Серова Марина

Невеста-вдова

Марина Серова

Невеста-вдова

Глава 1

Долгожданный звонок раздался во втором часу ночи и застал меня стоящей на коленях возле открытого чемодана – в самый последний момент я решила переложить солнцезащитный лосьон из внешнего кармана внутрь. А то ведь грузчики с багажом не сильно нежничают. Швырнут чемодан, упаковка с кремом лопнет и украсит собой все, что будет находиться рядом. А рядом возлежали поистине ценные для меня предметы. Тут и зарядное устройство для телефона, и купленный на всякий случай переходник, мини-аптечка, футляр с очками и тапки.

Тапками я нарекла пару легких кожаных сандалий, которые неспроста решила не прятать в глубинах чемодана. Планировалось следующее: как только моя нога ступит на раскаленный асфальт великой южной стороны, я сразу же сброшу с ног тяжелые кроссовки и наряжусь в легчайшие «тапки». После перелета ноги должны будут отдохнуть. Как и мы с Сергеем, впрочем.

Я познакомилась с ним пять месяцев назад. Вышло смешно. Выходя из машины, я поскользнулась, а он, проходя мимо, бросился ко мне и подставил крепкое плечо.

Через минуту я уже утонула в заботе и внимании, которыми он меня окутал, успела искупаться в его огромных карих глазах, а еще оценить прекрасное чувство юмора своего нового знакомого.

С Сергеем, в чем он признался позже, произошло примерно то же самое.

В кафе, в которое он пригласил меня тем же вечером, я поняла, что хочу расставить все точки над «i» и побыть слабой женщиной, не сканируя своего мужика насквозь.

Мы грели руки о блестящие бока огромных кружек с горячим шоколадом и болтали о всякой ерунде.

Единственный серьезный вопрос, который я не могла не задать, звучал примерно так:

– А что скажет твоя жена вашим детям, если вдруг увидит тебя прямо сейчас?

Это я приблизительно.

Начала я издалека, но Сергей успел первым:

– Ты замужем?

– Нет, – честно ответила я.

– Может быть, я не так сформулировал… – замялся он.

– Все ты правильно сформулировал, – успокоила я его. – Не замужем и не встречаюсь.

– Слава богу, – с облегчением выдохнул он. – И я. Не женат, и девушки у меня тоже нет. Поставил личную жизнь на паузу.

– В наше время это звучит как-то неправильно, – заметила я. – Если ты один, то с тобой что-то не так.

– Со мной, кажется, все в порядке, – неуверенным тоном сообщил Сергей. – Но я курю. Это ужасно, но это так. И на права так и не сдал после трех попыток. Могу заржать во весь голос в месте, которое для этого не отведено. Наверное, я о чем-то забыл. Конечно, забыл: я много работаю. Практически не беру выходные, если только совсем не стою на ногах.

– А если болеешь?

– Если болею, то я не имею права находиться на рабочем месте.

– Что же за работа такая? – удивилась я. – Насколько мне известно, многие предпочитают болеть на ходу.

– Я врач. И могу заразить пациента.

Врач… А еще симпатяга. И умница.

Господи, и за что мне такой подарок? А? Повтори еще раз, а то не расслышала?

– Если внести некоторые коррективы, то ты зачитал мой список, – сказала я. – Не будем вдаваться в подробности, но мое самочувствие на здоровье моих «пациентов» никак не влияет. И я могу взять больничный. Вот и вся разница.

– Значит, мы оказались именно в такой ситуации, когда стоит пересмотреть взгляды на жизнь, – улыбнулся он. – Хотя… сейчас я бы не сказал, что у меня нет девушки.

Я стыдливо опустила взор, а внутри все ликовало.

Нет, ну серьезно. Он мне понравился. Очень. И надо же такому случиться, что и я ему тоже.

В кафе играла музыка, под которую обыкновенно заканчивались фильмы восьмидесятых прошлого века. Что-то такое до ужаса знакомое, с нежным женским вокалом под звуки саксофона.

Сергей удивлял. Он не делал попыток подобраться ко мне ближе, чем я того хотела. Этим подкупил меня окончательно.

Он сказал, что работает терапевтом в одном из медицинских центров, оказывающих услуги круглосуточно. Ведет прием страждущих, измеряет им давление, ставит диагнозы, прописывает различные препараты и очень серьезно относится к своей работе.

Позже, когда мы окончательно сблизились, я сначала даже подумала, что он подвергся профессиональной деформации.

– У тебя синяки под глазами, – сообщил он мне как-то на третьем месяце после знакомства. – Плохо спала?

– Да нет, нормально спала.

– Голова не болит?

– Не болит.

– Хорошо.

Он с первой нашей встречи знал, чем я зарабатываю на хлеб. Поделилась не без сомнений относительно того, что снова услышу в свой адрес лестные эпитеты. Или получу насмешливый взгляд, приправленный скептической улыбкой.

И первое, и второе порядком поднадоело, и я очень не хотела, чтобы Сергей отреагировал на известие о том, что я – частный детектив, как-то не так.

Но он и тут удивил: пожал плечами и с самым серьезным видом сказал, что сочувствия я не дождусь.

Его слова вызвали в душе облегчение – наконец-то что-то новенькое!

Я предпочитала не делиться с ним подробностями, касающимися своей работы.

Порой со стороны то, чем я занималась, выглядело нелицеприятно. Приходилось выслеживать неверных мужей и жен, часами сидеть в машине, украдкой делать фотографии или подслушивать чужие разговоры. Все это после ломало чьи-то судьбы, вызывало слезы, убивало надежды. Но не все же мне серьезные преступления расследовать?

Через три месяца после знакомства мы решили съехаться.

Была весна, и в четыре приема я перевезла к нему свои пожитки. Нам обоим было удобнее вить гнездо в его однушке. Он был рад видеть меня рядом, а моя квартира мне, если честно, уже опостылела.

А потом наступило лето. Покатилось, как огромный еж, воткнув в нас свои солнечные иглы.

Работы было невпроворот и у меня, и у Сергея. Жара не вынудила многих рвануть на дачи, она еще и мозги людям конкретно плавила. В Тарасове резко увеличилось число тяжких преступлений. Изнасилования, грабежи, убийства.

Казалось, чем меньше одежды на людях, тем больше у них шансов получить кирпичом по голове.

Я носилась по Тарасову и окрестностям, иногда в компании с подполковником Кирьяновым. Надо признаться, в эти дни я заработала приличные деньги, но и чертовски устала.

Сергея атаковала армия тех, кто страдал от повышенного давления и сердечно-сосудистых заболеваний. Его коллеги разбрелись по отпускам, он постоянно кого-то замещал, пропадая на работе с утра до ночи.

– Сегодня в две смены буду, – сообщил он однажды утром, допивая кофе. – А потом два выходных.

– А потом снова на неделю под завязку, угадала? – спросила я.

– Угадала. Но, Тань, нас ждет море. Нам нужны деньги.

Мы уже решили, что отпуск проведем на морском берегу, а там без лишней копейки будет трудновато.

– У меня есть деньги, – парировала я.

– Ты меня повезешь на свои? – усмехнулся он.

– Если хочешь, то возьми в долг.

Сергей отставил пустую чашку в сторону, вышел из-за стола.

– Что-то ты не то говоришь, Иванова.

Его губы быстро клюнули мою щеку.

– Ты сегодня свободна?

Я, к слову, уже решила, что пока мы не отдохнем, не возьмусь ни за одно дело. Житейских планов тоже не было.

– Да, Сереж, а что такое?

– Вечером накатим вина, готовься. Я куплю.

К вину он принес целый пакет вкусностей.

Отодвинув меня плечом, сам стал сервировать стол. Я недоумевала, но догадывалась, что готовится какой-то сюрприз.

Так и вышло. Наполнив бокалы вином, он принес свой ноутбук, открыл его и поставил на середину стола.

Я взглянула на экран и увидела самое красивое место на планете. Это была фотография. Тот, кто ее сделал, стоял на самом краю высокого утеса и в кадр попали его желтые кеды. Под ногами виднелась россыпь мелких камушков, смешанных с песком.

А там, где заканчивался обрыв, начиналось море. Темно-синее, выливающееся за линию горизонта.

Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что меня приглашают в этот рай.

– Я тут подумал, – деловито заявил Сергей, накладывая в мою тарелку понемногу из всех емкостей, которыми был уставлен стол, – что ты не будешь против. Ну, если ты, конечно, действительно этого хочешь. Просто дел ведь у тебя нет, кажется. И не планируется. А если ты думаешь, что дело в деньгах…

– Я так не думаю, – перебила я его.

– Но ты молчишь. Если что, то я все хочу взять на себя. Имею такую возможность.

Он взял в руки бокал. Взгляд был беспокойным.

– Просто неожиданно все это, – призналась я.

– Значит, я все испортил?

– Да я просто с мыслями не соберусь, Сереж.

– На недельку-другую, Тань.

Конечно, он переволновался. А я иногда не могу правильно реагировать на внезапности, даже если они приятные. Дайте мне пять минут – и я покажу весь спектр эмоций. Мало не покажется, и все они будут искренними. Но сразу не могу ни радоваться, ни плакать.

И потом, а вдруг сейчас позвонит Кирьянов и срочно попросит ему помочь? А вдруг объявится клиент, чье дело не требует отлагательств? А если завтра нас зальют соседи? А если я или Сергей заболеем?

Понимая, что мой любимый человек сейчас совсем расстроится, я отбросила все «но», вихрем кружившиеся в моей голове, привстала со стула и, перегнувшись через стол, поцеловала Сергея в губы.

– Не слушай меня, не смотри на меня, не думай о том, чего нет, – быстро проговорила я, сев на место. – Я готова с тобой лететь туда прямо сейчас. Ты ведь приглашаешь меня на край света? Эту фотографию, случайно, сделал не ты?

Красота на фото оказалась гораздо ближе, чем ожидалось. И фото райского уголка действительно было извлечено из личного архива Сергея. Он приглашал меня в приморский поселок, один из тех, которые разбросаны по побережью Черного моря. И в каждом можно снять комнату, а то и целый дом за вполне вменяемые деньги, после чего отключиться от серой повседневности получится очень даже легко.

– В этом месте я с детства с родными отдыхал, – объяснил Сергей. – С мамой и отцом, потом только с мамой, потому что они с отцом развелись. Иногда с нами были мамина сестра с дочками, но я как-то с ними не сошелся. Они были совсем маленькими, пять и шесть лет, а я типа вырос уже, был старше на несколько лет. Но тетю любил. А вот с двоюродными сестрами не общаюсь. С возрастом все сошло на нет.

Но если с людьми нас жизнь разводит, то места, которые ты посещал вместе с ними, никуда уже не денутся. Сергей всем сердцем полюбил и старый, но крепкий дом, в котором жил вместе с семьей в детстве, и пляж, который с годами все больше обживали отдыхающие, и даже дорогу от дома к морю.

– Это поселок городского типа, но я бы назвал его маленьким городком. Представь, что дом стоит на холме, до берега нужно идти примерно полчаса, но какие виды, Тань! Так вот, мы жили на самой окраине. Там сначала через поле, а потом через лес. Вот, знаешь, кто-то недоволен тем, что волны не заливают порог съемной хаты, но только не я. И маме нравилось. Полчаса – ерунда, пролетают, как пять минут. Усталости никакой, хоть идешь немножко в гору. А все потому, что там красиво, как в сказке. А по пути можно зарулить в магазин, купить что-то на ужин. И рыночек там есть. Там ведь рыбаки, они свежий улов каждый день кладут на прилавок. Продают недорого, потому что рыбы много, а еще рядом в тазу можно увидеть крабов и ведра с рапанами. Еще и посоветуют, как лучше приготовить.

– А как называется это место?

– Платаны. Необычно, правда?

– Очень. Не слышала о таком.

– А теперь увидишь собственными глазами.

Сергей не на шутку увлек меня предстоящим путешествием. Переживал, что не достанем билетов на нужные даты. Волновался, когда звонил хозяйке дома, с которой был знаком почти всю жизнь, потому что хотел поселиться в «своей» комнате.

Он успокоился только тогда, когда до вылета остались сутки. И, конечно, именно в этот момент ему позвонили с работы с просьбой подменить коллегу.

– Серьезно? – расстроилась я, провожая его на работу. – А если там обрадуются и впрягут тебя в чужие смены?

– Если только держат за идиота, – ответил он. – Только ты не держи, ладно?

– И не думала.

– Вот и не думай. И о плохом тоже. У нас все знают, что я в отпуск собираюсь. Про купленные билеты тоже знают, я заранее предупредил, чтобы на меня не рассчитывали.

Как я и предполагала, Сергея попросили остаться на работе до вечера. Он согласился, предварительно успокоив меня по телефону:

– Собирайся и ни о чем не думай. Заеду за тобой на такси примерно в час ночи. В принципе, я все в чемодан положил, но ты еще разок проверь, ладно?

Он говорил очень спокойно, и я попыталась представить его в этот момент стоящим неподалеку от входа в клинику. С невозмутимым выражением лица, с сигаретой в пальцах.

Клиника, в которой он работал, располагалась в самом центре Тарасова и отличалась от подобных высокой проходимостью. Я пару раз заезжала к нему на работу. Один раз он забыл дома документы, а в другой раз мы планировали во время его пересменки сходить в соседнее кафе. Но оба раза у него так и не нашлось времени даже на перекур.

Вздохнув, я отложила телефон и взглянула на часы. У меня оставалось очень мало времени, чтобы все проверить. Вот если бы я собиралась в отпуск одна, то не так бы нервничала. Но когда необходимо еще и проследить за тем, чтобы твой спутник ничего не забыл, то это уже можно смело называть чрезвычайными обстоятельствами.

Поэтому сначала я взялась за Сережины вещи. Он заранее сложил свой багаж в чемодан, оставив место для моих вещей.

Я все проверила, пересчитала. Навскидку все было в полном комплекте и в порядке.

Взгляд случайно зацепился на темно-красный край неопознанного предмета. Он лежал на самом дне чемодана, был завален футболками. Я и не поняла сначала.

Под футболками оказалась небольшая прямоугольная темно-красная коробка. В похожих по размеру когда-то продавали электрические бритвы для мужчин. Но внутри этой я увидела нечто другое. Шприцы, ампулы, резиновый жгут, ватные диски, пластырь, бутылка с нашатырным спиртом, ректальные свечи, марлевые салфетки…

Я закрыла коробочку и с благоговением вернула ее на место.

Судя по всему, Сергей всегда был начеку.

Доктор ты мой дорогой…

Долгожданный звонок раздался во втором часу ночи и застал меня стоящей на коленях возле открытого чемодана.

– Подъезжаем, – бодро сообщил Сергей. – А пока я еще не дома, то просто скажу, что на этом такси мы и поедем в аэропорт. Мой намек понят?

– Еще как!

До его прихода я успела кинуть в рот последний кусок бутерброда, запить его остатками кофе и задвинуть в угол кухни стул, чтобы не споткнуться о него и не улететь куда-нибудь носом.

К приходу Сергея было все готово. Чемодан собран, электрические приборы отключены, цветы политы, а сама я одета так, чтобы было удобно в пути.

Через десять минут мы уже загружали чемодан и спортивную сумку в багажник.

А еще через час стояли около регистрационной стойки в аэропорту.

Отдыхать любят все, но не все могут себе это позволить. Упасть в кресло с бокалом вина, дрыхнуть до обеда, не волноваться о том, что на работе из-за твоего отсутствия застопорится весь процесс, – продолжать можно бесконечно.

Многие, насмотревшись на родные стены, не хотят отдыхать дома и уезжают куда подальше. Вот мы с Сергеем были как раз из таких.

Перелет прошел отлично, несмотря на то что в салоне самолета с нами соседствовали маленькие дети в количестве трех симпатичных мордашек в примерном возрасте от полутора до четырех лет. Но это были прекрасные дети, потому что их не менее прекрасные родители делали все для того, чтобы абсолютно всем пассажирам рейса было комфортно.

Все два часа, которые мы провели в небе, ни один ребенок даже не пикнул. Молодой бородатый отец и пухленькая рыженькая мама постоянно занимались со своими чадами чем-то интересным. Они рисовали на детских щечках специальными смываемыми фломастерами, рассказывали им какие-то истории, а если кто-то начинал хныкать, то его внимание сразу же переключалось на что-то другое, будь то мамин браслет, папин планшет или игрушка, волшебным образом вдруг обнаруженная в сумке.

Семейку отделял от нас проход, и я невольно обращала внимание на то, как ловко взрослые справляются с малышами.

Сергей тоже это заметил. В какой-то момент самый младший ребенок уронил на пол пустышку.

Заметив это, я подняла ее и протянула молодому папаше.

– Спасибо, – устало улыбнулся он и протянул пустышку жене. – Юль, кинь куда-нибудь.

– Не пойдет, Жень. Это последняя, – покачала она головой. – Остальные две Сонька выплюнула еще в аэропорту. И без пустышки она даст тут шороху. Ты же знаешь, это для нее как заглушка. Нужно помыть и вернуть ей. Сходи.

Парень попытался передать дочку супруге, но она вцепилась в его волосы мертвой хваткой.

– Блин… – простонал измученный папаша.

Юля попыталась помочь мужу, но малышка натурально зарычала.

– Ну все, приплыли, – ахнула Юля. – Сейчас концерт устроит.

Она растерялась. На ее коленях дремал мальчик лет двух. Девочка чуть постарше занимала отдельное кресло, но и она клевала носом.

Понимая, что родителям будет трудно выбираться из-под кучи наследников, я предложила свою помощь.

– Дайте пустышку, – попросила я. – Схожу к стюардессам, попрошу помощи. Не откажут.

– Ой, правда? – обрадовалась Юля. – Мы будем так благодарны! У дочки лезут зубы, без пустышки она быстренько тут всех построит. Вот же проблема, а…

Соня вдруг забеспокоилась, сгребла в кулачок футболку на отцовской груди и потянула ее в рот.

– Надеюсь, успею, – засмеялась я.

Через пять минут Соня получила чистую пустышку обратно и стала клевать носом. Катастрофа была предотвращена.

Перед самой посадкой мы разговорились. Оказалось, что ребята родом из Москвы, но живут в Тарасове уже несколько лет.

– Переехали сюда по работе, – объяснил Женя, поглаживая по спинке успокоившуюся дочку. – Думали, что на пару лет, а потом появились дети. Так и остались. Еще не решили, когда вернемся в Москву. Нам пока и здесь нормально. На море вот решили выбраться.

– А где будете жить, если не секрет? – спросил Сергей.

– Так в Платанах же, – ответил Женя. – Там у нас насиженное место, едем туда уже в третий раз.

– О, можете не объяснять, – остановил его Сергей. – Мы направляемся в те же края.

– Каждый раз мы приезжаем с новым ребенком, – пояснила Юля и кивнула на уснувшую дочь. – Вот она там еще не была, а старшие уже посетили.

Женя с трудом подавил смех.

– Пора красотку выводить в свет, – сказал он.

– В высшее общество, – добавила Юля.

Оказалось, что ребята ко всему прочему будут жить на соседней с нашей улице.

С новыми знакомыми мы разминулись после полета, но Сергей и Женя еще в салоне успели обменяться телефонами, после чего договорились непременно пересечься в самое ближайшее время.

В автобусе, на котором мы собирались ехать до поселка, было очень душно. Водитель развел руками: кондиционер не совсем исправен, барахлит, но мы можем подождать следующий автобус или поехать до поселка на такси. Его предложение имело смысл, потому что погода там, куда мы прилетели, была совсем не прохладной. И мы выбрали такси.

Дом, в котором нам предстояло жить, был большим и двухэтажным. Сергей еще из аэропорта сообщил хозяйке о времени нашего прибытия, и она встретила нас прямо около калитки.

Немолодая сухонькая женщина лет шестидесяти пяти смотрелась рядом с высоким Сергеем довольно комично. При желании он мог бы преспокойно поднять ее на руки, чтобы их лица были на одном уровне. Однако обошлось без подобных цирковых трюков.

– Это Анна Тимофеевна, а это Таня, – представил нас друг другу Сергей. – Курить охота. Теть Ань, где тут можно подымить?

– Дыми где хочешь, только окурки бросай в строго отведенные для этого ведра, – разрешила она и вдруг обняла меня. – Я тетя Аня, потому что к Тимофеевне так и не привыкла.

– Договорились, – улыбнулась я.

– Сереж, сколько ты здесь не был? – попыталась вспомнить женщина.

– Лет шесть, наверное, – в уме подсчитал он. – Или нет – больше! Учеба, работа.

– Совсем вырос.

– Ну а куда ж я денусь? Тань, не устала?

– Ни капли, – честно ответила я.

И действительно, всю усталость как рукой сняло. Мы добрались, это главное. Воздух, дома, цветущие деревья – все тут было удивительным.

Нет, приморские поселения всегда будут выглядеть по-новому. Каждый раз. Даже если ты ежегодно наведываешься к морю.

Пока мы с Сергеем курили, хозяйка стояла рядом с нами и объясняла, что к чему.

– У меня в этом году обе гостевые комнаты заняты, но вам кое в чем очень повезло, – призналась она. – Три дня назад одна компания съехала, я как раз только-только после них убраться успела. Соседи ваши заселились сегодня утром. Они тут на одну ночь, что лично для меня не очень удобно. Если ты снял угол, то лучше бы не на день или два, а на более длительный срок. Но ничего, без квартирантов не останусь, половина лета впереди, а потом бархатный сезон начнется. Только успевай. Но эти вот, которые только на ночь, кажется, они спокойные, волноваться не о чем. А то ведь знаешь, как бывает?

– Знаю, теть Ань, – кивнул Сергей.

– Ну вот. А эти вроде ничего. Завтра в центр города переедут, дом там сняли, да только с завтрашнего дня заезд. Ну и куда им деваться ночью? Жалко людей, а мужчина заплатил сразу. Семейная пара, а еще с ними какой-то родственник или знакомый, я даже не поняла, кем он и кому приходится. Молодой парень, то ли сын он им, то ли кто. Ну, молодой такой, – покрутила она пальцами в воздухе. – Его я на первый этаж, отдельно от них определила.

Она перевела дыхание.

– А я ведь скучала, Сережа. Скучала. Поговорить-то особенно не с кем. Я же одна, а сын вместо дома предпочитает заграницу…. Ну ладно. Ладно. Не жалуюсь я. Не жалуюсь.

Сергей наклонился и обнял женщину.

– И я рад вас видеть, теть Ань. Не переживайте, поболтаем, будет еще время.

– Часто маму твою вспоминаю, – посмотрела на него снизу тетя Аня. – Будете жить в той комнате, в которой вы всегда раньше останавливались. Соседей я в другую «палату» определила, рядышком.

– Да, было время, когда вы с мамой уходили на базар, а меня одного оставляли на хозяйстве, а чтобы я на море один не удрал, вы говорили, что уходите ненадолго, – ударился в воспоминания Сергей. – А что, распорядок дня все тот же? Раньше по часам ели и чай пили, если не путаю.

– Какой распорядок, с ума сошел? – махнула рукой тетя Аня. – Все в прошлом. Кухня в полном распоряжении гостей. Кому удобно, тот платит, а я готовлю завтрак, обед и ужин. А кто-то сам любит у плиты торчать. Главное, чтобы не все сразу, а то не пройдешь.

Сергей расправил плечи, набрал воздух в легкие и шумно выдохнул.

– Вот теперь я полностью свободен, – рассмеялся он. – От города, работы, утренней беготни и всего остального. А где наши вещи?

– А вон они, на дороге так и стоят, – показала хозяйка. – Да и если бы в такси что-то забыли, то переживать не надо. Таксист-то наш, местный. Не взял бы чужого. Он и окрестности может показать, если надо. Тут ведь, Сереженька, с последнего твоего отпуска много чего изменилось…

С нами тетя Аня наверх не пошла. Сославшись на дела, ушла из дома. Сергей уверил ее в том, что разберется – не в первый раз замужем.

Мы поднялись на второй этаж по крепкой деревянной лестнице, подошли к широкой двери.

– В этом доме мне каждый гвоздь знаком, – тихо сказал Сергей. – Вид из окна прямо на дорогу, которая уходит в лес. И на море. А по ночам все небо в звездах. И, главное, так низко, что хоть на память собирай.

Я открыла дверь и вошла в комнату.

Сергей сделал шаг вперед, но сумки на пол ставить не спешил.

– Не понял, – протянул он. – Тут кто-то уже живет, что ли?

Я осмотрелась. Странно, но Сергей первым увидел то, что должна была заметить я. Но, видно, моя внимательность притупилась за время, проведенное в пути.

В комнате действительно кто-то жил, хоть это и не было заметно сразу. На столе ничего не стояло, двуспальная кровать была заправлена. Но на подоконнике лежало зарядное устройство, а в углу комнаты мы увидели огромный дорожный кофр с наброшенным на него сверху цветастым сарафаном.

– Может быть, ты что-то перепутал? – предположила я. – Ты точно раньше останавливался именно в этой комнате?

– Сомнений нет, – отрезал Сергей. – Наверное, тетя Аня что-то перепутала.

– Это вряд ли, – возразила я. – Насколько я поняла, тут мало помещений, которые она сдает курортникам. Путаницы быть не должно. Я видела в коридоре дверь. Может, нам туда?

Сергей с сомнением отнесся к моим словам.

Я вышла в коридор и подергала ручку соседней двери.

– Закрыто, Сереж. Надо постучать. А вдруг?..

– Нет, определенно здесь что-то не так, – нахмурился Сергей. – И спросить-то не у кого. Черт, я даже не знаю, где оставить багаж.

– Разберемся, – пообещала я, вернувшись в «нашу» комнату, в которой уже кто-то жил. – В конце концов, хозяйка лично обещала поселить тебя не где-то там, а именно здесь. Но пока тут никого нет, и я по-быстрому предлагаю переодеться и пойти к морю. А вещи оставим в коридоре, когда будем уходить.

– Тогда уж и телефон подзаряжу, пока собираемся, – решил Сергей и взял в руки чужую зарядку.

Мы быстро сбросили с себя пыльную одежду, и я открыла чемодан.

Сергей управился быстрее меня и, пока я разбиралась с бретельками и завязками своего купальника, принялся собирать пляжную сумку.

Краем глаза я заметила, что он кладет в нее ту самую коробку, на которую я обратила внимание еще в Тарасове.

– На всякий случай, – пояснил он, поймав мой взгляд. – У воды всякое может случиться. Порезы, травмы, солнечный и тепловой удары, и все это на жаре. Наверняка ты уже видела мой неприкосновенный запас.

– Видела, конечно.

Сергей с любовью провел по крышке аптечки ладонью.

– Это не просто коробка. Она сделана из материала, который на дает ее содержимому перегреваться. Знакомый привез из Китая. На заказ делали.

– А я и не знала, что бывают такие волшебные контейнеры.

– На пляже жарко, – сказал Сергей, – а у меня там лекарства.

Я наконец-то справилась с купальником и достала из чемодана парео, импульсивно купленное в Тарасове года три назад.

– Смотрю, ты готова?

– Минутку.

Осталось извлечь из чемодана тюбик с солнцезащитным кремом и попросить Сергея нанести его мне на спину, что я и сделала. А так как расположились мы в самом углу, то, конечно, не задеть чужой кофр я не смогла.

Сарафан, который лежал сверху, соскользнул на пол, и я тотчас подняла его, чтобы положить обратно. Но именно в самый разгар процесса дверь распахнулась, и в комнату зашли те, кто обосновался тут раньше нас.

Их было двое. Немолодой высокий мужчина в белых шортах, но с обнаженным торсом, украшенным большим крепким животом, и его спутница.

Блондинка выглядела намного моложе его. Если мужчине было плюс-минус пятьдесят лет, то его спутница не тянула на возраст старше сорока. Высокая, тонкая, в летнем красном платье до самого пола. С небрежно заколотыми на затылке густыми и длинными светлыми волосами.

С первого взгляда я поняла, что особа знала толк в уходе за собой. От нее за версту несло уверенностью и роскошью. Я почувствовала аромат ее духов, в котором угадывались нотки корицы. Дама явно предпочитала дорогой парфюм.

Мужчина и Сергей уставились друг на друга. Внутренне подобравшись, я приготовилась к разборкам. Они были, по моему мнению, неизбежны, потому что парочка выглядела совсем не дружелюбно.

Женщина смотрела на меня с вызовом, задрав подбородок и вздернув левую бровь. Прочитать ее мысли было несложно, но все же стоило объяснить, что мы с Сережей ни в коем случае не воры, не захватчики и не наглецы, которыми полнится земля наша.

Мужчина обвел комнату тяжелым взглядом. Хмыкнул, заметив на подоконнике телефон Сергея, после чего посмотрел на кровать, на которой были разложены наши вещи.

Женщина шагнула в мою сторону и выбросила вперед руку.

– Это мое, – ледяным тоном произнесла она.

– Да, конечно, – спохватилась я, протягивая ей сарафан. – Он упал, я его собиралась положить обратно.

– А я, грешным делом, подумала, что вы собирались его примерить, – скептически заметила она.

– Вы ошибаетесь, – улыбнулась я и отдала ей сарафан.

Теперь мужик перевел тяжелый взгляд с Сергея на меня. И продолжал молчать. Женщина принялась осматривать сарафан со всех сторон, словно в поисках вшей, которых я на него повесила.

Сергей устал от этого спектакля первым.

– Если вы внимательно присмотритесь, то увидите, что мы не собирались оккупировать территорию, – спокойно сказал он. – Мы только что приехали, и хозяйка обещала мне эту комнату. А когда мы сюда пришли, то увидели, что она уже занята. Но мне кажется, что здесь какая-то путаница.

– И поэтому вы решили, что вы можете зайти сюда в наше отсутствие, да еще и переодеться? – усмехнулась женщина.

– Ну, не в коридоре же нам было это делать, – развел руками Сергей. – Уйди мы раньше, вы бы даже не заметили, что мы тут были. Кстати, как там вода в море? Теплая?

– Илья, ты это слышал? – рассмеялась женщина. – Офигенная простота!

Ситуация вышла крайне неловкая. И надо же было такому случиться, что ее разрулила тетя Аня, чей голос мы услышали еще из коридора.

– Господи, прости! – заверещала она и влетела в комнату.

Кажется, она не ожидала увидеть столько народа.

– Ага, ага, – затарахтела она, тем самым пресекая наши попытки что-либо объяснить. – А вы уже познакомились, да?

Мужчина отступил в сторону и покосился на тетю Аню.

– Вы очень кстати, – густым басом произнес он. – Проходите, располагайтесь. Это же ваш дом. А мы тут кто? Мы никто, правильно? Нет, мы еще не познакомились. А нужно ли? Рассудите нас, что ли. Мы приехали сегодня утром, вы же помните? И вы отправили нас на второй этаж, сказав, что мы можем занять эту комнату. Верно?

– Верно, верно, – закивала тетя Аня.

– Ну хоть что-то, – с облегчением произнес мужчина. – Что мы и сделали.

– А что вы сделали? – не поняла тетя Аня.

– Мы заняли эту комнату. С вашего разрешения. Я ничего не путаю?

Но тетя Аня замотала головой.

– Не эту комнату, а соседнюю! – чуть не заплакала она. – Я еще сказала, что там замок с трудом открывается. А здесь с замком все в порядке.

И она изобразила пантомиму открывания двери с заедающим замком, вытянув перед собой руки со сжатыми кулачками и подергав ими вперед и назад. При этом она расставила ноги на ширину плеч и слегка согнула их в коленях. В такой позе обычно стоят хоккейные вратари.

Я вспомнила, как мы с Сергеем попытались открыть дверь в соседнюю комнату и решили, что она заперта. А дело, оказывается, было в заедающем запорном устройстве.

Мужчина задумался буквально на секунду. Подошел к двери, закрыл ее, потом открыл, и сделал это с легкостью. А потом посмотрел на свою пассию.

– Ты и теперь будешь утверждать, что я придурок, а ты, как всегда, все поняла правильно?

– Давай теперь обвинять во всем меня, – парировала она, нервно наматывая сарафан на руку.

Мужик запрокинул голову и закрыл глаза.

– Боже, как же я устал…

Мы с Сергеем переглянулись. Конфликт исчерпан или будет второй акт?

– А нельзя ли нам все-таки никуда не переезжать? – раздраженно спросил мужчина. – Мы уже и вещи разложили. Считай, привыкли тут. Да и мы только на одну ночь, завтра уже уедем.

– Вы уж извините, но у меня пожизненная бронь на эту комнату, – ответил Сергей. – Хозяйка легко сможет это подтвердить. Просто вышла ошибка, с кем не бывает? А чтобы не раздувать историю, предлагаю познакомиться. Все равно рано или поздно придется. Я Сергей, а мою девушку зовут Таней.

И он протянул мужчине руку.

– Что за бред? – нахмурился мужчина, но протянутую руку все-таки пожал. – Какая вам разница… Впрочем… ладно. Я Илья Георгиевич, а это моя невеста Алла, – и он вытянул руку по направлению к своей спутнице.

– Вы не курите? – внезапно спросил Сергей.

– Курю. А что такое? – спросил Илья Георгиевич. – Хотите стрельнуть сигаретку?

– Угощу своими. Просто ищу компанию.

Нет, Сергей все-таки был неплохим психологом. Наверное, сказывалась медицинская практика, ведь ему приходится общаться с огромным количеством разных людей. Он не позвал с собой меня – он позвал того, кого хотел призвать к примирению.

– Не нуждаюсь в угощении, – буркнул Илья и зыркнул в сторону Аллы. – Собирай манатки, скоро вернусь.

Илья Георгиевич первым вышел из комнаты. Сергей придержал для него дверь.

Тетя Аня, не сказав ни слова, вышла из комнаты вслед за ними. И правильно сделала, что ушла, потому что недовольная Алла могла бы устроить ей скандал, воспользовавшись отсутствием жениха.

Я тут же стала собирать с кровати наши вещи. Не удержала в руках косметичку, уронила на пол. Все ее содержимое покатилось по полу. Половина исчезла под кроватью.

Встав на колени, я принялась вылавливать из-под кровати то, что под нее укатилось.

Алла демонстративно отошла подальше. Она не хотела иметь со мной никаких дел.

– Так что же теперь? – неожиданно жалобным голосом произнесла она и устало опустилась на кровать. – Черт… В душу этот отпуск! С самого начала все идет не так, а теперь и вы еще на нас свалились. Ваш молодой человек забронировал эту комнату на всю жизнь, что ли? Как это понимать? С какой стати?

Я закрыла косметичку и поднялась на ноги.

– Он знаком с хозяйкой с детства, – объяснила я. – Приезжал сюда с мамой. Мама умерла, а воспоминания остались.

– Где умерла? – нахмурилась Алла. – В этой комнате?

– Нет, в другом месте, – ответила я, устремив взгляд в никуда. – Но тут все пропитано ее духом.

– Какой ужас, – недовольно произнесла Алла и посмотрела в сторону выхода. – Скоро вернутся?

Моя уловка сработала. Алла перестала цепляться за эти стены с силой собственника. Тем более что она им и не являлась. Как и Сергей, впрочем. Но углубляться в смысл сказанного о духе покойной она не стала. Вместо этого быстро побросала в чемодан уже разложенные по полкам вещи и ушла на поиски жениха, оставив меня одну.

Сергей шел впереди, а я, наслаждаясь красотой приморского вечера, немного от него отстала.

Городок остался у нас за спиной. Мы шли через поле, и впереди я уже видела описанный Сергеем лес.

До заката оставались считаные часы. Жара устало уступила ветру, который оказался свежее, чем я предполагала.

На пляже было полно людей. Сергей увлек меня в сторону, за невысокий, но довольно крутой утес.

За ним тоже обнаружился пляж, но он был безлюдным, усеянным черными корягами, на сучьях которых зеленела тина, казавшаяся бархатной.

Море немного волновалось, и в этом укромном уголке казалось, что и температура воздуха была ниже.

Сергей скинул кроссовки, снял шорты и остался в одних плавках.

– Каждый раз удивляюсь тому, что здесь никого нет, – признался он. – Но стоит обойти утес, и ты уже как будто бы в другом мире.

Я задрала голову. Утес напоминал огромную каменную запятую.

– То фото, которое ты мне показал дома, было сделано с него?

– Да, с самого края, – подтвердил Сергей. – Так что, считай, ты уже тут побывала. А теперь еще и намокнешь!

Он не дал мне раздеться, схватил в охапку и потащил к воде. Можно было бы картинно повизжать от испуга, но я решила сломать систему. Сцепила руки на его шее, подобралась, чтобы Сергею было удобнее меня тащить, а когда он остановился и напрягся, чтобы размахнуться, ослабила хватку и изо всех сил влетела в воду.

– Где твоя истерика? – со смехом крикнул Сергей. – Где визги, я тебя спрашиваю? Я же тебя в одежде в море запульнул! Ты должна отбиваться, как настоящая женщина.

– Сейчас все будет, – пообещала я и подставила ему подножку.

Мы купались до фиолетовых мурашек, покрывших нашу кожу, а потом долго сидели на берегу.

– О чем ты разговаривал с нашим соседом? – спросила я, стряхивая с плеч морской песок. – Ты так и не рассказал.

– Просто сгладил углы. Мужик-то неплохой, да и Аллу свою любит. Сильно любит, аж трясется, хоть и не показывает виду. Видела, как он с ней по-хозяйски разговаривал? – спросил Сергей. – У них свадьба скоро. Я дату не уточнял, но Илья планирует что-то фундаментальное. По сути, ведь виновата тетя Аня, которая нормально им не объяснила, в какую сторону идти, не проводила, ничего не показала. А они и не вслушивались. Вот и результат.

– Мне показалось, что Алла была бы не прочь пристукнуть меня на месте, – сказала я.

– Ее бы потом Илья пристукнул, – ответил на это Сергей. – В их паре ведущий он, а она, скорее, просто понтуется. Мне кажется, она совсем не такая, какой хочет казаться.

– А какая?

– Добрее. Просто психанула.

На корягах сушилась моя мокрая одежда, мы кутались в одно на двоих пляжное полотенце, но согреться нам так и не удалось – под утесом по-настоящему стало холодно.

В конце концов мы отправились домой.

На улице совсем стемнело, но с уличным освещением в городе явно были какие-то проблемы. Ярко были освещены только веранды кафе и окна, а сами фонари горели через один. Фонари располагались далеко друг от друга, и мы то и дело оказывались в темноте. Но потом снова выходили на ярко освещенные участки.

– Экономят на освещении, – решил Сергей. – Там, где его нет, непременно либо ресторан, либо магазин, а там-то уж вряд ли будет темно.

Со всех сторон доносилась музыка. Шансон сменяли хиты девяностых, а популярные современные треки перебивались многоголосьем мощного цыганского хора. Предприятия курортного общепита не отказывали гостям ни в живой музыке, ни в желании самостоятельно затянуть вечно живое застольное «Ой, мороз, мороз». На любой вкус и цвет, как говорится.

– Гулять так гулять, – решил Сергей. – Не хочешь ли опрокинуть бокал вина в жаркую знойную ночь? Вон из кафе народ ушел. Значит, найдем место. Мы ведь еще не отметили приезд. Или не будем?

– В таком-то виде?

Я не успела раздеться, когда Сергей решил, что мне пора искупаться в море. Я сделала ставку на то, что футболка и джинсы высохнут до того, как мы соберемся домой, но ошиблась – ветер, обдувающий наш дикий пляж, был сильным, но достаточно холодным. Вещи до конца не высохли, и я натянула их на себя влажными.

Сергей осмотрел меня со всех сторон.

– Я бы не сказал, что ты выглядишь ужасно, – решил он.

– Мне в них холодно, – призналась я. – И они мятые.

– Уговорила, – согласился Сергей. – Не хватало, чтобы ты заболела. Пойдем домой, а там что-нибудь придумаем.

Вскоре мы добрались до нашего временного пристанища. Сергей поднялся по ступенькам и открыл дверь, пропуская меня вперед.

– Опа!

Перед нами стоял Илья Георгиевич. На этот раз он был полностью одет, а на его голове красовалась невесть откуда взявшаяся морская белая фуражка. За его спиной я увидела накрытый стол, за которым сидели Алла и незнакомый мне парень.

– Дождались, – констатировал Илья Георгиевич и отступил в сторону. – А мы уж собирались за вами идти.

– Не пришлось, – хмыкнула Алла. – Сами нашлись.

Илья Георгиевич никак не отреагировал на ее слова. Он был настроен гораздо дружелюбнее.

– Садитесь уже, пропащие вы люди. Давайте мириться, знакомиться и пить сливовое вино, за которым тетя Аня бегала к соседям. Говорит, что ничего вкуснее мы не пробовали.

– А повод есть? – спросил Сергей.

– Есть, – снова подала голос Алла. – Девушку рядом со мной посадите, пожалуйста.

Странно было слышать такие слова от той, которая совсем недавно была готова раздуть скандал, пусть и не на ровном месте.

Я вопросительно посмотрела на Сергея. Он меня привез в этот дом, ему и решать.

– Дайте минутку, мы примем душ и переоденемся, – попросил он. – А так-то мы с удовольствием. Правда, Тань?

Глава 2

Тетя Аня появилась сразу после того, как мы сели за стол. Принесла блюдо с нарезанным на огромные куски арбузом и обеспокоенно обвела взглядом стол, на котором не было свободного места. Мандарины, клубника, черешня чередовались с жареной курицей, пышными узбекскими лепешками и обломками домашнего сыра, сложенными в большую пиалу.

– Да садитесь уже, Анна Тимофеевна, – добродушно прогудел Илья Георгиевич. – Набегались. Хватит. Вон какую поляну нам накрыли. Я такого изобилия давно не видел.

– Да я не устала, – отмахнулась она. – Да ешьте вы уже.

– Все дела не переделаешь, – заметил Сергей. – Помнится, вы всегда бегали, что-то делали, готовили и копались в саду. Сейчас ничего не изменилось. Первый тост за хозяйку, народ!

Сливовое вино тут же было разлито по пузатым стаканам. Мы чокнулись, пригубили.

– Я в раю, – сообщил Илья Георгиевич, пристально рассматривая содержимое своего стакана. – Говорите, Анна Тимофеевна, это вино ваши соседи поставляют даже в Москву?

Тетя Аня пожала плечами. К вину она не притронулась.

– Ну, они пытались, а сейчас не знаю, – ответила она. – Все ж дорого, за все платить нужно.

– Если я правильно понял, они не смогли выйти на потребительский рынок? – деловито осведомился наш сосед.

– Ой, да я всего не знаю, – покачала головой тетя Аня.

Илья Георгиевич кашлянул и приосанился.

– Готов помочь людям выйти на нужный уровень, – на полном серьезе заявил он. – У меня есть знакомый в Роспотребнадзоре, а также и другие связи имеются.

Моей соседкой по столу, как она того и хотела, была Алла.

Услышав слова Ильи Георгиевича, она на мгновение закатила глаза.

– Ну все, понеслась, – пробормотала она. – Поймал волну, теперь не остановишь.

Мне вдруг стало смешно, потому что стало понятно, о чем она говорит. В моем окружении имелись люди, которые, приняв на грудь, внезапно чем-то воодушевлялись и были готовы свернуть горы любой высоты. При этом их нельзя было назвать пьяными – нет, всего-то пара глотков пива или шампанского могли превратить солидного человека в юного максималиста. Но со стороны это всегда выглядело смешно.

– Ему больше не наливать? – шепотом спросила я.

– Да нет, пусть радуется, – ответила Алла. – Ты подумала, что он алкаш? Вовсе нет. Илюшенька у нас филантроп.

– О как, – услышал нас Сергей. – Помогает ближнему?

– Всем, кого встретит на пути. Но особенную слабость испытывает к начинающим бизнесменам. Бизнес может быть любым, главное, чтобы в рамках закона.

– Значит, я тоже филантроп в некотором роде, – сказал Сергей.

– Серьезно?

Алла с веселым интересом смерила Сергея взглядом.

– Он врач, – объяснила я. – Тоже помогает людям.

– И велика ли ваша зарплата? – спросила Алла и кокетливо закинула в рот клубничку.

– А вы с какой целью интересуетесь? – усмехнулся Сережа.

– Ну… так.

И Алла обворожительно улыбнулась.

– Не жалуемся, – уклончиво ответил Сергей. – Если повезет, то будет еще больше. Но я не люблю строить планы. Мы и сюда-то попали спонтанно, я даже не планировал заранее. Сложил вместе отпускные, зарплату и премию и сразу же решил, что летим на юг.

– Это точно, – подтвердила я. – Даже опомниться не дал.

– Не тот случай, чтобы откладывать, – пожал плечами Сергей. – Слушайте, а вино-то и в самом деле клёвое. Теть Ань, стол шикарный. Спасибо!

Тетя Аня не ответила – ее вниманием всецело завладел Илья Георгиевич. Я прислушалась. Мужчина на голубом глазу втирал ей тему о том, что ждет ее и соседей в том случае, если они согласятся с ним сотрудничать. И налоговая-то в Тарасове у него под каблуком, и транспортом он обеспечит, и с заказчиками проблем не будет. А Анна Тимофеевна вообще может стать региональным представителем, вон как у нее отлично получается!

Чем дольше Анна Тимофеевна его слушала, тем сильнее становилось видно, что ей такие разговоры не по душе. Но квартиранта она не перебивала. Мотала на ус, прикидывала, оценивала.

– Слушай, друг мой, – наконец не выдержала она, – все то, что ты мне только что разложил по полочкам, я слышала не один раз. И муж мой покойный два года держал кафе в центре города, так что я великолепно разбираюсь во всех нюансах. Скажу одно: вино я попросила у соседей не с целью на нем подзаработать. Я взяла его для своих гостей. И я совершенно не готова обсуждать сейчас то, что меня никак не касается. И не волнует!

Илья Георгиевич смотрел на нее с изумлением. Не понимал, видно, как можно отказаться от столь чудесного плана обогащения.

– Я ошеломлен, – с восхищением произнес он. – Браво! У вас все получится, я вас уверяю…

– И не продолжай даже! – приказала хозяйка.

Илья аж задохнулся от волнения.

– А я предупреждала, – мстительно произнесла Алла.

– Да что вы, в самом-то деле? – обиделся Илья Георгиевич.

Я обратила внимание на то, что молодой человек, которого я увидела за столом, все еще не произнес ни слова.

С ним никто не разговаривал, он тоже молчал. Ковырялся с надменным видом в своей тарелке, о пресловутом вине не сказал ни слова. В нашу сторону не смотрел даже из вежливости.

Словно угадав мои мысли, Алла развернулась к нему всем корпусом.

– Все в порядке? – деловито осведомилась она. – А то от тебя ни слова за весь день.

Парень вскинул на нее недовольный взгляд.

– Было бы о чем, – произнес он.

– А, ну-ну, – поджала губы Алла.

Их диалог вышел коротеньким, но почему-то сразу же привлек внимание остальных. Илья Георгиевич тут же переключил внимание с несчастной Анны Тимофеевны на парня.

– Все в порядке? – спросил он у него.

Парень кивнул.

– Точно?

– Не беспокойся.

– А то я уж подумал, что тебя снова что-то не…

– Все. В порядке.

Сергей, спохватившись, привстал и протянул руку молодому человеку. Алла, сидевшая между ними, отклонилась назад, чтобы не быть задетой чужим рукопожатием.

– Нас не представили, прощу прощения. Сергей.

– Ваня, – ответил парень, пожимая протянутую руку.

