Бентли Литтл

ИЗ УСТ МЛАДЕНЦЕВ[1]

Лишь один автор появился во всех четырёх томах антологии «Пограничье» (Borderlands) — Бентли Литтл. На это есть две причины: он продуктивный (присылает нам на почту как минимум четыре-пять рассказов) и он просто замечательный писатель. Литтл получил премию Брэма Стокера за дебютный роман и публикует свою малую прозу почти во всех существующих журналах и антологиях. Он пишет из места, которое неизвестно всем остальным, места, где всё кажется нормальным, но таковым не является. (Мы знаем, что это звучит как Англия, но на самом деле это настоящее Пограничье (Borderlands)…

* * *

Селена перевела взгляд с красной линии градусника на бледное лицо сына. Тридцать восемь и три. Она положила градусник на комод и приложила одну руку ко лбу Бобби, другую — к своему собственному. Между ними ощущалась заметная разница. Она с состраданием посмотрела на сына:

— Как ты себя чувствуешь?

Бобби откинулся на кровать и натянул одеяло до подбородка:

— Холодно, — сказал он слабым и трясущимся голосом.

— А что-нибудь ещё? У тебя голова болит? А живот? Не тошнит?

— Живот немного болит.

— Ну тогда в школу сегодня не пойдёшь. Я хочу, чтобы ты остался дома. Позвоню и скажу, что ты заболел. — Селена взяла с комода градусник, положила его в маленький пластиковый чехол и защёлкнула. — Хочешь чего-нибудь поесть? Тост? Сок? Чай с мёдом?

Бобби покачал головой.

— Тогда отдыхай. Я буду на кухне. — Она подоткнула края одеяла и поцеловала Бобби в тёплую щеку. — Если что-нибудь будет нужно — позови.

Он откашлялся:

— Мам?

Селена обернулась:

— Что?

— Можно я телевизор посмотрю?

Она улыбнулась ему и покачала головой изображая неодобрение:

— Телевизор, днём. Куда катится этот мир?

Бобби собирался что-то ответить, но его глаза внезапно расширились, и он, прихлопнув рот ладонью, выпрыгнул из кровати. Он пробежал по короткому коридору в ванную и Селена, сразу же последовавшая за ним, услышала, как его громко рвёт в унитаз. Она ворвалась в крошечную ванную комнату, её лицо отображало беспокойство. Бобби всё ещё сильно рвало, и Селена ободряюще положила руку ему на спину. В этом замкнутом пространстве зловоние было сильным, почти невыносимым, и она глубоко вздохнула, прежде чем заглянуть через плечо Бобби в унитаз.

Селена закричала.

Среди оранжево-коричневой смеси полупереваренных кусочков пищи и густой липкой жижи плавала отрубленная голова крысы. Бобби стошнило ещё раз, и она увидела в рвоте несколько чёрных жуков и нечто похожее на мохнатую серую кошачью лапу. Тяжело дыша и закрыв глаза, он несколько раз сплюнул в унитаз и вытер рот тыльной стороной ладони.

Селена схватила Бобби за плечи и рывком подняла на ноги.

— Что это такое? — закричала она, указывая на унитаз. — Что ты ел?

— Ничего, — сказал Бобби, держась за свой всё ещё ноющий живот.

— Это не ничего! — сильно встряхнула его Селена.

— Не знаю! — воскликнул он. Слезы текли по его щекам, омывая лицо.

— Что за гадость ты съел?

Уставившись на пол Бобби ничего не ответил, и Селена сердито вытерла ему рот полотенцем, прежде чем отвести обратно в постель. Воду в унитазе Селена спускать не стала. Она подождёт, возвращения Уэйда, а потом попросит его взглянуть на это. Он решит, что делать дальше.

Бобби снова забрался в постель и, дрожа, натянул одеяло до самого подбородка. Селена молча посмотрела на него сверху вниз. Она злилась на сына и, в то же время, беспокоилась. Надо будет вызвать врача и выяснить: не нужно ли сделать какие-нибудь уколы, или принять какое-нибудь лекарство, если Бобби вдруг подхватил какую-то болезнь.

Чем же он занимался?

Сейчас глаза её сына были теперь закрыты, и он казался заснувшим. Бобби выглядел таким опрятным, таким здоровым и невинным. Трудно было поверить, что из его рта выплеснулись те отвратительные насекомые и части животных.

Школа, подумала Селена. Наверняка это школа. Всё воскресенье Бобби провёл дома, вместе с ними, а в понедельник ходил лишь в школу.

