Горина Юлия Николаевна

Гернар Ник

Приговоренный к смерти

Пролог

На Шадр опустилась ночь.

В этот раз она застала отряд не в пустыне, открытой всем ветрам и напастям, а за высокими дружественными стенами, в роскошных покоях, тепле и сытости.

Одна из наложниц играла мелодию на сложном музыкальном инструменте, похожем на большую доску на ножках со множеством струн. Звучание было непривычным, но очень богатым, словно это был не один, а несколько инструментов. Счастливый Клыкастый уже давно скрылся с улыбчивой прелестницей в своей комнате, Бруно перебрал крепкого шадрского и теперь спал, развалившись на коврах, Нокс сидел над мешком с кристаллами, хмуро поглядывая на дверь. Он почти ничего не пил и мало ел, как и Джабир, расположившийся неподалеку от входа и сейчас с полузакрытыми глазами еле слышно напевавший песню, музыка которой сейчас звучала.

Берте было неспокойно.

Рик уже довольно давно ушел на ужин к хакиму. Она понимала, что такие беседы редко заканчиваются быстро, но необъяснимая тревога все нарастала, музыка начинала раздражать, и Берта вышла во внутренний двор.

Здесь размеренно журчал фонтан, большие масляные светильники наполняли пространство теплым уютным светом, но он не мог сделать ночь теплей.

Зябко поежившись, девушка подняла голову. Огромные звезды на черном небе сияли, как россыпь бриллиантов, отливая голубым, зеленоватым и розовым.

Вдруг резкий, пронзительно ветер потянул со стороны гор, принося с собой жутковатые отзвуки гулкого эха.

Берта настороженно подняла голову.

— Наверное, горные псы, — негромко пояснил Джабир, невесть откуда взявшийся здесь.

Девушка вздрогнула и обернулась.

— Я не слышала, как ты подошел, — проговорила она, чувствуя неловкость от того, что шадрианин какое-то время мог незаметно наблюдать за ней. — Не делай так больше.

— Как скажешь, — тихо проговорил Джабир, глядя в ту сторону, откуда ветер принес звук.

— А почему раньше мы никогда не встречали горных псов? — спросила Берта. — Почему здесь?..

— Потому что они живут только рядом с людьми, возле селений и городов, — пояснил Джадир. — У нас говорят, что после смерти душам лжецов и предателей нет дороги в пустыню, и потому они забираются повыше в горы, обрастая поганой шерстью. Им кажется, будто они вновь перехитрили всех, и потому их лай похож на человеческий хохот… А когда они стареют и становятся слабыми, к ним приходят их собственные подросшие щенки, чтобы пожрать их, раздирая на части своими зубами — и тогда над горами и ущельями раздается леденящий душу вой. Потому что предательство — это самый страшный грех, взывающий к отмщению даже после смерти.

Берта вопросительно приподняла светлую бровь.

— Это значит, что в Шадре редко лгут?..

Джабир покачал головой.

— Нет. Это лишь значит, что в Шадре часто ходят между ложью и правдой, надеясь получить оправдание перед пустыней. Только — слышишь? Это не всем помогает.

Но тут вместо зловещего эха с улицы донеслись звуки шагов. Они приближались, становились все отчетливей и громче, и теперь было ясно, что к гостевому домику идет много людей.

Джабир с Бертой встретились взглядами — и, не сговариваясь, бросились обратно в дом.

За входными дверями раздались какие-то голоса, но среди них не было голоса Рика. Джабир шагнул вперед, закрывая Берту могучей грудью. Из покоев в коридор выбежал Нокс.

И в это мгновение стража распахнула двери, впуская в дом трепетный свет факелов, тени и шум множества голосов.

Глава 1. Путь ахъята. Часть 1

После того, как двери с сияющей печатью захлопнулись, а вход в пещеру раскрыл свою пасть, Рик некоторое время стоял, словно оглушенный. Харрата шадр, недаром весь мир ругается твоим именем!

Рик, в бешенстве вскинув руку, призвал воронку пустоты. Черно-синяя дымка закрутилась маленьким смерчем вокруг его кисти, и он ударил магией по печати на дверях, рассчитывая поглотить ее.

Войти в пещеру по собственному произволению — это одно. Но идти туда потому, что другой выход захлопнули прямо у него за спиной — это было унизительно.

Ядовито-зеленое свечение медленно и нехотя начало затягиваться внутрь воронки, но сама печать при этом не угасала. Тогда Рик расширил воронку, и свечение потекло в нее постоянным потоком: нет такого заклинания, которое не могла бы поглотить пустота! Но при этом печать все равно продолжала светиться, и чем больше магической энергии он поглощал, тем быстрее восстанавливалась печать, словно ее кто-то постоянно подпитывал.

«Братец, она неисчерпаема! Перестань, или тебе будет так же плохо, как после стелы на могильнике!» — воскликнула Рут, и в то же мгновение эхо принесло из пещеры искаженный рев, словно где-то там, в глубине горы, билось в агонии какое-то огромное животное.

И Рик остановился.

— Харрата шадр… Что за ерунда такая?.. — выдохнул он, пошевелив пальцами правой руки, которой держал воронку — она показалась ему слегка онемевшей. А печать между тем все так же ярко сияла, словно ее никто не трогал.

«Горы, силу матери-пустыни питающие…» — всплыло вдруг у него в памяти.

Должно быть, эту руну тоже питал какой-то артефакт из числа тех, что хранились в пещере — другого объяснения не было.

Рик невесело рассмеялся.

«Ты чего?..» — почти испуганно проговорила Рут.

— А я-то дурак, обрадовался!.. Решил, что они видят во мне Альтаргана. А на деле хаким видел во мне только зверобоя на редкую тварь!

«Рик… — с укором проговорила девушка. — Не говори так!..»

— Но это же правда, — отозвался он, внимательно осматривая вход в пещеру. — И готов поспорить — решетка закроется сразу же, как только я войду…

«А что будет… с остальными, пока ты здесь?» — встревоженно озвучила Рут ту самую мысль, которую Рик старался гнать от себя подальше. Он нахмурился, но ответил:

— Я надеюсь, им ничего не угрожает. Шадрианцы стараются воздерживаться от прямой лжи, а Гаяз мне однозначно обещал почтительное отношение к ним. По крайней мере до тех пор, пока я жив…

«В смысле?..»

— В Шадре есть поговорка: мертвый ничем не владеет, кроме своего имени. А значит, с моей смертью они перестанут быть моими людьми, и тогда… Он сможет не нарушая своего слова сделать с ними все, что пожелает, — мрачно проговорил Рик, и снова пошевелил правой рукой. Странное онемение, казалось, поднялось немного выше, до локтя, словно он спал, неудачно положив ее себе под голову. — Но ведь мы с тобой не собираемся здесь умирать, верно?..

Рик осветил с помощью посоха прорубленный вход в пещеру, и не увидел ничего, кроме коричневого камня.

— … Мы пройдем этот проклятый путь ахъята, поквитаемся с Элгором и выйдем отсюда…

«Ты так говоришь, словно разделаться с Элгором так просто,» — заметила Рут.

— Знаешь что? Если нечего сказать — сделай одолжение и помолчи! — разозлился Рик. Он шагнул в проход. И уже сдержанней добавил:

— Рут, они смогли заточить Элгора в горе, и тот не разнес ее на кусочки и до сих пор не освободился. А значит, он тоже не совсем тот, что был прежде…

«Другие варианты могли быть вполне возможны, если бы ты аккуратней слова подбирал! — перебила его сестра. — И прежде, чем бросаться высокопарными клятвами, хоть немного подумал о других! О тех, кто предан тебе настолько, что доверчиво последовал за тобой в Шадр! О Ноксе, Бруно, о Берте!..»

— Довольно! — прикрикнул на девушку Рик, теряя терпение. — Думаешь, сам не понимаю?!. Но что сделано — то сделано, и сейчас нужно не жилы из себя тянуть, а действовать! А ты мне сейчас очень мешаешь!

Рик шел неспешно, освещая себе дорогу посохом. Его шаги эхом отдавались вдалеке. Пахло сыростью и чем-то омерзительно сладковатым. А еще — магией Элгора. И от ее аромата у Рика сжимались кулаки и кровь начинала быстрей приливать к сердцу. Коридор, где в некоторых местах высокому Рику приходилось даже наклонять голову, привел его в просторную и совершенно пустую скальную галерею.

Рик ступил в нее из коридора — и решетка входа с оглушительным лязгом упала за его спиной.

— Так я и думал, — проговорил он себе под нос, невольно вздрогнув от громкого звука.

А из глубины пещеры потянуло сквозняком, словно где-то открылся еще один проход, и ветер принес за собой новый запах — тяжелый, мускусный, похожий на вонь мокрой шерсти дикого зверя. Откуда-то из глубин донеслись какие-то невнятные звуки, шорохи, подвывание.

Рик замер. Яркий луч ударил из посоха в свод пещеры, украшенный гроздьями влажных серовато-белых, похожих на жир, наростов. Начертание света впечаталось в камень и сделало видимыми все обломки, валуны и щели — и темный провал входа в следующую галерею. Рик повернулся к нему лицом, пнул в сторону попавшийся под ногу камень и приготовился к атаке.

И вскоре из прохода в галерею ворвалась стая… Он даже не мог с уверенностью сказать, что это за существа. Размером с крупную собаку, местами совершенно голые, местами покрытые рыжей свалявшейся шерстью. Сквозь тощую кожу проступали очертания ребер, и Рику даже показалось, что кое-где он заметил торчащие наружу кости. Десяток зверей, ощерив зубастые пасти, застыли в напряженных позах, готовые в любой момент к прыжку.

Дожидаться их рывка Рик не стал. Используя аспекты огня, воды и земли, он ударил по ним смешанной атакой. Каменный град вперемешку с огненными шарами и потоками воды обрушился на уродцев. Животные, испугавшись огня и воды, бросились врассыпную, царапая скользящими по камню когтями Жалобный визг забился о своды. Кровь обагрила валуны, запахло паленой шерстью и обожженной плотью. Некоторые из тварей бросились обратно в проход, но большая часть стаи сейчас хрипела, роняя кровавую слюну, и дергалась в агонии под потоком камней.

Так они тренируют ахъятов? Сворами облезлых псов?..

Слишком просто. И странно…

«Рик, наверху!» — вдруг воскликнула Рут.

Он, не задумываясь, отпрыгнул на всякий случай в сторону — и поднял голову вверх.

Его глаза округлились.

— Харрата шадр, это что еще такое?.. — проговорил Рик, попятившись к коридору, который привел его сюда.

А над головой шевелился каменный свод. Он словно дышал, вздымаясь и опадая, как грудь человека, меняя на глазах ржавый цвет на серовато-розовый. Теперь гроздья наростов выглядели самым настоящим жиром, и Рик ощутил себя в чреве живого существа. Это было омерзительно.

Вокруг начертания света разными оттенками вспыхнули четыре неизвестные Рику руны, и свод вдруг выплюнул множество тонких и длинных красных корней, словно гигантская сангва решила поживиться добычей.

Ледяной щит поспел вовремя, но живые корни с шипением прошили его насквозь, как если бы были сделаны из раскаленного металла, и впились в Рика. Он взревел, призывая из пустоты свой фламберг, а острые, горячие, живые и похожие на червей отростки вгрызались ему в шею, руки и ноги, в спину, в живот. Рик выхватил меч и рванулся в сторону, выдергивая из себя окровавленные нити, но тем временем новые уже оплетали его, пытаясь прорасти через кожу в мякоть и распуститься внутри новым корневищем. Они приносили не просто физическую боль. Рику казалось, словно ему разрывают на части дух, будто что-то вытягивает его магическую энергию, как пиявка высасывает кровь.

— Каменный щит! Стена огня! — крикнул Рик, потому что мысленные приказы остались без ответа.

«Рик, мы стараемся, но ничего не выходит! — плачущим голосом откликнулась Рут. — Мы здесь будто парализованы! Я не понимаю, что происходит!»

Тогда Рик призвал щит пустоты. Но как только полупрозрачная фиолетовая мгла накрыла его, тут же сверху протянулись новые корни. Они были гораздо толще тех волосков, что донимали Рика до сих пор — как розовые дождевые черви, они извивались, оплетая полусферу щита. А потом все сразу впились в него. Плотный щит почти мгновенно истончился, превратившись из кокона магической энергии в прозрачный и хрупкий мыльный пузырь.

Рик создал новый — и еще больше корней потянулось к нему, еще быстрей и агрессивней разрушая щит.

— Так мы отсюда вообще не выберемся, — проговорил он и, стиснув зубы покрепче, вместо того, чтобы обновлять щит и провоцировать усиление атаки, постарался ускориться настолько, насколько это было возможно. В одной руке у него свистел меч, в другой вертелся посох. Рик ни мгновенья не стоял на месте, пытаясь прорваться обратно в коридор, рассекая червеподобные отростки.

И вдруг его плечо пронзила острая, обжигающая боль — в онемевшую руку впился один из толстых корней, и это походило уже не на укол иглы, а скорее на пылающую спицу, которую кто-то проталкивал все глубже, прокручивая ее в ране…

Рик закричал. Фламберг вдруг исчез, но зато ослепительно ярко полыхнул посох. От него в разные стороны разлетелось цветное облако, сотканное из ослепительно-голубого сияния заклинания осколков света и оранжево-красного, создающего огненную стену. Облако ударило во все стороны, разрывая корни на части и опаляя их.

Живые отростки со змеиным шипением отпрянули в стороны и испуганно втянулись обратно в свод, который мгновенно потерял свою рыхлость, изменил цвет и снова выглядел, как камень. Руны погасли. И только у ног Рика все еще шипели и извивались обрубки.

— Дрянь какая, — пробубнил он, чувствуя, что и в нем самом все еще что-то шевелится. Взглянув на свою руку, он, содрогнувшись, поймал ускользающий и липкий от крови живой корешок и осторожно потянул его из ранки. Корень обвился вокруг пальца. Он еще сильней зашевелился внутри, словно стараясь хоть как-то удержаться — но Рик продолжал медленно вытаскивать его. Наконец, корень был извлечен полностью. Сморщившись, Рик поднес к лицу окровавленного червя, чтобы разглядеть получше: действительно, тот очень походил на сангву. Отбросив его в сторону, Рик наклонился и вытащил еще два из бедра — тоненькие, как волоски, но от этого не менее отвратительные. Еще один такой же он вынул у себя из плеча.

— Рут, Приск, Вальд, вы там как?.. Верк?.. — спросил Рик, чувствуя, как начинает кружиться голова и все тело наливается свинцовой тяжестью.

Рут молчала. Вместо нее ответил Вальд.

«Верка больше нет, Рик, — хриплым голосом сказал он. — Храбрый мальчик больше тебе не ответит.»

— Что?.. — проговорил Рик, не веря услышанному. — Как это Верка больше нет?! Верк!!! — закричал он так, что пещера откликнулась громким раскатистым эхом.

«Его выпила эта проклятая гора, Рик.»

— Не может быть, я все еще чувствую в себе ледяной аспект!.. С чего вы взяли, что его больше нет?! Может, он просто заблудился?.. Как те, другие души?.. Верк!!!

Пол качнулся под ногами, и Рик, пошатнувшись, выбрался из галереи в коридор и, придерживаясь рукой за стену, тяжело сел на пол — горячий, как разогретая летним солнцем мостовая.

«Рик, ты как?» — всхлипнув, спросила Рут.

— Кажется, в этой дряни с потолка был какой-то яд… Можешь создать начертание чистоты?..

«Могу, но оно тебе ни к чему — ты не отравлен…»

Кровь стучала в висках все сильнее, в ушах будто шумела вода.

— Тогда почему я чувствую себя больным и пьяным одновременно?..

«Потому что… Ты опустел», — шепотом ответила Рут.

— Можешь ты хоть раз ответить прямо, или Шадр и тебя заразил недомолвками и недоправдой?! — уже крикнул Рик, срывая пуговицы с кафтана на груди, чтобы тесная одежда не мешала дышать. Каждый новый вдох давался все труднее.

Он попытался призвать обратно свой фламберг — но ничего не вышло. Он попытался снова — но так же безуспешно.

«Рик… мы потеряли не только Верка. Лива тоже… И Олуса. А еще эти щупальца выпили из тебя все потерянные души. Они как… как магия Нокса, с помощью которого он может проникать в сознание. А эти проникли в твою душу и выпили их всех… — голос Рут становился все тише, неразборчивей, словно Рик слышал ее сквозь толщу воды. — С тобой осталась только я, Вальд, Приск и Хиджин. Природный аспект, Путеводная Звезда, Тень и вода…

Тут она запнулась, не зная, какими словами сказать последнюю новость. Рик сделал это сам.

— И мой аспект они выпили тоже, — проговорил он. — Так ведь?.. Вот так просто. Корни. Какие-то заклятые корни. Три десятка царапин на теле. Пара ничего не стоящих ран. Но. Я потерял души. Хорошего друга. А еще свой аспект. И единственный меч. Сокрушительный итог…

Рик выговаривал слова медленно, с трудом. Они падали вниз с глухим звуком, как камни на место погребения.

— Хаким сказал, что никто из ступивших на путь ахъята не остается прежним. И каждый смотрит в лицо своей смерти, умирая и воскресая вновь, — робко напомнила девушка. — Может быть, предполагалось, что из этого испытания ты должен выйти пустым?

Рик стиснул пылающую голову руками, но взгляд оставался сухим. Чувство вины навалилось ему на плечи — тяжелое, неподъемное, способное уничтожить. Следы Верка начали медленно таять — теперь он чувствовал это. Так же, как следы аспекта земли и огня…

Рик закрыл глаза. Он ощущал себя стоящим посреди чистого поля среди укрытых саваном тел.

Ему часто приходилось прощаться с друзьями и соратниками. Он умел отпускать их, тут же вставать на ноги и снова бросаться в бой. Потому что война есть война, а воин ничего не стоит, если он не способен переживать чужую смерть или принять собственную.

Но Верк, звонкий, веселый мальчишка с храбрым сердцем, ухода которого он даже не заметил, погиб не за правду или близких людей — а из-за того, что Рик был ослеплен величием и яростью собственного прошлого. Поэтому он, как и все остальные люди на этом мысленном поле, никогда не будет похоронен. И Рику до конца дней предстоит возвращаться сюда, бродить среди мертвецов, заглядывать им в лица и называть по именам.

— Может, так и есть, — хрипло проговорил Рик. — В любом случае, в следующем бою хочу слышать вас всех. Чтобы я знал, что с вами все в порядке. И никаких действий или даже попыток вмешаться. Договорились? Место явно отреагировало на магические атаки, и чем больше становилось энергии, тем яростнее была реакция. Больше мы этого не допустим.

— Как скажешь, Алрик, — подал голос старый Приск. Он явно старался говорить как можно спокойней и тверже, но под конец голос все равно дрогнул.

Рик вдруг вспомнил далекую ночь в лесу, когда рядом еще были Селина и Тано, а Нокс и Берта еще не успели крепко войти в его жизнь… И разговор с Элгором. «Как же хорошо было в прежние времена! — сказал он тогда. — Мы охотились, вы отбивались — просто и ясно. А теперь все так сложно… Скоро ты и сам это поймешь.»

Да уж, сложно…

— А знаешь, Рут, кое в чем хаким действительно был прав, — медленно и устало сказал Рик, словно после долгого изнурительного боя. В его глазах вместо привычной тьмы появился незнакомый до сих пор блеск — холодный, как мерцание мертвой воды. — Я не останусь прежним. И не стану больше искать себя прежнего. И я больше не совершу старых ошибок. Они все хотят, чтобы Альтарган Алрик умер? Что же, он умер. Посмотрим, насколько они обрадуются знакомству с ахъятом Алриком.

«Рик!.. Что ты такое говоришь? Что ты надумал?..» — воскликнула Рут, и в ее голосе прозвучал неподдельный испуг.

— Скинуть ярмо, — проговорил он, поднимаясь на ноги и расправляя плечи. — Я был глупцом, Рут. Я жертвовал и рисковал многим ради того, чтобы вспахать чужое поле, и только сейчас это понял. Пусть сеют, как знают.

Глава 1. Путь ахъята. Часть 2

Ночной визит в гостевой дом всполошил всех. Клыкастый вылетел из своей комнаты, шлепая босыми ногами и на ходу затягивая шнурки штанов. Нокс поспешил в коридор к Джабиру с Бертой, и даже перебравший Бруно, мирно дремавший среди парчовых подушек на полу, проснулся. С трудом поднявшись с ковра, он поплелся ко всем остальным. Наложницы, подававшие гостям блюда и вино, тоже повытягивали шеи от любопытства, не смея выглянуть наружу, но стараясь хотя бы услышать, что там происходит.

А снаружи через раскрытые двери виднелись фигуры воинов в черном с факелами в руках, от которых пахнуло горьковатым дымом, а на пороге возник белобородый шадрианин, сопровождавший Рика на ужин к хакиму. Старик был одет в праздничные бело-золотые одежды, и его ладони краснели священной хной. Торжественно вскинув руки, он провозгласил:

— Да возрадуются спутники прославленного Альтаргана Алрика, принявшего путь ахъята во имя величия Шадра!

— Что это все значит? — хмуро спросил у позднего гостя Нокс. Берта не понимала ни слова и была очень встревожена.

— Что он сказал? — спросила девушка, коснувшись локтя Джабира.

— Этот человек говорит, что Альтарган ступил на путь ахъята, — пояснил тот, не сводя глаз с воинов позади странного посланника.

— Чейто? — недоумевающе проговорил Клыкастый. — На кой ляд ему этот путь?..

Но тут шадрианин продолжил:

— Всеславный хаким Гаяз обещал Альтаргану Алрику, что его людям будет оказан подобающий им почет и уважение. Вы ни в чем не будете нуждаться, ваши жизни будут защищать лучшие воины, а на столе не иссякнут лучшие вина. И мне лично поручено заботиться о том, чтобы эти стены стали для вас домом — на столько дней, сколько потребуется…

— Другими словами, нам теперь запрещено выходить наружу? — сразу понял суть послания Нокс.

Шадрианин поднял на него свои острые, внимательные глазки.

— Вы можете выйти наружу — для того, чтобы покинуть дворец, если кому-то так будет угодно. Никаких препятствий в этом вам чинить не будут. Или же вы можете остаться здесь, подчиняясь требованиям хакима Гаяза. Альтарган Алрик — герой Шадра, да будет имя его живо в веках. А вот кто вы — хаким не знает. И потому вы сами должны сказать ему, кем являетесь: мирными странниками, гостями или врагами, дабы воздать каждому подобающие его положению почести. Доброй ночи!

С этими словами он прижал руку к груди, почтительно кивнул на прощанье, и стражники закрыли двери.

— А я не понял, Рик-то когда вернется? — заплетающимся языком проговорил Бруно. — Этот путь яхъята… Это вообще что?..

— Череда испытаний с целью усиления воина, — проговорил Нокс, слушая, как гремят засовы и скрипят ключи в железных замках. С улицы доносились отрывистые, рубленные команды на шадрском: по всей видимости, новая стража занимала свои места. — Другими словами, никто не может точно сказать, сколько времени это займет. А до тех пор нам предлагают оставаться добровольными пленниками или выметаться отсюда на все четыре стороны.

Клыкастый упер руки в бока.

— Ниче не понял, — проговорил он. — По-моему, этот краснолапый чего-то мудрит. И вообще…

— Ерунда какая-то, — пьяным голосом протянул Бруно. — Рик сам бы сказал! Что бы он не решил…

Не сговариваясь, все медленно побрели в комнату Рика.

— Это Шадр, — сказал Джабир. — Здесь порой, чтобы пройти вперед, нужно сделать шаг назад и пойти в сторону.

Бруно обессиленно рухнул обратно на свое прежнее место, а Нокс задумчиво кивнул словам полудемона. Мрачные морщины расчертили его широкий лоб.

— Мы не знаем, какие условия были у хакима… — заметил рыцарь. — Но мне все это тоже не нравится.

Берта недовольно взглянула на притихших шадрианок в соблазнительных платьях.

— Пусть все наложницы выйдут вон, — сказала она, и Джабир мгновенно передал ее приказ. Девушки послушно упорхнули, предусмотрительно прикрыв за собой двери.

И тогда Берта, наконец, приглушенным голосом проговорила:

— Слушайте, Нортон, конечно, иногда принимает неоднозначные решения, никого не поставив в известность. Но тут что-то не то. Он не взял свой меч, и никого ни о чем не предупредил.

— Но если бы кто-то попытался заставить его сделать что-нибудь против воли — разве мы не услышали и не увидели бы это?.. — резонно возразил Нокс, хотя ему непросто давалось сохранять спокойствие. Он не мог перестать думать о Рут, которой сейчас ничем не мог бы помочь. — Мы все знаем, на что способен Рик. Поэтому придется признать, что решение было принято добровольно. К тому же, пусть Джабир меня поправит, иначе все эти воины уже давно сломали бы двери и попытались перерезать нам горло.

Джабир задумчиво кивнул.

— Верно говоришь, рыцарь. Все верно…

Берта только изумленно выгнула бровь — но возражать не стала.

— Ясно, — только и сказала она.

— Ждать будем?.. — проговорил Бруно.

Нокс развел руками, тяжело вздохнув.

— А что еще?.. Будем ждать… Кто знает, может, он вернется уже завтра.

Разговор продолжился дальше, но Берта уже в нем не участвовала. Девушка сидела в углу, подобрав под себя ноги, и задумчиво поглаживала кончиками пальцев древко своего копья. Кристаллы на нем по очереди вспыхивали, реагируя на прикосновения и эмоции. Берта то злилась на Рика за то, что он так небрежно обошелся с ней и заставляет теперь всех волноваться, то погружалась в смутное предчувствие беды.

Даже когда все уже разошлись по своим комнатам, Берта так и не погасила свет. Тревога разъедала ее изнутри, усиливаясь с каждой минутой. Беспокойные мысли роились в голове, и Берта пыталась найти среди них те, что могли бы стать убедительной альтернативой ожиданию. И даже придумала кое-какой план.

С ним она и пришла к Ноксу. Рыцарь был один и тоже не спал, даже постель так и стояла покрытой расшитыми покрывалами с пышной бахромой.

— Чего хотела? — спросил рыцарь, впуская девушку внутрь.

— Скажи, а как ты думаешь, что хаким сделает, если вдруг кто-то из нас выскажет пожелание покинуть дворец?.. — тихо проговорила Берта, вопрошающе глядя Ноксу в лицо.

Тот непонимающе пожал плечами.

— Не знаю. А почему он вообще должен что-то делать?..

Нокс сел на подушки на полу, жестом приглашая девушку расположиться рядом.

— Если хаким чист — то, пожалуй, ты прав. Он ничего не будет делать, — согласилась Берта, усаживаясь поудобней. — А если нет?..

Нокс хмыкнул себе под нос.

— Ну… Тогда, пожалуй, он пошлет следом своих ахъятов…

— Поехали утром вместе со мной, — решительно предложила Берта. — Я бы отправилась одна, но я не знаю пустыню и не выживу без помощи. Если все пройдет хорошо — мы просто дождемся возвращения Рика где-нибудь неподалеку, заранее сказав остальным, где нас искать. А если хаким пошлет кого-нибудь за нами следом, то мы его поймаем и ты влезешь ему в голову. И тогда нам станет известно, что же происходит на самом деле.

Нокс шумно выдохнул, поднялся, медленно прошелся по комнате, мягко ступая сапогами по ворсистому ковру.

— Твоя идея — безумная, конечно… Но в ней есть смысл, — проговорил он наконец.

— Ты согласен? — лицо Берты озарила яркая, солнечная улыбка.

Нокс задумчиво кивнул.

— Пожалуй. Если в ближайшие дни Рик не вернется.

Улыбка Берты мгновенно растаяла.

— Что значит «в ближайшие дни»? Я не хочу ждать, Нокс! Я хочу знать прямо сейчас!

Тот покачал головой.

— Я понимаю, что тебе непросто смириться, но между Альтарганом Алриком, героем Шадра, ведущим войска на полчища демонов, и Ноксом с Бертой — целая бездна, которую ты пока не способна понять и принять до конца… — с грустью проговорил он. — Рик — не мальчик, чтобы лично отчитываться перед кем бы то ни было за свои поступки и решения. И когда он в следующий раз сядет за стол с кем-нибудь из правителей, ни меня, ни тебя рядом с ним не будет — точно так же, как и сегодня. И Рик не скажет собеседнику: слышь, ты тут посиди пока, а я сбегаю, с бабой своей посовещаюсь.

Берта вспыхнула, возмущенно изогнула брови.

— Другими словами, ты считаешь, что я веду себя, как ревнивая дура, — на удивление сдержанно проговорила она. — Поняла.

Нокс тихо выругался.

— Эй, постой!.. — попытался он удержать девушку.

Берта обернулась.

— Зачем? То, что мне было нужно, я услышала. Прямо сейчас ты действовать не хочешь, но готов поддержать через несколько дней. Я запомнила, — и она вышла прочь в желтоватые сумерки слабо освещенного коридора.

И чуть не врезалась в Джабира, возникшего прямо перед ней Сердито отпрянув, Берта прошла мимо него и услышала в спину:

— А почему ты меня не зовешь? Я знаю пустыню лучше этого чужака.

Она остановилась на мгновение, а потом решительно вернулась к полудемону. Берта подошла к нему совсем близко. Сердитые холодные северные глаза — против черных и южных.

— А сам не догадываешься, почему? — злым полушепотом проговорила она.

— Нет, — отозвался Джабир, выдерживая ее взгляд. Высокий, очень широкий в плечах, он возвышался над Бертой, как скала, в тени которой она выглядела особенно бледной и хрупкой.

И тогда с досады она сделала еще один шаг навстречу: и теперь они оказались совсем близко, почти вплотную. И с вызовом посмотрела на Джабира.

— Думаешь, если подойдешь еще ближе, у меня сердце из груди выпрыгнет? — тихо проговорил он.

— А разве нет? — резко, как пощечину, бросила она свой вопрос Джабиру в лицо.

— Нет, — низким и глухим голосом отозвался тот. — Мое сердце останется там, где ему положено оставаться.

Его глаза, казалось, стали еще темнее, хотя это было невозможно. Лицо застыло без выражения, лишь уголок рта болезненно дернулся.

— Видишь ли, я лучше тебя самой помню, кому ты принадлежишь. Альтаргану я предан всей душой — или тем, что от нее осталось. Но раз уж ты спрашиваешь прямо, я так же прямо тебе отвечу… — Берта невольно попятилась, а Джабир, увидев это, усмехнулся.

— Боишься меня?.. Почему? Да если бы ты только пожелала, я бы на руках пронес тебя хоть через всю пустыню Шадра, обернув руки плащом, чтобы не оскорбить тебя своим прикосновением! — выдохнул он, и этот полушепот прозвучал как крик и упрек вместе взятые. — Если бы ты захотела весеннюю розу среди зимы — я бы достал ее для тебя из-под песка. И что бы ты не попросила у меня — я сделаю все, что только окажется в моей власти, и никогда ничего не спрошу взамен. Поверь, я не пытаю себя мечтами, которые никогда не смогу себе позволить. Но луна всем видна. И кому бы она не принадлежала, разве не каждый, имеющий глаза, может любоваться ее серебряным ликом? Даже волки поют от ее красоты.

Берта опустила голову, не выдержав его тяжелого, обжигающего взгляда. Раздражение и гнев исчезли с ее лица, оставив вместо себя растерянность.

— Не бойся меня, — еще тише проговорил Джабир, глядя на ее светлый затылок. — Я готов умереть за того, кого ты любишь и о ком болит сейчас твое сердце. Так зачем ты зовешь рыцаря, который не готов последовать за тобой? Позови меня. Если я утащу ахъята в облике демона — никто и не подумает, что это сделал один из людей Альтаргана. Как все демоны, я владею иллюзией и смогу заглянуть ему в голову — может быть, не так тонко и хорошо, как Нокс, но если вдруг не получится, есть множество других способов заставить человека поделиться секретами.

Берта снова взглянула на Джабира, на этот раз — с живым вниманием.

— Я ведь тоже не верю тому, что нам сказали про Альтаргана, — продолжал между тем Джабир. — И знаешь, почему? Потому что до сих пор он не сделал ничего во имя величия какой бы то ни было страны. Все, что он делал, было во имя жизни и ради людей. Или из-за людей. Но ради государства — никогда. Так почему в этот раз он ступил на путь ахъята во имя величия Шадра?

Девушка красноречиво выгнула бровь — так, как только она одна умела.

— Ты думаешь?..

— Почти уверен. Но как твоя уверенность питается недоверием сердца, так моя питается недоверием памяти. Это плохой довод в споре, но достаточный, чтобы казнить себя за медлительность.

Берта кивнула.

— Хорошо. Тогда уезжаем завтра на рассвете.

Глава 2. Ничто не останется прежним. Часть 1

Миновав галерею, Рик устремился в узкую щель прохода. Выпрямиться или развернуться он здесь не мог, так что двигаться пришлось боком и на полусогнутых ногах. Посох неярко светился, но достаточно, чтобы увидеть на камне следы крови от бежавших прочь побитых псов и рубленные сколы, точно коридор был сделан вручную.

Физически Рик чувствовал себя нормально, только голова все еще немного кружилась, и множество мелких ранок от корней раздражающе саднило. Беспокоило только плечо, из которого пришлось вытаскивать длинный и жирный отросток…

Если, конечно, не считать всех остальных причин для беспокойства.

— Рут, а тебе ничего это не напоминает?.. — проговорил вдруг Рик, останавливаясь. — Большая пещера, проход, галерея, очень узкий проход с засохшими отметинами крови — и последняя…

«С мертвым ахъятом и скобами на стене?..»

— Именно. Потому что…

С этими словами он чуть развернулся и протянул посох вперед, чтобы хоть немного рассеять тьму в следующей скальной комнате. И услышал громкий стрекочущий звук, словно свет нечаянно потревожил кого-то. Остановившись на половине фразы, Рик осторожно придвинулся ближе к краю прохода.

Стрекот издавали насекомые, сидевшие на стенах пещеры. Наверное, их можно было назвать цикадами: мясистые и слегка приплюснутые тельца, покрытые сероватым пушком, поблескивали в свете кристаллов причудливым зеленым узором на спинках. Чешуйчатые крылья засияли радужными стеклышками. Только размером они были куда больше обычных — примерно с голову человека. Некоторые из них трепыхались в полупрозрачных лохмотьях, тянувшихся через всю пещеру и свисавших пучками из темного провала сверху: свод галереи был так высок, что неяркое свечение посоха не могло до него дотянуться. Невесомые белые лоскуты, похожие на поврежденную паутину, зловеще покачивались от сквозняка. А под ногами было рассыпано множество мелких светлых камешков, похожих на обломки от работы по камню. Рик осторожно вытянул руку и коснулся маленького лоскутка, чуть шевелившегося на камне возле самого входа — и тот прилип к пальцам, точно был сделан из ниточек вязкой смолы.

Рик поднес руку к лицу и понюхал — от лоскутка исходил сладковатый запах. Пальцы начинало пощипывать, как если ссадину вымыть мыльной водой: липкая жидкость, которой щедро была напитана паутина, разъедала кожу. А значит, гнездо оставалось живым. И хотя Рик не видел нигде пауков, хозяева просто прятались где-то поблизости. Скорее всего — наверху.

Он хорошенько вытер руку о полу кафтана и медленно вышел из своего укрытия, стараясь ступать бесшумно и ни в коем случае не задеть ленты ловушек, нити от которых сейчас где-то держали в своих мохнатых лапах неведомые твари. Или, не дай свет, всего одна очень прожорливая тварь, от которой пустыми руками просто так не отобьешься.

Шаг, еще один. Под каблуком предательски хрустнул камешек. Рик мысленно выругался. Посох, отреагировав на сильную эмоцию, вдруг засветился в его руке ярче десятка факелов. Тишина вокруг оглушительно застрекотала, цикады на стенах зашевелились.

А Рик понял, что пол покрывали вовсе не камешки. Это были ломаные фрагменты костей.

Такое он видел только однажды, очень много лет назад, в Шадре. Гнездо было разоренным, и вместо белых и напоенных клейкой влагой лент паутины на стенах висели сероватые невесомые тени, рассыпавшиеся от любого прикосновения. Поэтому он и не узнал сразу хозяйку жилища.

«Это священная арахна, великий охотник красных гор!» — мысленно проговорил Рик.

«Нужно срочно найти следующий проход, — прошептала Рут, словно арахна могла услышать и ее голос тоже. — Выбирайся отсюда поскорей!»

«Ты не поверишь — но я бы и сам рад! Вот только…»

Пригнувшись, он поднырнул под широкий белый клок паутины, в который была завернула высохшая цикада, и, протянув посох, медленно осветил пространство вокруг.

В отличие от предыдущего зала, этот создавала сама природа. Неровные очертания стен здесь тонули в тенях всевозможных наростов и щелей, и понять, какая из них была входом в следующую комнату, с расстояния не представлялось возможным.

«Вот только сделать это быстро не получится…» — закончил фразу Рик и направился к стене, где за большим гребнеобразным наростом воскового цвета виднелась глубокая тень или нора.

Но оказалось, что там скрывалось нечто иное.

Позолота уже начала облетать с искусного орнамента, но красота охристо-золотых листьев и цветов, из которых художник свил для стихов причудливое ограждение, выдавала руку настоящего мастера. Крупный вензель «чтение стоя» был выполнен в той же манере и был вплетен в орнамент. А ниже Рик увидел строки, которые совсем недавно читал в другом, но чем-то очень похожем месте. Только на этот раз прочитать полный текст не составляло труда: он явно был недавно обновлен свежей черной краской. Золотистые контуры прежней надписи кое-где выступали за границы новых черных линий, придавая им торжественный блеск.

Горы, убежище путникам являющие,

Горы, силу матери-пустыни питающие,

Горы, от зимних ветров ограждающие,

Горы, три мира в один соединяющие,

Горы, пять мечей, врагов пронзающие,

Горы, сердце пустыни сердцами своими оживляющие,

Горы, стойкостью своей врагов попирающие,

Горы, сынов и дочерей своих сохраняющие,

Горы, подателей силы во чревах своих скрывающие,

Горы, великих героев своих опустошающие и прославляющие.

«Я был прав, — мысленно проговорил он. — Эти два места связаны. И если так, Элгор ждет меня в самом конце пути, прикованный цепями к стене… Может быть. В любом случае, будем надеяться, что слова хакима правдивы, и в конце пути у меня проснется новый аспект. А еще лучше, если сразу несколько…»

Рик указал рукой на две последние строки.

«Посмотри сюда. Горы, подателей силы во чревах своих скрывающие, горы, источники свои прославляющие. Хотел бы я знать, что это значит…»

«Мне кажется, это просто хвалебная песнь. В наших гимнах свету тоже много пышных слов, но мало смысла,» — ответила Рут.

«Пожалуй…»

Рик сделал шаг в сторону, намереваясь продолжить свои поиски — и тут под его ногой с жутким грохотом проломился пол. Крупные обломки породы вместе с мелкими камнями рухнули вниз, в новую полость, разинувшую вдруг свою широкую черную пасть. Рик мгновенно отклонился к стене, хватаясь за крепкие выступы и влипая сразу в целую связку ловушек. Несколько цикад испуганно вспорхнули со своих мест, запутываясь в паутине. Переведя дыхание, Рик с опаской покосился вниз — край провала мог быть очень хрупким. Чтобы нечаянно не улететь этажом ниже, Рик принялся двигаться очень осторожно вдоль стены, подыскивая на ней твердую опору рукам и ногам. Только бы успеть!..

Хозяйка логова не заставила себя долго ждать — из темноты сверху показались длинные, покрытые шерстью лапы, угрожающие острые тени зашевелились на стенах. Еще немного — и Рик отбежал в сторону от дыры, стирая с лица рукавом обрывки сетей арахны. Подняв голову вверх, он покрепче сжал в руках посох — и очень вовремя. Мгновение — и тварь, легко соскользнув по стене, замерла перед Риком во всей своей красе.

До сих пор он только слышал об арахнах и лишь однажды оказался в ее покинутом гнезде. А сейчас видел собственными глазами.

Она была огромной настолько, что в черных блюдцах ее шести глянцевых глаз Рик видел отражение света своего посоха. На острых клыках выступило по желтоватой капле. Черное мохнатое тело с округлым брюшком было размером с медведя, и от него тянулось восемь членистых лап, покрытых редкими длинными волосками.

Посох засветился красным — магия огня была готова в любой момент ударить в тварь. Но Рик не мог себе этого позволить: магическая атака могла активировать еще какое-нибудь скрытое начертание.

«Рик, не сомневайся, атакуй! — воскликнула Рут. — Ты же не можешь отбиваться от нее голыми руками! Мы все готовы!..»

«Есть идея получше», — сказал Рик, и резким неожиданным движением ткнул паука прямо между клыков тонким концом своего посоха и отпрыгнул подальше в сторону. Арахна отпрянула, прошуршав лапами по костям, и угрожающе приподняла свое тело. И атаковала в ответ.

На этот раз ее движения были почти бесшумными. Она словно шагнула в тень — настолько резко и быстро махина преодолела расстояние до своей добычи. Рик вовремя отпрыгнул в сторону и, раззадоривая арахну, еще раз ткнул в нее наугад посохом и рванулся через галерею, увлекая разъяренную тварь за собой и распугивая цикад. Уклонившись от броска, резко взял в другую сторону, ближе к пролому, в который он только что едва не улетел. Уворачиваясь от сочащихся ядом клыков, Рик пытался увлечь тварь погоней настолько, чтобы та не заметила опасности у себя под ногами.

«Эта идея не лучше! — возмутился Приск. — Пролом очень широкий для прыжка, а края могут быть хрупкими!..»

Рик не слушал. Оттолкнувшись ногами посильней, он метнулся к дыре — и в этот миг Приск бросил для него тень.

На стенах вспыхнули начертания. Пространство галереи залило ярким светом, и откуда-то сверху, собирая на себя паутину, протянулись длинные розовые корни…

— Совсем из ума выжил?! — в бешенстве гаркнул Рик, раскручивая посох над головой. Продолжая отбиваться от корней, он обернулся на арахну — от яркого света и множества вибраций вокруг тварь застыла на месте, не понимая, что происходит.

А Рик почувствовал, как в основание шеи впивается хищный отросток — и устремился вперед, выдергивая из себя юркий корешок. В залитой светом галерее следующий коридор был виден отчетливо, и Рик, размахивая над собой посохом, поспешил к нему — благо, проход оказался поблизости. Обдирая колени, он бросился в тесный и узкий лаз. Следом за ним в проход потянулись корни. Положив посох, Рик руками принялся обрывать их. Поврежденные отростки, как обрубленные щупальца, тут же убирались прочь. Бегло осмотрев себя, насколько это было возможно в таком тесном проходе, он убедился, что свободен и, подхватив посох, прополз еще немного дальше, вперед.

Дышать в коридоре было нечем, но Рик все равно пытался перевести дыхание прежде, чем шагнуть в следующую комнату.

«Все на месте?!.»

На месте оказались все.

«Приск… Полудурок ветошный, ты что творишь, старый хрен?! Если сам решил сдохнуть — твое дело, вот только с чего ты взял, что корни эти убьют не Рут или Вальда, а тебя??? — мысленно крикнул Рик. — Ты подставил меня! Меня и всех остальных! Передай всю свою энергию Рут и чтобы я тебя больше не видел и не слышал до тех пор, пока сам не позову!»

«Альтарган…» — подал было голос Приск, но Рик не стал его слушать.

«Я — не Альтарган! И пошел прочь из моих ушей!»

Рик задыхался. Нужно было двигаться дальше, вперед, в неизвестность.

Ползти пришлось довольно долго, прежде чем в норе потянуло свежим воздухом. Небольшой поворот — и в конце коридора появился свет.

Подобравшись к выходу, Рик осмотрелся.

Следующая галерея напоминала торжественную залу какого-нибудь дворца. Она была огромной, со множеством ходов в разные стороны. Стены украшали надписи и огромные рисунки в причудливых рамах золотистого орнамента. Несколько начертаний наполняли пространство теплым желтоватым светом. Громоздкие наросты на своде напоминали праздничные люстры. А прямо напротив выхода виднелось горное озерцо, рядом с которым стояла пара деревянных ведер. Увидев влажный блеск воды, Рику мгновенно представилось, какой холодной и вкусной она должна быть, и он судорожно сглотнул слюну. Пить хотелось неудержимо.

Рик выбрался наружу, стараясь подмечать каждую деталь, каждый звук, который мог бы таить за собой опасность.

Аромат магии Элгора здесь стал еще сильней: пройденная часть пути значительно сократила расстояние между ними.

Бесшумно ступая, Рик приблизился к центру галереи — и осмотрелся.

Со стен на него взирали изображения собаки, скорпиона, змеи, кабана и сокола с распахнутыми крыльями. Все они будто замерли, готовые напасть в любую минуту: хищные позы, угрожающе раскрытые пасти, внимательные злые глаза. И как бы Рик не повернулся, кто-то из них всегда оказывался за спиной, создавая тревожное ощущение присутствия чего-то враждебного.

«Какие они жуткие», — прошептала брату Рут.

«Они — всего лишь символы, — ответил Рик, с трудом сдерживая тяжелый вздох. — И чтобы пойти дальше и не заблудиться, нам предстоит понять, что же они означают и для чего здесь изображены… Как по мне, так уж лучше бы еще одна арахна вылезла, чем пытаться разобраться во всех этих шадрианских хитромудростях, будь они трижды прокляты!»

Бесшумно ступая, он подошел к озерцу. Плеск воды от погруженного в него ведра показался нестерпимо громким в царящей вокруг тишине. Обернувшись через плечо и убедившись, что по-прежнему ничего не происходит, Рик поднял ведро и прильнул губами к его гладкому краю — вода оказалась с железным привкусом и настолько холодной, что от нее ломило зубы и обжигало рот.

«Рик! — воскликнула вдруг Рут, и он вздрогнул, проливая воду через край себе на грудь. — Рик, обернись!.. Только медленно…»

Глава 2. Ничто не останется прежним. Часть 2

Рик плавно опустил ведро, из которого пил, и медленно повернул голову.

Галерея за его спиной преображалась. На стенах и своде засияли незнакомые начертания, у нарисованных созданий по очереди вспыхнули красными угольками глаза. Рик снял посох со спины и, повернувшись к озеру спиной, весь подобрался, как пружина, готовый ко всему. Но больше ничего не происходило, только в одной из щелей — той, что располагалась рядом с ощерившимся псом, появился свет.

«Кажется, это приглашение», — мысленно сказал он Рут, и направился с засветившемуся проходу.

«Будь осторожен», — шепнула ему сестра.

Рик не ответил. Он пытался заметить в просвете хоть какое-нибудь движение или тень, чтобы понять, с чем придется иметь дело, но подсказок не было. Приблизившись к щели вплотную, Рик увидел маленькую нишу с роскошным, воистину царским саркофагом. Даже великану он пришелся бы впору. Каменное ложе было выточено из белого мрамора, и его стенки покрывало тончайшее кружево орнамента, изображавшего сплетенные колючие ветви, усыпанные мелкими цветами. Крышка выглядела, как складки белого покрывала, поверх которых спал вечным сном бронзовый воин. Полы его кафтана и пояс украшали драгоценные камни, на веках блестели золотые монеты. На груди воина лежал тяжелый меч. Клинок украшали три символа, обозначающих служение, подчинение и рабство. Обойдя вокруг саркофага, Рик заметил, что по боковым стенкам пальца на четыре от верха тянется ровный ряд сквозных отверстий. Он положил руки на крышку и слегка подналег на нее, сдвигая в сторону, и с некоторой опаской заглянул внутрь.

В саркофаге никого не было. Но с внутренней стороны на тонких стенках сияли ярким алым огнем руны огня, а на дне — тройное начертание руны исцеления, связанное с огнем.

Дыхание Рика стало глубоким и шумным. Стиснув кулаки и челюсти от ярости, он смотрел на предложенное ложе пыток, с каждым мгновением закипая все больше.

«Братец, что это такое?..» — проговорила Рут.

«Ты не поняла? Это медный бык, только по-шадриански. Они хотят, чтобы я добровольно лег в эту могилу, позволяя огню жечь себя со всех сторон, а заклинание исцеления будет меня подлечивать, чтобы я не умер. Служение, подчинение, рабство. Да они вообще в своем уме предлагать мне такое?!»

Закинув посох за спину, он уперся обеими руками в крышку саркофага, и она, похрустывая на песчинках и пыли, гулко свалилась на каменный пол, но не разбилась. Меч со звоном вывалился из рук бронзового воина. Подхватив оружие, Рик ударил им по стенке саркофага. Звон металла о камень откликнулся резким, оглушительным эхом.

«Что ты делаешь?!» — воскликнула Рут.

Хрупкий камень рассекла трещина, несколько мелких сколов упали под ноги Рику. Он со всей силы принялся рубить каменное ложе. Начертания ярко вспыхивали — и тут же угасали, разлетаясь в мелкую крошку. Жалобно звякнув, меч сломался, и тогда Рик, с ревом подняв тяжелую крышку у себя над головой, швырнул ее сверху. Тонкие искореженные стенки жалобно хрустнули, сминаясь, как карточный домик.

— Показываю, как сильно я готов к подчинению и рабству! — тяжело дыша, вслух ответил Рик, и, плюнув на обломки, покинул нишу. Плечо отчаянно заныло, но он старался не обращать на него внимания. Руна над проходом погасла. Зато появился свет в другом коридоре, прямо под изображением кабана.

Выхватив посох, Рик направился к нему. Ход оказался круглым, как нора, тесным и длинным. Он устал ползти по нему, прежде чем добрался до комнаты, наполненной плотным серовато-розовым туманом. Перед тем, как опустить ноги в густую дымку, Рик попробовал дотянуться до пола посохом, и нащупав твердь, осторожно выбрался из своей норы…

И упал, как подкошенный, не чувствуя боли. В глазах потемнело, и Рик потерял сознание.

Первым вернувшимся ощущением было мягкое, баюкающее тепло. Потом он осознал, что лежит на спине и попытался открыть глаза, но веки казались очень тяжелыми и не хотели подниматься. Как бывает во сне или в бреду, Рик не мог сконцентрироваться ни на одной мысли или ощущении. Он тщетно силился вспомнить, где находится, как он тут оказался и что случилось, но вновь провалился в болезненную ватную дремоту. Какие-то размытые лица… Голоса… Легкие прикосновения…

А потом ему пригрезилась крошечная пустая каморка, похожая на комнату дешевого постоялого двора. Теплые нежные руки коснулись его обнаженных плеч, и сквозь мутную поволоку Рик увидел тонущий во мраке силуэт обнаженной женщины, сидевшей на нем верхом, и ощутил чуть ниже живота приятную, волнующую тяжесть ее тела.

«Рик…» — донеслось откуда-то из глубин сознания.

Все было, как во сне. Рик потянулся вперед и ощутил под пальцами шелковую гладкость нежной кожи. Теплая упругая грудь легла в ладонь, и женщина прогнулась, еще крепче сжимая его коленями. Светлые локоны скользнули по ее плечам, откидываясь назад. Тело Рика отозвалось тут же, кровь обожгла изнутри, словно стала раза в три горячей…

«Рик!» — уже отчетливей услышал он.

Что-то знакомое. И будто бы важное… Вот только не сейчас! Его руки скользнули по упругим, крепким бедрам наездницы, поправляя ее — вот так…

И тут Рик понял, что вокруг пахнет, как после грозы. Яркой вспышкой в памяти возникла картина черного неба и нескольких молний, разрывающих его в клочья. И пустыня.

Шадр!..

«Рик!!!» — уже громко зазвенел в ушах родной голос.

Рут?..

Тут его снова обожгло, но на этот раз уже совсем по-другому.

В сонное сознание хлынули реальные образы. Пытаясь стряхнуть наваждение, Рик отшвырнул в сторону оседлавшую его женщину — и окончательно проснулся.

Вскочив на ноги, он обнаружил себя в тесной маленькой пещере, одетым, но возбужденным, словно сон был не совсем сном. А вокруг холодным мраморным блеском мерцали белые стены с серыми прожилками. Сплошные стены, без щелей и проходов. С низкого свода нехотя проливало свет угасающее начертание.

— Вот тебе и саробан!.. — выдохнул Рик, ощупывая поверхность стен ладонями, в надежде, что проход все-таки остался, просто закрыт от глаз иллюзией.

Но прохода не оказалось.

Бормоча ругательства, Рик сел на пол, прислонившись к холодному камню спиной.

В пещере становилось душно. По всей видимости, воздух сюда поступал только через закрывшийся проход. Нужно было срочно что-то придумать и как-то выбраться, вот только как?..

«Рик, если хочешь, я могу узнать, где здесь выход! — заявил Вальд. — может, там какой-то хитрый механизм, который можно сломать? У меня ведь не атакующая магия, так что никакой реакции может и не последовать!»

«И долго, по-твоему, он будет так стену ковырять? — возразила Рут. — Рик, может, все-таки попробовать атаковать каким-то образом?..»

Чем темнее становилось в пещере, тем ярче разгорался посох.

«Дайте подумать», — сказал Рик, растирая покрывшийся испариной лоб кончиками пальцев.

Если в ответ на магическую атаку с потолка снова спустятся корни, а проход не откроется, эта пещера превратится в медвежью яму. И в роли мечущегося под прицелом охотничьих луков медведя будет он сам, а в роли охотника — проклятая сангва, от которой ему здесь не убежать, не спрятаться и не отбиться, потому что даже посохом толком взмахнуть не получится.

В отчаяньи бить по стенам — тоже глупо и малорезультативно.

Если бы у него не осталось возможности использовать магию — он бы проиграл. Ему следовало бы с самого начала понять, что за туман в комнате, и отказаться от приглашения. Просто не идти сюда. С другой стороны, без посещения этой ниши цепь испытаний могла оборваться.

Но у Рика еще оставался дополнительный вариант. Небезупречный, но если постараться сделать все как можно быстрее, вполне реальный…

Пока он размышлял, очертания комнаты утонули во тьме, и одновременно со всех сторон донесся шепот. Он монотонно бормотал слова на неведомом Рику языке, и этот звук становился все громче и громче. Тьма зашевелилась, задышала, порождая что-то живое. Теперь кроме шепота в тишине пещеры раздавалось тонкое посвистывание и шипение. Под плечом Рик ощутил шевеление сильного и упругого змеиного тела — и отпрянул от стены, внутренне содрогнувшись.

Он терпеть не мог змей. А сейчас, при свете вспыхнувшего с удвоенной силой посоха, он видел десятки извивающихся тварей, медленно выползающих из открывшихся в стенах нор.

Взвесив все «за» и «против», Рик мысленно позвал Приска.

«Брось мне тень под ноги!»

Просить себя дважды старик не заставил, хотя и был обижен до смерти. И Рик шагнул в тень, чтобы очутиться в совершенно другом месте, там, где Приск своевольно сотворил заклинание, пытаясь спасти Альтаргана от арахны.

В одно мгновение Рик освободился из змеиной ловушки, вынырнув на краю пролома в большой и ярко освещенной галерее. Жадно вдохнув свежий воздух полной грудью, он отскочил в сторону, уклоняясь от уже спускавшихся с потолка корней. Но теперь-то Рик знал, где находится проход. Собирая на себя липкие обрывки паутины, он бросился со всех ног к узкому коридору. Краем глаза он видел, как черный клубок с острыми спицами лапок скатился по стене вниз, но даже не обернулся. Быстрей, еще быстрей! Рик пригнулся пониже и рванулся в сторону, выдирая вцепившиеся в кафтан отростки, раскручивая посох прямо перед собой, расчищая дорогу. Плечо болезненно заныло. За спиной уже слышалось приближающееся шуршание лапок арахны. Врешь, не успеешь! Крупные фрагменты костей ломались под его подошвами, мышцы работали на пределе. Еще немного!

Больно ударившись коленом, Рик нырнул в узкий и тесный коридор. Следом за ним в нору протянулась черная лапа с длинными колючими волосками — для самой арахны ход был слишком мал, чтобы забраться в него. Пинок охладил желание паука выцарапывать жертву из убежища. Лапа скрылась, а Рик отполз еще немного подальше и, устало растянувшись на дне норы, тихо рассмеялся.

— Кажется, я начинаю здесь обживаться! Не так уж все и страшно, когда знаешь, чего ожидать.

«А кричал-то на старика…» — проворчал Приск.

— Кричал я на тебя за дело, — осадил его Рик. — Тот факт, что случайно предоставилась возможность использовать твою ошибку, сам проступок не извиняет. И я все еще зол на тебя.

И Рик пополз дальше, чувствуя, как неохотно слушаются его руки и ноги. Такой рывок, да еще после дурманного бреда, выпил из него последние силы. Очутившись, наконец, в галерее с изображениями, он увидел, что прямо под брюхом нарисованного скорпиона засветился следующий проход.

Грустно посмотрев на многоногую тварь, он шумно выдохнул:

— Да вы издеваетесь! Я пить хочу, и вообще… Отдохнуть нужно.

И Рик устало побрел к озеру. Зачерпнув воды, он вдоволь напился и решил промыть раны, и прежде всего — плечо, которое сейчас его всерьез начало беспокоить. Оно болело так, будто он вытащил оттуда не корешок размером с червя, а отравленное копье. Раздевшись до пояса, Рик взглянул на себя — и озадаченно присвистнул.

След от прокола на плече стал нездорового желтоватого цвета, а в разные стороны от него протянулись набрякшие черно-фиолетовые жилы. Он надавил на одну такую пальцем — и невольно поморщился от боли.

— Это что еще за дрянь такая?.. — упавшим голосом проговорил Рик, разглядывая на коже зловещий узор.

Глава 2. Ничто не останется прежним. Часть 3

Берта с Джабиром уехали на рассвете.

Попрощаться удалось не со всеми: Бруно после ночных возлияний спал, как убитый.

Седой шадрианин явился меньше чем через четверть часа после того, как Джабир объявил о своем решении страже. Воины в черном вместе со стариком проводили гостей, объявивших себя странниками, до ворот, где им отдали лошадей и все необходимое для путешествия, аккуратно собранное в удобных седельных сумках: запас воды и пищи, обмотки для ног с оберегающим начертанием для лошадей и даже небольшой мешочек овса про запас.

Когда ворота затворились за их спинами, Берта невольно обернулась. Где-то там, за высокими стенами, в подвалах или коридорах дворца она оставляла Рика.

Берта всю ночь отгоняла от себя мысль, что он уже может быть мертв. Но сейчас перед ее мысленным взором за одно мгновение пронеслись десятки жутких картин того, что могло произойти на ужине у хакима. Мертвые остекленевшие глаза. Разрубленная окровавленная грудь. Белая пена от яда на полураскрытых бледных губах…

Берта никогда не думала о том, что случится, если вдруг однажды Рика не станет. Даже в Нижнем мире, в битве с демонами и во время судебного поединка в ней всегда оставалась необъяснимая, слепая уверенность в его неуязвимости. Мог погибнуть кто угодно: Нокс, она сама, или все сразу. Но не Рик. Потому что такого просто не могло случиться, и точка. Он, пришедший из вечности, должен был жить вечно. И память в угоду этой мысли охотно прятала воспоминание о том, как однажды ей довелось увидеть его в целебнице слабым и уязвимым. До этой самой минуты.

Рик не был богом. Он совершал ошибки. Выходил из себя. Он не говорил красивых слов, предпочитая прикосновения: теплое объятие за плечи вместо «я с тобой», улыбка и легкое касание к щеке вместо «ты красива», а вместо «я тебя хочу» он просто притягивал ее к себе за талию и целовал, прижимая к своей груди так, что Берта ощущала тяжелое биение его сердца.

Он был человеком из плоти и крови и однажды смерть явится за ним, как за любым другим.

Сердито нахмурившись, Берта раздраженным тычком поторопила свою лошадь, медленно вышагивающую чуть позади коня Джабира.

Рик жив! Без вариантов. И где бы он ни был, что бы с ним не случилось — она его оттуда вытащит!

— И куда теперь? — спросила Берта, чтобы отвлечь себя от мрачных мыслей.

Едва приподнявшееся над горизонтом солнце еще не успело раскалить пустыню после холодной ночи. Дыхание ветра было теплым, не обжигающим. Справа открывался вид на коричневато-рыжую скальную гряду, слева уныло тянулись желтые барханы. Хребет пока тянулся строго вперед, и юркие хвостатые твари, выглядывая из нор, недовольно разбегались в стороны из-под копыт потревоживших их лошадей.

— Пока предлагаю по хребту, а на развилке свернем в горы, — ответил полудемон, с прищуром глядя вдаль. — Посмотрим, нагонит ли нас там кто-нибудь к полудню…

Берта кивнула, соглашаясь. Кони шли, неспешно переступая ногами в обмотках и мерно покачивая своих седоков в седлах. Она по своему обыкновению молчала, а Джабир негромко затянул какую-то песню. Ветер лениво шевелил песок, рисуя новые волнистые узоры на его поверхности.

— А кем ты был до того, как последовал за Риком? — спросила вдруг Берта.

Джабир перестал петь.

— Воином, — просто ответил он. — Я всегда был воином…

— И никогда не хотелось попробовать себя в какой-нибудь другой роли?

Тот пожал могучими плечами.

— У меня не было случая выбирать. Одна война сменялась другой… Как у нас говорят, когда оружие врастает в руку, его уже не сменишь на плуг…

— Но ты…

— Тшш! — оборвал ее Джабир, оборачиваясь и придерживая коня. Его спокойное выражение сменилось настороженностью. Берта умолкла и тоже остановила лошадь. Но все равно сначала слышала только шум ветра и дыхание лошадей, и лишь потом различила ритмичный звук бьющих оземь копыт.

— Я их не вижу! — призналась Берта.

— Так и должно быть — они скрыты иллюзией, — ответил Джабир, трогая. — Вот только у демонов к ней иммунитет!

Берта двинулась за ним следом.

— И сколько их?.. — озабоченно спросила она.

— Я насчитал семерых. Не обмануло тебя твое сердце, что-то недоброе стало с Альтарганом, — зло проговорил Джабир, сворачивая вправо, и ноги коня сразу увязли в песке выше бабок. — К горам поехали, здесь нам воевать нельзя! И не отставай!

Он ударил коня каблуками сапог, высылая вперед, и еще раз, разгоняя его. Лошадь Берты сначала заартачилась, не желая ускоряться в песке, но потом подчинилась ее неотступным требованиям. Преодолев рыхлый участок, им удалось выехать на другой хребет, и уже здесь пустились в галоп. Даже сквозь стук копыт своих лошадей Берта слышала теперь топот погони. Облако поднятой пыли не успевало коснуться лица, но она все равно следом за Джабиром натянула пыльник. Над горизонтом на западе разгоралось второе огненное светило, и теперь оно слепило глаза. Скалы приближались медленно, нехотя — большое пустое пространство перед ними не давало в полной мере оценить расстояние.

— Ййаахаааа! — во все горло крикнул Джабир, подгоняя коней. — Йахххаааа!

Теперь, когда преследователи поняли, что раскрыты, тратить силы на поддержание иллюзии стало бессмысленным. И, обернувшись, Берта, наконец, их увидела.

Соловые, будто отлитые из солнечного света кони на фоне песков казались почти прозрачными. Черные одежды ахъятов развевались на скаку, хлопая крыльями складок.

И она, не задумываясь, воскликнула следом за Джабиром.

— Пошла! Пошла!!! Йаххааа!

Лошадь прянула ушами — и рванулась вперед, переходя из галопа в карьер.

Джабир мельком взглянул на Берту — с гордостью, как если бы она была ему дочерью. Они мчали вперед изо всех сил, но кони ахъятов оказались быстрее и лучше. Отряд постепенно сокращал расстояние до своей цели.

Тем временем скалы становились все ближе. И, наконец, сбавляя темп до рыси, Джабир принялся искать убежище — не от ахъятов, а от пустыни. И, переходя на шаг, повернул на узкую горную тропу. Мелкие камни посыпались из-под копыт вниз. Конь фыркнул и сначала попятился, но потом, тряхнув головой, все-таки пошел вверх. Развернувшись в седле, Джабир подхватил лошадь Берты под уздцы, чтобы помочь той совладать с животным, но выразительный взгляд девушки заставил его одернуть руку.

— Ты мне еще стремя подержи, — многообещающе проговорила она, направляя лошадь след в след за конем полудемона. Тот ничего не ответил. Добравшись до плато, Джабир спрыгнул с седла и бросил Берте поводья.

— Привяжи, сама не удержишь! — крикнул он, поворачиваясь к пустыне лицом. Из груди Джабира вырвалось глубокое утробное рычание дикого зверя — он возвращал себе истинный облик. Закрепляя поводья вокруг скалистого уступа, Берта видела, как спина полудемона расширилась, наливаясь железными мускулами, как расширились и без того массивные плечи — и кафтан разошелся по шву на спине, не рассчитанный на то, что ему придется вмещать в себя тело демона. Шея приобрела красноватый оттенок, а над головой проступили рога.