– Очень приятно, – улыбнулся Сергей. – А то сидим тут, как неродные.

Илья Георгиевич внимательно посмотрел на парня.

– Если кто-то тут еще не в курсе, – сказал он, явно намекая на наше присутствие, – то этот «пассажир» – мой сын. Иван Ильич Шейнин.

Иван Ильич усмехнулся и взял в руки стакан.

– Аминь, – произнес он и допил остатки вина.

– Неплохое, скажи? – тут же повернулась к нему Алла.

– Сойдет.

Илья Георгиевич не сводил с сына взгляда. Так и стоял, разглядывая его в упор. Он явно демонстрировал неприязнь, но как бы тщательно все мы ни старались делать вид, что ничего не замечаем, получалось у нас это очень плохо.

Анна Тимофеевна срочно принялась наводить порядок среди хаотично расставленных на столе салатниц, Алла моментально уткнулась в свой телефон. Мы с Сережей, если честно, не знали, что и думать.

Коротко взглянув на Илью, Сергей взял инициативу в свои руки.

– Слушайте, народ, а на какой пляж вы сегодня ходили?

Словно очнувшись, Илья Георгиевич вопросительно посмотрел на Анну Тимофеевну.

– А я и не знаю, как он называется, – пробормотал он. – Анна Тимофеевна нам направление указала, мы и пошли. А что, тут много пляжей?

– Прорва. Ближе всего Нижний, – принялась объяснять Анна Тимофеевна. – На нем вы и были. Ну, который через дорогу и вниз по холму. А чуть дальше будет Старый пляж, а до Лесного вообще час по солнцу идти. Туда на машине ехать нужно, лучше с ночевкой.

– Значит, мы были на Нижнем, – предположил Илья Георгиевич.

Алла отложила телефон, случайно задев меня локтем.

– Извини.

– Ерунда, – отмахнулась я. – Не в глаз же заехала.

– Для этого слишком мало выпили, это точно, – согласилась Алла. – Эх, голова завтра болеть будет. Не хотелось бы.

– Мы же были на Нижнем, Ал? – повысил голос Илья Георгиевич.

– Я не знаю, – резко ответила Алла. – Просто пляж. С песочком. Но как дикий, там камни, ходить больно. От дома через дорогу, потом прямо и вниз, а потом в горку. Или наоборот. Да не помню я!

– Это вы через поле шли? – уточнил Сергей. – Если через поле и вниз, то, само собой, это Нижний пляж. Самый популярный, самый обитаемый и самый большой.

– И самый засратый, – встряла Анна Тимофеевна. – Сейчас там хоть убирать стали, а еще год назад даже купаться запретили из-за мусора.

– Вот люди, а?! – возмутился Илья Георгиевич, но тут же остыл. – Ну, там еще, если присмотреться, по пути какая-то будка на холме стоит. Косая такая, вся набок.

– Это общественный туалет, – пояснила Анна Тимофеевна. – Бесплатный, между прочим. Но некоторые предпочитают гадить в морскую воду. А до туалета от пляжа минут пять с тремя остановками и медленным ходом. Но нет, не ходят.

– Надо на тот туалет прибить табличку с названием. На русском и на английском. Указатели расставить, – принялся рассуждать Илья Георгиевич. – А то обгадят не только море, но и лес. Наверняка уже начали. Мы, кстати, не того… мы до дома терпели.

– Фу, блин, – сморщилась Алла. – Помню, в Египте такое видела. Идем с Ильей мимо детского бассейна, а там в углу какая-то мамаша следит, чтобы за ее писающим ребенком никто не наблюдал. Прямо в воде. Как вам такое? Закрыла его собой, чтобы не заметили. А мы-то не в бассейне, нам с бортика все видно. Главное, кроме нас и остальные это видели, но никто не вмешался. Помнишь, Илюш? Мы и нажаловались персоналу. Нет, ну а что?! Рассказали работникам, потому что это гадко.

– А я вот в ваших «египтах» не была и не собираюсь! – отрезала Анна Тимофеевна. – Вы доешьте уже клубнику, и я вам еще принесу.

Илья Георгиевич подвинулся вместе со стулом к ней поближе.

– Вы все же подумайте над моим предложением, – снова завел он. – Я с соседями сам поговорю. У меня связи.

– Клубнику кушайте! – жалобно попросила Анна Тимофеевна.

– Да подождите со своей клубникой-то! – взмолился Илья Георгиевич.

– Да ну вас, – решила хозяйка. – Спать пойду.

– Вы про вино обещайте подумать, а я помогу, – многозначительно понизил голос Илья Георгиевич.

– А вот про Египет вы зря, – покачала головой Алла, потянувшись за яблоком. – Там все-таки здорово. И дело даже не в шведском столе. И не в том, что на каждом шагу бары, рестораны или аниматоры. Там потрясающие закаты. Там так атмосферно!

– Там жарко, очень жарко, – возразил ей Сергей. – Это только для тех, кто готов вариться в кипящем масле.

– В воде не ощущается, а вечером довольно комфортный ветерок, – не согласилась с ним Алла. – Вам понравится.

– Да был я в вашем Египте…

– Ой, правда? – оживилась Алла. – А где именно? А когда?

Я поняла, что мне нечего сказать. Ни одна тема меня не интересовала. К чему обсуждать египетские красоты, если в шаге от нас шумит черноморский прибой? Ну нет тут баров на пляже, но и на фига они нужны? Взял с собой бутылку кваса, зарядил музыку в наушники, открыл любимую книгу, и рай обеспечен. Только голову надо чем-то прикрыть.

За окнами царила чернильная южная ночь, но городок и не думал ложиться спать. Издалека доносилась музыка, через которую прорывались громкие крики разгулявшихся отдыхающих.

Мне вдруг очень захотелось на воздух. Сливовое вино и разговоры, которые я не могла или не хотела поддерживать, вызвали желание хотя бы ненадолго остаться одной. Слишком много впечатлений в то время, когда я оказалась к ним не готова.

Чтобы выбраться из-за стола, я должна была попросить Сергея уступить мне дорогу, поскольку он перекрывал проход.

– Куда ты? – обеспокоенно спросил он. – Выглядишь бледноватой копией себя. Как самочувствие?

– Хочу на улицу, – успокоила я его. – Покурю и приму звездную ванну. Может быть, сделаю пару фотографий для подруг, а то потом забуду.

– Ну иди.

Стараясь никого не задеть, я выбралась и вышла на крыльцо. Краем глаза успела заметить, что Сергей тут же занял мое место, чтобы быть ближе к Алле. Они на полном серьезе обсуждали все «за» и «против» заграничного отдыха, и делали это очень оживленно. А так как внимание Ильи Георгиевича было полностью захвачено тетей Аней, то на меня никто уже и внимания не обратил.

Погода была безветренной. Сигаретный дым уплывал в небеса и таял в темноте.

Чтобы размять ноги, я подошла к калитке, до которой было метров двадцать. Взявшись за нее, сделала несколько приседаний. Покачалась с пяток на мыски. И только тут поняла, как же я устала.

Сразу за домом располагалась улица с довольно широкой проезжей частью, благодаря чему таксисту не пришлось петлять между домов, чтобы высадить нас практически вплотную к пункту назначения. Напротив, через дорогу, виднелась автобусная остановка, расположенная прямо под фонарем и состоящая из двух железных опор и пластиковой крыши, выкрашенной в веселенький желтый цвет.

На пару мгновений все вокруг вдруг осветилось, и свет шел у меня из-за спины – дверь веранды открылась и закрылась.

Кто-то, так же как и я, решил покинуть застолье, и я подумала, что Сергей все-таки не бросит меня тут одну.

– Сигаретки не найдется? – услышала я сзади и обернулась.

Передо мной стоял Ваня.

Я протянула ему пачку.

– Спасибо. Ох, как тут классно. В доме все-таки будет жарковато, – заметил он.

– Согласна. Ничего, потом привыкнем.

– А вы сюда надолго? – спросил Ваня.

– Мы еще не решили.

– Как это так? – удивился он. – Обратные билеты на какое число?

У нас не было обратных билетов. Сергей не стал их покупать заранее.

«Не застрянем, – объяснил он еще дома. – Что-то мне подсказывает, что проблем с этим не будет».

– Да, мы не стали брать билеты в оба конца, – ответила я. – Как-нибудь выберемся.

– О, это вы зря, – покачал он головой. – В сезон частенько траблы с такими делами.

– С какими делами?

– С билетами.

– На дворе двадцать первый век, – напомнила я.

Несмотря на полумрак, я заметила усмешку на лице парня.

– Вы ведь Таня? – прищурился он. – Я просто имена не сразу запоминаю.

– Понимаю вас. Да, я Таня.

– Так вот, Татьяна. Алка не просто так про Египет трещит. И не только потому, что там все было офигенно. На самом деле у нее это нервное. Поездка запомнилась нам всем еще по другой причине. Отец решил не улетать в назначенный день. По какой-то причине он был уверен в том, что никаких проблем с возвращением у них не будет. Захочет – и сядет в самолет в любое время, а если задержится, то отель пойдет навстречу и не станет выгонять на улицу. За энную сумму, разумеется. На крайняк можно будет снять другой номер. И, главное, все будут только рады ему помочь. Вот прямо спят и видят. И все пойдут навстречу. А если не захотят, то он считал, что они захотят захотеть. Понимаете?

– Захотят захотеть? – перебила я его. – Отличное выражение.

– Отец впервые выбрался за границу. Это был его дебют как путешественника. Богатого и ни черта не знающего границ. Жаль, что вы не видели, какой широкий веер он умеет делать пальцами.

Я не была готова к таким откровениям, но у Вани, как видно, наболело. И все-таки я решила остудить его:

– Мы не настолько хорошо знакомы, чтобы обсуждать твоего папу за его спиной, – сказала я.

В ответ на это Ваня чуть не покатился со смеху.

– Неужели вы еще не поняли, что он за человек? – с сарказмом в голосе произнес он.

– Нет, не поняла.

– Да все вы уже увидели, – отрезал он. – Осталось убедиться до конца. Но я вас уверяю…

Дверь веранды распахнулась, и в ярко освещенном проеме показалась Анна Тимофеевна.

Увидев нас, поманила рукой.

– Я горячее принесла. Идите в дом.

Ваня погасил сигарету о землю.

– Окурок выбросьте в мусорное ведро, пожалуйста, – попросила хозяйка. – Оно возле калитки.

Ваня послушно отправил окурок в указанное место. Мы медленно двинулись в сторону дома.

Анна Тимофеевна оставила входную дверь открытой, и мы шли по яркой дорожке света, как по Млечному Пути. Но за шаг до ступенек крыльца Ваня взял меня под локоть.

– Не слушайте меня, – прерывающимся голосом попросил он. – Я зол на отца, на то есть причины. Но я придурок, как вы заметили, ведь он таким и хочет меня выставить. А еще я выпил лишнего. Забудьте все, о чем я говорил. Я ж Ваня. Значит, дурак. Какой спрос с дурака?

Он обогнул меня и первым зашел в дом.

Совершенно обескураженная, я обернулась на звук мотора за спиной. По дороге медленно проплыла маршрутка, и пассажиров в ней было битком.

Мы лежали рядом и держались за руки. Сергей устало провел рукой по лбу.

– Это было так прекрасно, но временами я думал, что умру, – сказал он. – Мой желудочно-кишечный тракт к такому не готов. Я совсем забыл, что тетя Аня если уж кормит, то кормит как на убой.

– Я только однажды пила сливовое вино, – сказала я. – И видела очень много шикарно накрытых столов. В отелях, в ресторанах. На приемах и юбилеях. Клиенты иногда брали меня с собой на всякие мероприятия, но на работе я стараюсь не есть. Однако так много, как сегодня, не ела, кажется, никогда.

– Мясо было божественно, – закатил глаза Сергей.

– С аджикой, – добавила я.

– И с ткемали. А купаты тебе как?

– Шикарно!

– Плюс пять кило, если такое будет продолжаться до самого конца нашего отдыха, – подвел итог Сережа. – А как тебе наши соседи?

– Обычные люди, – пожала я плечами, решив не рассказывать ему про наш разговор с сыном Ильи.

– Хм… я бы не сказал.

– Почему это?

Сергей посмотрел на наручные часы.

– Когда вы с Ваней ушли, то Илья кое-что рассказал о себе. Илья Георгиевич Шейнин – владелец сети автомоек в Тарасове. Плюс имеет несколько автомастерских. Хочет открыть магазин продажи подержанных тачек, ведет переговоры с американскими владельцами автомагазинов. Торгует запчастями. Предлагает тюнинговые услуги. Мужик-то наш, оказывается, довольно неплохо обеспечен.

– Никогда не слышала о нем.

– Знаешь, о чем без остановки говорила Алла? Они в Египте были раз десять за последние полтора года. Казалось бы, что тут такого, если позволяет достаток? Мотайся себе по курортам каждые выходные, отдыхай, швыряй деньги направо и налево. Но они не только хотят там отдыхать. Они подбирают квартирку в Хургаде, и Алла расписывала мне варианты, которые им предлагали. Назвала и цену. Тань, это огромные деньги.

– Почему же они не поехали туда снова, а решили отдохнуть на Черном море? – удивилась я. – Да еще и на съемной хате.

Сергей встал с кровати, подошел к окну, открыл его. Сев на подоконник, закурил.

– Капризы, Тань. Надоели ему роскошь и лакеи. Но знаешь, если бы он и его Аллусик как бы между прочим не расхваливали себя, я бы ни за что не догадался, что сижу за одним столом с миллионером.

– Я бы тоже не сказала, – согласилась я. – На вид прост, как два рубля.

– Ну это только на вид, наверное. Мы его знаем совсем ничего.

Через открытое окно в комнату влетела большая ночная бабочка. Сергей подождал, пока она сядет на стену, сполз с подоконника и накрыл бабочку ладонью. Через секунду он выпустил ее в окно, сопроводив сей акт словами: «Лети, душа моя».

– Так вот, – продолжил он, поудобнее устраиваясь на подоконнике, – квартиру в Египте они присмотрели. В славном городе Хургада. «Трешка» в шаговой доступности от пляжа. Неподалеку супермаркеты и прочие безумно нужные каждому части инфраструктуры. В общем, все цивильно. Осталось уладить вопросы с документами, и наш Илюша станет русским фараоном. Вдумайся: квартира не в аренду, Тань, а своя, личная. Я аж в какой-то миг им позавидовал, признаюсь. Но за квартирой необходимо следить, вкладываться в нее. Охрана, обслуживание, налоги, и не забудем про то, что все это за рубежом. Однако этот вопрос их не смущает. Или они еще не поняли всю суть оформления зарубежной недвижимости.

– Значит, реально деньги не считают, – заметила я.

– Вообще не считают. Видела, как Илья вцепился в тетю Аню? Только учуял запах прибыли – и все. Кажется, ему все равно, с чего рубить бабло.

– А как он сумел достигнуть всего, не поделился?

– Кажется, в этом плане он человек исключительный. Просто пахал как черт, начинал автослесарем, а потом понеслась. Распахал себе сначала автомастерскую, а потом и все остальное подтянулось.

– А такое возможно? – засомневалась я. – Неужели все сам сделал?

– Не знаю, родная. Не моя история. Не задумывался. Но если поставить цель и забыть о чувствах, сне, голоде, холоде и презрительных взглядах, то, может быть, что-то стоящее и получится.

Вот, оказывается, о чем успел узнать Сергей.

Как это часто бывает, я пропустила много интересного. Стоило отойти буквально на десять минут и на десять метров в сторону, как на Сережу посыпались какие-то новости. Благо они меня никак не касались, но все же было бы неплохо знать о новых знакомых побольше. Но зато мне достался другой «кусочек» их истории – сын Ильи. Побыв с ним наедине, пообщавшись совсем чуть-чуть, я так и не поняла, что он за человек, однако поняла, что очень непростой.

– А Иван – это сын от первого брака, – продолжал Сергей. – С отцом он не очень ладит, кажется.

– Об этом тебе тоже Алла рассказала? – поинтересовалась я.

– Эта особа способна выдать за минуту столько информации, что гугл можно смело отправлять на пенсию, – хмыкнул Сергей. – И, главное, ни разу не запнулась. Излагала все четко и ясно. Особенно все, что касалось недвижимости.

– Что же она излагала еще?

– Всякое-разное. Я только делал вид, что слушаю.

Потушив окурок о карниз, Сергей зажал его между двух пальцев и, прищурившись, прицелился в темноту.

– Перелетит забор или нет? – пробормотал он и запустил окурок в окно.

– Тебе сколько лет? – не поняла я. – Вон же пепельница.

– Где?..

Я указала на квадратную керамическую плошку, стоявшую на подоконнике за его спиной. Сергей повертел ее в пальцах и зачем-то дунул внутрь.

– Это не пепельница, это какая-то миниатюрная фигня, призванная украшать интерьер. И потом, я ее не заметил. Если никому не расскажешь, то мне ничего не будет, потому что сигарета перелетела через забор и, надеюсь, попала в мусорный бак, который я приметил, когда мы выходили из такси. А теперь вопрос дня: не хочешь сходить на море?

Я думала, что Сергей устал, что мы сейчас отвалимся и моментально уснем, но не предполагала, что он дошел до такой стадии, когда включается второе дыхание. И точно так же, как сегодня, когда он попытался бросить меня в волны, омывающие кромку его «секретного» пляжа, я не завизжала от восторга, не стала подпрыгивать на месте от радости и не бросилась ему на шею. Просто он меня еще не так хорошо знал. Значит, я имела в своем женском арсенале огромный запас ответных действий, позволяющих удивлять, ошеломлять и даже обескураживать своего мужчину.

Сказано – сделано.

Я поднялась с кровати и стянула со спинки стула уже высохший купальник.

– Не нужно, – остановил меня Сергей. – Ты когда-нибудь купалась без всего?

– Мне все же уютней чувствовать себя полуодетой, – возразила я.

– Я так и знал, что нет, – не отставал Сергей. – Очень рекомендую. Ощущение такие, словно ты в другом мире. Не смотри на меня так, я помню это с детства. Сейчас самое время повторить.

Я верила ему. Верила и была готова за ним хоть на плоту да в шторм. Все, что угодно. Но в купальнике.

– А можно я до пляжа все-таки дойду в нем? Обещаю не сдерживать желание поддаться эмоциям, но сейчас мне нужно быть одетой.

– Зануда, – вздохнул Сергей. – Одевайся, а потом двинемся.

Вылазка удалась на славу. Но не только мы решили искупаться ночью. У берега тусовались несколько компаний и, несмотря на поздний час, в одной из них явно присутствовал ребенок.

Море оказалось теплым, но плыть в темные дали я побоялась, поэтому просто стояла по грудь в воде. Сергей же совершил несколько дальних заплывов, заставив меня в какой-то момент сильно испугаться, потому что в воду он зашел у меня на глазах, а вышел на берег метрах в двадцати.

– Слушай, ну я же пошутил, – удивленно оправдывался он по дороге домой.

– Должно быть, ты забыл, что такое страх за близкого человека, – ответила я.

– Забыл, – признался он. – Больше не буду.

Мы тихо зашли в дом, закрыли дверь и поднялись на второй этаж.

По пути никого не встретили. Мы приняли душ и без сил упали на кровать. Глаза закрывались у обоих.

– Безумно устал, – Сергей едва ворочал языком. – Если я умру, то развей мой прах над морем, пожалуйста…

Это были последние слова, которые я услышала. Сон накрыл так быстро, что я не слышала звуки ливня, который накрыл ночью курортный городок под названием Платаны. Тогда же поднялся сильный ветер, он швырял створки незакрытого окна в нашей комнате, пока в одной из них не разбилось стекло.

Окно находилось с той стороны, где спала я.

Меня разбудил шум. Что-то происходило прямо у изголовья кровати.

Я открыла глаза и уставилась на Сергея, который стоял на коленях.

– Разбудил? – улыбнулся он, встретив мой ошарашенный взгляд. – Прости. Я старался не шуметь.

– Ты кому-то молишься? – сдвинула я брови, еще не полностью проснувшись.

– Молюсь, – кивнул Сергей. – Вот как проснулся полчаса назад, с тех пор и бьюсь лбом об пол. И благодарю бога за то, что стекло не попало на тебя.

Я изо всех сил старалась проснуться и вникнуть в смысл сказанного. Получалось, но не так быстро, как бы того хотелось.

– Какое стекло, что ты несешь?

– Мы не закрыли на ночь окно, стекло разбилось от сильного ветра.

– Я ничего не слышала.

– Значит, сон твой был крепок. Я тоже не слышал. А ведь ночью была самая настоящая буря.

– Да ты что! Какой ужас.

Я перегнулась и посмотрела на пол. Сергей тут же скомандовал забраться обратно.

– Я еще не закончил.

Перебравшись на другую сторону кровати, я спрыгнула на пол, оделась и надела кроссовки. Сергей с совком, полным битого стекла, направился к двери.

– Пойду к тете Ане, – сказал он. – Успокою старушку. Сообщу, что мы не пострадали, а ремонт полностью будет оплачен мной лично. А ты умывайся и спускайся на веранду. Будем завтракать. Кстати, как там наши соседи? Илья вчера здорово набрался. Я его сегодня еще не видел. Никого из них.

Когда его шаги стихли в коридоре, я схватила зубную щетку и услышала стук в дверь.

– Открыто!

На пороге стояла Алла. Вид у нее был свежайший. Словно и не налегала поздним вечером на винцо и купаты. Однако на лице ясно читались тревога и нетерпение.

– Доброе утро… – робко произнесла она и быстро обвела взглядом комнату.

– Доброе. Проходи.

Минувшим вечером мы все решили дружно отказаться от церемоний и хором перешли на «ты». Правда, нашей хозяйки это не коснулось. В ее случае ни у кого тыкать язык не повернулся.

Но Алла не стала заходить в комнату.

– Слушай… – начала она и вдруг замялась.

Было видно, что ей нужен какой-то совет. Или помощь. Мало ли у нас, у женщин, секретов, о которых своим мужикам не расскажешь? Много. Очень много.

– Алла, что случилось?

Я старалась быть тактичной, чтобы показать нашей соседке свою готовность помочь всем, чем смогу, не задавая лишних вопросов.

– Мне бы с Сергеем поговорить, – сказала Алла.

– Он только что ушел, – ответила я. – Что-то срочное?

Алла выглянула в коридор, после чего зашла в комнату и закрыла за собой дверь.

– Просто сегодня утром у Ильи возникла проблема, – вкрадчиво объяснила Алла. Она тщательно подбирала слова. – Я бы хотела, чтобы его осмотрел Сергей. Они вроде бы вчера поладили. Кроме того, Илье трудно передвигаться…

Я бросила зубную щетку обратно в чемодан.

– Господи, неужели все так серьезно?

– Насчет серьезности ничего сказать не могу. Но выглядит это ужасно.

– Что выглядит?

Она изобразила непонятный жест у низа живота.

– У него понос, что ли? – понизила я голос.

– Если бы!

Расспрашивать Аллу о том, что случилось с ее женихом, я сочла лишним. В конце концов, я не врач и не имею права решать что-то вместо Сергея.

– Мы заплатим! – горячо уверила меня Алла.

– Да не нужно платить. Сейчас Сережа вернется и что-нибудь решит.

– А он надолго ушел? В город уехал? А давно?

Алла забросала меня вопросами, я в ответ только мотала головой.

В коридоре послышались шаги. Дверь распахнулась, в комнату зашел Сергей.

Увидев Аллу, кивнул ей.

– Доброе утро, – добродушно прогудел он, направляясь к своему чемодану. – Тань, я очки от солнца куда-то сунул…

– Я их в полотенца завернула, – машинально ответила я.

Сережа стал копаться в чемодане. Нашел солнцезащитные очки и водрузил их на голову, словно диадему.

– Ну что, девчонки, гоу пить кофе? – улыбнулся он.

– Похоже, придется отложить, – сообщила я ему. – Илья заболел.

Выслушав Аллу, которая так и не смогла или не захотела связно объяснить причину своего визита, Сергей отправился к пациенту, прихватив с собой свой волшебный темно-красный чемоданчик. Я же, понимая, что в данной ситуации моя помощь не потребуется, решила пойти на веранду и подождать Сергея там.

На веранде, как нам было сообщено вчера, тетя Аня сервировала стол для завтрака.

Но я не застала там никого, кроме Вани. Он одиноко восседал в том же углу и водил пальцем по экрану мобильного телефона.

Несмотря на то что стол, как и накануне, был заставлен едой, из всего изобилия он выбрал хлеб и сливочное масло.

– Привет, – поздоровалась я и опустилась на ближайший стул. – Ты как?

Ваня оторвался от телефона.

– Привет, – ответил он. – Я в норме. А ты?

– И я.

– Голова не болит?

– Не болит.

– Тогда кофе? – вдруг предложил он.

Я осмотрелась и не нашла поблизости ничего, что напоминало бы кофейник. Чайника тоже не было.

– Кофеварка на кухне, я там себе наливал, – объяснил Ваня. – Сиди, я обслужу.

– Спасибо.

Через пять минут передо мной стояла кружка, из которой пахло хорошим кофе. Тетя Аня, судя по всему, на нем не экономила.

Ваня доел бутерброд, потянулся за яблоком. Потом вздохнул и отложил мобильник.

– Ничего интересного, – небрежно заметил он.

– Искал что-то конкретное? – спросила я.

– А не надо искать. Что-то важное само выскакивает. Неожиданно. А иногда глаз автоматически выхватывает из массы информационного мусора то, что ты ищешь.

– Например?

– Например, я вот хочу узнать, почему папаши тут до сих пор нет. И что случилось этой ночью.

Я внимательно на него посмотрела. Что он имеет в виду?

Поймав мой взгляд, он рассмеялся.

– Я же ночую на первом этаже. А вы все на втором. Слышимость тут фиговая, но кое-что разобрать можно. Так, к примеру, я слышал звуки некоторой возни из комнаты, которая находится надо мной, а потом звук разбившегося стекла. Теперь не знаю, что и думать. То ли отец и Алка устроили отпускное порно, а в порыве, так сказать, попортили хозяйское имущество, то ли это вообще были не они.

– А ты нахал, – улыбнулась я.

Парень скромно сложил руки на коленях.

– И артист, каких мало, – добавила я. – Судя по тому, что ты слышал, над тобой живем мы с Сергеем. Ночью мы решили сходить на море, отсюда и шум. А стекло разбилось от сильного ветра именно в нашей комнате. А тебе делать нечего как подслушивать, да?

– Вот уж чего не было, того не было, – серьезным тоном ответил Иван. – Но спасибо за объяснение, теперь все ясно. В следующий раз не буду ничего додумывать.

Он был мне неприятен. Со вчерашнего вечера я не могла отделаться от чувства какой-то брезгливости.

Меня покоробили сразу две вещи: Ваня поделился с посторонним человеком некими интимными подробностями жизни отца и сделал это не только легко, но и с пренебрежением.

– Похоже, с отцом тебе не повезло. Или ему с тобой, – предположила я.

– Обоих можно поздравить, – легко согласился Ваня.

На его лице появилась легкая улыбка. Он принялся за второй бутерброд, на этот раз с сыром.

– А что, так заметно, что мы не ладим? – спросил он.

– Ты не особо скрываешь неприязнь, – ответила я. – Правда, другим об этом знать не обязательно.

– Вот такая я сволочь.

– Некрасиво выглядит. Ведешь себя как обиженный подросток, которому не отсыпали карманных денег. Отсюда вопрос: что ты делаешь тут, рядом с папашей, которого, мягко говоря, не любишь? Что тебя заставляет тут находиться?

Иван перестал улыбаться.

– А вот это уже, прости, не твое дело, – спокойно ответил он и вышел из-за стола, чтобы налить новую порцию кофе.

Его не было всего минуту, но мобильник, который он оставил на столе, в его отсутствие дважды издал короткий писк.

Он вернулся, прошел мимо меня и сел на свое место. На веранде еще сильнее запахло свежезаваренным кофе.

Какой аромат все-таки! Никогда не надоедает.

– Пока тебя не было, твой телефон издавал всякие звуки, – сообщила я.

– Я слышал.

– Решила предупредить.

– Не нужно, со слухом у меня все в порядке.

К телефону он не притронулся, из-за чего я сделала вывод: он умеет держать себя в руках. Далеко не всегда, но умеет. И скрытен. Предпочитает заниматься личными делами не тогда, когда рядом кто-то находится, а тогда, когда поблизости не будет никого, кто захочет засунуть свой длинный нос в его хранилище личных данных.

– Не знаю, почему я все это тебе говорю, – вдруг произнес он, возя бутербродом по столу, – видно, чувствую родную душу.

– Это я-то родная душа? – не поняла я.

– Ну а вдруг?

Он явно издевался надо мной и делал это с удовольствием. Будь на моем месте другой человек, он бы разозлился, но я решила во что бы то ни было сохранить спокойствие.

– Ты подспудно ищешь того, кому на тебя не наплевать, – сказала я. – И решил подкатить ко мне. Не старайся.

Иван откинулся на спинку стула.

– Тебе не наплевать, – решил он.

– Ошибаешься.

Иван вскинул взгляд.

– Ты не так уж и проста, Татьяна, правда?

– Сущая правда, – согласилась я.

– Я так и знал. Слушай… а вдруг мы родственные души?

– С какой стати?

Он каламбурил, откровенно веселился, запутывая меня все больше и больше. То открывался, начиная откровенничать, выворачивать наизнанку душу, то откровенно кокетничал. И я вдруг поняла, почему он себя так ведет.

Здесь, на море, он был один от слова «совсем». Ему была нужна вовсе не родная душа, а временный приятель. Тот, который перейдет на его сторону хотя бы на какое-то время. Тот, кто безоговорочно примет все его убеждения и поверит каждому слову. И все это для того, чтобы не чувствовать себя идиотом рядом с отцом и его невестой.

Ох, как я не хотела становиться чьей-то жилеткой. Ну кто такой этот молодой красавчик в белом поло, пытающийся казаться гениальным? Не друг, не знакомый, не коллега. Просто прохожий, о котором я ничего не знаю.

Или все-таки знаю? А вдруг ему действительно необходимо выругаться, чтобы после этого жить дальше?

На втором этаже хлопнула дверь. Послышался бодрый голос Аллы, потом ее короткий смешок.

Если смеется, значит, с Ильей ничего страшного не произошло. Мой герой Сережа спас его в самый последний момент. Остановил кровь, провел срочную полостную операцию, сделал искусственное дыхание, потом прямой массаж сердца. Или что там было на самом-то деле?

Ваня сразу подобрался, сел ровно. А еще отложил бутерброд и взял в руки телефон.

– Потом поговорим, если хочешь, – предложила я, стараясь говорить совсем тихо.

– Не о чем нам разговаривать, – отрезал он.

– Я не глухая. И не глупая.

– Вчера был пьяным, вот и все. А сегодня настроение подвело.

– Ты не был вчера пьян.

– Забей.

К тому моменту, когда на веранду спустились остальные, Иван уже ясно дал понять, что не собирается развивать тему. Этим он меня окончательно разозлил.

Я ничего не понимала. Мы были практически не знакомы, но он вел себя так, словно ловил меня на живца. Но как только я пыталась схватить наживку, он резко уходил в себя и отказывался от сказанного. Что это такое? Почему он манипулирует мной? С какой стати?

Хорошо, что мы друг другу никто. А иначе я бы разговаривала с ним в другом тоне, а настроение было бы окончательно испорчено.

Святая троица торжественно появилась на веранде.

Алла оживилась, увидев на столе фрукты.

– Смузи поперек горла уже, – призналась она. – Что может быть лучше свежей черешни?

Она перегнулась через стол, набрала горсть ягод, и я почувствовала легкий запах туалетной воды с ароматом корицы. И когда она успела?

Я посмотрела на Илью, с которым явно что-то приключилось. Он шел, но очень осторожно. Мало того, Сергей незаметно поддерживал его под спину. Он же помог Илье опуститься на стул.

– Ну как? – спросил он.

– Нормально, – в том же духе ответил ему Илья, но не выдержал, сморщился. – Терпимо. Пройдет.

– Три раза в день, помнишь? – о чем-то напомнил ему Сережа.

Илья кивнул.

Не только я наблюдала за этой сценой. Ивану тоже требовались объяснения.

Он вопросительно посмотрел на отца. Но тот лишь кивнул ему и не стал ничего объяснять.

Сережа чмокнул меня в щеку и ушел за кофе.

– Какие планы на сегодня? – весело поинтересовалась у меня Алла.

– Пока не знаю, – призналась я. – А у вас?

– У нас тоже никаких, да, Илюш? А то обсудим, – предложила Алла и шутливо толкнула в плечо Ваню. – А ты чего такой убитый?

– Плохо спал на новом месте, – нехотя ответил тот. – Башка трещит.

– Не торчи на солнце, – деловито посоветовала Алла. – Какие планы на сегодня?

– Они есть.

– Ну, смотри, а то мог бы присоединиться, – загадочным тоном заметила Алла.

Вернулся Сережа с чашкой кофе в руке.

– Как ты тут? – спросил он, размешивая в своей чашке сахар.

Я не ответила.

Илья, Алла и Сережа вели себя нарочито небрежно, всем своим видом давая понять, что их связывает что-то общее, во что они не собираются посвящать ни меня, ни Ивана Ильича.

Таким образом, мы с Иваном невольно оказались в одном положении, довольно неловком для нас обоих.

В какой-то момент за столом воцарилось молчание – новоприбывшие сооружали себе завтрак.

Я спокойно допивала кофе, Ваня все так же торчал в мобильном.

Илья Георгиевич первым нарушил паузу:

– Пока не разбежались, скажу.

Он пристально посмотрел на нас с Сережей.

– Я вас, ребят, хоть толком и не знаю, но успел кое-что понять. Я хорошо разбираюсь в людях и еще вчера понял, что мы поладим. Я вот приболел, а ты, Серег, оказал мне первую медицинскую помощь. Так?

– Ну допустим, – ответил Сергей.

– И от денег отказался, – продолжал Илья.

– Ну-у-у-у… было дело, – подтвердил Сергей. – Да к чему все это?

– А от приглашения на свадьбу не откажешься?

Это было совсем внезапно. Мы с Сергеем переглянулись.

– Я не уверен, что смогу, Илья, – честно ответил ему Сергей. – У меня после отпуска будет море работы. А ты, Тань?

– И я не знаю. А когда планируете?

Илья посмотрел на Аллу.

– Сегодня, – выдал он.

Алла, внимательно наблюдавшая за нами, решила взять инициативу в свои руки:

– Вы подумайте, время есть. Мы не настаиваем.

Илья чуть слюной не подавился.

– Как это «не настаиваем»? Настаиваем!

Я совсем растерялась. Ну как это так вышло-то? Мы только вчера познакомились, а сегодня еще и позавтракать не успели, а тут уже предъявы. Да еще какие!

– Но если откажетесь – пойму, хоть и расстроюсь, – словно ставя точку в разговоре, Илья хлопнул ладонью по столу. – В любом случае я теперь тебе, Серега, должен.

– Да перестань, – сморщился Сергей.

Я почувствовала еще больший интерес к тому, что же приключилось с Ильей. Но меня, похоже, никто не собирался посвящать в детали.

– Мы подумаем, – сдался Сергей. – Просто все очень неожиданно.

– О да! Мы подумаем, – согласилась я. – Все это так внезапно. Очень… вдруг. У меня были другие планы… до этого момента.

Илья внимательно посмотрел на сына. Тот всем своим видом давал понять, что происходящее к нему никак не относится.

Алла взяла с тарелки булочку, разрезала ее пополам, вложила внутрь кусок колбасы и дольку помидора.

– Ешь, – протянула она булочку жениху.

Илья попросил чаю. Алла тут же ускакала на кухню.

Сергей отставил пустую чашку в сторону.

– Вы на море? – спросил Илья.

– Сначала покажу Тане пару мест, которые запомнил с детства, – ответил Сергей. – А потом купаться, конечно.

– Не задерживаю. Если что, то мой номер телефона у тебя есть, Сергей. Торжество состоится сегодня вечером в отеле «Эстер».

– Если мне не изменяет память, то «Эстер» находится недалеко от Нижнего пляжа, – прищурился Сергей. – До него можно дойти по побережью.

– Знаешь это место? – оживился Илья. – Вот ты красава!

Сергей взглянул на меня, смущенно улыбнулся.

– Конечно, знаю. Этому отелю лет семьдесят, если не больше. Раньше был не отелем, а гостиницей, но имя сохранили. Мы с местными пацанами там вечно шелковицы обдирали, пока нам не влетело от ментов. Совсем маленький отель, на несколько номеров.

– С бассейном! – поднял палец Илья. – Вот там все сегодня и будет. Начало в восемнадцать часов ровно. Но для вас двери будут открыты в любое время, если вдруг раньше придете или позже.

Пока я собиралась с мыслями, Сергей закончил с завтраком.

– Пойдем? – спросил он у меня.

– Да, конечно.

Илья вздохнул.

– Ну, отдыхайте пока, – разрешил он. – Если не сложно, то сообщите – ждать вас или нет.

– Непременно, – заверила его я.

Ваня тоже поднялся со своего стула.

– Пойду и я, – сообщил он отцу и первым вышел на улицу.

Мы тоже не стали задерживаться. Ушли, но пообещали дать ответ в самое ближайшее время.

Вот как только погуляем, так сразу и решим.

Глава 3

Естественно, во время прогулки мы то и дело возвращались к тому, о чем услышали во время завтрака. Не каждый день тебя приглашают на семейное торжество те, кого ты знаешь не более суток. Однако обстоятельства знакомства могут быть разными, и в нашем случае все было не так уж и просто.

От дома Анны Тимофеевны до центра Платанов мы добрались минут за двадцать.

Все бы ничего, но я не ожидала, что дорога постоянно будет идти в гору. И если сначала у меня было желание любоваться пейзажем, который сопровождал нас по другую сторону дороги, то совсем скоро меня больше заботило то, как бы не перекачать икроножные мышцы – настолько крутым становился подъем к центру городка. Осталось прибавить к этому квесту довольно сильную жару и солнце, которое решило уничтожить все человечество.

Если честно, я не ожидала от себя такого. Всегда считала, что человек я более-менее спортивный, в чем постоянно убеждалась, когда рассматривала себя в душе. Подтянутая мадам, иначе не скажешь.

Я сдалась в тот момент, когда увидела, что дорога кончилась, упершись в длинный высокий холм. Какому дураку вздумалось построить дорогу, ведущую вверх, я не знала, но разозлилась сильно. Нам предстояло преодолеть очередную высоту, но на этот раз нужно было подниматься по ступенькам.

И я демонстративно села прямо в траву.

Сергей тут же опустился на корточки и прижал ладонь к моему лбу.

– Плохо, Тань?

Я сбросила его руку. Дурацкий вопрос. Неужели не видно, что я просто прикалываюсь? Захотелось посидеть на земле, и все. Мы, бабы, такие капризные, ой. Такие непредсказуемые!

– Ты почему не сказал, что добираться так сложно? – спросила я.

– А что тут такого? Не так уж и высоко.

Я его чуть не убила. Сам он весь этот адский подъем преодолел легко. Элегантно даже.

– Ну посиди. Подожду, – сказал он и отошел в сторону.

– Дай сигарету, – попросила я.

– Ты с ума сошла? – на полном серьезе удивился Сергей. – Сердце посадить хочешь?

В принципе, он был прав. Да и не стоило мне курить сейчас, я это и сама понимала.

С вершины лестницы послышался смех.

Я обернулась. К нам спускались мужчина и женщина. Судя по одежде, тоже отдыхающие. Обоим на вид было лет по шестьдесят.

Преодолев спуск, они легкой походкой двинулись в ту сторону, откуда мы только что пришли. В руке мужчина нес пакет с огромной дыней.

– На самом деле вовсе не трудно ходить этой дорогой, – произнес Сережа. – Тетя Аня дважды в день на работу так бегает.

– А кем она работает?

– Убирается в домах у курортников. Есть ведь и такие, кто снимает целые особняки на все лето. Любят не окраину, а именно центр города. Им нужны помощники по хозяйству. Вот тетя Аня все лето и ходит к ним. Готовка, уборка, иногда садовые работы. Всякие поручения тоже выполняет.

Сказав это, он протянул мне руку. И я, разумеется, тут же ухватилась за нее, взяла бутылку с водой.

Мы двинулись по лестнице вверх. А когда очутились на самой вершине, то я ахнула.

Я и предположить не могла, что наверху будет небольшая смотровая площадка.

– Нравится? – улыбнулся Сергей. – Стоило оно того?

– Это какая-то сказка, – призналась я.

– Ну, если рассматривать близко, то сказочного там мало, но отсюда вид дивный, – согласился Сергей.

Городок – или все-таки поселок? – с высоты, конечно, был виден не весь. Да и не высоко мы находились. Но его с трех сторон обнимало море. И именно оно превращало его в такую красоту, что наверняка не только я, поднявшись на вершину лестницы, доставала телефон, чтобы сделать на память фотографию. Яркие крыши, пушистые деревья, снующие туда-сюда люди – все напоминало видео из компьютерной игры, действие которой происходит в сказке.

Пожалуй, только в этот момент я поняла, что значит выражение «весь мир у твоих ног».

Мы спустились по лестнице и сразу попали на длинную улицу, напичканную открытыми кафе, детскими аттракционами и торговыми точками всех мастей.

Сергей сразу объяснил, что это центр города. Торговые павильоны чередовались с мини-базарами, где можно было купить и свежую рыбку, и огромные «веники» душистой зелени, и все остальное фруктово-ягодное изобилие, подумать о котором, что все это магазинное, было бы оскорблением.

Тут же располагались легкие раскладные столики, на которых едва умещались сувениры. Самым распространенным их видом были разные поделки из можжевельника. Сережа тут же купил одну такую, в виде яблока, прикрепленного к тарелке.

– Повесим дома на стене, – решил он. – Можжевеловое яблоко. Видела когда-нибудь такое?

Я не ответила.

Пока он расплачивался, мое внимание привлек высокий худой парень в белом поло.

– Куда смотрим? – спросил Сережа.

– Кажется, это Иван.

Сергей всмотрелся в толпу.

– Да, это он. Покупает домашнее вино. Вот, купил. Уходит. И что здесь не так?

– Сейчас одиннадцать часов утра, Сереж. Куда он пошел с этим вином?

– Ты же не хочешь сказать, что собираешься узнать об этом у него?

Конечно, гнаться за Ваней я не собиралась. Не та погода и не те обстоятельства, чтобы кого-то преследовать. Да и уследить за ним было трудно, поскольку людей на базаре становилось все больше и больше.

Отдыхающие перли из всех щелей. Узнать их можно было легко. Во-первых, по тому, во что они были одеты. Вряд ли аборигены стали бы цеплять на головы затейливые шляпы с широкими полями и сорить деньгами. Во-вторых, количество предметов одежды на курортниках было в разы меньше, чем на тех, кто здесь жил и работал. Некоторые мужчины прогуливались в одних плавках, не забыв повесить на шею пляжное полотенце, а некоторые дамы открыто демонстрировали бюсты всех размеров, обтянутые одной лишь верхней частью купальника.

– Зачем тебе этот Иван? – недовольным тоном спросил Сергей.

А я и не могла объяснить. Парень был странным, это факт. Наедине со мной он вел себя заносчиво, мог нахамить, даже троллил меня за завтраком, но стоило появиться кому-то еще, как он превращался в другого человека. Уходил в себя, открыто демонстрировал равнодушие, даже некоторое высокомерие.

Судя по тому, насколько я смогла его узнать, друзей у него тут не было. Ни отец, ни его невеста Ивана в свою компанию не позвали. То же относилось и к нам. Никто из нас не предложил ему свою компанию, а если бы и предложили, то был бы он рад этому? Вряд ли.

Иван растворился в толпе, и я словно очнулась. Что за непонятный интерес к человеку, с которым меня ничего не связывает? Откуда это взялось?

– Пойдем, Тань?

Я с благодарностью взяла Сергея за руку, дав себе клятву с этого момента вообще не думать ни о чем постороннем.

Мы гуляли по Платанам несколько часов. Казалось бы, откуда взяться таким расстояниям в этом не то городе, не то поселении, которое со смотровой площадки выглядело совсем маленьким.

Но я очень ошибалась. Центральная улица была окружена множеством переулков, каждый из которых также приводил к очередному повороту.

Надо сказать, что отдыхающих в Платанах было очень много. Мы их встречали везде, даже там, где частные дома сменяли двухэтажные жилые дома. Почти на каждом балконе сушились полотенца и покачивались от легкого ветерка купальники. На каждом углу можно было купить фрукты и нехитрые сувениры, сделанные из ракушек. Тут же предлагались парное молоко и свежайший домашний сыр.

Частный сектор привлекал внимание яркостью красок. От цветовой палитры рябило в глазах. За ярко-фиолетовым забором виднелись оранжевые стены очередного деревянного дома. Крыши были выкрашены во все оттенки, до которых смогла дотянуться природа: бирюзовый, салатовый, алый – аборигены, казалось, соревновались между собой в том, чей дом должен выглядеть незабываемо.

Сделав массу фотографий, я попросила пощады и присела на скамейку, стоявшую возле дороги.

Сергей с самым счастливым видом рухнул рядом.

– Ноги гудят, – сообщила я ему. – Давненько так долго не гуляла.

– Это ничего, – сказал Сергей. – Но я хотел тебе показать еще кое-что.

– Побойся бога, – предупредила я. – Неужели мы еще не все посмотрели?

– Осталось совсем немного. Кроме того, это будет по пути назад, никуда не придется карабкаться.

Он протянул мне бутылку воды. За время нашего путешествия она успела нагреться.

Сделав глоток, я поморщилась.

– Что думаешь насчет приглашения на свадьбу? – спросил Сергей.

– Если честно, я не готова, – призналась я. – Мы их практически не знаем.

Сережа был со мной согласен.

– Неожиданно, – подтвердил он. – Но нас никто за руку не тянет.

– Расскажешь о том, что случилось сегодня утром с Ильей? – спросила я.

Сергей на миг задумался.

– Ладно, нарушу врачебную тайну, – решил он. – Наши гости этой ночью решили заняться сексом…

Я предупреждающе подняла руку.

– Не продолжай. Не хочу подробностей.

Сережа рассмеялся.

– Их и не будет.

– А как же без них? – не поняла я. – Ты вроде бы начал про секс?

– Во время процесса пациент стал испытывать неприятные ощущения. При ближайшем рассмотрении в месте повреждения был обнаружен отек мягких тканей.

– Ох, ни фига себе! – вырвалось у меня. – Он что, опух в тот самый момент?

– Не он опух, а часть его тела, непосредственно участвовавшая в… в…

Сергей замялся, подбирая нужное слово.

– В работе, – подсказала я.

– Можно и так сказать, – облегченно выдохнул Сергей. – Короче, легли они спать с надеждой на то, что утром все рассосется. Списали случившееся на смену климата, еды и воды. Решили, что здоровый сон всему голова. Но утром неприятность никуда не делась. Наоборот, Илья стал испытывать болевые ощущения.

– Так, – остановила я Сережу. – Подробности все же есть. Но ладно, я тебя поняла.

– Если поняла, то можешь представить, что Илье даже ходить было больно.

– И ты его спас.

Сергей достал из кармана сигареты, предложил мне закурить.

