Алена Медведева

НАСТОЯЩЕЕ

Пролог

— Не знаю… — чувство неуверенности не покидало. Я растерянно, не зная на что решиться, мялась на площадке для флаеров в башне правителя. — На меня сейчас столько всего навалилось. Не успеваю обдумывать происходящее! В мыслях — хаос. Никого и ничего не узнаю, ведь прежде я все видела глазами ребенка. Не представляю, как привыкнуть ко всему…

— Но ты же рада? Все к лучшему? Это главное. — Перебил Нарин, сжав мои плечи руками. Уголок его неизменно поджатых губ чуть дрогнул в желании меня приободрить. — Дейнари! Только подумай, ты дома! Все невзгоды позади!

— Да, рада… — чувствуя, что голос звучит как-то пусто, совсем не отражая всего избытка эмоций и ощущений, что с момента встречи с Даргом переполняют меня, еще и энергично киваю головой. — У меня слов нет, как рада. Я ведь так долго ждала возвращения. Это единственное, что поначалу поддерживало во мне жизнь, давало надежду. Потом уже перестала ждать… Но… столько перемен! Мне… — запнувшись, чуть повела плечами, высвобождая их и отступая на крошечный шажок в сторону, — мне сложно, понимаешь? Это как заново всему учиться. Узнать столько всего впервые. А очень многое изменилось… Мы же выросли. Я помню детство, а сейчас… все совсем иначе.

— Конечно, понимаю, — Нарин шагнул следом, на этот раз перехватывая мои руки. Обхватив запястья, притянул к себе ближе. Его хвост коснулся моего, словно бы тоже стремясь сдержать его нервные метания. Он смотрел очень серьезным взглядом, явно ища мой в ответ. Но мне нестерпимо хотелось вовсе закрыть глаза и на миг представить, что я одна. — Дейнари, я единственный, кто действительно понимает. Я тоже все эти годы искал тебя, надеялся и ждал. И для меня сейчас все изменилось. Ты изменилась в первую очередь! Стала другой, невероятно прекрасной, волнующей… Но в чем-то осталась той сиренеглазой неловкой малышкой, которую я знал в детстве. И так всегда будет, знаешь? Это неизменно будет объединять нас — та теснейшая связь, что возникла в детстве.

— Мне стыдно, — все же опустив взгляд под неумолимым и настойчивым призывом голубых глаз старого друга, — Нарин, мне ужасно стыдно. Это ты помнишь все. Я же… Должна признаться, в какой-то момент я все забыла. Приказала себе не помнить того покоя и счастья, что испытывала в то время. Иначе… я бы не выжила. И тебя… Тебя я тоже забыла, только твои глаза?.. Неуловимый отголосок прежнего видения голубых глаз — единственное, что иногда всплывает в памяти. В тебе ничего больше не осталось от того ребенка.

Кроме Дарга, дяди я никого больше не «почувствовала», испытав при встрече ощущение узнавания. Но признаться этому мужчине, что столько времени искал меня, сберег с детства ощущение нашей связи, открыто сказать, что для меня он чужак? Незнакомец? Не могу.

— Но это же было между нами! И будет снова, я обещаю! Нас связывает нечто особенное, глубинная близость душ. И все, что тебе надо, — это обрести, наконец, свой мир, стабильность и покой. Постепенно ты все вспомнишь, снова ощутишь ее. И поймешь, что я прав. Мы всегда были предназначены друг другу. Но как тебе снова обрести себя, если вокруг такая… круговерть?.. Тебе нужно укрытие! Свой мир, дом и уверенность в завтрашнем дне. Необходимо, чтобы тебя просто оставили в покое, наедине с собой, дали возможность разобраться в чувствах и ощущениях, привыкнуть к новой данности своей жизни. Такие перемены… И все это могу дать тебе я! Не трусь.

— Пойми, о трусости не идет речь, — неуверенно подняв взгляд на Нарина, я вздохнула. То, о чем он сказал, было верно и очень заманчиво. Я так надеялась обрести уверенность, начать жить… правильно. Стать собой, наконец. И мне нужна была помощь, я себе боялась признаться, насколько растеряла веру в себя, но чувствовала — одна не справлюсь. Больше всего пугал страх — вновь провалиться в серый туман бессознательности. Признаться Даргу? Лике? Дяде? Было стыдно, мучила вина, словно бы я сама навлекла эти беды на свою голову, на родителей. — Я не знаю…

— Зови меня Наринен, — вновь перебил арианец. Откинув прядку своих длинных черных волос, осторожно погладил меня по голове. — Наши души связаны. И мне нужна лишь ты. Тогда как для других ты станешь извечным воспоминанием о тяжелой утрате — о твоих родителях. Со мной же ты обретешь мир. Идем?..

Он словно знал мои мысли. И это… обнадежило.

— Хорошо, попробуем, — вопреки сомнениям, решилась я. — Мы пройдем, ариан.

— У нас все получится, — с облегчением кивнул Нарин, увлекая меня к транспортному средству.

Все время полета я молчала, думая обо всем на свете, кроме метха. О Соли в первую очередь. Ведь моя задача наладить свою жизнь ради нее. А Кирен — это воплощение того, что мне необходимо забыть, чтобы научиться жить… нормально. Метх — это прошлое.

Нарин все так же держал мою руку, изредка ободряюще сжимая ее. Когда мы приземлились на краю огненного провала (а для меня это особое место всегда выглядело так), с торжественной серьезностью напомнил.

— В месте зарождения самой энергии нашего мира каждому дано обрести просветление и получить ответ. Нам суждено быть вместе, то был выбор твоих родителей — думай об этом. Ты знаешь это в глубине души, и я убежден — другого пути нет. Не бойся!

Но меня переполнял страх. В отличие от других жителей Цезариона я была лишена возможности появляться тут, подпитывая свои силы и пробуя раз за разом делать мудрый выбор. Я крайне мало знала и об ариан! Где-то под слоем боли и забвения жили воспоминания, в которых голос мамы шептал о «выборе сердцем». Но доподлинно ее слов я, как ни пыталась, вспомнить не могла.

Сглотнув, расширившимися от страха глазами уставилась вперед. Там, в нескольких шагах от меня зиял тьмой обрыв. А за ним… пропасть. И где-то безумно далеко внизу шумела огненной лавой река, обегая многие и многие острые каменные выступы, что словно бы только ждут момента пронзить мое тело.

— Нет! — Шарахнувшись назад, в ослеплении паники вскрикнула в ответ. — Я… не могу… Нет! Не вынуждай меня! Не сейчас… Умоляю! Я не хочу… не выдержу…

Бормоча мольбы, не осознавая слов, я чувствовала слезы, бегущие по лицу.

— Дейнари! — Строгий упрек. И уверенное прикосновение руки Нарина к моей ладони, заставившее осознать, насколько она холодна. — Ты смелая девочка. Ты не отступишь! Не после того, через что мы прошли. Не поддавайся эмоциям, думай! Ты же знаешь, что «там», — он рукой указал прямо в искрящую огнем тьму провала, — невозможно погибнуть. За все время существования нашего мира никто не пострадал. Просто думай об этом, перебори страх.

Зажмурившись, я всеми силами старалась сосредоточиться только на его размеренном голосе. Не могу смотреть вниз — это не позволит обрести самообладание.

— А… а что… ну… у тебя? — Сипло, немного надрывно выжала из себя вопрос.

— Место истинной силы каждый из нас видит по-своему, — уклонился от ответа мой спутник.

— Скажи! — Взмолилась я, обещая себе, что сделаю шаг в бездну, не глядя. Буду представлять то, что видит Нарин.

— Я вижу водопад, — нехотя признался он. — Стену из переливающихся огненных искорок и… свое отражение в них. — И прежде чем я успеваю проникнуться такой несправедливостью, резко тянет меня назад. — Не стоит с этим затягивать! Идем. Сделаем это — пройдем ариан, и станем парой.

— Нет, нет… — губы дрожат, хвост мечется из стороны в сторону, тело колотит дрожь, я судорожно бормочу, пытаясь упираться — мой ужас сильнее даже желания сделать как должно. Мне отчаянно страшно подвести того, кто не забыл, продолжил ждать меня все это время. Я подвела родителей, но больше я никого не подведу! Паника, сковывающий тело страх перед разверзнувшейся бездной сильнее даже этого страха. — Дай мне миг… подожди…

— Нельзя! Ты должна решиться, — не знаю как, но чувствую, что замираю на краю бездны.

И заставляю себя послушаться — делаю глубокий вздох и намереваюсь поднять ногу, чтобы совершить отчаянный шаг вперед, когда… Легчайший толчок в спину — и я начинаю падать. Нарин усомнился в моей отваге.

Глаза распахиваются сами собой — острейшие иглы каменных зубов с ошеломительной скоростью мчатся навстречу. Собственное тело немеет, дышать мешает бьющий в лицо воздух. Вокруг, вздымаясь всполохами огненной лавы, немыслимо высоко шипят искорки огня. Сжимаю веки уже от боли — я предчувствую ее?

Но неминуемого удара не происходит, я осознаю это как-то опосредованно. Кажется, мимо пролетают года, если не десятилетия — мое падение стало бесконечным? Едва в сознание пробивается эта мысль, я решаюсь открыть глаза. Напрасно! Ничего не меняется — меня окружает тьма. Не видно ни огненной реки, ни острых шпилей бездны. Все исчезло, словно кто-то всесильный залил окружающий мир чернотой.

— На… — голос подводит, обрываясь. — Нарин!

Кричу отчаянно, но совсем не громко. Голос словно тонет в вязкой тьме вокруг. Пробую бежать. И, кажется, бегу, но на месте — цели нет, я ничего не вижу, не чувствую, не слышу. Слезы текут, меня все так же колотит. Но уже от мысли, что застряну во тьме навечно.

— Мама! — Новый крик идет от самой души. Рожден в глубине моего тела и кажется естественным продолжением дыхания.

— Дейнари, — мне чудится отклик. Голос кажется знакомым, но очень далеким.

Я рвусь к нему. Куда-то назад? Пытаюсь плыть, как к поверхности из глубокой ямы. А на деле делаю лишь шаг и… снова оказываюсь стоящей над бездной. И уже совершенно реальный голос арианца окликает меня.

— Дейнари? — Нарин осторожно тормошит меня за плечо. — Как все прошло? Ты в порядке?

Осоловело моргая, медленно перевожу на него взгляд.

— Мы… Закончилось? Все прошло? — Я медленно начинаю осознавать подлинность своих ощущений. Оживать! Чувствовать себя и мир вокруг.

— Да, — с сосредоточенным видом кивает мой собеседник. — Прошел почти день. Не думал, что мы настолько задержимся.

— День? — Я ошеломленно выдыхаю. Так долго я блуждала во тьме, пытаясь найти выход?

— Да! Скажи мне, что ты видела? — Не давая мне обдумать эту новость, Нарин впивается взглядом.

— Ничего… кажется. Все время было темно. Это правильно? Я думала, мы должны встретиться… там?

Мой давний друг чуть щурит глаза, голубизна в них заметно темнеет. Какое-то время смотрит на меня молча.

— Так и есть. И мы встретились! Но, видимо, из-за болезни ты еще не совсем верно все воспринимаешь. Или не доверяешь своим чувствам. Боишься признать очевидное! Твоя аура и энергия восстановились не полностью…

— Встретились? — Перебиваю я.

— Да. — И твердый взгляд голубых глаз в подтверждение. — Я увидел тебя, подошел и взял за руку. Мы соединились и прошли ариан. Мне было показано, что у нас будет беловолосый ребенок!

— Прошли ариан? — Ошеломленно внимаю его словам. — Ребенок?..

Насколько же все по-разному получилось у нас. И как мне полагается воспринять это?

— Да! Говори об этом всякому, кто спросит. Сомнений нет — ты же веришь мне? — Перехватив мои руки, с внезапно пробудившимся жаром заверяет Нарин. — Мы пара, нас принял ариан. Он подарил мне тебя. А твоя тьма — знак, что мне суждено стать твоим проводником в этой новой жизни. Вывести тебя из мрака прошлого к свету будущего. Ты же пойдешь к нему со мной?

— Да… — зачарованно киваю в ответ. — Вот кто это был. А мне почудилась мама.

— Только я твоя судьба, — отводя с лица светлую прядку, выбившуюся из сплетенных на затылке волос, заверяет Нарин. — Твоя опора, твоя пара, твоя судьба, которую ты обязана принять. Наринен…

— Наринен… — эхом шепчу я, стараясь подавить порыв вспыхнувшей в душе тревоги. Пора начинать новую жизнь. Ту, которую я прожила бы, не случись нападения верпанов и последующего плена у метхов. Мою истинную жизнь, которую я обязана принять. Научиться ее проживать! — Мы прошли ариан…

Глава 1

Крадучись, пробираясь по узким галереям жилой башни, принадлежащей роду супруга, я спешила к балкончику с флаерами. На этаже, что принадлежал только нам, неизменно царила тишина, лишь изредка развеваемая шуршанием потоков лавы, которые, переплетаясь, образовывали новые и новые причудливые формы стен.

— Дейнари, — голос Наринена вынудил меня остановиться. Ускользнуть незамеченной не удалось, — ты готова?

Привычно сдержав мученический вздох, отрицательно качнула головой, подтверждая очевидное: нет. Но для меня не было ничего невыносимее, чем присутствие на официальных императорских сорумах. Их со времен создания империи каждые новые луны проводил правитель Цезариона, имея целью выслушать мнение жителей по любым вопросам, которые они полагают достойными его внимания. На каждом соруме императора — а сейчас им был мой дядя — сопровождали члены его семьи — ближний круг первого лица империи. Не раз бывало, что император, доверяя, именно нам поручал решение каких-либо возникших вопросов.

Для меня же несколько дней сорума неизменно оказывались пыткой. Выросшая вне империи и спустя четырнадцать лет после возвращения в родной мир так и не сумевшая полностью встроиться в него, лишенная многих элементарных знаний об арианской жизни и морали, о которой другие узнавали исподволь, просто проживая свою жизнь тут, я каждый раз ощущала свою ненужность. Чуждость!

Даже присутствие Лики — в прошлом жительницы Земли и пары моего брата Дарга, казалось более уместным. У нее получалось порой подмечать суть, что ускользала от большинства.

Впрочем, ее супруг не настаивал на постоянном присутствии на сорумах своей земной женщины. В отличие от моего! Но Наринен не мог явиться на сорум без непосредственной родственницы императора — меня. А он считал их посещение архиважным и не пропускал никогда.

Я же… час за часом и день за днем ждала завершения этой бесконечной вереницы обращений, жалоб, требований, упреков, надежд. И, признаться, не слышала никого из них. Словно воздух надо мной тяжелел, вдавливая в лавовое кресло и не давая слышать — на каждом соруме я превращалась в застывшую статую. Не могла слушать о горестях чужих судеб…

— Мне осталось только сменить одежду, — обреченно вздохнула, понимая, что избежать очередного сорума не смогу. Даже чуть задержаться, опоздав к открытию, мне не дано.