Кони испуганно заржали, рванулись в сторону, но камень держал их надежно.

А Джабир, перекинув молот из руки в руку, подошел к краю плато — и размашисто спрыгнул на хребет, устремляясь навстречу отряду. Золотые скакуны, почуяв запах демона, с жалобным ржанием заметались под седоками…

Берта вздохнула. И принялась спускаться по тропе вниз. Добравшись до края хребта, опустилась на колени и принялась разгребать песок: Берта не знала, как ее магия отзовется в песках Шадра, но надеялась, что земля не подведет.

Лязг оружия не отвлек ее от занятия. Надрывное ржание коней превратилось в плач. Земля под ногами содрогнулась, потом еще раз… Сделав наскоро маленький надрез на руке, Берта растерла ладонями несколько капель и, погрузив руки в землю, подняла голову, чтобы увидеть, что происходит.

Две лошади бились в песке, поднимая вокруг себя рыжее песчаное облако. Их раны, захлебываясь кровью, питали пустыню алым дождем. Под одной из лошадей корчилась фигура в черных одеждах. Чуть поодаль без движения лежал ахъят с побелевшим восковым лицом. Четверо всадников кружили возле Джабира, опасаясь подойти ближе. Над ними сияли щиты, а в руках ослепительным огнем вспыхивали мечи. Джабир ловко отбивался от них молотом, время от времени используя топот, но на порванном кафтане влажно поблескивало темно-фиолетовое пятно.

Выдохнув, Берта начала свое заклинание. Рисунки на ее руках ожили, засветились золотом — и магия с неожиданным шипением потекла в землю, расчерчивая круг.

А через пару минут мертвый ахъят поднялся.

Вытаращившись на него, самый молодой воин замешкался — и Джабир с размаху угодил его лошади в шею. Конь захрипел и рухнул, как подкошенный, роняя всадника. Вскинув руку, полудемон атаковал его щиты огненным потоком. Щит истончился, но в это мгновение к Джабиру подскочил другой ахъят, пытаясь пробить демонический щит, невидимый глазу, но тут в бой вступил оживший мервец…

А между тем Берта уже с трудом удерживала ладони в земле. Ей казалось, что магия не только истекает из ее рук, но и вливается ей в ладони, обжигая вены. Краем глаза она видела, как меняется рисунок барханов. Как будто перед приливом…

Поднятый ею второй покойник тоже вступил в бой, но пустыня уже собиралась волной. Еще мгновение — и все начнется.

Ударив одного из ахъятов оцепенением, Джабир издал раскатистый вопль, от которого встали дыбом волосы. Кони бешено шарахнулись в сторону от хребта, увязая в песке…

Берта, выдернув руки из земли, бросилась на скалы. Волна обрушилась вниз, превращая пустыню в расплавленный металл. Она видела, как Джабир взвалил застывшего воина себе на плечо и отошел к центру хребта.

Через четверть часа все закончилось.

Берта ждала Джабира на плато, свесив ноги с края обрыва.

— Сильно досталось? — спросила она, когда полудемон уже в человеческом облике поднялся к ней с добычей на плече.

— Не очень, — отозвался тот, с тяжелым вздохом присаживаясь рядом.

— Не ожидал, что их окажется не так уж просто выпить?

Джабир кивнул, и добавил:

— А еще я не ожидал, что ты умеешь вызывать приливы.

Берта солнечно улыбнулась.

— Я тоже. И давай договоримся на будущее: ты — не Рик, и впредь все твои планы я хочу знать заранее. В том числе, касающиеся сражений. А теперь снимай кафтан — я тебя немножко подлечу. Ты мне нужен живой и здоровый.

Джабир поднял на нее потемневший взгляд.

— Если бы я знал…

И умолк на полуслове, опустив глаза.

— Не нужно, — проговорил он. — Я уже в порядке. Демоны до определенной степени умеют подлечивать себя сами. Но я очень благодарен за твои слова.

Берта с укором зыркнула на него, но Джабир продолжал:

— Должен признать, у ахъятов очень сильна защитная оболочка духа. Боюсь, не сумею я проникнуть в его мысли. Поэтому придется воздействовать… другими методами.

У Берты на губах появилась зловещая усмешка.

— Это не беда.

Странный звук прервал их беседу: не то голос животного, не то стон безумца.

Джабир обернулся на пустыню одновременно с Бертой, и увидел два черных силуэта выбирающихся из песка ахъятов. Они странно, неловко двигались и монотонно постанывали от каждого движения.

Встревоженный полудемон вскочил на ноги, сжимая молот в руках. Берта, широко распахнув глаза, уставилась на ахъятов.

А потом один из них обернулся.

Пустыня почти не тронула его одежд, но сожгла почти всю мякоть с лица и шеи. Из глазниц смотрела пустота. На правой скуле виднелся потемневший кусок плоти, нос полностью сгорел, а проглядывающие кости были не белого, а красного цвета, отчего весь череп походил на зияющую рану. Но при этом мертвец все равно двигался, ощупывая дорогу костяными пальцами.

Он склонил голову, будто вглядываясь в Берту своими отсутствующими глазами, и с неожиданной быстротой пополз по направлению к скале.

С губ Джабира сорвалось что-то на шадрском, Берта отшатнулась от края.

— Джабир… — проговорила она, не в силах отвести взгляда от устремившейся к ним фигуры на песке. — Джабир, это же мои мертвецы… Что с ними не так?! Я ведь ими уже не управляю!..

Глава 2. Ничто не останется прежним. Часть 4

Рик рассчитывал, что отдых придаст ему сил, но вышло все наоборот. Подремав около часа возле озера в обнимку с посохом, он очнулся до смерти голодным и разбитым: в последний раз по-человечески ему удалось поесть только утром предыдущего дня, а пустой желудок — это слабые руки и колени. Тихо выругавшись, он попытался подняться и, неловко шевельнув плечом, едва не вскрикнул от неожиданной острой боли. Рик осторожно, стиснув зубы, стянул кафтан с плеча и оттянул широкую горловину рубахи, чтобы взглянуть на себя.

За время отдыха темные корневища раны стали значительно больше. Несколько самых длинных даже спустились ему на грудь и раздулись, став толщиной с палец. Сама рана тоже выглядела отвратительно: кожа вокруг нее покраснела и опухла, а из нее самой сочилась какая-то прозрачная дурно пахнущая жидкость.

«Рик, нужно прижечь рану. С помощью посоха ты же можешь использовать огненный аспект!» — предложила Рут, стараясь не выдать испуга. Но по голосу все равно чувствовалось, что она боится и сама не уверена в том, что это хорошая идея.

— Это не гной, — ответил ей Рик. — Похоже, все-таки какая-то отрава. И если так, сама знаешь — прижиганием тут не поможешь…

«Но ты же не можешь все оставить, как есть?..» — проговорила девушка.

— Нет конечно! Сейчас руку себе отрублю, часть грудины выпилю, и мирно сдохну тут от потери крови, — ядовито возразил Рик. — Рут, ну разумеется, я оставлю все, как есть! Но времени у меня, судя по всему, действительно осталось немного. Поэтому нужно разделаться с Элгором как можно быстрее и выбраться отсюда! К нашим, к Берте…

При упоминании о них отвратительное, саднящее чувство шевельнулось у Рика под ребрами. Только бы с ними все было хорошо… Но он тут же запретил себе погружаться в эти мысли.

«Брат, но у тебя же нет аспекта… Как же ты хочешь биться с Элгором?..» — пролепетала Рут.

«У меня есть ваши, — мрачно отозвался Рик, направляясь к светящемуся проему возле изображения скорпиона. — Пусть я сам и не могу использовать свою магическую энергию, зато вы — можете!»

Стоило ему приблизиться к проему, как внутри горы что-то залязгало, заскрипело и загрохотало. Заглянув внутрь, Рик даже присвистнул.

Третье испытание представляло собой череду тренировочных блоков. Попеременно с правой и левой стороны ровного и просторного коридора располагались начертания и диффузоры, из которых с определенным интервалом вырывались потоки стрел, огненные шары, осколки света, а чуть дальше виднелись огромные силуэты оживших железных големов. Что располагалось за ними, Рик уже не мог рассмотреть, но, судя по голубоватым вспышкам, молния там точно присутствовала. Перед входом на стойке висел щит и три меча: двуручник, полуторник и легкий одноручный.

— Да уж… — проговорил Рик, задумчиво поглаживая отросшую бороду. — Про «побыстрей» я, похоже, погорячился…

И тут подал голос Вальд.

«Не вижу никаких сложностей. До безобразия элементарное устройство, соединенное в единую цепь и завязанное на двух ключах.»

Лицо Рика озадаченно вытянулось.

— Хочешь сказать, ты знаешь, как его можно было бы отключить?

«Не обижай меня, — фыркнул Вальд. — По сравнению с нашими тренажерами эта конструкция немногим сложней чучела на плацу!»

— Ой ли?.. — усмехнулся Рик.

«А ты сомневаешься? Твой учитель был гениальным механиком, устройства которого используются пятьсот лет спустя! — с гордостью проговорил Вальд. — Повернись-ка вправо — видишь этот неприметный железный короб под стойкой с оружием? Сломай его.»

Рик пнул по коробу. Металлический футляр, казалось, отлетел в сторону совершенно бесшумно: все звуки утонули в лязге устройства. А под коробом обнаружился какой-то рычаг…

«Рик, я сказал: сломать, а не ножкой махнуть!» — воскликнул Вальд, а между тем все устройства до самых големов остановились. Выход закрыла железная решетка, и големы по освобожденному проходу помчались по направлению к Рику.

Тот пнул рычаг еще раз, и на этот раз он выломался из своего гнезда.

Но големы не остановились. Рику в голову полетели метательные ножи, и он едва успел метнуться в сторону, уклоняясь от них.

— Что-то не похожи они на выключенных! — крикнул он Вальду.

Тот смущенно кашлянул.

«Ну, по всей видимости, големы все-таки отключаются на той стороне, я немного ошибся.»

Закинув посох за спину, Рик выхватил со стойки полуторник и одноручник и, стиснув зубы покрепче, рванул вперед. Вторая цепь испытаний за спинами големов все еще лязгала и грохотала, и время от времени яркие вспышки молний слепили глаза. Раскрошив одного из големов, он уклонился от второго, сшиб с подпорок третьего…

— Где они отключаются?

«Одну секунду… Сейчас…» — в замешательстве проговорил Вальд.

Рик двигался так, словно у него ничего не болело, легко и свободно, все больше ускоряясь. Но Вальд видел его изнутри и знал, каких усилий стоит ему сейчас эта скорость… Еще один голем рухнул Рику под ноги, звеня шестеренками и болтами, и, наконец, Вальд крикнул ему:

«Они отключаются не здесь! Рик, слева под диффузором ледяных атак — небольшая металлическая панель. Это узел контроля второй цепи! Сломай ее, дойди до конца и где-то там должен быть рычаг!»

«Понял», — коротко ответил Рик и, уворачиваясь от лопастей голема, швырнул одноручник аккурат в металлическую панель. Раздался хлопок, и от узла контроля потянуло едким черным дымом. Устройства выключились, открывая беспрепятственный проход. Рик помчался вперед, не давая големам осуществлять прицельную атаку: он уклонялся то вправо, то влево, то пригибался ниже к земле — пока, наконец, не очутился в самом конце коридора. Рычаг он увидел и без подсказки Вальда. Подскочив к нему, Рик потянул рычаг на себя — и големы встали. Решетка медленно поднялась вверх, выпуская испытуемого наружу.

Рик, тяжело дыша, вытер ладонью липкий пот со лба и улыбнулся.

— Вот и управились.

Он тронул рукой отчаянно разболевшееся плечо. Хотелось рухнуть ничком на что-нибудь мягкое — и уснуть… И спать беспробудным сном целую вечность…

Отмахнувшись от нахлынувшей вдруг слабости, Рик вышел наружу и в поисках нового освещенного коридора устремил взгляд на змею с высунутым раздвоенным языком, и увидел просторный затемненный ход, открывшийся чуть дальше ее хвоста.

«Рик, птица изменилась!» — прошептала Рут.

Рик непонимающе поднял глаза на изображение и удивленно проговорил:

— Я не понял… Мне кажется, или она еще выше подняла крылья?..

«А еще раньше у нее в виде языков пламени были нарисованы только крылья, а теперь так же выглядят перья на хвосте! И оттенок изображения стал красным! Словно проявилась дополнительная часть рисунка… Ты уже совсем близко!..»

Он задумчиво кивнул и отправился на следующее испытание.

Из открывшегося прохода потянуло хорошо знакомым сладковато-удушающим, тошнотворным запахом разложения и смерти. Сжимая в одной руке посох, а в другой — меч, оставшийся с предыдущего испытания, Рик остановился перед входом и ошеломленно застыл на месте.

Огромный провал уводил грубыми рубленными ступенями глубоко вниз, где, поблескивая неестественной чистотой, лежало «ведьмино зеркальце». Одна из ловушек пустыни сама угодила каким-то невероятным образом в западню и теперь плавно кружило в гроте, окруженное высокой насыпью из валунов, на которых виднелись человеческие останки: скелеты и наполовину сгнившие тела. Озерцо, обрамленное пышной зеленью, как драгоценный камень — оправой, сияло в темноте, наполняя всю пещеру призрачным голубым светом, мелкой рябью трепещущим по стенам. Прямо за озерцом виднелось плато с высоким и массивным жертвенным алтарем. Сверху над плато в скале зияла небольшая дыра наружу, и сейчас из этого окна желтым водопадом струился солнечный свет, оживляя позолоту на алтаре.

— Я ничего не понял, — пробормотал Рик, отступая. — Видимо, пришла пора разбирать шадрианские вязи на стенах.

Вернувшись в галерею, он принялся читать надписи, а между тем боль от раны уже почти не отдавала в плечо, но зато проросла в грудь и отзывалась где-то пониже лопатки. Он не стал осматривать себя снова, но чувствовал, что ситуация ухудшается с катастрофической скоростью.

Пробегая глазами очередные восхваления сил пустыни, Рик не мог избавиться от предчувствия смерти.

Такого с ним еще никогда не было. Он часто ходил по краю, но это всегда происходило в состоянии ауры, а в такой момент собственная смерть для него не имела никакого значения. Но не сейчас.

Еще столько всего он не успел. Рик так и не смог отомстить за родных и поруганную честь, не узнал, за что его похоронили заживо пятьсот лет назад, не разобрался с Ингваром… И не успел увести своих из Шадра. Но если выполнить свою часть договора, хаким их не тронет. Нужно убить Элгора. Сейчас это все, что он может сделать. Самое важное. Даже если больше ничего не успеет…

Тут Рику на глаза попались строки, которые полностью увлекли его внимание.

«Да будет прославлен смиренный, умерший во имя будущего рождения, и не отчаявшийся.

Да будет прославлен стойкий, претерпевший все во имя будущего рождения, и не отчаявшийся.

Да будет прославлен сильный, победивший преграды все во имя будущего рождения, и не отчаявшийся.

Да будет прославлен безумный, возжелавший пройти мимо воды, ног своих не замочив, во имя будущего рождения.

Да будет начертано в книге времен имя храброго, храбростью своей честь свою обелившего, и в жертву славы ахъятов плоть свою по доброй воле отдавшего.»

— О шаддаб харрата абина Шадр, аххара хаким, аххара ахъят!.. — с сердцем выпалил Рик. — Да сколько же можно этих иносказаний? Приколотить бы их за поганые языки к въездным ворота! Разве у нормальных людей мысли плетутся виноградными лозами? Почему нельзя сразу назвать вещи своими именами?

«Нужно как-то пройти мимо воды, не замочив в ней ног… И, видимо, добраться до жертвенника,» — проговорила Рут.

— Да, я умею читать, вот только как? Ты видела, сколько ловкачей по берегам осталось? Внутри «зеркальца» их должно быть гораздо больше!

И он решительно направился к ходу в галерею с арахной.

«Рик, ты куда?..» — не поняла его решения Рут.

— Здесь все навыворот, может, и «ведьмино зеркальце» тоже какое-то… хитровывернутое. Нужно проверить.

«Но как?..»

— Собаками, Рут! Собаками…

Ползти по проходу было пыткой, но злость притупляла боль. Вынырнув в галерее, он направился к телам убитых собак — в прошлый раз он собрал на себя столько паутины, что проход был почти свободный. Арахна тут явно попировала, но пару туш поприличней Рик все-таки смог себе выбрать. Схватив их за задние лапы, он поволок их за собой к «ведьминому зеркальцу».

Разрубив одну из туш мечом напополам, он взял обе половины и вошел в пещеру. Осторожно ступая, Рик подобрался к последней ступени и, не подходя ближе, бросил первый кусок на насыпь слева от озерца. «Ведьмино зеркальце» отреагировало мгновенно Оно метнулось в сторону жертвы — и разинуло свою ненасытную пасть, расширилось, выталкивая валуны в стены, как если бы они ничего не весили. Скрежет камней друг о друга, шум раскрывшейся воронки — и все стихло.

— Вот так. И теперь я понимаю, почему возле жертвенника нет трупов — туда просто никто еще не добрался. Да и вообще… — тут он осекся, уставившись на жертвенник. — Если бы кто-то хотел, чтобы на алтарь была пролита кровь, разве этот кто-то не оставил бы ритуальный нож?.. — задумчиво проговорил Рик. — «Плоть свою добровольно отдавшего». Почему плоть, а не кровь, если цель — принести жертву?.. Не зарезаться же предлагают будущему ахъяту?.. Но даже тогда основа жертвы не плоть, а кровь, из нее изливающаяся…

Нахмурившись, он бросил кусок туши в само озеро. Он звучно плюхнул в воду рядом с краем, и тут же вокруг него образовалась воронка, уводящая куда-то вглубь земли…

И тогда Рику пришла мысль. Он вернулся за второй тушей, разрубил ее на несколько частей и вновь вернулся к озеру.

Бросив один из кусков в воду, Рик дождался, когда разверзнется ненасытная пасть, и тогда бросил в него второй. Тот скользнул вниз, не касаясь поверхности широкой воронки, в самую тьму ее жерла.

— Да будет прославлен безумный… — проговорил Рик, глядя туда, где только что виднелась собачья ляжка. — Ног своих не измочив…

«Что ты задумал?..» — в ужасе проговорила Рут.

— Еще не знаю, — честно признался Рик, поднимаясь по ступенькам вверх. — Пить хочется…

Он вышел в галерею, зачерпнул ведром воды и хотел было напиться, как заметил что-то странное в хрустально прозрачной воде. Отставив ведро, Рик посохом принялся толкать к краю то, что плавало в воде.

— Твою мать… — вырвалось у него, когда из воды показалась ободранная собачья ляжка. — Как она сюда…

Не договорив, Рик снял с себя кушак, привязал его, как флажок, к лапе и почти побежал обратно к озерцу и повторил процедуру: сначала бросил кусок туши, чтобы раскрылось жерло, а потом швырнул помеченную ляжку. Вернувшись в галерею, он еще издалека увидел в горном озере свой кушак.

— Все озера должны соединиться в одно огромное море — так, кажется, было в легенде?.. — проговорил Рик, не в силах отвести глаз от покачивающегося в воде кушака на собачьей лапе. — Вот почему они изобразили змею! Эти два озера соединяются между собой! Храбрый отчаявшийся безумец по доброй воле должен принести свою плоть в жертву. Теперь я все понял.

«Рик, ты же не собираешься?..» — выдохнула Рут.

— Собираюсь, — коротко ответил Рик.

«Послушай, может, сначала стоит попробовать поймать живую собаку и бросить туда?.. По куску плоти нельзя определить, останешься ли ты в живых…» — запротестовала Рут.

Вместо ответа Рик обнажил плечо. Черные корни стали еще толще, и все они впивались в грудь, от чего одна половина приобрела синюшный оттенок.

— Я в любом случае вряд ли останусь в живых, — жестко сказал он враз умолкшей Рут. И, помолчав мгновение, едва слышно добавил. — Прости меня… Мое время на исходе. Мы или умрем, или рискнем и попробуем спасти всех остальных. Берту, Нокса, Бруно, Клыкастого…

«Хорошо», — прошептала Рут.

— Ты готова?.. — спросил он.

«Готова, — так же шепотом ответила Рут. — Они не заслуживают смерти, а нам к ней не привыкать».

Рик со вздохом закрыл глаза.

— Умница… Я говорил, что горжусь тобой?

«Нет, — ответила Рут, всхлипнув. — Но я всегда это знала. Я тоже горжусь тобой, братец. И всегда гордилась.»

— Ну что, все готовы? Идем?

«Иди…» — ответили ему те, чьи души он в себе носил.

Рик подхватил кусок туши побольше, перевернул посох со спины себе на грудь.

«Рик, может, посох лучше оставить?.. Вдруг «зеркальце» повредит кристаллы. А если все пройдет хорошо, ты просто заберешь их чуть позже. Ну а если нет… Будет уже неважно.»

Поколебавшись, он снял с себя посох, ласково коснувшись навершия на прощанье, прихватил с собой кусок собачьей туши и направился в пещеру.

Сердце билось так сильно, что звуки его ударов отдавались в ушах. На лбу и висках выступил липкий пот. Холодная дрожь пробежала по спине. Рик стоял на самом краю, стараясь почти не дышать: еще никогда он видел «ведьмино зеркальце» так близко.

Озерная гладь сияла сказочной чистотой, как будто озеро в садах предков. Может быть, жерло, открывающееся в нем — это вход в их чертог?.. И где-то там он обнимет мать, сестер, племянников, верного Та-Ши, других друзей и соратников, Алонзо… Где-то там он сможет сказать Вигге все то, что не имел возможности сказать здесь, в мире живых. И там он сможет отыскать Фидо и остальных покойных членов Совета… Но эти мысли вытеснили образы живых. Тех, чья жизнь оказалась тесно связана с его собственной. И от этих мыслей захотелось кричать…

Тогда Рик вдруг понял, что не испытывает прежней пронзительной тоски при мысли об умерших. Только ноющую боль под сердцем, как будто старая рана наконец затянулась. А старые раны не болят, когда свежие кровоточат.

— Мы должны выжить, — твердо проговорил Рик.

Решительно швырнув кусок собачьей плоти, он весь подобрался, приготовившись к прыжку. Пасть чудовищной ловушки разверзлась, поглощая добычу — и Рик, как можно сильней оттолкнувшись ногами от каменной ступени, бросился в самую середину воронки.

И в это мгновение мир погас…

Глава 3. Кровь и песок. Часть 1

Осознание происходящего и своего собственного тела к Рику вернулось в то мгновение, когда он очутился в ледяной воде горного озера. Рванувшись всем телом к поверхности, он шумно и жадно вдохнул воздух ртом — и устремился к каменному берегу, благо озерцо было хоть и довольно глубокое, но маленькое.

«Рик, мы смогли! Ты молодец! Рик!» — радостно кричала Рут. Он не мог ей ничего ответить: из-за купания в ледяной воде его так скрутило, что зуб на зуб не попадал не только физически, но мысленно. С его волос и одежды текли ручьи, оставляя после себя темные разводы. Тяжело дыша и дрожа всем телом, Рик опустился на один из лежавших возле озера камней, осматривая галерею, но ничего нового не находил. Неужели не сработало?.. Или нужно опять вернуться к «ведьмину зеркальцу»?.. Трясущимися руками Рик стащил с себя кафтан и рубаху, сбросил наполнившиеся водой сапоги — в пещере было довольно прохладно, но в мокрой одежде вообще никогда не согреешься, а когда руки и ноги пляшут сами по себе, сложно думать о чем-то серьезном. Он решительно поднялся, собираясь энергичной разминкой разогнать кровь по телу.

Вдруг пол под ногами покачнулся. Краем глаза Рик видел, как от изображения огненной птицы в разные стороны полыхнули ярко-красные лучи, а все остальные начертания погасли. Видел — но не мог в ту сторону даже голову повернуть, охваченный параличом. Испуганный шепот Рут внутри становился все неразборчивей и тише. Острая боль от плеча медленно перетекла в грудь и обожгла спину чуть ниже лопатки. Стиснув зубы, Рик пытался сопротивляться. Обернуться, пошевелиться, закричать — или хотя бы моргнуть…

Все красные лучи теперь были устремлены на него. В воздухе остро запахло пустыней — ее приливами, грозой, ее гневом и ненасытной жаждой. А из щелей и проемов в пещеру один за другим начали входить воины в черных одеждах и с пыльниками на лицах — человек пятнадцать, не меньше. Окружив Рика, все они, как один, прижали правую руку к груди, и под своды полетел протяжный речитатив, все нарастая с каждым новым тактом:

Горы, убежище путникам являющие,

Горы, силу матери-пустыни питающие,

Горы, от зимних ветров ограждающие,

Горы, три мира в один соединяющие…

Обернуться бы! Выхватить меч у ближайшего ахъята, обагрить кровью камни у своих ног… Гулкое утробное рычание вырвалось из груди Рика, но больше ничего он поделать не мог. А воины в черном продолжали:

Слава подателю силы, клейма освобождающего не познавшему!

Слава питателю, корень хозяев земли из тела своего не сорвавшему!

Слава кормителю, кровью и силой своей пустыню-мать напитавшему!

Слава герою, тяжесть горы на плечи свои принявшему!..

Наконец пение прекратилось, и один из ахъятов, сделав шаг вперед, надел Рику на шею цепочку с кулоном — такую он уже видел однажды в пещере с цепями.

— Вот, ты умер — и ты жив. Да будет отныне жизнь и смерть твоя во славу пустыни!

И с этими словами шадриане, не склонявшиеся ни перед кем головы, опустились перед Риком на колени, в поклоне касаясь лбами холодного камня. И в это мгновение кто-то из стоявших за спиной набросил ему на голову льняную ткань, пахнущую ароматными маслами и благовонной смолой. Ткань наматывали вокруг тела Рика, и он понял, что его заворачивают в саван, как мертвеца.

Что происходит, Рик не понимал. Закованный в неподвижную оболочку своего тела, он не мог ничего с этим поделать. От ярости и унижения Рик был готов на все, лишь бы разорвать этот саван, а если потребуется — то и само это тело, сделавшее его таким слабым и беспомощным! Он пытался дозваться хоть кого-нибудь из оставшихся в нем душ — но никто его не слышал и не отвечал.

Рика подхватили на руки и куда-то понесли. Наконец, желтый солнечный свет лизнул ткань на лице своим теплым языком. Потом еще раз — и через мгновение уже все его тело почувствовало знойное прикосновение солнца и раскаленного им пустынного воздуха. С Рика сняли саван, и он увидел с одной стороны ахъятов, а с другой — залитую закатными оранжевыми бликами скальную стену с вбитыми в камень зачарованными скобами, на которых покачивались четыре короткие цепи с железными браслетами. В самом центре между ними светилось знакомое Рику начертание — но как он не старался, не мог вспомнить, где и когда его видел и что оно означает. Один из воинов вытащил из-за пояса ритуальный нож, еле слышно что-то пробормотал и со всей силы ударил в начертание острием — и клинок мягко вошел в камень. Ахъят рванул нож немного в сторону и вынул его из скалы. А Рик, широко распахнув от изумления глаза, с отвращением смотрел, как на месте удара открылась влажная полость, заполненная темной густой жидкостью. И эта полость была живой — она дышала, вздрагивала, проливая через край содержимое, и по рыжему камню вниз поползли вязкие капли. Подняв Рика, ахъяты прислонили его спиной к скале и замкнули оковы на запястьях и щиколотках. Скосив глаза, он увидел, как на плече и на груди зашевелились набрякшие на них жилы, будто живые корни. Раздирая плоть, они прошили Рика насквозь, вырвались где-то под лопаткой и впились в черную смолистую влагу в полости горы, и все тело судорожно выгнулось, растягиваясь на невидимой дыбе. Истошный, почти звериный крик взметнулся вверх и забился эхом в горах, утопая в хохочущем лае псов, и Рик даже не сразу понял, что крик этот вырвался из его груди. Казалось, ему в рану запустил руку опытный палач, вытягивая сухожилия — много палачей… А корни прорастали все глубже, дальше, и Рик чувствовал уже не только корни, но и саму гору, сливаясь с ней в единое целое — биение подземного ручья, лапы собак на склонах, нестерпимое жжение солнца…

Рик потерял счет времени. Он не знал, сколько минут или часов прошло с того момента, как его приковали. Наконец, он смог поднять голову…

Ахъятов уже не было рядом. Рик находился в своеобразном воздушном гроте, большая часть свода которого, по всей видимости, давно обвалилась, оставив лишь небольшой навес над самым выходом из пещеры, расположенном слева. Справа виднелся обрыв и простирающаяся пустыня.

А прямо напротив себя, на стене шагах в десяти, в точно таких же оковах, как у него самого, стоял… Элгор?

До крови закусив губу, Рик умолк, уставившись на обожженную солнцем, почти коричневую фигуру очень высокого человека с разворотом плеч ничуть не меньше, чем у могучего Джабира. Под бронзовой кожей на руках и груди рельефно проступали крепкие мускулы, но живот был впалым, а на боках отчетливо выпирали ребра. Красно-коричневые кожистые крылья были пригвождены к скале. Сбитые ветром в колтун и стянутые кое-как за спиной длинные абсолютно седые волосы прилипли к влажным от пота плечам. На грудь спускалась грубо обрезанная ножом и тоже серебряная борода, в которой словно нечаянно запуталась одна-единственная темная прядь.

Вот только, несмотря на седину, лицо пленника выглядело совсем молодым. Жгучие шадрианские глаза смотрели на Рика с насмешкой из-под разлетистых бровей.

— Приветствую тебя, Альтарган Аттон Алрик! — воскликнул Элгор, обнажая в кривой улыбке крупные белые зубы.

Рик с ненавистью взглянул на него и, собрав все свои силы, рванул руками цепи, которыми был прикован.

Но оковы остались на месте. От боли у него перехватило дыхание. Едва сдерживая крик перед кровным врагом, он зарычал, застонал…

— Кричи, Алрик, не стесняйся. Кричи во всю глотку, — проговорил Элгор, еще шире улыбнувшись. — Скоро начнется прилив, и я к тебе присоединюсь. Как думаешь, наши голоса сложатся в песню?

— Что здесь… к демонам… происходит?.. — с трудом выдавил из себя Рик.

— Ужин из двух блюд, — ответил Элгор, разглядывая своего врага. — На одном блюде — ты, на другом — я, и нами ужинают.

— Что за чушь?.. — простонал Рик.

— Пустыня Шадра голодна и ненасытна, Алрик. Вот нас с тобой и вытащили из той дыры, куда ты нас сгоряча засунул, чтобы питать ее… Пока не околеем. — усмешка исчезла с лица Элгора, теперь в горящих глазах читалась злоба.

— Зачем ее понадобилось питать?.. — проговорил Рик.

— Затем, что магия пустыни ослабла. Сначала ей скармливали специально натренированных для этого смертников-ахъятов, но их приходилось часто заменять на новых, а это хлопотно, — ответил Элгор, звякнув цепями.

Так вот оно что!.. «Усмирить силу», вот чего хотел от него хаким. Не убить, а именно усмирить!

— Суки… — вырвалось у Рика сквозь стиснутые зубы.

— Впервые в жизни я с тобой согласен, — мрачно отозвался Элгор.

Начало прилива Рик ощутил всем своим существом. Скала принялась выпивать его — жадно, быстро, и как он не старался держать себя в руках, тело непроизвольно забилось, закорчилось в агони. Он закричал — и вместе с ним хрипло зарычал и застонал Элгор, выгибаясь дугой на цепях.

Четверть часа абсолютной, всепоглощающей боли…

Рик приходил в себя долго. Элгор тоже молчал, хрипло с присвистом дыша.

— А фея из тебя… некрасивая получилась, — проговорил, наконец, Рик, скривив окровавленные губы.

— Очень остроумно, — огрызнулся Элгор. — Тебя хотя бы воскресили в привычном теле твоего же вида! А меня впихнули в человечка!

— Но крылышки тебе к лицу, — с трудом ворочая языком, отозвался Рик. — Когда я выберусь отсюда и порешу тебя, постараюсь сохранить твой облик целиком.

Элгор устало и невесело рассмеялся.

— Если у тебя вдруг и правда появится такая возможность, ты хоть в этот раз сделай все по-нормальному? Хотя кому я это говорю…, — он умолк на мгновение, чтобы перевести сбившееся после недавней пытки дыхание, и продолжил, — Ты же в принципе не способен ничего сделать, как полагается. Я наблюдал, как ты путь ахъята проходишь — давно так не смеялся…

Рик смотрел на него, сгорая от желания покрепче обхватить ладонями его голову и рывком свернуть ему шею. О том, как Элгор мог наблюдать за его действиями в пещере, Рик не спрашивал: он и сам, хотя корни еще были недостаточно глубоки, многое теперь мог чувствовать и осознавать за пределами своего тела.

— И что же вызвало у тебя столько веселья?..

— А сам не понимаешь? Алрик, ты же сломал то, что сломать до твоего появления не представлялось возможным: пещеру!..

— Я сломал только саркофаг! — возразил Рик. — Ну и… тренажерную цепочку немного…

— А еще комнату саробана, где дверь открывается только когда находящийся внутри человек начинает терять сознание от страха и нехватки воздуха, поскольку именно это пограничное состояние может инициировать появление нового аспекта. А что сделал ты? Ты умудрился сохранить свои дополнительные аспекты вопреки всему и шагнул в тень! Теперь она никак не откроется… Но самое потрясающее — это, конечно, воронка. В тот миг я понял — можно отнять у Алрика магический аспект, но саму пустоту изъять из него невозможно! Если ей нет места в твоем духе, она перемещается в голову. Ты о чем думал, прыгая внутрь? Воронка движется быстрее к одному краю или к другому в зависимости от времени суток — вот что следовало понять! А еще она предназначена как путь избавления от позора для безнадежных, кто по слабости не смог ничего обрести.

— Но… оба озера оказались связаны!

— Воронки всегда соединяются с ближайшим источником. Именно там и всплывают трупы тех, кого она засасывает. Тебя спасло только то, что в этот раз канал не стал долго петлять под землей и ты не задохнулся, как должен был!

Рик нахмурился.

— Харрата шадр, понапридумывают чушь какую-то…

Между тем солнце медленно пряталось за линию горизонта, окрашивая пустыню в красновато-розовый цвет. Ветер стих. Рик постепенно привыкал к новому состоянию, и теперь даже пытался специально прислушиваться к внутренним ощущениям. И понял, что может осязать движение змей по песку неподалеку, тяжелые удары конских копыт скачущего к дворцу всадника…

А потом он почувствовал вкус крови. Мертвые тела лежали в песке где-то на границе его восприятия, и тонкий аромат магии Берты коснулся вдруг его лица.

Рик вздрогнул всем телом, дернувшись в оковах, от чего браслеты обожгли запястья. Рик постарался заглянуть чуть дальше, но не сумел. Зато распробовал запах магии полудемона.

Берта уехала из дворца с Джабиром?.. Куда, зачем? Что они задумали? И почему разделились, где остальные?

Закрыв глаза, Рик затылком прижался к скале, чувствуя, как от бессилия закипает в груди…

По крайней мере, она жива. Они уехали… И, в общем, так даже лучше… Вот только внутри все рвалось и горело, словно вновь приближался прилив.

— Ненавижу… — сорвалось с его губ.

— Меня? — осведомился Элгор.

— Тебя я ненавижу, как дышу. Но сейчас я не об этом… Ненавижу, когда прячут трусость в хитрых словах, а лживые поступки — в оправданиях. Или когда неспособность горячо ненавидеть называют жалостью, а неумение горячо любить — благоразумием. Ненавижу, когда короткую совесть прикрывают короткой памятью, и когда слабую волю называют дурной судьбой. И себя в рабских кандалах ненавижу!..

Элгор, закрыв глаза, издал странный звук, похожий то ли на урчание, то ли приглушенный рык.

— Будь осторожен с такими эмоциями. Человеческая природа, как оказалось, очень пластична… Так что, когда будешь спать, осторожней верти головой: удариться рогами о скалу — очень неприятное ощущение. Хотя я бы дорого заплатил за такое зрелище…

Глава 3. Кровь и песок. Часть 2

Самую большую комнату в своем новом человеческом доме Лита сделала храмом наслаждений.

Наконец-то Ингвар ослабил повод и дал возможность своим подданным отдохнуть, как они того пожелают. Этот пир она планировала давно, и вот теперь, наконец-то, мечты становились реальностью.

Полудемоница была полностью обнажена. Ее широкое, крупное тело, свитое из стальных мускулов и жил, практически не обладало женственными признаками. Даже грудь едва просматривалась среди выпуклых мышц. Ее голову венчали толстые светло-коричневые рога, а вот обрести крылья так и не удалось — не каждый обращенный мог похвастать таким украшением. Косы с кольцами девственности Лита так и не расплела — плоть ее возбуждала совершенно в другом смысле.

Темно-красным языком она слизнула солоноватую, опьяняющую жидкость со своих рук, с ножа, которым только что снимала кожу со своей жертвы — немолодой полной женщины с дряблой старческой плотью. Алое тело мерно покачивалось на крюке, за который Лита зацепила ее связанные руки. Рядом на полу лежали два расчлененных мужских тела.

Великолепно… Просто великолепно!

В ее голове сейчас происходил полный хаос. Несколько душ сладострастно нашептывали Лите, что еще можно было бы сделать с жертвой, в то время как другие осыпали проклятьями. Она могла бы их исторгнуть из себя — все равно те отказывались сражаться. Но зато их крики и плач так приятно будоражили, что Лита не собиралась отказывать себе в удовольствии причинять им страдания.

Какие славные запахи!.. Ей не нравился приторно-молочный аромат младенцев, а вот сладость старческих тел ее будоражила. А еще ей нравилось, как пахнут мужчины — Лита собирала лезвием пот с их кожи — острый, терпкий, горьковатый на вкус. И таким же терпким и острым было на вкус их жесткое мясо.

Она оценила его по достоинству в то время, когда, еще будучи людьми, всему войску пришлось бросать жребий и поедать друг друга. И даже потом, когда необходимость в этом отпала, не могла отказать себе в этой слабости — до тех пор, пока Ингвар не застал ее однажды над телом одного из соратников. С того дня Лите пришлось забыть о своем пристрастии — слишком долго заживали переломанные кости, чтобы рисковать. Но с собственными рабами она могла делать все, что ей заблагорассудится!

С наслаждением ощущая скользкую влагу под своими ступнями, Лита подошла к двум оставшимся рабам, которых она выбрала для сегодняшнего пиршества. Присев на корточки, она задумчиво уставилась на пленников, испуганно жавшихся друг к другу в углу комнаты: деревенская девушка с крепкой, налитой, как спелое яблоко, плотью и юноша лет пятнадцати хрупкой комплекции с аристократическим лицом и бледной кожей. Кого бы ей выбрать следующим?

От крика и слез лицо девушки стало красным, опухшим и влажным. Юноша не плакал, только трясся всем телом, не в силах отвести взгляд от когтистых рук полудемоницы. Казалось, еще немного — и бедняга потеряет сознание.

Она широко улыбнулась.

Какой нежный мальчик. Пожалуй, его лучше оставить на десерт…

Шум и грохот за дверями заставил Литу отвлечься от возбуждающего развлечения. Ее лицо перекосило злобой. Стремительно поднявшись, она, голая и окровавленная, подошла и распахнула двери.

Четверо ее адъютантов почтительно потупили взор. А прямо перед Литой стояли двое в красных доспехах: полудемон из числа давних соратников и чистокровный. Эти глаз не отвели.

— Что вы здесь забыли? — прорычала она на визитеров. — Я отдыхаю!

Полудемон, окинув Литу изумленным взглядом, присвистнул.

— Ты совсем помешалась?..

— Я перед тобой не отчитываюсь! — рявкнула та, обнажая клыки. — Я же не спрашиваю, что ты со своими эльфийками делаешь?

— Тебя Ингвар зовет. Срочно, — холодно сообщил чистокровный.

Лита мгновенно изменилась в лице.

— Буду готова через пять минут, — сказала она и, оставляя на полу кровавые следы, поднялась по лестнице наверх, в спальню.

Лита собралась действительно очень быстро. Души внутри скреблись и ворчали, от чего начинала болеть голова — они желали продолжить пиршество, как впрочем, и она сама.

Но своего главу Лита слушалась, как хорошая собака — хозяина. И, как собака битая, боялась его. Ингвар, по всей видимости, это прекрасно понимал, и потому нередко доверял Лите такие задания, о которых остальным не полагалось знать.

— Едем, — коротко бросила она, направляясь к выходу.

С момента вторжения Кордия изменилась до неузнаваемости. Центр города Ингвар приказал по возможности пощадить, чтобы воинству было где удобно обосноваться, поэтому здесь много зданий уцелело. Обломки нечаянно пострадавших во время схватки с рыцарями зданий уже давно расчистили, улицы привели в порядок. Обгоревшие руины, простиравшиеся во все стороны от центра, никого не смущали — союз кланов собирался построить новую столицу.

Лита не понимала, для чего ему это. Почему бы просто все не сжечь? И двигаться дальше, поглощая новые города и деревни?

Но у остальных были несколько иные планы. Утолив голод и насладившись первыми днями неудержимой мести, главы кланов решили умерить пыл своих воинов. На этот раз целью нападения была не охота, а власть. Захватывая города, полки больше не разрушали их до основания, поглощая энергию жителей. Они свергали сеньоров, уничтожали армию, а людей забирали в рабство. Освобожденные жилища и земли на безопасных территориях раздавали самым верным и отважным подданным, расширяя тем самым территорию нового государства, которое союз четырех кланов назвал Огненными Землями.

Вечер выдался тихий и прохладный. Листва, начавшая кое-где желтеть, лишний раз напоминала, что на пороге осень.

Айры неслись по мостовой почти бесшумно. Миновав казарменный район, где раньше проживала местная знать, Лита со своими спутниками выехала на площадь. До прихода полудемонов здесь били фонтаны. Но сейчас площадь расчистили от ненужных излишеств, и прямо на ней проводилась сортировка рабов. Десяток воинов следили за порядком, а двое оценщиков осматривали людей, определяя, к какой категории относится та или иная особь.

Такой подход чистокровных к порабощенным людям понравился не всем полудемонам, но резкая реакция Ингвара на недовольство и демонстративная жестокая казнь двоих восставших остудили порыв некоторых любителей человеческой породы.

Работа уже была почти закончена: около двадцати здоровых женщин и мужчин уже загружали в последние повозки, чтобы отвезти в «клетку», устроенную демонами неподалеку от Кордии на месте прежней деревни. В «клетках» содержали кормовых рабов. Им полагалось активно размножаться, производя на свет новое поколение, и служить пищей. Рабы «для труда», закованные в цепи, сидели на земле, угрюмо озираясь по сторонам.

Лита вспомнила о бледном мальчике, которого ей удалось вчера выкупить у оценщиков, и прищелкнула языком от удовольствия — она еще успеет насладиться им вдоволь.

Свернув в переулок, Лита с воинами устремились к большому красивому зданию с огромным куполом и высоким крыльцом. По незнанию его можно было принять за храм, но сейчас оно служило временным дворцом Ингвара. Вокруг каменной ограды несла караул стража, а над куполом плескало боевое знамя полудемонов.

Соскользнув с гибкой спины айра, Лита поспешила во дворец. Адъютант сообщил, что ей велено подняться в тронную залу, и воительница взбежала по белым ступеням на второй этаж.

Стража распахнула перед ней двери — и замкнула их у Литы за спиной.

Большая просторная зала была убрана в традициях Нижнего мира: много воздуха, много чистого камня и золота, россыпи самоцветов на подлокотниках и спинке роскошного трона. Но Ингвара здесь не было.

Лита прошла через залу и, остановившись перед дверью в заднюю комнату, негромко постучала.

— Войди! — услышала она, и решительно толкнула дверь.

Ингвар, по своему обыкновению облаченный в латы, любовался плитой, которую только вчера привез из прежнего замка.

Лита поспешно отвернулась. Она испытывала панический страх перед этим предметом, сути и назначения которого не знала. Но проистекающая от плиты сила приводила ее в трепет.

Ингвар набросил на плиту покрывало.

— Из Нижнего мира пришли новости, — сказал он, обернувшись. — Вир прислал посыльного. Пишет, что воронка Алрика начала двигаться и расширяться. Я должен увидеть сам, что там творится. А пока меня в этом мире не будет, я хочу, чтобы ты не покидала эту комнату. Если кто-нибудь кроме меня попробует сюда войти — убей его.

— Я все сделаю, — с готовностью отозвалась Лита.

Ингвар, прищурившись, шумно втянул в себя воздух.

— От тебя разит человеческой кровью.

Та опустила голову.

— Это кровь моих рабов.

Полудемон положил тяжелую руку Лите на плечо и внимательно заглянул в глаза.

— Мне нет дела, что ты делаешь со своей собственностью. Но если ты вновь потеряешь рассудок — пеняй на себя, — многозначительно проговорил он.

Лита облизнула пересохшие губы.

— Я себя контролирую.

— Хорошо, — кивнул он, и вышел прочь.

Отряд ждал Ингвара в подземелье, возле портала. Врата изменились с момента последней битвы — теперь на огромной арке виднелось гораздо больше человеческих лиц, да и красное сияние стало сильнее. По команде своего командира отряд двинулся в это свечение, и сам Ингвар — тоже.

Когда горячий воздух Нижнего мира коснулся его лица, полудемону пришлось закрыться рукой и зажмуриться: сильный ветер тащил за собой пепел и пыль. Он свистел, мешал идти, мелко барабанил песчинками по литому нагруднику. Сделав несколько шагов от врат, Ингвар, выставив перед собой воздушный щит, смог, наконец, нормально открыть глаза. Ему навстречу бежали воины пограничного гарнизона. Их голоса тонули в свисте пепельной бури, но Ингвар и сам теперь видел, что происходит: черно-фиолетовая воронка Алрика отодвинулась немного правее и значительно дальше, чем была раньше. А еще она стала раза в три больше.

Вдруг буря прекратилась. В одну секунду стало так тихо, что все в изумлении остановились и, не сговариваясь, обернулись на воронку.

Она начала вращаться, ускоряясь с каждым витком. Ингвар сначала даже глазам своим не поверил, но черно-фиолетовая мгла, застывшая на пятьсот лет, по какой-то неведомой причине ожила. От ее столпа вниз потекла, заструилась темнота, растекаясь пятном по суглинистой тощей земле. А через мгновение из пятна медленно поднялась серая зловещая фигура, будто вылепленная из глины. Темная оболочка начала трескаться, как кожура переспелого плода, и осыпаться вниз, открывая тело великана. Его массивные багровые руки, ноги и грудь были покрыты черными венами, а вокруг засветилась огненная дымка сокрушительной ауры, от которой даже на таком расстоянии в груди застыло дыхание. Впервые за много лет Ингвар чувствовал страх. Даже не страх, а всепоглощающий, необъяснимый ужас. Чудовище тем временем расправило плечи, выпрямило спину — и обернулось на Ингвара и отряд зияющим черным провалом отсутствующего лица.

Однажды ему уже приходилось видеть подобное, когда из воронки вышло неведомое существо и тут же исчезло. Но в этот раз, похоже, исчезать оно не собиралось.

Огромные черные хлопья, вспыхивающие искрами, полетели с неба, будто снег в безветренную ночь, а из черноты на земле медленно поднимались еще два таких же чудовища.

А Ингвар все стоял, не шелохнувшись, пока, наконец, с его губ не сорвалось:

— Ты не из Нижнего мира. Ты не демон!.. Что же ты такое?!.

Глава 3. Кровь и песок. Часть 3

В ту ночь Рику привиделась мать.

Она была одета в праздничное платье, косы, еще не тронутые сединой и украшенные нитями жемчуга, спускались по ее плечам. Мать подошла к нему, прикованному, и обняла — Рик даже почувствовал кожей прикосновение прохладных камней, которыми был расшит ее воротник.

— Мальчик мой… Мой бедный мальчик! — шептал родной голос, а теплые ласковые руки гладили по плечам, убирали налипшие пряди со лба, касались волос. — Дух от духа моего, что они с тобой сделали?..

Задохнувшись от нахлынувшей тоски и нежности, Рик рванулся в цепях, чтобы обнять ее — и цепи рассыпались в прах. Он привлек ее к себе, бережно укрывая руками хрупкие дрожащие плечи.

— Милый мой, дитя мое… — все повторяла она, обжигая ему грудь слезами.

— Мама…

Как хорошо, что ты пришла. Мне так сильно не хватает тебя. Ты ведь слышишь это, правда? Ты всегда приходишь, когда мне кажется, что легче вырвать себе сердце, чем снова встать и идти. Приходишь, чтобы дать мне новые силы. Но в этот раз у меня уже не получится. Я умер, мама. Я вижу несчастье тех, кого люблю — но как мертвец, ничем не могу им помочь. И я должен смотреть, как их жизнь держится на волоске над бездной. Так же, как тебе пришлось из мира мертвых видеть, как убивают твоих детей и внуков — и ты тоже ничем не могла им помочь. Я так устал, родная, если бы ты только знала!.. Я хочу закрыть глаза и не просыпаться. Забери меня с собой, в чертоги предков. Может быть, хоть там я смогу вздохнуть полной грудью. Скажи, это правда, что мертвые обретают покой? Я бы хотел покоя. Хоть немного покоя, мама! Лежать в темноте и слушать твои песни. А за дверями чтобы скулил ветер, и с улицы доносился свежий скрип снега под сапогами невидимых великанов, качающих кроны деревьев… Что же ты молчишь, родная?.. Что же ты?..

Рик отстранился, чтобы взглянуть в ее лицо — но лица у матери больше не было. Перед ним стоял обожженный огнем демонов труп.

Все внутри как будто оборвалось. Он вздрогнул всем телом — но когда покойница подняла обгоревшую руку с родовым кольцом и коснулась его щеки, Рик не отшатнулся. Даже такой он любил ее. Даже такой — не боялся. От обожженного тела запахло сначала дымом, а потом — удушающим смрадом многодневного разложения.

— Нет тебе покоя… — услышал он ужасающий хриплый шепот. — Ты будешь гореть, не сгорая…

И, словно в доказательство этих слов, Рика будто объяло невидимым пламенем…

Широко распахнув глаза, он вернулся в свою реальность и мгновенно осознал все: посветлевшее небо с яркой полосой на востоке, холодный ветер, свист от крыльев пролетающей мимо птицы, железные цепи — и начало прилива.

В этот раз Рик немного легче пережил эту пытку, в отличие от Элгора. Тому досталось словно за двоих: его выкручивало и ломало так, что хриплый крик превратился в сипение, шея и лицо стали пунцово-красными, жилы на теле вздулись буграми.

Сквозь ресницы Рик смотрел на Элгора. Вот он — враг, разрушивший мир Рика, изуродовавший войной всю его жизнь. Так почему его страдания не доставляют ему никакого удовольствия? Разве подобное зрелище не должно облегчать ему собственные муки?..

Но ничего подобного он не испытывал. Только горечь.

Когда все закончилось, они оба обмякли, повисли на цепях, медленно приходя в себя.

— Скажи мне, Элгор, — проговорил, наконец, Рик. — Стоит ли сладость охоты такой платы?

Князь демонов ощерился, влажно сверкнув зубами.

— У меня есть вопрос интересней. Стоит ли твоя служба славному роду человеческому такой благодарности? — насмешливо протянул он, хотя дыхание все еще не выровнялось, а пунцовые пятна на шее и лице только начинали сгасать.

— Если тебе так не нравится человечество, какого рожна ты к нам притащился?! Сидели бы в своих пепельных пустошах!.. — огрызнулся Рик. Но больше по привычке, чем от избытка чувств.

Он понимал, что должен злиться. Должен испытывать негодование. Но все эмоции доносились до него лишь слабым отзвуком, как чужой разговор из-за двери соседней комнаты.

Элгор поднял на Рика тяжелый, немигающий взгляд.

— Очень смешно, Алрик. Вы и ваши проклятые нелюди вторглись в чужой мир, осквернили святилище, убили всех жриц и жрецов, и попытались выкрасть ядро мира! И вы беспечно полагали, что после такого мы останемся сидеть в своих пепельных пустошах? — в зрачках Элгора затрепетало оранжевое пламя, отчего глаза, оставаясь человеческими, выглядели совсем как у чистокровного демона. — Вот только не все в нашем племени беспомощны, как безрогие жрицы! Неожиданно, да?..

Рик недоумевающе уставился на Элгора. Разумеется, он мог лгать, вот только зачем одному приговоренному пленнику обманывать другого?..

— А ну коней не гони! — оборвал он демона. — Все началось с вашего вторжения на побережье, потому что вас из Нижнего мира гнало испепеляющее желание пожирать людей и выпивать их энергию. Разве не так?

Элгор озадаченно покосился на собеседника.

— Алрик, ты себя слышишь? Ты говоришь безумные вещи. Мы не в одной пищевой цепи, мы вообще из разных миров и никогда не должны были встретиться. У демонов нет и не может быть потребности пожирать людей!

— Тогда зачем все это было?! — вспылил Рик, ощутив хоть и притупленное, но самое настоящее раздражение.

Оранжевый огонь в зрачках Элгора погас.

— Хочешь сказать, ты действительно не знаешь, с чего началась война?.. Как это возможно?.. — с недоверием в голосе проговорил он. — Мы пришли к вам, чтобы отомстить, чуть меньше чем через полгода после разрушения Аррг-Хамма, куда вы сами открыли портал.

— Открыли портал?.. Но это невозможно! Наши маги с начала войны больше четырех лет не знали, как это сделать! Я, конечно, тогда еще не сражался, но историю войны знаю хорошо!

Элгор многозначительно хмыкнул.

— А ведь правда, первых ваших разведчиков на своей стороне мы поймали только через четыре года. И я удивился, что вы ждали так долго…

Больше минуты они молча смотрели друг на друга, мысленно сопоставляя и анализируя факты.

— Что такое Аррг— Хамм?.. — спросил, наконец, Рик.

— Священная земля. Сердце нашего мира. Великое святилище. Это был мой дом, Алрик — с того дня, как я стал Хранителем ядра мира. А твои братья с нелюдями осквернили его кровью и грязью со своих ног!

— Под нелюдями ты подразумеваешь эльфов?..

— Да какие еще эльфы, Алрик! — разозлился Элгор. — Будто я эльфов не знаю! Нелюди — это нелюди!..

— Да что они такое вообще?

Элгор, звякнув цепями, пожал плечами.

— Это у вас нужно спросить. Они принадлежат вашему миру, а не нашему. Правда, за все время битв нам лишь однажды удалось их выследить, но никого из них живым мы так и не поймали. У них другая магия, не такая, как у нас или у людей. И они умеют менять форму.

Рик шумно выдохнул.

— Понятия не имею, о ком ты говоришь… И они хотели украсть вашу святыню?.. То есть мы положили тысячи тысяч жизней с обеих сторон за ритуальную вещицу?

Элгор с укором покачал головой.

— Алрик, какой бы пустяковой не была вещь — она принадлежала не вам! Никто не вправе вторгаться в чужой дом, убивать там слуг и пытаться присвоить себе то, что ему не принадлежит, будь это хоть камень с дороги! Но речь идет не о камне, и не о каком-то бессмысленном ритуальном предмете. Это было ядро мира, хранившееся в священной земле с незапамятных времен и сменившее немало Хранителей — плита из небесного камня…

При упоминании о плите Рик вспомнил о странной находке Ингвара.

— Та самая, которую ты потом хранил в своем дворце, оставив за сторожей существ, похожих на тень?..

Элгор неловко дернулся в оковах — и они вспыхнули зеленым свечением, заставив пленника содрогнуться всем телом.

— Откуда… знаешь? — прошипел он, едва сдерживая стон.

— Мне рассказывали, что этим предметом теперь обладают полудемоны.

— Какие еще полудемоны? — возмутился Элгор. — Наши виды не скрещиваются!

Рик криво усмехнулся.

— Кажется, теперь мой черед рассказать тебе то, чего ты не знаешь? Полудемоны — это не полукровки по рождению. Ими становятся люди, которые пьют кровь демонов. Со временем они меняются и становятся обликом похожими на вас. У них нет копыт и почти ни у кого нет крыльев, но кровь у них в жилах фиолетовая.

Лицо Элгора брезгливо скривилось.

— Мерзость какая… Откуда тебе известно об этом?

— Помнишь мое войско, что разбило твоих воинов в последней битве? Так случилось, что наш портал закрылся, и все эти пятьсот лет мои… — Рик запнулся, и с горькой усмешкой поправился. — Теперь уже, конечно, давно не мои… воины стали полудемонами. И плита принадлежит одному из них.

Элгор недовольно зарычал.

— Нелепость!.. Как ядро мира может принадлежать тому, кто сам этому миру не принадлежит?!

Рик пожал плечами.

— Ты, конечно, можешь мне не поверить на слово, но жизнь порой — несправедливая сволочь.

На лице Элгора появилась недобрая улыбка.

— Хорошая шутка. Мне понравилась, — и, прищурившись, добавил. — Так значит, портал между мирами сейчас открыт? Иначе как бы ты узнал о судьбе войска?..

Рик кивнул.

— История повторяется, Элгор. Нижний мир снова воюет с людьми. Только уже без нас.

Демон вздохнул, закрывая воспаленные глаза.

— Какими славными, кровавыми были наши битвы, Альтарган! Сколько силы, величия, отчаянья, храбрости!..

— Ублюдок, — проговорил Рик, впиваясь взглядом в Элгора. — Сколько боли, крови, страданий, горы трупов, сожженные деревни и города — ты этим восторгаешься? Убийством слабых?

На лице Элгора застыло недоумение.

— И что в этом нового? На войне сильный всегда убивает слабого. Это называется победа. Разве вы воюете как-то по-другому?

— Убийство женщин, детей и стариков называется не победой, а скотством! Вы убивали мирных жителей себе в удовольствие, и не нужно мне сейчас рассказывать, что демоны почитают славную битву! — взорвался Рик. — Я видел ваши славные битвы — с младенцами и старухами!

Элгор ответил не сразу.

— Не уверен, что ты поймешь, — проговорил он, наконец. — Но когда ты идешь на охоту, ты ведь не ищешь столетнего рутаху с развесистыми рогами и мускусным жилистым мясом? Ты бьешь молочного детеныша, потому что он приятней на вкус.

У Рика дернулся уголок рта.

— И ты считаешь нормальным так рассуждать о людях?..

Взгляд Элгора стал суровым.

— Почему нет? Насколько мне известно, вы подобным образом рассуждаете об ундинах. Выбираете молодых самок, потому что в них больше жира, зачастую — с мальками в животах, и варите их в котлах. Почему мы должны были относиться к вам как-то иначе?..

Демоны не воспринимали людей, как равных себе. Мы видели в вас всего лишь добычу. Поначалу мы вообще не воевали — мы охотились. Ваша кровь, ваша энергия — она для демонов как сладостный дурман. Чем больше получаешь, тем больше хочется. Войной наша охота стала лишь после поражения в ущелье, которое ты нам устроил. Согласись — наше противостояние было восхитительным!

— Нет, — резко ответил Рик. — Я ненавижу ту войну. Ненавижу все, что с ней связано!..

Элгор рассмеялся.

— Да полно, Алрик! Кем бы ты был без меня? Пахарем? Мореплавателем? Мелким князьком, рожающим наследников и собирающим золото? А война сделала из тебя великого воина, она взрастила в тебе Альтаргана! Человека, перед которым оробели бесстрашные демоны. Ты мог прожить пустую скучную жизнь, ковыряясь в подножном корме — а стал богом войны. Разве это не прекрасно?

Рик молчал, глядя на Элгора ненавидящим взглядом. Сквозь толщу льда, покрывающую его душу, все сильней пробивались живые чувства. Всей душой Рик был несогласен со своим врагом: все, что говорил этот демон, претило ему и без сомнения было полнейшей чушью! Смерти людей и бесконечные потери — как это можно называть «прекрасным»? Но все-таки что-то его останавливало от того, чтобы выплеснуть поток ругательств в лицо своему врагу.

Потому что некое зерно во всем этом было…

«Кем бы ты был без меня?..»

В самом деле, кем?..

— У нас гости, — сказал вдруг Элгор, поворачивая голову к выходу из пещеры.

Сконцентрировавшись на своих ощущениях, Рик понял, что это правда — кто-то шел по боковому туннелю, торжественно впечатывая каблуки в камень. И он был не один — как минимум десяток сопровождающих шли рядом, бесшумно и мягко ступая в легких сапогах.

Наконец, из пещеры вышло несколько ахъятов в черном, и только потом из чрева горы появился сам хаким Гаяз.

Он был одет в роскошный бело-золотой кафтан, на голове возвышалась ака — высоченная шапка, обтянутая шелком и украшенная россыпью бриллиантов. На груди сверкало широкое золотое ожерелье, а ладони празднично краснели хной. Сладкий аромат масел обволакивал хакима с головы до ног густым облаком. И когда Рик взглянул в его самодовольное, лоснящееся лицо, и увидел тонкую улыбку, прячущуюся в холеных усах и бороде, его словно молнией ударило. Ледяная корка, сковывавшая до сих пор его изнутри, с хрустом и треском сломалась, как во время ледохода. И если бы только у него остался прежний аспект, сейчас из глаз неудержимой волной хлынула бы чернота, мгновенно превращаясь в кокон ауры смерти.

Вот кого он желал бы убить. Собственными руками отрезать поганый язык, вырвать бесстыдные лживые глаза и скормить их собакам! А потом распороть брюхо, чтобы горячая липкая кровь текла по рукам, и чтобы крик хакима точно так же бился эхом в горах, как сейчас бьется каждый прилив его собственный вопль…

— Долгих лет великим героям Шадра, да будет дух ваш щедр к матери-пустыне, и да будут имена ваши записаны в книге вечности! — без малейшей заминки заявил он, абсолютно довольный собой.

Элгор глухо зарычал, пылая оранжевыми зрачками. А Рик, несмотря на бурю в душе, медленно и холодно проговорил:

— Так приветствуй, как полагается, коль посмел явиться. Лживая тварь…

Хаким улыбнулся.

— Зачем говоришь резкие слова, за которыми только ветер? Зря обижаешься на меня, Альтарган: разве я дал тебе что-то, на что ты сам не был согласен? А пришел я сюда лишь для того, чтобы взглянуть на тебя. Ахъяты сказали, ты сумел обрести аспекты, не исполнив ни единого испытания и не избавившись от корней горы. Но, вижу, мои воины ошиблись — судя по блеклому мертвому цвету, аспекты эти не твои, а легендарных запечатанных душ. И они так же пусты и сухи, как устья древних рек в горах.

Тут Элгор негромко рассмеялся. Но ни Рик, ни хаким не обратили на него внимания.

— Когда я пришел к тебе, я хотел малого: всего лишь взять у тебя войско — столько, сколько ты сам отдал бы мне, — проговорил Рик со зловещей усмешкой. — Но ты дал мне неизмеримо больше… — Он многозначительно звякнул цепями. — Ты собственными руками подарил мне пустыню, ты отдал мне весь Шадр! И я возьму то, что ты отдал мне. Пустыня станет мной, а я стану пустыней! Отныне Шадр — это я, хаким!

Гаяз, хитро прищурившись, пригладил свою белую бороду.

— Сожалею, Альтарган, но жареная перепелка, которую я кушал сегодня утром, не станет хакимом от того, что я ею утолил свой голод.

Тут Элгор захохотал в голос.

А Рик, напротив, стал серьезен.

— А я тебе не безобидная жареная птичка, хаким. Да и ты — не пустыня.

Хаким с улыбкой сложил руки на слегка выпирающем животе — и тут Рик понял, что начинается прилив. Гаяз стоял и неотрывно смотрел на него, с торжествующим видом ожидая момента пытки.

У Рика потемнело в глазах. Хочешь увидеть, как питается мной пустыня? Смотри! Смотри внимательно!

Элгор стиснул зубы, не желая демонстрировать свою уязвимость этому мелкому, низкому человечишке. Он сжался, застыл, как мраморное изваяние.

Но не Рик.

Он ринулся пустыне навстречу, раскрылся перед ней, вливая в нее всю свою ярость, боль, разочарование — и жажду мести. Судорога исказила Рику лицо, но он не закричал, превозмогая невыносимую боль. Его била жестокая дрожь, но он стоял и смотрел диким взглядом в лицо побелевшему хакиму, покрываясь ручьями пота.

Рик отдавал всего себя этому приливу. На теле, шее, и на лице медленно начали проступать красные вены. Они разбухали все больше, яркой сетью оплетая все его тело, из груди раздался хрип, из глаз тонкими струйками полились кровавые слезы.

Солнце над пустыней померкло, скрывшись за огромной черной тучей. Хаким встревоженно поднял глаза к небу. Туча расползалась стремительно, закрывая ослепительную лазурь. Резкий пронзительный ветер принялся трепать волосы пленников и одежды гостей. Взглянув вниз, хаким отшатнулся в ужасе.

