Копылова Ольга Сергеевна

Бланк Эль

Волк, игрушка, кукловод и марсианский новый год [СИ]

Эль Бланк, Ольга Копылова

ВОЛК, ИГРУШКА, КУКЛОВОД И МАРСИАНСКИЙ НОВЫЙ ГОД

Волк.

Горизонт был чист. Бескрайняя каменистая пустыня выглядела безжизненной и спокойной, сверкала серо-прозрачными гранями кварцевых поднятий и отливала охрой, проступающей на поверхность сквозь маггемит. Бледно-розовое на восходе, подсвеченное лучами Солнца, небо стремительно синело к зениту и вновь приобретало кровавый оттенок на закате.

Говорят, что в этот сезон оно похоже на земное… Не знаю. По мне, небо как небо. Я вообще редко на него смотрю, только когда пыльная буря ожидается. А так мне поверхности хватает.

Ещё раз пробежав придирчивым взглядом по далёкому горизонту и убедившись, что синоптики на этот раз не налажали, скомандовал:

— Давай!

Техника взревела тут же. Рванули в воздух подъёмники, потянув за собой лежащую горизонтально гигантскую магнитосферную вышку. Взвизгнула, резанув по ушам неприятным скрежетом, лебёдка. Натянулись тросы, фиксируя механизмы в нужном положении.

Я подался вперёд, вцепляясь в поручень, ограждающий рабочую зону. Всмотрелся в сетку-экран, сверяя параметры хода и разметку места «посадки». Вроде без отклонений.

Теперь медленно! Медленно вниз, совсем по чуть-чуть…

— Ровнее! — заорал в сердцах, когда вышка пошла на крен. — Рожа, твою ж пустошь! Левее бери! Финт! Стабилизатор включай! Гаси инерцию!

Вот почему буря была бы сейчас совсем некстати. И без того непросто добиться вертикальности установки, а если лазеру, измеряющему положение, будет мешать мельтешащий в воздухе песок…

Настойчивый сигнал вильюта сбил с мысли, заставил чертыхнуться и коснуться запястья, активируя связь.

Кто ж так не вовремя?

— Да, — бросил я не глядя. Вернее, глядя, но на то, как ложится основание вышки на опорные штыри закладных деталей фундамента.

— Привет, Вольф.

Всё же пришлось отыскать взглядом возникшую слева голопроекцию и убедиться, что на ней пожилой седовласый мужчина с пышными бакенбардами и усталым спокойным взглядом серых глаз, за спиной которого оконный проём с панорамой на Марсотиж-град.

Вот так вот. Начальство без причины лично звонить не станет.

— И вам не хворать, Лев Станислович.

— Вижу в отчёте, текущее задание ты завтра сдаёшь, а новое ещё не принял.

— Есть такое дело, — я кивнул, всё же ухитряясь следить за бригадой, намертво скрепляющей болтами конструкцию и фундамент.

— Тогда у меня к тебе личная просьба, — голос начальника никогда не отличался строгими интонациями, а теперь стал совсем мягким, уговаривающим. — За площадку возьмись.

— Какую площадку? — не понял я, сосредоточенный на анализе параметров пространственного положения.

— Праздничную. На которой новогодние торжества проводят. Старая трещинами пошла после землетрясения. Мне Комитет по культуре плешь проел, настойчиво требуя новую возвести в другом, более безопасном районе, — вздохнул Лев Станислович, пригладив объёмную шевелюру, где не было и намёка на лысину.

С моего ракурса, естественно. Возможно, со стороны затылка что-то такое и наметилось, но… Но меня сейчас куда больше волновали кабели, которые мои ребята сноровисто подключали к переходным клеммам. Обесточенным, ясное дело, однако присмотр никогда не лишний.

«Финт, шестую пару ослабь», — опознав предельное напряжение, коротко бросил я телепатически, чтоб горло не драть, и лишь повернув голову, вспомнил о собеседнике, который терпеливо ждал ответа.

Э-э-э… Что он хотел-то? Ах, да! Площадка.

— Материалы будут, проект готов, место топографировано, — продолжил собеседник. — Я понимаю, не самая доходная работа и не для твоего уровня квалификации, но там дел-то на неделю максимум. Начать и закончить.

Неделю? На площадку? Я бы сказал, что это даже много…

«Волк, мы закончили. Генераторы запускать?» — сбивая с мысли, раздался телепатический вопрос Рожи и одновременно с ним, вслух, другой:

— Вольф, войди в моё положение! Нет у меня сейчас другой свободной бригады…

— Замётано, — торопливо пробормотал я, спеша избавиться от назойливого начальства. Черт! Ведь самый ответственный момент!

«Включай!» — скомандовал, изучив столбики контрольных показателей.

Сухой треск наполнил атмосферу. Синие искры высокого напряжения побежали вверх по дорожкам-носителям. Над раздутой головкой вышки, уходящей в синюю высь, развернулось магнитное поле. Направило заряженные частицы солнечного ветра вдоль магнитных линий. Сформировало мерцающий купол, отводящий опасное для людей ионизирующее излучение.

Порядок.

— Сворачиваемся! — разрешил я ребятам, стягивая изрядно надоевший защитный костюм. И лишь в кабине монтажно-бурового комплекса, везущего нас на основную базу, вспомнил о просьбе, на которую так опрометчиво согласился.

Игрушка.

Транспортная лента даже на скоростном участке двигалась так медленно, что хотелось её подтолкнуть. Казалось, невысокие дома из пестроцветного трипслата и декоративные кристаллы, на гранях которых играют приятные лучи полуденного солнышка, проплывают мимо со скоростью кадров зависшей голопроекции.

— Точно не пойдёшь? Марси, ты же обещала. Мы возможности попасть на этот концерт полгода ждали. Может, успеешь? До начала ещё час, — в голосе, слышимом через интерфейс вильюта, звучал укор.

Справедливый. И я бы ни минуты не раздумывала, забила на всё и отправилась с ней, если бы…

— Мирта, прости. Меня тётя заживо съест, увидев, во что я превратила её квартиру. Знаешь же, как она помешана на порядке. А за час я не управлюсь, это во-первых, а во-вторых, тётушку встретить нужно.

— Неделя счастья и новый период каторги, — фыркнула подруга.

— Ну какая «каторга»? — засмеялась я. — Просто опять фанатичная опека. Мне двадцать, а она никак не желает признать, что обещание моим родителям уже не нужно выполнять с таким первозданным рвением. В общем, игрушке сегодня не до игрищ. Завтра увидимся и обязательно куда-нибудь сходим.

— Ловлю на слове, Игривая! — пригрозила Мирта.

Я же выключила связь, соскочила с дорожки на тротуар и стремглав бросилась к дому. Легко взбежав по гравилатору на третий этаж, коснулась датчика. Дверь с тихим шипением втянулась в стену, и я, шагнув к холл, осторожно позвала:

— Тётя?

Прислушалась, ответа на получила.

Фух… Не вернулась. Значит, уборку сделать успею.

Бросив на стойку плащ, я стянула ботинки. Покачавшись на носочках, размяла ступни и, пританцовывая, отправилась в гостиную. С сожалением осмотрев уютное гнёздышко из подушек и одеял, рядом с которым так удобно разместился поднос с контейнерами, вздохнула и начала его разорять.

Я бы утром это сделала, да только допоздна фильм смотрела — в моей комнате голопроектора нет. Ну и проспала, соответственно. Собиралась галопом, на лекции в Медицинский научный центр едва успела. И ведь, как на грех, именно в этот день тётя озадачила своим сообщением: «Сегодня возвращаюсь».

— Марси? Ты дома?

Ласковый, необычайно довольный женский голос настиг меня в процессе утрамбовки в нишу никак не желающего туда помещаться одеяла. Чертыхнувшись, я с силой вдавила материал, одновременно приказывая Микусу закрыть створку. Руки убрать едва успела. Как и развернуться, чтобы броситься навстречу тётушке и оказаться в крепких объятиях.

— Умничка какая, дома такая чистота. Я знала, что ты меня не подведёшь, — оценила она мои усилия.

— Я старалась, тётя Агата, — обнимая родственницу, я могла лишь надеяться, что в шкаф она не заглянет. Хотя бы сегодня.

— А это что? Неужели система уборки сбоит? — неожиданно раздался незнакомый мужской голос.

Я в недоумении отстранилась. В дверях гостиной, рассматривая предательски торчащий из стены кончик одеяла, стоял внешне вполне приятный молодой мужчина. Шатен, кареглазый, в не дешёвом дорожном костюме. Но ладно бы он словами ограничился, так нет же, «хвост» дёрнул, добившись того, что из распахнувшейся створки на пол посыпалось всё, лежащее на полках.

— Марси! Как ты могла? — возмутилась тётушка, но меня, озадаченную появлением незнакомца, куда больше волновало другое.

— Это кто? — тихо спросила.

— А… — тётя, забыв о нотации, развернулась и, «скромно» потупившись, сообщила: — Мой муж. Мирослав Гурьевич Грозовский. Надеюсь, вы подружитесь и поладите.

— Я в этом уверен, — широко, по-доброму улыбнулся мне… дядя.

М-да… Вот так живёшь привычной жизнью, и вдруг она в одночасье меняется, потому что, оказывается, кто-то, до этого упорно отрицающий саму идею замужества, вдруг решил выйти замуж. И забыл тебе об этом сообщить.

— Ну не хотела, — напористо оправдалась тётушка, когда Мирослав ушёл к панели доставки, выгружать багаж, а я наконец высказалась. — Теперь передумала. Имею я на это право или нет?

— Имеешь, конечно. Но не за неделю же, — поразилась я. — К тому же, прости за бестактность, но он, кажется, намного моложе тебя.

— И что? — моя оппонентка, не желая сдавать позиций, упёрла руки в бока, затянутые в плотную бледно-фиолетовую ткань дорожной юбки. — Марси, пойми! Я наконец встретила человека, который рад принять не только меня как женщину, но и как опекуна. Это сейчас такая редкость!

— Он иждивенец?

— Да. Мирослава лишили гражданства. Бедняжка страдал, все от него отвернулись…

— Лишили? — уцепилась я за подозрительный факт. — Он преступник? Как вы вообще познакомились? Где? — приглушила голос до максимума, испуганно оглянувшись на проём.

— Не придумывай! — рассердилась тётя, снимая пиджак и бросая его на спинку дивана. — Никаких преступлений не было! Подумаешь, маленькое досадное недоразумение. А познакомились мы на Ио. Я ведь туда поехала с коммерческим предложением для «Вторсыри» выкупить у них активы. Там с Миром и встретилась, он в отделе сбыта работал.

— Работающий подопечный, это необычно, — уважительно отозвалась я. Обычно иждивенцы предпочитают жить на средства опекуна.

— Вот видишь! — триумфально подвела итог и успокоилась родственница. — Мирослав очень ответственный и не станет сидеть у меня на шее, сам будет зарабатывать и нам помогать… Я и не думала тебя упрекать, Марси, — извинилась, увидев, как я помрачнела, потому что я-то как раз на её шее «сижу», раз не имею возможности зарабатывать. — Не переживай о деньгах, учись как следует. Я сестре обещала, что у тебя будет хорошее полноценное образование, и своего решения не изменю. Тем более гражданство Мир вернёт себе через год. И у него к тому моменту будет хорошая должность. Он обещал приложить для этого все силы.

На этом разговор пришлось завершить. Неприлично в присутствии дяди обсуждать его персону. Но хоть за тетю я теперь спокойна. Счастлива она — замечательно. Да и мечта её сбылась. Нет больше легкомысленной Агаты Игривой, есть солидная Агата Львовна Грозовская.

Кукловод.

Открыв глаза, не сразу понял, где нахожусь. Неяркий свет, льющийся из задрапированного полупрозрачной лёгкой тканью квадратного окна, окрашивал незнакомую мне комнату непривычными красками. Это на Ио рассвет оранжевый, а здесь он розовый. Да и само помещение казалось необычным. В нем было куда больше прямых углов, резких переходов, граней.

Повернув голову и увидев спящую рядом светловолосую женщину, вспомнил. Агата. Моя жена. А я на Марсе, в её квартире.

Да, супруга у меня нелюбимая. Но ведь симпатичная — внешность у неё необычайно привлекательная, совсем кукольная, пусть Агата и старше меня на пятнадцать лет. К тому же она отзывчивая, заботливая. Решение быть под её опекой, может, и было спонтанным, зато стало для меня идеальным выходом. Находиться на иждивении у Социального комитета уже достало! Агата же щедро обеспечивала мои потребности, обещала перевезти меня на Марс. Это совершенно другой уровень жизни! А главное — подальше от Ио, от косых взглядов знакомых и сослуживцев!

— Проснулся, милый? — нежно проворковал женский голос.

Моих губ коснулось тёплое дыхание, на грудь легли мягкие округлости, в волосы забрались пальцы и начали массировать кожу. Понять ради чего, мне труда не составило. Потому и разочаровывать жену я не стал. Обхватил, перевернул, оказываясь сверху. Скользнул ладонями по ногам, задирая ночнушку, и…

— На работу опоздаем, — пискнула Агата, но исключительно ради порядка.

— А мы быстренько, — ответил так, как она от меня ожидала.

Но и затягивать процесс тоже не стал. Так что через полчаса мы, одетые и даже успевшие принять душ, торопливо завтракали. Вернее, уже заканчивали, когда из своей комнаты, зевая, появилась Марси. Миниатюрная, миленькая, в скромной брючной пижамке, растрепанная, такая же светловолосая куколка, как её тётя, разве что намного моложе. Села на соседний со мной стул. Нащупала контейнер и не глядя активировала. Видимо, не важно ей, что будет на завтрак.

— Ты почему так поздно? — строго поинтересовалась Агата.

— Мне ко второй паре, — сонно клюнула носом племянница.

— Ну а доброго утра нам пожелать не надо? — продолжилась воспитательная акция.

— Доброе утро, тётя… И Мирослав Гурьевич, — послушно пробурчала девушка, не раскрывая глаз. Сомнительно, что она выспалась как следует.

— Зачем же так официально? Можно просто дядя, — улыбнулся я, подмигнув Агате.

Марси, похоже, удивилась. Голову подняла, наконец глаза широко раскрыла, непонимающе на меня посмотрев. А вот лицо жены просияло счастьем, во взгляде отразилась благодарность моему желанию расположить к себе племянницу. Может, считает, что Марси начнёт ревновать? Ведь теперь мне будет больше внимания доставаться. Или же, может, просто сложно с ней Агате?

— Не то чтобы сложно, — она пожала плечами, когда мы забрались в аэрокар, а я всё же поинтересовался возможными проблемами. — Просто девочка в переходном возрасте родителей потеряла, они, считай, на её глазах на тот свет ушли. Вот и не всегда адекватно себя ведёт, срывается, хоть и не подросток уже.

Психологическая травма? Хм… Не знаю… Я бы так не сказал. Ведёт себя девочка уверенно, в себе не замыкается, со мной разговаривает ровно, без вызова и провокаций, но и без заискивания. Я несколько дней к ней присматривался, даже попытался спровоцировать, задав пару вопросов о родителях, пытаясь отыскать в её поведении те самые «неадекватно» и «срывается» о коих говорила Агата. Не нашёл. По мне, так Марси совершенно нормальная взрослая девушка, а у моей жены лёгкая… м-м-м… паранойя? Да, излишне зациклилась она на воспитании племянницы.

Впрочем, она ко всему, что делает, подходит с максимальной ответственностью. Действует педантично, скрупулёзно и расчётливо. С одной стороны, это хорошо, — ведь не неземная любовь толкнула её в мои объятия, а желание получить содействие моего отца в деловых вопросах. С другой…

— Зачем тебе новый костюм? Ты же с Ио свою одежду привёз. И мы неделю назад гардероб тебе пополнили, — Агата с ходу приступила к допросу, при том что ещё минуту назад самозабвенно со мной целовалась, когда я встретил её у входа в офис по окончании рабочего дня.

— Милая, но два приличных деловых костюма — это так мало. А в своих старых я выгляжу как провинциал, — мягко возразил я, притягивая жену к себе, в расчёте, что она всё же поддастся и согласится.

— Нет, Мир, так и разориться недолго, — непререкаемо отрезала Агата, однако и от поцелуя не отказалась. — Вот когда эти придут в негодность, тогда купим.

Я тяжело вздохнул. Прежний гардероб годится только для Ио, на Марсе мода другая.

— И не обижайся! — строгости в голосе моё огорчение не уменьшило. — Мне гражданство терять нельзя, у меня вас двое на попечении.

В общем, ждать от неё щедрости не приходится. Из моей зарплаты, поступающей в распоряжение жены-опекуна, мне не выделяется ни одного лишнего юникредита — только на самое необходимое и хватает. А ведь я надеялся, что Агата всегда будет так же щедра, как при знакомстве. Казалось, что я легко смогу ею манипулировать и получать всё, что захочу. Эх… обидно.

Волк.

— Уже уходишь?

Грудной голос прозвучал так бархатисто сексуально, что я не удержался, всё же обернулся. И не напрасно. Увидел лежащий на полу около кровати ремень. На ходу застёгивая ширинку брюк, вернулся, чтобы его поднять. Заодно, раз уж мне предложили, полюбовался на эффектное зрелище полных грудей, чуть подрагивающих, потому как их обладательница только что, опираясь на руки, на коленях подползла к краю кровати.

Матрас под ней ощутимо прогнулся, полные губки сложились бантиком, пышные формы оконтурились приятным голубоватым светом, падающим от голопроекции на стене… Эх! Люблю я вот таких — у которых есть за что подержаться и что помять! Килограммов восемьдесят настоящего удовольствия!

Подцепив пальцами мягкий подбородок, я потянул голову любовницы на себя. Целовать не стал, хватит с меня ночных подвигов, просто в глаза заглянул.

— Работа. Через недельку заскочу снова. Если свободна будешь.

— Ты же знаешь, для тебя я всегда свободна.

Она томно выдохнула, а я хмыкнул, возвращаясь к поиску своих вещей. Ну да, ну да, свободна. И от обязательств тоже. Сколько за эту неделю в её постели мужиков побывает? Десяток, не меньше. Популярная девочка оказалась. И не из дешёвых.

Устроившись в кабине аэрокара, я бросил взгляд на отчёт по текущим расходам, с которого только что списался гонорар любовницы, и даже присвистнул. Так и разориться недолго, а там и до иждивения рукой подать. Ещё и заказ этот дурацкий, ждать прибыли с которого как с марсианских облаков дождя…

«Волк, ты на Плутон по пути заскочил? — не успела моя машина опуститься на песок, как в ушах зазвучал вопль мельтешащего внизу Рожи. — Тебя ждут! Мы уже развлекать устали».

«Ладно-ладно, не кипишуй. Разберусь», — добродушно огрызнулся я в ответ.

Посадил аэрокар и выпрыгнул на камень расчищенного бригадой небольшого пятачка ровного пространства. Окинул придирчивым взглядом место нашего базирования.

Техника в наличии, строительные материалы тоже — сложно представить, что такая масса контейнеров может быть чем-то иным. Осталось с нежданными гостями разобраться.

Решительно пошёл к палатке, которую мы обычно как штабную разворачиваем, если сроки для работы небольшие. Откинув хлопающий на ветру полог, пригнулся, чтобы попасть внутрь, а когда выпрямился, увидел тех, кто так взбудоражил моих парней. По крайней мере, Финт, видимо «развлекающий» их в палатке, сделал многозначительно страшные глаза и, пробасив: «Вот и наш прораб», с облегчением рванул мимо меня на выход.

— Вольф Мертен Грау? — несмотря на то, что нет других вариантов, поинтересовался мужчина, одетый в строгий костюм. Средних лет, шатен, тонкокостный, в очках. Офисный прыщ, однако.

— Допустим, — коротко хмыкнул я в ответ.

— Как это «допустим»? — тут же взвилась его спутница. Дама в летах, чопорная, со строгим пучком рыжих волос на затылке, деловая ничуть не в меньшей степени. Впрочем, судя по поведению, даже большей. — Вы Грау или не вы?

— Я, — пришлось сдаться. Не люблю спорить с истеричными женщинами. Толку — ноль, а нервы помотают изрядно.

— Тогда принимайте проектную документацию, — миролюбиво предложил мужчина, подталкивая в мою сторону планшет, лежащий на столешнице, и усаживаясь обратно на кресло, с которого встал при моём появлении.

К счастью, гостевого кресла — оккупации моего я бы ему не простил. Впрочем, не это сейчас главное, а то, что…

— Я её вчера принял, — с подозрением присмотревшись к тому, что мне подсовывают, я даже руки за спину убрал, чтоб не брать на себя ответственность.

— В проект внесены изменения, — милостиво сообщила дама.

— На каком основании? — не понял я юмора. Первый раз с таким сталкиваюсь.

— В старом не были учтены некоторые обстоятельства эксплуатации объекта, — мужчина вновь подтолкнул планшет. — Вы ознакомьтесь.

