах и халатах. Когда Джон подковылял к ним и поздоровался, одна из женщин сказала:

— Мы можем разместить вас на самой вершине дома. Это будет для вас привычно и вы совершенно никого не стесните. На этом этаже пока что никто не живет, он только вчера закончил расти. Вы сможете отдохнуть после бессонной ночи, никто вас тревожить не будет. А вечером приходите к нам на танцы.

Магнус согласно кивнул, после чего они прошли в лифт и поднялись на последний этаж. Провожатые оставили их в покое, уже занятые какими-то своими делами. Дом давно проснулся. На улицу вывалила масса народа, превратив лужайку перед входом в настоящую городскую площадь.

— По какому поводу у них танцы? — спросил Джон у Магнуса.

— Да у них каждый вечер танцы. Днем и ночью современная молодежь занимается только тем, что ищет приключений. Эпоха любителей одиночества канула в лету. Но это я брюзжу. Все члены этой общины учатся магии, с переменным успехом, самосовершенствуются и развлекаются, уничтожают мутантные заросли, которые через пару дней опять разрастаются, и приручают животных. А вечером у них заслуженный отдых.

Джон разместился в квартире, которая на некоторый срок считалась его, и состояла из одной огромной комнаты, разделенной подвижными мебельными перегородками на несколько зон. Он принял душ и лег отдыхать.

Сколько событий промелькнуло за пару недель. Ведь совсем недавно он садился в мобиль, чтобы лететь обслуживать энергостанцию. Теперь все это оказалось невероятно далеко. Сколько невозможных событий произошло. Они с Алексом попали просто в необыкновенный мир.

А этот мир имеет свою привлекательность. Конечно, у него набирается много минусов, но какие огромные плюсы. Совершенно чистое небо, чистая трава, за некоторыми исключениями, конечно, чистый воздух. А какие прекрасные люди ему повстречались. Перед взглядом Джона моментально проявилось лицо Даруны, и опять горячее томление заполнило его. Наверное, она тоже будет на танцах. Успокоенный, он уснул.

Проснулся Джон от острого голода. Он встал и посмотрел в окно. Похоже, что полдень. Пора бы позавтракать да и пообедать заодно. Джон прошел на кухню, вытянул из шкафчика несколько пирожных, нашел молоко и сел за стол. В этом мире явно чего-то не хватало. Даже при изобилии полуфабрикатов что-то обязательно надо готовить. Вот он, например, всего за одну неделю избаловался. Всем на кухне Магнуса заведовал Геор. А, может быть, это спасение? Ведь если бы ничего не нужно было готовить… Но тут взгляд Джона упал в окно, где девушки с парнями играли в мяч, и он отбросил нелепые мысли — не хлебом единым жив человек.

Запивая молоком пирожные, он ломал голову, как здесь принято ходить в гости. Телефона нет. Часов нет — даже условиться на точное время невозможно. Просто прийти и все? Вот они с Магнусом сейчас вроде как в разных квартирах. Тот, возможно, еще спит, а может быть ломает голову над той же проблемой, что и он.

Джон сбросил крошки и пустую бутылку в мусоросборник. Некоторое время он раздумывал, одновременно наблюдая за тем, как ведро переваривало брошенный в него мусор. Затем, выйдя на лифтовую площадку, он осторожно постучал в дверь к Магнусу. Незапертая дверь моментально поддалась, и голос искусника раздался из глубины:

— Заходите-заходите.

Магнус уже давно бодрствовал. Он провел Джона внутрь и усадил в кресло.

— Вы знаете, мои ученики и ученицы кое-чего достигли. Вы посмотрите, они совместили в одной комнате столько свойств, сколькими раньше обладали несколько разных комнат.

— Но хорошо ли это? — возразил Джон, — Весь день крутиться в одной комнате, пусть даже она и меняет свой облик.

— А много ли человеку надо? Раньше, когда книги печатались на бумаге, для них нужны были специальные помещения — библиотеки. Отдельная спальня — это понятно. Но спальня пустует днем, когда человек бодрствует. Зато заняты гостиная, кабинет или кухня. Вот посмотрите — у меня сейчас большая комната — гостиная. Часть ее может быть переделана в спальню, или тот же кабинет. Просто я выдвигаю или убираю ту или иную мебель. Все эти перестановки заносятся в программу дома, и тот меняется по желанию жильца. Это похоже на смену декораций в древних театрах.

Джон вдруг вспомнил свои недавние размышления.

— Магнус, я за все время нигде не видел таких спутников цивилизации, как часы, телефон, телевизор, аудиосистемы? Они существуют?

Магнус задумался.

— Часы я видел у вас на руке, наша молодежь иногда ими пользуется. А вот остальное — я впервые слышу эти слова.

Джон некоторое время переваривал услышанное им.

— А как же вечером собирается танцевать народ? Должна же быть какая-то музыка?

— Ну конечно же — игральный автомат. В его памяти содержится множество мелодий. При желании можно воспроизвести их в любой последовательности. Но в основном выработался определенный порядок их звучания и никто менять его не хочет.

— А зря. Из старых архивов можно было бы натаскать множество кинолент, музыкальных произведений. А читает кто-нибудь книги? Я имею в виду художественные произведения.

— Я должен вас огорчить, — Магнус развел руками, — число читающих в мире невелико. Правда, в этой общине Книге отдают должное. Она используется не только как пульт управления, но и для обучения детей. Их очень привлекают бегающие цветные картинки. Они могут играть с книжными героями в разные игры, помогают выходить им из трудных ситуаций и при этом обучаются сами. Конечно, на произведения, где картинок нет, обращается мало внимания. Я, к своему стыду, прочел мизерную часть огромного мирового наследия. Но, хочу оправдаться, на все у меня не хватило бы времени. Я выбирал лишь некоторые.

Магнус в это время отыскал в каталоге одну из детских "книг".

— Вот, посмотрите. Вам необходимо помочь зайцу съесть всю морковку, но так, чтобы он не попал в лапы к волку.

Он принялся манипулировать кнопками, заставляя зайца менять наилучшим образом маршрут.

Джон схватился за голову.

— Боже мой! Вы обучаете таким способом детей? Я не раз встречал людей, которые не могли противостоять завлекающей силе этих игр, и проводили с ними сутки напролет, забывая о еде и сне. Один мой знакомый лишился своей работы, так как пренебрегал своими служебными обязанностями, играя на служебном компьютере. Ваш мир забыл на время об этой заразе, а вы ее пустили в детские умы раньше, чем научили их читать и писать. Вы меня просто убили.

Магнус в растерянности замер за столом.

— Вы зря принимаете эту проблему так близко к сердцу, друг мой. Я знаком с этими играми много лет, их показал мне мой отец. Дети из общины амазонок тоже с ними знакомы. Но разве могут эти игры увлечь их более, чем игра с друзьями на свежем воздухе, или поход в лес? Разве я провожу дни напролет за Волшебной Книгой, играя с нарисованными картинками? Я сам хотел обратить ваше внимание на то, что эти игры недостаточно дают знаний. В энциклопедии я встречал потрясающие по своей сложности разделы разных наук. Детям надо их давать постепенно, а в играх эти науки не пропагандируются. Наши ученики, действительно, не владеют сложными знаниями. Но мы только начинаем.

Джон тем временем разыскал раздел "Учебные фильмы". Выбрав наугад один из них, запустил воспроизведение.

— Вот посмотрите, пример фильма, по которому учащиеся могли бы получать некоторые сведения об окружающем мире, истории, и так далее.

— Я не пойму, о чем это? — спросил Магнус.

— Основы электротехники.

— Но это слишком сложно для понимания. Очевидно, нужна какая-то предварительная подготовка, прежде, чем смотреть такое.

— Конечно. Мы с вами сможем найти программы обучения школьников, если не пожалеем времени. Кстати, вы иногда демонстрируете необыкновенные знания в некоторых науках. Откуда они у вас?

— Не преувеличивайте — очень поверхностные знания, на уровне популярных статеек. В основном эта информация содержится в сопроводительной документации на любой объект природы.

Магнус откинулся в кресле и задумчиво посмотрел на Джона.

— У меня, знаете ли, в связи с этими проблемами возник вопрос — стоит ли глубоко учить школьников всему этому? Разве в нашей жизни людям нужна та же электротехника? Мы пользуемся уже готовым оборудованием, не задумываясь над его устройством. Оно давно кем-то создано, вернее — спроектировано, и вся живая природа воспроизводит это оборудование по мере надобности в любом количестве.

— Да весь ваш мир почти одичал по этой причине, — Джон начал раздражаться. — Вокруг вас все готовое. Но это не спасает людей от нищеты. Даже на всем готовом кое-кто ухитряется голодать, быть бездомным. У амазонок тоже иногда возникают проблемы, и тогда они зовут на помощь вас. Поймите, это очень необходимая вещь — знания. Нужно придумывать все более совершенные устройства, технологии. Это стремление заложено в самом человеке, нужно только помочь ему, направить в нужную сторону. Даже человеческая лень может быть двигателем прогресса.

— Это интересно, каким же образом?

Джон с удовлетворением отметил, что разговор подошел к интересующей его теме.

— Например, вам надо переговорить с кем-либо. Вы приходите к нему домой, а его нет — у друзей.

— Ну, тогда я схожу к его друзьям.

— А если он у других друзей?

Магнус сразу почувствовал, что ситуация искусственно драматизируется. Он хитро погрозил своему молодому коллеге пальцем, не давая продолжить:

— Что вы хотите от меня добиться, Джон? Выкладывайте сразу. У меня не так много друзей, и меня не так часто разыскивают. Как правило, все заинтересованные во мне люди знают, где меня найти.

— А вот представьте, что вы можете разговаривать с кем-либо на расстоянии. Эта штука называется телефон. Я уверен, что мы сможем найти его в каталоге Цветка Желаний, в крайнем случае — спроектировать.

— Это, конечно, интересно, но поможет ли вызволить наших друзей из плена?

— Наверняка. Но еще лучше воспользоваться телепортом.

— Х-м. Даже если вы найдете телепорт в каталоге, вы не сможете воспроизвести его в замке Ульфа.

— Это почему же?

— Видите ли, друг мой, в Волшебном Искусстве есть еще много тайн. Искусники Ульфа умеют ограждать свой замок от чужого влияния. На его ворота не распространяется Заклинание открывания дверей. Цветок Желаний, находящийся снаружи, не сможет вырастить ничего внутри замка.

— Но в нашем мобиле был телепорт, переносивший его в любую точку пространства.

— Это интересно. — Магнус даже привстал. — Ищите описание, — он кивнул на Волшебную Книгу.

Джон описание нашел, но в каталоге Цветка Желаний мобильный телепорт не значился. Правда, был стационарный. Магнус высказал предполагаемую причину такого положения дел.

— Стационарный телепорт был когда-то частью дома. Потом его стали отключать, чтобы не мешали постоянные посетители. А мобильный телепорт был нужен только для специальных применений, таких, как у вас, например.

Джон согласно кивнул:

— Скорее всего — именно так. Посетители — это просто беда. А представьте, что многие умудряются путать номера, иногда от невнимательности, иногда по забывчивости, а то и по пьяному делу. Я никогда не хотел бы дома иметь стационарный телепорт. Но как нам быть в данном случае?

Магнус отреагировал быстро:

— Мне кажется, надо срочно предпринять поиски вашего мобиля. Если только его не захватили люди Ульфа.

Джон удивленно поднял брови.

— Мне странно от вас это слышать. А почему бы не вырастить мобильный телепорт самим?

— Я думаю, что вы не найдете его ни в каких каталогах. А самостоятельное изготовление изделия, которого нет в каталогах, совсем не простое дело.

— Но ведь есть описания конструкции, технологий и тому подобное.

— Конечно. Но связать все это воедино — работа не на один день и даже не на неделю. Попробуйте, но не сильно погружайтесь. Это, как и компьютерная болезнь, страшно захватывает — не оторваться.

Джон уже собрался было уходить, но в последний момент спохватился.

— А как, все-таки, вы посмотрите на то, чтобы у вас стоял телефон?

— Чтобы разговаривать с вами? Я лучше в этом случае просто к вам постучу. — Магнус улыбнулся и развел руками.

Усаживаясь за Волшебную Книгу, Джон решил посвятить вторую половину дня знакомству с новым видом производства. Ему предстояло собрать воедино всю документацию на телепорт, дополнить то, чего не хватало, из других разделов, создать код изготовления и запустить его. По прошествии трех часов ему стало понятно, что это непосильная задача. Несмотря на изобилие самых разных справочных материалов, готовых геноблоков, сервисных программ, работа грозила затянуться на целые месяцы. Тем не менее, Джон попробовал сделать несколько модулей, получив какие-то навыки и облегчив работу себе и последователям в будущем. Он, не приняв предостережений Магнуса, конечно же увлекся, и очнулся от работы, лишь услышав стук в дверь.

— Да-да, открыто, — крикнул Джон, будучи не в силах оторваться от правки очередного модуля.

Дверь открылась, кто-то вошел, но Джон отвлекся только через десяток секунд, смущенный тишиной. Он поднял голову от Волшебной Книги и взглянул на вошедшего. У двери стояла женщина необыкновенной красоты. Платье из тончайшего шелка выразительно подчеркивало ее исключительную фигуру. Короткие каштановые волосы были присыпаны мелкими блестками. Джону показалось, что к нему пришла фея.

Он некоторое время сидел с раскрытым ртом, созерцая фантастическое видение, пока женщина не расхохоталась.

— Джон, вы заработались. Я специально решила напомнить вам об отдыхе, тем более, что вам сейчас предстоит как бы официальная часть. У нас танцы, вы — наш гость и должны познакомиться с нашей общиной в непосредственном общении.

Это, конечно же, была Даруна. В новом наряде Джон ее не узнал. Он поблагодарил за приглашение и спустился с нею вниз, где на траве вокруг дома уже толпилась масса народа. Несмотря на обещанную Даруной официальную часть, на Джона в первые минуты никто не обратил внимания.

Возле одного из деревьев стоял какой-то агрегат с кучей индикаторов, кнопок и ручек. Бегло окинув взглядом этот ящик размером с хороший сундук, Джон понял, что перед ним старый-престарый аудиокомбайн. Диск-жокей с "ежиком" на голове и важным видом вставил дискету в щель и нажал несколько кнопок. Из динамиков комбайна полилась какая-то ритмическая мелодия, и все бросились танцевать.

Путешественник из прошлого сразу отметил, что танцы за прошедшие тысячелетия мало изменились. Пар нигде не было — кружки и кучки образовывались и распадались в считанные минуты. Люди протискивались из одной группы в другую, болтая о всякой всячине. Рассказывали о своих делах, о прошедшем дне. К Джону подходили парни и девушки, знакомились, расспрашивали о его приключениях, давали дельные советы и просто шутили. Даруна куда-то исчезла, и Джон через некоторое время почувствовал себя в этой неистово прыгающей массе совсем молодых людей несколько неуютно. Неужели я становлюсь стариком? — подумал он.

Через некоторое время Джон заметил, что танцы, подчиняясь давно заведенному порядку, постепенно становились все более эмоциональными. Парни подзадоривали друг друга, шлепали девушек пониже спины, а те, в свою очередь, толкали их бедрами.

Солнце почти село, редкие светильники едва развеивали сгустившиеся сумерки. Музыка стала медленее, кое-где уже образовывались пары. Джон, решивший, что самое время удалиться, потихоньку начал протискиваться на свободное пространство, но его поймала чья-то рука.

— Вы уже уходите? — крепкая блондинка с лицом греческой статуи остановила его. — Потанцуете со мной?

Ее глаза по-кошачьи сузились, красивые губы, приоткрылись, обнажив ряд идеально ровных белых зубов. Джону стало почему-то не по себе. Ее глаза дернулись в сторону, найдя кого-то в толпе, — улыбка застыла на красивом лице, постепенно превращаясь в хищный оскал. Кто-то схватил Джона за другую руку.

— Ванда, это моя добыча. — Даруна улыбалась, и ее улыбка тоже превращалась в улыбку оскаленной львицы.

Джон не мог сообразить — шутят они, или нет. Обе женщины стали потихоньку тянуть его каждая в свою сторону со все возрастающим усилием. Они стояли лицом к лицу, направив на соперницу горящий взгляд. Джон ощутил, что его руки зажаты, словно в тисках, и усилие все возрастает.

— Меня или разорвут на части, или переломают кисти, — подумал он. Неожиданно усилие растяжения ослабело. Похоже, что игра в гляделки прекратилась.

— Почему это — твоя добыча? — задала вопрос Ванда. — Мы все участвовали в его освобождении. Почему ты всегда первая?

— Дорогуша, он сбежит от тебя со всей возможной прытью, а это значит — и из общины. Я не могу этого допустить. Ты уже распугала половину мужского населения.

Ванда сузила глаза и собиралась снова меряться взглядами, но Джону это уже надоело. Он набрал в легкие воздуха, намереваясь заявить о своем праве на голос, но Ванда резко оборвала его, будто прочтя зарождающуюся мысль:

— А тебя никто не спрашивает!

— И ты после этого надеешься на его расположение? — Даруна усмехнулась половинкой лица, изобразив этим пренебрежение к сопернице.

Ванда моментально выпустила его руку:

— Ах, да… я забылась. Прошу прощения. — Она вполне доброжелательно улыбнулась и тяжело хлопнула его по плечу. — Я не в духе сегодня. Пока.

Она ушла, мерно раскачивая бедрами. Пары раздвигались и снова смыкались, пропуская ее.

Джон вздохнул, но Даруна не дала возможности расслабиться:

— Вы пригласите меня на танец?

— Да-да. Конечно, — согласился Джон. — Кто эта красавица?

— Ванда? — Даруна задумалась. — Когда-то моя подруга, сейчас — только соперница. У нее с некоторых пор стал портиться характер. Наверное, результат неудач в личной жизни. И этот характер еще больше портит ее отношения с людьми. Хотя были просветы. Лет пять назад у нее был любимый, и все у нее складывалось удачно, пока тот не пропал где-то. Сейчас с Вандой стало трудно общаться. Иногда находит какое-то бешенство. Мужчины в такие моменты от нее просто разбегаются. Ну, ладно. Это не тема для вечера.

Джон обнял партнершу. Разговор перешел на всякие мелочи. Вокруг никто не обращал на них внимания.

Диск-жокей танцевал с какой-то девушкой, оставив свой "сундук" на произвол судьбы. Музыка разливалась вокруг, погружая всех в сладостное блаженство. Джон, словно поддавшись гипнотическому действию, прижимал к себе Даруну, уже не замечая ничего и никого. Они общались всего несколько минут, но Джон испытывал чувство, будто между ними возникает полное взаимопонимание. Он не мог ответить, откуда это взялось. Ему уже казалось, будто они знакомы много лет, ему знаком ее взгляд, ее жесты, желания, вкусы. Казалось, будто он искал ее давно и, наконец, нашел. Разговор прервался. В отблесках огней в кронах деревьев Джон рассматривал свою напарницу. Сквозь тонкую ткань он ощущал ее тело и почувствовал, как горячее желание охватывает его. Он сначала робко поцеловал ее в уголок губ, и она ответила ему, затем более страстно — в шею, в изгибы нежных ушей, опять в губы. Неожиданно Даруна высвободилась и прошептала:

— Идем. Нам здесь больше нельзя задерживаться.

Проснувшись утром, Джон никак не мог сообразить, где он. Он начал вертеть головой, оглядываясь, чем сразу разбудил Даруну. Она сладко потянулась, отчего на плечах и руках взбугрились мышцы, и прижалась к Джону.

— Ты хорошо спал?

— Отлично. Только память как будто немного отшибло.

— Ты многое потерял, в таком случае, — Даруна засмеялась, затем посерьезнела.

— У меня чувство, будто мы с тобой сто лет знакомы.

— Не может быть! — деланно воскликнул Джон. — Однако, мне не менее тысячи лет.

— Как-то странно. Я имею в виду происшедшую с тобой историю. Мне рассказывал ее Рон. Я думаю, что в этом — перст судьбы.

— Ты имеешь в виду, что мы встретились? — спросил Джон, чувствуя разочарование от такого банального поворота.

Даруна рассмеялась.

— Это тоже, но я говорю о магии высшего порядка.

Джон смутился.

— Извини, я не совсем понимаю.

— Ты сам знаешь — то, что у нас стали называть словом "магия", не что иное, как умение управлять искусственно созданным миром. Но и в ваше время были колдуны и маги, которые повелевали природными силами и имели доступ к сокровенным тайнам Вселенной. У нас тоже встречаются такие. Когда я была совсем маленькой девчонкой, одна колдунья рассказывала мне историю моих прежних жизней. По ее утверждению, много тысяч лет назад мой возлюбленный был поглощен Космосом, и я, наконец, получу его обратно. Но до этого мне предстояло стать во главе рождающегося государства, а своего возлюбленного — вырвать из лап властолюбивого владыки, мечтающего о мировом господстве.

Даруна опять рассмеялась, а Джон погрузился в глубокое раздумье.

— Это очень странно. В том времени я оставил женщину, с которой коротал время, но почему-то не особенно ценил. Надо сказать, что я вообще мало что по-настоящему ценил. — Он посмотрел на Даруну. — Значит, нам суждено было снова встретиться. Но в этой встрече должен быть какой-то высший смысл?

— Этим и занимается настоящая магия. А нам по силам только малая часть Волшебного Искусства. Тебе же еще предстоит освободить своих друзей из замка Ульфа, и это — нелегкая задача.

— Я даже не знаю, с какой стороны за нее хвататься.

— Один колдун, он живет неподалеку, сказал, что возрождение планеты начнется с приходом из Космоса человека, владеющего секретом невидимой жизни. Магнус тогда еще объяснил, что он, возможно, имеет в виду секреты вирусов и наследственности.

— Тогда понятно, почему на меня так глазели, когда узнали, что я спец по вирусам. Но я не занимался никогда настоящими вирусами. Только программными. У них, конечно, много общего, особенно сейчас.

Даруна уже встала и потягивалась, разминая тело. Джон пару минут молча любовался ею.

— Даруна, а кто эти настоящие маги? Где они живут?

— У нас еще будет время посетить их, но они не любят, когда им мешают. Если надо, они сами приходят. Каждое их слово и действие взвешено, они ничего не делают зря.

Позавтракали вдвоем совсем скромно. Джон после этого отправился домой, где засел за Волшебную Книгу, но работа не шла. Как все странно. Джон с удивлением стал воспринимать окружающий мир. Даруна — Лили? Он — спаситель цивилизации? Доморощенный потрошитель вирусов.

Мысль вызрела, казалось, молниеносно. Вирус! Это — спасение! Среди уймы вирусов можно найти подходящий вирус с кодом телепорта и использовать его. Правда, как его найти? Может быть в генокоде телепорта есть его имя? Зная имя, можно выделить весь код, скопировать, вырастить.

Неожиданно Джон понял, что мобильный телепорт — не выход. К нему нужна навигационная система, кабина, пульт управления. А если в определении координат произойдет ошибка? Нет, лучше, все-таки, стационарный телепорт, типа уличного. А внутрь замка он проникнет с помощью того же вируса. Вот так, господа!

Джон лихорадочно взялся за работу. Он сканировал коды реальных вирусов, выделял фрагменты, позволяющие им прорывать оборону организмов, смонтировал их с кодом абонентской станции, через которую собирался организовать информационный обмен. Когда первый вирус заработал, о чем сообщил модельный стенд, Джон поднял голову — за окном уже светили звезды. Откуда-то снизу доносилась музыка.

Джон почувствовал жуткие приступы голода, сочетающиеся с головной болью. Проковылял на кухню на затекших ногах и принялся копаться в шкафчиках. Собрав бутерброд с котлетой, он поставил на печку чайник. По мере наполнения желудка, в голову стали возвращаться мысли, но сплошь безрадостные.

Народ танцует. Наверное, с кем-то танцует и Даруна. Прекрасный способ завершить день, вошедший в привычку. Он вчера размяк, она еще утром ему мозги припудрила. Ждала, видите ли, единственного возлюбленного более тысячи лет. А у самой трое детей. Сегодня он никому не мозолил глаза и про него просто забыли. Паши, парень, дураков работа любит. Правда, странно, что Магнус тоже не зашел.

В самый разгар его душевных страданий дверь отворилась и в кухню заглянула Даруна. Она была одета в комбинезон, на голове красовался слегка измазанный летный шлем.

— Ну вот, — сказала она, взъерошив ему и так растрепанную прическу, — стоило оставить одного и — посмотрите, на что он похож. — Даруна с этими словами поднесла к глазам Джона зеркало. Из зеркала смотрела бледная небритая физиономия с красными опухшими глазами.

Вслед за ней на кухню прошли Рон, Магнус и какой-то великан. Он подал Джону руку и представился:

— Кортис.

Джон засуетился.

— Присаживайтесь. Вы ужинали?

— Мы только с дороги, поэтому не откажемся, — ответила Даруна. — Мы приволокли ваш мобиль, но, похоже — от него будет мало толку.

Джон чуть не подавился холодной котлетой. Он обвинял свою подругу во всех смертных грехах, а у нее был полный хлопот день. Шлем, который сразу показался Джону знакомым, был из комплекта мобиля.

Гости с необыкновенной ловкостью приготовили ужин и уселись рядом с Джоном. По такому случаю стол пришлось удлинить. Ели молча, но через некоторое время, уже слегка насытившись, Магнус первым нарушил тишину. Возбужденный еще от проделанного путешествия, он скороговоркой затараторил:

— Вы знаете, Джон, мы не стали вас беспокоить, так как вы плохо ориентируетесь в наших лесах, и у вас есть более важные дела. Рон без затруднений вывел нашу стрекозу на место, где валялся ваш мобиль, а там мы использовали ваше слово "такси". Должен сказать, что нам не сразу повезло. На зов прилетела та самая стрекоза, которую мы только отпустили. Я даже сначала не понял, в чем дело, но меня подправил Рон — нужно, оказывается, в некоторых случаях говорить "грузовое такси". Стрекоза тут же улетела, а нам на помощь пришел эскафант. Правда, мне показалось, что даже для него ноша была тяжеловата. Ваш мобиль слегка обгорел, вы сами увидите. Его можно будет просканировать, подправить поврежденные участки на исправные из каталогов и сделать дубль.

— Это на месяц работы, — сказал Джон. Я чуть не полдня потратил на нечто подобное.

— И каковы результаты? — поинтересовался искусник.

— Близкие к нулю. Я решил зайти с тыла. До самого вечера я занимался вирусом, проникающим во владения некоторого абонента. Похоже, что вирус работает. Он откроет мне доступ к закрытым ресурсам замка, и я смогу вырастить там все, что угодно.

— Это хорошо. А что делать с мобилем?

— То, что вы предложили. Нам не помешает иметь такой аппарат.

Мужчины после ужина отправились отдыхать, а Даруна подошла к Джону и без тени улыбки сказала:

— С завтрашнего дня я займусь твоим физическим воспитанием. Ни за что не поверю, что ты совершал полеты в Космос. Все Небесные Странники — сильные, выносливые люди, а ты похож на неженку-домоседа. Тело нужно постоянно тренировать, держать в форме.

— Может быть, сейчас и начнем? — Джон обнял ее за талию.

— Мне нравятся пышущие здоровьем мужчины, а не сине-зеленые дохляки.

С этими словами Даруна поцеловала его в щеку.

— Отдыхай, утром я тебя вытяну на пробежку.

Оставшись один, Джон по старой привычке посмотрел на часы. Какой от них сейчас прок? Что такое 22 часа 12 минут? Часы не привязаны к местному времени, так как устанавливались на глаз. Боже мой. Да в Книге наверняка можно узнать истинное время по Гринвичу и, при желании, местное. Он выкопал в указателе Книги часы, установил свои, они шли впереди всего на 16 минут, и успокоился.

Какая в человеке заложена магия чисел. Стоит что-нибудь измерить, описать числами, и тебе кажется, что объект раскрыл все свои тайны. Это, конечно, иллюзия, но приятная. Джон усмехнулся про себя и отправился спать.

Утром его разбудила Даруна довольно энергичным встряхиванием за плечо. Он с трудом продрал глаза и вспомнил про вчерашний разговор. Мимоходом глянул на часы.

— Даруна, ты с ума сошла — еще только пять с мелочью!

— Прекрасно! Нет ничего лучше, чем пробежаться по росе босиком. — Даруна еще раз слегка встряхнула его.

— Нет. Я думаю, что нельзя так резко начинать новую жизнь. Я сегодня не выспался, — моя работоспособность теперь резко упадет. Кроме того, для начала достаточно разминки вечером в спортзале…

— Сомневаюсь я насчет спортзала вечером. Джон, не откладывай начало новой жизни, ты можешь ее никогда не увидеть.

— Если я не высплюсь — то не увижу наверняка. Не тряси меня — рассеешь остатки моих ценных мыслей.

Даруна оставила его плечо в покое. Пользуясь моментом, Джон опять зарылся носом в подушку, глаза склеились сами собой, и сладкий сон окутал сознание. Ему снился летний лес в легком утреннем тумане, сквозь который проглядывали громадные красивые дома. Возле дома бегали детишки самого разного возраста и радостно визжали. Сквозь туман доносился шум льющейся воды и плеск волн. Джон ощутил смутное беспокойство — откуда этот шум воды. Внезапно он почувствовал всем телом лавину льющихся потоков и ледяной холод. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Руки сами рванулись сквозь водопад и Джон вскочил на ноги.

Он стоял посреди комнаты, мокрый с головы до ног, и тупо смотрел на мокрую постель. Даруна в своем мини-купальнике стояла с огромным пустым тазом в руках.

— Нормальные люди заканчивают зарядку водными процедурами, а ты, считай — начал с них.

— Ну, знаешь! Ты, что — не в себе?

Джон глянул на Даруну и осекся — на ее лице не было и тени улыбки, взгляд стал жестким. Такой она, вероятно, представала перед своими врагами. Мышцы на руках и плечах вздулись, живот подтянулся, ноги — на ширине плеч. Сейчас получу по морде, — подумал Джон. Он сразу предпринял миролюбивые действия.

— Я чуть инфаркт не получил, приснилось, что тону, — извиняющийся тон возымел свое действие, Даруна смягчилась.

— Одень плавки — и все. Да побыстрее. Я и так задержалась, все давно разминаются. Оставь кроссовки! Только босиком.

В лифте Даруна еще ворчала:

— Ты отшельник по характеру. Вон, посмотри на Магнуса. Он тоже любитель поспать вдоволь в теплой постельке и начать утро с теплого душа. Многие мужчины не хотят жить в общине именно по этой причине.

— Да это просто произвол с вашей стороны!

— Совершенно верно. Матриархат.

— Но ты забываешь, что мужчины не обладают несгораемой и непробиваемой кожей, в отличие от вас, женщин.

— Именно таким образом наши предки разбудили в себе спящие гены. И не ной, ты через неделю будешь удивляться, что отказывался от этого удовольствия.

Выйдя на улицу, Даруна и Джон сразу получили несколько десятков ударов-хлопков по плечам от встреченных по дороге общинников. Кортис, щадя их плечи, только покачал головой и вместо приветствия сказал:

— Припаздываете. Роса начинает высыхать.

Вдвоем пробежались вглубь леса. Джон довольно быстро начал задыхаться и перешел на шаг. Безобразие, конечно, потерял форму. Слегка переведя дух, попытался бежать снова, опасаясь увидеть снисходительную жалость в глазах подруги. На этот раз вошел в режим. Даруна бежала легко, изящно, для нее это было легкой разминкой. Даже дыхания не было слышно.

Через несколько минут показался ручей. Кристально чистая вода буквально звенела, обтекая камешки. Ручей втекал в небольшое озерцо, в котором плескались несколько парней и девушек. Двое из них держали за руки детей лет десяти. Те окунались с головой и быстро выпрыгивали вверх, визжа от восторга.

Джон заметил, что Даруна заняла позицию за его спиной, и сразу понял ее намерения. Отступать было некуда — он врезался в воду, как танк. Вода была совершенно ледяная, но через несколько секунд чувство холода сменилось чувством обжигающего жара. Кожа, казалось, горела. Чтобы остудить ее, хотелось погружаться в воду еще и еще, но Даруна велела выходить.

Назад еще раз пробежались. Тело немного ныло, но появилось какое-то чувство обновления. Даруна отправилась к себе, пообещав прийти на завтрак. Джон поднялся в свою квартиру, принял душ, вытерся и оделся, сменил и убрал постель. Он хотел на свежую голову сесть за Книгу, но легкое лихорадочное возбуждение никак не проходило, руки и ноги продолжали дрожать, и мысли никак не могли собраться вместе. Джон прошелся по комнате, потом присел. Он ощущал в себе какие-то островки холода и жара. Жар постепенно вытеснил холод, но легче не стало. Появилась ломота в мышцах и позвоночнике, давящая боль в голове. В момент прихода Даруны он уже метался в бреду, ничего не узнавая и выкрикивая бессмысленные обрывки фраз.

Несколько дней и ночей Кузинский провел в бессознательном состоянии. Его одолевали невероятные кошмары. Он то ощущал себя деревом, корни которого увязли в грунте на многие десятки метров, то — птицей, и взирал на простирающиеся под ним пространства, лесные и горные вершины, реки и озера с огромной высоты. Он попадал каким-то образом в темные пещеры, в кратеры вулканов. На него бросались жуткие чудовища, он боролся с ними и сам бросался на кого-то, раздирая когтями горячую трепещущую плоть. Однажды, обозревая с огромной высоты лес, он вдруг неожиданно увидел знакомую Кукурузу, а в нескольких километрах от нее — параллелепипеды из стекла и бетона. Джон почувствовал, что может управлять своим положением в пространстве. Он спустился ниже, прошел сквозь крышу и увидел лежащее на постели тело. Рядом сидела Даруна, обтирая лицо лежащего влажной салфеткой. Чуть в стороне Магнус с двумя девушками готовил какое-то лекарство. Наверное, я умер, — подумал Джон.

Он приблизился к собственному телу. Заросшее щетиной лицо с легкой испариной на лбу было живым. Дыхание прорывалось сквозь слипшиеся губы, а на щеках розовел слабый румянец. Внезапно Джон почувствовал, что может открыть глаза, что тут же и сделал. Он ощутил себя лежащим в постели и увидел склоненное к нему лицо любимой женщины. В ответ на его улыбку, из ее глаз брызнули слезы.

— Привет, — сказал Джон слабым голосом.

Магнус и девушки моментально подбежали к постели.

— А я вас видел, — продолжал Джон, — вы мне готовите какое-то зелье.

— Мы вам его давали много раз, — сказал Магнус. — Оно помогло вам поправиться. Это лекарство нам передал настоящий колдун. Он живет в горах возле Ревущего залива, но как-то узнал про вашу болезнь.

— А чьи дома стоят в десятке километров отсюда?

— Это наши соседи, — ответил Магнус. — Но откуда вы про них узнали?

— Я видел их с неба. — и Джон опять закрыл глаза.

Здоровье больного стало быстро поправляться. Он уже вставал, хорошо ел и спокойно спал. Кошмары ему уже не снились. Проснувшись однажды утром, Джон увидел, что его комната разделена перегородкой, из-за которой слышался тихий разговор.

— Я не могу себе этого простить, он по моей глупости чуть не умер, — голос Даруны прерывался от волнения.

— Все минуло, миленькая, — ответил ей Магнус. — Удивительно, что он не заразился в первые часы пребывания на Земле. Ведь вирусный набор на планете сильно изменился. А тебе следовало бы хорошо поспать и не волноваться — он уже поправляется. Твои седые волосы его не обрадуют.

Джон откашлялся и заворочался в постели. Даруна моментально выглянула из-за перегородки. Она присела на край кровати и положила руку на его лоб.

— Я почти здоров, — успокоил подругу Джон. Он разглядывал ее лицо, потом провел рукой по волосам, в которых блестели серебряные пряди. — Со мной все хорошо. — Он поднес ее руки к губам и поцеловал их.

Магнус тоже присел рядом.

— Как вы себя чувствуете?

— Могу покинуть постель сей момент, — и Джон свободно поднялся.

Голова сразу закружилась и он чуть не упал. Магнус и Даруна едва успели его подхватить.

— Ну-ну, не так быстро, — Магнус хотел уложить его обратно, но Джон воспротивился.

— Да я почти здоров.

За завтраком он уже начал шутить.

Магнус рассказывал последние новости. Едва Джон заболел, на огромной птице Рух прилетел посланец от мага Горма и привез с собой бутылочку с лекарством. Он внимательно осмотрел больного и, несмотря на его тяжелое состояние, остался доволен. Посланец лично проследил, как дают Джону лекарство, и вечером уже улетел обратно.

— Откуда он узнал, что я болен? — спросил Джон.

Магнус просто пожал плечами, а ответила на вопрос Даруна.

— Он ведь настоящий волшебник, этот Горм.

Затем Магнус начал рассказывать, чем он занимался помимо ухода за больным. Его все-таки заинтересовал телефон, и он попытался сделать пару штук. Но как им пользоваться, искусник так и не понял. Заинтересованная молодежь тоже приняла участие в экспериментах. Пробовали вызывать абонента мысленно, как в Цветке Желаний, пробовали называть имя в микрофон, пробовали даже набирать имя на клавиатуре, но почему-то ничего не получилось. Пыл угас. Магнус еще немного покорпел над инструкцией по пользованию, но вскоре оставил эти попытки. Он ждет, что Джон поможет решить эту проблему, в свободное время, конечно.

Джон согласился, тем более, что он хотел попробовать сделать телефон в замке, в комнате, где находились пленники. Он поглядывал с замирающим сердцем на Даруну, которая до сих пор выглядела как олицетворение вины, — опущенный взгляд и ссутулившиеся плечи.

Магнус наливал чай, а Джон решил намазать джемом булочки. Он забрал у Даруны нож, несмотря на ее протесты, и стал резать булочки. Болезнь еще давала о себе знать, так как нож соскользнул с хрустящей поджаренной корочки и рубанул по указательному пальцу. Даруна вздрогнула, Джон — тоже, но скорее по привычке, потому что боли не было. Он с удивлением заметил, что пореза тоже не было. На пальце — никаких следов. Он тут же поставил эксперимент, проведя по коже лезвием, оно просто скользило, не нанося никакого вреда. Магнус с любопытством наблюдал за его манипуляциями.

— Похоже, друг мой, эта болезнь пошла вам на пользу, — констатировал он. — Но мне интересно узнать, какие еще свойства вы приобрели. Ваше утверждение, что вы видели дома наших соседей, мне кажутся не лишенными смысла. А сейчас давайте пить чай.

После завтрака Даруна ушла заниматься какими-то делами, а Магнус уселся в кресло, рядом с постелью Джона. Тот рассказывал про свой бред. Видимые им картины были настолько реальны, что он спокойно мог их пересказать в мельчайших подробностях. Магнус, выслушав собеседника, сказал:

— Я хочу поделиться с вами некоторыми своими мыслями, молодой человек. Я уже упоминал, что в первые же часы вашего бреда к нам прилетел на птице Рух посланец от Горма. Зелье, которое он прислал нам, требовалось только разбавлять в некоторой пропорции и вливать вам в рот. Я был удивлен не столько тем, что он узнал про вашу болезнь и вовремя прислал это зелье, сколько следующим обстоятельством. По некоторым признакам я узнал это зелье, не буду говорить о том, откуда я мог про него знать. Этот отвар из множества специально собранных трав лишает человека воли, а если точнее — нарушает связь между мыслью и действием. Человек после принятия этого зелья может только тешиться представлениями о том, как было бы, но не ударит палец о палец, чтобы его мечты воплотились в реальность. Сейчас мне постепенно становиться все понятно.

Какой-то местный вирус вызвал в вашем организме сильные изменения. Часть из них мы увидели наяву. Ваш бред, после первых же часов, не был настоящим бредом. Я думаю, что не будь у вас разорвана связь между мыслью и делом, вы могли бы исчезнуть из комнаты физически, оказались бы в каком-нибудь диком месте в своем еще беспомощном виде, могли бы попасть в космическое пространство, превратиться в какое-нибудь чудовище и так далее.

— Мне это напоминает какую-то сказку. Вы только не обижайтесь, Магнус.

— Я и не обижаюсь. Да будет вам известно, что у нас иногда происходят случаи, когда человек превращается в какого-нибудь зверя. Нам только не хватало, чтобы вы, став оборотнем, начали в бреду крушить все вокруг, и вас просто убили бы.

— Ну, допустим, что все так и есть. Как мне быть дальше?

— Никак. Ничего не меняется. Ведите себя, как всегда. А с превращениями надо еще будет поэкспериментировать.

— А я не могу, случайно, превратиться во что-нибудь во сне?

— Нет. Хотя не исключена возможность. Во сне вы лежите, а не ходите, даже если вам и снится какой-нибудь поход. Скорее всего, ваши способности работают только в бодрствующем состоянии.

— Вы знаете, Магнус, я буквально с каждой секундой становлюсь здоровее. Это тоже следствие перестройки организма?

— Наверное. Но вам лучше еще отдохнуть.

— А мне как-то уже неуютно лежать. Хотя бы по комнате похожу.

Джон почувствовал зуд в мышцах. Они играли сами собой, требуя какой-нибудь нагрузки. Он встал. С каждой секундой, действительно, приходило ощущение бодрости и силы. В голове совершенно прояснилось. Джон потянулся и увидел, как вздулись под кожей мышцы, слегка захрустели позвонки, занимая свое нормальное положение.

Магнус удивленно покачал головой:

— Да вас просто не узнать.

— По-моему, на мне уже пахать можно. — Джон неожиданно для себя подпрыгнул и сделал сальто, едва не зацепившись ногами за потолок.

— Ну и ну, — Магнус развел руками. — Я пойду обрадую наших друзей, или — лучше давайте пройдем вместе.

Джон быстро привел себя в порядок. Он принял душ, побрился, сунул голову в "парикмахер", который придал его волосам некое подобие стрижки. Проблемы начались при одевании. Все рубашки оказались малы, и пока Джон скорее по привычке искал среди одежды что-нибудь подходящее, Магнус запрограммировал шкаф на выращивание комплекта одежды соответствующего размера.

Через пару минут они с Магнусом спустились на улицу и принялись обходить окрестности Кукурузы. На мягкой траве, иногда в тени, иногда — на жарком солнышке, лежали, сидели, ходили мужчины и женщины, совсем молодые парни и девушки, детишки разного возраста. Одни просто болтали о всякой всячине, другие читали или, скорее, играли с бегающими картинками. Кое-где играли в мяч, некоторые катались на конях. Магнус и Джон сделали большой круг, здороваясь со всеми. Джон уже многих узнавал, даже детвору.

На одной из лужаек вовсю шли состязания в стрельбе из лука. Девушки ни в чем не уступали парням, Джон даже подумал, что было бы странно, если бы амазонки уступали своим мужчинам. От толпы участников откололся Рон.

— Джон! Ты ли это? А все говорят, что ты лежишь при смерти. Я сунулся было проведать, да не пустили.

— Только-только очухался. Первый день вышел на воздух.

— Что-то ты слишком хорошо выглядишь после болезни. Плечи — как у бугая, и румянец, как нарисованный. Давай в нашу команду, а то девчата обгоняют нас на десять баллов.