Впервые в истории Шадра прилив не был золотым. Он был черным. Песок медленно тек, как кипящая смола, а прямо над глянцевой жижей медленно скользили черные сферы, подобные тем, что бывают во время грозы.

Воя от боли, Элгор вдруг захохотал. Он смеялся все громче, и от этого жуткого звука попятились даже ахъяты…

Хаким поспешно исчез в пещере, а над скалой все еще бился эхом безумный хохот, смешанный со стонами и криком.

Глава 4. Черный прилив. Часть 1

Кони вяло шагали по хребту, недовольно фыркая: утро выдалось испепеляюще жарким. Джабир ехал чуть позади Берты, держа за поводья одну из лошадей ахъятов, которую удалось поймать. Кобыла оказалась с бешеным нравом, но шадрианин все равно сложил на нее большую часть поклажи, чтобы облегчить ношу своим лошадям. Унылые барханы тянулись безжизненным морем до самого горизонта, даже взгляду отдохнуть было не на чем. После откровений ахъята Джабир больше не мурлыкал песен себе под нос. Берта тоже почти все время молчала, хмуро глядя туда, где ослепительное небо касалось такого же ослепительного песка.

Пустыня больше не восхищала ее. Раньше Берта видела в ней источник будущей силы Рика, но теперь все изменилось. Пустыня стала его истязателем и поработителем, а для нее самой — топким болотом, из которого так трудно выбраться. По словам Джабира, в лучшем случае им удастся добраться к побережью только недели через две. Для Берты, болезненно ощущавшей каждую утекающую минуту, две недели казались вечностью. А между тем они снова брали немного в сторону от основного маршрута, чтобы найти место, где можно было бы напоить и накормить лошадей.

— Берта! — окликнул ее вдруг Джабир.

Девушка обернулась. Шадрианин молча указал ей рукой на облако пыли позади.

Она не сразу разглядела в песке двоих мертвецов, которые, перебирая руками, как щупальцами, с неожиданной быстротой ползли за ними следом. Ноги им вчера перебил Джабир, но сокрушить неумирающие кости вдребезги Берта ему запретила — он так и не понял, почему, но вопросов задавать не стал.

Увидев их уродливые тела, Берта вдруг посветлела лицом и придержала лошадь. Еще несколько мгновений, и до ее слуха донеслось уже знакомое монотонное постанывание. Соскочив с седла, девушка бросила поводья Джабиру и быстрым шагом направилась к мертвецам.

Полудемон опасливо покосился в их сторону, и по его лицу пробежали тени целой вереницы вопросов и протестов, но вместо них он сказал:

— Будь осторожна?

— Мне ни к чему, — ответила, не оборачиваясь, Берта. — Они агрессивны только по отношению к тебе, и то лишь после того, как ты попытался их сломать.

Она присела и протянула руку к уродливым останкам, и те с довольным ворчанием замерли, позволяя ей осматривать себя.

— Вы просто бесподобны, — прошептала Берта, и, резко поднявшись, подошла к Джабиру и взяла у него повод от кобылы ахъятов.

— Что ты…

Договорить он не успел. Берта ударила лошадь ножом в шею, и, едва увернувшись от копыт, проскользила на подошвах сапог по песку, пытаясь удержать в руках повод.

Два других коня испуганно заржали, рванулись в сторону, в то время как раненая кобыла уже рухнула, обливая Берту фонтаном алой крови и хрипя.

— Ты что делаешь?! — вскричал Джабир, с трудом унимая сразу двух испуганных животных. А между тем девушка, прижав коленями голову слабеющей лошади, завершила начатое. Почти с человеческим стоном золотистая красавица наконец затихла.

Попытавшись вытереть кровь с лица, Берта только сильнее размазала ее по щеке.

— Ты спрашиваешь, что я делаю? — с блеском в глазах ответила девушка Джабиру. — Я делаю нам коней, которых не нужно ни поить, ни кормить, которые не знают усталости и могут скакать галопом с рассвета до ночи.

Джабир взглянул на нее почти с суеверным страхом. Так, словно видел в первый раз.

— Ты хочешь ехать на дохлом мешке костей?..

— Верно, — без малейшего сомнения в голосе ответила Берта, поднимаясь с колен. — На мешке костей, на скелетах ахъятов, на разложившихся трупах, если потребуется. И не смотри так на меня: это ведь всего лишь лошадь, а не соратник, которого я собираюсь сожрать, — с недоброй усмешкой многозначительно заметила она, и полудемон отвел глаза в сторону.

— Шадрские скакуны — они… они духи Шадра, хранители пустыни!.. — проговорил он упавшим голосом.

— Если так — значит, на одного врага стало меньше, — холодно ответила Берта, окидывая взглядом тушу. — Сдвинься немного дальше с лошадьми? Здесь вы мне мешать будете.

Она отошла чуть поодаль, где под ногами тверже ощущалась земля, разгребла сверху немного песок сапогом и, присев, продолжила расчищать для себя небольшой участок.

Джабир, покачав головой, дернул ее коня за повод и направился вперед по хребту.

А Берта, сделав на руке крошечный надрез, медленно растерла кровь по ладоням и прижала их к земле. Она закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении легкого покалывания в пальцах. Глубокий вдох, медленный выдох. И одними губами она начала шептать заклинание, пробуждая в себе могучую силу жизни. Узоры медленно разгорались на ее руках, обвивая из горячими змеями. Золотая энергия потекла в землю, создавая круг. Берта заговорила в голос, ритм чуть покачивал ее из стороны в сторону — и, наконец, мертвая лошадь фыркнула, приподняла голову — а потом медленно, неуверенно встала на ноги.

Берта улыбнулась. Слова заклинания замерли у нее на губах. Она убрала руки от земли — и в то же мгновение кобыла безжизненно рухнула на песок.

Улыбка девушки исчезла с лица. Она сейчас не видела ни Джабира, ни удовлетворенно затихших в нескольких шагах от нее мертвецов. Только кобылу.

— Ну пожалуйста! Давай, милая, давай! — умоляюще прошептала Берта и, тщательно вытерев руки о рубашку, повторила ритуал.

На этот раз она решила выложиться вся. Вокруг девушки медленно разрасталось облако ауры.

Она негромко забормотала заклинание. Ладони горели, по рукам потекла магия, вновь забирая лошадь в круг. А Берта пела все громче, ее голос нарастал неудержимой лавиной, золотое сияние полилось из глаз, из пор ее кожи.

Рик. Ей нужно как можно быстрее уехать отсюда, чтобы как можно скорее вернуться. Освободить его любой ценой. Никто не смеет держать его в заточении! Поднимайся же ты, мешок с костями! Заклинание криком вырвалось из ее груди, разлетаясь над барханами.

Лошадь дернулась — и, наконец, встала, безразлично опустив морду и расставив копыта. Но Берта не останавливалась. Нужно больше энергии, еще больше! Под ногами кобылы зашевелился песок, но животное не испугалось, а как бы нехотя отступило в сторону. У копыт показался обтянутый пергаментной кожей лысый череп. Берта все продолжала, и от звука ее голоса, от струящейся из ладоней магии даже за пределами круга зашевелились желтые волны барханов, одного за другим выпуская на солнечный свет давно погребенных под ними людей.

Она чувствовала: тот прилив влил в нее что-то новое, особенное. еще никогда Берта не была так сильна, как сейчас! И все-таки чего-то не хватало. Энергетика заклинания по какой-то причине все еще оставалась другой — не такой, как в прошлый раз.

Чьи-то сильные руки вдруг встряхнули ее за плечи.

— Берта!!! Ты слышишь меня?.. — как будто издалека донесся до нее голос Джабира. Полудемон схватил ее за руку, чтобы прервать ритуал…

Разъяренной волчицей Берта вскочила с колен, и тяжелой рукой наотмашь ударила полудемона по лицу.

— Какого демона ты лезешь?! — выпалила она.

Джабир с глухим рычанием отвернулся, прикрывая ладонью разбитый нос, а в его сторону как по приказу поползли до сих пор неприметно лежавшие в песке мертвецы.

— Чем ты поможешь Альтаргану, если сейчас доведешь себя до изнеможения?! — недоумевающе воскликнул он, расшвыривая пинками кроваво-красные кости.

А Берта стояла, как вкопанная, глядя на светящуюся фиолетовую каплю у себя на коже, все еще золотистой от наполнявшей ее магии.

— То самое чувство… — шептала она, пока Джабир крошил ее мертвецов ударами молота. — То самое!

Она схватилась за край своей рубашки и с треском оторвала от нее кусок ткани.

— Подойди ко мне! — приказала Берта, и Джабир подчинился. Она бережно коснулась тканью его лица.

— Извини, что так вышло, — сказала девушка.

Джабир стоял перед ней, не шелохнувшись. Ее ласка была столь же неожиданна, как и вспышка гнева, и он выглядел обезоруженным и растерянным…

Берта вдруг бросила платок в сторону.

— А теперь — смотри!

Она снова опустилась на колени и запела свое заклинание, и когда кобыла в очередной раз ожила, медленно отняла руки от земли.

И лошадь не упала. Немного неестественно переставляя красивые тонкие ноги, она, пофыркивая, подошла к Берте и потянулась носом к ее лицу, глядя на свою госпожу красными, похожими на раскаленные уголья, глазами.

Девушка порывисто обняла кобылу за шею и звонко поцеловала ее в шерстяную щеку.

— Получилось!.. — выдохнула она с широкой счастливой улыбкой. — Джабир, у нас получилось!

Полудемон только головой покачал.

— Сколько же радости из-за поднятой лошади!.. — проговорил он.

Берта тихо рассмеялась.

— Ты так и не понял? Это не просто лошадь, Джабир. Это нечто большее!..

Но тот перебил ее.

— Нечто большее прямо сейчас нагоняет нас с востока, — и он указал рукой на зловещее облако, черной кляксой расползающееся по небу буквально на глазах. — Нужно поспешить!

Через минуту они оба уже были в седле. Кони нехотя уступили настойчивым понуканиям всадников, и вскоре они уже пылили по хребту, подгоняемые в спины горячим ветром.

А следом за ними неслась прекрасная золотистая кобыла. На ее перерезанном горле виднелись темные разводы высохшей крови. Из ноздрей вырывались странные, непривычные звуки, похожие на приглушенный стон. А на гордо посаженной горбоносой голове горели красным два неподвижных мертвых глаза.

Дух смерти. Предвестник новой эпохи.

Глава 4. Черный прилив. Часть 2

Когда прилив закончился, Рик обессиленно повис на цепях. Боль медленно отпускала, концентрируясь в самом центре груди. Она пульсировала, стараясь прорваться наружу, прорасти деревом из его сердца, устремиться ввысь, в самое небо, распуститься листвой…

В это мгновение Рик словно отделился от своего тела. Боль, страдания стали скорее знанием, чем терзающей пыткой. Взглянув на себя со стороны, он с изумлением смотрел на свое сырое от пота тело. Рик наблюдал, как в изнеможении свешивается на грудь голова, как проглянувшее сквозь тучи солнце играет на его иссиня-черных волосах, в которых запуталась невесть откуда взявшаяся серебряная прядь… Солнце катилось к горизонту неестественно быстро, как если бы за минуту проходил целый час. Тишина резала слух. Но на фоне этой тишины медленно и незаметно начинал нарастать гул, и Рику потребовалось время, чтобы понять: гул этот доносится изнутри. И чем явственней становился звук, тем заметней становилось, что корни на плече прикованного к скале тела наполняются фиолетовым цветом, а на всю фигуру ложится едва заметная, серо-фиолетовая дымка, концентрируясь в центре груди…

Пронзительное, явственное ощущение холодного клинка под ребрами привел Рика в чувство. Он вскрикнул — и, с удивлением обнаружил, что наступила глубокая ночь. В небе сияли огромные ясные звезды, острый осколок луны, окруженный облаком света, поднялся высоко над горизонтом. Очертания пустыни скрадывала мгла, и видневшиеся справа скалы чем-то напоминали силуэты огромных животных, свернувшихся в клубок и дремлющих, уткнувшись носами друг в друга.

Рик больше не был пустым.

Он негромко рассмеялся, радуясь возвращению родного аспекта.

«Рут! Эй, вы здесь?..»

Ему никто не ответил — по видимости, пока корни находились в горе, их души, как и их аспекты, оставались запечатанными. Но теперь-то он мог освободиться! Он больше ни мгновения не проведет в этом унизительном заточении!

Раскрыв ладонь, Рик призвал воронку.

Оковы вспыхнули ослепительным зеленым пламенем, обжигая запястья — а ладонь так и осталась пустой.

— С возвращением, — проговорил Элгор, в свете луны блеснув белками. — А я уже начал думать, что ты не очнешься…

— Рановато обрадовался, — отозвался Рик.

Элгор вздохнул.

— Алрик-Алрик… Поверь — после сотни лет абсолютного одиночества даже собственный убийца в качестве собеседника начинает казаться благом…

Рик не нашелся, что ответить. Он снова и снова пытался воспользоваться магией, которую безошибочно ощущал в себе — но ничего не происходило.

— Бесполезно, — сказал ему Элгор — Магия тебе не подвластна, пока ты в цепях, а снять их сам ты не сможешь. Но твой черный прилив, Алрик… Это было прекрасно!

Рик задумчиво взглянул на пустыню.

— Да, они были напуганы…

Он вдруг подумал о том, что сюда его привели голодным и израненным, однако сейчас он не испытывал ни голода, ни жажды, ни саднящего пощипывания мелких ран. Рик пошевелил плечом — как ни странно, прежней боли из-за раны он не испытывал.

Начертание на камне! Он, наконец, вспомнил, что это была за руна: привязанное восстановление. Пустыня выпивала магические силы из пленников, но она же восстанавливала их физически. Поэтому Элгор провел здесь сто лет без еды и питья, и мог прожить еще столько же — до тех пор, пока не иссякнет сила его духа. Которой, судя по всему, ему не занимать…

И тут Рику в голову пришла безумная мысль. Он потянулся к своей руке и, зажмурившись, больно рванул сам себя зубами.

— Алрик, ты… спятил? — озадаченно проговорил Элгор.

А Рик в ответ только улыбнулся. Он чувствовал на языке привкус крови — и призрачной свободы. Потому что на теле не осталось ни ссадины, ни неприятных ощущений.

— Скажи мне, Элгор… Могут ли два древних врага встать плечом к плечу, чтобы победить того, кто пленил их обоих?.. — спросил он, пытаясь разглядеть сквозь мрак выражение лица своего собеседника.

— Ммммм… — неопределенно протянул тот. — Это зависит от множества условий, Алрик. Что ты задумал?

— Если я сам не могу снять эти оковы, у меня не остается другого выбора, кроме как заставить это сделать того, кто их надел. Я задумал свести с ума пустыню, Элгор. Причем настолько, чтобы единственным избавлением для хакима стала моя смерть. Они явятся сюда, чуть ли не всей своей армией, и раскуют меня, чтоб оттащить от начертания. И вот тогда я бы мог попытаться разбить твои цепи…

Элгор издал низкий гортанный звук.

— Хорошая попытка, Алрик. Очень хорошая. И сама идея хоть и безумна, не лишена изящества. Только ты не договариваешь заключительной части своего плана: когда мы оба, полумертвые, будем истекать кровью на трупах побежденных врагов, сюда явятся твои спутники, с которыми ты прибыл во дворец. Ты найдешь способ, как провести их по безопасному боковому пути, не так ли? И они придут свежие, полные сил. И прикончат меня. Но, к твоему великому сожалению, я еще не до конца потерял разум, чтобы соглашаться на такое.

Рик вздохнул. Только что охватившее его возбуждение начало ослабевать и тускнеть.

— Признаться, я еще не успел подумать о такой возможности, но звучит и правда соблазнительно, — проговорил он. — Однако, я готов дать слово чести, что сохраню тебе жизнь — не навсегда, разумеется, а до того момента, пока мы не покинем Шадр и не сможем решить все наши прежние разногласия поединком. Вот только чего стоит обещание врага?..

Элгор ничего не ответил. Рик слышал его тяжелое дыхание, но почти не видел лица.

— С другой стороны — я ведь могу это сделать в некотором смысле и без тебя, — заметил Рик. — Выкладываться на приливах, дождаться освобождения, разбить твои оковы. Что ты будешь делать тогда, Элгор? Ждать, пока ахъяты прикончат меня, чтобы по доброй воле протянуть им запястья?.. Или, может, тогда уж лучше сразу голову — для ошейника? — с издевкой в голосе закончил Рик.

Вопреки его ожиданиям, Элгор никак не отреагировал на его слова. Он все еще молчал, опустив голову. Небо медленно светлело, на горизонте проявилась розовато-оранжевая полоса. Дымка сумерек таяла, обнажая истинные очертания мира вокруг: хищный оскал ущелья, острые грани скал и безнадежную желтую даль…

И только тогда Рик услышал хриплый голос Элгора.

— Было время, когда мне казалось: если выкладываться как можно сильней и как можно чаще, это быстрее закончится…

Он поднял голову, и взглянув ему в лицо, Рик увидел выцветший, усталый взгляд, замершие черты.

— Способен ли ты перепилить самого себя тупым ножом от макушки до брюха? Изо дня в день, трясущимися руками, стиснув зубы до хруста?.. Я не смог, Алрик. И ты не сможешь. Поэтому, если ты хочешь добиться нужного тебе результата, действовать придется иначе. Выкладываться нужно по очереди нам обоим, каждые два дня, не чаще. И пусть это будет… — его потрескавшиеся губы тронула улыбка. — … весело. В конце концов, как бы не развернулась эта история, погибнуть в славной битве — это хорошее завершение жизни для воина. Гораздо лучше, чем медленно высыхать на скалах, как старое дерево. — проговорил Элгор.

Рик кивнул. Так и правда лучше, как ни крути.

— А потом, если вдруг у нас случится это «потом», я убью тебя, — договорил Элгор, блеснув оранжевыми зрачками.

— Какая свежая и неожиданная мысль, — усмехнулся Рик.

— Причем тем самым я, возможно, окажу величайшую услугу человечеству, — издевательски протянул Элгор. — Как же ты ненасытен, Алрик! Как твоя пустота. Теперь вот ты решил исказить пустыню Шадра… И знаешь, я уже не сомневаюсь, что однажды тебе это удастся…

Рассвет разгорался все сильней, торопя новый прилив. Звезды погасли. Резкий и холодный ветер стих, уступая место только зарождающемуся дневному жару. Рик чувствовал, как удары сердца становятся все более гулкими и частыми. Еще немного — и опять начнется…

— И почему только пустыня — не море?.. Вот бы один прилив, один отлив, — пробормотал он, готовясь к очередному испытанию.

Ему вдруг подумалось, что когда все закончится, нужно будет спросить у Элгора, каким образом тому удавалось связываться с ним в видениях: друзей следовало предупредить, чтобы не набедокурили сгоряча.

Им придется набраться терпения.

Глава 4. Черный прилив. Часть 3

Селина откровенно скучала.

После дождя дороги развезло, лошади мешали копытами чавкающую грязь, женщины деловито подбирали юбки чуть не до самых колен, но это не помогало. День был в разгаре, но из-за низкого серого неба казалось, что уже наступает вечер. Селина брела по направлению к торговым рядам, стараясь быть со всеми приветливой. Но весь город знал, что приехала она сюда с инквизитором, поэтому отвечали ей вежливыми улыбками и по возможности обходили дальней дорогой.

Селине казалось, что этот проклятый городок, грязный, пьяный и охваченный мелочной суетой, уже никогда ее не отпустит. Верховный инквизитор уехал две недели назад, приказав ей стать «глазами Совета», однако смотреть здесь было совершенно не на что. Она подозревала, что это задание — какая-то проверка на преданность или что-то в таком духе, и не сомневалась, что откуда-то из тени за ней следит чей-то внимательный взгляд.

Около въездных ворот кто-то громко выкрикивал проклятия, несколько торговцев обступили разбушевавшегося покупателя и что-то недовольно выговаривали тому в ответ. Селина подошла ближе, присматриваясь к скандалисту.

— Любезный, ты бы проспался сначала! — защищался тучный сапожник с клочковатой желтой бородой.

— А ну хлебало завали, ты кому хамить-то вздумал, ублюдочный?! — заревел человек в дорожной одежде ему в ответ и рванулся к обидчику, но несколько пар крепких рук удержали его. — Я тебе что сказал?! Мне нужны лучшие, понял? Вам всем, всем нужны лучшие! А не это говно! Потому что скоро мы будем жить в пустыне!!! Это конец мира! Конец Игнису, конец всему!..

— Эй, если ты не прекратишь буянить, я позову стражников! Объелся дурману, а на честных людей…

— А ну отцепитесь, паскуды!!! — вдруг неожиданно высоким голосом взвизгнул странник. — Вы все за одно! Вы гляньте, из какой кожи у него сапоги! Посмотрите только! Кожа-то с коростой и червями — вам что, глаза всем позаливало?!

— Да на них кожа лучше, чем у тебя на лице! — не выдержал сапожник.

В самом деле, на прилавке за его спиной виднелись добротные, крепкие сапоги с удобными пряжками.

— Стражу звать надо, чего они тянут, — проворчала шедшая мимо горожанка. — Такие сами не унимаются…

И вдруг возмущавшийся мужчина рухнул наземь. Раздался истошный вопль, и Селина встревоженно поспешила к торговцам. Те шарахнулись от упавшего, бормоча что-то себе под нос и вытаращив глаза. Когда девушка подбежала к ним, то увидела, что странник, скривив лицо, бьется в судорогах в самой грязи.

Припадок закончился так же неожиданно, как и начался. Пошатываясь, бедняга попытался подняться, но тело не слушалось. Правая нога продолжала конвульсивно подрагивать.

— Мать честная, это же черная пляска, — дрогнувшим голосом пробормотал один из торговцев, принявшись остервенело тереть руки, которыми только что удерживал смутьяна, о штаны, словно заразу можно было так просто стереть.

— Закрыть въездные ворота, всем немедленно разойтись по домам! — крикнула побледневшая Селина, вытаскивая из-под одежды свой инквизиторский амулет. — И позовите, кто-нибудь, целебника и жреца!

Дважды просить на пришлось: сметая товар в корзины и короба, торговцы бросились в разные стороны. Побелевшие стражники закрыли ворота, поглядывая на беднягу в луже.

— Я болен черной пляской?.. — вдруг прошептал тот, уставившись на Селину ясными, разумными глазами.

Она присела рядом с ним.

— Я не знаю, — честно ответила девушка, не в силах скрыть сожаления. — Но ты явно нездоров. Откуда ты приехал?

— Я из… Я… — взгляд его помутнел от слез. — Не помню… Пустыня идет сюда… Пустыня!.. — забормотал он, потянувшись рукой к пуговицам на груди. — Письмо…

Его лицо перекосила гримаса, и он снова упал в грязь. Склонившись над ним, Селина быстро расстегнула ему куртку и увидела свернутый в трубочку пергамент.

Выхватив письмо, она поднялась и спешно развернула его.

Пробегая глазами от строчки к строчке, Селина с каждым мгновением бледнела все сильней.

«Я, Аррум Децим, целебник селения Булла близ пограничной заставы, беру на себя обязанности умершего два дня назад старейшины Тита Цезона и оповещаю того, в чьи руки попадет это письмо, о необходимости довести до сведения имперских войск следующее. Минувшего дня в Буллу, закрытую из-за свирепствующей черной пляски, приехал раненый всадник в латных доспехах с имперской гравировкой на груди. Он был в горячке, и ноги до самых колен были обварены так, что когда я снимал с него поножи, мясо икр отошло от костей. Воин утверждал, что пограничная застава уничтожена пустыней, вышедшей из берегов больше чем на сотню шагов. Я не могу поручиться за его рассудок, поскольку также он утверждал, что песок стал черного цвета, а солнце над Шадром померкло. Но умолчать о таком чрезвычайном событии я также не могу, и потому отправляю с этим письмом одного из здоровых горожан, которого попрошу прежде проехать в сторону заставы и взглянуть, что там происходит. Также нижайше прошу о помощи для нашего селения…»

Селина, не читая, пробежала глазами последние предложения, где описывались страдания людей в Булле — и спрятала письмо.

Престарелый целебник уже ковылял по скользкой дороге, поблескивая защитными начертаниями на одежде. Следом за ним шел юноша-помощник, тянущий в поводу дряхлую клячу, запряженную в грубую телегу. Добравшись до Селины, он почтительно склонился перед ней.

— Госпожа инквизитор…

Даже несмотря на тревогу этот жест приятным теплом отозвался у нее в груди.

— Это точно черная пляска, — сказала она целебнику. — Путник приехал их зараженной Буллы. Поэтому немедленно доставьте больного в укромное место и начните раздачу зачарованной одежды и масок. И сами, разумеется, оденьтесь, как подобает.

Глаза старика испуганно забегали.

— Что такое? — осведомилась Селина.

— Видите ли, госпожа… У нас нет таких одежд. Вернее сказать, были — но из всего запаса едва ли найдется десяток пригодных для защиты начертаний, но здесь или всем, или никому, иначе люди начнут убивать друг друга за надежду сохранить себе жизнь.

— Почему не оповестили об этом инквизицию? — строго спросила девушка.

— Прошу извинить меня за дерзость, госпожа, но нет-нет, мы оповестили, но вместо одежд нам прислали нового жреца… — ответил целебник.

— И где же ваш жрец? — поинтересовалась Селина.

Целебник вздохнул.

— Я не знаю, где он, госпожа, — и с грустью добавил. — Таверн в городе много…

Теперь тяжело вздохнула Селина.

— Ясно… А лекарство от этого у вас есть?.. — спросила она, глядя на затихшего в дорожной грязи странника. Ухватив мужчину под мышки, юноша-помощник попытался уложить больного на телегу, но тот оказался слишком тяжелым для него.

Старик отрицательно покачал головой.

— Его ни у кого нет, госпожа. К сожалению, это не лечится… Как же он посмел покинуть закрытое селение?.. Вот ведь несчастье…

Не выдержав жалкого зрелища того, как юнец пытается погрузить беднягу в телегу, Селина подхватила больного под колени, пачкаясь в грязи. Целебник поспешно присоединился, и втроем они, наконец, уложили странника.

— Я раньше никогда не видела ничего подобного, — призналась Селина. — Я всю жизнь провела в Кордии… Что с ним будет дальше?..

Старик сдернул с руки страдальца перчатку, и Селина увидела почерневшие кончики пальцев.

— Видите?.. Скоро эта чернота начнет поедать ему конечности, рассудок окончательно помутится, и несколько недель он будет в муках умирать, даже не осознавая происходящего… — и мрачно добавил. — А следом за ним в этот скорбный путь отправятся и многие другие…

Селина нахмурилась. Великий Совет смог остановить даже смерть — так неужели нет никакого средства, чтобы остановить какую-то болезнь?..

А целебник вдруг заискивающе улыбнулся ей жалкой беззубой улыбкой.

— Простите меня, старика, за дерзость… Но, если госпожа позволит… Если я мог просить вас… — забормотал целебник. — Видите ли, госпожа, я уже стар, и смерть не пугает меня. Но у нас в городе столько молодых и зрелых мужчин, за плечами которых семьи, дети. И все они — сильные и ловкие люди, охотники. И если у нас не будет начертаний, способных защитить от болезни, городская стража вряд ли сумеет остановить их. Каждый будет верить, что он пока еще не заражен…

Селина поняла, к чему он клонит, и не стала заставлять его до конца проговаривать просьбу.

— Я достану для вас начертания, — решительно пообещала девушка.

Вместо ответа старик низко поклонился.

Когда целебник с помощником увезли свой страшный груз, Селина бросилась искать жреца. Она чувствовала ответственность за всех этих людей, ведь теперь она была не просто одним из воинов, четвертым мечником справа в десятом ряду. Селина была инквизитором, и впервые во всей полноте осознала, что на самом деле означает эта должность.

Совет и инквизиторы воистину были защитниками людей. От болезней, от врагов, от оскверняющей магии. Они всегда оказывались там, где ровное течение жизни нарушалось чем-то губительным и опасным. Таким, как черная пляска. Таким, как Рик…

Она шла стремительным шагом по опустевшей улице, и время от времени из дворов до ее слуха доносился приглушенный женский плач.

В отличие от целебника Буллы, Селина верила в черный песок. Потому что знала, какие диковинные формы могла принимать магия Рика. Верховный инквизитор говорил, что Совет ожидает его возвращения из Шадра с немногочисленной армией — но, кажется, Алрик Проклятый затеял что-то другое. Что-то пострашней…

Наконец девушка нашла мирно дремавшего жреца. Им оказался круглощекий мужчина с округлым животиком и просвечивающей сквозь поредевшие на макушке волосы лысиной. Он лежал в кустах на заднем дворе какой-то дешевой забегаловки, со счастливой улыбкой на испачканном рвотой лице.

А еще у него был природный аспект, позволяющий сотворить хорошее, качественное начертание.

Селина в сердцах пнула жреца в бок, но тот в ответ только пожевал губами. Хозяин таверны, пытаясь быть незаметным, осторожно подсматривал через тонкую занавеску на окне, как девица, оказавшаяся вдруг инквизиторшей, будет приводить в чувство их пьяницу-жреца.

Тогда она положила руку на свой амулет — и сотворила особое заклинание. Селина впервые применяла его. И не ради демонстрации силы, вовсе нет! А только ради всеобщего блага. Из кристалла медленно вытянулась серебряная змея, каждая чешуйка которой вспыхивала, как капля росы в солнечном луче. Она обвилась плотными кольцами вокруг тела жреца, и начала медленно сжиматься. Пьяницу стошнило, но Селину это не смутило. Змея сжималась все сильней. Жрец смотрел на нее испуганным, непонимающим взглядом, а с его губ вместо слов доносилось только сдавленное мычание.

— Ты — позор всей жреческой касты, — с яростью проговорила Селина. — Я бы казнила тебя за одно только это, но, увы, по закону тебе угрожает лишь изгнание. Ты ведь об этом сейчас думаешь, червь?..

Жрец не мог сказать ни слова. Только крупные частые капли заскользили по его налитому кровью лицу.

— Вот только у меня для тебя неприятная новость: в городе один человек заболел черной пляской, и теперь твое бездействие равносильно отступничеству. А ты знаешь, червь, как казнят отступников?

Глаза жреца стали круглыми, как у совы, а из гортани вырвался клокочущий всхлип.

Селина победоносно улыбнулась. Судя по всему, он хорошо знал, что с отступниками делает инквизиция.

— … Но так уж сложилось, что живой ты сейчас полезней, — снисходительно проговорила девушка. — потому что людям нужны начертания. И сейчас ты встанешь, пойдешь в храм, умоешь свое вонючее лицо и сотворишь столько начертаний, сколько потребуется! Ты будешь делать их день и ночь, а если не справишься — пеняй на себя, потому что скоро я вернусь в этот город и спрошу с тебя за все, что ты сделал — и чего не сделал. Ты понял, жрец?

Тот что-то прохрипел в ответ, и по приказу Селины змея ослабила кольца и медленно утекла обратно в амулет.

— Иди, и делай, что должен! — выкрикнула Селина, едва сдерживаясь, чтобы не убить этого выродка на месте. — Мразь…

Жрец, откашливаясь, жадно, и с присвистом дышал. Его плечи беззвучно подрагивали, а из глаз по-прежнему текли ручьи. Трясущимися руками он размазывал их по лицу, не в силах остановиться.

В том, что теперь он обеспечит город начертаниями, Селина не сомневалась — уж слишком напуганным тот выглядел.

Через полчаса она умчалась в сторону заставы, чтобы явиться в Совет с подтвержденными новостями. Болезни она не боялась — амулеты инквизиторов защищали верных служителей Совета от любой заразы и даже от ядов — так объяснили ей в день посвящения.

И когда Селина мчалась вперед, ее согревала мысль, что наконец-то она действительно может делать что-то значимое, важное, полезное. Наконец-то она на своем месте!

Через два часа после отъезда госпожи инквизитора целитель заглянул в храм. Он нашел жреца в задней комнате храма, где хранились всевозможные ткани и одежды для начертаний. Он висел в петле, свитой из обрывков холстины. Самодельная виселица поскрипывала, тело все еще слегка покачивалось. А на столике у окна ровными стопками лежало восемь аккуратно свернутых комплектов зачарованной одежды — все, на что у него хватило сил.

В школах мечников не рассказывают, какой ценой обходятся начертания здоровья.

Глава 5. Когда смеются боги. Часть 1

Когда дневная жара спадала, Нокс, Клыкастый и Бруно собирались во внутреннем дворике на тренировку, затягивая от посторонних глаз и ушей все пространство вокруг ширмой. С каждым днем Нокс становился все жестче и нетерпеливей, и если Бруно хватало скорости и силы дать ему отпор, то Клыкастому доставалось по полной.

В этот раз — особенно.

Тот ругался сквозь зубы, снова вставал и вступал в бой, но результат оставался неизменным.

— Слишком медленно! Ты не в кровати со своей наложницей, ты в бою — так поворачивайся! — кричал на него Нокс, пока Клыкастый поднимал меч, только что выбитый из рук.

Бруно, еще разгоряченный недавним спаррингом, отдыхал на ступеньках, поглаживая урчащую от удовольствия горгулью. Та по-кошачьи подставляла под ласку свою безобразную голову, поджав уши. Здесь же, у входа в дом, Нокс прицепил клочок пергамента, где отмечал дни ожидания. Ночь уже отступала, и в предрассветных сумерках без усилий можно было разглядеть их импровизированный календарь.

Шестьдесят четыре дня. Бруно со вздохом подумал, что где-то там, далеко, наступила зима… А Рик до сих пор неизвестно где.

— … Ну что ты будто кол проглотил, уклоняйся, мать твою! — лютовал Нокс.

— Да пошел ты в задницу, — в конце концов не выдержал Клыкастый, с психу швырнув меч на землю. Шумно сплюнув в сторону, он подошел к фонтану и зачерпнул ладонью воды, чтобы умыться.

Нокс выругался, но тут в перепалку вмешался Бруно.

— Заканчивайте уже оба!

— То есть, по-твоему, я ему потакать, что ли, должен? — разозлился Нокс. — Сначала говорил, что хочет стать лучше…

— Слышь, ты же не пытаешься сделать его лучше. Ты просто зло срываешь. Давай-ка лучше я встану с ним в пару, а ты посидишь и подышишь немного?.. — предложил Бруно.

Нокс фыркнул, но агрессивный запал угас.

— Мы делом заниматься будем, или тонкую душевную организацию демонстрировать? — проворчал он.

— Да было б дело, Нокс. Сидим тут, как идиоты, и друг друга грызем.

Горгулья потянулась носом Бруно в лицо, но, получив легкий шлепок по морде, с обиженным ворчанием свернулась клубком, положив пасть на колено любимому хозяину. Под ее челюстью на штанах расплылось теплое влажное пятно.

Нокс шумно выдохнул.

— Ладно, согласен. Погорячился, — проговорил он, поднимая меч с земли.

— Может, все-таки подземный ход, а?.. — с надеждой в голосе предложил Бруно. — Хорошая же идея!..

— Я уже сказал тебе: ахъяты твою магию за версту почуют, — хмуро отозвался Нокс. — Придут и перережут всех. А Рик на нас рассчитывает…

Бруно вздохнул.

— Да что вы так к этому видению-то привязались? Подумаешь, Клыкастого накрыло с перепою…

Бородач сердито обернулся.

— Вот не надо, я был трезвее тебя сейчас! И чуть не рухнул посреди комнаты, когда оно меня того самого!

Нокс покачал головой и тоже подошел к фонтану. Примирительно хлопнул Клыкастого по плечу, рыцарь наклонился к воде.

— Видение было не просто так, в нем был смысл, и мы все это чувствуем.

Бруно спихнул с себя горгулью и поднялся.

— То, что магией Рика пахнет теперь не только во время приливов, не обязательно добрый знак. Неужели мне одному только в голову приходит, что видение могло быть обманкой? Осень уже прошла — не пора ли…

Он вдруг остановился на полуслове, а тем временем Нокс, встряхнув сырой головой, открыл было рот, чтобы ответить что-то резкое — но вместо этого вдруг выпрямился, меняясь в лице.

Последним этот странный звук услышал Клыкастый.

— Что это?.. — озадаченно спросил бородач, переводя вопросительный взгляд от одного приятеля к другому. — Че за гул?..

Звук нарастал все сильней, его вибрации теперь ощущались всем телом. Нокс медленно втянул воздух всей грудью, опасаясь ошибиться в своем предположении.

Лицо Бруно светлело с каждым мгновением.

— Братцы, это оно… — проговорил он наконец, расцветая улыбкой. — Это Рик! Точно вам говорю!

Задрав головы кверху, они смотрели, как буквально на глазах розовато-серое небо затянула черная туча. С улицы донесся оглушительный сухой треск, ослепительно полыхнула молния. Все бросились в дом, а за запертыми дверями слышались встревоженные крики ахъятов. Гул все еще продолжал нарастать, точно ко дворцу хакима откуда-то издалека неслась бесчисленная конница, жаждущая смести его с лица земли.

* * *

Ветер выл и скулил в ущелье, как взбесившийся пес. Он задувал в разинутый зев пещеры, заставляя гору гудеть, как музыкальный инструмент.

У одной стены воздушного грота стоял прикованный князь демонов, у другой — защитник человечества, Великий Альтарган. Седые спутанные волосы Элгора развевелись на ветру. Его могучее бронзовое от солнечных ожогов тело, напряженное до предела, лоснилось буграми мускулов, набрякшие вены ярко выступили на шее и руках, в оранжевых зрачках плясал огонь. Он ревел, его губы скривились в полуулыбке-полуоскале, и от его рева небо затягивало черными грозовыми тучами. Пришеший в движение песок забурлил бурунами, как разыгравшееся море. Ослепительные голубые молнии ударили в землю, и через мгновение раскатистый удар грома оглушил пустыню.

— Алрик, готов? — перекрикивая ветер, спросил Элгор своего врага.

— Готов! — отозвался Рик.

Седая прядь в растрепанных яростным ветром волосах мелькала, будто молния в черном небе. Скованные руки, плечи, спина напряглись, точно в это мгновение уже не гора удерживала его, а он сам своими руками взвалил ее на себя. Сжав кулаки, Рик раскрылся пустыне, давая ей больше, чем она готова была принять. Стиснув зубы, он едва сдерживал крик, но несмотря на боль в его жилах бурлило хмельное нетерпение берсерка. Корни на плече сначала стали ярко фиолетовыми, а потом и вовсе засветились, наполненные энергией аспекта пустоты. Песчаное море, пробужденное Элгором, стало черным. Над пустыней поплыл лиловый туман. Сразу несколько яростных молний разорвали тучи — и еще один мощный, рокочущий удар грома потряс скалы.

Медленно выросла вдалеке вспыхивающая молниями воронка смерча — огромный черный ствол дерева смерти, протянувшего в небо изломанные ослепительные ветви.

Элгор захохотал, и ему в ответ раздался испуганный вой горных псов. Ветер стал еще сильней, и в воздух взмыли куски нежной кружевной отделки беседок.

— Элгор, ты готов? — крикнул Рик, но тот его не слышал из-за ветра и разобравшего его смеха.

— Эл! — рявкнул еще громче Рик, впервые сокращая его имя. На этот раз демон его услышал. Взмахнув рукой, он кивнул и, закрыв глаза, приготовился к рывку.

Рик закрылся, давая себе отдышаться. Щурясь от ветра, с блуждающей улыбкой на губах он смотрел на пустыню, превратившуюся в черный океан. Горячий пар поднимался над бурлящими волнами, смешиваясь с лиловым туманом. Элгор, перехватив контроль, наполнял воздух огненно-оранжевыми и алыми сферами, с неба потоком хлынул ливень.

Рик поднял голову, и острые прохладные капли принялись клевать его в лицо и жалить в грудь, стекая по огрубевшей коже тонкими струйками. И от этого дождя, ветра, вспышек молний и ветра дикий, пьяный восторг ударил ему в кровь.

Он вдруг засмеялся, и вместе с ним сквозь рев и стон захохотал Элгор.

— Рик, я выдохся!

— Ржать надо было меньше! — расхохотался Рик, неожиданно для самого себя забывая на миг, что говорит сейчас не с другом, а с давним врагом. — Готов!

Ветер немного стих. Рик снова раскрылся, и новая волна энергии всколыхнула бурлящий под скалами океан, поднимая высокую волну. Кипящая лавина обрушилась на стену, окружавшую дворец, подминая ее под себя. Рик чувствовал, как пустыня поглощает камни, как плавит железные ворота, как в раскаленной жиже обвариваются человеческие тела. Судорога скрутила ему тело, и он закричал, пытаясь протолкнуть пустыню еще немного дальше…

И тут Рик услышал крик Элгора. Изогнувшись дугой, как от судорог, он пытался совладать с болью, но она была сильней.

— Эл, закройся! Я пока справляюсь!

— Я закрыт!.. — выкрикнул ему демон.

— А-ааа! — орал Рик, не желая признавать поражение. Ни за что, ни сейчас!

— Меняемся! — рявкнул вдруг Элгор.

Жесткое, но верное решение. Если силы Элгора на исходе, он мог бы немножко придержать пустыню, давая Рику вздохнуть для следующего рывка.

Рик закрылся, готовый услышать душераздирающий вопль…

Но в то же мгновение Элгор умолк. На губах демона заиграла недобрая улыбка.

— Да ты монстр, Алрик!..

Рик не сразу понял, о чем говорит Элгор. И только когда капли дождя защипали в мелких разрывах пригвожденных крыльев, которых у Рика никогда не было, он понял, в чем дело.

Активно вливая свою энергию, они становились единым целым не только с пустыней. Скала, к которой они оба были прикованы, стала мостом между их телами. Теперь так же, как и пустыню, они ощущали друг друга.

Элгор кричал не от своей боли, а от боли Рика.

Дав напарнику немного отдохнуть, демон вернул тяжелую ношу, и тогда пустыня прихлынула еще ближе. Деревья вспыхнули факелами и медленно осели в расплавленную кипящую жижу…

В это самое мгновение Рик ощутил вибрацию от множества ног, бегущих по боковому туннелю пещеры.

— А вот момент, которого мы ждали, — проговорил Рик, встретившись взглядом с Элгором. — И да пребудет с тобой свет.

Тот с многозначительной усмешкой кивнул.

— И тебе доброй охоты.

Глава 5. Когда смеются боги. Часть 2

Ахъяты возникли из разинутого зева скалы бесшумно, один за другим вставая возле Рика плотным полукругом. Их бороды развевались, черные одежды плескались на ветру, как боевые стяги. Сколько их здесь сейчас было, Рик не мог бы сказать наверняка — передние ряды закрывали ему обзор.

Дрожь нетерпения прошла волной по спине, заставляя его сердце биться еще быстрее. Быстрым взглядом Рик ощупывал противников, которых мог видеть: их мечи, кинжалы, ножи в топорщившихся голенищах.

Наконец, по возгласу командира все, как один, склонили перед прикованным пленником свои головы, почтительно прижимая правую руку к груди — ту самую руку, в которую через мгновение ляжет меч.

Это позволило Рику оценить обстановку: в гроте находилось человек пятнадцать, однако из пещеры зорко следили за происходящим еще люди. Сколько их было там, без помощи Вальда предположить не представлялось возможным.

— Пустыне больше не нужно твоей силы, Великий Альтарган, — провозгласил командир. — И да не омрачит она больше ее солнечного лика.

Воины выпрямились, и, звякнув клинками о ножны, выхватили мечи. Мышцы Рика напряглись, как пружины. По губам скользнула тень недоброй улыбки. Или все, или ничего. Свобода и жизнь — или поражение и небытие. И решится это прямо сейчас…

Холодные жала десятка клинков прижались к его груди. Двое ахъятов опустились на колено, чтобы разомкнуть цепи на щиколотках. У Рика от волнения сбилось дыхание: ну же!.. Каждое мгновение казалось ему раздражающе долгим, все движения будущих противников — невыносимо медленными. Наконец, зачарованные браслеты на ногах разжались. Ахъяты переглянулись между собой, и двое других воинов вдруг одновременно ударили зачарованными мечами по цепям возле запястий. Брызнув искрами, звенья раскололись — и кандалы потеряли свою силу.

«Братец, милый, мы здесь,» — донесся до него из глубин сознания торопливый шепот Рут.

Руки невольно дрогнули, но для рывка было еще рано. Только бы Элгор не подвел!..

— Сделай шаг вперед, Альтарган, только медленно, — повелевающим голосом сказал командир ахъятов, занимая позицию сбоку и поднимая меч, чтобы обрубить корни, соединявшие Рика со скалой, которая восстанавливала его тело.

Все внимание ахъятов сейчас было обращено на него. Рик чувствовал нарастающую, пульсирующую боль Элгора, ломоту в его стиснутых челюстях и острый запах страха противников. Вооруженные до зубов, они боялись его даже плененного и безоружного, с десятком мечей у груди. И правильно делали.

Вот только бояться им следовало не только его.

Треск и оглушительный грохот превратился в ослепительную вспышку за спинами ахъятов — это разорвалась оранжевая грозовая сфера, затянутая в грот волей Элгора. Кого-то на последних рядах сбило с ног, у нескольких воинов от удара не выдержали щиты, и теперь их одежда и волосы превратились в яростное пламя. Напряженное молчание тут же разорвали пронзительные вопли. Ахъяты вздрогнули, многие из них невольно обернулись — и этого было достаточно.

Рик ударил водной волной, и в то же время второй рукой призывал копье пустоты. Движения ахъятов казались замедленными, словно он успевал прожить целую минуту за одно их мгновение. Он видел, как отклонились устремленные ему в грудь мечи, как под напором волны покачнулись или упали на колено стоявшие прямо перед ним воины. Рик швырнул копье в стену напротив, метя в скобу, удерживавшую левую руку Элгора. Оглушительный треск еще одной грозовой сферы перекрыл звук крошащегося камня, но Рик перед вспышкой успел увидеть, как на месте крепления возникла сквозная дыра, и цепь с обломком камня повисла на запястье демона. Тьма выплеснулась из глаз Рика, стекая ручьями и превращаясь не в обычный кокон ауры смерти, а свирепое черно-фиолетовое пламя. Он чувствовал, как Элгор разрывает нежные перепонки крыльев, высвобождая их. Переполненный яростью, он выхватил из пустоты свой фламберг и одним движением разрубил подскочившего к нему воина наискосок от шеи к поясу, как если бы тот состоял не из плоти, а из масла. Алая кровь хлынула на скалы. Природный щит, созданный Рут, прикрыл его от атаки огнем, а Рик резко ушел вправо, обрывая корни, пытавшие и питавшие его столько дней. От боли перехватило дыхание. Фиолетовые отростки живыми змеями свились в клубок у него за спиной. Рик бросился к одному из ахъятов с зачарованным клинком. Удар в грудь — и воин, заливаясь кровью, рухнул на колени. Рик выхватил его меч, удерживая магическим щитом яростную россыпь смертоносных осколков света и ледяных стрел, несущихся со стороны пещеры, где разместилось подкрепление шадриан. Те уже пришли в себя, новые люди заняли места погибших. А вот у Рика изначальный запал уже угас, и время уравновесилось. Ударив еще раз водной волной, он прокричал:

— Эл!

Свободная рука Элгора взметнулась вверх, и Рик бросил ему зачарованное оружие. Звон цепей сменился звериным ревом, и через мгновение на скале вместо седовласого человека возник истинный демон.

Воля Элгора завершила трансформацию, которая по всем законам природы была невозможна. Огромное карминово-красное тело демона сияло от переполнявшей его душу ненависти и жажды битвы. Морда с длинными загнутыми рогами обнажила желтоватые клыки, скала под ногами дрогнула — и одним прыжком Элгор оказался возле Рика спиной к спине, подминая оказавшихся на пути противников под себя. Его огненная аура вплелась в черно-фиолетовое пламя ярости Рика.

— Погнали! — крикнул тот, пожирая магические атаки ахъятов воронкой пустоты. Элгор ответил громогласным рычанием, накрывая врагов стеной демонического огня. Клинки засияли от вспышек рун и молний, кровь обагрила лезвия. Обрубки рук, внутренности, головы падали на жертвенный камень у ног двух богов пустыни, сошедших со скал, чтобы взять свою плату.

Рик больше не видел общей картины боя: врагов было слишком много, пространство — слишком тесным. Он рубил почти вслепую, и оружие в его руках танцевало с такой быстротой, что превратилось в размытое облако. Чужие удары время от времени пробивали защиту, но после муки приливов эти укусы не имели значения.

— Дай я их подвину? — бросил через плечо Элгор, который незаметно для Рика уже потерял демоническое обличье

— Давай, — Рик бросил тень на уступ и себе под ноги. Шаг — и он возник сверху, на скошенном обломке свода над самой пещерой. А Элгор призвал заклинание кругового огня: теперь, когда Рика не было рядом, ему не нужно было контролировать направление и сдерживаться. Огонь залил грот, наполнившийся воплями и криком. Запахло паленой человеческой плотью. Несколько фигур, объятых огнем, сорвались в пропасть, в бурлящие черные волны пустыни, которые только начали понемногу утихать.

Рик обрушил сверху на пламя потоки воды, разбросав в стороны тех немногих, чьи щиты смогли устоять перед натиском Элгора, и спрыгнул вниз, готовый вновь вступить в бой.

Вспышка молнии в небе озарила две полуобнаженные окровавленные фигуры с мечами в руках. Могучие тела казались отлитыми из бронзы, с намокших прядей волос стекал розовый дождь, а жажда убивать ненасытными всполохами бушующей ауры разрывала тьму. А вокруг них валялись изуродованные трупы.

И в это мгновение быстрая тень метнулась от прохода пещеры, превращаясь в многоголовое чудовище. Пронзительный крик горгульи утонул в раскатах грома, а в смешавшиеся ряды ахъятов ринулся десяток фантомов Нокса.

— Держись, брат! — сквозь шум и лязг донесся до Рика голос Бруно. Глаза вдруг застелила кровавая пелена, боль обожгла голову. Рик пошатнулся, но удержался на ногах и продолжил бить по расплывающимся перед глазами черным фигурам, понимая, что еще немного — и он просто рухнет, опустошенный этой бешеной схваткой.

— Командир! — взревел Клыкастый, пробираясь к Рику по трупам.

И наступила тишина.

Рик едва переводил дыхание, грудь разрывало изнутри от потребности в воздухе. Подрагивающей ладонью он оттер с лица густую липкую кровь — и увидел прямо перед собой Клыкастого. Тот остановился в паре шагов, всматриваясь в того, к кому только что рвался — но, встретившись с Риком лицом к лицу, оторопел.

Это был не его командир.

Мужчина, на которого сейчас смотрел Клыкастый, был только похож на Рика. Он выглядел массивней, отросшая борода прибавляла десяток лишних лет, а в черных волосах отчетливо виднелась седая прядь. Кровавые разводы на пол-лица делали его похожим на воинов-смертников у северян, а клубок шевелившихся червей за плечами вызывал озноб. Иссушенная солнцем и ветром кожа лучилась морщинками в уголках глаз, как у Нокса, и сам взгляд стал совершенно другим. В его мрачной глубине застыла холодная, жестокая ночь Шадра.

И тут Рик улыбнулся. Улыбка получилась слабая, но в то же мгновение потеплели и стали прежними его глаза.

— Как же я рад вам…

— Командир, — сипло выдохнул Клыкастый, стремительно шагнув к Рику и стиснув его в объятиях. — Живой…

— Брат! — уже несся к нему Бруно, хватая Рика в охапку вместе с Клыкастым.

— Эй вы, демоны, у меня и так все болит! — шутливо отозвался Рик, морщась от боли, но тем не менее улыбаясь еще шире.

Стоявший чуть поодаль Нокс прятал от Рут раскрасневшиеся глаза: он видел ее щиты, а это означало, что они оба живы.

А Рика вдруг с опозданием пронзила острая мысль.

Элгор!

Как он мог потерять бдительность? Ведь он даже никого не предупредил о том, кем является второй прикованный здесь воин!

Высвободившись от друзей, Рик, сжимая крепче рукоять меча, бросился осматривать изуродованные и обожженные трупы, пытаясь разглядеть среди черных белую голову. Ноги его не слушались, правая голень будто пылала в огне, и каждый шаг давался через силу. Но он все равно старался идти быстрей, не обращая на это внимания.

— Найдите второго пленника, седого!.. — крикнул он своим. — И будьте с ним осторожны, он непредсказуем!

Тут ближе к спуску в пещеру кто-то пошевелился.

Рик увидел обнаженную окровавленную спину с двумя симметричными кровоточащими ранами и клубком шевелящихся змей между лопатками. Опираясь на меч, как на палку, Элгор попытался подняться, звякнув все еще висящей на левом запястье цепью со скобой крепления. Но не смог. Рыча, он упал на колено. Бруно и Нокс в одно мгновение метнулись к нему. Обнаженный меч и засиявший в руках рыцаря посох замерли у Элгора над головой.

— Не двигайся, — многообещающе предупредил Нокс, готовый в любое мгновение нанести удар, который стал бы последним.

— Рик, что с ним делать? — спросил Бруно.

Элгор медленно повернул голову. На его губах играла злобная усмешка, зрачки горели оранжевым. «Я знал, что так будет», — вот что говорило сейчас его лицо.

— Не троньте, я сам, — сказал Рик, и глаза его потемнели.

Сжимая фламберг в уставшей от боя руке, он направился к своему кровному врагу, князю демонов. К Элгору, чья смерть была для него целью и смыслом жизни в ту, другую эпоху. И кого он единожды уже низвергал в небытие.

Тот неотрывно смотрел на Рика, не говоря ни слова. Они оба знали, что сейчас произойдет.

Остановившись перед Элгором, Рик тяжело вздохнул — и поднял меч…

Глава 5. Когда смеются боги. Часть 3

Рик помедлил лишь на секунду.

Элгор не отвел глаза. Только злая усмешка стала шире. А потом Рик ударил. Звон разбившихся цепей показался ему оглушительней недавнего грома — и не только ему одному.

Элгор исподволь вздрогнул всем телом. Усмешка исчезла с его лица. Непонимающим взглядом он уставился на свою левую руку, где остался лишь железный браслет. Цепь со скобой крепления валялась рядом.

Плечи Рика мерно вздымались и опадали, словно только что он пережил еще одну схватку. Что, собственно говоря, так и было, только схватка эта была с самим собой.

— Одна жизнь — одна смерть. Я с тебя свою плату за прошлое уже взял, — сказал Рик. И подал руку Элгору, чтобы помочь тому встать.

Демон только головой покачал.

— Что ж. Значит, жить останемся мы оба…

— Ты это о чем? — нахмурился Рик.

— Сейчас узнаешь.

Он ухватился за протянутую руку и рывком поднялся, и в то же мгновение Рик взвыл от боли, пронзившей вдруг ему ногу. Он покачнулся, но Элгор удержал его. Блеснув клыками, улыбнулся.

— Меч в твоей руке был и моим оружием тоже.

Рик все понял. И почему демон не пытался сопротивляться, и злобную усмешку на его губах.

— Сукин ты сын, — с чувством сказал он, буравя взглядом Элгора.

Тот расхохотался.

— Какая разница, если сейчас я не даю тебе упасть?

— Нам пора уходить отсюда, — заметил Нокс, не до конца понимая, что вообще здесь только что произошло.

— Мне нужно вернуться в пещеру и забрать свой посох, если он все еще там, — сказал Рик, опираясь на подоспевшего Бруно.

— Он не там, — ответил демон. — Хаким унес его, пока ты спал.

Первой мыслью Рика было «как ему это удалось?», а потом вспомнил историю о том, как вносили фамильный лук в оружейную — без прямых прикосновений. И вздохнул.

— Тебе-то откуда знать, если ты тоже был прикован? — настороженно заметил рыцарь, с недоверием глядя на незнакомца. — Рик, кто он вообще такой?

— Эээмм… — Рик даже как-то растерялся. Нельзя же вот так просто взять и брякнуть, что это — тот самый Элгор, про которого он им столько рассказывал. Как-то не место и не время. — Долгая история. Но пещеру, скалы и пустыню мы прекрасно чувствовали оба, пока там стояли, — нашелся, наконец, Рик, с улыбкой разглядывая Нокса вблизи и приветственно пожимая ему руку. — Я вот, например, знаю, что Берта с Джабиром уехали. Где они?..

— Откуда знаешь?.. — спросил Клыкастый, выкатив от удивления свой единственный глаз.

— Отстань от него, потом все расскажет! — отмахнулся Бруно. — А Берта с Джабиром отказались сидеть и ждать взаперти. Это тоже долгая история…

— Они должны были оставить нам весточку о себе на оазисе за Серыми горами, — вмешался в разговор Нокс.

— Ладно, подробно я вас чуть позже расспрошу, — кивнул Рик. — Слушайте, я тут смотрю на вас и понять не могу — этот гад вас впроголодь держал, что ли? Бледные, тощие…

— Да мы-то нормальные, ты бы на себя посмотрел! — отозвался Бруно, широко улыбаясь.

Рик беззвучно рассмеялся, вытирая вновь набежавшую кровь на лицо.

— Да чего-то не хочется, — честно признался он.

— Дальше-то что делаем, командир? — выпалил Клыкастый.

Рик прищурился, и взгляд его снова стал холодным и колючим.

— Пойдем во дворец. Нужно ведь поблагодарить гостеприимного хакима Гаяза за оказанное нам почтение.

Нокс с Бруно вышли вперед, чтобы в случае чего принять удар на себя. Следом направились Клыкастый и Элгор с Риком, причем оба хромали на одну и ту же ногу.

У входа в пещеру виднелась гора трупов — это друзья Рика зачистили оставшихся в укрытии ахъятов. Переступив через тела и обсуждая грудь наложницы Клыкастого, как будто это была самая важная сейчас тема, все спустились в боковой ход. Прямой вырубленный спуск без премудростей вывел всех во двор, к восточной дворцовой стене. Рик удовлетворенно окинул взглядом раскуроченные ворота и стены, сметенные ветром беседки, символически вывернутое с корнями старое оливковое дерево.

— Хорошо ты тут жути нагнал, — сказал Бруно, кивнув на последствия черного прилива. — У меня самого…

— Брат, впереди, — прервал его на полуслове Рик: дворцовая охрана в красно-белых кафтанах, завидев воинов, бросилась им наперерез.

Бруно выругался.

— Вот уроды, поговорить не дают!..

Бесформенная тень, до сих пор неприметно стелившаяся за Бруно по земле, обрела форму многоголовой гидры. Сверкая сталистой чешуей, она бросилась на стражу. Материальные мечи и копья проходили сквозь ее тело, в то время как острые пасти вгрызались в руки, ноги, шеи нападавших. От Нокса вперед ринулись фантомы тяжело вооруженных и закованных в латы воинов. Сверху Бруно ударил по врагу каменным дождем. Сбоку подскочили двое невесть откуда взявшихся ахъятов, но их остановил ветром Клыкастый.

— Короче, я сам тоже пуганулся, когда всю эту красоту увидел! — закончил свою фразу Бруно, пока Клыкастый, отдуваясь, удерживал невидимую стену.

— А ты помочь не хочешь? — разозлился бородач, но тут в дело вмешался Нокс, и они вдвоем добили ахъятов вручную.

Взбежав по ступеням высокого крыльца, Бруно толкнул ворота, но те, как и следовало ожидать, оказались запертыми магической печатью — наподобие той, что когда-то не смог открыть Рик.

Такая печать могла бы остаться нерушимой на десятилетия, если не на века. Но не для самой пустыни, чья магия питала ее.

А между тем эта самая пустыня все еще жила сейчас в обоих бывших пленниках.

— Отойди-ка, — сказал Рик и запросто сорвал печать с дверей. Нокс атакой фантомов разнес врата в щепки. С той стороны раздались крики и женский визг, и взглядам открылась очень просторная, устланная коврами зала, украшенная дорогим оружием и большими расписными вазами. Кто-то с плачем скрылся в боковых коридорах. Стоявшая поблизости прислуга и наложницы в ужасе замерли, в то время как стража бросилась вперед.

Нокс, Бруно и Клыкастый даже не стали использовать магию. Столько дней они копили в себе гнев, и он все еще не был утолен. На великолепные ковры хлынула кровь, красно-белыми лентами протянулись внутренности.

— Пощадите… — проговорил перепуганный слуга, опускаясь на колени.

Следом за ним на колени опустились трясущиеся от страха женщины.

Бруно вопросительно взглянул на Рика, и тот, махнув рукой, прихрамывая направился к лестнице наверх. И в это мгновение ему в спину просвистел крошечный зачарованный дротик.

Рут среагировала моментально, выставив щит — как и Клыкастый. Порыв ветра швырнул оружие в стену, у которой рядами стояли диковинные вазы. Хрупкий фарфор звонко осыпался вниз мелкими осколками.

Рик остановился. Обернулся.

И в этот момент его лицо стало чужим и холодным.

— Я передумал. Убейте их всех.

Его друзья удивленно переглянулись.

— Всех?.. — переспросил Клыкастый.

— Хочешь вытаскивать отравленное или зачарованное оружие из чьей-нибудь спины?..

— Великий господин, вы же Альтарган, защитник людей! — с надрывом воскликнула одна из наложниц. — Пощадите!..

Развернувшись, Рик медленно подошел к ней. Поднял за плечи с колен. И вытащил из-за широкого расшитого пояса девушки маленький кинжал с мерцающим лезвием. Оружие с глухим стуком ударилось об пол. Наложница побледнела и в испуге отпрянула.

— Я больше не Альтарган, — сказал он ей, призывая из пустоты свой меч. Один удар — и девушка упала, как подкошенный цветок. Ни один мускул не дрогнул у него на лице.

Он обернулся к остальной прислуге:

— Идите в женское крыло. И скажите всем: если я увижу еще хоть один кинжал или дротик, брошенный женщиной или слугой, то я с мечом в руках войду в гарем. И плакать о мертвецах будет больше некому.

Помилованные со всех ног бросились в боковой коридор, а Рик, хромая, двинулся дальше — туда, куда вел его учуявший энергию хакима Вальд. Нокс опасливо поглядывал ему в спину, не решаясь спросить, смог бы тот исполнить свою угрозу. И не решался он потому, что боялся услышать ответ. Внутреннее чутье подсказывало — те слова были сказаны не просто так.

Двери на втором этаже открылись сами. Перед входом, опустив головы, стояли слуги, евнухи в расшитых халатах и несколько стражников.

— Великий господин… — голос одного из евнухов дрогнул. — все, кто мог бы достойно защищать этот дворец, не вернулись из пещер. Посему прими и владей…

Стражники демонстративно бросили мечи к ногам Рика.

Хмурым взглядом Рик обвел их склоненные головы.

— Пусть все, кто хочет жить, исчезнут с глаз моих в женском крыле. А ты, говорливый…

Полноватая фигура евнуха, только что говорившего от лица всех, еще ниже склонилась перед Риком и бухнулась на колени, голова бедняги затряслась.

— … а ты метнись-ка, куда надо, и приготовь горячей воды, маритимы побольше и чистую одежду.

— Все сделаю, господин! — облегченно выдохнул евнух, поднимая заплаканное рыхлое лицо. — Все исполню!

— Делай, — жестом отпустил его Рик, и челядь бросилась врассыпную.

И все направились дальше, по широкому длинному коридору, устланному коврами, и по лестнице на третий этаж, где в засаде ждал еще один отряд ахъятов.

Рик с Элгором в это уже не ввязывались. От потери крови голова кружилась у обоих, но с хакимом нужно было закончить немедленно. Наконец, путь был расчищен. Перешагивая через трупы, они очутились в личных покоях хакима, где за зеркалами и стеной иллюзии прятался потайной ход, ведущий в скалу.

Там его и нашли.

Гаяз ждал в маленькой скальной комнате, сидя на тахте с кубком вина в руках, одетый в траурное ослепительно-белое одеяние. Возле него, обнажив мечи, стояли четыре ахъята. Маленькая прислужница в прозрачных одеждах испуганно вжималась спиной в стену. Здесь же, на столе, Рик увидел множество свитков, свой посох и книги в тяжелых, окованных металлом переплетах.

Стремительный быстрый бой — и все четыре телохранителя расстелились на полу, забрызгав белые одежды своего господина кровью.

Хаким сделал последний глоток и поставил кубок на стол. Его лицо все еще сохраняло печать самодовольного величия.

— Приветствую тебя, хаким Гаяз, — с усмешкой проговорил Рик. — Давно не виделись.

Тот молча встал, с вызовом приподнимая подбородок — он был готов принять смерть.

Рик усмехнулся.

— Когда-то очень давно у твоего славного народа, Гаяз, была одна легенда. В ней рассказывалось, что люди, чей язык был изворотлив, совесть черна а сердце — лживо, перерождаются в горных псов, и в старости их собственные щенки пожирают их. Я бы хотел перебить тебе голени, отрубить руки, вырвать язык и бросить на съедение горным псам, не дожидаясь твоего перерождения.