— И волосы! Распусти их! — Назидательным и неизменно тихим голосом распорядился Наринен. Смирившись, я кивнула и развернулась к двери, когда в спину мне долетел его голос. — Будь достойна семьи, которую мы представляем, — императорской. Не разочаровывай меня!

Вот оно! Радуясь, что супруг не видит моего лица, на миг прикрыла веки, скрывая наверняка отразившуюся в глазах боль.

«Разочарование», — он часто использовал это слово, говоря обо мне. О нас с Соли.

За годы, прожитые в арианском браке, я умудрилась стать для своей пары разочарованием во всем. Не смогла скинуть налет дикости и резкости, выработавшийся у меня за годы плена и жизни рядом с метхом, не научилась лоску, умению предстать в наилучшем виде и манерам, присущим представителям значимого рода супруга.

Особых талантов и склонности к чему-то не проявила, до сих пор продолжая наверстывать годы, лишенные элементарных знаний. И такого желанного супругом ребенка ему не подарила. А самое главное, обладала тем, чего он отчаянно желал, но никогда не смог бы получить, — светлыми волосами, истинным знаком отличия и возвышения, принадлежности к правящей семье.

Пусть Наринен никогда не давал волю своим чувствам, неизменно укрывая их под покрывалом безликой сдержанности, я чувствовала — это гложет его. Оттого, являясь единственным темноволосым арианцем на собраниях императорской семьи, он всегда укрывал голову специальным убором, объясняя это мешающими ему заниматься делами империи прядками налезающих на лоб волос.

— Дейнари, твой долг подарить мне ребенка! Моему роду продолжение! Того, в ком будет наша кровь и кто будет отмечен светловолосым обликом. Я подарил тебе новую жизнь, собрав осколки твоей сломленной судьбы, ты же можешь отплатить мне такой малостью. Требуется только захотеть…

Прозвучало это лишь однажды за нашу совместную жизнь, когда он на миг потерял самообладание, позволив гневному упреку сорваться с губ.

Случилось спустя три с небольшим года после ариан, когда Наринен уходил из спальни в очередной виток цикла, не почувствовав во мне зарождения новой жизни.

Тогда я поняла, как желанен, как необходим ему наш общий ребенок. Насколько он мечтает о потомке, который будет очевидным отпрыском императорской семьи и одновременно наследником его рода. В своем сыне он жаждал воплотить собственные чаяния. Ведомая чувством раскаяния и вины, живя с нарастающим ощущением никчемности и неспособности оправдать надежды Наринена, я искренне пыталась. Ночами лежала без сна, всматриваясь в огненные потоки над головой, и пыталась представить… увидеть… захотеть этого ребенка.

Не получалось.

— Я быстро соберусь, — не оборачиваясь, так же привычно скрывая душевное смятение за внешней невозмутимостью, ровным тоном откликнулась я, прежде чем устремиться вон из зала.

К счастью, Соли нет сейчас дома. Она с Анжеликой улетела в какую-то из дальних башен Цезариона. Пара Дарга собирает материал для земной энциклопедии о культуре и быте арианцев, которую намерена создать. Лика уверена, зная больше друг о друге, наши цивилизации скорее смогут стать ближе. Дело ее требует долгого и кропотливого труда, но она не унывает, продолжая выкраивать время на такие путешествия. Часто она берет с собой сыновей и… мою Соли.

И как бы не было тяжело осознавать, что в этой во многом не похожей на нас женщине дочь обрела душу более близкую, чем родная мать, я неизменно смирялась с этой данностью, радуясь тому, что хоть так в ее судьбе присутствует семейное тепло, смех окружающего счастья и истинное доверие. Все лучше, чем неизменный холод и безликая тишина нашего с Нариненом дома.

Вопреки всем стараниям и искреннему желанию Анжелики помочь у меня не получалось открыться дочери. Научиться любить ее?.. Нет! Я любила, отчаянно и верно, с каждым годом ее взросления все сильнее и одержимее, но не способна была показать ей свою любовь. Открыться и довериться, сломить давно сковавший меня лед требований, оказавшихся невыполнимыми намерений и ошибочных решений.

И чем отчаяннее я желала близости со своим ребенком, тем сильнее боялась… разочаровать и дочь. Окончательно оттолкнуть Соли, явив ей доподлинно всю никчемность собственной личности. Зачем ей такая слабая мать? И продолжала цепляться за установившиеся в нашей семье порядки. За прохладу… за жизнь без живительного тепла и доверия.

Даже тепло чужого тела у нас не поощрялось. Наринен не был сторонником прикосновений. Поначалу, измученная разрозненными воспоминаниями о попытках Кирена вернуть меня в сознание, о его нежных ласках, призывах и мольбах, что и спустя годы мучают, не давая спать, я приветствовала эту сдержанность. Полагала ее освежающе верной, так контрастирующей с давящим ощущением неизменно близкого присутствия метха. Но со временем, когда потребность в одиночестве прошла, я стала искать душевной близости, взаимопонимания, поддержки, тепла чужих объятий, которых не доставало. И пришла сама посреди ночи в покои супруга.

— Дейнари, — холодно поприветствовал меня он, пробудившись. — Что ты делаешь здесь?

— Мне… холодно, — ежась под его неприязненным взглядом, робко призналась тогда. — Можно, я останусь с тобой? Я просто побуду рядом. Лягу тихо…

Как когда-то делал Кирен, думая, что я не слышу, прокрадываясь и устраиваясь рядом на полу, где я лежала, скованная цепями, обессиленная и заледеневшая после очередного припадка яростного безумия на холодному полу каюты. Крайне осторожно, не тревожа меня, он умудрялся лечь совсем близко, повторяя своим телом изгибы моего и даря такое необходимо тепло.

— Не стоит, — ровно, с толикой отчужденности, медленно и доходчиво пояснил Ниранен, заставив замяться на месте. — Сейчас не тот период твоего цикла, когда нам имеет смысл быть рядом. Вернись к себе и погрузись в согревающие потоки, — словно маленькую несмышленую девочку отчитал он в ответ.

В тот раз меня хватило только на кивок. Силясь не заплакать прямо тут, скупо качнула головой и побрела назад, сжимая ледяными руками плечи.

Вопреки давнему решению забыть, вспомнился Кирен. Когда я после окончательного надлома питающего сознание энергетического каркаса изредка приходила в себя и смотрела вокруг осмысленным взглядом, прося метха обнять меня, он тут же кидался навстречу и стискивал обеими парами рук так, что я с трудом дышала. Но никогда не противилась, находя в этой обвившей жаром силе странное упоение и поддержку. И именно сейчас, давно покинув свой жуткий плен, соединив судьбу с одним из достойнейших соплеменников, я в одиночестве брела в свою спальню и… впервые осознанно думала о Кирене.

Мысли о метхе всегда неразрывно рождались в голове при малейшем размышлении о Соли. Так и сейчас, привычно заставляя себя не вдумываться в очевидную отчужденность между мной и Нариненом, заволновалась о дочери. Между нами всегда было условие — каждые два дня она обязательно выходит на связь. Соли почти никогда не оставалась рядом, отсюда и это решение. Стремительно собираясь на сорум, распуская по плечам волосы, как того желал супруг, я мысленно прокручивала в голове наш с ней предыдущий разговор.

— Мам, мы в долине «первых поселений», — делилась хотя бы кусочками своей жизни Соли, восторженно рассказывая о землях, где в давние эпохи обитали древние арианцы. Сейчас эта зона является историческим наследием, и допуск к ней имеют только исследователи. — Тут сто-о-олько интересного!

Лицо дочери светилось от счастья и довольства, как и всегда, когда она оказывалась в окружении семьи брата. В нашем с Нариненом доме она чаще выглядела зажатой, дерганой и угрюмой. Поэтому я никогда не противилась ее желанию сблизиться с семьей Дарга и Лики. Как бы ни обидно было осознавать последнее, но я остро ощущала свою неспособность создать ей такую же искреннюю и теплую атмосферу у нас дома. Любые старания разбивались о нежелание Наринена сближаться с моей дочерью.

— Дейнари, — каждый раз сухо одергивал он меня при любой попытке устроить семейную прогулку или хотя бы общий обед, — ты же все понимаешь. Мы делаем доброе дело — у девочки есть дом, семья и имя рода. Но также не стоит забывать и о том, какое наследие несет Соли. Это обязательно будут учитывать все, кто будет окружать ее во взрослой жизни. Да, ее будут принимать всюду как члена моего рода, но… — и он красноречиво поджимал губы, предлагая мне додумать дальнейшее самостоятельно.

— Она беловолосая арианка! — Возмущенно спорила я с ним, не желая в душе принимать такое восприятие Соли.

— Так что будет предпочтительнее не баловать ее излишне, — не реагируя на мой возглас, продолжал Наринен. — Это закалит ее дух! И перестань ежегодно таскать ее к месту силы. Если ты была лишена этого сама, не значит, что… ребенок должен купаться в волнах изначальной энергии так часто. Думаешь, это отмоет ее кровь?

— Что за нелепость, — трясла я головой, не соглашаясь. — Причем тут кровь? И не смей утверждать, что она у нее грязная! Волны изначальной энергии важны для гармоничного развития ее тела и сознания. Хотя бы так я желаю компенсировать для Соли…

— Не говори мне об этом, — прерывал супруг. — Твои утверждения, что ей не хватает теплоты и счастья, смехотворны! Каждый из нас должен с детства осознавать, какое место ему отвела судьба. Ты же пытаешься заслонить от нее истину, зарождая в ее сознании уверенность, что в будущем ей будут доступны большие возможности.

Любые попытки разубедить Наринена разбивались о его непоколебимую убежденность.

— Меня воспитали, не тиская на руках каждый час и не бросаясь с поцелуями по малейшему поводу. Вырастили с четким осознанием важности моего предназначения. Ты же понимаешь, насколько значим мой вклад в благополучие Цезариона? Это позволило мне не потерять веры и не сломиться, зная, что я смогу отыскать и вернуть тебя! Не стоит забывать об этом.

Дарг и Лика относились к Соли совершенно иначе. Они любили ее искренне и горячо, не стесняясь демонстрировать свои чувства. Собственно, они не делали различий между ней и своими детьми. Поначалу, еще до появления у них старшего сына, согласились забрать к себе мою девочку на время, необходимое нам с Нариненом для обустройства своей семейной жизни. Супруг настоял на этом, заверяя, что, как только я окончательно освоюсь, Соли вернется в наш дом. Позже он уверял, что прежде необходимо появиться нашему общему ребенку.

— Какая семья без детей? — Скупо улыбался он, успокаивающим жестом проводя по моим волосам, завершая каждый разговор на эту тему. — И для Соли будет напарник для игр.

Так прошло пять лет. Поначалу брат и его пара часто говорили о том, что малышке необходимо жить со мной, но потом они перестали напоминать об этом. Вероятно, как и я, поняли, что с ними ей лучше…

Спустя годы я смогла добиться от Наринена права вернуть дочь. Но не возможности создать для нее настоящий дом. Как бы я не билась и не пыталась, но даже сама не могла преодолеть странную преграду, возникшую между нами. Глядя на Соли, я видела Кирена. Сразу вспоминала о времени, прожитом рядом с метхом. Часто это были хорошие воспоминания, заставлявшие меня улыбаться в душе, но не всегда… И неизменно они порождали слишком много волнений, которых я опасалась. Избегала, по примеру супруга отгораживаясь от всего стеной безразличия. Увы, и от Соли тоже.

Конечно, я запрещала себе переносить на дочь отношение к ее отцу. Старательно давила в памяти все, что было связано с пленом. Но вероятно она все же чувствовала заминку всякий раз, когда я решалась обнять и приласкать ее. Оттого и искала тепла и искренности в семье брата. А я отпускала раз за разом, позволяя проводить в их доме все больше и больше времени.

Наринен же и вовсе не стремился мне помочь, не всегда даже замечая долгое отсутствие Соли. Я же без нее всегда мучилась, особенно остро ощущая пустоту и бесконечную никчемность проходящей мимо жизни. Дочь была тем единственным смыслом, ради которого я что-то делала. Ради чего я желала что-то делать! Но сознательно лишала себя и этого, понимая, что дочь намного счастливее рядом с Даргом и Ликой.

И, скрывая мучившую боль и чувство возрастающей утраты, каждый раз улыбалась в ответ на безмолвный вопрос в обеспокоенных глазах брата и его супруги. Я видела, что они жалеют Соли, особенно жалеют ее. Оттого неизменно долго плакала, закрывшись у себя, после очередной разлуки с моей девочкой.

Я не могла позволить ей быть рядом, но страдала, находясь вдали от нее.

— Это к лучшему, — всякий раз, видя мои заплаканные глаза, увещевал Наринен, — нам надо думать о собственном ребенке.

Но у меня не получалось. Возможно, именно потому, что все мысли и переполнявшее душу желание, внутренняя мольба, с которой я взывала к истинной энергии нашего мира, сводились к одному — я отчаянно жаждала, чтобы моя дочь была счастлива. Пусть даже и вдали от меня.

Украсив основание хвоста специальными блестящими нитями, взглянула на свое отражение в серебристом потоке лавы. Убедившись, что готова к очередному никчемному прозябанию на соруме, направилась на поиски Наринена.

— Отправляемся? — Немедленно отреагировал он.

— Прошу немного задержаться, — так же скупо и безэмоционально остановила я его просьбой. — Хочу связаться с кораблем Лики. Соли еще вчера должна была сообщить о новостях.

— С ней наверняка все хорошо, — недовольный очередной заминкой отмахнулся супруг.

— Нет, — твердо прервала его и тут же, отступив к информационной поверхности, отправила сигнал.

Наринен, вынужденный ждать, насупился и отступил, выходя из обзора моего собеседника.

Не отвечали мне довольно долго, заставив нервничать сильнее. И когда специальная зона информационной поверхности прояснилась, отражая лицо дочери, я выдохнула с облегчением.

— Соли! — По причине беспокойства голос прозвучал строго. — Ты почему пропала?

Лицо девушки, в которую незаметно за эти годы превратилась моя девочка, отразило смущение и некоторую растерянность.

— Мама… — она замялась, бросая взгляд куда-то поверх экрана. — Я собиралась с тобой поговорить сегодня. Просто не хотела тебя … расстраивать. Тут такое дело… — она глубоко вздохнула и выпалила разом. — Мы были в долине. Тут отец связался с Ликой и… Оказалось, что от этой части Цезариона лететь до Тридара ближе. Он пригласил меня… нас. И мы решили махнуть на денек-два в гости! Прости…

В потрясении застыв, забыла, что от меня ждут ответа. Слова застряли где-то в горле, став громоздкими и неповоротливыми. Соли с виноватым видом мялась напротив экрана, периодически посматривая куда-то в сторону. Но я замечала в глубине ее глаз и намек на вызов, таящийся где-то позади всех очевидных эмоций протест. И именно это сдерживало от яростного возмущенного окрика.