Вот они — бюджетники! Ничего не делают сразу как надо. Так и думал, что будут с заказом проблемы. Коммерция надёжнее…

Ладно, полюбопытствуем, что тут у них.

Увеличение площади застройки. Три жилых корпуса вместо двух. Общая длительность строительства увеличена на неделю. Оплата… А оплата больше всего на десять процентов!

— Что за?!.. — не сдержался я. — «Лев Станислович!» — взвыл, когда вильют услужливо соединил меня с начальником. Но тот лишь поморщился, потому как наверняка уже был в курсе, и сразу рванул в наступление:

«Вольф, ну не ёрничай. Я компенсирую, обещаю. Свои люди, сочтёмся. Ты только не отказывай».

Вот так. Его, видимо, за жабры взяли, а мы будем отдуваться.

Подписал. Сопроводил гостей на выход, на прощание изобразил улыбку, которая их обоих впечатлила — по крайней мере, в ожидающий их аэрокар они забрались очень быстро.

— Скалиться перестань. На тебя смотреть страшно, — пробасил Финт, хлопнув меня по плечу, когда мобиль исчез из видимости. — Разметку, я так понимаю, нам теперь заново делать?

Именно. Заново. И вообще, весь намеченный вчера график работ к чертям собачьим! Не удивлюсь, если вот такой «сюрпразйз» будет не последним.

Игрушка.

Каникулы… Как же хорошо, когда весь день в твоём распоряжении и никуда не надо спешить! Нет, конечно, надо погулять, сходить с Миртой на выставку — я ведь обещала составить подружке компанию. Но все это можно делать так неспешно и в удовольствие!

Лениво потянулась и прищурилась, когда, среагировав на движение, разъехались в стороны шторы и в комнату ворвался солнечный свет. Сползла с кровати, выглянула в коридор…

Услышав невнятные голоса, отражающиеся от стен, растерялась — ведь никого в квартире не должно быть. И тётя, и Мирослав на работе. Может, забыли технику выключить? У них в спальне свой голопроектор. Только странно, что автоматика не сработала и не остановила воспроизведение, когда они ушли. Или же по какой-то причине дома остались?

Решив проверить, коснулась датчика раскрытия двери, одновременно удерживая его на смыкание. Одним глазом заглянула в малюсенькую щель, ожидая увидеть актёров и панораму, но неожиданно взгляд нашёл затылок Мирослава, сидящего на кровати, и профиль незнакомого мне мужчины, постарше дяди, удобно устроившегося в кресле. И это они разговаривали. Только теперь я чётко различала слова:

— Это я понял, — начальственным тоном вещал незнакомец. — Мне другое непонятно: зачем ты вытащил меня из офиса?

— Есть деликатное предложение, — таинственно приглушил голос дядя. — Не для чужих ушей.

— И чем квартира в этом смысле лучше?

— Моих куколок дома нет, а следящие системы я отключил.

— Тайна вселенского масштаба? — хмыкнул и удобнее устроился в кресле собеседник. — Ну давай, излагай.

— Наслышан, что вы на моё место хотели взять другого специалиста. У вас был свой кандидат. Протеже. Не отрицайте, если это так, я никому не скажу.

— Допустим, — неохотно подтвердил незнакомец.

— Тогда всё складывается как нельзя лучше! Мы оба будем в плюсе, если вы меня уволите.

— Уволить? — изумился начальник. — Хм… Незаконное дело ты предлагаешь.

— Но я же не буду подавать жалобу! А вы сможете своего человека трудоустроить.

— Тебе какой резон лишаться гражданства? Глупо, не находишь?

— И ничего не глупо, — скривился Мирослав. — Зачем мне выматываться на службе, если как иждивенец я и так получаю то, что мне положено, а на большее рассчитывать не могу? Агата — скупой опекун. Да и должность моя сейчас не самая доходная. Всё же контролёр сортировки на Марсе не чета ведущему специалисту по сбыту на Ио. В семейном бюджете мой вклад — хорошо если процентов десять. Ну и смысл напрягаться?

— Ах вот в чём дело… — задумался подельник. — Мотив у тебя, конечно, весомый. И в чём-то я даже тебя понимаю… Ладно!

Он хлопнул ладонью по коленке, видимо приняв решение, я же от неожиданности дёрнула рукой, датчик среагировал и створки двери сомкнулись. Получил Мирослав согласие или нет, я так и не узнала. На всякий случай убежала к себе, дождалась, когда мужчины уйдут, и лишь после этого вышла из комнаты.

Выглянула в окно, убедилась, что они в аэромобиль сели, и плюнула с досады.

Вот гад! Зарплата у него, видите ли, маленькая! Должность непрестижная! Ну да, ну да, тунеядцем жить проще!

Моему возмущению нет предела. Всё вечером тёте расскажу!

Вечер… До него так долго!

Я не выдержала и выплеснула своё негодование на Мирту, с которой встретилась у входа в музей Марсианской истории.

— Нельзя такое с рук спускать! Расскажи сразу! Сообщение Агате напиши, — поддержала подруга, за это время успевшая затащить меня внутрь холла.

— Не могу, — посетовала я. — Тётушка запретила с ней связываться, когда она на работе. Для неё в этот момент никто и ничто не существует. Да и сама представь, если у тёти, например, переговоры, а тут такое письмо. Она же на эмоциях сделку сорвёт, потом я виноватой окажусь.

— Верно, — согласилась Мирта и, стараясь меня отвлечь, ткнула пальцем в голографический план-макет, рядом с которым мы стояли: — Смотри, сегодня три новых зала работают. В какой пойдём?

Хоть и занята была моя голова другим, а изучение экспозиций отвлекло. И даже слегка успокоило. Воинственный запал поутих, и, наверное, поэтому, когда пришла домой, я не рванула сразу в наступление, а оценила обстановку: тётушку, хлопочущую рядом с Мирославом, сидящим со страдальческим выражением лица в кресле у окна гостиной, да ещё и в позе, призванной выражать необычайно удручённое состояние.

— Дорогой, не расстраивайся! Ты же не один. И я, и Марси всегда готовы тебя поддержать. Мы — твоя семья. Ну подумаешь, уволили. Найдёшь другую работу.

— Агата, милая, — трагичные вздохи перемежались с попытками закрыть рукой лицо. Типа стыдно ему у женщины на полном содержании находиться. — Я не могу злоупотреблять вашей помощью. Я же мужчина! Конечно, буду работу искать. Потребуется время, чтобы найти доходную и статусную должность. Не с моей квалификацией размениваться по мелочам. На прежнем месте постоянно придирались и ставили свои условия, лишь бы меньше платить. А в итоге, когда я потребовал справедливости, просто уволили!

— Да, да, правильно, — поддакивала тётя. — Нельзя позволять себя так унижать. Они не оценили! А у тебя великолепное образование! И опыт! Ты сможешь!

В общем, «полюбовалась» я на эту семейную идиллию и решила, что обвинять Мирослава прямо сейчас смысла не имеет. Тётя меня просто не услышит. Насквозь лживое поведение мужа она не замечает, наверное, потому, что… любит? Могла же она привязаться к нему за это время?

В общем, правду я ей рассказала, но не в этот день, в другой, выбрав момент, когда мы остались наедине, а Мирослав отправился в «Мир иллюзий» — жена оплатила «страдальцу» развлечение, чтобы компенсировать моральный вред.

— Марси, девочка моя, я поняла в чём дело, — ласково погладив меня по голове, вздохнула тётушка.

Моё настроение, ведь я так боялась, что она не поверит, — по сути, у меня нет доказательств, — начало стремительно улучшаться. Тётя поставит этого обманщика на место! Только обрадовалась я преждевременно, потому что следом услышала:

— Ты ревнуешь меня к Мирославу. Это нормальное явление. Не нужно нервничать и выдумывать небылицы.

— Всё не так! Я не придумываю, — ошалела я.

— Признай свою оплошность, — мягко пожурила тётушка, даже не пытаясь принять другую позицию, — и помни: я не стала любить тебя меньше.

Вот так…

Кукловод.

Сидя в гостиной и просматривая новости, я вдруг поймал себя на мысли, что думаю вовсе не о надвигающемся праздновании нового года, для которого, как сообщила диктор, начали строительство новой праздничной площадки, а за Марсилиной слежу. Девушка в этой же комнате читает какую-то книгу, дожидаясь, когда я освобожу голопроектор.

Вот интересно, это на самом деле так? Или же она просто нашла удобный повод, чтобы оказаться со мной наедине?

Может, я ей нравлюсь? А что? Возраст у меня самый подходящий, внешность привлекательная, физически развит, одеваюсь со вкусом. Женщины на таких часто внимание обращают и влюбляются. Агата не удержалась, значит, и её племянница могла на меня глаз положить. А тетушке она завидует наверняка.

Непонятное предвкушение и азарт затопили сознание, заскребли нетерпеливыми коготками в груди. А ведь хороша девочка. Молоденькая, нежная и… наверняка нетронутая. По крайней мере, Агата ни разу не упомянула о наличии у Марси кавалера. А уж она, как опекун, обязана о таких вещах знать.

Наверное, стоит проверить, запала ли на меня милашка? Всё же мужчина должен инициативу проявлять. А то ведь женщины — существа переменчивые. Сегодня любят, завтра ненавидят. На собственном опыте убедился.

С усилием задавив негодование, родившееся от воспоминаний о поступке моей бывшей девушки, фактически невесты, которая бросила меня у алтаря и предпочла другого, я заставил себя улыбнуться и, приглушив звук, поинтересоваться:

— Марси, а ты часто бываешь в павильонах «Мира иллюзий»?

— Э-м-м… — оторвав глаза от экрана с текстом, растерялась племянница, не сразу сообразив, что я к ней обращаюсь. — Нет. Я деньги экономлю.

Хм… С издёвкой сказала. С намёком. На что? Наверное, что Агата её, как и меня, в средствах ущемляет. А если так, то, возможно, это сигнал о желании сменить опекуншу на опекуна? Ну так ведь я — отличная кандидатура! Жаль, что для этого целый год ждать придётся.

— Да, да, понимаю, — сочувственно закивал. — Знаешь, а ведь на Ио эти развлечения стоят дешевле. Я сам не ожидал, когда прайс в вашем «Мире иллюзий» увидел.

— Чем ближе к Земле, тем более статусной является космическая колония. Оттого и цены выше, — уже спокойнее отозвалась Марси.

— Нет, статус не гарантия иного уровня жизни, — не согласился я. — Например, портальный комплекс «Земля — Ио» появился намного раньше, чем «Земля — Марс».

— Ясное дело, чтобы выгодно добытый на Ио кулит в остальные регионы Конфедерации вывозить, — скептически хмыкнула девушка.

Едва сдержался, чтобы не вспылить. Она имеет наглость говорить, что всё лишь из-за минерала! Пусть и очень ценного. Вопиющая недальновидность! Впрочем, объяснимая молодостью и… И может, она специально меня провоцирует? Чтобы интерес к себе разогреть? Привлечь внимание?

Потому возразил я спокойно:

— Порталы ведь не только грузового назначения. Пассажирского тоже.

— В таком случае почему нет прямого сообщения между Ио и Марсом? Вы и тетя добирались с пересадкой в земном комплексе.

— А вот тут обе колонии получаются на равных, — засмеялся я. — Только это не ко мне вопрос. И вообще, прости, я тут тебя заговорил совсем… Ты же фильм хотела посмотреть?

— А вы закончили? Уходите? — насторожённо посмотрели на меня голубые глаза.

— Выгоняешь? — печально улыбнулся я.

— Да нет, — неопределённо дёрнула плечами Марси. — Сидите, если хотите. Дома скучно, нечем заняться…

Снова намёк? Она подталкивает меня к активным действиям?

— Скучно? — переспросил я, поднимаясь с дивана. Потянулся и неторопливо подошёл к её креслу. Наклонился, упираясь руками в подлокотник, и таинственным тоном сообщил: — Это легко исправить, правда, Марсилина?

— Вы о чём? — удивилась она, отстраняясь.

Скромничает? Заигрывает? Что ж, для девушки её возраста это совершенно нормально.

— Я не против тебя развлечь…

Разумеется, планы у меня самые глобальные — грех упускать такую возможность. И всё же начал я с незначительных шагов, иначе есть риск спугнуть неискушённую куколку. Даже во мне заинтересованную.

Сменил положение и присел на подлокотник кресла, одну руку на спинку положил, другой ладонь малышки захватил, к себе притянул. Сначала к груди прижал, потом приподнял, поцеловал…

— Что вы себе позволяете?! — возмутилась Марси, вырывая руку. Толкнула меня, с кресла вскочила.

Ну, это уже перебор. Если заигралась в недотрогу и опыта не хватило, то нечего возмущаться. Разумные девушки так не поступают.

— Ты же сама этого хотела и глазки строила, — не удержался я от укора. А вот руку всё же поймал, не дав куколке сбежать.

— Нет, вы ошиблись, дядя! А как же тетя? Больше её не любите?

— Марси… — засмеялся я, медленно притягивая малышку к себе. — Какая же ты наивная. Ну при чём тут любовь? У нас с Агатой деловые семейные отношения. Она получает то, что хочет. Я тоже… получаю, — решил не вдаваться в подробности, тем более что куколка моя уже совсем близко оказалась. Я даже приобнять её смог, продолжая убеждать: — Я с ней вместе до тех пор, пока нам обоим это выгодно. Так что можешь не переживать. Мы с тобой, во-первых, ничего ей не скажем, а во-вторых… Я ведь в тебя по-настоящему влюбиться могу, — пробормотал, зарываясь носом в белокурую копну волос, пахнущих совершенно умопомрачительно. У Агаты духи тяжёлые, а тут такой нежный, лёгкий аромат, просто с ума сводит. Я уже не говорю про хрупкое тело в моих руках, которое хочется прижать к себе. И желательно без одежды.

— А я не влюблюсь! — напрочь испортив впечатление от момента, строптиво заявила Марси. — И тетю предавать не стану! Отпустите!

Испугалась? На попятную пошла? Ну нет! Поздно. Она уже девочка взрослая, должна понимать, что нельзя просто так провоцировать мужчин. Даже если у наших отношений нет будущего, я преподам ей урок. Будет мне ещё благодарна за опыт.

— А если не отпущу? — ласково поинтересовался, стараясь удержать вырывающуюся племянницу.

— Тогда я всё тёте расскажу!

— И я расскажу, что ты ко мне приставала. Как думаешь, кому она поверит?

Возмущённое сопение было единственным, что я услышал в ответ. Правильно, тут нечего возражать. Впрочем, я ведь насиловать её не собираюсь, мне добровольное согласие нужно. Так что пыл придётся поумерить, показав себя с лучшей стороны.

— Марси, прости, не сдержался, — повинился, разжимая объятия. — Ты мне действительно очень нравишься. Подумай над этим, хорошо?

Отскочила, зло глазами сверкнула. Однако, так ничего и не сказав, убежала в свою комнату.

Вот вроде совершеннолетняя девушка, а по поведению ребёнок ребёнком, честное слово!

Волк.

Насчёт сюрпризов от заказчика я как в воду глядел. Трёх дней не прошло, а на мой вильют поступило изумительное по своей лаконичности и наглости сообщение:

«Прибытие команды волонтёров через пять дней. Для расселения требуются временные жилые помещения, в сборке: два модуля по пять отсеков, каждый на пять койко-мест. Возведение в секторе „С“. Материалы отгружены».

Волонтёры? Это которые ничего не умеют, но будут соваться везде? И на фига они мне? Или не мне? Надеюсь, у них своё начальство имеется. И задание. Ну там оборудование и вещи сортировать для начала, потом красоту наводить на площадке и в комнатах для гостей.

Ладно, не моё это дело. Как сказал Лев Станислович? Начать и закончить? Ну-ну…

На этом я и успокоился. У меня и без того забот полон рот. Реальная пустыня — не голографический макет, пусть умники-проектировщики и не желают этого признавать. А того, кто здесь проводил геологоразведку, я бы вообще… удавил. Показатели плотности грунта на три процента расходятся с реальными! И это в лучшем случае, потому что в худшем мы ещё и каверны обнаружили. Мало того, что фундамент для зданий просел, так теперь вынужденно тратим время на обнаружение этих коварных полостей под тонким, визуально прочным шлаковым наплывом. И заливаем их укрепляющим раствором, потому как место строительства никто нам не изменит. Плюс мне бригаду пришлось делить, перераспределяя рабочие руки, чтобы к сроку были готовы те самые «временные жилые модули» для волонтёров. А ведь могли бы обойтись и палатками…

— Видел? Нет, ты видел, чего творят? — от негодования забыв про телепатию, возмущённо шипел Рожа, залетевший в мой «офис» словно пылевой вихрь.

— Не видел, — я нехотя отвлёкся от макета площадки, которую завтра будем устанавливать на опоры.

— Они там… Они… — помощник растерял словарный запас, но не боевой запал. Метнулся к выходу и, широко распахнув полог, указал наружу: — В общем, вот!

Пришлось подойти, посмотреть и зашипеть, чтобы не обласкать «приятными» эпитетами организатора будущего празднования. А ещё рвануть к разбредающейся по стройплощадке толпе раскрывшей рты и весело галдящей молодёжи.

— Это вам что? Экскурсионный зал? Каски где? Инструктаж был? Кто ответственный?

— Я, — развернулся на мой гневный монолог молодой брюнет с задорным взглядом карих глаз. Лихо поправил лямки рюкзака на плечах, протянул руку и представился: — Игорь.

Ладонь, при всём нежелании это делать, пришлось пожать. И приказать:

— Собрать цыплят в кучу! Загнать туда! — я ткнул пальцем в направлении жилья. — Пока не усвоят правил безопасности и без средств личной защиты из времянок не выпускать! Вопросы?

— Где защиту брать? — растерялся «коллега». — И что именно нужно?

— Каски, светоотражающие жилеты, перчатки, — сжав зубы, процедил я. — А где брать… — оглянулся на закатывающего глаза Рожу. — Организаторов озадачьте. Пусть заказывают. У нас таких объёмов нет.

— Ладно, — нерешительно помялся Игорь и спрыгнул с камня на песок. — Эй, ребята! За мной! Будем обустраиваться сначала.

Ребята, значит? Гм… Студенты, похоже. И студентки. Девиц среди бредущих гуськом новоиспечённых «работников» не меньше половины. Иждивенцы, одним словом.

Сокрушённо покачав головой, я развернулся и направился в палатку. И ведь дошёл бы, если б боковым зрением не заметил голубое пятно на фоне красно-оранжевого песка. Пятно дёргалось и идти следом за всеми не желало.

— Твою ж пустошь! — выругался я, опознав в нём волонтёрку.

Голубым оказался спортивный костюм, а светлые волосы, собранные в высокий хвост, я даже не сразу заметил. Зато понял причину странных телодвижений — нога девушки застряла в небольшой каверне. Провалилась, видимо. Хорошо хоть, сапожки на ней надеты, а не туфли…

Пару раз сильно стукнув по грунту каблуком рядом с девицей, попавшей в плен своей неосторожности, я раскрошил края наплыва. Должно хватить.

— Порядок, — прокомментировал, проследив, как она вытаскивает заклинившую конечность. — Топай давай. Рожа, проводи! — приказал на всякий случай, в который уже раз жалея, что ввязался в эту бюджетную авантюру.

Игрушка.

— Марси, ты куда пропала? Я уже свои вещи занесла. И места нам выбрала рядом, — обеспокоенная Мирта встретила меня у входа в длинное, похожее на старинный вагончик, приземистое сооружение. Вернее, рядом с одним из входов, потому как дверей у здания оказалось целых пять.

— Начала день с экстрима, застряла по пути. Меня строитель вытащил из провала, — объяснила я. Шагнув следом за подругой, попала в небольшую комнату, где умещалось пять кроватей.

— Да? — удивилась Мирта, усаживаясь на одну из коек и указав мне на соседнюю: — Вот эту занимай… Прости, я поспешила за Игорем, только потом заметила, что ты отстала.

— Обошлось, и ладно, — успокоила я её, присматриваясь к необычной конструкции, на которой мне предстояло спать. — В конце концов, это же не курорт. Стройка. Здесь на самом деле небезопасно.

— Уж не опасней твоего приставучего дядюшки! — фыркнула Мирта, благодаря которой я, собственно, и оказалась в числе волонтёров. Ведь именно она, узнав о проблеме, предложила план «побега». Его, к счастью, моя тётя одобрила, хоть истинной причины и не знала.

— Само собой. Эх, мечтала отдохнуть, а не влипать в неприятности на каждом шагу.

— Под ноги лучше смотри, Марси! И всё будет отлично, — машинально посоветовала Мирта, разбирая рюкзак и перекладывая вещи в примитивную тумбочку, у которой дверцы открывались вручную.

Я тоже принялась за обустройство, но толком так ничего и не сделала, потому что со стороны входа послышались шаги и меня отвлёк смешливый голос:

— Условия — отпад! Столовая — такой же барак, только со столами и стульями!