Рот Гаяза дрогнул.

— Все, что я сделал, я сделал во имя Шадра, — проговорил он.

Рик призвал из пустоты фламберг.

— Да плевать мне, ради чего ты это сделал, — сказал Рик. — В любом случае, ты по крайней мере сдержал обещание не трогать моих близких. Только за это твоя смерть будет быстрой и легкой.

Он чувствовал, как гудят и ноют от усталости мышцы, и чтобы хватило одного удара, сжал рукоять фламберга обеими руками. Взмах — и голова хакима отлетела в сторону, а тело в окровавленных белых одеждах рухнуло на пол.

Вздохнув, Рик вернул меч пустоте и забрал со стола свой посох.

— Пойдемте отсюда?.. Мне нужно где-нибудь присесть, а то я сейчас рядом с ним лягу.

К счастью, услужливый евнух устроил целебницу совсем рядом с личными покоями хакима. По всей видимости, здесь принимали гостей: это была зала со свободным участком для танцовщиц, столами и тахтами. Первым делом Рик медленно и осторожно с помощью Клыкастого вытащил из себя корни, в то время как Бруно помогал избавиться от них Элгору. Нокс стоял возле открытых дверей, наблюдая за происходящим снаружи.

Обработав раны маритимой, оба освобожденных пленника расслабленно затихли, прислушиваясь к забытому и непривычному состоянию покоя и тишины.

Ничего не болело. Не ломило. Каждая мышца, каждая связка пребывала в блаженной расслабленности.

— Что еще угодно господам? — суетился евнух. — Может, баню?.. Может..

— Исчезни, — недружелюбно буркнул Элгор, зыркнув на него из-под слипающихся век.

— Точно, — вяло кивнул Рик. — И собери побольше еды, вина… и воды в дорогу. И пусть остальные сидят тихо и не высовываются…

— В дорогу? Ты уверен, что вы способны сейчас ехать? — спросил Бруно, разглядывая шевелящиеся кровавые отростки в плошке. — Как ты вообще такое выдержал.

Рик вздохнул.

— Уезжать нужно как можно быстрее. После такого прилива сюда наверняка скоро нагрянут какие-нибудь дополнительные отряды, чтобы проверить, все ли в порядке с Гаязом. Отоспимся и отдохнем уже в пустыне.

Нокс только головой покачал.

— Отдохнем в пустыне. Звучит, как шутка.

Рик улыбнулся.

— Согласен, но других вариантов у нас нет.

— Так может, мы пойдем поторопим? — с готовностью отозвался Бруно. — И подальше отсюда, куда глаза глядят…

— Идите, правда, так быстрее будет, — поддержал его идею Рик. — Нужно еще на евнухе всю еду и питье проверить, что он соберет, а то как бы отравы какой-нибудь не насыпали. И коней посмотрите. Только не разделяйтесь на всякий случай, мало ли. Потом еще нужно будет к Гаязу вернуться: хочу забрать у него все свитки Сафира Белоглазого…

— А тебя одного-то с этим… непредсказуемым можно оставлять? — проговорил Нокс, недоверчиво покосившись на Элгора.

Рик улыбнулся.

— Не волнуйся, нормально все. Я с ним три месяца в одном гроте провисел — еще полчаса переживу как-нибудь.

Элгор с любопытством следил за происходящим краем глаза.

Когда друзья вышли, Рик повернулся к Элгору и тихо спросил:

— А ты что делать собираешься?

Тот пожал плечами.

— Как будто мне есть, куда идти. Кто я, Алрик? Демон? Человек? Ходячий артефакт многовековой давности? Тем более, у нас одна жизнь на двоих, так что я бы предпочел пока присмотреть за твоим неугомонным телом.

— Кто бы говорил… И вообще, с чего ты взял, что мы все еще связаны? Мы же вытащили корни, — Рик тяжело поднялся с тахты и склонился над лоханью с теплой водой.

Губы Элгора дрогнули. Не открывая глаз, он положил ладонь на стол и, подхватив нож для бритья, всадил его себе в руку.

От неожиданности и резкой боли Рик дернулся, зацепил край лохани и выплеснул всю воду себе под ноги.

— Еще вопросы есть? — таким же расслабленным голосом спросил Элгор, вытаскивая нож. — Подай маритиму?..

Рик шумно выдохнул, подвинул тому открытую склянку.

— Мог как-нибудь попроще продемонстрировать? Воду ведь жалко, — сказал он, с сожалением глядя на лужу на полу.

— Разумеется, это не исключает вероятности того, что если один из нас умрет, второй разделит с ним только боль от удара, а не смерть, — едва ворочая языком, сказал Элгор, замазывая руку бальзамом. — Но проверять я бы не стал.

— Хотел бы я знать, надолго ли это, — озадаченно проговорил Рик, потирая место на руке, где он сейчас отчетливо ощущал вязкую прохладу маритимы.

Демон только плечами пожал.

— Я пока об этом не думаю.

— Харрата абина шадр…

— Мммм, — соглашаясь, промычал Элгор.

— Но так же жить нельзя..

— Можно, — возразил тот. — Неудобно… Но можно.

Рик пристально посмотрел на демона.

— Эл, об этом нашем сохранившемся «единстве» никто не должен знать. Вообще.

Тот молча кивнул.

Потом Рик попытался разобрать растрепавшиеся волосы, это оказалось слишком сложным. Наконец, ему это надоело. Вооружившись ножницами, он их просто отрезал и занялся бородой.

А Элгор все еще сидел, не шелохнувшись. Его глаза слипались, руки безвольно лежали на коленях.

— Эй, не засни там, — сказал ему Рик.

Тот вдруг улыбнулся, но в этот раз улыбка его не напоминала оскал или усмешку. Она была обычной, человеческой. И бесконечно усталой.

— Алрик… Впервые за столько лет я не испытываю боль. И мне слишком хорошо сейчас, чтобы я мог себе позволить это проспать…

Глава 6. Петляющие следы. Часть 1

Опасливо придерживаясь рукой за осклизлую холодную стену, Иса осторожно спускалась по ступеням. Пахло сырой землей и плесенью. Плотная повязка закрывала ей глаза, но иногда сквозь плетение нитей девушка видела свет — нет, не от факелов, потому что Хозяева прекрасно видели в темноте, а от начертанных рун.

Она очень волновалась. До сих пор Иса ни разу не слышала о том, чтобы Хозяева приводили кого-нибудь из служительниц в одно из своих убежищ. От волнения девушке казалось, что она слишком громко дышит и медленно идет, отчего старалась ускорить шаг и сдерживать дыхание.

— Смелее, — услышала она низкий хриплый голос у себя за спиной. — Почти пришли.

Спустившись еще на несколько ступенек на хрупкое плечо Исы легла тяжелая рука.

— Стой.

Она услышала кислый скрип дверных петель, и рука, лежавшая у нее на плече, подтолкнула ее вперед.

— Входи. Снимай повязку.

Иса послушно стянула полоску ткани с лица. Все внутри сжалось и замерло: на нее из кромешной темноты смотрели четыре пары светящихся зеленых глаз.

Дрожащим голосом Иса забормотала формулу приветствия, которую вот уже пять лет как могла бы без запинки выдать даже во сне. Но сейчас, задыхаясь от густого и удушающего запаха царящей вокруг магии и нервничая, она впервые забыла, в какой последовательности положено перечислять пожелания благоденствия. Иса сбилась, смутилась, готовая провалиться сквозь землю, но в это мгновение рука провожатого вновь легла на ее плечо. На этот раз — ободряюще.

— Не надо бояться.

— Я прошу простить меня, — прошептала Иса.

В темноте медленно возникла руна света — как если бы кто-то неспешно рисовал ее в воздухе белым по черному. Разгораясь, она осветила могучие корни, оплетающие каменную колонну, и Хозяев… Или же нет?..

Иса поспешно опустила глаза в пол, чтобы не видеть огромных лап с длинными желтыми когтями, гигантские неясные горбатые силуэты, складки коричневой кожи на покрытой густой рыжей шерстью груди одного из Хозяев, сидевшего прямо напротив нее. Внутри стало очень жарко. Сердце в груди загромыхало так, что Иса не сомневалась — его удары слышны всем присутствующим.

— Подними голову и подойди сюда, — сказал тот, что сидел к ней ближе всего. И когда Иса взглянула на него, Хозяева уже приняли привычный для нее облик. Теперь каждый из них едва доставал бы ей до груди. Широкие лица, тонущие в зарослях мохнатых нависающих бровей, бород и волос, были коричневатыми и морщинистыми, фигуры скрывала мешковатая темная одежда. Все остальное пространство тонуло в густом мраке, словно свет не распространялся дальше небольшого стола рядом с колонной, вокруг которого все собрались.

Девушка с готовностью подошла к подозвавшему ее, опускаясь перед ним на колено.

— Хорошая девочка, — проговорил тот, ладонью касаясь ее пшеничного затылка. Рука казалась слишком большой и широкой для такого маленького тела, но Иса сейчас об этом не думала. Гораздо важнее было, что ее похвалили. Так, как еще никогда в жизни. Закрыв глаза, она по-собачьи подставила голову неожиданной ласке, забывая свой недавний страх и робость. Шершавая ладонь приподняла ее лицо.

— Твой следящий сказал, ты лучшая в ордене. И теперь я это вижу.

У Исы даже в носу защипало от его слов.

Хозяин положил перед ней на стол пластину из красного металла, похожую на часть латного доспеха, испачканную чем-то темным.

— Сможешь ли ты пройти по следу, если он ведет через море? — спросил он, глядя ей в душу светящимися зелеными глазами. — Тебе не нужно будет ничего делать, только смотреть.

Для этого Хозяевам и был нужен орден — чтобы воздействовать на мир, не выдавая своего присутствия. Знать обо всем, оставаясь незамеченными. И принимать решения, изменяющие ход вещей.

— Да, — с готовностью ответила Иса. — Только потребуется человеческая жертва.

— Понимаю, — кивнул Хозяин.

После его слов где-то в черной глубине комнаты, за его спиной скрипнула дверь. Послышались шаги, недовольное покряхтывание — и тут в пятно света вошла фигура в светлых одеждах с младенцем на руках.

До сих пор Иса ни разу не видела их женщин. И почему-то предполагала, что те должны быть такими же широкими, как и сами Хозяева, с коричневатой морщинистой кожей.

Но она ошибалась.

Особа, которую она видела сейчас перед собой, очень мало походила на Хозяев внешне. Ростом она была немногим ниже самой Исы, но еще тоньше в кости. Белокожая, с длинными, ниспадающими ниже колен темными волосами, яркими стрелами бровей и маленьким розовым ртом. И только исходившая от нее энергия и светящиеся зеленые глаза не давали усомниться в ее природе. Молча передав ребенка Исе, та удалилась.

Без малейшего колебания девушка положила расплакавшегося младенца наземь, скинула с себя одежду и ловко вытащила из котомки ритуальный нож. А потом взяла в руки пластину со стола и поднесла ее к лицу.

От предмета остро пахло чем-то звериным, незнакомым. Опасным. Медленно вдохнув аромат, Иса впустила его в себя, позволила ему наполнить свой дух. Нервное возбуждение мелкой дрожью прошло по ее телу. Склонившись к ребенку, Иса быстрым движением перерезала ему горло. Плач умолк. Теплая кровь брызнула девушке на руки. Почуяв жертву, корни на колонне засветились. Иса поила их, и свечение становилось ярче, медленно наполняясь живым теплом.

Человеческая жертва открыла просторные двери. Оставалось только войти в них.

Девушка всем телом прильнула к обжигающему теплу. Она врастала в него, сливаясь с деревом в одно целое, а вместе с ним — и со всем остальным миром.

Почувствовав себя внутри ствола, Иса поднялась до самой макушки, укрытой пушистым снегом, а потом снова спустилась в землю и помчалась вперед, за запахом, который хранила внутри себя. Протянувшись по морскому дну, она устремилась дальше…

И вдруг пронзительный крик сорвался с ее губ. Глаза Исы открылись, ртом она судорожно хватала воздух, как вынутая из воды рыба.

Иса потеряла след. Прямо перед собой она видела страшную черную арку, наполненную алым свечением. Девушку затрясло, она содрогалась всем телом, как если бы ее терзала жестокая горячка. Уродливая морда на черной дуге портала. Не живая, и не мертвая. Рядом с ней — еще одна, и человеческое лицо, искаженное криком. Алое марево ослепляло, пугало и манило одновременно. Обрывки чьих-то надрывных возгласов с трудом пробивались до ее слуха. И в это мгновение из алого марева появились две фигуры, закованные в красные латы. Они тащили на себе третьего. Запах смерти ударил Исе в лицо. Фиолетовые разводы на полу. Лязг доспехов.

Видение начало размываться, но Иса не могла уйти просто так, не исполнив требование Хозяев.

Если след вел в арку, она должна была заглянуть в нее.

Теряя зрение и возможность ориентироваться в пространстве, Иса вошла в воздух, и вместе с воздухом влилась в тело одного из воинов.

Боль в плече. Страх. Злость. Яркие вспышки недавних воспоминаний — пламя, огромная черная фигура на фоне ржавого тумана…

Слишком мало. Нужно больше, четче, ярче!

Рискуя раствориться совсем, Иса вошла в кровь того, кто сейчас стал ее носителем. И вместе с кровью всем своим существом погрузилась в его сознание.

И она увидела.

Ржавая мертвая земля. Распростертое тело с большими изогнутыми рогами. Черно-фиолетовый столп, расширяющийся кверху. Прямо перед ним — лежащее на животе обнаженное тело великана, покрытое ожогами и ранами, из которых не сочилась кровь. И на глазах это тело медленно плавилось, таяло, теряя очертания и превращаясь в темную жижу, а из столпа показались еще две такие же гигантские фигуры.

Но самое ужасное заключалось в том, что у них не было лица.

Чей-то властный окрик требовал атаковать, не дать им уйти. Этого голоса нельзя было ослушаться. Но колени сами подгибались, желая принять освобождающую от страха смерть. Пустота вместо лица одного из великанов медленно приобретала эльфийские черты. В то время как второй начинал походить на человека. Развернувшись, оба великана направились прочь, вглубь ржавого тумана.

— Задержать тварей! Не дать им уйти! — звенел в ушах свирепый вопль…

Но руки не в силах поднять меч. Еще двое… Сколько же их всего… А они все выходят и выходят один за другим. Больше нет сил. Нет воли…

Иса едва успела выйти из воина, прежде чем он шагнул в алое марево портала.

— Что это такое?.. — слышала она встревоженный голос.

— Нас подслушивают?.. — изумленно заметил второй, и тогда Иса бросилась наутек. Она мчалась сквозь землю, петляя подземными ручьями, бежала, как могла, до самого моря…

И спустя несколько минут Иса безвольно упала на пол. Ей было жарко. Перед глазами мелькали яркие вспышки, звуки монотонным гулом касались ее слуха…

И девушка словно оказалась в воде. Прохладной, успокаивающей. Исцеляющей. Даже на грани потери сознания Иса с удивлением обнаружила, что это магия Хозяев.

Так вот, значит, она может быть не только могучей и пугающей, как стволы многовековых деревьев…

Иса открыла глаза.

Ее держал на руках тот самый Хозяин, что дал ей пластину. И сейчас он был огромен и страшен, но Иса больше не боялась.

Коричневое морщинистое лицо склонилось к ней, становясь для Исы целым миром, целой вселенной. Жесткая борода пахла осенним лесом после дождя. Покрытые густой рыжеватой шерстью руки и грудь Хозяина были теплыми, как прогретая летним солнцем земля.

— Хорошая девочка, — пробасил Хозяин. — Мы все увидели, что хотели.

— Там… там все плохо и страшно, — сквозь вязкую ватную дрему проговорила она. Темнота вокруг сгущалась, и только яркие зеленые глаза все еще светились во мраке.

— И это очень хорошо. И вовремя, — прозвучал ответ, но слышала его Иса уже не ушами, а духом. — Теперь спи. Скоро тебе потребуются все твои силы, чтобы убить черноволосого…

— Когда? — прошептала Иса, с блаженной детской улыбкой пряча лицо в его душистой бороде. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой счастливой и защищенной.

— Как только проснешься.

Дыхание Исы становилось все слабее и поверхностей. Руки, ноги и веки налились свинцовой тяжестью. Жизнь внутри ее маленького хрупкого тела замедлилась, как в растении, замершем до поры, когда ему потребуются все накопленные силы.

Глава 6. Петляющие следы. Часть 2

Из дворца хакима уезжали, прихватив с собой двух дополнительных лошадей для поклажи, свитки и золото с самоцветами из сокровищницы. Рик щурился на желтый песок, с улыбкой слушая болтовню Бруно и Клыкастого. Одноглазый не смог удержаться и взял из дворца лютню, и теперь друзья весело препирались, войдут ли в легенды шадриан мрачные сказания о ночных песнях, летящих над пустыней. Время от времени взгляд Бруно цеплялся за белую прядь, мелькавшую в непривычно коротких волосах Рика, и тогда он отводил глаза. Спросить, что же все-таки происходило на скалах, Бруно сейчас не решался.

Нокс ехал немного позади троицы, присматривая краем глаза за новым спутником. Эл, как его представил Рик, больше не походил на одичавшего безумца. Шадрский кафтан сидел на нем, как влитой. Серебряные волосы, обрезанные неровными прядями, падали на лоб и лицо, путались по воротнику и плечам, коротко остриженная борода открыла смуглое и резкое лицо. Конь, поначалу никак не желавший подчиняться, наконец-то послушно пошел под ним, но все еще нервно прял ушами и тревожно принюхивался нежными ноздрями. Однако, его всаднику, казалось, до этого не было никакого дела: свесив голову на грудь, он расслабленно дремал, покачиваясь в такт движению.

И это было к лучшему. Потому что само его присутствие неприятной тенью омрачало долгожданный миг наступившей свободы, а от тяжелого взгляда этого человека даже видавшему виды Ноксу становилось не по себе. Только Рик вел себя, как ни в чем не бывало — впрочем, и в нем самом чувствовалось что-то чужое и холодное.

Альтарган, каким он его знал, не угрожал бы смертью гарему с женщинами и детьми. Не грузил бы на лошадей сумки с присвоенным золотом. Снова и снова ему вспоминались слова Рика, сказанные еще во дворце. О том, что тот больше не Альтарган.

Если не Альтарган, то кто?..

Нокс смотрел на беззаботно болтающих о всякой ерунде Бруно и Клыкастого, и не понимал: неужели те не ощущают перемены? Или они слишком простодушны и ослеплены радостью?

— … А вообще я не понял, почему вы кристаллами совсем не пользуетесь. Я же вам не для красоты их раздал, — тем временем с отеческим укором в голосе выговаривал Рик.

— Нет, ну я честно пытался!.. — весело протестовал Клыкастый, словно не было многочасовых изматывающих тренировок. Будто после двух месяцев ежедневных попыток достучаться до кристалла он не запил на трое суток, пока Нокс не привел его в чувство. Словно не швырял он в бешенстве от собственного бессилия меч о землю.

— Сказал бы я, что ты там пытался! Да так, что мне перед своей наложницей совестно становилось! — смеялся Бруно.

— Пить надо было меньше, глядишь, и завидовать бы не пришлось! — зубоскалил Клыкастый.

— Женщины без вина — это удовольствие наполовину! — возразил Бруно. Хотя с той самой пьяной ночи и похмельного утра, когда он проспал Берту с Джабиром, вообще почти не прикасался к вину.

Рик только с улыбкой головой качал, пытаясь понять, с каким выражением лица ему следует слушать эту беззаботную чушь.

— Ты-то как там?.. — вырвалось вдруг у Бруно.

И он, и Клыкастый мгновенно стали серьезными.

Рик пожал плечами.

— Ну как вам сказать… Вместо наложницы мне, конечно, в пару дали вот этого, — он небрежно кивнул на следующего позади Элгора. — Но зато комната была с отличным видом, так что я не в обиде…

— А если серьезно, командир? — спросил Клыкастый.

Рик усмехнулся.

— А ты сам-то готов сейчас рассказывать, как вы в том проклятом гостевом доме три месяца куковали на самом деле?..

Тот отвернулся.

— Да ну к хренам… Нечего там рассказывать, — сухо ответил Клыкастый.

Рик кивнул.

— Вот все то же самое. Ну к хренам. Вспоминать не хочу, — сказал он — и улыбнулся. — Выпить хочу. Пожрать, как человек, и выспаться…

Неожиданно хребет оборвался. Вокруг тянулись только барханы — ни островков, ни намека на другой хребет.

Рик остановил коня.

— Вальд подсказывает, что большой хребет должен был делать где-то здесь поворот на восток и тянуться дальше, но, видимо, его размыло черным приливом… — проговорил Рик, щурясь на солнце и разглядывая пустыню вокруг. — И ничего хорошего я поблизости не вижу. Нокс, есть соображения?

Рыцарь подъехал чуть ближе.

— Если хребет поворачивал на восток, нужно ехать на восток. Не мог же прилив размыть его весь…

Рик задумчиво потер щеку.

— Да вот пес его знает… Давайте лучше вернемся до предыдущей развилки и там повернем. Воспользуемся местной мудростью, и желая продвинуться вперед, отступим немного назад…

И тут посреди желтого песка он увидел крошечное возвышение — маленький островок, оставшийся от хребта. И на этом возвышении кто-то сейчас встал во весь рост, чтобы его заметили, и поднял над головой белое развевающееся полотно размотанной шапки.

— Там кто-то есть, — заметил Нокс.

— Вижу, — холодно ответил Рик, разворачивая лошадь в обратный путь.

Если кто-то стоит на том островке — это не его печаль. Пусть хоть весь Шадр сдохнет. Он ничего им не должен. Ради безликой толпы и чужаков он больше и пальцем не шевельнет. Пусть живут, как знают, и подыхают, как того заслуживают…

Но руки сами остановили коня.

На мгновение весь мир вокруг исчез: друзья, пустыня, человек где-то там посреди обжигающего песка. Исчезли даже голоса внутри. Смолкло все, кроме голоса его собственной души.

Он вдруг понял, что если уедет сейчас — он больше никогда не сможет вернуться в этот самый миг, на развилку, чтобы повернуть в другую сторону. Здесь, сейчас проходило последнее превращение.

Можно ли во имя благополучия близкого оставить в смертельной опасности незнакомца? Или ради одного невинного безразлично смотреть на смерть другого? Или ради безопасности близких уничтожить десятки невинных душ?

Единственный твердый и надежный хребет, который до сих пор вел его через жизнь — это чувство справедливости. Никакие цели и никакие причины не могут оправдать преднамеренного убийства невинного человека — вот единственная правда, в которую он верил.

Рик был защитой и возмездием не потому, что стал Альтарганом. Наоборот. Он стал Альтарганом, потому что по своей сути был защитой и возмездием. И в какую бы эпоху он не родился, был бы там Элгор или не был, Рик все равно оказался бы в гуще сражений.

До сих пор у него была сила идти с голыми руками против айра в храме, потому что он не мог видеть смерти невинных людей. У него было право ненавидеть Совет и императора — потому что их благо, каким бы они его себе не представляли, было построено на несправедливой крови.

А сейчас он оказался в шаге от того, чтобы это право потерять.

Сломаться. Разрушиться, как поруганный заброшенный храм. Превратиться из Альтаргана в того, кому плевать на чужие страдания. В Алрика Проклятого.

Мир сделал все, чтобы разбудить в Рике монстра. Но никакие цели и причины не могут оправдывать чудовище, потерявшего человеческий облик. Да, стоящему по колено в крови и объятому пламенем непросто сохранить в себе сердце. Но слабость — не оправдание. Слабость — это позор.

И, не говоря ни слова, Рик повернул обратно. Это оказалось даже сложнее, чем он мог себе представить. Зверь внутри яростно бился, желая вырваться наружу, ноги лошади вязли, пульс в висках стучал все громче, словно ощущая приближение прилива. Он возвращался не за каким-то незнакомцем, попавшем в беду — а за самим собой.

Бруно с улыбкой смотрел на его удаляющуюся фигуру.

— А ты переживал, — негромко сказал он Ноксу.

Лицо рыцаря посветлело.

— Я переживал, потому что видел… Но верил до последнего.

— А я ничего такого и не видел, — пожал плечами Бруно. — Клинок, чем не пачкай, клинком и останется.

И тут подал голос Эл, который, как оказалось, тоже внимательно наблюдает за происходящим.

— Лучше бы он сейчас на скаку этой особи голову снес…

На него с негодованием мгновенно обернулись все трое.

— Да ты вообще кто такой, жилище опарышей?.. — угрожающе поинтересовался Клыкастый.

— Не трогай его, — вмешался Бруно, нахмурившись. — Тебе что, других забот мало?

Из всех троих он единственный подозревал, кто перед ним: тень, которую Бруно носил на груди, как татуировку, узнала своего прежнего хозяина. Но вместо Рика лезть в ситуацию и что-то от себя разъяснять не собирался.

Элгор многозначительно взглянул на Бруно и усмехнулся.

Тем временем Рик подъехал к путнику — и словно застыл перед ним.

— Что там происходит, интересно?.. — проговорил Нокс, всматриваясь вдаль.

Но он не смог бы с такого расстояния увидеть то, что заставило Рика остановиться. Тот и сам до самого последнего момента видел лишь сгорбленного караванщика в светлом балахоне. Пока не поравнялся с ним, и тот не повернул к нему своего лица, изъеденного гниением.

— Вот мы и встретились, Альтарган Алрик, — проговорил призрак.

Рик потянулся к мечу, но плоть старика вдруг стала полупрозрачной, как если бы тот был призраком.

— Как видишь, доставать против меня оружие бессмысленно. То, что ты видишь — всего лишь фантом, созданный моим духом. Причем очень недолговременный и ненадежный из-за слишком большого расстояния.

— Что ты такое?.. — спросил Рик, не в силах отвести взгляда от уродливого лица.

— Я — один из твоих убийц, Алрик. Тот, кто создал титул, ставший твоим вторым именем.

— Что за бред, порочащий доблестное имя славного человека! — вскипел Рик. — Магист Херлиф мертв уже много столетий. И я спрашиваю еще раз: что ты такое и зачем ты здесь?

Истлевший облик призрака исказило подобие усмешки.

— Умереть в положенное время — вот что следовало сделать нам обоим. А теперь уже слишком поздно, но Совет не желает этого признавать. Ты хотел знать, почему было принято решение закрыть портал и уничтожить твою семью? Я расскажу тебе. Мое тело сейчас находится на новой границе с пустыней, в Нордшоре, но времени у меня осталось совсем немного. Я не смогу ждать тебя слишком долго…

Лицо фантома окончательно размылось, одежда тоже стала прозрачной. И весь силуэт растаял на глазах.

Глава 6. Петляющие следы. Часть 3

До оазиса оставалось совсем немного, но солнце стремительно клонилось за линию горизонта, окрашивая пустыню в розоватый цвет, и Рик принял решение остановиться. Лучше спокойно переночевать в горах, чем гнать коней на закате, рискуя из-за спешки и усталости не заметить опасность.

Узкая горная дорожка вела на просторное плато перед почти отвесной каменной стеной, в которой имелся вход в небольшую пещеру. С наступлением зимы солнце уже не выжигало безоглядно в пустыне все живое: кое-где на хребтах, да и в щелях скалы и на уступах появились «бороды» — чахлые рыжеватые кустики с ладонь высотой. Пока лошади объедали валуны, недовольно фыркая от скудности предложенного ужина, люди тоже расположились у входа в пещеру, чтобы перекусить. Мех с вином пошел по кругу.

— … и все равно: не мог он настолько издалека контролировать фантома! — продолжал утверждать Нокс, раскладывая еду на расстеленной тряпице. — Я изучал свой аспект вдоль и поперек, я общался с мастером Ра-Джаном, и готов ручаться: не было еще такого!..

— А сколько деду этому лет сейчас должно быть?.. — спросил Бруно у Рика.

Тот пожал плечами.

— Лет восемьсот…

Тот присвистнул.

— Ну, столько не живут. Значит, он воскрешенный? Как и ты?..

— Если он вообще действительно тот, за кого себя выдает, — заметил Нокс. — Слишком уж все странно.

Рик вздохнул, забирая снова мех себе.

— Но ведь и он тоже должен понимать, насколько странно выглядит его заявление. Так почему бы не показаться в нормальном человеческом облике и не представиться действующим членом Совета? Зачем все усложнять? Ерунда какая-то…

Он сделал пару больших глотков, с наслаждением прислушиваясь к разливающемуся внутри теплу.

— Ловушка для идиотов — вот что это, — заявил вдруг Клыкастый, вгрызаясь в политую острым перечным маслом белую булку. — Можно подумать, кто-нибудь после такого приглашения туда поедет, — с набитым ртом проговорил он. — Ага, держи карман шире! Что вообще нам делать в Нордшоре? Насколько я знаю, там пять домов в три ряда и северный причал — больше и нет ничего. И кстати, командир — а чего ты дальше-то делать хочешь?..

Рик хмыкнул.

— Чего я хочу?..

Он поднял задумчивый взгляд на солнце, медленно тонущее в барханах. Красно-оранжевые брызги в небе напоминали пламя.

— Я хочу домой, Клыкастый, — вдруг со вздохом сказал Рик. — На юге люди в большинстве совсем не знают, что такое «дом». Им под каждым кустом — ночлег и приют. А на севере — не так… Знаешь, у нас ведь… — он с улыбкой почесал пальцем бровь, — у нас даже столов не делают меньше, чем на полсотни человек. Потому что на Льдистых островах дом — это все, что у тебя есть. Дом — это тепло, убежище, жизнь, семья. Какое значение имеет, сколько снегов и врагов ты одолел, если в конце пути тебя не ждет место, куда ты можешь прийти, закрыть за спиной дверь и сказать: «Привет! Я вернулся»…

Элгор тяжелым взглядом посмотрел на него из-под бровей.

— … Я хочу такое место… — мечтательно проговорил Рик, растягиваясь на теплом камне. — Но чтобы его построить, я должен похоронить своих мертвецов и защитить землю, на которой он будет стоять. Поэтому я тот самый идиот, который поедет в Нордшор.

— Брат, это неправильно! — разволновался Бруно. — А если там и правда тебя будет ждать Совет в полном составе?..

Рик, сощурившись, взглянул на Элгора.

— Ну… кое-кого они распознать не смогут. Наденем на него маску духа…

— А как он сам-то сможет распознать присутствие Совета?.. Они тоже наверняка своей магией зазря светить не станут!

— Маски духа скрывают энергию только для человеческого восприятия. Но Элгор — чистокровный демон, возрожденный в чужеродной для себя оболочке…

— Элгор?.. — недоумевающе переспросил Нокс. — Демон Элгор?..

— Ну чего ты задергался-то сразу? Ну Элгор… — фыркнул Бруно и беззаботно улегся на скалу, следуя примеру Рика. — Не съел же он тебя до сих пор…

Демон, задрав голову, громко и с чувством расхохотался.

— А вот этот, — Элгор ткнул пальцем в Бруно, — у тебя совсем безбашенный.

— Знаю, — улыбнулся Рик. — Он просто верит мне…

Нокс явно не разделял эмоции Бруно.

— Рик, если это тот самый Элгор — почему он до сих пор жив?! Зачем он здесь? — крикнул он, нащупывая рукой посох за спиной.

— Затем, что я не придумал лучшего оружия против Ингвара, — спокойно возразил Рик.

Элгор удивленно приподнял брови.

— Это что-то новенькое.

Рик сел, поворачиваясь лицом к демону.

— Как ты думаешь, Эл, что будет, если ты вдруг явишься сейчас к своим?

Тот ответил не сразу.

— Не знаю, — проговорил он наконец. — Мой народ почитает дух и род, но столько времени прошло. И, к тому же, до них еще нужно добраться…

— В этом я помогу тебе. Явись перед ними как истинный великий князь, чтобы даже тот, кто не помнит или никогда не знал тебя, сразу понял, кто перед ним. Мы так долго вели эту войну — не пора ли ее закончить? Верни себе царство, принадлежащее тебе по праву, забирай свой народ и возвращайтесь к себе. Ты ведь тоже хочешь домой, Элгор. А с полудемонами мы тут как-нибудь разберемся — по большому счету, их не так уж много.

Элгор прищурился.

— Ты говорил, ядро мира захватил предводитель полудемонов?..

— Я так слышал, — ответил Рик.

— Оно не может принадлежать чужаку и ни в коем случае не должно покинуть свой мир. Я должен найти его любой ценой, Алрик. И тогда разойдемся.

Клыкастый смотрел то на Рика, то на Элгора.

— Слушайте, мужики… — пробормотал он. — Так он что, тот самый древний князь демонов, с которым Рик в той самой войне?.. Да идишь ты! — так искренне удивился Клыкастый, что Рик закрыл лицо рукой и рассмеялся. Бруно хохотал до слез, и даже Нокс, качая головой, улыбнулся.

— Дружище, ну ты даешь!.. — выдохнул, наконец, Рик.

— Да я чего? Вы все «Элгор», «тот самый Элгор», как будто я запомнил, как того звали! У него же имя — хрен упомнишь! — принялся оправдываться Клыкастый. Элгор нахмурился.

— По крайней мере, оно у меня есть. А свое-то где потерял, человек с собачьей кличкой?..

Бородач обиделся.

— Чей-то сразу с собачьей? И есть у меня имя, ясно? Просто… просто все меня по прозвищу зовут… — смешался он вдруг.

— А кстати, как тебя мать-то называла? — вытирая глаза, спросил Бруно. — А то, в самом деле, Клыкастый да Клыкастый… А имени даже не знаем.

Тот смущенно опустил глаза.

— Ну и что… Чем вам прозвище не имя?..

— Теперь уже даже мне интересно стало, — поддержал Бруно Рик. — Эй, так как тебя зовут-то?

— Флориэнус… — почти шепотом проговорил Клыкастый краснея от ворота рубахи до самых бровей.

— Как-как? — переспросил, не расслышав, Бруно.

— Флориэнус! — с вызовом в голосе почти выкрикнул тот.

— Цветочек?!. — ахнул Рик.

Грянувший хохот разнесся далеко по пустыне.

— Аааа… — хотел что-то сказать сквозь смех Бруно, но язык ему не подчинялся.

Рик напрасно пытался заставить себя умолкнуть, и потому вместо этого просто обнял Клыкастого, вытирая выступившие слезы рукавом. Тот все еще смущенно прятал глаза, но плечи уже подрагивали и у него самого.

— Ну что я могу поделать? Видимо, в колыбели я подавал надежды, да… Вот матушка и наградила…

Элгор недоумевающе наблюдал за неожиданно возникшим весельем.

Все-таки чувство юмора у людей и демонов немного отличалось.

Ночь разделили на три стражи: Нокса, Клыкастого и Бруно. Рик проспал до самого рассвета, как убитый — не чувствуя своего тела, без снов. Но чуть только первая, едва заметная рябь тронула пески, предвещая прилив, он вскочил, как ужаленный.

Так же, как и Элгор.

Пустыня приобрела темно-серый оттенок, собралась в волну — и хлынула вниз, огибая своими водами скалу.

Но боли не было.

Рик оглянулся — и увидел встревоженные лица друзей. И, скрывая смущение, улыбнулся.

— Ну что, пожуем чего-нибудь, и в дорогу?

Ели быстро, шумно болтая о всякой всячине. Оседлав коней и погрузив дорожные сумки, спустились по тропе и порысили к оазису. Зеленый островок показался часа через два — большой, окруженный высокими кипарисами. И, похоже, совершенно безлюдный. Рик заволновался, но чем ближе становился оазис, тем отчетливей начинало ощущаться присутствие магии Берты. У Рика отлегло, на губах заиграла улыбка. Все-таки она здесь. Еще немного! Он торопил коня, ускоряясь все сильней.

Въехав на островок, Рик помчал к тому месту, откуда ощущалась магия — к одному из кипарисов на южной стороне оазиса.

Но возле дерева Берты не было.

Там лежала куча высушенных солнцем фрагментов костей. Спустившись с коня, Рик присел рядом, пытаясь понять, для чего Берта вложила столько своей магии в какой-то костный лом. А потом понял: разворошив кучу сапогом, он вытащил из-под нее тубу с письмом.

«Рика держат на скале в качестве источника магической энергии для пустыни. Мы поедем через Нордшор на север, на Кьелл. Должны вернуться с подкреплением до начала зимы.»

Письмо не было подписано, но Рик узнал нервный размашистый почерк Берты.

«Вернемся до начала зимы».

Но зима-то уже началась. Где же они? И зачем вообще их понесла нелегкая на север?.. Вот Берта, просил же!..

Выругавшись сквозь зубы, Рик покачал головой.

Значит, они поехали через Нордшор. Вот почему фантом именно там назначил ему встречу.

Его создатель был уверен, что Рик не сможет на нее не прийти.

Глава 6. Петляющие следы. Часть 4

За прошедшие месяцы пустыня сильно изменилась — это почувствовали все. Она стала сильнее и злей. Во время приливов песок превращался из золотистого в темно-серый, «ведьмины зеркальца» стали гораздо больше, и теперь они не таились под маревом фальшивой воды, а открыто демонстрировали свои серебристые вечно голодные жерла. Грозы гремели через день, заливая все пространство всполохами бесчисленных молний на фоне абсолютной черноты неба, после дождя все вокруг, кроме хребтов, превращалось в зыбучие пески. Все это вынуждало искать окольные пути, замедляя путешествие. Рик нервничал, но торопиться себе не позволял.

Однако кое в чем хаким Гаяз все-таки добился успеха. Пустыня стала не просто сильней, она стала больше. Пограничная застава, через которую Рик со своим отрядом совсем недавно въехал в Шадр, стояла сейчас посреди барханов. Большая часть построек была уничтожена приливами, но центральная башня все еще держалась. Рядом виднелись полуразрушенные остатки сторожевых вышек. Леса выжгло, и теперь повсюду виднелся только желтый песок.

— Да когда уже этот харрата Шадр закончится, — не выдержал Рик, осматриваясь на ходу. — Куда не посмотришь — все желтое, а на одной «бороде» кони долго не протянут.

Нокс в растерянности озирался по сторонам.

— Неужели и правда до самого Нордшора все засыпало? — сказал он. — От Игниса-то что осталось?..

— То, что еще не успел сломать Альтарган, — с ухмылкой проговорил Элгор. — А это, полагаю, немного.

Рик зыркнул в его сторону, но промолчал.

— Пустыня могла где-то забраться глубже в Игнис, а где-то меньше, — резонно заметил Клыкастый. — А вот что мешок с харчами почти пустой — это действительно худо.

— Да будет тебе: скоро до Рипы доберемся в любом случае — сказал Бруно. — Не успеешь захиреть с голодухи, Колокольчик ты наш.

— Я те щас тебе в лоб дам, чесслово, — злобно сверкнул на него единственным глазом Клыкастый.

— Так делать же нечего, дай хоть тебя подразню! — зубоскалил Бруно. — Отвлеку от грустных мыслей.

— Тварям вон своим прозвища придумывай! — огрызнулся Клыкастый.

Бруно почесал затылок.

— А что, это мысль… Начну, пожалуй, с горгульи… — задумчиво проговорил он, почесывая затылок. — Как бы девочку назвать…

— Да чего там думать-то? Слюнодавка она у тебя и Мордохрюка, — фыркнул Клыкастый.

— Слюнодавка звучит как Слюнодевка. Что-то, мне кажется, мысли у тебя не в ту сторону работают, Цветочек, — съязвил Бруно, не обращая внимания на яростный взгляд Клыкастого.

— Вообще-то она у тебя правда слюнявая, — заметил Нокс. — Но еще и храбрая и преданная. Может, какая-нибудь Зверодева?

Бруно расхохотался.

— Ну тебя в баню, Нокс. Это даже хуже, чем Мордохрюка. Как придумаешь что-нибудь… Сам ты Зверодева.

Рик, в последние дни особенно замкнутый и неразговорчивый, невольно прислушался к разговору.

— Она повадками на кошку похожа, — сказал он. — Вот и дай ей какое-нибудь кошачье прозвище…

— Ага, Пушок например, — заржал Клыкастый.

— Ну пушистого в ней мало, — спокойно возразил тот. — Ну есть же…

— Пусть будет Мордашка, — заявил вдруг Бруно.

Тут засмеялся даже Рик.

— Да, мордашка у нее знатная. Вот уж правда — что только с человеком любовь не делает…

— А фею тогда назови Козявкой, — ехидно предложил Клыкастый.

— Фу, да за что же ты ее так? — возмутился Бруно.

— Ну а кто она? Козявка и есть. Кузнечик. Личинка. Зеленая хреновина.

Элгор ехал, качая головой.

— Мдааа… А у нас для поднятия боевого духа воины вслух по очереди вспоминают имена доблестных представителей своего рода… — пробормотал он себе под нос.

— Во, придумал! — воскликнул, перебивая его, Клыкастый. — Ришка!

— Какая еще Ришка? — не понял Бруно.

— Воришка — Ришка. Они ж таскают все, что гвоздями к полу не прибито.

— Мне нравится! — воскликнул Бруно. — Молодец, Клыкастый. Можешь ведь, когда хочешь. Последний остался…

— Вообще у твоего последнего уже есть имя, — неожиданно присоединился к обсуждению Элгор. — И я удивлен, как ты смог его приручить — из всей своры он был самый бешеный…

— Да ну?.. — удивился Бруно. — И как же ты его назвал?

— Альта, — ответил тот, улыбнувшись себе в усы.

Рик медленно обернулся на демона и многозначительно уставился на него.

— Не понял?.. Это совпадение, надеюсь?..

— Не надейся, это вовсе не совпадение. Альта от Альтарган. Он назван в твою честь! — торжественно провозгласил Элгор. — Потому что я не мог не оценить твою доблесть.

— Прелесть-то какая, — пробормотал Рик.

Элгор рассмеялся.

— Не ворчи, Алрик. Я же поставил его не скотину охранять, а самую ценную вещь на свете — ядро мира…

— Ты бы, кстати, хоть рассказал толком, что это за штука такая, — заметил Рик.

Все притихли — этот вопрос уже давно мучил каждого.

Но Элгор вместо ответа умолк. Он всегда замолкал, как только речь заходила о ядре мира.

— Послушай, рано или поздно тебе придется о ней рассказать. Если, конечно, ты все еще хочешь, чтобы мы в этом участвовали.

Элгор опять ничего не ответил. Конь под ним медленно и устало шагал, покачивая тяжелого наездника в такт своим шагам. Рик уже отвлекся и, глядя на барханы, задумался о своем, когда Элгор вдруг заговорил.

— Мне сложно ответить на твой вопрос, Рик, — низкий, неторопливый рокот его голоса прозвучал негромко, но на него обернулись все. — Видишь ли, тот предмет очень древний. Его история тянется сквозь тысячелетия и теряется в темной эпохе, когда мир был мифом, а миф — реальностью. Когда ощущения, страхи и мысли легко приобретали материальную форму, отделялись от своих создателей и населяли наш край. Предание говорит, что прежде времен было великое дерево, поднявшееся до третьих небес, где в темноте живет серебряная пыль. И упала пыль на ветви, и родилась из нее гроздь агирды. Долго зрели ягоды, плотно прижимаясь друг к другу боками, пока не поспели и не рассыпались в разные стороны. И одна из ягод превратилась в наш мир. Потому-то и земля наша цвета мякоти агирды… А в самом центре мира было ядро. И как семя дает будущее для дерева или рода, так ядро дает нашему миру будущее. Без ядра не родится новое завтра, потому что мир станет бесплодным. Это, конечно, миф, но как и в любом мифе, в нем есть истина. Речь идет об очень сильном артефакте, и следы его магии у нас можно найти везде. До того момента, как я стал его Хранителем, я и представить себе не мог, что в каждой твари и каждом растении… Да что там — в каждой пылинке и даже нитях паутины ощущается его магия. Она — как божество, разлитое по всему миру и связывающее все вокруг. Я не знаю, кто создал эту плиту, и что означают символы, начертанные на лицевой стороне — но мне удалось разгадать надписи на боках. Из них я узнал, что ядро никогда не должно принадлежать чужаку, и взирать на его лицо можно лишь спокойным и умиротворенным взглядом. Больше я ничего не успел… А сейчас я все больше задумываюсь: та попытка похищения… Она ведь была обречена на поражение. И если основные движущие силы вашего мира не участвовали в ней, действительно ли целью было ядро? Или, может быть, целью было развязать между нами войну?

Рик пожал плечами. Разговор получился на редкость интересным.

— Я даже не знаю, что это за нелюди, о которых ты говоришь, Эл. Но у меня к ним тот же вопрос. Ладно, лошади вроде отдохнули — давайте прибавим ходу? Добраться бы поскорее до Рипы…

И они порысили по молодому и еще мягкому хребту в город охотников. Всем хотелось поскорее выбраться из Шадра.

Но пустыня упорно стелилась все дальше и дальше, пока, наконец, на исходе следующего дня прямо среди барханов не возникли серые стены Рипы с развевающимися обрывками черных стягов на въездных воротах.

Рик даже не предполагал, что их противостояние с хакимом Гаязом может повлечь последствия таких масштабов. Тревожные всплески траурных лохмотьев на воротах усиливали мрачное ощущение нависшей над городом беды.

Разговоры в отряде прекратились. К воротам подъехали в гробовом молчании. Привратников Рипа не выставила, на сторожевых вышках тоже не было ни души. Но ворота оказались открыты. Рик нанес на всех защитные начертания, и они въехали в город.

Первым, что Рик увидел, была виселица, выстроенная прямо посреди пустынной площади, где раньше ни днем, ни ночью не стихала бойкая торговля. А на виселице чуть покачивалось тощее, тронутое гниением тело. Глаза, веки и губы уже обклевали вороны, на светлой рубашке виднелся птичий помет.

Рик осмотрелся: город сам по себе почти не изменился. Те же дома, те же дороги — но совершенно безлюдные. Нигде не слышались звуки человеческих голосов, лай собак или лошадиное ржание. Чуть дальше ворот, у городской стены, лежал ничком стражник в полной амуниции. Выпавшее из руки копье поблескивало чистым наконечником.

Рик подъехал к нему и спрыгнул с седла. Перевернув стражника, удивился невесомости тела и окинул его быстрым взглядом: ран на нем не было. Но лицо выглядело ужасающе: обтянутые кожей скулы, ввалившиеся глазницы и втянутые щеки говорили о крайнем истощении.

— Перчатку сними, — подсказал Клыкастый.

Рик стянул перчатку с руки мертвеца и увидел тощие пальцы с выпирающими шишками суставов, но без черноты.

— Да что тут вообще произошло?.. — проговорил Рик, поднимаясь от трупа.

Но ответом была мертвая тишина. Только виселица монотонно и зловеще поскрипывала от каждого порыва пустынного ветра.

* * *

Во временном дворце Ингвара все бегали, суетились и говорили вполголоса: хозяин вернулся из Нижнего мира в ярости, и потому попасть ему под горячую руку или вызвать гнев своей нерасторопностью сейчас приравнивалось самоубийству.

Широко шагая и ругаясь сквозь зубы на смеси сразу трех языков, Ингвар поднялся по лестнице в свою тронную залу. Следом за ним бесшумно, на цыпочках спешили адъютанты, испуганно переглядываясь и опасаясь нечаянно излишне громко топнуть ногой. Распахнув двери в залу пинком, Ингвар с лязгом швырнул в сторону одну пластинчатую перчатку, потом туда же бросил вторую.

— Снимите уже с меня это барахло! — рявкнул он своим адъютантам. — Лучшие доспехи… Вот это — лучшие доспехи?!

Он со злом ткнул пальцем в наплечник с большой дырой, которую еще на поле боя предупредительно заткнули бинтом с маритимой.

— Кормлю дармоедов! За столько времени неужели нельзя было подобрать нормальный сплав с зачарованием?! Выведу всех на площадь и руки поотрубаю, коль уж безрукими родились!

Адъютанты, помалкивая, быстро раздевали своего господина. От мокрого насквозь подлатника Ингвара разило медведем.

— Вон пошли! — крикнул на них полудемон, и адъютанты мгновенно испарились, предупредительно прикрыв за собой двери.

Тяжело дыша, Ингвар пытался успокоиться.

Что же это за проклятье такое? Что же они все лезут и лезут?.. Сколько уже безликих тварей ушло в Нижний мир и теперь бродят по нему в поисках наживы? И от каждого из них за версту несет пустотой Рика! А воронка все растет и растет…

— Да чтоб ты сдох, братец! — процедил сквозь зубы Ингвар. — Ну ничего, я тебя еще достану… Я тебя найду, льдистый выродок…

Сплюнув на пол, Ингвар направился в заднюю комнату — туда, где сейчас оберегала его сокровище Лита. Шаги гулким эхом отдавались в зале.

Он толкнул двери — и остолбенел.

Остекленевшими глазами Ингвар смотрел на фиолетовые разводы на белом мраморном полу, на стенах. Крошечные кусочки плоти повисли даже на потолке. Оплавившиеся обломки доспеха Литы валялись по всей комнате, и в некоторых из них остались рваные куски ее тела.

А на постаменте, где он хранил плиту, лежала только оторванная голова демоницы с шлейфом окровавленных позвонков. Река тонких косиц с вплетенными в них серебряными кольцами разметалась по темному камню.

— Где плита??? — взревел обезумевший полудемон, вбегая в комнату. Он бросился осматривать постамент, стены, пол, но никаких других следов не нашел. Как будто вор не обладал телом, словно он вошел сюда не ногами, и вынес плиту просто испарившись.

Бесценного сокровища Ингвара здесь больше не было. В комнате витал только тонкий, тающий аромат его магии.

— Начальника стражи — ко мне! Всех, всех стражников — немедленно сюда! Бесполезные идиоты! — кричал он, выбегая в тронную залу и сбивая с ног одного из адъютантов. Выхватив в ярости меч, Ингвар отрубил провинившемуся демону голову, и та покатилась по полу, оставляя за собой кровавые следы. Тело обмякло в растекающейся по белому мрамору луже. Второй, испуганно отпрянув, помчался исполнять приказание.

Плечи и грудь Ингвара ходили ходуном, дыхание хрипело от кипевшей внутри бессильной злобы.

Глава 7. Тени и призраки. Часть 1

Вернувшись в седло, Рик направился к соборной площади. Это была единственная мощеная улица, и подковы лошадей залязгали по камню, нарушая тишину. Дорога вела мимо опустевших гончарных, сгоревшего дочерна постоялого двора и заброшенной красильни, а потом резко брала влево — к небольшому белокаменному храму с высокой резной оградой, окруженной по-осеннему голыми деревьями.

А от храма по дороге ковылял человек.

Его одеяния целебника развевались на ветру, как и седая борода. Старик тяжело опирался на посох, с трудом переставляя ноги. При виде всадников он остановился, распрямил спину и высоко поднял голову, словно воин, готовый к схватке. Или желающий умереть с честью приговоренный при виде своего палача.

Рик толкнул коня под бока ногами, и тот, недовольно фыркнув, помчал вперед. Остановившись перед тощим стариком, он хотел спросить у того, что происходит в городе — но не успел.

Тот заговорил сам, щуря подслеповатые слезящиеся глаза.

— У нас ничего нет. Слышите? У нас все забрали мужчины из соседних деревень еще месяц назад! Все, что у нас осталось — это наши умирающие дети и уродливые от голода женщины! Молю вас — езжайте своей дорогой…

Рик раздраженно осадил поводом разыгравшегося под ним коня, его брови хмуро сбежались на переносице, уголки губ гневно дрогнули.

— Ты бы язык-то прикусил, старик. Седина — не броня, а дерзость — не лучшее начало разговора. Мы ничего постыдного не сделали, чтобы выслушивать твои упреки.

Услышав речь на родном языке, старик с недоумением уставился на всадников в шадрских одеждах — лица, судя по всему, он мог различать с трудом.

— Вы… вы не шадриане?.. — пробормотал он дрогнувшим голосом, и слезы полились по его запавшим морщинистым щекам. — Вы пришли спасти нас?.. Слава свету! Простите, не взыщите со слепого глупого старика… Хвала императору, что не забыл о своих несчастных подданных!..

Закрыв лицо руками, целебник разрыдался, трясущейся рукой закрывая лицо.

— Хвала императору… Не забыл… Не бросил нас на погибель…

Рик нахмурился еще сильнее.

— Мне жаль тебя огорчать, но я понятия не имею, о чем ты ведешь речь. Где весь народ?..

Старик затих, отнял руку от лица.

— Так вы… вы приехали сюда не для того, чтобы спасти нас?..

— Мы — воины разведывательного отряда, попали в переделку в Шадре и сейчас возвращаемся домой, — убедительно соврал Нокс, к тому времени вместе со всеми остальными уже поравнявшийся с Риком. — Мы ожидали найти здесь временный приют, а обнаружили покинутый город.

Целебник тяжело вздохнул.

— Если вы искали приют — то вы не туда приехали, господа… Здесь приюта нет. Весь город — одно большое кладбище…

— Из-за болезни? Мы видели черные стяги на воротах, — сказал Рик.

Старик покачал головой.

— Нет… Черная пляска у нас унесла не много жизней. Но вся торговля встала, запасы закончились… А потом пришла пустыня, — целебник слабо улыбнулся. — Мы уже давно умираем не от болезней, а от голода.

Всадники переглянулись.

— Живые где? — коротко спросил Рик.

— На территории храма. Нам так проще заботиться друг о друге. И следить, чтобы более сильные не пожирали слабых…

Не дослушав старика, Рик помчал туда. За ним поспешили остальные. Бросив поводья Бруно, Рик толкнул ворота — и с трудом проглотил подкативший к горлу ком.

Прямо во дворе горел открытый огонь, на котором стоял большой чан с мутной вонючей жижей — это варились голенища кожаных сапог, древесная кора и целая тушка какой-то птицы, скорее всего — вороны. А вокруг очага сидели призраки: чуть больше полусотни людей, и в основном это были женщины и дети с запавшими бледными щеками, синяками под глазами, остро выпирающими из-под одежды плечами и ключицами. Некоторые с интересом уставились на чужака, но в основном блуждающие взгляды казались совершенно безразличными. Словно они уже давно умерли, но тщедушные оболочки все еще продолжали дышать.

Неподалеку от входа сидела женщина, возраст которой сейчас невозможно было определить. Бережно прижимая к груди младенца, завернутого в пеленки, она покачивала его на руках и тянула какую-то заунывную колыбельную без слов. Синюшная ручка ребенка безжизненно покачивалась в такт ее движениям, крошечное застывшее личико казалось восковым.

Рику стало трудно дышать. Вернувшись за ворота, он больше минуты просто стоял и молчал, глядя в землю. Потом перевел взгляд на Клыкастого, с серым лицом тихо бормотавшего ругательства себе в бороду.

— Поможешь? — спросил он, принимаясь снимать поклажу с одной из дополнительных лошадей.

Тот все понял, с готовностью кивнул.

— Жаль кобылку, — вырвалось у Бруно. Рик яростно блеснул в его сторону глазами.

— А людей не жаль? Клыкастый, зайди к ним туда, возьми ведра какие-нибудь. И веревки.

Рванув лошадь под уздцы, Рик повел ее на ближайший двор. Клыкастый догнал его еще по пути, груженый посудой. Стянув брыкающейся кобыле ноги веревками, уложили ее на бок, и Рик быстрым и точным движением перерезал ей горло.

Клыкастый подвинул ему ведро.

— Кровь собери, командир. Если пожарить с солью и перцем, вкусно и сытно получается. Ну или в похлебку для густоты добавить можно.

— Сделай сам, — попросил тот, отодвигаясь в сторону. — Муторно мне…

Рик остался сидеть на земле, свесив окровавленные руки с колен и уставившись в одну точку, а Клыкастый сноровисто принялся за дело — собрал красную жидкость в ведро, потом со вздохом занялся разделкой туши.

— Знаю, о чем сейчас думаешь, командир, — сказал он, ловко орудуя ножом и вычищая внутренности. — Выкинь из головы. Невиновен ты в этом, и точка.

Рик промолчал.

— Слышь, че говорю?.. — обернулся на него Клыкастый.

Рик мрачно усмехнулся.

— А кто же тогда виновен? — спросил он. — Нет, друг, я на мир реальными глазами смотрю. Паскудно иногда, но ничего не поделаешь.

Бородач покачал головой, вздохнул и вернулся к своему занятию.

— У нас деревня стояла на берегу реки… Хорошая, добрая река. Рыбой богатая. Каждую весну разливалась так, что чуть не до первых домов все топила… Дай вон ту плошку для мякоти?..

Рик подвинул Клыкастому посудину.

— … А как-то раз — я еще мальцом совсем был, лет семь мне было… Лед на реке пошел. Резко так, нежданно. А день праздничный, взрослые все кто уже пьяный, кто еще только собирается. Солнце яркое, мороз спал. И детворы на лед высыпало — тьма… И тут хруст, грохот. Река вскрылась. Пять человек тогда сгинуло — детей четверо и один мужик. Тот, что первым на помощь бросился…

В плошку с влажным шлепком плюхнулся кусок мяса. Клыкастый вытер лоб рукавом.

— Брат мой старший под лед ушел, а мне повезло. Меня чудом за шиворот вытащили. Неделю потом в горячке провалялся. Вот ты и рассуди: разве река виновата, что брат мой помер? Она просто жизнь почуяла, оковы ледяные с себя сорвала…

Он вновь наклонился к туше.

— Так вот и ты… Потому и говорю — выкинь из головы.

Рик покрутил в руках нож, которым забил кобылу, поднялся.

— Подвинься немного, что ли. Сейчас в четыре руки быстрее справимся, а то стемнеет скоро.

Клыкастый одобрительно промычал и развернулся, чтобы вдвоем было удобнее работать.

— Эй, там уже вода с солью в котле кипит! — донесся из-за забора голос Бруно. — Дайте чего-нибудь для похлебки?

Он вошел во двор, деловито осмотрелся, выбирая, что захватить с собой.

— Мяса только сегодня не давайте никому, а то кишки так скрутит с голодухи — все к утру помрут, — предупредил Клыкастый. — А вот кровью загустить не помешает.

— Это как? — сморщил нос Бруно.

— Да хоть просто в кипяток выплеснуть и разболтать. Навар потемнеет и питательней станет.

— Понял…

— Остальные-то где? — спросил Рик, отвлекаясь от своего занятия.

— Нокс с целебником возле храма, а их рогатое высочество коней в дом начальника стражи повел — старик сказал, там еще сено осталось.

— Хорошо, — кивнул Рик. — Ты это Ноксу отдай, а сам притащи еще посуды всякой. И проверь ледник?..

— Уже проверил — начертания рабочие, так что мясо не испортится.

— Отлично.

Когда Клыкастый с Риком закончили возиться с тушей, стало уже совсем темно. Двор освещали оранжевые блики факелов, в свете которых место забоя казалось просто темным пятном. Со стороны храма уже давно тянуло съедобными запахами.

— Жрать хочу, — признался Клыкастый, отмывая руки в бочке с водой.

— Иди к нашим, поешь, — сказал в ответ Рик. — Я позже подойду.

Хлопнув бородача по плечу, он отправился искать дом начальника стражи, ориентируясь на магию Элгора и освещая себе дорогу посохом вместо факела.

Дом находился неподалеку от въездных ворот. Поежившись то ли от холодного ветра с пустыни, то ли от зловещего силуэта раскачивающегося висельника, Рик свернул от площади на разбитую земляную дорогу и скоро нашел аккуратный двухэтажный дом с большим двором, где сейчас, пофыркивая, жевали сено расседланные лошади. Пахло почему-то паленым. Возле высокого крыльца, как это часто бывает на юге, располагался большой стол с грубыми лавками, где сейчас отдыхал Элгор. На столе теплилась большая масляная лампа, разливая теплый свет.

— Где мешок со свитками и книгами хакима? — спросил Рик у демона. Тот кивнул на кучу скарба, валявшуюся в тени под крыльцом.

— А чего в дом не занес? — нахмурился Рик, склонившись над сумками и мешками, чтобы найти нужный.

— Там были два трупа, — ответил Элгор. — Я их сжег, чтобы не воняло. Теперь внутри все пачкается… Уезжать надо, Алрик. Я не стал говорить тебе это при всех, но скажу сейчас. Слабые умирают — это закон жизни.

Рик взглянул на Элгора, покачал головой и вытащил к столу один из мешков. Развязав его, воткнул посох в землю и, усевшись на лавку, принялся разбирать свитки.

— Что ты там хочешь найти, Алрик? — с усмешкой проговорил демон. — Заклинание, как из воздуха сделать полсотни коней для тех, кто и верхом-то не удержится? Или как из одной туши сделать неисчерпаемый запас пищи?

Тем временем Рик, наконец, нашел то, что искал. И развернул на столе большую карту.

— Говорят, в Шадре нет рек. Но это не совсем верно, — проговорил он, подвинув лампу. — Здесь есть великие, неисчерпаемые реки всяческих благ — это великие караванные пути…

Скучающее разочарование на лице Элгора исчезло. Он озадаченно посмотрел на Рика и подошел ближе, чтобы взглянуть на карту.

— … И по ним, как кровь по жилам, от города к городу, от поселения к поселению течет масло, зерно, сушеная рыба и шелка, золото, овес и даже мед, — сказал Рик, указывая пальцем на красные пунктирные линии. — В былые времена в одном караване могло быть по сотне коней…

— Шадр состоит из четырех княжеств? — спросил Эл, разглядывая неровные черные границы.

— Верно. Четыре хакима, четыре княжества. Как видишь, самое обширное из них — восточное…

— Это где мы были?..

— Да. А самое маленькое — южное.

— Неспокойные территории, — сразу понял Элгор. — На карте не вижу городов или больших селений.

— Точно. Здесь нет смысла благоустраивать оседлую жизнь. Раньше южане представляли собой союз воинских кланов, и я не думаю, что сейчас что-то сильно изменилось. А поскольку они сами ничего не выращивают и не производят, сюда тянется много караванов с товарами, которыми другие хакимы платят воинам за свое спокойствие…

Рик внимательно рассматривал каллиграфически выписанные символы, буквы, линии и задумчиво барабанил пальцами по столу. Рядом с ним к карте склонился и Элгор.

В ночной тишине раздались звуки усталых шагов, в темноте блеснули оранжевые языки пламени факелов — это остальные вернулись из храма на ночлег.

— Я вам пожрать принес, — сказал Клыкастый, демонстративно поднимая большую плошку с жареной кониной.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся Рик. — Как там дела?..

— Нормально. Накормили народ варевом, почти все уже спят, — отозвался тот. — Остальное мясо на ледник унесли.

— А вы здесь чем заняты? — спросил Нокс, с интересом глядя на карту.

— Мы здесь размышляем, — ответил Рик.

— Мое мнение — брось это все, — сказал Элгор, выпрямляясь. — Слишком далеко, слишком долго.

— Бросить что?.. — снова спросил Нокс, пытаясь понять суть разговора.

— Разве не очевидно? Город.

— Факелы уберите подальше, — сказал Рик. — Не маячьте ими над столом.

Рыцарь послушно отодвинулся в сторону, поставил факел в держатель у крыльца.

— Там, во дворе, лежит больше полсотни умирающих от голода людей, — проговорил Нокс, подходя к Элгору. — Пятьдесят судеб. Пятьдесят жизней. И я полностью поддерживаю Рика, который не готов их бросить умирать от голода у нас за спиной!..

Бруно с Клыкастым молча устроились на скамейке, прислушиваясь к разговору и наблюдая, как пальцы Рика путешествуют по линиям и символам карты. Казалось, он вообще не слушает, что происходит вокруг, поглощенный своими размышлениями.

Элгор фыркнул.

— Не понимаю я тебя. Как по мне, так пусть слабые отдадут тела земле, а сильные продолжат свой путь навстречу будущему. И да свершится закон жизни, где выживает сильнейший.

— Где ты видел сильных младенцев, Элгор? — возмутился рыцарь. — Разве такие бывают?!

— Бывают, — усмехнулся тот. — Сила младенцев, как и сила женщин, не в оружии, а мужчинах, что их защищают. В отцах, дедах, братьях. А если в роду нет достойных дедов, отцов и братьев, способных защитить своих младенцев — то это гиблый род, которому не следует продолжаться. Их потомкам лучше умереть, а их женщинами должны обладать другие — те, чье семя станет новым поколением достойных воинов.

Нокс усмехнулся.

— Вот она — разница наших миров. У нас даже волки принимают под свою опеку беззащитных детей!

Элгор рассмеялся.

— Знаешь, что в твоем высказывании самое смешное, рыцарь?.. Что в качестве доказательства благородства человеческой породы ты приводишь повадки зверей.

Тем временем Рик принялся сворачивать карту.

— Так… Ладно. Клыкастый, у нас там, вроде, еще немного вина оставалось?

— Есть такое, — кивнул тот. — Принести?

— Давай хоть по полкружки. Тяжелый день выдался, — со вздохом сказал он. На столе появилась плошка с мясом для него и Элгора, из меха по найденным в доме кружкам разлили поровну вина.