— Да из меня никудышный стрелок, лук в руках ни разу не держал. Я вам средний счет так уроню, что не оправитесь.

— А из чего же ты умеешь стрелять?

— Бластер, карабин…

— А арбалет?

— Не пробовал.

— Давай научу. Сегодня же после обеда можем начать.

Джон, оценив свои запасы времени, согласился. Рон увидев, что подходит его очередь на выстрел, убежал, а два искусника, старый и молодой, повернули обратно к дому.

Чуть в стороне от тропинки они увидели странное скопление людей. Магнус тут же схватил Джона за руку.

— Джон, идемте скорее, вам это может показаться интересным.

На небольшой поляне амазонки водили необычный хоровод. В центре поляны виднелось совсем небольшое растение, ничем не отличающееся от обычной кукурузы. Женщины и девушки, украшенные зелеными ветками и листьями, с венками на головах, ходили вокруг ростка, взявшись за руки, и пели песню. В песне отдельные куплеты были на непонятном языке.

Через пять минут оказалось, что почти все население общины собралось здесь. Магнус давал разъяснения Джону.

— Женщины садят росток нового дома и песней программируют его. Это одновременно и праздник и тяжелая работа. Они будут петь и танцевать вокруг ростка до самой ночи. Обряд, который вы сейчас видите, очень старый. Его корни уходят в языческие времена, а отдельные куплеты, которые вы не можете разобрать, звучат в оригинале на каком-то старославянском наречии.

— Почему именно на старославянском?

— Обряд старославянский. Древние славяне-язычники поклонялись целому пантеону богов. Они также считали, что в каждом дереве живет свой бог-дух. Особенно почитался дуб. Считалось, что в скрипучем дубе обязательно живет чья-нибудь душа. Если кто осмеливался срубить такое дерево, он брал на свою душу тяжкий грех. У каждого народа было свое дерево или куст, в котором живет бог-покровитель этого народа. Слово "герб" имеет прямое отношение к траве или растению. Деревья и кусты в ходе обрядов наряжали. Отсюда пошла и христианская традиция украшать елку на Рождество и Новый год. Вокруг водили хороводы и пели песни. Все это вы сейчас видели.

— А разве у других народов не было аналогичных традиций?

— Я полагаю, что были. Я даже находил в них сходные места. Это необыкновенно увлекательное занятие — копаться в старой литературе и узнавать то, что было тысячи лет назад. Я даже нашел необыкновенное объяснение схожести обрядов, сказок, легенд. Вы знаете историю Атлантиды?

— О-о-о, — простонал Джон. — Я никогда не принимал ее всерьез.

Но Магнуса уже было не остановить. Его глаза заблестели задорным мальчишеским огнем. Он взахлеб рассказывал о древней цивилизации, которая по его мнению достигала довольно высокого уровня развития науки, культуры и технологии, и потеряла все это в результате какой-то грандиозной катастрофы. Атлантида, по его мнению, дала начало племени этрусков, индийцев, славян. Аналогично тому, как генотип указывает на родственные связи людей и народов, языки своими схожими порой словами указывают на некогда существовавшую между ними общность.

— Вы знаете, друг мой, — продолжал старый искусник, — мне кажется, что жители Атлантиды тоже умели управлять материальным миром, как мы сейчас. Но мы не помним их языка, утеряли многие их традиции. Тем не менее, отдельным людям удавалось совершать волшебные превращения предметов, управлять погодой и многое другое еще до возникновения Волшебного искусства.

Джон пожал плечами.

— Если это и так, то все равно эти люди подвергались жестокому преследованию со стороны церкви и правящих классов.

— Конечно. Чему же здесь удивляться. Такие люди никогда не были угодны власть придержащим. Это тоже повлияло на исчезновение знаний об окружающей природе.

За время их беседы росток становился все больше. Его вершина поднялась на десяток метров, в основании стали проявляться формы окон и подъезда. Боковой отросток стал расползаться по земле, постепенно приобретая вид будущего спортзала.

— Это будет Кукуруза-2, - сказал волшебник. — Старое здание стало тесным, — община разрастается.

За разговором незаметно вернулись к Кукурузе-1.

Магнус, по мере приближения к дому, становился все более рассеянным. Было похоже, что он уже погрузился в решение каких-то проблем. Кивком головы он простился с Джоном и ушел к себе.

Джон тоже погрузился в работу. Он просмотрел сделанное в прошлый раз, еще раз проверил работу вируса и его абонентской станции. После этого он запустил вирус во внешний мир. Тот должен был проникнуть в замок, пройдя через защиту, созданную искусниками Ульфа. Запрашивая станцию через некоторые промежутки времени, Джон проверял положение вируса. Неожиданно вирус сам сообщил, что достиг цели и готов к работе.

Джон решил, что теперь можно передохнуть. Он зашел к Магнусу и попросил его показать сделанный телефон. Тот протянул ему странного вида коробочку, скорее напоминающую калькулятор. На коробочке выделялся телефонный капсюль, крошечный микрофон мог выдвигаться на тонком стерженьке и менять свое положение относительно рта. На задней стенке этого странного телефона виднелась сложная конструкция из стержней, пластинок и плоских пружин. Магнус продемонстрировал, что эта проволочная головоломка может раскрываться в некое подобие каркаса-шлема, который одевается на голову.

Джон возился с телефоном недолго. Работа с клавиатурой аппарата не представляла сложности, но, как и Цветок Желаний, он мог управляться мысленно. Это было удобно, особенно, когда телефон был одет на голову. При одной мысли о необходимости позвонить перед глазами появлялся полупрозрачный фантом меню. Выбор нужной функции или нужного имени вызываемого абонента производился взглядом и мысленным приказом исполнения. Вся соль заключалась в том, чтобы узнать собственный номер аппарата, который назначался при его создании совершенно произвольно. Джон нашел его в одном из пунктов меню. Как заносить этот номер в память для дальнейшего вызова и как его в памяти отыскать — проблемы уже не представляло.

Джон еще обнаружил несколько интересных функций — обмен номерами между аппаратами, находящимися в непосредственной близости один от другого и передача номера абонента из списка одного аппарата в список другого.

Два настроенных телефона они с Магнусом водрузили себе на головы и проверили их работу, разойдясь по своим квартирам. Именно в таком виде его застала Даруна, пришедшая на обед. Она бросилась целовать своего любимого.

— Джон, неужели это ты?

— Как видишь, моя милая. И здоров, как бык. Магнус, заходите на обед, — сказал в аппарат Джон, снимая его с головы.

— Что это у тебя?

— Это и есть телефон, о котором мы говорили. Его можно постоянно носить на голове. Удобно, если надо непрерывно поддерживать с кем-то связь.

— А по-моему — ничуть, — Даруна попыталась пристроить телефон на голове. — И прическу портит, и целоваться мешает. — Она еще раз его поцеловала.

— Мне кажется, что эту штучку, — Даруна показала на телефон, — лучше вмонтировать в серьги, а все остальное — в кулон.

— Интересная мысль, стоит подумать. — Джон готовил стол — резал хлеб, колбасу, сыр, раскладывал листья салата. — Слушай, а Гринберг, ну этот, первый министр Ульфа, утверждал, что колбаса на деревьях растет тухлая.

— Но у нас она растет в доме. Кроме того, он, наверное, говорил про "салями"…

— Я не большой знаток колбас, — признался Джон, — может быть и "салями".

Даруна варила суп из концентрата — содержимого коробок с трудно произносимым названием. На коробках также были надписи, в которых сообщалась калорийность продуктов, состав компонентов и срок хранения. Отобрав несколько просроченных, она вывалила их в мусоросборник. Джон с тоской посмотрел на такое расточительство:

— Я никак не привыкну к этой необходимости каждый день выбрасывать уйму вполне сносных продуктов. У нас еда стоила довольно дорого, то есть для того, чтобы поесть, надо было изрядно поработать. Хочешь иметь дом? — заработай деньги. Хочешь хорошо одеться — работай. А у вас — как-то странно.

— У нас, дорогой, у нас, — поправила его Даруна.

Пришел Магнус. За обедом он рассказал Даруне о прогулке, о виденной молоденькой Кукурузе. Внезапно он запнулся, опять о чем-то задумавшись.

— Джон, а если в доме вместо лифта установить телепорты на каждом этаже? Можно даже, наверное, телепортироваться из дома в дом. И не будет нужды даже выходить на улицу.

— Вполне. — подтвердил тот.

— Даруна, я весь новый дом оснащу телепортами. — Магнус доел и моментально убежал с необыкновенной резвостью, не забыв прихватить телефон.

Оставшись наедине с Даруной, Джон накрыл ее ладонь своей. Их глаза встретились.

— Даруна. Я, кажется, полюбил тебя. С самого первого момента, как только тебя увидел…

— Джон, ты готов? — из открывшейся входной двери раздался голос Рона, — я за тобой. Ах, прошу прощения, — его фигура появилась в дверном проеме кухни.

— Я скоро выйду, — пообещал Джон.

Перед уходом он потратил несколько минут, чтобы вырастить еще пару телефонов, и показал Даруне, как вызывать нужного абонента. Они спустились вместе вниз и расстались. У Даруны, как главы общины всегда была уйма дел и обязанностей.

Джон огляделся. В тени спортзала сидел, ожидая его, Рон. Он имел с собой два ружья, которые болтались на плече вместе с колчаном стрел. Рону телефон понравился. Он взгромоздил его на голову, повертелся в разные стороны, проверяя, не мешает ли тот.

— Ты знаешь, это здорово, — восхищенно говорил он, — я могу стоять возле мишени и тебе подсказывать, куда скорректировать стрельбу.

— Я думаю, что это не понадобится. Мне лучше начинать с очень маленьких расстояний. Кроме того, есть риск, что я нечаянно попаду в тебя.

Они прошли на ту же поляну, где утром кипели спортивные страсти. Измочаленные еще недавно мишени имели совершенно новенький вид, почти полностью залечив принесенные им ранее повреждения.

Рон постелил на траву тонкое, но плотное одеяло и скинул с плеча свой груз. Они уселись вдвоем возле разложенного оружия и начали урок. Так называемый арбалет оказался одной из разновидностей пневматического ружья, и Джон с ним быстро освоился. Способ прицеливания оказался тот же, что и у огнестрельного. Когда через час он начал всаживать все стрелы в "десятку", Рон счел возможным прекратить тренировку.

— Все, Джонни, я тебя беру в нашу команду. Завтра можно попробовать еще лук, но мне кажется, что его ты тоже быстро освоишь. Идем домой?

— Идем, — ответил Кузинский, рассматривая внимательно ружье. — Слушай, Рон, ты объясни мне, почему я сделал свыше сотни выстрелов, но ни разу не пришлось никуда закачивать воздух?

— Я не знаю тонкостей. Там стоит какая-то мембрана. Она пропускает воздух только в одном направлении, или что-то наподобие этого. Ружье всегда готово к выстрелу.

— Но это же невозможно! Это вечный двигатель второго рода.

— Какая тебе разница, оно стреляет — и достаточно.

Солнце светило вовсю, играя зайчиками на траве. Где-то поблизости стрекотали кузнечики, в кронах деревьев галдели птицы. Джон вздохнул. Хотелось расслабиться, упасть на эту траву, смотреть в голубое и яркое до боли в глазах небо и забыть о времени. Но сегодня предстояла очень важная работа. Именно сегодня Алекс и Геор должны быть похищены из замка Ульфа.

На обратном пути они обогнали двух девушек, которые одновременно болтали, совершенно не слушая друг дружку. Джон с удивлением увидел на их головах знакомые телефонные аппараты. Подходя к дому, он был поражен. Все члены общины носили на голове телефоны и то и дело с кем-то разговаривали.

— Та-а-ак, — подытожил он увиденное. — Телефонизация произведена в самые сжатые сроки и в полном объеме.

Поднявшись к себе, Джон уселся за Волшебную Книгу. Он запустил в свою станцию-лазутчик генокод телефона и стал ждать. Минут пять надо на то, чтобы телефон сгенерировался. В этот момент над ухом запищало.

— Я слушаю, — машинально ответил Джон.

— Это я вас беспокою, молодой человек, — раздался голос Магнуса. — Я уже запрограммировал в Кукурузе-2 телепорты. Два этажа уже готовы. От любопытных отбоя нет. Я думаю, что в старой Кукурузе мы сделаем то же самое.

— Это хорошо. Магнус, вы заметили, что все наше население ходит с телефонами?

— Конечно. Все-таки я имею к этому отношение. А вас что-то смущает?

— Мне просто непривычно. Пару часов назад это был опытный образец.

— Вы еще и не к такому привыкнете. Как вы себя чувствуете?

— Просто великолепно. Извините, у меня появилась связь с замком.

— Тогда всего хорошего.

В развороте Книги Джон увидел на схеме замка сигнал активизации телефонного абонента. Значит создание аппарата закончено и он готов к работе. Он ввел через вирус в его память свой номер телефона, дальше оставалось ждать, когда телефон заметят и воспользуются им. День клонился к закату. Возможно, что Алекс и Геор сейчас отсутствуют. Неприятно думать, что аппарат могут заметить люди Ульфа. А вдруг его друзья помещены в другую комнату? Джону стало вдруг не по себе. Он просто болван. Магнус перед тем, как проникать в замок, предварительно узнал его план и кто в каких комнатах находится. Надо бы с ним проконсультироваться.

Джон хотел протянуть руку к телефону, но в этот момент перед его глазами возник полупрозрачный фантом — изображение списка абонентов, взгляд самопроизвольно остановился на имени Магнуса. Джон аж вздрогнул, когда искусник моментально ответил.

— Это Джон. Вы знаете, меня пугает эта автоматическая связь. Я привык в свое время просто тискать кнопки, а здесь такой сервис. Мне нужна ваша помощь, Магнус. Я слишком увлекся техническими проблемами вирусологии и забыл проверить, в той ли самой комнате наши друзья.

— Сейчас приду.

Джон успел приготовить генокод стационарного телепорта, когда пришел Магнус.

— Я уже направлялся к вам, когда подумал, что это совершенно не обязательно, — сказал он. — Мы можем работать каждый со своей Книгой, обмениваясь фразами по телефону.

— Видите, а вы сомневались в полезности этого инструмента.

— Признаю свою ошибку. Удивляюсь, что телефон был забыт.

Магнус сел за стол рядышком и стал рассказывать Джону, как узнать план любого искусственного объекта, даже, если он защищен. Оказалось, что он пользовался вирусом, сделанным каким-то "медвежатником". Еще он показал Джону интраскоп. Тот за какой-то час был приспособлен к нынешним нуждам и выращен в стене замка. Сканирование комнаты показало, что она в данный момент пуста.

Джон посмотрел на часы.

— Девятнадцать ноль девять. И нам и им пора ужинать.

Поставив Книгу на один из кухонных столов, мужчины принялись готовить. Джон выглянул в окно — народ опять стекался на танцы. Диск-жокей ладил свой сундук, на его голове с "ежиком" висел телефон.

— Как они танцевать будут, с телефонами? — ситуация показалась Джону комической. — А вдруг в неподходящий момент произойдет соединение?

Магнус хмыкнул, но ничего не сказал.

Джон подумал о Даруне, почему ее нет. Телефон услужливо высветил фантом списка абонентов. Выждав пару секунд и не получив никаких указаний, список исчез. Джон почувствовал, что его внутри опять что-то гложет. Я становлюсь ревнивцем, — подумал он.

Часы уже показывали 19.30. Джон, не задумываясь, поливал содержимое тарелки кетчупом, — он решал свои сердечные проблемы. Магнус с некоторым удивлением смотрел на него. Он, похоже, вполне понимал ситуацию, в которую попал его молодой друг, но не считал возможным вмешиваться в его мысли.

Тем временем, на схеме помещения в замке появились силуэты двух людей. Кто-то третий привез столик-тележку, вероятно — ужин. Телефон по-прежнему оставался незамеченным.

— Придется нам их вызывать, — сказал Джон. — Я сейчас запрошу их номер.

— Не спешите, слуга еще заберет посуду. И полезно выждать еще пару часов. Операцию лучше начать, когда придет время сна.

Джон согласился. Он вяло доел мешанину, которую сам сделал в своей тарелке, и налил крепкий кофе, — сегодня он собирался лечь спать попозже.

Запищал телефон. Джон глянул на разворот Книги, надеясь, что Алекс или Геор телефон обнаружили.

— Джон Кузинский слушает.

— Джонни, это я, — раздался голос Даруны. — Я с небольшой группой у наших соседей. Нас случайно перехватили в лесу и попросили помочь, — здесь у них просто засилье мутантов. Мы пробудем у них еще и завтрашний день.

— Хорошо. Я сегодня тоже загружен.

— Вы будете пробовать?

— Да.

— Всего вам хорошего. Пока.

Даруна отключилась. Джон все еще в мрачном настроении убирал посуду в моечную камеру. Магнус уселся за пустым столом и вдруг спросил:

— А куда мы телепортируем наших друзей?

Этот вопрос огорошил Джона. Он опять увлекся тонкими проблемами, забыв про главное. Магнус продолжал:

— Эту пару часов мы можем потратить на то, чтобы оснастить телепортами наш дом. Вы не возражаете? У меня уже есть приличный опыт в этой части.

— Конечно. Это моя промашка, надо было об этом позаботиться заранее.

Магнус привычно активизировал Цветок Желаний. Тот быстро вырос из стены над стулом, где он сидел. Искусник прислонился затылком к стене, закрыл глаза и расслабился. Джон тихо взял Волшебную Книгу со стола и тоже погрузился в работу.

Похищение

Алекс и Геор только закончили свой очередной рабочий день. С самого начала их работа заключалась в том, что они разыскивали в каталогах Цветка Желаний полезные изделия и активизировали их. Это казалось легко только на первый взгляд. Сам процесс общения с Цветком требовал некоторой усидчивости. Фантомный экран, возникающий перед глазами при мысли о Цветке, то и дело пропадал, как только мысль ускользала в сторону от решаемой задачи. Геор уже имел опыт работы с Цветком и мог держать фантом перед взором сколько угодно долго. Алекс же приспособился за несколько секунд проскакивать несколько меню, временно запоминать полученное состояние, после чего следовал краткий отдых.

Каталог Цветка Желаний был невероятно огромным. Большинство спроектированных изделий, упоминаемых в общем указателе, числилось в каталоге Цветка. Алекс, знакомясь у Магнуса с Волшебной Книгой, начал было относиться к Цветку свысока, а зря. Каталог позволял очень гибко комбинировать разные элементы изделий, удовлетворяя самым разным вкусам и прихотям. Алекс также понял, что для хорошего владения Цветком Желаний надо посвятить ему чуть ли не всю жизнь. Не удивительно, что люди пользуются в обиходе лишь самым необходимым, — по их понятиям, конечно.

Каталог конкретного Цветка Желаний мог перестраиваться в соответствии со вкусами пользователя. На первые места выдвигались те предметы, которые были нужны чаще. В глубине каталога оставалась такая экзотика, о которой никто даже не помнил, что она собой представляет. Дино предложил Алексу и Геору просмотреть каталоги двух Цветков и проставить пояснительные надписи с помощью Книги. Каждый объект отыскивать в общем указателе было нереально, поэтому ограничивались только знакомыми названиями. Это было удобно. Алекс обходил наименования всех видов стрелкового оружия и радовался, что здесь отсутствовали более серьезные вооружения.

Для себя Алекс открыл множество нового, правда, по большей части — в кулинарии. Любители напитков, оказывается, могли установить у себя в кухне бачок, из которого простым поворотом краника могли нацедить любое количество жидкости. Интересным устройством оказался сифон, всегда готовый наполнить стаканы лимонадом, сидром или шампанским. Когда Алекс показал эти устройства Дино, тот запрыгал от радости, потеряв над собой контроль, и сразу побежал докладывать герцогу. Дальнейшие открытия, однако, почему-то не радовали Верховного мага. Он молча кивал головой, выслушивая отчет сотрудников, — его голова была, похоже, занята совсем другими мыслями.

Работали в специально отведенных лабораторных помещениях, где на разных столах, стендах, пультах занимались своим делом другие искусники. Они, как правило, между собой почти не общались, особенно в присутствии Дино. Однажды, когда Верховный вышел из лаборатории, к Алексу подошел один из искусников.

— Меня зовут Жнан, — представился он. — Вы должны видеть, что интерес к вам пошел на убыль. Герцог надеялся, что вы откроете нечто необыкновенное, что позволит ему покорить весь мир. То же самое происходило и с нами. Он мыслит на пещерном уровне. Но после открытия своеобразной скатерти-самобранки он будет обжираться несколько недель подряд, пока не набьет оскомину, и идея господства вновь не начнет преследовать его. А пока вы можете умерить ваш пыл и работать в свое удовольствие. Изучайте системы управления, физику, химию. Дино на это закрывает глаза. Начальственный гонор у него приступами.

— Вы живете здесь? Или — тоже как пленники? — спросил Геор.

— Живу, как и все мои коллеги. Но, одновременно, мы же и пленники. Мы не имеем права покидать замок без высочайшего разрешения. Я привык. Мои родители были свободными, а я не знаю, что это такое. Я думаю, что вам скоро разрешат самим выходить из комнаты, но не из замка, конечно.

Жнан вернулся к своему столу, на котором он вырастил какой-то сложнейший прибор, и продолжил прерванный эксперимент.

Через пару дней Алекс сам заговорил с Жнаном. Он поинтересовался, чем тот занимается. Жнан улыбнулся.

— Мне надоело копаться в каталогах кем-то сделанного до меня хлама. Я знаю уйму предметов, которые улучшают и украшают человеческую жизнь. Весь вопрос в том, — нужны ли эти вещи людям? Посмотрите вокруг. Мы все ютимся в этом вонючем замке, не имея возможности увидеть настоящий мир. Я, должно быть, отвратительно воспитан, но пусть я сдохну, если отдам мои знания и умения этому ненасытному шакалу. За этими стенами на многие мили вокруг царит нищета. И эта нищета искусственно поддерживается. Герцог не позволяет людям поднять свой уровень выше некоторого прожиточного минимума. Он отбирает у них дома, приказывает солдатам, под предлогом борьбы с мутантами, вырубать деревья, на которых хоть что-нибудь растет. Он, правда, понимает, что процесс не остановить. Замок переполнен, а для того, чтобы жить за его пределами, нужно позволить людям самим выращивать все, что надо. Контроль можно сохранить одним способом — подчинить себе всех искусников, регулярно уничтожать мутантные заросли и поддерживать полную безграмотность населения. С грехом пополам, это Ульфу удается. А я нахожу отдохновение в том, что исследую некоторые физические эффекты, заношу результаты в Волшебную Книгу и втайне надеюсь, что мои результаты кому-то пригодятся.

— А вы не пробовали установить связь с другими искусниками во внешнем мире? — спросил Алекс.

— Я бы не прочь, но как? — пожал плечами Жнан.

— При помощи Книги.

— Вы забыли, коллега, что все наши Книги — под надзором. Мировая сеть в наших Книгах — это только иллюзия.

Алекс подумал, что, если они отсюда выберутся, то решение задачи связи между искусниками — одно из важнейших.

Вечерами, сидя с Книгой в руках в уютном кресле, он пытался найти хоть какое-то упоминание о проблеме управлением генотипом человека. В некоторых работах были упомянуты какие-то очень засекреченные исследования, но больше разыскать ничего не удавалось. Было похоже, что часть документов просто была уничтожена. Жнан объяснил такие провалы в памяти сети тем, что все редко используемые материалы постепенно оказывались на периферии каталогов, число их копий в окружающем мире сокращалось. Неудивительно, что некоторые найти почти невозможно. Алекс начал чувствовать, что проблема человеческого генотипа потребует более серьезного подхода, чем он себе нарисовал. Каких-то интересных сведений для себя здесь он получить не мог. Именно поэтому пребывание его и Геора в замке становилось излишним.

Сидя перед столиком с ужином, который им привез говорливый толстячок Тони, Алекс ворчал:

— Мы имеем возможность обеспечить себя едой сами, но герцог предпочитает кормить нас из своих рук. Один Цветок, неподконтрольный Верховному магу, и мы могли бы слинять отсюда в один момент.

Геор почти все время молчал. Он никаких открытий в каталогах старался не делать. Когда Дино начинал сильно приставать, он почти сразу выдавал ему какую-нибудь неизвестную ранее чепуху. Один раз это была лампа "Зимнее солнце", в другой — машинка для чистки ушей и доску для серфинга. После влагалищного массажера Дино к нему больше не приставал.

Допив чай, Геор завалился в постель, бесцельно глядя в потолок. Тони забрал стол-тележку и сказал, уходя:

— Прощайте, уважаемые господа. Мне было приятно у вас работать, но я ухожу.

— Почему, — удивился Алекс, — вас переводят?

— Я очень уговаривал одного господина, чтобы он взял меня к себе. Мне кажется, что вы в ближайшее время исчезнете, а зло сгонять будут на мне. Очень не хочется быть битым.

— А почему вы решили, что мы исчезнем?

— Два таких искусника, как вы, да еще друзья такого волшебника, как Магнус, просто не могут не исчезнуть из принудительного заключения.

— Но нас хорошо охраняют. Даже какую-то сеть в земле прорастили, чтобы никто не подкопался.

— Уж вам лучше меня известно, как могут исчезнуть люди из любого места. Я дремучий человек, но кое-что слышал о таком. В прежние времена люди для общения вовсю использовали ОКНА, а сейчас многие знают назначение лишь десятка кнопок. Ну, прощайте.

Алексу стало жалко этого маленького толстячка. Было такое впечатление, что все эти люди насильно подчинены Ульфу. Стоит им лишиться этого управления и они сразу станут нормальными свободными людьми. Но вряд ли это так. Они сожалеют о потерянной свободе, но вся сложность в том, что ее они никогда не имели. Состояние подневольности у них — с самого рождения. Они просто не представляют себе иной жизни, иначе давно разрушили бы это гнездо, одно из многих на Земле.

Геор экспериментировал с окном. Он с упрямым упорством нажимал кнопки управления, "бегал" по меню, пытаясь нащупать какую-то необыкновенную возможность.

Алекс пошатался по комнате. Делать совершенно было нечего. Подневольный труд отшибал всякие стимулы для нормальной деятельности. Алекс вспомнил дни, проведенные у Магнуса. Далее — побег от солдат Ульфа. Во всем этом было что-то необыкновенно увлекательное. Жаль только, что закончились эти приключения в этой комнате, которая начинала раздражать.

Алекс упал на постель. Не сразу он обратил внимание, — что-то под подушкой ему мешало, — какой-то небольшой твердый предмет. Алекс пошарил рукой и вынул из-под нее телефонный аппарат.

— Геор, смотри, — он показал телефон товарищу.

Тот оставил окно в покое и тихо приблизился. Алекс догадался о назначении аппарата сразу. Он включил его кнопкой на панели и увидел на крохотном экранчике всего одну строку с надписью "Д.Кузинский". С легким волнением нажал на кнопку вызова и прижал аппарат к уху.

— Я слушаю, — отозвался телефон.

— Джон? Это я, Алекс.

— Фу-у-х. Прекрасно. Я боялся, что что-нибудь сорвется. Как ваше самочувствие? Мы хотим вас забрать оттуда.

— Мы с радостью. Но как вы это сделаете?

— Это будет совсем маленький секрет. К вам никто сейчас не нагрянет?

— Уже полный отбой. Весь замок в это время ложится спать.

— Тогда мы начинаем. Я изрядно поднаторел в познании здешних вирусов. Один из них сейчас в замке и делает свое черное дело. Через десяток минут вы увидите результат.

Дальнейший их разговор превратился в обмен новостями. Геор стоял рядом и вздыхал. Ему сейчас более всего хотелось поговорить с Фланой.

Тем временем на стене их комнаты появилась выпуклость. Она постепенно росла, принимая форму вросшего в стену цилиндра. На боковых поверхностях прорисовывались линии створок. Алекс хлопнул себя по коленке.

— Джон, это — телепорт?

— Конечно, стационарный. Наши друзья здесь смогли даже привезти наш мобиль, но его долго ремонтировать, да и он с трудом вписывается в вашу камеру. Кабинка стационарного телепорта — самое лучшее, что можно придумать для такого случая. Вирус потом уничтожит все упоминания о вмешательстве во внутренние дела замка.

Кабина телепорта тем временем приобрела законченный вид. Створки захрустели, как лопающийся сухой стручок, и раскрылись. В кабине был экран с клавиатурой и со списком конечных пунктов. Алекс и Геор вошли в кабину вместе.

— Джон. Здесь слишком большой список. Куда нам надо? "Кукуруза" или "кукуруза-2", какие этажи?

Джон засмеялся и назвал нужный пункт. Алекс нажал кнопку. Створки закрылись и почти сразу же открылись.

— Что случилось? — забеспокоился Геор. — Не получается?

— Уже приехали, — сказал снаружи Магнус. — Дайте я вас обниму, дорогие мои.

— А где общинники? Почему мы одни? — опять спросил парень.

— Мы прямо сейчас можем пройти на улицу, там танцы в полном разгаре.

Магнус тут же затолкал прибывших обратно в кабину и зашел сам, а Джон остался, чтобы запустить программу уничтожения кабины в замке. Через пять минут кабина телепорта растворится, не оставив никаких следов бегства. Покончив с этим делом, Джон спустился на улицу. В сгущавшихся сумерках таинственно тлели светильники в кронах деревьев, звучал эротический вальс.

В одном месте было заметно скопление людей, которые явно не танцевали. Подойдя к этой группе, Джон увидел своих друзей, окруженных любопытствующими общинниками. Смех и разговоры сливались с музыкой и в этом гаме почти ничего нельзя было разобрать. Джон постоял рядом, никого не слушая, и улыбался сам себе. Музыка, тем временем, брала свое. Через пять минут Геор уже танцевал с Фланой, куда-то исчез Алекс. Довольно симпатичная амазонка пыталась пригласить Джона, но он отказался, ссылаясь на усталость.

Сидя на лавочке рядом с Магнусом, Джон спросил его:

— Как вы думаете, Ульф оставит нас в покое?

Волшебник потер лоб и ответил:

— Я опасаюсь, что он скорее пойдет на то, чтобы убить вас, меня, Даруну. Мы как бы объявили ему войну, и военные действия идут по нарастающей. Я не знаю, какие конкретные действия он предпримет, но что-то надо придумать. Нельзя допустить, чтобы по нам ударили неожиданно.

— Вы думаете, что он способен на открытые военные действия?

— Еще и какие. Здесь периодически происходят настоящие сражения. Пятнадцать лет назад здесь прошлись наемники барона Богарта. Они плохо знали эти места, меня не тронули, но многим жителям-одиночкам досталось. Коммунисты с анархистами объединились, они с тех пор так и живут вместе, и истребили часть этого войска. С амазонками захватчики вообще решили не связываться, а с герцогом они повоевали основательно. Герцог по такому поводу ввел еще один налог, массу бродяг забрал в свою армию, обеспечив им нормальную жизнь. Две армии схватились в районе, который с тех пор называется Горелая долина. Конечно, победа в этой битве, в значительной мере, — заслуга герцога. Но с тех пор он доил из лесных жителей все соки. В последнее время, когда наши общины в этом районе стали достаточно многочисленны и сильны, мы сами можем справиться с нашествием. Ты видишь, Даруна много времени уделяет делам всей территории. С ее мнением считаются.

— А что мы могли бы предпринять в случае военных действий со стороны Ульфа?

— Очень многое. Но достаточно ли для того, чтобы сдержать войска? — Магнус вздохнул и замолчал.

Совсем стемнело. Танцующие парочки стали расходиться. Диск-жокей, дождавшись конца последней мелодии, выключил аппаратуру и стал закрывать ее чехлом от сырости.

— Куда делся Алекс? — забеспокоился Джон.

— Не волнуйтесь, ему есть, где ночевать, — спокойно ответил Магнус. — Здесь отношения между мужчинами и женщинами гораздо проще, чем в ваше время. Даже дети — и те растут, как бурьян. Я знаю, у вас это была проблема, — накормить, одеть, дать образование, обеспечить наследством. У нас эти вопросы мало кого волнуют. Вся сложность — передать детям специфические знания и умения родителей. В основном достается матерям, они даже затрудняются иногда определить отца ребенка. Но, начиная с некоторого возраста, в процесс включаются отцы, которых мало беспокоит, чьего ребенка он учит, как и мать. Люди тянутся друг к другу по сходству характеров. Настоящими родителями становятся те, кто дал знания. У нас слово Учитель значит больше, чем любое другое.

Джон беспокойно заерзал на скамейке, Магнус, пытаясь его успокоить, наоборот — наступал на больную мозоль. Джон извинился перед собеседником, пожаловался на усталость и отправился к себе. Одиночество нисколько не сгладило плохого настроения. Он не мог сказать, от чего мучается больше — от беспокойства за любимую или от ревности. Комната стала казаться маленькой, и он метался по ней взад и вперед, как затравленный зверь. Почему-то мысль о зверином облике стала доминировать. Возникла ассоциация с тигром, которого Джон маленьким мальчишкой видел в зоопарке. Тигр, едва вмещаясь в тесной клетке, кружился на одном месте, или начинал просто раскачиваться из стороны в сторону, давая нагрузку требующим работы ногам.

Неожиданно голова у него закружилась, стало трудно стоять вертикально, и Джон очутился на четвереньках, удивленно озираясь вокруг. Он заметил, что его лицо сильно изменилось — удлинился и стал мохнатым нос. В поле зрения появились тонкие кошачьи усы. Он наклонил голову и увидел мохнатые когтистые лапы в крупную полоску. Не совсем еще понимая, что с ним, Джон попытался встать вертикально, — это оказалось возможным, хотя и неудобным. Он прошел к входной двери и глянул в зеркало — на него смотрела настоящая тигриная морда. Попробовал выругаться — кое-что получилось, вперемежку с "гр-р-р".

Джон сразу предпринял попытку запереться — не хватало еще, чтобы сюда кто-нибудь заглянул. С трудом выпустив один коготь, он попытался повернуть запор, которым здесь еще ни разу не пользовался. В это время послышался шум раскрываемых створок телепорта и шаги Магнуса. Тот подошел к двери, постучался и попытался ее открыть. Джон прижал дверь всем телом, с ужасом думая о дальнейших событиях. Магнус постоял немного, прислушиваясь. Неожиданно он спросил:

— Джон, вы здесь?

Джон в это время старался успокоить участившееся дыхание. Когда Магнус отправился в свою квартиру, он устало опустился на пол. Что теперь ему следует предпринять. Он стал оборотнем. Место ли теперь ему среди людей? Инфекция, которая сделала его неуязвимым для холодного оружия и необыкновенно сильным, она же вызвала превращение в зверя. Зелье колдуна спасло его от этого превращения во время болезни, а сейчас он сам позволил разгуляться эмоциям, да так, что реализовал свой бред.

— Стоп, — сказал Джон сам себе. Если, будучи в сознании, я сам превратился в тигра, значит — возможно обратное действие. Он сел на пол и постарался успокоиться. Он попробовал представить себя в обычном облике человека, но ничего не получалось. Может быть, в программе превращения существует какое-нибудь меню? Фантом каталога, похожий на каталог Цветка Желаний, высветился перед глазами. Джон усмотрел в списке строку "исходное состояние" и дал импульс на ее исполнение. Легкое головокружение и потеря ориентации сопровождали его обратную трансформацию. Разглядывая себя в зеркале, Джон испытывал двойное чувство. Податливость тела открывала новые возможности, но и пугала.

Он сел в кресло и постарался опять воспроизвести состояние, вызывающее меню. Он освоился вызывать и выключать его, бегать по пунктам, менять каталоги. Затем начался этап ознакомления с содержимым каталогов. Вирус, подаривший ему новые возможности, располагал добротной информацией, — почти каждое меню имело обширную документацию. Неожиданно Джон понял, что видит перед собой некоторые разделы Волшебной Книги. Он вышел на общий указатель, нашел некоторые инструментальные системы, попробовал составить программу и запустить ее в работу. Все получалось!

Убрав фантом, Джон еще некоторое время сидел, ошеломленный.

— Я стал настоящим волшебником — подумал он. Без каких-либо специальных инструментов он имел доступ к сокровищнице человеческих знаний. Все, что можно было делать с помощью Волшебной Книги, он мог выполнять в своей голове.

Джон опять включил фантом меню. Он начинал понемногу привыкать к новому положению. В свое время ему попадались книги про людей-киборгов, или про души, внедрившиеся в компьютер, но его нынешнее состояние не совсем походило на них. Он был одновременно и компьютер необыкновенной мощности, и кибернетический организм, и еще многое другое.

Кузинский поискал сопроводительную документацию. Огромный файл начинался словами:

Уважаемый пользователь!

Поскольку вы имеете возможность читать этот текст, то можете себя поздравить — вы являетесь обладателем уникального по своим характеристикам аппаратно-программного комплекса "Человек искусный".

Далее следовало подробнейшее описание, пробежав по которому глазами, Джон обнаружил еще некоторые возможности. Он теперь мог становиться невидимкой, сохраняя способность видеть и слышать в любых диапазонах, мог мгновенно переноситься на любые расстояния и еще многое-многое другое, о чем было даже трудно догадаться. Джона слегка даже прошиб пот. Неужели я один такой? — спрашивал он себя. Меню и каталоги ответа не давали.

Джон почувствовал, что его одолевает шальное желание явиться неожиданно перед Даруной, тем более, что оно сочеталось с желанием проверить свои способности так сказать "в натуре". Он открыл окно настежь. Прохладный ночной ветерок приятно овевал лицо и влек с собой. Джон опять вызвал меню. Он заметил в нем телефон и сейчас включил его. Прежний аппарат-коробочка был, конечно, уже не нужен. Джон затребовал себе его номер, а аппарат после некоторых колебаний выбросил в мусоросборник.

Джон вызвал список имен и уже хотел соединиться с Магнусом, но вовремя остановился. Часы показывали двадцать три с минутами. Для телефонных разговоров время уже позднее. Джон вздохнул и подошел к окну. Он представил себя птицей. Среди многообразных окон-фантомов он набрал нужные режимы и опять испытал уже ставшее привычным чувство трансформации. Слегка пообвыкнув в новом теле, он подпрыгнул и, помогая себе крыльями, взлетел на подоконник. Внизу простиралась темнота, но Джон сумел найти соответствующие органы, чтобы видеть. Он в некоторой нерешительности постоял на краю и ринулся вниз.

На его счастье, сработал какой-то автопилот, заставив вытянуть крылья и выбрать сразу нужную центровку. Через несколько секунд Джон смог менять направление полета, крен и наклон тела. Попробовал махать крыльями — получилось. Он некоторое время баловался, раскачивая себя, как на батуте, летал зигзагами, даже попробовал сделать мертвую петлю. Это было чувство необыкновенного полета, какое никогда не возникает, если летишь в самолете. Легкий взмах и поворот крыльев с силой увлекал его ввысь или с головокружительной скоростью — к земле.

Джон облетел вокруг Кукурузы. Окна были темны, за исключением окон его квартиры. Он кругами стал набирать высоту. Задача облегчалась тем, что от нагретой днем земли вверх поднимались пузыри теплого воздуха, который почему-то стал видимым. Джон планировал от одних "пузырей" к другим, по дороге набирая скорость. Влетая в восходящий поток на полной скорости, он ощущал, как вибрирующие крылья с необыкновенной силой увлекают его ввысь.

Пронырнув несколько раз между огромными листьями Кукурузы, Джон поднялся над лесом. Он поигрался с переключением диапазонов зрения. В видимом — небо светилось, а лес и земля были темными, в тепловом — наоборот. Но окна Кукурузы были темны и в инфракрасном спектре, чего Джон не ожидал. Наверное, тепловые фильтры, — решил он. Его взгляд обратился к горизонту, на котором возвышались огромные параллелепипеды, крылья сами развернули тело в нужном направлении. Джон нашел восходящий поток, в который нырнул несколько раз, быстро набирая высоту, и начал медленно планировать в сторону "Кирпичей".

В полете Джон обустраивал свой "пульт управления". На вызванный им экран прилепил часы, измеритель скорости, высотомер. Пульт был чересчур пустой, но даже в этих приборах не было необходимости. Он ощущал скорость по легкой вибрации перьев и по усилиям в сухожилиях при малейших шевелениях крыльев. Представление о высоте возникало при рассматривании какой-то полупрозрачной картины, изображающей землю, которая появлялась, стоило закрыть глаза.

Подлетев к трем огромным блокам из стекла и бетона, Джон сделал несколько кругов вокруг них. Во всех окнах было темно, не слышно никакого шума. Кузинский спланировал на одно из деревьев окружающего дома лесного массива. Он не знал, что делать дальше, и зачем вообще он здесь.

Небо стали затягивать тучи, потихоньку накрапывал дождь. Джон собирался уже улетать, когда огромная тень промелькнула над ним. Зашуршали ветки о перья, и огромный орел, не уступающий по размерам Джону, примостился на одном из сучьев наверху. Нежданный гость вдруг притих, будто прислушиваясь. Джон замер, проклиная себя за выходку, которая могла закончиться для него крупными неприятностями. Орел закашлялся, будто прочищая горло, хрипловатый голос прорезал ночную тишину:

— Эй, кто здесь?

— Простите, я не ожидал такой встречи. Мое имя Джон Кузинский.

— А-а-а. Знаю-знаю. Вы тот самый искусник. Зовите меня Гриф, Гриф Сонье, если быть точным. — голос собеседника стал спокойным. — Судя по вашему появлению здесь в таком виде, вы уже владеете трансформацией?

— Это мой первый выход в свет, если можно так выразиться.

— А кто с вами занимается? — в голосе Грифа появились нотки беспокойства. — У амазонок нет никого, знающего трансформацию.

— Никто. Я — самоучка. — Джон вдруг ощутил себя нашалившим учеником, дающим отчет перед строгим учителем.

Гриф некоторое время молчал.

— К сожалению, у меня срочные дела сейчас. Но нам обязательно надо встретиться. Давайте обменяемся телефонами, я с вами свяжусь при первой же возможности. Ох, простите, вы знаете, что такое теле…?

— Знаю, — с некоторой гордостью ответил Джон.

Они обменялись телефонами посредством уже знакомой функции. Сонье напоследок сказал:

— Вы далеко не мальчишка, но я советую вам быть поосторожнее в использовании Форм. Избегайте применять их без причины и не делайте глупостей. Все мы прошли через эмоции первых дней владения новыми возможностями, и мне ли не знать, что за мысли порой посещают шальную голову. Всего хорошего.

Орел взмахнул крыльями и взмыл в небо. Джон почти сразу последовал его примеру, но направился он назад к Кукурузе. Полет занял не более пяти минут. Кузинский отыскал свое окно и аккуратно влетел в него, ничего не разбив и не уронив. Обретя свой обычный облик, он принял душ и улегся в постель.

Спать не хотелось, все тело слегка дрожало от возбуждения. Совершенное путешествие казалось каким-то сном. Джон, чтобы убедиться в реальности произошедшего, вызвал меню собственных возможностей. Трансформация была, был полет над ночным лесом, была встреча с Грифом Сонье в облике орла, вот его имя в телефонном списке. Джон поворочался еще несколько минут, чувствуя, что напряжение постепенно спадает, дрожь прошла, дыхание нормализовалось. Перед тем, как заснуть, он запрограммировал свой внутренний будильник разбудить его в четыре часа. Пора начинать новую жизнь.