— А санузел… — Ещё одна появившаяся следом соседка, таинственно приглушила голос и хрипло нас просветила: — Он всё в себе накапливает, а не перебрасывает в очистку. Представляете, какая древность?! В общем, там запах спец-фич-ский!

Девушки, хихикая и подзадоривая друг друга, расселись на незанятых кроватях, продолжая обсуждать непривычные бытовые условия. Душевую — одну на всех, а потому пользоваться этим благом цивилизации придётся комнатами, в порядке очереди. Досталось «приятных» эпитетов освещению, включать которое нужно вручную, хотя, по логике, оно само должно реагировать на физиологические потребности. Не забыли они и парней, поселившихся отдельно, в таком же пятикомнатном комплексе. Перемыли косточки даже Игорю, после выговора ломающего себе голову, где добыть требуемые строителями средства защиты.

А потом пришла Ирина — второй куратор, оказавшаяся ещё одним жильцом нашей комнаты, — и непререкаемым тоном выгнала всех на улицу. Вернее, на ровную площадку между «бараками», где нам пришлось провести почти час, выслушивая инструктаж, примеряя каски и жилеты — всё же раздобыл их главный куратор.

— Девочки, задание на сегодня уже видели? — едва процесс завершился, Ирина вновь пошла в наступление. Она не первый раз стала волонтёром, в отличие от остальных.

— Нет ещё, — раздался нестройный хор голосов и шевеление — привыкшие к рассылкам, мы начали проверять свои вильюты.

— Отставить! — рассмеялась Ирина. — Задания распределены не индивидуально, а по комнатам. Так что на каждой двери свой плакат. Смотрим там.

Ну что ж… Наше дело оказалось несложным: собирать в контейнеры обрывки упаковки, которую сдирали с фрагментов разобранной на части новогодней ёлки другие волонтёры.

Работа вроде и монотонная, но… увлекательная! В том смысле, что я с увлечением охотилась за норовящими от нас улететь кусками прозрачной плёнки. Вот и получилось, что в погоне за очередным скоплением мусора, вплотную приблизилась к стройке.

А там… Там было так интересно! Техника двигалась, по воздуху перемещались какие-то балки и огромные пластины, земля под ногами дрожала, когда гиганский бур в неё вкручивался, выворачивая на поверхность каменное крошево. И за всем этим наблюдал, заложив руки за спину, щурясь и широко расставив ноги, тот самый строитель, что меня избавил от плена коварной марсианской почвы.

Кстати, я ведь его за помощь не поблагодарила. Растерялась, перепугалась… Надо это исправить! А то подумает ещё, что мы тут все такие неблагодарные.

Поспешила к нему, да только не рассчитала траекторию. Это по прямой он стоял близко, а мне же пришлось обходить сваленные штабелями строительные материалы. Вот и получилось, что когда я до нужного места добралась, мужчины там уже не было.

Надеясь, что ушёл он недалеко, я начала осторожно пробираться через завалы, оглядываясь по сторонам.

Опора из-под ног исчезла так резко, а меня что-то неведомое с силой дёрнуло назад и в сторону, что я даже не сразу поняла, — это я не падаю. Это чья-то сильная рука вцепилась в мой воротник и рывком оттянула меня с места, на которое, как на грех, именно в этот момент с «неба» опускалась пачка листов трипслата. Он лёгкий, но приятного оказаться под завалом было бы мало.

— Ты куда лезешь?! — на мою голову обрушился уже знакомый, мощный, раскатистый рёв. — Тебе жить надоело? Или, думаешь, каска от всего на свете спасёт?

— Не думаю, — пискнула я, дёргаясь, чтобы отпустил. — Я вас искала, спасибо хотела сказать.

— Спасибо? — Из-под каски с полнейшим непониманием на меня смотрели серые глаза, но хватку мужчина так и не ослабил. — За что?

Он не помнит? Или считает, что его поступок — само собой разумеющееся и не заслуживает благодарности?

Я бы поинтересовалась, да только не успела.

— Волк, ты скоро? — сбивая с мысли, закричал кто-то из строителей.

— Держись подальше от стройки! Случись что, потом отвечай за тебя! — рявкнул мой спаситель, утаскивая меня к ограждению. И лишь там отпустил, убедившись, что ноги мои прочно стоят на поверхности.

Раздосадованная, я поправила помятую за время «транспортировки» курточку и потопала к своему брошенному контейнеру-тележке, продолжать работать.

Да, разговор у нас не задался. Точно, Волк. Прозвище самое ему подходящее. Нарычал, напугал… А ведь я как лучше хотела!

Кукловод.

Утром, проводив до работы Агату, я в азартном предвкушении вернулся домой. Мне нетерпелось продолжить игру, которую вчера начал с Марсилиной. Открыв дверь, прислушался и, опознав лишь спокойную тишину, усмехнулся. Спит.

Ладно, пусть отдыхает. Она вечером долго у себя шуршала, то ли искала что-то, то ли уборкой занималась. Потом они с Агатой о чём-то болтали — я уж думал обо мне, но жена пришла в спальню в хорошем расположении, значит, что-то другое обсуждали мои куколки. В общем, спать Марси наверняка поздно легла. Вот и отсыпается.

Принёс контейнеры для завтрака в гостиную, включил романтический фильм — нужно же создать приятную атмосферу, и сел в кресло, терпеливо ожидая пробуждения моей спящей красавицы. Незаметно для себя зрелищем увлёкся, а когда спохватился и посмотрел на часы…

Двенадцать! А Марси так и не вышла из комнаты. Да сколько же можно спать! Может, встала, но выйти боится? Всё же я чуток переборщил с напором.

Постояв у двери, никаких звуков так и не услышал. Хоть и неприлично это, как-никак личное пространство, но внутрь я заглянул.

Комната оказалась такой же милой и нежной, как сама девушка. Приятные пастельные тона — бежевый, голубой, салатовый, мягкие игрушки, рюшечки на занавесках, объёмные подушки-сидушки на полу и маленькие думочки на аккуратно прибранной кровати… Стоп! А хозяйка-то где?

Почувствовав беспокойство, ещё раз осмотрел помещение, убеждаясь, что спрятаться здесь негде. Даже к окну подошёл, проверил, вдруг она через него выбралась, хотя, с учётом того, что квартира на третьем этаже, это совершенно нереально.

В итоге схватился за вильют, связываясь с Агатой.

— Не волнуйся, милый, — выслушав меня, непререкаемо заявила жена. — Я в курсе. Марси, пока у неё каникулы, будет заниматься волонтёрством. Дома подробнее расскажу. Извини, я занята.

Какое ещё волонтёрство? Зачем? Что ж ей дома-то не сиделось?! Что за демонстрацию она устроила?

Собственно, вариантов два. Вернее, даже три. Первый — совпадение. Она могла давно вот такой «отдых» запланировать. Второй — от меня сбежала. Потому как испугалась и не хочет отношений. Третий — специально спряталась, чтобы заставить меня нервничать и её искать. Кстати, последний — самый вероятный вариант. Куколка просто захотела меня немного помучить. В её милой головке накрепко засело глупое убеждение, свойственное женщинам, что мужчины быстро теряют интерес к легкодоступным особам, когда получают от них желаемое. Моя бывшая тоже строила из себя недотрогу. Надо полагать, Марси желает выглядеть в моих глазах подобным образом.

В том, что я не ошибся в выводах, меня убедили слова Агаты. Вечером, готовясь ко сну, жена всё же призналась в намерениях племянницы:

— Она мне сказала, что открылись вакансии волонтёров на стройке будущей новогодней площадки. Мол, остались места, и ей с подругой предложили. Я отказывать не стала, всё же девочки — будущие гражданки, им полезно понять, как деньги достаются. Пусть помогают. Хотя, знаешь… — Агата томно вздохнула, укладываясь рядом со мной. — мне кажется, у неё другая причина есть.

Ну вот. Точно играет! Прячется. Ладно, почему бы и не поиграть… по моим правилам! Просто так глупышка от меня не уйдёт!

— Другая причина? — нахмурился я, делая вид, что необычайно озабочен поведением племянницы. — Куколка моя, ну какая причина может заставить молодую девушку поехать на стройку?

— Какая, какая, — добродушно проворчала Агата, хихикнув и спрятав лицо на моей груди. Удивительно, но ей нравится, когда я её наедине куколкой называю. — Кавалер наверняка.

— Кавалер? — моё изумление достигло максимума. — Ты говорила, она ни с кем не встречается.

— Может, понравился кто? — беспечно отозвалась жена, водя пальчиком по моему плечу.

— Агата… — добавив в голос осуждающих интонаций, я сокрушённо покачал головой и пресёк попытки меня соблазнить. — Ты напрасно её отпустила.

— А что такого? С подружкой ведь… — растерялась жена, а потому я напор усилил:

— Там же полно мужчин! — припечатал весомо, с намёком. — А она молодая, глупостей может натворить! Кавалер, это замечательно. А если такового не имеется? Если Марсилина решила просто… развлечься?

— Нет! — вспыхнув от негодования, Агата даже на кровати подскочила. Включившийся свет мягко осветил перепуганное лицо. — Марси разумная девушка, и не станет… — Она осеклась, увидев в моих глаза скепсис, и в отчаянии всхлипнула, прикрыв рот ладонью: — Я сделала глупость, да?

— Похоже, — не стал я облегчать ей моральных терзаний, ведь только в этом случае она примет мой план. И лишь когда в голубых глазах появились слёзы, воскликнул: — О! Я знаю, как это исправить! Я могу поехать туда и всё контролировать! Конечно, поиски работы придётся отложить, но ради семьи…

— Правда? — с невероятным облегчением посмотрела на меня Агата. — Ты поедешь? Сделаешь это ради меня? Ох, милый, я так тебе благодарна!

Вот что значит правильная тактика! Осталось лишь клятвенно пообещать заботиться о моральном облике Марси, и восхищённая моей самоотверженностью жёнушка сама не только меня в дорогу соберёт, но и соответствующую вакансию выбьет. Мне даже усилий прилагать не придётся.

Волк.

В палатке было сумрачно и душно. Не помогал даже переносной кондиционер вкупе с дополнительным светильником. Хотелось выйти на свежий воздух, пройтись и помочь бригаде на проблемных участках, но я упрямо пялился в экран вильюта. Стройка к концу идёт, мне скоро объект сдавать, вот и приходится корпеть над отчётом.

Сосредоточенный на фактических показателях, которые никак не желали совпадать со сметой, нагло вторгнувшегося в мой «офис» Рожу я воспринял как досадную помеху.

— Что ещё? — недовольно прорычал, хотя и понимал — без причины помощник беспокоить меня не станет.

— Там это… То есть этот. Как его… Игорь!

— Сам разберись, — не понял я проблемы и вновь уткнулся в отчёт.

Вот только теперь сосредоточиться не получилось — голоса за тентом отвлекали, внимание рассеивалось. А потом ещё и полог качнулся, откинутый чьей-то рукой и вновь задёрнутый другой.

— Я же сказал, он занят! — отстаивал мою неприкосновенность Рожа.

— А я не могу ждать! — возмущался и напирал его оппонент. — Мне срочно нужно!

В общем, я не выдержал. Вышел сам, пока предводитель этой волонтёрской группировки не прорвался ко мне. Не факт ведь, что выгнать удастся.

— Вольф Мертен! — обрадовался он мне как родному. Надо же, имя узнал, хоть я и не представлялся. — Дайте нам доступ на площадку! Уборка, установка ёлки, украшения… Знаете, сколько всё это времени займёт? Подготовку мы сегодня заканчиваем, всё уже распакованное ждёт.

— Отделочные работы на площадке начнутся через пять дней, — припечатал я. — Как и на остальных объектах. Отделка идёт по завершению всех черновых работ, а у меня ещё здания строятся.

— Вот я то же самое сказал, — встрял Рожа.

— Ну войдите в моё положение! — умоляюще сложил руки Игорь. — С меня же организаторы голову снимут, если мы в срок не уложимся. А мы точно не успеем до начала празднования, если так долго ждать придётся.

— Площадка близко к работающей технике, — видимо, в целях профилактики травматизма, на тот случай, если я соглашусь, напомнил Рожа.

Можно подумать, я об этом забыл!

Хоть и не хотелось мне план менять, а игнорировать проблему Игоря не смог. Сам неоднократно оказывался на месте парня, когда заказчики подгоняли.

— Ладно, — с усилием потёр лоб, чтобы побыстрей с этой мыслью свыкнуться. — Я отправлю бригаду на отделку. Часов за шесть справятся. А вы своими силами ограду поставите, тратить на неё время профессионалов бессмысленно. Материалы я вам выделю.

— Сделаем! Спасибо! — просиял Игорь и умчался к своим. Я даже остановить его не успел.

— Ну и кто туда теперь материалы потащит? — спросил сам себя, потому что Рожа тоже исчез.

Хотел было кого-нибудь отвлечь от основной работы, а потом решил, что могу и сам прогуляться. Пусть ребята своим делом занимаются, а я всё равно сегодня «выходной». Да и разметку для ограды тоже ведь нужно показать.

Надо отдать Игорю должное, сообразительность у него оказалась на высоте. Он мне навстречу аж троих юнцов отправил. И сам в стороне не остался, наравне со всеми нёс груз. И к моим строгим указаниям относительно установки отнёсся серьёзно, всё записал, даже план нарисовал.

Уже прощаясь, когда мы закончили и вернулись к модулям, я обратил внимание на парней, выгружающих вещи из аэробуса. Определённо новенькие прибыли.

— У вас пополнение? — поинтересовался. — Мест-то хватает?

— Да, нормально все разместились, не волнуйтесь, — успокоил меня Игорь, хотя я как раз переживать и не собирался. — Это последние…

Договорить он не успел, потому что дверь одного из отсеков мужского модуля с грохотом распахнулась, и из проёма вылетел расфуфыренный тип в костюме, годном разве что для офиса, никак не для добросовестной работы на строящемся объекте.

— Вы издеваетесь! — заорал он, едва нас увидев. — Ужасные условия! Я не буду там жить!

— Что не так? — опешил Игорь. Видимо, расфуфыренный тип был первым, кто начал предъявлять претензии.

— Да там всё не так! — напирал хам. — Начнём с того, что мне обещали отдельную комнату, чтобы со мной могла жить моя племянница.

— Не знаю, кто вам это мог пообещать, — наконец пришёл в себя Игорь. — Здесь не семейное общежитие. А комнаты рассчитаны на пятерых. Где прикажете спать остальным?

— А почему это на пятерых? — ухватился за цифры скандалист. — Почему не на двоих? Экономили? Или проворовались? Построили дрянь, а волонтёры должны страдать!

А вот это уже в мой адрес наезд, которого я терпеть, естественно, не стал.

— Стандартный модуль утверждён проектом, — рявкнул грозно. — Резиденции для важной персоны в нём нет. Не нравится — возвращайся домой!

«Страдалец» вздрогнул, но продолжать качать права не рискнул.

— Я этого так не оставлю… — многозначительно пообещал и ретировался обратно в модуль.

Мы с Игорем обменялись выразительными взглядами и тоже разошлись.

М-да… Бывают же люди… Любопытно, которой из волонтёрок так «повезло» с дядюшкой?

Игрушка.

— Где он? Это точно он? Я не ошиблась? Видишь? — прячась за дверью, шипела я испуганно и сердито одновременно. Ну ещё бы! Беспечно выскочить из душевой и практически в лоб, вернее, в спину столкнуться с тем, от кого сбежала. Хорошо хоть, нырнуть обратно успела.

— Он, он. Павлин в костюме… В дом зашёл. Нет, стой! — рука подруги упёрлась мне в грудь, когда я попыталась выглянуть. — Вышел. Осматривается. К нему Игорь подошёл…. Разговаривают.

— Девочки, вы скоро? Нам тоже мыться нужно, — возмутился чей-то недовольный голос, и я едва не взвыла от досады. Как же так?!

Помещение пришлось освободить. Прячась за Миртой, идти через открытое пространство к нашему «бараку», надеясь, что Мирослав не заметит.

Увы. Не прошло и часа, как в дверь постучали, а в ответ на наше дружное «Войдите» в открывшийся проём заглянул именно он. Дя-я-ядюшка.

— Добрый вечер, девушки, — лучезарно улыбнулся, ослепив нас белыми зубами. Отыскал меня глазами. — Марсилина! Нам поговорить нужно. Тебе тётя Агата кое-что передала.

Я слезла с кровати, понимая, что разговора не избежать, да и правильнее будет Миру заново разъяснить, что перспективы личных отношений у нас отсутствуют, раз уж он такой непонятливый. Ободряюще кивнула Мирте, провожающей меня обеспокоенным взглядом, и вышла.

Красноватые сумерки медленно заволакивали пространство. Ярко светились лишь огни на стройплощадке да фонари над нашими волонтёрскими домиками. Впрочем, безлюдно здесь не было: гуляли ребята, кто-то весело смеялся, за стеной играла музыка. Сомнительно, чтобы дядюшка в таких условиях ко мне снова начал приставать.

— Я вас слушаю, — подтолкнула его к разговору, чувствуя себя уже совсем уверенно.

— Марси, твой поступок просто возмутителен! — настолько нагло заявил Мирослав, что я растерялась. — Мы же одна семья, а я узнаю о твоих планах последним.

— Я бы предпочла, чтобы вы не узнали вовсе! Ничего общего у нас быть не может.

— Марси… — дядя поморщился, словно что-то кислое откусил. — Не перебарщивай. Твоё неуместное кокетство уже начинает меня раздражать.

Кокетство? Он считает, что я с ним заигрываю? Да я уже ума не приложу, как от его общества избавиться!

— Закроем тему. Что хотела передать тётя?

— Просила, чтобы ты вела себя осмотрительно.

Ответил Мирослав не сразу, судорожно подыскивая слова. Ясно, что поручение тёти было лишь предлогом, чтобы выманить меня из домика.

— И ещё она сказала, чтобы ты меня слушалась, потому что нуждаешься в контроле.

— Каком ещё контроле? — возмутилась я.

— Моём. Я стал волонтёром только ради тебя! Буду следить очень внимательно.

— За собой лучше следите, дядя! — зашипела я. Ловко увернулась от рук, которые пытались меня то ли остановить, то ли обнять, и рванула к дому.

Девочки уже спать легли, лишь Мирта приподнялась и шёпотом поинтересовалась как прошло «свидание». Пробурчав в ответ: «Он неисправим!», я не стала включать свет, на ощупь добралась до кровати, разделась и легла. Ворочалась долго, никак не могла уснуть. Понимала, покоя теперь не дождешься, придётся быть настороже и не оставаться с ним наедине.

Немудрено, что утром проснулась невыспавшейся и в отвратительном настроении. До обеда ещё держалась, а вот после него начала отчаянно зевать. Я даже, разбирая гирлянды, поймала себя на том, что глаза непроизвольно закрываются. Поддержи сайт — подпишись на страничку в VK. В итоге решив, что однообразную работу лучше сменить на активную, попросилась в группу уборщиков. А когда вышла на территорию, поняла, что просчиталась. Ведь именно там работал Мирослав! При том что я его утром видела совсем в другой компании — он контейнеры на кухне сортировал. И был в ещё более нарядном костюмчике, чем тот, в котором щеголял вчера. Белоручка!

Но не идти же на попятный? Да и не будет он прилюдно вести себя навязчиво.

И всё же старалась я держаться от него подальше. Едва приближался, тут же отходила. Не сразу поняла, что в его манёврах есть цель! Он вытеснил меня к самому краю площадки, где никого, кроме нас, нет.

Поняв, что пути отступления отрезаны, я затравленно оглянулась. Обнаружив узкий проход между ограждением и стоящей рядом строительной конструкцией, бросилась туда, игнорируя приказное: «Марси, глупышка, стой!»

Протиснулась боком, вылезла с другой стороны, пригнулась и перебежала к следующему спасительному сооружению. Однако Мирослав не отставал. Он, конечно, в щели не лез, но словно чувствовал, куда я направляюсь, и безошибочно шёл следом, обходя преграды по периметру.

Наверное, я совсем голову от страха потеряла, потому что, сама не поняла, как, в очередной раз пролезая под тентом, оказалась в приятном полумраке.

Прислушалась к приближающимся шагам, хотела было снова пуститься в бега, но вовремя сообразила — мой преследователь мимо прошёл. Не заметил?

Вылезать сразу я не стала — рискованно. Забилась в угол потемнее, оказавшийся на удивление мягким и удобным, и затаилась. Подожду немного…

— Опять ты?!

Возмущённый рык обрушился на мои уши с той же интенсивностью, с которой яркий свет ударил по глазам.

Ничего не понимая, я лишь жмурилась, морщилась и молчала, приходя в себя. Впрочем, настойчивый голос продолжал задавать вопросы, не дожидаясь моих объяснений:

— Ты специально меня преследуешь? Или решила, что здесь удобнее, чем в твоём жилом модуле? И вообще, ты спать приехала или работать?