Она пошла в прихожую, чтобы позвонить Уэйду и попросить его вернуться домой побыстрее.

Проходя мимо открытой двери ванной, она намеренно отвела взгляд.

Пока Уэйд сидел дома с Бобби, Селена поехала в школу. Осмотр прошёл хорошо, и доктор дал мальчику только универсальный антибиотик для борьбы с возможной инфекцией. Теперь Бобби отдыхал дома, а Уэйд присматривал за ним.

Селена въехала на узкую школьную парковку и остановилась перед администрацией. Было уже далеко за полдень, и двое старших учеников торжественно опускали флаг с флагштока. Она вышла из машины, заперла дверцу и решительно направилась к офису.

Когда Селена толкнула дверь, секретарша оторвала взгляд от пишущей машинки:

— Здравствуйте, чем могу помочь?

— Я миссис Дональдсон. Мне нужно увидеть директора школы и мисс Бэнкс.

— Э-э, сию минуту, Миссис Дональдсон. Они уже ждут вас в кабинете директора. — Секретарши внезапно разволновалась, её лицо покраснело. Она чуть не споткнулась о шнур пишущей машинки, когда шла мимо ряда столов к двери директора. Робко постучав она сказала: — Пришла миссис Дональдсон.

Селену проводили в довольно маленький кабинет, где на удобных стульях сидели невысокий лысый мужчина — директор школы, и учительница Бобби. Они оба выглядели взволнованными и смущёнными. Директор школы встал и жестом пригласил Селену сесть:

— Здравствуйте, миссис Дональдсон, — сказал он. — Рад вас видеть.

— Что ж, видеть вас не очень-то приятно. Я и подумать не могла, что окажусь здесь по такой причине.

Директор неловко улыбнулся:

— Должен вас заверить, миссис Дональдсон…

— Мой сын выблевал дохлую крысу, кошачью лапу и несколько жуков — сказала Селена. Её жёсткий, сердитый взгляд метнулся от директора к мисс Бэнкс. — Я чертовски хорошо знаю, что он не ел этих тварей у меня дома. И хочу выяснить, где и когда он их съел.

— Может быть, что-то случилось по дороге домой из школы, — предположил директор.

— Я забираю его каждый день, — коротко ответила Селена.

— За детьми здесь всегда строго следят, — заметила мисс Бэнкс. — Бобби все время находится в моем классе, а во время обеда и перемены есть дежурные, которые…

Директор школы снова встал:

— Возможно, нам стоит совершить экскурсию по классу и детской площадке.

— Полагаю, это хорошая идея, — холодно сказала Селена.

Ни в классе Бобби, ни на детской площадке не было ничего необычного или ненормального. Опрошенные уборщики не видели ни одного ребёнка, который ел бы жуков, животных или что-нибудь странное, а один из обеденных дежурных, заставший её проверку, утверждал, что в понедельник видел Бобби играющего с двумя друзьями в тетербол.

Селена покинула школу чувствуя одновременно злость и беспомощность. Она быстро приехала домой, выплеснув разочарование по дороге. Она верила словам Мисс Бэнкс о том, что в последнее время ничего особенного в её классе не происходило, и она поверила уборщику и дежурному по столовой.

Так что же произошло?

Селена вырулила на подъездную дорожку, припарковалась и выключила двигатель. Она подумала о Бобби, склонившимся над туалетом, выблёвывающим кошачью лапу и жуков, и поёжилась. Селена считала своего сына пострадавшим, жертвой какого-то извращённого заговора, но в тусклом свете заката он не казался таким уж невиновным. Она представила невинный взгляд Бобби, его ангельский рот и неожиданно забоялась.

Что не так с моим сыном?

Она глянула на часы приборной панели и была шокирована, увидев, что уже четверть седьмого. Селена покачала головой. Это было невозможно. Она уехала в школу незадолго до трёх, провела там не больше часа, а потом сразу же поехала домой.

Но часы говорили, что прошло более трёх часов.

Слегка дезориентированная, Селена выбралась из машины. Она поднялась по ступенькам, открыла дверь прошла в гостиную. Её живот тут же взбунтовался, и она почувствовала, как в ней поднимается мощная волна тошноты. Селена бросилась по коридору в ванную и едва успела упасть на колени и поднять сиденье унитаза, прежде чем её вырвало.

Уэйд, стоящий позади неё, наблюдал, как из её рта в воду унитаза вывалились собачий язык и несколько червей.

Проснулась Селена с больным животом и раскалывающейся головой. Шторы были задёрнуты, но в щель занавесок пробивался яркий свет дня. Она медленно села и опёрлась на изголовье. Уэйд дремал в кресле, которое он подтащил к кровати, его голова лежала под неудобным углом на плече.