«Она сейчас рядом с Киреном! Немыслимо…»

Руки невольно сжались в необъяснимой и с трудом контролируемой потребности что-нибудь сломать. Известие Соли буквально сразило меня. Словно бы я получила удар под дых… Странно, но я восприняла это как предательство. Теперь уже со стороны дочери намерение выйти за рамки дозволенного. За границы того, с чем я готова была мириться!

Соли заставила меня вновь думать о метхе. А я всей душой противилась этому. Обида опалила гневом и ревностью: почему к нему, а не ко мне?

«И ведь этого бы не было, не отправься она в полет с Ликой. Как она допустила подобную встречу?..»

— Анжелика далеко? — В итоге выдавила из себя натужный вопрос.

В этот миг я забыла о том, что нас разделяет пространство, что где-то в стороне мнется недовольный Наринен, что сорум вот-вот начнется. Все мое сознание сжалось до одного яростного всплеска эмоций: Кирен! В нем я привычно видела источник всех бед. И волна ревности за внимание дочери, злоба на пару брата за то, что приняла решение, которое не имела права принимать, а главное — внезапное осознание, что совсем скоро Соли не потребуется ни мое, ни чье-либо еще разрешение… Она будет вольна делать что угодно. Даже видеться с отцом!

Все эти мысли нахлынули стремительной волной, заставив осознать: время пролетело мимо. Дочь выросла, а я умудрилась не заметить этого.

«Вольна делать больше, чем я!»

— Дейнари, мои пожелания хорошего дня, — миг ослепления яростью прервал голос, которого я не слышала многие годы, но который, как выяснилось, не забыла и мгновенно узнала.

Медленно подняв уткнувшийся в пол взгляд, увидела того, кого давно забыла. По крайней мере, надеялась на это. Не знаю, насколько меня изменили прошедшие годы, но метх… Чего я не ожидала, так это увидеть серьезного мужчину, ставшего шире в плечах и державшего в руках книгу, с сосредоточенным видом смотрящего на меня.

— Мы с тобой не всегда ладили, но давай не будем из-за какого-то двухдневного изменения планов собирать всех демонов прошлого. Если ты хочешь обвинить кого-то в произошедшем — обвиняй меня. Это не страшный замысел и не тайный заговор. Просто так сложились обстоятельства, что мне надо было передать кое-что правителю Цезариона, а Анжелика была так близко. И мы решили воспользоваться подвернувшейся возможностью. Все получилось спонтанно. И уже сегодня Лика и дети отправятся обратно.

Даже то, как спокойно и здравомысляще Кирен говорил мне все это, убеждая не срывать свое недовольство на Соли и Лике, выводило из себя еще больше. Меня затрясло мелкой дрожью. Был бы он рядом — накинулась бы на него с яростью безумца. Какое право он имеет решать что-то, касающееся моей дочери?! Никакого! Но метх был вне моей досягаемости, и отчего-то я не могла позволить ему владеть инициативой.

— Вижу, ты научился носить одежду, — процедила вместо приветствия.

Мне хотелось напомнить, что он всего лишь жалкий варвар, неуемный дикарь и полуголый воин! А значит, и посметь не может влиять на Соли. Тем более располагать ее к себе! А того мужчину, что я видела перед собой, нельзя было охарактеризовать иначе, кроме как приятный и обаятельный. Внушающий доверие!

Стоявшая за его плечом Соли при моих словах страдальчески подняла взгляд к потолку и что-то простонала. Я поняла по движению губ, слишком знакомым оно было: «Мама, не надо…»

Кирен отложил книгу на небольшой столик, первая пара его рук нырнула в карманы брюк, вторая сжала края стола, метх медленно выдохнул. Он явно не был так спокоен, как пытался показать.

— Благодарю, что отметила мой скромный прогресс на ниве самосовершенствования. Вопреки твоим опасениям я не сварю гостей в котле и не съем их полусырыми. Я передам Анжелике, что ты в курсе изменения их планов и не станешь переживать понапрасну, — сверкнув серым, на миг ставшим острым как бритва взглядом, подытожил Кирен, смотря уже иронично.

Чувствуя себя маленькой девочкой, которую подловили на глупой шалости, и опасаясь продемонстрировать, насколько сильно потрясена этой пусть и дистанционной, но встречей, я решительно коснулась ладонью лавовой поверхности, разрывая связь. Это стало импульсивным порывом, желанием укрыться от его всеподмечающего взгляда, потребности обрести мгновенно покинувшее меня самообладание, но я пожалела о нем тут же. Что подумает Соли? Что безразлична мне? Что я взбалмошная эгоистка, застрявшая в детстве?

Рука дрогнула, вновь потянувшись к информационной поверхности, когда ее перехватил Наринен. О том, что супруг стоит рядом и ждет меня, теряя крохи терпения, совершенно забыла.

— Это было верное решение, — несомненно говоря о так взбалмошно оборванном мною разговоре, сухо прокомментировал он. — И нам пора. Сорум должен уже начаться. И ты теперь знаешь, что Соли вне опасности.

Слишком потрясенная навалившейся на меня встречей со старательно забываемым прошлым я машинально развернулась и пошагала следом за ним, едва ли думая о том, что делаю. И весь последующий день провела в полусне, не замечая и не слыша ничего вокруг больше, чем обычно. Перед мысленным взглядом стояло лицо метха. Совершенно не то лицо, что я помнила в своих кошмарах.

Лицо, чьи черты я видела в Соли. Лицо мужчины, который тоже не был готов к разговору со мной — чем больше я запоздало анализировала выражение его глаз, тем больше уверяла себя в этом. Кирен показался мне… смущенным. Больше того, он совсем не выглядел неизменно непоколебимым воином, которым, казалось, навечно должен представляться мне.

«Он и моя дочь сейчас вместе», — именно эта мысль пугала даже больше нашего внезапного столкновения.

Я изводила себя предположениями одно хуже другого — что-то глубоко в душе подсказывало: сегодня очередная часть моей жизни осталась в прошлом и глобальные перемены неизбежны. Они грядут, и я не в силах повлиять на это. Перемены — именно то, чего я страшилась всю свою жизнь, всеми силами избегая малейших их симптомов. Но что если эти изменения затронут мою дочь?

«Что если Соли… пожелает узнать своего отца?»

Вдруг я осознала, что это стало самым большим страхом моей жизни. И вот он превратился в реальность.

— Дейнари? — Голос дяди прозвучал неожиданно, вырвав из пучины самых тревожных предчувствий. Он явно использовал влияние родового кулона, висящего сейчас на моей шее, чтобы привлечь к себе внимание.

— Да? — Напряженно переспросила в ответ, озираясь кругом. Очередной посетитель только что покинул зал, а следующий еще не вошел. Осмотревшись, подметила сосредоточенно спорящих о чем-то шепотом Наринена и Дарга. Они изучали информацию на явно старом рохбе, не обращая на нас внимания. Именно этот факт позволил мне решиться на тоже не дающий покоя вопрос. — Дядя… Правда ли, что… когда-то пленивший меня метх что-то должен был передать тебе через Анжелику?

Язык не повернулся охарактеризовать Кирена как отца Соли. Мне вообще трудно было вслух произнести его имя.

Нир бросил пристальный ответный взгляд и нахмурился. Лицо его чуть затвердело, напомнив мне, что этот арианец не просто мой родственник, он еще и правитель нашего народа. Тот на чьих плечах лежит ответственность за судьбы многих.

— Да. На удивление, но этот метх оказался очень полезен. Он занимается изучением наследия древних сартхов. И продвинулся в этом гораздо дальше других. О некоторых особенностях их существования он знает даже больше наших ученых. Так сейчас метх передает нам недостающие знания, которые необходимы для расшифровки загадочных объектов, оставленных по всему нашему сектору беловолосой расой прародителей.

Нир ответил мне очень сдержанно, если не сухо. Словно бы давал понять, что все пережитое мной по вине Кирена — это частности. А надо думать на порядок выше — о тех возможностях, что могли дать нам всем сведения о возможностях сартхов. Они же, обладая не самой большой численностью, очень успешно противостояли верпанам. Узнать, как им это удавалось, было бы полезно всем…

Сглотнув, проглотила колкий и гневный ответ, готовый сорваться с губ. Имею ли я право упрекать правителя, осуждать его решение сотрудничать с метхом?.. Уж точно не я. Все эти годы дядя неизменно шел мне навстречу в любом вопросе, стоило мне обратиться к нему с просьбой. Не то чтобы мне часто что-то от него требовалось… Но Наринен почти регулярно передавал через меня обращения от членов своего рода.

— Ясно, — против воли голос прозвучал слегка глухо, а взгляд скользнув в сторону. Хвост, укрытый полами длинного наряда, я суетливо прижала к ноге, боясь, что он выдаст мое потрясение.

О чем бы я ни думала в отношении метха все эти годы, но я точно не предполагала связей, возникших между ним и… моим народом. Это стало еще одним ударом под дых. И сейчас мне требовалось время, чтобы восстановить дыхание.

— Дейнари, — вопреки моим ожиданиям Нир потянулся ко мне, явно желая сказать что-то слышимое только мне. — Ты… не разговаривала с ним больше? Ни разу с момента возвращения? Даже из-за Соли?..

Голос дяди звучал пытливо, немного недоуменно и встревоженно. Он смотрел внимательно, явно подмечая малейший сигнал, против воли отправленный моим телом. И я поняла, что сильнейшие эмоции, накрывшие меня сегодня, прорвались сквозь броню извечного безразличия.

— Ээ… кажется нет. Я не думала об этом. И сейчас… не стоит говорить о метхе, — спешно забормотала в ответ, жалея, что поддалась слабости и начала этот разговор.

К счастью, в зал вошел арианец с очередным обращением, и Нир сосредоточился на нем. Но последний взгляд, брошенный на мое лицо, прежде чем правитель переключил внимание на гостя, сказал мне о намерении вернуться к этому вопросу.

Чуть не взвыв в душе — а я меньше всего была готова обсуждать Кирена — сжала пальцы в кулаки, стараясь вернуть неизменное самообладание. Понимая, что улыбаюсь натужно, продолжала следить за дядей. Он с деловитым вниманием слушал нового посетителя, явно не играя и не оставаясь безучастным к его словам. И это неожиданно удивило.

Все в нашей семье знали, что он очень тяжело переживает расставание со своей, долгое время остававшейся единственной, женщиной — подругой Анжелики, довольно взбалмошной и порой бестактной землянкой. Я, полностью погрязнув в своем внутреннем мирке, мало обращала внимание на их пару, но, кажется, окружающие полагали, что их отношения крепки и основаны на истинном выборе. Большинство считали, что они пройдут ариан и, как и мой брат с Ликой, станут семьей. Но его женщина внезапно покинула нашу планету, оставив Нира.

Был ли это их общий выбор? Сейчас, наблюдая за дядей, я отметила усталый вид, немного поникшие плечи и… затаенную резкость в движениях. Вряд ли кто-то посторонний бы распознал в непоколебимом правителе Цезариона эти приметы, но я вдруг поняла: разлука тяготит его.

«Как я могла настолько не интересоваться судьбой дяди? Дарга? Лирна?»

Вспомнился мне и двоюродный брат, что сейчас направлял наш флот на границе территорий верпанов.

Тягостные размышления о собственной черствости накрыли с головой. Почему я не замечала, что отгородилась от всех? Старательно избегаю любого намека на переплетение наших жизней? Ради этого я так стремилась вернуться домой?

Увлеченная грустными мыслями, не заметила, как закончился первый день сорума. Дарг и Наринен подошли ко мне. Супруг непривычно галантно поспешил подать мне руку, помогая подняться.

— Через несколько дней запланировано большое мероприятие — император собирает совет по вопросу борьбы с верпанами. Как ты знаешь, мы взаимодействуем с жителями Земли, но в последние годы появились некие обстоятельства… — Дарг запнулся, явно не желая меня пугать. Но я и так понимала, что причина весома. Большой совет, где присутствуют главы сильнейших родов, собирают не так часто.

— Разумеется, мы явимся, — вмешался Наринен, не уловив заминки.

Брат бросил на него странный взгляд, который отозвался в моей душе предчувствием: что-то неминуемо случится.

— Там будут и гости, представители других рас.

— Да, земляне, мы поняли.

Я молчала, не решаясь произнести хоть слово. Дарг нахмурился, посмотрев на меня поверх плеча ставшего между нами Наринена.

— Не только они. На самом деле, мы ожидаем появления метха. — Брат снова запнулся, подбирая слова. На этот раз мой супруг не перебивал, естественно, удивленный фактом присутствия представителя расы бесполезных варваров. — И он… знаком тебе.

Последняя фраза относилась только ко мне. Но, кажется, я еще раньше поняла, что он скажет. Все сегодня сводилось к одному — к Кирену.

— А зачем ему присутствовать там? — К счастью, недоумение Наринена избавило меня от необходимости отвечать что-то немедленно.

— Вклад метха очень значим. Он сильно помог нам в сложной ситуации. Нир расскажет подробнее.

— Значим?

Голос супруга выражал толику брезгливости. Я примерно представляла, что он думает. Возможно, что Кирен невольно помог арианским кораблям, атаковавшим верпанов, подвернувшись тем на пути и невольно задержав.

— Это… та часть событий, о которой я не могу говорить, — неожиданно загадочно отреагировал Дарг. При этом он продолжал вопросительно смотреть на меня. И мне пришлось дать ответ. Хотя бы попытаться…

— Думаю, не стоит… — начала я хрипло облекать в словесную форму паническое нежелание лично встречаться с Киреном, но была остановлена категоричным заявлением Наринена.

— Мы будем! Если дело дошло до того, что глупый метх полезен Цезариону, мы должны знать о проблеме!

— Напрямую нашей цивилизации ничто не угрожает, — счел необходимым предупредить Дарг, принимая решение главы семьи, как принято у нас. Ведь прошедшие ариан чувствуют друг друга. — Не больше чем обычно.

* * *

— Пожалуйста, — едва мы, покинув общий зал, остались вдвоем, взмолилась я. — Не пойдем. Ничего не случится, если один раз пропустим. Я… мне… плохо. Я не смогу.

— Дейнари! — В раздражении поджав губы, Наринен резко отвернулся, шагнув к флаеру. Я же осталась стоять рядом с вздымающимся вверх огненным фонтанчиком. Его искорки попадали на кожу, но я не чувствовала, застыв в отчаянии. Все в моей душе восставало против мысли о встрече с метхом. — Мы там будем, мы нужны правителю и Цезариону! Все.

Не оглянувшись, он молча запрыгнул во флаер. Мне не оставалось ничего другого, кроме как медленно поплестись следом. По тону супруга я поняла: его не остановят никакие мои мольбы.

В напряженном молчании мы долетели до башни, где жили все представители рода Наринена. Он, так и не взглянув на меня, явно сдерживая негодование от моей несуразной просьбы, спешно выпрыгнул, едва мы приземлились на парковочную площадку, и ушел, предоставив меня самой себе. Ощущая небывалую подавленность, я побрела в свою спальню, надеясь укрыться там, успокоиться и отдохнуть. Силы в скором времени мне, наверняка, понадобятся. Встреча с Киреном — это то, что я полагала, мне уже никогда не грозит!