— Так что делать будем? — спросил у Рика Нокс. — Искать караван?

— Нет, — сказал Рик. — Элгор прав: как ни крути, отсюда до караванных путей слишком далеко. К тому же, после черного прилива рельеф изменился, а значит, и маршруты станут другими. Но даже если нам повезет и мы сумеем решить вопрос с пищей и лошадьми, вывезти отсюда полсотни ослабленных и истощенных людей — та еще задача. У нас нет столько времени.

— То есть мы просто уедем?.. — оторопело проговорил Нокс. — Бросим их здесь?..

— Все, что мы можем сделать, это оставить им вторую дополнительную лошадь и поскорее, но без лишних рисков, добраться до места, откуда постараемся прислать им помощь. На этом все.

Рыцарь резко поднялся из-за стола.

— Я спать. А ты… ты изменился после Шадра, Рик.

Тот отрицательно качнул головой.

— Не настолько, как мог бы.

— То, что здесь и сейчас происходит, случилось не само по себе, — в сердцах бросил Нокс напоследок. — Это случилось из-за…

Рик поднял на него тяжелый, мрачный взгляд, и рыцарь вдруг умолк.

— Я не плакальщица, Нокс. Я воин. Понимаю твои эмоции: тебе никогда не приходилось воевать на своей территории. Но если вместо того, чтобы сражаться, я начну оплакивать каждый труп, кормить голодных и обувать босых, мне никогда не одержать победу, — сказал Рик. — А то, что ты хотел сказать, я и сам знаю. Но умею с этим жить. Пришлось научиться.

Глава 7. Тени и призраки. Часть 2

Двигаться дальше от Рипы стало еще сложнее. Молодая пустыня словно не хотела отпускать своих пленников. Кони устало месили рыхлый песок в поисках хоть какого-то намека на хребет, пока, наконец, ближе к вечеру, не начался более твердый участок. Рик нервничал в поисках места для ночлега, но потом Бруно припомнил, что поблизости должна была располагаться одна из деревень. Место оказалось заброшенным, но вполне пригодным для того, чтобы немного отдохнуть до утра.

А к полудню следующего дня, взобравшись на холм, они обнаружили маленький военный лагерь. Только не Игниса, а Шадра.

Грубые и низкие каменные постройки, по всей видимости, делались наскоро и с помощью магии — скорее укрытия в помощь путешествующим, чем воинские укрепления. Закрывать их ширмами никто не стал — энергия пустыни была настолько сильна и непостоянна, что она сама представляла собой одну огромную ширму, за которой мог спрятаться не то что отряд, но и целая армия. На желтом фоне отчетливо виднелись светлые кафтаны обычных воинов и черные одеяния ахъятов — большая часть людей сейчас что-то обсуждала, собравшись неподалеку от одной из построек, четыре группы по два человека несли стражу немного поодаль. Быстрым взглядом Рик оценил их численность: не больше двух дюжин.

Их заметили сразу. Но Рик скрывал свой аспект, а узнать в пришельцах чужаков на расстоянии даже опытному внимательному взгляду было не так уж просто. До слуха донеслись резкие окрики, и все шадриане мгновенно оказались в седлах.

Мысленно Рик сразу прикинул все возможности и риски. Стоит только им подъехать ближе или заговорить, как станет очевидным, кто есть кто. Уклониться от сражения, если шадриане пожелают схватки, у них не получится: слишком устали полуголодные кони, чтобы умчать от холеных игривых скакунов. С другой стороны, в бою у отряда Рика были все шансы на победу. Вот только битва сейчас выпила бы все оставшиеся силы у его людей, а края пустыни все еще никто не видел…

— Первыми в бой не вступаем, — предупредил Рик, чувствуя нарастающее напряжение.

Шадриане тоже замерли, глядя на пришельцев. Наконец, от их отряда отделилась одна фигура в черном. Пустив коня шагом, навстречу Рику выехал ахъят. Проехав примерно половину пути, он остановился, приглашая к диалогу.

— Ждите здесь, — сказал Рик, и, тронув коня, направился к представителю ахъятов.

— Я, Джаим Замин, пришел спросить тебя, кто ты, и кто твои люди, и что вы делаете на нашей земле? — резко заявил ахъят, вперив гневный взгляд в лицо чужака.

«Рут, верни энергию мне», — мысленно велел Рик.

— Что же, я отвечу. Я — Великий Альтарган Аттон Алрик. Возвращаюсь из летнего дворца гостеприимного хакима Гаяза… — он видел, как у шадриан, ожидавших поодаль, удивленно вытягиваются лица при виде разгорающегося внутри него аспекта пустоты. — Хочешь ли ты встать у меня на пути, Джаим Замин? — спокойно спросил у него Рик.

Джаим ответил не сразу. Надменная горделивость, которой только что дышал весь его облик, таяла буквально на глазах, открывая живое и честное лицо. Как зачарованный, ахъят смотрел в Рика, поблескивая огоньками красных зрачков.

— Воистину это ты… — проговорил он. И неожиданно склонил перед Риком голову.

— От имени доблестного хакима южных земель Хишама говорю тебе: то, что сделал с тобой хаким Гаяз — позор для Шадра, но как пустыня не одинакова на твоем пути, так и дети ее не все на одно лицо. Да не повторится больше черная буря, Альтарган. Шадр не желает войны.

Джаим поднял голову и взглянул Рику в глаза.

— Хаким Хишам сам хотел сказать тебе эти слова, но он мог знать, какой из многих путей ты выберешь. Просим тебя: покинь наши земли с миром как можно скорее…

Рик усмехнулся.

— Я бы и сам рад, Джаим, покинуть ваши земли, да что-то никак не получается. Сколько не едем, а пустыня все не заканчивается.

— С этой стороны до границы еще долго, — с готовностью отозвался тот. — Но если сейчас возьмете резко на восток, к селению Виридис, а потом на юг, то к завтрашнему полудню доберетесь до Игниса. Заставы там еще никакой нет, только небольшие группы разведчиков, поэтому это лучшая дорога из всех, что я мог бы тебе указать. Позволь проводить тебя. И поверь: не все в Шадре забыли свой долг перед тобой. Если бы другие хакимы узнали о замысле Гаяза — они бы не позволили случиться тому, что случилось.

Рик усмехнулся.

— Какие… неведающие хакимы нынче повелись. Интересно, а о том, что пустыню уже добрую сотню лет питает воскрешенный Элгор, они тоже не знали?

Ахъят недоумевающе взглянул на Рика.

— Искупительное служение князя демонов было известно всем. Но ты — не князь демонов, ты — Альтарган! Хаким Хишам никогда не допустил бы подобного!

Рик задумчиво потер ладонью заросшую щеку.

— Чтож. Пожалуй, я знаю, как ты мог бы убедить меня, что не все в Шадре нынче рождаются с песьими головами. Здесь неподалеку есть город Рипа. Знаешь такой?

При упоминании о песьих головах губы шадрианина оскорбленно дрогнули, но он промолчал и только кивнул в ответ.

— Там сейчас голодает полсотни выживших после черной пляски людей. Можешь ли ты от лица своего хакима помочь им вернуться на родину?

Джаим склонил голову, глядя Рику в лицо.

— Если Шадр по слову твоему пощадит детей Игниса, может ли хаким Хишам рассчитывать, что и Великий Альтарган в свою очередь пощадит детей Шадра и не обнажит против них меч своего гнева?

— Да. Я готов обещать, что за случившееся не потребую от Шадра другой платы, кроме той, что взял.

Джаим прижал руку к груди.

— Да будет пустыня свидетелем слов твоих.

Рик кивнул.

— Да будет.

Этот ахъят напомнил ему, каких воинов в Шадре ему доводилось встречать в прежние времена. А еще он чем-то очень напоминал Джабира.

Попрощавшись с ним, Рик вернулся к своим.

— Нам указали короткий путь, — сообщил он друзьям. — Если повезет, завтра в полдень мы попрощаемся с пустыней.

— Это вы так долго дорогу обсуждали? — недоверчиво спросил Бруно.

Рик беззаботно пожал плечами.

— Дорога непростая — вот и разговор непростой… Поехали? Не знаю, как вы, а я уже мечтаю снег увидеть.

* * *

Ахъят не обманул. После полудня с холма открылся вид, от которого захватывало дух: желтые барханы, как море, тянулись до высокого берега, неровно запорошенного блестящим, как сахар, снегом. Стволы деревьев казались совсем черными, голые ветви тянулись в небо с обрывками серых облаков. Убедившись, что поблизости нет соглядатаев, отряд наконец-то ступил на твердую землю.

В лицо пахнуло морозом, холодный ветер пробрал до костей.

— Мужики, мы выбрались! Твою мать, я еще никогда, сука, этой зиме так не радовался! — гаркнул во всю глотку Клыкастый. — К демонам песок! К демонам жару!

— Что ж ты так орешь-то, — со счастливой улыбкой пробормотал Нокс, у которого уже через минуту начали стучать зубы.

Из рваных облаков ветер иногда приносил Рику в лицо мелкие колючие снежинки. Зима в Игнисе — это, конечно, совсем не то же самое, что зима на Льдистых островах. Он бы сейчас хотел увидеть засыпанные снегом поля, вековые ели с пышными белыми шапками…

— На пепел чем-то похоже, — вдруг проговорил Элгор, разглядывая снег.

Рик улыбнулся. Да уж, каждый видит и ищет свое…

Лошади, ошалевшие от резкого изменения климата, нервно пряли ушами и тоже дрожали всей шкурой.

— Не сдохли бы кони наши раньше времени, — озадаченно проговорил Клыкастый.

— До Нордшора должны дотянуть, здесь всего-то полдня дороги, — сказал Бруно, осматриваясь по сторонам. — Ну что, может, где-нибудь здесь остановимся? Я бы оделся, а то уже сам трясусь не хуже четвероногих…

Переодевшись в позаимствованную в Рисе одежду, все кафтаны собрали в кучу и, засыпав тряпье сухими ветками, подожгли. Огонь весело затрещал, разгораясь все сильнее на ветру. Деревья угрожающе поскрипывали старыми сучьями, но сейчас эти звуки никому не казались зловещими. А когда костер догорел, все вернулись в седло и помчали через лес к дороге на Нордшор. Копыта весело стучали по мерзлой земле, небо затягивало, и к вечеру начался дождь со снегом.

Ночь пришлось коротать неподалеку от городских стен: первым в Нордшоре должен был осмотреться прикрытый маской духа Элгор.

Демон вернулся за всеми остальными поутру, чтобы сообщить: в Нордшоре только один мощный источник магической энергии. Кто-то в городе действительно ждал Рика, и этот кто-то явился на встречу один, как и обещал.

Погрузив котомки на лошадей, отряд, наконец, отправился в город. Серый подъемный мост был по-утреннему забелен инеем. Такого же невнятного, дымчатого цвета были и нависшие облака. Ветер, дувший с моря, казался соленым на вкус. Миновав ворота, Рик удивленно осмотрелся по сторонам.

Нордшор оказался совсем не таким, как он себе представлял. От ворот открывался отличный вид на центральную площадь, мощеную крупным тесаным булыжником. Высокая строгая башня с часами располагалась с одной стороны площади, а прямо напротив нее возвышался трехглавый храм Всех Сил, вонзая длинные золотые шпили прямо в рыхлое небо. А на самой площади кипела жизнь: груженые телеги сновали в разные стороны, мужчины в зимних плащах и женщины в подбитых мехом накидках спешили по своим делам. То там, то здесь мелькали красные плащи стражников. Высокий жрец в белой, как снег, мантии зазывал гостей города посетить храм, где каждый мог найти для себя нужный алтарь и заказать любую услугу по сходной цене. Аккуратные, ровные жилые кварталы тянулись вправо от площади, дорога налево, по всей видимости, вела к торговым рядам и ремесленным мастерским.

Рик присвистнул.

— Напомните-ка мне, кто из вас говорил, что в Нордшоре только причал и пять домов в три ряда?..

И в этот момент посреди площади как будто из воздуха возникла фигура в белом балахоне. Она медленно опустила с головы капюшон, и Рик увидел уже знакомое, тронутое тлением лицо. А люди вокруг между тем все так же куда-то торопились, разговаривали, спорили, не замечая странного человека с пугающим лицом.

Рик толкнул локтем в бок стоявшего рядом Клыкастого.

— Ты видишь его?..

— Кого? — не понял тот.

Элгор взглянул в ту сторону, куда сейчас смотрел Рик.

— Он про человека с дырой в щеке.

Клыкастый вместе с Бруно вытаращили на Элгора глаза.

— Да ну?.. Где? — спросил Бруно.

— Да прямо посреди площади, сейчас жестом зовет следовать за собой, — ответил Рик. — По всей видимости, фантом. Как и тогда в пустыне.

— Что делать будешь? — настороженно спросил Нокс.

— Пойду, — ответил Рик, пристально глядя на силуэт.

— Одного не отпущу, — заявил Бруно. — Ходил уже недавно один, ага. Три месяца возвращался.

Рик пожал плечами.

— Ну пошли вдвоем.

— Втроем, — поправил его Клыкастый.

Тот хотел было что-то возразить, но только рукой махнул.

— Ладно, шут с вами. В какой таверне ты остановился, Эл?..

— «Красное яблоко», — ответил тот.

— Отлично. Ждите нас там.

И Рик пошел за фантомом. Тот двигался плавно, словно скользил над дорогой, не касаясь ее ногами. И от этого становилось слегка не по себе. Он вел в сторону жилых домов, прохожие иногда проходили сквозь него, как сквозь воздух. А потом призрак остановился возле крыльца одного из домов и растаял.

Рик решительно поднялся по ступенькам и дважды стукнул кольцом по двери.

Когда дверь открылась, он увидел на пороге высокого статного старика в черной инквизиторской мантии, но без кристалла на груди. Окинув быстрым взглядом Рика и его сопровождающих, отступил назад, давая войти в крошечную гостиную. Оказавшись внутри, трое крепких мужчин почувствовали себя скованно: слишком много здесь было пропыленных и побитых жучком диванчиков, столиков, полок и шкафов: куда ни повернись, обязательно на что-нибудь наткнешься. В доме пахло плесенью и клопами.

— Вы чуть не опоздали, — вместо приветствия сказал инквизитор. — Магистр Херлиф совсем плох. Пойдемте, я провожу вас к нему.

Инквизитор прошел вперед, предлагая жестом следовать за собой.

Поднявшись по скрипучим деревянным ступеням на второй этаж, инквизитор осторожно толкнул ладонями двойные двери.

В просторной, чисто убранной комнате стояла только одна большая кровать. Тяжелые гардины полностью закрывали оба окна, из-за чего в комнате царила темнота. Но прямо над постелью светился нежно-розовым светом кокон, похожий на ширму. Внутри кокона медленно плыл, плавно перетекая, густой туман, сквозь который с трудом можно было разобрать силуэт спящего полуобнаженного человека.

Инквизитор засветил масляную лампу, стоявшую возле постели на полу, и коснулся кокона рукой. Тот лопнул, как мыльный пузырь. Туман принялся растекаться по комнате, и лица Рика коснулся его густой сладкий аромат.

— Магистр, — негромко позвал инквизитор, склонившись над человеком на постели. — Магистр Херлиф? Вы меня слышите?..

Бруно с Клыкастым в растерянности остались стоять у порога, а Рик подошел немного ближе, и теперь в тусклом свечении лампы он мог разглядеть изъеденное тлением тело, накрытое шелковой простыней, изуродованное лицо. Казалось, инквизитор напрасно пытается его дозваться — этот человек давно уже мертв…

— Он пришел? — донесся вдруг сиплый, свистящий голос.

Инквизитор сдвинулся в сторону, указывая рукой на Рика.

— Подними меня, — проговорил голос, и старик осторожно приподнял умирающего на подушки. Тот приглушенно застонал, а потом медленно повернул к Рику голову.

— Великий Альтарган Алрик… Извини, что предстаю перед тобой в таком виде — мое тело уже давно причиняет мне только боль… Подойди ближе, я хочу тебя видеть. Грас, друг мой, приоткрой окно?.. Впусти сюда свет и воздух…

Тот, кого инквизитор назвал Херлифом, не только выглядел, как мертвец. Он и пах, как вчерашний покойник.

— Ты звал меня? — сказал Рик, чувствуя, что не может отвести взгляда от лица магистра. Оно было отвратительно, но стоило только взглянуть на него зрением мага — и картина менялась на совершенно восхитительное зрелище чистейшего сияния аспекта жизни. Такого сияния Рик еще не видел ни у одного целителя, ни у Берты, ни у Та-Ши. На него хотелось смотреть, не отрываясь. Просто созерцать, позабыв о добре и зле, о войне и предательствах… И это было вдвойне странно, ведь для создания фантомов маг должен был обладать аспектом иллюзии, а не жизни.

— Да. Я звал тебя, Алрик… — проговорил Херлиф, шевельнув слезящимися яблоками глаз под полуприкрытыми веками. — Потому что из всех людей, когда-либо носивших созданный мной титул Альтаргана, ты был самым… невероятным…

— Мне твое лестное мнение обо мне не интересно, — с тихой яростью в голосе сказал Рик. — От тебя я хочу узнать только три вещи: где мои люди, почему вы закрыли портал и за что уничтожили мою семью.

— Присядь, — сказал Херлиф, слабо шевельнув кистью руки. — Я должен успеть рассказать тебе так много…

Глава 7. Тени и призраки. Часть 3

Рик сел на край постели. Он хотел выслушать все, что намеревался сказать ему этот человек. Услышать — ни к чему не обязывает. Это совсем не то же самое, что поверить. И уж тем более, чем простить. Теперь, когда сладкий туман развеялся, рядом с магистром стоял тяжелый, удушливый запах мертвой плоти. Но Рика он не смущал.

— Совет всегда делился на две части — «действующих Советников» и таких, как я. Тех, кому согласно законам природы давно следовало бы превратиться в прах, — негромко заговорил Херлиф, разглядывая своего собеседника. — Когда ты стал Альтарганом, я уже перешел в число «старейшин», но еще мог ненадолго подниматься в зал заседаний, скрывая лицо под капюшоном. Я видел тебя много раз, Алрик. В тот день, когда ты доказывал Совету необходимость кровавого ритуала, и последним твоим доводом стал сломанный в гневе стол — я был там… Ты всегда умел находить неожиданные решения и заставать других врасплох…

— С тех пор меня приглашали только в большой зал, — пробормотал Рик.

Странный резкий звук вырвался из груди Херлифа — по всей видимости, он так рассмеялся.

— Наверное, потому что стол в большом зале был вытесан из камня. Но даже тогда никто из членов Совета ни разу не усомнился, что ты — истинный Альтарган…

Херлиф умолк на мгновение, с присвистом вдыхая воздух приоткрытым ртом. А потом продолжил.

— Совет подписал тебе смертный приговор почти единогласно. Только один голос был против — мой… Нет, это не запоздалая попытка оправдаться в твоих глазах. Потому что сейчас я точно знаю… Что они были правы. А я — ошибался…

— И чем же я… так сильно провинился перед Советом? — зло спросил Рик.

— Ничем, — ответил магистр. — Мы подписали смертный приговор невинному человеку. А поскольку твои воины вряд ли согласились бы с таким решением, нам пришлось похоронить их вместе с тобой…

Рик шумно выдохнул, намереваясь что-то сказать, но Херлиф продолжал:

— Причиной этого решения стали не твои поступки или качества, Алрик. Все дело в твоем аспекте…

Слова застыли на губах Рика. Он пристально посмотрел на магистра, и в его глазах читалось недоумение.

— В аспекте?.. — переспросил он.

— Пустота — крайне редкий аспект. Можно сказать, даже уникальный, потому что до тебя ни один из его редких обладателей не доживал до разумного возраста. Обычно они умирали еще детьми — пустота пожирала их изнутри. Но ты… Ты не просто выжил, ты стал одним из самых сильных магов, каких только помнит история, словно… словно вся энергия твоих предшественников досталась тебе одному. Ты стал защитником человечества… Вот только пустота, Алрик!.. Если она не пожирает своего носителя изнутри — она уничтожает все снаружи… Все, абсолютно все… Даже если сам носитель этого не желает…

— Что за чушь ты городишь, магистр? — возмутился Рик. — Любой аспект — всего лишь орудие в руках того, кому он дан!..

— Тогда, пятьсот лет назад… Я рассуждал почти так же, как ты сейчас… Хотя были доказательства… Но Совет принял решение уничтожить тебя и всех, кто был духом от духа твоего, поскольку аспекты нередко наследуются из поколения в поколение. Мы следили за тем, чтобы больше никто… из рожденных с аспектом пустоты… не вошел в сознательный возраст. Мы пытались извлечь его методом кристаллизации, чтобы исследовать. Это оказалось очень непросто. Из всех попыток успехом увенчались только две — да и то… Кристаллы оказались слишком слабы… И они совсем не похожи на твою пустоту, Алрик. Это как аспект жизни — в запечатанном виде он совсем не тот, что в живых руках… Мы сделали все, чтобы эта магия больше никогда не осквернила наш мир…

Глаза Рика налились тьмой.

— Вы осознанно обрекли на гибель законного Альтаргана и его воинство а потом расправились с древним и многочисленным родом из-за каких-то домыслов? Из-за редкого аспекта?! И ты думаешь, это оправдание?..

— Это не домыслы, Алрик! — неожиданно громко оборвал его Херлиф. — Хочешь доказательства? Я дам тебе одно, которое ты видел своими глазами. Помнишь демона, которого победил возле Печати? Думаешь, это было порождение Нижнего мира?.. О нет… — прохрипел магистр, с трудом приподнимая голову. — Нижний мир не создает таких монстров. Их создает… пустота!.. Твоя пустота, Алрик!

Ослабев, Херлиф со стоном вновь упал на подушки.

— Демоны не обладают иммунитетом к пустоте, ты же знаешь, — прошептал он. — Ничто не обладает… Кроме самой пустоты… Все, чего мы так боялись, уже началось. Твой аспект не просто порождает чудовищ, он способен пожирать целые миры. Мы были вынуждены пожертвовать вами, чтобы спасти всех остальных. Ты — самый страшный враг человечества, Алрик. Ты — монстр, вокруг которого всегда разрушения и горы трупов. Твое существование — приговор для всех остальных живущих в этом мире. Ты не должен был возвращаться. Тебе следовало умереть!.. — последнюю фразу магистр почти выкрикнул Рику в лицо.

Тьма выплеснулась из глаз Рика, густой чернотой окутывая весь его облик. Он наклонился к Херлифу и, всматриваясь в его лицо, с тихой яростью проговорил:

— Даже если так… Даже если в твоих словах есть какая-то толика правды — чего ты ждал от меня, старик?.. Что я сейчас расплачусь, встану перед тобой на колено, вложу в твою сгнившую руку свой меч и в благородном порыве позволю тебе избавить человечество от своего существования?.. Ради того, чтобы мир спасти?

— Постой… — попытался прервать его речь магистр, но Рик продолжал:

— Плохо же ты меня знаешь, магистр. Я так тебе скажу: если этот мир держится только за счет постоянных жертв, а без них разрушается — то туда ему и дорога!

— Алрик, я позвал тебя не для этого… — еле слышно проговорил Херлиф, тяжело дыша. — Не для этого… Принцесса Кьелла, баронесса Лонгетерис Альберта… твоя любовница?..

Рик медленно выпрямился и поднялся на ноги.

— Берта?.. Что ты знаешь о ней?

— Знаю, что Совет держит ее в осаде, — просипел тот. — Они ждут, что ты придешь за ней…

У Рика дрогнули уголки губ.

— Откуда вам известно о Берте?..

— Нам известно обо всех… Бывшие друзья — опасные враги, Алрик. Девочка — полукровка…

— Селина… — сквозь зубы проговорил Рик.

— Они хотят… заставить тебя… отправиться в Кордию… и закрыть портал в Нижний мир, — дыхание магистра стало сбивчивым, а шепот — неразборчивым. — В обмен на жизнь… баронессы… А потом… вас обоих казнят…

— Ее-то за что?..

Из груди Хрелифа вырвался резкий свистящий звук.

— Поверь — вот ее как раз… Есть за что… Главное — тебя там ждут… И они сильней тебя… Их… много… древних…

Рик нахмурился.

— Зачем ты рассказываешь мне об этом?..

— Они… не понимают… Поздно убивать тебя… Все уже началось… А ты — единственный… Кто знает пустоту… Как она работает… что она… что она такое… Когда есть всего две дороги, ты… всегда… выбирал третью… и сам же ее прокладывал… Вопреки всему… Победи ее… Алрик…

Херлиф захрипел, словно он пытался вздохнуть, но кто-то невидимый пережимал ему горло. К магистру бросился инквизитор, бережно приподнял старейшину повыше на подушки. Золотой поток аспекта жизни заструился из ладоней живого мертвеца, окутывая его ослепительным коконом, и дыхание стало ровнее.

— Не иди на Кьелл, Алрик, — прошептал магистр. — Иди на Эльфийскую гряду… К королеве… Скажи, что я… Отдай ей… Пусть расскажет… И…

Энергия Херлифа засияла с удвоенной силой, теперь Рик даже не мог разобрать силуэта старика, словно он превратился в солнце.

— Прими… Нас всех… Альтарган… — едва слышно, одними губами произнес магистр. Ослепительное марево вокруг него начало медленно гаснуть, разлетаясь в стороны искрами.

— Принимаю, — так же шепотом ответил ему Рик, не в силах отвести взгляд от рассыпающейся на крошечные светящиеся песчинки энергии великого древнего мага. Он словно своими глазами мог видеть, как уходит из тела душа. Последние искорки угасли в полумраке, и теперь на постели лежали бездыханные полуразложившиеся человеческие останки.

Инквизитор почтительно склонил перед ними седую голову, и полностью накрыл белоснежной простыней.

Рик, Бруно, Клыкастый — все стояли в молчании.

— Магистр хотел, чтобы я передал вам кое-что, — нарушил тишину инквизитор. И, сдвинув одну из подушек в ногах своего господина, достал простую деревянную шкатулку размером с пол-ладони.

— Что это?.. — спросил Рик, принимая коробочку из рук инквизитора.

— Личный амулет старейшины.

Инквизитор открыл крышку, и Рик с удивлением увидел не кристалл, как ожидалось, а перстень из серебристо-синего металла. Он весь был покрыт орнаментом, похожим на сплетение эльфийских букв, а вместо камня была вставлена частица какого-то розоватого материала, природу которого не удавалось определить на глаз.

— Благодаря ему Совет до сих пор не раскрыл наше местонахождение. И благодаря ему магистр мог связываться с вами. Это личная вещь, поэтому настоятельно рекомендую не вынимать ее из шкатулки и не пытаться использовать — у вас все равно ничего не получится. Отвезите ее на Эльфийскую гряду, и королева не откажет вам в аудиенции. По крайней мере, магистр так считал.

— А что это за камень в перстне?.. — спросил Рик, разглядывая кольцо.

Инквизитор покачал головой.

— Насколько я знаю, это частица Великого Древа.

Рик изумленно приподнял брови.

— Вот как?..

— И есть еще одно — уже для вас…

Инквизитор вынул из кармана своей мантии черный шелковый платок и, развернув его, подал Рику кольцо. Широкое, золотое, без камней. С символической вязью по кругу и гравировкой.

И глубоко в груди, под сердцем, болезненно шевельнулась память…

— Ваше родовое кольцо, Альтарган. Вероятно, оно принадлежало кому-то из женщин вашей семьи…

Теплый металл лег в ладонь, словно кто-то родной коснулся губами его руки. Кольцо действительно выглядело маленьким, но Рик все равно надел его — на мизинец. Кивнув инквизитору на прощанье, он в последний раз взглянул на очертания человеческой фигуры, проступающие под тонкой простыней, и вышел из комнаты прочь.

Глава 8. Северные моря холодны. Часть 1

Покинув убежище советника, Рик всей грудью вдохнул морозный свежий воздух, и побрел вдоль по улице навстречу соленому ветру. Бруно с Клыкастым шли рядом и просто молчали, и он был им за это благодарен. Обсуждать что-либо или спорить ему сейчас хотелось меньше всего. Рик щурился, кутался в промокший за ночь плащ, чувствуя, как холод медленно пробирается сквозь одежду прямо под кожу. Большим пальцем он задумчиво поглаживал кольцо на мизинце.

— Может, это?.. — спросил Клыкастый, кивая на маленькую таверну по пути. — Согреться, расслабиться…

Рик кивнул.

— Идите лучше в «Красное яблоко», там все вместе и выпейте. А я, пожалуй, до причала прогуляюсь. Посмотрю, что там за корабли сейчас.

Бруно кивнул.

— Ну давай сначала до причала дойдем…

Рик поднял на него тяжелый, мрачный взгляд.

— Я сам. Мне пройтись нужно.

Он направился к морю. Бруно, ежась под плащом, встревоженно смотрел ему вслед.

— Ой не нравится мне, что он один ушел… — негромко признался Бруно Клыкастому.

Тот приободряюще тронул приятеля за плечо.

— Оставь его, не маленький. Дай продышаться.

А Рик тем временем петлял между прохожими, вслушиваясь в живые звуки города и глухой стук собственных шагов по мостовой — сапоги на нем остались шадрские, а там подошвы и каблуки металлом не подковывали. Неожиданно и густо пошел снег. Дети с визгом повысыпали на улицу, подставляя небу смеющиеся лица и пытаясь поймать снежинки на язык. Один из мальчуганов лет пяти, укутанный поверх тонкой куртки материнской шалью, так увлекся, что едва не влетел в Рика, боязливо шарахнулся в сторону и помчал наутек под хохот своих более взрослых приятелей.

Рик остановился. И тоже поднял лицо вверх.

Снег вился, как большие белые пчелы, путался в волосах, холодно оседал на ресницах.

Монстр, значит. Вот как его видит Совет.

Рик взглянул на кольцо на своей руке. А они, конечно, не монстры. Они — защитники мира. Вот так-то.

Дальше дорога вела в сторону большой рыночной площади. Какая-то баба с вешалами ощипанных кур на плечах, боевито толкаясь, надрывно выкрикивала:

— Птица свежая! Еще с утра бегала! Кому птица свежая?..

Синюшные пупырчатые тушки кур, подвешенные за желтые лапы к концам деревянной дуги, жалобно раскачивались, ударяясь друг об друга. В самом центре площади собралась целая толпа мужиков и парней: они стояли, прищелкивая языками и переговариваясь между собой. Протиснувшись немного ближе, Рик понял, что стало предметом их внимания: в железной клетке, укутанная в дорогую меховую накидку, сидела прекрасная беловолосая эльфийка. Судя по болезненному виду, красавице оставалось уже недолго, но ее хозяин все равно надеялся получить за диковинку хоть что-то.

Магистр хотел, чтобы Рик поплыл на Эльфийскую гряду к королеве. Как будто это могло каким-то образом помочь. Но почему туда? Ведь среди эльфов аспект пустоты не встречался вовсе.

Херлиф сказал: пустота может пожирать миры. Однажды Рику удалось создать заклинание, сумевшее пожрать его самого вместе с Элгором. Но тогда это было сделано преднамеренно, и направлено против врага. Как может пустота сама по себе кому-то навредить?.. «Ты один ее знаешь».

Хорошо бы, если б так…

Рик вышел с рыночной площади к складам, а оттуда уже открывался вид на причалы и холодное северное море. Сейчас оно казалось почти черным — как пустыня во время того прилива…

«Ты один ее знаешь». Как будто пустоту можно знать.

Рик стряхнул с волос снег, поднял капюшон и направился к докам, где сейчас суетились грузчики в серых утепленных куртках и шапочках.

Про возможности других аспектов были написаны многочисленные труды. Их изучали, исследовали, и для каждого из них была разработана парадигма наиболее эффективных заклинаний.

Но про аспект пустоты во всех книгах была только одна строчка, смысл которой сводился к тому, что он крайне редкий и почти не встречается. Для Рика не существовало никаких учебников, норм и парадигм.

Свой аспект он постигал сам. Но совершенно не так, как представлял себе Херлиф. Если бы у Рика кто-нибудь спросил, как он научился призывать щит пустоты, или копье — он бы не смог ответить. Просто однажды он вдруг понимал, как это можно сделать. А потом повторял знакомый прием уже не задумываясь — точно так же, как человек не задумывается, как он дышит. Он владел пустотой не на уровне сознания, а как-то совершенно иначе.

«Ты знаешь пустоту».

Магия для Рика была так же естественна, как владение собственным телом. Никто же не задумывается, какие мышцы нужно напрячь, чтобы поднять руку или ногу, а просто делает это.

«Это уже началось…»

Харрата шадр, да что хоть началось-то?.. И где?

А тут еще и Берта… Но теперь хотя бы известно, что она жива.

Мимо прошел высокий парень из числа грузчиков с ящиком на плече, и Рик его окликнул.

— Эй, постой на минуту!..

Тот остановился, обернулся.

— Доброго дня, господин!

— И тебе доброго, и да пребудет с тобой свет, — сказал Рик, подходя поближе. — А не подскажешь ли мне, какие корабли отходят в ближайшее время на Кьелл? — спросил у него Рик, приблизившись.

Грузчик опасливо взглянул на него.

— Нет, господин, на Кьелл уже месяца два как никто не плавает. Запрещено инквизицией.

Рик вздохнул. Ну да, само собой. Если где-то там ждет Совет, уж эти точно бы позаботились, чтобы им никто не мешал.

— И почему запрещено?

— А кто ж нам правду-то скажет? — пожал плечами грузчик. — А слухов много водится…

— Слухи тоже годятся. Выкладывай, — сказал Рик, демонстративно вытаскивая из кармана монету.

У парня заблестели глаза.

— Да вроде как там баба какая-то бешеная объявилась… — приглушенным голосом заговорил он. — … и алтарь там устроила забытым богам. Сам слышал, как моряки рассказывали, будто алтарь так устроен, что жертвенная кровь с него и на землю льется и в море капает, отчего из земли встают монстры, а со дна даже утопленники поднимаются! А рыбаки болтают, что от острова свет идет день и ночь, чтобы корабли приманивать. Одноногий Арс, говорят, оттого и не вернулся с уловом, что свет острова с маяком перепутал. Чего-то люди привирают, конечно. У моряков и рыбаков язык без костей. Но творится там что-то недоброе, господин, это уж точно. Городской совет недавно объявил на площади, будто на Кьелле мятеж, чтобы сплетни по базарам не плодились. Да только кто поверит, будто имперские войска два месяца островок угомонить не могут?

Рик усмехнулся.

«Моя девочка!» — не без гордости подумалось ему.

— Да всякое бывает… А на острова поблизости кто-нибудь плавает? Хвит, Фьелл?..

— Туда ходит капитан Амирра на «Чайке», капитан Лорус на «Антонии»…

— Лорус?.. — перебил его Рик. — А у этого Лоруса оба уха на месте, или правого не хватает?..

Грузчик улыбнулся.

— Точно, нет у него одного уха.

Рик улыбнулся.

— И какой бордель предпочитает капитан в Нордшоре?

Тот захохотал.

— Вот сразу видно, что господин знает капитана! Не могу сказать точно, но вроде он бывает в «Золотой тыковке». Это одно из лучших заведений в городе.

— Спасибо, — сказал Рик, и, осчастливив парня монетой, повернул обратно к городу.

Эх, Берта.

Просил же…

Найти бы ее поскорей, да перекинуть через колено, как нашкодившего ребенка, снять с себя ремень… И с нее ремень…

Удивительное дело — как бы он не обнимал эту женщину, руки почему-то в итоге всегда прилипали к гладким упругим выпуклостям пониже ее талии. И сейчас ему почему-то вспомнилась не улыбка, не глаза, а именно это возбуждающее ощущение ее тела, забранного в ладони.

Мысли пошли совсем не в то русло, и, отмахнувшись от них, Рик сосредоточился на насущном.

Сегодня нужно найти Лоруса и всем закупить приличную зимнюю одежду, потому что качество у того барахла, в которое они все сейчас были одеты, оставляло желать лучшего…

А еще Рик вспомнил о свитках с писаниями Сафира. Маг сумел создать ритуал, который вытащил Рика из пустоты и дал ему жизнь в новом теле — а значит, хитрец что-то понял о том, как с ней взаимодействовать. Вот бы раздобыть весь его труд…

«Рик, тебя зовут», — подал вдруг голос Вальд.

«Кто?..» — удивился он.

«Эйон…»

Лицо Рика посветлело, хмурая морщинка между бровей разгладилась. И даже в душе как-то стало теплее.

«Откуда он здесь? Где он?..»

«В город Эйон войти не может, скрывается в лесу примерно в получасе езды от западных ворот. Он ждет тебя там. Говорит, дело не терпит.»

«Скажи ему, пусть плюнет на то, что он там не может. Я могу встретить его с Ноксом возле ворот, ни одна крыса в округе не прознает, что он — эльф! Сейчас в мыльной хорошенько отогреемся, поедим и поговорим…»

«Он отказывается. Зовет тебя к себе,» — сказал Вальд.

Рик вздохнул. Вечно эльфы все усложняют на ровном месте.

«Передай, сейчас буду».

Переложив коробочку с перстнем Херлифа в нагрудный карман куртки, Рик направился на рыночную площадь. Присмотрев себе коня, расплатился с торговцем и уже верхом направился к западным воротам. Миновав въездную стражу, порысил к лесу по присыпанной мягким свежим снежком тропе. Вальд вел его по Путеводной Звезде: на развилке вправо, к оврагу, обнесенному голым кустарником, а оттуда через ельник на небольшую, неровно забеленную поляну с парой поваленных деревьев. И здесь уже отчетливо ощущалось присутствие магии эльфа — и сладковатый запах дыма. Проехав через занавес молодой поросли, Рик очутился на поляне побольше, на краю которой он увидел костер и фигуру в темном плаще.

— Приветствую тебя, звездное око, светлейший сын своего племени! — воскликнул Рик на корявом исконном, широко улыбаясь.

Эйон поднялся ему навстречу.

— И меч твой в яме? — с грустной улыбкой завершил за друга приветственную фразу эльф.

— Нет, я запомнил, как ты в прошлый раз посмеялся над моей ошибкой, так что нет, друг, меч мой в ножнах! — рассмеялся Рик и, соскочив с седла, крепко обнял Эйона. — Я рад тебе.

Отстранившись от эльфа, Рик взглянул тому в лицо. От прежнего лучезарного сияния не осталось и следа. Только желтые глаза с узким кошачьим зрачком все еще обладали завораживающей силой.

— Эхх, — вздохнул Рик, помрачнев. — Звездное око…

Эйон с невеселой усмешкой кивнул.

— Ничего не поделаешь — время моего заката уже близко. Все однажды умирают…

Рик кивнул. Привязав поводья к ветке старого развесистого дерева, вместе с эльфом подсел к костру и протянул озябшие в тонких перчатках руки поближе к пламени.

— Что привело тебя в Игнис? — спросил Рик, повернувшись к Эйону.

— Дела, — просто ответил тот, глядя в огонь. — Как причудливо иногда изгибаются пути жизни, не так ли?.. Когда мы впервые встретились, ты был зрелым мужчиной, прославленным героем и Альтарганом, а я — мальчишкой. А теперь у меня за плечами большая хорошая жизнь. Я знаю, как с годами желание обладать прекрасным телом превращается в истинное единение душ, видел, как взрослеют мои дети… И вот я — зрелый, умудренный опытом эльф. А ты по сравнению со мной — мальчишка, проживший на свете каких-то тридцать лет…

Он вдруг протянул руку и тронул тонкими длинными пальцами белую прядь в черных волосах друга.

— … Так почему даже сейчас перед тобой я чувствую себя так же, как при нашей первой встрече?..

Рик удивленно взглянул на Эйона.

— Ты чего?..

Эльф смотрел в огонь. В его желтых глазах отражались блики танцующего пламени.

— Я приехал сказать тебе, что напрасно ты рассчитывал на поддержку Эльфийской гряды, — сказал он. — Все прежние долги и договоры забыты, Алрик. Королева пожелала твою голову, и отправила к тебе убийцу.

Рик изменился в лице. Из-под нахмуренных бровей он устремил на эльфа очень внимательный, пристальный взгляд.

— Вот как, значит?.. И кого же?

Эйон обернулся.

— Меня.

Рик на мгновение закрыл глаза. Он все еще не мог поверить в услышанное.

— Эйон… Ты?.. Ты обнажишь свой меч против меня?

Вместо ответа эльф поднялся, расстегнул пряжку на груди, и плащ упал к его ногам. Отступив на несколько шагов, Эйон вынул из ножен тяжелый меч с чешуйчатым серебристым клинком, в верхней части которого светилось клеймо имени оружия — «Возмездие».

Желтые радужки эльфа вспыхнули, отражая готовность к бою.

Рик встал, отшвырнул в сторону плащ. Ладонь привычно легла на рукоять красного меча.

— Сукин ты сын, что ж ты творишь… — проговорил он, и взгляд его наполнился тьмой.

Глава 8. Северные моря холодны. Часть 2

Эйон нанес удар первым.

Рик отскочил назад, выхватывая меч из ножен. Перчатка скрипнула, крепко обнимая рукоять. Тончайшая пленка природного щита окутала его фигуру.

Клинок Эйона заискрился, как рыбья чешуя на солнце. Эльф подскочил еще ближе, нанося второй удар, но Рик, шагнув вперед, поймал его в клинч.

— Думаешь, я сам не понимаю, насколько неправильно то, что сейчас происходит? — проговорил Эйон, с трудом выдерживая напор Рика.

— Я не знаю, что мне думать! — крикнул Рик, отшвыривая Эйона от себя и занимая позицию. — Это не бой, а бред какой-то: я могу убить тебя следующим же ударом, и ты это знаешь! Меч — не твое оружие! Так какого демона, Эйон?..

Тот мгновенно вскочил на ноги, готовый продолжать сражение.

Золотистые кошачьи глаза против черных без единого светлого блика.

«Научи меня владеть мечом, как ты!» — с этой фразой пришел когда-то Эйон к Рику, пока тот, скучая на берегу, ждал аудиенции королевы. Совсем еще юный неопереныш, чье тело уже взяло рост взрослого мужчины, но плечи еще не набрали силу.

«Научи меня»…

Эйон снова ринулся вперед. От столкновения двух зачарованных клинков брызнули искры. Эльф атаковал, а Рик держал атаку, с каждым ударом осознавая все больше, насколько Эйон слабее его на мечах.

Шагнув в тень, Рик очутился в десятке шагов от друга.

Эйон, тяжело дыша, выпрямился. Несмотря на холод, по его вискам струился пот.

— У меня нет выбора, — проговорил он. — Я должен или убить тебя, или умереть. Так хочет королева, и в ее руках вся моя семья. А я люблю своих детей, Алрик. Больше, чем тебя или себя.

Вокруг эльфа вспыхнули и закружились изумрудные руны. Белые волосы затрепетали на ветру, приобретая зеленоватый оттенок, а Рик под ногами услышал шипение, как если бы кто-то бросил в воду раскаленный металл. Черные проплешины земли и клочья снега на глазах превратились в вязкий зеленый кисель, из которого на Рика устремились гибкие ядовитые лозы. Он метнулся в сторону, чувствуя, как цепкие побеги оплетают его ноги, прожигая щиты Рут, голенища сапог и утепленные штаны. Места ожогов горели, будто в раны насыпали соль. Правой рукой Рик призвал воронку пустоты. Черно-фиолетовый смерч мгновенно втянул в себя побеги, но вязкая субстанция с земли собиралась не так быстро.

Эльф стоял, опустив потухший взгляд. Длинные пряди волос все так же развевались от дыхания магии, а рука твердо сжимала меч.

— Признаться, мне не важен исход, — проговорил Эйон, поднимая голову. — Мою честь вырвали из груди и втоптали в грязь, жизнь моя утекает сквозь пальцы. Убей меня, если сможешь. Но эльфы чуют Путеводную Звезду и магию друг друга на очень больших расстояниях, поэтому не сомневайся — я приложу все свои силы, чтобы исполнить приказ.

И со стороны Эйона на Рика с шипением устремились две огромные изумрудно-желтые змеи. Их головы были больше, чем волчья морда, а тела толще, чем руки Джабира. Такого заклинания аспекта яда Рик еще не видел. Твари ползли, задрав головы и верхнюю часть туловища, угрожающе раздувая кожаные капюшоны. А вокруг Эйона уже вспыхивали новые руны.

Тьма пролилась из глаз Рика густой черной дымкой. Водной волной он оглушил змей и рванулся к одной из них, предоставив вторую атакам Рут. Удар — и мерзкая голова уродливой твари упала наземь. Тело, изливая вонючую прозрачную жидкость, скрутилось в кольца. Одним ударом Рик разрубил змею на части. Неподалеку в удушающей природной сети уже затихала ее сестра. Шагнув в тень, Рик очутился позади Эйона.

Тот был готов к этому. Чешуйчато-серебристый меч, рассекая воздух, с разворота устремился на противника, но Рик удержал атаку щитом пустоты…

И в то же мгновение прямо у себя за спиной почувствовал мощную магию. Природный щит лопнул, как яблочная кожура под ножом. Острая боль пронзила ему плечо, и Рик увидел изумление в устремленных куда-то вдаль глазах Эйона, отвлекшегося от схватки.

Это была сияющая золотая стрела. Та самая, что рождается от совместной магии эльфов.

Стиснув зубы, Рик метнулся в тень и возник на прежнем месте, в десяти шагах. А со всех сторон на поляну стягивались появившиеся из ниоткуда эльфы в шипастых черных доспехах. В руках у них по обыкновению сияли луки, но кроме них у каждого на поясе имелся короткий эльфийский меч.

Магическая стрела уже исчезла, оставив сквозную кровоточащую рану.

— Харрата шадр…

Черно-фиолетовое марево взметнулось над его головой, ярость заполнила все существо.

В Рика устремилось целое облако стрел. Они вспыхивали магией молнии, соединяясь в единую искрящуюся сеть.

Но Рик сейчас видел не их. Перед его глазами до сих пор стоял образ золотой стрелы, только что пронзившей ему плечо.

Эльфийская гряда решила расправиться с ним, как с каким-то разбойником или наемником. Она атаковала его в спину. Священным орудием единения — и Эйоном, верность которого предали, чтобы его самого превратить в орудие предательства.

Это как если бы мать заставила сына убить побратима, угрожая расправой над детьми.

Рик взревел, в безотчетном порыве ударяя во все стороны своей яростью. Мгновенно набрякшие вены на лице и шее стали красными. Мощная энергия, все еще смешанная с неудержимой магией пустыни, вырвалась из центра его груди и черно-фиолетовой волной выплеснулась во все стороны. Как демонам удавалось заклинание кругового огня, так сейчас Рику удалось заклинание круговой пустоты.

Волна пустоты была бесшумной. Она одновременно была жидкой, как если бы Рик плеснул ее себе под ноги, и обладала свойствами воронки. Но поглощала она не только магию: стрелы, не долетев всего пару шагов, упали вниз, теряя свечение наложенного на них заклинания. Эльфов расшвыряло в стороны. Конь Рика, привязанный к дереву, с перепуганным ржанием так дернулся, что простенький дешевый повод не выдержал и лопнул, и животное, перекатившись с боку на бок, вскочило на ноги и с треском унеслось в лес.

А в воздухе прямо перед Риком вспыхнула новая, еще никогда не существовавшая руна. Внутри себя он услышал заклинание, и эхом повторил его. И по разлившейся до самых колен пустоте прошла еще волна, и еще, а вокруг Рика сиял уже целый рой точно таких же рун, имя которых он теперь знал.

«Опустошение».

Выхватив фламберг, он бросился к ближайшему телу в черных шипастых доспехах. Эльф вскинул руку, пытаясь начертать какое-то заклинание — но напрасно. Рик видел, что его аспект пуст, словно вся магическая энергия была выпита прошедшей волной. Фламберг вошел воину в грудь, с хрустом ломая доспех. Упираясь в еще живое тело ногой, Рик вырвал обратно волнистый клинок, раздирая зазубринами плоть, и бросился к следующему врагу, который уже поднялся на ноги. Тот тоже был пуст.

С яростью берсерка Рик рассек красным мечом нагрудник, и из прорези заструился жемчужный свет. Вторым ударом он прикончил противника и метнулся к следующим — эльфы понемногу приходили в себя.

«Рик, ты почти настолько же пуст, как и они! — испуганно проговорила Рут. — Ты потратил почти всю свою энергию!»

Рик не откликнулся. Добив лежавшего без сознания воина, он схлестнулся со следующим. И через мгновение отрубленная рука с коротким эльфийским мечом шлепнулась в черноту пустоты, которая постепенно иссякала и теперь едва доходила до щиколоток. Раненый эльф с криком упал, и Рик с ревом снес ему голову, тут же отпрыгнул от броска одного из противников сбоку, и после недолгой схватки пропорол тому фламбергом грудь.

И встревоженно взглянул в ту сторону, где в последний раз видел Эйона.

В момент атаки опустошением он стоял ближе всех к Рику. А сейчас ни его магии, ни даже опустевшего аспекта он чувствовал.

От затянувшегося сражения стало жарко. Ожоги на ногах ныли все сильней, плечо будто вновь разрывало десятком корней. Рука начинала неметь, но пока еще слушалась. Пустота под ногами медленно таяла, и вскоре на голой земле лежало десять мертвецов.

Вытащив окровавленный клинок красного меча из живота последнего противника, Рик осмотрелся.

Вся середина поляны казалась выжженной. Ни снега, ни ветвей, ни прошлогодней травы. Только голая черная земля.

«Вальд, где он?..»

«Его Путеводной Звезды я не чувствую, Рик», — многозначительно проговорил Вальд и умолк.

Потому что говорить что-то еще было уже излишним. Аспект Путеводной Звезды у Эльфа не виден только в одном случае — если он мертв.

Рик закрыл глаза.

Улыбка, как у младшего брата. Только глаза не голубые, а желтые.

«Научи меня владеть мечом, как ты!..» — сказал ему Эйон много сотен лет назад.

«Я теперь понял, для чего люди обнимают друг друга при встрече — чтобы убедиться в реальности дорого образа, который видят перед собой.» — сказал он Рику совсем недавно.

Вернув фламберг пустоте, он убрал красный меч в ножны. Тронул раненое плечо — больно, но ничего непоправимого. Маритима все затянет. Потом посмотрел на свои ладони. Тонкие перчатки стали мокрыми от впитавшейся в них крови. Рик сорвал их с рук, швырнул на землю и вышел к тому месту, где стоял Эйон. И, осмотревшись, направился к сухому малиннику позади, но там никого не было. Тогда Рик прошел к густому кустарнику чуть в стороне — и здесь он нашел то, что искал.

Тело Эйона.

Эльф лежал на спине, белые волосы перепачкались в грязи, от ноздрей к посиневшим губам тянулись две кровавые дорожки. Коснувшись пальцами его шеи, Рик еще раз убедился в том, что уже и так знал.

Он сел рядом с ним на землю. В изнеможении растер ладонью лицо.

Смотреть на Эйона он не мог. Как не мог встать и уйти.

Рик вдруг понял, почему Тано так долго сидел, не шевелясь, у тела Вигге.

Издалека донесся топот копыт. Над головой захрустели ветви старой ели — это горгулья Бруно, спеша услужить своему хозяину, первая отыскала пропажу.

Надо бы подняться и выйти навстречу — но Рик не мог. От потери крови голова начала кружиться, а тело стало ватным и непослушным.

А может, были и другие причины.

Топот приближался, и вскоре Рик услышал голос Клыкастого.

— Эй, командир! Ты где? Ты там живой?..

— Да здесь я, — каким-то чужим голосом ответил Рик, заставляя себя встать. Горгулья с довольным урчанием скатилась по стволу к его ногам.

— Ну ты даешь, вот теперь шиш мы тебя теперь одного куда-нибудь отпустим! Горе ты ходячее! — ругался Бруно, пробираясь через кусты. — Хорошо хоть…

Его взгляд упал вниз, на тело эльфа, и слова замерли на губах.

Следом за Бруно к Рику подошли и все остальные. Клыкастый, Нокс точно так же уставились на Эйона, как и Бруно.

— Что здесь было-то?.. — спросил Нокс.

Рик молчал. Элгор, отпихнув в сторону Клыкастого, присел рядом с телом. Понюхал воздух.

— Я не понял, он друг твой или враг? — спросил он у Рика.

— И то, и другое… — ответил Рик.

— Как это?! — удивился Клыкастый. — Это ж наш эльф!..

— Королева Эльфийской гряды решила, что он должен убить меня или умереть, угрожая в противном случае уничтожить его семью, — медленно проговорил Рик, чувствуя, сколько сил у него забирает каждое произнесенное слово.

— Ну… Что я могу сказать, — ухмыльнулся Элгор. — Для королевы он теперь умер, так что мои поздравления…

Рик свирепо взглянул на него, но демон не унимался.

— … А если мы сейчас не вольем ему флакон зелья, то он скоро умрет и для всех остальных…

Лица друзей изумленно вытянулись. Рик бросился к Эйону, пытаясь снова нащупать пульс у него на шее.

— Ну что ты делаешь, Рик? У тебя руки уже ничего не чувствуют, я потому его и не трогаю. Я нюхом чую. И — да, мне пришлось поделиться нашим секретом…

Рик глубоко вдохнул и шумно выдохнул.

— О шаддаб… Бруно, будь другом?..

Он все еще не верил. Бруно сразу понял, о чем просит Рик, и проверил Эйона. И широко улыбнулся.

— Стучит!

— Да идишь ты, а я уже аж вспотел весь!.. — облегченно выругался Клыкастый и принялся расстегивать куртку на груди, чтобы достать маритиму. — Хорошо, что мы оба флакона взяли. К слову, это последний бальзам, больше нет…

Рик выглядел, как сугроб после дождя. Пока одноглазый поил бесчувственного Эйона, Нокс помог стащить куртку, присвистнул.

— Хорошо тебя прошило…

— Ты не разглядывай, ты мажь! — сказал Бруно, сунув ему в руку флакон. — И кстати, что там с кораблем на Кьелл?..

Рик кивнул.

— Договоримся. Здесь наш старый знакомый, Лорус.

Клыкастый захохотал — чуть-чуть натужней и громче, чем обычно.

— Что, опять будем брать за яйца?

— Вроде того… Правда, в этот раз нам есть чем ему заплатить. Но Кьелл закрыт по приказу инквизиции, так что одного золота для убеждения будет маловато.

Элгор, глядя, как Бруно с Клыкастым вытаскивают из кустарника Эйона, только головой покачал.

— Что же ты с ним сделал, Рик? Ты же вынул из светлячка всю магию вместе с аспектами! Как?..

Тот только плечами пожал.

— Это было новое заклинание. Я и сам еще до конца не разобрался.

Элгор фыркнул.

— В прошлый раз твои разбирательства очень плачевно для нас обоих закончились. А в этот раз ушастому не повезло. Может, попробуешь тренироваться на козах?..

Глава 8. Северные моря холодны. Часть 3

В «Золотую тыковку» Рик отправился уже ближе к ночи, оставив Эйона на попечение Клыкастому. Эльф полдня метался по постели в бреду и горячке, но потом жар ушел, и теперь он спал крепким, обещающим выздоровление сном.

Ночью Нордшор выглядел еще привлекательней, чем днем. На главных улицах было на редкость много масляных фонарей, и желтоватый свет, щедро разлитый на дома и мостовые, добавлял серому городу теплоты. Мелкая снежная крупа лениво кружилась в воздухе, щекотно касаясь лиц редких прохожих и оседая не булыжниках. Откуда-то издалека доносилось звонкое цоканье лошадиных подков.

Вот только зазывающей вывески борделя по-прежнему нигде не было видно.

— Эй, любезный! — обратился к одному из прохожих Нокс, останавливаясь. — Не подскажешь, а где здесь заведение «Золотая тыковка»?..

Прохожий, дородный дядька с выглядывающей из-под глубокого капюшона рыжеватой курчавой бородой, сердито фыркнул в ответ.

— А почему вы меня-то об этом спрашиваете, а? — с негодованием в голосе воскликнул он. — Я — порядочный человек, ясно? Не знаю я, где ваши шлюхи! — и, поплотнее запахнув плащ, поспешил прочь.

Нокс изумленно развел руками.

— Что это с ним?..

Бруно рассмеялся.

— Не умеешь ты знакомства завязывать. Попробуй в следующий раз лицо сделать попроще, может, тогда тебе больше повезет?

И, лучезарно улыбнувшись, он развязной походкой направился к двум женщинам, о чем-то негромко болтавшим в тени за углом.

— Красавицы, не осудите бродягу — подскажите, где здесь «Тыковка»? — весело спросил он. — Как говорится, коль нет любви, сгодится и мираж…

Обернувшись к молодому красавчику, женщины шагнули из тени в желтое пятно света.

— Ну тогда ты все уже нашел, красавчик! — дыхнув винным ароматом, протянула одна из них, широко улыбаясь красным ртом с черным пустым дуплом вместо одного переднего зуба.

— На что тебе овощ? Чего у них там под юбкой есть, чего у нас не имеется? — присоединилась к ней вторая, зазывно приподнимая юбку и демонстрируя шерстяные чулки с подвязками на рыхлой ноге.

Улыбка Бруно улетучилась, и он невольно попятился, но беззубая уже цепко схватила его руками за локоть.

— Хорошенький-то какой — глаз не оторвать! Да ты не смущайся, душенька! Для тебя я и по-запрещенному могу, — многозначительно облизнув губы, подмигнула она.

Бруно шарахнулся от них обратно, на главную улицу, под дружный и раскатистый хохот друзей.

— Да, брат, вот тебе уж повезло так повезло! — сквозь смех проговорил Рик.

Бруно смущенно спрятал лицо в тень капюшона.

— Ну вас, — пробубнил он себе под нос. — Хорош уже ржать!..

Но смех все никак не прекращался, пока, наконец, Рик не указал рукой на лаконичное серое здание, ничем не отличающееся от других соседних.

— Да вот же она!..

Действительно: над высоким крыльцом висела скромная вывеска, где на выкрашенной в белый доске черной краской было написано «Золотая тыковка». И никаких завлекающих картинок или открытых витрин, в которые можно было бы увидеть и оценить предлагаемый здесь товар.

— А это точно то, что мы ищем? — задумчиво проговорил Нокс. — Может, докер что-то спутал?..

— Пойдем посмотрим, — отозвался Рик и, поднявшись по ступенькам, решительно громыхнул кольцом по двери.

Дверь распахнулась, и на пороге все увидели миловидную девушку в красивом и предельно скромном белом платье, поблескивающем прохладной шелковой гладкостью. Девушка приветливо улыбнулась и отступила назад, жестом приглашая гостей войти.

— Добро пожаловать в дом цветов, — сказала она.

Большая просторная гостиная была обставлена скромно и со вкусом. Две прелестные девушки в золотистых платьях точно такого же покроя, как у первой, вместе играли красивую мелодию на лютнях. Несколько мужчин за столом пили вино и беседовали с другими девицами. Никакой привычной для борделей вульгарности здесь не было и в помине. Девушки, одетые в белые и золотистые платья, весело щебетали с клиентами, подносили им угощения, были милы и приветливы, но все это выглядело непринужденно и благопристойно, словно в большой семье принимали гостей.

— Добро пожаловать, господа, в мой дом цветов, — с улыбкой вышла к ним очень высокая худощавая женщина в элегантном черном платье. — Я вижу, вы у нас в первый раз. Прошу, чувствуйте себя, как дома. Вы можете выбрать для себя любую девушку для общения и беседы, но те, что в белом, находятся на содержании постоянных клиентов и в верхние комнаты ни с кем другим не поднимаются. А те, что в золотом, могут стать вашими собеседницами, компаньонками на одну ночь или же вы можете выкупить их на определенный срок только для себя…

— Спасибо, но мы сюда по другому вопросу, — ответил ей Рик. — Мы ищем капитана Лоруса.

Женщина умолкла, недовольно поджала губы.

— Я надеюсь, господа поймут меня правильно… Но мы ничего не рассказываем о своих гостях. Это непреложное правило заведения.

Рик усмехнулся.

— Я готов купить непреложность этого правила. Одного золотого хватит?..

Взгляд хозяйки борделя вцепился в тяжелую большую монету в руке Рика.

— Господин, правила…

— Правила — вещь условная, — негромко возразил Рик с недоброй улыбкой. — И придерживаться их стоит разумно. Прямо отсюда я вижу одного вашего вышибалу возле окна, двух у входа, и еще двух на лестнице. Еще парочка, наверное, следят за порядком наверху. Боюсь вас огорчать, но этого не хватит, чтобы задержать нас дольше, чем на полминуты, но вполне достаточно, чтобы перепачкать вам здесь все полы. Так что мы, конечно, можем сейчас и самостоятельно найти капитана, однако не думаю, чтобы вы были заинтересованы в этом. Со своей стороны я обещаю: если мы договоримся, никакого шума не будет.

Женщина, вздохнув, ловко выхватила холеными пальцами золотой.

— Он сейчас в четвертой комнате, — тихо сказала она, глядя не на Рика, а в сторону. — Но прошу — никаких разборок внутри!..

И она поспешно исчезла в глубине комнаты, словно у нее вдруг появилось какое-то неотложное дело.

— Присядьте пока здесь, а я поднимусь, — сказал Рик друзьям и направился к лестнице.

Бруно поплелся за ним следом.

— Мог бы и там подождать, — буркнул Рик.

— Я лучше в коридоре постою, — заявил тот, выразительно взглянув на друга.

На удивление, наверху вышибал не оказалось. Отыскав нужную комнату, Бруно остался караулить вход снаружи, а Рик, чуть посильнее дернув на себя дверь, выломал щеколду с той стороны.

Дверь открылась, и Рик увидел Лоруса, посреди комнаты на четвереньках задом к выходу, а у него на спине сидела настоящая разъяренная фурия, расписывая пухлый зад капитана малиновыми росчерками кнута.

Увидев вошедшего, девушка слабо вскрикнула и в мгновение ока метнулась от капитана к противоположной стене.

Тот обернулся — и, закрыв глаза, красиво и вкусно выругался.

— Опять?.. Да что ж ты будешь делать…

Он поднялся с пола, и, уперев руки в боки, громогласно воскликнул.

— Какого демона тебе теперь от меня нужно, Нортон?

— Может, сначала хоть штаны наденешь? — со смехом ответил Рик.

— А вот не буду! Ты, когда шел сюда, знал, что я без штанов? Знал! Я плачу за эту комнату, чтобы быть в ней без штанов! Я содержу эту женщину — он ткнул пальцем в свою наездницу. — чтобы быть с ней без штанов! И я буду здесь без штанов, понятно?!

Лорус явно был пьян, причем, скорее всего, не от пива или вина, а от своей настойки. Покачнувшись, он нетвердым шагом добрался до белой кровати с балдахином и тяжело рухнул на исполосованный зад.

— Правда, Нортон, чего тебе надо от меня?.. — уже жалобно проговорил он, поднимая на Рика просящий взгляд.

Тот подхватил с пола белое шелковое платье и протянул его девушке.

— Иди вниз, нам со старым другом нужно немного поболтать.

Та поспешно оделась, наскоро поправила растрепавшиеся волосы и, проскользнув мимо нежданного гостя, упорхнула из комнаты.

Рик закрыл за ней дверь.

— Мне нужно на Кьелл, — сказал он.

Лорус покачал головой.

— И не проси, остров закрыт инквизицией, а мне моя задница еще дорога!

— Да ну? А по ней и не скажешь, — съязвил Рик.

— Иди ты… — отмахнулся от него капитан и все-таки потянулся за штанами.

— Я заплачу.

— Не поплыву, сказал, — буркнул Лорус, сердито всовывая ноги в брючины. — Я до конца месяца на приколе, а потом отправляюсь на Фьорд…

Рик широко улыбнулся.

— Хочешь, я приведу тебе доказательства того, как сильно ты ошибаешься?

— Да ну! — фыркнул капитан. — Интересно, какие?..

— Да, в общем, по большей части уже знакомые тебе, — рассмеялся Рик. — Сидят там, внизу. Вино пьют.

Лорус, закрыв глаза, еще раз забористо выругался.

— А вообще, я не совсем понимаю, чего ты так не рад мне: в прошлый раз мое предложение, возможно, тебе жизнь спасло, — заметил Рик.

— А я тебя за это бесплатно в Игнис привез! — огрызнулся капитан. — Разве мы не в расчете, а? Хотя нет, по большому счету, ты мне даже еще и должен, потому что я не бросился докладываться имперским войскам, когда узнал, что за прославленный отряд мне довелось перевезти!

Рик поморщился.

— Ну что ты все орешь-то? А не бросился ты никуда, потому что тебя бы первого в быка засунули за предательство империи. Они и сейчас засунут, если узнают…

Капитан тяжело вздохнул, уронив руки на колени.

— Да чтоб ты сдох, — пробормотал он.

— Поверь, на свете много людей… и не только людей, кто хотел бы этого. Но пока что только они сами и дохнут, — многозначительно проговорил Рик.