— Уэйд? — мягко позвала она. — Дорогой?

Он тут же дёрнулся, проснувшись. Быстро оглядел комнату:

— Что?

— Селена улыбнулась ему и её голову заломило:

— Ничего. Это всего лишь я.

Уэйд наклонился и взял её за руку:

— Как ты? Как себя чувствуешь?

— Нормально. — Селена положила ладонь на живот. — Живот все-ещё побаливает, и голова болит, но в остальном… неплохо.

Уэйд поймал её взгляд:

— Что случилось? Куда ты вчера ездила? Как ты…

— Я не знаю.

— Ты понимаешь, что ты съела?

Она ободряюще сжала ладонь мужа:

— Я в порядке. Как Бобби?

Уэйд на мгновение прикрыл глаза, а когда снова их открыл, она увидела красные прожилки. Он устал, поняла Селена, и, наверное, спал прошлой ночью не больше часа.

— Бобби вроде бы в норме. Хотя до сих пор ничего мне не рассказал. Говорит, что не может вспомнить.

— Возможно так и есть, сказала Селена. — Я — не могу.

Уэйд пробежался рукой по волосам Селены, нежно очертил пальцами контур её лица:

— Что будем делать? — спросил он.

— Мы отпустим его в школу. — ответил Селена.

— Что? — Уэйд шокировано уставился на неё.

— Мы отпустим его в школу и проследим за ним.

Большую часть утра они просидели в машине напротив школы. Им открывался хороший вид и на класс Бобби, и на игровую площадку. Неважно куда он пойдёт — они смогут его видеть.

Во время первой перемены ничего не случилось, позже Уэйд пошел в Макдональдс, взять что-нибудь перекусить на ранний обед. Селена оставалась напротив школы, осторожная наблюдая из-за большого дуба. Вернулся Уэйд и они молча съели свои гамбургеры и картошку-фри. Ровно в половину двенадцатого громко прозвенел звонок и на обед вышли дети. Они поели на рядах деревянных столов и скамеек возле классных комнат, затем переместились на площадку.

Ничего не происходило.

Бобби быстро поел и присоединился к друзьям играющим в кикбол. Звонок прозвенел ещё раз, и ученики отправились в классы.

— Что мы будем делать? — спросил Уэйд после того как Бобби ушёл в класс.

Селена закрыла глаза. У неё болел живот. Не стоило есть тот гамбургер.

— Я не знаю, — ответила она.

В час сорок пять прозвенел звонок на дневную перемену.

На игровую площадку ученики не пошли.

Выстроившись в одну колонну, они проследовали в актовый зал.

Уэйд разбудил задремавшую Селену:

— Скорей! — сказал он возбуждённо. — Мы их застукали!

Они выбрались из машины и, не скрываясь, перешли улицу. Они спешно пересекли площадку и добрались до актового зала как раз, когда внутрь ввалился последний ученик. Селена, с колотящимся сердцем, посмотрела на Уэйда, затем они распахнули дверь.

Белые стены актового зала были обиты каким-то мягким материалом. На полу — жёлтая плитка, не повреждённая ни стульями, ни столами. Лицом к стене, у которой, за проволочной сеткой ограждения, теснились сотни собак, кошек и прочей мелкой живности, в шесть параллельных рядов выстроились триста пятьдесят школьников, неестественно молчаливых для учеников младших классов.

В передней части зала возвышалась сцена на которой лежала содрогающаяся масса бесформенной полупрозрачной плоти размером с небольшой автомобиль.

Ниже сцены, в плитке пола, была открытая яма, в которой бездымно полыхало зеленоватое пламя.

Селена подпрыгнула, почувствовав прикосновение к спине. Крутанувшись назад, она увидела улыбающегося ей директора школы:

— Рад, что вы вернулись. — сказал он. — Любая помощь будет кстати.

Селена схватила Уэйда за руку и стискивала её, пока директор направлялся к передней части зала. Он взобрался на сцену, взял микрофон и постучал по нему, чтобы удостовериться в том, что он работает.

— Послушайте, — сказал он и его голос эхом раздался из нескольких скрытых динамиков.

Все взгляды обратились к директору школы.

— Я знаю, что в последнее время мы требуем от вас многого, — сказал он. — Но этой школе нужна ваша помощь. — Он указал на желеподобную массу плоти позади себя. — Нам нужно больше школьного духа. Так что давайте, я хочу, чтобы каждый из вас сделал для школы всё что он может.