В багровых отблесках светящегося огненного потока понуро присела на мгновенно трансформировавшуюся в удобную полость поверхность комнаты. А затем и вовсе улеглась в послушно изменившуюся согласно моим желаниям лаву. Усталость давила, не оставив мне шанса найти хоть какой-то положительный момент во всем случившемся. Проиграв битву с собой, я уснула, провалившись в странную дрему.

И во сне явственно увидела себя очнувшейся в таком памятном для меня месте. Крошечный куб минимального пространства — как ни ляг, неминуемо будешь касаться противоположных стен. Я так много времени провела в этом месте, мгновенно узнав его…

«Опять наказана? — Первой мелькнула мысль. Мне не было страшно, страх к этому месту я переборола в прошлый раз. — Насколько в этот раз?»

Но стоило первому смятению меня покинуть, а дыханию выровняться, как я осмотрелась, заметив явные странности. Первая и самая значимая — Кирен сидел рядом, неловко согнув свое слишком крупное для этого отсека тело, привалившись к стене. Мои ноги уместились под его согнутыми коленями. Тело метха перекрывало мне путь наружу. И второе — дверь камеры оказалась открытой!

Ведомая странной идеей, я постаралась плавно выскользнуть из-под него. Но Кирен моментально проснулся, стоило мне шелохнуться. Взгляд его казался мутным и сонным, множество красных прожилок испещряли белки его глаз. Метх был не похож на себя самого — усталый, помятый и… настороженный.

— Дейнари? — Чуть ли не шепотом позвал он меня, одновременно каким-то заученным движением перехватывая мои ноги нижней парой рук. — Смотри на меня. Ты видишь? Понимаешь? Ты узнаешь меня? Только не бойся!

Я удивленно моргнула, пораженная его измученным обликом и нетипично настороженным поведением. Словно бы он ожидал от меня угрозы! Впрочем, о том, что моменту предшествовало, не думала — голову наполнял странный туман забвения, я никак не могла сообразить, что было до того, как я уснула на подстилке в карцере в обществе Кирена. Меня сейчас переполняла необъяснимая эйфория! Возможно, оттого что я не ощущала давящей на виски и сводящей с ума боли? Или причина в том, как завораживающе мощно вздымалась грудь метха, явно старавшегося сдерживать свои движения.

Подметила я и подрагивание его плеч — это дернулась ко мне верхняя пара рук. Чуть качнулась голова — его определенно тянуло склониться ко мне ближе, но он удерживал себя от этого порыва.

А вот я сдержать себя и не пыталась. Кирен как обычно был в одних простых тканевых коротких штанах, что едва скрывали его ноги чуть ниже колен. Поразительно, но они тоже имели вид плачевный — где-то опаленные, местами надорванные… Но меня одежда заботила в последнюю очередь. Нестерпимо тянуло вперед — коснуться ладонями тела метха, где так завораживающе напрягалось и перекатывалось множество мышц. Медная кожа по мере продвижения моего пристального взгляда покрывалась испариной — Кирен точно нервничал, пусть и сохранял невозмутимый вид. Но я знала его достаточно, чтобы догадаться: он словно пружина, готовая выстрелить мне навстречу. Почему?..

Но угроза меня не волновала. Как если бы сейчас я увидела его впервые. Не зная, кем являюсь сама и кто он. Словно нас не связывает странное прошлое и ничего не ожидает после сего момента. Мне нестерпимо хотелось прожить именно настоящий миг максимально полно, осязая и ощущая, открывая для себя что-то крайне желанное.

С арианской ловкостью я переместилась, в доли секунды подтянув к себе ноги и встав на колени. Хвост стелился вдоль бедра, кончиком касаясь пола. Но метх был так же быстр — едва я шевельнулась, он уже сидел поперек входа, пружиня на кончиках ступней, явно готовый кинуться на меня.

Но меня устраивала и эта странность. Даже больше — мне до дикого возбуждения нравилась эта его скованность и замершая в ожидании сила. Мимолетно отметив, что и моя яркая одежда местами опалена и распадается лоскутами нарочито медленно, прогибаясь как самка какого-то животного, потянулась к мужчине. Зубы приоткрылись в оскале, ладони плавно заскользили по полу.

— Кирен… — непривычно грудным голосом промурлыкала я, облизываясь в ощущении странной жажды.

Серые глаза метха, в которых исчез и намек на сон, округлились.

— Ты меня слышишь? Понимаешь? Да? — Нервно дернул он головой.

— Я тебя вижу… — почти вплотную приблизила я к нему свое лицо. — Я тебя хорошо вижу…

Если бы он знал, как все сейчас двоится и троится в моих глазах, как меня завораживает зрелище его широких плеч, как тянет лизнуть его странного цвета кожу.

— Дейнари?! — Кирен не позволил мне прижаться лбом к его плечу, перехватив за шею. Явно сдерживая так. Но я неосознанно отметила, откуда-то помня о его силе, что обхватил он меня бережно. Даже нежно… — Ты ведь понимаешь? Верно? Я вижу: твой взгляд осмыслен.

— Отпусти, — продолжая облизываться, я наконец-то касаюсь ладонями его груди.

Тело метха такое теплое, даже горячее. Это мне нравится, порождая желание двигаться дальше. И я спешу в каком-то лихорадочном желании соприкоснуться с ним всей поверхностью своей кожи, не только ладонями. Кирен резко вздрагивает, когда я рывком подаюсь к нему, сразу обхватывая руками плечи и ногами его торс. Он едва успевает отдернуть руку, не сломав мне шею. Но я словно бы и не сомневаюсь в своей безопасности. Больше того, урча трусь щекой о его шею.

— Дейнари?! — Его вскрик выдает потрясение и… испуг? Отчего-то меня это удивляет.

— Помоги, — шепчу я, уткнувшись губами в теплую кожу на его горле.

Меня не смущает даже ощущение его ладони, вновь стремящейся отодвинуть меня. Он опасается, что я вцеплюсь зубами в его глотку?.. Но у меня совсем иные потребности. И они буквально сводят меня с ума, заслоняя все вокруг туманом нестерпимой жажды. Используя свое повисшее на нем тело как груз, я пытаюсь опрокинуть нас назад, утягивая и метха.

Но он стойко и без видимых усилий противостоит мне, продолжая сидеть на носочках поперек входа, и с затаенным напряжением во взгляде высматривает что-то в моих глазах.

— Что ты делаешь? Дейнари, ты понимаешь, что делаешь? — Немного хрипло выдыхает он мне в ухо.

Если верхняя пара рук Кирена стискивает мои плечи, готовая отбросить в сторону при малейшей угрозе, то нижняя… Две его ладони ложатся поверх моих бедер, не столько поддерживая, сколько лаская. И это дополнительно стимулирует — я чувствую, что метх откликается на мое желание.

Оно управляет мною, вынуждая сосредоточиться на единственном. На потребности немедленного обладания! Я снова дергаю его, понукая качнуться. В этот раз метх подчиняется, медленно, не отводя взгляда от моего лица, опуская на подстилку.

Едва я чувствую ее спиной, как размыкаю объятия, сдирая с себя остатки укрывающей тело одежды — моя светлая кожа горит в нетерпеливом желании соприкоснуться с медно-коричневой кожей мужчины. Но Кирен, уложив меня, пытается отстраниться. Я не позволяю, снова подаваясь к нему.

— Нельзя уходить, — кажется, я бормочу ему это, вновь притягивая к себе.

Ноги и хвост сдирают укрывающую его одежду. Меня мучает единственное желание — прогнуться под весом его тела. Слегка раскосые глаза Кирена огромны. В них не просто испуг, там паника! Это заставляет меня улыбаться и восторженно дышать.

Тело метха словно деревенеет, он явно не способен разгадать моих намерений. И все так же напряжен, словно ожидает подвоха. Одна его рука стискивает мое бедро, прижав к нему непоседливый хвост, другая ложится поперек груди, чтобы сдержать меня в случае стремительной атаки.

Но даже этим он не может заставить меня утихнуть и не ерзать. Мои бедра в инстинктивно ищущих движениях подаются вверх, вынуждая его чуть сменить положение своего тела, чтобы притиснуть их собственным весом. Наконец-то, я ловлю себя на чувстве узнавания — это ощущение тяжести его тела мне знакомо.

— Арианка, — голос Кирена дрожит, когда он снова взывает ко мне об ответе. — Твои глаза светятся зеленым? Что с тобой опять происходит? Что ты дела…

— Шш… — ведомая инстинктом и неистребимой потребностью тела, я прогибаюсь, откидывая голову назад и вновь обвивая его торс ногами. Из горла вырывается глубокий стон — я чувствую насколько небезразлично метху происходящее. Моя плоть прижимается к его, продолжая возбуждающе двигаться.

— Пожалуйста, не шевелись, — слышала ли я прежде мольбу в голосе хозяина? И вот она — отчаянная, смущенная и страстная.

— Шш… — меня переполняет восторг. Бороться с ним нет ни сил, ни желания. Я определенно не стремлюсь сейчас говорить. И даже думать.

Несколько невыносимых минут Кирен остается неподвижным, напряженным настолько, что воздух звенит вокруг нас. Во взгляде его боль. Укор? Обреченность. Или… обожание?

Тело его вздрагивает, бедра подаются назад — природа и глубинная жажда терзающих нас потребностей берут свое. Я с внутренним упоением ощущаю, как наши тела сливаются в такой необходимой мне близости. Забыв обо всем, что окружает, не помня и не имея сил размышлять о причинах происходящего, просто отдаюсь странному удовольствию.

Оно необходимо мне! Желанно. Что-то во мне стремится к четкой цели. К большему… К материнству.

Забыв о времени, мы вновь и вновь погружаемся в жар этой связи. Дышим с трудом, стискивая друг друга все сильнее. Кирен и вовсе чуть не пеленает меня обеими парами рук. Но я в ответ только теснее сжимаю ноги в инстинктивной потребности заполучить от этого мужчины необходимое — новую жизнь.

— Я хочу ребенка. Мне нужен малыш, — бормочу куда-то в его шею, всем существом жаждая завладеть необходимым. Словно бы где-то в моем сознании открылся ларчик с тайным знанием о том, что единственное может спасти меня. О том, что важнее любой значимой цели. Важнее самой жизни!

— Дейнари?! — Хрипит в ответ Кирен в какой уже раз ускоряясь до предела. Он явно потрясен. Как и я одержима этим его движением. Трением наших тел. Спасением, что оно несет. Остановиться метх уже не способен.

В томительном ликовании я замираю, чувствуя новый, очень нужный и теплый всплеск изначальной родной энергии. Он словно обещает избавить от боли, спасти. Я засыпаю с чувством, что использовала последний шанс, что нашла в себе спасительные резервы. Силы, отданные порыву страсти, иссякли — слабость и истома вновь уносят меня в бессознательный сон.

Сумев на миг приоткрыть отяжелевшие от неимоверного напряжения глаза, успеваю заметить ошеломленное лицо метха, нависшего надо мной. Я чувствую и его тело, в этой тесноте ему некуда отстраниться. И слышу дыхание — воздух со свистом вырывается из его груди. А еще…

— Господин! Она очнулась? Снова в ярости? Нападает? Я слышала шум, — чей-то обеспокоенный голос позади нас.

— Миротка, не приближайся! — Резким шипением реагирует Кирен на этот сторонний призыв. — Дейнари, она… в порядке.

Вздрогнув, резко открываю глаза, осознав, что все пережитое — лишь сон, а я одна в своей спальне в башне мужа. Пусть и поразительно яркое, но воспоминание. Образ, который я вспомнила впервые.

— Соли, — ощущая сухость во рту, выдыхаю беззвучно.

Сколько раз за эти годы я запрещала себе думать о том, как была зачата моя дочь. Я полагала, что это обязательно было ужасно. И вот сегодня, пораженная и напуганная известием о встрече с Киреном, я вспомнила…

Глава 2

Кирен.

Экран погас — Дейнари разорвала контакт. Соли расстроенно засопела и, бросив на меня сожалеющий, где-то даже тоскливый взгляд, спешно выскользнула из зоны управления звездолетом. Вероятно, она направилась искать Анжелику, чтобы утешиться в ее обществе, пожаловаться на нелепое с ее точки зрения поведение родителей. Где ей понять, что для Дейнари я — олицетворение всего наихудшего во вселенной. И на беседу со мной сейчас она не просто не рассчитывала, она была к ней не готова!

Как и я…

Мотивы поведения матери Соли мне абсолютно понятны. Больше того, я испытал облегчение, когда она оборвала разговор. Это спонтанное решение дочери, переживавшей, что нарушает обещание, данное Дейнари, оказалось для меня непосильным. Услышав ее просьбу поговорить с мамой, опешил. Ища поддержки у земной женщины, предложил ей предупредить Дейнари. Но Анжелика категорично отказалась, а затем и вовсе ушла, заявив, что не хочет смущать нас своим присутствием.

А Соли, не подозревая, что просит о невозможном, тормошила меня, требуя немедленно установить контакт. Она знала позывные частоты наизусть, тут же бросившись вводить их в систему связи. Отказать дочери, что все последние годы была единственным смыслом жизни, я не мог. Душу переполняло счастье от возможности не просто видеть и слышать ее, а находиться рядом! Мне казалось, что ничто не сможет затмить или омрачить восторг этой встречи.

Но я ошибся. Беседа… Нет, разве же мы говорили? Хватило даже ее изображения, чтобы все с такой тщательностью сокрытое в моей душе вырвалось наружу. Воспоминания накатили волной. Та часть жизни, которую я запретил себе вспоминать, чтобы суметь выжить, — сейчас все разом вернулось.

Едва Соли исчезла, расстроенная нашей едва ли не ссорой, я немногим не рухнул на сидение — ноги задрожали. Уставившись на руки, понял, что и их лихорадит. Я только что видел перед собой саркастичную, величественную, невыносимо холодную и отстраненную арианскую принцессу, разодетую в их типичные светлые одежды и с крупными украшениями в ее белоснежных волосах. Я уже знал, что ей это положено по статусу как супруге какого-то их родовитого жителя.

Кем является и чем занимается ее супруг, я намеренно никогда не узнавал. Более того, если в рассказе Анжелики или Соли проскальзывало какое-то упоминание этого арианца — заставлял себя не слышать. Знать о его существовании было мукой для меня.

И вот я снова увидел Дейнари. Так неожиданно. Спустя столько лет… В прошлый раз она ушла не оглянувшись, сопровождаемая братом. И ни разу за эти годы не пожелала подать хоть малейший сигнал. Это ли не красноречивее всяких слов изобличает ее отношение?

Она изменилась — бесспорно. Той арианки-пленницы больше нет и в помине, это очевидно, как и ход времени. Отчего же тогда, сейчас уставившись на свои дрожащие руки, я вижу совсем юную девушку, что необъяснимым образом вытянула меня из бездны смерти после нападения верпанов? Почему я вообще вспомнил о таком далеком прошлом?