Я отказалась. Суровый марш-бросок по горной местности напрочь выбил из головы все желания, кроме одного: сидеть в тени и не двигаться.

– Конечно, Алла перепугалась. Вовремя вспомнила, что я врач, и прибежала за помощью. Ну я и пошел. А куда деваться-то? Слава богу, что я был прилежным студентом, потому что в практике мне подобное не встречалось, но в учебниках подробно описаны симптомы. Я даже и не думал, что у меня такая хорошая память.

– Так что же случилось с Ильей?

– Пищевая аллергия. Илья, оказывается, знатный аллергик, и прекрасно знает об этом. Антигистаминные препараты у него всегда с собой. Но раньше аллергия на что-то проявлялась только в качестве крапивницы. А в нашем случае организм, видимо, окончательно решил взбунтоваться.

– И на что же у него аллергия, Сереж, если так жестко его скрутило?

– Полагаю, на вчерашнее сливовое вино.

– Ты серьезно?

– Думаю, да, – ответил Сережа. – Тетя Аня, скорее всего, что-то недоговаривает про своих соседей. Наверное, они добавляют в вино какие-то красители или иные добавки. Не все они безобидны. А для некоторых даже опасны.

– А почему именно вино? – удивилась я. – Если Илья аллергик, то ему многого нельзя, а он ел все, что было на столе. Клубнику, сыр. Они тоже могут вызвать аллергическую реакцию. На что именно у него аллергия-то?

– Поливалентная. На все, что угодно, может среагировать. В этот раз это было вино. Дал ему таблетку, попросил посидеть на диете и не купаться хотя бы пару дней. А теперь представь, что все это случилось в день его собственной свадьбы.

– Вы практически перекрыли ему кислород, доктор.

– Ну что же я могу сделать? – развел руками Сережа. – Хорошо, что до отека Квинке не дошло. Но меня как врача волнует один момент.

– На свадьбе будет спиртное, ты про это? – угадала я. – На фоне лекарств Илье может стать плохо.

– Или не станет, если он оправится к вечеру и забудет принять таблетку. Так что, мы пойдем на свадьбу?

– Я не готова, – честно ответила я. – А ты хочешь?

– Нас пригласили вместе, не пойду же я один.

– Иди, если хочется, – возразила я. – Не пропаду. Высплюсь. Или напьюсь вина, у тети Ани еще осталось.

– Да нет, не буду я без тебя гулять, – решил Сережа.

Мне действительно не хотелось идти на свадьбу. Не то чтобы я была нелюдимой или не любила повеселиться, но все-таки не чувствовала ничего общего с Ильей и Аллой. Не случилось той близости, которой «заболевают» случайные попутчики, оказавшиеся в одном купе поезда дальнего следования. И винить себя за это я тоже не могла.

Мы сидели спиной к солнцу. Время перевалило за полдень, и солнце стало потихоньку опускаться к линии горизонта. Но воздух продолжал оставаться горячим, а ветерок, щекочущий кожу, совсем ее не охлаждал.

Мы расслабились настолько, что идти куда-либо не было ни сил, ни желания. Если бы я положила голову Сергею на плечо, то наверняка бы задремала.

Почувствовав мое состояние, он встряхнулся.

– Надо идти, Танюш, – проговорил он, поднялся с лавки и несколько раз подпрыгнул на мысках, разминая ноги. – Сейчас будет не так жарко.

Постепенно мы вышли за черту города. Мощеная дорога превратилась в широкую утоптанную тропу.

Я не сразу поняла, что мы идем в сторону моря, потому что оно вдруг скрылось из глаз.

– Закрой глаза, – попросил он и крепко взял меня за руку.

Он вел, я шла за ним, честно не глядя даже под ноги. Но споткнуться не пришлось – Сергей двигался медленно.

Ветер становился все сильнее. Запахло морем.

– Смотри.

Я открыла глаза и от неожиданности вцепилась в его руку еще сильнее.

Мы стояли на краю какой-то горы, которая обрывалась прямо в море шагах в пяти от меня, не дальше.

Сначала я занервничала. Один толчок в спину – и меня ждет полет в никуда.

Опасность? Еще какая! И настолько ли хорошо я знаю Сергея? Зачем он привел меня сюда, если на эдакую красоту можно было посмотреть издалека? Да еще и глаза попросил закрыть. То есть путал следы? Господи, откуда такие мысли?

Я сделала маленький шаг назад. Потом еще один. На всякий случай приготовилась к резкому развороту корпуса, чтобы дать отпор. И тут взгляд упал вниз.

Сергей стоял почти вплотную ко мне, и я прекрасно видела его обувь. Его желтые кеды.

Все сразу встало на свои места. То самое место, которое мне хотел показать Сережа, оказалось прекраснее всего, что я успела увидеть до этого. Сергей привел меня на утес, который я видела на фото еще в Тарасове. До обрыва было совсем недалеко, невидимые волны, которые бились под ним о гальку, перекатывали ее с тихим шорохом на сушу и обратно, а море вот же, впереди и дальше. Скрывалось где-то там, где кончается земля.

– Тот пляж, на котором мы вчера были, находится внизу, под этим обрывом? – угадала я.

– Точно.

– Обалдеть.

– Мне показалось, что ты испугалась.

– Просто не ожидала. Один неосторожный шаг, Сереж…

– Этого не случилось бы. Я рядом.

Я уходила с утеса с большим сожалением, унося в мобильном телефоне фотографию его желтых кед и моих красных ступней, стоящих на горячей, высушенной солнцем земле.

То ли на фоне пережитого, то ли от чувства вины, которое я испытала перед Сережей, поняв, что слишком заработалась и стала жертвой профессиональной деформации, я объявила ему, что готова проследовать к месту свадебной церемонии.

Если мы еще не опоздали, конечно.

Сергей, услышав мое «а давай!», заметно оживился.

– Уверена? – только и спросил он. – Не сбежишь с другим мужиком? Не устроишь драку? А то я ведь с тобой еще ни на одной свадьбе не был. Ты буйная? Ну чтобы мне знать, как себя вести.

– Вот на свадьбе и увидишь.

– Ну тогда сейчас я Илье наберу.

Сергей достал телефон, позвонил Илье, перебросился парой слов, после чего посмотрел на часы.

– Нам нужно быть там к шести, а сейчас три часа дня, – сообщил он. – В принципе, даже не сильно торопясь, мы никуда не опоздаем. До дома полчаса ходу. Останется время даже на кофе.

– Мы пойдем с пустыми руками?

– Читаешь мысли, – кивнул Сергей. – Тогда давай вернемся домой через город. Может, что-то присмотрим по пути. Можно, конечно, подарить просто деньги, но мне кажется, что он не возьмет.

– Мне тоже так кажется, – согласилась я.

Пришлось идти обратной дорогой, но в этот раз Сергей срезал путь, и мы вышли на центральную улицу, минуя переулки с ухоженными домиками, окруженными цветными заборчиками.

Людей значительно прибавилось. Искупавшиеся в море гости и жители Платанов постепенно перебирались поближе к местам общепита.

Внешний вид любителей приморских красот тоже изменился. Теперь они выглядели не так фривольно.

Из каждой подворотни доносился запах шашлыка – кафе и рестораны вовсю готовились к скорому нашествию посетителей. Большинство продавцов сворачивали уличную торговлю, но самые упорные, похоже, собирались торговать дотемна.

– А что дарить-то будем? – растерянно произнес Сережа. – Никогда не был силен в выборе подарков.

– Да и женщины, знаешь ли, не всегда оригинальны в этих вопросах, – ответила я.

– Это ты про носки и крем для бритья на двадцать третье февраля? – рассмеялся Сергей.

– Не только. Еще про туалетную воду.

– Ну тогда прости меня от лица всех мужиков за тюльпаны, духи и конфеты.

– Прощаю.

– Нет, ну а что еще дарить-то? – искренне удивился он. – Смотри-ка, торговый центр.

Приземистое здание, которое мы не заметили днем, но увидели сейчас, располагалось на соседней улице. Не заметь его случайно Сергей, мы прошли бы мимо.

Впрочем, нам это совсем не помогло. Двери были закрыты.

– А там ремонт с сегодняшнего дня, – сообщила проходящая мимо старушка. – Я вот тоже не успела вчера зайти. Теперь надо далеко ходить в аптеку, а у меня ноги для этих гор не приспособлены.

– Сочувствую, – ответил ей Сергей. – А не подскажете, может, где-то еще есть какие-то магазины?

– С едой-то? – вскинулась старушка. – Да полно. Одна еда и осталась. Ну и торгаши эти вдоль дороги.

– Да нет, нам бы подарок купить на свадьбу, – объяснила я.

Старушка задумалась.

– Да нет тут никаких подарков, – решила спустя минуту она. – Но вокруг полно сувенирных магазинов. Не знаю, правда, сможете ли вы там что-то выбрать. И магазины тоже в разное время закрываются. Какие до пяти вечера работают, а какие до шести. Это только сувенирные долго открыты.

– Почему так рано закрываются? – возмутилась я. – Могли и подольше…

Старушка окинула меня насмешливым взглядом.

– А потому что людям, которые в них работают, тоже хочется отдыхать!

Старушка медленно пошла прочь. Никаких вопросов к ней у нас не осталось, поэтому задерживать ее мы не стали.

Сергей взглянул на часы и покачал головой.

– Предлагаю не носиться в поисках магазинов, которые еще не закрылись. На центральной улице полно сувенирных лавок. Что-нибудь подберем.

Это было трезвое и взвешенное решение. И надо сказать, что мы не пожалели, хоть и успели в самый последний момент.

Буквально в первой же торговой палатке, витрина которой пестрела деревянными самоделками и керамическими кружками китайского производства, мы наткнулись на самое настоящее сокровище, которое я случайно увидела в самом углу. Это была большая картина с изображенным на ней песчаным берегом, усыпанным обрывками водорослей и мелкими ракушками. А там, где заканчивался берег, начиналось море с растворенным в воде золотым лунным светом. Работа была выполнена искусно, и я попросила продавщицу показать мне ее поближе.

– Картина называется «Ночь», – прочитала девушка на обороте. – Художник Крылов. Одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год.

– Вы хотите сказать, что это подлинник? Это же раритет! – не поверила я своим ушам. – Издалека похоже на репродукцию. Это точно подлинник?

Девушка осторожно провела пальцем по нарисованному морю.

– Да, это оригинал. Мазки краски чувствуются.

Сергей взял картину в руки, стал внимательно рассматривать.

– Картина на свадьбу? – задумчиво пробормотал он. – А не простенько? А не по-буржуйски ли?

– Я бы не отказалась получить такой подарок на свою свадьбу, – призналась я. – Но я, конечно, не Илья.

– И не Алла, – добавил Сергей.

– Но что-то мне подсказывает, что ему очень понравится, – не сдавалась я. – Да и вариантов у нас особенно нет, если ты, конечно, не собираешься сунуть ему конверт с деньгами.

– Берете? – поторопила нас девушка. – А то я закрываться собиралась.

– Сколько? – спросила я.

– Семь тысяч, – поджала губы продавщица. – Раньше она продавалась за десять, помнится.

Сергей сглотнул. Я решила взять ситуацию в свои руки.

– Лот выставлен на торги, – сообщила я продавщице. – Начальная цена четыре тысячи.

– Ха! – ответила на это девушка.

– Четыре пятьсот, – предложила я.

– Нет.

– Пять! – вступил в игру Сережа.

– Не-а, – покачала головой продавщица. – И не пытайтесь даже.

Сережа провел пальцем по фанерной раме.

– Пылища, – сказал он. – Значит, стоит картина у вас тут долго. А почему? А потому что никто не берет. Потому что дорого. Поэтому вы убрали картину в угол, чтобы зря место не занимала. Но семь тысяч никто не заплатит. Сбавьте цену, а мы сразу купим ее.

Девушка вздернула брови от такой наглости.

– Да вы издеваетесь.

– Будь здесь художник Крылов, он бы со мной согласился, – продолжал Сергей. – Пять тысяч – прекрасная цена за прекрасную картину. Вы же еще и в плюсе останетесь.

– В каком это, интересно? – удивилась продавщица. – Я теряю две тысячи, это плюсом никак не назовешь.

– Да просто одной головной болью меньше, – объяснил ей Сережа. – Вы подумайте. Сколько у вас там еще времени до закрытия?

У девушки не было времени думать, а у нас – ждать, пока она примет решение.

– Пять тысяч пятьсот, – решила я. – Больше у нас нет.

– Она стоит семь тысяч, – жалобно произнесла продавщица.

Я не знала, сколько с собой денег у Сережи, но помнила, что взяла с собой пятитысячную купюру, которую еще ни на что не потратила.

– Пять семьсот, – решила продавщица с видом человека, делающего величайшее одолжение. – Семьсот-то найдете?

– Найдем, – ответил Сергей и полез в карман.

Мы тут же упаковали картину в красивый подарочный пакет, который нам достался бесплатно.

Обратный путь занял совсем немного времени, потому что дорога до дома всегда короче. Кроме того, нам пришлось преодолевать не подъемы, а спуски, что меня несказанно порадовало.

Тетя Аня приготовила чудесный ужин, от которого мы отказались.

– Мы сегодня приглашены на свадьбу, теть Ань, – извиняющимся тоном сказал Сережа. – К вашим постояльцам. Они съехали?

– Давно смотались, – ответила тетя Аня. – Меня тоже пригласили, но я не пойду.

– А с нами?

– Да ни с кем! Чего я там буду-то?

Ее слова прозвучали с какой-то безнадегой. В них явно слышалась усталость.

Она стала собирать со стола тарелки, которые уже успела расставить.

Сергей подтолкнул меня к лестнице.

– Иди пока без меня. Собирайся, я скоро.

Я на миг задержалась в дверях. Сергей подошел к женщине, взял у нее из рук посуду и поставил на стол.

– А что там на ужин, теть Ань?

– Да картошка с рыбой.

– Горячее?

– Горячее. А что?

– Я бы не отказался.

Дальше их разговор я уже слушать не стала. Поднялась на второй этаж, зашла в комнату. Разделась, быстро приняла душ и выволокла из угла чемодан.

Над выбором наряда долго не раздумывала, ибо внезапные обстоятельства и климат диктовали свои условия. И надо сказать, я была к ним готова.

Маленькое черное платье, говорят, должно быть у каждой женщины, но в отпуск я взяла длинное, выхватив его из шкафа. На всякий случай. Не возьми я его с собой, оно и не понадобилось бы. А тут на тебе, пригодилось.

С прической долго возиться не пришлось. Сборы были закончены.

Времени оставалось совсем мало, а Сергей так и не появился.

Я решила спуститься поторопить его.

Подобрав подол платья повыше, чтобы не зацепить им что-нибудь, я бодро преодолела ступеньки и вошла на веранду.

Сергей и не собирался подниматься. Они с тетей Аней сидели за столом и о чем-то негромко говорили. Перед Сережей стояла тарелка с ужином.

– Приятного аппетита, – сказала я, вложив в тон как можно больше вопросительной интонации.

Рука Сережи, в которой он держал вилку, остановилась на полпути к рту. Брови взлетели вверх. Мои тоже на месте не остались.

Анна Тимофеевна сидела ко мне спиной и не могла видеть, как я развела руками. Мол, какого лешего ты тут застрял, если нам вот-вот уже нужно выдвигаться?

Тетя Аня повернулась ко мне.

– Ох, – вырвалось у нее. – Покрутись-ка.

Я послушно повернулась на триста шестьдесят градусов.

Тетя Аня наклонилась, взяла край платья в руку и «пожевала» его пальцами.

– Синтетика? – деловито осведомилась она.

– Если честно, я на состав не смотрела, – ответила я. – Но если и есть, то чуть-чуть.

– Пойдет, – решила тетя Аня и поднялась со стула. – Давай тарелку, отнесу. Вы уже, наверное, опаздываете.

Сергей протянул ей пустую посуду, вышел из-за стола.

– Да, нам уже надо гнать, – согласился он. – Такси тут можно вызвать?

– Выходи за калитку, подними руку – вот тебе и такси.

– Тогда бегом, Тань.

Мы вышли на улицу.

Пока нас не было, температура воздуха заметно убавилась. Дышать стало легче, а солнце уже не заставляло щуриться. Довершал картину свежий ветер, который вмиг заставил платье облепить мои ноги.

– Не поняла, Сереж. А ты даже не переоденешься?

– По-моему, я достойно выгляжу.

– И даже душ не примешь?

– А что, от меня как-то не так пахнет?

Я демонстративно ткнулась носом ему в грудь. Футболка пахла морем и чуть-чуть жареной картошкой.

Блин, он даже здесь был идеален. Он вообще человек?

– Главное, что подарок с нами, – заметил Сергей, открывая калитку, и вдруг оглушительно свистнул прямо у меня над головой.

Я аж присела от неожиданности. Но Сергей не обратил на меня никакого внимания. Он припустил к обочине, рядом с которой только что припарковался пыльный белый «жигуленок». Водитель тут же опустил стекло.

– Куда? – громко спросил он.

– Шеф, до отеля «Эстер», – ответил ему Сергей.

– Сто пятьдесят, – лениво сказал водитель, с интересом поглядывая на меня.

– У меня пятихатка, – сказал Сергей. – Разойдемся?

– А то.

– Спасибо, шеф.

Вопреки опасениям дорога оказалась ровной, без ухабов и вмятин. Водитель повез нас в обход тому пути, которым мы шли сегодня утром, и я с восторгом рассматривала длинные холмы, усаженные рядами каких-то пушистых кустов, усеянных небольшими оранжевыми цветами. За окном проносились разноцветные домики и пестрые заборы. Мы обгоняли велосипедистов и людей, неспешно возвращавшихся с берега Черного моря.

– Что случилось с тетей Аней? – решилась спросить я. – Ты даже остался на ужин.

Сережа помолчал, потом сжал мою руку.

– Она совсем тут захирела. Не такой я ее запомнил. Понятное дело, что жизнь накладывает отпечаток, но… Помнишь, когда мы приехали, она сказала, что ей даже поговорить не с кем?

– Я хорошо запомнила эти слова, Сереж.

– Это действительно так. Она живет одна, дом потихоньку разваливается. На огород сил не хватает. Для нее любой человек – отдушина. А я – тем более. Я же есть не хотел совершенно. А потом подумал, что она готовила для нас. Стало неудобно. Вот я и решил уделить ей немного времени. Тетя Аня хорошая, ты не смотри, что иногда грубовато разговаривает.

– Я и не смотрю, – ответила я. – И ты хороший. Нет, правда. Ты хороший.

– Нельзя ей одной. Она почему-то считала мою мать подругой, хоть они и не общались после каждого нашего отъезда. Я не зациклен на воспоминаниях, Тань.

– Я так не думаю.

– Может оказаться, что так и есть. Что я маменькин сынок, что теперь, после ее смерти, у меня психологическая проблема на всю жизнь… нет. Надеюсь, во всяком случае. Но здесь на меня сваливается прошлое. Оно было счастливым, беззаботным. Сейчас я тут с тобой, и я снова счастлив. Ну а Анна Тимофеевна – неотъемлемая часть нашего отпуска. Понимаешь?

– Понимаю.

– Серьезно? – прищурился Сергей. – А вдруг я просто тащусь по женщинам преклонного возраста?

– Наконец-то раскололся. То к бабке возле магазина пристал, то тетю Аню ему жалко…

– Какой есть. Ты свой выбор сделала.

Постепенно частный сектор становился солиднее. Небольшие дома сменили виллы, одна мраморнее другой. Заборы стали выше, а зелени не было видно совсем.

Сергей напряженно всматривался в дорогу за лобовым стеклом.

– Отель где-то здесь, – сказал он мне. – Уже не помню точно. Ты в порядке? Не укачало?

– Почему меня должно было укачать? – удивилась я. – Едем спокойно, тачку не дергает, а желудок у меня пустой.

– День-то был жарким.

– Слушай, «выключи» врача хотя бы на сегодняшний вечер, – попросила я его. – Мне очень приятно, что ты так заботишься обо мне, но нельзя же постоянно быть начеку. Давай так: если понадобится, то я к тебе обращусь.

Он устало потер лоб рукой.

– Ты права. Я действительно не могу расслабиться. Знаешь, я даже как-то поймал себя на мысли, что даже по пути на работу или когда я в магазине, то присматриваюсь к людям. Увижу кого-то и начинаю ставить диагнозы и давать прогнозы. Например, купил какой-то мужик вино и чипсы, а я уже все про него знаю.

– По внешнему виду?

– Да. Ты даже не представляешь, насколько «откровенно» наше тело. Оно порой кричит о том, что ему плохо, и сливает информацию всем, кто встречается на пути.

– И что же с мужиком, который купил вино и чипсы?

– Высокое давление, проблемы с поджелудочной, хронический недосып.

– Ну, Сереж, эти проблемы у каждого второго…

– Да, но у него эти проблемы уже проявились.

– А мое тело что тебе рассказало? – улыбнулась я и тут же спохватилась: – Молчи. Ни слова. Даже если что-то есть, то не надо мне ничего говорить.

– Ну, у тебя есть кое-что… – начал Сергей.

Я со смехом навалилась на него, схватила за плечи.

– Тебе конец, – предупредила я.

– Мы еще не приехали, – расхохотался Сергей.

Водитель сбросил скорость, посмотрел на нас через стекло заднего вида.

– Откуда такие веселые? – широко улыбнулся он.

– Из дома, шеф, – ответил ему Сергей. – Смотри на дорогу.

– А мы уже приехали.

– Вижу.

Машина плавно завернула к высоким черным воротам.

Мы выбрались на воздух. К нам тотчас же подошел широкоплечий мужчина средних лет в черной рубашке, словно ожидал именно нашего прибытия.

– Вы на свадьбу? – вежливо поинтересовался он.

– Да, – кивнул Сергей.

– Представьтесь, пожалуйста.

Мы назвали наши имена. Мужчина кивнул, снял с пояса рацию.

– Впусти гостей, Паш.

Створки ворот тут же пришли в движение. Из них навстречу нам вышел совсем молоденький паренек лет, наверное, восемнадцати от роду. Однако черная рубашка, в которую он был наряжен, как и мужчина, ясно давала понять, что тут нам не шуточки, а сам он работает по-серьезному.

– Проходите, – уступил нам дорогу Паша. – Вверх по дорожке, а там увидите.

Сергей взял меня за руку и первым ступил на усыпанную гравием широкую тропинку.

На улице стремительно темнело, и место, в котором мы очутились, в сумерках выглядело довольно таинственно. По обе стороны от тропы были высажены пальмы, между которыми, подобно сигнальным огням на взлетной полосе, мерцали низкие круглые светильники.

До моего слуха донеслись звуки музыки.

– Ё-моё, да это дискотека восьмидесятых, – шепнул мне Сергей. – Доктор Албан! Е-е-е. Иц май лайф! Представляю, какая веселуха тут намечается.

Тропинка шла вверх, и я отчего-то быстро устала. Вспомнила непростой подъем на смотровую площадку и лишний раз поразилась тому, как можно привыкнуть к таким рельефным перепадам местности. А ведь те, кто здесь живет на постоянной основе, то и дело то в горку, то с нее.

– Ничего не узнаю, – сказал Сергей с некоторым сожалением. – Все перестроили, все новое, белое какое-то. И лишний этаж надстроили зачем-то.

Впереди показалось здание, больше напоминавшее виллу из мексиканского сериала. Широкие колонны, подпирающие балконы, были обвиты светодиодными фонариками. Из-за колонн прямо-таки выплескивался неоновый свет, меняясь с синего на красный, с розового на фиолетовый. Музыка становилась все громче. Стали различимы людские голоса.

Сергей остановился, отошел на два шага в сторону.

– Посмотри, я действительно нормально выгляжу?

– Более чем, Сереж.

Он взвесил в руке пакет с подарком.

– Нужно было цветы, что ли, купить…

– Они и не заметят, что мы без них, – успокоила я его.

До входа в отель-виллу оставалось преодолеть три широкие ступени, что мы и сделали.

Чтобы не растянуться на глазах у незнакомых людей, я придерживала подол платья. Сергей подставил мне локоть.

– А сейчас выяснится, что мы все перепутали и приехали вообще не туда, – вдруг сказал он. – Заходим такие, а ни одной знакомой рожи не видно.

Меня разобрал смех.

– Видно, – сказала я. – Две точно насчитала.

Мы стояли на пороге – или на границе? – внутреннего дворика, который начинался сразу за колоннами.

Два человека, с которыми мы уже были знакомы, стояли лицом к нам. Это были Шейнины. Отец Илья и его сын Иван. И я бы их не увидела, если бы какие-то люди только что не отошли в сторону, освобождая нам проход.

Людей во дворе было человек тридцать, не меньше. И все, слава богу, выглядели точно так же, как и мы. Никаких вычурных нарядов, никаких убойных ароматов помпезных духов, никаких силиконовых губ, смокингов и тщательно выверенных поз, которые подчеркнут одну часть тела и надежно спрячут другую, более невыгодную. В руках гостей, впрочем, мной были замечены высокие бокалы с шампанским, и этот факт все-таки намекал на то, что некая торжественность момента все же присутствует.

Из огромной колонки гремела музыка, и ее громкость, похоже, никого не напрягала. Я бы в жизни не сказала, что тут проходит свадебное торжество. Скорее, корпоратив.

Илья заметил нас первым и тут же расцвел, как орхидея. Большая пузатая орхидея.

Он схватил за плечо Ивана, указал на нас и тут же пошел навстречу нам, оставив сына одного.

Они с Сергеем пожали друг другу руки, а потом Илья отбросил церемонии и запросто обнял его.

– Тань, ну ты красотка, – довольно промычал он, отпустив Сережу. – Алка тут где-то бегает. Вас только и ждали.

– А где стол со сливовым вином? – спросил Сергей. – Я-то надумал напиться… Не понял. Это что, бассейн?

– Я же говорил, что тут и поплавать можно! – обрадовался Илья.

Я тоже не сразу заметила бассейн. Он был небольшим и скрывался за спинами людей, которые стояли около бортика. Там же были расставлены столики, на которых я увидела большие вазы с фруктами, пирамиды сверкающих бокалов и ровные ряды бутылок со всевозможным содержимым.

– Ал, иди сюда! – крикнул куда-то в сторону Илья. – Народ, встречайте мою невесту!

Алла спускалась по каменной лесенке со второго этажа. Выглядела она превосходно. Простое белое платье без рукавов едва прикрывало колени. В руках держала маленький букет цветов, обвязанный шелковыми лентами, длинные концы которых начинали волноваться при каждом ее шаге.

Ох уж эти букеты. Если все пойдет по плану, то в дальнейшем цветы, красиво запущенные Аллой в толпу девушек, должны будут попасть в руки той, которой предстоит в недалеком будущем рассылать приглашения, придумывать меню и выбирать банкетный зал для теперь уже своей свадьбы. Традиция метания букетика пришла к нам из-за границы, но она мне очень нравилась. Главное, что прижилась.

Люди стали аплодировать и расступаться, освобождая Алле дорогу. Она медленно шла по живому проходу в нашу сторону. Илья ждал, заранее протянув ей обе руки.

– Расписаться-то не забыли? – спросил кто-то из гостей.

– Расписались уже, – громко ответил Илья. – Два месяца назад, еще до отпуска. А вот свадьбы и не было. Так что все просто, все сейчас. Я жених, а она невеста. А завтра уже будем мужем и женой.

Он взял подошедшую Аллу за руки и посмотрел на нее с такой любовью, что я чуть не позавидовала. И надо же такому случиться, что именно в этот момент кто-то толкнул меня в плечо.

– Извините, пожалуйста, – выходя из-за моей спины, прошептала светловолосая девушка с фотоаппаратом в руках. – Вы не могли бы отойти на три шага назад?

Мы с Сергеем тут же уступили ей место. Мгновенно возникшая злость сменилась на милость, потому что я не понаслышке знала о сложностях работы фотографом. Куда меня только не заносило в попытках запечатлеть улики! В каких только позах я не побывала в ожидании поймать нужный кадр!

Девушка закружилась вокруг новобрачных. Затвор ее фотоаппарата щелкал, не переставая.

В какой-то момент Илья поймал ее за руку.

– Отдохни, дорогая, – попросил он. – Фотографии получатся лучшими, в этом я не сомневаюсь. Ты снимков двести, наверное, сделала.

– Поняла, извините, – смутилась девушка и отступила.

– Горько! – вдруг крикнула Алла и бросилась Илье на шею.

– Смотри-ка, чего творят! Совсем стыд потеряли! – услышала я веселый мужской голос, обладатель которого стоял где-то сбоку. – Вы бы еще поженились тут!

Илья что-то попытался сказать в ответ, но его голос потонул в громком смехе, который грохнул со всех сторон.

Это выглядело очень смешно. Та непосредственность, с которой молодожены выражали свои чувства, полное отсутствие пафоса и высокомерия, показухи и наигранности в поведении приглашенных указывали на то, что люди здесь действительно собрались простые, под стать главным виновникам торжества.

Мои опасения насчет того, что мы будем чувствовать себя неловко на чужом празднике жизни, растаяли с первыми звуками музыки, которая тут же заполнила собой внутренний дворик отеля. И люди тут простые, кажется. Никто не смотрит свысока, а мог бы. Потому что ну кто мы такие? Случайные знакомые. Ну ладно, не просто случайные.

Алла и Илья самозабвенно целовались, словно были одни в своем космосе. Словно никого и не было вокруг.

Я не чувствовала неловкости, глядя на них, потому что было видно, что они действительно любят друг друга, что Илья не папик, а Алла не прыткая особа, которая завтра же подаст на развод и обчистит бедолагу до нитки. Нет, тут была другая история.

Жених оторвался от невесты и шумно выдохнул.

– Это тебе не золото лопатой грести, – дополнил его движение какой-то парень. – Ал, он целоваться-то хоть умеет?

– А ты проверь! – предложила остряку Алла.

Ее шутку оценили по достоинству. Смеялись не только молодые, но и большинство гостей.

Я не заметила среди них ни одного пьяного человека. Значит, реально только недавно начали.

– Наливайте все, что хотите! – крикнул разгоряченный Илья. – Нет, в этом пиджаке я сдохну. Это невыносимо. Шампанского всем! Сейчас будет еще один тост. Серёг, у тебя налито?

– Я еще не успел, – ответил Сергей.

Илья подошел к одному из столиков, налил два бокала шампанского. Один протянул Сергею.

– Я сегодня тут такой живой и красивый благодаря одному человеку, – провозгласил он и отступил в сторону, чтобы все смогли получше рассмотреть Сергея. – Вот он. Запомните его.

Сережа опустил голову, замялся.

– Ну зачем ты? – едва слышно спросил он.

– Потому что помог, дружище.

Разговоры вокруг затихли. Илья дал всем понять, что тост будет не шуточным.

– Сергей работает врачом, служит людям. Вы на меня так не смотрите, я трезвый. Просто если бы сегодня он не оказал мне помощь, то вряд ли я сейчас тут отплясывал бы.

Алла подошла к Илье, прижалась щекой к его плечу.

– Все так и есть, – подтвердила она, не сводя глаз с Сергея. – Спасибо тебе еще раз.

– Да перестаньте вы уже, – попросил он.

– Перестану, не переживай, – согласился с ним Илья. – Но деталей случившегося уже никогда не забуду. За тебя, прекрасный ты человек!

– Ну наконец-то, – выдохнул Сергей и, спохватившись, протянул Илье пакет с подарком. – Так бы и таскал его до самого конца. Потом посмотришь, ладно?

– Ладно, – горячо уверил его Илья.

Алла встала на цыпочки и чмокнула Сергея в щеку.

– Спасибо, – пропела она и тут же потянула Илью в сторону.

Сережа вернулся ко мне и залпом осушил свой бокал.

– Сделали из меня какого-то болвана, – признался он. – Ненавижу все это.

– Ну перестань, – попросила я. – Все закончилось.

– Это было ужасно.

Тем временем Илья вместе с Аллой поднялись на лесенку, которая вела на второй этаж.

– Гуляют все! – крикнули они хором.

Я попятилась, чтобы уступить место молодой паре, которая принялась танцевать прямо перед моим носом, и наткнулась на кого-то спиной.

– Теперь мы квиты, – услышала я.

Это была девушка, которая только что делала фотографии. Она стояла у самой стены и просматривала слайды.

– Я ведь на самом деле не фотограф. Настоящий фотограф напился и сейчас спит в подсобке, – зачем-то объяснила она.

– Какой ненадежный товарищ, – заметила я. – Злоупотребляет?

– Вряд ли. Просто расслабился раньше времени, а потом решил, что ему море по колено. Илья Георгиевич сунул мне его фотоаппарат в руки за пять минут до вашего прихода: «Снимать умеешь?» Я умею, но я не профессионал, о чем его и предупредила. Он махнул рукой, потому что выбора ни у него, ни у меня не было.

– Надеюсь, он оплатит вашу работу? – спросила я.

– Обещал, что не обидит, – кивнула девушка.

– Трудно вот так сразу включиться в процесс, наверное, – посочувствовала я. – Особенно если ты не профессионал.

– А я предупредила, – улыбнулась моя новая знакомая. – А Илья Георгиевич сказал, что тут все свои. Попросил не бояться, если фотки будут неудачными. «Я, – сказал, – человек простой. Я что, – сказал, – не понимаю ничего, что ли?»

– Очень на него похоже, – рассмеялась я.

Мы находились в стороне от основной тусовки. Светские беседы сменились на громкий смех и шуточки из серии: «Что за кума, коли под кумом не была». Илья вышагивал уже без пиджака, а Алла была с пустыми руками. Букет невесты, видно, не особенно-то и был ей необходим.

– Я Катя, – сказала девушка.

– А я Таня.

Я вдруг заметила пожилую женщину, направляющуюся в нашу сторону. Поначалу казалось, что она должна пройти мимо, но ее цепкий взгляд, направленный на нас с Катей, сомнений не оставлял – ей нужны были именно мы. Ну или кто-то один из нас.

Объект неумолимо приближался. Я была готова вжаться в стену, потому что почувствовала, что на меня надвигается проблема. Не моя, но чья-то, но как-то со мной связанная.

Женщина остановилась около нас и стала осматриваться. При ближайшем рассмотрении она оказалась весьма недурна собой. Она была высокой и очень худой, что подчеркивал темно-синий брючный костюм. На ее плече на длинном ремешке болталась мизерная сумочка в тон одежде. На лице было написано нетерпение. Тонкие губы недовольно кривились.

– Вы тут фотографируете? – спросила она у меня низким голосом.

– Не я, а Катя.

– А в чем дело? – спокойно поинтересовалась Катя.

Вместо объяснений женщина открыла сумочку и достала оттуда несколько купюр.

– Возьмите, – протянула она их Кате. – Я в курсе, что вам пришлось заменить того алкаша, который сейчас валяется где-то в отеле.

– Ну зачем вы? – испугалась Катя.

– Неустойка. Вы очень выручили. Пожалуйста, не отказывайтесь.

Ее рука с зажатыми в них деньгами так и висела перед нашими лицами. Я насчитала тысяч пять, не меньше. Вот это да. Однако Катерина не знала, как ей поступить. Стушевалась, выискивая взглядом Илью.

Я решила выручить девчонку.

– Спасибо, – и я аккуратно вынула из пальцев незнакомки деньги. – Возьми, Катюш. Карманы есть? Вижу, есть. Прячь быстрее, а то потеряешь.

Женщина перевела на меня внимательный взгляд.

– Угостите сигаретой, – приказала она.

– Откуда вы знаете, что я курю? – растерялась я.

– Разве не курите?

Вопрос был задан насмешливым тоном. В другой обстановке я бы осадила подобное поведение, но сейчас у меня не было желания хоть как-то показывать свою неприязнь.

– Мои сигареты остались в номере, – внезапно смягчилась женщина, – иначе я бы не стреляла у чужих. Если переживаете, что здесь нельзя курить, то я скажу, что можно. Специально заранее узнавала.

– У кого?

– У администратора. Тут где-то должна быть специальная урна.

Катя отошла от стены, примерилась и вскинула фотоаппарат. Сделала шаг в толпу, потом еще один. Люди, попадавшие в кадр, тут же начинали ее обнимать, а потом принимались позировать, и девушке приходилось на ходу искать нужный ракурс.

– Хорошая девочка, – заметила дама. – Работящая. И честная.

Я угостила ее сигаретой. Мы закурили, я стала искать взглядом Сергея, которого до сих пор не было. Но вместо него я увидела Илью, который направлялся в нашу сторону.

Господи, и у этого какой-то нервный вид! Что еще случилось?

Руку с сигаретой я инстинктивно спрятала за спину. А вдруг курение тут строго воспрещено и эта суровая женщина меня попросту надула? Илья уже выпил, сейчас вставит мне по первое число.

Но Илья никому не собирался вставлять. Он подошел к нам и закатил глаза.

– Я счастлив, девчонки!

И он обнял нас обеих сразу. Его рубашка была влажной от пота, но пах он, слава богу, гораздо лучше.

Отпустив наши плечи, Илья оглянулся на гостей.

– Кажется, все в порядке, – сказал он. – А у вас?

– У меня все отлично, Илья. Спасибо, – не покривила я душой. – А тут присесть где-то можно? Ни одного стула не вижу.

– Возле бассейна лежаки стоят, – ответил Илья. – Прямо возле воды.

– Вот сам на них и лежи, – насмешливо произнесла женщина.

– Ну почему же, это оригинально… – попыталась возразить я.

Улыбка слетела с лица Ильи.

– А тебе, мать, все неймется? – спросил он у женщины.

– Ошибаешься. Меня все устраивает, иначе бы меня здесь не было, – отрезала женщина.

Они общались фамильярно, подстегивали друг друга так, как позволено это людям, которые давно знакомы. Эти двое явно были как-то связаны, но я не могла понять, какими именно узами. Однако находиться рядом с ними мне было неловко, и я попыталась незаметно уйти.

Илья мгновенно пресек эту попытку.

– Извини, Тань, – он ткнулся мне в ухо губами. – А вы еще не знакомы?

– Не успели, – холодно ответила женщина.

– Да, не успели. Меня Таней зовут, – представилась я.

– А я Светлана Борисовна.

– И по совместительству моя мать, – закончил Илья и обернулся, услышав что-то интересное. – Глеб! Глеб, а где Марья? Почему не вижу?

Он тут же забыл о нас и пошел к невидимому Глебу, раздавая людям по пути хлопки по плечам и рукопожатия. Каждый, к кому он подходил, казалось, был с ним в прекрасных отношениях. Ему улыбались, с ним шутили. Даже не слыша слов, можно было сказать абсолютно точно: в этот знаменательный день Илья окружил себя теми, с кем ему было приятно общаться. Вышло так, что я и Сережа тоже оказались в этом списке.

Но были и те, с кем у Ильи по какой-то причине не заладилось. По идее, это были его кровные родственники. Сын и мать.

– Он сказал, что возле бассейна можно найти лежаки, – холодно произнесла Светлана Борисовна. – Не хотите составить компанию в поисках?

И она с силой вонзила окурок в крышку высокой урны, которую я и не заметила. Как и знак «Курить запрещено», который был на ограде прямо у меня за спиной.

Глава 4

– Налить тебе еще? – спросил Сергей, показывая бутылку с вином. – Может быть, сок налить? Там полно, еще и газировка всякая.

– Спасибо, но у меня еще есть.

Он стоял возле одного из пляжных лежаков, на котором мы со Светланой Борисовной все-таки решили устроиться. Они были расставлены по всему периметру бассейна. Я могла поклясться, что их раньше тут не было. По всей видимости, они были установлены тут несколько минут назад.

Мы расположились на той стороне бассейна, которая находилась прямо под окнами отеля. Я была уверена, что свободных мест здесь не будет, и была приятно удивлена, когда поняла, что гости предпочитают активность отдыху. К тому же начинала сказываться усталость, накопившаяся за день.

В руках у Сергея была бутылка вина и два бокала.

– Стырил с общего стола, – объяснил он. – Кражу никто не заметил. Между прочим, услышал краем уха, что кое-кто из гостей собирается купаться.

Светлана Борисовна раздраженно разглядывала танцующих.

Конечно, мы были знакомы всего ничего, но у меня сложилось четкое мнение, что она вообще по жизни редко чем бывает довольна. А уж то, что она является матерью Ильи, и вовсе не укладывалось в голове. Это сколько ей лет, получается?

Предположим, что Илье пятьдесят. Тогда его матери под семьдесят, как минимум. Опять же, несколько лет в ту или иную сторону решающей роли не играли.

Но она никак не тянула на свой возраст. Я бы дала ей пятьдесят пять, да и то с натяжкой. Даже при нечетком освещении было видно, насколько ухоженной выглядела Светлана Борисовна. И ведь ни грамма лишнего веса при ее немаленьком росте. А какая осанка! Любой бы на моем месте оценил ее отличную физическую форму.

Интересно, а Сергей в курсе, что она не просто случайная знакомая, а родная мама нашего нового друга?

В этот самый момент гости расступились, не прекращая, однако, двигаться в такт музыке, которая все так же гремела на весь район, наверняка приводя в ужас всех соседей.

На свободном пространстве тут же нарисовалась знакомая парочка. Илья бережно вел Аллу в каком-то замысловатом танце, напоминающем одновременно танго и цыганочку. Впрочем, музыкальная эклектика никак не мешала им двигаться в некоем очаровательном синхроне, что выглядело очень достойно. Определенно, эти двое чувствовали друг друга, несмотря на то что их танец был спонтанным, а не заранее отрепетированным. На каждое движение партнера невеста отвечала своим па, ни разу не отстав от него.

– Браво! – крикнул кто-то.

В ответ на это Илья только рассмеялся.

Однако были и те, кого не сильно обрадовало увиденное.

– Позер, – сказала Светлана Борисовна. – Всегда таким был. А уж когда деньги появились, то совсем дурным стал.

Она произнесла это специально для меня. Может быть, искала поддержки в чем-то, но я не знала, как реагировать на ее слова. Да и что я могла знать о ней и о ее отношениях с сыном?

Сразу вспомнилось, как Илья общался с сыном на наших глазах. Он вел себя с ним совсем не по-дружески и не скрывал этого от посторонних. Алла явно не мать Ивана, и Илья мог бы, наверное, не брать сына в отпуск. Или хотя бы поселить его не в одном доме со своей новой избранницей.

Мне не было известно ничего об этих людях. По какой причине Илья Георгиевич расстался со своей первой женой, да и жива ли она вообще? Почему Иван, не скрывая неприязнь к своему отцу, все же непременно находился где-то поблизости от него? И как так вышло, что Светлана Борисовна тоже не особенно скрывает свое отношение к родному сыну, отзываясь о нем как о человеке легкомысленном и пафосном?

Я ничего не ответила ей. Не стала развивать тему. Да и не хотелось. Для меня Илья и Алла были людьми, с которыми нам ничего не пришлось делить. Хотя о чем это я? За квадратные метры-то успели вчера пободаться. Но и тут все обошлось без последствий. Илья оказался человеком отходчивым, и Алла быстро забыла тот самый неловкий момент, когда увидела меня стоящей возле ее чемодана с ее же сарафаном в руке. А ведь могла бы и нос задрать и отказаться сидеть со мной за одним столом.

– А где Ванька? – очнулась Светлана Борисовна. – Не вижу его что-то.

Я тоже стала крутить головой. Иван был замечен мной в самом начале торжества, а после этого я его и не видела.

Сергей, прислушивавшийся к тому, что говорила Светлана Борисовна, передал мне вино.

– Он вам нужен? Пойду поищу, – предложил он.

– Не нужно, – покачала головой Светлана Борисовна. – Он на лестнице.

Я обернулась. Лестница, по которой недавно спустилась смущенная невеста, находилась у нас за спиной.

Иван поднимался на второй этаж. На секунду остановился, взглянул на гостей, а потом снова продолжил свой путь.

Издалека трудно было рассмотреть его лицо, но мне показалось, что он не просто так решил подняться повыше. На втором этаже в дверном проеме я заметила знакомую женскую фигуру.

Это была Катя, только без фотоаппарата в руках. Дождавшись Ивана, она исчезла в дверях. Иван последовал за ней и вскоре скрылся с глаз.

Я тут же отвела взгляд.

Нечего лезть в чужие жизни, Татьяна. Пусть это делают те, кому есть до них дело.

Между тем свадебный танец жениха и невесты закончился, о чем сообщила полная тишина, воцарившаяся вокруг. Но счастье длилось недолго. Подвыпившие приглашенные радостно отреагировали на увиденное. Двор отеля с четырех сторон был огорожен высокой каменной стеной, и каждый звук, раздававшийся в замкнутом пространстве, мгновенно усиливался. Казалось, что все говорят на повышенных тонах, но на самом деле люди просто не сдерживали эмоций.

К Илье подлетела полненькая девушка в пышном платье желтого цвета. С размаха повисла у него на шее.

– Поздравляю вас, ребята! – смеялась она, спотыкаясь на каблуках. – Вы такие… огонь! Бомбический огонь, а не свадьба! Илья Георгич, я никогда так не отдыхала!

В ее руках был маленький букетик, который ей, видимо, отдала на хранение Алла. Шелковые ленты, которыми он был обвязан, застревали в складках ее платья.

Илья Георгиевич обнял девушку за плечи.

– А это, если кто не знает, самый лучший секретарь в мире! – возвестил он. – Людочка. Мой штурман и защитник в деловых вопросах.

Людочка с обожанием смотрела на шефа. Она была довольно пьяна.

Светлана Борисовна вновь качнулась в мою сторону.

– Людочка, как и многие из тех, кто сейчас тут находится, прибыли на праздник на халяву, – негромко сказала она. – Не подумайте, что я их всех ненавижу. Никоим образом. Упаси боже. Это его дело. Он захотел и сделал. Одарил всех бесплатным отпуском на море, и ведь никто не отказался. А ведь могли бы.

Несмотря на то что она говорила очень тихо, Сергей услышал ее слова.

– Я глубоко извиняюсь, но вам не все ли равно? – равнодушно спросил он. – Понимаю, могут быть причины нелюбви, но сейчас-то, когда здесь люди отдыхают, ваш сын счастлив, мы отдыхаем… Что вас не устраивает?

Светлана Борисовна смерила его презрительным взглядом.

Я незаметно сжала Сереже руку.

– Ты-то что завелся? – едва слышно спросила я у него.

– Не люблю недовольных. И излишнюю откровенность тоже не понимаю.

– А вам и не нужно понимать. Вы мне рот хотите заткнуть? – усмехнулась она. – Не старайтесь. Не получится.

– Не буду я затыкать вам рот, – ответил Сережа. – Но хотелось бы знать, в чем причина вашей неприязни к сыну и его знакомым. Не объясните, если уж начали?

Я уже успела сообщить Сергею о степени родства этой моложавой и стильно одетой дамы и Ильи.

Услышав новость, Сережа чуть не упал в обморок.

– Ничего я не буду объяснять, – отказалась откровенничать Светлана Борисовна.

– Как-то это некрасиво выглядит, – заметил Сергей.

– Некрасиво, – вдруг согласилась женщина. – Как вы, наверное, поняли, это не первый брак моего сына. Но если его первую жену я прекрасно знала еще до того, как она ответила ему «да», то вторая…

Мне стало неловко. Ну что это такое? Мы пришли на праздник. Нам тут нравится. Прекрасное вино, чудесная погода, а где-то за стенами отеля бескрайний берег теплого моря. Ну почему эта утомленная жизнью Светлана Борисовна решила присесть на уши именно нам?