Утро прошло на удивление буднично. Джон, одев только плавки, выскочил на утреннюю пробежку. Машинально отвечая на приветствия всех встречных, он пробежался по лесу, искупался в лесном озерке и вернулся назад. Геора и Алекса повстречать не удалось, видно, что их подруги еще не проявили трогательной заботы об их здоровьи. Магнус тоже привык поздно вставать и в данный момент еще смотрел очередной сон.

Джон позавтракал в одиночестве и позволил себе на полчаса расслабиться. Следовало спланировать сегодняшний день, но в голову ничего не шло. Кузинский вышел на улицу и углубился в лес. Новые возможности требовали, чтобы их хотя бы опробовали. Осмотревшись по сторонам, Джон опять превратился в орла и взлетел в небо.

Он вызвал фантом карты местности и стал ее рассматривать, сличая с тем, что простиралось внизу. На карте нашел замок Ульфа, оценил расстояние до него и принял решение. Он может совершенно спокойно наблюдать за неприятелем, сделав совсем небольшой перелет. В случае, если там что-то готовится, он успеет предупредить друзей и сам сможет что-то предпринять.

Солнце приятно грело спину, а ветер слегка щекотал кожу под перьевым покровом. Крылья, казалось, совершенно не знали усталости. Джон парил, подобно планеру, лишь изредка используя мускулы. Лес медленно проплывал внизу. Между деревьями было видно блестящие, словно ртуть, ниточки ручьев и речушек, темнели утоптанные тропинки. Иногда из-под кроны показывалась спина оленя или пестрая одежда какого-нибудь бродяги. Вот среди изумрудной зелени показались грязные разноцветные пятна. Это начиналась полоса Дикого леса, раскинувшего щупальца во все стороны. С высоты он совершенно не отличался от хорошо заросшей городской свалки. Вот виден какой-то невысокий домик, наверное — жилище какого-нибудь отшельника, неподалеку — черный небоскреб, похожий на египетскую пирамиду.

Джон подлетел поближе. Небоскреб был пугающе пуст. В окнах не было никого видно, у входа — тоже. Решив разобраться с этим домом чуть позже, Кузинский опять набрал высоту.

Замок Джон облетел, не снижая высоты. На его широком дворе уже кипела жизнь. Джон перестроил фокусное расстояние глаз, чтобы хорошо видеть издали. Знакомый ему офицер с руганью усаживал своих людей на коней. Похоже, что бегство Алекса и Геора уже обнаружено. Отряд из двух десятков всадников прогромыхал по мосту через ров. С ними были две собаки, которые пытались что-то вынюхать на земле. Периодически собаки останавливались и, виляя хвостами, требовали какой-нибудь подачки. Всадники смеялись и шутили, их настроение резко контрастировало с мрачным лицом командира.

Джон резко спикировал вниз. Пролетая над головами солдат, он выкрикнул:

— Что ищем, господа? Вчерашний день?

— Оборотень! — заорал один из латников.

Отряд мгновенно рассыпался в разные стороны. Джон, смеясь и одновременно ругая себя за такой мальчишеский поступок, резко взмыл в небо. Мимо пронеслась со свистом стрела. Джон отвернул в сторону и, завалившись на крыло, спикировал к земле. Едва не цепляясь за кустарник и стебли травы, он нырнул между деревьями в тот самый момент, когда ухнул взрыв. Джон сложил крылья и булыжником свалился в какую-то ложбинку. Первое, что он услышал, придя в себя, был яростный лай собак, который быстро приближался. Взлететь меж спутанных ветвей было невозможно, и Джон принял решение трансформироваться.

Всадники подъехали к месту падения птицы чуть позже собак. Они только увидели, как огромная пятнистая кошка промелькнула между деревьями, быстро удаляясь. Кони жутко заржали и отказались ехать дальше. Собаки, жалобно скуля, вернулись к людям. У одной из них на морде виднелся кровавый след когтистой лапы, к счастью — неглубокий.

Командир колебался недолго. Он повернул отряд к замку и принялся обдумывать свой доклад Первому министру.

Гринберг, выслушав офицера, первым делом совершил визит к Верховному магу, чтобы узнать его мнение о произошедшем в самом замке и около него.

Дино ничуть не удивился тому, что рассказал ему Гринберг. Завернувшись в свою тогу, он спокойно сидел в кресле, невозмутимо потягивая коктейль из хрустального фужера. Гринберг намешал коктейль и себе, промочил пересохшее горло и спросил:

— Что вы думаете по поводу всего случившегося?

Верховный маг слегка помедлил с ответом. Он разглядывал пузырьки газа, устилавшие серебристым ковром дно фужера, и собирался с мыслями.

— Я и раньше предполагал, что нам не имеет смысла связываться с другими кудесниками, а сейчас просто уверен в этом. Только наши искусники подчиняются нам, хотя иногда и они проявляют своеволие. Еще не так давно нам удавалось склонять на нашу сторону некоторых одиночек. Сейчас же это становится практически невозможным. Вы посмотрите, народ в лесу все меньше склонен подчиняться кому-либо. Я вижу в этом вредное влияние очень старых политических идей типа анархизма. Меня удивляет только то, что анархисты так хорошо спелись с коммунистами. Коммунисты во все времена признавали сильную власть. Но, если отстраниться от этой частности, мы увидим, что наши Небесные странники очень хорошо разместились в этом жутком клубке, который никогда не давал герцогу покоя, я имею в виду союз общин коммунистов, анархистов, амазонок. Сейчас они получили под свое крылышко Магнуса, которого, надо сказать, мы сами к ним толкнули, и Небесных странников. Со Странниками у нас контакт не получился. Они же, получив толчок в овладении Волшебным Искусством от Магнуса, становятся необыкновенно сильными. То, как они исчезли из замка, вернее — то, что мы так и не узнали, как они это сделали, указывает на уровень их умения. Сегодняшняя встреча с оборотнем еще больше подтверждает это. Я склонен считать, что это был один из них. Это змеиное гнездо необходимо попытаться уничтожить сейчас, пока еще не поздно.

— А если поздно? Не приблизим ли мы этим свою кончину?

— Все может быть. Только следует отнестись к этой акции со всей серьезностью. Может быть даже привлечь для этого союзников, посулить им какие-нибудь торговые привилегии. Или просто набрать у них наемников.

Гринберг поскреб подбородок.

— А не слишком ли вы раздуваете опасность для нас этих магов?

— Господин Первый министр, — в голосе Верховного почувствовался металл, — я вполне разделяю ваше желание дожить свои дни в тиши и покое, но — не выйдет. Ситуация в лесных общинах развивается с катастрофической скоростью, поэтому не откладывайте дела в долгий ящик. Если вы еще не пришли к правильному решению, — Дино сделал красноречивую паузу, — то я должен вам сообщить, что ваши искусники давно находятся на грани подчинения. Их предки вышли из леса и они тоже смотрят в лес. Как волка ни корми…

Дино поднялся, давая понять, что он все сказал. Первый министр, погруженный в тяжелые мысли, не придал значения такому поведению, оскорбительному для него. Он знал, что Ульф не станет церемониться с лесным народом, он сам с удовольствием возглавит поход и будет участвовать во всех битвах. Естественно, что придется участвовать в них и Первому министру. Он обожал какие-нибудь мелкие интриги, но совершенно не переносил кровопролития. После последнего похода, когда произошла схватка с амазонками, Гринбергу эти походы перестали нравиться. Герцог не особенно вдается в детали битв, по привычке считая, что успех дела решает голова полководца и храбрость воинов. В будущих схватках все будет гораздо сложнее. Первый знал то, что от него скрывал Дино, — в лесу есть еще одна община, которая выступит против Ульфа. Эта община сильнее анархистов-коммунистов с их идеями, сильнее амазонок с их уникальной выучкой и цеховиков с адскими машинами. Они ни с кем не общаются, приближая к себе только избранных, но их влияние на всю лесную жизнь огромно. Это колдуны.

Гринберг остановился на полдороги. Надо обязательно обратить внимание герцога на эту опасность. Он, конечно, может просто не поверить, мало кто верит в существование колдунов. Их часто путают с магами-искусниками, но Первый министр не мог себе позволить путать такие вещи. Он постоял перед дверью кабинета Ульфа, вздохнул, собираясь с мыслями, и постучал.

Даруна

Даруна проснулась по привычке на рассвете, вскочила, разбудила Альму, с которой на пару они занимали эту квартиру, надела купальник и выскочила на утреннюю разминку. "Три кирпича" еще спали, общинники привыкли к причудам своих соседей из "Кукурузы" и не обращали на них внимания, даже когда те селились на время в их общине. В скоростном лифте, идущем вниз, образовалась маленькая давка. Молодой парнишка, приехавший сюда вместе с подружкой, шутил:

— Удивительно, нас всего десять человек, но мы умудрились одновременно встать и даже устроить в лифте столпотворение. И из нашей Кукурузы иногда тоже не выберешься, хоть из окна прыгай.

— Пора заняться выращиванием крыльев у человека. Мы умеем изменять предметы и растения, но не можем менять себя. Это как-то неправильно, — тонкий девичий голос развивал брошенную идею.

— А я посреди ночи видела из окна огромного орла, кружащегося вокруг домов. Может быть это оборотень? Он как будто кого-то высматривал.

— Он добычу высматривал. Слыхала, что орлы будто бы сбрасывают свою жертву с огромной высоты, чтобы мягче мясо было? Отбивная называется.

Хохоча, "кукурузники" вывалили из подъезда на свежий воздух. Они пробежались до ручья, искупались, еще некоторое время бегали друг за дружкой, кувыркались на мокрой от ночного дождя траве. После этого часть людей пошла проверить лошадей, кто-то остался медитировать на природе.

Даруна выполнила несколько упражнений для развития гибкости, постояла на руках, на голове, меняя по годами отработанной схеме ритм дыхания. Она следила за правильным расслаблением нужных групп мышц, доводя каждый элемент движения до привычного автоматизма. Ее учительница, Рата, учила внимательно относится к каждой мелочи. Излишек воздуха рождает неправильный обмен веществ, недостаток его — судорожное напряжение мышц. Всегда соблюдай спокойствие, нервное состояние вызывает сокращение гладкой мускулатуры организма, а следствие этого — повышение давления, нарушение остроты зрения, одышка. Всегда думай о том, что твое тело в норме, тебе хватает воздуха, тебя не мучает жажда, умей расслабиться и ты никогда не узнаешь, что такое болезни. Конечно, ей помогает хорошая наследственность, но Магнус уверял, что в человеке изначально были заложены гораздо большие возможности, чем могли быть использованы.

Магнус приводил пример саранчи. В некоторых случаях обычная саранча меняла свою окраску, форму и поведение, превращаясь в насекомое, которое долгое время считали совершенно другим видом. Аналогичным образом может меняться и человек. Например, у тучных людей преобладает переработка в энергию легкоусвояемых углеводов, жиры же остаются в запасе, у худощавых жиры сжигаются без затруднений. Типы метаболизма могут переключаться в зависимости от ряда условий, которые человек может выбрать по желанию. Несколько режимов имеет система пищеварения, водообмена, дыхания, можно переключать общую температуру всего организма, перенастраивать зрение, слух, менять упругость кожи, мышц, костей. В давние времена на Земле существовали культы, развивающие у человека такие возможности.

Даруна улыбнулась. Магнус отлично разбирался в теории, но категорически отказывался менять свой привычный образ жизни. Сейчас, наверняка, он нежится в своей постели, досматривая очередной сон, встанет часов в восемь и начнет день с теплого душа.

Даруна перешла к психическим упражнениям. Она сняла остатки напряжения в голове и подождала, когда появилось чувство полной внутренней свободы. Это чувство приходило после многих лет тренировок, а вернее — наведения порядка в собственной голове, когда удалялись противоречия, нелепые мысли и черные подспудные желания, восстанавливались связи с потерянными фактами, все приводилось в стройную систему. Даруна закрыла глаза, но ощущение зрения сохранилось. Она видела окружающий мир, правда, в сильно измененном виде. Образы предметов удалялись или приближались в зависимости от участия в мышлении, но это было не только отражением работы мысли. Даруна могла видеть окружающий ее лес, сознание мгновенно переносилось из точки в точку, разглядывая интересующие ее подробности. Она нашла на одной из полян медитирующую Альму, видела, как в ручье Шато и Анна купают коней. Влажный лес был закрыт легким туманом, но он не был препятствием для сверхчувствительного взгляда.

Одновременно со зрительным восприятием окружающих предметов появлялись сопровождающие звуки, запахи, образы прошлых и вероятных будущих событий.

Даруна начала втягивать внимание внутрь себя. Она осмотрела себя со стороны и вдруг осознала, что видит чужими глазами. Осторожно, чтобы не разрушить с трудом созданное состояние, она перенесла точку зрения в сторону. Бородатый мужчина, довольно изящно одетый в облегающий костюм, изобилующий серебряным шитьем, с настоящей шпагой на боку, с золотым перстнем-печаткой на среднем пальце левой руки, внимательно разглядывал сидящую в сосредоточении женщину. Рукой он придерживал мокрую ветку дерева, заслоняющую ему взгляд. Изящество и породистость ощущались в каждой черте его лица, в осанке, и даже в манере держать руку. Было похоже, что он просто шел по лесу, возможно на шум людских голосов, и застыл, пораженный увиденной картиной, не решаясь нарушить одиночество прекрасной незнакомки, неизвестно откуда появившейся здесь. Принц Эдуард, — появилась мысль. Еще через мгновение Даруна уже знала о нем почти все. В глубине леса разбит небольшой лагерь. С принцем всего десяток человек, которые сладко спят, исключая двух часовых. Отряд не успел засветло добраться до общины, тем более, что проводник не был в этих краях года два, а за два года здесь многое изменилось.

Эдуард прибыл сюда для налаживания отношений с общинами этого района. О-о-о, это тот самый принц Эдуард! — всплеск эмоций разрушил каналы восприятия информации и картинку. Даруна неожиданно для себя повернулась в сторону принца, тот испуганно отпустил ветку, окатившую его дождевой водой. Из кустарника донесся треск. Смущенный принц, мокрый с головы до ног, резво удалялся в сторону своего лагеря.

Даруна закончила упражнения, вернулась к себе в комнату и привела себя в порядок. История с принцем в другое время могла бы стать очень забавным приключением, можно было бы раскрутить с ним увлекательный роман. Но сейчас она чувствовала себя связанной с этим молодым искусником, и даже не могла понять, почему. С ним не было спокойно, как иногда бывало с другими мужчинами. Иногда его приходится опекать, но у Даруны было ощущение, что Джон в этом не нуждался. За несколько прошедших дней, когда их отношения превратились в любовь, она нашла то, что лежало в ее основе. Когда им приходилось что-либо делать вместе, каждый мог полноценно рассчитывать на понимание и помощь другого не задумываясь, подсознательно. Это было странное чувство, как будто два человека действительно представляли собой две части одного организма. И это почти физическое единство уже невозможно разорвать.

Да, Джон ее прекрасно понимает, может быть он даже подсознательно понимает ее способность к мимолетному роману с принцем. Что это было сказано в лифте про огромного орла? Почему этот образ в мыслях связан с Джоном? Даруна расслабилась и попыталась представить, чем занят ее друг. Она увидела его бегущим по лесу, блестящего от пота и капель, роняемых с веток деревьями. Он все-таки занялся собой, удовлетворенно отметила она.

Пришла Альма и сразу нырнула в душ. Стал слышен нарастающий шум пробуждающейся общины. В соседних домах в окнах замелькали люди. По травяной дорожке из леса тянулся небольшой конный караван, его встречали представители от каждого дома, часовые покинули свои посты и устроили импровизированный парад, который выглядел очень смешно, учитывая, что анархисты не носили форму, а одевались во что придется. Сейчас, наверное, выйдут навстречу гостям члены совета общины. Возможно, позовут и ее, раз она здесь. Как-никак, а пригласить в гости принца была ее идея.

В этот момент раздался мелодичный звонок. В ответ на приглашение войти, появился Вайдис, один из лидеров консервативной партии естественников. Ему всего тридцать пять, но невоздержанность в еде и нездоровый образ жизни сделали его гораздо старше. Он был одет в классический костюм темно-серого цвета, едва застегивающийся на животе, непрерывно потел и вытирался клетчатым платком.

— Доброе утро, Даруна. К нам прибыл долгожданный гость. — Вайдис многозначительно улыбался. В давнем прошлом он был пару месяцев ее любовником и полагал, что знает свою бывшую подругу, как облупленную.

Эта улыбка покоробила Даруну. Самоуверенный Вайдис не принимал всерьез ни ее умения, ни взгляды, ни желания. Скорее всего, он никого не принимает всерьез, кроме самого себя. Он проповедовал отказ от всех достижений магии, обещал быструю победу над силами природы, чем снискал авторитет среди значительной части молодежи. Его девиз был "чем проще — тем лучше". Магия — от лукавого. Незачем сушить мозги над выдуманными глупыми теориями, будто природа кем-то создана и подчинена высшей целесообразности. Надо просто работать и ты получишь то, что хочешь. Как она могла связаться с таким человеком? Их союз очень быстро распался, Даруна испытывала к Вайдису с тех пор постоянно растущее отвращение, но ответила на его улыбку и сказала:

— Да, я знаю, — это принц Эдуард.

Легкое удивление. Потом слегка нахмуренный лоб и наведенные вдаль глаза, явственно отражающие ржавый скрип потаенной работы мозга. На лицо наползает удовлетворенная ухмылка. Он догадался! Эта женщина своего не упустит. Она уже встретилась с принцем на природе. Эти шальные амазонки каждое утро бегают по лесу, якобы для зарядки духа… Впрочем, он недалек от истины.

— Члены совета уже спускаются для встречи с принцем, — сказал Вайдис. — Приглашают и тебя.

— Я сейчас выйду. — Даруна выпроводила Вайдиса, быстро переоделась и спустилась вниз.

Она успела как раз вовремя. Эдуард, его малочисленная свита и члены совета обменялись приветствиями, за этим последовали рукопожатия со всеми желающими. Эдуард радушно здоровался со всеми, но к женщинам приглядывался внимательно, будто пытаясь кого-то распознать. Даруна подождала, пока рассеется толпа, и подошла к принцу. Шарль Лемо, член совета общины, теоретик анархизма, быстро подхватил ее под руку и представил принцу. Эдуард моментально узнал в ней лесную незнакомку. Он ошалело рассматривал ее лицо, невпопад отвечая на вопросы окружающих, затем пожал ей руку, так и забыв отпустить ее.

Даруну это немного забавляло. Каждый раз мужчины влюбляются одинаково. А вот дальше возможны варианты. Она с интересом разглядывала Эдуарда. Владение элементами магии позволяло узнать основные черты характера любого человека. Здесь она не ошибется, как это было с тем же Вайдисом. В памяти всплыло лицо Джона. Обычаи в теперешнем мире сильно отличаются от его мира, но неужели он не поймет ее? Ведь никто не мешает иметь двух или трех друзей? Почему же она должна любить только одного? Даруна почувствовала, что дальнейшие события могут поставить ей ловушку, но отбросила мысли об этом. В конце концов, она — свободная амазонка, уклад их общины всегда отличался от порядков в других общинах, и она не находит нужным ущемлять свои права. Эдуард ей нравится, а дальше — будь что будет.

Принца и свиту разместили в нескольких свободных комнатах того же дома, что и группу Даруны. Эдуард из этого извлекал максимально возможные выгоды. Он постоянно находился рядом с предводительницей амазонок и начал вызывать у ее подруг раздражение. Амазонки никогда не возражали против любовных шалостей с мужчинами, но почему-то в данном случае Даруна заметила в окружающих медленно растущую агрессивность. Сначала куда-то исчезли парочки, хотя они никогда ранее Даруны не стеснялись. Затем Даруна заметила, что ее сторонится Альма. Она хотела еще полдня потратить на усмирение диких мутантов, но прежняя рабочая группа почему-то распалась, народ праздно бродил по лесу и обсуждал приезд принца. Работа не клеилась, все было плохо.

После обеда состоялись переговоры с принцем. Эдуард сразу высказался в том духе, что ему по душе желание местного союза общин заключить союз с ним, чтобы совместными усилиями решать возникающие проблемы, вместе охранять порядок на единой территории и обмениваться знаниями и умениями.

После такого вступления было решено сразу перейти к частностям. Даруна просто любовалась им. Эдуард быстро вникал в суть любой проблемы и решал ее спокойно, без суеты. В нем ощущалась надежная и могучая сила, его планомерное продвижение к поставленной цели напоминало подход Джона. Даруна опять спохватилась. Она использует качества одного своего возлюбленного для оценки качеств кандидата на роль другого. Неожиданно она уловила некоторый момент в речи одного из членов совета и вклинилась в разговор:

— Извините, друзья, но для обсуждения этого вопроса мне следовало бы пригласить и членов нашего правления.

Собравшиеся в зале разочарованно зашумели. Раздался голос:

— У нас много вопросов, если мы будем ждать, пока ваш курьер съездит туда, и пока приедут ваши люди, пройдет уйма времени. Может быть вы сможете решить некоторые вопросы авторитарно?

— Нет, вы прекрасно знаете, что такое у нас не пройдет. Но консультация не займет много времени. — Даруна положила на стол перед собой телефон и соединилась с Магнусом. Через минуту старый искусник подсоединил к линии связи еще несколько человек, Даруна объяснила им суть проблемы и дальнейшие переговоры состоялись в присутствии еще нескольких невидимых собеседников. Легкое удивление и некоторое замешательство первых минут прошло. Гуттен, один из местных магов, попотев один час, смог сделать несколько телефонных аппаратов для участников переговоров.

Через пару часов, основательно утомившись, все единогласно решили отложить работу на завтра. Даруна опять связалась с Магнусом и передала, что задержится еще на один день. Магнус помолчал, в этом молчании явно чувствовалось осуждение. Даруна испытала приступ скверного настроения. Все мысли только об одном — она виновата. Такого никогда еще не было. Она вышла в лес и расслабилась. На душе по-прежнему было неспокойно, росло предчувствие какого-то неприятного события.

Солнце клонилось к закату, окрашивая сгущающиеся тучи в кроваво-красный цвет. Даруна прошла на конюшню и вывела своего коня. Она колебалась. Полчаса пути, и она сможет встретиться с Джоном, пропадет напряженность, овладевшая ею за прошедший день. С Эдуардом, действительно, возможен только мимолетный роман, он вернется в свои владения, а она ни за что на свете не оставит свою общину.

Легкий шелест листьев в вечернем лесу действовал успокаивающе.

Даруна, задумавшись, не сразу уловила топот копыт сзади. Ее кто-то нагонял. Развернув коня, Даруна увидела принца. Он смотрелся великолепно на своем скакуне, таком же грациозном, как и сам.

— Я вам не помешаю? — Эдуард подъехал ближе и остановился на почтительном расстоянии. — Я люблю совершать конные прогулки по вечерам.

Даруна просто не знала, как себя вести, они некоторое время ехали молча. Неожиданно для себя она сказала:

— Принц, расскажите, пожалуйста, о себе.

— Извините меня, но я не думаю, что вам это будет интересно. — Эдуард засмущался.

— Ну, хотя бы — про свою общину, про ваших подданных. Чем они заняты, какие проблемы их волнуют? Я как-то слыхала, что в вашем маленьком королевстве сохранены многие традиции, танцы, песни прежних лет. У вас есть музеи, где собраны уникальные коллекции старинных вещей…

Эдуард несколько рассеянно кивнул головой.

— Вы правы. У нас консервативное население. Это — наша основная традиция. Многие люди до сих пор носят одежды прежних времен и пользуются в обиходе старинными вещами. Правда, отчасти это происходит по той простой причине, что наши леса производят все ту же продукцию, что и столетия назад. Мы ничего не имели бы против, если бы кто-то научил нас управлять деревьями. Мы нуждаемся в помощи. Торговля, которую предлагают нам соседи, не решит наших проблем. Вы, ведь, действительно умеете управлять тем, что и как растет на ветках?

— Это так. — согласилась Даруна. — Но нам тоже нужна помощь.

Эдуард удивленно посмотрел на нее.

— Но об этом ни слова не было сказано на официальных переговорах!

— Ситуация только начинает проявляться. — Даруна колебалась, раздумывая, что стоит сказать. — У нас возник конфликт с Ульфом. Может быть, что он не придаст ему значения, но наши отношения уже перешли грань мирного сосуществования.

— Он опять пытался обложить вас непомерной данью?

— Нет. Он поймал двух Небесных странников, которых пытался заставить работать на себя, и которых мы попытались освободить. Вернее, — почти освободили, но… — Даруна замолчала, пытаясь подобрать слова и правильно обрисовать ситуацию.

Принц подъехал к ней вплотную и взял за руку.

— В этом деле вы можете полностью рассчитывать на меня. Я недолюбливаю Ульфа с давних пор. Моя армия в любой момент будет в вашем распоряжении. — Эдуард поднес ее руку к губам и поцеловал.

Даруна почувствовала, как по телу пробежала приятная дрожь. Солнце почти село. Между деревьями сгущалась темнота, рождая нелепые неосторожные желания. Эдуард поцеловал ее руку еще раз. Его конь приблизился вплотную и всадники теперь соприкасались бедрами. Еще один поцелуй в запястье, потом чуть выше. Принц мягко обнял женщину за талию, целуя ее плечи, шею, грудь. Шумное хлопанье и свист рассекаемого воздуха разрушило очарование момента. Огромный орел свалился с неба, нанося обоим оглушающие удары крыльями.

Эдуард сбросил птицу в кусты и с руганью выхватил шпагу из ножен.

— Постойте, — крикнула Даруна.

Из кустов, тоже с руганью, выбирался Джон Кузинский.

— Так вот какие важные проблемы решают представители наших общин на дипломатических встречах.

— Кто вы такой? — гаркнул на него принц, едва справившись с изумлением.

— Я — Джон Кузинский, а кто вы такой? — точно так же заорал Джон. — Даруна, чем вы с ним занимались?

— Сударь, вы оскорбляете женщину! Ваши воспитатели не позаботились о ваших манерах, придется мне поучить вас уму-разуму. — Принц соскочил с коня, направляясь к сопернику.

— Не вам меня учить хорошим манерам, — с вызовом ответил тот.

Даруна почувствовала, что ее колотит дрожь.

— Господа, успокойтесь. Вы в неравном положении, вы не можете драться.

Эдуард остановился.

— Действительно, я не могу драться с вами, безоружным.

— Нет проблем. — Джон картинно отвел руку в сторону. В ладони через мгновение оказался эфес меча, голубая плазма с шипением выскользнула из рукояти.

— Джон, прекрати немедленно, ты ведь в лучшем положении.

— А мне казалось, что еще недавно в таком положении был он, — Джон кивнул на принца, отдавая должное его самообладанию. Тем временем вместо плазмы меч приобрел тонкий стальной клинок.

Противники уже собирались напасть друг на друга, когда Даруна вклинилась на коне между ними.

— Джон, ты спровоцируешь межобщинный конфликт. Это — принц Эдуард.

— Но это не значит, что он может распускать руки, — размахивая клинком, кипятился Джон.

В этот момент Даруна влепила ему пощечину. Кузинскому показалось, будто на него наехал груженый железнодорожный состав.

— Я не твоя собственность, — запомни это.

Джон швырнул меч в ближайшее дерево так, что острие вышло с обратной стороны и запахнулся плащом. Плащ тут же соскользнул на землю, потому что внутри уже никого не было. Принц пошевелил ткань концом шпаги и вздрогнул, когда из чащи раздался львиный рев, полный отчаяния и тоски.

— Это один из Странников? — спросил он Даруну.

Она кивнула и направила коня в сторону домов. На душе было совсем гадко. Нервная дрожь по-прежнему владела всем ее телом. Даруна пыталась успокоиться и собраться с мыслями.

Ситуация получалась запутанная. Она не возражала против ухаживаний Эдуарда, который теперь может расценить это как попытку таким образом привлечь его на свою сторону. В его глазах даже конфликт с Джоном может показаться хорошо разыгранной сценой с демонстрацией мускулов. А что теперь думает Джон? Что она сочла принца более подходящим мужчиной? Или тоже полагает ее способной вести политические игры с использованием всех своих арсеналов? Странно, что еще совсем недавно она считала ситуацию почти невинной.

Ее спутник ехал рядом молча.

— Эдуард. Мне жаль, что так все получилось.

— Ну что вы, — с улыбкой возразил тот. — Это я во всем виноват. Вы — очаровательная женщина, ваш друг имел все основания для такого поведения. Я надеюсь, что несмотря на произошедшее недоразумение, мы будем друзьями?

Даруна кивнула и улыбнулась в ответ.

Сталкер

Джон брел по лесу, не зная, куда податься. С ним происходило в последнее время что-то неладное. Он наделал уже достаточно глупостей, не хватает еще парочки для круглого счета. Быть может на него повлияла перестройка организма? Гриф Сонье его предупреждал о возможных неприятностях, но может быть он имел ввиду что-нибудь другое? Не могут ли все эти трансформации дать какие-то необратимые изменения организма. Хотя вряд ли. Возврат в исходное состояние предусматривает полное восстановление организма. Или все-таки неполное? Ведь его память не стирается. То есть изменения нервной системы остаются и могли бы при некоторых условиях дать изменения в генотипе.

А вдруг существует возможность, что процедуры трансформации не были как следует отработаны и содержат в себе ошибки. Иногда программа на компьютере работает часами, прежде чем начинает давать сбои и, в конце концов, "зависает".

Джон даже не заметил, по какой тропинке идет. Ему сейчас было все равно. Возможно, что он начал переоценивать свои силы, но он не боялся ни людей, ни зверей. Он не придал особенного значения всаднику, который показался в сгущающихся сумерках впереди. Всадник выехал на тропу из чащи и перегородил ее конем. Он молча поджидал идущего человека, его поза выражала мрачную решимость. Старинные вороненые латы без кондиционера, сплошное решетчатое забрало. Вдобавок всадник держал в руках щит и копье, которым, похоже, собирался воспользоваться. Когда Джон приблизился, он развернулся к нему навстречу.

Джону такие маневры не понравились.

— Эй, приятель, не будете ли вы так любезны, чтобы подвинуться. Мне надо именно в ту сторону.

— Я со своей стороны тоже хотел просить вас о любезности, — пророкотал из-под шлема звучный голос. — Не сразитесь ли вы со мной? Я давно слежу за вами и знаю, что вы — оборотень. Вы и вам подобные — угроза для всего рода людского. Я видел вашу стычку с нашим гостем принцем. Вы не воспользовались подло вашими преимуществами, и я тоже сражусь с вами открыто.

Джон только пожал плечами в ответ на столь изысканную речь.

— Послушайте, любезный, я ничего не имею против вас и не желаю драться с вами. Если вам так нравиться тропинка, я могу вас обойти.

Джон свернул вбок, с некоторым трудом продираясь сквозь плотный кустарник. Черный всадник пришпорил коня и опустил в боевое положение копье.

— Трус! Вам не удастся уйти.

Конь с треском вломился в заросли. Джон нырнул в гущу леса и тут понял, что совершил ошибку. Кустарник рос только вдоль тропы, где деревья образовывали просвет. Пространство же между стволами, увенчанными густыми кронами, было пустым и не мешало движению всадника. Деваться было некуда и Джон телепортировал в пределах прямой видимости. Всадник с проклятиями приближался. Джон опять повторил скачек. Черный рыцарь гонялся за ним с маниакальным упорством.

— Чего вы от меня хотите? — спросил Кузинский, материализовавшись на ветке прямо над головой своего преследователя. — Неужели я обязательно должен убить вас?

— Только смерть избавит меня от клятвы. До конца своей жизни я обязался сражаться с колдунами, оборотнями и прочей нечистью, — потрясая копьем прокричал Черный всадник.

— Вы поступили неосмотрительно. Неужели вы не смогли найти для себя более достойного занятия? Избавив человечество от магов, вы окажете ему медвежью услугу. Ведь, только благодаря магии люди имеют еду, одежду, жилье и уйму других необходимых вещей.

— Это все — дьявольское искушение. Магия противоестественна. Господь Бог, отправляя человека на землю, велел добывать себе хлеб в поте лица своего. Те, кто создал магическое Искусство, пошли на поводу у лукавого, посягнули на роль Господа нашего. Все, что сейчас происходит — это начало Страшного суда, как расплата за грехи наши тяжкие.

— Постойте. Мне кажется, что здесь вы не совсем правы. Магия — тоже тяжелый труд, хотя и высокопроизводительный. А, кроме того, вы что же, предлагаете вернуться к прежнему физическому труду, распахиванию земли и непосредственной переработке взятого из природных кладовых сырья?

— Совершенно верно. Человек сам должен участвовать в создании собственного хлеба, не полагаясь на колдовство.

— Э-э-э, дружище, вы не представляете себе, от какой тяжести избавилась природа с началом эры Великого Искусства. Разве все произошедшее в мире не угодно Господу? Жители прежних эпох с большим основанием полагали, что тоже живут в преддверии Страшного суда. Сколько пустынь образовалось из-за распахивания земли под посевы и вырубки лесов на всякие нужды, сколько гигантских карьеров для добычи ископаемых изрезали лицо планеты. В некоторых местах прежние растения, какие были в домагическую эпоху, просто не могли расти.

— Откуда вам все это известно? — всадник положил копье поперек седла и, казалось, был настроен относительно миролюбиво.

— Я жил в те времена, когда магии еще не было, — пояснил Джон, болтая в воздухе ногами.

— Вы хотите сказать, что вам несколько тысяч лет? Так вы еще и лжец, сударь, — захохотал рыцарь.

Джон этого стерпеть не смог. Он спрыгнул прямо на всадника и свалил его на землю. Копье и щит тут же отлетели в сторону. Джон сорвал со своего обидчика шлем и отскочил в сторону, а когда тот поднялся — двинул его в челюсть, не очень сильно. Поверженный противник с грохотом рухнул на траву. Он почти сразу попытался подняться, но в латах без гидропривода это оказалось затруднительным. Растерянный взгляд на мгновение выдал его испуг.

Кузинский подхватил рыцаря подмышки и прислонил в сидячей позе к дереву. Потом показал кулак и сказал:

— Сидите смирно — это мой ультиматум. Если вы не понимаете слов, то я просто вынужден прибегнуть к физической силе.

— Я и не сомневался в этом. Но меня не остановит ни ваша физическая сила, ни ваше колдовство.

С этими словами рыцарь развернул на него свои ладони и, глядя в глаза, произнес какое-то заклинание. Джон почувствовал, что в голове возникло будто наркотическое опьянение. Мысли спутались. Исчезло представление о том, где верх, где низ. Окружающий мир представлялся словно в кривом зеркале, а звуки стали доноситься как сквозь вату. Рыцарь еще что-то говорил, но мозг уже не понимал смысл сказанного. Джон свалился почти без чувств на траву и лежал так, будучи не в состоянии шевелиться, не мог даже повернуть голову, не мог вымолвить слова. Его противник тем временем встал и подобрал шлем, копье, подозвал коня.

— Я оставляю вам шанс выжить — я не кровожаден. Все в этом мире — по воле Господней. Если Ему угодно — Он оставит вас в живых. Прощайте. А если выживете, учтите сделанное вам предупреждение.

Черный рыцарь с трудом взгромоздился на коня и исчез между деревьями. Некоторое время никто и ничто не нарушало вечерней тишины леса, но минут через десять поблизости послышался шум бегущих животных и раздался рев тигра. Джон попытался использовать какие-нибудь из своих способностей, но ничего не получилось. Голова была пуста, фантомы-меню появляться не желали.

Через минуту рев раздался совсем близко. Похоже, что представитель семейства кошачьих был в плохом расположении духа. Хорошо, что он не охотился, иначе вел бы себя тихо, но от этого не легче.

Джон тем временем заметил, что голова стала слегка проясняться. Он с некоторым трудом смог пошевелить челюстями и языком, но для борьбы с хищником этого было явно недостаточно. Повернув глаза вбок, он увидел приближающегося тигра. Опьянение даже не давало ему силы испугаться. Джон думал, что это к лучшему — не так страшна будет смерть.

Вдруг перед тигром появился какой-то человек. Он был одет как лесной бродяга, в изрядно потертые джинсы и в довольно легкую рубашку без рукавов, но на ногах — прочные ботинки армейского образца. Не стригся он по меньшей мере полгода, но зато был чисто выбрит. Человек этот, как и многие в этих местах, не имел с собой никаких вещей. Он подошел к тигру без тени страха и произнес знаменитую киплинговскую фразу: "Мы с тобой одной крови — ты и я". Тигр позволил ему почесать себя за ухом и потрепать по загривку, после чего лизнул незнакомца в щеку и удалился.

Джон с трудом повернул голову к нему. Незнакомец подошел к лежащему совсем близко и уселся на траву.

— Лежи и ни о чем не беспокойся. Можешь покимарить, — я тебя посторожу. Через каких-нибудь полчаса оклемаешься. — он развалился рядом, закинув голову на руки и рассматривал небо, на котором постепенно загорались звезды.

Джон закрыл глаза. Он чувствовал, как постепенно возвращается ощущение своего тела, а голова проясняется. Он попробовал пошевелить пальцами и руками.

— Не спеши, — остановил его незнакомец. — Тебе ничто не угрожает. Дай своему телу полностью прийти в себя.

Джон расслабился и задремал. Проснулся он, когда солнечный луч, проскользнув между плотно сомкнутыми листьями деревьев, упал ему на веки. Вокруг галдели птицы, весь лес будто дрожал от их суеты. Джон вспомнил происшедшее вечером и сразу вскочил. Возле него, прислонившись спиной к стволу, сидел его спаситель.

— А-а-а, уже проснулся? — он приветствовал Джона поднятой рукой.

— Кто вы? — спросил Джон. — Я очень благодарен вам за свое спасение.

— Не стоит. — Незнакомец бодро поднялся на ноги и протянул ему руку. — У меня много причин недолюбливать этого проходимца-фанатика. Он яростно борется с магией, но ты сам видел, что он же ею вовсю пользуется. У меня как будто дел нет больше, чем постоянно спасать его жертв. Но ты не принимай это по отношению к себе. Ты мне, кстати, сразу понравился, я думаю, что мы споемся. Ты мне можешь ничего не рассказывать, я все про все и всех знаю. Зовут тебя Джон, а меня — Сталкер.

— Как? — изумился Кузинский.

— Сталкер! Ты что, приятель, не знаешь, кто такой "сталкер"?

— Знаю, потому и удивился. Это имя такое или прозвище?

— Какая тебе разница, — добродушно огрызнулся Сталкер. — Родители меня назвали Марком, но это имя мне не нравится. Хотя как хочешь, — можешь меня называть и так, — я разрешаю. И давай на "ты", я не привык к церемониям.

— Спасибо, — улыбнулся Джон. — Но откуда ты меня знаешь?

— Я — Сталкер, этим все сказано. Я живу в этом лесу, получаю от него все, что мне необходимо, помогаю ему, чем могу, а он помогает во всем мне. Завтракать, кстати, хочешь?

Джон согласно кивнул головой. Его новый знакомый сделал знак рукой, приглашая за собой. Пройдя с полкилометра, они подошли к дереву, на котором висела всего пара плодов. Сорвав их, Марк извлек из кожуры, как из пакета, бутерброды, один из которых протянул Джону.

Несколько минут они ели молча, присев на лежащий ствол, еще не съеденный лианами.

— Ты не удивляйся, — сказал Марк. — Я из принципа избегаю традиционной технологии Волшебного искусства. Деревья имеют ограниченную мощность, если пользуются солнечной энергией. Есть, правда, фиолетовая растительность, которая улавливает больше энергии, но она еще не получила распространения, к счастью. Это не радиоактивные мутанты, это потомки растений с гор, но мне не нравится черно-фиолетовая листва. И я не хочу, чтобы леса из-за повышенных запросов людей стали похожи на жуткие инопланетные пейзажи. А именно так и произойдет, если все станут требовать от деревьев быстрого исполнения своих прихотливых заказов.

— А разве деревья-дома не успевают производить все необходимое для живущих в них людей?

— Представь себе — нет. Ты должен знать, что нормальные деревья, которые ты еще застал, растут очень медленно, сантиметры в год. И ты же видел, как быстро растут наши деревья. Энергии солнца для этого явно не хватает. Недостающую мощность они берут за счет ядерных реакций.

— Но на Земле нормальный радиационный фон.

— Конечно, — кивнул Сталкер. — Живая природа использует несколько иные ядерные превращения, чем те, к которым ты привык. Тем не менее, вся живая природа постепенно насыщается тяжелыми элементами.

— Но почему тогда вообще существуют растения, если используется конверсия элементов?

— Потому же, почему они существовали и раньше. Растения использовали углекислый газ для выделения углерода, нужного им для построения собственного организма. А сейчас они используют конверсию элементов, чтобы из любых элементов, которые им попадаются, в том числе — тяжелых, получать легкие элементы, необходимые для построения организма. Да, растения, как и животные, вовсю используют сверхпрочные волокна из суперкерамики, легирование своего скелета редкоземельными добавками, но органические соединения в основной массе остались те же. Растения накапливают рассеянную в природе энергию, производя легкие элементы из тяжелых, но их нельзя перегружать, иначе они вынуждены, себе и нам во вред, получать энергию за счет синтеза тяжелых элементов.

— Довольно хитро, — оценил услышанное Джон. — Так ты противник магии?

— Нет, что ты, — Марк протестующе поднял руки. — Я только против необузданного потребления. Можно ведь при наших возможностях каждый день одевать новую одежду и есть необыкновенные блюда. И это для растений не обуза, если только в меру. Я, например, один из сторонников нового подхода к жизни человека вообще. Зачем мне нужен дом, если дом для меня весь лес? Я обогреваю себя сам, не обременяя никакое дерево. Я пользуюсь естественными водными источниками в любое время года. Я заказываю еду деревьям, которые наименее нагружены в это время, и растет эта еда не мгновенно, а в меру сил дерева, не принуждая его к ядерной конверсии.

— Это, конечно, интересно, но очень необычно.

— Разумеется. Особенно для людей, привыкших к определенному укладу жизни. Но только такой образ жизни даст человеку истинную свободу.

— Но подожди, ты таким образом решаешь проблемы материальные, а как же быть с духовными потребностями? Кроме того… — Джон ломал голову, какие проблемы мешают человеку в корне изменить образ жизни.

Сталкер улыбнулся.

— Если бы я предлагал такое в прежние времена, у тебя хватило бы доводов для возражения мне. А сейчас все материальное производство сводится к программированию. Программировать, как ты сам уже знаешь, можно, лежа на травке, разглядывая тучки на небосводе. Духовные потребности не имеют никакого отношения к чему-то материальному, все проблемы в этом плане — из области человеческих взаимоотношений. Проблем размножения литературы нет, проблемы пропускной способности каналов связи — тоже нет. Ты можешь придумать какой-то сюжет и, лежа теплыми летними вечерами под раскидистым деревом, наполнять его образами. Потом получившийся фильм смогут просмотреть множество людей.

— А если это — бред душевнобольного или какого-то извращенца? — Джон даже поежился при этой мысли.