Вижу беснующуюся в припадке безумной ярости девушку, вокруг которой вспыхивает огонь и гнутся прочнейшие металлические детали звездолета. Словно и не было этих лет, я чувствую напряженное от пожирающей ее разум боли тело, несоразмерную ее плоти силу. Мои кости дробятся, а мышцы на теле рвутся от натуги, когда я, сжимая ее руками и ногами, пытаюсь удержать на месте. Когда истинно борюсь с нею на пределе сил, стараясь помешать ей навредить себе. Нам всем…

Всякий раз, когда она проваливалась в эту непонятную мне кому несознательности, силы арианки словно удесятерялись. Она превращалась в чудовище, способное руками разрывать металл, вгрызающееся в мое тело клыками и когтями, опаляющее все вокруг. Но вспомнил я и ее надломленное этими жуткими припадками безумия, дрожащее от слабости и неспособное даже подняться тело. Мучительные и долгие рвотные спазмы, ожоги, проступающие на теле… И стоны. Снова и снова — стоны ее мук.

Пальцы рук невольно сжимаются, я мысленно, как когда-то давно, держу ее на руках. Устроив на коленях, бережно обмываю под мягкими струями воды и глажу, глажу, глажу ее тело… Может быть, мне кажется, но словно бы эти прикосновения приносят ей облегчение — постепенно ее скрюченное спазмом тело расслабляется, а арианка забывается беспокойным сном.

Осторожно выбравшись из купальни, продолжая баюкать ее на руках и сам едва не стеная от отчаяния и полного бессилия перед этим страшным недугом, устраиваюсь на подстилке в своей каюте. Дейнари укладываю поверх себя, прикрывая еще одной подстилкой. И снова глажу… Уже ее волосы. То, что от них осталось после ее яростных попыток вырвать их вместе с болью, разрывающей ее голову.

Мне хочется верить, что эта ласка подарит ей покой. Хотя бы ненадолго позволит отдохнуть. Но я настороже, не известно, долог как забытье будет ее сон или скоротечен, после чего глаза распахнет ничего не понимающее и не осознающее чудовище. А я не могу допустить, чтобы чудовище одолело ее. Пока она хоть иногда приходит в себя, я стараюсь верить, что все еще изменится. Иначе я не могу. Не могу представить, что когда-то Дейнари не будет в моей жизни. Даже если эта жизнь стала сплошным мраком.

«Пора забыть! Я должен оставить все в прошлом!» — в какой уже раз твержу себе. Но знаю, что не сумею. Все напрасно — это совесть и неумолимо разъедающее мою душу чувство вины.

— Ты должен объясниться с дочерью!

Вздрогнув, поднимаю взгляд, чтобы осознать: земная женщина вошла на мостик. Она стоит чуть в отдалении, прислонившись плечом к обшивке стены, и хмурится.

— Она не все показывает, но очень переживает внутри. Мне порой становится страшно, когда-то ее прорвет. И что мы будем делать тогда?

Ответил земной женщине только взглядом. И вряд ли он скрывал охватившее меня напряжение и тревогу.

— Ты… — запнулся, не сумев подобрать слов. Все же арианские устройства-переводчики не всегда верно передают мысль. — Эта просьба адресована мне. Почему? Кто я для Соли? Что я могу сказать ей? Зачем ей слушать такого как я?

— А ты попробуй! Ты ее отец! Я понимаю, если бы она была вам безразлична. Обоим! И ты, и Дейнари в каком-то извращенном стремлении оградить ее от всего на свете поступаете неверно. Она уже достаточно взрослая, чтобы понять. А вам не помешало бы объяснить ей все. Конечно, прежде разберитесь с собой. Но начните разговаривать с ней… друг с другом. Есть то, в чем мы с Даргом не можем заменить ей родителей, просто потому что мы не вы!

— О чем… начать разговаривать?

— О вас. Ты полагаешь, у нее нет вопросов? Она робот бесчувственный и ничего не замечает или не ощущает? Тебя не удивляет, почему она не спрашивает? Нас с Даргом это очень беспокоит.

— Но… разве ее должно это интересовать? Время, когда ее еще не было. У нее же все хорошо? Она среди своих, у нее есть семья…

Анжелика нахмурилась и вздохнула.

— Не уверена, что ты тот, с кем стоит делиться этими мыслями, но… я совсем не считаю, что у них все хорошо. — Произнесла она это очень тихо, но слух воина не подводил меня и в новой жизни, где я предпочел знания насилию. — Мне кажется, им нужна помощь. Обеим. И как не удивительно это произносить, но помочь им можешь ты.

— Что-о?

Всякие душевные треволнения мгновенно отошли на задний план, вытесненные гневом воина. Неизменно холодным и лишенным эмоций! То чувство, когда ты просто знаешь: это недопустимо, не принимая в расчет ни собственных, ни чьих-то еще чувств. Всякая дрожь мимолетной слабости покинула мое тело, а душу трепет. Мгновенно вскочив на ноги, я прищурился, впившись в женщину арианца взглядом. Сейчас она стала для меня единственным источником информации!

— Знаю, так нельзя говорить, — Анжелика поежилась под моим взглядом как от порыва холодного ветра и чуть отступила назад. — Их соединил ариан, значит быть вместе их судьба. Но… я знаю по себе и видела много других пар, объединенных этой связью. Они… не похожи. Не пойму, в чем дело, или прошлое Дейнари настолько надломило ее, что она так и не смогла вернуться к полноценной жизни, даже обретя гармонию счастья, или… Я не знаю, в чем может быть причина.

Я слушал, не упуская ни звука, подмечая малейшие оттенки в голосе, любую эмоцию.

— Да я бы и не вмешивалась. Нарин и Дейнари не дети, если им по каким-то причинам лучше в таких безликих отношениях — это их право. Но Соли? Эта их пародия на жизнь калечит ей душу. Мне никак не удается объяснить это ее матери. Она вроде бы и понимает, соглашается, но ничего не меняется. Вот я и подумала о тебе. Ты же тоже часть судьбы Соли. Какая никакая…

Сомнения, прозвучавшие в последней фразе, я пропустил. Меня и прежде настораживала необычайная сдержанность и скрытность дочери. Даже так мало зная о детях, я подмечал насколько отличается ее манера держаться от детей Анжелики и арианца. И я помнил Соли совсем крошкой — она была очень живым и непоседливым ребенком. Что заставило ее измениться со временем?

Но мне так редко доводилось видеть ее даже дистанционно, что я не решался делать выводы. Объяснял себе недетское спокойствие дочери отчужденностью — она могла просто сторониться метха, которого совсем не знала. Ведь ее забрали у меня крохой.

— Дейнари несчастлива со своим собратом? И моя дочь страдает из-за этого? Он… недобр к ней? К ним?

Неосознанно руки сжались так, как если бы стиснули рукояти мечей. Ради Соли я снес бы чью угодно голову, отринув налет цивилизованности и чужой морали.

— Я не могу судить об этом, — поспешно возразила Анжелика. Ее взгляд уловил движение моих пальцев, и она вздрогнула. — Он точно не обижает ее, разве что… совсем не любит. Не хочет узнать ее и принять как дочь.

«Презирает», — вдруг понял я.

Мысль пронзила душу ужасной мукой: ничего не изменилось для моей дочери после возвращения к своим. Как и для моего народа она и на Цезарионе остается кем-то чуждым и неуместным. Но для них причина иная: она — дочь метха? Я принял тогда условия Дарга, позволил ему забрать у меня все самое дорогое — мою семью. Но я полагал, что это ради блага Дейнари и Соли. Считал, что они смогут прожить счастливую и полноценную жизнь среди своих собратьев. Только поэтому я согласился полностью разрушить собственную судьбу.

— Твой муж обещал мне, что вы поможете им! — Прошипел я с холодной яростью.

Вероятно, весь мой вид сейчас выражал угрозу, земная женщина явно занервничала, озираясь, словно в поисках спасения. Мне ее испуг был не нужен, усилием воли я заставил себя успокоиться.

— Да, я… мы помним об этом. Ты полагаешь, Дарг не желает им добра? Не пытается помочь? Но все не так просто… Их соединил ариан, это крайне значимо для арианской культуры. После этого брат не может влиять на Дейнари, она находится под опекой супруга. Но и меня, и Дарга мучает этот вопрос. И дело не в обещании тебе, мы сами очень переживаем за них.

— Ариан? — Я прищурился. Конечно, в какой-то мере соприкасаясь с культурой их народа, я не мог не узнать об этом их поклонении и обожествлении изначальной созидательной энергии. Тем более, их раса так чувствительна ко всякого рода энергетическим воздействиям. Но… — Мне плевать на ариан и все эти ограничения! Если этот союз Дейнари вредит Соли… Я вмешаюсь!

Земная женщина облегченно выдохнула.

— Я надеялась на такой отклик.

— Дарг послал тебя передать мне эти сведения?

— Ээ… — моя собеседница переплела пальцы рук, явно оттягивая момент ответа. — Не совсем. Он… не очень-то расположен вмешивать тебя. Вообще допускать твое участие в их жизни. Все они. Дарг ищет способ достучаться до сестры. Он крайне встревожен, поверь. Вся ее семья обеспокоена! Но мы ограничены в возможностях. Это трудно объяснить, но таковы арианские устои. Я же… я уважаю их веру, но… Наверное, для меня все же важнее фактор времени. Поэтому я решила, раз уж вдруг так сложилось, что мы все встретились, признаться тебе в своих опасениях.

— Встревожен?! — Мне с трудом удается сдерживать ярость. Новости сокрушительны. Они обесценивают усилия и жертвы, на которые я согласился. — Пусть все они подавятся своей тревогой! И все эти годы они тревожатся, но не вмешиваются?! Компанию из пару сотен верпанов им в спальню — вот что я могу пожелать в благодарность! Я уж точно не намерен отныне принимать в расчет их мнения. Они свой шанс получили — я доверился арианцам, в результате моя дочь страдает. Значит, мое право поступить по-своему.

Эти слова определенно задели земную женщину. Она уже приоткрыла рот и двинулась ближе, явно собираясь оправдать их бездействие. Но я категорично взмахнул ладонью, сразу отвергая любые аргументы. Для меня их просто не существует.

— Хочу тебе сообщить, — поджав губы, вдруг строго упрекнула она, — что разговаривала с Дейнари. Особенно много в первое время после возвращения! И я знаю кое-что о том, как ты обращался с ней! Не спеши судить кого-то, не оглянувшись на себя. Я вот, к примеру, не уверена, что поступаю сейчас правильно. Не только потому, что в какой-то мере действую против ожиданий своего мужа и его семьи, но и потому, что не доверяю тебе! Еще не известно, какова была бы их жизнь, не вмешайся Дарг.

Ее слова врезались в меня подобно тарану. В них была правда. Тот прежний я смог бы сделать их жизнь счастливой? Объяснить повзрослевшей Соли странности матери и нашу изоляцию?

Чуть отвернувшись, я прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Анжелика права в одном: опыт всей моей прежней жизни сейчас не поможет. Надо искать, как-то нащупать новый путь.

— Ты навлечешь на себя гнев супруга? — Гася собственную ярость, проявил благодарность за ее вмешательство. Анжелике не безразличны мои девочки, раз она отважилась на такой откровенный разговор.

— Дарг поймет, — уверенно качнула она головой, принимая мое спасибо. — Не тревожься об этом.

— Раз ты думала об этом и решилась на разговор со мной, ты предполагала какие-то шаги? С моей стороны.

Прежний Кирен никогда не поступил бы так. Не искал бы совета, пусть даже не полагая заведомо следовать ему, но даже не выслушал бы, после решив, разумен ли он.

— Все мои мысли о Соли. Поэтому и прошу найти с ней общий язык. Она уже не малышка, у нее свои мысли и свои суждения, она может сделать ошибочные выводы. Соли предпочитает все таить в душе, это не очень хорошо. Да, Дейнари, сама пострадав от отсутствия источника чистой энергии, строго следит, чтобы у девочки не возникло проблем с формированием энергетической составляющей. Но… помимо этого ей нужна любовь, тепло близких людей, а мы не можем заменить ей родителей. Кирен, попробуй стать ей другом. Завоюй доверие дочери. Ей нужна поддержка, пусть это и не всегда заметно…

Я сглотнул.

— Нет у меня сильнее желания, чем стать ей другом. Но… допустит ли это Дейнари? Ее… супруг? Мне сложно противостоять им, на моей стороне мало возможностей.

— Соли станет твоей поддержкой! Начни сейчас, не упускай момент — поговори с дочерью откровенно, пусть она поймет, как сильно ты любишь ее. Я знаю это, она — нет. Если у нее появится стремление сблизиться с тобой, Дейнари не сможет запретить Соли поддерживать связь с родным отцом.

— Да… — Я преисполнился решимости. — Так и поступлю.

— Тогда я пойду займу мальчиков, а Соли отправлю сюда, — с облегчением предложила Анжелика. — Кстати, я не выразила благодарности за это приглашение. У вас очень красивый и необычный дом. Он… в чем-то похож на арианские башни, но имеет явственный намек на ваши метхские жилища. Так удачно совместить две такие разные культуры в одном строении, не превратив его в нечто несуразное… Кирен, вы талантливый архитектор, инженер и строитель!

— В глубине души, — вдруг признался я, всеми силами стараясь совладать с эмоциями перед, возможно, важнейшим разговором в моей жизни, — я надеялся, что это заметит кое-кто… Но случая не представилось.

— Такой своеобразный намек, что несовместимое можно совместить, если очень захотеть? — кивнула в ответ земная женщина и улыбнулась немного грустно. — Я понимаю. И поверьте, забирая их от вас, все мы надеялись на другой исход.

— Вы мало сделали для этого! — Прямо взглянув в ее глаза, жестко отрезал в ответ. Тут мое мнение поколебать невозможно.

Анжелика вздохнула.

— Возможно. Может быть, просто были слишком заняты собой. Или страшились навредить еще больше. Но… сейчас пришла пора исправить ошибки. Мы все должны постараться ради Соли. Будьте с ней терпеливы. За один миг чужое сердце не завоевать — это касается не только Соли.

И она спешно развернулась, отчего ее серебристые волосы взметнулись вверх, и ушла. Я же прикрыл веки, расслабил сжатые в кулаки пальцы, надеясь использовать это время, чтобы обрести контроль. Возможно, это единственный шанс расположить к себе дочь…

Соли вошла совершенно неслышно, двигалась она как истинная арианка, легко и грациозно. Но мой слух воина не притупили годы мирного и сытого существования, едва дочь переступила порог мостика, я открыл глаза.

— Анжелика меня сюда отправила, — явно смущаясь, уставилась в пол Соли. — Сказала, вы хотите что-то мне рассказать.

Выглядела она напряженной, пусть и старалась скрыть свои чувства, но этот разговор ее явно страшил, как если бы она ничего хорошего от него не ожидала. Поджатые губы, руки, суетливо перебирающие змейку собранных по арианским обычаям волос, хвост, поджатый к правой ноге — его кончик виднелся из-под подола туники, надетой поверх эластичных облегающих штанов. Я, как оказалось, слишком хорошо научился подмечать признаки волнения у этой расы.