Словно угадав мои мысли, она коснулась моего плеча.

– Материнские обиды, – вдруг улыбнулась она. – Не обращайте внимания. Лучше уж вам, чем кому-то из этих людей.

Она обвела взглядом дворик, наполненный смехом и громкими голосами.

Сергей сел рядом с ней.

– Подлить вам? – спросил он и указал подбородком на пустой бокал в ее руке.

Светлана Борисовна не стала долго раздумывать.

– А давайте! – решительно сказала она, протягивая бокал Сергею.

– Красное, розовое, белое? – спросил он. – Или шампанское? Или… – он понизил голос, – водки желаете? Я видел, кажется, пару бутылок. Могу приготовить чудесный коктейль.

– Никаких коктейлей, – отрезала Светлана Борисовна. – Красное вино. И непременно сухое!

– Любой каприз.

Сережа ушел за вином. Светлана Борисовна достала из сумочки мобильный телефон.

Я тактично отвела взгляд и стала выискивать взглядом Илью и Аллу. Это оказалось весьма сложным занятием, и я вскоре бросила это дело, но сам процесс разглядывания приглашенных просто так, без задней мысли, оказался весьма увлекательным и даже принес некоторые плоды.

Я заметила Аллу, стоявшую на краю бассейна. Она что-то объясняла жестами пожилому мужчине, и он то и дело посматривал в сторону отеля, словно что-то прикидывая в уме.

Я решила, что мужчина здесь работает, и Алла, видимо, решала с ним какие-то организационные вопросы.

Наконец он кивнул и удалился. Невеста тут же переключила внимание на Сергея, который как раз оказался неподалеку. Подошла к нему, положила руку на плечо, что-то сказала.

Сергей покачал головой. Алла тут же отошла.

Она кого-то искала. Может быть, Илью? Его я тоже не могла найти.

Сережа принес Светлане Борисовне бокал вина.

Она отпила немного, удовлетворительно кивнула.

– То, что нужно. Терпкое, некрепкое. Отлично.

– Алла потеряла мужа, – сообщил Сергей, присаживаясь рядом со мной. – Его нигде нет.

– Появится, – сказала Светлана Борисовна. – От такой красоты разве убежишь?

Снова сарказм, да еще какой. Она не любила Аллу, но отыгрывалась на сыне.

Если честно, меня достали ее заявления. Словно ложка за ложкой дегтя в бочку с медом. Капля за каплей. Достаточно.

– Где тут туалет, Сереж?

Я поднялась с лежака, оправила платье. Только бы надоедливая мамаша Ильи не решила составить мне компанию.

– Думаю, в отеле точно будет. Пойдем, провожу тебя, – ответил Сережа.

– Потом расскажете маршрут, – попросила Светлана Борисовна.

– Непременно.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, но перед тем, как зайти внутрь, я остановилась. С этой точки весь дворик был у наших ног.

Я перегнулась через перила. Лежак был прямо под нами. Светлана Борисовна снова что-то рассматривала в мобильном телефоне. Около столиков с закусками и напитками толпился народ, но долго там никто не задерживался. Люди наполняли свои бокалы и тут же возвращались на танцпол. Только немногие, так же как и мы, присаживались на лежаки, чтобы отдышаться. В углу дворика я увидела Катю, прислонившуюся плечом к стене. Ее лицо освещалось дисплеем фотоаппарата, очевидно, она рассматривала отснятый материал. Если бы не этот свет, я бы не заметила ее.

Позади нас приоткрылась дверь, в проеме стоял Иван. Ворот рубашки его был расстегнут, через плечо было перекинуто полотенце.

– Прошу прощения, – буркнул он. – Чуть не врезался в вас.

– Ты отца не видел? – спросила я.

Иван перегнулся через перила и осмотрел дворик.

– Ну, если его здесь нет, то я не в курсе, где он может быть, – ответил он.

– Чего это ты с полотенцем? – спросил Сергей. – Не в бассейн ли собрался?

– В бассейн. Купаться не воспрещено.

Он стал спускаться по лестнице.

– Сереж, а купаться-то опасно. Многие выпили. Полезут сейчас за ним в воду, а потом выбраться не смогут.

– Надеюсь, ума у них хватит.

Мы зашли внутрь и оказались в длинном коридоре, расходящемся по обе стороны от нас. С каждой стороны было по десять, не меньше, деревянных дверей.

– Сунемся в тот номер, где никого не будет, – понизил голос Сережа. – Быстро навестим туалетного друга, а потом уйдем.

– И получится то же, что случилось в доме Анны Тимофеевны, – вспомнила я. – В номер зайдет хозяин и обвинит нас в чем угодно.

Впрочем, развивать тему не хотелось. Хотелось поскорее решить проблему, а еще больше – побыть в относительной тишине. И тут, словно назло мне, кто-то врубил во всю мощь ирландские танцы. Мелодия была приятной, но в данный момент я была рада тому, что не нахожусь рядом с динамиком.

Сергей подходил в каждой двери, стучал, ждал ответа, но никто нам так дверь и не открыл. Но самый последний номер отказался не заперт. Дверь была приоткрыта.

– Извините, – громко произнес Сергей, – вы не подскажете, где нам найти туалет? Совсем мы тут потерялись.

В ответ мы не услышали ни слова.

Сережа надавил на дверь кончиками пальцев, дверной проем стал еще шире.

– Хватит придуриваться, – попросила я. – Пошли отсюда. Наверняка нам в другой конец здания.

Сергей не ответил. Так и стоял на пороге чужого номера, всматриваясь в темноту. Вся его поза говорила о том, что он не просто прислушивается – что-то привлекло его внимание.

– Что там, Сереж?

– Подойди.

Не сходя с места, он протянул мне руку.

– Посмотри. Мне же не кажется?

Я заглянула в номер. Проникающий из коридора свет освещал часть комнаты и край деревянного каркаса кровати. Но не это привлекло внимание Сергея. И даже не то, что дверь оказалась открыта, но внутри никого не было.

Пол. На полу была лужа темно-красного цвета, издалека почти черного.

Сергей тут же распахнул дверь, чтобы было лучше видно. С улицы донесся взрыв смеха нетрезвых гостей.

Он первым шагнул внутрь. Быстро прошел в комнату, обогнул кровать.

– Таня, включи свет! Тут человек на полу.

– Господи…

Я поискала выключатель и обнаружила его в коридоре.

– Это Илья.

Это я и сама поняла. Илья Георгиевич лежал на спине возле кровати, голова была отвернута в сторону. Под головой виднелось кровавое пятно, настолько большое, что его края достигли середины комнаты. Край этой лужи мы и увидели с порога.

Сергей тут же опустился на колени, приложил палец к сонной артерии Ильи. Потом приблизился и склонился над его лицом.

– Отойди в сторону, – скомандовал он и сложил руки на груди Ильи.

Я послушно отошла назад, стараясь делать минимум шагов и держась ближе к стене.

Сергей уже делал Илье искусственное дыхание. А я молилась. Вот уж что я делала совсем редко, так это просила помощи у высших сил. Но если возникала такая потребность, то всегда неожиданно. Инстинктивно. Само собой.

Сергей ритмично надавливал на грудную клетку лежащего на полу Ильи. Мышцы на его спине ходили ходуном. Я твердила себе, что если все делать правильно, то все получится. Сережа все-таки медик, среагировал сразу же, времени не терял, теперь пытается всеми силами вдохнуть в Илью жизнь, которая так неожиданно вырвалась на свободу. Только бы успеть.

Это длилось несколько минут. То и дело Сережа прерывался в попытках найти у Ильи Георгиевича признаки жизни. Но в какой-то момент обессиленно опустился на пол рядом с ним.

– Ничего не получается. Не могу. Поздно.

– Сереж…

– Мертв.

Он тяжело встал на ноги, опираясь рукой о стену. Посмотрел на часы.

– Время смерти двадцать три часа одна минута. Так, кажется, говорят…

– Иди ко мне, – попросила я. – Постарайся идти не по центру. Не затопчи следы. Ничего не трогай и не роняй.

Мне показалось, что он едва стоит на ногах, но я ошиблась.

– Какие следы, Тань? О чем ты?

– Любые.

– Его следы? – не понял Сергей.

Я подтолкнула его к двери.

Мы вышли в коридор. Я оглянулась и вновь увидела первичную картину: кровь на полу и край кровати. Только теперь в комнате был включен свет, а мы стояли за порогом.

– Знаешь, о чем подумал? – вдруг спросил Сергей, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. – Хорошо, что на полу линолеум. Был бы ковер, то пришлось бы все выносить из номера, чтобы его поменять.

– Рационально мыслишь.

Сережа, скорее всего, впервые видел труп в обстановке, которая никоим образом не походила ни на морг, ни на больничную палату.

– Ты в порядке? – на всякий случай спросила я.

– Да, – сразу же прозвучал ответ, – но я не понимаю, в чем тут дело. Он что, неудачно упал? О линолеум нельзя так разбиться.

Я бы тоже хотела знать ответ на вопрос. Сережа был прав. Илья не мог получить смертельную травму головы от падения затылком на пол. Закрытая черепно-мозговая травма, потеря сознания, но не смерть.

– Нужно вызвать полицию, – решила я. – Я пойду поищу кого-нибудь из администрации. Кто-то должен быть в здании. А ты оставайся здесь и никого не пускай в номер.

– Не пущу.

– Никого, ты понял? Потому что скоро здесь соберутся все, а кое-кто захочет стереть тебя с лица земли, потому что будет не в себе.

Сергей резко побледнел.

– Голова закружилась?

– Духота достала, – отвел он взгляд.

Я поняла, что лучше его справлюсь с нежелательным напором посетителей. Он только что потерпел фиаско – не смог спасти человека. И совсем не думал о том, что нет тут его вины. А теперь ему предстояло еще и сыграть роль заслона? Слишком много для одного человека за очень короткий промежуток времени.

Если честно, я вообще плохо представляла себе то, что вскоре должно было случиться. Где-то во дворике Алла до сих пор искала Илью, а его мать, попивая винишко, наверное, мысленно все еще награждала сына нелестными эпитетами. Ни жена, ни мать еще не знали, что Ильи больше нет. Ни один гость, ни один работник отеля. Никто, кроме нас.

– Надо сообщить о том, что случилось, Сережа, – как можно спокойнее сказала я. – Давай-ка лучше ты пойдешь и найдешь кого-нибудь из персонала. А я останусь тут.

– Разберусь.

– Найди любого, кто сейчас дежурит в отеле, – объяснила я. – Просто попроси подойти сюда, но пусть никому ничего не говорят. Если гости узнают новость раньше полиции, то начнется паника.

Он кивнул и медленно стал удаляться прочь. Но с каждым шагом его спина становилась ровнее, а походка – увереннее.

Я смотрела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся в другом конце коридора, после чего вернулась в номер и прикрыла дверь.

Времени у меня было крайне мало. Я прислушалась к звукам, доносящимся извне. Все то же самое. Гости еще не знали, что произошло. Затишье перед бурей – самое время, чтобы осмотреть номер.

Взгляд упал на Илью, который еще час назад был очень рад нашему появлению, смеялся, пожимал руки коллегам, обнимал любимую женщину. Страшно, когда беда случается с твоими близкими. Илья за сутки сумел расположить к себе не только меня, но и Сергея.

Что же с вами произошло, господин Шейнин?

Тело лежало головой к балкончику, который я сначала и не заметила за длинными занавесками. Сам балкон оказался приоткрыт, дверь удерживал ограничитель.

Под потолком негромко шумел кондиционер.

Поскользнулся или оступился? По какой причине он вообще не смог удержаться на ногах? Не настолько уж сильно он был пьян, когда мы видели его в последний раз.

Нужно было сделать все очень быстро. Я обшарила все карманы на одежде Ильи. Обернув руку салфеткой, чтобы не оставлять отпечатки пальцев, открыла каждый ящик и каждую дверь. Вышла на балкон. Заглянула под кровать, проверила мусорное ведро.

И ничего не нашла.

Все, нужно убираться отсюда. В коридоре еще никого не было. Никто еще не знал, что случилось. Как ни прискорбно, но ужасную весть людям принесет Сергей, зато ему не придется объясняться с близкими Ильи, которые через несколько минут тут появятся.

Уже не думая о том, что запрещено, а что нет, я подошла к тупиковой стене, которой заканчивался коридор, и открыла окно. Достала сигарету, прикурила. Под окном раскинулся небольшой садик с беседкой, чьи стены были увиты виноградными стеблями.

Здесь, наверное, классно прятаться от жары или сидеть до самого заката, потягивая коктейль или поедая купленный на базаре пушистый персик. Илья и Алла, наверное, уже успели оценить этот райский уголок, надежно спрятанный от чужих глаз.

Правда, теперь уже вся эта красота не имела ровно никакого смысла.

Как же умер Илья Георгиевич? От удара затылком об пол или от удара по голове тяжелым предметом? Вазой какой-нибудь, например.

Я увязла в мыслях и не сразу поняла, что случилось. Смолкла музыка, под которую отрывались гости. Наступила тишина. И почти сразу же ее разрезал громкий женский крик.

– «…в связи с чем обратился к дежурному администратору с просьбой вызвать работников правоохранительных органов. Согласно осмотру, проведенному медицинским экспертом Шагаловым Вэ Эн причиной смерти Шейнина И Гэ явилась обильная кровопотеря в результате причиненной черепно-мозговой травмы», – зачитал следователь. – Так было дело?

– Так, – ответила я. – А можно спросить? Кто из ваших сотрудников ляпнул подвыпившим гражданам, что, пока они тут веселились, в отеле убили человека?

Следователь посмотрел на меня с вызовом. Я смотрела ему прямо в глаза.

– Не вам решать, что нам можно делать, а чего нельзя, – холодно произнес он.

– Ошибаетесь.

Никому из приехавших по вызову оперативников не было и сорока. Но ребята мгновенно навели порядок. Вместе с ними прибыла неотложка, и не только для того, чтобы констатировать смерть. Многим из прибывших тоже понадобилась медицинская помощь.

Особенно сильно, как ни странно, досталось Ивану.

Пока я охраняла гостиничный номер от желающих в него попасть и лично убедиться в том, что Ильи больше нет, Сережа вместе с администратором отеля спустился во дворик, где непосредственно проходила свадебная вечеринка.

Он решил лично сообщить Алле о том, что случилось. И только потом заметил на своей футболке следы крови, в которой испачкался, когда пытался реанимировать Илью.

Как и предполагалось, увидев кровь мужа на чужой одежде, Алла дико закричала. Чтобы погасить ее истерику, кто-то даже предложил окунуть ее в бассейн, но тут же получил кулаком в лицо от несогласного с такой точкой зрения товарища. Завизжали несколько нетрезвых дам, имен которых Сергей не знал. Завязалась драка. Сергей не стал разнимать пьяных, сосредоточившись на Алле, у которой попросту подгибались колени. В этом ему помогала Светлана Борисовна, которая, услышав страшную новость, не впала в кому, а, напротив, проявила удивительную силу духа.

Узнав о том, что скоро прибудет полиция и «Скорая», она отправила Сергея к входу, а сама отвела Аллу в свой номер и заперлась там вместе с ней.

Иван же оказался никому не нужен. По словам Сергея, страшную новость он встретил спокойно. Ни отца, ни мачехи, ни бабушки не оказалось рядом с ним в один момент, и он стоял в полном одиночестве на самом краю бассейна, засунув руки в карманы, и отрешенно наблюдал за тем, как Светлана Борисовна хлопала Аллу по щекам.

Сережа хотел подойти к нему, но не успел – Иван как-то странно покачнулся и буквально скатился в воду.

Его тут же вытащили из бассейна. Видимо, вода привела его в чувство. Он оттолкнул от себя руки желающих помочь и, пошатываясь, медленно поднялся по лестнице. Впрочем, Сергей был уверен, что в одиночестве он все равно не остался, потому что та самая девушка Катя, которая фотографировала свадьбу, бросилась вслед за ним и обратно уже не вернулась.

Как я и думала, сразу же нашлись желающие убедиться лично в том, что Илья Шейнин скончался. Но так как в их числе не оказалось близких родственников, я спокойно урегулировала процесс, продемонстрировав удостоверение частного детектива.

Натиск тут же ослабел, на меня стали поглядывать не только с подозрением, но и уважительно.

Мне удалось спасти место преступления, и полиция беспрепятственно зашла в номер. Судмедэксперт тут же открыл свой чемоданчик и после проведения знакомых мне манипуляций сказал, что смерть Шейнина наступила около часа назад.

– Пытались реанимировать? – спросил он у меня.

– Да. Мой друг врач.

– Потолкую с ним потом, – он взглянул на наручные часы. – Если получится.

Из-за спины вышел невысокий мужчина в полицейской форме и присел на корточки рядом с телом.

– Как думаешь: сам или помогли? – спросил он у эксперта.

– Не могу пока сказать, – покачал головой эксперт. – Но смерть, скорее всего, наступила от обильной кровопотери – череп пробит, мозг не задет. Однако рано делать выводы. Отмою – скажу точнее.

– А когда примерно наступила смерть?

– Около часа назад.

– Спасибо, Валер, – буркнул невысокий темноволосый мужчина в полицейской форме.

– Обращайся, – ответил на это медэскперт Валера и только потом увидел меня.

Поняв, что ляпнул, не подумав, тут же более усердно, чем раньше, занялся делом.

Мужчина в погонах распрямился и переключился на меня.

– Майор Зацепин. Подождите в коридоре, скоро с вами побеседуем.

Для опроса свидетелей и очевидцев администрация выделила номер по соседству с тем, в котором мы нашли тело Ильи. В него почему-то никого не заселили.

Зацепин пригласил меня для дачи показаний, но сосредоточиться было очень трудно. В помещение то и дело заходили полицейские, следователь постоянно отвлекался, приходилось ждать, пока он освободится.

Сергея попросили подождать в коридоре.

Я рассказала Зацепину все, как оно было.

– То есть вы со своим другом тупо ломились во все комнаты в поисках туалета? – усмехнулся он.

– Ну да, – подтвердила я. – Молодость, знаете ли. Заигрались.

– Наверное, еще и выпили лишнего.

– Тут праздновали свадьбу. Все употребляли, но далеко не все пьяны. Если бы мы не стояли на ногах, то вряд ли успели бы протрезветь к вашему приезду, – ответила я. – Мы бы лыка не вязали. Как минимум.

– Пьяному море по колено, – ни к селу ни к городу заметил Зацепин. – Многие из тех, кого я сейчас увидел, как раз таки не могут сохранить равновесие.

И добавил, подумав:

– Как минимум.

Меня стал утомлять этот нелепый фарс с нотками превосходства.

– Давно вы в органах? – поинтересовалась я.

– Десять лет, – ответил парень.

– Как мне к вам обращаться?

– Алексей Олегович.

Ну что ж, значит, будем по имени и отчеству.

– Так вот, Алексей Олегович, – спокойно сказала я. – Я частный детектив.

– И это наделяет вас какими-то полномочиями? – приподнял бровь Зацепин.

– Отчасти.

– Частный детектив, говорите… А лицензия у вас есть?

Я протянула ему удостоверение, которое не брала с собой в самых редких случаях.

Зацепин изучил его и отложил в сторону.

– Мне это ни о чем не говорит, – сказал он. – Вы обнаружили труп. Вы и ваш… как его там… – он запнулся и заглянул в протокол, – Сергей Анатольевич Бойко. Вам ли не знать, что вы теперь первые из числа подозреваемых?

– Конечно, я это знаю, – ответила я. – У меня вопрос.

– Я весь внимание.

– Не для протокола, – попросила я. – Как вы думаете, мог ли Шейнин получить такую серьезную травму от удара головой об пол?

– Люди падают на ровном месте.

– И все же?

Зацепин проигнорировал мой вопрос.

– Надеюсь, вы не думаете, что я подключу вас к расследованию? – неожиданно спросил он.

– Упаси боже.

– Тогда скажите, где вы были в период с двадцати одного до двадцати двух часов?

– Во внутреннем дворе отеля, меня и моего друга видели многие. Они могут подтвердить.

Зацепин закончил с пометками и протянул протокол.

– Прочтите и подпишите. А потом пригласите, пожалуйста, вашего друга.

– Его зовут Сергей, – напомнила я.

Я уже стояла в дверях, когда следователь вдруг вспомнил, что забыл мне кое-что сказать.

– Не лезьте не в свое дело, – попросил он. – Пожалуйста.

Я покинула номер, не сказав ни слова.

Сергей ожидал в коридоре. Стоял, скрестив руки, и смотрел в пол.

Увидев меня, замер в ожидании.

– Иди, твоя очередь. Расскажи все, как было, – успокоила я его. – А я проверю, как там Алла. Встретимся около выхода.

Сделав несколько шагов, я вдруг поняла, что не знаю, куда идти.

Светлана Борисовна, как и все остальные гости, остановилась в этом отеле. Вроде бы так она сказала. Но в каком номере мне ее искать?

Коридор между тем не пустовал. Несколько человек стояли неподалеку, откровенно пялились на полицейских, старавшихся спокойно делать свою работу. Но от любопытства посторонних нигде не скрыться, это я прекрасно знала. И я могла понять тех, кто хотел знать правду. Уж слишком резко их вечер перестал быть томным.

По пути я вышла на площадку, с которой спускалась во двор лестница.

Странное дело, но во дворе до сих пор был народ. Только никакого веселья не чувствовалось. Гости сидели на лежаках, многие до сих пор прикладывались к вину. Осуждать за это я их не имела права. Людям нужно было обсудить случившееся. Главное, чтобы никто не бился в истерике и не натворил глупостей.

– Да прекрати уже! – услышала я раздраженный женский голос со стороны группы стоявших возле бассейна. – Ну и куда нам теперь деваться? Переезжать, что ли? А куда? В частный сектор? А на какие деньги, ты об этом подумал? Илья Георгиевич оплатил нам неделю проживания и перелет в оба конца, сказал, что остальные расходы тоже возьмет на себя. Несмотря на то что это я работала у него, а ты сюда прилетел как мой муж. Да блин, Егор! У меня и пяти тысяч с собой не будет.

– Я не говорю, что нужно уезжать, – резко ответил Егор. – Но если тут все закроется, то придется что-то думать.

– Почему это отель закроется? – удивился невысокий полный парень. – Никакой зачистки не будет. Оцепят место происшествия, и все.

– Вот и я об этом, – кивнул Егор.

– Где вино? Закончилось, что ли? – нервно спросила женщина, которая пряталась за широкими мужскими спинами. – Налей мне еще. Я не могу так. В голове не укладывается.

«Ну, ты точно не одна такая, – подумала я. – Да уж, Илью вы долго не забудете».

Я дошла до конца коридора и спустилась на первый этаж. Рассудила следующим образом: если на втором сплошь гостевые помещения, то на первом, скорее всего, будет административная часть отеля.

Так оно и оказалось на самом деле. Вдоль стены стояли магазинные тележки с постельным бельем.

На меня чуть не налетела внезапно вынырнувшая из-за угла уборщица, везущая за собой ведро с грязной водой.

Охнув от испуга, она отошла в сторону.

– А где я могу найти администратора? – поинтересовалась я.

– До конца коридора, потом налево, – объяснила женщина.

Ну вот и слава богу. Не придется носиться в поисках нужного человека, а то ведь на фоне событий, бывает, и живые люди куда-то пропадают.

Наконец в указанном направлении обнаружился светлый холл, очень маленький, но тем не менее вместивший в себя не только стойку ресепшен, но и банкомат, два кожаных диванчика, столик и автомат со снеками и напитками.

В холле не было никого, кроме высокой девушки, находящейся за стойкой.

Она стояла ко мне вполоборота. Трубку к уху прижимала плечом, потому что руки были заняты – она пыталась отклеить защитную полоску с пластыря, но никак не могла подцепить ее ногтем.

Увидев меня, засуетилась и чуть не уронила телефон.

– Извините, я сейчас…

Ее движения были какими-то неловкими, и я наконец увидела причину – из подушечки большого пальца сочилась кровь.

– Давайте помогу, – сказала я, взяла пластырь и отлепила защитный слой. – Несчастный случай на производстве?

– Решила сделать себе бутерброд, но промахнулась, – объяснила девушка, оборачивая пластырем палец. – Здорово болит. Чем могу помочь?

– Мне нужен дежурный администратор. Это вы?

– Это я.

На ее бейдже я увидела имя.

– Марина, значит.

– Чем я могу вам помочь? – повторила Марина.

Она все еще старалась казаться услужливой. Несмотря на то что отель, скорее всего, вскоре надолго опустеет. Еще бы, такая страшная история приключилась с одним из гостей. А многие из обслуживающего персонала потеряют работу, потому что постояльцы не заходят сюда приезжать. Марину, возможно, это тоже ждет.

Но пока этого не произошло, она беспристрастно выполняла свои обязанности. Вежливо улыбалась, не показывая и грамма волнения и наспех замаскировав заплаканное лицо недорогой пудрой. А что делать? Судьба такая.

Но я не собиралась добивать Марину вопросами о том, когда в последний раз видела Илью Георгиевича и сколько он отвалил ей за то, чтобы она закрыла глаза на все, что натворит он или его гости. Полиция вытрясет из нее все, что нужно, это не моя работа.

– Одну из тех, кто здесь живет, зовут Светлана Борисовна, и это мать того, кто снял отель на неделю, – сказала я. – Фамилию я не знаю. В каком номере она остановилась?

На месте Марины я бы не смогла помочь. А вдруг я заодно с убийцей?

– Мне нужна фамилия, – покачала головой девушка. – А вообще-то, я не имею права давать вам такую информацию.

– Даже если бы мне была известна фамилия?

– Даже так, – кивнула администратор.

– Она просто не успела мне сообщить, – я умоляюще взглянула на Марину. – Но ведь по инициалам можно найти, да? Но, возможно, ее фамилия Шейнина. Я дала ей подержать свой мобильный телефон, а потом все закрутилось… и теперь мне нужно его забрать. До утра ждать не могу.

Марина колебалась, я не торопила ее. Все-таки правда была на ее стороне.

Она вдруг слегка подалась ко мне.

– Этого мужчину действительно убили? – тихо спросила она.

– Этого никто не знает.

– Он не сам упал? Не сам расшибся? – не отставала девушка.

– Полиция разберется. Стойте, откуда такие сведения?

– Просто, когда пришел мужчина и попросил срочно вызвать «Скорую» и ментов, то я подумала, что он напился и мелет чушь, – объяснила девушка. – Ну, знаете, есть такие. Нажрутся, а потом им мерещится всякое.

Я поняла, что она говорит про Сергея.

– Это был мой знакомый, – сказала я. – Я осталась там, где все случилось, а его попросила вызвать полицию. Нет, он не был пьян.

– Это он нашел его, да?

– Да, Марина. Это мы нашли его.

– Господи. Ребята с кухни случайно услышали, что говорят про труп, и решили, что там кого-то убили. Ужас какой-то. Ладно, помогу вам. Посмотрим…

Кликнула мышкой, что-то поискала в компьютере.

– Есть Шейнина Светлана Борисовна, – прочла она на экране.

– Это она! – обрадовалась я.

– Номер одиннадцать. Это на втором этаже.

– Спасибо, Марина.

Светлана Борисовна открыла дверь по первому стуку. Отступила в сторону, пропуская меня внутрь. В воздухе колом стоял тяжелый лекарственный запах.

– Алла спит, – сказала женщина. – Будить не буду, да и не получится. Ей врач вкатил столько, что она теперь до завтрашнего обеда не проснется. И вообще, теперь она поживет у меня. Кровать двуспальная, поместимся. Одну ее не оставлю.

– С Аллой все понятно, но вы-то сами как? – осторожно спросила я. – Вас врачи осмотрели?

Не только это меня интересовало. Я хотела узнать и о том, почему Светлана Борисовна, которая не скрывала на свадьбе свое пренебрежительное отношение ни к сыну, ни к невестке, ни к свадьбе в целом, вдруг превратилась в заботливую свекровь. Да такую, которая не отходит от Аллы ни на шаг и всяко бережет ее от посторонних.

– Я-то? – На лице Светланы Борисовны повисла уже знакомая улыбка. – Мне семьдесят, девушка. Я росла в послевоенные годы. Пережила столько глав государств, что становится страшно. С таким опытом я легко могу быть экспертом в области выживания в суровых условиях наших реалий. Я умею неделю жить на сто рублей и еще кормить вечно голодного сына и заботиться о муже, который ничего не смыслил в бытовых вопросах, но учил меня жарить картошку.

– Понимаю, Светлана Борисовна.

– Нет, не понимаете, – перебила меня Светлана Борисовна. – Этот брак у сына был вторым. Первая его жена была больна, когда он спутался с Аллой. Его не остановило наличие сына-подростка, а также тот факт, что у первой супруги обнаружили онкологию. Ваня после смерти матери жил со мной, потому что Илья так и не смог найти общий язык с сыном. Вы хотите знать, почему Ваня так себя ведет? Он же непростой парень, вы же наверняка это заметили. А почему? Потому что он до сих пор не может простить отца! Но он пытается, потому что знает, что такое потерять близкого человека. Так что я могу зимой на снегу спать, потому что есть те, для кого я должна просыпаться каждое утро.

Все, чем она бравировала, напоминало форменную истерику, только не в том привычном формате, в котором о ней привыкли говорить.

– Я в порядке, – сложила на груди руки Светлана Борисовна. – Алла под моим контролем. Вы еще что-то хотели?

– Ничего. Больше ничего. Просто пришла вас проведать.

Стало понятно, что меня выпроваживают. Наверное, я должна была уйти, но что-то не позволяло вот так просто выйти из номера.

Светлана Борисовна это тоже почувствовала.

– Вы ведь здесь не просто так? – спросила она. – Вижу же.

– Да, – призналась я.

Она по-хозяйски взяла меня за плечо и отвела в соседнюю комнату, подальше от Аллы.

– Это ты нашла его? – срывающимся шепотом спросила она.

– Да, – прямо ответила я. – Мы с Сережей.

– И что же вы там увидели?

Вот к этому я совсем не была готова. Ей были нужны подробности, но, кажется, она не понимала, о чем просила.

Кому-то бы рассказала без запинки, не сходя с места. Подполковнику Кирьянову или Сергею, если бы он не был там вместе со мной. Даже Ивану бы смогла рассказать. Нашла бы слова. Но только не матери, потерявшей своего ребенка.

Но что-то располагало меня к этой женщине, хоть я и не могла объяснить возникновение этого чувства. Интуитивно я чувствовала, что имею дело с сильной личностью, что не придется успокаивать ее, решать ее проблемы. Это она сделает сама, опередив всех, кто захочет ей помочь.

И я, тщательно подбирая слова, рассказала Светлане Борисовне о том, как все случилось. О наших с Сережей поисках невесть куда спрятавшегося сортира, о закрытых дверях. О том, что Сергей делал Илье искусственное дыхание, а потом на нем лица не было, несмотря на то что он не новичок в медицине.

Светлана Борисовна слушала меня, сложив руки на груди. В глаза не смотрела и в лице не менялась.

– Спасибо, – лишь сказала она, когда я закончила свой рассказ.

– Что я могу для вас сделать? – спросила я.

Она подняла на меня больной взгляд.

– Он был бы жив, – сказала она. – Если бы был осторожнее, внимательнее и умнее, то он был бы жив.

И она заплакала, зажимая рот рукой. Казалось, она хотела задавить крик, чтобы ее никто не услышал.

Глава 5

Я не смогла уйти. Или не захотела.

Номер Светланы Борисовны почему-то был больше, чем у новобрачных, в нем даже обнаружилась маленькая кухонька. Туда-то я и отвела раздавленную горем мать.

На кухне нашелся электрический чайник. В шкафчике обнаружился приветственный сет для постояльцев в виде крохотной пачки молотого кофе, коробки с чаем, а также двух баночек со сливками и упаковкой сахара. Там же прятались две чашки, блюдца и набор столовых приборов.

Не зная, что выбрать, остановилась на кофе.

Все время, пока я носилась у нее перед глазами, Светлана Борисовна сидела с каменным лицом, справившись с собой. А еще она молчала, и невозможно было догадаться, что у нее на уме.

Я разлила кофе по чашкам и поставила их на стол.

– Сливки, сахар?

– Коньяку с ядом.

– Ну извините, с собой не ношу, – развела я руками.

Она поднесла чашку к губам.

– Сигаретой угостите? Мои в спальне, а там Алла.

Мы закурили, наплевав на запрет не курить в помещении. Наверняка никто не будет выставлять нам штраф.

– Почему вы остались со мной? – спросила Светлана Борисовна. – Вас же ждет знакомый. Сергей, кажется?

– Сережа сейчас разговаривает со следователем, – ответила я. – Если что, то позвонит. Не потеряемся.

Женщина глубоко вздохнула.

– Я не плакала с момента смерти Ваниной мамы. Мы с ней ладили. Даже после того, как Илья ушел из семьи, оставались на связи. Она никогда не желала ему плохого, несмотря на то что он бросил ее и их общего сына. Наоборот, говорила, что сама хотела подать на развод, потому что видела, что Илья не любит ее. Так было с самого начала, просто они долго продержались. Сын был как вечный двигатель, а невестка совсем другая. Тихая, молчаливая. Он был главным в их браке, а она словно тень отбрасывала. Я сильный человек, вы это уже, наверное, поняли. Жесткая, порой жестокая, а с ней не могла грубо, потому что видела, какая она. Она его любила, несмотря на то что гулял от нее. Будто бы знала, что у нее не будет времени на других мужчин. Да какие там мужчины…

Светлана Борисовна помешала в чашке ложечкой.

– Думаю, рак у нее случился именно из-за того, что вместе с уходом Ильи она потеряла смысл в жизни. Звучит очень обыденно, не находите? Как будто так и нужно.

– Страшно звучит, – не согласилась я.

– Она не страдала долго. И успела пожить после развода, не имея проблем со здоровьем.

Хронология событий, которую я выстроила в голове, заметно пошатнулась. Я почему-то решила, что первая супруга Ильи умерла давно.

– Год назад, – угадала мои мысли Светлана Борисовна. – Жарким июльским вечером. Проведя всего две недели в больнице. Скоротечный рак, никто и не думал, что все случится так быстро. Я сразу же переехала к внуку. Ванька – сложный мальчик, а после того, как Илья ушел, с ним стало невыносимо не только жить, но и общаться. Мать стал открыто презирать. Отца вычеркнул из своей жизни. Только я могла привести его в чувство, когда приезжала к ним на выходные. Чаще бывать не могла, потому что работа. Я ювелир, у меня своя компания. Все с нуля, все сама. Помогала невестке деньгами после развода. Сыну ни копейки не давала, он сам себя обеспечивал, а ей переводила деньги. Ей и внуку. Ее лечение тоже я оплатила, но разве деньги могут вылечить рак? Илья, правда, тоже проявил участие, но лучше бы он не лез. Вы знаете, ведь Иван реально хотел пойти к нему после смерти матери, чтобы разобраться по-мужски. Хорошо, что я догадалась о его намерениях, уж слишком тщательно он выпытывал у меня подробности личной жизни отца. Конечно, он бы не с конфетами к нему заявился. В общем, состоялся у нас с Ваней тяжелый разговор. Целую ночь слезы в чай собирала. Уговорила его оставить отца в покое. И новую пассию его тоже. Потом отправила внука к психотерапевту, есть у меня знакомая, я ее дочери придумала комплект с изумрудами. Спец по человеческим кошмарам. Так вот ей он признался, что желает отцу смерти. Или нет – желал. Так что вовремя я тогда всю ночь ему мозги промывала…

Теперь мне стало понятно, почему Иван вел себя вызывающе. Это были остатки ненависти, которые он испытывал к отцу. И вылетали из него они не в сторону Ильи, а приобретали другую форму – он хотел казаться другим людям плохим человеком. Ненормальным. Психом. Моральным фриком. Те, кто был в курсе ситуации, скорее всего, понимали причины его поведения. Но я-то тогда не была в курсе.

Светлана Борисовна прислушалась.

– Показалось, что в спальне какой-то шум. Не слышите?

– Может быть, Алла проснулась?

– Нет, показалось… Я ведь ее не от большой любви к себе привела, – продолжила Светлана Борисовна. – Просто ей одной теперь нельзя. Кроме Ильи, у нее никого не было.

– Ни одного человека на свадьбе с ее стороны?

– Мам-пап нет, из родственников только родной брат, но по какой-то причине они не общаются. Живет далеко, в деревне. Илья все это сообщил, когда приглашал меня на свадьбу. «Мать, ты должна быть в курсе, что я у нее один на всем белом свете». А вот Илья был не один. У него я и Ванька. И дочь бы была, если бы жизнь повернулась иначе.

– Простите, какая дочь? – поперхнулась я.

– У него же есть дочка! О, это дивная история его глупости, которую он долго скрывал. После окончания института он поехал к другу на север. В Норильск, кажется. В гости, как-то так. Недели две его не было. Потом вернулся, устроился в шиномонтаж, который, к слову, спустя двадцать лет и выкупил. Так вот, сразу после возвращения познакомился с первой женой, потом у них родился Ваня. Все было хорошо, но сын однажды заехал ко мне, чтобы поздравить с Новым годом, и вдруг разоткровенничался. «Помнишь, я ездил к Мишке в гости после диплома? Так вот, была там Мишкина знакомая… А на днях я узнал, что у меня растет дочь». Вот так и выдал. Прямо такими словами. Коротко и ясно. Он у нее спросил, почему она раньше не сказала ему. А она, мол, такая: «Боялась». А рожать не боялась?! И почему же ты, такая пугливая, вдруг решила заявиться со своей дочкой, когда у Ильи уже семья была? Злая я на нее была, но сын успокоил. Сказал, что будет им помогать, но с условием – они не появляются в его жизни. Все будет на расстоянии.

– И что же та девушка, согласилась?

– Нет. Гордо отринула его помощь и сказала, что может не волноваться – она не будет ему докучать.

– Понятно…

– Это со слов Ильи. Поверила каждому слову, он как с эшафота говорил. Мы скрывали это от всех. Решили молчать оба. Зачем рассказывать кому-то об этой истории? К тому же вскоре этот друг с севера передал Илье новость. Вышла замуж та девица, все у них хорошо. Но недавно случилась одна история, о которой Илья, как позже признался, даже не хотел мне рассказывать.

Светлана Борисовна растерянно провела рукой по лбу.

– Примерно месяц назад ему позвонила девушка и вежливым и хорошо поставленным голосом попросила его о встрече. Он решил, что ему хотят навязать какую-то рекламу и сбросил звонок. Но особа оказалась настырной и перезвонила снова. Он был с ней резок, но она успела сказать ему кое-что важное.

– Что же она хотела?

– Сказала, что она его дочь.

Ого. История с любовной интрижкой, случившейся в молодости, оказывается, не закончилась. На месте Ильи я бы сильно встревожилась.

– Что же хотела его дочь? И откуда у нее телефон Ильи?

– Да телефон-то его на всех углах, найти несложно. Она снова заговорила о встрече. Но Илья отказался. И знаете, Таня, я его понимаю. Девчонка сразу выставила счет. Она заявила, что, в отличие от собственной матери, не считает нужным отказываться от его помощи. Сейчас ей двадцать четыре года. Живут трудно, и про Илью она узнала совсем недавно. До того считала отцом отчима, который давно уже с ними не живет. Илья бы помог ей, конечно. Он быстро сообразил, что лучше откупиться от нее, потому что они чужие, по сути, люди. Алла не была бы в восторге, узнав о его прошлом. Иван – тоже. Все было сложно.

– Так он не стал с ней встречаться?

Светлана Борисовна покачала головой.

– Не стал, и именно потому, что она так нагло себя вела. Обещала ему неприятности, обзывала. И без конца сводила любую тему к деньгам. Стало ясно, что лучше не иметь с ней никаких дел. Сын попросил больше его не беспокоить.

– Она больше не звонила?

– Звонила. Оборвала ему телефон, присылала голосовые сообщения. Он дал мне послушать одно, я чуть за голову не схватилась. Это были угрозы, Таня. Она обещала испортить ему жизнь, если он не заплатит ей. Дошло до того, что он вынужден был принять меры предосторожности. Стал сам проверять рабочую почту, думал, что девчонка постарается достать его всеми способами. Выходил из офиса с оглядкой. Боялся, что она заявится к нему на работу, но пронесло. А потом, устав бояться, просто перевел ей деньги. Сумма, судя по всему, ее устроила. Больше она не появлялась ни в каком виде.

– Вы ее видели, Светлана Борисовна?

– Нет, не видела. Откуда? Она даже Илье не показалась. Только звонки и сообщения – вот и все, что было. И наступившая после тишина говорила только об одном: задрыга добилась своего. Илья предпочел ей заплатить. До сих пор не знаю, правильно ли он поступил, но, вероятно, это был единственный выход.

Она вдруг больно схватила меня за руку. Это было так неожиданно, что я дернулась и задела коленом ножку стола. Посуда, стоявшая на нем, тоже вздрогнула.

– Таня, об этом знали только мы с сыном! Вы меня понимаете?

Она держала меня железной хваткой.

Нет, так дело не пойдет.

– Я сохраню вашу тайну, Светлана Борисовна, – попыталась я ее успокоить. – Но она может снова появиться.

– Не появится. В ответ на угрозы Илья…

Светлана Борисовна убрала руку.

– Простите, плохо владею собой. Оставим ошибки молодости в прошлом, там им и место. А последствия пусть никого не догонят. За внука переживаю, – вдруг резко поменяла она тему. – Он несдержан, может психануть, сорваться на Алле. Несмотря на то что она вообще ни в чем не виновата. Она почему-то думает, что сын ушел из дома из-за нее.

Это стало для меня открытием. Я тоже полагала, что Илья оставил семью из-за Аллы. Оказывается, все было не так?

Светлана Борисовна достала из пачки очередную сигарету.

– Алку он встретил уже после того, как ушел из дома. И только после того, как с ней познакомился, занялся разводом. Но со стороны все выглядит так, словно она – разлучница, да? Вы же об этом подумали?

– Если честно, то да, – призналась я.

– Все так думают.

Неожиданно мне расхотелось кофе. Нет, он был приличным, и неудивительно, потому что отель, как я смогла заметить, предлагал постояльцам все самое лучшее. Но под такой разговор лучше подошло бы что-то горячительное. Уж слишком много информации я получила за этот вечер. Но желание разбавить напряжение рюмкой коньяка пропало так же быстро, как и появилось. Ясная голова гораздо нужнее.

– После того как Илья ушел от жены с сыном, он жил какое-то время один. Снял квартиру, благо денег хватало. Но до этого недели три провел у меня. Приперся ранним утром с одной спортивной сумкой. «Все, мать, – сказал, – я больше не могу. Устал. Задыхаюсь». Я посмотрела на него, увидела, что он не пьяный, не сгоряча такое решение принял. Черный весь, какой-то виноватый, что ли.

– От чего же он так устал?

– От своей жизни, конечно же. От тусклой, хоть и преданной ему во всех отношениях жены. От реакции сына на предложение поговорить по душам, сходить на стадион или съездить на озеро с ночевкой. Ваня хамил отцу класса с пятого. По мере взросления совсем распустился. Сын рассказал, что когда приходил домой весь на нервах, то ему хотелось драйва. Он хотел собрать всю семью, заказать пиццу и делиться с ними тем, что произошло за день, а случалось у него на работе многое. И хорошее тоже, вот хорошее он и нес в семью. Но было и плохое. Вокруг него крутились барыги, вымогатели. Было дело, ему грозили судом, якобы за некачественно оказанные услуги. Какой-то мажор сдал на ремонт свою «Феррари», а потом заявил, что ему под шумок заменили оригинальные запчасти на подержанные. Дело даже дошло до суда, и тот подонок его выиграл, кстати. Сын переживал, заплатил огромные деньги за то, в чем не был виноват. Стал жаловаться на сердце. У него тогда ко всему прочему две точки в городе подожгли. Только он не пошел в полицию, потому что боялся за свою семью. Понял, что сгоревшие автомойки были предупреждением. Но бог миловал, больше не повторялось. Или он просто не хотел рассказывать об этом… не знаю даже.

Светлана Борисовна задумчиво покачала головой.

– Нет, конечно, он бы не стал делиться с женой всеми переживаниями. Да и видела она все, наверное. Чувствовала, но молчала. Считала, что лезть к мужу в такие моменты не стоит. А надо было, понимаете? Надо! Взять его за руку, налить стакан и в лоб: «Говори! Я же жена твоя! Ты не должен быть с проблемой один на один!» Сыну нужна была боевая подруга, а не ангел-хранитель, с порога подающий тарелку борща. И такое тоже бывает.

Она замолчала, потом резко встала и вышла из-за стола.

– Пойду посмотрю, как там Алла. Я на минутку.

Она ушла, а я осталась. Переваривала услышанное.

Вот это пердимонокль. Вот это сюжет. Воистину, мы ничего не знаем о людях. Рассказ Светланы Борисовны лишний раз это подтвердил.

Значит, Илья Георгиевич был совсем не тем жизнерадостным простаком, каким поначалу казался. Развод с женой, ее смерть, сложные отношения с родным сыном, проблемы на работе – стресс за стрессом с небольшими перерывами на восстановление. А потом опять что-то случалось.

Светлана Борисовна сказала, что сын был с ней откровенен. Доверял ей. Значит, уважал и дорожил ее мнением, а иначе бы не пришел к ней жить, оставив жену и ребенка в другой квартире. Или я слишком уж идеализирую ситуацию? Может, дело было в финансовых трудностях, и Илья просто не мог себе позволить снять жилье сразу же. Но он мог прийти к друзьям или поселиться в отеле, но не сделал этого. Он приехал к матери, прекрасно зная, что она не станет гладить его по голове и подавать тапочки. Он намеренно выбрал дорогу туда, где кровать будет жесткой, а ночи длинными. Значит ли это, что он таким образом наказывал себя за то, что не смог жить с нелюбимой женщиной?

Светлана Борисовна очень скоро вернулась.

– Спит.

– Пусть отдыхает, – согласилась я.

– Пусть.

Вспомнился вчерашний вечер в доме Анны Тимофеевны и Алла, беззаботно болтающая с Сергеем про Египет. Тогда никто из нас не знал, насколько сильно изменится жизнь некоторых из нас.

– Кофе остыл, – сообщила я. – Сделать новый?

– И так нормально, – ответила Светлана Борисовна.

Она посмотрела в сторону окна да так и «зависла». Я ждала, пока она очнется.

– Знаете…

Ее голос был усталым, говорила она тихо и обреченно.

– Мы ведь никогда не знаем, что жизнь преподнесет на ужин. Вот мой муж умер в сорок два года. Молодой практически мужчина – и вдруг остановка сердца. Лег вечером спать, ночью все и произошло. Во сне. Он не дожил до первой свадьбы сына, не застал внука. Георгий был художником-иллюстратором. Не очень нервная работа, правда? И жили мы нормально, даже не ссорились. Скорее, спорили, но из-за ерунды. И с сыном у него все хорошо было. А вот сердце почему-то не выдержало.

– Тут не угадаешь, – согласилась я.

– Сначала муж, потом невестка, а теперь Ильи нет.

Она говорила с такой болью, что стало не по себе. Можно было ее перебить, попробовать перевести тему, но стоило ли? Она была очень откровенна со мной, даже слишком. Разве не это ей сейчас нужно? Свободные уши, и чтобы никто не перебивал.