— Вот это как раз и есть настоящая проблема. — Марк вздохнул. — К сожалению, ничто в этом мире никуда не пропадает.

— Разве? А если какой-то информацией долго не пользуются?

— Видишь ли, ты только недавно обращенный. Таких, как ты — немного, таких, как я — еще меньше. А я не считаю себя вершиной знаний. Есть уникумы, познавшие чуть ли не все тайны Вселенной. Я вижу, ты слегка сомневаешься. Ты привык уже к компьютеризованной природе, но меню-фантомы, Цветы Желаний, Волшебные книги — это не все достижения человеческой цивилизации. Ты — продукт технотронной эпохи и с этой точки зрения привык оценивать уровень прогресса. Ты не видишь заводов-гигантов, супер-лабораторий и мегаполисов, поэтому тебе кажется, что род человеческий слегка деградировал, а все достижения науки утеряны.

— В какой-то степени. Но разве это не так?

— Совершенно не так. — Марк сменил позу на свою любимую — спиной к дереву и продолжил. — И в твои времена были люди, заинтересованные только в материальном благополучии, были пьяницы и наркоманы, садисты и убийцы, были "работоголики", талантливые музыканты, ученые и философы. Зачастую эти люди образуют свой замкнутый круг общения, в который не так просто попасть постороннему человеку, да он и сам не захочет этого — непонятные проблемы вызывают только зевоту.

— Ты хочешь сказать… — начал было Джон.

— Не перебивай, — несколько бесцеремонно остановил его Марк. — Я хочу сказать, что подобные круги общения существуют и сейчас. Их сферы интересов могут не пересекаться с интересами других групп людей и они просто даже не подозревают о существовании друг друга.

— Нет, по-моему, это просто невозможно. — Джон пожал плечами.

— Ха, невозможно. Твой учитель Магнус только недавно узнал, что такое телефон, я не говорю о более сложных вещах. А Магнус — довольно хороший искусник, в этом он превосходит амазонок. Но амазонки значительно обходят его в других вещах — они ближе к Пану, чем он.

— Что такое Пан? — спросил Джон.

— Я чувствую, что в твоей голове вертятся сразу несколько вопросов, помимо этого. Тебе станет все понятнее, если я скажу, что я телепат. Ты можешь вообще ничего мне не говорить, я все твои вопросы знаю еще до того, как они приобрели законченную форму. Это благодаря Пану. Пан — это более высокий уровень владения информацией, чем те же меню и Волшебные книги. Не перебивай, — Марк предостерегающе поднял руку, — я же сказал, что чувствую твои вопросы заранее.

Он продолжил.

— Пан у древних греков был олицетворением природы. У западных славян слово "пан" обозначало — "господин" и одновременно "господь". Изначально это слово означало "вездесущий".

Джон открыл рот и тут же закрыл его, столкнувшись со взглядом Марка.

— Под словом Пан я не понимаю Бога в том смысле, который был в нем изначально. Пан — искусственный разум, но он давно вышел за рамки ограниченных возможностей, которые были ему даны разработчиками, и, в какой-то степени, выполняет функции владыки мира.

Ты вот считаешь, что не может творение превзойти своего создателя. Это ошибочное мнение. Может, — да еще и как. Поначалу проект "Пан" предусматривал создание мощной экспертной системы, которая была бы в состоянии охватить весь тот объем информации, который нужен для работы в условиях глобальной биокибернетической революции. Ты наверняка сталкивался с необходимостью найти нечто, с неизвестным названием, но обладающее нужными тебе свойствами. Такая система была создана. А затем, в результате дальнейшего совершенствования, она срослась с природой вообще.

— Но как же эта система смогла развиваться? Как она смогла стать настолько всеобъемлющей, что охватила всю природу?

— Ты имеешь ввиду, что системы, знакомые тебе, развивались только благодаря усилиям неустанно работающих возле них экспертов? Я тебе элементарно объясню.

Представь, что ты — маленький ребенок, который еще не знает ни одного слова. Как происходит твое обучение? Ты постоянно слышишь вокруг себя фразы "красная кружка", "красный стул", "красный кубик" и так далее. Ты не знаешь еще, что такое кружка, стул, кубик, но постоянно повторяющееся присутствие красной окраски этих предметов выделяется мозгом. Анализ совпадений — основа обучения. Слушая человеческую речь, малыш запоминает словосочетания, из которых затем сам в состоянии сформировать правила языка. Наблюдая грозу, человек приходит к выводу, что за вспышкой молнии почти всегда следует гром. Ставя эксперимент, ученый отмечает совпадения тех или иных фактов и на этом основании выводит новые закономерности. А теперь представь, что "выпущенная на свободу" система Пан может без остановки, ежеминутно и ежесекундно, используя мощность нейронов человека и животных, белковых и кристаллических структур растений и выращенных ими изделий, анализировать все, происходящее в этом мире и ставить эксперименты в натуре. И не один, а миллиарды, в масштабах элементарных частиц и глобальных.

— В том числе и на людях?

— Разумеется. Но ты не беспокойся, Пан живодерством не занимается, скорее — наоборот. Ведь его мыслительные способности напрямую зависят от благополучия его интеллектуальных клеток — людей.

— То есть, он заинтересован помогать людям?

— Да. Но с оговоркой: "На бога надейся, а сам не плошай". Человек, ничего не делающий сам, — просто обуза для Пана.

— А как же быть в случае конфликтов между людьми?

Марк вздохнул.

— Вот это-то и сложно. Я не знаю, какими принципами Пан руководствуется в каждом конкретном случае. В целом получается ситуация, давно известная людям — их поведение влияет на их карму. А кармой управляет Пан.

— Подожди. Я всегда считал, что карма — это как бы расплата за прошлые жизни.

— В данном случае — нет. Пан, как мощнейшая экспертная система, в состоянии предугадать дальнейшие поступки человека на основании уже совершенных. Он пытается повлиять на эти поступки с наименьшим насилием для отдельных личностей. Зачем ему "клеточки", не имеющие свободы для мысли? Но, если ситуация усугубляется, нажим усиливается, вплоть до ликвидации индивидуума. Все идет своим чередом, и тебе кажется, что ты полностью владеешь ситуацией, но совершенно незначительные события в корне могут изменить твое поведение. Например, у тебя вдруг появляется соперник в любви, разрушая благодушную идиллию. Свести счеты с ним тебе мешает женщина. Ты могуч, используешь свои способности мгновенно переноситься на огромные расстояния, а тебя все равно настигает какой-то одержимый фанатик и твои способности пасуют перед ним. И все эти встречи происходят по мотивам, которыми, как кажется людям, управляют они сами. Но это — твоя карма. — Марк печально улыбнулся.

— А ты можешь сказать мне мое будущее?

— Оно зыбко, но есть устойчивые события. Тебе предстоит сражение с герцогом Ульфом. А остальные события во многом зависят от тебя. Пан, как система управления, старается не допускать некоторых отклонений от нормы, а внутри заданного диапазона у тебя может быть уйма свободы.

— А если я попытаюсь выйти из этого диапазона?

— Не получится. Хотя бы потому, что это не соответствует твоему характеру. Если бы ты был действительно опасен, Пан нашел бы способ тебя блокировать, например болезнью, уродством, социальной изоляцией. Ты же, наоборот, — счастливчик, у тебя практически нет ограничений на возможные поступки, но все равно — будь осторожен.

— Но меня смог блокировать посторонний человек.

— Это предупреждение. Тебе предстоит выработать иммунитет против таких воздействий. Ведь это хорошо, что ты столкнулся с ним в такой благоприятной обстановке, да еще заполучил на время такого лектора, как я.

— Но как этот рыцарь-монах меня взял?

— И ты еще спрашиваешь? Как вирус заражает компьютер через сеть?

— Но чтобы разобраться в этой системе нужно, наверное, не один год исследований.

— Ты меня удивляешь, искусник. Я тебе про что только что говорил? Для такой работы существует Пан.

— С Паном возможен непосредственный контакт?

— А как же. Извини, что я постоянно копаюсь в твоих мозгах, ты мне не противодействуешь, твои мысли чисты и открыты. И я приведу как пример еще один из случаев, произошедших с тобой. Твое обращение в тигра произошло без использования меню. Во время твоей болезни ты видел окружающий мир, будучи как бы вне собственного тела.

— Но это происходило как бы бессознательно, а как я мог бы контактировать с ним осознанно?

— Это совсем просто. Основа человеческой мысли — не слово, а образ.

— Мне до сих пор, почему-то, казалось, что именно слово.

— Это ошибочное мнение. Тебе кажется, что ты мыслишь словами, и именно на родном языке. Одно время существовало утверждение, что человек принадлежит к той нации, на языке которой он мыслит. Я не буду вдаваться в такие подробности, у меня другая задача.

Речь появляется в твоей голове всего лишь как сопровождение истинного процесса мышления. Когда ты управляешь машиной, мобилем, когда программируешь за пультом, ты оперируешь образами. Их смена происходит настолько быстро, что иногда человек не замечает, как у него вызрело то или иное решение. При некоторой тренировке ты можешь "подключить" слежение за своим мышлением и восстановить последовательность своих рассуждений. Но эти рассуждения не имеют речевой формы, они в ответ на одни образы вызывают ассоциации с другими образами. Определенная совокупность этих образов вызывает одни ассоциации, другая совокупность — другие. Смена ассоциативных образов и есть процесс мышления. Чем больше связей, тем сложнее процесс мышления, тем больше факторов учитывается. Образы могут вызывать реакции в мышечной форме и так далее.

— А как же речь?

— Для отдельного индивидуума речь не нужна. Она только мешает, замедляя скорость мышления. Ведь для правильного построения фраз ты тратишь значительную часть своих "вычислительных способностей". Речь нужна именно как средство связи с другими людьми. Каждое слово связано с определенным набором образов. Но здесь есть заковыка. У каждого человека слова вызывают разные образы, и здесь ничего не поделаешь. Именно здесь и лежит признак, позволяющий делить людей на разные национальности или на разные культуры. Со словами родного языка связаны образы матери и отца, родного дома, друзей, учителей. Это целая совокупность правил поведения, культурных привычек и жизненных ценностей, формирующих твое мировоззрение. Ты можешь хорошо выучить другой язык, но слова этого языка не будут у тебя вызывать таких же образов, как слова языка родного. А у некоторых учеников учеба ассоциирует только со скучными занятиями и зубрежкой.

— Но я все-таки не согласен, что речь не нужна для процесса мышления.

— Не то, чтобы совсем не нужна. Нет нужды произносить слова про себя, но сами слова играют роль ассоциативных пакетов, которые используются при мышлении. Ты можешь поймать "след" слова, все образы, которые с ним связаны, но не произносить его. Скорость мышления в таком случае у тебя повысится так же, как скорость работы программы в кодах по сравнению с интерпретирующим Бейсиком. Хотя это сравнение здесь не совсем уместно. Работа человеческого мозга скорее напоминает работу системы типа Форт. Знаешь такое?

— Конечно. Уникальный язык. Сверхкомпактность кода при незначительных потерях производительности. Необыкновенная гибкость, настройка на любой вкус…

— Ладно, мне ты можешь не рассказывать. Но учти, что этот язык сейчас совсем не похож на те примитивные версии, что тебе знакомы…

— Но погоди, почему же тогда речевое сопровождение замедляет мышление?

— Человеческий мозг — огромная экспертная система с огромным объемом знаний. Это только на первых порах считали, что один нейрон сродни одному логическому элементу. Прошло не более полусотни лет, и кибернетики стали сравнивать каждый нейрон уже с микропроцессором, увешанным кучей устройств ввода-вывода, портами локальных сетей связи и так далее. Когда ты вместе с процессом мышления в образах начинаешь строить словесные фразы, то тем самым ты запускаешь в работу огромные кладовые знаний. Предложения нижутся слово за словом, многократно сверяясь на соответствие тому образу, который этим предложением выражается. Ведь достаточно в некоторую фразу добавить лишнее слово и смысл ее может в корне поменяться. Почему ты смеешься над шутками и остротами? Да потому, что в них содержится многозначность. Лишнее слово или мелкое на первый взгляд событие придает всему сказанному совершенно иное значение. Именно поэтому формирование фраз так замедляет мышление.

— Ты, наверное, прав. Я не могу выполнять некоторые виды даже физических действий, если приходится с кем-то говорить. Но мы, кажется, сильно отвлеклись. Ты хотел рассказать, как общаться с Паном.

— А разве ты до сих пор еще не понял? Образ — это основа твоего мышления, которая не зависит от языка общения, и, в отличие от языка, не содержит в себе неоднозначностей, двусмысленности. Ты желаешь чего-то и получаешь его.

— Ищите и обрящете? Так просто? А если…

— Пан следит за этичностью твоих желаний. Желания разных людей не должны быть противоречивы. В этом случае они выполняются без затруднений.

— Но я все время чего-то желаю!

— Вот именно. А исполняется только то, что не противоречит желаниям других. Уровнем эмоций ты можешь склонить чашу весов на свою сторону, но не следует делать это без необходимости. Помни о карме.

— Но неужели нельзя с Паном просто поговорить?

— При некоторых навыках можно. Но ответ ты будешь получать в виде собственных мыслей.

— И как же я отличу мысли Пана от своих.

Марк всплеснул руками.

— Да пойми же, ты — неотъемлемая частица Пана в интеллектуальном плане. Он мыслит при помощи твоих же нервных клеток, хотя и использует обширные знания извне. Но ты тоже, при желании, можешь привлечь эти знания к себе. Думай на эти темы, а через некоторое время в твоей голове появятся ответы на все вопросы. Кстати, большинство знаний получено Паном без участия человека.

— Это те априорные знания, о которых говорили еще древние?! — воскликнул Джон.

— Э, нет! До тех знаний докопаться будет труднее. Возможно, что ты попадешь когда-нибудь в соответствующий круг общения и они откроются тебе.

Марк замолчал и поднялся.

— Ты раскрыл мне глаза на многие вещи, — сказал Джон. — Даже не могу сказать, как я тебе благодарен, Сталкер.

— Да ладно. Мне будет приятно вспоминать, что я помог тебе подняться на более высокую ступеньку познания. Ну, прощай.

— Почему "прощай"? Я надеюсь, что мы увидимся.

— Очень нескоро. У нас с тобой разные судьбы и разное назначение. Да и Пан тоже не всемогущ, все может произойти. Кстати, тебя ожидают в ближайшее время приключения, куча неприятностей и наоборот. Остерегайся также поклонников Пана.

— Как это? Почему?

— Они почитают его как истинного Бога. Те знания о нем, что я тебе сообщил, они воспримут как богохульство и попытаются казнить тебя.

— Час от часу не легче, — вздохнул Джон. А как их определить?

— Пан тебе сразу подскажет, только настройся на него. Они живут в Черной Пирамиде, которую ты видел. Этот придурок, с которым ты вчера сцепился — один из них.

Марк пожал Джону руку и растворился в воздухе.

Кузинский еще некоторое время сидел на стволе дерева, размышляя о том, что услышал от Сталкера. Он попытался получить ответы на вопросы Пану. При этом Джон пытался следить за своими мыслями, как ему советовали, искал цепочки ассоциаций. Постепенно, то ли в результате тренировки, пусть и непродолжительной, то ли из-за вмешательства Пана, мысли стали приобретать необыкновенную четкость и глубину. Настроившись на некоторый образ, Джон просматривал образы, связанные с ним. С некоторым удивлением он обнаружил, что один "пакет" принадлежит не ему. Кузинский инстинктивно испугался. В голове пронеслась вереница мыслей, за которой он не смог уследить. Выстроенный с трудом мирок распался. Успокаивая дыхание, Джон заодно осмотрелся вокруг. Он ощущал тревогу, которая потихоньку нарастала. Ее источник не был связан с копанием в мыслях, которым он занимался сейчас. Джон слегка расслабился, продолжая искать ответ на этот вопрос. Мысль всплыла откуда-то изнутри и приобрела законченный вид. Джон вызвал фантом-меню телефона, но не успел его включить, — тревожный сигнал взорвался внутри черепной коробки. Меню самопроизвольно переключилось на прием и высветило имя абонента. Звонил Магнус.

— Я слушаю, — произнес Джон, успев подумать, что мог бы говорить и мысленно.

— Джон! Беда! — задыхающимся голосом проговорил Магнус. — Исчезла Даруна. После происшествия с тобой она в сопровождении Эдуарда приехала к Трем Кирпичам, а затем решила вернуться в Кукурузу. Уехала одна.

— Посреди ночи?

— Ну ты же знаешь, что амазонок такие путешествия, особенно на полчаса, не страшат. К нам она не доехала. Об этом мы узнали только, когда к полудню приехали остальные. Я пытался вызвать ее по телефону, но она не отвечает. Вся община сейчас на ногах, вернее — на конях, наши соседи — тоже. Принц, как истинный джентльмен, клянет себя, что оставил даму без сопровождения, а я просто не знаю, что делать.

— Я сейчас же буду у вас. Вы где?

— На улице, у входа в дом.

Джон не колебался ни секунды. Он моментально представил себе вход в Кукурузу. Картинка получилась необыкновенно четкой, постепенно приобрела материальность. Магнус еще держал в руках телефон и с изумлением смотрел на появившегося перед ним Джона, но довольно быстро взял себя в руки.

— Я слышал про такие фокусы, но своими глазами еще не видел. — Он обнял Джона за плечи. — Просто какой-то злой рок преследует нас. Я даже подозревал поначалу, что это — проделки людей герцога, но уж очень быстро они сработали. Скорее всего, что это какое-то совпадение. За сутки они не могли бы добраться к нам. А решиться похитить Даруну им и в голову не могло бы прийти.

— А почему вы решили, что она похищена? — спросил Джон.

— А что, по-вашему, может произойти с амазонкой в лесу, даже диком?

Магнус устало присел на лавку. Его телефон издал мелодичную трель.

— Слушаю.

Искусник что-то долго и внимательно слушал, иногда кивая головой, затем сказал:

— Хорошо, тогда возвращайтесь. Надо все обдумать.

Он вложил телефон в карман и вздохнул, будто собираясь с силами, чтобы продолжить разговор.

— Лесные бродяги видели, как Черные сутаны везли кого-то бесчувственного в сторону своей Пирамиды.

— Какого ч-черта им надо? — Джон вспомнил предупреждение Сталкера.

Магнус растерянно смотрел куда-то вдаль.

— Это очень странно. Черные сутаны никогда не позволяли себе раньше ничего подобного. Что-то идет не так. Мы с ними не сможем справиться так, как это сделали бы с герцогом.

— Кто такие эти Черные сутаны? — просто по привычке спросил Джон.

— Религиозная община. До сих пор они тихо поклонялись своему богу и в нашу жизнь не сильно вмешивались. Они умеют нечто такое, чем я не имею представления. Если герцог — сильный противник, то Черные сутаны… Даже не зная, что можно было бы предпринять.

— А разве нельзя хотя бы узнать, чего они добиваются?

— Кортис с группой людей как раз собирался съездить на переговоры. А нам пока что остается только ждать.

Джон уселся на лавку рядом с Магнусом и только теперь заметил, что вокруг них собралась масса народа. Здесь были лесные бродяги, цыгане, какие-то люди в спецовках (что-то подсказало Джону, что это — цеховики). Почти все были при оружии.

Магнус кивнул в их сторону головой и сказал:

— Они все очень любят Даруну и, похоже, за нее готовы стереть обидчиков с лица земли. Черные сутаны не один год уже ведут свою работу среди населения нашего района, даже имели некоторые успехи, но здесь они перестарались. Неужели они хотят обвинить Даруну в колдовстве?

Джон вскочил. Он не мог сидеть спокойно на месте, когда любимой угрожает опасность.

— Джон, остановитесь. Нужно сначала разобраться в ситуации, прежде чем начать действовать.

— Я не могу. А вдруг они что-нибудь ей сделают? Если эти фанатики смогли парализовать ее волю и силы, то они смогут сделать с ней что угодно.

— Я прошу вас, Джон, подождите сообщения Кортиса.

Джон кивнул головой.

— Хорошо. Но сейчас мне необходимо побыть одному.

Он поднялся к себе в комнату. Сейчас она показалась ему совсем тесной. Он начал привыкать к простору, к свободе действий. Правда, никакие стены не мешают работе мысли, скорее — наоборот. Джон уселся в кресло и сосредоточился. Он успокоился, голова стала работать ясно и четко. Похоже, что контакт с Паном все-таки происходит, причем безо всякого усилия с его стороны. Джон почувствовал, что может перемещать взгляд в пространстве, независимо от положения своего тела, менять точку зрения, даже видеть все вокруг одновременно. Он вспомнил свой мысленный полет над Черной пирамидой и моментально оказался как будто подвешенным над ней в пространстве.

Сейчас он мог спокойно рассмотреть ее более внимательно. Никаких деталей на поверхности этого сооружения заметно не было. Оно все было выполнено из листов толстого стекла, скрепленного полосами черного металла. Местами под стеклом проглядывала черная же поверхность. В других местах, похоже, были окна, но темное стекло скрадывало все детали. Джон попытался представить себя внутри здания, но и после нескольких попыток у него ничего не получилось. В голове тотчас появлялось ощущение какой-то пустоты, он приходил в себя, с удивлением оглядывал комнату, в которой сидел, но, тем не менее, еще несколько раз упорно повторял безуспешные попытки.

Он проследил с высоты птичьего полета за группой Кортиса. Судя по всему, им еще час езды. Что же делать?

Кузинский еще какое-то время ломал голову над этой проблемой. Ждать невмоготу. Этот час можно было бы использовать более плодотворно. Вот решение — Гриф Сонье! Вот с кем надо связаться.

Джон вызвал телефонное меню.

Сонье ответил моментально. Одновременно перед Джоном появилось полупрозрачное изображение небольшого холла, где на мягком диванчике, слегка откинувшись на спинку, сидел мужчина лет сорока. Резкие черты лица, выделяющиеся скулы и нос с горбинкой делали его похожим на хищную птицу. Однако голос его был необыкновенно мягким.

— Это вы, Джон? По вашему виду я подозреваю, что дело не терпит отлагательства? Ну проходите, присаживайтесь.

Джон не успел осознать смысл услышанного, непроизвольно сделал шаг и моментально оказался в холле, рядом со своим собеседником. Он удивленно осматривался по сторонам, чем вызвал смех хозяина.

— Вы разве не знали об этой возможности телефона?

— Я воспользовался им впервые, — ответил Джон.

— Но вы же говорили, что знакомы с телефоном.

— Я до сих пор пользовался изделием, так сказать "в блочном исполнении", а не встроенным.

— А-а-а, я вспомнил. Наподобие того, что изобрел Белл?

— Ну не совсем таким.

— Ну ладно. Это мелочи. Вас беспокоят какие-то более серьезные проблемы? Я в вашем распоряжении. Присаживайтесь. — Гриф указал на кресло рядом со своим диванчиком.

— Видите ли, мне трудно определиться, с чего начать, что существенно, а что — нет.

— Тогда вы не будете возражать, если я сам проанализирую ваши проблемы?

Джон настороженно посмотрел на собеседника. Но внутреннее опасение, возникшее было, рассеялось. Он молча кивнул.

Гриф просто закрыл глаза и просидел так минут пять. Джон тоже расслабился. Он не чувствовал сначала ничего, но потом перед ним проскользнула, как в ускоренном фильме, вся история его жизни, чуть медленнее — события последних дней. На несколько мгновений задержались образы Черного рыцаря и Сталкера, а потом произошло нечто совсем странное. Его тело исчезло. Появилось ощущение, что он — вся Вселенная, потом зона быстро сузилась до размеров Земли. Джон ощутил, что вся природа — его тело, которым он может управлять. Одновременно пришло чувство какого-то сверхсознания. Он мог все. Он сможет все. Джон удивленно осознавал это новое ощущение себя самого.

ЭТО Я-Я-Я-Я. Сказанная им самим фраза вызвала где-то содрогание гор, всплеснули гигантскими волнами океаны, с треском откололись айсберги от ледников Антарктиды и Гренландии.

Придя в себя в кресле и разглядывая сидящего напротив человека, Джон силился вспомнить, что с ним произошло.

Сонье с улыбкой смотрел на него.

— Желаете что-нибудь выпить? У меня коронный напиток для гостей — особая смесь соков с легкими алкогольными напитками. Моим друзьям всем очень нравится. Его рецепт — подарок одного знакомого из Америки.

Пока хозяин произносил эту фразу, из пола перед креслом Джона вырос столик с двумя фужерами и сифоном. Гриф наполнил фужеры розовым напитком и подал гостю. Кузинский вынужден был признать про себя, что в горле у него пересохло и напиток ему аж никак не помешает. Потягивая ароматную жидкость, Джон осмотрелся по сторонам. Его взгляд упал на окно.

Сонье встал и жестом пригласил его подойти к окну поближе.

Из окна открывался вид на море и часть скалистого побережья. Сам дом, похоже, находился где-то на верхушке скалы, отвесной стеной уходящей вниз, откуда едва доносились размеренные вздохи прибоя.

— Мне нравится здесь, — сказал Сонье. — Ближайший населенный пункт — в двух десятках километров отсюда. Правда, там живут естественники, но они мне не мешают.

— Вас не смущает проблема накопления тяжелых элементов? — вдруг выпалил Джон. Он сам не мог даже ответить, что его на это толкнуло, быть может, появление столика с напитком, которое потребовало кучу энергии.

— Нисколько, — спокойно отозвался Сонье. — По моему мнению, Сталкер перегибает палку, заостряя на этой проблеме внимание. Дело в том, что лес является огромным накопителем рассеянной в природе энергии. Листья используют электрические явления при испарении воды во время летней жары. Корни вбирают электрические заряды, возникающие при протекании воды сквозь пористый грунт, это количество превышает энергию, которую можно было бы получить на гидравлических электростанциях. Даже ветер, шевеля листвой и раскачивая ветки, вырабатывает электроэнергию. Да и посудите сами, Солнце сжигает в своей термоядерной топке тысячи тонн материи ежесекундно, и этого хватит еще на миллиарды лет. Потери легких элементов на энергообеспечение живой природы и человека в частности — мизерны. Я вас уверяю, что тяжелых элементов даже не хватает. Хотя бы для создания керамических композитных каркасов растений, костей живых организмов и для других нужд. Их синтез ограничен тепловыми проблемами живых организмов. Правда, в последнее время даже появились животные, нарушающие второе правило термодинамики, но они в буквальном смысле холоднокровные и живут только в тропиках.

Сонье прошелся по комнате. Решив, что пора вернуться к вопросу, из-за которого к нему прибыл гость, он сказал:

— Я рад, что судьба столкнула нас хотя бы на одно мгновение. У вас есть все возможности самому справиться с возникшими проблемами. Еще я понял, что не могу быть вашим учителем. В ближайшее время, возможно это всего несколько дней, вы превзойдете меня. Вас ведет сам великий Горм. А я могу оказать вам лишь маленькую услугу. Вам стоит начать раскручивать свое дело с общины коммунистов и анархистов. Поговорите с Шарлем Лемо. Он анархист, но светлая голова. И поспешите сделать это до завтрашнего утра, иначе ему будет уже не до вас.

Джон попрощался с Сонье и через секунду был у себя в комнате.

Черные сутаны

Гринберг удовлетворенно потирал руки. Все просто замечательно, он даже не догадывался о том, что проблема решается так просто.

Он вспомнил, как вчера, трясясь от внутреннего напряжения, входил к герцогу. Да, он тиран, иногда самодур, но не дурак. Ульф спокойно выслушал сообщение об оборотнях, кивком головы выразил согласие с предложением Верховного мага о необходимости военного похода против Союза общин (как жаль, знать бы заранее об успехе, стоило бы умолчать об авторстве Дино, но — осторожность и еще раз осторожность). Пока все шло, как и предполагал Первый министр. Затем Гринберг предостерег герцога о том, что их ожидает противодействие колдунов. Тот также спокойно воспринял и это сообщение. Первый министр начал объяснять отличие колдунов от искусников, но Ульф прервал его:

— Да знаю я, знаю.

Герцог встал из-за своего стола и прошелся по комнате. Затем нажал кнопку на своем столе. Вошел его секретарь и застыл в почтительном поклоне.

— Роше, святой отец еще не покинул нас?

— Никак нет, ваше величество.

— Попросите его зайти ко мне.

Секретарь умчался, а герцог еще несколько раз прошелся по кабинету.

— Меня уже несколько раз донимал своими визитами этот священник. Мне наплевать на души моих подданных, как наплевать на то, чем будет заниматься моя душа после смерти. Я полагаю, что раб будет рабом и на том свете, а господин и на том свете будет им. К тому же эти религиозные фанатики из Черного храма придерживаются несколько иного взгляда на мироздание, и на место Бога в нем, чем я привык. Но в данном случае они нам пригодятся.

— Но какое отношение это может иметь к нашему делу?

Герцог посмотрел на своего Первого министра, как на первого дурака.

— Вы разве не помните, что в первые годы существования Святой церкви ее важнейшей задачей была борьба с инакомыслием, ересью, пережитками язычества и колдовством? Ведь нам предстоит столкнуться именно с этими силами, как вы говорили? И такая задача стоит перед каждой церковью, какая бы она ни была.

— Совершенно верно, сын мой.

Гринберг вздрогнул от неожиданности. Он и не заметил появления в кабинете этого человека в черном одеянии. Тот, не дожидаясь, чтобы его представили Первому министру, включился в разговор, перехватив инициативу.

— Эта задача и поныне является главной для всех, верующих в истинного Бога. В нынешнее время эта задача приобрела даже еще большую актуальность. Люди забывают истинные заветы Господа, как они забыли, за что были изгнаны из рая. Они неоднократно готовы вкушать с дерева Познания. В своей гордыне они мнят себя способными сравняться с Богом, они уже сейчас переделывают природу в угоду своим прихотям.

— Но, святой отец, сейчас невозможно существовать, не прибегая к помощи волшебных сил природы, — возразил Гринберг.

Священник гневно сверкнул глазами:

— То, без чего невозможно существовать, должно быть очищено церковью от скверны, все остальное — предано анафеме и очистительному огню…

В какой-то момент Гринберг поймал себя на том, что уже не слушает этого человека. У него даже возникла мысль, что именно этот фанатик является исчадием ада, пособником дьявола. Именно его следует изолировать от общества. Этот священник был одновременно хитер, как лис (куда там до него Первому министру), и напористо прямолинеен. Под прикрытием борьбы с колдунами эта церковь, до сих пор не очень популярная, желает занять ведущее место в обществе. Они смогут объединить все народы в округе, но они же и потеснят герцога. А, впрочем, нет. Они вполне будут довольны своим контролем над умами людей, в том числе — герцога. Тому предстоит выбрать между двух зол. Хотя, похоже, что он уже определился.

Первый министр переключился со своих мыслей на разговор. Священник продолжал:

— … таким образом мы уже имеем достаточное влияние в этих общинах. К своим соседям — амазонкам — большинство относятся настороженно. Нам на руку и политические интриги, возникшие вокруг предстоящих выборов старейшин у союза коммунистов и анархистов. Партия естественников в отношении магии придерживается тех же взглядов, что и мы, и готовы вступить с нами в коалицию.

Черный священник перечислял доводы в пользу сотрудничества их церкви и герцога, а Гринберг мысленно расставлял плюсы и минусы в таблице последствий этого шага для него лично.

Похода не избежать никак, но теперь он будет значительно легче. Эти монахи обезглавят общины. Скорее всего получится просто легкая прогулка, ведь у этих сутан есть противодействие против всех магических способностей и Магнуса, и Странников, и тем более амазонок. С колдунами — особая тема, но спецы из Черного храма займутся ими сами. Это все плюсы.

Среди минусов, как чувствовал Гринберг, числится ограничение свобод. Конечно, это произойдет не сразу. Сразу они с герцогом не сцепятся. Возможно, что он еще успеет пожить в свое удовольствие, и на его, Гринберга, век, тоже хватит.

Первый министр перевел вздох, успокаивая себя после радостного возбуждения, и отвлекся от воспоминаний. Черные сутаны уже сделали первый шаг, захватив предводительницу амазонок. Теперь пойдет потеха. Этот лесной народ едва будет успевать ужасаться тому, что с ними будет происходить. Конечно, жаль женщину, но ею придется пожертвовать. Гринберг представил Даруну, какой он видел ее в последней схватке, и у него перехватило дыхание. Это было одновременно восхищение ее красотой, и чисто человеческая жалость и сочувствие. Но он быстро овладел своими эмоциями.

— Чтоб ты сгорела, — подумал он. — Это достойная смерть для такой, как ты, ведьма.

Джон, вернувшись в Кукурузу, сразу пошел домой к Магнусу. В Кукурузе были заметны значительные изменения. Почти на каждом этаже дежурили крепкие ребята и девушки. Подойдя к двери Магнуса, он с удивлением увидел на ней тяжелую чугунную доску с выпуклой надписью "Александр Оливо. Биопрограммист". Дверь при его приближении издала мелодичный звон и медленно, с душераздирающим скрежетом, открылась. Алекс, сидя в кресле, попивал какой-то напиток через соломинку, устремив глаза в потолок.

— А, Джонни. Присаживайся. — он широким жестом указал на кресло рядом.

— Что ты здесь делаешь, обормот? И куда ты выселил Магнуса?

— Магнус переехал на первый этаж, ближе к событиям. Он сам предложил мне сюда поселиться. Я сейчас отдыхаю, привыкаю к обстановке, упражняюсь в программировании.

— Ты имеешь ввиду эту монументальную литую плиту? А дверь чего скрипит?

— Оттого и скрипит. Не рассчитана на такой вес. Я только вчера ее вырастил. Но если утром открываешь, то все новенькое, работает как по маслу. А вот вечером начинает заедать — надо еще подправить сечения осей и увеличить подшипники. Хорошо бы по формулам посчитать, но я не знаток сопромата, а у этой системы есть способность к адаптации, — через недельку все будет о'кей. Пожевать хочешь?

— Нет, спасибо. Почему-то не хочется. Я сейчас должен наведаться в Кирпичи. — Джон направился к двери.

— Джонни. — Алекс подошел к нему. — Может быть я смогу чем-то помочь? Вокруг меня сплошная круговерть, а я не соображу, что делать. Никого не знаю, все непривычное. Да еще почти сразу с Вандой поругался.

Джон поперхнулся.

— Красивая блондинка… С лицом Афродиты?

Алекс молча кивнул головой.

Джон сжал приятелю плечо и вздохнул.

— Я пока сам не знаю, что делать. Но ты знаешь, события последних дней меня как будто разбудили. Я сейчас испытываю постоянную жажду активности. И оказалось, что почти все мне по плечу, все удается. Ситуация складывается скверная, но какой-то внутренний голос говорит, что все будет в порядке.

— Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, Джон.

— Спасибо, дружище.

Джон кивнул Алексу на прощание и вышел.

Магнуса он застал в спортзале в окружении группы бородатых мужиков в каких-то переливающихся радугой костюмах. Магнус подошел к нему с удрученным видом.

— Плохо дело, мой дорогой. Кортис отправился на переговоры в Черную пирамиду и не вернулся. В сопровождающем отряде произошло столкновение с тайными сторонниками Сутан. Марио Тюбор был тяжело ранен, но смог скрыться от негодяев и передал нам эту печальную весть. Сейчас, мне кажется, назревают неприятные события в общине Трех кирпичей. Среди них много сторонников естественного развития, да и монахи из Пирамиды довольно долго готовили почву своими идеями. Кое-кто из наших сторонников бросил все и пришел организовывать армию.

— Эти ребята, что ли? — Джон кивнул на бородачей.

— Нет, это рейнджеры с Балкан. Профессионалы. Имеют большой зуб на Черных сутан по религиозным соображениям. Работают как одна машина, без применения оружия, смотреть страшно.

— Что за одежда у них странная такая.

— Халаты-невидимки. Создают вокруг себя голограмму местности, как если бы на ней никого не было. Распознаются только специальными приборами, в том числе — гравиметрами. Я сейчас у этой сборной армии вроде главнокомандующего.

— По-моему, у вас это хорошо получается.

— Спасибо за комплимент, но меня на этом посту должен сменить принц Эдуард. Он — настоящий полководец.

— Хорошо, Магнус. Я сейчас отправлюсь к соседям. Не знаю, что мне этот шаг даст, но мне настоятельно порекомендовали сделать именно так.

— Будьте осторожны, Джон. У вас уже была стычка с Сутанами, а в том, что они сейчас есть в соседней общине, я не сомневаюсь.

Кузинский пожал старому искуснику руку и телепортировал на поляну перед тремя прямоугольными небоскребами.

Община Трех кирпичей бурлила. Была суббота, и все население вертелось на улице и в спортзале. Образовывались кучки яростно спорящих людей, кто-то пытался вылезть на какое-нибудь возвышение, чтобы с такой импровизированной трибуны "толкнуть речь". На стенах, дверях, деревьях висели лозунги, плакаты, фотографии кандидатов в семейном кругу, в компании друзей и на отдыхе. Джон чуть было не натолкнулся на половинку человека, висящую в воздухе. Человек в классическом костюме держал в вытянутой руке молоток и улыбался на весь рот белоснежными зубами. Надпись, тоже висящая в воздухе вокруг пояса кандидата, гласила:

Мой подход к проблемам прост

я не люблю тянуть кота за хвост.

Не магией, а молотком

Себе построим новый дом.

Джон прошел сквозь изображение кандидата и приблизился к одной из кучек. Найти Лемо оказалось несложным делом. Ему сразу же показали дом и номер квартиры. Шарль сидел дома, глубоко погруженный в раздумья. Рукой он ерошил свои поределые седые волосы и периодически вздыхал. Джон вошел и представился.

— О-о-о. Заходите, — засуетился хозяин. — Присаживайтесь. Чем могу быть полезен? Вы видите — у нас просто ужас что творится. Завтра выборы Совета, а здесь такое вот дело.

Лемо затряс головой и заметался по комнате, энергично жестикулируя.

— Мне лично больше всего не нравится, что здесь крутятся эти Черные сутаны. Не к добру все это. Не к добру. Наши коммунисты шутят: "Надо взять власть в свои руки на время стабилизации обстановки". Но это только шутки. Наш союз породил новую политическую концепцию, которая ближе к истине, чем вошедшие в него течения.

— Извините, я не особенно силен в политике, — ответил Джон.

— Это зря, молодой человек. Вы неизбежно погружаетесь в идеологию и политику, как только желаете создать работоспособный коллектив, общину или, тем более, государство. Наши коммунисты несут идеи государственного управления, а наши анархисты — идею формирования власти снизу.

— Когда-то эти вещи были просто несовместимыми.

— Да, сначала это было именно так. Мы не отрицаем власть совсем. Мы только утверждаем, что все органы власти должны формироваться коллективами людей для исполнения конкретных функций. Если нет поддержки коллективом, всем обществом, орган должен отмереть. Но для этого нужна высокая общественная активность и сознательность людей.

Джон пожал плечами.

— Вы простите, я не нашел в ваших словах ничего нового. Это ведь само собой разумеется. Выборы органов власти — основа демократии.

Шарль на пару секунд замялся, затем хлопнул себя по лбу.

— Как же я сразу не сообразил. Вы же выросли при политической системе, где принцип анархии был в значительной мере реализован.

— Разве? Мне казалось, что наша система всячески боролась против анархизма и коммунизма в том числе.

— Однако именно она в себе воплотила и то, и другое одновременно. Это как раз то, что называется конвергенцией политических систем. Истина, ведь, всегда лежит посредине. Анархизм проявился в том, что система управления государствами и предприятиями стала двухуровневой. Есть избранный народом руководитель и непосредственные исполнители. А коммунистические идеи проявились в системах государственного планирования и регулирования. Мне, знаете ли, попалась одна монография на тему информатики. Так вот. Сельскохозяйственное производство стимулировало установление феодальных экономических отношений в эпоху средневековья. Материальное фабричное производство сыграло роль в формировании капиталистической системы. А вот информационное производство породило коммунизм. Только никто его так не называл. Информационное общество, постиндустриальное общество и все такое прочее, но суть от этого не поменялась.

— Информация — это коммунистический товар. Я сейчас вам это докажу. — крикнул Лемо, вскинув указательный палец. Джон вздохнул и приготовился слушать, чтобы при возможности сменить направление беседы.

— Любой товар должно быть выгодно производить, но у информации по этой части возникают сложности. Любой товар материальный каждый раз при создании требует участия оборудования, сырья и человеческого труда. Информация создается только один раз, зато потом в безграничном количестве может копироваться. Капитал со своей частной собственностью вылетит в трубу, если позволит товару размножаться помимо его воли. Ведь для создания информационных продуктов требуются порой сотни человеко-лет. Поэтому на заре программирования стали появляться программные монстры, в которых посторонний не мог бы разобраться, и изощренные системы защиты, которые стоили больше основной программы и, зачастую, не давали этой программе работать, если не хватало памяти.

Лемо перевел дух и продолжил:

— Только система государственной поддержки информационных отраслей смогла преодолеть эти сложности. А вы посмотрите, что делается сейчас. Мы живем в эпоху некоего коммунизма.

— Разве живущие в одиночку люди — это коммунизм? — удивился Джон.

— Видите ли, главное не это, а общественная собственность на средства производства. Лес чей? То-то. Все заводы и фабрики принадлежат кому? Правильно, — всем. Оборудование растет само. В него не вложен человеческий труд, нет расходов сырья и овеществленного труда в виде амортизации инструмента, зданий и так далее. Следовательно, у него нет денежной стоимости. Я вас убедил?

Джон пожал плечами.

— Это все гораздо ближе к первобытному коммунизму.

— Правильно. Особенно, если учесть образование общин. Но есть и желающие изменить этот порядок. Герцог настойчиво пытается обложить нас данью. Меня удивляет позиция естественников. Если для мага платить дань — всего лишь дело принципа, то для трудящегося — это может быть вопрос жизни и смерти. Именно в этих условиях наиболее остро встает вопрос и собственности, и власти, и выбора способа производства. Я сейчас проповедую анархизм, но, надо сказать, что наша политическая структура не может быть определена ни как коммунизм, ни как анархизм. У нас больше проявляется деление на естественников и так называемых центристов.

— А партии чародеев нет? — всерьез поинтересовался Джон.

— Нет. Хотя бы по той простой причине, что чародеи совершенно не интересуются политикой. Ну про естественников вы уже знаете, а центристы только называются так, они и есть выразители интересов чародеев.

— Почему же вы проповедуете свои взгляды как анархизм?

— Да потому, что сейчас очень могучие силы начинают борьбу за абсолютное господство. Тот же Ульф, к примеру. Но вообще все общины придерживаются давно установленного демократического порядка, на этой почве мы ни с кем еще не ссорились. А вот появление Черных сутан породило массу конфликтов уже в одной нашей общине. Я уверен, что к похищению Даруны причастен и кое-кто из бывших наших. И эти лентяи естественники, похоже, при их содействии могут одержать верх.

— Почему же лентяи? Они желают трудиться.

— Ох-ох, как интересно. Мы и так пашем гораздо больше, чем амазонки. И все из-за лени ума. Но естественники не захотят жить бедно. Они в соответствии с учением Маркса, должны будут кого-то эксплуатировать.

— А вы не думали "эмигрировать".

Шарль помялся.