Вдруг подумалось: она вообще знает, что я ее отец? Не просто странный меднокожий чужак, с которым ей из вежливости порой доводилось говорить из кабинета Анжелики по внешней связи. Сказал ли ей кто-нибудь об этом? Помнит ли она меня?

Я смотрел на Соли и поражался: она стала взрослой. Красавицей! Удивительно похожей на мать… Тот же сиреневый взгляд и беспокойные светлые прядки вокруг нежного овала лица со слегка раскосыми глазами. Такой была бы Дейнари, не случись ей столкнуться с верпанами и в итоге оказаться в плену у нас… у меня. Но я никогда не видел Дейнари такой безмятежно-юной и трепетно-нежной. Только испуганной, подавленной и неизменно грустной. Жизнь со мной стала для нее сплошным испытанием, лишив ее этой прекрасной поры созревания и юности. Сейчас эта истина стала особенно очевидна.

Ощущая подступающую горечь чувства вины, которая неминуемо затопит душу и заставит ненавидеть себя, резко отвернулся к системе управления кораблем. Коснувшись ладонями сразу нескольких рычажков, сделал вид, что занят делом.

— Ты умеешь управлять звездолетом? — вопрос возник по наитию, я совсем не об этом собирался заговорить с Соли.

— Нет… — она явно тоже удивилась. Но голос прозвучал тверже, эта тема и ей казалась безопасной.

— Хочешь, научу?

Забыв о сомнениях, юная арианка подошла ближе и встала рядом. Как и некоторое время назад, когда потянула меня в поле видимости экрана, с которого на нас смотрела ее мать.

— Но это же не настоящий звездолет! Он все равно не взлетит. Это такая имитация? Просто комната в вашем доме похожая на капитанский мостик.

В чем-то Соли права. Это помещение больше необходимо мне, чтобы дома экспериментировать с системами звездолета, не опасаясь совершить непоправимой ошибки.

— А учиться лучше как раз здесь. Ты же не хочешь отправиться в полет, не зная, как вернуться?

— Мне дядя немного показывал, как управлять системой, — возразила арианка. — И он сказал, что можно не бояться что-то напортить в системе координат, улетев не туда. Механизм автопилотирования поможет вернуться.

К счастью, Соли смотрела на мерцающие разными цветами экраны систем и не видела, как я поджал губы. Моя дочь явно полностью доверяет супругу Анжелики. А вот я бы поспорил с его суждением.

— Но у меня все немного иначе, мой звездолет устроен по-другому.

— Потому что ты не арианец? — Соли с любопытством, чуть более осмелев, покосилась на мои руки. Отправляясь к ним, я одевал специальную широкую куртку, что оставляла видимой только верхнюю пару рук, но дома носил простую одежду, не скрывавшую особенностей моего тела.

— Да, — кивнул я, и поманил ее к креслу капитана. — Попробуешь? Полезно уметь то, чего не могут другие — знаю по себе. Освоишь управление не только арианским звездолетом, но и моим.

— Метхским?

— Только частично, — улыбнулся я ее пытливости. — Многое создано лично мной. Я изучаю наследие сартхов. Их технологии, в чем-то мне удалось разобраться и даже использовать.

Глаза Соли заискрились неподдельным интересом.

— Я знаю, слышала разговор дяди с Императором. Ты знаешь, что Император — дядя моей мамы?

Кивнув дочери на капитанское кресло, качнул головой.

— Знаю.

— Мне очень нравится разбираться в разных устройствах, интересно понимать, как они действуют…

Юная арианка, осторожно присев на капитанское место, бросила на меня быстрый взгляд и чуть понизила голос.

— Признаюсь тебе, мне тоже… — так же улыбнулся я. Не ожидал, что с первых мгновений рядом с Соли мне будет так хорошо и легко.

— Тебе можно, — вздохнула она.

— А тебе нет?

Я искренне удивился. Насколько я успел разобраться в реалиях этой расы, для членов императорской семьи нет ничего невозможного или запретного.

— Нарин… эээ… мамин муж, — Соли споткнулась, замолчав и растерянно уставившись на свои руки.

— Я знаю, кто это, — спокойно приободрил ее.

Собственные чувства отошли на второй план, я всей душой стремился понять: какая она, моя дочь, что составляет ее жизнь, пробуждает в ней чувства и эмоции.

— Он говорит, что мне все это без надобности. Что однажды я пройду ариан и войду в семью мужа, что примет меня. А дальше мой долг служить счастью избранника и подарить ему наследников. Я должна сосредоточиться на этом. Он не учит меня сам, вернее не позволяет пробовать. А дядю Дарга я часто просить не решаюсь, у него много забот. Он и так всегда находит для меня время и поговорить, и помочь с учебой. Я почти завершила полный цикл образовательного воздействия!

Последнее Соли произнесла с очевидной гордостью, намекая на свой возраст. Она явно с опережением усвоила базовый образовательный материал. Умная и не по возрасту способная девочка!

У арианцев на протяжении детских и юношеских лет дети испытывают особое воспитательное и образовательное энергетическое влияние — именно так у них построен процесс обучения. Так они усваивают необходимые знания, выявляются их склонности и предпочтения и согласно этому продолжается дальнейшее уже специализированное образование. Это в корне отличается от метхского обучения, где мальчики постигали путь воина на примере старших мужчин, напрямую перенимая их опыт и навыки, закрепляя постоянными тренировками.

— Твои склонности выявили?

Мне вспомнилось, как однажды в период «пробуждения» ее мать рассказала мне об этой части своего детства. У нее успели выявить явные умения к работе с лавовой материей. Она еще совсем маленькой успешно пробовала влиять на любой органический материал, заставляя его под влиянием своего излучения принимать другую форму и облик. Тогда мне это показалось смешным и абсурдным. Позже я разобрался, что сумей она учиться дальше, создавала бы произведения искусства.

— Нарин сказал, что это не обязательно. Мне достаточно базового образовательного минимума.

Мои губы поджались, змея ярости вновь подняла голову в душе.

— И… твоя мать с этим согласилась?

— Ээ… — Соли нервно оглянулась, как если бы кто-то мог услышать нас. — Я должна ответить да.

— Должна?

— Я обещала маме.

Ее слова заставили меня задуматься. Давить и требовать я права не имею, в жизни дочери мне места нет, судить со стороны не всегда верно, но для себя мысленно сделал пометку выяснить подробности.

— Я научу, хочешь? — вновь предложил, меняя явно смущающую Соли тему.

Меня не покидало напряжение, очень страшно было отпугнуть дочку, сказав что-то обидное или неуместное.

— И сартхским технологиям? Я слышала разговоры дяди и Анжелики, многие хотят получить от вас эти знания.

— Да! Тебя я научу, попробуем заниматься дистанционно?

О том, что Дейнари может воспротивиться нашему общению, старался не думать. В этом случае мне придется спорить с ней, а я давно запретил себе подобное.

Какое-то время дочь молчала, пытливо изучая выражение моего лица. А я в волнении ждал, не представляя, какие мысли бродят сейчас в голове Соли.

— Но ведь у метхов девочек ничему не учат? Я знаю про это. Я думала, ты считаешь так же, как Нарин.

— Это верно, — замявшись, я спешно искал слова для ответа. Ей, наверняка, рассказали о порядках метхов в самом пренебрежительном ключе, представив нас жестокими и мало разумными дикарями. Усиливать пренебрежение к своей расе мне не хотелось, но и обманывать дочь я не желал. — Но не стоит судить тех, кто живет по иным законам. Можно не принимать их, но осуждать?.. И ты — арианка. А у меня особый статус среди своих, я могу решать. Учить тебя — мое желание и мое право.

Про себя горько усмехнулся: кому интересны поступки отверженного?..

Узнав Дейнари лучше, я когда-то был потрясен тем, что женщины могут быть не только глупыми и бесполезными. Именно она показала мне, что открыться знаниям никогда не поздно. Собственно, именно ее заслуга в том, что я могу сделать Соли носителем информации, что так востребована у арианцев. Мне неимоверно захотелось хоть так возвысить дочь в пику явно принижающему ее Нарину. Что, если это поможет Соли в дальнейшем? Придаст ей уверенности и расширит возможности? Я как никто другой знал, как многое дает причастность к касте Знающих.

— Это из-за того, что ты — мой отец?

Она спокойно и даже буднично спросила о том, в чем я так страшился ей признаться.

— А ты знаешь? — против воли голос дрогнул, мне не удалось скрыть бездну тревоги в душе. Все сводилось к тому, что хорошо обо мне она думать не может. Да и сделал ли я хоть что-то хорошее для нее? Мне страшно было думать об этом, недавняя ярость в душе сменилась опустошением.

— Да… Мне Анжелика сказала. Давно уже. И… я помню тебя, — Соли отвела взгляд, уставившись на мерцающий экран системы. — Не очень многое, но помню. Ты сделал мне игрушку. Помню, как сижу у тебя на плечах, обнимая за шею. Мне очень нравилось это.

Ее слова заставили замолчать и меня. Не было уверенности, что смогу сейчас выдавить из себя хоть слово. Я тоже помнил эту нашу давнюю забаву — еще совсем малышкой Соли всякий раз успокаивалась и начинала смеяться, стоило мне покатать ее. В те времена, оказавшись один на один с новорожденной крохой, я чувствовал себя как никогда беспомощным — таких маленьких детей в жизни не видел. А если это еще и кричащий крошечный и такой хрупкий хвостатый комочек?

И сейчас меня пробивало испариной, стоило вспомнить, как дочь появилась на свет. Едва я осознал, что в теле Дейнари зреет плод, меня обуял такой постыдный для воина ужас. Мне попеременно казалось, что это существо, так явственно растущее в ней день ото дня, уничтожит ее или… меня, выбравшись наружу.

После удивительного случая, когда Дейнари очнулась не ради очередного припадка ярости, а наоборот подарила мне давно забытый миг упоительного блаженства, мы с мироткой отметили в ней перемены. Арианка день ото дня становилась спокойнее. Пусть забытье беспамятства не ушло, но я перестал бояться, что однажды она искалечит себя. Пока не начал расти ее живот…

Тогда моя невольная помощница, трясясь от явного страха, и объяснила мне причину. Ребенок! Это перевернуло мою жизнь, как и решение выбрать в партнеры самку. Именно появление Соли окончательно лишило меня шанса вернуться к своим.

Все месяцы, пока живот Дейнари рос, мне приходилось заботиться о них обеих, превозмогая свой ужас перед этим уродующим тело процессом. Никогда метхские мужчины не смотрят на беременных самок, изолируя их с момента оплодотворения и до относительного взросления ребенка. Мне казалось, что в теле Дейнари разрастается жуткая опухоль, поедающая ее изнутри. В те месяцы я жил с постоянным ожиданием катастрофы. И никакие увещевания миротки, ее попытки расписать мне дальнейшее не помогали. Единственное, что примиряло меня с этим существом внутри ее тела, — умиротворение, снизошедшее на Дейнари. Боль, страшными муками изводящая ее, ушла. Арианка словно полностью погрузилась в себя, не видя, не слыша и не осознавая ничего вокруг. Она часами лежала, свернувшись и обняв живот, и тихо пела.

— Ее тело само нашло выход, — глухо и привычно боязливо бормотала мне старая женщина. — Это на пользу ей. Ребенок!

Но тогда же Дейнари перестала позволять миротке касаться себя. Едва это случалось, как вокруг вспыхивал огонь. Мне приходилось самому кормить свою женщину, на руках носить ее в туалет и купальню, брать за руку и заставлять двигаться, водя по комнатам и коридорам в импровизированных прогулках. А ночью спать, прижавшись к ее спине и обнимая этот растущий живот. Иначе Дейнари начинала метаться и просыпалась. И так месяц за месяцем, пока я с холодеющим сердцем видел, как существо в ее теле крепнет и набирает силу, готовясь прорваться наружу.

Я ожидал монстра, какое-то неведомое миру чудовище. А получил… крохотный и совершенно беззащитный комочек. Он весь умещался на ладонях двух рук, дрожал и трепыхался, словно сердце. В той жизни, что уже стала казаться забытым сном, я немало вырвал их из еще живых тел врагов. И всякий раз я как истинный воин уверенно сжимал кулак, обрывая последний всплеск жизни.

Но почувствовав тепло крошечного, еще покрытого кровью и слизью тельца, вдохнув удивительно особенный и чем-то похожий на Дейнари аромат, рассмотрев беззащитное сморщенное личико с закрытыми глазками, застыл не в силах шевельнуться. Я так и стоял, затаив дыхание и не имея сил оторваться от этого впервые увиденного в жизни чуда, пока миротка не ткнула меня локтем, напомнив, что матери малышки еще нужна помощь.

В тот миг мой мир изменился. И понял я это просто — вдруг почувствовал, где именно в груди находится мое собственное сердце. Его защемило от невероятной силы чувства умиления, восторга и… обожания. Взгляд скользнул ниже, позволяя мне увериться, что это девочка. Дочь!

Частичка меня и Дейнари. Единственно общее, что возникло между нами за все эти годы. Что будет связывать нас до самой смерти, что бы не встало между нами.

«Ей нет места в моем мире! Она не должна была появиться», — передавая наполнившую мою душу незнакомую прежде нежность и жажду защищать, привычно заставил себя думать на перспективу.

Кто не думает — не выживает в метхских реалиях. И я немедленно понял, что сейчас, увидев в новорожденной не монстра, которого намеревался уничтожить немедленно, а существо, заслуживающее своего шанса, прошел точку невозврата. Соли переродила меня окончательно, превратив из идущего путем силы в выбирающего компромисс. Это стало моим новым жизненным вектором: учитывать не только свои интересы, не считаясь со средствами ради них. Отныне появились еще двое, чьи интересы я учитывал, и как показало время, смог даже предпочесть своим.

Наверное, пора признаться себе, что еще там, склонившись к Дейнари и поворачивая ее обессиленное родами тело на бок согласно инструкциям миротки, я уже знал, что наступит день, когда мне придется отпустить их — своих девочек. Ведь в моем мире у них нет шансов.

— Мне тоже… нравилось, — слегка одеревеневшим тоном признался пристально рассматривающей меня Соли — я кожей ощущал это внимание. И собравшись с духом, поднял на нее взгляд, готовый прочесть в нем свой приговор. Смирюсь ли я, если им станет презрение?.. — Воспоминания о том времени, когда ты и мама были рядом — самые счастливые в моей жизни.

— И у меня… — сиреневые как у матери глаза арианки растерянно распахнулись шире. — Тогда зачем мы расстались? Почему мы с мамой живем с Нарином, а не с тобой? Это из-за того, что ты — метх? Даже если ты не такой как все они?..

Я вздохнул, в душе досадуя, что эта тема возникла так рано. Но я чувствовал, что дочь сейчас настроена верить каждому моему слову. А значит, не имел права обманывать ее. Ложь неизбежно когда-то вскроется, и это навсегда встанет между нами.