– Три человека ушли на небеса… Вы, наверное, удивлены, что я так за Аллу взялась?

– Наверное, у вас есть причины, – ответила я.

– Потому что она и Ваня – единственные, кто остался. Я бы хотела, чтобы цепочка не порвалась, чтобы наш род продолжился. Очень хочется дождаться правнуков, вот такая у меня мечта. У Ваньки будут красивые дети. Были бы… Жалко звучит, знаю. Старуха, которую не хотят видеть, вдруг решила стать хранителем очага, которого нет. Смешно, очень смешно.

– Нет, достойно, – возразила я.

– Я объясню, – перебила меня Светлана Борисовна. – Забудьте о достоинстве. Нет его ни в ком! Все это ложь, бравада! Все лгут, все! Даже я. Даже вы! Аллу я не люблю, но от меня и не требовалось любить. Илья хотел, чтобы я приняла тот факт, что он снова не один. Что полюбил, что любят его. Алла же априори должна была стать для меня и Ивана врагом, если вы понимаете, о чем я. Да просто потому, что сделала сына счастливым! Но я, как ни старалась, не смогла о ней так думать. Илья встретил ее уже после того, как решил уйти из семьи. В народе говорят, что «в никуда» никто не уходит. Якобы если собрался, то тебе где-то постелено. Поначалу и я так думала, а потом приняла другую точку зрения. Уходят, когда больше не могут. Вот так вот. В пустоту, в топь болотную, на паперть – без разницы. Когда со стороны все хорошо, когда везде благополучно, когда все завидуют, но не видят главного – вот тогда и уходят. Когда достаток, спокойствие, уют и счет в банке – не важно. Но за всем этим море одиночества. Мало кто знает, как это – жить в раю, мечтая уснуть и не проснуться. Илья до встречи с Аллой так и жил.

– Неужели быт может так запросто сожрать человека? – не поняла я.

Светлана Борисовна устало качнула головой.

– Он не любил первую жену. Не смог полюбить, как ни старался. Вот случай, хотите? Был у меня знакомый, работали вместе. Все вроде бы хорошо у человека. Семья, две дочки, любимая жена. Дача, любимая собачка. А в один прекрасный день его находят в петле. И записка: «Простите, я так устал от вас». Устал, представляете? Я общалась потом с его супругой. Так она ругала его на чем свет стоит даже после его смерти. Мол, был слабым при жизни и умер как слабак. Представляю, сколько лет она его точила дома. Я не знаю, почему он ушел из жизни, но одной из причин могли быть упреки его жены, которые он слышал день за днем. Вот от них и устал. Даже я устала, пока ее слушала. Вот такая непонятная история. Или понятная? Сколько таких придушенных ходит вокруг? Сотни, тысячи. Кто-то пьет горькую и не двигается с места, кто-то сбегает, а кто-то, как мой знакомый, одним махом все прекращает.

– А у Ильи не было мыслей покончить с собой?

Светлана Борисовна усмехнулась.

– Ну что вы… Не его тема. Он был борцом, но без солидности, что ли. Простой русский мужик, широкая душа – тут без сомнения, этого не отнять. Но теперь-то вы в курсе. Кстати, деньгами он бывшей помогал постоянно. Сам установил сумму в сто пятьдесят тысяч рублей, и с первого месяца до конца так и переводил деньги каждый месяц. Иногда накидывал что-то сверху. Говорил, что много – не мало, пусть будет, там сын, там ремонт, там выпускной, там Новый год. Потом, когда узнал, что она заболела, то платил за все: врачи, анализы, клиники, лекарства. Нет, он не был жадным.

– Это я уже поняла.

– И хорошо, что поняли, – резко ответила Светлана Борисовна. – Представляете, сколько он отвалил за аренду всего отеля на семь дней? Скольким людям были оплачены билеты на самолет? Вы хотя бы представляете, какова цена вопроса?..

– С трудом, Светлана Борисовна. Но суть уловила.

В сумке зазвонил телефон. Я достала его, посмотрела на экран. Это был Сергей.

– Простите, я отвечу, – попросила я. – Да? Как прошло?.. Понятно. Значит, ты теперь свободен? Ладно. Секунду. Или нет, слушай, подожди меня во дворе. Или на ресепшен. Я пока занята, но скоро буду.

Светлана Борисовна слушала каждое слово.

– Перед свадьбой Илья сказал мне, что познакомился с чудесными ребятами. Это он про вас так сказал.

– Спасибо.

– Знакомы всего сутки, а уже приглашены на свадьбу в качестве почетных гостей, – продолжила женщина. – Как на него похоже…

– Было неловко, мы пытались отказаться, – начала было объяснять я, но Светлана Борисовна имела свое мнение на этот счет. Она отмахнулась от меня, как от надоедливой мухи.

– Я не про это. Я про то, что он всегда был таким. Если человек ему нравился, то он сразу же считал его своим другом. Вот такое детство в нем играло всю жизнь. С ним было практически невозможно поссориться. Его любили и им кормились, а он этого не видел. Им пользовались. К вам это не относится.

Я взглянула на часы. Мать моя, уже ночь глубокая.

– Идите к своему другу, – устало разрешила Светлана Борисовна. – Не заставляйте мужчину ждать. Он у вас симпатичный, бабы на таких вешаются в одну секунду.

Она была права, Сергей и так меня долго ждал. Хотелось надеяться, что наш разговор отвлек ее хоть ненадолго. Выговорилась. Но оставлять ее одну все равно было страшновато.

– Идите же. – настойчиво повторила она и вышла из-за стола, показывая, что готова открыть мне дверь. – Ничего с собой не сделаю.

– Точно?

– Абсолютно.

И она посмотрела в сторону спальни.

«Мы еще встретимся, и не раз, – думала я, идя по коридору к выходу. – Потому что вся эта история мне совсем не нравится».

Сначала я решила зайти на ресепшен, но Сережи там не оказалось. Администратора Марины за стойкой тоже не было. Да и что ей делать глубокой ночью на посту? Все, что можно, уже свершилось.

Я нашла Сергея во дворе. Тут уже успели убраться. После случившейся трагедии все следы застолья и веселья ликвидировали. Унесли лежаки и столики, собрали с каменного пола мусор. В углу двора остался лишь усилитель звука, который накрыли полиэтиленовой пленкой.

Сергей стоял на краю бассейна и всматривался в воду.

Услышав мои шаги, обернулся.

– Как ты долго.

– Пришлось задержаться, извини.

– Пойдем домой, я зверски устал.

Я заметила на нем другую футболку.

– Где ты успел переодеться?

– Администратор предложила. У них тут склад забытых вещей. Все чистое и невостребованное прежними владельцами. А грязную футболку я выбросил.

– Куда?

– В урну. Ну а куда ее еще? Пойдем отсюда.

Мы пошли прочь тем же путем.

Выходя из дворика, я оглянулась. Тишина и спокойствие. Как и не было ничего.

Около колонны столкнулись с Мариной. Девушка нервно курила, то и дело поправляя длинные волосы.

– До свидания, – попрощался с ней Сергей.

– До свидания, – заученно произнесла она и тут же чертыхнулась, поняв, какую глупость сморозила.

Около ворот не было ни одной машины. Полиция уже уехала.

Сергей предложил прогуляться пешком. Я очень устала, но решила не ныть насчет такси. Да и вызвать его у нас бы никак не получилось.

Мы медленно двинулись по тротуару. Фонари освещали только одну сторону дороги. Ту, по которой шли мы. Сергей держал меня за руку и все время смотрел под ноги.

– Никак в себя не приду, – признался он. – А должен бы уже.

– Да и я должна бы, – ответила я, – а не получается.

– Странно все это.

– Что именно, Сереж?

– Он же не случайно упал. Я видел рану. Это не от удара затылком о напольное покрытие.

– Мне это тоже не дает покоя.

Сережа посмотрел налево, потом направо и потянул меня через дорогу. Где-то внизу, под холмом, показались огни никогда не засыпающего города. Слух уловил едва слышные звуки музыки.

– Спустимся? – предложил Сергей. – Кофе купим или посидим где-нибудь. Не все же там под завязку забито.

– Домой уже не хочется?

– Если честно, то я бы с удовольствием. Но дома сразу же навалятся мысли. Надо немного отвлечься, побыть в другой обстановке.

– А мне хочется тишины, – призналась я.

– Выберем место потише.

– А такое есть? – спросила я.

Он на секунду сжал мои плечи.

– Доверься мне.

Спуск с холма не занял много времени, но был довольно крутым. От дороги к поселку вела широкая тропа, которую до нас проложили граждане, решившие срезать путь. Вдоль нее на приличном расстоянии друг от друга торчали кривые фонарные столбы.

Забегаловку, из которой не неслись бы громкие мелодии, найти оказалось не так уж и трудно. Но проблема была в том, что подобные точки находились под открытым небом, и о тишине не пришлось мечтать в принципе, так как из каждого шатра ключом било веселье.

Подумалось о том, что люди, которые живут неподалеку, не имеют никакой возможности отдохнуть от шума ни днем, ни ночью. Или привыкли? Как к этому вообще можно привыкнуть?

– Когда мы сегодня тут гуляли, я заметил один бар в переулке, – вспомнил Сережа. – Посмотрим, как там дела.

Чем дальше мы уходили от центральной улицы, тем легче становилось и нашим ушам, и нервной системе. Постепенно громкие звуки стихли, и остаток пути мы проделали в относительной тишине.

Бар, о котором говорил Сергей, был открыт. В отличие от других развлекательных заведений, он располагался в здании, а не на открытом воздухе. Его вообще было трудно заметить – вывеска перегорела, и в полумраке я с трудом разглядела название «Бар «В Подвале» над выкрашенной в черный цвет деревянной дверью.

– В жизни бы не нашла это место. Как ты сумел увидеть его днем, Сереж, я еще могу понять. Но ночью!

– У них рекламный щит тут стоял.

– Правда?..

За дверью оказалась каменная лестница, которая вела вниз. Собственно, владельцы не обманули с названием – посетители и в самом деле спускались в подвал.

Мы оказались в небольшом зале, в котором я насчитала четыре столика. Заняты были только два из них, и удивляться тут было нечему, заведение никак не рекламировало себя, и с главной улицы увидеть его было делом случая, нежели закономерностью. За барной стойкой сновал туда-сюда маленький худенький бармен лет двадцати, не старше. И музыка тут была приятной и негромкой. Посетителям предлагалось насладиться мягким блюзом.

Мы взяли по коктейлю. Бармен сообщил, что в зале можно курить, потому что заведение оснащено системой кондиционирования.

– Если бы ее не было, то вы бы задохнулись еще на лестнице, – пошутил он.

– Остряк, – заметил Сергей.

Обстановка была умиротворяющей. Но мысли все равно крутились вокруг случившегося на свадьбе. Нас не отпускало.

– Получается, его убили, Тань?

– Не знаю, Сереж, но все говорит именно об этом.

– Но кто же с ним такое сделал?

– Не «кто», а «почему».

Он заметно напрягся.

– Твои предположения, мой дорогой сыщик?

– У меня их нет, – честно ответила я.

– Не ломай кайф, – попросил Сергей. – Неужели тебе не интересно?

Интересно? Кажется, он не до конца понимал всей сути моей работы. Именно работы, а не увлечения. Или понимал, но задал вопрос, не подумав. Сейчас я была в отпуске, я отдыхала. Специально отгородилась от того, что может напоминать дело всей моей жизни.

Все, работа осталась на другом берегу. Она там, где многолюдный Тарасов, не страдающий от нашествия полуголых туристов и засилья переносных прилавков, уставленных сувенирными глиняными бутылками и трехлитровыми банками с домашним вином. В Тарасове не услышишь шум прибоя, потому что моря там нет. И расписных домиков тоже нет.

Но была еще одна причина, из-за которой я не хотела встревать в историю отеля «Эстер» – она была под официальным контролем. Преступление уже расследовали органы внутренних дел, и я не имела права вмешиваться в ход событий.

Конечно, если бы убийство произошло на необитаемом острове, то я бы, пожалуй, не задерживаясь, влезла не в свое дело. Но мы не на острове.

– Да не отвечай, я понимаю, – произнес Сергей. – Но очень хотелось бы посмотреть на тебя в деле.

Он улыбнулся и накрыл ладонью мою руку.

– Спасибо, Сереж.

– За что же?

– За понимание.

– Не за что.

Коктейль оказался настолько вкусным, что я попросила добавки. Но никакой градус не мог разгрузить мозг. Мысленно я то и дело возвращалась в номер, видела лежащего на полу Илью и Сергея, качающего его грудную мыщцу.

– Ты долго разговаривала с его матерью, – вспомнил Сережа. – Она в порядке?

– Держится.

– Суровая женщина, – покачал головой Сережа.

– Взяла на себя заботу об Алле.

– К которой не питает нежных чувств?

– И дружеских тоже, – вздохнула я. – Но, знаешь ведь, как все быстро может измениться в человеке. Сейчас он тебе враг, а потом друг. И наоборот. Все согласно обстоятельствам.

– Это точно, – согласился Сергей. – Нам не дано предугадать. Слушай, я только что понял, что все же чертовски устал. Еще по коктейлю, а потом домой?

Мы подошли к знакомой калитке. На веранде горел свет.

– Анна Тимофеевна может быть в курсе того, что случилось? – спросила я.

Сергей остановился, достал сигареты, протянул мне пачку.

– Все может быть. Слухи тут разносятся быстро, – он указал подбородком на окно, в котором на минуту показалась тетя Аня.

В этот момент дверь веранды открылась, осветив калитку и нас с Сережей. Анна Тимофеевна всплеснула руками и направилась к нам.

– Наконец-то вернулись, – бормотала она. – Ключи-то вы не взяли. Как бы в дом зашли?

– Постучались бы, – успокоил ее Сережа.

Тетя Аня выглянула из-за его плеча, зачем-то осмотрела улицу.

– Постучались бы… – ворчливо произнесла она. – Я, когда узнала, сразу вспомнила, что и вы там были.

Понятно, тетя Аня уже знала. Сергей был прав насчет того, что слухи тут разлетаются молниеносно.

Сколько часов прошло с момента трагедии? Три? Четыре? Или больше?

– Как видите, с нами все в порядке, – ответила я.

– Как же это случилось? – спросила Анна Тимофеевна. – А все почему? А все потому, что пить меньше надо. Тогда и на подвиги не потянет.

– В смысле? – напрягся Сергей. – Вы о чем?

– У знакомой рядом с отелем дочь работает в кафе. Говорит, полиции было много, «Скорая» приезжала. Пять носилок вынесли, все накрытые с головой.

– Какие подвиги, теть Ань? – переспросил Сережа. – О чем вы?

– О том, что в отеле в бассейне пять человек утонули. Полезли спьяну купаться, никого спасти не удалось. И вчерашние мои постояльцы тоже утонули. Невесту так в свадебном платье из бассейна и вытащили. Жених, говорят, хотел с собой покончить.

Я кашлянула. Сережа смотрел вдаль с каменным лицом.

– Все было немного не так, – мягко поправила я тетю Аню. – Не пять человек, а один. Алла жива, а вот Илья неудачно упал и разбил голову.

– Насмерть?! – схватилась она за сердце.

Я промолчала.

– Господи, – прошептала тетя Аня, напрочь забыв о предыдущей версии случившегося. – Какой ужас… А все почему?! А все потому, что пить надо меньше!

– Наверное, – подал голос Сережа и затушил сигарету. – Мы спать, теть Ань. А вы не верьте разным сказкам. И вообще – не думайте об этом, хорошо?

Тетя Аня кивнула, но что-то мне подсказывало, что она не перестанет терзать себя домыслами. А потом пойдет и разнесет по Платанам свежие слухи.

Мне снился какой-то шум, через него доносился голос. Он звал меня по имени, что-то говорил, и каждый звук отдавался в теле. Оно покачивалось в такт словам, и качка вдруг превратилась в настоящий шторм.

– Таня! – слышала я, пытаясь сохранить равновесие. – Таня, надо идти! Уже утро. Тебя ждут.

Когда я поняла, что сон уже и не сон вовсе, а мотает меня из стороны в сторону не сила чьего-то голоса, а Сережина рука, лежащая на моем плече, я опомнилась и села в кровати.

– Кого? Кто? Где? Сережа, что случилось?

Он от души рассмеялся.

– Ну ты и дрыхнешь!

Я окончательно проснулась, резко поднялась на ноги и вдруг почувствовала сильное головокружение. Сергей тут же помог сесть обратно.

– А вот не надо было так резко вставать, – поучительным тоном заметил он.

– Так яростно будят знаешь когда? Когда смерч в метре от дома, – сказала я. – Зачем ты меня сотрясал?

В ответ Сергей протянул мне джинсы.

– Я пытался будить нежно, но ты не просыпалась. Одевайся. К тебе пришли.

– Кто ко мне пришел?

– Да тот следак Зацепин, с которым мы вчера общались. Хочет поговорить с нами. Ждет внизу, тетя Аня ему пытается впарить чашечку кофе, но он отказывается, мотивируя это тем, что на службе ничего не пьет и не ест. Хотя глаза у него голодные. Он тут уже минут двадцать.

– Ты будил меня двадцать минут?!

– Ну не сутки же. Спускайся, только тебя и ждем.

Следователь Зацепин восседал за столом подобно депутату, зашедшему к потенциальному избирателю. Вот-вот начнет расписывать количество новых дорог, которые только он и сможет проложить от Платанов до Москвы. Стоявший перед ним чай и благостное выражение лица тети Ани указывали на то, что своего она все-таки добилась.

Сергей, оказывается, заранее позаботился обо мне, приготовив кофе.

– Извините, я без предупреждения, – начал Зацепин, – но мне проще самому было прийти, чем вызывать вас повесткой.

– Это точно, – согласился Сергей. – А вы будете с каждым из нас по отдельности беседовать? Я тогда пойду, наверное.

– Зачем по отдельности? – удивился Зацепин. – Мне никто из вас не мешает. А сегодня никаких показаний и не нужно. Просто разговор.

– Ну ладно, – откинулся на спинку стула Сергей. – Мы слушаем. Да, Тань?

Зацепин обхватил ладонями свою чашку и медленно покрутил ее, не отрывая от стола, из стороны в сторону.

– Как давно вы были знакомы с жертвой?

За спиной что-то громыхнуло.

Я обернулась и увидела тетю Аню, решившую в срочном порядке вытереть пыль с полки, заставленной пустыми банками. Она снимала каждую банку, вертела ее в руках, внимательно рассматривала и ставила на пол.

– Самое время, – пробормотал Зацепин.

Сергей едва заметно махнул рукой. Мол, не обращайте внимания. Пусть слушает.

– Как давно вы были знакомы с Ильей Шейниным? – повторил вопрос следователь.

– Познакомились позавчера сразу после нашего приезда, – ответил Сергей. – Они с Аллой по ошибке заняли нашу комнату, но потом мы с этим разобрались.

– То есть конфликта как такового не было?

– Не было, – сказала я. – Обычная неловкая ситуация, пальцы они не гнули, мы тоже. Вечером этого же дня мы прямо вот за этим столом сами посмеялись над случившимся.

– А кто еще был с вами? – спросил следователь.

Сергей кивком указал на Анну Тимофеевну.

– Хозяйка наша, я, Татьяна, Илья с Аллой и его сын Иван, – перечислил он.

– И как же вы оказались на свадьбе у людей, которых знали всего один день?

Я пожала плечами. Действительно, как?

– Они пригласили нас, мы приняли приглашение, – объяснила я. – А что, не надо было?

Зацепин пропустил вопрос мимо ушей.

– Выпивали? – спросил он.

Тема отношений гостей на вчерашней свадьбе и спиртных напитков не отпускала Зацепина с прошлой ночи. Привязался, как банный лист. Ему, наверное, хотелось убедить нас в том, что мы не просыхали. Самое смешное, что мы действительно выпивали каждый день, если честно. Правда, под лавкой не валялись и на подвиги не тянуло.

– Немного выпили, да. – ответила я. – Анна Тимофеевна принесла сливовое вино, очень приличное.

Следователь пристально посмотрел на тетю Аню.

– Мой отец увлекался виноделием, пока не закодировали, – негромко сказал он. – Вопросы могут показаться вам странными, но меня интересует вот что: как вели себя Илья, Алла и Иван после приема алкоголя?

Анна Тимофеевна громко поставила очередную банку на пол.

– Чуть не разбила, – громко сообщила она.

Сережу вопрос следователя совершенно не смутил.

– Да нормально они себя вели. Адекватно.

– То есть не агрессивно?

Я вспомнила, что Иван, который вышел в тот вечер покурить, наговорил мне какую-то ерунду. При этом он был совсем не пьян. Следователю рассказывать об этом я не хотела, потому что посчитала инцидент не относящимся к делу.

– Никто не напился, – ответила я. – Было много еды, болтали о всяком. Все крепко стояли на ногах.

– Ладно, – внезапно согласился следователь. – Поверю на слово.

– Вы как будто нас в чем-то пытаетесь уличить, – улыбнулся Сережа. – Только вот в чем?

Зацепин замотал головой.

– Речь не об этом. Мне хотелось бы знать, не могла ли случиться ссора между Шейниным и его невестой после того, как они выпили?

– О как, – вскинул брови Сережа. – Ну, если дело в этом, то я такого не заметил. Они не были похожи на тех, кто в любой момент рад злоупотребить. За столом не ссорились, шутили. Вы бы с их друзьями поговорили, с коллегами. Отель под завязку набит людьми, которые лучше нас знали Илью. А мы всего-то два дня.

– С гостями мы уже поговорили, – ответил Зацепин. – Я с ночи еще не ложился, людей опрашивал.

– И что же говорят?

– Разное. Мне интересно, что именно вы думаете по этому поводу.

Он уставился на нас, словно так и ждал, что мы падем на колени и в чем-нибудь, но непременно признаемся.

– Нет, я не заметил ничего подобного, – твердо произнес Сережа.

– Я тоже не заметила, – сказала я.

– Понятно.

Зацепин потер переносицу. Вид у него действительно был помятый. Наверняка устал от всего до смерти.

Я решила ему помочь.

– Вы рассматриваете версию смерти от рук жены? – спросила я.

– Или сына. Это всего лишь версии, но ничего исключать нельзя. Иван Шейнин во время дачи показаний вел себя достаточно агрессивно. Он же намекнул на то, что Алла вполне может быть причастна к смерти своего мужа.

– А что именно он сказал? – спросила я. – Нет, серьезно.

– Попросил обратить на нее особое внимание, – ответил следователь.

– Значит, все-таки убийство, – пробормотал Сергей, но тут же опомнился. – Не подумайте, что я согласен. Остаюсь при своем мнении: Алла не проявляла в отношении Ильи какого-либо негатива.

– Алла все время была у нас на глазах, – не согласилась я со следователем. – Не было такого, чтобы они вместе с Ильей покидали гостей.

– Вы в этом уверены?

А вот на этот вопрос я ответить не могла. Я специально не следила за новобрачными, но постоянно слышала или видела Аллу либо Илью. Либо обоих сразу.

Сережа быстро пришел мне на помощь.

– Для убийства нужен мотив, – сказал он. – По нашим наблюдениям, у Аллы его не было.

– Не было, значит, – вздохнул Зацепин и встал. – Вопросов больше не имею. Извините, если помешал. До свидания.

– Всего доброго, – тут же подскочила к нему тетя Аня. – Отцу привет передавайте.

– Передам, обязательно передам.

Он ушел, тетя Аня отправилась за ним, чтобы закрыть калитку.

Мы остались на веранде одни.

– Что это было? – спросил Сергей у меня. – Что за неудавшийся развод на откровенность? Он что, думал, что мы покрываем Аллу? Может, он и нас теперь подозревает?

– Это не развод, – объяснила я. – Зацепин идет правильным путем, но делает это слегка коряво. Ты себе не представляешь, как часто к смерти человека причастны его близкие. Особенно если смерть совсем не походит на несчастный случай. Ты же слышал, он сам опровергает эту версию.

Вернувшаяся Анна Тимофеевна подошла к полке и стала возвращать банки на место. Сергей решил ей помочь.

– Потом на море, хорошо? – спросила я у него.

– Да я хоть сейчас, – ответил он. – Минуту, только с посудой тут разберемся. Ты пока собирайся.

– Да иди уже, помощник, – незлобно отозвалась тетя Аня.

– Ну как это так? – уперся Сережа.

Мне осталось вернуться в комнату, надеть купальник и бросить в сумку бутылку воды.

Резко захотелось уйти туда, где ничто не будет напоминать о прошлой ночи. Показалось, что Сергей хотел того же.

В этот раз мы не пошли на секретный пляж, а расположились на склоне холма, не доходя до пляжа. Пришедших искупаться или поваляться на солнце было так много, что зарябило в глазах.

В прибрежных волнах резвилось много детей, и почти у каждого был с собой либо надувной круг, либо плот, либо что-то еще, что позволяло малышам держаться на воде. Тут же дежурили их родители. Остальные любители вариться в собственному соку плотным слоем занимали то пространство, куда не доходила морская вода. Издалека вся эта братия напоминала кучу цветных мелков, перекатывающихся в картонной коробке.

Мы разделись и разлеглись прямо на траве. Купаться не хотелось.

Сережа лежал, подставив солнцу спину и уложив подбородок на кулаки. Визит следователя его заметно взволновал.

– Никак не могу отделаться от свадебных впечатлений, – признался он. – Так и вижу Илюху, эту рубашку его, которая на пузе вот-вот разойдется…

Я чувствовала примерно то же, что и Сережа. И как бы я ни пыталась остаться в стороне от событий, у меня ничего не выходило. Мысли лезли в голову, рисовали схемы, предлагали версии, а в памяти то и дело возникали картинки из прошлого.

Вот Илья, сидящий за столом, пристает к Анне Тимофеевне с предложением развить винодельческий бизнес. Алла, пытающаяся разговорить Ивана. Его злобные высказывания в адрес отца во время перекура.

Утро следующего дня. Илья неожиданно приглашает нас на свадьбу. Мы с Сережей покупаем в подарок картину, а потом несемся домой, чтобы успеть переодеться, и с трудом прибываем к назначенному часу.

Пальмы, колонны, громкая музыка. Много, очень много людей во внутреннем дворе отеля. Мы никого не знаем. Илья при всех благодарит Сережу за оказанную утром помощь. Ослепительно-красивая невеста спускается со второго этажа с букетом в руке.

А потом все резко разваливается на куски. И в этом была вина Светланы Борисовны. Набросилась на нас со своим душевным стриптизом. Зачем ей это было нужно?

И черт нас дернул возомнить себя подростками и хулиганить, пытаясь найти туалет в чужих номерах? Могли бы просто спросить у кого-то. Почему мы этого не сделали?

Но именно потому, что мы повели себя совсем уж по-идиотски, мы и обнаружили тело Ильи. Кто знает, сколько времени он пролежал бы, если бы Сережа случайно не толкнул дверь в его номер? И кто бы его тогда нашел и как бы повел себя потом? Страшно представить.

– Кто это мог сделать, как думаешь? – спросил Сережа. – Я уже, кажется, спрашивал. Но так и крутится в голове.

Я не ответила. Никто не знал всей правды, кроме самого убийцы и жертвы, которая уже ничего никому не расскажет.

– Даже предположить не могу, Сереж. Мы же в отеле ни с кем толком не познакомились.

– Но кое-кто явно не питал к нему высокие чувства.

– Ты про Ивана?

– Или про его бабушку, – ответил Сережа. – Хотя это бред. Мать грохнула своего родного сына? Не верю.

– Вчера я поговорила со Светланой Борисовной. На самом деле ее я бы исключила из числа подозреваемых. Она из породы тех, кто только выглядит как бетонная стена, а на деле это очень усталый человек.

– Вот я и говорю: бред, – согласился Сергей. – А Алла? Даже представить не могу.

На пляже завизжала девушка. Визг был громким, но недолгим – молодой человек, который силой затащил ее в воду, нырнул вслед за ней.

– Ну вот, если отбросить невесту, мать и сына, то остается большое количество людей, которые могли это сделать.

– И?

– Да это так, мысли вслух.

Я положила ладонь на его спину и чуть не обожглась.

– Сгоришь. Пойдем искупаемся?

– Уговорила.

Мы отошли подальше от детишек. Сергей тут же поплыл в открытое море. Я дрейфовала около берега, пытаясь лечь на спину. Не получилось. В какой-то момент я потеряла Сережу из вида.

Солнце слепило глаза и я, прикрывая их рукой, стала высматривать его в воде. И чем дольше я искала, тем сильнее паниковала.

Его не было. Вокруг были незнакомые люди. Многие отплывали далеко от берега, но Сергея среди них не было.

– Сережа! – испугавшись, крикнула я.

– Что, потеряла? – раздалось у меня за спиной.

Он стоял позади. Обнял меня и поцеловал в макушку. Мокрый и счастливый. И живой.

Глава 6

Около дома стоял старенький черный «Форд», он был припаркован напротив калитки. В машине никого не оказалось, что тоже было странным. Куда делся водитель?

– Может, к ней сын приехал? – предположил Сережа.

– Она ничего о этом не говорила.

Сережа открыл калитку, мы пошли к дому. Через окно веранды проступил силуэт хозяйки.

– А я вот не понимаю, когда женщина за рулем, – услышала я ее голос. – Лучше уж парень. С мужиком как-то оно надежнее и спокойнее.

Мы поднялись по ступенькам и увидели сидящую за столом Светлану Борисовну. Именно с ней и разговаривала тетя Аня.

– Ну вот и они, – облегченно вздохнула наша хозяйка. – К вам тут посетитель.

– Здравствуйте, – произнес Сережа, не скрывая своего удивления.

– Добрый день, – ответила неожиданная гостья.

При свете дня она выглядела все так же превосходно, но с той лишь разницей, что на лице стали видны неглубокие морщинки. Однако и их было очень мало для ее возраста. Синий костюм сменило льняное платье кофейного цвета. Огромные солнцезащитные очки, которые она подняла на лоб, смотрелись очень стильно. И ни единого седого волоска в темных, гладко зачесанных назад волосах, собранных в низкий пучок. Удивительно, но она нашла силы привести себя в порядок. Разве можно было подумать, что прошедшей ночью эта женщина потеряла сына?

– Уважаемой Анне Тимофеевне я уже представилась, – произнесла Светлана Борисовна. – Как там погода?

– Приятная, – ответил Сергей. – Тань, я отойду. Переоденусь.

Он скрылся в дверях. Анна Тимофеевна замялась.

– Если я не нужна, то тоже мне тут на огород, в магазин, да еще дела есть, – затараторила она.

– Была рада знакомству, – кивнула Светлана Борисовна.

Анна Тимофеевна тут же вышла на улицу.

Мы со Светланой Борисовной остались наедине. Я даже не предполагала, зачем я ей понадобилась.

Сев за стол, я приготовилась внимательно слушать.

– В доме больше никого нет? – понизила голос Светлана Борисовна.

– Нет, насколько мне известно. Ну вот только Сережа, но он на втором этаже, вряд ли нас услышит.

– У меня к вам очень важное дело, – быстро проговорила Светлана Борисовна.

– Конечно, – растерялась я. – Но…

– Мне нужна ваша помощь, – нетерпеливо объяснила женщина. – Пусть Алла поживет вместе с вами, если вы не против. Анна Тимофеевна согласна взять еще одного жильца. Я успела выяснить, место в доме есть.

– Ничего не понимаю.

Светлана Борисовна подвинулась ко мне вместе со стулом.

– Происходит что-то странное. Вчера, когда вы ушли, я решилась оставить Аллу одну. Мне нужно было на воздух. Мне было плохо, понимаете?

– Конечно, понимаю. Не волнуйтесь так, – попросила я. – Давайте все по порядку.

– Я спустилась во двор, но пробыла там недолго. В номерах есть балконы, вы знали об этом?

– Знала.

– Я была на балконе, когда все произошло.

Она прижала руку к горлу и закрыла глаза.

– Я осознала все до самого конца. Увидела весь ужас. До того момента, видимо, психика еще держалась, а потом силы кончились. И если бы я была одна там, где меня никто не слышит, то я бы завыла страшным голосом. Но там я не могла себе этого позволить.

Светлана Борисовна так подробно описывала свое состояния, что я словно видела своими глазами. На миг я представила ту силу, с которой на нее обрушилась безысходность. Ужас какой-то.

– Я стояла в углу балкона, за стеной. Это важно. И не сразу услышала какой-то шум в комнате. Обернулась и поняла, что в спальне кто-то есть.

– Алла?

– Нет, она в этот момент спала. В спальне горел ночник. Он отражался в балконной двери, и поэтому меня, вероятно, не было видно из комнаты. Но все равно тот человек сразу же ушел.

– Вы его разглядели?

Светлана Борисовна покачала головой.

– В том-то и дело, что нет. Только часть спины в темном коридоре.

– И вы уверены, что вам не показалось, – полуутвердительно сказала я.

– Думаете, что я была в состоянии аффекта? Нет, милая девушка. Я могу поклясться, что в комнате кто-то был. Я его спугнула.

Я задумалась. Действительно, непонятная история. Светлане Борисовне могло привидеться все, что угодно. Полумрак, занавески и трагедия, которую она переживала, могли сыграть с ее сознанием злую шутку.

Но если все, что она рассказала, принять за чистую монету, то кто бы это мог быть? Да кто угодно. Подвыпивший гость? Кто-то из полицейских или работников отеля? Но Светлана Борисовна наверняка рассмотрела все варианты, иначе бы предполагала, а не утверждала.

– И что же вы думаете по этому поводу? – спросила я. – Какие мысли?

Светлана Борисовна села прямо и сложила руки на груди.

– Дверь была закрыта изнутри, – сказала она. – Я вас проводила и сразу же заперлась. У того человека был ключ от номера.

– А вот это уже интереснее. Откуда у него ключ от вашего номера, как думаете?

– Понятия не имею. И не знаю, зачем он приходил. Я испугалась, но не за себя, как вы догадываетесь. Я боюсь за Аллу.

– Но с чего вы взяли, что незваный гость хотел ей навредить?

– Ну не меня же искали. Я-то никакой опасности не представляю. А вот Алла теперь богатая вдова. Я почему-то сразу подумала на Ивана. Он человек неуравновешенный. Отношения с Ильей были крайне сложными, а Аллу он не слишком любил. Кажется, я уже повторяюсь.

– Думаете, Иван может отомстить Алле за то, что она теперь получит все, что должно принадлежать ему? Поэтому он пришел в номер, чтобы что-то с ней сделать?

– Не навредить, Таня. Но устроить разборки мог бы. Он способен на это. Только по этой причине я бы не стала исключать этот момент. У меня нет желания подставлять внука, я люблю его! Но иногда необходимо очнуться, Таня. Я не уверена, что видела Ивана, а если это все-таки был он? Вопрос в том, как он открыл запертую изнутри дверь. Но я не узнала того, кто приходил. Не узнала.

– Может быть, незнакомец искал вас?

Она вскинула на меня удивленный взгляд.

– Меня? Это мне не пришло в голову. Все может быть.

Это уже было похоже на паранойю. Да мало ли кто ошибся номером, а потом понял свою ошибку и тут же смотался от греха подальше? Почему Светлана Борисовна отметает подобный вариант? А теперь и родного внука подозревает. Так и до нервного срыва недалеко, а в таком состоянии легко забыть закрыть дверь, но быть уверенным в том, что ты ее все-таки закрыл на самый крепкий замок.

Но мать покойного Ильи Георгиевича Шейнина была воистину удивительной женщиной. Она быстро просекла, что я сомневаюсь в правдивости ее рассказа, и взяла быка за рога.

– Думаете, у меня мания преследования? – угадала она мои мысли. – Ни черта подобного. Я точно знаю, что закрыла дверь, но у кого-то был ключ. Вы что-нибудь понимаете? Мне кажется, что нет.

Я совершенно запуталась. Еще полчаса назад, возвращаясь с моря, я с облегчением подставляла лицо свежему ветру, стараясь не думать о проблемах. Но не тут-то было. Они снова появились.

– Послушайте, Светлана Борисовна, – попросила я. – Я искренне вам сочувствую. Блин, да я даже на словах не могу передать, что я испытываю. Но лучше полиции никто в этом непонятном сюжете не разберется. Тем более что это случилось вскоре после…

Я вовремя захлопнула рот. Светлана Борисовна не сводила с меня глаз.

– Полиция уверена, что Илья оступился и разбил голову, – сказала она. – Они так и сказали: «Ведется следствие». Как на хер послали, ей-богу! Это как, по-вашему? Послушайте меня. У сына были враги. Подумайте сами: бизнес, долги, суды. Он был предпринимателем, а у них совсем не сладкая жизнь. Он выпивал по жизни, но никогда – слышите? – не перебирал с этим делом. И вчера он не был настолько пьян, чтобы не видеть, куда идет и на что наступает. Я видела его всяким, знаю его, насмотрелась – нет, все было не так, как это хотят представить полицейские. Его убили, и я, поверьте, из последних сил держусь. Надо научиться с этим жить хотя бы ради его жены, которую я теперь от себя ни на шаг не отпускаю. И ради внука… он хотел с ним наладить… Здесь есть вода? Очень душно.

Я поспешила на кухню. Налила в стакан газировку, нашла в холодильнике лед.

Но Светлана Борисовна пить не стала. Прислонила стакан к груди и так замерла.

Пока она отходила, я переосмысливала услышанное. Вот такого я точно не ожидала. И да, я была с ней согласна.

Сегодняшний визит следователя подтвердил мои догадки. Илья вряд ли оступился, у меня были причины так думать. Когда человек внезапно теряет равновесие, то инстинктивно ищет опору. В ее роли может выступить все, что попадется под руку: занавески или кровать, стул или чье-то плечо – все, что угодно. Все, за что можно ухватиться. При этом опора может не выдержать. Она либо сломается, либо выдержит напор, но в любом случае человек, не удержавшись, будет падать по ломаной траектории.

Если все так и произошло, то Илья вполне мог бы удариться затылком об острый выступ и нанести себе смертельную рану. Но тогда бы рядом с телом должны были найтись следы падения, однако их не было. Ни одного сдвинутого с места или упавшего предмета, ни одной капли крови.

До приезда полиции Илью осмотрели только мы с Сергеем. Рану на голове Ильи видела своими глазами не только я, Сергей тоже подтвердил характерный след от удара. И снова вопросы, ответы на которые решили бы очень многое: кто и за что?

Возможно ли, что убийца не оставил после себя ровным счетом ничего?

Нет, это невозможно. Волос, следы ДНК, песок с подошвы, отлетевшая пуговица – это улики явные. Или, наоборот, абсолютная стерильность на всех поверхностях тоже вызовет вопросы. Да мало ли что может оставить после себя преступник?

Но Зацепин так отчаянно пытался добиться от нас признания в том, что Илья и Алла становились буйными, приняв по стакану пива, что в мою голову невольно закралась мысль о том, что Алла напрямую причастна к смерти мужа.

Представим, что по какой-то причине Илья покинул гостей, зачем-то поднялся в комнату и увидел там кого-то, кто его и убил. Его могли поджидать в номере, а могли пойти следом за ним…

– Вернитесь, – потребовала Светлана Борисовна, чем мгновенно вывела меня из задумчивости.

– Извините, – пробормотала я.

– Я не прошу вас поселиться в отеле и нянчиться с Аллой, – пояснила Светлана Борисовна. – Наоборот, ее необходимо оттуда увезти. Не нравится мне этот ночной визит. Сначала беда с сыном, а потом кто-то вломился в номер. Это…

– …подозрительно, – закончила я фразу.

– Вот теперь вы правильно меня поняли.

– А где сейчас Алла?

– Я отвезла ее в больницу и попросила побыть там под присмотром врачей до вечера. В ее состоянии будет нелишним. Вечером выпишут. Я даже взяла напрокат машину, чтобы не таскать ее по жаре. Но для всех остальных Алла просто не захотела оставаться в отеле, где убили ее мужа.

– И никто не будет знать, что она здесь?

– Никто, кроме нас.

Если честно, то я усомнилась в успехе мероприятия. Алла все-таки не ребенок и не безответная кукла.

Видела я эту «куклу» в момент нашего знакомства. Если Илья не хотел ссориться, то Алла была готова уже с порога. Но что же теперь получается? Ей и на улицу выйти нельзя?

– Она в курсе, что вы хотите запереть ее здесь? – спросила я. – Она сама-то хочет этого?

– Скажем так: я объяснила ей причину своих волнений, воспользовавшись ее моральным состоянием. Про ночной визит не рассказывала. Сейчас она уязвима больше, чем когда-либо. Поэтому слушается меня и не спорит. Она верит мне, и это важно. Никто ее запирать не собирается. Просто на время сменит одно место проживания на другое, вот и все.

Алла приехала вечером. Глядя на нее, нельзя было не заметить разницы с тем человеком, которым она была раньше. Та, которая прошлой ночью спускалась с букетом невесты в руке по лестнице на глазах у восторженной публики, теперь мало напоминала счастливую и влюбленную невесту. Во всем ее облике не осталось ни капли гламура. Она была очень бледной, без следов косметики на лице. Спортивный костюм болтался на ней, как на вешалке, однако она не обращала на это никакого внимания.

Сергей занес в дом вещи. Проведя с Аллой какое-то время за закрытыми дверями, Светлана Борисовна стала собираться. На прощание попросила звонить без стеснения и в любое время.

Я проводила ее до машины.

– Мы договорились с ней, что она какое-то время не будет появляться в городе одна. Даже на море не надо. Разумеется, скоро она окончательно придет в себя и может натворить глупостей. К примеру, пойдет в полицию, чтобы узнать о ходе расследования. Или вздумает вернуться в отель. Но я очень надеюсь, что у нее хватит ума не вести себя подобным образом.

– Силой удерживать Аллу не буду, – сразу предупредила я. – Это незаконно.

– Поэтому и прошу сразу же звонить, если что, – напомнила Светлана Борисовна. – Приеду, поговорю, все решим. А если не приеду, то попрошу передать ей трубку. Ей просто нужно внимание. Внимание, – с нажимом повторила она, – а не контроль.

Я посмотрела на второй этаж. Окна комнаты Аллы были закрыты. Она точно не интересовалась тем, что происходит за пределами четырех стен.

– Плохо представляю, как я буду находиться в отеле, но я должна вернуться, – сказала Светлана Борисовна, сев за руль. – Вам знакомо ощущение того, что вы что-то знаете наверняка, но вам никто не верит? Со стороны вы выглядите глупо, от вас шарахаются, над вами смеются, но вы от этого становитесь только упрямее?

– Мне знакомо это ощущение, – ответила я. – Но что именно и кому вы собрались доказывать?

Светлана Борисовна повернула ключ в замке зажигания.

– Я сама разберусь в том, что случилось с моим сыном. Кто, если не я?

– Вам не нужен помощник?

– В каком смысле? – нахмурилась Светлана Борисовна.

Желание Светланы Борисовны докопаться до правды можно было понять, но методы, которые она использовала, были не из ряда хорошо обдуманных. У нее не было ни четкого плана, ни, что уж тут говорить, опыта в расследованиях. Потеряв единственного сына, она лишилась возможности мыслить здраво и могла натворить много необдуманного, потому что все еще находилась в состоянии аффекта. Ее решение изолировать Аллу от окружающего мира вообще сбило меня с толку. Это совсем не тянуло на поступок, продиктованный здравым смыслом.

Предложение помощи Светлану Борисовну поначалу не заинтересовало. Она была уверена в том, что никто, кроме нее, не справится. Да и кто я такая в ее глазах? Знакомая ее сына, случайно, по ее мнению, оказавшаяся на его свадьбе и подходящая разве что для роли надзирателя за Аллой. Смазливая и безмозглая.

– И чем вы можете мне помочь? – повторила она, не заглушая мотора.

– Я частный детектив, имею опыт в подобных делах.

Светлана Борисовна медленно сняла с лица солнцезащитные очки.

– А я думала, что вы менеджер в компании по продаже чего-то, что никому не нужно, – заметила она.

Да. Смазливая и без мозгов.

– Не вы первая, кто так думает, Светлана Борисовна.

– И что же входит в ваши обязанности, позвольте спросить?

Я стояла около машины, но она даже не думала выйти из автомобиля. Говорила со мной свысока, сидя за рулем, откровенно намекая на разницу социальных статусов.

Как же хорошо, что попытки людей поставить меня на место я давно научилась пресекать.

– Иногда полиция ошибается, и тогда за дело берусь я. Обращаются часто.

– Ищете по просьбе любовниц сбежавших чужих мужей?

– Ищу правду.

Странно, но мои слова сработали. Выражение лица Светланы Борисовны изменилось, взгляд перестал быть высокомерным. Превосходство во взгляде растаяло.

Она задумчиво провела дужкой очков по нижней губе.

– Показать удостоверение? – спросила я.

Ох, как ей не хотелось признавать свои ошибки, но она прекрасно понимала, что такой шанс бывает раз на миллион.

– Какова цена вопроса? – наконец спросила она.

– Сначала нужно знать, что именно вы от меня хотите.

– А вы как думаете?

– Вам нужно разобраться в причинах смерти вашего сына. Я правильно вас поняла?

Светлана Борисовна закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

– Ладно, – произнесла она после недолгой паузы. – Цену обсудим позже. Я вас нанимаю.

Мне удалось убедить ее не делать резких движений. Не следить за постояльцами, не подслушивать их разговоры, не докапываться до персонала и не устраивать слежку. Все это теперь было моей заботой.

Первый, о ком я подумала, вернувшись в дом, был следователь Зацепин. Резко захотелось с ним пообщаться, но он наверняка отсыпался после ночной смены. До вечера трогать его не стоило.

Алла была единственным человеком, с которым я могла бы пообщаться в ближайшее время без свидетелей. Возможно, она бы могла прояснить ситуацию.

Тетя Аня очень кстати собралась на рынок, попросив Сергея помочь ей донести тяжелые сумки.

«Отлично, – подумала я, закрывая за ними дверь. – Очень кстати вы решили прогуляться».

Проводив их, я пошла к Алле.

Дверь комнаты оказалась незапертой, на стук Алла не отвечала, и я решилась зайти в комнату без разрешения.

Она лежала на кровати на боку, поджав колени. Спортивный костюм, который был ей велик размера на два, делал ее совсем маленькой.

– Не хочешь поговорить? – спросила я, присаживаясь на край кровати.

– Не хочу, – бесцветным голосом ответила Алла.

– Я бы тоже не хотела, наверное, – призналась я. – Но некоторым, наоборот, нужен тот, кто будет просто слушать.

– Мне никто не нужен.

«Раз так, то принесу чай, – решила я. – Будем отогреваться».

Идея с чаем сработала. Алла нехотя, но села на одеяле, сложив ноги по-турецки, и взяла в руки кружку.

– Не чувствую вкуса, – пробормотала она. – Еще в больнице это заметила. Как будто в нос воды закачали.

– Такое иногда происходит, когда долго и сильно плачешь, – вспомнила я. – Слизистые отекают, пропадает обоняние и вкус не ощущается.

– Кто бы мог подумать…

Я все еще сомневалась в том, что она не попросит меня уйти в ближайшие пять минут. Но она не собиралась этого делать. Иначе не стала бы отвечать на вопросы, отказалась бы от чая, а еще раньше заперла бы дверь.

Бередить свежую рану я не хотела, поэтому была готова к долгому ожиданию. Пусть отойдет от случившегося хотя бы на время. Подожду.