— Я тоже немного лентяй. Я не люблю вставать рано по утрам, как Кукурузники.

— А Магнус, например, тоже любит поваляться в постельке.

— Не сравнивайте меня с Магнусом. Ему при жизни надо памятник поставить за все сделанное. Он может выжить один и любому поможет. Тем не менее, где он сейчас?

Внезапно Шарль подбежал к окну. Джон заметил, что на площадке между домами образовалась огромная толпа. На каком-то возвышении стоял Черный монах и произносил речь, периодически воздевая руки к небу. Сквозь плотно затворенное окно пробивался его громовой голос.

— Проклятье. Они выступают уже открыто.

Лемо потянул Джона на улицу.

Они стали чуть в стороне от выхода. Джон был уверен, что монах использует скрытые усилители, но не мог определить источник звука.

— Дети мои, — вещал проповедник, — Господь дает вам последний шанс искупить свои грехи и очиститься от скверны, именуемой магией. Он сотворил вас по своему образу и подобию, а все, что сверх того — от лукавого. Сатанинские отродья должны быть преданы очистительному огню…

Часть людей слушала его, как завороженная. Кто-то пытался прорваться к оратору, но натолкнулся на охрану, плотным кольцом обступившую трибуну.

Возникла небольшая потасовка. Возмутителей спокойствия вытолкали во внешний круг.

В то же время чуть поодаль образовалась другая трибуна, которую тоже окружила охрана. На трибуне возник человек с тонзурой на голове, выдававшей в нем священника.

— Это отец Джордж, — проговорил тихо Шарль, — из свиты Эдуарда. Традиционный сторонник демократии. Он им сейчас вправит мозги.

Отец Джордж начал говорить, но его голос не был слышен за голосом Черного монаха. Однако, вокруг него тоже стала собираться толпа, кто-то передал мегафон. Джон почувствовал, что напряженность нарастает. От толпы слушателей Черного монаха оторвалась группа энергичных людей и компактным ядром врезалась в кучу своих противников. Началась потасовка.

— Вот один из пособников Сатаны, — внезапно врезалась в сознание фраза, брошенная монахом. Палец оратора недвусмысленно указывал на отца Джорджа. Слушатели монаха, как по приказу, бросились в атаку. Джон почувствовал, что следует вмешаться, но его схватил за руку Шарль.

— У вас ничего не выйдет, — сказал он. — Ваш организм и психика изменены и полностью подвластны влиянию Черных сутан.

— Но надо же что-то делать. — Джон чувствовал нарастающую в теле дрожь. — Не могу же я стоять в стороне.

Потасовка стала приобретать угрожающие размеры. Обе кучи людей смешались в огромную копошащуюся массу. Нельзя уже было разобрать, кто кого бьет. Над головами видны были отдельные поднимающиеся руки, крики и ругань слились в один сплошной рев. Охранное кольцо вокруг отца Джорджа стало редеть. Брошенная кем-то палка едва не попала ему в лицо.

— Все. Банзай, — угрюмо произнес Джон и направился в сторону дерущихся.

С первых же шагов он растолкал пару десятков человек, которые, будто устыдясь, сразу успокоились и стали расходиться. Джон ощущал себя словно бетонный столб, когда на него кто-то налетал. От одного прикосновения дерущиеся приходили в себя, будто сбрасывая с себя воздействие гипноза. Они ошалело смотрели друг на друга, бормотали извинения, хлопали один другого по плечам.

— Похоже, это действительно гипноз, — подумал Джон.

Внезапно его словно накрыло колпаком. В глазах потемнело, а внутри возникла и стала расширяться какая-то ледяная пустота. Кузинский обернулся и столкнулся с взглядом Черного монаха. Его глаза словно пронизывали клинком, холодным и безжалостным. От них у Джона по телу прошла дрожь, какой-то животный ужас заполнил все его существо. Затрепыхалось сердце, судорога в горле не давала вдохнуть.

— Да он меня просто душит, — с едва ощутимыми остатками возмущения подумал Джон.

Монах, похоже, хотел, чтобы его жертва сильнее помучилась, возможно, чтобы этот урок пошел впрок остальным. Он сохранил своей жертве сознание полностью, контролируя его во всем остальном. Но глубинные, полуживотные инстинкты не согласились с уготованной их носителю участью. Волна неукротимой ярости взорвалась в душе, словно термоядерная бомба. Джон вновь, как это было у Сонье, ощутил себя невероятно огромным существом, которому подвластна вся Вселенная. Волосы на всем теле встали дыбом, поток горячей энергии хлестнул изнутри, вызвав во всем теле неукротимую дрожь. Весь переполнявший его сгусток эмоций Джон направил в точку, где находился его противник.

В голове стало светлее. Удушение быстро проходило. Он осмотрелся по сторонам. Драка быстро шла на убыль. Черный монах неподвижно лежал под деревом, стиснув в предсмертной судороге свою голову.

Джон прошел к отцу Джорджу, по дороге разнимая слишком неугомонных.

— Вы не пострадали, святой отец?

— Слава Богу, нет. Благодарю вас.

Джорджу было едва за сорок. Он ловко спустился с какого-то ящика, служившего ему трибуной.

— Вы — десница Господня. Я видел все. И понял замысел Божий.

Он тоже слегка дрожал от пережитого волнения. После каждой фразы он переводил дух и вытирал платком вспотевший лоб.

— Я — Джон Кузинский.

— Ну правильно, вы — тот Небесный Странник, о котором теперь все только и говорят.

— Все говорят, но я ничего не знаю.

— Герои слухов часто бывают в полном неведении. Но давайте где-нибудь уединимся, нам надо переговорить.

Священник провел Джона в свою квартиру на самом верхнем этаже. Предложив гостю кресло и угощения на выбор, он начал разговор.

— Я здесь всего пару дней, но видел и слышал достаточно. Эти антихристы из Черного храма пустили здесь мощные корни. Они используют гипнотическое оболванивание людей, вы сегодня это могли видеть. Это страшно. Как только исчезло психическое давление, люди стали нормальными. Да и ваше присутствие подействовало на них исцеляюще. Даруна, как говорят те, кто ее хорошо знает, тоже одним своим присутствием наводила порядок в людских умах и душах.

Джон вспомнил свою стычку с принцем и усмехнулся. Джордж продолжал:

— Только сатанинская сила могла побороть ее, заставить людей участвовать в ее похищении. Сегодня вы одержали победу над одним из этих извергов. Но они не успокоятся. Я чувствую, я знаю, что они собираются сделать. Они хотят предать ее огню, как ведьму, как колдунью. И сделают это в ближайшее время.

Джон пожал плечами.

— Как можно сжечь амазонку? Ее плазменный меч не берет.

Джордж покачал головой и крякнул.

— У них множество способов сделать это. Они подавили ее волю, свели на нет ее силу. Они же смогут ее и сжечь. Кожа амазонок, и ваша тоже, это тончайший слой из очень интересных молекул. Представьте себе молекулу-кольцо из полусотни атомов углерода. Эти молекулы сцеплены в тончайшую сеть, наподобие кольчуги, но многослойную. Такая пленка пропускает влагу, газы, но по прочности не уступает кристаллитовой броне. Эти молекулы обладают односторонней электрической и тепловой проводимостью, но высокочастотное электромагнитное поле может наводить в них вихревые токи. Ваша кожа вас же и сожжет.

Джон сразу прикинул кое-что в уме.

— Я знаю, как этот недостаток устранить.

— Вы сможете устранить его у себя. Но Даруну они сожгут, если ее не отбить обычным способом, как это делалось во все времена.

— А вы знаете, как проникнуть в Пирамиду?

— Нет. Но ее скорее всего повезут в Порт.

— Куда это?

— Это городок в полусотне километров отсюда. Гнездо естественников. Они не могут жить в Лесу. Им нужна торговля, корабли, рыбная ловля. Они, правда, не гнушаются продавать дары Леса, но это на грани дозволенного. Ведьму обязательно надо казнить публично. Ближе Порта ничего такого нет. И народ там достаточно невежественный, чтобы такая казнь прошла по сценарию.

— Так-так. Значит мы сможем напасть на этот городок, когда туда повезут Даруну…

— Постойте, не спешите. Есть очень много тонкостей в этом деле. Там все друг друга знают, а лесных жителей опасаются, хоть и пропускают на рынок. У них есть военный гарнизон, да и храмовников там полно, а с ними опасно иметь дело, как вы видели.

— Так что же вы предлагаете?

— Посоветуйтесь с принцем. Не делайте такое лицо, сын мой, Эдуард вам не враг. Вам следует установить с ним хорошие отношения.

— А где он сейчас?

— На разведке возле Черной Пирамиды.

— Он не боится, что его схватят?

— Он ведь не обращенный, как вы или амазонки. Против него все заклинания этих псевдо-священников не действуют.

Джон собрался уходить, но Джордж остановил его:

— А вы не хотите остаться? Принц вот-вот должен приехать. Да и всей общине, скажу я вам, будет спокойнее. Вы просто наш Спаситель.

Он поговорил с дежурным комендантом и тот предложил на выбор гостю несколько квартир. Джон, не задумываясь, выбрал одну из них. Комендант заулыбался:

— Это добрый знак, парень. Ты выбрал то же жилье, что и Даруна. Я постараюсь сохранить его для вас, как почетных гостей. Наши ребята, я думаю, со мной согласятся.

Джон улегся спать, так и не дождавшись приезда Эдуарда. Ему было приятно думать, что в этой постели спала Даруна, хотя это, конечно, иллюзия, — все предметы обихода непрерывно обновлялись, за сутки в них едва ли осталось хотя бы несколько старых молекул, но тем не менее.

Утром вся община бурлила. Голосование показало, что победили естественники, но центристы-демократы в один голос требовали повторного голосования, так как по их мнению, произошли крупные подтасовки. Джордж, зайдя к Джону утром, сообщил, что принц приехал и согласен встретиться с ним хоть сейчас. По поводу выборов он сказал:

— Эта община обречена. Она почти что раскололась. Когда этот факт дойдет до умов людей, начнется самое неприятное — дележ имущества. Дело пустяковое, учитывая легкость создания дома в новом месте, но для этого нужно время, хорошие искусники. А главное — никто не захочет уходить с места, которое считает своим.

Джордж провел Джона к принцу и оставил их вдвоем.

Эдуард молча поднялся навстречу посетителю и так же молча пожал ему руку. Скупое "присаживайтесь". Они сидели так пару минут, разглядывая один другого, будто противники перед поединком. Сейчас, в более спокойной обстановке, Джон рассматривал принца со смешанным чувством ревности и уважения. Если бы Даруна пропустила такого мужчину мимо своего внимания, она была бы достойна сожаления. Он улыбнулся своим мыслям. Тотчас же в ответ улыбнулся Эдуард и нарушил молчание.

— По-видимому, я должен принести извинения в связи с происшедшим между нами недоразумением. Я, к сожалению, не был предупрежден.

— Это, действительно, недоразумение, — ответил Джон, — о нем не стоит даже упоминать.

Несмотря на изменившееся отношение к принцу, он, тем не менее, был не вполне искренним в своих словах. Каким бы хорошим человеком не был Эдуард, но он принц, верхушка власти на своем участке земли, и, наверное, иногда способен этой властью злоупотреблять. Он способен, также, оценивать способности человека, даже его социальный статус, который в большинстве случаев зависит от мироощущения самого человека, от умения вести себя по отношению к другим. Статус Джона, очевидно, был достаточно высок в глазах принца.

Тот еще минуту рассматривал своего собеседника.

— Я чувствую себя отчасти виноватым в том, что произошло с Даруной. Именно поэтому, я предложил свои услуги главнокомандующего для ведения боевых действий против ее похитителей. Я готов приложить все свои усилия для ее освобождения.

Джон поблагодарил принца. Опять повисло тягостное молчание. Сонье советовал начать разматывать клубок событий отсюда, но дело не сдвинулось с мертвой точки. Участие принца — это хорошо, но его действия, наверное, не лишены корыстных соображений. Он сможет предстать спасителем Даруны, а старый дружок пролетит, как фанера над Парижем.

Кузинский еще раз поблагодарил Эдуарда за участие в этом деле и направился к выходу. В этот миг дверь с треском распахнулась и в комнату ворвались охранники из свиты Эдуарда. Запыхавшийся офицер отдал честь и доложил:

— Ваше величество, во дворе опять вспыхнули беспорядки. Дерущиеся применяют дубинки, цепи и слезоточивый газ. Я предлагаю, пока не поздно, собрать наших сторонников и удалиться к месту расположения основных сил.

Кузинский глянул в окно. Поляна перед домами была закрыта облаком газа, сквозь который просвечивали редкие вспышки взрывов и выстрелов.

— По-моему, они перешли на огнестрельное оружие, — заметил Джон.

— Это взрывпакеты и газовые шашки, — сказал офицер.

— Вперед, — скомандовал Эдуард.

Они спустились вниз, где собрались с полсотни мужчин и женщин в противогазах, окруженные цепью солдат с огромными прозрачными щитами. Кто-то протянул Джону противогаз-шлем и он молча его надел. Было ощущение, будто уши заткнули ватой — шлем не имел средств связи.

На улице они попали в густой непроглядный туман. Принц рукой показывал направление движения, сохранив какое-то чувство пространства. Вскоре он исчез из поля зрения. Джон видел только несколько лиц, которые толклись возле него, с трудом осознавая все происходящее. Солдаты щитами расталкивали нападавших, среди которых встречались и женщины. По какому-то непонятному знаку щиты вдруг раздвинулись и пропустили внутрь несколько человек. На одном был обычный мягкий противогаз, из под которого сочилась кровь. Рукой человек зажимал лопнувшее стекло и непрерывно с присвистом кашлял.

Через несколько минут отряд вышел на чистое пространство. Легкий ветерок отгонял ядовитый туман в сторону. Джон поднял забрало шлема и звуки вернулись к нему. Шумел лес, кто-то ругался, кто-то плакал. Откуда-то подводили лошадей, усаживали на них женщин, бинтовали пострадавших.

— Пан! Неужели ты допускаешь, чтобы под твоим знаменем такое творилось? — мысленно обращался к компьютерному богу Джон. Он прислушивался к своему внутреннему миру, надеясь, что услышит ответ, но не видел и не слышал ничего, кроме собственных мыслей.

Что же, день пропал даром? Он ничего не выяснил о Даруне, не узнал, что делать, и ничего не придумал сам.

— Скорее-скорее, уходим, — офицер отправлял последних оставшихся.

Со стороны Трех кирпичей появилась группа всадников. Джон не сразу сообразил, что они продолжают драку. Кто-то бил кого-то палкой, кто-то стаскивал противника с седла. Солдаты оттеснили разъяренных естественников, но среди деревьев показался новый отряд, спешащий им на подмогу. Эти были экипированы для настоящего боя, — композитные шлемы и бронежилеты, одетые поверх одежды, дополнялись электрошокерами и ультразвуковыми парализаторами. Каждый импульс, направленный в сторону Джона, больно отдавался в черепной коробке.

Офицер, отправив последних "штатских", развернул часть своих людей против нападающих. Он подскакал к Джону:

— Почему вы еще здесь? Возьмите моего коня и немедленно отправляйтесь. Без оружия здесь делать нечего.

Кузинский усмехнулся:

— Не беспокойтесь. Я — Небесный Странник.

Офицер пожал плечами и, пришпорив коня, помчался к месту начинающейся схватки.

Джон сосредоточился, привел в порядок свои мысли. На поверхности тела возникло ощущение настоящей брони, мышцы приобрели твердость. Боевое состояние разворачивалось внутри него автоматически. Интересной неожиданностью оказался режим "турбо", при котором вся окружающая действительность как будто замедлялась, что объяснялось просто ускорением внутренних процессов.

Джон телепортировался в самый центр боя и сразу напал на одного из противников. Он столкнул здоровенного детину с коня и тот неловко упал на руку, вероятно вывихнув ее, так как вскрикнул и поспешил покинуть место схватки. Джон перехватил чью-то руку с дубинкой и перекинул через себя нападавшего, затем скинул еще одного ударом плеча. Опять увернулся, на этот раз от электрошокера. Поддев плечом лошадь, опрокинул ее вместе с всадником, забрал у упавшего его электроинструмент, а его самого забросил в кусты.

Вокруг образовалось мертвое пространство. И свои, и чужие шарахнулись в стороны. Какой-то толстячок с тяжеленным кристаллитовым щитом попытался напасть на Джона. Джон, не сдвинувшись с места, ударил кулаком в щит и тот разлетелся на мельчайшие осколки. Толстяк свалился на землю и орал, прижимая к себе ушибленную руку. Он помог толстяку подняться. Кисть и запястье слегка распухли, но, как подсказал внутренний голос, переломов нет.

Бой прекратился. Естественники забрали пострадавших и несколько поспешно удалились под молчаливыми взглядами победившей стороны. Офицер подъехал к Кузинскому.

— Я, честно говоря, не ожидал подобного от вас. Мне казалось, что такие способности есть только у амазонок. Так вы едете с нами?

— Мне для перемещения не нужна лошадь, — ответил Джон. — Я буду на месте раньше вас.

Отряд исчез за деревьями, а Джон произвел телепортацию в свою комнату в Кукурузе.

В первый же момент его поразил шум, пронизывающий все пространство внутри и вокруг здания. Отдельные крики на лифтовой площадке сливались в сплошной гул. Снаружи дома был слышен утробный рев каких-то животных. Джон выглянул в окно.

Веселая зеленая лужайка перед домом была заполнена людьми и какими-то диковинными животными, напоминающих рептилий мезозойской эры. Именно это скопление кожистых наростов, рогов, копыт и клыков производило тот всепроникающий рев. Удивительно было, что эти жуткие монстры позволяли людям повелевать собой. Среди скоплений костяных пластинок открывались люки, в которых исчезали экипажи этих "боевых машин". Ровные колонны удалялись в лес, а на их место приходили новые, принимая внутрь массы бойцов.

Джон вышел на площадку и тут же столкнулся с Роном.

— Джон? Откуда ты здесь взялся? А-а-а. Чуть не забыл. Как тебе наша армия?

— Бред какой-то. Где вы нашли таких выродков?

— Обижаешь, — улыбнулся Рон. — Это работа Алекса. И, по-моему, хорошая работа. Они чудесно управляются. А пульт, — Алекс говорит, что в космических кораблях такого нет.

— В этом я не сомневаюсь. Но у противника есть плазменные мечи и копья.

— Ну и что. Наше зверье тоже может огнем плеваться.

— На солдат Ульфа, я думаю, вы произведете неизгладимое впечатление. Лес только не сожгите. А Магнус где?

— В спортзале. Там у него что-то вроде Ставки.

Они попрощались и Джон направился в спортзал. В отличие от прошлого дня у искусника уже появился стол, телефон был закреплен на голове и Магнус одновременно разговаривал с кем-то далеко и с теми, кто стоял рядом.

— Тогда немедленно отправляйтесь к границе Дикого леса… Нет, это я не вам говорю. Вы сидите на месте до прихода отряда, который вас сменит, и после этого отправитесь в распоряжение Бриньона. Прошу прощения, мне нужен минутный перерыв.

Магнус, слегка ковыляя, вышел навстречу Джону.

— Два часа встать не дают, голова кругом идет, скоро задымит.

— Могу вас обрадовать, Эдуард вот-вот приедет. А в Кирпичах произошел раскол с довольно основательной потасовкой.

— Вы полагаете, что этим меня можно обрадовать?

— Извините, я имел ввиду, что вас сменят на этом тяжелом посту.

Магнус понимающе хлопнул Джона по плечу.

— Спасибо за заботу. Но мне немного уже грустно представить, что я отойду в сторону. Правда, я думаю, что дел хватит и на меня, — вчера выступила армия Ульфа. С нашей ей не сравниться, но у них есть союзники. Не могу понять, как они связываются между собой, но заклятый враг Ульфа Богарт, который наследник того, старого, идет ему на помощь.

— Я думаю, что здесь не обошлось без влияния Черного храма. Но скажите, Магнус, как конкретно мы могли бы помочь Даруне?

— Даже не знаю, друг мой. Я не вижу пока что других путей, кроме прямого силового давления на храмовников. Если мы их сможем пересилить, то им придется вести с нами переговоры, где Даруна будет фигурировать, как один из аргументов.

— Мне не хотелось бы, чтобы ее использовали для этой цели. Будет лучше, если этот аргумент до возможных переговоров у них исчезнет.

— А вы не пробовали тот же способ, что применили для похищения Алекса и Геора?

— Не годится. Их системы не пропускают никого внутрь. Ни вирусы, ни кого-либо. Священник из свиты Эдуарда высказал мысль, что Даруну попытаются сжечь, а для этого повезут в Порт.

— Так-так. Это уже не Пирамида. Хотя я не уверен, что это будет легко. Вы ведь понимаете, что черные монахи не повезут свою жертву в место, где не смогут ее охранять.

— Понимаю. Но как они ее будут охранять?

Магнус предостерегающе поднял палец и на несколько секунд застыл, погрузившись в раздумья.

— Одну минутку.

Он с кем-то соединился по телефону.

— Ванда. Алло, Ванда. Алло. Я хотел… Ванда!

Еще минуту старый искусник ждал.

— Ванда!? Что у вас происходит? Я хотел… Что ты говоришь?! Они прорвались? И вам не удалось их остановить? Извини… Я не упрекаю тебя. Я сожалею… Беранж ближе всего к вам, он поможет.

Отключился телефон, Магнус провел ладонью по лицу.

— У них десяток человек парализованы. Черные сутаны спокойно прорвались сквозь блокаду и отрядом в полсотни человек движутся в сторону Порта. У амазонок есть раненые. Наш священник, похоже, прав.

Джон сорвался с места, Магнус не успел среагировать.

— Я их догоню!

Он материализовался в воздухе и сразу принял облик орла. Внизу простирался бескрайний лес, который, однако, местами уже казался знакомым. Джон отыскал между деревьями несколько отрядов Союза общин. Некоторые различались с трудом из-за маскировки. Который из них подвергся нападению? Джон не стал тратить время на розыски пострадавших, что оказалось его грубейшей ошибкой. Он стал делать круги, надеясь найти полсотни Черных сутан, уходящих к Порту. Ничего и никого. Он пролетел змейкой по предполагаемому маршруту до самого города, потратив на это почти час.

Сам город представлял собой обычное скопление домов, преимущественно двух- и трехэтажных, компактно прижавшихся к берегу моря. На улицах были видны редкие прохожие. Скальный грунт, служивший городу основанием, раскаленный полуденным солнцем, испускал мощный столб горячего воздуха, на который не влияла даже близость воды.

По периметру город был обнесен не очень высокой оградой, имевшей со стороны леса арку, в которую ныряла извилистая грунтовая дорога. Возле арки стояла будка с деревянным столом и лавкой, охрана в каких-то музейных костюмах с эполетами и аксельбантами играла в кости.

Люди спокойно проходили под аркой, проезжали телеги, груженные каким-то добром, не вызывая никакого интереса у солдат.

— Действительно, странный городок, — подумал Кузинский. Он набрал высоту и попытался пролететь над городом, не особенно попадая на глаза гарнизону и жителям, и в момент пересечения границы потерял сознание.

Приходя в себя, он почувствовал, как болит все тело. Вокруг было тихо и прохладно, но немилосердно давило со всех сторон. Джон понял, что свалился в какую-то щель в скале. Если бы он был нормальным человеком, то после такого полета в себя уже не пришел бы.

Снаружи доносились голоса:

— Да я своими глазами видел. Упал, как подстреленный. Наверняка оборотень. Может быть в щель какую провалился. Искать надо.

— Ну и ищи, если хочешь. Я не дурак. Если ты прав, и это был оборотень, то пусть с ним священники разбираются, а из тебя он быстро сделает бифштекс с кровью, которым с удовольствием и закусит.

— Давай хоть покараулим, солдаты вот-вот прибегут, я Кристофера послал к ним.

Джон решил не ждать дальнейшего развития событий и представил себе удаленный район леса, куда он мог бы перенестись. Приходя в себя после телепортации, он попытался присесть на поваленный ствол дерева и споткнулся обо что-то невидимое. Изображение перед ним слегка завибрировало, будто над раскаленной поверхностью и тут же последовал мощный удар в солнечное сплетение. Мышцы сработали раньше, чем сознание. Пресс напрягся. Джон сделал сильный выдох, затем поворот вокруг оси, и резко выбросил ногу, нанеся невидимке удар. Слабый шорох подсказал, что кто-то приближается сзади. Джон сделал кувырок вперед, захватив нападавшего ногами и придав ему дополнительное ускорение. В ближайших кустах послышался треск ветвей и ругань на непонятном языке. Нападавший встал, он теперь не был невидимкой из-за повреждения своей одежды, но тем не менее силуэт его тела был размыт, сквозь него проглядывали деревья и трава, отчего человек был похож на привидение. Он был очень зол и собирался снова напасть на Джона, но его остановил голос:

— Стой, Янко, это свой.

— Как свой? Он появился ниоткуда, как Черная сутана. Я не знаю никого больше, кто умел бы прыгать в пространстве.

— Ты забыл, Янко, о Странниках и Истинных Волшебниках. А этого человека я видел с Магнусом, он приятель Даруны. Извини, друг, — продолжал голос, — мы не сразу тебя узнали, ты появился так неожиданно.

— Вы меня тоже извините, я не думал, что здесь кто-то есть. — Джон умолчал о том, что ему пришлось срочно сматываться, эти люди его не поняли бы.

— Хм, — сказал человек, по-прежнему оставаясь невидимым, — разве ты не ощущаешь нашего присутствия?

Джон попробовал переключить диапазоны зрения — никакого эффекта. Однако, какой-то блочек в мозгу изобразил некое подобие компьютерной картинки, где четко различались шесть фигур.

— Ощущаю, — ответил Джон, — но для этого нужен особый режим. — Я вижу вас, но не глазами.

Внезапно его посетила жуткая мысль.

— Вы говорили, что Сутаны тоже могут прыгать сквозь пространство. А могут они быть невидимками?

— Могут, сволочи, — пробурчал полупрозрачный Янко. — Еще они могут подчинять человека своей воле, правда не всякого. А таким, как ты, против них устоять почти невозможно. Колдуны как-то с ними справляются, у них давняя вражда с Сутанами, хотя они до сих пор старались между собой не конфликтовать, да мы.

— А вы как?

— Просто. Когда я чувствую, что меня гипнотизируют, я бью в морду. Очень эффектный способ. — Янко засмеялся и ему вторили еще пять голосов.

Джон попрощался с бойцами и вернулся в Кукурузу. Магнуса нигде не было видно, но опять на глаза попался Рон.

— Как дела, Джонни?

— Скверно. Я упустил этих негодяев. Они прошмыгнули сквозь блокаду в самом уязвимом месте, оставив в гипнотическом параличе наших женщин, а дальше воспользовались свойством невидимости. Я по наивности пытался их выслеживать с воздуха.

— Действительно, скверно. А Эдуард выехал к предполагаемому месту битвы. Войска Ульфа и Богарта уже, похоже, соединились. Мне даже удивительно, где они столько людей набрали?

— Может быть, это зомби?

— Все может быть. Наша разведка доносит, что Ульф заключил договор с Сутанами. А те могут сделать даже зомби, хоть целую армию. Но что ты сейчас будешь делать?

— Не знаю. Может быть я нужнее здесь?

— Нет-нет, — запротестовал Рон. — Все события — части одной цепи. Мы пока справляемся с ситуацией, да и что особенного ты мог бы сделать, чтобы переломить ход событий. И не забывай, сейчас в Порту с Даруной и Кортис, их везли туда вместе. Их надо освободить.

— Но как? Я не смог пролететь над городом, у них там какая-то парализующая завеса.

— А в арку ты мог бы пройти?

— В арку? — Джон замялся. — В арку я как-то даже не подумал. А любой может пройти в арку?

— Надо попробовать. А я пойду с тобой, для страховки. Я бывал в тех местах, кроме того… — Рон почесал затылок и совсем тихо добавил, — у меня там знакомая есть. Бой-баба. Мужиками вертит, как хочет. Но я иногда через нее получаю сведения, в обмен на шмотки кое-какие, ну и всякое такое. Они все там контрабандой занимаются, Порт все-таки. А на рынке купцы заморские скупают или меняют на что-нибудь свое. Им не выгодна диктатура священников, но так уж повелось. Подожди, я сейчас поставлю шефа в известность. А ты такси лови.

Пока Рон разговаривал по телефону, Джон через меню-фантом вызвал стрекозу. Одновременно он заметил, что стал отвыкать от привычной еще недавно программной среды.

Стрекоза спланировала откуда-то сверху, пролетела между листьями Кукурузы и аккуратно села перед подъездом. Колонна рогатых монстров образовала дугу, обходя ее стороной. Рон быстро вскочил по лесенке внутрь, за ним поднялся Джон. Управлять пришлось ему, так как Рон, по его словам, ничего не смыслил в этом деле. Однако, едва на горизонте показалась полоса морской воды, он распорядился садиться.

— Уже 18.20. Многие возвращаются из леса. Мы пройдем вместе с ними. Если тебе пройти не удастся, возвращайся назад, а я, — Рон слегка замялся, — наведу справки у знакомых, у них же и заночую.

Отпустив стрекозу, они вышли на извилистую тропинку, которая как река, сливаясь с другими тропинками, становилась шире, утоптаннее, и наконец, переросла в довольно широкую дорогу. Впереди маячило несколько фигур. Люди несли мешки с каким-то добром, сумки и баулы. Попискивала несмазанными колесами ручная тележка.

— Черт меня возьми. — Рон хлопнул себя по лбу. — Мы идем пустые, это выглядит очень подозрительно. Здешний народ без поклажи не ходит, а тем более — из леса.

— Но ведь здесь — обычный лес, — сказал Кузинский.

— Конечно. Сутаны поддерживают порядок. Надо было сразу сообразить. С собой что-нибудь взяли бы. А эти люди таскают издалека. Полдня ходу.

— Один момент. — Джон сделал несколько движений руками и через минуту уже держал емкий саквояж, забитый доверху. — Такое сойдет?

Рон заглянул внутрь и присвистнул. Сверху лежали дамские наряды то ли от Кордена, то ли от Зайцева. На дне поблескивали бриллиантовые и иридиевые украшения.

— Нормально!.. А оно не растворится в воздухе? Или, может, в лягушек-тараканов превратится?

— Ну что ты, я такой дешевкой не занимаюсь.

Рон нервно огляделся.

— Я опасаюсь, что нас могут грабануть.

— Зачем?

— Затем, что такие вещицы раз в сто лет появляются. В Диком лесу, сам знаешь, можно найти все, но очень редко то, что тебе надо. А если кто-то заглянет, что мы несем, то могут возникнуть сложности. Уж лучше сделай какие-нибудь джинсы, пару бутылок вина или виски, ботинки, шляпы. Одним словом — самые обычные тряпки на каждый день.

— Ну хорошо.

Джон закрыл саквояж, постоял над ним минуту и снова открыл. Рон снова заглянул в него.

— Теперь — полный порядок. Идем. А эти финтифлюшки ты можешь сделать, когда пройдем внутрь. Презенты, так сказать.

Они незаметно догнали группу людей, увешанных сумками. Те весело разговаривали между собой и хвастались найденными вещами. Женщина в цветастом платке пронзительно смеялась и показывала своим знакомым многочисленные ленты, шнурки и всякие побрякушки. Когда приблизились к арке, стало заметным оживленное копание в вещах, разговоры утихли. Мужчина с реденькой бородкой, слегка отойдя в сторону, оглядел оценивающе всю компанию и, достав из своего баула небольшую сумку, остановился.

— Ну, давайте, кто что приготовил.

Люди вынимали и складывали в его сумку: кто — бутылку, кто — банку консервов, кто — часы или пачку сигарет. Рон "расплатился" пачкой бритвенных лезвий.

— Сам понимаешь, чтобы охрана закрыла глаза на это дело.

Когда до арки остались считанные метры, Джон внимательно смог ее рассмотреть. Она представляла собой изогнутый бетонный лист вытянутой эллиптической формы. Двумя краями лист был углублен в землю, средина эллипса образовывала широкую сводчатую крышу, под которой зачем-то висел колокол.

Уполномоченный представитель вошел в арку первый. Солдаты прекратили свою вечную игру в кости и с интересом наблюдали за подходящими людьми, но очень быстро их внимание оказалось прикованным к содержимому сумки. Не стесняясь, они вынимали оттуда вещи и раскладывали их на столе.

— Это мне, это мне, — раздались голоса.

Краснолицый сержант распорядился:

— Бутылку разопьем после смены караула. Закуска тоже есть.

Он хлопнул одного из солдат по спине так, что тот крякнул.

— Эй, это я возьму себе, — он притянул за ремешок часы. — А ты возьми лезвия, и чтобы я больше твоей небритой хари не видел.

Солдаты галдели, смеялись и шутили, не обращая на людей никакого внимания. Рон облегченно вздохнул и прошел под аркой. Следом за ним двинулся Джон. Неожиданно все замерли и уставились на него. Висевший под аркой колокол отбивал набат.

— Оборотень! — истерически завизжала женщина в цветастом платке и все бросились врассыпную. Рон тоже моментально исчез.

Солдаты некоторое время непонимающе смотрели на него, но сержант выхватил из ножен саблю и с криком: "Вперед!" бросился в атаку. Его подчиненные тоже схватились за оружие.

Джон за доли секунды сообразил, что не стоит врываться в городок с таким шумом, но не удержался и уложил всю охрану несколькими ударами. Он действовал как робот и поймал себя на том, что с трудом управляет своим телом. Импульсы тупой боли тисками сжимали голову, отдавались в висках, в глазах. Стало больно двигаться, больно даже представить, что ты двигаешься. Проклятье, что это такое? Откуда эти удары по голове? Неужели это?.. Да, это колокол. Это он бьет по голове, каждым ударом выворачивает наизнанку желудок. Это от него темнеет в глазах, выступает пот на лице и так противно дрожат все мышцы.

Джон почувствовал, что окончательно слабеет. Надо уйти отсюда, куда угодно, только подальше от этого жуткого колокола.

Лежащие на земле солдаты заметили странное состояние, в котором оказался их противник. Они уже начали подниматься, но Джон вышел, наконец, из-под арки и раздирающий его мозг колокольный звон стих. Сержант скомандовал:

— Лурье! Неси петарды! Пентаграмму! Быстро!

Джон отбежал в сторону, но все равно оказался окруженным пятью горящими шашками с отвратительным запахом, которые были брошены ему вдогонку. Опять наступила тошнота, в голове затуманилось. Что это? Газовая атака? Или магия высшего порядка? Был бы изолирующий противогаз, этот вопрос был бы разрешен.

Сразу за этой мыслью в голове быстро стало наступать прояснение. Ядовитый дым густел, заполняя пространство внутри пентаграммы, но не выходя за ее пределы. Джон заметил, что не дышит, и при этом не испытывает никаких признаков удушья. Как бы там ни было, надо сматываться.

Дымовые шашки догорели, дым начал рассеиваться за пределы пентаграммы. Сержант, как петух перед курами, прохаживался перед аркой, возле которой столпилась масса народа.

— Сержант, это был настоящий колдун?

— Сержант, он вас чуть всех не убил?

— Говорят, это оборотень, и вон тот парень его видел. Принял вид его знакомого и шел рядом от самого леса.

— А в волка он тоже обращался?

Сержант не спешил отвечать на все вопросы, это повредило бы его авторитету.

— Погодите. Сейчас дым рассеется и вы его увидите сами. Мы его в Пентаграмму поймали.

Но дым рассеялся, а в пространстве между потухшими шашками никого не оказалось. Послышались смешки:

— Сержант, где ваш оборотень? Как джинн из бутылки испарился.

— Да нет, джин еще в бутылке, а оборотня уже нет.

— Но это же была не первая бутылка, у него на лице написано.

Сержант вытер мокрое, побагровевшее от ярости лицо и рубанул саблей воздух. Ничего, он им отомстит. Колдуны не долго будут смеяться. В следующее воскресенье двое из них будут сожжены на костре, тогда и посмотрим, кто будет смеяться последним…

Джон вернулся в Кукурузу. Он относился к ней, как к своему дому, хотя в этом доме сейчас не хватало самого важного — любимой женщины. Здесь все жили как одна семья, очень похоже на первобытнообщинный строй. Оно и понятно — промышленного производства нет, а интеллектуальное, информационное производство — сугубо индивидуальный творческий процесс, сродни творению картин, книг, скульптур. Можно придумать стереофильм, или новый дом, создать новую машину. Сегодня придумал, а завтра — уже "в металле".

Мысли постепенно поменяли направление. Интересно, примитивный робот "отрубится" под действием колокола или нет? Сможет самолет пролететь сквозь парализующую завесу? А мобиль?.. К тому же мобиль сделан из инертной материи…

Джон связался с Магнусом. Номер ответил и в голову Кузинского потекла лавина звуков: рев монстров, грохот взрывов и электрических разрядов, крики людей.

— Джон, нас теснят! Они выпустили на нас какую-то саранчу, а лианы съедают бронерогов вместе с людьми.

— Вы где, Магнус? Вы что, воюете?

— Нет-нет! Я на своем посту. Здесь у нас громкоговорящая связь с местами событий. Но от этого не легче. Если можете, помогите!

Магнус отключился. Кузинский ощутил, что его колотит озноб. Это что, конец всему? О, Господь Всемогущий!

Джон поймал себя на том, что в голову ничего не приходит, кроме молитвы. Как заведенный, он бормотал:

— Пан Великий, Пан Всемогущий, помоги.

В голове созрело готовое решение. Он перенесся в комнату к Алексу. Тот сидел в кресле в одних трусах, мокрый от пота. Книга была жестко зажата захватами на передвижном столике, столешница которого была превращена в пульт управления с кучей клавишей и джойстиками. По бокам стояли еще два столика с экранами. Огромный экран с картой театра боевых действий занимал всю стену комнаты. Справа от кресла, тоже на передвижном столике, стоял поднос с бутербродами и стаканами с соком.

Охранники, сидевшие перед входной дверью, схватились за арбалеты, но, узнав Джона, успокоились.

Алекс непрерывно жал на какие-то кнопки, шевелил рукоятками управления на своем пульте. Где-то далеко, повинуясь незримым командам, в лесу прямо из растений вырастали боевые звери-машины, которых тут же принимали разгоряченные боем люди. В траве, цветах с огромной скоростью плодились миллиарды насекомых, бросающиеся в атаку на тучи таких же насекомых со стороны противника. И, совсем не видимые глазу, расправлялись со всем чужеродным несметные полчища микробов, грибков. В динамиках раздался голос Магнуса:

— Алекс! Обратите внимание на Каменистую Ложбину. Нас теснят.

На боковом экране появилось изображение. Многоголовый дракон отстреливается огнем от опутавших его лиан и лезущих со всех сторон зомби. Вдруг его шкура начала лопаться во всех местах и сползла, будто желе. Дракон завалился на бок и, испустив последний огненный фонтан, затих. Мясо, как и кожа, начало стекать со скелета. У Джона волосы встали дыбом. Алекс мельком взглянул на него.

— Джонни, срочно на подмогу.

— Что делать?

— Я пытаюсь заставить наших зверей вырабатывать инсектициды и гербициды, но их сторона тоже не дремлет. На нас сыплются буквально миллиарды этих жуков, червей и прочей нечисти, модификация за модификацией. Я не успеваю их травить. Попробуй на них какой-нибудь вирус.

— Хорошо. А ты сам как?

— Так себе. Перекусить некогда. Пью весь день соки, аппетит перебиваю. Даже в туалет иду с компьютером.

— Пожуй хоть чуток. Тебе ребята вон сколько наготовили.

— Совсем некогда. Ты же сам видишь, что творится. Ну ладно, не отвлекай.

Джон глянул на одного из охранников. Тот виновато развел руками. Ничего, мол, не могу поделать.

Кузинский телепортировался в свою комнату, удобно устроился в кресле и погрузился в работу. Фантомный экран постепенно стал четче, а реальный мир будто растворился в тумане.

Джон сперва пробежался по генетическим структурам насекомых. Обследовал объекты окружающего мира. Вот объекты закрытые для модификации, это наверняка — результат работы чародеев из Пирамиды. Как к ним подобраться? Что мешает? Ага, элементарный пароль. Запустим программу, пусть долбит эту стену, пока не пробьет. А можно ли обойти пароль? Сделаем сканирование объекта. Странно, получилось. Вот он, генетический код. Откуда запускается управляющий процесс? Какие процессы заблокированы, какие — нет? Джон работал с невероятной скоростью. На удивление легко давался поиск фрагментов, достаточно было указать характерные признаки. Элементарно — поиск закономерностей. Ну, конечно, это — Пан, вернее — его инструментарий. Вот — список библиотечных функций, обработчиков, в достатке — полное описание, но дается в компактном виде, дополнительные пояснения — по требованию. Все, что надо, моментально всплывает в памяти, будто бы само собой.

Джон за считанные минуты собрал сетевой вирус, даже сам удивился такой скорости. Он устроит несварение желудка любому, кто питается живой тканью. Так, вирус пошел. Теперь надо решить проблему другого плана. Ведь все продукты питания растут, то есть они живые. Вот готов новый вирус. Сорванный плод через несколько минут можно принимать в пищу. Система должна выставить химический флажок, что плод не является частью организма. Запустили в сеть. Ох, боже мой. А если не так сработает, можно всю природу загубить.

— Джонни! Это твоя работа? Эта зараза вся дохнет, — это включился Алекс. — Молодец. Мы опять пошли в наступление.

— Спасибо. И не мешай. У меня сейчас тонкий процесс ликвидации последствий. Если я сделаю ошибку, то к вечеру нам всем понадобится помощь лекаря, а может быть — похоронный оркестр.

Кузинский снова погрузился в работу. Он легко расправился с лианами-паразитами, заодно решив проблему мутантных свалок в Диком лесу и арматурных зарослей. Гены, антигены, антитела, системы защиты организмов, лейкоциты. Образы сменяли один другого, Джон манипулировал ими по своему усмотрению, не замечая усталости. Мимоходом узнал, что анализ генотипа поедаемой пищи производится у животных посредством желудка. Вот дела! Понятно теперь, зачем аборигены съели Кука.

Включился телефон Магнуса:

— Джон. Они отступили. Мы не можем их преследовать, но они отступили. Лианы все засохли, а насекомины вокруг — аж под ногами хрустит.

Джон мысленно перенесся к месту событий. Да, зрелище впечатляло — развороченные туши бронерогов, залитая запекшейся кровью трава, раздавленные тела зомби с уставленными в небо бессмысленными глазами. Противник укрылся в трех лагерях, окруженных непреодолимой силовой преградой. Он копил силы для действий, которые невозможно было предугадать.

Пока Союз общин подбирал раненых, место боя приобретало первозданный вид. Трава очистилась от крови, трупы растаяли как лед на солнце, исчезли хищные лианы.

Кто-то потряс Джона за плечо.

— Очнись, дружище. Промочи горло, — Алекс склонился над ним, держа в руке бокал. — Я понял, что чем сильнее становится маг, тем хуже ему достается.

Оливо уселся рядом с ним. В комнате горели бра по углам, создавая приятный интим. За окном — непроглядная тьма.

— Ты здорово им дал. Они свернулись в капсулу, как бактерия. Затаились, сволочи.