— Соли, к сожалению, детские воспоминания тем хороши, что часто однобоки. Не надо много сил, чтобы завоевать доверие ребенка, тем более, если искренне желаешь ему добра. А я всегда стремился к этому. Чтобы ты не услышала обо мне — плохое или очень плохое, все это никогда не касалось тебя. — Тряхнув головой, бросил на внимательно слушающую дочь пристальный взгляд. — Понимаю, сложно поверить в эти слова, если ты отец, который не видел своего ребенка долгие годы. Но я могу поклясться тебе, что отдалился от вас ради… общего блага. Твоего и твоей матери. Со мной ей было… плохо. И боюсь, тебе с взрослением стало бы тоже.

— Из-за порядков метхов?

Мне очень бы хотелось возложить груз ответственности за долгую разлуку на разность наших устоев, но…

— Не только. Думаю, будь причина только в невозможности для вас вести полноценную жизнь в окружении моих собратьев, я бы со временем поселился там, где этой проблемы не стояло. Но куда более важным поводом стали… противоречия между мной и твоей мамой.

Испытывая гнетущий стыд за свое прошлое, отвел взгляд, уставившись на сжавшиеся в кулаки ладони первой пары рук. И поспешно признался, пока малодушно не решил промолчать.

— Вина полностью моя. Не осуждай свою маму. Ей было невыносимо тяжело рядом со мной. Так больше продолжаться не могло. Неизбежно наши проблемы сказались бы и на тебе. Поэтому я и решил, что ты должна покинуть меня тоже. Пока… не начала понимать, что происходит вокруг.

— А вот маму я совсем не помню в детстве… — неожиданно призналась дочь.

Нервным, чуть резковатым движением я коснулся лба и отрывисто признался:

— Ты мало видела ее в то время. В основном я заботился о тебе тогда. — И тут же испугался того, как Соли поймет эту фразу. — Но это не потому, что твоя мама не хотела находиться рядом. Просто Дейнари… она болела. Но я абсолютно достоверно знаю, что ты уже тогда была ее маленьким счастьем. Уверен, твоя мать любит тебя и сейчас.

— Знаешь? Откуда?

И снова вопрос, который вынуждает меня вернуться в прошлое. Почувствовать то, что я запретил себе вспоминать. И это оказалось мучительно больно — опять словно бы по-живому отрезать частичку себя. Я снова оказался в том дне, когда родилась Соли. Услышал ее требовательный плач, заставлявший все в моей душе вздрагивать, и робкие пояснения миротки: малышку необходимо покормить.

Но Дейнари пребывала в состоянии аморфной комы. Пусть глаза ее были открыты, а черты лица не искажены муками боли, она никак не реагировала на новорожденную дочь. И на мои призывы. Просто лежала, безучастная ко всему. Даже к жизни и потребностям совсем недавно произведенного ею на свет ребенка.

— Приложи ее к груди матери, — наставляла моя помощница, страшась приблизиться, — реакция моей арианки в последнее время на нее была угрожающей.

Мне этот совет показался немыслимым. Что мог воин знать о кормлении? Об уходе за младенцем? Сам процесс соприкосновения ребенка и материнской груди казался мне странным.

— И держи осторожно! Чуть подпирая голову. Следи, чтобы она была всегда немного выше туловища — иначе ребенок может подавиться и умереть.

«Умереть», — взвинченный нескончаемым криком Соли, потрясенный пониманием ее зависимости от моих усилий, я вздрогнул от этого слова. Никто и ничто в моей прежней жизни не подготовило меня к ситуации, когда жизнь новорожденной девочки будет только в моих руках.

Дочь не могла и предполагать, что моя жажда защищать ее, оберегать и жертвовать собой проистекает с той поры. Бережно, с величайшей осторожностью подхватив кроху верхней парой рук, второй принялся плавно перемещать Дейнари. Хотелось устроить ее полусидя, привалив к своему телу. Так я смог бы поднести ребенка к материнской груди, имея возможность наблюдать за кормлением поверх плеча арианки.

Помню, как взмок тогда, не представляя, смогу ли справиться. Вообще, сработает ли этот план? Больше всего страшила мысль, что для кормления будет необходимо осознанное участие Дейнари. Ведь вытянуть ее из этого странного забытья я не мог. И другого источника пищи у новорожденной нет.

Тот первый раз стоил мне не одного года жизни — такого напряжения я не знал ни в одном самом жестоком сражении. Мой извечный страх не справиться сводил с ума, пока я, пристроив крошечный ротик дочери к вершинке груди Дейнари, ждал… сам не знаю, чего. Ждал и отчаянно молил в душе все свое везение. Мне вторил тихий, немного скулящий голос миротки. Но в тот миг я был благодарен судьбе даже за эту поддержку. Окажись я в одиночестве — точно бы спятил в панике.

Когда же губки новорожденной дрогнули и с жадностью затеребили сосок, а спустя недолгое время и блаженно зачмокали, я зажмурился от восторга. Так велико было облегчение! В тот миг я был абсолютно счастлив. И как оказалось — не только я!

— Всякий раз, когда вы соприкасались, Дейнари преображалась. Она… и это не мои выдумки… она словно светилась изнутри!

— Светилась? — Соли хмыкнула. — Как понять? Хотя нет, не объясняй, я все же думаю, мама с той поры сильно изменилась. И я не спорю — знаю, что она меня любит. Чувствую. Но…

— Но что? — переспросил я, напряженно ожидая ответа, едва дочь запнулась и примолкла.

Арианка подобралась и словно бы нахохлилась, определенно сказывалась выработанная годами привычка держать все в себе. Сам такой же! И мне не хотелось, чтобы она пожалела о своей откровенности.

— Может быть, ты лучше объяснишь мне про особенную систему своего звездолета? — хитро прищурилась Соли, бросив на меня быстрый взгляд.

И как мне ни хотелось хоть чуть-чуть заглянуть в ее душу, тему послушно сменил. Я для нее фактически незнакомец. Могу ли я просить девочку раскрывать передо мной свое сердце?.. Уж точно не раньше, чем заслужу ее доверие. Но я счел вполне уместным признаться.

— Обязательно! Расскажу, покажу и научу, если твой интерес сохранится. Поверь, у меня нет намерения унести с собой все знания в могилу. А передать свой опыт собственному ребенку и надеяться, что он будет полезен ему в жизни — что может быть желаннее для родителя. И Соли… — я намеренно выдержал небольшую паузу, надеясь, что она отнесется с вниманием к моим словам. — Может быть это прозвучит как-то неправдоподобно и даже странно для тебя, но, если тебе понадобится помощь — любая! — свяжись со мной. Понимаю, что ты не можешь относиться ко мне как к отцу, я для тебя посторонний. Но… я абсолютно искренен, сделаю ради тебя все, что в моих силах. Помни об этом и всегда рассчитывай на мою поддержку.

Невольно протянув одну руку к дочери, подхватил ее ладонь и немного сжал, стремясь даже теплом своего тела заверить в своем самом отчаянном стремлении быть ей полезным. Иной цели в жизни у меня не было. Все, что я создал после ее рождения, все, что смог добиться от арианцев, даже моя работа — все делалось, чтобы позволить мне приблизиться к Соли и Дейнари. Где-то в глубине души я надеялся, что смогу сблизиться с дочерью. И сейчас первое прикосновение с момента встречи вышло невольным.

Но юная арианка руки не отдернула. Больше того, бросила на меня робкий взгляд, в котором я с облегчением подметил надежду. И я понял, что Соли не меньше меня нуждается в тепле родственной поддержки. Это укрепило меня в намерении стать частью ее жизни.

— Хорошо. Я запомню, — смущенно улыбнулась дочь, заставив мое сердце совершить невероятный кульбит.

— Тогда приступим? — перешел я на деловой тон, отступив и кивнув на тренажер-имитацию системы управления звездолетом. — Времени у нас совсем нет. Впрочем, ты можешь отправиться на Цезарион не с Анжеликой, а на моем корабле. Тогда еще на два дня продлится наше общение. Я планировал лететь следом.

Соли стушевалась. Я видел, что ей и хочется согласиться, но и воспитанная осторожность и сдержанность не позволяют. В итоге она рассудила здраво, заставив меня мысленно одобрительно улыбнуться.

— Спрошу Анжелику, как она скажет — так и поступлю. А… тебе разрешат прилететь?

— Прекрасно. Что до разрешения, то как раз вы и привезли мне его вместе с приглашением правителя присутствовать на каком-то сборище, посвященном верпанам.

— Никогда не видела ни одного, — хихикнула девушка. — Они очень опасны?

Но тут же присмирела под наверняка моментально ставшим суровым взглядом моих серых глаз. В сочетании с медного цвета кожей лица это смотрелось пугающе — не раз я видел свое отражение.

— Никогда, запомни! Никогда не относись с пренебрежением к опасности. Это равносильно глупости.

— Ты считаешь меня глупой? — моментально отшатнулась арианка.

— Нет, — я не сдвинулся с места. И взгляд оставался тяжелым. Предупреждающим! — Но ты выросла в безопасном окружении и плохо понимаешь, что на самом деле мир полон боли, угрозы и опасности.

— Так уж и полон? — Соли чуть отогнула нижнюю губу, демонстрируя неверие и… острые клычки.

Меня качнуло — я узнал в этом движении такой характерный для себя жест. Так же делал я, когда ощущал свою неправоту, но еще не был готов признать этот факт.

— Пожалуй… — на миг задумался, — это и станет первым уроком. Представь, что звездолет атакован верпанскими кораблями. Твои действия? Опишем их в виде плана…

— О, да! — довольно перебила дочь.

— Который ты сегодня же запомнишь на всю жизнь! — неумолимо закончил я.

Глава 3

Дейнари.

Дни до общего совета, созванного Императором, прошли в мучительных размышлениях. В основном я терзалась переживаниями о Соли. Зная теперь, что дочь виделась с родным отцом, страшилась ее реакции. Почему я не решилась раньше поговорить с ней? Как-то объяснить факт его отсутствия в нашей жизни. Я словно отгородилась от прошлого непроницаемой стеной, страшась выглянуть из-за нее и отчего-то полагая, что и для остальных оно исчезло. Но Соли могла помнить Кирена… Да и Наринен никогда не давал ей ощутить отцовскую любовь. Пусть он напрямую и не говорил с ней об отсутствии между ними кровных уз, но… с чего я решила, что моя девочка не росла с этим убеждением?

Вдруг я поняла, как странно, что Соли никогда прежде не заговаривала об этом вопросе. Странно и… тревожно.

А сейчас они встретились! Как могла я допустить, что дочка узнает подробности не от меня?! Когда я превратилась в существо, страшащееся даже откровенного разговора со своей дочерью? Ведь когда-то я не боялась рисковать всем, пытаясь сбежать от ее отца.

Будет ли она, как и Наринен, считать себя недостойной из-за такого родителя? Или же — эта мысль страшила меня не меньше — заинтересуется метхом, захочет больше узнать о нем, сблизиться?..

«Он отнимет у меня Соли!» — не представляю, как эта странная идея появилась в моей голове, но она продолжала упорно кружить и кружить, не давая покоя.

Я почти не спала в это время. И не раз набиралась решимости поговорить с мужем, но всякий раз он отсутствовал. Даже явившись поздно, когда Цезарион давно накрыло багровой тьмой ночи, не обнаружила его в спальне.

Но ранним утром в день общего Совета, едва первые отблески рассвета проникли сквозь световой купол башни, Наринен явился сам.

— Дейнари, — в первую очередь бросив взгляд в направлении той части комнаты, где я обычно сворачивалась клубочком, погружаясь в обволакивающее тепло лавы для сна, позвал он. Но заметив, что меня нет, оглянулся. Вид у него был задумчивый, он не заметил, что я так и не ложилась, просидев всю ночь в напряженном оцепенении размышлений. — Ты уже готова? Я планирую прибыть одним из первых. Ты же знаешь, мой род внес неоценимый вклад в благополучие нашего народа. И сейчас мы должны показать это остальным, встречая прибывших вместе с твоим дядей. Отправляемся!

— Наринен, — спешно вскочила я на ноги, радуясь возможности наконец-то сообщить супругу о своем решении. — Мы должны отложить полет, я хочу прежде дождаться возвращения Соли. Присоединимся к гостям после того, как встретим дочь. Звездолет с Анжеликой и детьми прибывает сегодня.

— Какая ерунда! — категорично чуть повысил голос муж. Он уже развернулся с намерением уйти, когда был остановлен моими словами. — Вы наговоритесь и после общего сбора. Это не так и важно, с ней же ничего не случилось, девочка жива и невредима. А вот Император столкнулся с настоящей проблемой. И решить ее — вот первостепенная задача! Ты хоть слышала, что в последние годы наш сектор космоса буквально наводнили невесть откуда взявшиеся объекты, явно созданные расой прародителей.

— Но это все может подождать… — попыталась я возразить. — Мне очень важно прежде увидеть Соли.

Но Наринен продолжал патетично возвещать мне о грядущем апокалипсисе, не слыша моих слов:

— Они объединены необъяснимой связью и вместе образуют поле, что подавляет истинную энергию нашей планеты. Всякие попытки приблизиться к ним или уничтожить заканчиваются скверно. Если не избавиться от этого душащего наш мир кольца, наша раса лишится своей силы всюду за его пределами. Мы будем изолированы на Цезарионе! Этого только и ждут верпаны, чтобы обосноваться на наших территориях. А потом и до уничтожения всех арианцев недалеко! И когда Император ищет решение, ты предлагаешь мне сидеть в стороне и ожидать встречи с твоей дочерью?! Так вот, я отвечу тебе: нет! Соли подождет. А вот я ждать не могу!

— Почему? — поразилась я.

О таких серьезных проблемах не слышала, очевидно, слишком отрешилась от всяких новостей о жизни родного мира. Но они объяснили перемены в отношении дяди к Кирену, раз метх занят изучением наследия расы их Богов. Он может знать что-то об этих объектах?

— Наш род разделит с Императором бремя ответственности. Я желаю быть первым, кто озвучит спасительное решение! Оно будет найдено, там соберутся все ученые. — И больше не думая продолжать спор, стремительно покинул мою спальню, бросив напоследок. — У тебя несколько минут. Мы ждем тебя на взлетной площадке. И не тяни время! К тому же чужачка, ставшая парой твоего брата, тоже явится на общий Совет. Наверное, и Соли приведет в башню императора.

Разозлившись на саму себя, что вновь не добилась от Наринена согласия, тут же ухватилась за его последние слова. Конечно, поговорю с дочерью прямо там. Вряд ли личное мое присутствие чем-то поможет. Но муж отправиться без меня не может — его не пропустят на личную территорию дяди до появления общей массы гостей.

Спешно приведя себя в порядок, устремилась к флаерам.

«Поговорим во время полета, — решила я. — Заодно, скажу Наринену, что не смогу присутствовать на общем совете. Пережду это сборище на личном этаже Императора, исключив возможность пересечься с метхом. Туда и Соли уведу, чтобы обсудить ее встречу с отцом!»

Но планы разбились в пыль, едва я шагнула на парковочную площадку, выдающуюся из башни высоко над поверхностью планеты. Муж был там не один! Рядом стояла темноволосая молодая арианка и что-то говорила ему. А Наринен слушал с абсолютным вниманием и нежной улыбкой. Совершенно уникальное выражение лица мужа, не знакомое мне, заставило замереть на месте.