— Когда тебе надо? — упавшим голосом спросил Лорус.

— Завтра на рассвете.

— Послезавтра, — поправил его Лорус.

— Так и быть, завтра в полдень, — пошел на уступку Рик.

Лорус крякнул, потер ладонью загривок.

— Ладно… В полдень. Но плату возьму втрое!..

Рик вынул из кармана бриллиант — из числа тех, что принадлежали хакиму.

Такой камень стоил целое состояние. Он был размером с перепелиное яйцо, чистый, как слеза, и сверкающий гранями, как звезда в небе.

— Подойдет?

У капитана широко открылся рот. Он уставился на камень, как на возникшее вдруг перед его глазами божество.

— Велик свет и удивительны дары его, — выдохнул Лорус, потянувшись к сокровищу.

— Когда выполнишь свою работу — я заплачу еще сверх этого.

— Понял, — одними губами проговорил капитан.

Когда все вернулись в таверну «Красное яблоко», Эйон уже пришел в себя и по настоянию Клыкастого даже поужинал.

Рик застал эльфа в комнате сидящим у окна. Он был бледен, как снятое молоко. Желтые глаза стали тусклыми из-за полного отсутствия магии.

Но он был жив.

Эйон обернулся на вошедшего Рика — и слабо улыбнулся.

— Привет, — просто сказал он, словно все традиции, статичные вежливые формулы и обычай вдруг потеряли для него какое бы то ни было значение.

Рик кивнул. Придвинув стул, сел рядом.

— Слушай, тут такое дело, — заговорил он, как ни в чем не бывало. Будто и не было того сражения в лесу. — Нам нужно на Кьелл. Но там меня ждет Совет, который тоже хочет мою голову. В общем, завтра мы отплываем в открытое пламя… Я предлагаю тебе отправиться с нами. Поездка обещает быть скверной, но мне кажется, это все равно лучше, чем тебе одному оставаться здесь. Решай сам.

Эйон кивнул.

— Я поеду, Алрик. Это твое приглашение — гораздо больше, чем я вправе ожидать после всего…

Но Рик его уже не слушал. Или, вернее, сделал вид, что не слушает.

— Ну и правильно! Значит, не зря мы и на тебя одежду купили. А теперь отдыхай, ночь уже, а тебе сил нужно набраться.

Коснувшись на прощанье его плеча, Рик направился к выходу.

Но перед дверью остановился.

— У меня нет и никогда не было ни дочери, ни сына. Но я точно знаю, что любил бы их не меньше, чем ты — своих. Поэтому у меня и нет детей, Эйон, — и, обернувшись, добавил. — И поэтому я не виню тебя в том, что случилось сегодня. Но вспоминать или говорить об этом не хочу никогда.

Эйон опустил голову

— Благодарю, — тихо проговорил тот.

Глава 8. Северные моря холодны. Часть 4

Селина ненавидела зиму.

Впрочем, до того, как она попала сюда, на Льдистые острова, она даже представить себе не могла, насколько изматывающей и злобной она может быть. Жаркий огонь в очаге едва согревал только крошечный пятачок рядом с собой. В спину неумолимо тянуло холодом, поселившемся здесь в каждом доме, в каждом углу на правах хозяина. Он проникал внутрь до самых костей и оставался там даже сейчас, хотя девушка уже битый час сидела у камина, укутанная с ног до головы в две меховые накидки.

Еще никогда в жизни она не видела столько снега, как здесь. Даже на Фьерде, где Совет до сих пор держал ее в качестве одного из своих козырей. Все побережье было завалено им, так что дорогу от причала к маяку пришлось прочищать себе огнем. Ледяной ветер бил в спину, словно пытаясь поставить ее на колени, но Селине удалось устоять, увязая в сугробах и набирая голенищами снег.

Дом при маяке, где она сейчас пыталась отогреться, состоял из двух огромных полупустых комнат. Мрачные темные стены, сложенные из грубого камня, напоминали склеп. Высоки потолки терялись где-то в темноте, и оттуда сквозь прогнившие рамы окон, невидимых из-за густой ночной тьмы, завывал ветер.

За спиной Селины хлопнули тяжелые двери, и девушка обернулась, чтобы увидеть вошедшего.

Инг, самый молодой из числа инквизиторов, прибывших вместе с Селиной, шумно похлопал себя варежками по плечам, спине и капюшону, стряхивая снег.

— Ты как там? Согрелась? — спросил он, широко улыбнувшись.

Лицо Инга было совершенно блеклым и выцветшим, как прошлогодняя листва. Он старательно пытался ей понравиться, и чем больше усилий прикладывал, тем большую неприязнь вызывал.

И тем чаще Селине вспоминался Бруно. Если бы только она могла отвоевать его у Рика!.. Если бы только…

— Со мной все нормально, — сдержанно проговорила она, демонстративно отворачиваясь к огню.

— Это хорошо. Там за тобой пришел советник Растус, так что…

Он подсел к камину и, сбросив варежки, протянул ладони к теплу.

От мысли, что сейчас снова придется идти в пургу, Селину передернуло. Но она решительно встала, поправила на себе куртку, ремни и принялась застегивать меховую накидку.

— Варежки мои возьми, — с грустью в голосе предложил Инг. — Они теплые, кроличьи — не то что твои перчатки.

— Спасибо, я обойдусь, — резко ответила она, опуская пониже капюшон. — Удачи тебе.

— И тебе, — со вздохом ответил инквизитор.

Очутившись снаружи, Селина почувствовала, как от ледяного ветра у нее перехватило дыхание. Снег перестал, и ветер немного стих, но зато стало еще холоднее. Черные тучи, застилавшие небо от края до края, разорвало в клочья, и теперь в открывшиеся просветы было видно ослепительные звезды. Прикрывая лицо рукавом, Селина двинулась к маяку, на верхушке которого сияла огромная руна, от которой в море устремлялся яркий белый луч. У подножия маяка сейчас толпились люди: моряки с факелами в руках о чем-то вздорили с инквизиторами, но из-за плеска моря и ветра она не могла разобрать ни слова, пока не подошла совсем близко.

— … от меня-то вы что хотите?.. — возмущался высокий немолодой капитан в военной имперской форме. — Мне приказано — я исполнил!..

— Его императорское величество обещал нам поддержку!.. — напирал один из инквизиторов, эмоционально жестикулируя. — Мы ждем уже третью неделю!..

— Я все понимаю, но зачем вы мне-то это говорите?! Мое дело — привезти ваших людей и отдать письмо!

Тут дверь на маяк открылась, и в клубах вырвавшегося изнутри пара Селина увидела советника Растуса.

После того, как Селина привезла новости о наступающей пустыне, этот старик со сморщенным круглым лицом взял ее под свою опеку.

Он же догадался, как можно использовать способности девушки против их общего врага.

В отличие от всех остальных, Растус был очень легко одет: поверх обычного балахона от лютого мороза его защищал только небрежно наброшенный плащ. В руке он держал прочитанное письмо.

— Прекратите этот позор! — с негодованием в голосе прикрикнул он на инквизиторов. И, повернувшись к капитану, сказал:

— Доброго вам пути, и спасибо, что доставили наших людей в целости и сохранности.

Капитан почтительно кивнул и, с превосходством зыркнув на инквизиторов, поспешил со своими подчиненными к причалу. Инквизиторы замялись, ощущая неловкость ситуации.

Не меньше минуты Растус сверлил их осуждающим взглядом, а потом повернулся к Селине.

— Входи.

Внутри маяка было так светло, что девушка даже зажмурилась. Но все равно она успела увидеть небольшой круг с символическим изображением птицы, начертанный на полу — маяк сейчас играл роль алхимического портала, соединявшего ключевые точки на островах.

— Как ярко!.. И тепло, — с удивлением заметила она, поворачиваясь к Растусу.

Тот кивнул.

— Верно. И тепло, и светло… На морозе ингредиенты, используемые для создания и поддержания алхимических порталов меняют свои свойства, поэтому приходится следить за этим… Идем за мной.

Он шагнул в засветившийся желтовато-зеленоватым свечением портал и исчез. Селина шагнула следом за ним и чуть не упала, жестко приземлившись на мраморный пол.

Подняв голову, она увидела себя в просторной светлой зале без единого окна. За большим прямоугольным столом сидели советники — десять человек из числа действующих. На удалении, в большом розовом пузыре восстановления, находились еще трое старейшин. И один из них сейчас что-то объяснял остальным.

— … К счастью, из-за этого непредвиденного обстоятельства в Нижнем мире продвижение демонов было приостановлено, и его величество император надеется укрепиться на позиции в восточных горах и удержать их. Кроме того, под песками оказалась большая часть зимних посевов и садов Игниса, и, разумеется, император опасается голода…

Селина его не слушала.

Она видела в глубине залы небольшого медного быка, и только на него одного сейчас и смотрела.

Все, что только можно знать о страдании и мужестве, ей довелось познать сполна — по крайней мере, Селине так казалось.

— Но Алрика он все-таки опасается больше! — возразил один из действующих советников.

— Увы — нет, — провозгласил советник Растус, приблизившись к столу и демонстративно поднимая над головой письмо, на котором отчетливо виднелась большая красная печать императора. — Его величество сетует, что не может прислать никакого иного подкрепления кроме того, что уже дал.

Советники переглянулись.

— Я же говорил, — выдохнул старейшина, качнув капюшоном. — К счастью, старейшина Станислас это предвидел…

— Это будет особая битва, — проговорил Растус. — Сражение не столько тел, сколько духа. Скоро мы станем свидетелями того, как родится на свет новая легенда.

Он обернулся к Селине, и жестом предложил ей пройти к медному быку, привезенному сюда специально для нее.

Потому что только сгорая в пламени мучительной боли ее Путеводная Звезда, открытая в битве возле Печати, просыпалась вновь и, прозрев, могла чуять Рика, за каким бы аспектом он не прятался.

Потому что она знала запах каждого.

Жаль, что этот эффект длился всего несколько часов, после чего Путеводная Звезда вновь засыпала, пока ее не разбудят.

Селина кивнула, решительно сбросила плащ и направилась к месту пытки. Ее сердце стучало, как сумасшедшее.

Каждый раз она убеждала себя, что советники вовремя все остановят. Маритима утешающей прохладой прольется на ее тело, все заживет уже через несколько часов и она будет чувствовать себя настоящей героиней, сильной и стойкой, как камень… Но все равно последние минуты перед началом процедуры вызывали в Селине животный ужас. Тугой ком из груди медленно поднимался по гортани вверх, норовя выплеснуться яростным протестом, криком или слезами.

Но нет.

Закрыв глаза, чтобы не видеть быка, она принялась расстегивать ремни на куртке.

Что Алрик может знать о боли? Ради него и его победы на алтарь восходили другие люди. А она, Селина, ради победы приносила в жертву саму себя.

Глава 9. Кьёлл. Часть 1

Если огромная и массивная каракка «Белая дева», которой раньше управлял капитан, напоминала плавающий дворец, то одномачтовый когг «Антония» был просто маленьким суденышком с десятком человек команды.

В первые дни путешествия море, которое имперцы именовали Северным, злилось и клокотало, швыряя бедную «Антонию» из стороны в сторону. Соленые брызги щедро заливались за высокий борт, но моряков от воды защищали костюмы из рыбьей кожи: короткий плащ с затягивающимся шнурком на руках, капюшоне и на поясе, и штаны с зашитыми брючинами, надевающиеся прямо поверх сапог. Рик с друзьями такой одеждой не разжились, и потому почти не поднимались на палубу. Впрочем, на то была и другая причина: от яростной продолжительной качки нехорошо становилось не только Ноксу. В этот раз маялись все, даже с детства приученный к морю Рик, который в очередной раз убедился, сколько неудобств способно приносить их специфическое единство с Элгором. Тот хоть и был заключен в человеческое тело, тем не менее духом оставался демоном. А демоны тяжело переносили морские путешествия.

И только бледный, как смерть, Эйон ее будто не замечал. Выросший на Эльфийской гряде, он много раз бороздил море коварней и беспокойней, чем Северное. Но зато он постоянно мерз, и даже согревающие руны, нанесенные на стенах кают, не могли ничего с этим поделать.

Но стоило преодолеть риф Безжалостный, на острых гребнях которого виднелись потемневшие обломки разбитого судна, как погода изменилась. Морозный ветер перестал хлестать по щекам, вода успокоилась.

А на следующее утро, обрадовавшись наступившему затишью, на палубу выбрались все.

Перемена была поразительной. Вместо серых облаков над головой открылось высокое лазурное небо. Море тоже изменило цвет. Если раньше оно казалось почти черным, то сейчас под ярким холодным солнцем вода стала бело-голубой и прозрачной, как лед.

— Ну что, все пережили болтанку? — со злорадной ухмылкой спросил капитан у Рика. — Дальше будет легче. Эту часть пути до Льдистых островов моряки называют стеклянной водой…

— Красота!.. — выдохнул Клыкастый, кутаясь поглубже в капюшон.

— Ближе к вечеру уже начнут попадаться ледяные шапки на волне, а к утру увидим берега «Котла», — деловито сообщил Лорус.

— Какого котла?.. — не понял Бруно.

— Кьелл переводится как «котел», — пояснил Рик, щурясь на ослепительное море.

Мыслями он уже был на родине.

Там, где от тяжести снегов ветви деревьев клонятся до земли. Там, где в белых долинах затеряны длинные палаты усадеб, сложенные из цельных бревен и объединяющих под одной большой крышей большие семьи. Сердце любой усадьбы — длинный очаг, тепла которого хватит на всех: и членов семьи, и гостей, и случайных путников. А над этими усадьбами незыблемыми громадами возвышаются замки правящих династий — приземистые, сложенные из серого или черного камня, но изнутри такие же деревянные и теплые. И точно так же, как и усадьбы, они укрывают от холода и непогоды главу рода и всех его домочадцев. И нередко в их число входят семьи самых преданных и верных дружинников.

Вместе легче пережить зиму. Потому что вместе — теплее. Одиночке на Льдистых островах не выстоять среди снегов. И все это понимали. Рик не знал, насколько за прошедшие столетия изменился север, но раньше можно было безбоязненно постучать в любой дом и днем, и ночью, и получить приют, теплую постель у очага и горячую еду.

Ведь никто не знает, как повернет жизнь. Сегодня ты в тепле, а завтра, может статься, сам будешь стучать окоченевшими руками в чужую дверь.

Полюбовавшись красотами стеклянной воды, друзья постепенно начали перебираться обратно в каюты. И вскоре на палубе из всего отряда вместе с Риком остался только Бруно.

Он выглядел непривычно серьезным и сосредоточенным. Взгляд, устремленный на волны, словно пытался увидеть в морской глубине что-то очень важное.

— Любишь ее? — спросил вдруг Бруно, не отрываясь глядя на холодный блеск прозрачной голубой воды.

Рик удивленно взглянул на друга.

— Ты это с чего?..

Бруно пожал плечами.

— Не знаю… Ты тут недавно говорил про дом, Эйон ради детей и жены готов на все…

— Ради жен, — поправил его с улыбкой Рик. — У него их две. Или даже четыре, не помню точно.

— Да какая разница, хоть десять, — отмахнулся Бруно. — И ты ради Берты плывешь на Кьелл, хотя знаешь, что тебя там ждет ловушка. Вот как ты понял среди толпы хорошеньких женщин, что тебе нужна именно она?

Рик смахнул иней с отросшей бороды и усов.

— Да я как-то даже вопросов себе таких не задавал. Просто мне понравилась женщина. Пришел, взял. Моя. Вот и все.

— Но есть же столько других?..

Рик кивнул.

— Есть. Но я хочу эту. Потому что моя. И знаешь, ты не прав, когда говоришь, что я плыву на Кьелл потому что там именно Берта. Точно так же я поплыл бы и за тобой. И за Клыкастым, скажем. Потому что вы как…

Громкий окрик одного из матросов прервал их разговор.

— По левому борту!.. — пронзительно закричал он. — Готовь гарпуны!..

— Что там? — недовольно крикнул Лорус, направляясь к левому борту. Рик с Бруно, переглянувшись, поспешили за ним.

— Помоги нам свет!.. — воскликнул другой матрос, в ужасе отшатнувшись.

— Да что там… — хотел было выругаться капитан, но онемел и вытаращил круглые глаза.

Заглянув за борт, Рик с Бруно увидели то, что так напугало Лоруса.

Это был человеческий торс. Расплывшееся облако волос, разорванная рубаха, открывающая синюшно-зеленоватое плечо и переломанные кроваво-красные ребра в огромной ране на боку. Нижней части тела не было вовсе.

И этот торс пытался ухватиться руками за борт корабля.

Гарпун, брошенный чьей-то твердой рукой, вонзился монстру в плечо. Тот издал резкий шипящий звук и резко поднял голову.

Одна глазница утопленника была пуста, но из второй раскаленным угольком смотрел нечеловеческий, чудовищный глаз. Разинув лишенный губ уродливый рот, он вдруг вцепился пальцами в деревянный борт и прямо с гарпуном в плече ловко вскарабкался наверх. Все невольно отпрянули, а из раскрытой ладони утопленника вырвалось пламя. Огонь объял гарпунщика с ног до головы, превращая человека в живой факел. Тот с пронзительным криком упал на палубу. Рик обрушил на пламя волну воды, в то время как Бруно спустил на монстра своих тварей. Альта оплел его своими щупальцами, в то время как горгулья с хрустом прокусила череп, выжирая мозг утопленника.

Рик тем временем склонился над истошно кричавшим человеком в обуглившейся одежде. Все его лицо превратилось в сплошной ожог. На палубе под гарпунщиком чернело опаленное пятно. Команда, испуганно поглядывая на обмякший обрубок утопленника, обступили раненого.

— Твою мать, проклятый Кьелл!.. — выкрикнул капитан. — Сделай что-нибудь, Нортон!..

Рик только руками развел — он не знал, что делать. А матрос между тем все кричал и кричал…

— У меня нет маритимы, Лорус, — упавшим голосом проговорил Рик. — А что еще можно сделать, я не знаю.

— Но ты же маг! — проорал ему в лицо капитан.

— Я владею только той магией, что отнимает жизнь, а не возвращает ее, — проговорил Рик. — Я даже страдания его облегчить не могу, прости.

Крик матроса оборвался, сменился гортанным хрипом. Судорожно дернувшись, раненый умолк. На корабле стало тихо. Только мачта поскрипывала, как ни в чем не бывало, и мягко плескалась волна за бортом. Через несколько мгновений на палубу выбежала подмога — весь отряд Рика в полном составе, но и они ничего не могли бы сделать.

Лорус с тяжелым вздохом поднялся с колена.

— И это мы еще к острову не приплыли… — тихо проговорил он и деловито прикрикнул на команду. — Эй, а ну все по своим местам! И принесите для Рика саван…

Рик вопросительно приподнял брови, а Лорус мрачно пояснил:

— Да, Нортон, его звали, как тебя… Да упокоится он в чертогах предков, и да будет постель его мягкой, а вино — сладким…

— Да упокоится Рик в покоях предков, — эхом повторил помощник Лоруса.

«Примерно так когда-нибудь будут говорить и о тебе. Да, Альтарган?» — хмыкнул Приск.

«Помолчал бы лучше!», — разозлилась Рут.

«Вряд ли когда-нибудь так скажут над моим телом, Приск, — ответил Рик. — Когда я умру, скорее всего над моим телом склонятся не друзья, а враги, которые вырвут мне мертвому глаза, чтобы я не нашел дороги в чертоги предков…»

«Братец, пожалуйста, не надо так,» — взмолилась Рут.

— Да упокоится он с миром, — пробормотал Рик вместо ответа и направился к Бруно, разглядывающему утопленника. Следом за ним взглянуть на виновника происшествия пришел и капитан.

Голова монстра была наполовину съедена горгульей, но вторая половина осталась целой. И с этой половины на людей взирал подернувшийся мутной пленкой и потухший глаз.

— Я никак не пойму… Оно все еще… живо?.. — с изумлением спросил Бруно у Рика.

— Начнем с того, что оно уже давно не живо, — мрачно заметил тот. — А сейчас уж точно сдохло, — сказал Клыкастый.

— Рик, ты чуешь?.. — тихо спросил Бруно, многозначительно глядя на друга. — Запах магии жизни…

Рик со вздохом кивнул.

Это определенно была магия Берты.

Он вспомнил сплетни, которые ему рассказывал докер. Что же, может быть, не все из того, что болтают люди на базарах, пустые выдумки.

Тем временем Лорус отозвал Рика в сторону. И приглушенным голосом проговорил:

— Слушай, Нортон, я знаю, у нас договоренность и ты мне уже заплатил, но что хочешь делай — я в Синюю бухту не пойду!..

— Ну вот ты сам все и сказал: у нас договоренность, и я уже заплатил, а ты взял плату. Чего же ты ждешь от меня? — недружелюбно заметил Рик.

Лорус шумно выдохнул.

— Я не говорю, что разворачиваюсь, я лишь прошу пойти на уступку! Я готов довезти вас до Черного рога. От этой проклятой скалы вы на шлюпках преспокойно доберетесь до бухты за час. И ждать я вас буду по-честному, но возле Фьела. Клянусь — у меня еще никогда так колени не тряслись, как сейчас, но я буду ждать вас — только не Кьелл, светом заклинаю!

Пораздумав, Рик согласился.

— Ладно. Может, так оно и лучше будет.

И тут раздался еще один возглас:

— Капитан! Капитан, прямо по курсу!!!

Лорус вздрогнул всем телом — и обернулся.

И увидел огромную ледяную глыбу, на которую сейчас неслась на всех парусах «Антония».

Глава 9. Кьёлл. Часть 2

Отряд Рика отреагировал молниеносно. В глыбу посыпался поток камней, усиленный ветром, огненная волна, копье света и копье пустоты — но все они исчезли, едва только долетели до преграды. Моряки всполошились, Лорус во всю мощь своей глотки раздавал приказы, и в этом шуме и панике никто из них не расслышал слова Рика.

Тогда он шагнул в тень и, возникнув прямо перед капитаном, крикнул тому в лицо:

— Это иллюзия, Лорус! Никакой глыбы там нет!

— Хочу тебе верить… — прошептал капитан, глядя поверх его плеча.

Рик обернулся. Угрожающая ледяная стена была уже совсем близко. Мгновение, еще одно… Вся команда замерла, застыла в ожидании неотвратимого конца. Сейчас будет удар, потом раздастся хруст и скрежет…

Кто-то из людей Лоруса не выдержал и с криком бросился за борт. Плеск воды от падающего в море тела — и…

«Антония» очутилась по ту сторону глыбы, промчавшись сквозь нее, как сквозь туманную завесу. Вздох облегчения шумно и громко пронесся по кораблю.

И только потом вспомнили о парнишке, бросившемся в море.

— Капитан… может, это… вернуться попробуем?.. — неуверенно спросил у Лоруса немолодой бородач.

Но тот только головой покачал.

— Ты знаешь правила, Стейн. И давай, пошевеливайся — держим курс на Кьелл, будь он проклят!.. — со злом прикрикнул капитан. — Горбыль, а ты мертвеца заверни. Пора уже отдать его, как положено…

Клыкастый, приблизившись к Рику, тихо спросил:

— Я не понял, а че бы правда не вернуться за пацаном?

— Море слишком холодное, — пояснил Рик. — Как ты думаешь, сколько потребуется времени, чтобы развернуть корабль, вернуться, спустить шлюпку с подмогой, найти и вытащить парня?

— Не знаю, — пожал плечами Клыкастый.

— В любом случае, больше пяти минут. Верно? А в такой воде и двух-трех достаточно, чтобы остановилось сердце, если прежде руки и ноги не сведет. Поэтому если человека сразу же из воды не выхватили — все. Летом — возвращаются, там есть шанс. Но не зимой. Север ошибок не прощает.

Рик со вздохом окинул взглядом плавучую льдину, загораживающую обзор сзади.

— Не будь этой дуры за спиной, можно было бы попробовать выловить парня природной сетью. Но даже так я вряд ли сумел бы разглядеть его на расстоянии…

Между тем бородач все еще стоял на прежнем месте, опустив голову.

— Стейн, ты там соплями к палубе примерз? — угрожающе окликнул его Лорус. — Живей давай!

— Я не хочу плыть на Кьелл, капитан! — с вызовом в голосе крикнул вдруг бородач, устремляя ненавидящий взгляд — но не на Лоруса, а на Рика. И стоило только этим словам вырваться наружу, как вся команда отвлеклись от своих дел и закивали головами. — И я не один такой! Этот проклятый остров еще не показался даже, а у нас на борту уже два покойника!..

Рик напрягся. Конфликт на корабле сейчас был совсем не к месту, но и спускать такое было нельзя.

Вот только загасить это пламя следовало самому капитану без постороннего вмешательства.

Лорус с кривой усмешкой покачал головой.

— Хорошо поешь, Стейн! — воскликнул он достаточно громко, чтобы остальным было слышно. — Вот только ты у меня свою плату еще на берегу выпросил — для больной жены. А теперь кричишь, что дальше плыть не хочешь? Хитро, придумал: и жопа в тепле, и карман полон. И плевать на тех, кому жалованье только после сделанной работы светит. Так что ли?.. — заявил капитан, и во взглядах других матросов вместо сочувствия заблестели злые огоньки.

— Или, думаешь, я бы поплыл к демону на рога, будь у меня выбор и множество других заказов? Так что кончай звенеть попусту, пока я тебя за крысиный хвост на рею не вздернул ветер приманивать!

Команда поспешно бросилась к своим делам, как ни в чем не бывало. Но каждый второй косился исподлобья на своих заказчиков, и, чтобы не распалять только что пригасший пожар, те спустились в свои каюты.

Поутру, когда едва проснувшееся солнце только выкрасило восток красно-оранжевым, Рик со своим отрядом погрузился на шестивесельную шлюпку и направился в сторону виднеющегося вдалеке белого берега. С левой стороны остался выглядывающий из воды высокий и узкий камень — Черный рог. Когда-то таких камней вдоль берегов Льдистых островов было немало — их устанавливали в качестве оберегов в начале войны. До сих пор на поверхности камня тускло светилась полустертая защитная руна. Море спокойно вздыхало, подталкивая шлюпку волной к Синей бухте. Кое-где на воде виднелись тонкие, коричневато-сталистые льдинки и более толстые белые ледяные шапки. Иной раз кому-нибудь приходилось отталкивать такой кусок от шлюпки веслом, чтобы не мешался, но никакой опасности они не представляли. Ветер щадяще дул в спину, и по ощущениям мороз немного смягчился.

— Слышь, командир, а твой-то какой остров? — спросил Клыкастый, размеренно плюхая весло в промерзшую воду.

— Хвитхъерт, или «Белое сердце», — ответил Рик, ритмично налегая на свое весло. — Это еще севернее и немного восточней от Кьелла. Сейчас на картах он именуется просто «Хвит».

Клыкастый фыркнул.

— Вот ведь. Белым остался, а сердце, значит, вынули? Вот… люди…

— А вы ничего не слышите?.. — спросил вдруг Бруно, оглядываясь по сторонам. — Звук какой-то странный…

То, что Бруно слышал со звериной чуткостью, все уже не раз убеждались. И потому принялись озираться вместе с ним, и только Элгор сохранял невозмутимость.

— А что за звук-то? — настороженно спросил Клыкастый.

— Хоть на что похож? — допытывался Нокс.

— То ли поскуливание, то ли завывание какое-то, — попытался объяснить Бруно.

— Но до берега еще далеко, — заметил Клыкастый.

— Это не с берега, — возразил Элгор и указал рукой вправо от шлюпки. — Звук идет оттуда.

И после его слов до слуха остальных донеслось протяжное, душераздирающее стенание, как если бы много женщин где-то вдали оплакивали дорогого их сердцу покойника.

— Чета у меня мороз по коже, — прошептал Клыкастый.

А справа к шлюпке медленно двигались какие-то тени. Плеск воды, вскрик — и снова протяжное, многоголосое пение, напоминающее причитание и плач, постепенно переходящее в шепот.

— Это что за херовины такие?.. — проговорил Бруно, и, позабыв о веслах, он уставился на приближающиеся тени.

«Аааааахх» — неслось над морем.

«А-ааа… А-а-а-о-о-ууу!..»

Даже у Рика по спине прошел холодок и волосы шевельнулись на затылке, настолько жуткими и загробным были эти звуки.

Наконец, он смог разглядеть, что за тени скользят по льдистой воде.

Это были ундины. Темные шерстяные пряди покрывали их головы. Коричневая шкура расписанная россыпью более светлых пятен разной формы, бархатно лоснилась на округлых жирных телах. Щеки мешками свисали чуть ниже подбородка, большие круглые глаза в красных глазницах казались застывшими, как у рыб. А в прозрачной глубине виднелись толстые сильные хвосты, покрытые то ли серебристой кожей, то ли мелкой и плотной чешуей. Время от времени над водой показывались пожухлые, опустевшие до начала весны груди. Разинутые пасти ундин влажно поблескивали двумя рядами желтых заостренных зубов. Цепляясь друг за друга лапами, которые Рик был готов называть руками, они куда-то неторопливо плыли, позабыв о пугливости, а из их гортаней лилось мелодичное скорбное завывание.

— Северные ундины, — сказал Рик.

— А разве… такие бывают?.. — изумленно спросил Бруно, не в силах отвести взгляда от процессии. — Я думал, их ловят только в Море Призраков…

— Когда-то давно в Северном море обитали свои, — проговорил Эйон, рассматривая водяных созданий. — По крайней мере, об этом есть упоминания в книгах…

— Воют — жуть просто, — признался Клыкастый, поежившись.

Рик усмехнулся.

— В детстве мать рассказывала мне о праотце и праматери… История начиналась с того, что прежде всех времен люди на Льдистых островах сражались с самой тьмой. Они победили, но в живых остался лишь один мужчина и одна женщина. Они стояли посреди острова, и снег, укрывающий его, был красным от крови. Но слез в их очах и сердцах не осталось, и над островом царило молчание. До тех пор, пока из глубин не выплыли ундины. Тысячи морских плакальщиц воздели руки к небу и зарыдали так, что посреди зимы на остров хлынул теплый дождь. Он струился по высохшим щекам мужчины и женщины, как слезы, и падал наземь, пока весь кровавый снег не растаял.

— От твоей истории у меня тоже мурашки по коже, — покосился на Рика Клыкастый. — Может, вспугнем их чем-нибудь, а?

— Не нужно, пусть плывут, куда им требуется, — ответил Рик, и вновь взялся за весло. — Тут уже до берега совсем недолго осталось. Давайте приналяжем?

— Кстати, мне показалось, что на берегу кто-то стоял, — сообщил Бруно.

— Но теперь его там нет, — заметил Рик.

Бруно вдруг дернулся, рукав его плаща раздуло, и в воздухе начала медленно проявляться горгулья, пока полностью не обрела объемы живого тела и не шлепнулась посреди шлюпки. Лодку качнуло, а горгулья, встревоженно нюхая воздух, приподнялась на задних лапах и гортанно заворчала.

— Эй, Морда, тебе кто выползать позволял? — выругался Бруно. — Иди сюда, глупая тварь!

Но горгулья только еще громче заворчала, словно стараясь перекричать ставший заметно громче вой ундин.

— Рик, ты не обижайся, — с каменным лицом проговорил Элгор. — Но если весь этот зверинец сейчас не умолкнет, я его просто спалю.

— Мордаху не тронь! — возмутился Бруно.

— А вместе со зверинцем сожгу и всех его защитников, — с тем же невозмутимым выражением добавил демон.

— Ты лучше греби резче, — строго зыркнул на него Рик. — А ты, брат, и правда успокоил бы свою…

На этих словах со стороны Рика из воды с плеском вынырнул человек. На кроваво-красных костях кусками висела плоть и бахрома истлевшей погребальной одежды.

От неожиданности вздрогнули все. Кто-то дернулся чуть резче, чем стоило бы, и шлюпка ощутимо накренилась на один бок.

А горгулья камнем бросилась вниз и вцепилась острыми зубами в основание черепа мертвеца. Раздался хруст, и через несколько мгновений отделенная от туловища голова плюхнулась в воду, а следом за ней в глубине исчезло и тело. Горгулья, довольная своей службой, тут же бросилась за похвалой к хозяину.

— Фу, не смей лизаться после того, как жрала покойника! — брезгливо сморщился Бруно, уворачиваясь от ее длинного вонючего языка. — Да хорошая ты девочка, хорошая… Не лижись только!..

— Да что же она понатворила на своем Кьелле? — пробубнил себе под нос Рик.

Вскоре берег уже можно было рассмотреть в деталях. Корявые ледяные валуны вдоль берега казались сахарными. Гладкий белый холм круто брал вверх, а над ним возвышались вековые сосны и ели, укрытые снежной пеной. Шлюпка мягко ткнулась в отмель, и Рик шагнул в тень, чтобы подтянуть ее посильнее на берег, не промочив ноги.

— Наконец-то земля, — простонал Нокс.

Следом за рыцарем на сушу ступил Бруно. И тут за своим хозяином выпрыгнула горгулья. Тяжелое крепкое тело плюхнулось ему спину, Бруно покачнулся, сапоги проскользили по ледяной корке — и он растянулся в снегу под дружный смех друзей.

— Что, тяжеловата красотка? — зубоскалил Клыкастый, протягивая приятелю руку. Тот, вытирая снег с лица, сердито спихнул с себя виновницу происшествия и поднялся.

— Здоровая выросла, как лошадь, а все на закорки скачет!.. — выругался Бруно.

Горгулья, обиженно опустив уши, жалобно пискнула.

— Хорошо Морде — да, Эйон? — рассмеялся Клыкастый, глядя, как та ступает голыми лапами по снегу. — Ни сапог ей не надо, ни куртки — и не мерзнет!

Эльф с укором взглянул на бородача, зябко кутаясь в меховой плащ.

Вытащив шлюпку, Рик с Элгором раздали лежавший на дне дорожный скарб и, перевернув лодку днищем вверх, припрятали ее в снегу — на всякий случай.

Проваливаясь в сугробы по колено, отряд двинулся к лесу. Ветер все еще приносил с моря голоса ундин, но теперь эти звуки казались очень далекими и неразборчивыми.

Где-то хрустнула сухая ветка, и Рик остановился. Хруст повторился, и теперь уже все выхватили оружие, всматриваясь в кромку черно-белого леса.

— Зверь? — опасливо предположил Клыкастый.

Меж потемневших стволов виднелось какое-то движение. Что-то темное то появлялось в белых просветах, то скрывалось за широкими разлапистыми елями.

— Их много, — заметил Рик, готовый в любой момент вступить в бой.

А через минуту из леса вышла человеческая фигура. Она двигалась довольно быстро, но ее движения казались какими-то резкими и неестественными. Следом за ней вышли еще трое, и еще четверо, и у всех горящими угольями вспыхивали глаза. Они как-то странно хлюпали и урчали, ловко двигая ногами, а в руках у некоторых угрожающе поблескивали вилы и топоры.

— Мать честная, это ж мертвяки!.. — дрогнувшим голосом воскликнул Клыкастый. — Святый свет…

— Так давайте поможем им вернуться обратно в могилы, — сказал Нокс, и из навершия его посоха ударила ослепительная белая молния.

Глава 9. Кьёлл. Часть 3

Белый луч ударил в одного из ходячих покойников и разорвал осколками света на части. Остальные с рычанием бросились на живых.

Рик рассек подскочившего к нему мертвеца с вилами на пополам. Тот плюхнулся в снег, но все еще полз на руках к обидчику, оскалив гнилые почерневшие зубы. Вторым ударом Рик снес ему голову, и только тогда покойник затих, хотя его ноги еще какое-то время дергались в снегу.

Нокс тоже понял, что никакие ранения в грудь мертвых не останавливают, и попытался свернуть противнику шею сильным ударом навершия, но это оказалось не так просто. Хрустнув позвонками, голова мертвеца свесилась на грудь, но он все еще продолжал махать топором, пока Нокс не разорвал его магией.

— У них руки сами по себе шевелятся!.. — изумленно воскликнул Клыкастый, трогая сапогом обрубок в снегу рядом с уже обезглавленным трупом.

— Они и с половиной головы шевелятся, — сказал Бруно, отпихивая от себя ногой мертвеца, которому только что разрубил череп. Тот, противно причмокивая, снова поднялся на ноги, но тут сверху на него прыгнула горгулья. Подмяв покойника под себя, она взгрызлась ему в бескровную рану. Противник несколько раз попытался достать ее слабеющей рукой — и обмяк.

— Весело, — задумчиво заметил Элгор, отступая от своего врага, в очередной раз опаляя пламенем. Но обуглившаяся головешка проворно поднималась снова и снова.

— Добил бы уже, — бросил ему через плечо Эйон, брезгливо вытирая свой зачарованный клинок платком.

Рик сделал это вместо Элгора.

— Как их убивать, вроде, понятно, — сказал он, окинув взглядом дважды мертвые тела. — Пока голова цела, мертвецы продолжают двигаться. Хоть жги их, хоть в ледяной воде купай…

— Мне не понятно другое, Рик, — проговорил Нокс. — Почему они все пахнут магией Берты? Как они могут действовать, ходить, если она ими не управляет? Что они такое, для чего? Только выглядят отвратительно, а по сути — как соломенные чучела на плацу.

Рик поднял на него мрачный взгляд.

— Я понимаю не больше твоего.

— У вас нет чувства юмора, — меланхолично пожал плечами Элгор. — Рик, ты только вообрази: поднимаешь так своего врага — и убивай его, сколько тебе угодно. Можешь каждый вечер, а можешь — по праздникам. Главное, чтобы голова на плечах оставалась…

— А я в других традициях воспитан, — сверкнул на него глазами Нокс. — Есть вещи, над которыми нельзя глумиться. У нас люди уважают смерть!..

— Точно, — кивнул Бруно. — И поэтому повсюду норовят наплодить побольше объектов уважения.

— Хватит! — прикрикнул на друзей Рик. — Сейчас нам нужно прежде всего добраться до замка. И быть внимательными, потому что наша главная проблема — это явно не подгнившие парни с вилами. Если Совет здесь — он скоро проявит себя.

— Знаешь, вспоминая того старейшину, которого мы навещали, я бы не поручился, что он — не один из этих, — широко улыбнулся Бруно. — Выглядел-то он, прямо скажем, тоже очень мертвенько. Только шустрым таким не был.

Рик с укором покачал головой, но от улыбки не удержался.

— Если ты надеешься, что мы сейчас Совет победили, то мне жаль тебя огорчать — там еще один припозднившийся советник тащится, — со смехом сказал он. — Может, сходишь на аудиенцию?

Все обернулись, и увидели одноногого мертвеца в развевающейся на ветру ритуальной рубахе. Он падал в снег каждый раз, когда нужно было наступить на несуществующую ногу. Потом какое-то время полз на руках, по пути припоминая, что у него когда-то были ноги, снова поднимался — и плюхался в снег.

Мордаха, настороженно заурчав, метнулась к нему, и вскоре раздался громкий чавкающий звук.

— Прости, брат — не успел, — развел руками Бруно.

Нокс только плечами передернул.

— Да как вы можете ржать-то над такими вещами?

— Зато смешливого жуть не берет, — сказал Клыкастый, хлопнув его по плечу — Я вот теперь гляжу на них — и понимаю…

Он вдруг умолк, поправляя сбившуюся на спине суму с кристаллами и свитками, и Бруно спросил:

— Так чего понимаешь-то?

— Что жрать хочется…

Тут рассмеялись все, даже Нокс.

— Ну вас, — махнул он рукой. — Нет у вас ничего святого…

Тем временем отряд тронулся дальше, в лес.

— Как это ничего святого? — ворчал Клыкастый. — Святая жареная телятина, например. Или преблагословенная кружка пива…

— Святой запеченый цыпленок! — поддакнул Бруно.

— Божественные женские сиськи, — с чувством вздохнул Клыкастый.

— А Цветочку все бы за святыню подержаться! — ехидничал Бруно, подставив руку вернувшейся горгулье. Та обхватила ее лапами и медленно растаяла, вновь превращаясь в сущностную вещь.

— А че только подержаться-то? — отозвался одноглазый, уже не взрываясь из-за нового прозвища. — К такой и приложиться приятно…

Болтая ни о чем, они добрались до леса.

Рик на мгновение остановился, осмотрелся. В холодной синеве будто сбегались заснеженные макушки деревьев, задумчиво раскачиваясь из стороны в сторону. Где-то звонко тинькали невидимые глазу пичужки, чьи следы цепочками переплетались под кустарником с мелкими ярко-красными зимними ягодами. Чуть дальше петлял изящный лисий след и парные вмятины от заячьих лап. Громко и по-хозяйски каркнул ворон и взмыл вверх с еловой ветки, осыпая с нее снег. Рыжевато-коричневые белки, до сих пор невидимками прятавшиеся под ней, испуганно метнулись по стволу вверх, мелькнув белыми грудками.

— Алрик, а ты знаешь, где на острове расположен замок? — спросил Эйон, оборачиваясь.

Рик отрицательно покачал головой и прибавил шагу.

— Обычно замок правящей династии строится в центре, но, в любом случае, лучше спросить в ближайшей деревне.

— А деревню где искать?.. — присоединился к разговору Нокс. — Тут ни дорог, ни тропинок…

— Люди где-то недалеко, — сказал Рик. — Видишь — воон рядом с кустарником петля на зайца стоит?

Нокс пригляделся.

— Точно, петля.

— Деревеньки на севере обычно мелкие — по крайней мере, раньше так было. Две-три усадьбы за одним забором — вот и все. Зато рассыпаны часто — если идти прямо, рано или поздно какую-нибудь да найдешь.

— Лучше рано, а то я уже насквозь промерз, — пожаловался Бруно, поправляя на плечах дорожную суму.

Дальше пошли быстрее. Разговоры скоро иссякли, только снег хрустко повизгивал под сапогами. Наконец, подъем в гору закончился, и, взглянув вниз на открывшуюся долину, все увидели небольшую деревеньку, обнесенную высоким деревянным забором. Из-за ограды выглядывали длинные крыши трех усадеб, щедро дымящие маленькими оконцами под самой кровлей, в открытые ворота виднелся двор и сарай, возле которого хлопотали несколько человек в меховых куртках и пушистых шапках. А еще с десяток людей почему-то топтались возле ограды снаружи…

— Ну наконец-то! — радостно воскликнул Бруно.

Эйон промолчал, хотя, судя по его замерзшему виду, деревне он должен был радоваться больше всех.

И тут Рик крепко выругался.

— Присмотритесь к тем, что снаружи. Это же мертвецы!.. — сказал он.

— Причем среди них есть обладающие магией, — заметил Элгор.

— Твою ж!.. — выдохнул Клыкастый. — Сколько же этой мрази на острове?..

— Пойдемте-ка отходную им споем, — проговорил Рик, и все устремились с холма к деревне.

Мертвецы, заметив приближающихся воинов, сбились в кучу и замерли в ожидании.

Рик подскочил к ним первым, выхватил из ножен меч…

И тут из деревенских ворот выбежал крестьянин, на бегу придерживая заячью шапку.

— Не трогайте их! — прокричал он на северном наречии. — Это наши неупокойники!

Рик изумленно повернул голову к крестьянину.

— Что ты сказал?..

Мужик уже был совсем рядом.

— Эй, пошли! Пошли прочь! — прикрикнул он на мертвецов, взмахнув в их сторону руками, точно гусей прогонял. И те, хлюпая, урча и причмокивая, разошлись в стороны.

— Не бойтесь их, они мирные, если самим на них не нападать. Не тронут вас, — заботливо пояснил крестьянин.

Рик озадаченно уставился на мужика и опустил меч.

— Да мы не боимся, мы думали, это вам угрожает опасность.

Все остальные, не понимая сути разговора, растерянно смотрели то на Рика, то на крестьянина.

— Что он говорит-то? — спросил Нокс.

— Имперцы?.. — настороженно проговорил крестьянин.

— Мы тут из разных земель, — ответил Рик.

Крестьянин окинул их внимательным взглядом, кивнул и на грубоватом имперском проговорил.

— Да, сейчас на Кьелл с разных земель приплывают…

— С мертвяками-то чего разобраться не хотите? — удивленно развел руками Клыкастый.

— Кто же добрую собаку со двора гонит? — с улыбкой ответил крестьянин. — Люди с мечами приходят и уходят, а неупокойники завсегда сторожат место, где их прикормили. А вы заходите сапоги-то просушить у очага. Да и похлебка, верно, еще не остыла.

Гостеприимный хозяин поманил путников за ворота, и друзья вошли в деревню.

Три усадьбы располагались подковой вокруг просторного, расчищенного от сугробов двора. Возле большого сарая парился свежий конский навоз и слышалось блеянье овец. Мужчины, грузившие навоз на телегу, обернулись. У одного из них отчетливо просматривался аспект земли. Они вежливо поприветствовали путников, приподняв на секунду шапки, и снова взялись за лопаты. А тем временем в двух шагах от них стоял мертвец, поблескивая на гостей горящими угольями глаз.

Хлопнув дверями птичника, молодая женщина, светящаяся аспектом огня, вытащила оттуда за шею бьющего крыльями жирного гуся, прошла мимо двоих мертвецов и понесла свою добычу за сарай, с любопытством поглядывая на пришлых. Две бойкие старушонки ругались на детвору, носившуюся по двору с чем-то похожим на тряпичную куклу. Дети бросали ее друг другу, играя в салки.

— Дядь, лови! — крикнул какой-то мальчонка и бросил куклу Рику.

Тот ловко поймал игрушку, залюбовавшись ребенком — в нем сиял очень мощный природный аспект. А потом опустил глаза и увидел, что игрушка, которую он только что поймал — это замерзшая рука, завернутая в пожелтевшее полотенце.

Рик тихо выругался.

— Мне кидай, мне! — звонко воскликнула девчушка справа.

— А чего тебе-то сразу? — обиделся мальчишка.

— Потому что это моего деда рука, а не твоего! — сердито топнула ножкой девочка.

Одна из старушонок уже спешила к Рику.

— Простите их! Совсем расшубуршались, разбойники!

Она забрала у опешившего Рика обрубок и, направившись к сараю, швырнула ее в выкопанную подле яму.

— И чтобы не таскали отсюда больше! Ишь, игру нашли! — погрозила старуха детям, а те с хихиканьем рассыпались по двору в разные стороны.

Клыкастый нервно сглотнул.

— Чето я это… Уже не очень в тепло хочу…

Их провожатый понимающе кивнул и ответил на имперском:

— Да, нам по началу тоже страшно было… Гнали их, и рубили… Пока инквизиторы на остров не пришли.

— А что инквизиторы? — насторожился Рик.

Крестьянин вздохнул.

— Да пришли тут. Еще в начале осени. И рядом с южным маяком треть одной общины перевешали, как собак бешеных. Всех, у кого аспект рабочий увидели. Говорят, магию нельзя пользовать. Как так-то? — развел он руками. — Это ж как родиться с ногами, а ходить на руках. Кому дано, что ж отказываться-то?.. А неупокойники — они инквизиторов на дух не выносят. Кидаются на них… А среди них-то и маги, и мечники есть. Те их магией поливают — а этим хоть бы что! Они нашу деревню и отстояли, пока принцесса Альберта их на юг не отбросила…

Он толкнул тугую тяжелую дверь в усадьбу — и друзья очутились внутри огромного, очень теплого и темного дома. Окон здесь не было, кроме крошечных прорезей под кровлей, куда вытягивало большую часть дыма. Длинный узкий очаг тянулся через всю усадьбу. По одну сторону от него стояли столы и лавки, а по другую — деревянные ниши с закрывающимися дверями. У одной из ниш двери оставались приоткрытыми, и было видно, что там по постели ползают маленькие дети. В самой глубине усадьбы две женщины громыхали посудой в большом корыте.

— Фрита, принимай гостей! — крикнул крестьянин, жестом приглашая путников присесть.

— А чего сразу Фрита? — на северном наречии игриво отозвалась молодая светловолосая женщина в длинном сером платье с передником. — Как старики — так мне подносить, а как молодые да красивые — так сразу Фрита?..

Она без малейшего смущения смотрела Рику прямо в глаза: смелая, дерзкая, красивая.

— Уймись, баба! — огрызнулся на нее крестьянин. — Фрита по-имперски умеет, а ты вон ложки чище мой!

От остальных женщин отделилась самая старшая, с тронутыми сединой косами и грубым лицом.

— Садитесь за стол, сейчас похлебка будет, — неожиданно нежным голосом сказала Фрита по-имперски, вешая большой котел над огнем. — Она остыла немного…

Сбросить плащи, перчатки и вытянуть ноги к огню — настоящее блаженство после мороза. Крестьянин, положив на лавку свою куртку и шапку, тоже присел рядом.

Светловолосая женщина вытерла руки о передник и принесла путникам по полчашки горячей сладкой настойки. Щурясь от удовольствия, Рик повернулся к собеседнику.

— Говоришь, неупокойники вас отстояли?..

Тут громыхнула дверь, и Рик увидел мальчишку лет семи. За руку он вел мертвеца. В отличие от большинства других, у этого признаков тления видно не было, и если бы не пылающие глаза, его можно было бы принять за живого.

— Коли, куда опять тятьку-то приволок! — прикрикнула на мальчика Фрита.

Тот попятился.

— Да я поиграю с ним только…

— Вот иди и играй во дворе! Не приучай к усадьбе, летом все тут задохнемся! — строго приказала она мальчику.

Тот, опустив голову, направился со своим странным компаньоном к двери.

Светловолосая вздохнула.

— Эй, постой! — крикнула она мальчику. — Поди сюда.

Тот выпустил руку отца и подошел к женщине.

Та сунула ему в руку несколько куриных голов.

— На вот, тятьке дай, — быстро сказала она. Мальчик просиял, схватил головы — и выбежал во двор.

Фрита погрустнела, покачала головой.

— Вот что скажешь ребенку? — вздохнула она. — Инквизиторы, когда пришли, отца его убили… А он поднялся. Они тут все время от времени поднимаются — видимо, не хотят наши мертвые в чертоги предков, пока на их земле такое творится… Вот Коли теперь и таскается с ним повсюду — беда просто. Все ждет, когда тятька его признает… А тому-то что? Он за кем угодно пойдет, только птичью голову дай.

— Как же вы дальше-то жить собираетесь? С упокойниками во дворе?.. — проговорил Клыкастый.

Нокс молчал, схватившись за голову. Он был мрачен, как грозовая туча.

Фрита пожала плечами.

— Человек ко всему привыкает, — сказала она, и принялась разливать похлебку. — Но мы верим, что скоро все изменится…

Рыжебородый бросил на женщину многозначительный взгляд.

— Попусту не болтай?..

Наваристый жирный бульон пах травами и густо парился. В нем лежали крупно порезанные куски мяса, золотистого лука и моркови. Светловолосая отрезала каждому по ломтю ржаного хлеба.

— Спасибо вашему дому, и пусть зима будет мягкой, — с улыбкой сказал Рик и взялся за ложку.

Пряный горячий бульон обжег язык и приятным тягучим теплом пролился в желудок.

— Очень вкусно, — искренне похвалил стряпню Рик, неспешно откусывая хлеб. — Так как же все скоро изменится, Фрита?

Женщина подняла на него умные серо-голубые глаза.

— Если есть королевство — должен быть и король. Если есть, что защищать, должен прийти и защитник…

— Помолчала бы, женщина! — сердито прервал ее крестьянин.

Фрита гордо вскинула голову.

— Раскрой глаза, Ойстейн! — воскликнула она. — Чего нам уже бояться? Демоны вернулись, ундины поднялись со дна морей, мертвые закрывают собой живых, а в лесах охотники встречают сильфов! А те, кто носит титул Альтарганов, вместо врагов бьются со своим народом! Скоро вместо дня наступит ночь, а снег станет горячим, как пламя, а ты все хвост поджимаешь перед неосторожным словом? Конец мира близок — вот что я скажу! И если отец Коли не смог улежать в земле, так неужто же Альтарган Алрик не встанет, чтобы защитить нас?..

От ее слов сердце Рика забилось чаще. Встретившись с ним взглядами, женщина вдруг умолкла. Как будто что-то поняла, что-то увидела на дне его черных глаз.

— Я тоже хочу верить… что у него получится сделать это, Фрита, — сказал он.

Глава 9. Кьёлл. Часть 4

Сколько долгих дней и ночей все ждали этого часа, просчитывая варианты, продумывая каждый шаг и стараясь учесть все нюансы.

И вот теперь, когда он пришел, старейшины сидели за общим столом с действующими советниками, но ни тем, ни другим сказать было нечего.

Алрик прибыл на Кьелл.

Известие об этом вместе с письмом императора только что принес инквизитор, присланный советником Растусом.

Фидо устало поглаживал кончиками пальцев свой лоб, мысленно отмечая, как сильно притупилась чувствительность его рук за этот долгий период без исцеляющего сна.

Теперь он был самым старшим за этим столом. Уход Херлифа напомнил ему о неизбежном — о том, что смерть нельзя обманывать вечно. Люди — странные существа. Даже стоя одной ногой в могиле о осознавая конечность своего пути они все равно где-то на самом дне своей души продолжают верить, что чуточку менее смертны, чем все остальные.

Фидо считал, что давно поднялся и над жизнью, и над смертью. Но он ошибался. И закрытый саркофаг, где теперь лежало тело магистра, доказывал ему это каждый раз, как попадался на глаза.

Неважно, насколько велик ты был, как много побед одержал и скольким пожертвовал ради блага других. Жизнь несправедлива. Рано или поздно она все равно покинет тебя, оставив дом твоего тела пустым и бездыханным.

— Нужно было чаще проверять, где он, — тихо, почти про себя сказал Станислас, который совсем недавно принял звание старейшины. — Нужно было делать это каждый день…

Фидо усмехнулся.

— Каждый день?.. И как долго, по-вашему, в таком режиме инквизитор Селина оставалась бы жива и в трезвом рассудке? Неделю? Две? Три дня? Наша проблема не в ней, а в нас.

Старейшина задумчиво погладил ладонями стол перед собой. Память подсказывала ему, что поверхность камня должна быть прохладной и зернистой, но руки ничего подобного уже не ощущали.

— Наша проблема в том, что мы слишком ослабили хватку, — проговорил Фидо. — Что мы позволили императору думать, будто он волен принимать самостоятельные решения. Что прекратили активные преследования ордена последователей, полагая, что горстка людей, увлеченных историей полутысячелетней давности, не принесут нам никаких проблем, — его голос нарастал, он сипел и клокотал, заполняя собой пустоту молчания под белым потолком. — Мы виноваты в том, что свою основную битву видели в поиске младенцев, рожденных с аспектом пустоты и совершенствовании механизмов, работающих на кристаллах, чтобы короли возводили порталы, а император парил в своем замке! И что мы получили в итоге? Кем нас видит император? Он нас видит теми, кем мы и были последние годы: ремесленниками! Все его почтение держалось на животном страхе, внушенном ему с детства. Как ребенок боится темноты, пока однажды еще больший страх не заставит его войти в темную комнату и осознать, что мрак — это всего лишь видимость, за которой нет никакой силы!

Фидо поднялся со своего места. Никто из Совета не прервал его. Никто не возразил. Потому что возражать было нечего.

— У нас нет мечей! У нас нет кораблей! И у нас нет союзника, который обещал нам все это! — в негодовании воскликнул он.

— У нас есть инквизиторы, — нерешительно возразил Станислас.

— Инквизиторы? — обернулся к нему Фидо. — Инквизиторы, говоришь? Те самые, которых на Кьелле мертвые дровосеки рубили в клочья, потому что единственное, что умеет большинство из них — это таскать амулет на шее и хлопать глазами?

Один из молодых советников тоже подал голос.

— Старейшина Фидо, вы не совсем правы. На Кьелле ведь не только дровосеки, баронесса подняла многих магов и умелых мечников, и наши инквизиторы действительно уступают им…

— А каков, по-вашему, Алрик?! — оборвал его Фидо.

Советник умолк, опустив голову.

Фидо, прихрамывая, прошелся по зале. Все вокруг — белое. Белый свет, белые стены, белый потолок и стол из белого камня — почему он раньше не замечал, насколько здесь не хватает цвета? Жизни, крови, грязи с сапог, в конце концов.

— И что вы предлагаете, старейшина? Отступить?.. — неожиданно резко спросил Станислас, тоже поднимаясь из-за стола.

Фидо прищурился.

— Теперь, когда мы точно знаем, где он находится? Теперь, когда едва ли не все все отступники севера и империи собраны в одном котле? Нет, советник. Я предлагаю похоронить Кьелл вместе со всеми, кто кишит в нем. С порталом и демонами разберемся позже, как я и предлагал с самого начала. К тому же после уничтожения острова, полагаю, политика императора по отношению к Совету значительно… смягчится.

— Но каким образом?.. — робко спросил молодой советник. — Мы все еще не можем справиться даже с войском баронессы…

Фидо кивнул.

— Все так, мой мальчик, вот только это не мы не можем справиться с войском. А инквизиторы под руководством четырех советников. А между тем единственная настоящая сила, которая всегда была и до сих пор есть у Совета, отсиживается здесь, в теплых белых стенах! Не пора ли испачкать обувь, господа? Потому что если сейчас мы не покажем всему миру, почему Совет боялись и уважали на протяжении веков, то всем нам пора лечь в саркофаги рядом с Херлифом!

Теперь на Фидо смотрели все.

— Вы хотите поднять Источник?.. — проговорил один из старейшин.

— Верно, — твердо ответил Фидо. — Поднять Источник, питающий старейшин, и с помощью возобновленных алхимических порталов всем силами перенестись на Кьелл. И уничтожить Алрика, пока он и его люди не уничтожили весь наш мир, превратив его в пустыню, наполненную безликими демонами и живыми покойниками!

Совет зашевелился, в тишине раздался шелест шепота и шуршание одежд. Казалось, присутствие Фидо, в последнее время решительно взявшего на себя роль главы и лидера, всех немного сковывало.

— Обсудите это, — понимающе кивнул Фидо. — Но помните, что времени на долгие размышления у нас уже не осталось.

Старейшина вышел из залы и, тяжело ступая, направился по длинной лестнице вниз. Ступени шли одна за другой — одинаковые, безликие, белые. Как дни Фидо последние пятьсот лет. Он остановился ненадолго, чтобы перевести дух, и продолжил свой путь. После третьей передышки он, наконец, добрался до склепа.

Густой розовый дым коснулся его лица, наполнил легкие живительной влагой. Глубоко вдохнув, Фидо подошел к потайной двери и толкнул ее. Дверь открываться не хотела. Тогда он налег на нее всем своим телом, и та, наконец, неохотно подалась вперед.

Старейшина очутился на узкой маленькой лестнице, ведущей еще ниже. Здесь ступени были высечены из серого камня, на стенах мерцали начертания, трансформирующие магическую энергию в заклинание поддержания жизни — так эффект Источника становился еще сильнее, а побочных явлений оставалось меньше. Розовый туман густо заполнял лестницу, и дальше Фидо спускался по стоптанным гладким ступеням, придерживаясь за стену.

Лестница привела старейшину к последней двери. Это была самая нижняя комната в анклаве Совета, святая святых.

Потянув за кольцо, Фидо открыл дверь и с замиранием сердца вошел в небольшую темную комнату, стены и пол которой покрывали сияющие руны.

Концентрированная энергия Источника накрыла старейшину, как жар раскаленной печи. Не каждому было под силу долго находиться рядом с ним. Он повергал в смятение, мог вызывать оторопь и почти панический ужас — но Фидо умел выдерживать этот натиск.

В самом центре, на квадратном каменном пьедестале стоял Источник. Под тонкой белой тканью, которой он был накрыт, мерцало зеленоватое свечение. Старейшина медленно приблизился к нему и потянул за край покрывала. Тонкая ткань плавно соскользнула вниз, открывая скрытую под ней каменную плиту, покрытую надписями на неизвестном языке.

Херлиф как-то обмолвился, что смог понять половину символов, но отказался назвать даже одно значение. И с тех пор Фидо мечтал разгадать их все.

Под взглядом старейшины надписи разгорались все сильней. Протянув руку, он коснулся плиты ладонью — та была гладкая и теплая. Пошуршав сухими пальцами другой руки, Фидо улыбнулся: чувствительность медленно возвращалась к нему. Усталость проходила, тело становилось сильней.

Наконец, плита под ладонью стала нестерпимо горячей, и Фидо одернул руку.

Достаточно.

Обратно он поднимался так же медленно, но уже без остановок. Приблизившись к зале совещаний, Фидо услышал шум и возбужденные голоса. Но стоило ему войти, как все стихло.

Старейшина вышел в центр, окинул всех присутствующих взглядом.

— Я, старейшина Фидо, предлагаю Совету поднять Источник и всеми силами ударить по Кьеллу.

Он поднял руку, и следом за ним подняли руки еще двое, потом еще четверо, потом еще и еще. Мнения разделились, но тех, кто решил поддержать Фидо, оказалось значительно больше.

Совет был готов к войне.

Глава 10. Дороги, ведущие в Стортхус. Часть 1

Пробуждение было постепенным.

Яркие образы сна стали бледнее и прозрачней. Сквозь баюкающую ватность в сознание стали проникать отголоски реальных физических ощущений. Иса почувствовала, что ее стопы озябли, а спина затекла от долгого сна.

Открыв глаза, девушка увидела, что лежит на звериных шкурах у очага в темной земляной пещере. Пламя весело щелкало сухими дровами, серый дым стелился по низу, но почему-то совершенно не разъедал глаза, а лишь приносил с собой сладковатый запах костра. Перед очагом возвышался черный силуэт великана, повернутого к Исе спиной.

Девушка приподнялась, потерла онемевшими пальцами глаза. Длинная шелковистая прядь упала ей на плечо. Иса с удивлением взглянула на себя: за время сна ее пшенично-желтые волосы отросли ниже пояса.

И она вспомнила все то, что долгими днями и ночами впитывала в себя, находясь в состоянии сна.

Как птица знает, куда лететь с наступлением холодов, и как дерево знает, где взять силы для рождения плодов, так теперь Иса знала, что ей нужно делать.

Время пришло. Черноволосый падет от рук того, кому доверяет прикрывать свою спину. Кровь хлынет из его ран и окропит белый снег, и когда придет время, вместе с талыми водами она напоит корни вековых деревьев, и это будет славная жертва.

Ничуть не смущаясь наготы, Иса подошла к своему Наставнику и, устроившись у его ног, покрытых густой шерстью, принялась заплетать косу.

Великан взглянул на нее пронзительными светящимися глазами.

— Вспомнила?.. — густым низким голосом сказал он.

Девушка кивнула.

В ее сознании в мельчайших подробностях вставали картины того, что ей предстоит сделать. Иса видела деревья, мимо которых ей следует пройти, деревни, в которых предстоит остановиться. И замок, неподалеку от стен которого ей предстоит совершить ритуал.

Стортхус. Так он назывался в мире людей.

Даже не закрывая глаза, Иса могла видеть его высокие древние стены, серые и холодные, и две высокие квадратные башни, точно вырубленные из цельного камня.

Она знала все. И цену, которую ей, возможно, предстоит заплатить, Иса тоже знала. Ей предстояло отвлечь тварь из Нижнего мира на свое собственное тело, чтобы завладеть орудием. Сон в объятиях Хозяина, ставшего ей Наставником, сделал ее гораздо сильней и искусней, но бессмертной она не стала.

— Сделай все быстро, но хорошо, — пророкотал басом Наставник. — Тогда ты успеешь.

Иса снова кивнула.

Великан указал рукой себе под ноги. Девушка опустила глаза и увидела теплую одежду: охотничьи штаны, сапоги, рубаху, поддевку и куртку с капюшоном.

— Надень, — последовал приказ.

Когда Иса была готова, Наставник нагнулся к огню и шумно дыхнул на него, как на свечу. Пламя послушно погасло, и девушка очутилась в кромешной тьме, где остались гореть только огоньки зеленых глаз Хозяина.

Могучие руки подхватили Ису, и подняли высоко вверх, усаживая на шею, как ребенка.

— Пригни голову и закрой глаза. Будет быстро и страшно, — сказал Наставник.

А потом великан побежал. Он двигался неестественно плавно, словно в воде, но каждый его прыжок был очень длинным, как если бы Наставника поддерживали невидимые крылья. Вокруг что-то трещало, шипело, хрустело и осыпалось, и она приоткрыла глаза из любопытства.

Справа и слева вспыхивали и пролетали мимо ярко-красные руны. От их света на стенах и на полу подземелья виднелись угрожающие тени. Они шипели, падали под ноги Хозяину, растягивались в размерах и меркли, устав следовать за ними по пятам. Из стен торчали каменные глыбы, корни и что-то еще…

Иса крепко зажмурилась и еще крепче прильнула щекой к жестким волосам Наставника. А тот двигался все быстрей и быстрей, и в ушах у девушки засвистел ветер.