Джон повертел головой.

— Что-то сегодня не так, Алекс. Тебе не кажется?

— Конечно, не так. Танцев нет. Наверное, впервые за несколько десятков лет. Однако, я предлагаю прогуляться по свежему воздуху.

Возле дома царило оживление. Оставшиеся в резерве люди обнимались и поздравляли друг друга. Появление искусников вызвало крики ликования. Их подхватили на руки и начали качать.

— Парни, парни, — кричал Алекс. — Нам надо отдохнуть, а вы вытряхиваете из нас остатки перегретых мозгов.

Джон краем глаза заметил в ветвях деревьев какие-то нахохлившиеся силуэты. Когда его и Алекса опустили на землю, он спросил у друга:

— Кто это спрятан на деревьях?

— А ты их видишь? — переспросил тот. — Это моя новая попытка, сродни средневековым ухищрениям вырастить из кучи мусора мышей или тараканов. Это птицы, я их назвал "крук", в какой-то книге прочитал. Они роняют на врага свои перья, которые взрываются. Пока что они растут здесь, но завтра они смогут вырасти в любом месте Леса.

— Ну, я думаю, что наш противник тоже какое-то время будет копить силы для нового удара. А мы пока что можем передохнуть.

Они отправились спать, хотя их просили остаться. Диск-жокей опять вытащил свой "сундук", из-за окна доносилась музыка и смех. Джон едва добрался до кровати и уснул, как только голова коснулась подушки. А утром его разбудил сигнал телефона.

— Я слушаю, — Джон посмотрел на фантом-меню, пытаясь узнать, кто его беспокоит. Звонил Рон.

— Джон. Ради бога, извини, что тебя беспокою так рано. Я в курсе произошедших событий, но эта стерва меня достала. Вышли, пожалуйста, такси и сам прилетай.

— Ты поцапался со своей, так называемой, знакомой?

— Это мягко сказано. Она не возражала нам помочь, и вечером была как ангелочек, хоть в иконку вставляй, а сейчас… — на другом конце линии послышался грохот падающих предметов и пронзительные крики мегеры.

— Рон, и ты мне предлагаешь ее в качестве помощницы в освобождении Даруны?

— Конечно. — Голос Рона стал похож на голос торговца, сбывающего залежалый товар. — Она просто незаменимый человек для такой цели. Надо сказать, это настоящая ведьма. Во всех отношениях.

— Ну и что мы должны делать дальше?

— Тебе самому придется контачить с ней. Меня она в упор не хочет видеть. А короче, — прилетай сюда. В девять часов на том же месте, где садились в прошлый раз.

Джон после разговора долго приходил в себя. Он не терпел истеричек, а знакомая Рона представлялась ему сейчас именно такой. Одним словом, — ведьма. Как он с ней должен "контачить"? Он вздохнул и встал.

После пробежки и купания в ручье стало гораздо легче и телу и душе. На обратном пути он встретил Алекса, который делал зарядку, и остановился.

— Алекс, ты что, и в ручье купаешься по утрам?

— А почему бы и нет?

— А меня, скажу по секрету, только Даруна смогла подвигнуть на это.

Алекс усмехнулся:

— Секрет Полишинеля. Хотя я тебе завидую. Меня, к сожалению, некому учить уму-разуму, приходиться думать самому. Подожди, я уже заканчиваю, пойдем вместе. Приглашаю на завтрак.

— А что у нас?..

— А что сам придумаешь.

— Нет, это не интересно. Интереснее попробовать нечто такое, до чего сам не додумался. Так ты идешь?

Алекс прекратил махать руками и пристроился возле товарища.

— Я могу предложить на твой выбор список из несколько десятков тысяч блюд, но выбирать все равно должен ты.

— Тоже не то. Поясняю. Представь, что в магазине продается несколько миллионов книг, но прочесть я смогу лишь две-три в неделю. Я прихожу к тебе в гости, и ты мне говоришь: "Вот книга, на которую не жалко потратить пару вечеров твоего драгоценного времени".

— Понял. Но надо хоть иногда пробовать нечто, о котором ничего не знаешь. Чтобы я пришел к тебе, а ты мне мог сказать: "Попробуй, дружище, эту штуку, она тебе, наверняка, понравится и ты не будешь от него блевать мне на ковер".

— О'кей. Только я спешу. У меня свидание, от которого нельзя увильнуть, к сожалению.

— И я не смогу тебя заменить?

— Это слишком большая жертва с твоей стороны, но я подумаю над твоим предложением.

В девять часов Джон ждал Рона в условленном месте. Стрекоза дремала, понуро опустив крылья, изредка вздрагивая ими и слегка шевеля ногами. Рон появился в сопровождении молодой и довольно симпатичной блондинки с сильно подведенными глазами, бровями, губами, всю посыпанную пудрой, увешанную золоченными украшениями, в сильно декольтированном коротком платье, почти не прикрывавшем ее полную грудь и крепкие бедра. Она источала все ароматы Франции вместе взятые. Рон приветствовал Кузинского и представил свою знакомую:

— Это Люси. А это Джон Кузинский.

Он прятал глаза и поэтому постоянно вертел головой, рассматривая окружающую природу.

— Ну ладно, Джонни, я полечу. Ты доберешься сам?

Не дожидаясь ответа, Рон быстро вскочил в стрекозу, которая взлетела со скоростью истребителя-перехватчика.

— Ух ты, — только и сказал Джон. Рон ему говорил, что не умеет управляться с этой штукой.

— Хм, — раздался рядом скрип, напоминающий звук разрезаемого железа.

Блондинка смотрела на Джона бессмысленным взглядом дешевой тряпичной куклы. Затем в этом взгляде промелькнула какая-то мысль и кукла сделала пару шагов вперед. Ее грудь уперлась в грудь Джону, руки обвились вокруг его шеи. Губы разомкнулись, обнажая два ряда неестественно белых ровных зубов, и присосались к губам своей жертвы, словно намереваясь всосать его всего. Кузинский дернулся, высвобождаясь из цепких объятий, он задыхался от близости ее горячего хищного тела.

— Простите, мадемуазель, но я…

Мощная пощечина заставила его замолкнуть.

— Скотина, дрянь, щенок… — из глаз куклы брызнули черные слезы.

— Постойте!.. — Джон растерялся. — Люси!

— Убирайся прочь, придурок.

В ту же секунду сверкнула молния. От удара грома Джон чуть не оглох. На месте Люси осталось только небольшое облачко дыма, которое медленно расползалось в воздухе.

Джон вернулся в Кукурузу и залег в своей комнате, не желая ни с кем видеться. Ему было тошно от всего происшедшего.

Позвонил Рон:

— Ну что? Как результаты переговоров?

— Полное фиаско. Ей нужен мужчина, но, ты понимаешь, я — неподходящая кандидатура. Мне, правда непонятно, почему ей не подошел ты?

— Мы характерами не сходимся. Я знал ее еще совсем девчонкой, она дочь искусника Барна. Была милый хороший ребенок, а теперь…

Рон помолчал минуту.

— Джон, а ты не смог бы заменить Алекса на его боевом посту?

— Ты хочешь его использовать в качестве наживки?

— Ой, Джон. Люси не такая кровожадная, как тебе могло показаться. И очень способная.

— О-о-о, да. Я это уже увидел.

— А самое главное ты уловил? Она спокойно проходит под Аркой. Она одна, быть может, способна на это. Я не беру во внимание Черных монахов. И, еще, Алексу надо отвлечься, подруги у него нет.

— Он только что с одной такой же подругой расстался! Ты хочешь сделать из него женоненавистника?

— Ты чего кричишь? — раздался совсем рядом голос Оливо. — И что ты обсуждаешь за моей спиной? Мою женитьбу?

— Рон, погоди немного, я тебе еще перезвоню. — Джон поднял на друга глаза. — Алекс, безвыходная ситуация. Прости меня, негодяя, но я вынужден обращаться к тебе за помощью.

— Зачем так трагично? Я что, должен соблазнить старую беззубую каргу во имя спасения человечества?

— Спасти надо Даруну и Кортиса. А соблазнить надо молодую, очень даже привлекательную, но каргу.

— Вечно мне не везет с женщинами, — закручинился Алекс. — Если хорошенькая, то капризуля, а если с благородной душой, то почему-то уродина. А, может быть, ее можно перепрограммировать?

— Кого? Женщину? — Джон потрогал лоб приятеля. — Ты слегка перегрелся. Но общение с Люси, я думаю, тебя хорошо охладит.

— Ничего страшного, лишь бы не до абсолютного нуля. — Алекс потер руки. — Когда отправляемся?

Джон вздохнул и молитвенно посмотрел на потолок. Это последняя попытка. Иначе придется просто штурмовать Порт, губя человеческие жизни. А допустимо ли это? Жизнь одних взамен жизни других? Нет. Пусть лучше все будет хорошо.

Третий раз стрекоза села на ту же лужайку в лесу. Рон наставлял Алекса, водя пальцем по карте местности в Волшебной Книге карманного формата:

— Она раз в неделю ходит в свою избушку в этом районе. Вот она. Вот сарай, там она травы хранит и всякую дрянь. Вот дорожка. Можешь попытаться встретить ее в любом месте, но лучше — здесь. Людей нет. Ведьмы боятся. Нет, они не знают, что она ведьма. Знают только, что избушка — ведьмина. Сегодня как раз понедельник, ее день. Смотри, не проворонь.

Алекс кивал головой. Он пытался проиграть возможные ситуации, чтобы не ударить в грязь лицом. Джон хлопнул его по нагрудному карману:

— Что это у тебя?

— Это для знакомства, — Алекс улыбнулся, — презент.

— Ну, ты отлично подготовился. С Богом. Телефон где?

— Нет. Связь только через сетевую почту. Пока.

Оливо исчез за деревьями, а Джон еще некоторое время провожал его мысленным взглядом.

Алекс добрался к избушке за пару часов. Место было неприветливое. Именно так в сказках выглядел лес вокруг избушки Бабы-Яги. Огромные, хаотично сваленные стволы до метра в поперечнике образовывали лабиринт, в котором с трудом можно было передвигаться. Однако, в этом нагромождении, почему-то не тронутом лианами, проглядывала тропинка, по которой Алекс, изрядно покружив, дошел до самой входной двери.

Дверь оказалась закрытой, и Оливо побрел в обратном направлении, в надежде встретить Люси. Тропинка петляла по подозрительным ложбинкам, где с сухих корявых сучьев свисали клочья паутины, какие-то метелки, напоминающие водоросли. Под ногами противно чавкало, ухали филины в кронах, и вполне можно было поверить в нечистую силу. Алекс присел на один из стволов и стал ждать.

Ему повезло. Через полчаса он услышал быстрые легкие шаги и на тропинке показалась светловолосая девушка, похожая на ту, что описал ему Рон. На ней было длинное свободное платье из плотной ткани, похожее на платье деловой женщины, и кожаная сумка через плечо. На лице — никаких следов косметики, длинные волосы аккуратно скручены в узел и уложены. Девушка испугалась, когда Алекс соскользнул со ствола на тропинку, перегородив ей дорогу. Глаза расширились и не походили на кукольные. Они были живые, необыкновенно красивые.

— Ах, — вскрикнула девушка и испуганно прижала руки к груди. Затем левая рука обхватила ремешок сумки, а правая — кончик широкого воротника. Ступни ног непроизвольно приняли боевое положение, центр тяжести переместился на правую ногу.

— Левая ударная, — быстро оценил ситуацию Алекс. — Запас времени не более секунды.

Он заговорил:

— Ради бога, извините. Я вас, должно быть, испугал. Я, кажется, заблудился, и не могу найти никого, кто подсказал бы мне дорогу к жилью.

Взгляд девушки нацелился на переносицу Алексу. В нем не было уже того показного испуга, но правая рука настойчиво держалась за кончик воротника.

— Почему она так не понравилась Джону? — подумал Оливо. — Очаровательная девушка. И совсем не похожа на куклу.

Девушка улыбнулась, она перестала изучать переносицу Алекса, ее рука отпустила воротник, взгляд отодвинулся в сторону.

— Как вы мне надоели. Все! — она должно быть хотела, чтобы фраза прозвучала жестко, но это не получилось. — А вам что от меня надо? Это что, ваша женщина? Я живу в этом городе, как на бочке с порохом. Меня могут каждую минуту схватить и казнить, а вы хотите, чтобы я еще кого-то спасала?

— Это не моя женщина, а моего друга. Я для него готов сделать все.

— Но причем здесь я? Это ваша проблема.

— Она ваша коллега, как и мой друг.

— Вы хотите сказать — конкурентка.

— Если сегодня вы позволите сжечь ее, то завтра придет очередь вас. Если вы нам поможете, то я в вашем распоряжении по первому слову.

— Вот как? — в глазах девушки зажглись злые огоньки. — Спасти амазонку вы не в состоянии, но предлагаете помощь? И вас не смущает то, что я колдунья? Ведьма!?

— Это не страшно. Я сам немного того… Вы не слыхали, случайно, о сражении в районе Черной Пирамиды?

— Слыхала. Кто-то слегка припалил кончик Черной сутаны. Очевидцы утверждают, что столько лесной нечисти не встречалось с момента основания мира. Кто-то здорово попотел над этими чудищами.

— Ваш покорный слуга, — Алекс польщенно поклонился.

Люси сначала недоверчиво, а потом со все большим интересом начала рассматривать Оливо.

— Никогда бы не подумала… — она скорчила потешную гримасу. Алекс поражался тем переменам, которые происходили с ее поведением и лицом.

Она еще минуту стояла, раздумывая, а потом сказала:

— Ну ладно, хватит болтать. Идем скорее. Скоро сумерки, а до избушки еще надо добраться. В темноте там сам черт ногу сломит.

Люси пошла впереди, а сзади Алекс еле за ней поспевал.

— Эй, парень, как тебя зовут? — спросила девушка, не оборачиваясь.

— Алекс Оливо.

— Что такое Алекс, что такое Оливо?

— Алекс — имя. Александр.

— Алессандро, Сандро, — ты не против, я тебя буду называть так?

— Не против. Оливо — фамилия.

— Как это — фамилия? У твоей матери и отца разве была одна фамилия?

— Нет, конечно. Я выбрал фамилию отца. Это скорее по традиции, хотя можно было выбрать фамилию матери.

— Не понимаю, — сказала Люси, — что это могло означать?

— Как? — удивился Алекс. — Это принадлежность к древнему роду.

— Ха, какие глупости. Ты — как вершина пирамиды, у подножия которой находятся все роды человечества. Зачем же выделять какой-то один из них? Ведь, если ты выделишь генетическую линию, которой нет у любого другого человека, то она окажется обязательно короче той глобальной линии, общей для всех людей.

— Это так, но традиция. А разве у тебя нет фамилии?

— У меня есть второе имя, указывающее на мою учительницу, но я его скрываю. Это была известнейшая колдунья.

— Но я слыхал, — у многих есть и имя, и фамилия. Во всяком случае, они звучат почти так же, как и в наше время.

— Если ты берешь фамилию учителя, то какая же это фамилия?

Люси шла уверенным твердым шагом, словно на дороге не было никаких препятствий. Она обошла вокруг избушки, прежде, чем войти, и заметила:

— Ты наследил здесь, как стадо слонов. А что ты собирался соврать мне насчет того, куда идешь и как оказался в лесу?

— Я ничего заранее не придумывал. Я только хотел убедиться, что это ты. А потом сказал бы все, как есть.

Люси открыла избушку:

— Входи, гостем будешь.

Внутри избушка не была похожа на жилье, к которому привык Алекс. Полы здесь были дощаными. Посредине — настоящая печь, а вокруг — грубо сколоченная из досок мебель. Люси сняла горшок, висевший вверх дном на колышке для сушки посуды и весь домик залил мягкий фосфоресцирующий свет. В недрах печи оказалась микроволновая начинка и через минуту на столе уже стоял ужин. Изба была тщательно замаскированным живым домом.

За едой Люси опять занялась расспросами:

— Ты сказал, что хотел убедиться, я перед тобой или нет. Ты меня видел раньше?

— Наяву — нет. По картинке в Волшебной Книге.

— А-а-а. Которую нарисовал твой друг, — ее голос стал почему-то визгливым до отвращения. — Я представляю себе. — Люси захохотала так, что у Алекса пробежали по телу мурашки.

— И ты ожидал меня увидеть такой?

— Я счастлив, что обманулся в своих ожиданиях, — поспешил вставить он.

— А ты был готов пойти на любую жертву? — лицо девушки, как показалось парню, начало меняться, голос стал скрипучим. — Ты готов был встретиться со старой клячей, которая возжелала бы тебя?

Алекс взял себя в руки и сказал:

— Люси, дорогуша, давай сначала спокойно поужинаем. Правильное питание — залог телесного и душевного здоровья.

Он поднял глаза и вздрогнул, увидев перед собой жуткую, костлявую старуху, с крючковатым носом и клочьями торчащих во все стороны волос. Вдруг его осенило:

— Это потрясающе! Я сделаю армию зомби, похожий на тебя. Черные сутаны умрут от страха.

— Ха-ха-ха, — страшно захохотала старуха и свалилась с лавки под грохот посуды.

— Ой, — раздался из-под стола нежный девичий голосок.

— Ты ушиблась? — Алекс помог девушке встать.

— Ничего, сейчас пройдет. Еще минутку.

— С тобой весьма занятно. — Алекс усадил Люси за стол, полуобняв за плечи, — но еда — дело святое, не годится шалить во время еды.

— Еще скажи "детка", — огрызнулась колдунья.

— Можно и "детка", — добавил Алекс, поцеловав ее в щечку.

Девушка покосилась на него:

— Ты это делаешь для своего друга или…

— "Или", — Алекс повернул ее лицо и поцеловал в другую щеку. — Мне это доставляет удовольствие.

— Ну ладно, хватит. Свали отсюда. Спать будешь вон на той лавке, если сможешь.

Она сгребла посуду в таз и вынесла в сени, вернулась с ворохом каких-то тряпок, которые бросила на лавку.

— Стелись сам. И чтобы до утра я тебя не видела и не слышала.

Алекс спал неспокойно. Посреди ночи его начал пробирать холод. Он вынул из кармана Волшебную Книгу и попытался вырастить себе хорошее одеяло, да и кровать было бы неплохо поиметь помягче. Однако, любые попытки что-либо запрограммировать в этой избе сопровождались сообщениями "Объект закрыт для доступа".

— Джон с тобой быстро разобрался бы, — зло думал Алекс, закутываясь в тряпки и дрожа всем телом. Кое-как согревшись, он, наконец, уснул.

Ему, конечно, снилась Люси. Он обнимал ее и целовал ее лицо. У нее было великолепное тело, тонкая талия, красиво очерченные бедра и отлично сложенная спина. Алекс не понимал, почему его так привлекла ее спина. В меру мускулистая, чувствительная к малейшим прикосновениям. Он целовал ее в шею, гладил затылок, затем спускался руками вдоль позвоночника вниз, а она прогибалась всем телом, дрожа от возбуждения. Неожиданно он поднял глаза и увидел перед собой жуткое морщинистое лицо с крючковатым носом, с торчащими изо рта кривыми зубами. Он рванулся из ее объятий, с трудом преодолевая слабость во всем теле.

— Пошла прочь, карга старая! — заорал Алекс сквозь сон, отталкивая жуткое видение руками. Раздался звук падающего тела.

— Кретин! Идиот несчастный! — послышался голос, прерываемый всхлипываниями.

Алекс продрал глаза и с удивлением смотрел на Люси, поднимающуюся с пола. Так это был не сон. Вернее, на половину — не сон.

— Люси, детка, мне приснился такой кошмар, я тебе объясню…

— Досматривай свой кошмар сам, с меня достаточно.

Она сорвала с него свое одеяло и выдернула подушку. На ней была только тонкая ночная рубашка, скорее напоминающая майку, и Алекс разглядел в утренних сумерках ее очаровательную фигурку. Люси быстро оделась в какие-то лохмотья.

— Ты куда? — спросил Алекс, поднимаясь.

— Дрыхни дальше, а мне травы собирать надо.

— Зачем? Ты разве не из искусников?

— Нет! — красавица-ведьма скрылась за дверью, оставив его одного.

Вернулась Люси после восхода солнца. Ее скверное настроение словно испарилось. Держалась она ровно, но лицо приобрело надменный вид, взгляд был пустой и безжизненный. Действительно — кукла. Алекс все порывался спросить, не принимает ли она наркотики, но так и не решился.

За завтраком Оливо получил от нее инструкции, как следует себя вести в городе. Голос у Люси стал немного визгливый, она сильно стала похожа на избалованную кокетку. Алекс почувствовал себя совсем тоскливо и испытал облегчение только, когда они стали собираться.

По дороге Люси, уцепившись своему спутнику за руку, еще раз дала ему последние указания.

— Не корчь кислую рожу, будто меня тебе в нагрузку дали. Ты — мой хахаль, и поэтому должен излучать полное удовлетворение от того, что ведешь под руку такую кралю.

Алекс кивнул головой, поправляя висящий через плечо баул, набитый всяким барахлом. Еще недавно ему противно было бы представить, что он пройдет на глазах у посторонних в обществе такой вертихвостки. Сейчас он понимал, что у Люси это все — лишь огромная череда масок, которые она меняла с поразительной скоростью, и очень редко среди этих масок проглядывало ее настоящее лицо.

Они уже покидали очередную болотистую ложбинку, когда из кустов раздался жуткий вопль. Листва на деревьях будто вскипела и из нее с треском и хлопаньем вырвалась масса птиц. Прежде чем мозг успел что-либо осознать, тело заняло оборонительную позицию. Алекс через секунду заметил, что они с Люси стоят, прижавшись спинами, словно защищая друг друга. Своими лопатками он ощутил ее лопатки. Сердце было екнуло, но внимание быстро переключилось на происходящее вокруг. А вокруг все стихло. Птицы улетели.

Люси усмехнулась:

— Это крикун.

— Кто? — не понял Алекс.

— Крикун. Маленькая обезьянка. С очень большими глазами, — она посмотрела на Алекса своими огромными глазами и тот почувствовал, что пропал.

Они двинулись снова, но Алекс вдруг резко остановился, будто натолкнулся на препятствие.

— Извини, я чуть было не забыл, — он вынул из кармана продолговатую коробочку. — Это тебе.

Она раскрыла коробочку, глаза заблестели и губы тронула нежная улыбка. Как приятно иметь возможность взглянуть на женщину в такой момент.

— Это мне? — неуверенный бархатистый голосок ангела, спустившегося на грешную землю. Робко поднятый взгляд, в котором сквозит обожание. Алекс ощутил себя на седьмом небе. Тонкие пальцы перебирают украшения, а глаза ищут чего-то по сторонам. Ну конечно же, ей нужно зеркало!

Алекс не удивился, когда появился фантом-меню, как у Цветка Желаний. Он выбрал нужные пункты, запустил режим исполнения, и на стволе ближайшего дерева появилась плоская поверхность, которая приобрела за десяток секунд зеркальный блеск. Цветка Желаний рядом не было, но эффект существовал. Разбираться в причинах этого не было ни времени, ни желания и Оливо вернулся к созерцанию своей подруги.

Люси надела серьги с бриллиантами и цепочку, которую Алекс сам застегнул. Она целых пять минут рассматривала себя в зеркале, затем, вздохнув, сняла все это и уложила обратно в коробочку.

— Спасибо. — Она поцеловала Алекса в щеку и приложила палец к его губам, когда он попытался добиться чего-то большего. — Нам надо спешить.

Через минуту Люси приобрела до боли знакомый вид безмозглой куклы и вышагивала рядом, претенциозно вихляя бедрами. Изредка она прижималась к изгибу локтя своего спутника грудью, и Алексу этого проявления близости было вполне достаточно.

Под Аркой они прошли без приключений. Люси пококетничала с караульными и одарила их какими-то таблетками, сразу исчезнувшими в солдатских карманах. На улице она улыбалась всем встречным мужчинам, чем довела Алекса чуть ли не белого каления, зато корчила рожи почтенным дамам.

— Что ты делаешь? Если эти дамы нажмут на своих мужей, то они тебя спалят без суда и следствия, несмотря на твои "заслуги" перед ними.

— Ошибаешься, голубчик. Пока меня считают здесь последней дурой, я — в безопасности. А вот и мой дом.

Двухэтажный дом имел в нижней части магазин, заваленный галантереей и парфюмерией.

— И магазин твой? — спросил Алекс.

— Конечно. Надо же на что-то жить. Или я, по-твоему, должна торговать собой?

Через боковую дверь они поднялись на второй этаж. Люси выглянула в окно.

— Так. Сейчас у нас будет посетитель.

В тот же момент раздался звонок.

Люси появилась в сопровождении человека, сильно похожего на монаха, хотя он и представился как муниципальный инспектор.

— Мадам, вы должны заранее предупреждать о появлении у вас гостей. — сказал посетитель, неодобрительно рассматривая Алекса в упор.

— Ну откуда мне было знать, что мой кузен приедет именно сегодня. Представьте себе, я встретила его по дороге. Его зовут Сандро, он ехал ко мне из самой Америки. — Люси сунула что-то в руку чиновнику, помогая ему найти дорогу назад.

— Потаскуха, — пробормотал он еле слышно, осеняя себя крестом. — Прости, господи, душу мою грешную.

— Интересно, — подумал Алекс, — у них нет, случайно, моей фотографии?

Он подошел к зеркалу и отшатнулся — на него смотрело совершенно чужое, незнакомое лицо.

Последняя попытка

Люси не давала своему "кузену" ни дня покоя. Она таскала его на какие-то рауты, балы, где ее принимали, несмотря на скандальную славу. Она являлась на них то расфуфыренная, в пышных платьях, тащившихся по полу, то в каких-то ленточках или сеточке, едва прикрывающих тело. На этих балах присутствовали местные аристократы, предприниматели, купцы, да, похоже, все, кто мог себе позволить прилично или, наоборот, очень неприлично одеться. Священники не посещали эти встречи, недолюбливали их, но и не трогали, справедливо опасаясь нарушить сложившийся уклад местной жизни.

Люси уже не шокировала Оливо, как это было в первые часы их знакомства. У нее оказался чудесный характер. Почтенные мамаши из уважаемых семейств снисходительно воспринимали ее выходки, которые не разрушили ни одной семьи и не сломали ничьей жизни, чему Алекс был несколько удивлен.

Мужчины позволяли себе вольности в ее присутствии, не смущаясь сплетничали о женщинах и хвастались своими победами, но никто не выказывал желания поухаживать за этой хорошенькой сумасбродкой. Когда Люси проявляла особую навязчивость, то эффект получался прямо противоположный. На вопросы кузена Сандро все отвечали просто: "Да она же настоящая ведьма" и хохотали, хлопая его по плечу.

— Вы, я вижу, ею очень увлечены, — поучал Алекса один старый ловелас, — но, поверьте мне, придет момент, когда она покажет вам свои зубки. И вот тогда — держись. Пару дней назад она выпроводила своего последнего фраера. У меня до сих пор в ушах звенит и поджилки трясутся. Ее можно одну на целую армию выпускать. А Черные сутаны за квартал ее обходят.

Он кивал в сторону Люси, которая танцевала с очередным партнером, зажав его между сцепленными руками и выпирающей из лифчика грудью.

Жгучий брюнет, сидевший рядом с сигарой во рту, заметил:

— Она хорошо разогревает страсть, но продолжать я предпочел бы с женой.

— Ну конечно, это лучше, чем спасаться от этой мегеры в окно в чем мама родила, — захихикал старик. — После нее все мужики становятся хорошими семьянинами. Ее тоже можно понять, но — сама виновата. Она перепугала все наше мужское население.

— И никто не пожелал отомстить? — поинтересовался Алекс.

— А-а-а. — Махнул рукой брюнет. — Соблюдай дистанцию — и все будет в порядке.

И совсем тихо добавил:

— Кроме того — а вдруг она и вправду ведьма?

В магазине у Люси всем заведовал наемный управляющий, который покрывался крупным потом, когда хозяйка требовала у него отчета за очередной день. Алекс был уверен, что счета сходились до самой мелкой монетки, а сам управляющий, возможно, даже оказывался в накладе.

Сам Алекс продолжал играть роль кузена, которая удавалась ему хотя бы потому, что Люси больше не надоедала ему и сказочные полусны ему не снились. Снились сны обычные, после которых в объятиях оказывалась подушка или скомканное одеяло. После этих снов Алекс с особым интересом рассматривал девушку, даже попытался начать ухаживать по-настоящему, но тут же натолкнулся на одну из ее "масок" и отступил.

Люси с утра отправлялась принимать товар, который приносили собиратели из Леса, торговалась с заморскими купцами, а вечером опять повторялись балы, попойки и танцы до упаду.

В пятницу Алекс поинтересовался, что она узнала насчет Даруны. Люси, вытянув в кресле уставшее тело, сказала:

— Я знаю, где содержится она и этот, второй, Кортис. Их собираются сжечь в воскресенье, в святой праздник. Этому придается большое значение. Освободить их будет нелегко — сильная охрана, заговоренные замки, двери и прочее.

— А что ты могла бы предложить для их освобождения?

— Есть несколько вариантов. Даже, если не сработает половина из них, другие дают полную гарантию.

— Правда? — Алекс обнял девушку за плечи.

— Тихо, тихо. Убери руки. Мне нужна сосредоточенность, поэтому попрошу тебя ко мне не подходить ближе, чем на шаг. — Тем не менее, в ее словах не было категоричности.

— Люси, ты мне очень нравишься. Когда ты так со мной говоришь, я ужасно расстраиваюсь.

— Ничего, не умрешь. — Она скорчила ему гримасу и страшно заклацала зубами, изображая Смерть.

Алекс засмеялся:

— Ты все равно красивая, даже сейчас.

— А когда ты во сне меня свалил на пол?..

— О-о-о. — Алекс притворно содрогнулся. — Я обнимал тебя, а увидел лицо, которое ты изображала за ужином.

— Старуху? — Люси захлебнулась от смеха.

— Ее самую. Но мне тогда было не смешно.

Люси успокоилась и, серьезно взглянув Алексу в глаза, спросила:

— А ты хотел бы..?

— Я хотел бы обнимать тебя каждую ночь. — Он наклонился и поцеловал ее в губы.

Люси сомкнула на его шее руки и полушутя добавила:

— А хотел бы обнимать всю ночь? Это гораздо труднее.

— Надо попробовать. Практика — критерий истины.

— Ну хорошо, попробуй.

Она придвинула его лицо к своему и прижалась к его губам своими. У них была волшебная ночь и волшебное утро. Никто не устраивал истерик, не было никаких претензий и упреков, чего Алекс втайне опасался.

Когда Люси проснулась, он поцеловал ее и обнял, чем неожиданно вызвал потоки слез.

— Что случилось, миленькая? Я тебя чем-то обидел?

Люси, судорожно вцепилась руками в его плечи и прижала к себе.

— Ты какой-то не такой, как другие. Мне вдруг страшно стало тебя потерять.

А через час она встала как ни в чем ни бывало и опять ругалась с купцами, железным голосом наставляла продавца в магазине и корчила рожицы из окна проходящей мимо даме.

В субботу днем Алекс отправил "электронную почту", предварительно выйдя за пределы города. Люси предупредила, что, если он попытается сделать это внутри забора, то его могут "застукать".

Джон ответил, что будет начеку на случай, если потребуется его вмешательство. В Пирамиде идут какие-то приготовления. При этом все делают вид, что Порт их не интересует, но в Лесу появился еще один лагерь с силовой защитой, от которого опять потянулись ржавые арматурные заросли. Джон утверждал, что это очень похоже на фильмы о Второй мировой, — противотанковые заграждения из катанного профиля и спирали колючей проволоки. Ему помогает Геор, который сменит его при необходимости. Парень вывел каких-то бактерий, которые вызывают ускоренную коррозию металла. Противник ответил тем, что весь металл у них содержит большие примеси кремния, к тому же покрыт пленочкой хрома. Джон им испортил клетки, продуцирующие металл, который теперь стал содержать много серы, а когда они разобрались с проблемой и убрали зловредный генокод, он им "подпустил" новую "змею" — из энергетических соображений клетки стали вырабатывать галлий и качество металла сильно снизились — коррозия опять взяла свое.

Удалось слегка пробить брешь в самой Пирамиде — у нее провалился угол. Ржавчина, — никуда не деться, подводил итог сделанного Джон. А в замке Ульфа заел подъемник моста — гидравлика потекла. Солдаты перерубили гидроцилиндры, чтобы можно было проезжать, а храмовники не могут никак отремонтировать. Ломать — не строить. Кроме того, чужая программа — потемки, а замок был запаролен несколько веков назад.

Алекс спрятал Книгу в какой-то пустой норе, так как опасался, что кто-нибудь может ее увидеть, к тому же, она была в городе просто не нужна. Он возвращался назад, полный радужных надежд, но эти надежды развеялись, едва он увидел Люси. Она спешно куда-то собиралась, одетая в мужской костюм.

— Что-нибудь случилось, дорогая?

— И ты еще спрашиваешь? Только что прибыл гонец из Пирамиды. Они перехватили вашу переписку. Тебе что — лень было применить какой-нибудь шифр? Это же уму непостижимо — переписываться через общую сеть без защиты. Они не знают еще, кто агент, но — будь уверен, скоро узнают.

Она подошла к Алексу.

— Тебе надо затаиться до завтрашнего утра. Я попытаюсь освободить твоих товарищей сегодня ночью. Если все получится, ты об этом услышишь.

— Но где затаиться? И зачем? И разве тебе не нужна помощь?

— Ты мне будешь только мешать. Вот тебе накидка-невидимка. Поднимешься на чердак, ляжешь на балочки — тебя никто не увидит. Книга при тебе?

— Я оставил ее в лесу.

— Это хорошо, по Книге они тебя нашли бы в момент.

— А как ты проберешься в тюрьму, Люси?

— Не Люси, а Люсьен, — она провела ладонью по лицу и Алекс увидел перед собой бравого молодца с лихо закрученными усами.

Приятный баритон продолжал:

— Я пройду под видом охраны или невидимкой. Если вдруг что-то сорвется, вот тебе этот пучок травы. Ты бросишь его в костер, когда пламя будет доставать до ног осужденных. Не забудь.

Усатый Люсьен наклонился к Алексу и поцеловал его взасос. Тот вырвался и сплюнул.

— Люси, за такое безобразие тебя следовало бы нашлепать по заднице, но я подожду, пока ты вернешься. — Его голос дрожал.

— Я вернусь и мы обязательно обсудим эту проблему.

Люси ушла, а Алекс забрался на чердак и стал ждать. Время тянулось до тошноты медленно. Хотелось что-то делать. А вот так сидеть, без средств связи, как кролик, ожидающий удава, просто выше всяких сил.

Уже начало темнеть, когда вдруг хлопнула входная дверь. По лестнице загромыхали тяжелые сапоги, загремели голоса:

— Переверните все вверх дном. Они не должны были далеко уйти.

— Просмотрите все в магазине и на чердаке. Подвал — в обязательном порядке. Тряпки — тоже. Может они там прячутся.

— Если вы выяснили, что это они, — продолжал из комнаты тот же голос, — почему вы не можете определить их местонахождение, святой отец?

— Мы определили только ее гостя, этого мнимого Сандро, а на самом деле он Алекс. Он пользовался Волшебной Книгой, но саму Книгу оставил спрятанную в Лесу. Кроме того — он не обращенный, в отличие от многих магов и настоящих колдунов. Ищите лучше. Этот человек нам попортил много крови. А она, скорее всего, его помощница.

Сапоги опять прогромыхали по лестнице. Со всех сторон слышался треск мебели, звон разбиваемой посуды и ругань солдат. Скрипнула крышка люка, ведущего на чердак. Прямо под перекладинами, на которых лежал Алекс, прошли двое. Они освещали "вечной лампой" помещение, прикрывая ладонями глаза. Алекс затаил дыхание. На потолке над ним шевелились тени от перекладин, но его тени не было.

Солдаты опрокинули пару соломенных тюфяков и удалились, так как смотреть больше было нечего. Через полчаса грохот и топот затихли. Голоса стали доноситься с улицы. Алекс осторожно слез вниз и прислушался — на первом этаже кто-то еле слышно шевелился. Все ясно — они оставили засаду в магазине.

Алекс осторожно расстелил на полу матрац, устроился поудобнее и уснул, закутавшись плащем-невидимкой.

В тюрьме Порта уже неделю царил необыкновенно строгий режим. Тюремщики ворчали. Во все времена для содержания преступников было вполне достаточно крепких стен и запоров. Даже в эпоху Великого искусства. Да, преступники стали не те, но и возможности — тоже. Эти стены и двери, созданные кудесниками древности, вполне противостояли всяческим колдовским способностям тех, кто содержался в этих камерах. Ни один колдун не мог бы проникнуть сквозь заговоренные преграды, но сейчас и этого оказывалось мало.

Монахи из Черной Пирамиды ужесточили режим в тюрьме до невероятности, справедливо полагая, что человек всегда — самое слабое звено в защите и самое сильное орудие — в нападении.

В тюрьме сейчас отсиживалось около трех десятков человек. Кто — за нарушение общественного порядка (а вернее — кто не смог заплатить за причиненный ущерб и беспокойство), а кто — за долги. Сидели тут за воровство, за пьяные драки, за мошенничество. Но колдуны появились впервые за многие столетия.

Для содержания этих колдунов было решено отвести отдельный этаж. Каждый содержался в своей отдельной камере, а меры по их содержанию были приняты просто невероятные. К древним стенам и дверям добавились заговоренные особыми молитвами священников замки, охрана стояла — по несколько человек возле каждой двери, и еще больше — вдоль всего коридора. Каждый караульный видел сразу три-четыре других, и, в случае их ненормального поведения, сразу должен был дать сигнал караульному офицеру. Вся охрана была вооружена огнестрельными ружьями, заряженными серебряными пулями. По утверждению знатоков, эти пули были заговоренные против нечистой силы.

Эти серебряные снаряды породили массу сложностей и для начальства тюрьмы и для солдат. Заступая на пост, следовало эти пули получить, после ухода с поста — сдать. Кое-кто поговаривал, что серебро — это только оболочка, для маскировки, а внутри они самые настоящие — золотые. Капрал грозил всяческими карами тому, кто посмеет заменить пули, но в кабаке, в разговорах между собой, солдаты утверждали, что капрал сам продал начинку пуль на сторону заезжим купцам, а выдает подделки. Если на тюрьму нападет настоящий колдун, то фальшивым пулям с ними не справиться.

Дополнительной проблемой для охраны было то, что на службу следовало приходить трезвыми. Ну какой дурак станет стоять два часа на посту на трезвую голову? Разводящий перед выходом на пост требовал от каждого "дыхнуть" и, если замечал нарушения, то отстранял от несения караула, лишая ощутимо выросшего жалования. Но проблема решалась просто — надо было напиваться не более, чем разводящий, и тогда все были довольны.

Были и еще более странные нововведения. Например, в коридоре заменили ослабевшие "вечные светильники" на новые, их яркий свет мешал дремать. На двери дополнительно навесили висячие замки, а по углам зачем-то курились лампады, заполняя своим дымом все помещения. Солдаты чихали и ругали тюремное и городское начальство, придумавшее им такую кару, не идущую ни в какое сравнение с теми деньгами, что им платили. Возле каждой двери лежали коврики, мокрые от святой воды. Когда сапоги караульных на них наступали, святая вода противно чавкала, брызгала на стены, двери, на солдатскую форму и оставляла на полу грязные потеки и следы.

В субботний вечер, накануне казни колдунов, капрал, раздавая пули, был еще грознее. Разводящий оказался совершенно трезв и отправил в казарму троих, уличенных в злоупотреблении алкоголем. В коридорах еще добавили светильников и лампад, а коврики со святой водой чавкали, как болото.

Солдаты нового караула, гупая по коридору, тихо переговаривались:

— Ты видал, кого мы охраняем?

— Я только видел кого-то под покрывалом, когда их привезли.

— Ты многое потерял. Один — мужик, здоровенный, еле в дверь протискивается. А другой — такая краля. Ей чего-то в кормежку подмешивают и браслетики на руках святые. Но я ее как увидал, аж сердце кровью облилось — просто цветочек, полжизни за такую отдать не жалко. Сидит в своей клетке тихонько. Глазки опущенные, вся какая-то безжизненная.

— Видать, кому-то не угодила. Наша Люсьен, вон, тоже разыскивается. Стервозная бабенка, но я на нее как на картину приходил смотреть, а лапами трогать — ни-ни.

— Разговорчики! — прогромыхал голос разводящего.

Взвод прочавкал по коврику. Стоящий у двери часовой заметил, что коврик чавкнул еще раз. Он протер глаза и подумал: "Померещилось".

После смены караула в коридорах затихло.

Когда прошел первый час, многие стали дремать. Следовало бы менять часовых через каждый час, но начальству тоже хочется передохнуть. Для молодого Бруно начало второго часа было сплошным мучением. В отличие от своих товарищей, он не смог привыкнуть к дреме с полузакрытыми глазами, тем более — стоя. Он переминался с ноги на ногу, чтобы не уснуть, так как при засыпании начинал падать, вздыхал, зевал, но все равно, сон одолевал его.

Неожиданно он услышал какой-то подозрительный лязг. Это могло, конечно, лязгнуть ружье, выскользнув из ослабевших рук заснувшего часового, может быть, даже пуговица, чиркнувшая по стене, но сон — как рукой сняло. В тишине коридора этот звук был инородным. Все часовые вокруг спали, спали по-настоящему, и в их свисте и похрапывании раздался четкий звук чьих-то осторожных шагов. Нет, это не солдат переминался на одном месте, кто-то крался по коридору.

Бруно осторожно выглянул из-за угла. Возле дверей камер, где сидели колдуны, никого не было видно. Но солдат заметил, что огромный висячий замок исчез с одной из дверей, а теперь замок на другой двери раскалился докрасна и сгорел, осыпавшись на пол мелким пеплом. Остывающая дверь жалобно пискнула, а у Бруно поднялась шапка на вставших дыбом волосах. Тихо лязгнул врезанный замок и дверь слегка приоткрылась.

В дыму лампад солдат увидел какой-то еле заметный силуэт. Его рука нашарила на шее свисток. Пронзительная трель разбудила часовых. Они заметили призрачного пришельца и бросились на него со штыками. Призрак ловко уворачивался от ударов, словно был бестелесный, но с ужасающей силой сам наносил удары.

— Пли! — заорал один из самых сообразительных солдат. — У нас есть пули на него.

Но, пока солдаты прицелились, призрак открыл одну из камер и спрятался за дверью. Из-за двери в следующий момент вылетела граната. Оглушительно хлопнув, она оставила за собой облако нервно-паралитического газа. Солдаты попадали на пол и не подавали никаких признаков жизни. Двое наименее храбрых, до которых газ не добрался, бросились наутек.

Во всех помещениях тюрьмы выла сирена. В злополучный коридор, гремя тяжелыми скафандрами, спускались вооруженные до зубов монахи. Оттуда доносились грохот и душераздирающий свист, вырывались клубы дыма и пламени. Одна из стен тюрьмы за пару секунд раскалилась добела и оплыла, как подтаявшее мороженное.