Наконец привыкнув к свету, я посмотрела на отчитывающего меня… Волка. В рабочей спецовке, но без каски, зато с растрёпанными тёмно-русыми волосами и лёгкой небритостью, которую дядя, например, себе никогда не позволял.

— Извините, — выдавила я, поднимаясь на ноги и теряясь, потому что на самом деле подозрительно часто с ним сталкиваюсь.

— Кыш из моей палатки. Живо! — зло сверкнул глазами мужчина, откидывая полог.

Вздохнула. Пошла. На входе замерла, с опаской осматриваясь. Вдруг Мирослав меня караулит?

— Не знаешь, где ваши модули? — по-своему понял мою нерешительность Волк. Подумал и сменил гнев на милость: — Идём, провожу. А то опять залезешь, куда не следует.

Шли мы молча. Он — уверенным широким шагом, я — семеня следом. Периодически Волк останавливался и оглядывался, дожидаясь меня, а потом снова шёл вперёд.

С ним, несмотря на грозный вид, мне не было страшно. Даже когда показалось, что мелькнул на горизонте костюмчик Мирослава, привычного страха у меня этот факт не вызвал. И всё же у дверей домика я выдохнула с облегчением:

— Спасибо.

— Было бы за что, — привычно проворчал мой провожатый, поворачиваясь спиной и спеша обратно. А я ещё несколько секунд стояла, прислушиваясь к отзвукам его голоса. В нём слышалось удовольствие? Или мне это показалось?

Кукловод.

Хвырк… Шурх… Бум!

Отскочив от упавшего песчаного кома, я замер, прислушиваясь. Кроме тихого шелеста текущего песка, ничего не услышал и снова принялся соскребать лопатой слой почвы на «потолке», стараясь действовать как можно тише.

Хвырк… Хвырх…

Звук, несмотря на мои старания, всё равно получался громкий. Впрочем, может, это лишь ощущение? Ведь подземная полость, в которой я обустроился, наверняка даёт акустический эффект. Надеюсь, наверху его никто не слышит.

С другой стороны, кто вообще может слышать? Волонтёрские дома далеко, на стройке и без моих усилий шумно, а палатки строителей с другой стороны от практически завершённой праздничной площадки.

Хвырк… Хвырх…

Как же удачно я это место обнаружил, когда беглянку искал. В маленькую полость сам провалился, зато нашёл ведущий из неё ход в большую. И ничего, что «потолок» в ней крепче, я его запросто сделаю тоньше. Останется лишь приманить к нужному месту наглеца.

Вспомнив о строителе, в палатке которого Марсилина провела пару часов, да ещё и шла вместе с ним до волонтёрского домика, я с удвоенной силой вгрызся в грунт. Однако физическая работа не мешала моему мозгу размышлять о другом — недавнем разговоре с племянницей. Не мог же я оставить такое вопиющее попрание нравственных норм безнаказанным!

— Марсилина, это возмутительно! Ты…

— Не вмешивайтесь в мою жизнь, дядя, — нагло перебила мою гневную тираду куколка.

Однако я не сдался, вновь перехватил инициативу:

— Ладно, мне хотела досадить, ты бы о тёте подумала! Учти, я сообщу Агате о твоём ухажере!

— Что? Хватит с меня глупых домыслов.

— Домыслы?! Я не слепой! И вас прекрасно видел. Понятно, зачем вы уединялись.

— Оставьте меня в покое!

Марси развернулась и ушла в домик. Даже ничего опровергать не стала.

А все почему? Очевидно же — я оказался прав.

Вот! Все женщины одинаковые! Сначала глазки строят, затем на попятную идут, а потом вообще выясняется, что у них запасной вариант имеется.

Хвырк… Хвырх…

Ну и пусть. Не все потеряно! Однажды я уже допустил ошибку и уступил мою Беллу. Теперь позиций не сдам и девушку не упущу. Марси я всё равно добьюсь, а конкурент…. С конкурентом надо действовать решительно! Проучить! Любым доступным способом, но, разумеется, для меня безопасным. Чтобы думать забыл о моей куколке!

Гумс…

Звук изменился, стал гулким, и я понял — поверхность совсем рядом. Теперь вес человека, тем более массивную тушу строителя, оставшийся слой почвы точно не выдержит.

Задом я выполз через пролом в боковой стене. Взобрался по насыпи, образовавшейся при моём падении. Отряхнулся, почистил лопату и, приглушив свет налобного фонаря, неторопливо отправился в барак.

Ничего, можно какое-то время потерпеть и неудобства. Марси, когда в моей постели окажется, с лихвой мне их компенсирует!

Волк.

Твою ж пустошь!

Споткнувшись в очередной раз, не увидев в темноте выступающего камня, я добавил яркости фонарю. Теперь свет слепил, и окружающее пространство терялось во мраке, зато хоть рельеф под ногами стал виден отчётливо.

Наверняка я тоже стал заметнее. Представляю, как странно выглядит со стороны одинокая, бредущая между строительным мусором фигура. Надеюсь, с ходу сложно разобрать, что это я.

Вот не спалось мне в палатке! А всё из-за баловства неизвестной волонтёрки. Вернее, из-за подброшенной записки с признанием в любви и просьбой о тайном свидании.

Понятно, что такие встречи не для меня. Я уже давно не подросток, томным вздохам и романтическим прогулкам предпочитаю банальный секс без обязательств. И всё равно иду. А как иначе? Нужно же вразумить юную дурёху, чтобы не преследовала меня и не питала ложных надежд. К тому же она свидание за ограждением назначила, где опасно. Не факт ведь, что цела останется, если я не приду.

И почему у меня ощущение, что это та самая девушка, с которой я уже трижды пересекался? Наверное, потому, что только она невольно пыталась привлечь внимание. Другие девушки работали себе в стороне и на глаза мне не попадались.

Так… Кажется, здесь.

Луч фонаря высветил нагромождение камней, которое на плане в записке служило опознавательным знаком, и я остановился. Девушки не увидел, даже когда внимательно осмотрелся. Ну и, спрашивается, где она?

Постояв ещё немного, шагнул к каменной пирамиде, и опора неожиданно ушла из-под ног.

Я ухнул под землю, даже выругаться не успел. В себя пришёл уже внизу, в куче рыхлого грунта, который, к счастью, смягчил падение и не дал мне разбиться. Высота пролома, в котором холодно и равнодушно сияли звёзды, была немаленькой.

Повертев головой, увидел неровные зазубренные стены, натёки, образовавшиеся, когда в полость просачивалась вода…

Каверна! А я идиот. Дважды. Первый раз потому, что такую громадную природную ловушку раньше не обнаружил. Хотя это и подозрительно — мы старались обследовать всю территорию, с запасом на пару метров от ограды. Второй, потому как именно сейчас в неё попал!

Попытка подняться отозвалась резкой болью. Из грунта я вылез ползком, понимая, что на левую ногу наступать невозможно. Перелом? Вывих? Растяжение? Чёрт! Да какая, собственно, разница! Ясно же — мне нужна медицинская помощь.

Вот гадство! Я могу, конечно, телепатически позвать на помощь кого-нибудь, того же Рожу, но… Во-первых, будить людей среди ночи не хочу. Пусть отдыхают, наработались за день.

Во-вторых, опозорюсь ведь на всю стройку. Прораб, как малолетка, на свидания бегает. Какой повод для шуток и подколов! Легко представить ушедший в народ перл: «Волк хотел поразить даму и угодил в яму».

В общем, вариантов нет. Спасать себя придётся самому.

Извиваясь как червяк, стараясь не напрягать повреждённую ногу, работая второй, оставшейся целой, и руками, я пополз к пролому в стене. Надеялся, он не тупиковый, потому что через верх мне точно не выбраться.

Повезло. За ним оказалась ещё одна каверна, менее глубокая и с обрушенными краями, сформировавшими насыпь. Отплёвываясь от песка и щурясь, я штурмовал подъем, с трудом удерживаясь на сползающем вниз под моим весом грунте. И неожиданно почувствовал руки, ухватившие меня за плечи и потянувшие вверх.

Усилие было слабым, вряд ли эта помощь была решающей в моей ситуации, но сам факт… Факт был интересным. Как и тревожно изучающие моё лицо глаза, когда я всё же оказался на ровной поверхности. Знакомые глаза, между прочим.

— Так и знал, что это ты.

Игрушка.

Сказал он это устало и безэмоционально.

— Это ещё почему? — не поняла я его логики.

— А разве не ты меня сюда позвала? — стряхивая с себя грязь и поправляя каску, проворчал мужчина.

— Вообще-то нет. Я не звала.

— То есть эта записка не твоя?

Волк, расстегнув куртку, полез во внутренний карман. Добыв из него сложенный лист тонкого писчего пластика, протянул мне.

Не взять и не прочитать я не смогла. Интересно же!

«Я влюбилась в тебя с первого взгляда. С нетерпением жду нашей встречи. Надеюсь, ты придёшь на свидание с привлекательной девушкой, иначе разобьёшь моё женское сердце. Навеки твоя, незнакомка.

P.S. Надеюсь, как благородный рыцарь ты уничтожишь это письмо и не дашь повода для сплетен и пересудов».

— Гм… — я невольно почесала затылок, вернее, шею под каской. — Нет, не моя. Почерк чужой, да и не стала бы я писать такими банальными и возвышенными фразами. Автор записки будто романтических фильмов насмотрелась.

— Тогда что ты здесь делаешь? — буркнул Волк. И непонятно, поверил или нет.

— Когда вы меня из палатки провожали, я заколку потеряла. Возле домиков искала вчера, и неудачно. Решила около вашей палатки посмотреть.

— Нашла? — поинтересовался Волк.

— Да. Вот.

Я перебросила через плечо косичку, сколотую на конце цветочком из голубой ткани и серебристого пластика. Мамин подарок, она сама сделала, не могла я себе позволить его потерять.

— Почему сюда пришла, а не вернулась в модуль?

— Вас заметила, отправилась следом. Мне стало интересно, куда вы ночью собрались.

— Любопытная… — вздохнул мужчина.

А я и сама не знаю, что меня толкнуло пойти за ним. Как-то не анализировала я в тот момент свои поступки. Пошла, и всё.

— Ладно, — подвёл черту Волк, словно что-то для себя решив.

Опёрся руками на почву и неловко встал. Всего один шаг сделал и буквально рухнул на камни. Яростно зашипев, подтянул к себе левую ногу и принялся расстёгивать ботинок.

Я тоже присела, осознав, что падением в яму проблемы не закончились. Лучи наших фонарей пересеклись, ярко осветив распухшую лодыжку.

— Можно, я осмотрю? — предложила я, понимая, что сам пострадавший мало что сможет сделать.

— Смысл? — не доверился мне Волк, ощупывая ногу и морщась. — Тут медик нужен, а не…

— А я и есть медик, — перебила его, отталкивая ручищу, больше похожую на лопату. Он сейчас ею себе точно перелом устроит.

Положение костей вроде правильное, сустав тоже не деформирован, но боль-то сильная, вон как Волк морщится…

— Мелковата ты для врача, — кажется, обрёл голос пациент.

— Я ещё учусь, — пояснила, стараясь не сбиться с мысли. — На ногу вам лучше не наступать. Я зафиксирую.

Проигнорировав глубокомысленное замечание «а то я сам не в курсе» и возражение «ну не ползком же мне до лагеря добираться?», вскочила и огляделась. Из кучи мусора добыла подходящего размера обрезки трипслата и лёгкий обёрточный материал. Нашла даже толстый, удобный для опоры кусок какой-то трубы.

Последний вручила внимательно наблюдающему за мной Волку, а всё остальное пошло на перевязку.

— Как тебя хоть зовут-то? — растерянно поинтересовался пострадавший.

— Марси. Марсилина, — улыбнулась я ему, на мгновение поднимая взгляд и вновь возвращаясь к процессу.

— Вольф Мертен, — представился мужчина, а я не удержалась и хихикнула. Теперь понятно, откуда прозвище взялось. Очень уж имя у него говорящее. На одном из древних языков оно как раз и означает «волк». А отчество — «марсианский». Вот ведь «повезло» человеку!

— Что смешного? — удивился он, но я лишь помотала головой, затянула узел и скомандовала:

— Всё, поднимайтесь. Не торопитесь, я помогу.

Моя поддержка, разумеется, была условной — Вольф косо зыркнул, когда я попыталась подлезть к нему под мышку. Осталось страховать и направлять, пока он прыгал на одной ноге в сторону палаток строителей, поближе к цивилизации. А о том, чтобы позвать его подчинённых на помощь, Волк и слышать не захотел. Он даже мысли не допускал, что кто-то, кроме меня, станет свидетелем его слабости.

Кукловод.

— Добрый вечер, девочки. А где наша Марси?

Заглянув в комнату, но не обнаружив там племянницы, я попытался выяснить у соседок причину её отсутствия и мило улыбнулся, с расчётом на личное обаяние.

— С Миртой гуляет, — пожав плечами, безразлично отозвалась одна из девушек. Остальные вообще промолчали.

Хамки. Не поздоровались даже. Ну да ладно, переживу. Лишь бы моя куколка относилась ко мне с симпатией.

Так, ну и где же она «гуляет»? Вечер на дворе! Того и гляди стемнеет!

Обошёл всё, что мог, в пределах ограды — душевая, площадка, столовая… Нет её там. На всякий случай, хоть и не хотелось мне афишировать себя, прошёлся и мимо бывшей ловушки. Обрушение уже засыпали щебнем в целях профилактики, при том что оно далековато от жилых построек.

Интересно, кто Волку помощь оказал? Один бы он не выкарабкался. Может, Марси? Да ну! Она не знала и испугалась бы ночью куда-то идти. Видимо, другие строители его нашли.

Да ладно, беспокоиться не стоит. Я следов не оставил, никто не догадался, уверен всё списали на несчастный случай.

Но где Марси-то?!

Хоть и запретили нам, а я всё равно пробрался к стройке. С милашки станется шляться поближе к брутальным мужикам. Её дурной вкус я уже изучил. Нельзя исключать, что у неё на примете несколько кавалеров имеется. Да и Мирта могла сбить с правильного пути. Плохое влияние налицо — именно подружка позвала её в сборище волонтёров.

Ну вот! Я так и знал!

Увидев, как из крайней палатки, над которой красовался знак медслужбы, вышла улыбающаяся Марси, я едва сдержался, чтобы не броситься к ней и не уволочь за руку, подальше от соблазна. Ведь кто именно там «отдыхает», догадаться не сложно. Но самое возмутительное, что она наедине с этим мужланом была, подружка-то внутрь не заходила.

Получается, конкурента я проучил, но при этом навредил самому себе, раз Марси его навещает. Явно неравнодушна к кавалеру. Другая бы давно нашла ему замену. Меня, например.

Хотя… Может, симпатии на самом деле нет? Женщины очень жалостливые создания! Обращают внимание на слабых и больных. И я собственными руками подтолкнул куколку к этому хаму!

Это всё ревность, она помешала мне мыслить с должным расчётом. Теперь придётся ситуацию выправлять. И действовать поспешно — не вариант. Правильнее будет затаиться, следить и всё как следует продумать.

В общем, рваться в «бой» я не стал. Скрытно, шёл следом за девушками, убедился, что они зашли в дом, и уже было собрался в свой, но мой вильют изменил планы. Посмотрев на ожившую технику, я отошёл от двери и активировал связь.

— Привет, куколка, — ласково отозвался, несмотря на то что хотелось совсем иного — оборвать соединение и не отчитываться перед женушкой.

— Как там наша девочка? — столь же нежно проворковала в ответ Агата. — Как у тебя дела? Порядок? Может, мне приехать вас навестить?

— Нет, нет, Агата, не волнуйся, всё в порядке! — Скажи я правду, она вмиг объявится и расстроит мои планы. — Беспокоиться не о чем. Работай спокойно.

— Значит, мы перестраховались… Прости, я напрасно заставила тебя ехать на стройку.

— Ничего страшного. Мне нравится быть волонтёром, столько полезных дел для себя нашёл. Что бы организаторы без меня делали!

— Как хорошо, что тебя оценили. Имидж важен даже в неофициальной деятельности, он придаст больший вес твоему портфолио.

Портфолио! Только идиот будет рад выполнять бессмысленные поручения и жить в клетушке.

— Да, да, — без возражений согласился я. — Прости, любимая, меня ждут. Отдыхай и ни о чём не беспокойся!

Устал от разговора, казалось, Агата вот-вот заподозрит неладное. Чем больше вопросов, тем сложнее мне выкручиваться и недоговаривать. А ведь это ещё далеко не конец…

Волк.

— Дня два ещё полежите, и можно будет…

— Два?! — возмутился я, хватая неосмотрительно наклонившегося ко мне доктора за грудки. — Какие два? Я уже три отлежал! Мне работать надо! У меня объект строится. Мне его контролировать надо!

— Вот и контролируйте… — врач осторожно высвободил халат и выпрямился. — Дистанционно.

Отпрыгнул он вовремя, избежав нового захвата.

— Но-но! — строго погрозил мне пальцем, хотя глаза и заискрились смехом. — Скажите Марсилине спасибо, что без госпитализации обошлось. В нашем медблоке и лечение получаете, и стройка у вас под боком.

Собрал свой чемоданчик и, пожелав выздоровления, вышел.

Вот они — медики! Фанатики режима. Им только дай волю, готовы бесконечно лечить. И Марси ведь такая же упёртая! До палатки дойти помогла, но одного меня не оставила. Сама связалась с врачебным корпусом, дождалась, пока прилетит дежурный травматолог, долго с ним обсуждала результаты, которые выдала сканирующая мою ногу техника. В итоге добилась разрешения контролировать лечение. Понятное дело, с профессиональной стороны ей в медблоке интереснее, чем на стройке.

Вот и получается, что штатный доктор появляется редко, лишь для страховки, а моя спасительница два раза в день. И если первое время мне было неловко — не привык я, чтобы кто-то обо мне заботился, тем более такая молодая девушка, — то постепенно с обществом Марси я смирился.

Впрочем… Чего скрывать? Я с нетерпением жду её прихода! Жаль, что до вечера далеко.

Подтянув ногу, окружённую фиксирующими элементами экзоскелета, оплетённую проводами и утыканную капельницами с ускоряющими регенерацию растворами, я удобнее устроился в подстраивающемся под положение тела сиденье. Включив рабочий вильют, на который шла видеотрансляция хода работ, набросал свои комментарии, сбросил поручения Роже… В моей ситуации всё же есть один весомый плюс — с отчетами я закончил. И даже успел поразмышлять о реальном виновнике моего нынешнего положения. Неслучайно я оказался в нужном месте в нужное время. Кто-то целенаправленно устроил ловушку.

Записка… Камни в качестве ориентира… Яма.

Никак на простое стечение обстоятельств не похоже.

Вспомнил «монументальную» каменную пирамиду и усмехнулся: вряд ли девушке под силу таскать такие глыбы. Марси при всём желании не тянет на категорию атлета. Да и записка не её. Не вижу смысла шифроваться и идти за ограду, если можно спокойно прийти ко мне в палатку. Тем более девушка в ней уже была.

Ну и кому я успел дорогу перейти?

— Как себя чувствует мой пациент? — весёлый голос отвлёк от размышлений, а все неприятные мысли просто вылетели из головы, едва в палатку заглянула Марсилина.

— Отлично чувствует, — добродушно проворчал я. — А будет ещё лучше, когда меня наконец выпустят отсюда.

— Вынужденный отдых тоже на пользу. — Марси стащила с полки пакет с халатом и, разорвав упаковку, принялась надевать. — Скоро лечение закончится. Немного осталось.

— Хорошо бы. Мне надо сдавать заказчику объект. А до этого всё проверить. И видеосъемка тут точно не вариант.

— Это что получается? После выписки целый день на ногах? Без наблюдения врача? — Марси, склонившаяся к прибору, фиксирующему физиологические показатели, распрямилась и одарила меня негодующим взглядом.

Хотел было сказать, что прекрасно обойдусь без надзора, но… передумал. Ведь хорошая же девчонка. Умная, искренняя, открытая. Обидеть её, после всего что она для меня сделала, как-то не по-мужски.

— Почему же? У меня есть идея — проеду за рулём погрузчика. И тебя с собой возьму, раз уж пригляд нужен. Заодно посмотришь на стройку. Если хочешь, конечно.

— Ух! — радостно всплеснула руками Марси. — С удовольствием! Спасибо!

— Хм… — от её энтузиазма мне как-то даже неловко стало. — Это я тебе благодарен за помощь.

Теперь сам с воодушевлением жду обещанного, буквально считая часы. Разумеется, внешне стараюсь этого не демонстрировать. Ребята ведь не поймут и могут смутить Марси неуместными шутками. Рожа, по крайней мере, когда о планах узнал, глаза выпучил и дар речи потерял. Пришлось делать вид, что я вынужденно беру девушку с собой.