Она пила чай неторопливо и помалу, как птичка. После каждого глотка опускала кружку на колено и долго смотрела в окно.

– Вот говорят, что родных умершего лучше не трогать сразу после его смерти, – наконец произнесла она. – Что, мол, люди могут быть не в себе. А я почему-то чувствую только усталость. Но такую дикую! Ноги слабые, хочется лежать и не двигаться. А вот спать боюсь, потому что в первую минуту после пробуждения кажется, что все в порядке.

– Если тебе нужно выговориться, то я выслушаю. Без советов и дурацких обнимашек, – сказала я. – Но только в том случае, если ты захочешь говорить сама. В душу не полезу.

– Да, – вдруг согласилась Алла. – Не лезь. Спасибо.

Решив, что сегодня разговора не получится, я поднялась с кровати и направилась в сторону двери.

– Я не хотела обидеть, – раздалось за спиной.

– Ты не обидела, – возразила я. – Я и сама не знаю, как себя вести в подобных случаях.

– Илья бы не ушел. Он считал, что человека в горе нельзя оставлять одного.

Моя рука так и лежала на дверной ручке.

– Да сядь ты уже, – раздраженно произнесла Алла. – Сядь, я же вижу, что ты не просто так пришла.

Я подошла к подоконнику и забралась на него с ногами.

– И окно открой, если нетрудно, – попросила Алла.

Через мгновение в комнату, перебивая друг друга, ворвалась музыка жизни. Правда, преимущественно она состояла из шума проезжающих машин. Неудивительно, ведь наши окна выходили на трассу.

– Как будто не со мной все происходит, – тихо сказала девушка. – Внутри все звенит, а вот тут, – она прикоснулась к груди, – все такое тяжелое. Как будто бетон в груди.

– А в больнице что сказали?

– Измерили давление, сделали кардиограмму, дали успокоительное. Положили в одноместную палату, носились со мной, как с китайской вазой. Я сразу поняла, кто этим рулит. Моя свекровь. Больше некому.

– Почему так вышло, как ты думаешь? – спросила я. – Насколько я успела заметить, отношения между вами были прохладными.

Алла поставила чашку на пол и легла на спину.

– В том-то все и дело. Человека словно подменили. То на меня смотреть не могла, то слезы мне вытирает. Бесит.

– Может быть, она действительно за тебя волнуется? – попыталась я оправдать Светлану Борисовну. – Ваше прошлое не имеет никакого значения. Теперь.

Алла предупреждающе выставила ладонь.

– Не произноси его имя, не надо, – попросила она.

– И не собиралась.

Алла попросила оставить ее одну. От еды отказалась, чай не захотела. Разговаривать тоже не желала. Мучилась от всего, что было сплошь и рядом.

Сергей с тетей Аней отправились за покупкой каких-то удобрений. Тетя Аня сказала, что одна не донесет. Я же сидела в своей комнате и читала. Но чем дольше я старалась вникнуть в смысл прочитанного, тем яснее становилось, что ничего у меня не получается.

Визит Светланы Борисовны и ее просьба позаботиться об Алле спустя время казались не просто странными, а неуместными. Ну кто мы такие Алле, в конце концов? Случайные знакомые, которые вдруг оказались на том месте, где погиб Илья Шейнин, которого мы толком и узнать-то не успели. Но его мать решила, что надежнее нас нет и быть не может. Только нам она доверит заботу о той, которая совсем недавно общалась с ней сквозь зубы.

Нет, все это очень непонятно. Светлана Борисовна даже не поинтересовалась нашими планами. Мы с Сережей еще в Тарасове запланировали поездку в горы. С палаткой, с ночевкой, с шашлыками. Оно как-то позабылось, но теперь-то уж мы точно не сможем позволить себе такую вылазку. Или придется брать с собой Аллу. Но проще никуда не уезжать. Какие шашлыки, когда вдруг такое?

А история с ночным визитом неизвестного посетителя, рассказанная Светланой Борисовной, вообще в голове не укладывалась. Правда, ей не удалось убедить меня в том, что ночной гость, который проник в ее номер, был опасен. Я все-таки склонялась к тому, что человек просто ошибся дверью. Дверь, кстати, вполне могла быть не заперта, несмотря на то что Светлана Борисовна была убеждена в обратном. Но если рассуждать здраво, то ее состояние в ту ночь оставляло желать лучшего. Она могла попросту забыть закрыть дверь на замок. И потом, по ее же словам, она расплакалась на балконе. Могла и не услышать ни стук в дверь, ни как ее саму зовут по имени.

Отложив книгу, я легла на кровать и уставилась в потолок. Как бы там ни было, мы ответили на просьбу Светланы Борисовны согласием. Комната Аллы находилась по соседству, если что, то мы будем рядом. Когда уйдем, нас может подменить тетя Аня. Других вариантов, кажется, нет.

Но почему Светлана Борисовна не отправила ее домой или не сняла ей дом, в конце концов? Или куда-нибудь еще? Отелей в Платанах много, а желающих сдать угол еще больше. Аллу можно было спрятать куда угодно. Кругом пансионаты, санатории и базы отдыха. Светлана Борисовна со своими финансовыми возможностями вполне потянула бы какой-нибудь близлежащий «all inclusive», но решила, что ей будет лучше с нами. С какой стати?

Я закрыла глаза.

Боже ты мой, ну за что все это? И почему именно мы?

В дверь постучали.

– Можно?

На пороге стояла Алла. С опухшими от слез глазами. Стояла на пороге и растирала пальцами висок.

– Таблетка есть? – жалобно спросила она. – Голова раскалывается.

– Сейчас дам.

Она села на край кровати и опустила голову на руки. Лохматый пучок смешно подпрыгнул на макушке.

Я растерялась, но быстро взяла себя в руки. Не всегда можно угадать готовность к разговору у человека, находящегося в стрессе. Но у меня был кое-какой опыт.

Однажды я наткнулась на интервью сотрудника службы МЧС и запомнила кое-какие советы. Общаться с человеком, пережившим трагедию, нужно осторожно, не затрагивая болезненных тем, спокойным тоном. Не делать резких движений, не советовать прилечь, отдохнуть, расслабиться и тем более успокоиться.

Такие фразы, как «Что бог ни делает – все к лучшему» и «Все будет хорошо», – табу. Без вариантов.

Я протянула таблетку и бутылку воды.

– Спасибо, Тань.

Она сделала глоток и вдруг выронила из рук бутылку. Та упала на пол и покатилась, заливая пол водой.

– Ой…

– Фигня, – бодро ответила я. – Сейчас все вытру.

На пол тут же было брошено пляжное полотенце, которое я не успела постирать. Пусть впитает влагу, а потом отправлю его в стиральную машинку.

Алла безучастно смотрела на то, что я делаю. Уходить не собиралась.

– Как тут спокойно, – задумчиво произнесла она. – Как будто снаружи все в снегу. Окна закрыты, моря не слышно. А мы с Ильей ведь квартиру в Египте купили, чтобы туда можно было приезжать в любое время. Ну как «купили»?.. Я выбирала, но купил-то он, конечно.

Ее глаза вмиг наполнились слезами. Не все выплакала.

Я присела рядом. Не стала обнимать, не положила руку на плечо. Просто дала понять, что я рядом и готова выслушать, если нужно.

– Мы даже о ребенке думали, представляешь?

– Вполне.

– Но мне тридцать пять, а ему пятьдесят один. Вроде бы еще можно, а потом прикинули и поняли, что поздно. Хотя со здоровьем у нас все хорошо. Правда, у него поливалентная аллергия, и это был, если ты уже поняла, совершенно неисследованный момент в его жизни. Не знаешь, на что организм среагирует. Он даже по врачам ходил, но потом бросил. Если бы не Сергей, который сразу вколол ему лекарство, то свадьба превратилась бы в сплошное мучение.

«Она и превратилась, – подумала я. – И никакие лекарства уже не помогут».

– Как вы познакомились? – спросила я.

Алла шмыгнула носом и вытерла слезы краем покрывала.

– Смешно познакомились, – слабо улыбнулась она. – Я приехала на автомойку, оставила машину и решила подождать в парке неподалеку. Оставила номер телефона мойщику на всякий случай и ушла. Помню, что купила «Фанту» и булочку, потому что была голодная. Хотелось есть, а времени раньше так и не нашлось. Только села на лавочку – звонок. «Девушка, вы в машине кое-что забыли, на переднем сиденье лежит». Я сразу в сумку полезла – нет кошелька! Возвращаться, что ли? Не хочется, но нужно. Вернулась. Вижу, около машины стоит мужик. А было ужасно жарко, как сейчас помню. А он в костюме. Я и не подумала, что это он позвонил, а он такой: «Надеюсь, вы не очень далеко ушли?» Смотрю: реально кошелек на переднем сиденье. А я и не заметила. «Фанту» и булочку купила за наличные. Ну, я машину открыла, кошелек забрала и собралась уходить. Конечно, поблагодарила доброго человека за неравнодушие.

– Это и был Илья? – догадалась я.

– Ну да. Сначала он представился иначе. «Я, – говорит, – тут главный охранник. Заметил непорядок и сразу вам позвонил». А потом вдруг выдает: «Машина ваша на ладан дышит». Вот, думаю, хамло какое, а? Ты кто такой, мать твою? Ты, что ли, мою машину водишь? А у тебя машина есть?

Последний вопрос был обращен ко мне.

– Я давно за рулем, – ответила я.

– Сумеешь по внешнему виду отличить «убитую» тачку от нормальной?

– Думаю, сумею. Но все равно сначала нужно и под капот залезть, и мотор послушать, и поездить. Тут же много факторов.

– Вот и я о том же, – закивала Алла. – Редкий знаток может навскидку дать объективную оценку. А он дал.

– Машина действительно была старой?

– Нет. Я купила ее в салоне за месяц до этого и ездила на ней не так уж и часто.

– Илья таким способом к тебе клеился, – догадалась я.

– Кокетничал, – ответила Алла. – И слава богу, что я поняла это сразу. Никакой это не охранник. И до него дошло, что неудачно пошутил. «Я здешний начальник, – говорит. – Заехал посмотреть, что да как, проходил мимо, случайно заглянул в окошко, увидел кошелек в вашей машине и сразу решил сообщить владельцу. Вы же телефон свой оставили, я и позвонил, чтобы своих ребят от дела не отвлекать. А то, может, вам деньги будут нужны, а кошелька-то в сумочке и нет». Примерно так и сказал.

Она прерывисто вздохнула. Снова промокнула выступившие слезы покрывалом.

– Он тут же предложил пообедать, а я не стала отказываться, – тихо сказала она. – Посмотрел на мой «обед» и решил накормить меня чем-то более основательным. Этим же вечером встретились на набережной, там погуляли, потом пошли в шашлычную. Я еще на набережной спросила, женат он или нет. Он сказал, что свободен. Уточнила: может быть, есть кто-то без печати в паспорте? Он сказал, что никого нет. Но имеются сын и есть пока еще официальная жена. Живут отдельно. В данный момент ни с кем не встречается. И добавил: «Знаю, как все это звучит. Не веришь, наверное, в то, что я действительно хочу развестись. Ну и не верь. А я, может быть, только тебя и ждал, чтобы начать разводиться. Теперь точно тянуть не буду».

– Как боженька смолвил, – заметила я.

– Сказал, как отрезал, – согласно кивнула Алла. – Но не всем можно верить, правда? Вот и я не поверила. А он продолжал за мной ухаживать. То букетище пришлет, то пиццу на мой домашний адрес закажет. Мы и переспали-то с ним аж через два месяца, а до этого он даже не намекал. «Когда разведусь, тогда буду ждать от тебя приглашения на ужин при свечах. Но учти, что ночь будет длинной, потому что я долго терпел».

– И ты все равно ему не верила?

– Только после того, как он показал свидетельство о расторжении брака. Причем сам, я даже не просила. Потом уже верила ему до самого конца. Ни разу не обманул.

После этих слов определенно должна быть поставлена точка. Внутренне я приготовилась к тому, что Алла не захочет продолжать делиться со мной своей историей. Или случится истерика, или она снова замкнется в себе. Но этого не произошло. Алла не собиралась ни плакать, ни отстраняться.

– Жили то у него, то у меня, а потом решили, что мою квартиру можно сдавать. Съехались. На него тут же навалилось все разом. Проблемы на работе, болезнь его бывшей жены. Замкнулся, замолчал. Я не лезла, понимала, что не тот случай. У него дома был стационарный телефон. Говорил, что привык чувствовать в руке телефонную трубку, и никакой мобильник не заменит это ощущение. Однажды, когда его не было дома, зазвонил телефон. Я ответила. Это была его мать. Надо заметить, что он нас на тот момент так и не познакомил. Просто предупредил, что все сложно, и попросил не задавать вопросов. Ну вот, значит, звонок, я снимаю трубку, говорю «Алё» и слышу: «Это Светлана Борисовна, мама Ильи. Я пыталась связаться с ним по мобильному, но он недоступен». «Я все передам, – отвечаю. – Что-то случилось?» «Да. Передайте сыну, что Гали больше нет».

Она помолчала, а мне даже стало интересно, какой была первая супруга Ильи Георгиевича.

– Я ему тут же стала звонить, а он, как и сказала его мать, был вне зоны, – помедлив, продолжила она. – Тогда я поехала к нему на работу, даже не зная, там ли он. В офис. Нашла его там, телефон оказался разряжен, а он и не заметил. Передала ему слова Светланы Борисовны и ушла. Следующие три ночи он провел не со мной. Сказал, что нужно многое утрясти, побыть с сыном. Вернулся после похорон… с мамой.

Это прозвучало так неожиданно, что у меня не нашлось слов.

– Ага, – кивнула Алла, увидев выражение моего лица. – Приехал вместе с ней. Я ее испугалась. Но куда мне бежать-то? Я же дома, по сути. А она ничего так, не стала на меня бросаться. Я сразу кофе там, салат, пирожные в холодильнике были. И коньяк, который Илье благодарный клиент подогнал. Коньяк и пили.

Светлана Борисовна ко мне как бы приглядывалась, будто оценку давала. Я даже решила, что от этого будет зависеть наше с Ильей будущее. Если мать ему не разрешит со мной быть, то он уйдет. Послушается. Нет, ну а что? Она вся такая высокомерная, строгая. Что я еще могла подумать? Руки тряслись, а потом коньячку пригубила, стало полегче.

О бывшей жене не говорили, да и о чем тут говорить-то? Я ни при делах, хоть и сочувствую, понимаю. А оно им нужно – мое понимание-то? Но, знаешь, сложно сидеть за столом, не произнося ни слова. Светлана Борисовна похвалила кофе. Это прямо для меня как бальзам на рану прозвучало. Потом как-то обо всем, но понемногу… и стало легче. Но она ко мне очень внимательно присматривалась, я это чувствовала.

В конце концов Илья перебрал коньяка, ему стало плохо. Он же пить много не умеет, ему организм не разрешает. Но я таким его никогда не видела. Мы его спать уложили, а мать его не ушла, осталась. Тогда она и сказала, что должна была увидеть меня, и добавила, что все понимает. Жизнь, мол, та еще битва между правильным и неправильным. И в этой битве в плен не берут. Либо – либо. Она же объяснила, что с Иваном мне будет сложно, но никто не заставляет заменять ему маму взамен умершей. «Вот спасибо, – подумалось. – А то я уже скучаю по нему, хоть и не видела ни разу». Мы же с ним гораздо позже познакомились. Она вскоре ушла, напоследок сказав, что я могу звонить ей, если захочу. Закрыла я за ней дверь и подумала, что сейчас, наверное, я сдала один из самых сложных экзаменов в жизни.

На улице послышались чьи-то голоса.

– Извини.

Я подошла к окну, выглянула наружу и увидела Сергея, идущего к дому и несущего в руках две тяжелые сумки. Следом семенила тетя Аня. Она была налегке, поэтому обогнала Сергея, чтобы открыть дверь.

– Наши вернулись, – сообщила я.

Алла тут же легла и подтянула колени к груди.

– Иди, – холодно произнесла она.

– Не собиралась. Но если хочешь побыть одна…

– Мне все равно.

Нет, так дело не пойдет. Когда еще я смогу узнать подробности, без которых мне сложно будет вычислить убийцу Шейнина? Да, Сережа вернулся, но это не означает, что мы обязаны сидеть рядом, держась за руки. Подождет.

– Ты давно ничего не ела, – вдруг вспомнила я. – Принесу что-нибудь.

Алла никак не отреагировала. Я приняла молчание за согласие.

В холодильнике нашлись котлеты и макароны, а в огородике тети Анны зрели огурцы и помидоры.

Сережа без слов понял, что компанию я ему не составлю.

– Сгоняю на море, – решил он. – А вы надолго?

– Как пойдет.

– Ну ладно, переживу.

Тарелки, полные еды, я тут же отнесла в комнату Аллы. Она не стала отказываться, но ела нехотя. Больше ковырялась вилкой в содержимом, чем ела.

– Илья любил все вредное, – сказала она, рассматривая надетый на вилку кружок огурца. – Объедался жареной картошкой, мог ее тоннами точить. Майонез покупал здоровенными коробками на какой-то базе, обожал на ночь выпить пива, и в холодильнике непременно должен был стоять торт. На худой конец, пирожные. Я следила за тем, чтобы банка с печеньем никогда не была пустой.

– После такого он должен был весить килограммов сто пятьдесят, – покачала я головой. – Но он так не выглядел.

– Каждое утро отжимался на турнике и ни дня без пробежки, – объяснила Алла.

Алла словно забыла о том, что мужа больше нет. Она спокойно вспоминала моменты его жизни, и я решила, что самое время узнать о том, что интересно мне.

– Он всегда занимался спортом? – спросила я.

– Изредка, но после того, как мы стали жить вместе, подошел к делу со всей серьезностью, на которую был способен, – ответила Алла. – У него клиент один был, обеспеченный и важный. Вот он-то и познакомил Илью со своим фитнес-тренером, который в свои сорок выглядел на двадцать, но при этом обожал жареное мясо, мороженое и шампанское. Илья тут же захотел узнать рецепт его вечной молодости. Он оказался простым: ешь, что хочешь, но двигайся при любой возможности. Он и двигался, не переставая радовать свой желудок. Ел все, что хочется, и в любое время. Потом у него с этим богатым клиентом произошел конфликт.

– На фоне чего?

– Муж не особенно делился подробностями. Так, тезисно расскажет, и все. Что-то связанное с бизнесом. Чувак захотел его выкупить, а Илья не согласился. А тот потом угрожал настучать на Илью в налоговую. У него еще имя какое-то было… ненормальное. То ли Адонис, то ли Амос.

Вот оно. Наконец-то речь зашла о знакомых Шейнина. Среди них вполне мог быть тот, кто хотел от него избавиться.

Номер первый – богатый бывший клиент, желавший отжать себе бизнес Шейнина.

– Илья только на вид прост и прозрачен, – продолжала Алла. – Своим в доску он был только для тех, с кем ему нечего было делить. С вами, например. И таких было много, всех он пригласил на свадьбу, но не все смогли выбраться.

– Не расскажешь о гостях?

Наверное, я перегнула палку, потому что Алла вдруг посмотрела на меня с тревожным любопытством. Стоило сразу выдумать причину неуместного интереса. Но так как сразу я не сообразила, то не стала кривить душой.

– Интересно же спустя время узнать, что тот самый чувак, который изображал «лунную походку», на самом деле председатель совета директоров.

– Это Костя Громов, он на каждом корпоративе пытается так делать, – тихим голосом ответила Алла. – Они с Ильей в армии вместе были, потом так и не расставались. Громов юрист.

Она действительно знала всех, кто был на свадьбе. Перечисляла их по именам и о каждом говорила только хорошее.

Секретарша Ильи, та самая Людочка, которая громко восхищалась свадьбой, оказывается, тоже когда-то приехала на автомойку на своей машине. Именно в этот день Илья Георгиевич уволил своего секретаря – парень больше выделывался, чем работал. Сцена расставания случилась на Людочкиных глазах. Она предположила, что Илья, наверное, собирается искать нового сотрудника взамен выгнанного с позором, и тут же сама предложила ему свою кандидатуру. На тот момент она недавно переехала в Тарасов и искала работу. Илья обалдел от девичьей наглости, но номер телефона Люды записал. Вот так, в один день она и авто помыла, и работу получила. Служит Илье верой и правдой лет десять, наверное.

– Муж ценил ее как человека и сотрудника, – объяснила Алла. – Люда в любой момент могла прикрыть Илью, он брал ее на сделки и разрешал заключать контракты от имени фирмы. Говорил, что у нее задатки лидера. Платил ей очень хорошо.

Но среди приглашенных были и те, кто не всегда был дружен с Ильей.

Одним из таких людей оказался некий Семен Баринов, когда-то менеджер по подбору персонала. Все, кого он принял на работу, были прекрасными людьми и хорошими работниками. Но однажды что-то пошло не так. Баринов отказывал тем, у кого был опыт, но отдавал предпочтение членам своей семьи, которых вдруг оказалось очень много. Зарплату они получали регулярно, но вживую их никто не видел.

Илья случайно узнал о подставе, когда проверял отчет за квартал. Обалдев от наглости Баринова, Илья вызвал его на ковер. Тогда и выяснилось, что из родственников у Баринова одна жена, а остальные – «мертвые души». Признался, что нужны были деньги на строительство частного дома плюс долги по кредитам.

Шейнин предложил Баринову возместить убытки хотя бы по частям, а потом уйти по собственному, либо он обратится в полицию. Баринов вернул долги и уволился.

Казалось, что пути Ильи и Семена разошлись, но не тут-то было. Спустя два года Илья случайно увидел Баринова в винном отделе. Грязного и спившегося. Илья не выдержал, пожалел. Он подошел к Семену, пожал тому руку. Баринов сказал, что, рассчитавшись с Ильей, все потерял. Вот вообще все. Дом он не достроил, продал за копейки. Жена от него ушла. Семен нашел спасение на дне бутылки и не заметил, как скатился ниже плинтуса. На тот момент имел долги за коммуналку, облезлую квартиру и проблемы со здоровьем. На работу не брали – пока бухал, сильно сдал, в том числе и внешне.

Выслушав бывшего сотрудника, Илья предложил ему помощь. Сначала оплатил его лечение у нарколога и избавил от долгов. Потом предложил работу в качестве сторожа на одной из автостоянок.

Жизнь Семена со скрипом, но стала хотя бы похожа на жизнь в том виде, в каком она должна быть. Илья его пожалел и помог встать на ноги. Семен радовался как ребенок и был благодарен Илье, который не прошел мимо. А ведь мог бы.

Баринов тоже присутствовал на свадьбе.

– Илья поражал своей какой-то детской щедростью. К нему шли все, кому не лень, – продолжала Алла. – Он воспринимал проблемы других людей как собственные. У вас заболел близкий человек? Илья полдня висит на телефоне, ищет врача, выбивает скидку. Не с кем оставить ребенка? Бери с собой на работу, нет вопросов! Заболела любимая собака? А средства есть на лечение? Нет? Тогда он просил бухгалтера выписать человеку премию. И никогда не вспоминал потом, что вот, мол, я тебе помог, а ты хреново поработал. Нет, он не связывал одно с другим, проводил четкую границу. Не любил склочных людей, особенно если этим отличались мужчины. Представляешь теперь, как трепетно он относился к людям? Главбухом была его бывшая одноклассница, они вместе строить бизнес начинали, не спали ночами, носились по кабинетам, выбивали помещение под автомастерские. Не один пуд соли съели, часто засиживались допоздна в офисе. Господи, почему я это все тебе рассказываю?!

Алла резко подняла голову, и на меня уставились огромные глаза. Ее осенила какая-то догадка.

– Его убили, да?

– Я не знаю, Алла.

– Я… Я знаю.

Разыгрывать удивление и неискренне убеждать Аллу в обратном не было смысла. Поэтому я постаралась быть краткой.

– Возможно, это был несчастный случай.

Алла закусила нижнюю губу.

– Полиция разберется, слышишь?

Она вытянула руку в направлении окна и затрясла указательным пальцем.

– Кто-то из них, я точно знаю. Кто-то из тех, кого он пригрел на своей груди! – горячо зашептала она. – Кто? Кто это может быть? Он же мне почти ничего не рассказывал! Я бы тогда все знала. Я бы догадалась!

– Не факт, – спокойно ответила я. – Пока что рано делать выводы.

В дверь постучали. Алла осеклась и посмотрела на меня.

Это был Сергей, вернувшийся с моря. Чмокнул меня в щеку, заглянул за плечо.

– Можно? – спросил он у Аллы.

– Лучше я выйду, – засобиралась я.

– Выйдешь, конечно, – вздохнул он. – Просто снова приперся тот самый мент. Похоже, жить без тебя не может.

– Скажи ему, что скоро спущусь.

Я вернулась к Алле. Она испуганно переводила взгляд с двери на меня и обратно.

Ох, как не вовремя ее осенила мысль о том, что мужа могли убить. Не дай бог, как и свекровь, решит сама найти убийцу.

Глава 7

Зацепин сидел на том же стуле, что и утром, и щурился от лучей солнца, заливающего веранду. Бедняга не носил солнцезащитные очки, страдал по привычке.

– Вы вернулись, – констатировала я, присаживаясь рядом. – Поспали хоть?

На часах была половина шестого вечера.

– Я привык мало спать, – ответил он. – К тому же сейчас все равно не получится отключиться.

– Даже во сне?

– Даже во сне.

– И что же вас привело сюда снова? – спросила я.

Я ждала, что он достанет из кармана блокнот или включит диктофон, который запросто можно найти в любом смартфоне, но Зацепин так и остался сидеть, сложив на столе руки.

– Вы сказали, что успели осмотреть место происшествия, – напомнил он.

– Да, а что такое?

– И ничего подозрительного не обнаружили?

Он что-то недоговаривал. Судя по хитрому выражению симпатичного, в общем, лица, он не просто так решил меня навестить. Неужели получил результаты экспертизы? А не рановато ли с учетом того, что с момента смерти Шейнина не прошло и суток?

Но я-то куда лезу со своим опытом и знанием дела? С чего я взяла, что полиция в Платанах знает и умеет меньше нашего?

– Не ходите кругом да около, – попросила я.

Зацепин внезапно хрюкнул. Потом еще раз. И еще. Лицо его сморщилось, рот приоткрылся. Он водил носом, словно пытался поймать на него сигнал из космоса.

Признаться, я не сразу поняла, в чем дело. Но вскоре трансформация завершилась единственным и слабеньким чихом.

– Простите, – смутился Зацепин и полез за носовым платком. – У меня дома ремонт, пыль столбом.

– Бывает. Так что за новости вы принесли?

Следователь вытер нос и убрал платок.

– Вы могли бы мне помочь.

– Ух ты, – только и смогла я сказать.

– Вот такие дела. Сейчас объясню…

На веранде появилась тетя Аня. Зацепин тут же захлопнул рот. В руках тетя Аня держала огромный пук сухой травы, торчащей во все стороны. Увидев следователя, широко улыбнулась.

– Зачастила что-то к нам родная полиция, – пропела она, осмотрелась, развернулась и вышла на улицу, не выпуская сено из рук.

В широком луче заходящего солнца тут же затанцевали миллионы пылинок.

Зацепин снова сморщил нос, но не чихнул, а переждал атаку, закрыв платком нижнюю часть лица.

– Да вы какой-то аллергик, батенька, – догадалась я. – Не хотите выйти на улицу?

– Пожалуй, – прогудел из-за «заслона» следователь. – Подальше от любопытных ушей.

Мы тут же вышли на улицу. Увидела припаркованный с другой стороны калитки автомобиль. На этот раз белую «Мазду».

– Ваша? – кивнула я в сторону машины.

– Моя, а что? – ответил Зацепин.

– Давайте в ней поговорим, чтобы нас точно случайно не подслушали, – предложила я.

В салоне «Мазды» пахло нагретой кожей. На приборной панели лежали скомканные бумажные салфетки. Под ногами хрустел песок. Заднее сиденье тонуло в слое пустых пластиковых бутылок. Их было штук пятнадцать, не меньше. Судя по этикеткам, Зацепин предпочитал газировку с лимонным вкусом. По внешнему виду весьма опрятного следователя нельзя было угадать, что его авто изнутри напоминает выселенную коммуналку в доме под снос.

Но меня это не удивило и не возмутило. Бардак в салоне? Я вас умоляю. Обычное дело, банальная нехватка времени.

В моей машине тоже не всегда царит идеальный порядок. Я не успеваю аккуратно сложить мусор в пакетик, чтобы потом выбросить его в урну. Просто бросаю его на заднее сиденье, и так до бесконечности. Не страшно. Главное, чтобы из-за кучи хлама была видна голова, а руки на руль уж как-нибудь положу. Поэтому я сразу же приготовилась слушать Зацепина, а не охать, боясь к чему-то прикоснуться и испачкаться.

– Продолжайте, – попросила я.

– Серьезные исследования в Платановском ОВД не делают. Материал обычно отправляется в районную лабораторию, а это в соседнем городе. Там и оборудование серьезнее, и экспертов больше. Но для детального изучения в специальных условиях нужно время, и вам должно быть об этом известно.

– Так я и не спорю.

– Поэтому я попросил нашего эксперта дать предварительную оценку.

– Оценку чего? – снова не поняла я.

Он достал из кармана вчетверо сложенный лист бумаги.

– Вот копия протокола осмотра трупа. Это неофициальное заключение, скажем так. Мне просто пошли навстречу. На одежде Шейнина обнаружены мелкие стеклянные осколки.

Я внимательно прочла написанное.

– Вот это повезло так повезло, – не выдержала я.

Зацепин смущенно почесал кончик носа.

– Да уж, – протянул он. – Я бы назвал это удачей.

– Но в номере жертвы вы не нашли ничего разбитого, верно?

– Да, нигде ничего похожего.

– И я не нашла.

– Стоп, – вскинулся следователь. – Вы что, обыскивали номер?

– А я не говорила?

– Нет, – ледяным тоном произнес Зацепин. – И когда успели?

– До прибытия полиции. Ой, не волнуйтесь, пожалуйста. Я умею это делать не хуже вашего. Вернемся к делу.

Зацепин даже рот приоткрыл от такой наглости.

– Осколки мелкие, практически пыль. Откуда она взялась на его одежде? – вслух размышляла я.

Следователь решил помочь.

– Ими усеяна рубашка потерпевшего. Особенно много следов осадка на плечах и верхней части спины. Экспертизы стекла, конечно, не проводилось, но эксперт полагает, что это хрусталь. Обычное стекло от удара распадается на части покрупнее. Хрусталь более слаб в этом отношении.

– И следы на спине, и рана на затылке, – поняла я. – Ваза? Он получил удар по голове хрустальной вазой?

– Предположительно так, – кивнул Зацепин.

Что ж, теперь ситуация хоть не до конца, но прояснилась. Мы были уверены в том, что Илья погиб насильственной смертью. Мы добрались до орудия убийства. Правда, имя убийцы и мотив все равно оставались тайной за семью замками. Убийцей мог быть кто угодно. Кто-то из приглашенных или тот, кто явился без приглашения и скрылся, сделав свое черное дело. Чтобы проследить маршруты, по которым ходили около сотни постояльцев и работников отеля, нужно опросить всех и каждого, свести их показания к общему знаменателю, а уже потом делать какие-то выводы. И не факт, что их удастся обнаружить.

Теперь причина, по которой убили Илью. Тут еще сложнее. Убийство могло быть запланировано, а если нет? А если все случилось внезапно? К примеру, Илья заманил в свой номер какую-нибудь красотку и попытался сплестись с ней в экстазе, а она передумала и раскроила Шейнину череп.

– Много вы видели в отеле хрусталя? – спросила я.

– В его номере не было ничего подобного, я бы заметил. Вернете документ?

Я послушно протянула Зацепину бумагу. Он тут же спрятал ее в карман.

– Нужно узнать, во всех ли номерах в наличии хрустальные изделия, – решила я. – И речь не о бокалах.

– Да, тут нужно искать что-то потяжелее, – поддержал меня Зацепин.

– Вы хотите, чтобы я помогла осмотреть помещения в отеле? – спросила я.

– Работа кропотливая, а начальство требует немедленный результат.

Ох, нечасто полиция обращалась ко мне в процессе расследования. Подполковник Кирьянов мог себе это позволить, но в основном представители органов внутренних дел к моим услугам не прибегали. Это делали другие люди – те, которых не устраивал ход расследования или его результаты. Родные, близкие, коллеги жертв преступлений. Это они искали правду, пытались изменить вынесенные приговоры, хотели достучаться через меня до истины, которая, разумеется, далеко не всегда принимает по личным вопросам.

Зацепину я отказать не смогла. Да и не хотела, так как и в моих интересах было потолковать с народом.

Но почему Зацепин обращается ко мне? А где же его коллеги?

– А что же ваши помощники-опера́? – поинтересовалась я. – Спят?

– В полном составе группа немедленного реагирования выезжает только на вызов, – терпеливо объяснил следователь. – Дальше работаю я один. Банальная нехватка кадров. В нашем приморском захолустье редко случаются громкие преступления, поэтому численность сотрудников полиции невелика. Если не справляемся сами, то приезжает кто-нибудь из района, но к тому времени преступник, как правило, уже делает ноги.

– Они офигели там у вас, что ли?! – ахнула я. – Вас же попросту бросают на амбразуру, но требуют после, как с сотни человек? Я думала, что такое уже нигде не встретишь.

Зацепин сделал неопределенный жест рукой. Что-то между «Всякое случается» и «Не лезьте не в свое дело».

– Так что? – спросил он. – Могу я рассчитывать на вашу помощь? Я отблагодарю.

Он перегнулся через меня, откинул крышку бардачка и вынул оттуда черный кошелек. Это выглядело так… честно, что я почувствовала себя вымогательницей.

Я тут же остановила его руку и попыталась вынуть из нее кошелек, но Зацепин был сильнее. Пришлось сдаться.

– Дайте, – попросила я.

– Называйте цену, – только и произнес он.

– Не храните личные вещи в бардачке, – посоветовала я. – Уведут при первой возможности. Что касается вопроса финансирования, то позвольте мне решать самой.

– Почему это?

– Потому что мать Шейнина не верит в смерть сына от несчастного случая, – ответила я. – Она сразу догадалась, что его убили, и попросила меня заняться этим делом. Я работаю на нее. Так уж и быть, помогу и вам. В конце концов, это в наших общих интересах.

Зацепин вытаращил глаза.

– Мать убитого? Это та снежная королева в синем брючном костюме?

Попытка вспомнить, как выглядела на свадьбе Светлана Борисовна, ни к чему не привела. Но и без этих подробностей было понятно, о ком идет речь.

– Светлана Борисовна ее зовут, – напомнила я. – Она считает, что вдове убитого грозит опасность, поэтому позаботилась о том, чтобы Алла уехала из отеля.

Я передала следователю рассказ Светланы Борисовны о незваном госте.

– Я бы с ней побеседовал, – пробормотал он. – В неформальной обстановке. Где сейчас жена потерпевшего?

Я не стала скрывать местоположение Аллы. По долгу службы Зацепин имел право знать о перемещениях любого, кто был близок к жертве.

– Она вернулась сюда, где они с Ильей провели сутки накануне празднования, – сказала я. – Сейчас находится у себя. Очень подавлена.

– Надо думать, – хмыкнул следователь. – Значит, все деньги мужа теперь перейдут к ней. И насколько богат был Шейнин?

– Не могу сказать, поскольку не имею доступа к его банковскому счету, – ответила я. – Но, судя по всему, несметно богат.

– Выходит, что так.

– Здесь можно курить?

Вместо ответа следователь распахнул водительскую дверь. Я со своей стороны сделала то же самое. Протянула пачку сигарет. Зацепин покачал головой.

– Вам не кажется, что его убили не ради денег? – предположила я. – У Ильи есть наследники.

– Соглашусь, пожалуй, – ответил следователь. – А если дело не в деньгах?

– Тогда из-за чего его грохнули? Ну, если навскидку?

– Месть.

– Как вариант, – согласилась я.

Зацепин задумался.

– На самом деле вариантов масса. Либо он случайно подвернулся кому-то под руку, либо был замешан в том, о чем никто не знал, либо что-то еще, – принялся рассуждать Зацепин. – В принципе, представление о нем я уже составил. Этакий покровитель бедных и несчастных, бросающий в толпу горсти золотых монет исключительно из добрых побуждений. Некоторые даже отзываются о нем как о человеке, который в корне изменил их судьбы. Но есть и более спокойные кадры. Они с уважением отзывались об убитом, но не поклонялись ему. Есть несколько человек, алиби которых я хотел бы проверить.

– Вы сейчас в отель? Мне можно поехать с вами?

– Можете и со мной, но лучше чуть позже, чтобы нас не связали в единое целое. Правда, я не уверен, что все останутся в отеле. Сбегут. Я почти уверен, что завтра многие захотят свалить подальше от этого места. Стресс уступит место инстинкту самосохранения, понесутся подальше от места трагедии. Печально, что в числе отбывших может быть и убийца. Я же не могу выдать всем подписку о невыезде.

– Убийца может остаться в отеле, – возразила я. – Вы же не знаете, кто он.

– Не знаю, – согласился следователь. – Поэтому и обратился к вам. Вы лицо неофициальное, с вами и будут разговаривать.

– Тогда нам стоит поторопиться, пока народ не разъехался.

Зацепин пристегнул ремень безопасности.

– Я с таким никогда не сталкивался, – признался он.

– С чем именно?

– С проявлением такой невиданной щедрости. Вы, наверное, возразите, ведь принято, чтобы банкет оплачивали именно новобрачные. Но много ли случаев вы знаете, когда жених с невестой оплатили гостям проживание в отеле и билеты в оба конца? А знаете, наверное, все же наши гости никуда пока не денутся.

– Почему вы так думаете?

– Потому что это произошло бы в том случае, если бы они платили за себя сами. Своя жаба душит сильнее.

– С халявой труднее расстаться, – догадалась я. – Гости не потратили ни копейки. И каждый после смерти Ильи испытал чувство вины, не будучи виноватым, только потому, что был благодарен Шейнину за помощь и поддержку. Чаще всего материальную. Но скоро эти люди придут в себя и вспомнят, что теперь его нет, они ничем ему не обязаны. Его смерть многим развязала руки. Особенно повезло тем, кто брал у него в долг. Что-то мне подсказывает, что расписок-то он не брал, все на честном слове.

– Склоняюсь к тому же, – согласился Зацепин. – И сейчас должники почувствуют себя хозяевами своей судьбы. А потом остынут и разбегутся в разные стороны. Так что, Татьяна, у нас очень мало времени узнать хоть что-то, пока люди кучкуются в одном месте. Нет, конечно, и после можно будет с ними связаться, но придется их отлавливать по углам Платанов, а то и где подальше.

– В Тарасове, например, – поняла я.

– У трех человек не было алиби в момент убийства, – сказал Зацепин. – Три человека не смогли внятно объяснить, где были и что делали в момент смерти Шейнина. Я бы хотел, чтобы вы с ними поговорили без протокола.

– Когда вы их допрашивали, они были пьяными?

– Не настолько, чтобы я не смог разобрать их речь. Поеду, пожалуй.

Он завел мотор.

– Буду через час, – сообщила я и вышла из машины.

– А я вас обыскался, – услышала я Сережин голос.

Он курил неподалеку от машины, а я настолько увлеклась разговором с полицейским, что не заметила его.

Выбираясь из салона «Мазды», я чуть не подвернула ногу и стала заваливаться набок. Сергей в два прыжка оказался рядом и спас мое бренное тело от падения, ловко подхватив под мышки.

– Не знаю, как так произошло, – пробормотала я, внимательно осматривая поверхность земли под ногами. – Ты снова спас меня от позора. Хочешь, я выпишу тебе премию?

– Потом, – улыбнулся Сережа и заглянул в салон. – Приветствую.

– Виделись, – буркнул Зацепин, но из машины все-таки вышел.

Мы постояли, пережидая неловкий момент.

Сереже надоело маяться раньше всех.

– Ну что, нашли что-нибудь интересное? – спросил он у Зацепина.

– Ищем, – отозвался тот.

– Теперь и с моей помощью, – добавила я, обращаясь к Сергею, и взяла его за руку. – Пойдем?

Показалось, что ему не понравился мой ответ, и я могла его понять. Мы приехали на отдых, но отпускной механизм стал сбоить с самого начала. Буквально за несколько дней произошло столько всего, что в паузах между «сюрпризами» мы не успевали прийти в себя. А я теперь и в расследование ввязалась. Это значит, что наш свободный полет окончательно прервался, потому что я не смогу целый день посвящать своему близкому человеку.

– А без тебя никак? – тихо спросил он у меня и повернулся к Зацепину: – Эй, дружище, а без нее никак?

Зацепин хлопнул себя ладонью по шее, растер в пальцах укусившую его невидимую мошку, после чего посмотрел на меня долгим многозначительным взглядом и сел за руль.

– До свидания, – бросил он через открытое окно и повернул ключ в замке зажигания.

Сережа посмотрел вслед удаляющейся по пыльной трассе «Мазде», за которой тащился хвост из пыли, и повернулся ко мне.

– Как нога?

– Не болит, все нормально.

Он попытался уйти, и я тут же схватила его за руку.

– Стой, – попросила я. – Ну ты чего?

Сергей остановился и уставился на меня в ожидании.

– Зацепин обнаружил на одежде Ильи осколки стекла, – заговорщицким тоном сообщила я.

– Да ты что? – равнодушно произнес Сергей.

Это и вопросом нельзя было назвать – настолько пренебрежительным был его тон.

– И теперь ты должна найти убийцу и сдать властям?

– Нет. Я помогу в этом нашему знакомому следователю. Тебе не интересно?

– И сколько времени это займет?

– Я не знаю, Сереж.

Он запрокинул голову, покрутил ею из стороны в сторону, разминая мышцы шеи.

– Думал рвануть с тобой завтра в одно место. Это бухта, которую забыли нанести на карту.

– А разве такое бывает?

– Бывает, – ответил Сергей.

– Я очень хочу увидеть место, не указанное на карте. Но сейчас с нами Алла, а она не в том состоянии, чтобы радоваться жизни.

– Звучит убедительно, – заметил Сергей.

– А следователя Зацепина с собой возьмем? – спросила я и на всякий случай отошла подальше.

– Конечно, – тут же отозвался Сергей. – Я без него никуда не поеду. Эх, жаль, он свалил, не успел я его пригласить.

Ему ничего не стоило взвалить меня на плечо и понести в сторону дома, открыть по пути калитку, а потом закрыть на щеколду.

Я, конечно, попыталась оказать сопротивление, но Сергей почему-то этого не заметил.

До отеля «Эстер» я доехала на «КамАЗе». Сначала долго пыталась дозвониться до службы такси, но номер был постоянно занят. Тогда я вышла на дорогу и подняла руку.

Этот старый способ срабатывал всегда. Но ни одна машина не остановилась. Зато «КамАЗ» притормозил сразу.

– Сколько? – спросил загорелый пожилой мужчина, сидевший за рулем.

– А сколько возьмете? – задала я встречный вопрос.

– Ты не поняла, – улыбнулся он. – Я у тебя спрашиваю. Сколько берешь за…

– Не продолжайте, – попросила я. – Не надо. Удачной дороги.

И закрыла дверь. Этот придурок спутал меня с одной из жриц любви, которые стоят вдоль трассы и украшают досуг усталых дальнобойщиков.

Нет, я все понимаю. Но неужели даже тут, недалеко от центра поселка, можно встретить представительниц этой профессии?

Да ладно. Что-то ни одной не видела.

«КамАЗ» не трогался с места. Дверь распахнулась снова.

– Садись, – скомандовал шофер. – Я понял. Ты не такая, ты ждешь трамвая. Извини. Садись.

– И не уговаривайте.

– Больше предлагать не буду. Куда подбросить?

Почему-то после последнего вопроса стало понятно, что бояться нечего. Я смело забралась в кабину и захлопнула дверь.

– Отель «Эстер».

– Знаю такой, – кивнул шофер. – Старое здание послевоенной постройки. Здоровенные ворота с охраной. Будто бы за ними не гостиница, а Дон Наркопритон живет.

– Точно, – рассмеялась я.

– Ну, мне как раз в ту сторону.

«КамАЗ» полз медленно, не рискуя разгоняться на узкой петляющей дороге.

От нечего делать я принялась разглядывать кабину и обнаружила, что потолок украшает огромный постер с горным пейзажем.

– А ты слышала, что там вчера убили кого-то? – спросил шофер.

– Где убили?

– Как раз таки в отеле.

– Нет, не слышала, – на полном серьезе ответила я. – А кого убили-то?

– Туриста.

– Вот ведь… А вы откуда знаете?

Шофер красиво вписался в крутой поворот.

– Весь поселок знает.

– Действительно, о чем это я.

Значит, весть уже разнеслась во все стороны. Интересно, а часто ли здесь случаются убийства? Надо бы полистать статистику.

– На той улице стройки одна за другой, – стал объяснять водила. Он рулил одной рукой, а другой жестикулировал. – Денежные мешки никак не угомонятся. А всё плохо живем. Больно смотреть, понимаешь? Ломают старые, но еще крепкие дома, а это ведь… архитектура! И возводят на развалинах славного прошлого одинаковые дворцы. Все, как под копирку. Два или три этажа, непременно с винтовой лестницей в библиотеке и роялем. Камины делают, прикинь? Уржаться можно. Камин с нашим климатом необходим в каждом доме, ага. Мы же все тут коченеем от холода. Смешно… и грустно. Вот на одной такой стройке я и работаю, сегодня с утра мусор на свалку отвозил. Возвращаюсь за новой порцией обломков. С утра уже вся улица знала, что в «Эстер» кого-то прибили. Ну, там же полиция и «Скорая» ночью стояли, так что сразу было ясно, что что-то произошло. Я сам не видел, но другие заметили, а к утру уже все знали. А ты ведь не наша, да?

– Нет, я приехала в отпуск.

– Откуда прилетела?

– Из Тарасова.

– Ты прости, я ж тебя на дороге разыграть хотел, – на лице мужчины появилась извиняющаяся улыбка. – Обиделась, что я тебя за проститутку принял?

Я улыбнулась в ответ.

– И хорошо. И не обижайся. Почти приехали. Мне раньше сворачивать надо, сама до отеля дойдешь?

– Да, конечно.

– Знаешь, почему отель называется «Эстер»?

Мне на самом деле было интересно знать, откуда взялось такое название.

– Дед рассказывал. Тут одна женщина жила. Приехала после Второй мировой и осталась. Но она не просто так приехала. В Платаны после войны пригнали сотню пленных немцев. Опасности они не представляли, видно было, что устали и хотели того же, что и все: мира, покоя и домой. Ходили они уже без конвоя, строили дома для местных. Центральная больница, кстати, их руками сложена. Стоит до сих пор, ни одной трещинки не появилось. И рынок они основали, и здание железнодорожного вокзала. Рассказывали, что эти пленные были неплохими ребятами. Из тех, которых силой на войну отправили. Совсем молодые. Попали в плен, наши увидели, что они не опасны, и давай им поручать всякую работу. Один из них, Отто, как выяснилось, на родине учился на архитектора. Его на фронт выдернули прямо из университета. Однако пацан успел еще до всего этого жениться. Жена узнала, что муж попал в плен, но выжил, и приехала к нему из самой Германии. Как ей удалось после войны – я не знаю. Но она смогла. Звали ее Эстер. А потом они тут привыкли и решили остаться. На месте отеля тогда был сарай, в котором долгое время рыбу сушили. Сарай страшно вонял, крыша прогнила, стены в плесени… Никто не хотел им заниматься, но у немца были на этот счет свои планы. Они с женой снесли сарай, а на его месте построили дом, где и жили долго и счастливо. А потом Отто умер. Немка же прожила еще двадцать лет и сдавала комнаты в доме отдыхающим. Детей у них не было, после ее смерти дом отошел городу, а уже в городском управлении было решено перестроить дом в отель – уж больно основательно он был сделан, на совесть. Сначала отель назвали почему-то «Белугой», но люди помнили, что здесь раньше жила смелая девчонка, которая не побоялась отправиться на поиски мужа в страну, с которой он воевал. Так и приклеилось название, а потом закрепилось официально. Отель «Эстер». А ты бы смогла так, как она?