* * *

Алхимический портал, которым пользовался Совет, был довольно большим и мог вмещать до десяти человек, но требовал постоянного обновления питающих его ингредиентов. Первым делом переправили лошадей, потом пришел черед людей. Время перехода растянулось почти на два часа, но в конце концов Совет все-таки собрался на Кьелле. В анклаве остались только два человека из числа действующих советников — те, кого выбрал жребий для контроля над порталом. Они же на время стали хранителями всех ценностей, оставшихся в этих стенах.

Солнце уже закатилось за край моря, но красно-розовый шлейф все еще тянулся за ним, отражаясь в потемневшей воде. На востоке начинали разгораться белые звезды. Ветра почти не было, но мороз крепчал. Снег громко поскрипывал под сапогами, холод обжигал лицо. Зимняя одежда непривычно сковывала движения и после балахона казалась тяжелой. Озноб упрямо пробирался в складки и швы, но все равно Фидо не спешил уходить в дом при маяке, где сейчас скрывались другие члены Совета, и где, укутанный в мягкие ткани, на крепких деревянных носилках лежал Источник.

Услышав осторожные легкие шаги за спиной, Фидо обернулся.

— Селина?..

— Вы ожидаете Верховного инквизитора? — спросила девушка.

— Да, он немного задерживается.

Селина кивнула.

— Если позволите, я бы хотела подождать его здесь, вместе с вами. Если, конечно, мое присутствие не помешает вам, — проговорила девушка.

Фидо долгим внимательным взглядом посмотрел ей в лицо.

Селина удивила его еще тогда, на заседании. Она казалась слишком юной и нежной для той решимости и смелости, которую продемонстрировала. А сейчас удивляла еще больше.

Месяцы регулярных пыток изменили ее. Но не так, как можно было ожидать. Никакой надломленности, никакой слабости или страха в Селине старейшина не ощущал. Напротив, она словно стала сильней и цельней, чем прежде. От былой наивной пылкости не осталось и следа, чувственность облика угасла. Но взамен появилось кое-что другое.

Сила духа.

Многие молодые маги считают, что сила духа произрастает из силы и количества магической энергии. Но это не так. Железная воля, подпитываемая любовью или ненавистью, верой или жаждой разрушения — вот что создает по-настоящему могучий дух. И уже потом под влиянием духа усиливается магическая энергия, аспект расширяется и становится чище.

Селина стала очень сильна духом. Даже Верховный инквизитор не мог сейчас с ней сравниться. Фидо не знал, что питает ее силу, но точно видел, что очень скоро эта юная женщина взойдет на новую ступень. Очень скоро…

— Тебе необязательно участвовать в этом, — наконец сказал он. — Ты только что оправилась после очередного испытания.

Селина рассеянно пожала плечами.

— Не страшно, — ответила она. — Я хочу эту битву. Я ждала ее…

Дверь маяка приоткрылась, и из нее в клубах теплого пара появился смотритель тайника. Следом за ним в синий вечер ринулись горгульи. Серовато-зеленые уродливые фигуры, свитые из мускулов, на фоне белого снега казались ожившими ночными кошмарами. Тишина наполнилась урчанием и подвыванием тварей. Двери снова открылись, и на улицу выбежало еще несколько горгулий, и еще. Большинство из них были гораздо крупнее, чем питомица Бруно, выше на лапах и шире в плечах.

Селина насторожилась. Не испугалась, а именно напряглась, положив на всякий случай руку на эфес меча.

Она не раз видела, на что способны такие твари.

Смотритель, низенький человечек в черном, громко свистнул, и вся армия горгулий собралась вокруг него — порядка пятидесяти крупных взрослых особей.

И только потом появился Верховный инквизитор.

— Старейшина, извините за задержку, — начал он было рассыпаться в извинениях, но умолк под пристальным взглядом Фидо.

— Скажите всем, что мы выступаем, — заявил Фидо. — Мы должны добраться до замка прежде Алрика!

Из дома у маяка к Фидо устремились члены Совета: ветхие старцы, чьи бороды были белее снега под ногами. Великие древние маги, способные единым взглядом или взмахом пергаментно-желтой руки возвести горы и сжечь леса, отнять жизнь — или исцелить раны. Инквизиторы подводили им лошадей — широкогрудых вороных великанов с мохнатыми бабками и густыми гривами. Бубенцы на поводьях и стремена позвякивали, кони фыркали и нетерпеливо переминались с ноги на ногу, рыли копытом снег. Горгульи встревоженно нюхали воздух, подвывая на поднимавшуюся над горизонтом луну.

И неспроста.

Лунный лик был огромным, темным и красным, как кровь. Черные пятна, будто провалы глазниц, взирали с небес на людей. Словно даже луна над Кьеллом давно умерла, и ее воскресили, и теперь над землей висит ее уродливый кровавый череп.

Фидо дал команду, и над процессией вспыхнули иллюзии факелов. Желтый свет сделал снег грязным. Кони зашагали вперед. Источник везли чуть позади на санях в окружении старейшин. По возгласу смотрителя горгульи взмыли в слепую тьму, и лишь свист сильных крыльев и поблескивание глаз выдавали их присутствие. Чье-то заклинание повисло в воздухе синей затейливой руной, и резкий ураганный порыв расчистил широкую дорогу через всю долину к лесу, разбросав в стороны облака снега.

Здесь, на границе леса и долины, несли дозор инквизиторы. Дальше начиналась вражеская территория, кишевшая разведчиками баронессы и мертвецами.

Снова вспыхнуло несколько рун, и оглушительно затрещали, ломаясь, деревья, образуя широкую просеку. С испуганным криком взмыли в ночь вороны. Второй порыв ветра расчистил прямую дорогу, и Совет въехал в лес. На освещенный путь из сумерек вышел десяток воинов в старинных латах. Из теней справа и слева навстречу всадникам бросились черные верткие тени, на которые тут же бросились горгульи, отнимая друг у друга добычу. В сторону Совета ударила ослепительная голубая молния и природный луч, но между отрядом мертвецов и магами мгновенно поднялась почти невидимая глазу стена ледяного щита. Над головами старцев вспыхнули новые руны. На рыцарей обрушился поток воды, который ледяная магия тут же превратила в одну гигантскую глыбу. Прозрачная ледяная скала, сковавшая мертвецов, походила на янтарь с застывшими диковинами внутри. Удар осколков света — и скала разлетелась в пыль, и вместе со льдом в пыль развеяло и железные доспехи, и остатки плоти и костей. Порыв ветра утащил это облако вдаль за собой, и Совет продолжил свой путь.

Глава 10. Дороги, ведущие в Стортхус. Часть 2

Масляная лампа тускло освещала большой деревянный стол и разложенную на нем карту. Огонь в очаге почти погас. Горячее вино еще парило, и Берта, вспомнив о нем, взяла кружку обеими ладонями, отогревая озябшие пальцы.

Громкий стук в дверь отвлек Берту от невеселых мыслей.

— Войди! — крикнула она, обернувшись.

Скрипнув, дверь открылась, впуская раскрасневшегося с мороза Джабира. В его бороде и на меховом воротнике плаща блестели крупные капли растаявшего снега.

— Прибыли войска с севера, — заявил полудемон. — Нежить оставили снаружи, живые отогреваются и кормятся во дворе.

— Хорошо, — кивнула Берта, и подвинула пальцем железную фигурку воина с севера к большому красному флажку, которым обозначался замок. По периметру острова и вдоль южного леса тоже стояли флажки, но синие и поменьше — так обозначались оставленные на местах дозоры.

Берта собирала силы, чтобы ударить по южному маяку. По сути, сам маяк ей был не нужен, но при попытке захватить Кьелл целиком инквизиторы сожгли все суда в Синей и Восточной бухтах, и сейчас большие и крепкие корабли остались только на южном причале. А ей нужны были именно такие, чтобы как можно скорее переправить войска в Шадр.

— Иди отдыхай, — сказала она, не отрывая взгляда от карты. — До завтра ты мне больше не понадобишься.

— Тебе тоже было бы полезно поспать, — с мягким укором заметил Джабир.

— Хочу сначала дождаться вестей с берега, — спокойно возразила Берта. — Да и не спится мне…

Джабир с грустью покачал головой.

— Сколько бы ты туда не смотрела, море не исчезнет, а пустыня не станет к нам ближе. Даже если ты испепелишь глазами пергамент.

Берта кивнула.

— Верно. Для того, чтобы море исчезло, а пустыня стала к нам ближе, сжечь нужно вовсе не карту.

Джабир немного помолчал, а потом спросил:

— Ты… уверена в том, что задумала? Пока они действуют сами по себе в рамках инстинктов — это одно, но управлять столькими неживыми одновременно…

Берта усмехнулась.

— Иди лучше спать? Завтра поговорим.

Когда шадрианин ушел, Берта набросила на плечи накидку и, толкнув двери, вышла на большой балкон.

Отсюда, почти с самой вершины башни, открывался хороший обзор. Весь двор был освещен тревожно трепещущими факелами. Вокруг замка кипела жизнь: хрипели кони, громко переговаривались люди, командиры давали указания воинам, размещая вновь прибывших на ночлег. На сторожевых башнях и на стенах, сияющих начертанными на них рунами, несли службу дозорные. А за стенами виднелась черная масса армии мертвых.

Берта подняла глаза на луну — ее диск был белым, как обычно. Кровавая луна прошлой ночи встревожила многих воинов, и сегодня днем Берта слышала в обрывках разговоров, как это обсуждают.

Как будто это вообще может иметь хоть какое-то значение.

В последнее время ей стал часто сниться один и тот же сон. Будто Рик стоит прикованный к скале, как и описывал ахъят, которого они с Джабиром пытали в пустыне. К нему подходит кто-то в черных одеяниях. И у нее на глазах вынимает из-за пояса длинный нож. Берта пытается сделать хоть что-нибудь, но ее словно обратили в камень. Ахъят подходит к Рику и начинает наносить удары. В грудь, в живот, в плечо… Она видит, как из ран льется кровь — много, очень много крови. Видит, как Рик пытается высвободиться из цепей, но длинное узкое лезвие продолжает наносить удары. А она не в силах ни пошевелиться, ни даже закричать.

Тут до слуха Берты донеслись голоса. Дозорный восточной башни что-то кричал привратником. Стража зашевелилась. Берта подошла ближе к перилам и выглянула подальше, стараясь разглядеть то, что взволновало дозорного.

И спустя несколько мгновений увидела белый огонек факела иллюзии, который освещал путь всаднику, скачущему во весь опор по расчищенной дороге.

Нахмурившись, Берта вернулась в комнату и, застегивая накидку на ходу, легко сбежала вниз и вышла в «срединную часть», где прямо сейчас кормили воинов ужином. Все, как один, встали из-за стола, приветствуя принцессу Кьелла. Кивнув им, Берта жестом разрешила вернуться к еде и вышла во двор через центральные ворота.

— Что там? — коротко спросила она у одного из стражников.

Тот расправил плечи и доложил:

— Всадник, принцесса. Судя по всему, раненый…

— Открывай ворота! — крикнула Берта привратникам, отступая в сторону.

Спустя несколько минут во двор влетел взмыленный конь. На его спине, с трудом удерживая равновесие, сидел молодой мужчина в рваном зимнем плаще. Один из стражников бросился к лошади, с которой наездник уже не мог совладать, и схватил под уздцы. Конь захрипел, рухнул на колени и с жалобным ржанием медленно завалился на бок, прижимая всаднику ногу.

Оказавшиеся поблизости воины бросились на помощь, пачкая перчатки в крови, напитавшей одежду гонца.

— Принцессе Альберте! Срочно!.. — хрипел раненый, бешено вращая глазами.

— Я здесь, — протолкнулась меж широких спин Берта.

— С юга! С юга идут… Старцы… много, очень много! С инквизиторами! Убили всех… Убили…

Берта присела рядом с ним.

— Как далеко?.. — спросила она, но умирающий ее не слышал. Он все повторял:

— Убили… Всех… Всех…

Спасти его Берта не могла. Чем сильнее становилась ее магия мертвых, тем слабее становились навыки целителя. Недаром тех, кто рождается с аспектом жизни, разделяют на тех, кто жизнь отнимает, и тех, кто способен помочь ее удержать.

Она приподняла его голову руками и снова спросила:

— Враг далеко?

Взгляд раненого прояснился.

— Близко… Скоро…

Дыхание замерло у него на губах. Берта бережно опустила его голову. Строго взглянула на окруживших ее воинов.

— Трубить тревогу. Поднять всех магов, и пусть обойдут еще раз стены снаружи! Я хочу, чтобы каждый камень Стортухса был защищен начертанием, я хочу, чтобы под каждым деревом лежала тень, в которую можно шагнуть! Обновить начертания огня на дне рва и наполнить его водой — пусть узнают, за что Кьелл прозвали кипящим котлом!

Тревожный рог загудел в ночной тишине. Весь двор пришел в движение, из замка посыпали люди.

И среди них был Джабир.

— Что случилось?.. — спросил он.

— У нас гости, — коротко ответила Берта, направляясь в замок. Шадрианин последовал за ней.

— Имперские войска?

— Это вряд ли. Гонец сказал, идут старцы. И инквизиторы, — бросила ему через плечо Берта, быстрым шагом устремляясь мимо опустевших столов.

— Старцы?.. — переспросил Джабир, останавливая Берту за локоть.

Девушка обернулась.

— Ты все правильно услышал, — сказала она. — Полагаю, за нами пришел сам Совет. И поэтому мне нужно дать указания немедленно перенести моего деда в убежище.

Джабир, не выпуская ее локоть, проговорил:

— В замке есть убежище? Подземелье?..

— Разумеется, есть — этому замку почти четыреста лет!.. Здесь имеется небольшой подземный ход и укромная комната. Невелика защита, но хоть что-то, — ответила Берта, словно возраст здания что-то объяснял. Высвободив руку, она направилась в дальнюю башню, кивая спешащим навстречу воинам, командирам отрядов и лидерам ордена последователей. Джабир неотступно шел за ней. Поднявшись по винтовой лестнице до первой же двери, ведущей в фамильную библиотеку, он схватил Берту за руку и затащил ее внутрь, плотно закрыв дверь у себя за спиной.

— Ты очумел? — яростно прошипела Берта, когда Джабир, развернув девушку к себе у стены, низко склонился к ее лицу.

— Уходи вместе с ним, — проговорил Джабир как можно тише, обжигая своим шепотом ей висок. — Уходи в убежище. Потому что если это действительно Совет — говорю тебе, в этих стенах никто не останется в живых. Кроме нас с тобой. Для нас с тобой обычная смерть в бою станет великой удачей, Берта.

— Джабир, я…

Полудемон ладонью звонко ударил в стену у нее над головой, заставляя ее умолкнуть.

— Послушай, когда ты собралась покинуть дворец хакима — я последовал за тобой. Когда ты решила уйти из Шадра — я последовал за тобой. Когда ты сказала, что нужно идти на север за войском — я тоже последовал за тобой!.. А сейчас ты должна сделать так, как сказал я!

Его глаза разгорались, надбровные дуги набрякли, меняя облик, ставший привычным.

— Ты с ума сошел?..

От удара кулаком жалобно хрустнула деревянная отделка, разлетаясь в щепки.

— Прошу, не спорь со мной. Я должен вернуть тебя Альтаргану живой! Я должен!.. А ты — ты не должна умирать! — прошептал ей Джабир, касаясь дыханием щеки, которой не смел коснуться губами. — Если есть шанс укрыться — укройся! Ты слишком красива, чтобы лежать в земле. Слишком хороша, чтобы тебя уродовали на площади палачи! Я готов умереть трижды, лишь бы…

Берта вдруг обняла его за шею, как брата.

Джабир умолк. Его могучие руки покорно повисли вдоль тела, не решаясь обнять в ответ. И только щекой он позволил себе ощутить шелковистую гладкость ее волос.

— Нору под замком они все равно найдут. Старого и больного князя в полубеспамятстве вряд ли кто-то тронет, но не принцессу-мятежницу и еретичку, — тихо сказала ему Берта. — Поэтому твое предложение — дважды глупость. Нам некуда бежать, Джабир. Мы или все вместе победим, или все вместе погибнем. Одно я точно могу обещать тебе: живой я им не достанусь. А теперь отойди в сторону, или я сама тебя отодвину.

Она разомкнула руки, и Джабир отступил.

Берта распахнула дверь на лестницу и обернулась.

— Кстати, в бою мне может потребоваться много твоей крови. Соберешь еще в склянку?

Полудемон кивнул.

— Как скажешь.

Берта улыбнулась.

— Мы выстоим, Джабир. И вернемся в Шадр, чтобы освободить Рика. И остальных… Потому что мы должны.

Он снова кивнул.

Девушка вышла, закрыла за собой дверь, и улыбка мгновенно исчезла с ее лица.

Иногда ей казалось, что чья-то невидимая рука хватает ее за горло, и сделать вдох становилось так трудно…

Как сейчас. Минутная слабость отозвалась покалыванием в глазах и тяжестью во всем теле. Как если бы Берта много и долго бродила по зимнему лесу, и остановившись на миг, вдруг осознала, как сильно устала за это время.

Поэтому нельзя останавливаться на середине пути.

Мужские голоса, донесшиеся снизу, мгновенно привели ее в чувство. Она — принцесса живых и мертвых Альберта, законная наследница Кьелла. И, высоко подняв голову, Берта взбежала по лестнице на самый верх, в покои старого князя.

* * *

Колокол забил на рассвете.

Командиры отрядов поспешили из зала совещаний к своим людям. Берта, одетая в легкий доспех и очень толстый двойной плащ из волчьего меха, вслушивалась в тревожный набат.

Из зала она вышла последней, сжимая копье в руке. И если воины устремились к воротам, Берта поднялась на смотровую площадку, над срединной частью замка. Отсюда она могла видеть замок со всех сторон, и здесь же по ее приказу был установлен алтарь стихии земли, благодаря которому ей для заклинаний не нужно было искать мерзлую землю под слоем снега. Три адъютанта безмолвными статуями замерли у нее за спиной, готовые в случае необходимости бежать со всех ног к командиру того отряда, которому следовало передать то или иное распоряжение.

Ледяной ветер развевал флаги и длинные полы плащей. Ров, на дне которого ночью обновили начертания огня, теперь парил кипящей водой. По одному из фамильных преданий, за эту особенность замка остров и получил свое название. Посветлевшее небо кровило ярким восходом. А со стороны леса на замок двигалась армия Совета.

Темные фигуры на массивных вороных лошадях ехали неторопливо и уверенно. Над их головами кружили горгульи, готовые атаковать в любой момент.

Берта взглянула на стены своего замка. Джабира было видно издалека: он явился на битву в своем демоническом облике. В этой форме его тело становилось устойчивым не только к огню, но и к холоду, поэтому пластинчатый нагрудник он надел на одну только поддевку. Загнутые рога венчали его кудрявую голову, а из-под подвернутых штанов выглядывали тяжелые копыта. И сейчас он вместе со всеми с напряжением смотрел на приближение врага. Многочисленные неживые, почуяв приближение чужого воинства, пока еще не поняли, друг перед ними или враг, и, переминаясь с ноги на ногу, лишь только сбивались плотнее, готовясь к возможному столкновению.

Одной атаки в сторону Совета было бы достаточно, чтобы вся эта волна прославленных рыцарей и магов, рыбаков и лесорубов хлынула на врага. Но Берта ждала: с такого расстояния маги не могли бы поддержать их своими заклинаниями или прикрыть щитами.

Нужно было подпустить противника еще немного ближе.

В это мгновение на нежить с громким пронзительным криком бросилась стая горгулий. Несколько мертвецов сразу рухнуло вниз. В горгулий устремились магические атаки — магия мертвецов была порой довольно мощной, но незатейливой: они могли использовать лишь те заклинания, владение которыми было доведено до инстинктивного уровня. Одну из горгулий разрезало природным лучом, и она упала вниз, окрашивая крахмальную белизну снега алыми разводами.

Мертвая рать с грозным рычанием звонко ударила мечами в щиты и устремилась вперед.

Слишком рано! Берта обернулась к алтарю и, царапнув ножом по ладони, растерла кровь по рукам и прижала их к камню. Алтарь засиял, подобно раскаленному металлу. Золотая волна разбежалась от него в стороны, охватив всю башню, а через мгновение — уже замыкая в круг весь замок. Берта пела все громче, расширяя кольцо, капюшон упал с ее головы. Большая часть неживых, покорные воле своей госпожи, отступили обратно к замку, но передний край воинства ушел уже слишком далеко. Было видно, как зажигаются руны противников, и в следующее мгновение в живых мертвецов ударило заклинание обморожения такой силы, что десятки воинов застыли на месте, превратившись в ледяные статуи. Осколки света, обрушившиеся на них, разбили статуи вдребезги. А Совет продолжал двигаться вперед, не замедляясь и не ускоряясь.

Берта онемела, заклинание замерло у нее на губах.

Теперь она поняла, почему Джабир так сильно сомневался в победе.

Полудемон, стоявший на стене, словно услышал ее мысли и обернулся. А между тем уже можно было рассмотреть и тяжелых скакунов под седлом, и белые бороды магов, и свечение зачарования на одеждах и упряжи.

Отняв руки от камня, Берта метнула в них россыпь золотых стрел, объявляя тем самым начало сражения. И черная орда мертвецов ринулась на Совет. Над головами магов, расположившихся на стенах, засияли руны, накладывающие щиты на армию нежити. Над долиной у подножия замка замелькали голубые молнии, зеленые природные сети и огненные шары, потоки каменного дождя и железных стрел устремились на непрошенных гостей.

Старцы замедлились. Вперед выскочили инквизиторы с мечами в руках, блистая амулетами. Началась свалка. Один темный поток смешался с другим, зазвенели клинки и щиты. Убитые падали на снег, где уже валялись другие упокоенные воины обеих сторон, отрубленные руки и головы — сухие или кровоточащие. Горгульи коршунами носились над битвой, с пронзительным криком выбирая себе добычу.

И в самом центре этой битвы была женщина — мечница в черном меховом плаще с символом инквизиции на спине. Она билась с яростью зверя, расшвыривая противников в стороны, меч в ее руках оставлял за собой пламенный след, и запах этой магии был знаком Берте.

Селина?!.

Так вот оно что. Вот почему эти твари знают гораздо больше, чем следовало!

Руки Берты сжались в кулаки. Схватить бы сейчас копье и вонзить прямо в инквизиторскую отметину на ее спине!.. Но Селина была слишком далеко, а действовать точечной магией с расстояния и в такой каше слишком затратно и нерационально.

Плотно сжав побелевшие губы, Берта подняла взгляд на Совет.

Старых магов не коснулась ни одна стрела и ни одна атака. Между ними и всеми остальными словно выросла невидимая стена. Берта никак не могла понять, почему их так много. Она всегда считала, что их всего пятнадцать человек. Но тогда кто все остальные старцы? И почему каждый из них обладал такой силой духа, что прозрачный воздух над их головами искажался и плыл, точно горячее марево?

Подышав на озябшие пальцы, Берта поправила накидку на плечах и снова прижала руки к камню.

Больше двух десятков неживых воинов, действуя по ее приказу, двинулись к Совету. Из груди каждого из них вырвались ослепительные солнечные копья, метя белобородым магам в грудь. У Берты от напряжения выступила испарина на лбу, по шее, рукам и лицу протянулась алая сеть сосудов. Она закрыла глаза…

Сейчас!

И в это мгновение она вдруг резко одернула руки от алтаря.

Над Советом засияли гигантские руны искажения. Золотые копья ударили в отражающий щит и разлетелись в стороны. Мощное заклинание огня с последующим обморожением превратило мертвецов в замерзшие уголья. Каменный поток, обрушившийся на них, разбивал мертвецов на мелкие осколки. А на стене бились в агонии два мага, в которых отлетели отраженные атаки Берты.

Совет двинулся на замок.

Набат, который давно стих над Стортхусом, зазвучал вновь, но теперь он бил только в висках Берты.

Маги Совета просто смотрели, на что способна ее армия мертвых. И, несмотря на немалые потери среди инквизиторов, посчитали эту помеху недостаточной для того, чтобы испытывать какие-то опасения.

В ярости Берта снова и снова поднимала мертвецов, которые еще могли держаться на ногах. Не может быть, чтобы этих стариков нельзя было достать! Все, что живо, умеет умирать! Сияние золотых копий все-таки пробило щиты, зацепив одного из советников. Тот дернулся, прошитый насквозь выпивающей жизнь магией, и тяжело свалился с седла. Поднять его! Непременно завладеть его силой!..

Но Берта не успела.

Неприметное движение рукой советника поблизости — и труп оказался замурованным в толщу льда, а воинство шло вперед, еще больше усилив щиты и сокрушая нежить, как глиняных болванчиков.

Первая смена магов выбилась из сил. А солнце лишь только немного поднялось над горизонтом — все еще новорожденно-красное и мутное.

— Скажи, пусть сменят людей на стенах, — приказала Берта одному из адъютантов, кутаясь в накидку.

Холодно. Как же здесь холодно…

На мгновение ей почудилось за спиной его тепло. Как если бы Рик подошел сзади, закрывая ее от ветра. Так близко, что можно прислониться на секунду…

Берта не обернулась. Потому что знала: за ее плечом лишь пустота. Совет с инквизиторами тем временем добивали нежить — так, что она уже не могла их поднять. Оставаться на смотровой площадке больше не имело смысла. Прихватив копье, Берта решительным шагом направилась к лестнице. Сбежав вниз, на секунду помедлила, чтобы застегнуть накидку на груди, и выбежала во двор. Раздались крики, и, подняв голову, Берта увидела поднимающуюся из-за стены толщу кипящей и парящейся воды. Усиленная магией, она мерцала оранжевыми бликами. Вспыхнули щиты, но кипяток уже выплеснулся на стену. Щиты многих лопнули. С пронзительным криком люди хватались за обваренные красно-розовые лица, за непокрытые головы, с которых волосы слезали вместе с лоскутами кожи, обнажая кровавые затылки, а сверху уже нападали горгульи, норовя выхватить зубами на лету куски дымящейся плоти.

От бессилия и гнева из груди девушки вырвался крик. Взлетев по лестнице вверх на стену, она ударила по горгульям россыпью желто-зеленых стрел. Амулет на ее груди разгорался все сильнее — Берта хорошо научилась сочетать свою магию с аспектами кристалла. Несколько зеленовато-серых тварей, безжизненно распустив крылья, упали в опустевший ров, на дне которого теперь поверх начертаний огня виднелись руны искажения. Один из старцев взмахнул рукой, и ров начал наполняться землей и камнями…

— Атаковать всеми силами, и да благословит свет стены незыблемого Стортухса! — прокричала Берта. — А если нет — пусть наши братья нальют нам вина в чертогах предков!.. — добавила она, призывно взмахнув копьем.

И ей в ответ грянул хор голосов. На Совет со стен замка устремились все стихии разом, словно у людей открылось второе дыхание. Краем глаза Берта видела Джабира, изливающего огонь на людей и одновременно пугающего лошадей иллюзиями. Кони занервничали, захрипели — но сила духа их всадников побеждала природную пугливость. От плотного потока атак щиты Совета стали давать слабину, и вот под ноги лошадям упал первый советник — еще совсем молодой и безбородый. Следом упал еще один — но тут же их тела разорвали своей магией живые, не оставляя Берте ни шанса.

Совет тоже атаковал, не прекращая. Один из старцев с уродливым лицом в переднем ряду копьем света пробивал даже зачарованные стены, вслепую прошивая тех воинов, что не успевали уклониться. Молодой маг, стоявший в двух шагах от нее, вдруг с криком упал на колени, хватаясь за окровавленное лицо изуродованными остатками кистей рук — его щит не выдержал натиска магии ледяных стрел. Еще чуть дальше кто-то упал с пробитой головой…

А потом Совет попятился. Армия неприятеля отодвинулась чуть дальше засыпанного рва. Десятки защитных рун создали вокруг строя непробиваемый мутный кокон щитов. Кто-то из атакующих магов на стене ликующе закричал, подбадривая товарищей.

Берта знала, что такой щит не пробить, и на мгновение замерла, пытаясь понять, что происходит. Конечно, советники потеряли нескольких людей, но…

— Это не отступление, — негромко проговорил Джабир, приблизившись к девушке. — Сейчас увидишь…

Хор голосов советников зазвучал неожиданно громко и стройно. Над их головами начала собираться темная плотная дымка.

— Совместное заклинание? — спросила Берта у полудемона. — Разве так работает?..

Тот только пожал плечами.

— Как видишь… — проговорил он, не сводя глаз с густеющей дымки.

Заклинание вдруг умолкло. В воздухе начала медленно проявляться огромная руна, наполненная переливающимся светом смешавшихся в одном заклинании энергий. Дымка сжалась, превращаясь в гигантский клинок, и Берта, наконец, поняла значение символа.

— Убирающий препятствия… — шепотом проговорила она, и тут же закричала всем остальным: — Усилить щиты!!! Всю энергию на защиту!

Цветные пленки щитов затянули фронтальную стену, засияли обновленные руны.

Но напрасно. Клинок совета прошил их все, полностью разрушая оболочку, и с оглушительным грохотом вонзился в стену, уничтожая все начертания на камнях, все защитные руны — и сам камень вокруг себя, образуя длинный разлом правее ворот. Клинок исчез, а края разлома продолжали разрушаться, как лед в талой воде, раскрывая его все шире…

Гарнизон, расположившийся во дворе замка, с готовностью хлынул к пролому, куда уже устремились инквизиторы.

Джабир спрыгнул со стены вниз, вызвав волну демонического топота. Кони инквизиторов нервно заржали, шарахнувшись в сторону — ненадолго, но этого времени хватило, чтобы дать своим подготовиться. Следом за Джабиром вниз по лестнице сбежала Берта, крепко сжимая изголодавшееся копье.

Мерцание щитов, скрежет металла, крики и лязг смешались в одну смертельную пляску.

Она уже плохо понимала, что происходит в целом. Да и никакого значения это уже не имело.

Значение имело лишь то, сколько вражеской крови они успеют пролить до того, как погибнут.

Берта бросилась к переднему краю. Хрипящая морда скачущей прямо на нее лошади вдруг превратилась в кровавый фонтан. Обезглавленный конь рухнул на колени, роняя всадника, которому пронзила грудь своим копьем Берта. Увернувшись от меча, она отпрыгнула в сторону, столкнулась с Джабиром, ловко уклонилась, чтобы не помешать полудемону нанести удар молотом, потом повернулась на горгулий крик и увидела инквизитора с мерцающим кристаллом иллюзий на груди. Ловким ударом она вонзила копье ему в глаз. Вырвав оружие из черепа, быстрым ударом прошила противнику живот и отшвырнула ногой в сторону. Энергия жизни вперемешку с энергией огня тонкими нитями протянулись от копья к трупу. Тело вспыхнуло факелом красно-белых лучей, беспорядочно ударивших в небо. Горгульи растаяли — кроме двух. Природный луч, вырвавшись из кристалла Берты, убил одну из них, вторую разрубил в полете на части один из ее воинов. Снег во дворе стал красным от крови. Смахнув рукой прилипшую ко лбу прядь, Берта снова бросилась в атаку. Еще один взбесившийся конь влетел в пролом, подминая под себя оказавшегося на пути воина. Берта отскочила к стене, уклоняясь от меча, всадила копье в открытую шею врага. С яростью провернув наконечник, выдернула копье обратно — и услышала лязг за спиной. Вздрогнув, она обернулась — и увидела, что Джабир рукоятью молота остановил меч, предназначавшийся ей. Молниеносным движением Берта вонзила копье инквизитору под челюсть. Джабир послал волну огня в направлении пролома, отшвыривая приблизившихся врагов. И тут в стену над бертой ударил огненный шар Селины, раскидывая кусочки камня. Разъяренная Берта, на мгновенье забыв обо всем, рванулась в сторону изменницы, но в этот момент краем глаза заметила, как из тени возник инквизитор с занесенным зачарованным клинком. От такого щит бесполезен.

Отвлеклась… И теперь не успевала увернуться…

Мгновение вдруг стало долгим, как вечность. Берта видела вязь зачарования на лезвии, видела алые разводы на его мерцающей гладкости…

И вдруг стало темно.

Но это была не смерть, а широкая спина Джабира, который очутился между нею и мечом, загораживая Берту от солнечного света. С глухим рычанием он покачнулся, заваливаясь в сторону стены, а девушка, выскользнув из своего укрытия, с силой вонзила копье меж пластин на груди воина-инквизитора. Тот обернулся на нее, дернулся — но второй удар заставил врага рухнуть вниз.

И тут Берту с Джабиром прикрыли свои.

Обернувшись, она увидела, как полудемон, царапая доспехом стену, медленно сползает по ней вниз, в снег. Молот выпал из его руки. Зачарованный меч рассек доспех Джабира поперек живота. Шадрианин держался за рану руками, словно пытаясь удержать ускользающую жизнь.

Берта опустилась перед ним на колено. Она смотрела на Джабира, не в силах сделать хоть что-нибудь. Кровь выплескивалась промеж его пальцев — густая, фиолетовая.

— Прости меня, — еле слышно проговорила Берта.

Губы Джабира посинели, лицо приобрело оттенок человеческой кожи. Он схватил Берту за локоть липкой и сырой от крови рукой.

— Выживи или умри! — просипел Джабир.

Его губы непроизвольно тряслись, тело слабело с каждым мгновением, но глаза все еще горели. Жаркие, как пустыня, в которой он был рожден. Черные и бездонные, как шадрианские ночи.

Наклонившись, Берта прижалась губами ко лбу Джабира, благодаря за все, что он для нее сделал. И прощаясь.

Когда она поднялась, взгляд его уже застыл, устремленный в чужое холодное небо.

— Налей мне вина за столом в чертогах предков, — тихо сказала девушка, опуская ему веки. — Я скоро…

Берта подхватила свое копье и встала меж воинов, до сих пор прикрывавших ее с умирающим Джабиром от врагов. И бросилась в бой.

Глава 11. Горячий снег. Часть 1

Рик рассеянно слушал бесконечные россказни проводника. Друзья задавали ему все новые и новые вопросы, а тот с удовольствием и очень многословно на них отвечал. И хотя эта бесконечная болтовня его сейчас немного раздражала, он не вмешивался и помалкивал. Разговоры обычно делают ночную дорогу легче, и даже как будто теплей становится. Фантомы Нокса с факелами освещали путь, Клыкастый время от времени расчищал сугробы, если становилось трудно идти.

Кьелл был полон магической энергии. Всюду ощущалось присутствие Берты, но к этому аромату примешивался еще целый букет других, сильных и едва уловимых, сбивая с толку.

Лес поредел. Темнота над кронами, усыпанная белыми огоньками звезд, казалась бездонной.

— … Ну и где твои обещанные дозорные?.. — ворчал на проводника Бруно. — Говорил, до темноты доберемся…

— Так я в последний раз господ водил в начале осени, а сейчас-то день быстрей заканчивается, — отозвался крестьянин, поднимая повыше воротник. — А пост сейчас будет, вот только реку перейдем…

Громкий хруст веток справа заставил всех схватиться за оружие. Утробное звериное ворчание пронеслось по лесу, и в свете факелов Рик увидел угрожающий силуэт поднявшегося на задние лапы медведя. Фантомы бросились на шатуна, все выдохнули, пряча мечи в ножны.

Яростный рев медведя сменился хрипом и растаял в воздухе.

Крестьянин с опаской взглянул на черную тушу, растянувшуюся на снегу, как тень.

— Примета плохая, — проговорил он со вздохом.

— Это ты примечаешь не то, — буркнул Клыкастый. — Целые все — вот тебе хорошая примета.

— Шатун от того не спит, что на нем смерть ездит, — наставляющим тоном проговорил проводник. — А когда его убивают, смерть на другого пересаживается… А коль медведя поблизости не найдет — так и за человеком увязаться может…

Нокс усмехнулся.

— Не пойму я тебя. За вами вон в деревне покойники табуном ходят, а ты боишься что за тобой с шатуна смерть увяжется?..

— Так неупокойники-то дело известное, господин. А смерть — она никому не известная, от того и страшная…

Русло реки просматривалось хорошо: вдоль высоких берегов рядком тянулись кусты, черные стволы деревьев низко склонялись к закованной в ледяные цепи и укрытой снегом воде. Чуть дальше от берега сквозь мглу виднелись очертания грубого прямоугольного дома.

— А вот и дозор! — сказал проводник с довольной улыбкой.

— Только что-то ни людей, ни лошадей не слышно, — заметил Рик.

Разговоры умолкли. Поднявшись от реки по берегу вверх, проводник громко позвал дозорных, но ответа не последовало. Рик толкнул двери, и те послушно отворились, впуская гостей внутрь, где под одной крышей для большего тепла соединили казарму с конюшней. Внутри было холодно, угли в очаге давно успели остыть.

— Куда ж они все подевались? — растерянно пробормотал крестьянин, озираясь по сторонам.

Подвинув в сторону перегородившего выход Эйона, Рик вышел во двор.

— Нокс, посвети тут получше? — попросил он, всматриваясь в снег.

Число факелов сначала удвоилось, а потом и утроилось, заливая все вокруг желтым светом. Рыцарь подошел к Рику.

— Следов не видно нигде, — сказал он.

Рик кивнул.

— А снега не было с самого утра. Значит, ушли раньше.

— В конюшне поленница приличная — пойдемте, я огонь разведу, с дороги погреемся, — крикнул с порога проводник. — Ночь поспим, а вот как рассветет — я вас сам к Стортхусу выведу…

— Вот и славно, а то у меня уже горб болит, — пожаловался Клыкастый, сбрасывая с себя мешок с кристаллами.

Рик только головой покачал.

— А далеко до замка? — спросил он у крестьянина.

— Да не так чтобы: завтра к вечеру будете, — отозвался проводник.

— Значит, если дальше пойдем, к утру доберемся?..

Клыкастый молча снова взвалил себе на спину мешок.

Крестьянин всплеснул руками.

— Да чеж нам по лесу-то впотьмах шарахаться? Вот как рассветет…

— Дальше идем, говорю, — тоном, не терпящим возражений, сказал Рик.

— Может, тогда хоть поедим? — крикнул с крыльца Бруно. — Под крышей-то приятней, а на сытый желудок идти не так холодно.

— Дай и правда у огня погреемся и пожрем? — жалобно попросил Клыкастый. — Ноги до жопы промерзли, целый день в пути. Идем — бубенцами гремим…

Рик вздохнул и, поколебавшись, кивнул.

— Ладно, давайте отдохнем недолго, — согласился он.

Проводник радостно бросился в казарму разводить огонь. Все собрались внутри, стараясь устроиться поближе к очагу. Из дорожной сумы вытащили небольшой мех с наливкой и тонко нарезанное мороженое мясо, которые добрая Фрита дала путникам в дорогу на всякий случай. Рик и сам с удовольствием вытянул ноги к огню. Подошвы парили, жирное мясо шипело на вертеле, капая соком. Съедобные запахи наполнили казарму, вытесняя лошадиный дух. Напиток разлили по найденным к казарме железным кружкам и подогрели, а потом, обжигаясь, шумно прихлебывали сладкое густое питье вприкуску с хрустящими ломтями жареной баранины. Наливка грела изнутри, огонь — снаружи, руки и ноги становились теплыми и ватными.

— Сейчас бы в баню, — вздохнул проводник. — Хорошо, парко, штоб аж до косточек пробрало…

Рик чувствовал, как сам проваливается в баюкающую расслабленность…

И тут его словно обожгло.

Стремительно поднявшись со своего места, он замер, словно вслушиваясь в отдаленные звуки. Следом за ним поднялся Элгор.

— Ты чувствуешь это?.. — спросил у него Рик.

Демон хмуро кивнул.

Проводник испуганно захлопал белесыми ресницами, не понимая, что происходит. Но все остальные уже тоже встревоженно крутили головами.

— Воздух густой, будто сейчас гроза будет, — сказал Бруно.

— Сильная волна магической энергии, — констатировал Нокс, нахмурившись.

— Может, войска Берты? — предположил Клыкастый.

— Привал окончен! — скомандовал Рик, подтягивая пряжки на плаще. — Гасите огонь и пошли.

Через десять минут отряд уже вышел в ночь, похрустывая снегом под подошвами. Переговаривались изредка, идти старались быстро. Лес сменился долиной, на самом краю которой виднелась еще одна деревушка. Небо начинало светлеть, предчувствуя скорый восход. Ветер, не тревоживший путников всю ночь, словно проснулся, набирая силу с каждым новым вздохом. Белыми змеями закружила под ногами поземка. За долиной поднимался плотный и темный еловый лес.

Рик молчал, хмуро поглядывая в небо промеж заснеженных макушек елей. Оно медленно наливалось красно-розовым, как спеющий плод. Ветер все яростней скрипел старыми стволами, заглушая тиньканье проснувшихся птиц.

А потом послышались гулкие удары колокола.

Рик вздрогнул. Звон пробивался сквозь шум ветра и летел над лесом, как воинский клич.

— Быстрей, быстрей! — прикрикнул Бруно на Клыкастого, чтобы тот поторопился расчистить дорогу.

И все бросились через лес на звуки набата, оставляя позади испуганного проводника. Морозный воздух обжигал ноздри и грудь, горячее дыхание оседало инеем на бородах и мехе капюшонов. Устав, перешли на шаг, поправляя поклажу на спинах. Тут колокол умолк, и раздался оглушительный грохот, точно где-то в землю ударила молния. Переглянувшись, все побежали дальше.

Лес, казалось, никак не хотел их выпускать. Ели и кустарники цеплялись за плащи и норовили хлестнуть по глазам.

Очутившись, наконец, на открытом месте, все замедлились, переводя дух.

На вершине холма, в кроваво-красных сполохах рассвета высился замок, над которым, раскинув огромные крылья, вместо воронов с криком носились горгульи. Белая долина, взрытая ногами и конскими копытами, была усеяна останками и серым крошевом. Засыпанный свежей землей ров почему-то слегка парил, а прямо напротив ворот стройными рядами стояло чуть меньше сотни магов в черных плащах, окруженные примерно тремя сотнями воинов-инквизиторов. Воины суетились, направляя коней в большой пролом в стене рядом с воротами, где, судя по всему, сейчас шла ожесточенная битва.

Рику под ремнями куртки и плаща стало тесно, груди не хватало места для дыхания — и вовсе не из-за бега.

Совет.

Он чуял их мощь, и различал в сонме разных аспектов аромат магии Фидо — того самого советника, чье клеймо стояло на его фамильном посохе. Кроме него здесь были еще старые знакомые, но их имен Рик уже не мог вспомнить.

Да и не нужно было.

Его лицо стало хищным, как у ястреба, глаза почернели. Голоса друзей, звучавшие где-то уже за спиной, утонули в нарастающем гуле в ушах. Кровь яростно запульсировала в висках, руки сжались в кулаки, а над его головой черно-фиолетовой дымкой разрасталась аура смерти, приобретая форму трепещущих языков пламени. Рывком Рик сорвал ремни плаща, сбрасывая его вместе с наплечной сумкой в снег.

Я прошел сквозь кровь и пепел, пока вы сидели за своим белым каменным столом и голосовали за мой смертный приговор. Я вам принес победу, пока вы точили мечи, которыми собирались убить моих соратников. Я принимал жертвенную кровь, вырывая сердце из груди с каждым взмахом ритуального ножа — пока вы готовили медных быков для детей моей семьи! Я шел босыми ногами по угольям и тем же путем вел за собой людей ради того, чтобы кто-то другой после нас мог жить счастливо — а вы превратили весь мир в лобное место! И я не смог вам помешать, потому что я был мертв!

Но не сейчас, твари. Не сейчас! Вы пришли за ней — но я вам ее не отдам. Потому что она — моя, и принадлежит только мне! Потому что за нее я подожгу снег под вашими ногами, даже если это будет моя последняя битва. Вы хотели мою голову? Попробуйте, возьмите. Но прежде я увижу, какого цвета кровь в ваших поганых жилах, потому что я, суки, Альтарган! Я — Альтарган истинный и избранный!

А вы — сдохнете!!! Потому что я так хочу.

Рик шел все быстрей, а за ним следовал его маленький отряд. Все, кроме эльфа, избавились от плащей. Сумки тоже побросали, и лишь Клыкастый по-прежнему тащил мешок с ввереными ему кристаллами.

Свирепая ярость в Рике разгоралась все больше. Еще никогда он не жаждал так чьей-то смерти.

Только однажды. В той, другой жизни…

Он остановился, объятый черно-фиолетовым пламенем, и вперил взгляд в самый центр построения советников.

Умрите все. Просто сдохните, как бешеные псы.

Потому что я так хочу.

Я так хочу!

«Братец, ты действительно уверен?..» — робко возразила Рут, догадавшись о намерениях Рика.

Вместо ответа из его груди вырвался низкий, искаженный аурой голос. Слова заклинания звучали все громче и к голосу Рика присоединилось хриплое бормотание Приска, затем звонкий голос Рут и остальных.

Друзья изумленно уставились на Рика: они никогда не видели ничего похожего и не понимали, что происходит.

Все, кроме Элгора.

— Эй, ты чего делаешь?.. — прошептал Бруно.

Тот ему не ответил. Тонкие очертания руны смерти проступили прямо перед Риком, и чтобы наполнить ее, он призвал всю свою концентрацию, и его вены окрасились в алый.

— Ничему-то тебя, Алрик, жизнь не учит, — проговорил с кривой усмешкой Элгор.

Еще, нужно еще! Разве дух его не стал сильнее? Разве аспект не стал шире? Разве он не Альтарган?!

Звук заклинания вдруг стал оглушительным. Из груди Рика вырвалась огромная черно-фиолетовая молния, ударив в Совет, и в то же мгновение на месте удара открылась воронка. И в самом центре армии Совета вместо трех десятков советников во всей своей ужасающей красоте закрутила веретено пустота. Она стремительно ворвалась в кровавое небо, вращаясь все быстрей и поглощая все, до чего могла дотянуться: трупы, оружие, людей и лошадей.

— Твою мать, это же как та хреновина в Нижнем мире!.. — оторопело проговорил Клыкастый.

Кони противников ржали, испуганно вскидываясь на дыбы, ряды оставшихся в живых смешались, устремившись в разные стороны, послышались крики — а Рик, стиснув зубы, ревел, вливая в заклинание все больше энергии, и с каждым мгновением воронка становилась все шире и двигалась все быстрей, подобно смерчу, а вены Рика темнели, становясь темно-красными…

Глава 11. Горячий снег. Часть 2

Рут умолкла, но остальные, подчиняясь воле Рика, все еще продолжали заклинание. Пока она не закричала:

«Остановись!!! Ты на грани!.. Ты же не хочешь и в этот раз умереть?»

Он ее услышал. И умолк. Кровь гулко стучала в висках. Вены все еще оставались темными на его лице — оказалось, что у этого заклинания долгое «эхо», и требовалось время, чтобы полностью прийти в себя. В прошлый раз у него не было возможности узнать эту деталь.

Сквозь мутную поволоку Рик видел, как сияет фамильный посох Нокса, и один за другим возникают фантомы — двухметровые великаны в тяжелых латных доспехах, вооруженные двуручниками. Рыцарь стал гораздо сильнее с момента последней серьезной битвы: теперь он мог управляться с дюжиной порождений его иллюзии. С хрустом сминая снег, фантомы поспешили в атаку. Нокс побежал следом. Бруно пронзительно свистнул, и к его ногам метнулась черная плоская тень, похожая на летучую мышь. Альта быстро растянулся в гигантского спрута, обрел объем. Поверхность его тела блестела от какой-то слизи, на щупальцах разинули пасти змеиные головы. Созданье почти мгновенно переместилось вперед. Теперь оно прикрывало Нокса и его фантомов. Хотя между рыцарем и воинами Совета все еще оставалось приличное расстояние, некоторые инквизиторы уже заметили, с какой стороны приближается опасность, и пытались дотянуться до противников дальними атаками. Но магия проходила сквозь Альту. Существо переместилось еще дальше, и спустя мгновение одна из змеиных голов уже рвала противнику глотку острыми зубами. Кто-то свалился с лошади, пытаясь отбиваться от щупальца, а кто-то уже хрипел на снегу с переломанными ребрами и хребтом.

— Вот ты — мощь, командир!.. — восторженно воскликнул Клыкастый, не сводя глаз с воронки перед замком.

— Ты там как, живой? — сквозь шум в ушах услышал Рик голос Элгора.

— Нормально, — ответил Рик, уже будучи в силах сфокусировать взгляд. Ветви набрякших вен на его лице сгасли.

Неожиданная острая боль в спине заставила Рика дернуться всем телом и, стиснув зубы, обернуться.

— Это не твоя боль, — хищно оскалив клыки, прогромыхал Элгор, распахивая крепкие кожистые крылья. В своем демоническом облике он был по-настоящему страшен: одежда расползлась на нем, и теперь развевалась лохмотьями на ветру. Карминово-красное тело, свитое из бугров мускулов и жил, не боялось мороза. Ниже колен, прорвав сапоги, выглядывали покрытые густой шерстью копыта. Уродливую морду венчали изогнутые рога.

— Должен будешь, — рыкнул он, и взмыл вверх, словно расплавляя воздух вокруг себя прозрачным демоническим щитом.

Из пролома в стене к рассыпавшемуся в стороны Совету уже спешила подмога, удерживая отчаянный натиск воинов Стортхуса, у которых словно открылось второе дыхание. Маги возвращались на стены, в то время как Элгор ударил огнем по инквизиторам и совету. Мало кто смог устоять против князя демонов. Несколько советников и десяток их воинов полыхнули огнем, как факелы. Магические атаки вблизи основания воронки искажались и теряли силу — она втягивала в себя энергию, стоило той только высвободиться. Зато защитники Стортхуса били врагов всеми типами магии.

Войска Совета пришли в смятение. Кто-то запаниковал, некоторые принялись рубить друг друга, попав под мощную иллюзию Элгора.

А под воронкой разрасталась неприметная маленькая тень неправильной формы.

«Вальд, скажи ему! — тоном капризного ребенка воскликнула Рут. — Рик, пусть он скажет!..»

«Скажет что?..»

«Что кричат люди на стенах вместе с инквизиторами!»

«И что же они кричат?..»

«Они кричат — Альтарган вернулся, — хриплым голосом сказал Вальд. — И твои друзья, и твои враги кричат одно и то же, Рик. Что вернулся Альтарган…»

Эхо заклинания, застилавшее Рику глаза, наконец, ослабло.

— Пошли догонять Нокса, — сказал он, и вместе с Бруно и Клыкастым поспешил навстречу врагам.

Эйон увязался за ними, но Рик остановил его.

— Тут стоять!!! Ошалел лезть туда? Сдохнуть хочешь? — рявкнул он на эльфа. И, выхватив из ножен красный меч, Рик подхватил второй рукой из пустоты фламберг, швырнул тень — и шагнул в нее. За ним последовал Бруно, которому позволял пользоваться тенью кристалл в мече. В другой руке он уже держал щит, созданный слиянием энергии аспекта земли с аспектами сущностной вещи.

И через минуту они оба догнали Нокса и вмешались в бой, прорубая себе кровавую дорогу. Им навстречу устремились инквизиторы, прикрывая отступавших к востоку от воронки советников.

Клыкастый, ругаясь, на чем свет стоит, пытался догнать товарищей. Увесистый мешок кристаллов ритмично колотил его по спине на каждый шаг, пока, наконец, Бородач не разозлился. Скинув ношу со спины, Клыкастый перехватил мешок в руку.

— Утоплю в колодце к демонам, проку от вас никакого!.. — заорал он на кристаллы, как на людей. — Лежите себе, твари?! Тут наших бьют, а вы мне горб ломаете?

Увернувшись от природной клетки, брошенной на него подоспевшим инквизитором, Клыкастый подскочил к замешкавшемуся обидчику и со зла с размаху навернул того тяжелым мешком по спине.

В это мгновение грубую холщовую ткань словно прошило множеством разноцветных лучей. С перепугу Клыкастый аж выпустил мешок из рук. Инквизитор с разорванной в клочья грудью свесился с седла, зацепившись ногой за стремя. Со злорадным хохотом Клакастый поймал его лошадь, сбросил труп в снег и подхватил свое новое оружие, сияющее, как радуга. Верхом он помчался в гущу врагов, размахивая мешком у себя над головой.

— Бей инквизиторов, мужики!!! Вали паскуд!

Рик рубил направо и налево. Вокруг него мерцал щит пустоты. Рут, которой не нужно было следить за защитой, Приск и Хиджин атаковали противников одновременно всеми доступными им заклинаниями. Вокруг охваченного аурой смерти Рика кружили и вспыхивали все новые руны разных аспектов. Эти заклинания были сильнее щитов инквизиторов, и сильнее оборонительной магии Совета, которой те прикрывали свое воинство. Потоки воды покрывали людей и лошадей коркой застывающего на морозе льда, тьма гасила атаки и давала Рику возможность перемещаться в бою, как угодно, природный луч бил противникам в лицо и в грудь, сеть и клетка делала их беспомощными.

И это очень тревожило.

Потому что Рик не верил, что Совет так легко отступит. И прекрасно знал, что те слабые оборонительные заклинания, которыми пользуются сейчас советники — это далеко не все, на что они способны. Казалось, Совет чего-то ждет, или к чему-то готовится, и потому медлит…

А тем временем у инквизитора справа отказывался атаковать кристалл. И еще у одного, и у третьего. У инквизитора слева кристалл вспыхнул темно-синим огнем и пророс ядовитой лозой от амулета по плечам, рукам и по лицу, растворяя кожу и мышцы. С пронзительным воплем воин упал с коня.

«Рик, твои бывшие соратники тебя признали!» — радостно воскликнула Рут.

На подступах к Стортхусу начало твориться полное безумие.

Чувствуя за плечом Бруно, Рик снова и снова вспарывал брюхо лошадям, чтобы одним ударом снести голову всадникам. Копье пустоты прорубало людей насквозь, доспехи и плащи заливало кровью. Горгульи, носившиеся над замком, пытались впиться Рику в лицо, но Рут отлично справлялась с ними с помощью природного луча. Фламберг с ненасытностью бешеного зверя вонзался в животы и спины, красный меч разрубал голени вместе с ребрами лошадей — Рик ревел, двигаясь все быстрее.

И лишь одна мысль сейчас тревожно пульсировала в его сознании: так чем же занят Совет?

Рик не успевал уследить за действиями противников дальше первой-второй линии боя.

«Рик, Совет установил какое-то устройство перед собой и отступил назад. Кажется, они готовятся создавать общее заклинание!..» — ответил Вальд на так и не заданный вопрос.

Общее заклинание?.. Устройство?..

Он все еще не мог разобрать слов, но уже ощущал волну магии в воздухе. Пронзив острием красного меча подскочившего к нему инквизитора, Рик с изумлением почувствовал, как истончается щит.

«Рут, добавь свой!» — мысленно крикнул он, а Хиджин тем временем водной волной отодвинул противников назад, разбросав их по снегу.

«Я пытаюсь!.. — ответила она. — Но я не могу! Я… я ничего не могу, Рик!..»

В образовавшийся после атаки Хиджина просвет ударили осколки света Фидо. Щиты лопнули, а прямо над головами выстроившегося Совета Рик увидел руну, составленную из трех красно-оранжевых символов: «обнажение», «душа» и «изъятие».

И в то же мгновение ему больно сдавило грудь, точно невидимыми тисками. Выпустив фламберг и тяжело дыша, Рик схватился за куртку на груди, словно пытаясь закрыть, зажать ту трещину, что сотворило общее заклинание советников в его душе.

Большая железная чаша на высокой треноге, выставленная советниками, протяжно загудела, точно колокол после удара. Вот только звук не стихал, а, наоборот, нарастал с каждой минутой. На круглых боках светились начертания. И от чаши прямо к Рику протянулся тонкий серебряный луч.

— Не отдам… Не отдам! — взревел Рик.

Он снова и снова призывал щит, но тот рассыпался, едва возникая. Вот значит как. «Обнажение». Щиты ему недоступны.

Бруно встал между Риком и серебряным лучом, но тот прошил и его щит.

Увидев, что Рик ничем не прикрыт, два инквизитора бросились на него. Но даже сейчас Альтарган был гораздо сильнее любого из них. Увернувшись от удара мечом, Рик шагнул в тень и вонзил клинок в спину одному из них, со всей силы пнув второго в неприкрытую доспехом ногу. Тот пошатнулся и упал на колено. Выдернув меч из трупа, Рик одним ударом снес противнику голову. Убитый упал к его ногам, голова откатилась чуть дальше — туда, где Бруно сейчас сражался еще с одним воином.

«Рут, говори со мной!.. Говори!» — Рик призвал из руки воронку, пытаясь в нее поймать проклятый луч, но лучей уже было несколько. И стоило с трудом поглотить один — как тут же возникала целая новая связка. Они тянулись, как паутина, развевались на ветру, оплетали ноги и шею.

Голоса советников звучали все громче. Дышать становилось невозможно. Рик выхватил из пустоты копье, метя в звенящую чашу — но его отразил щит искажения.

«Приск, бросай тень как можно ближе к этой хреновине!» — приказал Рик. Тот бросил сразу несколько, почти незаметных и полупрозрачных — но Фидо все-таки увидел их. И залил пространство вокруг чаши ослепительным светом, сжигающим все тени.

Вот какую атаку готовил Совет. Теперь было ясно, чего они тянули…

«Рут!..»

«Прости, я не могу больше… — еле слышно выдохнула девушка. — Прости…»

Острая боль между ребрами — и пустота…

Рик стиснул рукой в перчатке кожаные ремни на груди. В ушах зазвенело.

Чаша на треноге начала светиться еще ярче, и гудеть сильнее.

«Рут?..» — мысленно позвал сестру Рик. Хотя знал, что та ему больше не ответит.

Пусто…

Красивая рыжеволосая девочка, взошедшая на жертвенный камень, чтобы стать оружием в руках брата-Альтаргана.

Верный друг, укрывший его от стольких атак.

Храбрая воительница, поразившая стольких врагов.

Сестра, которую он берег под самым сердцем, чья болтовня не раз помогала ему подняться вновь.

— Рут!.. — сорвалось у Рика с губ, как будто она все еще могла его услышать. Прямо перед ним выскочил еще один инквизитор. Рик рассек его надвое с таким злом, будто это был не человек, а живое воплощение Совета.

Умрите все!.. Умрите…

Это еще не конец.

Не конец!

«Рик, мы теперь… Мы следующие, — услышал он внутри себя голос Вальда. — Мы все. Они поймали нас.»

Глава 11. Горячий снег. Часть 3

В пылу битвы никто не заметил, как небо затянуло тучами.

На Кьелл посыпался снег.

Крупные хлопья заметались на ветру, как рассерженные пчелы, жаля холодом в глаза и губы, забиваясь под воротник. Они налипали на брови, путались в волосах и бороде. И в этом белом смятении ослепительно ярко сиял аспект Рика. Он расширялся, как устье горной реки под натиском бурного потока. И обретал новую чистоту.

Фиолетовый цвет стал глубже и ярче, темная дымка больше не замутняла его, выделившись в яркие черные вены на кристально-чистом фоне.

Рик начал произносить заклинание. Приск ругал молодого Альтаргана, угрожая необратимыми последствиями, Вальд и молчун-Хиджин тоже так и не присоединились к Рику, не поддерживая его решение.

Но ему и не нужно было.

Теперь он мог это сделать сам. В сторону Совета уже спешили фантомы Нокса, и туда же устремился по воздуху Элгор — но, почувствовав, что задумал Рик, демон бросился подальше в сторону.

И вовремя.

Луч из груди Рика ударил в Совет и распустился небольшой воронкой. Несколько магов тут же оказались втянуты внутрь, магия остальных исказилась. Гудение чаши прекратилось, серебряные нити оборвались и растаяли. Советники бросились в стороны, закрываясь щитами — и, как ни странно, не все они передвигались верхом. Рик отчетливо увидел короткие крытые сани, от которых не отходили сразу шестеро магов.

Сани в бою?.. Что это?

Прервав заклинание, помутневшим взглядом он отыскал очертания ближайшего всадника. Тот попытался зацепить Рика атакой ядовитой лозы, но щит пустоты поглотил ее. Схватив коня за повод, Рик вонзил меч в живот противника и, заполучив жеребца, вскочил в седло.

— Рик! Воронка! — силился докричаться до него Бруно. — Взгляни на тень!

Но его слова поглотили ветер и звуки битвы. Конь взвился под Риком на дыбы и помчал к Совету, расположившемуся на некотором удалении от сечи.

Бруно тем временем обернулся на воронку, которую Рик создал первой — сейчас у ее основания протянулась уже довольно большая серовато-сталистая лужа. И она все росла, дышала, будто живая.

Вдруг прямо перед Бруно возникла женская фигура в инквизиторском плаще. Не вглядываясь, он сделал выпад в сторону женщины, но фигура ловко увернулась от удара.

— Думала, ты хоть поздороваешься для начала! — услышал Бруно насмешливый знакомый голос.

Меч замер у него в руках.

В нескольких шагах от Бруно стояла Селина.

Это была она — и в то же время не она вовсе. От ее обаяния и прежней привлекательности не осталось и следа. Хотя лицо было все то же, колючий и чужой взгляд полностью менял его выражение.

— Ты?.. Здесь?! — вырвалось у Бруно.

Инквизиторы вдруг разделились надвое, и большая часть устремилась к первой воронке, а другая начала отступать к Совету. Воины Берты вышли за стены замка, поддерживая маленький отряд Альтаргана.

— И что ты теперь выберешь, Бруно? Ты уже оставил меня ради него. Но готов ли ты ради него убить меня? — спросила Селина, играя мечом в руке и с прищуром вглядываясь в Бруно.

— Так вот почему Совет пришел к Берте. Это ты привела их!.. — догадался тот.

— Совет пришел к Берте, потому что она — проклятая еретичка! — со злом прокричала Селина ему в лицо. — А ты — идиот, если не видишь, что все кончено!..

Бруно поднял на нее тяжелый долгий взгляд.

— Вот что ты за человек? — проговорил он с недоброй усмешкой. — Ни в постели, ни в бою без разговоров не можешь. Вышла биться — так уж доводи дело до конца.

— Убери меч в ножны и уходи отсюда — я отпущу тебя! — выпалила Селина. — И мы сможем… — она запнулась и вместо того, что хотела сказать, воскликнула: — Ты не обязан умирать здесь вместе с ними! Оставь ты этих проклятых, пусть они уже передохнут все!..

Вместо ответа Бруно ударил снизу мечом. Селина с неожиданным проворством отпрыгнула в сторону и закрылась огненным щитом — настолько сильным, что Бруно пришлось одернуть руку.

— Так значит, готов убить меня? Ради него?! — воскликнула Селина, и ее лицо исказилось от отвращения. Она бросилась на Бруно, сверкая зачарованным клинком, и тот с изумлением едва отбился от серии ее ударов. Наконец, он поймал Селину в клинч.

— А ты что думала? — со злом проговорил он. — Я, конечно, по жизни не очень-то требователен к женщинам, но из-под Совета девку не возьму.

Селина в ответ с брезгливостью прошипела:

— Ублюдок безродный без чести и совести, тварь, скотина, мразь…

— Дура!.. — рявкнул на нее Бруно, с силой швыряя ее в снег.

Селина поднялась мгновенно. Ее желтые эльфийские глаза сияли. Девушка бросилась на Бруно, сжимая меч в правой руке, а левой принялась с легкостью призывать точечные огненные атаки, метя парню в голову. Теперь она действительно хотела его уничтожить. Бруно с трудом отбивался, с удивлением понимая, насколько сильней и ловчее за это время стала Селина.

Но даже сейчас он предпочел бы, чтобы с ней сражался кто-нибудь другой.

Совет тем временем отступал дальше от замка на юг, следом за ними во весь опор мчалась отделившаяся от основных сил группа инквизиторов.

На месте прежнего заклинания остался только один человек.

Рик еще издалека понял, кто это.

Фидо.

Старец стоял возле чаши, которая хоть и умолкла, но тем не менее все еще казалась наполненной магией. От нее исходило чистое зеленое свечение природного аспекта — и он для Рика был куда важней, чем секреты совета на санях.

Но стоило ему только приблизиться, как Фидо ударил в Рика осколками света. Но он не рассчитал, что воронка за его спиной искажает и ослабляет все заклинания, и атака старого мага даже не пробила щит пустоты. А Рик уже через секунду был совсем рядом.

Несколько мгновений, унимая разволновавшихся лошадей, они смотрели друг другу в лицо. Фидо — с холодным вызовом. Рик — с нескрываемой ненавистью.

— Ну, здравствуй, Альтарган Алрик, — проговорил Фидо. — Неожиданная встреча у нас с тобой получилась. Не так ли?..

Рик видел, что Совет, переместившись дальше от воронки, начинает готовиться к общему заклинанию. Несколько магов в стороне ото всех силой иллюзии создавали в поддержку своим инквизиторам целое новое войско.

— Для меня — так просто подарок судьбы, — проговорил Рик, доставая из-за спины фамильный посох. — Ты даже представить себе не можешь, как сильно я горевал, что мне теперь никогда не дотянуться до тебя. Но, видимо, предки решили, что такого говна им в чертогах не надобно?