А вот она своего нетерпения не скрывает. Покусывает губы, чуть ли не вприпрыжку готова бежать к ожидающему нас маленькому гравилоту. И всё же сдерживает себя, дожидаясь, когда я разомнусь, а потом внимательно следит за моей походкой. Хоть травматолог, снимая фиксатор-экзоскелет, и сказал, что проблем быть не должно, но мало ли…

— Ну что, поехали? — поинтересовался я, дождавшись, когда она устроится рядом на сиденье.

— Вперёд! — радостно взмахнула рукой Марси.

Игрушка.

Машина именно туда и рванула, повинуясь уверенным движениям пальцев водителя. Я за ними не следила, оглянулась на медицинский модуль. Вернее, на то место, где он стоял ещё несколько минут назад. Теперь там копошились техники из медбригады, сворачивая оборудование и перегружая его на грузовую платформу.

А когда я вернулась взглядом к дороге, оказалось, что мы уже подъезжаем к двухэтажному зданию, медные стены которого, мягко изгибаясь, образовывали причудливую, но очень эффектную форму. По крайней мере, мне она напомнила ёлочную игрушку-шишку, опрокинутую на бок и наполовину зарытую в землю.

— Это гостиница? — не удержалась я и спохватилась, поняв, что Вольф, остановив гравилот, начал с него слезать. — Вы пойдёте внутрь?

— Конечно, пойду. Как иначе я могу работу проверить? — грубовато отреагировал он.

И тут же, удивляя меня, протянул руку, показывая, что готов помочь спуститься.

Я возражать не стала, опёрлась на его предплечье, которое даже не дрогнуло под моим весом, и спрыгнула на песок. Вольф с каким-то непонятным выражением на меня покосился, но промолчал. Может, не стоило его нагружать? Я и сама бы спустилась.

— Что-то не так? Я ужасно неуклюжая, — смущённо повинилась.

— Нет, — взгляд серых глаз стал ещё более озадаченным. — Всё в порядке. Идём.

Внутри гостиница оказалась ещё шикарнее, чем снаружи. Да, там всё ещё шли отделочные работы, но даже сейчас было понятно — гости останутся довольны.

Коротко бросив: «Побудь здесь», Вольф вместе с какими-то мужчинами исчез за складированными в холле материалами и мебелью. Я же уселась на обтянутый защитным покрытием диванчик.

Завидую… Как же повезло тем, кто сможет сюда приехать и встретить здесь Новый год. Как-то я не задумывалась, позволят ли волонтёрам остаться на праздник. Надо бы выяснить этот вопрос…

Теперь навязчивая мысль не даёт покоя. И уже не так интересны ни второй корпус гостиницы — такая же «шишка», только сверкающе-синяя, ни дорожки, которые монтируют рабочие, ни площадка — не только готовая, но и нарядно украшенная, в центре которой стоит шикарная разлапистая ёлка.

— Послезавтра начнётся демонтаж ваших жилых модулей, — неожиданно напомнил о своём присутствии Вольф. Отрываясь от управления, сделал пометку на экране своего вильюта и вновь сосредоточился на дороге.

— А нас куда? — расстроенно выдохнула я.

— Не знаю, — растерялся он. — Я не интересовался. Наверное, по своим домам поедете.

— Жаль, я уже привыкла быть волонтером.

— Твоя будущая профессия ничуть не хуже.

— Профессия, конечно, хороша, но мне ещё год учиться. Потом ещё два года практики. И стажировка… Которая вообще конкретных сроков не имеет. До получения гражданства так долго…

— А тебе не терпится работать? — скептично, но добродушно отозвался Вольф и подмигнул: — Не переживай, строгий доктор Марсилина, ещё успеешь. У тебя вся жизнь впереди.

Эх! Если бы меня только это тревожило. Я хочу оказаться подальше от дядюшки, а это невозможно, пока у меня нет гражданства и я остаюсь под опекой тёти Агаты. Только зачем об этом знать Вольфу? Он приятный человек, но отношения у нас не настолько доверительные.

Хотя мне рядом с ним спокойно и комфортно. Он какой-то…. Надёжный, уверенный, ненавязчивый. Я не заметила с его стороны ни наглости, ни приставаний, ни неприличных намеков. Грубоватый, есть немного, но это мужчину ничуть не портит. Просто он прямолинейный и бесхитростный. Говорит что думает и как думает. И это лучше, чем льстивые речи дядюшки вкупе с нахальным поведением. Просто не привык Вольф притворяться и рассыпаться в комплиментах. А ещё он очень ответственный. Ведь ни разу меня не бросил, ни когда я сюда приехала и в ямке застряла, ни потом, когда в его палатке очутилась, ни сейчас — завершив проверку, подвёз меня к самым домикам.

— Ты чего сегодня так долго? На целый день пропала, обедать не пришла. Хорошо хоть, как раз к ужину успела. Я тебя ждала, — Мирта спрыгнула с кровати и бросилась мне навстречу. Осмотрела меня так, словно отыскивая в моём облике признаки расстройства. — Всё в порядке? Я уж думала, что-то нехорошее с тобой случилось.

— Экскурсия затяжная получилась, — улыбнулась я, успокаивая подругу, и, взяв под руку, повела её к столовой. — Я в одной из гостиниц пообедала. А ты чем занималась?

— Чем тут заниматься? — пожала плечами Мирта. — Новую партию украшений разбирали. Завтра всех массово бросят на уборку и развешивание на территории и в гостиницах. И всё, уезжаем. Останутся только те, кого Игорь и Ирина отобрали как волонтёров на сам праздник.

— А кого отобрали?

— Пока не говорили, завтра объявят… — Мирта замолчала, отыскивая нам столик в переполненном волонтёрами помещении. — Давай сюда сядем, — предложила и продолжила свою мысль: — Они на эффективность и объём проделанной работы ориентируются. И ещё один день идёт в зачёт.

— Значит, меня не возьмут, — расстроилась я, прихватывая с раздаточной стойки два контейнера. — Я половину времени не делом занималась.

— Как это «не делом»? — возмутилась подруга, забирая у меня свой ужин. — Ты хорошо работала на площадке! И твоё волонтерство в медблоке тоже засчитают, я уверена!

— Мне важнее, чтобы его как учебную практику засчитали, — вздохнула я, активируя пищевые маркеры. — Хотя, конечно, мне хотелось бы встречать Новый год вместе! Ну да ладно. Как будет, так будет.

Кукловод.

Так… Покрывало лежит ровно, запасное на месте, контейнеры тоже, гирлянда включится от одного нажатия… Вроде всё. Ничего не забыл.

Окинув взглядом укромный уголок между праздничной площадкой и торцом задней стены волонтёрского домика, выбранный мною в качестве места для свидания, я остался доволен. Думаю, Марси тоже понравится. Осталось только её сюда привести.

И надо как можно быстрее этим вопросом заняться. Рабочий день уже почти закончен! А то ведь опять рванёт к своему мужлану!

Эх… Стоило ненадолго ослабить контроль, как Марси уже среди бела дня с ним разгуливает! Как ей не противно с ним общаться? Грубый, невоспитанный. Наверняка от него потом воняет. Фу… Только и умеет, что на стройке орать да на мирных людей рычать.

Куколку надо спасать! Она по глупости пока не оценила своего счастья.

Успел я вовремя. Волонтёрка, в паре с которой Марси украшала вход в гостиницу, как раз ушла внутрь. Этим я и воспользовался.

— Ты здесь всё сделала? — как можно равнодушнее спросил, подходя ближе. — Игорь просил добавить украшений на площадке, сказал, что я могу взять тебя в помощь. Идём… Марси, время! Мы не успеем! — подтолкнул, потому что она замешкалась.

Её растерянность и моя уверенность сработали правильно. Ушли мы раньше, чем вернулась настырная подружка, которая могла бы моим планам помешать. А Марси так и не догадалась, зачем я её увёл. Лишь когда оказалась рядом с нашим любовным гнёздышком, в недоумении развернулась ко мне.

— Это что?

— Разве тебе не нравится? — мягко поинтересовался я, включая гирлянду. Ну да, в темноте она смотрелась бы эффектнее, но даже сейчас всё очень даже романтично и гармонично с моим имиджем галантного кавалера.

— Зачем? — не сдала позиций «крепость» и снова ощетинилась «орудиями»: — Во влюбленного решили поиграть? Не смешно, дядя.

— Никаких шуток! — заверил я её. — Всё очень серьёзно. Вот, смотри.

Достав из нагрудного кармана красочный писчий пластик, протянул племяннице.

Да, у меня для неё подарок — открытка с любовными стихами. Сам сделал. Увы дорогостоящие знаки внимания мне сейчас не по карману. И я был уверен, что Марси сочтёт это необычайно милым проявлением чувств…

О, приняла! Заинтригована и пристально рассматривает рукописные строчки. Моя куколка, оказывается, совсем не избалована и умеет ценить простые вещи. Значит, я угадал с сюрпризом!

Вот только обрадовался я преждевременно.

— Так-так-так… — с какой-то подозрительной, совсем не восхищённой интонацией протянула Марси. Торопливо вытащила из кармана ещё один лист, развернула и принялась сличать. — Ну ничего себе! — в голубых глазах, поднявшихся к моему лицу, засверкало гневное возмущение. — Это вы! Вы Вольфа в яму заманили!

На мгновение я потерял дар речи, судорожно соображая — откуда у неё моя записка?! И мысленно хлопнул себя по лбу. Идиот! Мог ведь догадаться, что болезный ухажер не только не уничтожит письмо, но и нажалуется, и даже другим покажет! Какой неблагородный поступок! Влёгкую опозорил неизвестную девушку, сохранив компромат.

Теперь ситуацию надо выправлять. И себя спасать, раз уж так неосторожно тайну выдал.

— Мало ли какая дурочка ему написала. Почерк — не доказательство, — отмахнулся как можно беспечнее.

— Значит, помогут данные видеонаблюдения. Служба правопорядка разберётся и с запиской, и с вашими приставаниями ко мне.

Угрожает? Мило. То есть неприятно, конечно, но как-то… заводит, что ли? Хочется этот раунд выиграть. И вообще… выиграть.

Что касается камер, я же проверил, их там не было. И здесь тоже нет. Значит, можно действовать уверенно и говорить открыто.

— Марси, Марси, — сокрушённо вздохнул. — Милая, опомнись и не позорься. Кто примет всерьёз твои глупые фантазии? Тебе даже собственная тётя не верит… А я ведь на самом деле тебя люблю. Видишь, на всё готов, чтобы ты со мной была.

— Даже на подлость? — скривилось красивое личико.

Это она о ловушке? Хм… Странное какое-то у неё видение моего поступка.

— Какая же это подлость? — сделал шаг к ней, чтобы приобнять. — Он сам виноват, не понял что лишний в наших с тобой отношениях. Я же просто убрал досадную помеху. Кстати, сама подумай, он ведь согласился на ночную встречу явно с недобрыми намерениями.

— А у вас они кристально чистые, — неприятно огрызнулась куколка, отступая, но я решил на неё не обижаться. Молоденькая ещё, никакого жизненного опыта, вот и мыслит неразумно.

— У меня они самые серьёзные, — заверил я её, продолжая наступление. — Я ответственный человек, Марси, даром что сейчас иждивенец. И готов заботиться о тебе, когда верну гражданство.

— Не имея работы, вам будет сложно это сделать, — с непонятным вызовом бросила племянница, прижимаясь спиной к стене.

Впрочем, почему «непонятным»? Очень даже понятным. Она не уверена в моих чувствах и возможности стать опекуном. Подталкивает доказать серьезность намерений, а не отказывает напрямую. Но её тревога напрасна, у меня всё получится!

— Найду работу, не сомневайся, — прошептал интимно, упираясь ладонями в гладкое покрытие и склоняясь к лицу Марси. — Ты только дай мне надежду, чтобы мои старания не оказались напрасными. Будет обидно приложить массу усилий к поиску работы и в итоге жестоко разочароваться. Рассчитывать на отношения, а по факту оказаться отвергнутым…

Волк.

— Вольф Мертен! Подождите! — настиг меня запыхавшийся мужской голос. Догнавший меня Игорь затормозил, согнулся, упирая руки в колени и пытаясь отдышаться. — Боялся, что вы уйдёте, — объяснил свою торопливость, когда чуток передохнул, и сразу рванул в наступление: — Нам бы волонтёров, которые остаются на празднование, в гостиницу сегодня переселить. Три номера выделите, а? Из трёхместных. Они ведь уже готовы. Я понимаю, что до официальной приёмки заселяться нельзя, но завтра утром такая суета начнётся с отъездом! Мне ребят жалко. И девчонок. У нас списки уже готовы, там девять человек всего. Можно?

— Можно, — усмехнулся я. Ну как тут откажешь?

Проводив взглядом инициативного куратора, спешащего по своим делам, задумался.

Зачем я свернул к домикам волонтеров? Уж явно не ради разговора с Игорем. А планировать демонтаж временных модулей можно было и не выходя из палатки. Что же тогда меня заставило сюда прийти?

Что, что… Желание увидеться с Марсилиной, вот что. Я ещё утром поймал себя на мысли, что жду её появления, хотя прекрасно знаю — лечение завершено, она не придёт. И весь день о ней думаю.

Жуткое ощущение. Непонятное. Я бы счёл его влечением, если бы Марси в моём вкусе была, но ведь она совсем другая! Хрупкие, невесомые блондинки меня никогда не привлекали. Её же за руку взять страшно! Того и гляди, что-нибудь сломаешь.

М-да… Ну и в чём тогда загвоздка? Привык я к ней, что ли?

Обежав глазами окрестности, девушки не увидел. Волонтёров у модулей вообще нет, все на объектах. Ну а я, раз пришёл, хотя бы на месте план демонтажа прикину. Где у нас основные стяжки? На заднем фасаде?

Обошёл модуль, завернул за угол и обомлёл. Ну ничего себе…

Белокурая девушка в голубом спортивном костюме, стояла у стены, а тот самый хлыщ, которого я отчитал за раздутое самомнение, очень даже самоуверенно и нахраписто лез к ней целоваться.

В том, что наедине с расфуфыренным типом именно Марсилина, у меня даже сомнений не возникло. И в том, что у этих двоих свидание, тоже. Ведь все работают, а они… Вон какую лежанку организовали! Где только откопали столько тряпья. И что Марси нашла в этом бездельнике? Костюм и смазливую физиономию?

Впрочем, в тот момент симпатии и мотивы Марсилины занимали меня в последнюю очередь. Потому что я вдруг неожиданно для самого себя понял, что не стою пассивным наблюдателем на углу дома, а рычу совсем рядом с этими… любовничками:

— Что за бордель вы тут устроили?! Другого места не нашли?

— А что такого вообще? — полез на рожон наглый субъект, закрывая Марси спиной и выпячивая грудь. — Имеем право!

— Твоё право, — рявкнул я, — убрать свои манатки отсюда. И поживей, пока они ещё целы и не оказались на свалке.

Забыв, что демонтаж только завтра, я рванул один из фиксаторов, обрушивая облицовку. Поднявшиеся в воздух пыль и песок окатили волной наши ноги и мягко улеглись толстым слоем на подстилке.

— Ты что творишь?! — заорал «пострадавший». Вздёрнул покрывало вверх, принимаясь встряхивать. — Знаешь, сколько оно стоит? Впрочем, такому мужлану это явно не по карману. Я буду жаловаться!

— Жалуйся, — припечатал я. — И не забудь указать все обстоятельства. Дорогу в Социальный комитет показать? Или сам найдёшь?

Унёсся так, что аж пятки засверкали. Даже о своей даме забыл.

Я о ней тоже не сразу подумал, тупо глядя на обнажившийся утеплитель и судорожно соображая — продержится он одну ночь без защиты или надо крепить облицовку обратно. Вспомнил, лишь когда услышал:

— Я не хотела…

— Вижу, — оборвал я, не желая слушать. — То есть увидел достаточно. Выбор ты сделала «достойный». Поздравляю.

Развернулся и ушёл. Иначе точно не сдержусь, наговорю гадостей. Утеплитель… Да к чертям! Выдержит до утра. Испорченный спишу или из своей зарплаты компенсирую. Не те убытки.

В палатку ввалился всё в том же раздражённом состоянии. Ещё и нога заныла, хотя вроде старался её не напрягать. Или… Вспомнил, как в ярости пнул упавшую облицовку.

Твою ж пустошь! Я совсем с катушек съехал. Довели меня амурные похождения моей спасительницы.

Стараясь выбросить её из головы, схватился за вильют, погружаясь в работу. У меня ещё дел по горло. Завтра приёмка, а тут Игорь со своей просьбой… Какие же им номера дать, чтобы не бросилось в глаза заселение? На последнем этаже, ясное дело. Туда у комиссии уже сил не останется доползти… Надо будет технику потихоньку уводить, инструменты паковать… Зарплату ребята просили пораньше распределить. О! Кстати!

— Лев Станислович, приветствую. Вы не забыли, надеюсь, о своём обещании? — без предисловий начал, едва начальник наконец появился на экране.

— Ну… Да. Привет, Вольф. Помню, — избегая встречаться со мной взглядом, он схватился за волосы, яростно их взъерошивая. — Тут такое дело…

— Премии не будет, — зло помог ему я.

— Будет, но… — Лев Станислович снова занервничал, на этот раз его глаза смотрели виновато. — Не денежная она, эта премия. В общем, открытие праздничной площадки хотят транслировать на всю Конфедерацию. И вас просят остаться хотя бы на торжественную часть. Объявят публичную благодарность рабочим, подарки какие-то подарят. Грамоты вручат, — последнее почти прошептал, втянув голову в плечи, под моё яростное шипение.

Грамоты! На кой они нам сдались? Ребятам квартиры нужно оплачивать, семьи содержать! Развлекаться некогда. Да и не ради почестей мы в профессию шли.

Ладно. Проехали. Мне впредь наука. Бригаду жаль, но парни у меня не глупые, надеюсь, поймут. На других объектах наверстаем.

Игрушка.

— Смотри, смотри, вон он пошёл! Я про него говорила! Видишь?.. Да нет, левее. За брюнеткой в жёлтом! Красавчик, верно? Эх, жаль он к нам не подходит!

Мирта возбуждённо шептала, дёргая меня за рукав, а я послушно отыскивала глазами объект её симпатии. Она ещё вчера вечером, когда прибыли первые гости, этого молодого человека заприметила и теперь мечтала, что сумеет с ним познакомиться.

— Красивый, — подтвердила я, хотя не нашла ничего особенного в высоком худощавом парне, решившем примерить на себя образ ковбоя из далекого прошлого. — Видишь, у него костюм полностью собран, и ему ничего дополнительно не нужно.

— Девушка, мне вон ту шляпку с вуалью покажите, будьте добры, — отвлёкла меня гостья, подошедшая к нашему павильончику с аксессуарами для маскарада.

— А мне маску. Зелёную. Нет! Синюю! — потребовала женщина в белом платье с крылышками за спиной и пышной юбкой.

О потенциальном кавалере Мирте пришлось забыть. Да и я ни о чём думать не могла, кроме добросовестного выполнения своих обязанностей. Раз уж мне повезло попасть в список из девяти волонтеров, которых оставили для обслуживания торжества, значит, доверие Игоря и Ирины нужно оправдывать. Приветливо улыбаться, дарить гостям праздничное настроение, помогать советами, чтобы они чувствовали себя комфортно и провели время весело.

Перевести дух получилось, лишь когда схлынул основной поток людей, спешащих попасть из гостиниц на праздничную площадку.

— Марси, — заискивающе позвала меня Мирта. — Ты же меня отпустишь, да? Больше такого столпотворения быть не должно. Я на часик вырвусь на праздник, а потом вернусь и тебя сменю. Ты тоже отдохнёшь, повеселишься. А если спросят, скажешь, что я в туалет вышла, — она хихикнула, чмокнула меня в щёку и выпорхнула в дверь.

Яркий, двухцветный клоунский костюм с бубенчиками — такой выдали всем волонтёрам — торопливо пробежал по дорожке, нырнул в распахнувшиеся прозрачные двери гостиницы, промчался через вестибюль и скрылся на лестнице. Переодеваться поторопилась подружка, иначе Игорь точно заметит дезертира. То есть дезертирку. Да и как обворожить кавалера, изображая из себя клоунессу?

Убедившись, что перед витриной павильона больше нет желающих дополнительно принарядиться, я присела на стул, подпёрла кулаком щеку и стала любоваться мерцающими в отдалении огнями, всполохами, радужными переливами… Теперь, когда рядом больше не звучали требовательные голоса, до меня доносились звуки музыки, треск хлопушек и даже смех. В воздух взлетали россыпи звёзд — залпы маленьких лазерных фейерверков.

Праздник в самом разгаре. Веселый, искромётный… Только мне отчего-то нерадостно.

Хотя, казалось бы, поводов для грусти-то нет.