Я взглянула в его честные глаза и улыбнулась.

– Вот и я о том же, – грустно добавил шофер. – Сейчас и войны одна за другой, и электронная почта – ищи кого хочешь, не отрывая задницу от дивана. Мы на месте.

«КамАЗ» остановился около распахнутых ворот, за которыми я увидела гору аккуратно сложенных досок.

– Отель впереди, – указал дорогу водитель. – Будь здорова.

– Спасибо вам. До свидания.

Я двинулась в указанном направлении. По левую руку тянулись бесконечно длинные и высокие бетонные ограды, увенчанные стальными завитками. Кое-где виднелись камеры видеонаблюдения. Над оградами возвышались раскидистые кроны каких-то деревьев, чередовавшихся с пальмами. Со стороны казалось, что я нахожусь в Голливуде, где за тщательно охраняемыми заслонами живут и не тужат Роберт де Ниро и Камерон Диас.

Честно признаться, я еле-еле справилась с этой ересью, возникшей в голове. Видимо, мозг отказывался перестраиваться на рабочий режим, подкидывая в качестве приманки фантастические картинки. А ведь где-то неподалеку, за холмом, тянулась полоса прибоя, в которой резвились счастливые дети, которых пасли усталые родители. И никто и не думал о каком-то убийстве.

Перед тем как подойти к воротам, я остановилась и достала сигареты. Заодно решила созвониться с Зацепиным.

– На месте, – сообщила я. – Как вы там?

– Беседую с персоналом.

– И как успехи?

– Догадайтесь, – предложил следователь.

Понятно. Никто ничего не видел и не слышал. В принципе, сотрудников отеля винить было не за что, ребята пахали всю ночь, обслуживая гостей на свадьбе. Зацепин, конечно, рассчитывал на то, что они могли заметить что-то подозрительное, но шанс был крайне мал. Так и вышло.

– Вы со всеми поговорили? – спросила я.

– Пищевой блок. Официанты и кухня. Если честно, то на них было мало надежды. Остались горничные, администрация и технический персонал. Всего в штате пятнадцать человек, я допросил семерых.

– Назовите имена тех, кто не смог подтвердить алиби, – попросила я. – Сколько их?

– Трое. Минуту.

Он зашелестел бумагами.

– Секретарь Шейнина, юрист и… минуту… сын.

– Иван Шейнин? – уточнила я.

– Вы с ним знакомы, кажется, – проронил следователь.

– Да, знакома.

– Тогда вперед. Найдете остальных или описать приметы?

– Не нужно.

Через минуту я уже поднималась по дорожке, окруженная пальмами. Впереди маячили колонны, а за ними вход во двор отеля. В том, что я без труда найду тех, ко мне нужен, я не сомневалась. Но почему-то очень не хотела, чтобы кто-то из них оказался убийцей.

Случившееся минувшей ночью никак не отразилось на жизни постояльцев. Двор был заставлен столами, накрытыми белыми скатертями, спускавшимися до земли. За каждым столом сидели гости. Убранство поражало своей изысканностью, сервировка и меню как бы намекали на то, что едины не одними солеными огурцами.

Хватило одного взгляда, брошенного в сторону ближайшего столика, чтобы понять, что во время трапезы будет обласкан не только клиент, но и его желудок. Осетрина, сырные тарелки, вазы с фруктами, бутылки со всевозможным алкоголем, высокие фужеры – и все это было только частью зрелища. Между столиков неслышно летали стройные официанты. Здесь пахло благолепием, светскостью и определенной финансовой независимостью. Не абы что, а потому что.

Ильи Шейнина уже не было на свете, но его добротой все еще пользовались.

Кое-кто из сидящих на столиками посмотрел в мою сторону и тут же отвернулся, наверное, не в силах вспомнить. Но некоторые откровенно пялились.

Понятное дело, я была здесь чужой. С кем я успела познакомиться, кроме Аллы, Ильи и Ивана? По пальцам, как говорится. Светлана Борисовна, администратор отеля Марина и девушка Катя, которая фотографировала мероприятие. Вот и все.

Пересекая двор, я решила обойти отдыхающих стороной.

Возле лестницы увидела Ивана, которого сначала не заметила. Он курил и стряхивал пепел не в урну, а прямо на каменные плиты.

– Привет, – поздоровалась я.

Вчера он потерял сознание, узнав о смерти отца. Едва не погиб, упав в бассейн. Глядя на него, я не знала, в каком он состоянии, а по нему сказать было трудно. Но все ли было так просто с его обмороком? Может, симулировал?

– Привет, – отозвался он, бросил окурок на пол и растер его ботинком.

Этим презрительным жестом Иван будто бы выражал презрение ко всем присутствующим. Это был вызов. Протест. Он ненавидел весь мир и теперь, лишившись объекта ненависти, вымещал ее любым способом.

После смерти отца Иван не притих, не ушел в себя, не впал в истерику, если не брать в расчет внезапную потерю сознания, случившуюся с ним вчера на глазах у всех. Это так, мелочи. Может, просто слишком много выпил. Или оступился. Но сейчас он определенно пребывал в привычном для себя состоянии вечного протеста против реалий. Под руку мог попасть любой.

Хорошо, что Светлана Борисовна увезла Аллу подальше от этого места. С огромной долей вероятности Иван выбрал бы объектом мести ее. Ни в чем, собственно, не виноватую.

А так как никого слабого на горизонте не осталось, то можно выразить свое презрение к миру иным способом. – выдыхать дым в сторону других. Иван жаждал боя. Слепой бы не заметил, что он на взводе. Стоит один, демонстрируя независимость и причастность к тому, что сделал для других его отец. Это они лакомятся деликатесами, проживают в шикарных номерах, и их дорога уже оплачена в оба конца тем, кто не пожалел на все это денег.

Но на самом деле Иван не имел никакого отношения к тому, что сделал для других его отец. Тем не менее презирал его, а Аллу откровенно не любил и не считал нужным это скрывать. Он и не помышлял о том, что можно хотя бы попробовать выслушать ее, а потом жить дальше, не испытывая тревоги. Он просто не умел быть таким.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Да вот ночью отец помер, – откликнулся Иван. – А в остальном все просто шикарно.

– Ваня, мне жаль, что так вышло.

– Зачем ты сюда приперлась? – зло спросил он. – Ты же живешь в другом месте.

Вопрос застал меня врасплох. Легенду-то я и не придумала.

Ну же, что мне ему сказать?

– Потеряла тут кое-что, хочу поспрашивать у горничных.

– Что именно ты потеряла?

– Браслет, – солгала я и продемонстрировала запястье.

– Может, и найдешь. Может, нет.

Мимо прошел официант с подносом. До носа донесся сильный запах карри. Поднос опустился на стол, за которым сидели мужчина и женщина. Но если мужчина сидел ко мне спиной, то женщину я сразу узнала. Это была секретарша Олега Георгиевича. Это с ней, значит, мне нужно было поговорить, чтобы узнать, где она была в момент убийства. Ну что ж, на ловца и зверь бежит.

– Жрут, как свиньи, – услышала я тихий голос Ивана. – Подавитесь, твари!

Я повернулась к нему и подошла совсем близко.

– Держи себя в руках, – приказала я. – Хотя бы ради памяти своего отца.

– А то что?

Я не стала отвечать. Нужно было по-быстрому увести Ивана подальше от этого места.

Светлана Борисовна была права: ее внук был совершенно непредсказуемым человеком.

– Не хочешь поговорить? Я хороший собеседник. И слушать умею.

Его лицо было очень близко. Однако никакой искры между нами не вспыхнуло. Ни он, ни я не испытывали друг к другу никаких чувств, кроме любопытства непонятного происхождения. А там, где отсутствует тяга друг к другу, может зародиться крепкая дружба. На худой конец – сотрудничество.

– У меня бардак, – пробормотал Иван. – А у тебя мужик.

– Не собираюсь ему изменять, – успокоила я Ивана.

– Уверена? – криво усмехнулся он.

Все пошло не так. Я даже растерялась. И как к нему подобраться, если он даже с места сдвинуться не хочет?

– Как знаешь, – сказала я. – И с чего я решила, что тебе это нужно?

Я оставила его и подошла к столику, за которым сидели Людмила и ее знакомый.

– Вы не против?

– Присаживайтесь, – прогудел мужчина и всмотрелся в мое лицо. – Мы знакомы?

Он оказался красавцем. Крупные черты лица, седые виски, модная прическа. Юрист Константин Громов. С ним мне тоже предстояло поговорить. Именно он изображал «лунную походку» на свадьбе, а Илья так смеялся, что чуть не выронил из рук бокал.

– На свадьбе вас заметил, – слабо улыбнулся он.

– И я вас помню. Я Таня.

– Меня зовут Константин, а это Люда, – представился Громов. – Не помню, простите, а вы тоже с Ильей имели какие-то дела?

– Нет, мы познакомились недавно. Приятели, и живем в поселке, а не в отеле, – ответила я.

– Понятно.

К столику подошел официант, и я попросила принести кофе. Заметила на столе пепельницу.

– Значит, здесь можно курить? Не оштрафуете?

– Не оштрафуем.

Людмила так и не произнесла ни слова. Перед ней стоял стакан с пивом.

– Извините, ребят, – сказала я. – Но дома сидеть не могу. Не по себе.

Я подалась вперед и понизила голос:

– Никаких новостей?

Вопрос не удивил ни Людмилу, ни Константина. Но девушка посмотрела на меня искоса.

Отлично, пусть думает, что я спрашиваю чисто из любопытства. Таких нигде не любят. Но самое смешное, что я была уверена в одном: за минуту до того, как я села рядом, они наверняка обсуждали смерть шефа.

– Новостей? – переспросил Громов, откинулся на спинку стула и побарабанил пальцами по столу. – Даже не знаю.

– А что нового вы хотите услышать? – холодно поинтересовалась Людмила. – Человек умер. На собственной свадьбе. Был – и нет. А мы остались. Это можно считать за новости?

Она потянулась к пиву, Константин попытался остановить ее руку.

– Отвали, – приказала она, и Громов тут же отстранился.

Видимо, за сегодняшний день это был не первый стакан, который она выпила.

Юрист выглядел куда лучше, а еще ему было стыдно за коллегу. Трагедия, случившаяся в семье Шейниных, отразилась на Людмиле больше, чем на нем, и он всячески пытался ее подбодрить.

Принесли кофе. Я достала сигарету.

– Угостишь? – спросила Людмила.

– Конечно.

Громов шумно выдохнул.

– Так что сказала полиция? – обратилась я к нему.

Он натурально пожал плечами.

– Практически ничего. Они и не обязаны, если я правильно понимаю. Теперь теряемся в догадках.

Я осмотрелась. Половина столиков была пуста, приборы на них не тронуты.

– Кто-то решил покинуть отель? – спросила я. – На свадьбе было гораздо больше людей.

– Никто не уехал, – ответил Константин. – Просто разбрелись кто куда. На море ушли, по поселку шатаются. Некоторые отсыпаются. Может быть, кто-то и хотел уехать, но мне не докладывали.

Значит, следователь Зацепин ошибся. Хотя еще рано делать выводы. Скорее всего, завтра картина сильно изменится и, как мы с ним и предполагали, люди начнут расходиться в разные стороны.

– Да просто за все уплачено, – подала голос Людмила. – Ни за что платить не надо, Илья Георгиевич постарался всем угодить. Вот и сидим, пьем… за его счет. Гуляют все!

Она махом осушила стакан. Я всмотрелась в ее лицо и поняла, как сильно ошибалась.

Людмила не была пьяна. Стакан пива ни о чем не говорил. Тут было другое. Лицо опухло от слез, глаза превратились в узкие щелочки. Она периодически шмыгала носом, но отказывалась от платка, который ей предлагал Громов.

Значит, не насморк. Значит, долго рыдала и не постеснялась показаться в таком виде на следующий день.

После ее слов о том, что свадьба продолжается, я почувствовала самые настоящие угрызения совести. Я ведь, получается, тоже пользовалась добротой убитого. Вон, кофеек себе заказала. И даже мысли не возникло.

Громов не выдержал. Пересел поближе к Людмиле, обнял ее за плечи и поцеловал в висок. И тут я все поняла. Они были не только коллегами, их связывало что-то другое. Иная близость, более глубокая.

– Отойду, – сообщил Громов и встал, задев ногой стул. – Еще не хватало мебель сломать.

Он подошел к лестнице, стал подниматься на второй этаж.

Ивана на прежнем месте уже не было.

Глава 8

Чтобы расположить к себе Людмилу, я постаралась завести разговор о чем-то нейтральном. Тема погоды подходила более чем.

– Вы уже на пляж ходили, Люда?

– Когда? – вздернулась она. – Мы прилетели вчера днем, какой на фиг пляж? Только успели заселиться и отдышаться перед вечером.

– А мы были, – похвасталась я. – И, знаете…

– Не выкай, – попросила Людмила. – Не на совещании.

– Твоя правда.

Люда отставила пустой стакан, сложила руки на столе и опустила на них голову, словно решила подремать. Но так только казалось на первый взгляд.

– Я на свадьбе пила одно шампанское, – сказала она. – Вот как начала на фуршете, так до ночи и пила. Я люблю шампанское и умею его пить. Вообще могу не пьянеть. Даже голова никогда не болит. Может, поэтому я так хорошо запомнила вчерашний день? Забыть бы, да не получится.

А вот мне, наоборот, показалось, что Людмила неплохо накачалась спиртным еще в начале торжества. Уж слишком радостно она бросилась на шею Илье Георгиевичу. Так трезвые люди себя не ведут. Или ошибаюсь? Откуда мне знать, как все было на самом деле?

Людмила распрямилась и прижала пальцы к вискам.

– Но голова трещит так, словно я вынюхала бутылку водки. Страшная я, да?

Она невесело усмехнулась. А я и не знала, что мне ответить. Выглядела она, пожалуй, так себе.

– Не отвечай, – угадала мои мысли Люда. – Сейчас на это на-пле-вать.

– Вам так больно… – не выдержала я. – Я не знала Илью Георгиевича столько времени, сколько вы. Вы ведь давно были знакомы?

– Десять с половиной лет работали вместе, – тут же ответила она. – Десять с половиной. Мне даже неудобно, что я плачу. Рыдаю так, словно родного человека потеряла. А он и был родным, понимаете?

– Понимаю, так бывает, – тут же ответила я.

– Такого больше не встречу. Всему научил меня. Это ведь он, Шейнин, втиснул в мою голову мысль, что я умею и могу больше, чем кажется. Ну кем я была раньше? А сейчас? Во-о-от, в том-то все и дело.

Хоть она и вспоминала о слезах, но уже не плакала. Краснота постепенно сходила с лица, оставляя неровные пятна около носа и на лбу.

– Как подумаю: ну кто вместо него теперь будет? Кому мне чай приносить, приживемся ли или уберет, а на мое место силиконовую куклу посадит? Любимая работа – это классно. А если и с начальством на одной волне, то это уже крупное везение. Ты, наверное, думаешь, что я дура? Что так по начальнику не убиваются?

– Люда, я так не думаю.

– Правильно, – наставительным тоном произнесла она. – Потому что буду по нему очень скучать. Все, кого вы тут видите, будут. Только некоторые еще этого не поняли. Не осознали.

До того, как я послушала Людмилу, все еще казалось, что Илья просто хороший человек. Со своими недостатками, совершающий те же ошибки, что и любой человек. О некоторых подробностях его жизни я уже знала от самых близких ему людей. Мнение сложилось, и оно было довольно четким: Илья Георгиевич Шейнин был необыкновенным человеком. Но Люда прыгнула выше всех. Она говорила о нем как о божестве, потеря которого неизбежно повлияет на всех, кто его знал. Она именно так и сказала: «не все еще поняли масштаб потери». А ведь был всего лишь ее начальником. Как я ни старалась, не смогла припомнить, чтобы по кому-то горевали так искренне.

– Вы его и знали-то всего ничего, поэтому вам не понять, – добавила Людмила.

– Мы успели пообщаться совсем немного, – согласилась я.

– Он людей чувствовал. Болел за них и за свое дело.

Складывалось ощущение, что она говорит не о владельце сети стоянок и автомобильных моек, а о доноре органов, который на протяжении жизни отстегивал то руку, то печень тем, кто непременно бы умер, если бы не он.

Неужели мир действительно потерял такого великого человека?

– Люда, я искренне сочувствую.

– Я ведь и с мужем на работе познакомилась.

– Надо же, – улыбнулась я. – Он тоже с вами приехал?

– Тоже. Мы работаем вместе.

Ну да, все верно. Шейнин ведь пригласил не только сотрудников, а еще и членов их семей.

К столу подошел Громов, держа в руке тарелку. Поставил ее перед Людмилой.

– Ешь, – приказным тоном сказал он. – Приходи в себя. На тебе лица нет.

На тарелке дымилась отварная картошка, рядом лежал большой кусок мяса.

Люда недовольно посмотрела на еду.

– А ты? – спросила она у Громова.

– Успею.

– Домой позвонил?

– Да, все в порядке. Санька с бабушкой сейчас поедут на рынок, а потом будут гулять во дворе. Так что все у них окей. Ну, чего застыла? Давай, пока горячее.

Санька? Бабушка? Господи, да ведь вот же тот самый муж, с которым Люда познакомилась на работе. У них и сын имеется. Наверное, маленький, если находится под присмотром бабушки.

Обалдеть. Людмила, которая, если честно, не блистала красотой, и Громов, который при желании мог стать фотомоделью, были парой. В жизни бы не сказала.

Но ведь какая забота с его стороны, а? «Ешь, на тебе лица нет». Он не стал спрашивать у жены, хочет ли она поесть, он просто заранее решил, что ей это необходимо. И он был прав. Людмиле требовались силы, которые она растратила за последние сутки. Картошка с мясом – прекрасный источник энергии.

– Следователь опять пришел, – сообщил Громов. – Видать, не все вчера выяснил.

– Опять допрашивает? – спросила я.

– Не знаю, я к нему не ходил. Но вызовет, обязательно вызовет.

Он бросил внимательный взгляд на жену. Она в ответ уткнулась в тарелку.

Так-так… Похоже, ребята, вам есть что скрывать. Сами расколетесь или помочь?

– Почему вы думаете, что следователь снова захочет с вами поговорить? – спросила я.

– Да так.

Ну, все правильно. Кто я такая, чтобы раскрывать мне все секреты? Но закинуть удочку все же стоило.

– Меня вчера тоже опросили. Кажется, мы с Сергеем в числе подозреваемых.

– Почему они так решили? – напряглась Людмила.

– Мы нашли Илью. Тот, кто находит тело, всегда находится под особым вниманием.

– А если это был несчастный случай? – понизил голос Громов. – Что же, все равно будут подозревать?

Людмила застыла над тарелкой.

– Это не несчастный случай, – упрямо произнесла она. – Его убили.

Ее слова вызвали у Громова раздражение. Видно, он был не согласен с этой версией, а жена горячо настаивала именно на ней и не принимала его точку зрения.

– Откуда вы знаете, что это убийство? – обратилась я к Людмиле.

– Слышала, как менты разговаривали. Очень похоже на насильственную смерть, но это еще нужно доказать. Якобы экспертиза внесет ясность, но им и без нее все понятно.

– Согласна.

Я тут же дала себе слово высказать Зацепину все, что думаю о его сотрудниках. Они не только напугали ничего не подозревающих людей, сообщив им о происшествии во время свадьбы. Они еще и трепались обо всем в неположенном для этого месте.

– Бред собачий, – не выдержал Громов. – Кому нужна была Илюхина смерть? Ну сами подумайте.

Мы с Людмилой переглянулись. Вопрос был обращен в нашу сторону, но из нас двоих ответить на него могла только она.

– Ты думаешь, у него в жизни все было гладко? – спросила она у мужа.

– Не было, – резко ответил он, – но не настолько плохо, чтобы кто-то хотел его убить. Все его проблемы были решаемы, мне ли не знать.

– Проблемы в бизнесе? – влезла я в их диалог.

Громов покосился в мою сторону.

Что ж, вопросов нет. Юристу известно многое о темных делишках компании, честь и достоинство которой он защищает. И уж точно, что он не станет делиться со мной подробностями. Да оно и не нужно. Нужно лишь знать имена тех, кто мог бы задумать убрать Илью.

– Я почему спрашиваю? – попыталась я смягчить обстановку. – Тоже хочу открыть собственное дело, но пугает перспектива все потерять. И дело именно в том, что я ничего не знаю о подводных камнях.

– И чем хотели бы заниматься? – лениво поинтересовался Громов.

– Шью мягкие игрушки, хотела бы открыть точку по их продаже.

– Магазин? Настоящий?

– Ну да.

– Посоветую не выбрасывать деньги за аренду и на зарплату сотрудникам. Это сначала они есть, а потом станет понятно, что расход больше, чем приход. Много вы знаете похожих магазинов по продаже мягких игрушек?

– Знаю, – уверенно ответила я. – В Тарасове таких штук десять наберется.

– Ага, и все они давно принадлежат какому-нибудь известному бренду. Это фирменные игрушки, а кто знает про ваши? Пойдут ли люди в магазин, где продаются плюшевые зайцы, сшитые в вашей квартире? Нет, они пройдут лишние сто метров и приобретут проверенный товар. Так что игра не стоит свеч. Вы уже обанкротились. Но могу посоветовать зарегистрироваться на сетевых торговых площадках. Вот там, может, и получится заработать на хлеб. Насчет масла не знаю. Люд, голова прошла? Сгонять за таблетками? Может, просто полежишь?

– Успокойся уже, Громов, – попросила Людмила.

– Мы на море не были, – не отставал неугомонный Костя. – Пойдем на пляж? Или в город, в кафе. В открытое кафе, а? Не хочешь?

Он взял ее за руку и замер, ожидая ответа.

Людмила не ответила, но руку не отняла.

Меня рядом с этими двумя словно не существовало.

Внешность все же бывает обманчива. Если смотреть только на то, как он ухаживает за женой, беспокоится о ней, то можно подумать, что она смысл всей его жизни. Спутник вокруг планеты и то с меньшей силой, наверное, вращается. Но впечатление будет неполным, если не знать о том, что Громов далеко не всегда безропотен и нежен. Отделал меня как бог черепаху, и даже дыхание не перевел.

– Спасибо за консультацию, – натянуто улыбнулась я. – Но если всего бояться, то можно многого не успеть.

Громов не ответил. Все его внимание было направлено на жену. Даже я, до того момента полагавшая, что Людмила лучше нас разберется в себе, забеспокоилась. Я же не знаю, почему он так настойчив. А вдруг у нее проблемы со здоровьем? Поэтому и прыгает вокруг. Любит. Как есть – любит.

Громов убрал руки со стола и строго на меня посмотрел.

– Я вам дал бесплатный совет, – напомнил он. – Решать, конечно, вам. Кем вы работаете?

– Делопроизводителем, – придумала я на ходу.

– Отлично. Но опыт возни с бумагами далеко не все, что требуется от предпринимателя. Нужны определенные знания, способности и, что уж тут скрывать, связи.

– У Ильи Георгиевича они были?

Последний вопрос сам возник в голове, я спросила. Не подумав. Но вспомнила, что Алла рассказывала о Громове. Он и Илья вместе служили в армии, с тех пор и дружили.

Интересно, Громов стоял у истоков бизнеса Ильи или влился в команду позже?

Громов сам ответил на вопрос:

– Я в деле со дня основания. И поверьте, милая девушка, проблем у вас будет выше крыши. А вот спокойных ночей поубавится. Не спасут ни красивые глаза, ни жалостливые просьбы. Раздавят.

– Но другие как-то выживают?! – возразила я.

– Потому что работают не в одиночку.

Илья, получается, держал свой бизнес на плаву только потому, что был не один. Рядом присутствовал Громов и кто-то еще, кто ему помогал. Без этих людей Шейнин разорился бы.

– Слушайте, а вдруг Илью достали те, кому он мешал? – прямо спросила я. – Вот вы, Костя, утверждаете, что вы ему помогали в трудных вопросах. Значит, сложности все-таки были серьезные? Не могло ли Илье прилететь от тех, кто хотел развалить его дело?

Громов сдвинул брови.

– Хотите обсудить эту тему? – спросил он. – А вы сами-то кто?

– Он предложил мне помощь, – не моргнув глазом выдала я. – Сказал, что научит тонкостям и сведет с нужными людьми.

Да простит меня покойный, но только так я могла выкрутиться.

– И теперь вы хотите, чтобы эстафету принял я? – с сарказмом спросил Константин. – Мой ответ вы знаете.

– Я уже поняла, каким будет ваш ответ. Но сейчас я думаю не о себе, а о том, что Илью могли убрать конкуренты. В Тарасове несколько подобных автосервисов, дела у каждого идут неплохо. Кто-то захотел бо́льшего, а Илья ему мешал.

– Я не думал об этом.

Внезапно Людмила хлопнула ладошкой по столу.

– А ты подумай! – попросила она. – Твоего друга убрали. Неужели даже в голову не пришло, что это может быть из-за того, чем вы занимались?

Громов растерялся.

– Да ничем таким мы не занимались! – возмущенно пробормотал он. – Уймитесь, женщины! Я все договора наперечет знаю, как «Отче наш». Все прозрачно. О чем вы вообще?

Людмила смерила его жалостливым взглядом.

Громов достойно перенес унижение.

– Насколько я в курсе, на сегодняшний день проблем у Ильи не было. Все осталось в прошлом.

– Точно?

– Поверь. Можешь сама в этом убедиться, когда вернемся на работу. Просто зайди в его компьютер и посмотри. Пароль я дам.

– Я знаю пароль.

Похоже, его ответ убедил Людмилу. Но лучше ей от этого не стало.

Она отодвинула тарелку с остывшей едой.

– Можешь забрать себе. Не могу.

– Люд, съешь хотя бы немного, а? – умоляющим тоном произнес Громов. – Плохо ведь будет.

– Если я затолкаю в себя это силой, то оно с той же силой тут же вернется обратно, – с нажимом ответила Люда. – Не бойся за меня. Я крепкая, ты же знаешь.

Громов вздохнул, но к еде не притронулся. Аппетита у него тоже не было.

Он вышел из-за стола, взял тарелку и с тревогой взглянул на жену.

– Не передумаешь?

– Нет, родной, уноси.

– Хорошо. Тогда чай, да?

– Вот чай буду, – ответила Людмила.

Константин удалился. Люда посмотрела вслед мужу и подвинулась ко мне.

– Задрал со своей заботой, – призналась она.

– По-моему, это мило, – ответила я. – Он вас очень любит.

– У нас все хорошо. Одного не пойму: почему он меня выбрал со своей внешностью? Вокруг столько красивых женщин. Вот вы, например. Или как вы.

– Спасибо, – не выдержала я.

– Я же не слепая, вижу себя в зеркале, – продолжала Людмила. – Порой так и хочется задать ему вопрос: «Что ты во мне нашел, собака?» Но не спрашиваю. Нашел – и ладно. Я не против.

Она улыбнулась. Мы сразу поняли друг друга. Впрочем, скоро Люда снова стала серьезной.

– Можно спросить?

– Да, конечно.

– А как вы его нашли?

Очевидно, она имела в виду Илью Георгиевича. Многие еще вчера узнали о том, кто обнаружил тело. Но к нам не приставали с расспросами, потому что мы с Сергеем ни с кем толком не были знакомы.

– Вам с подробностями или нет? – спросила я.

Она растерялась. Конечно, ей хотелось знать все, но она и сама понимала, что не готова узнать детали случившегося. Я решила их опустить.

– Мы по ошибке зашли в его номер. Случайно увидели Илью. Сергей попытался ему помочь, но было поздно.

– Как он ему помогал? – не отставала Людмила.

– Попытался сделать искусственное дыхание. Сережа врач.

Люда прижала ладони к вискам. Вид у нее был несчастный.

– И это все? – шепотом спросила она.

– Это все, Люда. Все, что я могу сообщить. Остальное вы знаете.

Она отстранилась.

– Да, знаю.

– Вы были во дворе, когда приехала полиция? – спросила я.

Люда подняла на меня взгляд и ничего не сказала. Но очень хотела поделиться и одновременно очень боялась. Она мне не доверяла, но все же я сумела расположить ее.

Разговорю, осталось поднажать совсем чуть-чуть, потому что я почти добралась до цели. Либо она сообщит, где была в момент убийства, либо станет изо всех сил уходить от ответа, если действительно причастна к смерти Ильи.

– Нас с Костей не было среди гостей, – с трудом выдавила она из себя. – И я очень боюсь, что полиция решит, будто это мы… что мы… ну… с ним сделали.

Ее руки лежали на столе, пальцы судорожно скручивали бумажную салфетку. Хорошо, что Громова не было рядом, иначе он бы просто увел жену в номер.

– Люда, где вы были? – спросила я.

– Мы ушли.

– Куда?

– В свой номер.

– Была причина?

– Нет. Просто захотелось.

Ее слова можно было трактовать как угодно. Просто захотелось? Чего же именно? Прилечь? Вызвать у себя рвоту? Сменить каблуки на более удобную обувь? Или позвонить бабушке, чтобы узнать, как там ребенок?

Причина могла быть любой, но Люда очень не хотела ее озвучивать, не понимая того, что в этом и есть ее спасение.

– Костя захотел, – выдавила она. – Захотел. Понимаете?

Вот теперь поняла. Однако мне требовалось знать наверняка.

– Вы занимались сексом? – улыбнулась я.

Люда кивнула. На глазах в один момент показались слезы.

– Свидетелей не было, – добавила она. – Это никак не проверишь, я понимаю. Слышала, что муж сказал? Он сказал, что с нами захотят поговорить еще раз. А все потому, что мы не сказали вчера полиции, почему нас не было среди гостей.

– А что же вы сказали на допросе?

– Что не помним. Что не смотрели на время и не можем сказать точно, что делали в момент смерти Ильи Георгиевича. И это честно, я считаю. Никто не следил за временем, все гуляли, все отмечали. Было весело, было здорово. О каком контроле может идти речь? А теперь получается, что нас могут подозревать.

И она была права. Редкий человек во время грандиозного мероприятия будет постоянно следить за часовой стрелкой. Да и зачем?

Но признание Людмилы не снимало с нее и мужа подозрения. Они были вдвоем, но их это не оправдывает. Разве только кто-то видел, как они покидали банкет или заходили в номер?

– Вас могли заметить, – подсказала я. – Вы же не невидимки.

Людмила прерывисто вздохнула.

– Я не смотрела по сторонам, когда шла в номер, – сказала она. – Костя, думаю, тоже.

– А если постараться вспомнить? Официант, уборщица, кто-то из друзей встретился по пути?

– Мы ушли тихо, никого не предупреждали. Не помню, что по дороге встретили хоть одного человека.

– Ушли вместе?

– Да.

– И вас никто не видел? Бывает, знаешь, что кто-то заметил твое отсутствие.

– Нас никто не видел. А если и видел, то не запомнил.

Людмила отвечала кратко, словно хотела поскорее закрыть тему. Громов мог вернуться в любой момент, и если это произойдет, то я вообще ничего не добьюсь. Но пока его не было, и я должна была попытаться вытянуть из нее все, что говорило бы о ее непричастности. Или понять, что она имеет отношение к смерти шефа. Людмила его обожала и рыдала, узнав о том, что произошло.

Зная историю ее знакомства с Ильей, можно было предположить, что она действительно многим ему обязана.

Но была и другая сторона. Стокгольмский синдром. Людмилу и Шейнина могли связывать иные отношения, о которых никто не знал, кроме них. Находясь в роли жертвы, Людмила в какой-то момент захотела освободиться и, подгадав момент, избавилась от Шейнина. Громов, который обожает свою жену, мог ей в этом помочь. А потом оба в один голос следствию выдают придуманную историю о том, что не помнят, где находились.

Обстоятельства на их стороне. Вокруг нетрезвые гости. Звучит громкая музыка, звенят пустые бутылки, все расслаблены. О каком контроле за собой может идти речь? Какие свидетели, о чем вы? Они под градусом, веселятся и не смотрят на других.

Очень удобный момент для свершения грязных дел.

– Вам нужно подтвердить свое алиби, Людмила, – сказала я.

Внезапно ее лицо просветлело.

– Есть у нас доказательства, – горячо прошептала она. – Есть! Как я могла забыть? Но они такие…

– Какие?

– Личные.

Она пока не догадывалась, что я не просто болтала с ней, а вела самый настоящий допрос. И пока Людмила не очнулась, нужно было заполучить все, о чем она говорила.

– Ну вот, – облегченно вздохнула я. – Просто предоставишь их следователю, и все. Тем более что он сейчас в отеле.

– Доказательства у Громова в телефоне. Видео. Поняла, о чем говорю?

Я поняла. Домашнее видео или фотографии интимного характера как подтверждение вечной любви между участниками процесса.

Если бы она знала, сколько грязи выливается потом на людей из-за наличия подобных артефактов. Это не только говорит о человеческой близости – это может разрушить жизнь любого, кто имеет какое-то отношение к случайной фотографии, сделанной ради смеха. Но в данной ситуации видео, о котором вспомнила Людмила, реально могло снять с нее и ее мужа обвинения в убийстве. А это дорогого стоит.

– А он его не удалил?

– Он их никогда не удаляет, – уверенно ответила Людмила.

– Тогда дай бог, чтобы не слетело само. Там указано время съемки, и если оно совпадает с предполагаемым временем смерти, это и будет вашим алиби. А долго вы пробыли в номере?

– Примерно час.

– Ого!

Люда слегка покраснела.

– Он любит, чтобы долго и красиво, а не раз-два, – ответила она.

– Да кто ж не любит? – улыбнулась я. – Люда, это не очень крепкое, но вполне достойное алиби. У вас есть хоть что-то. Расскажите об этом следователю.

Показался Громов с кружкой чая. Повезло, успели поговорить до его появления. Он мог бы упереться и не говорить следователю о видео. Но теперь жена его точно убедит это сделать.

– Спасибо, – услышала я ее. – Не знаю, почему я тебе все выложила. Но, кажется, ты только что спасла нас.

– Ерунда.

И она снова заплакала. Только теперь это были слезы облегчения. И она не вытирала их, она улыбалась сквозь них.

Протягивая жене чай, Громов бросил на меня недовольный взгляд. Решил, что я снова довела Людмилу до слез.

Самое время покинуть парочку и связаться с Зацепиным.

– Мне пора, – сказала я и затушила сигарету. – А вдруг уже что-нибудь известно?

Я оставила ее, взяв обещание, что они, не откладывая, пойдут к Зацепину и предъявят доказательства того, что не имеют никакого отношения к убийству Ильи Георгиевича.

Итак, из тех, у кого не было алиби, остался только один человек, но общаться с ним я хотела меньше всего.

Чтобы настроиться на предстоящую беседу, я решила обойти здание отеля со всех сторон. Поэтому прошла вдоль стены, мимо бассейна и заново разложенных лежаков до угла здания и завернула за него.

Отель хорошо сохранился со времен постройки. Его неоднократно ремонтировали, обновляли фасад, меняли окна, но, несмотря на все вмешательства, суть осталась прежней – здание не превратилось в образец современной архитектуры. Оно до сих пор оставалось старым каменным домом со своей атмосферой.

Завернув за угол, я увидела кусочек рая. Именно на него я смотрела из окна в прошлую ночь, пока ожидала появления полиции. Садик с беседкой, опутанной стеблями винограда. Пушистые кусты вдоль забора. Большие яркие цветы, названия которых я не захотела вспоминать. И ни единой живой души вокруг.

Я зашла в беседку и села на лавку. Самое время покурить и пораскинуть мозгами. Но сначала нужно позвонить следователю.

Зацепин внимательно выслушал все, что мне удалось узнать.

– Константин Громов и Людмила женаты. Он юрист, она секретарь. В наличии маленький ребенок. Поговорила с обоими, но Людмилу расспросила более подробно. Она в курсе, что Шейнин был убит.

– Откуда она знает? – удивился Зацепин. – Или сплетни собрала?

– Вы удивитесь, но она в курсе благодаря вашим сотрудникам, которые чесали языком неподалеку от места происшествия.

Зацепин молчал. Я дважды выдвинула претензии его коллегам. Но лучше уж я, чем кто-то другой.

– Нельзя так себя вести, – припечатала я. – Вы знаете, что я права.

– Знаю, Таня. Но ничего сделать не могу.

– Это ведь ваши подчиненные! Вломите им как следует. Поставьте их на место пострадавших. Должна же существовать какая-то граница. Этика, в конце концов. Или это слово им не знакомо?

– Давайте к делу, – оборвал он. – Что у Громовых с алиби? Они его подтвердили?

– Обещали подойти к вам и все объяснить. Алиби у них есть, но оно потребует проверки.

– И где же они были в момент убийства?

– Не стану рассказывать, чтобы не было испорченного телефона. Они скоро будут у вас. Обещали не откладывать визит.

В трубке что-то зашуршало, потом послышался голос Зацепина. Он с кем-то разговаривал, убрав от лица телефон. Его слова разобрать было очень трудно.

– Перезвоню, – внезапно сообщил он.

Звонок оборвался. Прекрасно.

Здесь было очень тихо. И очень уютно. Ни один звук не проникал извне в эти райские чертоги. Шелестели только листья огромных кустов, украшенных большими розовыми цветами, да какие-то низкорослые лопухи танцевали со сквозняком возле каменной стены.

Черт, да здесь даже курить стыдно.

Я прислонилась к спинке лавки, откинула голову и закрыла глаза. День получился каким-то рваным, с сюрпризами. Тетя Аня, наверное, уже и забыла, что такое нашествие незваных гостей. То полиция, то какая-то навороченная тетка одного с тетей Аней возраста, приехавшая за рулем машины. А потом еще и Алла, как раненая птица, с трудом долетевшая до гнезда. Только Ильи рядом с ней не было. И никогда не будет.

Очень удачно получилось поймать юриста и секретаршу. Громовы вообще порадовали. После разговора с ним мои сомнения насчет того, что Илью убрали конкуренты, стали совсем слабыми. Константин подтвердил, что Илья разобрался со всеми проблемами, а Людмила в очередной раз дала понять, что начальники бывают не только идиотами.

Вспомнив про видеозапись, которую сделал Громов, она преобразилась. Понятное дело, такой каменюга с души упал. Я не стала ей говорить о том, что любое алиби нужно будет проверить. Даже если они с мужем провели целый час в номере и смогут доказать это, то где гарантия, что в течение этого времени никто не покидал номер? Но теперь это было не моей заботой. Пусть теперь Зацепин с этим разбирается.

Так, не время расслабляться. Успею еще.

Я села ровно, подвигала плечами. Сейчас бы кофе. Но прежде всего мне стоит найти Ивана.

В последнюю нашу встречу Иван разозлил меня так сильно, что я чуть было не врезала ему. Выбесил за одну минуту. Но сейчас я злилась на себя, потому что не должна была так реагировать ни на него, ни на его негатив в сторону других людей. Но вот – случилось. Он был непробиваемым. Раздражал своим напускным высокомерием. Вряд ли получилось бы списать его поведение на полученный стресс, Иван и раньше вел себя точно так же.

Мог ли он прошлой ночью проникнуть в номер Светланы Борисовны?

Да, если бы имел ключ от ее номера, который был, по ее утверждению, заперт.

А если все же дверь была открыта? Если пока что обойти непонятный момент с ключом, то сразу же возникает вопрос: зачем Иван пришел к бабушке? Знал ли он, что она в номере не одна, а с Аллой? С ней у него непростые отношения, лишний раз обниматься не будут. Но это его не остановило.

Напрашивается мысль о том, что Иван хотел увидеть именно Аллу, а Светлана Борисовна его мало волновала.

Он зашел в номер. Возможно, сунулся на кухню, никого там не нашел. Заметил свет в спальне и отправился туда. Бабушки нигде не было, но Алла – вот она. Совершенно беззащитная.

«Замочить бабу, и дело с концом!»

Примерно так мог подумать Иван.

Допустим, что так оно и было, но тут на сцене появилась Светлана Борисовна. Натурально, аки призрак.

Иван, заметив движение на балконе, понимает, что дело плохо, и тут же сматывается, да так стремительно, что бабушка не успевает разглядеть в нем собственного внука. Она теряется в догадках и сразу решает, что неизвестный пришел, чтобы навредить не ей, а крепко спящей под дозой успокоительного Алле.

Мотив у преступника может быть только один – это наследство мужа, в которое Алла вступит автоматически. Но кроме нее есть и другие претенденты. Это как раз таки сын Ильи и его мать. Все трое должны получить равные части, но только в том случае, если Илья не написал завещание.

Предположим, что завещания нет. Кто же тогда захочет отхватить кусок побольше? Светлана Борисовна сразу отпадает. Как я уже поняла, она скорее сама впарит свою часть наследства Ивану или Алле, потому что все в семью, все для близких. Их и так у нее осталось меньше, чем пальцев на одной руке. Да и возраст такой, что не разбежишься. Она и без этого обеспечена, судя по ее туалетам и финансовым возможностям.

А вот Алла и Илья могли бы пободаться. Оба молоды, им нужнее. Только степень родства с Ильей у каждого разная. Иван – родная кровь, а вот Алла…

Если Светлана Борисовна права, если к ней в номер той ночью действительно приходил Иван, то молодой вдове действительно грозила опасность.

Сама Светлана Борисовна неоднократно намекала на то, что внук может быть опасен. Она поняла это раньше меня. Только вот я больше склонялась к тому, что Иван Ильич любит эпатаж, иначе бы давно перешел от слов к действиям. Даже сейчас, когда отца, который мог его остановить и наказать, нет в живых, он все равно плюется ядом, ведет себя разнузданно и откровенно хамит. Все наружу, ничего внутри себя не держит.

Убийца или тот, кто замышляет убийство, вряд ли будет себя так вести.

А если представить другой сценарий, в котором Светлану Борисовну навестил не внук, а кто-то посторонний?

Эта версия занимала меня больше. В ней было гораздо больше действующих лиц.

Иными словами, это мог быть кто угодно. Константин Громов, который, по его словам, владеет многими тайнами бизнеса Ильи Шейнина. Избавившись от него, он получает готовый продукт, только владеет им теперь в одиночку и не отчитывается перед другом, а вся прибыль идет к нему в кар- ман.

Его жена Людмила вполне могла быть соучастником преступления. Кому, как не ей, знать привычки любимого шефа и заранее быть в курсе его желаний? Вот и обратила внимание, что он покинул гостей на свадьбе, а потом шепнула красавцу-супругу кодовое слово: «Пора».

Взявшись за руки, они проследовали в номер Ильи и ударили его по голове чем-то, что оставило на трупе хрустальную пыль. А потом вернулись в номер и занялись любовью. Константин нервно снимал происходящее на видео, а Людмила повторяла, что это теперь их алиби, поэтому видос должен быть непременно продолжительным.

В голове не укладывалось. Громовы получились маньяками, да такими, о которых спустя время снимают сюжеты и крутят по федеральным каналам.

Ну ладно, а если не они? Любой. Это мог быть любой человек.

Только сейчас я поняла, что устала. Нагромождение событий, мыслей, образов, впечатлений и версий сделали свое дело. Плюс погода, конечно.

Телефон коротко пискнул. Это было сообщение от Сергея: «Ты скоро?»

В ответ я набрала его номер, но трубку он не снял.

Интересное дело. Я набрала сообщение: «Надеюсь, что скоро буду».

В ответ тишина. Или обиделся, или отвлекся.

Я понимала, что бросила его. Несмотря на то, что он не обвинял меня в этом. Но факт оставался фактом. Я была здесь, а он там. Нас разнесло по разным концам небольшого приморского поселка, и теперь я работала, а он был вынужден проводить время без меня. Алла, кстати, тоже была на нем. Вряд ли Анна Тимофеевна была рада заменить ей сиделку, а вот Сергей отказать не сможет.

И тут где-то внутри проснулась ревность. Высокая, тонкая. Уколола и пропала.

И тут же в ответ на это пришло сообщение от Сережи. «Жду. На ужин рыба».

Мир тут же стал приветливее. Какая ревность, о чем вы? На ужин рыба же! Все отлично, все хорошо. Работаем дальше.

Вдруг, будто бы венчая собой финал страданий, над беседкой зажегся фонарь. Он прятался высоко в листве, и я не заметила его, хоть и обратила внимание на бетонный столб позади беседки. Садик тут же преобразился. Искусственное освещение стерло спокойный уют этого славного небольшого островка тишины и спокойствия. Я восприняла это как сигнал двигаться дальше. Хватит тут торчать. Нужно позвонить Зацепину и, если он не занят, переброситься с ним парой слов.

Я вышла из беседки и споткнулась о едва заметный бордюр, через который по пути сюда бездумно перешагнула. На ногах устояла, но сумка успела соскользнуть с плеча на землю. Я наклонилась, чтобы поднять ее, и заметила что-то очень необычное.

Это был осколок стекла размером с ладонь. Слегка изогнутый, со следами гравировки, составлявшей когда-то целый рисунок.

Забыв о сумке, я раздвинула ветки и увидела еще один осколок. И еще.

Я набрала их девять штук, разного размера. Аккуратно разложила в траве. Определенно когда-то они были единым целым. К примеру, хрустальной вазой.

Я тут же позвонила Зацепину и попросила его спуститься в сад.

– Думаете, это оно?

– Тут все, что вы нашли?

– При свете дня можно поискать еще раз, – ответила я и выдохнула сигаретный дым. – Сейчас у нас только это.

– Здесь плохое освещение, – буркнул следователь. – Вернемся в отель. Найдется салфетка или носовой платок?

– Сейчас дам.

Следователь обернул руку салфеткой и сложил осколки в полиэтиленовый пакетик, который обнаружился в моей сумке.

Через пять минут мы были в его номере. Он осторожно разложил осколки на столе и поднес к ним настольную лампу.

– Это хрусталь, – заключил он. – Смотрите, свет на них танцует.

– И что скажете?

– Скажу, что нам очень повезло.

За закрытой дверью послышались голоса, после чего раздался топот.

– Закройте дверь на замок, – попросил Зацепин.

Я выполнила его просьбу.

– Непонятно, как она разбилась, – сказала я. – В саду утоптанная земля и трава. Осколки толстые, сами видите. Чтобы ваза разлетелась на части, она должна была удариться о более твердое покрытие. Там есть бетонная дорожка, но она далеко от того места, где мы их обнаружили.

– Значит, кто-то спрятал осколки, бросив в кусты. Вероятно, у этого человека не было времени или возможности собрать их и выбросить.