Фидо невозмутимо склонил голову в бок, разглядывая посох.

— Когда я делал его, я испытывал глубочайшую скорбь по твоей семье. А сейчас смотрю и понимаю — хорошую вещь я тогда сделал. Правильную.

Рик скрипнул перчаткой, еще сильнее стиснув посох в руке. Кристаллы словно ожили, и в Фидо ударил ослепительно яркий голубой луч, похожий на молнию.

Мощный световой щит советника поглотил луч. Еще бы — ведь те, кого он кристаллизовал, не были боевыми магами. Их силе было не сравниться с силой Фидо.

— Твоя участь предрешена, Алрик, — проговорил советник. — Сейчас тебе все еще может казаться, что перевес на вашей стороне, но это не так. Ты больше не сможешь повторить свою убийственную атаку — ты почти пуст, я вижу это. Все это видят. И твои товарищи сейчас тоже уже на грани.

Рик не ответил. Вместо этого он призвал копье пустоты — и со всей силы швырнул его… не в Фидо, и даже не в Совет. А в тщательно спрятанные в плотной массе людей сани.

Копье пробило щиты и пронзило одного из ветхих советников, метнувшегося между оружием и санями. Но тщедушный старик не смог остановить оружие. Оно пролетело насквозь, оставляя в плече кровавую рану, и зацепило хрупкую деревянную боковину, закрывавшую груз от чужих глаз. Боковина раскололась, тонкая гнутая крыша просела. На санях тускло светилось и сияло нечто, завернутое в белые пелены — какой-то артефакт, наполненный мощной энергией.

Фидо дернулся всем телом, на мгновенье отвлекаясь и теряя контроль. И этого было достаточно для того, чтобы Рик сорвал воронкой пустоты с советника щит. Фидо спохватился слишком поздно: молния с фамильного посоха вышибла его из седла.

Рик спрыгнул следом и, склонившись к старцу, взял того за горло, пока голубой луч прожигал старейшине грудь.

И в этот миг Рик увидел в налитых кровью глазах Фидо страх. Он хотел быть героем, хотел поступать и действовать, как Альтарган. Но смерти он боялся. Фидо сипел, пытаясь ухватиться за неумолимую руку, которая сейчас сминала ему глотку — и никто не вмешивался, потому что Совет был занят совместным заклинанием.

С точки зрения рациональности это было важней, чем жизнь Фидо, который сам вызвался задержать Алрика.

Рик слушал его хрипы, ощущал, как остатки жизни угасают в уродливом тлеющем теле, все сильнее сжимал шею советника — но даже тень удовлетворения или облегчения не коснулась его души.

Наконец, Фидо затих. Отшвырнув от себя мертвеца, Рик повернулся к чаше — на ее дне лежал крупный кристалл цвета молодой весенней листвы.

Рут.

Он подхватил камень в ладонь — даже сквозь перчатку Рик почувствовал, какой он теплый.

А между тем другая чаша уже гудела, и звук заклинания набирал силу.

Рик обернулся на поле боя: оно было усеяно трупами. От воронки к нему сейчас пытался пробиться Нокс со своими фантомами — теперь их было всего двое, на большее у рыцаря не хватало сил. Клыкастый с воинами Берты прикрывал полуголого Элгора, который уже в человеческом облике стаскивал сапоги с ближайшего мертвеца, чтобы обуться. Бруно он и вовсе никак не мог найти в царящем безумии сражения. И этот хаос дополняли лязг оружия, грохот магических атак, гудение чаши, ветер и снег в лицо.

Рик спрятал кристалл в карман и, призвав фламберг из пустоты, направился к нестройным рядам советников в отдалении.

Один против более чем полусотни сильнейших магов мира людей. Но быть сильнейшим магом и великим воином — это совсем не одно и то же. И если сегодняшний день должен стать для Рика последним, он умрет, как и положено воину — в бою.

«Ветер роняет белые хлопья, снег или пепел — не различить…» — тихо проговорил Приск ему на ухо.

Звуки битвы вдруг отошли на задний план, уступая место мерному скрипу снега под подошвами.

«Стихли на поле предсмертные вопли, братьев уснувших не разбудить…» — подхватил песню Вальд.

«Бьется в груди моей страшное пламя, но моей воли не сокрушить: сердце мое превращается в камень — камни нельзя ни сломить, ни убить…» — пели уже все души вместе, и вместе с ними шепотом проговаривал слова и Рик.

Жаль, что так и не удалось даже мельком увидеть Берту.

Но было бы еще хуже, если бы ему случилось увидеть ее неживой.

Он еще обнимет ее, и тонкая белая кожа заалеет от его поцелуев — так, что всем предкам захочется выйти на время из чертогов и постоять снаружи у дверей.

Бруно, Клыкастый, Нокс, Джабир — он ведь тоже должен быть где-то здесь. Элгор… Эйон…

— Братья, услышьте мой голос призывный, пепел, как снег, заволок небеса. Больше живых не осталось в долине — значит, придется вставать мертвецам!.. — Рик тихо вторил песне, звучащей внутри него и щурился от снега.

Огненные шары и ледяные стрелы его щит выдержал. Но уже знакомое чувство, сжимающее грудь, означало, что скоро щитов не останется.

И тогда его путь оборвется.

Глава 12. Игры теней. Часть 1

Резкий оглушительный рев за спиной заставил Рика вздрогнуть и обернуться.

Заклинание Совета смолкло. Невидимые тиски разжались, давая вздохнуть полной грудью.

Возле воронки, которую Рик создал первой, стоял безликий демон. Он бросился в толпу людей, не различая, кто из них на стороне мятежной принцессы, а кто защищает интересы Совета. Тем временем из огромной лужи внизу уже поднимался следующий гигант, покрытый серой массой, похожей на мягкую глину.

А ведь только что Рику казалось, что хуже быть уже не может.

— Печать! Заклинание печати! — кто-то надрывно закричал в рядах Совета.

И все вокруг словно зашептало, забормотало и зашелестело. Могучая волна магической энергии потянулась к воронке, сгущаясь вокруг нее серым туманом.

Рик знал это заклинание. Оно было долгим и требовало участия многих сильных магов. А еще оно нещадно выпивало силы — даже если для ритуала использовались заготовленные заранее колонны и камни. Сейчас ничего похожего под руками не было, и это предстояло создавать…

Создавать, опустошая себя. Все-таки советники прежде всего считали себя защитниками человечества.

Новое чудовище, стряхнув с себя остатки серой кожуры, взревело, вскинув вверх бесформенный слепок вместо лица. Темная масса вновь зашевелилась, готовая выпустить еще одного.

Рик перевел взгляд на второе веретено — оно было в разы меньше первого, но и возле него тоже успела образоваться точно такая же серая тень. И если с большой он уже ничего не мог поделать, то эту еще имело смысл попытаться как-то удержать. Пока и оттуда не повалили безликие, чтобы уничтожить обе обессилевшие армии и прорваться на большую землю, став новым кошмаром для живущих.

С помощью Приска Рик добрался до места в три шага и вызвал воронку пустоты из руки.

Она получилась маленькая и довольно слабая. Нахмурившись, Рик пытался сконцентрироваться, чтобы придать заклинанию дополнительную силу. И только потом направил ее на тень.

Та медленно поползла в воронку: нехотя, но тем не менее она уменьшалась.

«Сейчас бы Рут непременно крикнула бы что-нибудь в духе «Рик, получается! Ты гляди!» — со вздохом проговорил Приск.

«Да», — ответил ему Рик, чувствуя, как слабеют колени и руку с воронкой начинает сводить судорога. Стиснув челюсти, он удерживал заклинание, краем глаза отмечая, что третьему демону тоже удалось выбраться. Но заклинание Совета начинало сгущаться и вокруг него, словно густой серый дым, и вскоре Рик уже с трудом видел, что происходит в долине. Опустившись на одно колено, он упирался локтем в другое, продолжая бороться с тенью. Вокруг Рика и воронки медленно возникали очертания каменных колонн. Они вырастали из земли, покрываясь начертаниями.

Время для Рика словно остановилось. Острая боль отдавала в локоть, в плечо, запястье словно дробило на части — но тень отступала и становилась все слабее. Наконец, Рик опустил руку. Вот теперь он был пуст. К счастью, печати уже были почти готовы: последние руны медленно проступали на шести колоннах, обступивших воронку, которая перестала вращаться. Теперь это был угрожающий столп в небеса, а не веретено.

С трудом поднявшись с колен, Рик потянулся к фамильному посоху. На его губах заиграла недобрая улыбка.

Теперь, когда Совет отдал свою энергию на создание печатей, исход боя мог быть любым.

Алрик вышел из густой серой дымки, все еще клубившейся вокруг печати — и увидел, что старцы отступают под напором двух безликих. Один из советников уже лежал на снегу бездыханным, рядом с телом валялась половина туловища разорванной на пополам лошади. Совет сыпал атаками — но энергии у них осталось немного, а чудовища были сильны.

И Рик обернулся на замок. Снегопад лишь слегка присыпал на кровавом поле изуродованные тела людей и труп одного поверженного монстра. А дальше, напротив колонн, окутанных плотным серым туманом, воины и инквизиторы вели бой еще с двумя безликими. Войска Совета отступали, явно стараясь подгадать момент и вырваться на помощь старцам, которые сильно ослабли после создания печати.

Рик видел, как Бруно с трудом призывает слабый и редкий камнепад, как размахивает Клыкастый сверкающим мешком…

— Харрата шадр… — пробормотал Рик, вновь поворачиваясь к Совету…

А потом спросил у Приска:

«Наскребешь еще на тень?..»

«К Совету?» — с готовностью откликнулся старый Альтарган.

«Нет. К нашим,» — ответил Рик.

Шаг — и он вынырнул из одной из своих теней, брошенных еще в начале боя.

Безликий в эльфийской форме ревел во всю глотку: пламя Элгора обожгло ему ноги. Двое воинов подскочили к гиганту, пытаясь достать его мечами. И в этот момент из посоха Рика ударил луч света, выжигая монстру глаза. Порождение пустоты, взвыв, отскочило назад, придавливая одного из инквизиторов. Вокруг чудовища засияло золотое кольцо — в прошлый раз оно так восстанавливало себя и меняло облик, а вместе с обликом меняло и свойства.

Рик бросился к кольцу, призвав свой фламберг. Тот расколол кольцо, и в безликого удалил фонтан лучей из мешка Клыкастого. Обезумев от боли, тот взвыл и рухнул на колени. Рик вместе с Бруно вонзили мечи ему в грудь, уворачиваясь от удара огромных лап, и еще раз, пока гигант не упал в снег.

Тем временем инквизиторы уже спешили к Совету, с трудом уложившему одного из чудищ. Второе восстанавливалось в золотом кольце. Маги отступали, оставляя за собой потери.

А все воинство, оставшееся перед замком, бросилось к последнему безликому. Тот сражался в облике демона, но на его спине и бедре уже сочились кровью глубокие раны. Рик ударил его молнией из посоха, его атаку подхватил Нокс. Две атаки одновременно били ему в грудь, не давая перевести дыхание. Наконец, невидимый демонический щит угас, и молнии вонзились чудовищу в грудь. Бруно, подскочив сзади, рубанул врага под колено, но разрубить кость уже не хватило сил. Однако безликий все равно покачнулся— и тут на него набросились остальные. Мечи, копья, боевые топоры и молоты — все сразу обрушилось на великана. Безликий ударил лапой, отшвыривая от себя двоих воинов, как тряпичных кукол. Истекая кровью, он попытался призвать исцеляющее кольцо прямо там, стоя на колене, но Рик ему не позволил.

И вскоре все было кончено.

Рик тяжело и шумно дышал, обжигая гортань ледяным воздухом. Вот и все. Вдалеке он видел темную массу, скрывающуюся в лесу — это уходили старцы со своим воинством. Оба безликих были убиты, но за это Совету пришлось заплатить десятком своих людей.

Даже очень сильный маг без энергии оказывается беспомощным, если магия — это единственное оружие, которым он владеет.

У Рика гулко забилось сердце в груди. Они отступили. Отступили!

Ветер стал тише, снег — мельче и реже.

И тут он услышал за спиной шум голосов. Рик обернулся.

Воины стянулись ближе к замку, выкрикивая что-то и ритмично громыхая мечами о щиты.

«Алрик! Алрик!» — понял, наконец, Рик.

«Альтарган!» — кричали другие, победоносно потрясая копьями и мечами.

«Слава Альтаргану!»

«Алрик вернулся!»

Рик направился к ним, ступая меж обезглавленных трупов. Ветер дул ему в спину, словно подталкивая вперед. Войско расступилось, давая Альтаргану пройти. И на изможденных, перепачканных кровью лицах Рик видел улыбки.

В самой глубине воинства с правой стороны Рик заметил двоих пленных советников — их удерживал Альта. И среди них был тот старик, которому пронзило плечо копье пустоты. Когда только Бруно успел?..

Но это было очень хорошо. Нужно тщательно изучить их память: пришло время узнать все секреты Совета.

Рик шел сквозь неровный строй под ликующие возгласы, с тревогой выискивая лица друзей. Кто-то пытался дотянуться до него, чтобы хоть на мгновение прикоснуться к одеждам. Кто-то прятал застывшие в глазах слезы — и в их числе был Нокс.

Рик остановился и стиснул ему плечо.

— Прости за Рут, — проговорил он, и каждое слово далось ему непросто. Нокс кивнул и отвернулся, не в силах выдержать прямой взгляд.

Чуть дальше Рик увидел улыбающегося Клыкастого с мешком чудес в руках и Бруно. Сверкая хищной ухмылкой, над ними возвышался Элгор, а рядом стоял невесть откуда взявшийся Эйон.

Протяжно заскрипев, отворились ворота Стортхуса. Из замка вышли двое воинов, опираясь на которых шла Берта.

У Рика все внутри оборвалось.

Ветер раздувал полы ее накидки, открывая грубо забинтованное бедро и перепачканную кровью одежду. Она сделала несколько шагов вперед — и встала. Воины с почтительным поклоном отошли в стороны.

Рик шел все быстрей. Он уже видел ее лицо — спокойное, точно высеченное из белого мрамора. И только влажный блеск глаз выдавал, как трудно ей сохранять видимое спокойствие.

Рик обнял Берту, ничуть не заботясь, сколько глаз сейчас смотрит на них. Ему было все равно. Запрокинув ей голову, огрубевшими от пустыни и жесткими губами наугад царапнул нежную и гладкую кожу, оказавшейся влажной и соленой. Впервые он узнал ее слезы на вкус. Цепляясь пальцами за ремни его куртки, Берта беззвучно расплакалась, и ее плечи дрожали, укрытые от всех его руками.

— Живая… — выдохнул он еле слышно.

— Я не уберегла Джабира, — прошептала Берта.

— Я не уберег Рут, — ответил ей Рик, закрывая глаза. — Солнце ты мое… Ну и понатворила же ты тут без меня…

— А сам-то?.. — упавшим голосом отозвалась Берта, прильнув к нему еще сильней. — В плен угодил какому-то хакиму скудоумному… — пробормотала она, уткнувшись ему в грудь.

— Так я угодил — я и вышел. Тебя-то куда понесло?.. Живых с мертвыми смешала, инквизиции войну объявила… Куда же ты лицо прячешь?..

Рик поднял ей голову за подбородок и поцеловал еще раз — на этот раз в губы, глубоко впиваясь в нежную, мягкую сочность ее рта. Так, что подданные радостно грянули славу им обоим, ударяя мечами в щиты.

Берта уже взяла себя в руки. Улыбнувшись сквозь слезы, она проговорила:

— Прилюдно девушку целуешь, Нортон? А не боишься, что они теперь по северному обычаю заставят тебя на мне жениться?

Рик тихо рассмеялся.

— Пусть попробуют. Моя мать мечтала женить меня лет с двадцати, а умер я холостым в тридцать четыре. Так что, принцесса, я умею держать удар не только на мечах, — с хитрым прищуром ответил он. — Пойдем уже внутрь? Еще немного, и я уже не смогу тебя удержать. Сейчас как рухнем оба прямо на глазах у воинства, это будет как-то… не по статусу да и просто позорно.

Крепко придерживая Берту, Рик с улыбкой ликующе поднял руку, еще раз приветствуя всех. Потом окликнул друзей и направился к замку.

— Рана серьезная? — спросил он, косясь на ее ногу. — Давай на руках донесу?

— Принцесса Кьелла должна вернуться в замок на своих ногах, — со слабой улыбкой ответила Берта. — А рана… Жить буду. И, может статься, даже долго и счастливо.

Рик только вздохнул и еще крепче прижал ее к себе.

Эта победа дорого обошлась ему.

И все-таки это была победа. И Совет теперь не скоро от нее оправится.

Глава 12. Игры теней. Часть 2

Пока Берта давала указания начальнику стражи, Рик отыскал на кухонном столе большой кувшин вина и, не увидев поблизости кружки, принялся пить через край, жестом предлагая захлопотавшей вокруг него прислуге заняться другими делами. Напившись, вытер усы тыльной стороной перчатки. Вокруг столов суетились кухарки, горничные с белоснежными бинтами в руках и заодно безусые адъютанты: все воины хотели пить, кто-то был голоден, кому-то нужно было перевязать раны. Кто-то, не дождавшись воды, уже мирно спал прямо на полу, прислонившись спиной к стене и свесив голову на грудь.

Рик протолкнулся к освободившейся Берте, взял ее на руки и крикнул пробегавшей мимо горничной, чтобы в комнату госпожи принесли бинты и горячую воду.

А потом он направился со своей ношей к лестнице.

— Командуй, куда идти-то?

— В другую сторону и на самый верх, — промурлыкала ему на ухо Берта.

— Вот демон… — пробубнил себе под нос Рик, меняя направление.

В комнате было холодно и темно: только одна масляная лампа едва теплилась на столе, освещая разложенную карту. Усадив Берту в кресло, Рик зажег еще две лампы поярче и устало сел на пол у погасшего очага, чтобы развести огонь. Тонкие щепки вспыхнули, лизнув теплом руки.

— Ты изменился, — сказала Берта, кутаясь в накидку.

Рик обернулся. Кивнул.

— Знаю.

— Я, наверное, тоже?..

— Нет.

Он подбросил еще поленьев, чтобы огонь заплясал жарче. От очага в комнату потянуло теплом.

В дверь постучали, и через минуту на столе вместо карты уже расположились малая лохань, бинты, плошки, мазь, кувшин с нагретой водой и в придачу корзина с едой и вином. Рик не позволил горничной даже нарезать хлеб, выпроводив ее из комнаты.

Отстегнув ремень с ножнами, он отнес свой меч к оружейной стойке возле постели, и, стянув перчатки и куртку, принялся отмывать руки в лохани. В комнате остро запахло мятной мазью и горьковато-смолистым мужским потом.

— Сейчас посмотрим, что там у тебя… — проговорил Рик. — Маритимы-то точно нигде не осталось?..

Берта отрицательно покачала головой.

— Давно воюем… Извели всю.

Подвинув кресло к огню, он занялся бедром Берты: аккуратно срезал бинты, штанину и принялся осторожно промывать рану.

— Да, тут вроде ничего серьезного, — проговорил он наконец, бережно стирая влажной тканью с белого колена кровавые разводы. — Но и приятного мало, конечно. А ты не молчи, рассказывай давай. Я все знать хочу.

Берта коснулась седой пряди в его волосах.

— Ты сам-то как выбрался?..

Рик зыркнул на нее исподлобья.

— Я уже назначил первым рассказчиком тебя. Не отвертишься.

Она улыбнулась.

— Ну… Когда ты пропал, нам всем в голову приходили разные мысли…

— Знаю. И ты с Джабиром ушла. И уходя, никому не сказала, что на самом деле собираешься на север.

— А я тогда и не собиралась на Кьелл. Мы поймали одного ахъята хакима в пустыне, и от него узнали о тебе. Вот тогда мне и пришла в голову эта мысль. Мне казалось, это единственный способ тебя вызволить…

Рик потянулся за баночкой с мазью.

— Как ты так мертвецов поднимать научилась?

Берта пожала плечами.

— Да как-то… вот так и научилась. На самом деле, я ничего особенного не делаю, весь секрет в крови Джабира. Ее присутствие в кольце во время заклинания искажает мою энергию, делая чем-то… иным. И тогда они не падают без моей поддержки.

Рик тяжело вздохнул, осторожно смазывая рану.

— Зачем вообще тебе было нужно их поднимать? Я могу понять, почему ты не усидела и пошла за подмогой. Но зачем остров в страну неупокойников-то превращать? Чтобы тебя вся инквизиция с континента разглядела?.. Теперь даже себя подлечить не можешь. На самый край придвинься, сейчас перевяжу…

Берта усмехнулась.

— Ну разглядели-то они меня не из-за покойников, а из-за Селины…

Бинты замерли в руках Рика.

— Селина?..

— Да, она теперь носит инквизиторский плащ. Я видела ее. Не знаю только, выжила ли она в битве.

Рик присвистнул.

— Вот это новость… — сказал он, вернувшись к своему занятию. — Теперь многое становится понятней. Никогда не подумал бы, что она примет такое решение… Она ведь хорошей девчонкой была… Так не туго?

— Нет, в самый раз, — улыбнулась девушка. — А мертвецы… Это была вынужденная мера. Я слишком самонадеянно и наивно полагала, что кровное родство сделало меня для севера своей. На деле все вышло сложней. Мой дед, оказывается, уже больше года очень болен и фактически не правит островом. То, что за это время никто другой не занял Стортхус — просто чудо какое-то. Дед был добрым правителем, и люди, служившие ему много лет, до сих пор испытывают к нему благоговейное почтение. В общем… Его не трогали, давая спокойно доживать свой век в замке, но казной, армией и всем остальным на острове заправлял союз старейшин. И тут приехала такая я… По Стортхусу ветер гуляет, десять стражников в кости играют во дворе — здравствуй, принцесса, вот только тебя здесь и ждали!

Закрепив повязку, Рик выпрямился.

— Как же ты тогда армию собрала?..

Берта улыбнулась своей особенной, широкой и славной улыбкой.

— А что делать? Не плакать же, что меня коврами во дворе не встречают. Устроила общий созыв, собрала всех глав семейств и союз старейшин. Те явились такие, в мехах и серебре, дружно надо мной посмеялись и заявили, что если женщина вдруг оказалась в силах фамильное копье с пола поднять, это еще не дает ей права воинами распоряжаться, в чьей бы колыбели не прошло ее младенчество. То есть ты представляешь, да? Сидят вот передо мной эти воины, которые страшней хряка в собственном сарае и противника-то не видели, и рассказывают мне о воинском деле! Я и взбесилась. Вышла из-за стола и прогулялась до кургана славы — здесь четверть часа от замка верхом. И вернулась я оттуда… уже не одна. Не мне тебе рассказывать, как хоронили в старину героев. Доспехи, знамена, мечи…

Уставившись на Берту смеющимися глазами, Рик почесал приподнявшуюся бровь.

— Да-а…

— И вот представь себе картину: дверь отворяется, и в «срединник» входим мы. Со мной — двенадцать знаменосцев, воины в нагрудниках с гербами. У старейшин вытягиваются лица, рты открываются, глаза на лоб лезут. Я высоко поднимаю голову, чтобы начать возвышенную речь, и тут я слышу такое «бряк» за спиной. Я голову поворачиваю и вижу, что там один из моих поднятых в дверях с двуручником застрял. Ну не проходит двухметровый церемониальный меч в дверной проем поперек!

Рик закрыл лицо рукой.

— Прости ты меня, свет… Вроде и смеяться над таким нельзя, но смешно же до жути…

— А ты видел поднятых: они, скажем так, не особенно сообразительные.

— Это ты очень снисходительно сейчас сказала, — со смехом проговорил Рик, а Берта продолжала.

— Так вот мой гордый меченосец делает шаг назад и снова пытается войти в двери — и снова «бряк» и вот это их утробное возмущенное «уууу»!

Рик расхохотался.

— … К счастью, тут Джабир открыл вторую дверь нашему великому воину, и тот, наконец, вместился, а приглашенные пребывали в таком изумлении, что не обратили внимания даже на отвалившуюся у одного из знаменосцев руку — к счастью, знамя свое он держал в другой… И я с каменным лицом начинаю им доходчиво объяснять, что пока они языками мне платье шили, их предки поднялись из земли, чтобы взять в руки меч и сражаться за Альтаргана, признанного единственным законным королем Льдистых островов отцами наших прадедов. И я подниму еще — столько, сколько мне потребуется…

Рик удивился.

— Что-то я не понял: с каких это пор Альтарган — король Льдистых островов?..

— Я не знаю. Но вот уже много сотен лет здесь есть принцы и принцессы, но правят островами не короли, а князья. Простые люди говорят, что это от того, что королем здесь незримо является умерший Альтарган. Даже пословица здесь есть одна — о том, что если есть королевство, то должен быть и король… — она вдруг ненадолго умолкла, и тихо добавила. — Рик, я ведь до сих пор до конца не верю, что ты мне не чудишься…

Он с улыбкой наклонился к ней.

— Взгляни на меня еще раз поближе, вдохни поглубже и осознай, что призраки никогда не бывают такими грязными и вонючими!..

— Глупый ты, Нортон, — выдохнула Берта, крепко обнимая его за шею и прижимаясь губами к его губам.

Рик вспыхнул от ее прикосновения. Он отнес Берту на постель, под перину, зарылся лицом ей в шею, где в нежной ямочке ключицы у плеча всегда таился ее родной аромат…

Перед глазами, казалось, все еще продолжает метаться сегодняшний снег. Только не холодный, а теплый и мягкий, как пух… И этого пуха так много повсюду…

Голова Рика тяжело легла девушке на плечо, кольцо рук безвольно ослабло. Дыхание стало глубоким и ровным.

Незаметно для себя самого Рик провалился в сон.

Осторожно, чтобы не разбудить, Берта вытащила из-под него руку, погладила по волосам, разглядывая новые морщинки вокруг глаз, седую прядь, растрескавшиеся губы. Улыбнувшись, она прильнула щекой к его плечу и тоже заснула.

* * *

Сжавшись в комок, Иса незаметно дышала в свои варежки, чтобы хоть немного отогреть руки. Весь двор и долина сейчас переполняла магия — кто бы заметил ее маленькую фигурку среди всех остальных тел?

Наставнику очень понравились слепки рун черноволосого, которые она сделала своим духом. Иса очень этим гордилась. Кроме того, тварь, которую она так боялась, была сейчас далеко от орудия — удачное стечение обстоятельств, сводящее все риски к минимуму. К тому же, жертвенной крови на снегу было столько, что любое заклинание удалось бы на славу.

Вытащив нож красавчика из рукава, Иса закрыла глаза. Ей больше не нужно было искать дерево, чтобы провести ритуал. Она сама могла становиться деревом — мысленно. Иса чувствовала, как ее тело вытягивается вверх, а из боков, спины и живота расходятся в стороны ветви. От ног медленно потянулись корни. Продираясь сквозь мерзлую землю, они уходили все глубже, и девушка пустила по ним свое сознание. От корней — в землю. Пробежав по земле неприметной тенью в разлом зачарованных стен, Иса протиснулась меж камней к сидевшему на полу толстому серому коту. Оглядевшись его глазами, Иса выгнула спинку и направилась мимо многочисленных чужих ног, мимо пропахших кровью и спящих вповалку воинов, мимо чистого подола горничной. Здесь приглушенно звучали мужские и женские голоса, что-то шипело и шкворчало, сладкий дух мяса плыл по воздуху и манил к мискам, куда только что кухарка бросила обрезки.

Другая кошка, учуяв угощение, метнулась к мискам, но вдруг уставилась на Ису и замерла. Воинственно сгорбившись, кошка вздыбила шерсть на спине и с испуганным возгласом бросилась наутек, угодила прямо под ноги кухарке и стремглав унеслась прочь. Животное не обмануть знакомой оболочкой.

— Вот дура-то угорелая! — прикрикнула на ошалевшую кошку женщина, едва удержавшись на ногах.

Иса, сердито дернув хвостом, мягко переступая пошла дальше — прямиком к своему орудию.

Парень сидел за столом, подперев рукой голову. Рядом с ним клевал носом бородач с одним глазом.

— … а вот у меня — это я понимаю, затык… и никуда не движется… — с трудом ворочая языком, бормотал пьяный бородач красавчику. — А ты становишься сильнее день за днем — и не доволен!..

— Да ничего ты не понял, Клыкастый, — вздохнул парень. — Я встретил ее, бился с ней, понимаешь? И ничего не смог сделать… Я помню, какой она была… Но сейчас — это просто нечто…

Иса незаметно приблизилась к его ногам, коснулась боком сапога, осторожно проникая сознанием внутрь своего орудия.

— … Мне кажется, в тот момент, когда выпрыгнул первый безликий, она все-таки могла меня убить. Понимаешь? Просто издевательство какое-то. Она будто нарочно промахнулась… — продолжал бубнить себе под нос Бруно, не замечая, что его собеседник начинает похрапывать. — Селина растет быстрее. Это все, наверное, из-за Рика… Она хочет убить Рика, и это делает ее сильнее. Эй, Клыкастый, не спи! Так, говорю?

— Мммм… — промычал сквозь сон бородач.

— Вот и я о том же… — проговорил Бруно, наблюдая, как под столом о его сапоги трется кот. — А я расту медленнее… Я не хочу убивать Рика… Поэтому Селина сильнее. Нужно захотеть убить Рика. Чтобы стать сильнее, нужно его убить. Нужно убить Рика. Да, точно.

Бруно допил свое вино, поставил кружку на стол и поднялся.

— Спишь что ли?.. — повернулся он к своему собеседнику. — Эх ты…

Клыкастый что-то невнятно пробормотал в ответ.

— Ладно, я сейчас, — махнул на него рукой Бруно. — Убью и вернусь, я на минуту…

Глава 12. Игры теней. Часть 3

Дверь была не заперта.

Масляные лампы ярко освещали комнату: брошенные возле кресла старые бинты, нетронутую корзину с едой и большую постель с пышными перинами. Рик с Бертой крепко спали: после бессонной ночи и тяжелого боя силы у обоих были истощены, и сейчас природа брала свое.

Переступив через порог, Бруно вдруг остановился.

Иса недовольно заурчала: как ни странно, сознание орудия пыталось сопротивляться ее воле.

— … нужно убить Рика… — проговорил еще раз Бруно.

В абсолютной тишине его голос прозвучал так громко, что Иса вздрогнула и насторожилась. Но, к ее счастью, никто не проснулся.

Орудие все еще продолжало стоять на месте, положив руку на эфес меча. Иса мягко усилила давление, и Бруно, наконец, сделал шаг вперед, потом еще один.

Вот так. Он не сможет противостоять магии Хозяев, только напрасно сопротивляется: это может разрушить его разум.

Парень двигался медленно, с трудом поднимая ноги, точно они были пудовыми. Тут Иса заметила, что Бруно левой рукой ухватился за спинку кресла… Как?! Такого просто не могло быть, это…

Шаг — и оно с грохотом упало на пол.

Рик прохватился мгновенно, подскочив на постели — и тут же с облегчением шумно выдохнул..

— Бруно?.. — изумленно пробормотал. — Ты напугал меня. Что случилось?..

Рядом с Риком уже поднялась Берта, с трудом продирая глаза.

Коль уж не вышло сделать все тихо, то пусть хотя бы будет быстро. Иса неприметной тенью метнулась к ногам парня и собрала всю свою волю, чтобы закончить дело. Давай же!..

Но тот низко опустил голову не двигался. Вцепившись в рукоять меча и выдвинув ногу на шаг, орудие сопротивлялось. Тихое, постепенно нарастающее рычание послышалось из его груди.

— Бруно?!. — уже встревоженно окликнул друга Рик, вскакивая с постели.

«Убей», «убей его», нужно убить»— заметался по комнате шепот уже слышимого приказа Исы.

И в этот миг парень резко поднял голову, сверкнув на Рика зелеными глазами. Тот схватил со стойки меч, Берта, вскрикнув от боли, бросилась к своему копью.

— Рииик! — заорал все все горло Бруно. — Я не хочу, оно само!..

Его рука, сжимавшая рукоять меча, ходила ходуном, словно пыталась не вырвать оружие, а удержать его в ножнах. В комнату вбежала стража.

— Стоять всем!!! Не трогать! Закрыть замок, обыскать! — проревел Рик, бросаясь к другу с обнаженным на всякий случай мечом в руке. «Убей его! Нужно убить!» — забился крик под потолком. Воздух в комнате едва не искрился от переполнявшей его магии — но ее аромат был таким странным и особенным, что определить источник казалось невозможным. Она исходила из самой земли, на которой стоял замок, от камней, из которых он был сложен, от предметов, что его наполняли.

— Бруно, эй! — прокричал парню в лицо Рик, пытаясь встряхнуть его за плечо. — Да что с тобой!

— Не знаю я!!! Я не могу…

Кто-то из стражников бросился исполнять приказание Альтаргана, остальные, в том числе и Берта, замерли наготове.

— А-ааа! — вырвался из гортани Бруно яростный вопль — и меч вырвался из ножен на свет. Рик ловко отскочил в сторону — но удара так и не последовало.

Бруно удержал меч в трясущейся руке, и в это мгновение что-то произошло. С ревом он вдруг расправил плечи, выпрямился, разом становясь выше головы на четыре. Его кожа потемнела, а глаза засветились ярко-зеленым. Взглядом он поймал спрятавшуюся в тени стола Ису — и та не могла ни сбежать, вернувшись в свое тело, ни пошевелиться.

Потому что это был взгляд Хозяина.

Она громко и пронзительно закричала — не как животное, а как человек, но Бруно было все равно.

— Тварь!!! Вот она!

Вместилище Исы вдруг взлетело вверх и со всей силы ударилось в стену, превращаясь в ком шерсти и переломанных костей. На месте удара остался яркий влажный след.

Все умолкло. Меч с глухим стуком ударился о деревянный пол. Бруно со стоном рухнул на колени.

— Спина!.. — с надрывом простонал он. — Да чтоб все сдохли, больно-то как!..

Рик остолбенел — так же, как все остальные. Вытаращив глаза, он смотрел на коричневое лицо друга со светящимися, как кристаллы, зелеными глазами. И на сияющий в нем аспект.

В трудах по магической энергии такое сочетание именовалось невозможным или несуществующим. Но Рик видел его своими глазами: сочетание земли и жизни, пылающее коричневатым золотом, как осенняя листва. И пахнущее так же.

— Бруно?.. — нерешительно окликнул он приятеля.

— Мать моя, у меня что, крылья как у Эла выросли?.. — причитал Бруно, и тут он заметил цвет кожи на своих руках. Светящиеся зеленые глаза округлились. — Рик!!! Что со мной сделала эта тварь?! Что я?!.

Он поднял голову и обвел всех присутствующих глазами.

— Что я… такое?..

— Ты — нелюдь! — прогремел над головами застывших в дверях стражников голос Элгора. — По крайней мере, наполовину.

Все обернулись на него. Демон двинулся в комнату, и стража расступилась, пропуская его. На плече он нес тело девушки, подметая пол ее длинными волосами цвета спелой пшеницы. Небрежно уложив ее рядом с Бруно, Элгор ткнул в девушку пальцем.

— А действовали они через нее — воняет, как растительная падаль!..

— Это же ведьма с дикой магией! Рик, помнишь? — проговорила Берта, переводя изумленный взгляд с девушки на Бруно, с Бруно — обратно на девушку.

— Да мне плевать на нее! Я-то кто?! Какая такая нелюдь?.. — вскричал Бруно. Его всего трясло, как от лихорадки.

Рик присел рядом и, положив ладонь ему на затылок, привлек к себе, как сына.

— Всем отбой, — сказал он страже. — И дверь закройте?..

Воины, потоптавшись на месте, нехотя вышли прочь.

Берта, опираясь на древко копья, подошла к Рику с Бруно и уселась рядом.

— Давай куртку снимем, — сказала она, нахмурившись. — Нужно посмотреть, что там.

— Алрик, он же нелюдь!.. — рявкнул Элгор. — Откуда тебе знать…

Рик злобно взглянул на него.

— А ты — князь демонов!

Руки Берты на мгновенье замерли, брови изумленно взметнулись вверх — но, понимая, что для вопросов не время, она вернулась к своему занятию.

— Да человек я!.. — обиженно выкрикнул Бруно, вытаскивая руку из рукава. Он уже был обычного роста, и кожа потеряла коричевый цвет. Только глаза все еще зловеще светились.

— Это вряд ли, — проговорил Рик, заглядывая ему через плечо. Рубаха на спине Бруно напиталась кровью и прилипла к ране на лопатке. Ловко подцепив ткань ножом, Берта распорола ее от ворота до пояса.

Рик присвистнул.

— Да, брат… Клейма бастарда на тебе больше нет. Хотя, судя по всему, его и не было никогда. Твое клеймо по своей сути являлось удерживающей печатью для нечеловеческого аспекта. В тебе соединение жизни и земли — даже не знаю, как такое называется.

Бруно скривил губы в попытке усмехнуться.

— Ты меня пугаешь… И как теперь жить с этим?..

Элгор фыркнул, взял со стола кувшин с остывшей водой и выплеснул все, что в нем оставалось, парню на спину.

Бруно дернулся, заорал.

— Одурел?!. Холодная же!

— Кровь всю смыл… — проговорила Берта, переводя изумленный взгляд на Рика. — И раны больше нет.

— Два естества для одной сущности имеют свои преимущества, — заявил Элгор.

— Дайте мне уже зеркало, я посмотреть хочу!.. — вскочил на ноги Бруно.

Берта, опираясь на Рика, добралась до кресла и рукой указала на дальний угол комнаты.

— Там. Но смотреть уже особо не на что: ты сейчас выглядишь как обычно, только след розовый на месте клейма…

Бруно взял лампу со стола и направился к зеркалу, в то время как Рик с Элгором склонились над телом девушки.

— Она живая, — сказал Рик, трогая ей шею.

— Не может быть, — возразил Элгор. — Я в полумертвом эльфе душу учуял, а здесь я не чую ничего!

— Она дышит, говорю тебе!

— Отойди, дай я.

Эл низко склонился к ней и сделал глубокий вдох.

— Она… не мертвая. Но и не живая…

— Я убил ее душу, — сказал Бруно, вернувшись из угла с зеркалом. — Она была там. — Он указал рукой на кровавый меховой комок на полу. — Котяру жалко…

— Нужно позвать Нокса, пусть попробует поискать у нее в памяти хоть что-нибудь, — сказал Рик, поднявшись с колен. Сверкнув красными зрачками, он уставился на Бруно. — Мда, сам-то ты стал прежним, но твой аспект…

— Сам чувствую, — мрачно буркнул Бруно, возвращая лампу на стол.

— Странное сочетание, — заметила Берта. — Земля и жизнь…

— Вода и жизнь — это аспект ундин. Воздух и жизнь — аспект фей и сильфов, — задумчиво проговорил Рик, потирая ладонью бороду. — Водные магические существа, воздушные магические существа. Значит, по логике, ты обладаешь аспектом магического существа земли. И человек, наложивший на тебя печать, знал это и хотел скрыть твой секрет от остальных…

Взгляд Бруно посветлел.

— Отец…

— Если я все правильно понимаю, твоя мать не была человеком, — сказал Рик. — По всей видимости, она относилась к той расе, которую Эл называет «нелюди».

Бруно скосил глаза на Элгора.

— Тварь он рогатая. «Нелюдь, нелюдь!» Я это запомнил. И, между прочим, я из тебя мерзкие корни вытаскивал молча, и не кричал, что ты демон…

Тот пропустил упреки парня мимо ушей — или сделал вид, что пропустил.

— Какая прелесть, Алрик: тебя хотят убить люди, эльфы, демоны, — а теперь еще и эти! — насмешливо проговорил он, повернувшись к Рику. — Ты просто мастер вызывать к себе сильные чувства.

— Знаешь, вот не тебе мне завидовать, — мрачно усмехнулся Рик. — Кто знает, где сейчас Нокс?

— Вроде в общую комнату спать ушел, — неуверенно ответил Бруно.

Элгор снисходительно взглянул на парня.

— Ничего-то ты не знаешь… Нелюдь.

— Эл! — предостерегающе осадил его Рик.

— Рыцарь в подземелье пошел, — сказал демон. — Навестить пленных советников.

Рик поднял бесчувственное тело девушки на руки.

— Вот и за ней пусть там стража присмотрит. Пойдем, может, Нокс сумеет что-нибудь о ней разузнать. Спать все равно уже расхотелось.

Глава 13. Соль и зерно

На севере мертвецов хоронили в склепах или курганах, но из-за магии Берты Рик запретил традиционный обряд, приказав тела всех погибших сжечь. Все приняли это решение, как должное: никому из воинов не хотелось увидеть прежних товарищей среди неупокойников.

Рик вышел за ворота замка уже ближе к полудню.

День выдался тихий и солнечный, ночной снегопад засыпал кровавые следы. Долину расчистили: останки поднятых мертвецов и фрагменты тел сгребли в глубокую яму, вырытую магами. Инквизиторов, которых еще можно было поднять, собирали в кучу справа от Стортхуса.

Прямо перед воротами готовились погребальные костры. Магический огонь испепелил бы тела и без деревянного ложа, но тем не менее настилы делались добротные, в три бревна высотой, и сразу для большого числа погибших. Мертвых укладывали плотно, плечом к плечу. Женщины суетились с мешочками соли и зерна в руках, стараясь соблюсти правила и не забыть ни одного из покойных.

Элгор, наблюдавший за происходящим, подошел к Рику.

— Ну как там рыцарь?.. — спросил он. — Есть хоть какой-то результат?

Рик отрицательно покачал головой.

— … Но он до сих пор пытается?..

Рик кивнул.

Элгор фыркнул и собирался что-то еще сказать по этому поводу, но тяжелый взгляд собеседника отбил у него эту охоту.

Несколько минут они стояли молча.

— Объясни мне, что делают эти женщины? — спросил, наконец, демон, глядя на долину. — Я уже четверть часа смотрю на них и не могу понять…

— Они насыпают умершим в саван или в карман щепоть соли и щепоть зерна, — ответил Рик.

Элгор недоумевающе взглянул на него.

— Зачем?..

— Так принято. Соль означает скорбь и слезы по умершим. А зерно… Зерно — это жизненный круг. С одной стороны, надежда на будущее, с другой — принятие неизбежности смерти. Колос умирает, чтобы оставить после себя зерно, которое в свою очередь прорастет и станет колосом, и умрет, чтобы дать жизнь зерну. И так до бесконечности…

Рик увидел, что на крайнее ложе справа принесли увитое саваном тело, и без труда узнал в нем Джабира.

— Извини, я оставлю тебя, — сказал он. — Мне нужно… кое с кем попрощаться.

Рик направился к шадрианину.

В который раз он убеждался в том, что смерть меняет облик человека, даже если черты остаются без искажения. Тело без души выглядит иначе. И сейчас он смотрел в бледное лицо шадрианина, узнавая и не узнавая одновременно.

К мертвецу склонилась одна из женщин, но Рик остановил ее.

— Я сам.

Он зачерпнул пригоршню соли из ее мешочка и, отвернув край савана, высыпал другу на грудь.

Верный Джабир, храбрый лев пустыни…

Рик зачерпнул пригоршню зерна и, кивнув женщине, отослал ее к другим.

Говорят, любая горечь однажды проходит, а слезы высыхают. Говорят, со смертью свыкаешься. Но Рик точно знал: свыкнуться можно не с каждой потерей.

Он высыпал в саван Джабиру зерно и со вздохом выпрямился.

С Рут он не мог даже как следует попрощаться. Кристалл лежал во внутреннем кармане одежды, как бездыханное тело. И ему нельзя было дать соли, чтобы выразить свою боль — и зерна, которое дарит надежду, что когда-нибудь жизнь возьмет свое и эта боль утихнет.

— Прощай, Джабир. Спасибо за службу, — тихо сказал ему Рик, склонив голову.

А у ворот уже собирались живые, чтобы отдать дань уважения погибшим. Маленький седобородый жрец принялся читать восхваления и гимны чертогам предков. Рик видел, как к воротам подошел Бруно, серый мрачный Нокс и Берта, опираясь на руку Клыкастого.

Жизнь продолжалась. Его друзья все еще с ним. Берта жива. И новый день выдался такой яркий…

Но почему-то сейчас все это не помогало.

Наконец, в синее небо взвились яркие языки пламени, обращая тела людей в пепел, и вместе с телами пеплом становились все их мысли, песни, чувства и мечты.

Или не все?..

Во время церемонии Берта так и не отважилась коснуться его руки — настолько собранным, мрачным и отстраненным он был.

Когда все закончилось, и пламя превратилось в дым, Рик сам обратился к ней.

— Когда ты сможешь поднять инквизиторов?

— Часа через три, не раньше. Нужно, чтобы жрецы собрали пепел для погребения в кургане и провели обряд очищения места сожжения — это единственное пожелание, которое высказали воины гарнизона, и я не хочу им отказывать, — ответила Берта, с тревогой всматриваясь в его лицо.

— Хорошо, — кивнул Рик. — Сама амулеты с них не снимай, меня позови. Мало ли…

Он покосился на Нокса, но тот ничего не возразил. Впрочем, он выглядел так, что Рика вообще одолевали сомнения, слышал ли рыцарь хоть слово.

— Нокс?..

Тот даже не обернулся. Продолжал стоять и смотреть, как дымят опустевшие кострища, а жрецы пытаются собрать в сосуд хоть немного пепла, но ветер быстрей растаскивал его по снегу своим дыханием.

— Я знаю, что она в кристалле у тебя в кармане, но почему-то такое чувство, словно там и ее пепел тоже, — проговорил Нокс.

Рик тронул рыцаря за плечо.

— Спать иди. На тебя смотреть страшно, а ты нам нужен сильным и готовым к бою, — сказал он, и в этот момент краем глаза вдруг заметил в глубине долины какое-то странное свечение. Сейчас, когда тела людей больше не источали магию, а инквизиторов с амулетами собрали в одном месте, его нельзя было не заметить.

Нокс кивнул и побрел к замку.

— Тоже видишь это? — спросил Элгор, с прищуром всматриваясь вдаль. — Магия какая-то… странная…

— Да. Нужно взглянуть поближе. Эй, дайте нам лошадей! — крикнул Рик стражнику, и через минуту они с Элгором уже ехали по краю долины к тому самому месту, где стоял Совет во время наложения печатей.

В снегу они отыскали обломок: размером с женский кулак, со странным символом на гладкой поверхности и сияющий от переполнявшей его магии.

— Что это такое?.. — проговорил Рик, разглядывая камень.

— Энергия похожа на наше Ядро, — сказал Элгор. — Свойства другие, но тип магии тот же.

Рик удивленно взглянул на демона, припоминая артефакт на санях, который он успел заметить во время боя.

— Ядро, говоришь? То есть в нашем мире есть артефакт, подобный вашему?.. Любопытно. Даже я, несмотря на свой прежний статус, не знал о его существовании…

Элгор, нахмурившись, взял обломок из руки Рика.

— Я знаю этот символ, Алрик, — он указал на начертание. — Он означает пребывание в спокойствии, отсутствие смятения, безмятежность. Для мира людей и для мира демонов были сделаны надписи на одном языке. Или артефакты попали к нам из одних рук, или этот язык был когда-то известен обоим нашим видам. И то, и другое — странно, ведь порталы мы научились делать не так давно.

И тут Рика осенило. Он вспомнил, что однажды уже ощущал похожую магию — только гораздо слабее.

— Погоди-ка…

Похлопав по карманам, он нашел коробочку с кольцом, которую отдал ему Херлиф, и открыл ее.

Камень в кольце вспыхнул, заискрился — и вместе с ним засветился с удвоенной силой и обломок в руке Элгора.

— Артефактов не два, а три, — сказал Рик. — И третья плита находится у эльфов.

Демон озадаченно хмыкнул.

— Три плиты… Люди, демоны, эльфы. Я пока не знаю, что бы это могло значить, но чую — мы с тобой нащупали нечто очень важное, Алрик.

— Нужно как можно скорее попасть на Эльфийскую гряду, — сказал Рик, пряча артефакты.

Элгор поднял на Рика долгий задумчивый взгляд.

— Алрик, а это правда, что в моем мире ты оставил точно такую же воронку, как эти две?.. — спросил он, указывая рукой в сторону замка.

— Да. Причем, даже побольше, — ответил Рик, возвращаясь в седло.

— Она… запечатана?

Рик пожал плечами.

— Насколько я знаю — нет. Но она безопасно стоит там уже сотни лет, Эл. И заклинание я там использовал несколько другое.

Демон ничего не ответил. На его губах промелькнуло некое подобие усмешки — и растаяло.

— Ты обещал мне Ядро, Алрик. А сам первым делом собираешься на Эльфийскую гряду? — заявил Элгор.

— А ты что предлагаешь: идти на армию Ингвара с сотней людей и тысячей мертвецов? — резко возразил Рик.

— Почему всего с сотней?..

— Потому что я не оставлю Кьелл без защиты в наше отсутствие. Я не отказываюсь от своих слов, Эл. Но для противостояния Ингвару у нас еще слишком мало сил. Херлиф считал, что королева Эльфийской гряды должна оказать мне какую-то помощь — так давай посмотрим, что она сможет мне предложить.

— Кроме старого приятеля, который по ее приказу должен был всадить тебе нож в спину?.. — фыркнул Элгор.

— Херлиф сказал, что-то изменилось. И, глядя на эти обломки, я склонен ему верить. Что-то действительно меняется, но мы с тобой и понятия не имеем, что именно. Я надеюсь, аудиенция на Эльфийской гряде даст нам необходимые ответы.

Демон кивнул — то ли словам Рика, то ли своим мыслям.

* * *

Взглянуть на ритуал Берты пришли все.

Она выплеснула остатки крови Джабира на снег и, прижав руки к расчищенному участку мерзлой земли, запела свое заклинание. Небольшой золотистый круг охватил гору замерзших трупов. Пение Берты становилось все громче, и инквизиторы начали подниматься один за другим: пять, пятнадцать, тридцать…

Берта отняла ладони от земли — и больше половины мертвецов вновь упали наземь. Остальные с туповатым дружелюбием приблизились к своей госпоже. Присутствующие растерянно переглянулись, но спросить о чем-либо не решались. Все, кроме Рика.

— Почему остальные упали?..

Берта вздохнула.

— У меня осталось слишком мало крови. Поддержание алтаря потребовало много ресурсов… Но, признаться, я тоже не думала, что их окажется так мало, — сказала она, похлопывая теснящихся вокруг нее мертвецов, как любопытных жеребят, и отсылая от себя в сторону. — Так что у нас проблема…

Рик усмехнулся.

— Ты о чем? Нет у нас никакой проблемы. Правда, Элгор?..

Демон шумно выдохнул и недовольно проворчал:

— Нашел источник ингредиента, да?.. А мне опять по морозу голым бегать?..

Берта выразительно приподняла тонкую бровь.

— Тут еще вопрос, сгодится ли твоя кровь. Все-таки ты — не совсем демон… — небрежно проронила она.

У Элгора даже щека дернулась от ее тона.

— Это я — не демон?! — рявкнул ей в лицо Элгор. — Я??? Ты с высокородным говоришь, женщина!

Сбросив с себя плащ и куртку на руки оказавшегося поблизости Клыкастого, он со злым лицом расправил плечи — и с ревом выпустил из спины крылья, разрывая ткань рубахи.

— Так, надеюсь, достаточно?.. — со злом сказал он.

Берта вздохнула.

— Ладно, давай ковырнем тебе крылышко… — невозмутимо проговорила она, доставая нож, который всегда носила при себе.

Рик зыркнул на Берту и прикусил губу. Все-таки отращивать крылья было довольно болезненным занятием.

— Ладно, вы тут разбирайтесь, а я пока амулеты с мертвецов поснимаю. Кстати, тут много незнакомых кристаллов — они намного слабее…

— Но зато в бою, видимо, не взбрыкнули, — заметил Бруно.

— Да…

Наконец, Берта была готова.

— Давайте попробуем сначала на ком-то одном — кто знает, сработает ли, — предложила она.

Элгор, одеваясь, негромко выругался себе под нос.

Одного из инквизиторов с чужим кристаллом оттащили в сторону от остальных. Берта повторила ритуал, бросив в круг смоченную в крови Элгора тряпицу.

Кольцо вспыхнуло не золотистым, а почти оранжевым светом. Берта продолжала петь, изумленно глядя на изменившийся цвет своей магии. Инквизитор, лежавший в круге, поднялся. Амулет на его груди вдруг засветился мутным свечением. Берта отняла замерзшие ладони от земли, и мертвец не упал. Он медленно выпрямился, хрустнув костями — и поднял голову.

— Альтарган Алрик… — проговорил он вдруг, скривив рот в подобие страшной усмешки. — Враг Совета…

С этими словами инквизитор выхватил меч из-за пояса и бросился было на Рика, но каменная глыба, призванная Бруно, не дала ему сделать и шагу. Она накрыла мертвеца, раздавив кости и череп, и тот затих.

Все ошарашенно смотрели на глыбу.

— Че это было такое?.. — проговорил Клыкастый, судорожно сглотнув. — Он это… Как нормальный был!.. Ну, как живой!..

Рик подумал, почесал бровь и направился к трупам. Деловито выбрав мертвеца с амулетом, в котором угадывалась магия прежнего соратника, выволок его из кучи и выложил отдельно. Глаза Рика горели недобрым огнем.

— А ну-ка этого пробуй!

— Рик… — неуверенно проговорил Бруно. — Ты уверен, что…

— Делай! — почти крикнул Рик Берте, уставившись на инквизитора. — Давай, подними его!

И Берта вновь начала петь. Рисунки на ее руках светились под распахнувшимися полами накидки, кольцо вспыхнуло оранжевым — и инквизитор медленно поднялся…

Берта умолкла. Напряжение возросло, Бруно и Клыкастый держали руку на эфесе своих мечей. Даже Нокс, казалось, окончательно проснулся.

Инквизитор выпрямился.

Взглянул на Рика помутневшим, но разумным взором.

— Приветствую тебя, Альтарган, — просипел инквизитор. — Как странно, что я вновь вижу тебя…

— Эдис?.. — проговорил Рик, не сводя глаз с мертвеца. — Ты ли это?..

— Я, Альтарган, — ответил мертвец, приблизившись к Рику. — Я польщен, что ты узнал меня…

Тут его взгляд скользнул вниз, и мертвец озадаченно оглядел свою грудь с кровавой раной.

— Хотя раньше я выглядел совсем иначе… И, кажется, был более живым.

Из груди Клыкастого вырвался изумленный возглас, Берта прижала холодные кончики пальцев к губам.

— Эдис! — стиснул плечи покойника Рик. Его глаза сияли. — Я так рад тебе… Ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебе рад!.. Присмотри тут пока! Только к девкам не приставай — ты сейчас не в той форме, чтобы каждой под юбку пытаться заглянуть, понял?..

Порывисто обняв мертвеца, Рик схватил флакон с кровью Элгора, подхватил Берту на руки и поволок ее в замок.

— Эй, мы куда?! — непонимающе воскликнула девушка.

— Мы в подземелье! — крикнул он, и в этот момент Нокс дернулся всем телом, побледнев еще сильней, чем он был.

Больше никто ни о чем не спрашивал. Все вместе ворвались в Стортхус, мимо стражи прошли к лестнице в подвал, а оттуда спустились в подземелье, где предками Берты была обустроена небольшая тюрьма.

Каменные серые стены здесь освещали трепещущие факелы, решетки темниц сияли начертаниями. Стража поспешно вышла поприветствовать Альтаргана и принцессу, но нетерпеливый жест Берты приказал им вернуться к своим узникам.

Тело желтоволосой девушки все еще находилось в комнате дознавания. Она лежала на большом длинном столе, за которым, предполагалось, могли сидеть дознаватели или суд. Ведьма была красивой, и потому Рик не удивился, что стража нашла два лишних одеяла для полумертвой узницы.

— Рик, я умею поднимать только мертвых, — испуганно поговорила Берта. — А эта — живая!

Рик поставил ее перед столом.

— Если не получится с живой — тогда будешь поднимать мертвую, — жестко ответил он. — Клыкастый, дай какой-нибудь амулет?..

Рик осторожно отогнул ножом лепестки крепления и вынул камень. Этот мог немного и подождать. А потом положил вместо него кристалл Рут. Металлические крепления он прижимал пальцами — бережно, чтобы нечаянно не поцарапать.

Нокс отступил от стола. Он не мог на это смотреть, и не смотреть тоже не мог…

— У тебя руки дрожат, дай помогу? — предложил Бруно, но Рик его не слушал.

Проверив, что камень прочно сидит в оправе, Рик убрал одеяла с тела девушки, расстегнул куртку — и надел ей на шею крепкую толстую цепь амулета, положив камень на грудь, под рубаху.

Кристалл засветился под рубашкой ярким зеленым светом.

Все напряженно молчали. Рик вытер ладонью выступившую на лбу испарину.

— Как-то так… Теперь давай, Рут. Я знаю, ты можешь… Берта, ты готова?.. — обернулся он к девушке.

— Рик, постой. — растерянно проговорила Берта. — Я не знаю, что мне делать. Читать заклинание исцеления или заклинание пробуждения мертвых?.. Прежде чем что-то делать, нужно попытаться понять, как это работает, чтобы все не испортить!

Рик тяжело вздохнул.

— Испортить?.. В смысле?..

— Ну смотри: с помощью пробуждения мертвых и крови Джабира я могла поднимать только тела. Так? А с помощью крови твоего друга мертвец с кристаллом обрел личность, обрел душу, чего раньше никогда не происходило. Получается, с кровью Эла я могу поднять тело вместе с вместилищем души, и заточенная в кристалл душа может занять это вместилище. И тогда…

— Что?.. — нетерпеливо спросил Рик.

— Тогда она должна проснуться сама, — сказала Берта. — Ведь наша ведьма жива, стало быть, вместилище души не нарушено. Если я все правильно понимаю.

Рик повернулся к лежащему на столе телу.

— Сама?..

— Если, конечно, ты хочешь, чтобы Рут проснулась в живом теле, а не в трупе.

Рик склонился над пленницей. Убрал с ее лица прядь волос, коснулся подбородка. Он старался сдерживать шумное дыхание, но не получалось.

— Почему же тогда она… не просыпается?..

Берта, прихрамывая, подошла к столу с другой стороны.

— Может, просто нужно время?.. — задумчиво проговорила она. — Но что-то происходит, Рик: видишь, как мерцает кристалл?..

— Рут… Ну давай же… — взмолился он, касаясь теплой поверхности кристалла.

Рут, ну пожалуйста. Ты сильная, ты все сможешь. И ты нужна мне. Слышишь меня?.. Когда горели костры, я был готов отрубить себе руку, лишь бы услышать снова твой голос. Ты — часть меня. Дух от духа моего. Хочу, чтобы ты жила. Хочу, чтобы была рядом. Очнись же, Рут!..

Но тело оставалось неподвижным.

Рик поднялся. Низко опустив голову, упавшим голосом он проговорил.

— Может быть, с живыми вообще так не работает?.. Может нам ее…

И в это мгновение девушка вдруг шумно вздохнула всей грудью, будто вынырнув из воды, и открыла глаза.

* * *

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Эпилог

В большом зале Совета было темно и пусто.

Старейшины погрузились в исцеляющий сон, а из числа действующих советников в живых остались лишь четверо, и те были растеряны и подавлены.

Селина сидела за длинным пустым столом, освещенном только лампой, которую сама сюда принесла. И глотала в тишине слезы.

Ей вспоминалось то заседание, на котором Фидо заступился за нее, проголосовав за помилование. Вспоминалось, как она спускалась по этим ступеням, как будто в храм небожителей — тогда ей казалось, что каждый советник — воплощение света, средоточие магии и столп порядка и безопасности мира людей.

Как же так случилось, что в одночасье монстры из старых сказок вдруг обрели могучую силу? Как могло так выйти, чтобы дядя погиб от пламени демонов, а храбрые воины инквизиции — от магии мертвецов?

И как только она могла допустить, чтобы старейшина Фидо пал от руки Рика?..

Все из-за ее слабости к Бруно.

Горячая капля, скользнув по щеке, упала на каменный белый стол.

Селина больше не будет слабой. Никогда. И если старейшина сейчас видит ее из чертогов предков, он знает: это не ложь.

Взяв со стола лампу, девушка направилась к лестнице.

Но не вверх, чтобы покинуть Анклав, а вниз. Туда, где хранился Источник.

Селине по сану не полагалось даже знать о нем. Но она уже знала. Ей не полагалось входить в склеп — но она уже была там, когда помогала обессилевшим старцам укладываться на покой.

Все правила закончились. Потому что Совет угасал, как магистр Херлиф — во всем своем величии. И ей не у кого было спросить, что теперь делать, потому что те, кто выжил, теперь и сами не знали ответа на этот вопрос.

Они даже не могли спокойно вернуть Источник на место.

Селина видела, как трясутся руки у молодых советников, как пот застилал им глаза, в которых светился страх. И это казалось ей странным.

Селина не испытывала никакого страха перед Источником, даже когда находилась совсем рядом с ним. Напротив, он манил ее. И сейчас Селина шла на его зов, хотя сама не знала, зачем это делает.

В тумане склепа ей стало трудно дышать. Приоткрыв потайную дверь, она очутилась на лестнице, ведущей в самое сердце анклава. И теперь некому приказать ей отойти в сторону и опустить глаза. Селина добралась до двери и с трудом приоткрыла ее.

Источник стоял на каменном постаменте, как на троне. От него исходило свечение, от которого сердце Селины забилось, как сумасшедшее. Она подошла к плите и медленно стянула с него покрывало.

Яркая вспышка перед глазами заставила девушку вздрогнуть и зажмуриться. Ласковое, утешающее тепло коснулось ее лица и медленно окутало плечи.

Селина открыла глаза. Плита мерцала зеленоватым свечением, но надписи на ней горели оранжевым. И чем ближе девушка подходила, тем ярче они разгорались. С левой стороны виднелся скол — это Алрик своим проклятым копьем ударил Источник, и теперь на этом месте открывалась красноватая внутренняя часть, похожая на живую рану.

Селина кончиками пальцев коснулась ее, и удивилась, каким теплым и бархатистым на ощупь может быть камень.

Она обошла вокруг плиты, разглядывая символы, которыми были покрыты все поверхности, даже боковины. К Источнику хотелось прикасаться снова и снова. Смотреть на него, наполняя свою истерзанную душу теплом. Скользить кончиками пальцев по тонким канавкам линий, полностью растворяясь в ощущении покоя и наполненности.

Как странно, что она до сих пор не понимала таких очевидных вещей.

Боль уходила. Слезы больше не обжигали щек.

Селина вдруг почувствовала себя небом, расстилающимся над обыденной суетой, над страхами и смятением, над человеческими слабостями и желаниями. И где-то там, в глубине этого неба, сейчас зарождалось новое солнце.

Content

Горина Юлия Николаевна и др Приговоренный к смерти

Пролог

Глава 1. Путь ахъята. Часть 1

Глава 1. Путь ахъята. Часть 2

Глава 2. Ничто не останется прежним. Часть 1

Глава 2. Ничто не останется прежним. Часть 2

Глава 2. Ничто не останется прежним. Часть 3

Глава 2. Ничто не останется прежним. Часть 4

Глава 3. Кровь и песок. Часть 1

Глава 3. Кровь и песок. Часть 2

Глава 3. Кровь и песок. Часть 3

Глава 4. Черный прилив. Часть 1

Глава 4. Черный прилив. Часть 2

Глава 4. Черный прилив. Часть 3

Глава 5. Когда смеются боги. Часть 1

Глава 5. Когда смеются боги. Часть 2

Глава 5. Когда смеются боги. Часть 3

Глава 6. Петляющие следы. Часть 1

Глава 6. Петляющие следы. Часть 2

Глава 6. Петляющие следы. Часть 3

Глава 6. Петляющие следы. Часть 4

Глава 7. Тени и призраки. Часть 1

Глава 7. Тени и призраки. Часть 2

Глава 7. Тени и призраки. Часть 3

Глава 8. Северные моря холодны. Часть 1

Глава 8. Северные моря холодны. Часть 2

Глава 8. Северные моря холодны. Часть 3

Глава 8. Северные моря холодны. Часть 4

Глава 9. Кьёлл. Часть 1

Глава 9. Кьёлл. Часть 2

Глава 9. Кьёлл. Часть 3

Глава 9. Кьёлл. Часть 4

Глава 10. Дороги, ведущие в Стортхус. Часть 1

Глава 10. Дороги, ведущие в Стортхус. Часть 2

Глава 11. Горячий снег. Часть 1

Глава 11. Горячий снег. Часть 2

Глава 11. Горячий снег. Часть 3

Глава 12. Игры теней. Часть 1

Глава 12. Игры теней. Часть 2

Глава 12. Игры теней. Часть 3

Глава 13. Соль и зерно

Эпилог