Дядюшка исчез — с того момента, как Вольф его спугнул, я Мирослава ни разу не видела. Наверное, домой вернулся, обиженный, что в списке волонтёров на праздник ему места не нашлось. Я у тёти, когда сообщала о необходимости остаться, этот вопрос выяснять не стала, чтобы та не обвинила меня в излишней предвзятости.

Условия для жизни прекрасные — пусть и на троих номер в гостинице, но по качеству отделки и условиям он ничем не хуже одноместных. Заселили нас сразу, не заставили ждать целый день, пока новогодний комплекс официально откроется.

Униформу-костюмы, опять же, выдали… Интересно, Вольф бы оценил?

Мне же с ним не удалось попрощаться. Видеть-то я его видела, а подойти не получилось. Сначала он занят был, а потом строители быстро свернули свои палатки и уехали. Наверняка на новое место.

А мне так хотелось с Волком объясниться! Он ведь жутко злой ушёл. На Мирослава смотрел с таким бешенством, что аж страшно. Моих оправданий слушать не стал.

Наверное, я напрасно раньше не рассказала ему о проблемах с дядей, тогда бы он не определил меня к нему в пару. С другой стороны, а под каким предлогом я бы это сделала? Мы настолько личные темы в разговоре не затрагивали. Я даже не знаю, есть ли у него девушка. Или, может, он вообще женат! Он же такой… Хороший! Ответственный, мастер своего дела, мужественный. Да и по возрасту ему, похоже, уже за тридцать. Сложно представить, что такой мужчина будет одинок.

Почувствовав бегущую по щеке влагу, скатившуюся к руке, я с недоумением заморгала и вытерла слёзы. Надо же, как я эмоционально восприняла мысль, что сердце Вольфа может быть несвободно.

Впрочем, причина-то как раз простая: нравится он мне, что уж скрывать. И я была бы рада его знакам внимания. Да только какой смысл в моих желаниях? Если бы у Вольфа имелось намерение со мной встречаться, он нашёл бы и возможность, и время. А раз просто исчез, значит, моя персона ему безразлична. Я для него… никто.

Кукловод.

Сухой тёплый ветер, который в зимний сезон всегда господствует в ночное время на Марсе, настойчиво дул в лицо. И как бы я ни старался — поворачивался боком на сиденье, прикрывал голову программкой из плотного пластика — он всё равно задувал под одежду, сыпал мелкой пылью, трепал волосы и портил причёску. Хорошо хоть, крупный песок в воздух не поднимал — дорожки и грунт около гостиниц были покрыты скрепляющим составом. Однако моего настроя этот факт не улучшал. Всё же строители — настоящие бездари! Кто же настолько непрактично устанавливает скамейки, что весь ветер в лицо?

Впрочем, о чём я? Какой начальник, такие и работнички. А он у них тот ещё… «умник». К тому же хам. И вообще слишком много себе позволяет. Такое свидание порушил, завистник! Куколке настроение испортил, с таким старанием созданное место для романтического пикника борделем обозвал! Ясно же, на другие аргументы ума не хватило! Чурбан в каске — он и есть чурбан. Нет, мало я его проучил!

— Вам помочь? Может, проводить на площадку? — нарушая моё уединение, вежливо поинтересовался молодой парнишка в настолько пёстром костюме клоуна, что у меня зарябило в глазах.

Он один из тех, кого оставили на праздник, но если вчера я расстраивался, что не попал в число волонтёров-счастливчиков, то сегодня этому же был безумно рад. Не хватало мне вместо того, чтобы с полной свободой наслаждаться праздником, работать, надоедая и досаждая своей услужливостью гостям. И уж тем более ходить в таком ужасном наряде! А в костюме сказочного принца я выгляжу очень эффектно и могу очаровать Марси.

— Нет, нет, я отдыхаю, идите, — снисходительно отмахнулся.

Проводив глазами надоедливого клоуна, отыскал взглядом сидящую в павильоне племянницу, убедился, что она по-прежнему одна, и вновь откинулся на спинку скамейки.

Можно было бы подойти к ней прямо сейчас, но… Уверен, тут же найдётся желающий что-нибудь приобрести и нам помешает. Да и смущать куколку, вынужденно надевшую уродливый костюм, я не хочу. Дождусь момента, когда ей будет комфортно, тогда она моё появление без негатива воспримет.

В том, что момент настанет, и скоро, я не сомневался. Видел ведь, как её подружка переодеваться побежала, а потом рванула на праздник. Значит, когда вернётся, то сменит Марси в павильоне, чтобы и она могла повеселиться. Ну а тут уж я проявлю инициативу.

План мой сработал безошибочно. Да, я успел отсидеть себе ноги и извёлся в нетерпении, но в конце концов Марси получила свободу и исчезла в гостинице.

Поправив маску на лице и обогнув павильон, чтобы остаться незамеченным для её подруги, я неспешно зашёл следом. Где именно поселили волонтёрок, выяснил ещё вчера, когда сам заселялся, так что, проигнорировав гравитационный лифт, начал неспешно подниматься по лестнице.

Жаль, что мой номер в другом корпусе. Но тут, как говорится, что есть, то есть. Повезло, что я вообще его получил, ведь мне, как и остальным волонтёрам, пришлось отправиться домой. А вернулся я исключительно благодаря своей сообразительности и неожиданной уступчивости Агаты…

— Почему ты приехал? — удивилась жена, встретив меня на пороге. — Я думала, ты за Марси присмотришь, раз она остаётся на праздник. Или тебя не взяли? Ты же был на хорошем счету.

— Отдал своё место девушке-волонтерке, — «повинился» я. — Мне совесть не позволила веселиться на празднике, когда другие этой возможности лишены.

— А Марси там будет одна? — занервничала Агата. — Нет, так нельзя. — Она схватилась за вильют, торопливо отыскивая информацию. — Вот твой пригласительный, — сообщила в итоге, оплатив билет.

— Куколка моя, а разве ты не поедешь? — проявил я ожидаемое волнение. — Как же я без тебя?

— Нет, не могу. У фирмы переговоры важные, некогда отвлекаться.

Вспомнив обернувшийся в мою пользу диалог, я не сдержал торжествующей улыбки. Вот так! Я — талант, ведь всё же научился ею манипулировать! Скоро и вторая куколка не устоит перед моим обаянием.

В холле у её номера я присел в одно из мягких кресел, подтащив его как можно ближе к двери. Дам Марси время приодеться, хочется видеть её красивой. Вернее, раздевать, снимая красивые вещи, а не это… позорище! Разгладил замявшуюся ткань своего прошитого золотой нитью красного камзола, стряхнул с белых бриджей всё же успевшую на них осесть пыль. Наряд у меня дорогой, я его ещё на Ио приобрёл, будучи гражданином, заранее готовясь к празднику. Не думал тогда, что надену его вот в такой обстановке…

Едва услышав характерный звук механизма, раскрывающего проём, я вскочил, загораживая собой выход и снимая маску.

— Здравствуй, Марси! — лучезарно улыбнулся девушке, приоткрывшей ротик и замершей в изумлении. Она даже поздороваться забыла, лишь потрясённо выдавила:

— Что вы здесь делаете, дядя?

— Не думала же ты, что я могу тебя бросить? — понимая, что нет смысла ждать приглашения войти, я шагнул ей навстречу.

— Именно на это я и надеялась, — пробурчала куколка, отступая в комнату.

— Ты обижаешься, что я тебя оставил и скрылся? Я просто был в отчаянии, не нашел слов утешения, настолько тяжело было смотреть на твоё грустное личико.

— Я не обижаюсь! Я видеть вас не хочу.

— Ну, Марси… — поморщился я её категоричности. — Нельзя так, девочка. Нужно уметь прощать и проявлять понимание. Женщина должна в первую очередь радовать мужчину и заботиться о нём. Хотя, конечно, такую красавицу, как ты, я готов принять с любым характером.

Ничуть не лукавлю. Выглядит племянница сногсшибательно. Волосы, обычно собранные в хвост, она распустила, и теперь светлые золотистые прядки мягкими волнами обрамляют кукольное личико. Платье, закрытое, с юбкой в пол, тем не менее выглядит необычайно милым и нарядным — бледно-сиреневое, с объёмной вышивкой на полупрозрачной ткани рукавов и плотном корсаже. И эта скромность заводит ничуть не меньше сексуальной открытости!

Ответить мне, Марси не успела. Вильют на её руке переливчато курлыкнул, и девушка потянулась было к нему, но я быстро перехватил её руку, не позволив включить связь.

— Не отвечай. Пусть звонят. Никто не должен мешать нашему свиданию.

— Отпустите! Вы не имеете права мною командовать! Какое ещё свидание, вы в своём уме? Сколько раз я должна повторить, чтобы вы поняли, — между нами ничего нет и быть не может!

Подавив возникшую в душе волну раздражения, я заставил себя успокоиться. Глупенькая, неразумная, упрямо не хочет понять, какое сокровище ей досталось. Надо проявить снисхождение.

— Хорошо, пусть «не может». Тогда я прошу всего один танец. И больше не буду досаждать тебе своим вниманием.

— Точно? Обещаете?

— Клянусь. Разумеется, если ты не передумаешь и не захочешь изменить своего решения.

Поморщилась, глаза в сторону отвела… Ну да ладно. Что мне нужно — настрой или результат? Однозначно второе.

Потому, продолжая удерживать руку Марси, активировал свой вильют и включил музыкальную запись. Свою любимую, долгую, она у меня всегда на видном месте экрана, долго искать не нужно. Пользуясь лёгким замешательством, с которым девушка прислушалась к затопившей комнату мелодии, притянул её к себе за талию. Шаг, второй… Чувствуя напряжение Марси, я старательно контролировал себя и, лишь когда понял, что она расслабилась, позволил ладони соскользнуть со спины, опуститься чуть ниже и прижать партнёршу теснее к моим бёдрам. Должна же она почувствовать, насколько сильно я её хочу, раз уж передумала и в танце стала вести себя более свободно и раскованно.

— Вы что себе позволяете? — зашипела Марси, рванувшись из моих объятий.

Очень удачно рванулась, в правильную сторону — по ходу движения, и я этим воспользовался, добавив нашим телам ускорения. В итоге мы на кровать свалились, оказавшуюся на пути. Марси упала спиной, я же придавил её сверху…

— М-м-м, — протянул, зарываясь носом в душистую копну волос и перехватывая мешающие мне руки, которые при падении вынужденно отпустил. — А ты горячая девочка. Такая непредсказуемая. И любишь дразнить. Тебе нравится играть в недотрогу? Оправдываешь свою фамилию?

— И не собиралась! — протестующе пискнула куколка, однако я уже понял — она просто не желает выходить из выбранного образа. Хоть и не признаётся, но догадаться труда не составляет: племянница из тех женщин, которых заводит именно принуждение. И сама же этого стесняется! Вот только что ж тут неприличного и унизительного, если удовольствие доставляет именно такой тип отношений?

Потому на её сопротивление я больше внимания не обращал. Разумеется, мне было бы приятно в ответ на свои ласки видеть хоть какой-то намёк на взаимность, но чуть более жёсткий игровой стиль тоже имеет свои прелести…

Волк.

Ритмичные звуки зажигательной мелодии доносились с танцевальной площадки, гирлянды вдоль дорожек переливались радужно и торжественно, здания гостиничного комплекса светились не менее завлекательно, а в небе то и дело рождались лазерные вспышки салюта, сопровождаемые эффектными громовыми раскатами. Я же стоял как мрачное изваяние посреди этого праздника жизни.

Вот и что я здесь делаю? Решил ведь не участвовать в фарсе-награждении! Ребята меня поддержали, я даже очередной заказ принял, и мы уже технику на новом месте разворачивать начали. Нет, понесло меня! Совершенно необъяснимое беспокойство скрутило, с кровати подняло, одеться заставило и прилететь.

Однажды было у меня такое, в первый год работы, когда мы, сдав объект, уехали, забыв заземлить один из контактов. Я тогда так же себя чувствовал, места не находил. И тоже вернулся. Кстати, очень своевременно. Может, и здесь мы где-то налажали, что-то не учли? Понять бы теперь что и где?!

— Вольф Мертен! — обрушился на меня радостный знакомый голос, а через мгновение и его обладатель с не менее сияющей физиономией уже стоял рядом, чуть ли не отплясывая вокруг меня. — Наконец-то я вас нашёл! Идёмте, идёмте. Лев Станислович давно вас ждёт. И пресса ждёт. И мы все!.. Ну же? Что не так? — растерянно замер, отпустив наконец мой локоть и перестав тянуть. Видимо, понял, что это бессмысленно.

— Понятия не имею, — отрезал я. Посмотрел на недоумённо вытянувшееся лицо и поинтересовался: — Игорь, а у вас тут никаких не возникло… проблем?

— Гм… — судорожно принялся соображать волонтёрский куратор. — Технических? Не знаю даже… Хотя, — он встрепенулся, — кажется, за вторым гостиничным корпусом засыпанный в каверну щебень просел.

Просел? Хм… Это нехорошо. Может, там ещё одна незамеченная нами полость? Если рядом с гостиницей, то так и фундамент здания поплыть может. Просто откровенная беда с этим грунтом!

— Веди! — приказал ожидающему моего решения Игорю. Пропустил мимо ушей его сокрушённое бормотание: «Вот ждут же человека, а он только о работе думает» и пошёл следом.

— Одну минуту подождите! — примерно на середине пути мой сопровождающий неожиданно встрепенулся и поспешно рванул куда-то в сторону.

Цель его стала понятна, едва я обернулся. Павильон с карнавальными принадлежностями. Да и вопрос, что именно заставило Игоря меня бросить, тоже с повестки снялся быстро — здесь, в относительной тишине, голоса были хорошо слышны.

— Ты почему одна? — возмущался куратор, закрывая мне спиной обзор на и без того незаметную среди масок девушку. — Я разве неясно сказал — вы в паре работаете!

— Да она в туалет на минуту вышла! — жалобно парировал тонкий голосок. — Сейчас вернётся.

Интонации показались мне знакомыми, и я неспешно подошёл, чтобы заглянуть внутрь. Ну точно…

— Привет, Мирта, — поздоровался синхронно с восклицанием:

— Это что ещё за хаос? Почему валяется всё? Трудно было прибраться?

— Мы не успели, — жалобно всхлипнула девушка, но, кажется, Игорь её не слышал. Он перепрыгнул через низкий прилавок и с энтузиазмом принялся за уборку, наверняка решив на собственном примере показать, в каком порядке должно содержать вверенный объект.

Я следил за ним с любопытством, пока краем уха не уловил расстроенный шёпот:

— Марси, Марси… Давай, ответь мне! Нам же попадёт…

Марси? Имя той, о которой я старался не думать и забыть, всколыхнуло в душе настоящую бурю… не пойми чего. Не то злости, не то радости. Последние дни я сам себя перестал понимать. Но и игнорировать отчаяние в глазах Мирты не смог.

— Вольф, помогите, пожалуйста! — косясь на куратора, едва слышно, одними губами попросила девушка. — Марси в номер ушла. Приведите её, пока Игорь не заметил. Пожалуйста!

Игорь всё же заметил, то есть вспомнил о моём присутствии, но я, сделав вид, что меня необычайно заинтересовал один из костюмов, принялся тот изучать. Куратор вернулся к своему занятию, заставив Мирту помогать, я же незаметно отошел, завернул за угол и направился к гостинице. Может, и не моё это дело, но будет жаль, если девушки получат выговор.

Где поселились волонтёры, я и без подсказок знал, сам же им места выделял. Два номера мужских и один женский. Дошёл я до него быстро, вот только на касание рукой сигнальный датчик отреагировал категоричным «не беспокоить».

Я бы ушёл, но то же самое чувство, что толкало меня вернуться на объект, теперь орало благим матом и требовало действий.

Конечно, возможно, постояльцы номера отдыхают. Но сомнительно, особенно учитывая беспокойство Мирты и то, что Марси не выходит на связь. Что-то случилось?

В общем, наплевав на деликатность, я активировал экстренную разблокировку двери. Стандартная комбинация, которую всегда прошивают в программы замков для персонала и тех, кто, собственно, эти замки устанавливает.

Створки послушно мягко скользнули в стороны, и я тут же пожалел о своей настойчивости. Излишняя услужливость оказалась некстати, потому что Марси действительно отдыхала, да ещё и не одна. Причём отдых этот шёл под приятное музыкальное сопровождение, был весьма активный, бурный и в свидетелях не нуждался. Ясное дело, что с таким… занятием проблемы подружки отошли на второй план.

Эх… Ведь порядочная с виду девушка, а ведёт себя так аморально: в очередной раз со случайным поклонником развлекается! А мне казалось, она совсем другая — светлая, скромная, милая.

Рыкнув про себя от досады, я отступил к двери и замер, услышав:

— Прекрати царапаться! Признай уже, что тебе это нравится! В палатку к своему тупому грубияну строителю каждый день бегала, на всё согласная, а он-то с тобой нежностей, небось, не разводил. Ты, глупышка, хотела, чтобы я тебя ревновал? Так знай, мне абсолютно безразлично, кто был у тебя первым.

Ошарашенный, я даже сказанное толком осознать не успел — мои рефлексы снова сработали быстрее рассудка. Вот только что я стоял за выступом, по сути видя лишь часть происходящего, а через секунду уже вздёрнул наглого придурка за шиворот и со всего размаха впечатал в стену.

— Нежностей я действительно не развожу, — зло прошипел ему в лицо, — но только с теми, кто это заслужил.

Бросил краткий взгляд на кровать, где заплаканная Марсилина судорожно натягивала платье на плечи, и в душе поднялась новая волна ярости, в очередной раз не позволившая рассуждать, лишь действовать.

Идиотский костюмчик затрещал, когда я поволок скотину из номера, но меня это не остановило, как и визгливо-возмущённое: «Осторожнее! Камзол порвёшь!»

— Я тебя порву, если ещё раз увижу рядом с Марси твою рожу. Понял?!

Не понял. Задёргался, обещая мне проблемы и жалобы во все возможные комитеты. Значит, нужны аргументы весомее.

Они и появились, сначала на смазливой физиономии в виде костяшек моих кулаков, а затем на белоснежном заду в форме отпечатка сапога.

С удовольствием послушав грохот, с которым несостоявшийся насильник кубарем скатился по лестнице, я удовлетворённо хмыкнул. Даже жаль, что пролёты амортизационными воздушными подушками безопасности оборудованы. Максимум — пара синяков останется. Но хотя бы пережитый страх научит его уважительно относиться к женщинам и вести себя прилично.

Игрушка.

Стирая слёзы и прислушиваясь к возне в холле, я поспешно приводила себя в порядок. Одёрнула юбку, расправила рукава, собрала в хвост растрёпанные волосы… В своё спасение и верила, и не верила одновременно. Вольф же уехал, как тут оказался? Может, он и теперь исчезнет, посчитав, что напугал меня. Вдруг подумает, что я не хочу его видеть, решив, что он, как Мир, будет руки распускать?

Не выдержав напряжения, бросилась к дверям. Наверное, правильно сделала, потому что мужчина стоял у самой лестницы, видимо готовый уйти. О том, куда делся дядя, я даже не задумалась — нет его, и ладно.

На мои шаги Вольф среагировал быстро — обернулся, навстречу пошёл, правда, остановился, так и не приблизившись. Однако, как я ни старалась, выражения его серых глаз не поняла. Он теперь меня окончательно презирает или всё же сочувствует?

— Ты в порядке? — Вольф заговорил первым. Мрачно, хмуро, но… участливо, что ли? — Я могу Мирту позвать.

— Не надо, — с трудом, но мне всё же удалось говорить спокойно. — Ей павильон оставлять нельзя. Я тоже зря ушла, — снова занервничала, оглядываясь на тот беспорядок, что творился в номере: смятое покрывало, свалившуюся на пол подушку, опрокинутый пуфик…

— Зря, — подтвердил Вольф. — Игорь там рвёт и мечет.

От неожиданности заявления, сообразив, что это подруга пыталась до меня дозвониться, я о своих злоключениях тут же забыла. Спохватилась, бросаясь к лестнице, не подумав приподнять непривычно длинный подол и в нём путаясь…

— Осторожнее! — сильные руки меня подхватили, удержав. — Ну и куда ты рванула в таком состоянии?

— Моё состояние не имеет значения, если я подругу подвела, — лихорадочно выпалила я и замерла, потому что его прикосновение не было неприятным. Скорее, надежным, ненавязчивым, и придавало мне уверенности. Я чувствовала себя защищенной, и вырываться мне совсем не хотелось.

Однако сорвавшийся с губ судорожный вздох и дрожь, прошедшую по телу, Вольф понял иначе, тут же разжимая руки и отступая.

— Пойдём в лифт, — проворчал, почему-то оглядываясь на лестницу. — Безопаснее.