– Следствие ведут колобки, – заключила я. – Ну сами подумайте. Убийца бьет Шейнина хрустальной вазой по затылку. Тот падает, а преступник тотчас избавляется от орудия убийства. Но делает это почему-то не в номере убитого, а выбегает в коридор, где находится окно, выходящее в сад. В это окно он и выбрасывает вазу. После чего спускается вниз и вместо того, чтобы забрать осколки с собой, прячет их в кустах. Не сходится.

– А что, если он не сразу избавился от вазы? – предположил Зацепин.

– Он унес ее с собой, а потом выбросил в окно?

– Я не знаю, по какой причине предполагаемое орудие убийства оказалось в другом месте, но моя версия не такая уж и бессмысленная.

Мне показалось, что я задела следователя.

– Отпечатки будете снимать? – спросила я.

– Будем.

– По-моему, Алексей Олегович, мы зашли в тупик. – призналась я.

Я впервые обратилась к нему по имени-отчеству. Кажется, он и сам удивился.

– Давайте так, – предложила я. – Я тоже думаю, что именно этой вазой был нанесен удар. Но мне непонятно, почему она оказалась на улице. Не проще было бы спрятать ее?

– Иногда люди ведут себя непредсказуемо, – напомнил Зацепин. – Преступник мог растеряться, перестал мыслить логически. На полу лежит раненный им человек, поэтому мысль убежать и забрать с собой вазу кажется ему здравой. Оказавшись в коридоре, он понимает, что ваза в руках может вызвать вопросы у любого, кто встретится ему на пути. А такое вполне возможно, ведь совсем рядом полно людей, гости уже в таком состоянии, когда их может занести в любой уголок отеля. Осмотревшись, он находит выход – окно в коридоре. Он открывает его и выбрасывает вазу вниз. Предполагаю, что перед этим он убедился в том, что в саду под окном никого нет.

– После этого он спокойно идет в сад и забрасывает осколки в кусты, – продолжила я. – У него нет времени собирать их, потому что, как вы уже сказали, его могут в любой момент увидеть.

– Именно так, – заключил Зацепин. – А разбиться ваза могла обо что угодно. О металлический край урны, например. Или о камень, которых на дорожке огромное количество. А бетонную ступеньку около беседки видели?

– Видела.

Зацепин сел на стол, нацепил на нос очки и принялся что-то набирать на клавиатуре.

– Громовы уже приходили? – спросила я.

– Да, были. Предоставили свое домашнее порно. Как по мне, так это очень паршивое алиби.

– Согласна. Но Людмила уверяла меня, что они не выходили из номера в течение часа. Сколько времени длится видео?

Зацепин снял очки, взлохматил волосы.

– Пятьдесят семь минут. Время съемки совпадает с временем смерти Шейнина.

– В отеле есть камеры видеонаблюдения? Вы проверили записи?

– В отеле нет камер, – устало произнес Зацепин. – Если бы были, то вопросов было бы гораздо меньше. Они установлены только в холле.

– Ну как же так, а? – расстроилась я. – Вроде бы камеры сейчас везде ставят.

– Вероятно, не везде.

– Жаль. Нам бы очень помогло. Я думала, что вы их проверили.

Следователь кашлянул, снова нацепил очки на нос и вернулся к ноутбуку. Больше я была ему не интересна, даже обидно стало.

– Если я не нужна, то попробую поговорить с Иваном Шейниным.

– Давайте. Если получится, то сразу сообщите, – сказал он, не отрываясь от экрана.

«Ну и сиди тут, – обиделась я. – Не утомись только».

Светлана Борисовна встретила меня в дверях номера. Отошла в сторону, освобождая проход, после чего выглянула в коридор и только потом закрыла дверь.

– Как дела? – спросила она, увлекая меня на кухню. – Что-нибудь удалось раздобыть? Как Алла? А Сергей с вами? Кто же за ней присмотрит?

Господи, сколько вопросов. И на каждый ей будет нужен подробный ответ.

– Алла с Сергеем дома. Новостей никаких.

Светлана Борисовна вытаращила глаза.

– Никаких? Совсем?

Я не стала рассказывать ей о найденных в кустах осколках. Наши с Зацепиным предположения нужно было подтвердить, а на это потребуется время. И потом, я все еще не была готова обсуждать со Светланой Борисовной детали расследования, иначе она могла бы предпринять попытки разобраться во всем самой. Она уже пыталась начать, но я ее вовремя остановила. И убедить ее было непросто. Но так как она обратилась за помощью ко мне, то дать отчет я была обязана.

– Я общаюсь со следователем, Светлана Борисовна, но он, как вы понимаете, занимается делом официально, а я лишь могу посоветоваться с ним, не более, – доложила я. – Он держит меня в курсе, но обещания рассказывать мне все не давал.

– Он знает, что вы работаете на меня? – строго спросила Светлана Борисовна.

– Да, я сказала ему.

– Зачем?! – возмутилась она.

Она, кажется, не понимала, что не нужно вмешиваться в то, чем я занимаюсь. Или понимала, но ничего не могла с собой сделать. Являясь по натуре лидером, Светлана Борисовна хотела в одно лицо принимать решения и управлять мной. Ей казалось, что она справится, потому что лучше всех знала своего сына. Это и было ее главной ошибкой. Невмешательство – вот что мне требовалось от нее. И не больше.

– Затем, что только так смогу иметь доступ к какой-то информации, – отрезала я. – Послушайте, позвольте мне самой решать, что и как мне нужно делать. Хорошо? Не надо мне диктовать условия, иначе я разорву условный контракт.

Светлана Борисовна чуть не задохнулась от возмущения.

В этот момент я представила на своем месте Аллу и искренне ей посочувствовала. Она уже находилась под прессингом властной свекрови, но позже, когда боль утраты ослабеет и Алла придет в себя, между ней и Светланой Борисовной может разгореться нешуточная война.

– Вы, кажется, слегка попутали понятия, – вкрадчивым тоном произнесла она. – Это я плачу вам деньги. Это вы мне подчиняетесь. И должны слушаться. А не наоборот.

– Ошибаетесь, – ответила я. – Я работаю, а вы мне мешаете.

И я направилась к двери. Хватит с меня. Или пусть сидит тихо, или я откажусь с ней иметь дело. Достала.

Светлана Борисовна шла следом, не пытаясь меня остановить.

Я открыла дверь.

– Надеюсь, мы поняли друг друга? – спросила я.

Она подалась вперед, чуть ли не выталкивая меня в коридор. Я сделала шаг вперед, и дверь тут же захлопнулась у меня за спиной.

Пытаясь совладать с собой, я некоторое время стояла на месте, выравнивая дыхание. Такой злости на клиента я давно не испытывала.

Справившись с эмоциями, я спустилась во двор и села за столик.

Ивана нигде не было. Людмила с мужем тоже отсутствовали. За столиками сидели несколько человек и негромко переговаривались.

– Здравствуйте, – услышала я.

На соседний стул опустилась Катя.

«Свадебный фотограф, – вспомнила я. – Принесла флешку с фотографиями, наверное».

Катя поставила на колени кофр с фотоаппаратом.

– Работаешь?

– Нет. Просто принесла флешку с фотографиями. Всю ночь обрабатывала. Правда, не знаю, кому ее отдать. А фотоаппарат ношу с собой постоянно.

– Я передам, – протянула я руку. – Только что была у мамы Ильи Георгиевича, отнесу ей. А ты фотографировала все от начала до конца?

– Почти, – ответила Катя и отдала флешку. – Тут две папки. В одной удачные снимки, я их уже обработала, а во второй не очень удачные. Пусть невеста сама решает, что там нужно, а что нет. Я сделала все, что могла.

– Тебе хоть успели заплатить?

Катя кивнула.

– Илья Георгиевич заранее это сделал. Десять тысяч, представляете?

– Ничего себе, – присвистнула я.

Катя ерзала на стуле, постоянно оглядывалась. Я поняла, что высматривает Ивана. Мне он тоже был нужен, хотя мне очень не хотелось с ним еще раз встречаться. Этот поганец еще и девочке голову успел вскружить, ходит теперь за ним хвостиком.

– Пойду, – сообщила Катя и встала. – Не забудете передать флешку?

– Обязательно передам, никуда не денусь.

Она взбежала по лестнице на второй этаж.

Решила поискать Ивана, но не успела сделать и пары шагов, как получила смс от Сергея.

«У тебя гости. Возьми такси, так будет быстрее».

Глава 9

Это было похоже на шифр. Сергей попытался написал сообщение, а мог бы и позвонить. Почему же не сделал этого?

Такси я поймала сразу. Вышла на дорогу и подняла руку. Рядом тут же тормознула старая «Волга».

– Куда едем? – спросил веселый смуглый парень.

И тут я поняла, что не знаю адреса. Так бывает, когда тебя приводят куда-то за руку. Сергей ориентировался на местности вслепую, а я всего лишь следовала за ним. Вот же, а. Но придется как-то выкручиваться.

– Слушайте, а я не знаю…

– Туристка? – осведомился водитель. – Поехали, будем угадывать на ходу.

– Серьезно?

Мне сразу стало спокойнее. Я уже несколько раз проезжала по этой дороге и запомнила маршрут до дома Анны Тимофеевны.

«Волга» выехала на дорогу, перестроилась в крайний ряд, медленно двинулась в сторону поселка.

– Да тут такое постоянно, – рассмеялся водитель. – Приедут, а потом забывают, где живут. Вчера одну девушку полчаса по Платанам катал, еле нашли дом, где она остановилась. Самое прикольное, что адрес-то простой: улица Крылова, дом три. Знаменитое место. На этой улице стоит дом, в котором жил художник, его имя и носит та улица. Там дом-музей его, постоянно кто-то на экскурсию приезжает.

Фамилия была очень знакомой, причем слышала я ее совсем недавно. Крылов, Крылов…

Ну конечно, художник Крылов! Автор картины, которую мы подарили Шейниным на свадьбу. Надо же, какое совпадение.

– Спасибо вам, – сказала я. – На перекрестке налево.

– Ну вот, помнишь. Значит, доберемся, – улыбнулся парень. – Меня Карим зовут. А тебя?

– Таня.

Карим оказался очень интересным человеком. Всю дорогу он рассказывал о Платанах, не умолкая ни на минуту.

– Улица Школьная. Самая короткая улица в поселке. Обрати внимание, что тут нет заезда. А все потому, что школа у нас одна, детей здесь много. Поэтому машинам сюда заезжать не рекомендуется. Правда, не все это правило выполняют…А вот центральный рынок. Его пленные немцы строили. На совесть возвели, тут за пятьдесят лет только два раза крышу меняли и проводку. Остальное не тронуто. Рядом оптовая база, а за ней шмотками торгуют. Если захочешь что-то недорого купить, то тебе сюда. Слева вокзал, а впереди ночной клуб, в котором прошлой зимой был пожар. Я помогал тушить, кстати.

Я слушала его вполуха. Хотелось уже добраться. Душа была не на месте. Я не предупредила Зацепина о своем уходе, но даже спустя время не жалела об этом. Не складывалось у нас, а жаль.

Что же хотел сказать Сергей в сообщении? Каких гостей он имел в виду и почему попросил не задерживаться? Понятно, что что-то случилось, но что именно? И с кем?

Я еще издалека увидела стоящего возле калитки Сергея. Он поворачивал голову в сторону каждой проезжающей машины.

– Вот у этого дома остановите, – попросила я.

Карим послушно съехал с дороги и остановился.

Сережа шагнул вперед и открыл мою дверь.

– Сколько? – спросил он, доставая кошелек.

– Давай сколько есть, – широко улыбнулся Карим.

Сергей расплатился с водителем. Я поспешила к калитке.

– Не беги, – услышала я за спиной. – Теперь уже не надо, я все уладил.

Как это «не беги»? Что он там еще уладил?

– Покури со мной, – попросил Сергей.

– Что случилось?

– Иван заявился. Пьяный вусмерть, весь грязный. Видно, еле дошел, падал по пути. Как его на дороге не сбили, не знаю. Шел-то по самой обочине.

Я внимательно осмотрела Сергея, решив, что он подрался с Иваном. Не удивилась бы, если тот сам полез в драку, да еще находясь в том состоянии, которое описал Сергей.

– Нет, я его не бил, – успокоил он меня. – Правда, чувак пытался устроить махач, но не хватило равновесия. Зато сработала сила земного притяжения. Упал вот тут, и все. Я его сложил на веранде на диван.

– То есть сейчас он не опасен?

– Абсолютно. Он в анабиозе. А дверь на второй этаж я закрыл на всякий случай. Алла у себя в комнате. Может быть, она и видела, что он приперся, но я не заметил с ее стороны никакой реакции. Но Ванятка-то наш хотел видеть именно ее.

– Он так и сказал?

– И вполне связно, кстати. «Она тут, я знаю, пусти меня к ней». После этого лыка он уже не вязал.

– Откуда он узнал, что Алла здесь? – не поняла я. – Светлана Борисовна уверяла, что никому не называла место.

Сережа пожал плечами.

– Может, он сам догадался?

– Может быть. Но зачем ему Алла?

Сережа присел и потушил окурок о землю.

– А кто теперь узнает? Наверное, желал устроить разборки. Выпил для смелости и отправился сюда. Мне так кажется, Тань. Я же не знаю, что у него в голове.

Но я была согласна с Сергеем. Скорее всего, он был прав. Я видела Ивана в отеле несколько часов назад абсолютно трезвым. И он уже был на взводе.

– Пойдем в дом, – попросила я. – Вдруг проснется и натворит чего-то.

Нам не оставалось ничего, кроме как сидеть рядом и ждать, пока младший Шейнин начнет подавать хотя бы какие-то признаки жизни. Хорошо, что тетя Аня этой ночью осталась у подруги, которая приболела. Сергей остался за главного.

Алла спустилась вниз сразу после моего возвращения. Бросила брезгливый взгляд в сторону пасынка, пускавшего слюни на вытертую обивку мебели советских времен.

– Зачем он тут? – спросила она.

– Тебя хотел видеть, – оторвался от мобильника Сережа. – Позже отправлю его в отель.

Алла ничего не ответила на это. Молча налила себе воды и вернулась в комнату.

Иван начал шевелиться примерно через пару часов. Сначала ворочался, не зная, куда пристроить длинные руки и ноги, а потом резко сел и устремил мутный взгляд в нашу сторону.

Стрелки на часах показывали час ночи.

Казалось, Иван не узнает нас, но я ошиблась. Он прекрасно понимал, где находится и кто сидит перед ним.

Сережа сел на край стола, демонстрируя готовность ответить на любой выпад в нашу сторону.

Но Иван не делал резких движений и соображал лучше, чем казалось.

– Я долго спал? – хмуро спросил он.

– Долго, – ответил Сергей. – Ты пришел сюда вечером, а сейчас на дворе ночь. Такси вызвать?

Иван протер глаза и с трудом попытался встать с дивана.

Получилось со второй попытки. Он оперся о край стола и свесил голову.

– В холодильнике есть рассол, – сказал Сергей. – Принести?

Иван покачал головой.

– Мне нужно поговорить с Алкой, – глухо произнес он. – Она ведь здесь?

Я посмотрела на Сергея. Как-то так вышло, что в этой ситуации главным был он, а не я. Ему и решать, как лучше ответить.

– Почему ты решил, что она здесь? – спросил Сергей.

– А где ей еще быть? – усмехнулся Иван. – Позовете или мне самому к ней подняться?

Он сделал попытку сделать шаг, но тут же схватился за стол снова.

Сережа тут же подошел к нему и помог вернуться обратно на диван.

– Алла не говорила, что ты придешь, – ответил он, отходя от Ивана.

– Она меня не ждет, но я должен.

– Что ты должен?

– Попросить прощения.

Нельзя было понять, что он имеет в виду. То ли еще находится в пьяном угаре, то ли нет. Но речь его была более-менее понятной, в ней даже логика проскальзывала.

– За что попросить прощения, Ваня? – ласково спросила я.

– Я ей лично скажу. Только ей.

Какая-то двоякая выходила ситуация. Оставлять Ивана с Аллой наедине было нельзя, несмотря на то что его до сих пор пошатывало. Но он сказал «попросить прощения» и, кажется, не наврал.

– Поднимись к Алле, скажи ей, – попросил Сережа. – Вдруг захочет спуститься? Идиотская ситуация. Чувствую себя малолеткой, который решает, с кем ему дружить, а кому объявить бойкот. Блин, ну и зачем я в это ввязался?

Меня тоже начинала раздражать вся эта история с тайным переселением Аллы и возведением меня в ранг круглосуточной сиделки, ухаживающей за вполне самостоятельной женщиной. Если бы не загадочная смерть Ильи Георгиевича, наш отпуск имел бы все шансы состояться. В итоге я теперь работаю, мой работодатель прессует меня заживо, а следователь с моей помощью добывает нужные улики и сведения.

Чувствуя, что внутри все начинает закипать, я поднялась к Алле и без стука распахнула дверь.

Первое, что я увидела, был открытый чемодан, стоявший посередине кровати.

– Прости, что без стука, – пробормотала я. – Куда-то собираешься?

Алла бросила в чемодан футболку, которую держала в руках.

– Утром уезжаю, – обронила она.

Ну вот и первая ласточка. Хотя бы кто-то из нас решил прикрыть театр абсурда.

– Уверена? – на всякий случай спросила я.

– Да. Только что забронировала билеты на поезд. Дальше уже самолетом.

– А денег хватит?

– Вполне.

Уговаривать Аллу остаться я не собиралась. Она была самодостаточным человеком, могла принять решение, а могла и отменить. Ежу было понятно, что она не будет сидеть взаперти, как того желала Светлана Борисовна. Но вчера Алла потеряла мужа прямо на свадьбе, и была не в состоянии сопротивляться натиску свекрови. Но спустя сутки она пришла в себя и захотела покинуть место, где оставила всякую надежду на счастье.

И что же, падать перед ней на колени, чтобы отложила отъезд? Нет уж.

– С тобой Иван хочет поговорить, – сообщила я. – Спустишься?

Алла остановилась посреди комнаты, внимательно осмотрелась.

– Зарядник надо взять, – пробормотала она. – И крем на подоконнике не забыть бы. А еще белье в ванной сушится. Расческа на полке, термокружка тоже где-то была.

Она стала собирать вещи по всем углам. Найденное складывала на кровати рядом с чемоданом.

Остановилась посреди комнаты, открыла кошелек и стала в нем копаться. Губы ее беззвучно шевелились.

– Ты его совсем не хочешь видеть?

Алла подняла голову и с удивлением посмотрела в мою сторону.

– Кого? – нахмурилась она.

– Ивана.

– Не хочу.

Кошелек полетел к остальным вещам.

– Хорошо, я так ему и передам.

Однако что-то меня удерживало. Я подумала о том, что за все время нашего знакомства с кланом Шейниных Иван ни разу не был таким слабым, как сейчас. Все, что от него получали люди, было пропитано злобой. Он пресекал всякую попытку пообщаться с ним по-дружески. Он всегда был готов к тому, что его ударят. При всем том, что никто не планировал делать ему больно. Иван воевал, но был один посреди поля боя, потому что все вокруг устали от него.

Он хочет попросить у Аллы прощения, но она-то и не ждет от него ничего хорошего. Может быть, поэтому не хочет его видеть?

– Он хочет тебе что-то сказать, – произнесла я, стоя в дверях. – Сказать ему, чтобы поднялся?

Алла резко развернулась в мою сторону. В глазах блеснули слезы.

– Назовет меня сукой, как это уже было, – ответила она. – Обвинит в смерти Ильи. Пожелает сдохнуть. Вот что он мне скажет. Ты этого хочешь?

– Я не знаю. Но знаю только, что вы оба потеряли любимого человека. И он сейчас в таком состоянии, что вряд ли будет тебя проклинать.

Вот тут я не покривила душой. Иван не был настроен на скандал, иначе бы хлопнул дверью и ушел, послав нас куда подальше.

Алла молчала. Ни да – ни нет.

– Вызовите ему такси за мой счет, – попросила она. – Завтра приеду в отель и найду его. А сейчас не хочу его видеть.

Я передала Ивану ее слова. Думала, что он разозлится, попробует сам пойти к ней, но ничего подобного не произошло.

– Что ж, я ее понимаю, – только и сказал он. – Да и чего от меня ждать?

Долго ждать такси не пришлось. От денег Сергея Иван отказался.

– Не всё пропил. Сам смогу о себе позаботиться.

Мы посмотрели вслед машине, которая увозила его в отель.

– Охренеть, – промолвил Сергей, когда габаритные огни скрылись за поворотом. – Вот и думай после такого, что ты разбираешься в людях. О чем он, интересно, хотел с ней поговорить? Может, стоило ее уломать? Меня бы она послушала.

– Оставь ее в покое, – попросила я. – Завтра сами разберутся. А Светлане Борисовне я, пожалуй, скажу, что не готова на нее работать. Чем дальше, тем хуже.

Сергей обнял меня за плечи.

– Пойдем спать? – спросил он. – Я за сегодняшний день так устал, что ноги отваливаются.

Мы закрыли калитку и вернулись в дом.

Проходя мимо комнаты Аллы, я прислушалась. За дверью было очень тихо.

– Как это уехала? – кричала в трубке Светлана Борисовна. – Вы ее отпустили? Почему не позвонили мне? Почему не сообщили? Какого черта вы делаете?

– И это еще не все новости на сегодня, – устало прервала я ее крики. – Я отказываюсь продолжать расследование. Теперь этим будет заниматься следствие. Все вопросы к полиции.

Тон Светланы Борисовны тут же изменился, она мгновенно взяла себя в руки.

– Ты не можешь оставить это просто так.

– Отчего же? – спокойно спросила я. – Официально оформлено ничего не было. Сделка состоялась только на словах. Аванса я не получала, так что ничего вам не должна.

– А если я скажу, что должна?

– Не поняла.

Сережа накрыл на стол и ждал меня, показывая на часы. Мы хотели пойти на пляж, где собирались провести целый день. С отключенными телефонами и вдали от толп отдыхающих. С Зацепиным я тоже связываться не планировала. Выполняя его просьбу, я сделала все, что смогла. Вот с Иваном поговорить не удалось, это правда. Но я обнаружила осколки хрустальной вазы, которой, скорее всего, нанесли смертельный удар Шейнину, а это уже кое-что. С остальным следователь разберется сам.

– Бог с ней, с Аллой, – услышала я из трубки. – В конце концов, она имеет право делать все, что хочет. Даже лучше, если она уедет. Мне так спокойнее. Но дело, о котором я вас просила, ее никак не касается. Вы ничего не узнали о том, кто убил сына.

– За сутки это сделать практически нереально. И тем не менее я постаралась сузить круг подозреваемых, – ответила я. – Светлана Борисовна, мне правда нужно бежать.

– Бросаете меня, значит?

– Никто вас не бросает. Дело ведет полиция, и мне с ними не по пути. Извините. Свяжитесь со следователем Зацепиным, он будет держать вас в курсе дела. До свидания.

И я села за стол, отложив телефон.

– Все настроение с утра испортили, – призналась я. – Она хотя бы что-то сказала на прощание?

Алла уехала рано утром, когда я еще спала. Сергей не стал меня будить. Он помог Алле донести вещи до такси и был очень тронут тем, что она обняла его перед тем, как сесть в машину.

– Просила передать спасибо. Это все.

– Странно.

– Почему?

– Потому что тело мужа остается здесь, а полиция, возможно, захочет задать ей какие-то вопросы.

– Я тебя умоляю. Она взрослый человек, сама во всем разберется.

Кроме кофе, ничего в горло не лезло. Я, как могла, расставила все точки над «i», но все равно где-то ошиблась.

Это ощущение становилось все сильнее. Возникло сильное желание остаться. И тут же проклюнулось чувство вины перед Сергеем. Снова мне нужно сделать выбор не в его пользу.

– Сереж, я прилягу?

Он обеспокоенно посмотрел на чашку, из которой я только что пила кофе.

– Хорошо, поваляйся, – недоверчиво протянул он. – Поедем позже. А я пока полью огород. Тетя Аня просила с утра, пока не жарко.

– Договорились. Я ненадолго.

Я тут же поднялась в нашу комнату. Поставила на кровать ноутбук и открыла флешку, которую забыла передать вчера Светлане Борисовне.

Не страшно, верну при первом удобном случае, а пока что мне нужнее. Зацепин сказал, что в отеле нет камер видеонаблюдения. Но остались фотографии, которые Катя делала на протяжении всего вечера, а это шанс обнаружить что-нибудь интересное.

Поначалу снимки напоминали случайные кадры, которые были сделаны на ходу. Заваленный горизонт, смазанные кадры и неправильно выставленная экспозиция убивали кадр за кадром. Но чем дальше я листала файлы, тем чаще мне попадались классные снимки. Катя на ходу исправляла свои ошибки и выжала-таки из фотоаппарата максимум возможностей. К моменту появления невесты на фотографиях уже можно было разобрать мельчайшие детали.

Помня о том, что Сергей не может ждать меня вечно, я старалась не слишком тянуть с просмотром. Выделила главных действующих лиц, их и искала. Автоматически взгляд выхватывал и то, что происходило рядом с ними. Таким образом, я не пропускала ничего.

И все равно ничто не привлекало внимания. Гости как гости, лестница как лестница. Илья, Алла. Опа, Сережа в центре круга. Смущенный и очень симпатичный. Моя спина, на фоне которой зависла чья-то рука с бокалом. Людмила в обнимку с Громовым. То ли хочет взять ее на руки, то ли уже опускает на землю.

Жизнь. Как есть жизнь. Еще не прерванная, полная надежд, планов и бескрайних возможностей.

На одной фотографии я заметила администратора Марину. Она разговаривала с кем-то из гостей, указывая рукой в сторону. Гость смотрел туда же. Он был одет во все черное, и Марина на его фоне выглядела как точеная шахматная фигурка. Белая блузка, узкая белая юбка и белые туфли на высоких каблуках. Неподалеку стояли Илья и Алла. Илья что-то объяснял ей, а она умоляюще смотрела на него.

Спустя несколько фотографий я снова увидела Марину. Только в этот раз она поднималась по лестнице, ведущей на второй этаж. Ее белые одежды так и светились в темноте.

Снова свадьба. Алла рядом с гостями, которых я совершенно не знаю.

Потом пошли иные изображения. Катя решила сфотографировать то, чем угощали на свадьбе. Бокалы с шампанским, яркие персики в глубокой металлической чаше, водочная бутылка рядом с букетом цветов.

– Пришла! – донеслось с улицы. – Ну, как вы тут, дорогие мои?

– Все норм, теть Ань, – услышала я Сережин голос. – Что в сумках-то? Помочь?

– Помоги, конечно, – пробормотала я. – Я еще не все проверила.

Фотографий было очень много, и больше половины из них ничего интересного собой не представляли. Кадр за кадром мелькали лица людей, которых я совершенно не знала. Людмила и Константин на них отсутствовали. Неужели уже ушли к себе, чтобы заснять домашнее порно? Если так, то я добралась до отрезка времени, который стал для Ильи роковым.

Вот и он, кстати. Поднимается по лестнице. Снимок был сделан со спины. Илья идет, опустив голову. Идет ровно, не прикасаясь к перилам. Что и требовалось доказать – он не был сильно пьян в ту ночь.

Я скопировала фотографию на ноутбук.

Теперь Катя отдает предпочтение портретной съемке. От лиц, снятых крупным планом, зарябило в глазах. Люди смеялись, обнимались и позировали кто во что горазд. Забавные фотографии. Катя поймала в объектив много счастливых улыбок.

И снова групповые фото. На одном из них администратор Марина, выходящая из-за угла отеля. Как раз там и находится сад, в котором я нашла осколки хрустальной вазы. Одна рука девушки сжата в кулак, другая прижата к нему снизу.

Я приблизила картинку, от этого изображение размылось. Пусть остается в прежнем размере.

На следующей фотографии Марины уже не было. Я без устали бежала дальше.

Ильи ни на одном из фото не было. Лестница была пуста. За спинами танцующих виднелись лежаки. Я нашла часть своей ноги и голову Светланы Борисовны.

Понимая, что фотографии скоро закончатся, я ускорилась.

Последние олицетворяли начало конца. На финальном снимке никто не улыбался. Многие обеспокоенно смотрели в сторону фотографа.

Скорее всего, мимо Кати в тот момент шли полицейские, которые по понятной причине не попали в кадр.

– Сереж, мне нужно связаться с Зацепиным.

Он чуть чашку не выронил. Взгляд тут же потух.

– Ты не можешь это отложить? – холодно спросил он.

– Боюсь, что нет. Прости меня.

Я взяла сумку и выскочила из дома. Вылетела на дорогу и подняла руку.

Ну же, старый добрый знак, указывающий на то, что мне срочно нужна тачка, давай работай!

Зацепин был на месте. Как и накануне, он сидел в пустом номере, который выделила ему администрация, и что-то печатал.

– Хорошо, что не пришлось вас искать, – выдохнула я и упала на стул. – Вы ночевали тут, что ли?

– Что случилось? – поднял он голову.

– Вы ведь опросили персонал в ночь, когда случилось убийство?

– Разумеется.

– Протоколы с собой?

– Нет, в отделе полиции. Да что случилось-то?

Я уселась поудобнее.

– Кроме сына, у Ильи Георгиевича была дочь. Сейчас ей примерно двадцать четыре года. С ее матерью у Шейнина была мимолетная интрижка, после которой девушка родила дочь. О беременности она умолчала, и после рождения дочери тоже не стала ему ничего говорить. Он узнал об этом спустя несколько лет, когда уже был женат и воспитывал сына. На тот момент Шейнин не мог участвовать в жизни дочери, но предложил девушке деньги. Она от них отказалась. Больше они не контактировали. О случившемся знала только его мама, Светлана Борисовна. А позже Илья случайно узнал, что мать его ребенка вышла замуж и счастлива в браке.

– Не понял сути, – заметил Зацепин.

– За месяц до свадьбы Шейнину позвонила его дочь. Да, та самая. Вела себя отвратительно, угрожала сломать ему жизнь, если он ей не заплатит. Илья Георгиевич понял, что она готова на все, и заплатил ей круглую сумму. После этого она на горизонте не появлялась.

– Вы думаете, что внебрачная дочь убитого все-таки добралась до него?

– Думаю, что это возможно.

– А смысл ей убивать своего отца? Ей еще нужно будет доказать, что они кровные родственники.

– Доказать ничего не стоит. Во-первых, есть свидетели того, что Шейнин близко общался с той девушкой. Так себе доказательство, но все же. Во-вторых, мать ребенка могла вписать его имя в свидетельство рождения дочери, и сделать это без его согласия. Некоторые пойдут на все, чтобы в графе «отец» не стоял прочерк. В-третьих, можно сделать анализ ДНК. Вуаля, она тоже имеет право на наследство!

– Но зачем ей избавляться от родного отца, если у нее есть другие способы доказать, что она его дочь?

– Вот тут ничего не могу сказать, Алексей Олегович. Об этом нужно спросить у нее.

Зацепин вышел из-за стола.

– Откуда вы узнали об этой истории?

– Его мать рассказала. Просила никому не говорить. Не хочет очернять светлый образ сына.

Следователь тихо выругался.

Он был расстроен. Ну еще бы. Только одно разгребешь, а другое уже в дверь ломится.

– А почему вы раньше об этом не вспомнили? – раздраженно спросил он.

– Даже не знаю. Мне сначала показалось, что это не имеет отношения к его смерти, а потом я подумала, что это тоже важно. Вдова Ильи Георгиевича сегодня утром покинула поселок. Насколько я знаю, она собирается вернуться в Тарасов. Я узнала об этом утром и вдруг вспомнила, что на наследство Шейнина теперь претендуют его мать, его жена и его сын. Но есть ведь еще и дочь, о которой ни Алла, ни Иван не знают. При желании она может легко втереться к ним в доверие и избавиться от них так же, как избавилась от своего папаши.

– Ну вы и накрутили, – простонал Зацепин. – Ну вы и…

Я достала из сумки бутылку с водой, сделала глоток и перевела дыхание.

– Но я облегчу вам работу. Если исходить из того, что Шейнина убила его дочь, значит, она в данный момент находится где-то неподалеку.

– Ха! – не выдержал Зацепин. – Почему бы ей не свалить отсюда подальше, а появиться спустя время, чтобы заявить о себе как о прямой наследнице?

– Да потому, что дело не доделано!

Зацепин вмиг стал серьезным.

– Продолжайте.

– В ночь убийства в номер Светланы Борисовны проник неизвестный. Она случайно спугнула его в тот момент, когда он был в спальне, где находилась Алла. После известия о смерти мужа ей потребовалась медицинская помощь, ее накачали успокоительным, она спала без задних ног. Светлана Борисовна решила не оставлять ее в таком состоянии и привела в свой номер. Может быть, в ту ночь к ним случайно забрел пьяный гость, но Светлана Борисовна утверждает, что дверь была закрыта на замок.

– Она ничего не путает? – прищурился Зацепин. – Возраст, стресс, полумрак…

– Все это мы с ней уже обсудили, – махнула я рукой. – Она почти не пила на свадьбе, кстати. И голова у нее варит лучше, чем у молодых.

– У кого-то был ключ от номера, – догадался Зацепин.

– Точно. Слушайте, Алексей, осталось самое главное, о чем я еще не рассказала. Если картинка не сложится, то я уйду и не стану больше мешаться под ногами.

Следователь сел на край стола.

– После того, как вы меня допросили, я пошла искать комнату Светланы Борисовны, чтобы проведать ее и Аллу, но не знала, под каким номером она находится. Я зашла на ресепшен и поговорила с администратором. Марина, кажется. У нее был порезан палец, она при мне заклеила его пластырем. Сказала, что поранилась ножом, и я не обратила на это внимания. А сейчас мы нашли осколки вазы, которые явно перекладывали из одного места в другое. Плюс фотографии со свадьбы, которые подтверждают, что Марина была в саду как раз в то время, когда убили Шейнина.

– Ну у вас и фантазия, – пробормотал Зацепин. – А если бы руку поранила жена-невеста или его юрист, вы бы тоже приплели их к этому?

– Если бы заметила их выходящими из-за угла, то несомненно.

– Вы и в Тарасове с такой скоростью работаете? – невозмутимо поинтересовался Зацепин. – Увидели на фото человека, быстренько свели одно с другим и готовы выдвинуть обвинения?

В этот момент я поняла, что теперь с меня точно хватит. Я взяла сумку и подошла к двери.

– Не буду мешать, – широко улыбнулась я. – Помните, я просила вас забыть о том, что говорила? Так вот, даже не вспоминайте. Идите своим путем. До свидания.

– Да стойте вы, господи!

Зацепин взглянул на фотографии. По мере просмотра его лицо все больше становилось хмурым. И не понять, от чего. То ли работы я ему прибавила, то ли действительно оказалась права.

Он не стал меня задерживать после того, как я сообщила ему, что уже сто лет как должна быть в другом месте. Но потом вдруг передумал.

– Я приглашу ее, – сказал он. – Но допрашивать ее будете вы.

Он ушел, а я осталась сидеть около окна. Я сделала все, что могла, но не чувствовала привычного облегчения. Мои предположения выглядели голыми, а обнаруженные улики могли оказаться ложными. Но тем не менее я нашла хотя бы что-то, что, возможно, могло пролить свет на ситуацию.

Зацепин привел Марину через пять минут. Пригласил сесть, предложил воды.

Заметив ее беспокойство при виде меня, объяснил, что я тут не просто так, а имею к полиции самое непосредственное отношение.

– Это какое же? – сразу улыбнулась девушка.

– Я частный детектив, – ответила я. – Вместе с Алексеем Олеговичем занимаюсь расследованием обстоятельств смерти Ильи Георгиевича Шейнина. И я хотела бы задать вам несколько вопросов.

Марина забросила ногу на ногу и сцепила пальцы рук. Один палец был заклеен свежим пластырем.

– Я все уже рассказала, – недовольно произнесла она и посмотрела на следователя. – Вы же сами со мной разговаривали.

– У нас еще остались вопросы, – пояснила я.

– Окей. Задавайте свои вопросы.

Я начала издалека. Возраст, адрес, семейное положение.

Марина отвечала сразу. Ей двадцать четыре года, родилась в другом городе, в Платаны приехала несколько лет назад к парню, с которым познакомилась в интернете. Сейчас они не вместе. Администратором в отеле «Эстер» работает месяц.

– В каком городе вы жили до переезда сюда? – решил уточнить Зацепин.

– В Норильске.

– У вас там семья?

– Мама у меня там. Планирую перевезти ее в теплые края, хватит там мерзнуть.

Когда Светлана Борисовна рассказывала мне о внебрачной дочери сына, она сказала, что друг, к которому ездил Илья, проживал как раз в Норильске. Там и познакомился с будущей матерью своей старшей дочери.

Марина внимательно следила за Зацепиным, который вел протокол. Он заносил ее показания в компьютер.

– Не понимаю, зачем я тут? – спросила она. – У меня работа, на ресепшен никого нет. А вдруг кто-то заедет?

– Подождут, – успокоил ее Зацепин.

– Да мы недолго, – добавила я. – Значит, в поселке родных нет?

– Нет.

– Вы приехали в поселок сразу из Норильска?

– Да, – помедлив, ответила она. – А что такое-то?

– В Тарасов не заезжали? – лениво поинтересовался Зацепин.

– Куда? – не поняла девушка.

– В Тарасов, – повторила я.

– Что мне там делать?

– Увидеть своего отца, – припечатал Зацепин.

Это было так неожиданно, что я осеклась.

Марина тут же развернулась к следователю всем корпусом.

– Что еще придумаете? В чем еще меня обвините?

Этим вопросом она себя и выдала. Обычный человек стал бы объяснять, почему он не был в таком-то месте. Мол, не нужно мне туда. Или не хочу. Или не могу. Он бы развил тему, заполняя пространство ненужной информацией, но однозначно его реакция была бы именно такой. Но Марина отреагировала иначе. Она захотела уйти от темы, но сделала это неправильно. Поэтому и оступилась.

– Я вам сейчас объясню, – вздохнул Зацепин. – В Тарасове жил ваш отец, которого вы в глаза не видели, а потом почему-то захотели, чтобы он обеспечил вас деньгами. Так ведь было дело? Нет, я не настаиваю. Но это легко проверить.

– Не понимаю вас, – поджала губы Марина. – Что легко проверить? Какой отец?

– Судя по всему, родной. Насчет проверить скажу просто: запрос в компанию, занимающуюся пассажирскими грузоперевозками – и официальное подтверждение того, что вы бронировали билеты на свое имя. Что скажете?

Марина звонко рассмеялась.

– Проверяйте что хотите. А мне нужно идти.

– Лучше бы вам остаться, – посоветовала я.

– Удерживаете силой? – возмутилась Марина.

Ее реакция, поведение, фразы и напускное равнодушие оказывали ей волчью услугу. Та Марина, с которой я общалась в ночь убийства, была совсем другой. Вежливой, испуганной и готовой помочь. Но сейчас все изменилось.

– Расскажите, как вы убили отца, Марина, – посоветовала я. – Ну что вы как маленькая, честное слово. Я смогу доказать это, поверьте. И вы знаете, что виновны. Теперь важно все рассказать. Чистосердечное признание не пустой звук, а судьи живые люди.

Она растерялась и жалобно посмотрела на Зацепина.

Он никак на ее взгляд не отреагировал.

– Он нас выбросил из своей жизни, – произнесла она. – Я считаю, что имею право взять то, что он задолжал. Что меня выдало? Дрожащий голос?

– И он тоже, – ответил Зацепин. – Ну и еще несколько мелочей.

Девушка выругалась и вдруг затопала ногами.

– Черт, черт, черт!

Но в истерику она не впала. Взяла себя в руки, пригладила растрепавшиеся волосы. Не отказалась от предложенного стакана с водой и попросила разрешения закурить.

– Вы бы меня все равно вычислили, правда? – спросила она, выпуская струю сигаретного дыма в потолок. – Вопрос в том, как скоро это бы произошло. Но денег у меня нет. Ни копейки. Только пятьсот рублей до зарплаты, честно заработанные на боевом посту.

– Значит, чистосердечное будет? – уточнил Зацепин.

– Да, – едва заметно кивнула она. – Только маме пока не говорите, ладно?

Зацепин тут же позвонил в отдел полиции и попросил прислать машину. Марина слушала его с напускным равнодушием и курила сигареты одну за другой.

Сергей подцепил серебряный шар палкой и направил его в мою сторону.

– Фольга остынет быстро, – напомнил он. – Скоро можно будет есть. Картошка должна получиться отличная.

– Верю.

Он достал из сумки термос.

– Вот твой кофе, а я, пожалуй, выпью пива.

Картошка оказалась восхитительной. Как и помидоры, огурцы и салат с огорода Анны Тимофеевны. Снаряжая нас в поход, она пыталась затолкать в сумку тонны еды, но Сергей убедил ее в том, что мы решили сесть на диету.

Он отвез меня в лес на самом берегу моря. Мы углубились в лес, нашли место для ночевки. Поставили палатку, разожгли костер и стали жарить шашлыки, которые мой молодой человек замариновал еще вчера.

Я отдыхала, так как опыта в туристических делах, конечно, было больше у Сергея. Поэтому он попросил не пытаться ему помочь, но развлекать его рассказами. Самый свежий я специально припасла для него.

– Марина действительно пыталась связаться с Ильей. Еще находясь в Норильске, она тщательно изучила все, что с ним связано. Узнала про то, что он развелся, что встречается с Аллой, что имеет взрослого сына. Нашла аккаунты Ивана и Аллы в соцсетях и пропахала их насквозь. Когда узнала все про всех, поехала в Тарасов. Только вот видеть Илья ее не захотел, потому что она сразу предъявила ему свои требования. А потом еще и угрожать начала.

– Сама все испортила, – понял Сережа. – Можно было бы и по-человечески. Глядишь, стало бы Шейниных еще больше. А Илья сразу просек, что у нее губа не дура. Ой, да знаю я таких, к нам в регистратуру порой сильно въедливые товарищи обращаются. Прости, перебил. Что было дальше?

– Но Илья все-таки решил откупиться, потому что дочь пообещала ославить его на весь мир. Испугался потерять Аллу и еще больше настроить против себя сына, от которого скрывал существование родной сестры.

– И сколько он ей отвалил?

– Пятьсот тысяч.

– Чего?!

Из рук Сергея выпал кусок мяса, который он пытался нанизать на шампур. Он принялся бегать вокруг костра и хвататься за голову.

– Где эта дочка? Женюсь немедленно! Танюха, вали отсюда! Ты мне больше не нужна. Я богатую жену нашел!

– А громче можешь?

Он тут же вернулся к мясу.

– Она тут же положила деньги на свой счет. Но не успокоилась. Поняла, что Илью можно будет потрошить до конца жизни.

– Ее или его жизни?

– Полагаю, она говорила о своей.

– Дай кетчуп, Тань. А что же побудило ее грохнуть его? И как она оказалась в том отеле, который он арендовал для свадьбы?

– Ты знаешь, она целый план провернула. Для начала познакомилась с охранником его офиса и несколько дней приходила в его смену. Якобы он ей понравился. Он-то и рассказал ей, что шеф в скором времени отправляется на юг, где сыграет свадьбу. Сам он не едет, ведь кому-то надо работать. Но если бы смог отпроситься, то рванул бы на юга. Тем более что фирма платит.

Узнать о месте, где именно будет проходить торжество, не составило труда. Охранник был болтлив и простодушен. Назвал все: место, дату, время.

Марина поняла, что сведения точны, а свадьба вряд ли перенесется, потому что уже все деньги были вбуханы в процесс.

Уже имея деньги на дорогу, она приезжает в Платаны, узнает, что в отель срочно требуется администратор.

– Это ей так повезло, что ли? – не поверил ушам Сергей. – Не верю.

– Все так и было. Но она все равно устроилась бы туда на работу. Уборщицей, посудомойкой, официанткой. Такая, как она, нашла бы лазейку. Но на тот момент было свободно место админа.

– Таким образом она подобралась к Илье совсем близко, – догадался Сережа.

– И успела подготовиться. Она караулила момент, когда он останется один, чтобы подойти и напомнить о том, кто она. По ее расчетам, Илья должен был насмерть перепугаться и сразу же перевести ей деньги. Столько, сколько она захочет.

Но Илья оказался непробиваемым. Он стал выталкивать ее из номера. Вот тогда, по ее словам, у нее потемнело в глазах. Взгляд упал на «лодку» из хрусталя, стоявшую возле зеркала. Отец в это время стоял к ней спиной. Она размахнулась и ударила его «лодкой» по голове.

Поняв, что наделала, она попыталась избавиться от орудия убийства, но понимала, что в номере его оставлять нельзя. В коридоре она видит окно, быстро выглядывает из него – никого нет. Марина метила в кусты, но «лодка» не долетает до цели, задевает бетонную ступеньку и раскалывается на части.

Марина тут же спускается к гостям. Ей даже на руку, чтобы ее увидели. По пути улыбается людям. Потом заходит за угол и прячет осколки под куст, случайно обрезав палец.

Катя сфотографировала ее в тот самый момент, когда она спешила в отель, зажав порез рукой. На нее уже никто не обращал внимания, народ веселился.

Если бы не снимок, то мы бы вообще не знали, что Марина была в саду. Избавиться от осколков она планировала позже, после того как полиция уедет.

Конечно, она знала, что кто-то найдет труп и вызовет ментов. Но она была уверена, что сад обыскивать не будут, с какой стати туда лезть?

Так и случилось. Полиция в садик не пошла, но позже там оказалась я.

Сергей поставил на огонь первый шампур с шашлыками и тут же занялся вторым.

– Стой, я что-то не понял, – обернулся он ко мне. – А кто тогда приходил в номер Светланы Борисовны? Ну, той ночью, когда Алла у нее ночевала?

– Вот этого не знаю, Сереж. Но запасной ключ мог быть только у Марины. Я предполагаю, что она захотела навестить убитую горем мать, чтобы расправиться и с ней. Минус один наследник, Сереж. Остались бы Алла и Иван. Охмурить Ивана ей бы не составило труда, согласись? Ты же видел Марину?

– Видел. Эффектная.

– Она уже знала, что Иван недолюбливает отца. Подогреть его ненависть ей как нечего делать. Переманив на свою сторону Ивана Ильича, она бы избавилась от Аллы. Он бы ей помог. Но это только домыслы.

Сергей ткнулся головой в мои колени.

– На спине! Комар! Ест меня, скотина!

Я хлопнула его по спине.

– Есть момент, который мне непонятен, – сказал он. – Ты говорила, что Зацепин сказал, что ему сказал эксперт…

– Я тебя поняла. Ты про хрустальную пыль на одежде Ильи?

– И как ты угадала?

– Она не относится к делу. Илья и Алла на свадьбе разбили хрустальные бокалы. Ну, знаешь, на счастье. Туда же стали бросать деньги, такая примета. Жених и невеста должны были поднять деньги с земли – это как бы их задел на счастливое будущее. Видимо, после этого Алла обняла его, а хрустальная пыль так и осталась на ее руках.

Сережа задумчиво посмотрел вверх.

– Это самый необычный отпуск из всех, которые у меня были, – признался он. – Если не считать поездки в Эмираты, где мне пришлось принимать роды у жены друга прямо на пляже.

– Это ничто по сравнению с тем, что мы сейчас находимся в месте, которое не нанесено на карту, – сказала я. – Наш вариант в разы круче.

Content

Серова Марина Невеста-вдова

Марина Серова Невеста-вдова

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9