Директор положил микрофон и спрыгнул со сцены. Десять или пятнадцать учеников выстроились перед костром в колонну. Каждый держал в руках животное. Селена с ужасом смотрела, как первый ребёнок, девочка, протянула вперёд оранжевого кота. Директор посмотрел на него, что-то сказал девочке, и она откусила коту хвост и заглотила его целиком.

Затем она бросила пронзительно кричащего кота в огонь, который ярко вспыхнул.

Мальчик позади неё откусил нос собаке, прежде чем пожертвовать её огню, а следующий мальчик проглотил тельце песчанки и бросил её голову в пламя.

Парализованная от шока Селена, которая стискивая руку Уэйда наблюдала за этим спектаклем, заметила, что содрогающаяся масса на цене стала более вещественной и менее прозрачной, словно на неё влияли жертвоприношения. К тому же казалось, что она немного увеличилась в размере.

Бобби шагнул вперёд, откусил голову воробью и бросил тело птички в огонь.

— Нам нужна любая помощь, которую мы сможем получить, — сказал мисс Бэнкс позади них. Она подала Уэйду щенка, Селене — маленькую обезьянку, и подтолкнула их к передней части зала.

— Ну же. Вы подаёте детям плохой пример. Люди в наши дни очень равнодушны. Вот почему нам так сложно поддерживать дух школы.

— Дух школы, — повторил Уэйд. Он глянул на массу плоти на сцене. Её подрагивание замедлилось до тихой пульсации. Она выглядела более массивной и менее бесформенной.

— Давайте. — Учительница повела их в переднюю часть зала.

— Мисс Дональдсон, — кивнул Селене директор. Он посмотрел на обезьянку. — Правую переднюю лапу, — сказал он. — Лапу наша школа использовать не может.

Понимая, что делает, но не в силах остановиться, не имея воли противостоять, Селена подняла животное к губам и сильно куснула. Сухая волосатая лапка и поток тёплой крови наполнили её рот. Она сглотнула и бросила визжащее существо в огонь.

Уэйд откусил щенку уши и бросил скулящее животное в языки пламени.

Большинство детей уже ушли, и Селена с Уэйдом позволили отвести себя к открытой боковой двери, по бокам от которой стояли три больших бочки. Мисс Бэнкс сказала, что они могут выбирать. Уэйд взял несколько бабочек, положил их в рот, прожевал, а затем проглотил. Селена выбрала горсть хрустящих жуков.

Выйдя на улицу, они зажмурились от резкого света послеполуденного солнца. Селена в замешательстве повернулась к мужу.

— А где Бобби?

Она покачала головой:

— В классе, наверное.

Уэйд озадаченно оглянулся:

— Пойдём, — сказал он. Вернёмся в машину, пока нас никто не увидел. Я хочу во всём этом разобраться.

Селена пошла за ним через площадку:

— Наверно это случилось в субботу, сказала она. — Он тогда был у Карла в гостях. Наверное, они там что-то съели.

— А что насчёт тебя? Ты к Карлу точно не ходила.

— Верно, сказала она. — Я и забыла.

Они ждали в машине, пока в три часа не прозвенел последний звонок. Бобби сразу же увидел их автомобиль, перебежал улицу и забрался на заднее сиденье. Он подал матери листок бумаги.

— Следующая неделя у нас — неделя духа, — сказал он. — Все должны носить костюмы.

Селена посмотрела на него:

— Посмотрим. — Она положила одну ладонь на лоб сына, другую на свой. Разницы не было. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

Бобби пожал плечами:

— Живот побаливает.

— Нам лучше отвезти тебя домой. — Уэйд завёл машину.

Той ночью Селена выблевала обезьянью лапу и несколько жуков. Уэйда стошнило бабочками и щенячьими ушами. Бобби отрыгнул воробьиную голову и немного червей.

Никто из них не знал почему.

На следующий день Селене позвонил директор, чтобы поблагодарить, за всё то, что она и её семья сделали для укрепления школьного духа. Дух школы в этом году был силен, и директор надеялся, что дух останется таким же сильным и в следующем году, когда Бобби пойдёт в четвёртый класс.

Селена начала шить для Бобби костюм ко дню духа.

© 1994, Bentley Little. From the Mouths of Babes

© 2020, перевод: Руслан Насрутдинов.

Примечания

1

Отсылка к библии: «Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу, ради врагов Твоих, дабы сделать безмолвным врага и мстителя.» Пс 8:3

Content

Бентли Литтл
ИЗ УСТ МЛАДЕНЦЕВ

Примечания