Гравитационная платформа действительно удобнее, это я в расстроенных чувствах о ней не подумала, побежала туда, где ближе. Теперь же, шагнув на упругое полупрозрачное покрытие кабины, корила себя по полной программе. Вот и что Вольф обо мне подумает? Сумасбродная, противоречивая, не умеющая разумно оценивать последствия своих поступков. К тому же неблагодарная…

— Спасибо вам, — запоздало поблагодарила, осторожно касаясь его запястья, чтобы на меня посмотрел, а не прожигал взглядом дырку в панели управления. — Очень вовремя появились и снова спасли меня от Мирослава.

— Снова? — не сразу понял мужчина. Скользнул глазами по моей руке, которую я торопливо убрала, и уточнил: — И давно он так наглеет?

— Как приехал к нам в дом с тётей Агатой, так почти с первого дня начал мне твердить о своей симпатии. Дальше ещё навязчивей стал. Даже на стройку следом рванул.

— Агата, твоя тётя, его опекун?

— Ну да… И жена.

Вольф, открывший было рот, чтобы что-то сказать, услышав последнее, поперхнулся. На его лице отразилось яростное возмущение, однако он сдержался, сказал лишь:

— Надо ей сообщить, чтобы получше следила за своим подопечным.

— Тётя во всём верит Мирославу, считает, что я наговариваю на её замечательного мужа.

На этот раз Вольф промолчал, посторонился, пропуская меня на выход, однако за своей спиной я всё же услышала невнятное негодующее бурчание, похожее на гневный рык. Вот уж точно… волк.

До павильона мы шли молча, наверное, Вольфу больше не хотелось ничего обсуждать. Мирта выскочила нам навстречу, возбуждённо осыпав новостями: Игорь её отругал, обнаружил, что его спутник исчез, решил, что тот ушёл смотреть каверну один, и помчался его искать.

Я хотела было на своё рабочее место пробраться, но Вольф отмахнулся от болтовни Мирты, неожиданно крепко взял меня за руку и потянул к ближайшей скамейке, строго сказав: «Надо поговорить».

— Что делать собираешься? — прямо спросил, едва мы разместились. — Если вы живёте в одном доме, контактов не избежать. И он вряд ли отстанет.

— Поговорю с тётей. Возможно, она позволит мне переехать…

— Она ещё и твой опекун? — натужно выдохнул, перебивая меня, Вольф. — Ты поэтому так долго всё это терпишь и не обращаешься в Социальный комитет?

— Тётя Агата хорошая! — попыталась я её оправдать. — Она единственный близкий мне человек, и всегда старалась делать для меня всё возможное. Просто влюбилась и… У неё это первый брак. А портить ей жизнь я не имею права.

— Сомневаюсь, что совместная жизнь с этой скотиной будет для неё счастливой, — буркнул Вольф. — Но ты права, лучше, если она это поймёт сама. И узнает из других источников.

— Вы хотите ей рассказать? — я покачала головой в сомнениях. — Она не поверит без доказательств. Разве что… — вспомнила и ахнула: — Записка! Та, что вы мне отдали! Её ведь Мирослав написал, он мне потом открытку подарил, там почерк совпадает.

— Хочешь сказать, ловушка с ямой — его рук дело? — рассвирепел Вольф. — Трус! Втихую пакостил! Исподтишка!

— Вы не знали? — тихо уточнила я, вжав голову в плечи. — Там не было камер?

— Не было, я проверял, — взяв себя в руки, уже спокойнее ответил мужчина, видимо, понял, что меня напугал. Потому и неожиданно улыбнулся, и даже подмигнул ободрительно: — Но это не значит, что его нельзя призвать к ответу. Листочки с каракулями дядюшки мне отдашь?

— Отдам, конечно. Они в номере… — я невольно посмотрела на гостиницу и осеклась. Показалось мне, что вдоль стены метнулась за угол фигура в красном камзоле и белых бриджах. А может, и не показалось…

Кукловод.

Быстрее, быстрее, быстрее… Скрыться в темноте, добраться до моей гостиницы, не споткнуться… Да что б его!

Всё же запнувшись о камень, едва удержал равновесие. Оглянулся, убеждаясь, что меня никто не видит, и снова побежал, спеша попасть в номер. Не мог же я бесконечно сидеть на лестнице, по которой того и гляди начнёт ходить народ, возвращаясь с праздника?

Мне и так пришлось ждать, пока администратор отвернётся, чтобы не позориться.

И ведь обидно-то как! Ну ладно бы этот тупой мужлан словами ограничился, так ведь начал кулаками махать. А Марси вон обхаживает, за руку держит… И она хороша! Сидит с ним на лавочке, мило воркует, а меня отшила. При том что я ведь точно лучше! У-у-у, двуличная стерва!

Я прижался к стене, дожидаясь, когда вышедший на прогулку народ отойдёт подальше, и метнулся к дверям. Лифт? Лестница? Лифт! Моему израненному телу сейчас лишние нагрузки не нужны. Да и быстрее будет.

Наконец попав в номер, со стоном снял одежду, с сожалением отправил её в чистку, с кряхтением забрался в душистую ванну. Вытащив из аптечки ранозаживляющий пластырь, наклеил на скулу. Осторожно потрогал наливающийся багровым синяк под глазом…

Эх… Весь праздник насмарку! Теперь оставшиеся два дня до официального объявления Нового года придётся провести в номере. И отмечать тоже. Куда я с такой физиономией пойду?

Неотесанный грубиян! И что девушки находят в этих невоспитанных мужиках, которые дерутся, избивая ни в чём не повинных иждивенцев? Ну, я им устрою… Вот только себя в порядок приведу и решу, как лучше Агате произошедшее преподнести. Кому она поверит? Конечно, мне! Жёнушка обязательно защитит и пожалеет. Научит Марси почтительному отношению.

Отодвинув плавающую по поверхности воды пену, норовящую залезть в рот, я расслабился, вновь закрывая глаза и обдумывая будущую стратегию.

Сомнительно, что негодница начнёт Агате жаловаться прямо сейчас. Во время праздника она точно не захочет тетю расстраивать. И моя версия в любом случае будет первая. А я скажу… скажу… Скажу, что племянницу защищал от назойливого поклонника! Ему моя бдительность пришлась не по нраву, потому и побил. А Марси, глупая, и рада, от своего кавалера не отходит.

Вот Агата и примет меры! Вернёт Марси домой, а уж там я улучу правильный момент. Куколка будет моей!

Волк.

Наверное, Марси хотела вернуться в гостиницу, чтобы забрать доказательства, — по крайней мере, я так её движение понял. Хотя, на мой взгляд, нет в этом такой уж срочности, при том что…

— Вольф Мертен! — привычно оглушил, сбивая с мысли голос Игоря. Для меня его внезапные появления скоро какой-то традицией станут. — Ну куда ж вы пропали-то? Я вас обыскался!.. Марсилина? Ты почему не в форме? — набросился было на мою спутницу, но я встал и закрыл её собой, оттеснив негодующего куратора.

— Я попросил её быть моей спутницей на празднике. Вы, надеюсь, не возражаете?

— Э-э-э… Да. То есть нет, — затряс головой Игорь. — Конечно, развлекайтесь. Может, вас проводить? Дорогу показать?

Вместо ответа я выразительно поднял брови, и забывчивый начальник волонтёров, стукнув себя по лбу, моментально испарился.

— А ты не против? — обернулся я к девушке, которая прекрасно всё слышала. — Или… Или со мной тебе идти неприятно? Тогда можешь остаться, — как-то запоздало подумал, что, по сути, я ей навязываюсь.

— Нет, что вы! Наоборот, очень приятно, — она нерешительно улыбнулась, поднимаясь и протягивая руку.

Вот так, значит… То есть я ей нравлюсь? Или же это просто форма благодарности такая?

А с чего вдруг для меня это стало важно? Защитил Марси от претензий Игоря, и ладно. Погуляет девочка, отвлечётся немного. Хотя, если честно, я почему-то не воспринимаю её как чужого человека. Она ведь лечила меня, переживала… И вообще, это я Марси благодарить должен, а не она чувствовать себя обязанной. Было бы за что! Подумаешь, психанул и вышвырнул обнаглевшего придурка.

Твою ж пустошь!

Кого я обманываю? Захотел провести время с красивой девушкой, так нечего отпираться и искать себе оправдания. Утром вернусь на стройку. Ну не высплюсь, первый раз, что ли?

И не страшно, что мы будем на карнавале без костюмов, зато с масками — Мирта, сообразившая, куда мы направляемся, нас догнала, вручив этот обязательный атрибут.

Честно, я даже обрадовался — не хотелось светиться перед начальником и прессой, а то ведь, неровён час, на сцену вытащат. А так, глядишь, и не узнает никто.

Действительно, не узнал. То есть Лев Станислович, разумеется, признал и даже движение сделал в мою сторону, но, увидев сжавшиеся кулаки, предпочёл нырнуть за спины той самой прессы, что так рвалась нас чествовать. И на сцену сам поднялся, принимать поздравления и за нас отдуваться.

Вот и славненько. Каждому своё. Начальник — лицо официальное, публичность ему по долгу службы положена. Я же рад, что мне не пришлось торчать на всеобщем обозрении, как магнитосферной вышке в пустыне. А вот выйти с девушкой на танцпол пришлось. Не то чтобы я это дело не любил, скорее, предпочитал обходиться без прелюдий. В общем, нечасто мне доводилось с дамами вальсировать.

— Вы не любите танцевать? — осторожно поинтересовалась Марси, почувствовав мою скованность. — Или у вас нога болит?

— Просто давно этого не делал. С ногой порядок. Марси… — поморщился, судорожно соображая, с какой же стороны к ней подступиться. — Перестань уже мне выкать, а? Я себя каким-то стариком чувствую.

— Прости, — виновато посмотрели на меня голубые глаза. — Я не специально. Просто думала… то есть… Из уважения.

— Со мной можно и без ува… В смысле проще, — успокоил я её, однако тем самым лишь вызвал новую волну смущения.

Наблюдать за Марси в этот момент было невероятно забавно. Выглядела она настолько трогательно, что хотелось обнять, защитить… Не понимаю, как у этого сволочного дядюшки совести хватило её обидеть. Ладно, я вмешался, и всё обошлось. А дальше как быть? Стоит празднику закончиться, и ей нужно будет возвращаться домой.

— Ты хотела переехать и жить отдельно, — сам не понимая почему, неожиданно брякнул. — А если твоя тётя откажет? Что тогда?

— Наверное, придётся проситься под опеку социального комитета, — неохотно, но всё же признала Марси. Видно, что мера эта ей категорически не нравится, потому что значительно повредит репутации Агаты как опекуна. Поставит под сомнение её способность исполнять социальный долг, обеспечивая и организуя жизнь других.

— Может… — начал было я и осёкся. Совсем с ума сошёл? Куда лезу? Мне дополнительных проблем захотелось? Лишней обузы? Ответственности?

Взглянул на Марси, которая смотрела на меня с вопросом в глазах, и всё, что только что меня останавливало, моментально испарилось.

— Может, ты захочешь стать моей подопечной? Будешь жить в моей квартире. Она однокомнатная, но я всё равно постоянно в разъездах, дома редко бываю. С твоей тетей я этот вопрос решу, если ты согласишься и мне её контакты дашь.

А что? Финансово я смогу её содержать, особенно если заказы будут серьёзные. Тем более только что взятый нами в работу проект однозначно прибыльный — начальник, словно чувствуя вину, подбросил нам денежного клиента. Ну а мои личные траты… Стоит их пересмотреть и лишний раз не спускать деньги на ветер.

Надо было видеть, какой надеждой загорелся взгляд Марси! И всё же она уточнила: «Ты уверен? Тебя точно не затруднят взятые обязательства?» Лишь после моего «я серьёзно!» кивнула и активировала вильют.

А я что? Я человек своего слова. Сказал — сделал. Как только танцы закончились, девушку в номер проводил, убедился, что Мирта составит ей компанию, вернулся к своему аэрокару, помчался на объект организовывать работу, а едва увидел, что вильют Агаты Львовны (оказывается у тётушки отчество под стать моему начальнику!) вошёл в активный режим, сразу её вызвал.

Женщина оказалась своеобразной. С одной стороны, прямолинейной и умеющей быстро анализировать и принимать решения — в этом смысле разговаривать с ней мне было легко. По крайней мере, копии записки и открытки, которые я ей переслал, она приняла с исключительно деловым подходом. И факты выслушала беспристрастно.

С другой, тётушка оказалась невероятно сильно привязанной своими чувствами и обязательствами, что к племяннице, что к… мужу. Тьфу… Вот ведь «повезло» ей такого паразита к себе прицепить!

В общем, моё предложение забрать опекунство над Марси она восприняла в штыки.

— Ну знаете ли, это неприлично для молодой девушки — постоянно находиться в обществе чужого мужчины!

— Приличней, чем с вашим супругом, — может, и грубо, но осадил её я. Нормально вообще? Притащила малознакомое озабоченное недоразумение в дом и спокойно оставила с ним племянницу. А я будто бы аморальные вещи предлагаю. Странная логика у женщины.

— Где ей, по-вашему, жить — на стройке в палатке? Марси нужно закончить учёбу. Или вы планируете злоупотреблять зависимым положением девушки в личных целях? И опека для вас — способ получить удобную и послушную любовницу? Я племянницу не для этого растила, — с вызовом бросила Агата Львовна.

— Поверьте, у меня нет проблем найти с кем снимать напряжение, — хмыкнул я, смягчив постановку вопроса. — А насчёт жилья… Есть квартира в Марсотиж-граде. Марси там будет удобно. Я надеюсь, вы с ней этот вопрос обсудите.

И мне не придётся обращаться в Социальный комитет и ставить под сомнение вашу социальную сознательность.

Последнее пробурчал про себя, решив идти до конца и всё же надеясь, что благоразумие Агаты Львовны возобладает над желанием соответствовать образу идеального опекуна в ущерб интересам племянницы. Несвоевременно она её благополучием и моральным обликом озаботилась, ведь страшные вещи могли случиться с Марси.

Игрушка.

Второй день маскарада оказался ничуть не менее напряжённым. Мы с Миртой думали, что уже все желающие костюмы приобрели — вчера ведь у нас в павильоне такое столпотворение было! Наивные. С самого утра, едва мы на работу спустились, нас взяли в оборот клиенты.

Кому-то потребовались дополнительные элементы, кто-то решил заменить часть наряда, а кто-то — вообще сдать старый костюм и взять новый, полностью сменив имидж.

Мы метались от клиентов к витрине, от витрины к вешалкам, от вешалок на склад, со склада к аппарату по изготовлению масок, а от него опять к клиентам. И если поначалу я ещё хоть что-то соображала и даже проявляла инициативу, то к концу дня мозг и тело действовали механически.

— Вам нужен полный комплект? Какой стиль предпочитаете? Историческое или жанровое направление вы выбрали? — автоматически оттарабанила, когда передо мной оказался строгий серый кардиган с чёрной юбкой до колен.

— Марси, — неожиданно услышала знакомый голос, — здравствуй, дорогая. Смотрю, тебя тут совсем замучили. Меня даже не узнаёшь.

— Ой, тётя! Здравствуй, — ахнула я, наконец поднимая глаза к её лицу, и растерялась: — Ты здесь как? У тебя же работа…

— Работа, работа, — проворчала тётушка, — а кроме работы семья, которая вразнос пошла. У тебя есть возможность сейчас поговорить?

Я посмотрела на Мирту, которая усталым взглядом пробежалась по паре стоящих у витрины клиентов и вяло взмахнула рукой. Типа иди уже.

Далеко мы не пошли, устроились на той самой скамейке, где вчера я сидела с Вольфом, и это воспоминание породило в душе целую бурю. На удивление приятную и волнующую.

— Чего это ты так улыбаешься? — с подозрением уставилась на моё лицо тётя. — Влюбилась?

— В кого? — ошалев, я задала самый дурацкий вопрос из множества возможных.

— В Вольфа, в кого же ещё, — вздохнула тётушка, доказывая, что она с ним уже знакома. Поговорил, значит. Не обманул.

— Я не знаю, — выдавила, отчаянно краснея.

— Ага-ага, — скептично покивала родственница. — Вижу. Расскажи хоть, как ухитрилась.

— Что тут рассказывать? — стушевалась я, судорожно сминая снятый с головы колпак — элемент наряда клоунессы. — Лечила его… Так уж получилось. Он на стройку меня пригласил, в благодарность. На празднике танцевали. Фейерверком любовались… Только Вольф меня не любит, — предупредила, коротко посмотрев на внимательно слушающую тётушку. — Он просто очень ответственный.

— Марси, Марси, — снисходительно посмотрели на меня голубые глаза, — какая же ты наивная! Мужчина редко принимает опеку над женщиной исключительно из-за социальной ответственности и порядочности.

— Принимает, — упрямо возразила я. — Взял же ваш друг семьи опеку над тобой и мамой. А потом устроил вашу дальнейшую судьбу. Маму выдал замуж за папу, как она просила, а ты от брака отказалась и гражданкой стала. Он же никаких личных целей не преследовал. Хоть и был твоим ровесником.

— По-разному бывает. — Тётя пожала плечами и по-доброму усмехнулась: — Но если подопечная привлекает опекуна как женщина, тогда со временем он завоевывает ее симпатии и женится… Ладно, не смущайся, чего уж, — успокаивающе проворчала и вздохнула: — Совсем взрослая ты стала… Я и не заметила, как выросла.

Она замолчала, рассеянно глядя то ли на гостиницу, то ли просто вдаль. Задумалась, видимо. Я ей не мешала, понимая, что от её настроя очень много зависит. И всё же нетерпеливо заёрзала, увидев вдали фигуру нашего куратора. Я ведь опять не на рабочем месте, хоть на это раз и недалеко.

— Ладно, — ожила, словно решилась, тётя.

Её рука скользнула по вильюту, активируя и раскрывая экран. Пальцы уверенно впечатали данные в какую-то форму, а через мгновение пиликнула оповещением техника и на моём запястье. Но мне даже смотреть в него не нужно было, чтобы понять — опекун у меня сменился.

— Что ж, свободу действий я тебе предоставила. Дальнейшая судьба в твоих руках, Марси. Учись, трудись, чтобы добиться успеха в своей профессии. Постарайся, чтобы и Вольф в тебя тоже влюбился, если хочешь быть с ним.

— А ты? — я заволновалась, потому что тётя так ни разу ни словом не обмолвилась о Мирославе.

— Я? — усмехнулась та. — А я буду разбираться с тем, что досталось мне. Выводы сделала. Ты прости, что я тебе не верила, — расстроенно признала, в очередной раз доказав, что Вольф не только об опекунстве с ней говорил.

Я усугублять подавленное состояние тётушки не стала. Это ведь так важно и ценно, что доверие вернулось в наши взаимоотношения! Подалась к ней, обнимая. А когда она ушла, я, прежде чем бежать на помощь Мирте в павильон, где опять собралась толпа клиентов, всё же заглянула в вильют, чтобы проверить информацию. И со смешанным чувством неверия и волнующего предвкушения прочитала:

«Марсилина Лировна Игривая, статус — иждивенка, опекун — Вольф Мертен Грау».

Кукловод.

Утро встретило меня нерадостно. Болел копчик, ныла скула, зеркало отразило растрёпанные волосы и помятое лицо, на котором вызывающе ярко светился фингал. Еды в номере не оказалось, идти в столовую я не мог по понятным причинам, а организовать доставку почему-то не получилось. То есть запрос я отправил, но в ответ появилось: «Отклонено». По той же причине не смог я и косметику заказать, чтобы синяк замазать и хотя бы визуально свой позор скрыть. Видимо, технический сбой какой-то.

В общем, не день, а сплошные неприятности и никакого удовольствия.

Кое-как привёл себя в порядок, надел маскарадный костюм, вычищенный автоматической прачечной. Вновь попытался добиться выполнения запроса, на этот раз обеда. Не вышло. Но есть-то хочется!

Эх, была бы у меня маска… А ведь была! Жаль, что я её снял и забыл в номере Марси. И корону потерял… Только убей, не помню, где и в какой момент. Её можно было бы надеть набок, чтобы закрыла глаз. А то как-то принц с фингалом выглядит… Не очень презентабельно. Может, повязку организовать?

Сначала я долго искал, из чего бы её сотворить, потом не менее долго прилаживал, чтобы не скользила по волосам и не свалилась в самый ответственный момент. А когда закончил и на себя посмотрел, разочаровался.

М-да, был бы костюм пиратский… Но в дополнение к изысканному королевскому наряду флибустьерская лихая повязка привнесла сомнительный колорит. Не то порядочный принц вдруг пополнил ряды разбойников, не то пираты дали в глаз благородному пленнику и первую помощь оказали.

Последнее отчасти правда, но и выглядеть посмешищем я не хочу. Однако не погибать же тут с голоду?

Я уныло подошёл к двери, и именно в этот момент сработал сигнал просьбы войти.

Ко мне гости? Я вроде никого не жду. А вдруг это мой обидчик? Решил, что вчера мне мало досталось?

В общем, затаился я. Даже видеоглазок активировать не стал. Пусть думает, что меня в номере нет.