— Не давать им высунуться, — прижмите дверь, — кричал кто-то. Монахи в доспехах нажимали на дверь, пытаясь ее запереть, но изнутри на нее словно налегал какой-то великан, гидроусилители скафандров визжали на пределе своих возможностей, а дверь не закрывалась. В остающуюся щель вырывались струи плазмы, грозя превратить неосторожных в пар.

— Пулю, пулю давай! Стреляйте скорее! Дверь не выдержит долго!

Двое латников выстрелили в смотровой глазок, но безрезультатно.

— Стреляйте! Стреляйте! Еще!

Один монах попытался выстрелить в дверную щель, но ружье взорвалось в руках, задетое плазменным мечом. Из глазка вырвался огненный смерч, испарив головы троим.

— Да стреляйте же! Иначе нам всем тут крышка.

Еще два смельчака с ружьями одновременно бросились к глазку и к щели. Один тут же упал, разрезанный пополам, а другой успел выстрелить. Дверь неожиданно захлопнулась и моментально наступила звенящая тишина.

Монахи осторожно открыли дверь и увидели на полу гору какой-то студнеобразной массы, с тихим шипением испарявшейся, как снег на сковороде. В углу камеры в неподвижной позе, ничего не видя и не слыша, сидел Кортис.

Алекс всегда отличался завидным умением спать в самых неподходящих местах и ситуациях. Он и в эту ночь не мучился бессонницей, но проснулся, когда услышал канонаду. Поколебавшись, и решив, что вряд ли сможет помочь Люси, хотя бы потому, что не представляет ни ситуации, ни расположения сил, он стал ждать дальнейшего развития событий. Около часа ночи грохот затих, но с улицы доносились возбужденные голоса обывателей.

— Успокойтесь, сосед. Это кто-то попытался помочь колдунам сбежать.

— И что?

— Не тут-то было. Сидят, как и прежде. Колдовство не смогло противиться силе святого слова.

— А кто их хотел вызволить?

— Да, говорят, вот эта зараза, с белыми патлами. Я ее как только увидела первый раз, сразу поняла, — ведьма это. И все знали, что она ведьма, да почему-то не трогали.

— Ну, ясное дело, почему. Она магазин такой держала, деньжищами огромными вертела. Подмазывала, видать, кого надо.

— Все они продажные. Каждый день новые шмотки одевают, да на танцульки по вечерам бегают. А это все на нашем горбу из Лесу принесено.

Шум на улице разрастался, звякнуло разбитое стекло, затем еще одно. На первом этаже затрещало, затем ухнуло. Народ быстро растаскивал ничейное добро. Те, кто опоздал на дележку, ломали и выносили мебель, двери. Еще через полчаса запахло паленым. Алекс, полагаясь на то, что пост на первом этаже смотался, незаметно вышел на улицу.

В окнах магазина горело пламя, но слабо, неуверенно. Затем снова зазвенели стекла — это волна народного гнева достигла уровня второго этажа. Вытянув все, что можно, и напоследок пустив "красного петуха", народные мстители расходились, обремененные тяжестью награбленных вещей, довольные тем, что отомстили таким образом власть имущим.

Утро Алекс встретил в толпе народа на площади перед мэрией. Он аккуратно сложил в сумку плащ-невидимку и внимательно изучил свое отражение в луже у питейного фонтанчика — у него опять было новое лицо. Подводя итог всему произошедшему, можно было сказать, что Люси не смогла ничего сделать и погибла сама. Что же она говорила про уйму способов спасения осужденных? Ее нет — и где теперь все эти способы?

Он осторожно потрогал сумку. В ней лежал пучок травы, которую следовало бросить в огонь. Что это должно дать? Пламя погаснет? А дальше что? Ну почему она не рассказала ему никаких подробностей? И неужели он не смог бы ей хоть чем-нибудь помочь?

Алекс вспоминал девушку, связанные с ней приятные и досадные моменты, смешное и грустное. Его одновременно душили отчаяние и злость.

Тем временем на площади уже были установлены два столба для приговоренных, обложенные огромной поленицей дров. Под верхним слоем, образующим помост, проглядывал ряд металлических цилиндров. Наверное, именно они должны были уничтожить несгораемую амазонку.

Алекс поближе придвинулся к месту казни. Телевидения у населения нет, кинотеатров — тоже. Ясное дело, одна отрада — смотреть как гробят ближнего твоего. Наиболее рьяные занимали места еще с вечера, чтобы посмотреть на редкое зрелище вблизи. Здесь же ужинали и завтракали, а если приходилось ненадолго отойти, то предупреждали соседей:

— Я на минутку. Вы скажите, что я здесь стою, чтоб меня пропустили.

Зеваки обсуждали события ночи. Некоторые рассказывали невероятные подробности, якобы из первых уст. Алекс слушал вполуха и не знал, чему верить.

— И тот солдатик, глядь, — лезет змей огромный, людей гипнотизирует и глотает целиком. Они бросились на него, а у него когти как сабли. Кто приблизится — когтями на части разрывает. А потом этот дракон как выдохнет огонь. Снес полстены у тюрьмы и пять человек в латах спалил. А на него вышли монахи в заговоренных латах и с заговоренными ружьями и давай палить по нему. А все пули золотые, да серебром покрытые. И пули тоже заговоренные. Целый час палили.

— Это сколько же золота они на пули перевели? — засомневался один из слушателей. — И где те пули? Если целый час из ружей палить, то куча золота должна получиться.

— Дак ты что, думаешь, что я вру? Сходи, глянь сам — у тюрьмы полстены нет. А куча гробов откуда взялася? И гробы закрытые. Мертвецы все так в латах и положены — разорванные на части и попаленные. Без рук, без ног, без голов. А золото, ясное дело где, собрали обратно. Они его под расписку получали, и теперь все сдать должны. У любого солдата из гарнизона спроси, — он подтвердит.

Постепенно толпа на площади прибывала. Солдаты оцепили помост и проход, по которому должны были привезти осужденных. Алекс никак не хотел осознать, что произойдет. Ему все это казалось наваждением, чем-то ненастоящим. Но вот часы на мэрии стали отбивать восемь — назначенное время для казни. Толпа зашумела. В проходе показался мул, впряженный в повозку на резиновом ходу. На повозке была установлена проржавелая клетка из косо сваренной арматуры, а в клетке сидели Даруна и Кортис.

Алекс не видел Даруну с момента нападения амазонок на отряд Ульфа. Геор был прав — это была очень красивая женщина. Такая может свести мужчину с ума, может и заставить нырять в ледяную воду по утрам. Да что там, в воду. Даже в огонь. Как же дать знать Джону? Может быть он сможет воспользоваться ситуацией? Он мог бы телепортироваться сюда, раскидать охрану, освободить подругу. Был бы в исправности мобиль… Эх!

Приговоренных провели на помост и привязали к столбу. Их безжизненные лица не выражали никаких эмоций. Возможно, что душа уже давно покинула эти тела и остались только оболочки, как у зомби.

Священники устроили шествие с крестом и какими-то магическими знаками, долго читали молитвы, которые вызвали зевоту у ожидавшей зрелища толпы и ропот недовольства. Толпа начала раскачиваться, и Алекс воспользовался этим, чтобы оказаться в переднем ряду. Под молитвенные причитания священники зажгли огонь в металлической посудине и выплеснули его на поленья. Сухое дерево быстро занялось. Огонь уже доставал до ног осужденных. Оцепление разошлось, а толпа подалась назад, подальше от жара. Сзади возникло замешательство — кто-то из женщин упал в обморок. Воспользовавшись этим, Алекс быстро прошел к костру и бросил в него пучок заготовленной травы. Огонь закружился смерчем, в котором моментально исчезли его жертвы. Чувствуя, как жар прожигает сквозь одежду, Алекс отступил назад. Чуда не произошло. Через четверть часа пламя утихло, оставив только груду светящихся угольев.

Самое интересное было окончено. Толпа стала разбредаться. Кому нечего было делать, остались глядеть на костер. Алекс, отойдя в сторону, решал, как быть дальше. Надо возвращаться назад, в общину. Наверное, Джону понадобится его помощь. Скорее всего, герцог и храмовники продолжают свои козни. В этот момент рядом раздался голос:

— Это он. Хватайте скорее.

Алекс обернулся. На него указывал пальцем монах в черной сутане. Солдаты, сопровождавшие его, застыли в нерешительности. Конечно, они не хотели рисковать своими головами. Мало ли что взбредет в голову колдуну, если это действительно он. Нормальный человек позволит себя арестовать, но какой от него прок.

— Не бойтесь, трусы, — продолжал монах, — он Небесный Странник, но колдовать не умеет. Он не обращенный. Да хватайте же его, чего медлите!

У Алекса возникло состояние, близкое к тому, какое бывает в ночных кошмарах. Руки и ноги отказываются подчиняться тебе. Ты только наблюдаешь за тем, что с тобой происходит. Нет, он не собирается так сдаваться. Во время совместных дежурств с Джоном они обсуждали проблемы сна, взгляды разных философских школ на сон. Джон утверждал, что сном можно управлять, и Алекс даже пытался это делать. Он научился просыпаться до того, как сон заходил слишком далеко, потом смог изменять события по своему желанию. Иногда ему удавалось приобрести в таких снах какие-то необыкновенные способности. Может быть и сейчас, как во сне, он сможет изменить ход событий. Тибетская "Книга Мертвых" утверждает, что это вполне под силу человеку.

Монах продолжал кричать. Солдаты, видя, что начальство выходит из себя, а "козел отпущения" не предпринимает никаких действий, решили, что пора действовать. Они медленно стали приближаться. Алекс, видя, что сейчас они его действительно схватят, сделал виденное в каком-то фильме магическое движение и выдохнул. Изо рта вырвался факел ревущего пламени, заставив вояк броситься наутек.

— Назад, безмозглые твари, — опять заорал монах. Видя, что надеяться не на кого, он начал бормотать какое-то заклинание, глядя на свою жертву и совершая руками замысловатые движения.

Алекс по словам Джона представлял, что может за этим последовать. Он нанес противнику воображаемый удар кулаком в челюсть, и тот, стоя на удалении почти десятка шагов, свалился навзничь, запрокинув назад голову.

Вокруг плотной стеной собрались любопытные. Они прятались за спины один другому, но не покидали места событий. В круг протиснулись солдаты с ружьями. Возможно, что их пули ничего ему не сделают, но Алекс решил больше не рисковать. Он представил, как перетекает из одного места в другое и через секунду уже стоял перед входом в Кукурузу.

Разорение гнезда

Гринберг метался по комнате, не находя себе места. Проклятая Пирамида. В ней есть что-то дьявольское, еще от древних египетских пирамид. Здесь все окутано колдовством, это хуже всяких искусников, хуже амазонок, хуже… Одним словом, — хуже некуда.

— Да сядьте же вы, черт вас раздери! — рявкнул Ульф.

Гринберг опешил. Ему всегда было странно слышать обращение на "вы" от герцога, даже в собственный адрес. Он сел на стул, сжав дрожащие руки коленями, и ожидающе уставился на своего хозяина. Ульф сидел за столом, вперив взгляд в столешницу, и обхватив голову руками.

— Ваше величество? — осторожно окликнул его первый министр.

Герцог медленно поднял на него глаза. Похоже, минута слабости его прошла, он снова был владыкой.

— Вы ведете себя как сопливый мальчишка, а не мужчина. Мы встряли в это дело и должны довести его до конца!

— До чьего конца? — съязвил министр. — Да! Мне не нравятся амазонки, вернее сказать — их уклад жизни, — поправился он. — Мне не нравятся искусники-одиночки, мне не нравятся всякие анархисты и коммунисты. Но мне еще больше не нравится лишать кого-либо его жизни. Я не хочу портить жизнь другим, потому что не хочу, чтобы кто-то испортил жизнь мне.

Да! Я всегда выполнял ваши приказы, и зачастую с удовольствием, пока это не превзошло некоторой меры. Неужели вы не видите, что вражда общин в НАШЕМ лесу давно вышла за всякие рамки. Мы помогли разворошить осиное гнездо мирно сосуществовавших общин этим чернорясникам, и вот-вот сами окажемся на грани гибели.

Ульф откинулся на спинку кресла и с интересом посмотрел на Гринберга.

— Не пойму причин вашей паники, господин премьер. Мне помнится с каким воодушевлением вы поддержали меня всего несколько дней назад. Вы что же, не отдавали себе отчет в том, на что идете?

Первый министр сжался, но какая-то внутренняя пружина вновь выпрямила его.

— Каюсь. Я видел в этом деле свои преимущества. Я допускаю некоторое ущемление других ради собственных интересов, но с некоторыми оговорками. Одно дело, когда это тупые, никчемушные людишки, не понимающие, чего они хотят от жизни. Совсем другое дело — наш случай. Мы имеем дело с умным противником, вызывающим уважение…

— Даже ваши ненавистные амазонки? — лицо герцога расплылось в ехидной усмешке. Он устремил взгляд в собеседника и тот не выдержал, покраснел.

— Ха! Да вы просто к ним неравнодушны! Как это я не разобрался сразу?!

Ульф вскочил из-за стола. Он некоторое время нервно расхаживал по комнате, потом опять сел напротив Гринберга. Его лицо вдруг смягчилось. Он поманил пальцем первого министра и заговорщицки зашептал ему почти на самое ухо:

— Я знаю, что вы всю жизнь избегали всяческих убийств. Я знаю также, что так поступают все жители леса, к которым вы себя не причисляете. Они свято верят, что за все содеянное человеком неминуемо последует воздаяние. Возможно, что это всего лишь суеверие, но я не осуждаю вас за это. Мне так же, как и вам, не по душе то, что происходит сейчас в нашем лесу. Эти сутаны подмяли меня. Я не ожидал, что они так сильны. Но я до сих пор не теряю надежды, что все переменится.

Поймите, Гринберг, в этой жизни можно только карабкаться наверх, никогда и нигде не останавливаясь. Можно проявлять милость к окружающим, когда они не ущемляют твоих интересов. А если это не так, то надо уметь быть безжалостным. Все страны прошлого процветали только под единым управлением. Великий Рим, Франция, Британская империя, Советский Союз, Соединенные Штаты, Европейское и Азиатское Содружество…

Мною движет жажда власти, но это в интересах всего человечества, Гринберг. Люди, в большинстве своем, созданы только для того, чтобы ими кто-то управлял. Они часто сами не осознают этого. Стадо тупиц может за своим лидером повторять: "Хотим свободы". Не надо обманываться. Они этой свободы не хотят. Они могут даже воевать за свободу, но это свобода для их вождя, фюрера. Это свобода делать с ними все, что угодно. Так было и так будет! Всегда!

Да, Гринберг. Я один из этих фюреров. Я могу завести своих подданных в яму, но могу привести и к счастью. Это зависит от моего таланта владыки. Если я приведу их к гибели, то погибну и сам, а если окажусь победителем, то значит имею право управлять большим числом людей, чем ранее. Все просто. Это естественный отбор. И я буду беспощадно воевать с теми, кто отбирает у меня это право управлять людьми. Это тоже естественный отбор.

Ульф облизал пересохшие губы и неожиданно закончил:

— А вы берите маленький отряд и немедленно отправляйтесь в Замок. Может быть, он нам понадобится в самое ближайшее время. Амазонки и цеховики его уже щипали. А гарнизон там слабоват. Так что… Не-мед-лен-н-н-но…

Гринберг встал, поклонился. Ульф сидел отвернувшись, разглядывая дальний темный угол. Затем резко вскочил и кликнул слугу. Увидел застывшую фигуру министра и заорал:

— Ты еще здесь, кретин?! Я где велел тебе быть?!

Гринберг стрелой вылетел из комнаты.

Первый министр взял с собой те самые проверенные двадцать человек, с которыми прошел через столько испытаний в последние недели. Конечно, они разгильдяи в какой-то степени, но абсолютной преданности в нынешнее время не добьешься ни от кого. И лучше проверенный разгильдяй, про которого ты все знаешь, чем исполнительный умник. По морде видно, что только и ждет момента, когда твоя рука его не достанет. Да и управлять легче человеком, которому иногда прощаешь его слабости, а он тебе за это платит большим расположением, чем обычно.

Отряд собрался очень быстро, но при выезде возникли задержки. "Сутаны" разглядели в отъезде отряда самоуправство, герцог лично ходил к Магистру подписывать бумаги на выезд. Вручая Гринбергу листки, он сопел носом, как самец оленя во время поединка за самку. Он был взбешен, руки и губы дрожали, а лицо было похожим на маскировочный халат. Гринберг, выскочив в огромный ангар, похожий на стадион, махнул рукой своим людям. Ему подвели коня и премьер вскочил в седло с небывалой ловкостью. Показав на выходе из Пирамиды пропуска, они устремились наружу.

Внутри все пело и ликовало.

— На свободе!!! — неожиданно для себя подумал Гринберг и что есть мочи пришпорил коня.

Отряд двигался очень быстро, но не проходило и часа, чтобы какой-нибудь пост не проверял у них документы. Уже ночью, уставшие до беспамятства, путники добрались до замка. Гринберг еле доплелся до постели и сразу завалился спать.

Утром первый министр осмотрел замок. Это было печальное зрелище. Подъемный мост был ни к черту. Часть зубчатой стены развалилась, местами видны какие-то волдыри и трещины. Искусники что-то "химичили" в своих лабораториях, но восстановление происходило крайне медленно. На вопрос, где Дино, они только пожимали плечами. Комендант, с опухшими от недосыпания глазами, сыпал на их головы проклятия, угрожая всеми возможными карами. Гринберг, чтобы избежать осложнений, чисто формально отстранил его от занимаемой должности, а затем потратил около двух часов на принесение всем чародеям глубочайших извинений.

— Не дай Бог, если кто-то затаит обиду. — думал министр. — Кретин, все-таки, этот комендант, хотя и служака исправный, и герцог — кретин, и он сам, Хьюго Гринберг, — тоже кретин. Все-таки, этот мир — чертовски хрупкий. И договориться по-хорошему, в конце-концов, дешевле, чем расхлебывать потом получившуюся кашу.

В коридоре, едва покинув лаборатории чародеев, министр столкнулся с посыльным.

— Господин первый министр, вас срочно ищет комендант. Он у себя.

Гринберг недовольно пробурчал:

— Что ему еще от меня надо? Я и так взвалил на себя все его заботы.

По дороге к коменданту Гринберг заметил сильное оживление. Солдаты с копьями наперевес пробегали к своим местам. Некоторые тащили какие-то сундуки, незнакомого вида оружие. Снаружи слышны были грохот и треск.

Гринберг ускорил шаги и почти вбежал в огромную приемную коменданта, где увидел множество офицеров и самого коменданта. Все были в броне, хотя и со снятыми шлемами.

— Господин первый министр! — обратился к нему комендант. — Наблюдатели и разведчики докладывают о приближении отрядов противника. Численность — около сотни боевых животных. В лесу отмечается также концентрация боевых колесных машин с плазменными пушками, не более трех десятков, и конный отряд амазонок численностью двадцать человек. Подъемный мост неисправен, искусники пытаются зарастить ворота, но я думаю, что это не сыграет решающей роли в сражении.

— Почему? — скорее по привычке спросил министр.

— Искусники утверждают, что наш замок заражен вирусами, они с трудом подлечили стены. Оружие тоже заражено. И я могу утверждать, что люди — тоже заражены, но на этот раз — убийственными идеями. Часть наших людей не желает проливать чужую и свою кровь. Те же, кто настроен крайне воинственно, уже покинули замок и отправились в Пирамиду. Кроме того, мы хотели бы знать, ради чего мы, все-таки, должны сражаться?

Комендант, произнося эти слова, смотрел куда-то мимо уха первого министра.

Первый министр сделал вид, что погружен в раздумья.

— Где Дино? — неожиданно спросил он.

Комендант вздохнул.

— Он уехал в Пирамиду.

Гринберг на пару секунд прикрыл глаза руками. Это начало конца. Люди не желают проливать кровь за ЧУЖОЕ имущество. Своего у них нет. В лесу ты можешь брать все, что пожелаешь, и гибель замка для них не имеет значения. Их держит только привычка к месту, с которым связаны все воспоминания.

— Господа! — первый министр обвел взглядом присутствующих. — Мы сейчас должны принять важное решение. Для самих себя, и на всю оставшуюся жизнь. Мы должны решить, что для нас дороже — жить аморфной массой в первобытной общине, отдаленно напоминающей цивилизованное общество, где правит анархия и власть толпы, или положить жизни на алтарь свободы. Я не помню, кто из древних сказал, что свобода — это осознанная необходимость. Надеюсь, все мы понимаем, что наши действия продиктованы необходимостью не чьей-то, а нашей. Мы отдаем свой долг обществу в обмен на те блага, которые имеем взамен. Разделение труда, навыков, умения в едином общественном организме позволяет этому организму выживать и благополучно существовать в этом сложном мире. Наш общественный организм не самый совершенный, но мы сами должны изменять его в нужную сторону и никто не в праве решать за нас, что нам делать. Нам не нужны посторонние советники и руководители. Мы будем воевать за благое дело.

— С нами Бог! — неожиданно сказал один из офицеров и поднял эфес меча ко лбу.

— С нами Бог!!! — хором повторили остальные офицеры, хотя первому министру показалось, что не очень искренне и дружно.

— На стены, господа! — воскликнул комендант. Офицеры, громыхая латами, на ходу одевая шлемы, расходились по своим местам.

Гринберг поднялся в наблюдательную башню. Сержант, здоровенный детина, рассматривал что-то в полевой бинокль. Оглянувшись на первого министра, он предложил ему взглянуть на местность. Зрелище впечатляло. Конечно, это была демонстрация силы — из леса выползли чудовищные монстры, плюющиеся огнем, с когтистыми лапами, каждый коготь чуть ли не в человеческий рост. Тут были и многоголовые драконы, и какие-то студнеобразные образования, по дороге пожирающие всю растительность, были жуткие гибриды привычных животных — голова льва, а тело — жабы, или пасть крокодила с хоботом слона и щупальцами осьминога.

Первый министр сплюнул. Это все — чепуха. Его солдаты справятся с этим мусором. Гораздо хуже были приземистые защитного цвета машины с тонкими стволами лазерных орудий. Хотя, похоже, что и эти животные тоже имеют нечто подобное в своем арсенале. Тьфу ты, еще и птицы! Прямо как в старинных арабских сказках. Одна из птиц стремительно приблизилась к замку и сбросила перо. Взрыв выбил стекла во всех окнах. Один из солдат сорвался со стены и упал на плиты внутреннего двора. Через пару секунд он поднялся и, прихрамывая, опять полез на стену. Все-таки латы — отличная вещь.

Гринберг опять припал глазами к биноклю. Среди отвратительных монстров и бездушных машин очень контрастно выделялся отряд амазонок. Как всегда полуголые. Что это — расчет на психику? Три всадницы отделились от остальной массы и приблизились к замку. Одна из них держала в руках белый флаг — приглашение к переговорам. Хьюго тщательнее навел резкость.

Амазонка с белым флагом в руках была просто очаровательна. Соломенные волосы, мягкие черты лица, прямой нос. А какие губы! Он вернул бинокль сержанту и скатился по лестнице вниз. Гринбергу не терпелось вступить в переговоры, хотя он и не отдавал себе в этом отчет. Он вскочил в седло. У наружных ворот его догнал комендант.

— Вы со мной? — спросил первый министр.

Комендант странно взглянул на него, потом пожал плечами и кивнул. Его конь, словно передразнивая хозяина, тоже закивал головой и заржал. Откуда-то сзади послышалось ржание целого эскадрона. Гринберг оглянулся. Желающих вступить в переговоры было достаточно.

— Мне нужен еще один человек, — сказал министр, и, поколебавшись всего секунду, указал пальцем на офицера своего отряда, который конечно же, был здесь. — Едете вы.

Подъехали к почти заросшим воротам. Гринберг почувствовал раздражение. Пройти в оставшееся отверстие пешком было невозможно, разве что пролезть, не говоря уже о том, чтобы проехать конем. Те, кто не вошел в состав парламентариев, с интересом смотрели на группу для переговоров. Гораздо хуже было то, что снаружи на них смотрели женщины. Близко они не подъехали, и вести переговоры через дыру не собирались. Не лезть же в эту дыру на четвереньках, черт возьми! А потом топать пешком к месту встречи, в то время как противник сидит в седле? Ну уж нет! Гринберг ощутил волну вскипающей ярости. Хрен им, а не переговоры! Подавятся!

Он поднялся с комендантом на стену и взял в руки мегафон. Кто-то из сопровождающих подал ему бинокль:

— Взгляните сюда.

Гринберг увидел, как красавица, так его заинтересовавшая, поднесла к уху какой-то приборчик и зашевелила губами. Да это же!.. Черт возьми! Это же телефон, точь-в-точь как у черных сутан!

Из леса к парламентариям подъехала колесная машина с громкоговорителем. Солдат в скафандре защитной раскраски протянул блондинке микрофон. Гринберг разглядел, как легкая улыбка изогнула девичьи губы, низкий бархатистый голос донесся до слуха всех защитников замка:

— Уважаемые джентльмены. Я сожалею, что мы вынуждены встречаться с вами в таких неблагоприятных условиях, когда вы оказались на стороне наших врагов. Вы окружены, сопротивление бессмысленно. Я предлагаю вам сдаться. Ни к кому из вас не будет применено насилие или оскорбительные действия, вы должны только сложить оружие и несколько дней не покидать территории замка. Ваше имущество в этом случае не пострадает, вы сами будете живы и здоровы. Вы можете подумать о своей дальнейшей судьбе на протяжении ближайшего получаса.

Красавица с обворожительной улыбкой отдала микрофон солдату, развернула коня и медленно удалилась под защиту леса. Ее конь двигался с величественной грациозностью, подобающей такому случаю. Сопровождающие ее девушки, на вид совсем молоденькие, беззаботно вертели головами, о чем-то весело болтали и смеялись. Бронированная машина крутанулась на месте, разбросав комья земли, выдохнула облако горячего воздуха, набрала скорость и, обогнав всадниц, скрылась среди деревьев.

Первый министр со всей силы швырнул мегафон о каменную кладку.

— Кто эта сучка? — процедил он.

— Ванда, — лаконично ответил комендант. — Стервь известнейшая.

Гринберг выругался и спустился вниз. Они даже не захотели с ними разговаривать. Он ворвался к своим искусникам.

— Кто у вас сейчас старший?

— Я, — выдохнул один из них. — Мишель Варден, господин первый министр.

— Доложите обстановку.

Он внимательно слушал, иногда задавая уточняющие вопросы. Постепенно раздражение улеглось. Будь, что будет. Они готовы сопротивляться. Искусники поработали как следует. Против насекомых у них защита есть, есть даже некоторые скрытые эффекты у стен. Очень забавно… ракетные стрелы — тоже хорошо… Оптические ловушки? Хм-м. Годится. И автоматическая защита от массированного вторжения? Просто изумительно.

Гринберг подвел итог. Похвалил. Но окончательную оценку проставит сражение. Он поколебался, перед тем, как задал самый волнующий его вопрос:

— И еще, господа… Насколько это все оружие смертельно?

Варден замялся.

— Ну, смелее. Говорите!

— Видите ли… Практически все примененные системы обладают уровнем опасности не выше единицы. В прежние времена их использовали для тренировки солдат. При малейших нарушениях в экипировке или недостаточной сноровке они вызывают болевые ощущения, потерю ориентации, слезовыделение, приступы кашля и так далее, вплоть до легких обмороков, но — никаких физических повреждений или, тем более, — летального исхода.

К удивлению Вардена, Гринберг удовлетворенно кивнул:

— Это хорошо… Но поплакать им придется? А? — он засмеялся. — А вы, Мишель, держите связь со мной. Я буду на наблюдательной башне. Кстати, почему у нас нет телефона, а у противника он есть? И у Сутан есть!

— Но вот же телефон, — обиженно показал Мишель на аппарат, со свисающим из него проводом.

— Но я же не могу его таскать с собой, — возразил министр.

— Тем не менее, это — телефон, хотя, похоже, и не тот. — искусник вздохнул. — И по всему замку телефонная связь есть.

Гринберг посмотрел на циферблат наручных часов. Странно, искусники начали их выращивать не более года назад. До этого их изредка приносили из Дикого леса, но отдельные любители истории говорили, что остатки часов находили в вековых отложениях начала техногена. А до этого их, якобы, не существовало вообще. А как же люди определяли время?

Оставалось еще десять минут до назначенного ультиматумом срока.

Гринберг поднялся в башню. Солдаты стояли все на своих постах. На стенах расставлены ракетницы, распылители. Искусники копались в нишах кабельной проводки, заталкивая туда бронированные шланги. Ровно за минуту до срока они закрыли лючки и ушли в свои лаборатории. На короткое время наступила тишина. Лес тоже молчал и это было жутко. Трудно представить, чтобы молчало стадо рогатых, клыкастых монстров. Молчали птицы, зато назойливые мухи носились вокруг, как ни в чем ни бывало.

Гринберг поднес к глазам бинокль, надеясь разглядеть Ванду. Он ощутил потребность вступить с ней в поединок. Это желание было сильнее всего. Чтобы им помыкала какая-то женщина?.. Он ей отомстит… Как угодно… Даже… даже ценой сдачи… Гринберг задумался. Он перебирал варианты мести, один сладостнее другого и вздрогнул от неожиданности, когда послышался шелестящий свист и хлопок взрыва во внутреннем дворе замка.

— Газы! — скомандовал кто-то из офицеров.

Защелкали забрала на шлемах у тех, кто не окончательно приготовился к бою.

Лес взревел глотками монстров и выхлопными трубами машин, затрещал стволами метательных орудий. Из-за деревьев выползли чудовища и медленно двинулись в атаку.

На расстоянии почти полукилометра защитники замка открыли беглый огонь из всех видов оружия. Упал слоноподобный бронерог, потеряв одну ногу. Студнеобразная гадина просто испарилась в маленьком взрыве. Многоголовый дракон изрыгнул струю пламени, которой сдуло два десятка солдат с одной стены. Офицеры и сержанты забегали под стенами, поднимая упавших снова в бой.

Гринберг увидел, как за полминуты все поле заволокло едким дымом. Стена была уже пробита в трех местах, было подбито пять монстров, из которых с руганью вылезал экипаж. Остальные чудища довольно быстро приближались. Вперемежку с ними ползли бронемашины, похожие на зеленых тараканов.

Еще несколько ударов плазмой в стены. Крики во дворе. Солдаты уже не хотят лезть на стены. С одной из башен выпустили снаряд, от которого развалился еще один монстр, но остальные очень близко… Неожиданно стены вздрогнули. Первый министр с удивлением увидел, как быстро стали зарастать пробоины. На месте ворот не осталось даже намека на то, что здесь был вход. Солдаты в панике бросились вниз. С вершины наблюдательной башни было видно, что стены залечили все раны, стали ровные и гладкие, даже какие-то глянцевые, будто мокрые.

Боевые монстры штурмующей стороны приблизились вплотную, но их выстрелы перестали наносить вред замку. Гринберг не видел, что происходит перед самими стенами. Он слышал только рев, да иногда над стенами мелькали поднятые хоботы, щупальца или когтистые лапы.

— Что там такое? — раздраженно спросил он у коменданта.

— Замок сам борется за жизнь, — ответил тот. — Это работает автоматическая защита от массированного вторжения.

Отряд амазонок со стороны наблюдал за боем. Ванда, облокотившись на седло, разглядывала облака дыма и с раздражением вспоминала события прошедших дней. Она прекрасно видела свои ошибки, видела результаты своей нетерпеливости. Можно было поступить чуть иначе, чуть смягчить слова, а где-то смолчать, не делать колких замечаний. Ведь она прекрасно ощущает, как поведет себя собеседник после этих слов. Она вздохнула. И каждый раз какой-то черт внутри нее возмущается, когда надо себя сдержать. "Перебьется" — это по отношению к очередной жертве ее шуток. "Не велик пан". А как они поругались с Алексом? Ванда опять вздохнула. Он не смог сдержать себя на танцах, как-то неловко поцеловал, а она сравнила его с жеребцом. Целую тираду выдала. Кортис когда-то врезал ей по заднице за такое же, затем вежливо проводил домой и больше не встречался. А Алекс так посмотрел… Кто ее за язык тянул?.. Не удивительно, что мужчины сторонятся ее.

Ванде нравилось, если мужчины ее боялись, чем-то это ее тешило, но так не может вечно продолжаться.

Простые они какие-то. Нет в них барьера, который нужно было бы преодолевать, нет шарма. Вот этот министр, Гринберг, — другое дело. Ванда даже издалека прекрасно видела его лицо. Ее ультиматум больно его задел, но он даже вида не подал. Снисходительная улыбка, легкий прищур глаз… Девчонки, правда, говорят, что видели, как он разбил мегафон.

Ванду отвлекли от мыслей взволнованные крики. Монстры беспомощно барахтались возле крепостной стены в какой-то липкой жиже, облепленные застывающими нитями. Через пять минут вернулись бронетранспортеры, забравшие их экипажи. Защитники не стреляли, боевые машины и уцелевшие животные отошли без стрельбы. Ванда вскочила в седло и направила коня к машине Чета Эверта, возглавлявшего отряд цеховиков.

Эверт как раз по Волшебной книге изучал описание систем замка, расположившись на лобовой броне двигательного отсека. Два его советника жарко спорили, тыкая пальцами в книгу и в сторону замка.

— Нет у него сверху полевого колпака! Не-ту-у-у! Только стрекала! — отчаянно жестикулировал чернявый парень перед самым лицом своего оппонента.

— А если есть? Мы посадим их буквально в лужу, перед самыми стенами и перед самыми стрекалами. Ты это понимаешь? — и кучерявый блондин тыкал пальцем в схему.

— Мы всегда сможем их забрать, как забрали экипажи монстров…

— А если они внутри под стрекала попадут?

Эверт поднял руку:

— Тихо, джентльмены. Мы попытаемся штурмовать замок сразу со всех сторон. Машины попытаются пробить стены, монстров переведите на программное управление, экипажи не садить. А внутрь забросим десант. Думаю, десятка человек хватит. Но нужны хорошие скафандры, чтобы стрекала или плазма не пробили.

— Со скафандром крылья не потянут, — со вздохом возразил блондин.

Ванда в этот момент спрыгнула с коня и все взгляды впились в нее.

— А мы могли бы и без скафандров, — улыбнувшись, сказала она. — А если бы вместо крыльев — помело…

Окружающие засмеялись, Чет Эверт лишь слегка искривил губы и сосредоточенно нахмурился. Он старался не смотреть на соблазнительную фигуру амазонки. Ее слова он не воспринял как шутку.

— Действительно. Это, похоже, самый лучший вариант. Помела, правда, нет. Итак, за работу, господа…

В замке царила растерянность.

Несмотря на то, что атака сорвалась, защитники чувствовали себя в худшем положении, чем ранее. Стены стали гладкими, сверху слегка закругленными. Зубцы, бойницы, лестницы и дорожки исчезли. Солдаты и сержанты топтались в широком замковом дворе, не зная, чем заняться.

Первый министр по телефону беседовал с Варденом. Тот вздыхал, система автоматической защиты сработала, а как ее отключить, он пока не знает. Гринберг бросил трубку. Из кабинки на вершине башни он видел, как опять из лесу потянулись цепи боевых чудовищ. Они сгруппировались в несколько клиньев и вплотную приблизились к стенам.

Опять повторилась ситуация, как и в прежней атаке. Чудовища увязли в какой-то массе, ревели, барахтались, разбрасывая вокруг липкие нити, застывающие на воздухе. Но через несколько минут стены в месте нападения стали проседать, и новые монстры опять рвались в атаку, и жгли стены огнем, сами расплавляясь в кашу.

Гринберг скатился с башни вниз, во двор. В одном месте стена уже провалилась и солдаты стреляли из пневматических арбалетов в чудовищ, рвущихся в проем. Вдруг поверхность двора вздулась и быстро стала набухать, превращаясь в новую стену. Огромная лужа, в которой барахтались монстры, стала превращаться в бассейн, заполненный вязкой едкой жидкостью.

Гринберг крикнул коменданту:

— Где их люди? Почему они их не спасают?

Комендант только пожал плечами. У всех на глазах три боевых твари растворялись в жиже. Раздалась стрельба сзади. Открылось еще одно отверстие в стене. Солдаты теперь видели врага и чувствовали себя более уверенно. Замок им помогал, он был на их стороне.

Монстры отсекались от внешнего мира растущими прямо из земли стенами, и уничтожались в ядовитых ямах. Они стреляли огнем, разбивая укрепления замка, но тот очень быстро залечивал собственные увечья. Помогали ему в этом защитники замка, нанося многочисленные повреждения тварям.

Первый министр удовлетворенно осмотрел поле боя. Ситуация пока что стабилизировалась и вселяла надежды на успех. Комендант вдруг дернул его за рукав и показал куда-то пальцем. На вершине стены показалась кабинка бронированной шагающей машины. Она ползла как муха, густо облепленная липкими нитями из стрекал. Пущенная кем-то стрела остановила ее движение. Машина потеряла три ноги и медленно начала сползать вниз. Неразличимый в общем грохоте и реве хлопок, сопровождающийся легким облаком дыма, — и из недр машины вылетела капсула, расправила перепончатые крылья и умчалась в сторону леса.

Гринберг хотел уже забраться на наблюдательную башню, но в этот момент увидел несколько человек, парящих на полупрозрачных перепончатых крыльях. Они быстро приближались к замку.

— Амазонки, — с каким-то удовлетворением отметил министр и схватился за эфес своего меча.

Он поразился, как мастерски женщины выполнили десантирование. Они спускались по пологой траектории так, что стены не позволяли защитникам стрелять, затем на какое-то мгновение следовала "горка" — несколько стрекал выбросили нити, которые попали в пустоту, — а затем шло быстрое приземление, похожее на падение ястреба на дичь. Солдаты прекратили стрелять по монстрам и попрятались в помещения, откуда открыли бешеный огонь.

— Идиоты! Прекратить! — заорал комендант, но его никто не слышал. Стены, получив удар изнутри, перестали сопротивляться внешней агрессии. Еще несколько минут понадобилось штурмующим, чтобы проделать несколько проходов и войти на территорию, еще недавно бывшую неприступной.

Бой продолжался уже внутри зданий, в подвалах и башнях.

Гринберг нырнул в подземелья замка, прихватив с собой двоих попавшихся под руку солдат. Они стреляли по каким-то неясным фигурам, появляющимся в полумраке подземных лабиринтов, ныряли в люки и какие-то щели, карабкались по вертикальным лестницам, ведущим в неизвестность. Гринберг уже потерял понятие о том, где он находится, сколько прошло времени, в кого он стреляет и кто стреляет по нему. Его солдаты потерялись и он остался один. Постепенно у него появилось странное чувство — он стал ощущать замок. Что-то внутри подсказывало, где есть коридор, где тупик, где какие ловушки. Это было очень необычно. В один из моментов до него дошло, что замок меняется сам. Изменилось расположение всех помещений, что для противника, наверное, было неприятной новостью. В одном из коридоров за ним увязались две хорошенькие амазонки. Он легко завел девушек прямо в ловушку, где их заплело "паутинкой". У него даже появилось сожаление, что это получилось так легко. Еще одного мордоворота в защитном костюме он завлек под "душ", где его парализовало. Гринберг жутко устал, но ощущал какое-то необыкновенное удовольствие.

Это был чудесный замок. Ты — его часть. Ты — всегда в безопасности. Замок чувствует тебя, твой ритм мозга, твое дыхание, твое сердце. Те — чужаки. Они должны быть нейтрализованы. Не убиты, а только выведены из строя. Гринберг перевел дыхание. Паралитический газ на него тоже действовал, поэтому надо найти помещение, где можно подышать свежим воздухом.

Он прислушался. Остальные защитники, похоже, не очень освоились с новым "оружием". Из коридоров были слышны стоны, крики боли, рев монстров и треск выстрелов. Гринберг услышал, что где-то поблизости сражаются. Он осторожно выглянул из-за угла и увидел, как две амазонки, прислонившись спинами, отражают нападение пятерых солдат замковой гвардии. Одна из них была Ванда.

— На живца и зверь бежит, — подумал первый министр. — То есть, тьфу ты, — на ловца.

Гринберг бросился к ним и в этот момент Ванда пронырнула под лучом меча одного из солдат, оглушила его ударом в солнечное сплетение, а другого — в пах. Она оставила подругу разбираться с тремя остальными, а сама остановилась напротив Гринберга. Ее губы изогнулись в улыбке. Гринберг ответил ей тем же. За спиной Ванды раздался крик. Еще один солдат свалился, получив ожег бедра. Оставшиеся двое быстро стали отступать под натиском женщины-воительницы.

Гринберг осторожно провел лучом перед собой. Ванда сделала резкий выпад. Министр ловко поднырнул под плазмой, задев Ванду мечом в области предплечья. Она вскрикнула от боли и отступила. Рука покраснела.

— Извините, мэм… Я сожалею, что сделал это. Я бы с удовольствием выполнял роль гостеприимного хозяина, если бы вы были моей гостьей.

Ванда молниеносным движением перебросила меч в другую руку и рубанула им в воздухе перед самым лицом Гринберга. Он быстро отступил и провел пару движений, которые остановили амазонку. Ее глаза горели яростью. На мгновение гримаса исказила правильные черты лица, но она быстро взяла себя в руки. С улыбкой ответила:

— Я бы с радостью посетила гостеприимный дом, но не тот, в котором воруют женщин, или помогают в этом другим.

Она снова пошла в наступление. Министр медленно отступал, уворачивался, опять отступал. В одном из коридоров прямо из стен вышли двери, которые герметично закупорили амазонку. Засвистел нагнетаемый газ. А через секунду двери разлетелись под ударами меча.

Гринберг остановился на мгновение. Он даже не использовал свое преимущество. Ванда была прекрасна. Она тяжело дышала, кашляла, и по ее лицу текли слезы.

— Вы плачете? — удивленным тоном спросил Гринберг. — Быть может, вы раскаиваетесь в содеянном?

Она не ответила. Просто стояла, прислонившись к стене, и тяжело дышала.

— Наверное, я — немного садист, — подумал он.

Ванда немного отошла от действия слезоточивого газа. Она опять перешла в наступление, но двигалась более осторожно. Казалось, что она останавливается на доли секунды, чтобы внимательнее рассмотреть своего противника. Тот же, пользуясь этими короткими паузами, любовался ею. Внезапно, выбрав удачный момент, Ванда нанесла укол мечом. Гринберг опять отклонился. Амазонка тут же попыталась нанести удар ногой, ее соперник сделал захват и ударил мечом по второй ноге. Тем не менее амазонка закончила прием прыжком. На долю секунды он потерял ориентацию. Его куда-то швырнуло и ударило об стену. Теперь Гринберг лежал и с некоторым недоумением рассматривал потолок. Еще через несколько секунд память восстановилась. Когда он поднялся, то увидел, что Ванда стоит по колено в липкой жидкости и медленно погружается в нее. Ее лицо свела гримаса боли, но она молчала. Она пыталась оттолкнуться от пола, но пол под ее руками стал проваливаться и там тоже образовалась лужа.

Искусники утверждали, что с жертвами этих ловушек ничего страшного не произойдет, но Гринберг не мог вынести этого зрелища. Он подбежал к женщине и протянул ей руку. Ванда прикоснулась к нему рукой. Ощущение, будто схватил куст крапивы. Сотни пронизывающих болючих игл впились в тело. Рука амазонки обмякла, Ванда упала на колени и стала проваливаться дальше. Гринберг схватил ее подмышки и потянул вверх. Жижа поддалась и с сочным чмоканьем отпустила свою жертву, лужа моментально затвердела и превратилась в нормальный ровный пол.

Гринберг держал амазонку на руках и испытывал необыкновенное волнение. Он ощутил все ее тело, бедра, руки. Ванда была в каком-то полубессознательном состоянии. Она шевелила глазами, но ничего не видела. Ее голова склонилась на плечо мужчины. Гринберг задохнулся от нахлынувших чувств. Она нуждалась сейчас в помощи и защите и он готов был помогать и защищать ее.

— Боже мой, — выдавил он из себя. — Я, наверное, схожу с ума.

Он поцеловал ее в измазанную сажей соленую щеку, затем в губы. Он нес ее как драгоценность, и думал, что возможно его мечты сбываются, что жизнь может еще приобрести новый смысл.

Гринберг нес Ванду на замковый двор. В одном из коридоров он столкнулся с отрядом цеховиков. Они осторожно приблизились, не снимая рук с оружия.

— Эй, Гринберг. Вы уже сдались или только идете сдаваться?

— Вы же видите, я уже в плену, — устало пошутил он.

— А что с ней?

— Жгучий студень.

— Ваши искусники в бальном зале организовали временный лазарет. Лечат всех. Идите туда.

Гринберг с трудом отыскал бальный зал, так как планировка замка сильно изменилась. В зале была расстелена куча матрацев, Варден как раз давал указания своим подчиненным, что чем лечить. Гринберг положил Ванду на свободный матрац. Знакомое лицо склонилось над ним:

— Мсье Гринберг?

Ему тоже сделали компресс на обожженные руки. Он сидел возле Ванды как привязанный. Делать было нечего. В его замке хозяйничают другие люди.

Он с удивлением вдруг услышал голос коменданта:

— Господа! Пожалуйста, подходите ко мне, я внесу вас в журнал регистраций и вы сможете в полной мере пользоваться комфортом нашего замка, получив в свое распоряжение индивидуальную комнату.

Люди расходились, раненые постепенно приходили в себя и тоже расходились по выделенным комнатам. Гринберг неожиданно ощутил прикосновение к руке. Ванда уже пришла в себя.

— Как вас зовут, господин первый министр? — она улыбалась.

— Ты можешь называть меня Хьюго, — ответил он.

Он подошел к коменданту и зарегистрировал Ванду в журнале. Комендант замешкался на пару секунд и выделил шикарную комнату рядом с его апартаментами.

Они шли вдвоем по коридору. Ванда с трудом переставляла непослушные ноги, а он ее поддерживал за талию, ощущая приятную тяжесть от ее руки, опирающейся на плечо. Им навстречу шли трое — девушку-амазонку поддерживали двое парней. Оба шутили и острили, стараясь показать девушке свое превосходство над соперником.

Гринберг застыл на месте, — девушка впилась в него взглядом. Он ее какой-нибудь час назад затащил в "паутину". Она рванулась, освободившись от своих опекунов, и подбежала к Гринбергу. Он закрыл глаза и только вздрогнул, когда раздался тяжелый удар кулаком в стену. Он поднял веки. Девушка смотрела на него в упор. Гринберг никогда не видел амазонок так близко. Эта была тоже очень симпатичная, хотя и уступала Ванде. И совсем не страшная. Он улыбнулся.

— Извините меня. Я никогда не поступил бы с вами так, если бы имел о вас хоть малейшее представление.

Амазонка улыбнулась в ответ.

— Я думаю, что мы достаточно узнали друг друга, чтобы не враждовать. А вы — крепкий орешек, оказывается.

— Не каждому по зубам, — съязвила Ванда. Она смотрела на Хьюго взглядом, полным обожания, плюс немножечко ревности.

Торнадо

Алекс, материализовавшись перед Кукурузой, едва успел сориентироваться и просто чудом выскользнул из-под надвигающегося бронированного чудовища. Это был крабообразный шагающий танк, увешанный кассетами реактивных снарядов и ощетиненный пулеметами. Впереди, словно вытянутый хобот, торчал ствол безоткатной пушки. Танк остановился, из его башни вытянулись телекамеры на гибких подвесках и уставились на человека.

— Дружище, это ты? — раздался из динамиков в недрах краба голос Кузинского. — Бегом ко мне. Как ты здесь оказался?

Алекс сразу сообразил, что "бежать" надо в небоскреб, где застал Джона в полулежачей позе в кресле. Тот краем глаза взглянул на друга и жестом пригласил сесть и подождать. Производя в уме какие-то операции, он отрывочно сообщал:

— Храмовники зашевелились. Они зажимают наши войска в кольцо. Эдуард окружил один из их лагерей, но они словно испарились оттуда и сами оказались вокруг нас. Мы сильно потеснили Ульфа и Богарта. Отряды цеховиков овладели замком, но Пирамида нам не по зубам. Чем ближе они к Пирамиде, тем сильнее. Твои бронероги возле Пирамиды впадают в паралич.

— Ты поэтому стал клепать своих "крабов"? — Алекс раскрыл Волшебную Книгу, намереваясь включиться в процесс.

— Да. Инертная материя им неподвластна.

— Но ты же выращиваешь "крабов" из Живой материи?

— Я нашел простой способ ее деинициировать. Мои танки — просто куча металла. Я их программирую, как хочу, и выпускаю в свет. Но ты расскажи, как дела? Почему ты здесь?

По мере того, как Джон вникал в суть случившегося, цвет его лица менялся. На какое-то мгновение Алекс даже испугался — его друг стал напоминать покойника. Дыхание стало прерываться, он задыхался.

— Джонни, — Алекс обхватил его за плечи, — не надо так убиваться. Мы им отомстим. За всю гадость, что они сделали. Успокойся, пожалуйста. Мне кажется, что есть еще один интересный момент — пучок травы, который я должен был бросить в огонь. Люси очень настаивала, чтобы я сделал именно так.

— Она, наверное, просто хотела, чтобы Даруна и Кортис не мучились.

— Мне думается, что — нет. Она не искусник, а настоящая колдунья. Ее владение природой — иного порядка, чем наше.

Джон задумался на несколько минут. Его лицо покрылось пятнами, потом побагровело. Он провел ладонью по лбу.

— Алекс. Я хочу тебя попросить — замени меня на некоторое время.

— А ты куда?

— Я хочу повидаться с человеком, которого еще ни разу не видел, но которого называют моим учителем.

— Хорошо, я тебя заменю. Если нужна помощь — сообщи. Похоже, что я не уступаю возможностями тебе, и смогу быть полезен.

Джон пожал другу руку и исчез.

Великий волшебник Горм жил на пологом склоне холма, одного из многих, которые окружали Ревущий залив со стороны суши. Холмы защищали дом от ветров, типичных для побережья. На их склонах росли могучие деревья, непрерывно шумевшие своими кронами. Возле одного из них примостился домик самого волшебника. Горм стоял в проеме двери, скрестив на груди руки, и, похоже, ожидал Джона. Джон подошел поближе, поздоровался и замер в изумлении.

— Мне кажется, что я вас встречал, — сказал он.

— Совершенно верно, — кивнул Горм головой. — Я давно присматривался к вам и мы встречались, даже не раз.

Сомнений больше не было. Этого человека встретил Джон, выходя из дома перед полетом, который забросил его и Алекса в далекое будущее. Горм провел своего гостя внутрь.

— Я сделал так, чтобы вы не терпели ни в чем нужды и, заодно, помогли решить некоторые наши проблемы.

— А разве вы, могущественный волшебник, не могли обойтись без моей помощи?

— Без вашей лично — мог бы, но в любом деле желательно иметь помощников. Ведь вы, например, одна из высших форм развития разумной материи, для обработки куска дерева не пользуетесь зубами или ногтями, а берете пилу, дрель, а то — и станок. Вы извините за такое сравнение. Чем совершеннее инструмент, тем лучше результат. Я один не в силах решать проблемы планеты, а Господь Бог не в силах сам решать проблемы Вселенной. Мы — его инструменты и, одновременно, продукт его труда. Вы с чем-то не согласны?

— Я, вообще-то, атеист, хотя приемлю идею Вселенского разума.

— Но идею Пана, как вам подал ее Сталкер, вы приняли без сопротивления. Точно так же можно воспринять и идею Бога. Мировые религии когда-нибудь придут к правильному его пониманию. Бог не может ничего творить по своему произволу. Он тоже подчиняется законам мира, в котором живет, но некоторые его действия могут лежать вне границ наших знаний и восприниматься как чудо.

— Этот подход, наверное, ближе к взгляду язычников на природу.

— Да. Но многие достижения наших предков были уничтожены вместе с жестокими обрядами. И вы, наверное, замечали, что в мифах древних народов люди не только ждали милости от богов, но и сами оказывали им посильную помощь. А в древнеиндийских легендах некоторые персонажи особыми упражнениями достигли способностей, позволивших им даже превзойти богов.

— Я долго подбирал подходящих людей, — продолжал Горм. — Вы с Алексом мне подошли. Ваше участие обеспечивает наилучший расклад событий.

— И это вы называете наилучшим раскладом? — Джон захлебнулся от негодования. — В Лесу творится такое, что страшно рассказать. Да вы хоть…

— Я в курсе, — спокойно улыбнулся Горм. — А вы зря горячитесь, — еще не все закончено. Завтра вы сами будете удивляться своему сегодняшнему печальному настроению. Не желаете ли полюбоваться на залив? Он особенно хорош вечером в тихую погоду. В воде отражается закат, холмы и облака. Ну просто изумительное зрелище.

Горм вывел Джона за порог. Полуденное солнце пекло немилосердно, даже близость моря не помогала. Залив был совсем некрасивым. Блеклое небо отражалось в подернутой серой рябью воде. И жара. Джон испытал прилив раздражения. Какого черта он торчит здесь?

Он обернулся и заметил, что Горм куда-то исчез. Судя по всему, Великий волшебник предоставил ему возможность самому выпутываться из сложившейся ситуации. Что он планировал исправить с помощью двух человек из прошлого, — непонятно.

Кузинский опять глянул на залив. Кто умудрился назвать его Ревущим? Возможно, что он ревет в шторм? Хотя, чему тут реветь? Залив больше похож на мелководную бухту, в которую редко попадают настоящие волны. Джон вызвал справочную систему. Скорее просто из любопытства. Времени было в обрез. Алекс, наверное, в цейтноте, но справочные данные его увлекли.

Ревущему заливу было посвящено множество статей, монографий, изобретений и проектов. Оказалось, что в заливе несколько лет работала электростанция "Тайфун". Она обеспечивала миллионы киловатт мощности и пищу для споров физиков, метеорологов, энергетиков и экологов. Вокруг нее ломались копья дискуссий, рождались головокружительные карьеры и гибли судьбы.

Электростанция представляла собой трубу, образованную завихренными потоками воздуха, высотой в многие километры. Холодный воздух из верхних слоев атмосферы соскальзывал, закручиваясь в спираль, до самой поверхности залива, впитывал в себя тепло из распыленной сотнями форсунок воды, и, уже нагретый, уходил вверх, как в обычной печной трубе, вращая по дороге гигантскую турбину. Рукотворный смерч, обеспечивая энергией ближайшие города, непрерывно ревел, как взлетающий на форсаже бомбардировщик, и сделал невозможной жизнь на несколько километров вокруг. Физики развивали теорию динамики непрерывных сред, метеорологи приводили статистику, что число тайфунов на планете сократилось, а экологи размахивали картами с изображением болеющих из-за засоления почв лесов и наступающих пустынь, обвиняя в этом электростанцию на морской воде. Положение усугубилось, когда в Заполярье запустили похожую установку, в которой превращающаяся в снег вода нагревала морозный воздух, а тот вращал турбину, вихрем ввинчиваясь в полярное небо.

Движения протеста, митинги, многолетние споры в парламентах так ничего и не дали бы, если бы однажды вихрь не сорвался с положенного места. Пройдя несколько десятков километров в глубь материка, он стал затихать и, наконец, успокоился, разрушив две автострады, полсотни домов и линию электропередач. Инцидент завершился снятием этих станций с эксплуатации, тем более что стали появляться компактные термоядерные генераторы, сжигающие в реакторе размером со спичечную головку влагу, извлеченную из воздуха.

Джон слышал про некоторые неудачные эксперименты в этой области и ему было особенно интересно узнать, чем же это все завершилось, но в голове пропел сигнал телефона и в разговор включился Алекс.

— Джон! Извини, что отвлекаю тебя от дел. Мы вырвались из окружения, применив твои танки и моих "круков", но этим ребятам неймется. Они оттеснили нас на целых пять километров, загнали в Дикий лес, а сами идут к Кукурузе. Они чем-то прожигают броню и выводят наши машины из строя. Снаряды до них просто не долетают. Я в затруднении. К тому же из Пирамиды вываливает новая армия зомби.

Джон думал недолго.

— Алекс. Отойдите в сторону от их пути продвижения. Сейчас я ими займусь. Отойдите все как можно дальше, иначе могу зацепить.

— Ты нашел что-то?

— Еще и какое. Только инструмент очень грубый, от него надо держаться подальше.

Джон расслабился и сосредоточился. Итак, судя по способностям Алекса и его собственным, они не только искусники, но и настоящие чародеи. Не обязательно владеть средствами обращения. Управлять миром можно иначе. В памяти всплыли образы, посетившие его у Грифа Сонье. Джон приводил свое мышление в порядок, но в каких-то глубинах клокотало, бурлило. Энергия выплескивалась через край, ища себе применения.

— Начнем с маленького вихря, — думал Джон.

Он представлял себе маленькие смерчики, какие бывают на дорогах в жаркие дни. Вот они появляются тут и там. Угасают, снова появляются, сливаются в более крупные.

Джон не сразу заметил, как усилился ветер. Смерчики метались вокруг него, поднимая пыль и сухую траву. Вот возник более крупный. Он пробежался по кромке воды всего несколько метров и распался. Вот еще один. И тоже распался. Джон поймал один из смерчей и удержал его несколько секунд на месте. Нет, неправильно. Наверное, следует смерчем собирать накопленное в приземном слое тепло. Он выбрал вихрь покрупнее и заставил его пробежаться по прибрежной полосе.

От соприкосновения с водой смерч начал угасать. Это не соответствовало описанию. Надо как-то изменить начальные условия.

Джон пробовал еще и еще. Вихри хорошо закручивались возле вершин холмов. Еще одна проба. Еще. Вот, наконец, один из смерчей заревел и стал вытягиваться в высоту, быстро ввинтившись в черную тучу, из которой навстречу нырнул ответный вихрь.

Толщина смерча стала быстро расти. Джон направил его в залив, который стал с бешенной скоростью мелеть. Рев стихии заглушил все вокруг. Казалось, что запел огромный орган, у которого нажали сразу все клавиши. Небо затянуло сплошной серой пеленой, в конусной верхней части вихря и в столбе непрерывно метались ослепительные молнии.

— Алекс, все готово? — поинтересовался Джон у друга.

— Да. Мы на всякий случай залегли, — ответил тот.

— Ну держитесь. Я иду. — Джон прервал связь и двинул ураган на берег.

Он прошелся по краю леса, по прибрежным скалам, стараясь причинять как можно меньше вреда. За смерчем оставалась выскобленная от всяких остатков растительности, словно выбритая, земля. Джон уселся на берегу залива, мысленно управляя движением своего творения.

Смерч рвал с корнями многолетние деревья, сдвигал камни, стоявшие на своих постаментах не одну тысячу лет, за секунды выпивал небольшие озера и реки. Широкая дорога оставалась за огромным черным карандашом, скользящим безо всякого усилия по земле со скоростью курьерского поезда.

Ураган пару часов шел по Сене, изрядно ее обмелив, затем выскользнул на сушу, выстригая в Лесу огромную просеку. Джон направил его наперерез войскам противника и только сейчас увидел, что те исчезли. Он вызвал друга.

— Алекс, где монахи?

— Они все попрятались в Пирамиде, — раздался далекий голос, прерываемый скрежетом и ревом атмосферных разрядов. — Что у тебя там такое? Я не мог к тебе дозвониться, да и сейчас еле слышу. Ты нашел ископаемый военный аэродром или пусковую шахту?

— Это похуже. Я сотру их с лица земли. — Джон развернул торнадо на Пирамиду.

Перед самой Пирамидой он прошелся по нескольким скалистым выступам, содрал с них лес и набрал в поток камней. Затем слегка зацепил край Пирамиды и тот исчез, словно стертый огромным наждачным кругом. Сейчас, имея возможность уничтожить врага, Джон колебался. В памяти всплыли картины нескольких дней кровавой битвы, бледно-серые лица зомби, Даруна, но он медлил. Он уже несколько минут кружил ураганом вокруг Пирамиды, перемолов в пыль полосу леса и грунта шириной в несколько сот метров, когда ощутил сигнал телефонного вызова.

Рев урагана проникал сквозь все стены Пирамиды, сквозь перекрытия во все уголки и помещения. Среди наемников Богарта вспыхнул бунт. Они требовали открыть наружные ворота или двери в разрушенные помещения и командирам стоило огромного труда отговорить их лезть под смертоносный поток. Вояки Ульфа соблюдали дисциплину, но сам Ульф с двумя офицерами бегал по Пирамиде, скандалил со всеми постами, пытаясь прорваться к Магистру, и требуя немедленных переговоров с противником и согласия на все его условия.

Ульф был верен своему слову. Он не собирался пропадать сам, и не хотел, чтобы кто-нибудь в Лесу перемывал кости ему, рассказывая о том, как амбиции владыки стоили жизни всему его войску. Он ругался с храмовником, доказывая необходимость свидания с Магистром, когда какой-то малый с обезумевшим взглядом завопил, будто сутаны телепортируются на какую-то свою базу, а всех остальных оставляют подыхать в Пирамиде. Пирамида после этого будто взорвалась изнутри. Ульф едва успел присесть под лестницей. Рядом упал раненый офицер, откуда-то сверху капала кровь. Со всех сторон стреляли, не различая в кого. Рушились перегородки, обломки стен, перекрытий. Но буквально через минуту этот ужас прекратился. Ульф с удивлением увидел, что часть его войска блокировала зал телепорта. Храмовники были очень недовольны, но смирились. Герцог условным жестом вызвал к себе ударный отряд. Когда тот приблизился, он вытащил из кобуры доставшийся от странников бластер и направил его в сторону монахов, охранявших вход во владения Магистра.

— Я последний раз повторяю, что мне нужен Магистр, — сказал он.

Магистр полулежал в кресле с закрытыми глазами. Со стороны не было видно никаких движений, даже дыхания, и казалось, будто он мертв. Но Магистр был жив. Его мысль блуждала далеко от тела. Его мысль разливалась множеством потоков, каждый из которых выполнял свою задачу. Магистр одновременно пытался управлять своим огромным войском в нескольких местах, совещался с главами военных подразделений. Он вел переговоры с владыками отдаленных территорий, чтобы те разрешили ему поселиться у них. Он следил за переносом войска из Пирамиды в тайную базу в Диком лесу. Он утверждал списки оборудования, которое следует забрать с собой. Еще час назад, как выяснилось, он мог победить, но он увлекся поединком с Алексом Оливо и проглядел то, чем занимался его приятель Джон. Ну кто мог предположить такое? Магистр пытался найти ключ к управлению тем чудовищем, которое выло за стенами Пирамиды, и не мог. Неужели его могущества не достаточно для таких дел? Магистр тешил себя мыслью, что Кузинскому помогал Горм. Сам он ни за что не смог бы добиться такого. Это Горм! Только он!

Магистр пытался добраться к управлению ураганом через Пана, но Пан молчал. Цветы Желаний и Волшебная Книга не давали никакой информации на этот счет. Он еще и еще раз пытался найти хоть какую-то зацепку. С некоторым запозданием Магистр отметил беспорядки в Пирамиде, и игнорировал проникновение Ульфа с отрядом в свою комнату. Если он завладеет управлением ураганом, то на остальное наплевать. Но наплевать не удалось. Его секретарь настойчиво тормошил плечо Магистра. Магистр вздохнул и открыл глаза:

— Вы кретин, Чезаре! Из-за вас я проиграл сражение!

— Вы давно его проиграли! — прогремел Ульф. — Сейчас от вас зависит только — поднять флаг безоговорочной капитуляции или угробить жизни сотен человек, которые бездумно поверили вам. Но в последнем случае вам не удастся уцелеть. Мои люди блокировали телепорт, а я владею этой штукой, — и Ульф помахал бластером перед самым носом Магистра.

— Вы это сделали зря, — покачал головой Магистр. — Мы все успели бы пройти через телепорт. Наш противник не кровожаден. Уже десять минут он топчется вокруг Пирамиды, а мы живы.

— И вы, ускользнув у него из-под носа, собирались продолжить эту кровавую оргию? Я был дураком, связавшись с вами.

Магистр открыл было рот, чтобы высказать едкую реплику, но его взгляд упал на бластер и он благоразумно сменил тему.

— И что же вы предлагаете сделать? Выйти с белой тряпкой на улицу?

— Соединитесь по телефону. И побыстрее. И подключите меня к линии — я хочу быть в курсе ваших переговоров.

Джон сразу ответил на телефонный вызов. Он запустил программу, которая заставила торнадо ходить вокруг Пирамиды, словно цепной пес, охраняющий имущество хозяина. Перед мысленным взглядом появилась картинка с изображением двух собеседников. Один из них был Ульф, второго Джон не знал. Его лицо привлекало внимание. Широкий крепкий подбородок, осторожный внимательный взгляд, сжатые тонкие губы создавали впечатление сильной волевой натуры.

Джон терпеливо ждал, когда они начнут разговор. Первым не выдержал Ульф.

— Магистр, начинайте же. В конце концов вам следует расхлебывать кашу, которую вы заварили.

Магистр недовольно покосился на него и начал:

— Я — Магистр ордена храма великого Пана. Я хочу поздравить вас, Джон, с великолепной победой, которую вы одержали надо мной. Я, правда, намеревался еще побарахтаться и отыграться, но мои собратья по оружию утеряли к этой игре интерес и хотят разойтись по-хорошему.

Джон от изумления потерял дар речи. Он спохватился, когда на лице Магистра появилась издевательская усмешка.

— Вы что же, играете судьбами людей, их жизнями, и при этом полагаете, что не получите воздаяния за все вами совершенное? Вы в своем уме? Вы хотели попытаться отыграться, рискуя жизнями сотен или тысяч людей? Мое терпение не беспредельно. Если бы вы не вступили со мной в переговоры, я в буквальном смысле растер бы вас в порошок. Или вы один надеялись уцелеть, переместившись в пространстве в последнее мгновение?

Магистр покосился на Ульфа и ответил:

— Вы в самое ближайшее время почувствуете, что остальные люди — не чета вам. Вы уже сейчас — почти что бог. Вы владеете людскими судьбами. От вашей прихоти зависит, жить им или нет. А разве вам не интересно было соревноваться со мной в ходе настоящей войны? При этом каждая баталия — намного сложнее, чем шахматы или компьютерная игра. Все происходит в настоящей реальности, а не в виртуальной.

Джон заметил, как лицо Ульфа пошло пятнами. Он перебил словоохотливого маньяка.

— Я не хочу продолжать этот разговор. Я останавливаю смерч, а вы все немедленно покидаете Пирамиду без оружия. Пирамида со всем содержимым будет уничтожена. Потом мы с вами поговорим особо.

Магистр улыбнулся.

— Я не спроста завел этот разговор об играх. После каждой игры фигуры могут быть расставлены по своим прежним местам и схватка повторена сначала. Разве это не увлекательно? Повторить схватку, уже зная особенности соперника… Или даже продолжить схватку при новом раскладе.

— Но люди — не шахматные фигуры. Они смертны.

— В какой-то степени. Но мы всегда сможем восстановить их в конце игры. Так как? Или вы уничтожаете меня и на том все кончается, или мы расставляем все фигуры по местам? Это очень просто. У них даже память вся сохраняется, до самого последнего момента. Можно, правда, сделать психическую коррекцию. Не очень хорошо, когда человек помнит, как его убивали.

Джон отметил про себя, что лицо собеседника стало ему противно. Те черты, которые сначала казались положительными, вдруг стали проявлениями себялюбия, пренебрежения чужими интересами. Взгляд, осторожно ощупывающий собеседника, стал взглядом ненасытного людоеда.

— Магистр, я настаиваю, чтобы Пирамида была уничтожена.

— Ладно, не столь важно. Но мы все покинем ее беспрепятственно.

— А те, кто погиб?

— Ну это очень просто, — Магистр опять покосился на герцога. — В описателе систем человека есть задание его состояний. Если человек жив, этот пункт закрыт для изменений. В случае его смерти этот пункт модифицируется. Можно человека погрузить в анабиоз, можно оживить, сами посмотрите. А списки людей вы сможете найти… ну, хотя бы через географическую карту…

Джон сразу сообразил, о чем идет речь. Он вызвал соответствующее окошко перед собой. Магистр сообщил правду.

— Хорошо, Магистр. Вы можете покинуть Пирамиду. Но я не советую вам вступать со мной в схватки. Я более серьезно отношусь к человеческой жизни, чем вы.

Когда ужасный вихрь отодвинулся в сторону и остановился, из Пирамиды началась эвакуация людей. Тучи поднятой ветром пыли и песка мешали видеть то, что происходит вокруг. Кони пугались, вырывали поводья из рук людей и стоило большого труда удержать их. Ульфу подвели нового коня, взамен сбежавшего. Герцог на пару секунд задумался. Он отдал распоряжение, чтобы люди ждали его в условном месте, и растворился в клубах летящего мусора.

Герцог быстро нашел Магистра. Тот остался в помещениях Пирамиды. Он осматривал все имущество, которое должно было исчезнуть. Похоже, что Магистр не доверял Волшебным Книгам и теперь сожалел, что на восстановление оборудования уйдет время. Снаружи ревел ураган, он не слышал шагов Ульфа. Вот Магистр закрыл глаза и молитвенно сложил руки на груди. Ульф понял, что сейчас он может исчезнуть. Он снял бластер с предохранителя и, быстро прицелившись, нажал на курок. После этого он со всех ног бросился к выходу из Пирамиды.

Когда люди вышли из Пирамиды и удалились на достаточное расстояние, Кузинский двинул смерч вперед. Раздались взрывы, сопровождающиеся яркими вспышками, жуткий визг и скрежет, а через несколько секунд Пирамида перестала существовать. Джон заметил метнувшуюся в сторону человеческую фигуру и выругался — вот же раззява. Вихрь еще несколько минут стоял на одном месте, словно высверливая оскверненную землю на этом месте, затем стал быстро слабеть и рассыпался на множество маленьких вихрей, очень быстро угасших. На месте Пирамиды осталась площадка, покрытая слоем тончайшей серой пыли, в которой даже атомарный анализ не выделил бы ни одной молекулы с генокодом.

Несколько секунд стояла полная тишина и Кузинский наслаждался ею. Затем просигналил телефон, сразу же к нему добавилось еще несколько сигналов. Джон включил сразу все и они ворвались в его мозг шумом многоголосой толпы.

— Джон, это потрясающе! — голос Рона.

— Спасибо, спасибо, дружище.

— Вы превзошли меня, молодой человек. Я готов пойти к вам в ученики. — это Магнус.

— Спасибо за комплимент.

— Джон, вы умница. Мне хочется вас расцеловать. Вы не против потанцевать со мной сегодня вечером? — приятный, но незнакомый женский голос.

— Простите, я сейчас хочу отдохнуть. — Джон отключил связь.

Медленно исчезла картинка местности вокруг бывшей Пирамиды. Джон осмотрелся по сторонам.

Он сидел на заброшенном откуда-то ураганом камне и смотрел на залив. Вечерело, и залив действительно выглядел очень красиво в лучах садящегося солнца. Водная гладь успокоилась и была гладкой, как зеркало.

Он опять отключился. Опять "бегал" по меню, окнам, таблицам и базам данных. Потратив около часа, он возвратил всех погибших общинников в "исходное состояние", но с недоумением обнаружил, что данные Даруны и Кортиса недоступны для вмешательства. Они живы? Или это очередной фокус Магистра?

Джон вернулся к действительности.

Рядом зашелестели под чьими-то ногами камешки и Джон оглянулся. Это подошел Горм. Он принес с собой два раскладных стула, на одном из них устроился сам, а второй поставил рядом.

— Вы видите, Джон, что с успехом решили очередную проблему, стоявшую на вашем пути.

— Решил ли? Я не пойму, она жива?

Волшебник молча кивнул. Потом добавил:

— Вы скоро встретитесь.

Джон некоторое время пытался уложить в голове свалившиеся на него сведения, затем спросил:

— А как это происходит?

Горм ответил не сразу.

— Вы сказали, что вы атеист. Но вы знакомы с восточными философскими школами.

— Знаком, но не более. Очень поверхностное знакомство.

— Но ваш атеизм очень напоминает веру.

— А эта вера напоминает научную концепцию. Есть гипотеза, а при появлении некоторых фактов эта гипотеза дорабатывается и приобретает новый вид.

— Ну хорошо. Главное, что вы принимаете идею информационного пространства, и не возражаете против существования в этой среде некоторого огромного могучего разума. Следующим этапом развития вашей гипотезы может быть идея вечности разума, души, если хотите.

— А какие посылки есть для этого?

Горм улыбнулся.

— Вы же программист. У вас большой опыт. Можно уничтожить компьютер, но введенная в новую машину с дискеты или из сети программа придает ему свойства погибшего устройства.

— Но программу уничтожить еще легче, даже лома не надо.

— В традиционных компьютерных системах — да. Но в мире Пана ничто не пропадает. Любое событие, даже совсем незначительное, может быть описано как частный случай некоторой общей системы. А уж такие программные фрагменты, как личность, хранятся с особой тщательностью.

— Так вы хотите сказать, что Пан обеспечивает личное бессмертие?

— Отчасти — да. Но Пан только дублирует еще более сложную систему, которая возникла во Вселенной вместе с ее возникновением. Ведь что такое жизнь, которую мы знаем, если разобраться в проблеме с этой точки зрения? Это способ существования информационных структур. Программному коду без разницы, на каком материальном носителе этот код будет размещен, но этот носитель приходится учитывать, и часть кода посвящена описанию механизма взаимодействия кода высшего уровня с "железом", то есть с процессами размножения молекул наследственности, клеток, их хранящих, и организмов, воплощающих в себе общие идеи программ. По-видимому, углеродная жизнь — не единственная форма. Как правильно отмечали фантасты, возможна жизнь в виде электромагнитных полей, кристаллических структур и так далее.

— Вы рассказываете про вечность жизни на молекулярном уровне. Но, если даже мы сохраняем часть кода в потомках, это не значит, что мы сохраняем личность.

— Конечно. Но не забывайте, что молекулярный уровень — это сродни операционной системе. У каждого человека эта система своя, и подвергается эволюции независимо от надстройки, нашей "пользовательской задачи". А эта задача спокойно работает и на другом "компьютере", в то время как прежняя операционная система приказала долго жить. Взаимное влияние, конечно, есть. В материальном воплощении вы развиваете свою духовность или же, наоборот, погружаетесь в пучину чревоугодия и разврата.

— Но какая цель всей этой эволюции? Зачем все это делается?

— У природы не бывает вопросов "зачем?", а есть только "почему?". Мир существует. И для того, чтобы продолжать существование, он должен меняться, изобретая все новые способы выживания. Если твои предки не передали тебе желания выжить, то такой генокод исчезает. Выживший код в процессе развития может дополниться фрагментами, которые придадут дополнительный стимул к выживанию живого существа. Стремление к выживанию воплощается не только в виде крепких костей, быстрых ног, чутких ушей. Это и эмоции, побуждающие к определенным полезным действиям. Сексуальное влечение — только одно из них. Сюда можно также отнести жажду власти и жажду познания мира. Эти два последних устремления, в разумных пропорциях, управляют всей Вселенной. В конечном итоге, цель развития души — строительство Мира. А развитие идет в сторону слияния с Богом.

— То есть, все-таки, исчезновение личности?

— Ни в коем случае. Ты становишься равным по могуществу Богу. В твоем распоряжении — все ресурсы информационной среды. Для выполнения нужной задачи ты можешь переконфигурироваться, объединиться с кем тебе угодно, потом разделиться, чтобы решать локальные задачи по отдельности. Каждая личность — сложный набор инструментария, прошедший отладку и проверку на протяжении нескольких жизней.

— Но в конце пути, все-таки, — слияние с Богом? Некоторые праведники добивались этого в течение одной жизни.

Горм задумался.

— Вопрос не так прост, конечно. Душевные качества не приобретаются за одну жизнь. Я полагаю, что у этих праведников жизнь была не первая. Да и смысл "слияния" скорее подразумевает только допуск в круг "избранных".

Горм замолчал. Джон обернулся и увидел, что рядом с волшебником на стуле сидит Алекс.

— Вы извините, я не поздоровался, но мне не хотелось вас прерывать. — Алекс пожал Горму руку. — Я не занял чьего-нибудь места?

— Этот стул я вынес специально для вас.

— Вот как? Спасибо. — Алекс замолчал и воцарилась тишина, которую никто не решался нарушить.

Наконец не выдержал Джон.

— А вы правы, Горм, этот залив вечером — просто чудо.

— И погода — тоже, — ответил волшебник. — Вода теплая. Если кто-то будет тонуть, то легко спасать.

Джон, уже привыкший, что его ненавязчивый учитель никогда ничего не делает зря, насторожился. Он приподнялся со своего камня и вгляделся в синюю даль.

— Да-да. — кивнул волшебник. — Я имел ввиду именно это. Ну ладно. Я с вами прощаюсь. Сейчас меня ждут другие дела. А обычно я всегда здесь, на берегу Ревущего залива.

— Да. Впопыхах чуть не забыл. В моем доме приготовлено три комнаты, кровати, набор белья и туалетных принадлежностей. В холодильнике и шкафчиках — любые продукты на выбор. А утром вы найдете в сарае шагающий "анимобиль". Он неживой, но, когда вы его отпустите, назад придет сам.

Горм махнул рукой на прощание и испарился.

Алекс обернулся в сторону моря.

— Джон, что ты там увидел?

— Ничего. Но Горм явно что-то имел ввиду. Я сейчас пролечу над заливом и дам тебе знать.

Алекса передернуло, когда он увидел процесс превращения человека в птицу. Он отвернулся и стал вглядываться в даль. Джон взмахнул крыльями и, медленно набирая высоту, полетел над заливом.

Алекс походил по берегу. Черная точка птичьего силуэта тоже растворилась в начинающихся сумерках. Внезапно он испытал прямо удар внутри головы. Голос Джона возник одновременно с ярким изображением карты прибрежных вод, на которой были видны три точки.

— Алекс! Вот они.

— Кто они?

Карта исчезла, вместо нее появилось изображение. У Алекса чуть не подкосились ноги. Даруна и Кортис плыли, еле шевеля усталыми руками. Люси их по очереди поддерживала, но сама тоже была еле жива. Изображение быстро стало набегать, похоже, Джон снизился и нырнул в воду.

Алекс огляделся. Хорошо бы стрекозу вызвать, но это потерянные минуты. Он подбежал к воде и прыгнул в нее прямо в одежде, больно ударившись о поверхность, так что аж перехватило дыхание.

Джон подплыл к своим товарищам и подхватил сразу Даруну и Люси, помогая им. Кортис перевернулся на спину и застыл на время, давая отдых мышцам.

— Хорошо, что волнения нет, — прохрипел он прерывающимся голосом.

Люси тоже перевернулась на спину.

— Как это меня угораздило закинуть вас на этот остров? — она перевела дух и сказала, обращаясь к Джону. — Мы плывем уже около восьми часов.

— Мне кажется, — высказал свое мнение Джон, — что великому волшебнику Горму просто захотелось немного поиграть с нами. Он приготовил красочный финал.

Даруна, повернувшись к нему, хотела что-то сказать, но вдруг изменилась в лице.

— Смотрите, что это? — она показало на что-то за спиной Джона.

— По-моему, это акулий плавник, — спокойно заметила Люси. — Главное сейчас, не дергаться.

Плавник быстро приближался. Он описал вокруг плывущих круг, а затем быстро развернулся и двинулся прямо на них. У Джона перехватило дыхание в ожидании катастрофы, но плавник затормозил в нескольких метрах от него и из воды вынырнула улыбающаяся мордочка дельфина-афалины.

— Джонни, ты ненормальный, — проскрипел дельфин, стоя на хвосте. — Разве у тебя на ногах выросли плавники?

— Алекс! Негодяй. — Джон чуть не захлебнулся от неожиданности. — Мы приняли тебя за акулу и чуть не пошли на дно.

— Это в двух минутах от берега? Давай, скорее трансформируйся. На берегу нас ждет сухая одежда, сытный ужин и теплая постель. Люси, прелесть моя, а ты не хочешь стать дельфином?

— У меня для этого просто нет сил.

— Странно слышать. В тюрьме, по рассказам мирных обывателей, ты превращалась в дракона.

— Вранье. Я никогда не превращалась в животных.

— Ну ладно. Цепляйся за плавник. А еще лучше — садись верхом.

— Ты — парень не промах, — хохотнул Джон, уже принявший облик афалины. — Даруна, ты тоже садись верхом, а Кортиса мы отбуксируем вплавь.

Уже почти стемнело, когда все пятеро выбрались на берег возле дома Горма. Пока обе парочки влюбленных целовались, обнимались и обменивались последними новостями, Кортис успел переодеться и влезть в холодильник. Он звенел посудой, расставляя ее на столе, стучал дверцами шкафчиков и довольно напевал под нос какую-то мелодию.

— Эй, ребята, вы не тяните резину. Я могу не выдержать и сесть ужинать без вас. В тюрьме, особенно у естественников, кормят очень плохо. В изобилии давали только это дурманящее пойло, я от него еще и сейчас никак не отойду.

Джон, зайдя на кухню, только присвистнул. Стол был сервирован, как для банкета. Он заметил:

— Жаль, что нас здесь только пятеро. О, даже шампанское! Кортис, а ты мастерски накрываешь на стол.

— Ну что поделать, я очень люблю вкусно поесть, — скромно ответил великан. — А дома мы сможем устроить еще один банкет. Джонни, наливай.

Даруна вздохнула.

— А интересно, как там сейчас у нас?

— Одну минутку, — отозвался Алекс.

Он вырастил на стене огромный экран, который через минуту засиял изображением. На экране была видна аккуратная площадка перед Кукурузой, масса танцующих людей, а на переднем плане — уставленные подносами с бутербродами и напитками столы.

— Ну вот, наши тоже отмечают, — хлопнул в ладоши Кортис.

Из экрана доносилась мелодия фокстрота. Сидящие у экрана комментировали увиденное.

— Смотрите, Эдуард!

— Да, с Альмой. О-о-о. У них, наверное, роман.

— А вот и наш уважаемый Магнус.

— Эй, Магнус! — хором закричали все.

Магнус повернул голову к экрану и его брови удивленно полезли вверх.

— Ах, Боже мой. Это вы? Все живы? Или это мне так кажется?

С той стороны экрана быстро возникло столпотворение.

— Даруна, привет.

— Ты далеко? Мы за тобой соскучились. Привет, Джон.

— Привет всем.

— А мы отмечаем нашу победу. Приезжайте скорее — отметим вместе.

Кто-то чокнулся полным бокалом с поверхностью экрана, у него сразу же появились последователи. Даруна, Джон, Алекс, Люси и Кортис со своей стороны сделали то же самое.

— За ваше здоровье.

— За ваше здоровье, друзья.

— Всего вам хорошего.

Толпа стала рассеиваться, всем хотелось танцевать. Возле экрана остались Магнус и Эдуард. Принц держал за руку Альму.

— Даруна, я завтра должен уехать и с вами, наверное, увижусь не скоро. Мой отец вручает мне свою корону, и, в соответствии с нашей традицией, мой сын будет наследником престола. Я сделал официальное предложение вашей подруге и она согласилась стать моей королевой. — Эдуард нежно поцеловал Альму в висок.

— Я надеюсь, ваше величество, что наши контакты будут теперь более тесные, чем ранее, — ответила Даруна.

— Конечно. Тем более, что с нами пожелали поехать несколько ваших молодых пар. Они помогут нашему маленькому королевству в восстановлении Великого искусства. Мы вылетим ранним утром первой же группой стрекоз.

— Желаю вам спокойного пути и мягкой посадки.

Эдуард кивнул на прощание, Альма послала Даруне воздушный поцелуй и вытерла пальцами уголки глаз. Перед экраном остался Магнус.

— Все разбежались, а я остаюсь с вами. Буду с нетерпением ждать вашего возвращения. Мне уже пора, наверное, оставить свое отшельничество. Несмотря на суету, которая несколько досаждала мне в последние дни, я уже не представляю себе, как можно жить в лесу одному. Я свыкся с вашим обществом. Я бы хотел иметь возможность каждый вечер поболтать с Джоном и Алексом о проблемах человечества, о Великом Искусстве. Мне даже приятно смотреть на танцующие молодые пары. Геор тоже улетает с Эдуардом, а мне хочется снова найти себе ученика или ученицу, даже такую беспокойную как ты, Даруна. Вы все превзошли меня. Джон и Алекс, например, обогнали меня за неполный месяц, но я горжусь такими учениками.

Магнус всплакнул. Кузинский моментально оказался рядом с ним и обнял учителя за плечи.

— Спасибо вам за все. Нам просто невероятно повезло, что вы встретились нам в те первые дни. Идемте к нам? — и Джон показал в глубь экрана. — Мы можем еще посидеть вместе.

— Нет-нет, — замахал руками Магнус. — Я не хочу вам мешать. Вам есть о чем поговорить со своими любимыми после долгих дней разлуки и таких переделок. Я, честно говоря, сегодня хочу лечь раньше спать. Устал за день. Да и боязно прыгать сквозь пространство без привычной уже кабинки. И не уговаривайте. Спокойной ночи.

Магнус выбрал на блюде сэндвич покрасивее и степенно направился к дому, а Джон через минуту вернулся обратно. Кортис клевал носом и уже собирался спать, Алекс быстро убирал со стола. Женщин в кухне не было. На немой вопрос друга Оливо ответил:

— Наши дамы спят на ходу. Я их отправил в постели. Да и нам пора. Дверь слева — комната твоя и Даруны.

Джон осторожно вошел в спальню. Даруна спала тихо, как ребенок. Он лег и обнял ее, а она уткнулась лицом в его плечо.

— Джон, дорогой, мне было так тоскливо без тебя, — сказала она сквозь сон.

— Теперь мы вместе. Спи спокойно, моя милая. Завтра нас ждет чудесный день.

Content

Бахмет Александр
Homo magicus. Искусники киберозоя

ПРЕДИСЛОВИЕ

Пятница, тринадцатое

Черная дыра

Дикий лес

Магнус

Погоня

Амазонки

Похищение

Даруна

Сталкер

Черные сутаны

Последняя попытка

Разорение гнезда

Торнадо