Вот только тип настырный оказался. Вновь наплевал на приличия и взломал доступ — не прошло и минуты, как замок щёлкнул, дверь распахнулась, а на пороге…

— Агата, куколка моя! — радостно бросился я навстречу жене.

Острая, резкая боль обожгла щёку, аж в глазах потемнело. В себя пришёл сидящим на кровати, с горящей кожей на лице, к которой я судорожно прижимал руку.

— За что? — потрясённо посмотрел на красивое лицо, с застывшим на нём непривычно жёстким выражением и сверкающими холодным гневом голубыми глазами.

— За «заботу» о Марси! — рявкнула жена, встряхивая ладонью, которую отбила, залепив мне пощёчину. — Совсем рехнулся, к ней приставать?

— Всё было не так! Это наглый оговор, — возмутился я, чувствуя неприятный холодок, пробежавший по позвоночнику. Неужели я опоздал с оправданиями? Надо было раньше действовать! И всё же попытался: — Марсилина меня к тебе ревнует, вот и решила подставить! А я на самом деле её от соблазнов оберегал и защищал! Старался на благо семьи.

— Я узнала не от неё.

Чёрт! Всё же кавалер нажаловался, с-с-скотина. Пожалуй, тактику надо менять. Вид принять подавленный и смиренный, пусть Агата видит, как меня разочаровало её недоверие.

— Вот уж не думал, что ты поверишь больным фантазиям этого тупого мужлана, — печально вздохнул. — Он мстит мне потому, что я вывел на чистую воду его махинации на стройке. А ты из-за досужих сплетен одного интригана готова разрушить наши отношения.

— А кто сказал, что информатор был один?

Не один? Почему «не один»? Кто ещё? Бывший начальник проболтался? Вряд ли, ему своё место дорого. Кто тогда? Волонтёрский куратор? Тоже тот ещё гад, если приятельствует со всякими хамами. Помог своему дружку-строителю.

Мысли судорожно скакали в голове, в итоге брякнул я самое безобидное:

— Подружку нашей Марси и слушать не стоило.

— Я её и не слушала. Мне достаточно, что опекун твоей бывшей невесты, Алесандер Кросс, сообщил то же, что и Вольф Грау.

— Кросс?! Они сговорились! — не выдержал я, подскакивая. Кошмар! Он и на Марсе меня достал. Теперь точно проблемы устроит, и ареста не избежать.

— Мир, хватит! — жёстко осадила меня Агата. — Как могли сговориться те, кто друг с другом даже не знаком? Факты я умею сопоставлять. Забыл, что переговорщиком работаю? Всё сходится: ты непробиваемо навязчив к девушкам, лжив и труслив, способен на пакости. Работник из тебя аховый. Теперь я понимаю, что в своей должности на Ио ты держался исключительно благодаря отцу.

— Это не так, — ошалел я от поклёпа. Да, может, я и имею слабость к женщинам, но не надо путать личное с общественным! — Я хороший специалист! Ты преувеличиваешь, куколка!

— То-то твой бывший начальник такие отвратительные рекомендации прислал, когда я запрос сделала, — усмехнулась Агата, и взгляд у неё был… намекающий.

Знает? Не знает? Или просто я уже такой мнительный стал. Однако, выходит, сам себя подставил, когда на эту махинацию решился.

— Вот найду работу, — упрямо заявил, — и докажу…

— Что ты докажешь, Мир? Кому? Ты ленивый нахлебник! После потери гражданства решил не утруждать себя зарабатыванием денег. Правильно, ведь есть жена, которая исполнит все прихоти!

— Так разведись со мной, раз я такой ужасный! И найди мне другого опекуна.

— Ну уж нет, останешься под моей опекой. Мне совесть не позволит выпустить тебя из-под контроля. Мало ли как и кому ты еще напакостишь. Развода ты тоже не получишь, иначе я буду вынуждена отправить все собранные факты в Правовой комитет. И твои приставания-подставы потянут ещё на один срок по законам Конфедерации.

— Куколка, как же так! Больше не любишь меня? Я к тебе всей душой, а ты…

— Любовь? Мне казалось, ты более прагматичен. Не тешь себя глупыми иллюзиями — мне от тебя была нужна солидная фамилия.

Фамилия? Настолько банально? Она просто мной воспользовалась?

Я бы возмутился и вспылил, но мой желудок оказался благоразумнее, напомнив о насущном. Кушать хочется куда сильнее, чем скандалить.

— Ладно. Пусть так. Мне для тебя фамилии не жалко… Может, закажем еду в номер? — миролюбиво предложил. — Я пытался, но техника сбойнула.

— Дело не в технике. Это я запретила лишние расходы. Хочешь есть — иди в столовую.

— В таком виде? — я выразительно приподнял повязку. — Тебе же самой будет за меня стыдно!

— Мне — нет, — отрезала Агата. — А ты, дорогой, привыкай нести ответственность за свои поступки.

Волк.

Буровой механизм шёл туго. Зубчатые валы с усилием вгрызались в железокаменный грунт, дробя и выворачивая на борта породу. «Пылесосы» оперативно её убирали и большую часть времени простаивали — настолько медленно углублялась скважина.

— Видите? — развернул я камеру, чтобы объект попал в поле зрения заказчика, с которым как раз обсуждал детали. — Процесс оказался более трудоёмким, чем планировалось. Сроки сдачи сдвинутся.

— Не проблема, накину за сложность и дополнительное время, — покладисто отреагировал клиент.

— Понял, работаем, — подтвердил я. Вот и хорошо. Деньги лишними не будут.

Не успел погаснуть экран, как вильют снова активизировался. Бросив взгляд на появившееся извещение, я даже не сразу поверил. Всё? Я уже опекун? Агата Львовна дольше со мной спорила, чем по факту решение принимала. Я думал, на несколько дней процедуру затянет.

И что теперь? Что, что… Надо планы корректировать с учётом новых обязанностей.

«Рожа, я до завтра исчезну, — предупредил помощника, который столь же внимательно следил за бурением с противоположной стороны карьера. — У нас тут всё равно быстрых результатов не будет. Если что, вызывай».

Вот за что люблю свою бригаду — никто не возмутился тому, что прораб снова их оставляет, никаких вопросов не задал, даже голов не было, повернувшихся в мою сторону, когда я влезал в аэрокар. А ведь я — единственный из них, кто вместо работы в новогоднюю ночь будет развлекаться.

То есть я этого не планировал, просто хотел отвезти Марси в город, забрать вещи из квартиры её тёти, перевезти в свою и вернуться на стройку. Вот только девушка разрушила их на корню.

— Давай ещё немного побудем на празднике, — стеснительно опустила глаза, когда выслушала моё предложение. — Павильон мы через час закрываем, сегодня последний день, завтра все по домам разъедутся, послезавтра у меня учёба в институте возобновится. Так хотелось ещё немного отвлечься и отдохнуть!

Отказать я не смог. Как опекун, я обязан теперь заботиться о досуге подопечной. Немыслимо ущемлять её в такой мелочи и лишать шанса развлечься. А с меня что, убудет?

В общем, примерно за час до наступления Нового года оказались мы в самой гуще событий, предшествующих традиционному обратному отсчёту на хронопанно. Поздравления, бесконечные конкурсы и, разумеется, танцы.

Если к первому и второму я остался равнодушен, лишь со стороны смотрел, как Марси дурачится со своей подружкой, то последнее решил не игнорировать. Тем более двигается Марсилина замечательно — легко, свободно, вальсировать с ней — одно удовольствие. Хотя, конечно, делать это приходится с оглядкой. То есть силу рассчитывать, обращаясь с хрупкой партнершей, и дистанцию держать, чтобы танцевальные па не восприняла как намеки и приставания. А она всё за мою ногу переживает, думает, я из-за этого осторожничаю. Ещё и заботу проявила:

— Тебе, наверное, трудно будет завтра мои вещи таскать. Контейнеры же тяжелые. Можем взять минимум, а за остальным потом приехать.

— Вот ещё, — фыркнул в ответ. — Да я здоров как марсианский «буйвол», — есть у нас такое гибридное животное, можно сказать неубиваемое — его шкуру ничем не прошибёшь. — А вот ты со мной пойдешь? Или с дядей не хочешь встречаться? Тогда я могу один вещи забрать.

— Нет, с тобой я не боюсь. Надеюсь, дома не очень тебя стесню.

— Совсем не стеснишь, я ведь на объект вернусь. Пользуйся всем что есть.

— А как часто ты будешь домой приезжать?

— От длительности вахты зависит, — успокоил я, понимая, что её беспокоит. — Бывает, что мы за неделю справляемся, бывает, что и в месяц уложиться не можем. Ты не волнуйся, я не буду тебя смущать длительными присутствиями и внезапными наездами.

— А я и не волнуюсь, — неожиданно вздохнула Марси. — То есть волнуюсь, только наоборот…

Э-э-э… Это как?

Наверное, смотрел я на неё в этот момент очень уж выразительно-непонимающе, потому что она призналась:

— Я буду скучать. Навещай меня почаще.

Чаще? Зачем? То есть, зачем, как раз понятно — сложно жить в одиночестве, если привык к иному. А вот почему почаще? Или…

Я вдруг с совсем иного ракурса посмотрел на свою партнёршу, которая отчего-то, как я ни старался, всё время оказывалась ко мне недопустимо близко. Получается, я отдаляюсь, а она… Она сближается?

Открытие неожиданное. И на удивление приятное. Мне ведь Марси нравится. Чудесная девушка в смысле своего характера. Её бы только подкормить немножко, чтоб не такой худенькой была, и влюбиться можно запросто.

— Или я могу приезжать, — пока я медленно доходил до истины, тихо предложила Марсилина. — Буду на твоей бригаде стажироваться, если позволишь и в деканат заявление напишешь. Ведь на вахтах рабочим нужно медицинское сопровождение? Они же болеют? Хоть иногда…

Последнее уже едва слышно прошептала, почти в отчаянии, потому что я молчал, окончательно ошалев. И лишь после этого спохватился:

— Болеют, — уверенно заявил. Наврал, конечно, ребята у меня как на подбор, их инфекцией с ног не свалишь. Но ведь всё когда-то случается, верно? Да и Марси мне хочется видеть радостной и воодушевлённой, а не расстроенной.

Какое-то время мы танцевали молча. Не потому, что говорить было не о чем, просто шумно стало — на площадке появились актёры. Живые и виртуальные, они заигрывали с гостями, изображая исторических персонажей, провоцируя себя поймать и одновременно уклоняясь от контакта. Отличить их друг от друга было невозможно, только вот голограммы, если кто-то ловкий всё же их касался, взрывались, осыпая незадачливых игроков цветными искрами, а настоящие люди показывали в награду короткую сценку-пожелание.

Если поначалу бурное действо происходило в стороне, то вскоре затопило и танцпол — возбуждённые восклицания даже звуки музыки перекрыли.

— Давай вниз спустимся. — Марси участвовать в развлечении не захотела. И вообще как-то погрустнела, словно устала. Или… Или что-то вспомнила?

— Что не так? Не любишь актёров? — может, и неделикатно, но я, помогая ей спуститься по ступенькам, этот вопрос решил прояснить сразу. Незачем мучиться недомолвками. В конце концов, как опекуну, мне положено всё знать о своей подопечной.

— Люблю, просто… Воспоминания не очень. — Марсилина, оказавшись внизу, остановилась. Подняла голову, присматриваясь к мельтешащим у перил фигурам, и призналась: — У меня ведь папа был актером, а мама его гримёром. Не работала, но сопровождала и помогала. Они постоянно гастролировали и часто попадали в зоны, где не слишком безопасно в биологическом смысле. В итоге заболели марсианской лихорадкой.

— Извини, — повинился я. — Мне бы, дурню, сразу твоё полное досье посмотреть, а я только основные данные глянул. Исправлюсь! — пообещал и вспомнил, что меня ещё тогда удивило, когда я извещение читал: — Кстати, отчество у тебя очень необычное.

— Папа гордился, что имя так удачно подходит к выбранной профессии. Ему даже сценический псевдоним дали — Король Лир. Был такой персонаж в древней литературе. Папа именно поэтому и фамилию мамину взял… Разумеется, маму он полюбил не за фамилию, а за нежность, заботу, отзывчивость. Они были очень счастливы.

— Ты тоже будешь счастливой, — совершенно серьёзно пообещал я.

— Я знаю, — не раздумывая согласилась Марсилина и неожиданно быстрым движением подалась ко мне, приподнимаясь на носочки. Коснулась губами губ и поспешила отстраниться, глядя испуганно и насторожённо, видимо опасаясь моей реакции. А я…

А я не привык долго раздумывать. Вернее, моё тело в очередной раз решило за меня, чего именно ему хочется. И потому через мгновение я с упоением целовал Марси, прижимающуюся ко мне всё теснее, а над нашими головами играл гимн Конфедерации.

Новый 2650 год начался.

Игрушка.

Шурх… Кап-кап… Шурх…

Не открывая глаз, я несколько минут лежала, прислушиваясь к странным звукам, а когда сообразила, в чём их причина, тут же подскочила с кровати.

— Вольф! — радостно взвизгнула, бросаясь к мужчине, стоящему ко мне спиной у кухонной стойки. — Приехал!

— Приехал, приехал, — добродушно заворчал опекун, разворачиваясь. Сгрёб меня в охапку, тесно прижав к себе, и признался: — Я соскучился.

— И я, — обвив руками его шею, потянулась к губам.

Да, я всё это время оставалась провокатором, Вольф старался лишний раз не выходить за рамки отношений «опекун-подопечная». То есть обнимал лишь в крайних случаях, а уж целовал вообще, только когда я проявляла инициативу. И вовсе не потому, что я была для него непривлекательна. Его взгляды говорили, в общем-то, совсем о противоположном.

Просто он держал себя в руках и не позволял ничего более. С другой стороны, что ему хочется этого самого «более», я прекрасно видела-ощущала.

Вот и сейчас…

— Давай-ка завтракать, — определённо с усилием оторвался от моих губ Вольф. Отодвинул меня, то есть приподнял, усаживая на стул. Мгновение помедлил, подумал и резко, но безумно приятно, как только он умеет, рыкнул: — Я на минуту.

Он скрылся за дверью гигиенической комнаты, а я смущённо хихикнула. Вот что за человек! Нет бы давно уже решился на близкие отношения, знает ведь, что я не против, так нет же, будет деликатничать и себя изводить.

Пока опекун приводил себя в… порядок, я тоже переоделась. Был, конечно, соблазн остаться в ночнушке, но я себя заставила переодеться. Нужно же проявить понимание и не провоцировать Вольфа.

Потому позавтракали мы спокойно. Я послушала, как на новой стройке применялись отделочные материалы, созданные по экспериментальной технологии, посокрушалась, что мне не довелось на это посмотреть, потому что моя практика всё же не была постоянной — приходилось возвращаться в город и посещать лекции. Вольф столь же внимательно выслушал меня и похвалил за успехи — сессию-то я практически на высший балл сдала.

А потом он сбежал. По делам, само собой, и ненадолго. Я же осталась дома, к празднику готовиться и наряжаться. Сегодня ведь будет новогодняя ночь, а у нас с Вольфом годовщина официальных отношений как опекуна и подопечной. Пусть он и не сентиментален, но для меня это дата! И повод, чтобы отметить.

В общем, я вытащила из шкафа заранее припасённый антураж — красивые гирлянды, небольшую искусственную ёлочку с нарядными шариками, и через час квартиру было не узнать. Меня, впрочем, тоже, потому что платье я выбирала заранее, даже попросила Вольфа не заглядывать в историю заказов, а просто одобрить покупку в магазине, чтобы не портить сюрприз.

— Ух!.. — предсказуемо обалдел вернувшийся домой опекун. — Неожиданно.

— Нравится? — я крутанулась перед ним, демонстрируя наряд — нежный, воздушный, бледно-сиреневый, с красивой вышивкой, идущей по корсажу. Немного похожий на тот, что я надевала в прошлом году, и он у меня сохранился, можно было бы новый не покупать, но… Платье мне оказалось мало. В общем, я слегка поправилась.

— Ты словно невеста, — вырвалось у мужчины, однако он тут же осёкся. Нахмурился и, протянув мне руку, буркнул: — Пойдём погуляем.

Вот ведь упёртый какой! Будто бы я не заметила, каким восхищением вспыхнул его взгляд. Нравлюсь, а всё равно пытается свои чувства скрыть.

«Погуляем» оказалось совсем не банальным. Мы бродили по широким улицам Марсотиж-града, нарядно украшенным и заполненным людьми. Забредали в маленькие переулочки, совсем безлюдные, но даже здесь чувствовался приближающийся праздник — подсветка была по-настоящему новогодней. Поднялись на обзорную площадку, с которой открывался потрясающий вид, с одной стороны — на столицу марсианской колонии, с другой — на совершенно дикий, необжитой пейзаж марсианской пустыни.

Привычно отливающие красным горы на далёком горизонте, хаос валунов, разбросанных от растрескавшихся поднятий, мелкие камни — словно застывшие волны, набежавшие на песок. И небо. Стремительно темнеющее, украшенное россыпью звёзд и совсем бледным спутником — Фобосом, едва-едва поднявшимся над скалами.

— Как хорошо, что нам, дорогой, там делать нечего. В городе намного лучше! — донёсся до меня незнакомый голос.

Я невольно обернулась, отыскивая разговаривающих. Стояла пара далеко, но говорила женщина громко, потому и мы в курсе беседы оказались. Вернулась взглядом к Вольфу, и успела заметить, как тот поморщился.

— Тебе тоже город больше нравится? — спросил задумчиво.

— Раньше нравился, я себе не представляла себе другой жизни, — ответила честно, не желая ничего скрывать. — Сейчас в городе меня держит только учёба. Будь такая возможность, я бы постоянно работала вместе с тобой на стройке.

— Со мной… — повторил Вольф, словно пробуя на вкус, и прищурился: — В палатке? А как же комфорт? Опять же, развлечения и всё такое? Ты же молодая девушка.

— Можно подумать, меня палатка пугала, когда я практику у тебя на стройке отрабатывала, — засмеялась я. — А развлечения… Они ведь разными бывают. Кому-то нужны увеселительные заведения, а кому-то достаточно просто быть рядом с тем, кого… — хотела сказать «любишь», но постеснялась и фразу изменила: — С кем хорошо.

— А тебе со мной… хорошо, — не то спросил, не то констатировал Вольф.

— Очень, — серьёзно подтвердила я и потребовала ответной откровенности: — А тебе?

Почти минуту серые глаза изучали моё лицо, прежде чем Вольф заговорил. Хрипло, рвано, но, наконец, именно о том, что я хотела услышать:

— Ты даже не представляешь, насколько. Места себе не нахожу, когда ты одна в городе. Лечу домой, забывая о работе. Ты стала мне очень дорога… Эх, да что там! — рыкнул, встряхивая головой, словно рассердился на самого себя. — Я люблю тебя, Марси. Но торопить и заставлять не могу. И пользоваться твоим зависимым положением подопечной тоже. Дай я закончу! — поспешно шагнул ближе и прикрыл мне рот ладонью, потому, что я ахнула, намереваясь его перебить. — Я пойму, если ты мне откажешь сейчас. Или вообще. Откажешь. Но мне нужно знать… Ты выйдешь за меня замуж?

Ну наконец-то! У меня просто камень с души свалился, потому что начало казаться, что он вообще никогда этого не скажет. А я упускать своё счастье не хочу.

— Выйду, — подалась к нему, чтобы обнял наконец и перестал изображать ледяного истукана. — Только с одним условием.

— Каким? — насторожился опекун, но всё же оплёл руками мою талию.

— Я хочу, чтобы свадьба состоялась в новогоднюю полночь. А ждать целый год, надеюсь, ты не захочешь, — провокационно улыбнулась, скользнув ладонями под борта белой рубашки.

То ли слова я нашла правильные, то ли намёк сделала верный, но плотину сдержанности, которую всё это время тщательно выстраивал Вольф, всё же пробила. Да так результативно, что едва сама не захлебнулась потоком страстного напора, который на меня обрушился. Я почти не помню, как мы домой добрались, поминутно останавливаясь, чтобы пообниматься. Как ужинали, целуясь куда чаще, чем отправляя еду в рот. Как Вольф заполнял форму на регистрацию в своём вильюте, не выпуская меня из своих рук…

Мы действительно дали согласие под тот самый гимн, что звучал год назад, когда мы впервые поцеловались. Стали семьёй, потому что оба этого желали. С лёгкостью обошлись без пышной церемонии и гостей, ведь нам так хорошо вдвоём! И я была безумно счастлива тому бесценному подарку, который получила на Новый год.

Content

Копылова Ольга Сергеевна и др Волк, игрушка, кукловод и марсианский новый год [СИ]

Эль Бланк, Ольга Копылова ВОЛК, ИГРУШКА, КУКЛОВОД И МАРСИАНСКИЙ НОВЫЙ ГОД