Впрочем, супруг меня заметил и обернулся. На лице его мгновенно проступило суровое нетерпение, заставив меня увериться, что недавняя мягкость в чертах мне привиделась. Качнув головой в направлении личного флаера, сухо поторопил:

— Ты нас задерживаешь! Лайсу продрогла — сегодня на высоте сильный ветер.

Скупо кивнув в ответ, шагнула за ними, стараясь вспомнить темноволосую арианку. Определенно, я видела ее прежде и довольно часто — она принадлежит к роду Наринена, его верная помощница. На миг совесть кольнула укором: муж посвящает всего себя заботе о благополучии наших собратьев, а помогать ему вынуждены другие, поскольку я совершенно не интересуюсь делами и проблемами рода.

Как я прожила последние годы? Отчетливо помню только Соли — на ней всегда сосредоточено мое внимание и мысли. А остальное слилось в один сплошной долгий и серый день, так не свойственный яркому и огненному Цезариону.

«Ариан избрал для меня этого мужчину, а я совершенно не поддерживаю его».

Погрузившись в собственные мысли, я не обращала внимания на панораму раннего утра, развернувшуюся перед экранами флаера. Я даже не слышала монотонного шушуканья мужа и нашей провожатой, обсуждавших меры по поддержке семей тех, кто уже сгинул в этих странных ловушках.

Едва мы прибыли, муж взял меня за руку, выдвинув чуть вперед, когда мы приблизились к небольшому — семейному — входу в башню Императора. Моей светлой шевелюры было как всегда достаточно, чтобы нас пропустили в самую охраняемую и закрытую башню планеты. Оказавшись внутри, Наринен чуть отступил, о чем-то глубоко задумавшись, и сбавил шаг, мы, определенно, успели раньше других. Но скоро здесь будет столпотворение — явятся наши собратья и гости. А среди них будет и Кирен!

Это знание заставило меня действовать: вызвать неудовольствие Наринена было предпочтительнее встречи с метхом, с меня хватило и крохотной дистанционной беседы с ним. Решительнее обычного ухватив мужа за рукав одеяния, вынудила обернуться ко мне. По другую его руку шла Лайсу, и Наринену явно было неудобно разворачиваться к ней спиной. Но в итоге он шагнул вперед и обернулся, оказавшись с нами лицом к лицу.

— Я не хочу… не могу присутствовать там, — тихо, стараясь не обращать внимания на постороннюю арианку, предупредила Наринена. Пусть голос звучал не категорично, но я была полна решимости любой ценой избежать встречи.

— Что ж, — он совершенно спокойно пожал плечами. — Полагаю, это не столь важно. Мы с Лайсу вполне сможем вместе представить проекты нашего рода. А ты… отправляйся на личный этаж правителя. Туда гостей не пустят. Но, наверняка, туда же земная женщина приведет Соли. Вот и встретишь ее.

— Спасибо, — действительно испытывая благодарность за разрешение, я скорее юркнула к нужному потоку, что вознесет меня в укрытые от посторонних.

Скоро гости начнут прибывать. И Кирен будет в числе первых, ведь ему отводится важнейшая роль. Он — несомненно, тот, кто, вероятно, сможет разобраться в механизме действия этих космических ловушек. Ведь именно его Боги создали их. А пока он будет выступать, описывая свои возможности и, несомненно, выторговывая за помощь многое, я увижу дочь и поговорю с ней о метхе. Надо быть готовой к его напористой наглости! Меня тревожило это внезапное сближение с Соли, что, если метх вытребует себе право видеться с ней? Свободно посещать Цезарион?

Нетерпение не давало спокойно сидеть в комнатах дяди. Если бы здесь была Жанна, было бы веселее. Она бы тоже не пожелала присутствовать на официальном мероприятии, поскольку неизменно старалась не делать свои отношения с Императором достоянием публики, довольствуясь странной ролью в тени его статуса. Но она вроде бы сбежала, чем поразила всех жителей Цезариона. Какой была реакция дяди, никто не знал…

«Как я могла настолько отрешиться от всего? — в который уже раз задавалась я вопросом. — Семейная жизнь дяди рухнула, так толком и не начавшись. Лирн наверняка возмужал, став настоящим мужчиной на дальних подступах космоса. Соли успела стать совсем взрослой. Уже через два года она получит родовой кулон! А я всем этим совсем не интересовалась».

Устав ждать, а прошло несколько часов, и, наверняка, обсуждения уже идут полным ходом, я отправилась гулять по личному саду камней правителя. Огромные и величественные или низкорослые и причудливые глыбы застывшей лавы занимали огромное пространство, позволив мне побродить от души. В какой-то момент я поняла, что слышу голоса. И узнала их! Дарг и Анжелика тоже поспешили покинуть собрание и уединились тут.

«Значит, и Соли прилетела!» — обрадовалась я, намереваясь тихо отступить и вернуться в жилые комнаты, чтобы не смущать явно радующихся встрече брату и его жене, когда…

— Ты переживала напрасно. Я не осуждаю тебя. Больше того, сам должен признаться в крайне неприятном открытии. У Нарина и Лайсу есть ребенок. Этот факт скрывают в его клане, да мне и в голову не приходило выяснять подобное. Но так получилось, что я узнал.

— Но и у твоего дяди есть сын? Ты же говорил, что у вас могут появиться дети и у тех, кто не объединен ариан, если они желают их появления?

Я застыла, ожидая ответа на вопрос Лики.

— Да, но не в случае если один из пары соединен с истинной избранницей, пройдя ариан. Вот как мы! У меня не может быть детей ни от кого, кроме тебя. Как бы я ни желал этого. И как бы ни желала моя гипотетическая партнерша. Такова природа объединения энергии. А сыну Лайсу и Нарина не больше трех лет. Он был зачат значительно позже ариан, что соединил Нарина и Дейнари! А ведь ты понимаешь, что с годами связь в паре только крепнет. Ты чувствуешь меня, я — тебя. А он часто наведывается к ней. К тому же рожден ребенок, что вообще необъяснимо.

Ноги дрогнули, отказываясь держать меня, таким сильным стало потрясение. Я мирилась с холодностью и сдержанностью мужа, полагая это свойствами его характера. Не всем присуща порывистость и открытость, у него иные достоинства. Наринен посвятил свою жизнь интересам своего народа. Но, если Дарг говорит правду, а лгать Лике он бы не смог, то… как это возможно?!

— Как это возможно?! — вторя моим мыслям, сдавленно выдохнула она.

— Мне предстоит в этом разобраться! Но очевидно, что здесь кроется какой-то обман. — Глаза Дарга сверкнули желтоватым свечением, брата обуял гнев. — Но теперь Наринен не сможет препятствовать моему вмешательству, я не уверен, что он наделен этим правом ариан!

— Ты… — Анжелика запнулась, страшась озвучить свою мысль. Но я была уверена, что в этот миг я подумала о том же.

— Да, — брат едва не рычал от душащих его эмоций. — Не знаю почему, но ариан не объединил их в пару. Это обман! И я обязательно узнаю, как Нарин добился согласия Дейнари. Он растоптал самое святое для арианцев — веру в семью, в истинное предназначение, в нашу внутреннюю сущность.

А перед моими глазами встала темнота и бездонная пропасть, на краю которой я замерла, скованная ужасом. И слова мужа, категорично утверждавшие, что он меня видел во тьме! Нашел… А нашел ли?

— Но столько лет…

— Почти столько же она провела и в плену у метхов. У одного метха, если быть точным! — горечь и безмерное чувство вины, сквозившие в тоне Дарга, меня поразили — брат определенно раздавлен новостью. А вот я… восприняла известие спокойнее его.

— Тш, — перебила его Анжелика. — Не говори о нем, что если услышит? От Кирена можно ожидать всего. Даже проникновения на личный этаж Императора.

— Тебе виднее, — ответ Дарга прозвучал сухо. — Это ты все эти годы старалась неизменно поддерживать с ним связь.

— Дарген, метх и сам все сделал для того, чтобы приблизиться к вам. Это твой дядя разрешил ему поселиться рядом. Не упрекай меня в этом! Я старалась ради Соли. И не зря, я чувствовала, что Нарин не расположен к девочке. Безразличен!

— Он вынудил его! Если бы не эти сведения о расе сартхов, никогда бы четырехрукий не получил право обжиться на нашей территории.

— Кирен использовал свой шанс. Ты бы на его месте действовал иначе? Не использовал этот козырь?

— Я никогда не мог быть на его месте! — Дарг даже зашипел, вновь засверкав глазами.

— Возможно, ты себя недооцениваешь, — примирительно, успокаивая мужа, прижалась к его груди Лика. — Ты не родился и не вырос среди этих дикарей, почитающих боль и смерть. И не потерял семью по чьей-то прихоти.

— Дейнари и Соли не его семья! Как ты можешь даже думать о подобном?

— Могу! Потому что если ты успокоишься и когда-нибудь сможешь простить его, то признаешь — он честолюбив, практичен и идет к своей цели напролом. А его цель — дочь. Все эти годы я видела это в его взгляде, каждый раз, когда говорила с ним о Соли. И раз он может приблизиться к ней, по капельке наделяя вас знаниями, он будет это делать и дальше.

— Будто бы они его личная заслуга! Дейнари как-то давно, сразу после возвращения, упоминала о том, что именно она помогла ему расшифровать язык сартхов. А значит, это легко могли бы сделать наши ученые. Но как добраться до хранилищ древних, вот где загвоздка. Метхи не позволяют нам появляться на своих планетах. А атаковать этих одержимых воинов — это слишком высокая цена. Они упорные борцы, а на своей земле и вовсе станут для нас огромной проблемой.

Брат явно был разочарован таким нелепым стечением обстоятельств.

— Радуйся, что они позволяют появляться там хотя бы Кирену! Он же изгнан по их порядкам — недостоин быть воином и жить среди них.

— Метх остается их Знающим, — качнул головой Дарг, не соглашаясь с женой. — Не представляю, какой в этом смысл, но они очень ценятся среди метхского народа. Отсюда и такие поблажки как кратковременные визиты.

— Уверена, Кирен просто что-то доставляет им. Полезное! Раз он исходит из своей выгоды с нами, почему бы ему не делать так же и с собратьями?

— Да, он хитер! Но ничего бы не добился, не случись в последнее десятилетие эта вакханалия с появлением ловушек. Поначалу их было две. И долгие годы не появлялось других. Потом разом добавились еще пять, и с той поры их становилось все больше. Я голову сломал, размышляя об их предназначении.

— Он… — Анжелика немного запнулась, словно бы решая, стоит ли озвучивать мысль. — Кирен очень расположен к Соли! Знаешь, чем они занимались во время полета? Кстати, мы все вернулись назад на его звездолете, он гораздо быстрее моего — арианского. Его метх притянул следом на буксире, так что топливные отсеки полны энергии, я не истратила ее.

— Ты намерена и дальше говорить мне о нем и Соли? Лика, ты понимаешь, что при одной мысли об их контактах мне становится противно!

— Посмотри на это с другой стороны! — перебила брата жена. — Он доверяет ей. И он обучит ее. Передаст те самые знания, которых вы так жаждете.

— Лика, он — метх! И как бы Кирен ни стремился уверить всех, что изменился, я убежден: под тонким налетом перемен скрывается все тот же садист и варвар. Тебе не надо рассказывать, как их раса относится к женщинам. И я все это время не могу отделаться от ощущения, что он совсем не бескорыстно нацелился на дочь! А Соли для меня как собственный ребенок, ты же знаешь. Я и переживаю о ней не меньше, и жизнь готов отдать за нее, как за наших детей.

Я почувствовала, что дрожу, вся — от головы до кончика хвоста. Но в чем причина моих эмоций, разобраться не получалось. В этот миг в душе смешались и несогласие с братом, и желание во многом оправдать прошлые действия метха, а еще истовая убежденность: Дарг может быть прав. Метхи все делают ради своей выгоды и обогащения. С чего вдруг спустя столько лет Соли понадобилась ее отцу? Не оттого ли, что достигла возраста, который у метхов считается половозрелым… для самки? И стала перспективным… товаром?

— Дарг, — Анжелика возмущенно всплеснула руками, — ты одержим гневом и ненавистью к нему! Столько лет прошло, а ты никак не успокоишься. Если бы ты хоть раз просто поговорил с ним о дочери…

— С меня достаточно необходимости сообщаться с ним из-за технологий древних! Знаешь, каково это стоять рядом с тем, кто мучил твою единственную сестру? Годами истязал ее морально и физически, держал взаперти, вынудил родить ребенка! Да меня при одном взгляде на меднокожего переполняет желание свернуть ему шею.

— Уверена, он тебе это сделать бы не позволил! К тому же все твои догадки могут быть ошибкой.

— Ошибкой?! — Брат снова зашипел, а хвост его бешено застучал о ноги. — Вспомни, в каком состоянии мы нашли сестру! Знаешь, что стало причиной ее безумия?

С трудом втянув в себя воздух, я зажмурилась и обхватила плечи руками, силясь сдержать нахлынувшие воспоминания. Я так долго укрывалась от них, думала, что смогла стереть образы того времени из памяти, но… Увы! Стоило Даргу заговорить, и целая вереница разнообразных эпизодов из далекой жизни с Киреном встала перед мысленным взором.

Вспышка света — вот и все, что я успела заметить, когда сверкнул его меч. Мои светлые волосы, бесшумно падающие на пол. И ненависть в сверкающем сталью взгляде хозяина. А еще облегчение где-то очень глубоко в моем сердце: всего лишь волосы, не голова.

Размытый силуэт мужчины, склонившегося надо мной. От боли взгляд сфокусировать не удается. Но прикосновения прохладных пальцев к вискам прорываются сквозь блокаду бесчувственности давно онемевшего от мук тела. И я понимаю: осталось потерпеть еще немного.

Каким-то образом метх умудрился научиться помогать мне справляться с болью. Он непривычно осторожно прикасался к моим вискам, массируя их и периодически надавливая с усилием в определенных точках. Это приносило мне блаженство отступающей муки, давая возможность измученному телу и сознанию отдохнуть. Я неизменно засыпала. Порой мне казалось, что спала я долго. Но отрыв глаза, понимала причину этой благодати — собственная голова лежала на коленях четырехрукого, а его руки все так же неспешно и настойчиво теребили мои виски. Каждый раз я, проморгавшись, поднимала на лицо мужчины взгляд, подмечая в глубине его глаз затаенную надежду. На что?..

Помнила я метха и другим. Холодным и устрашающим, когда его тело притискивало меня к полу, а лицо приближалось настолько, что я могла рассмотреть каждую крапинку стремительно чернеющей серости его радужки. Но я не рассматривала, неизменно отводя взор к потолку каюты. Настолько невероятным и пугающим для меня был контраст между холодом его взгляда и жаром тела, словно бы желавшего соприкасаться с моей кожей повсеместно. Порой этот жар нестерпимого трения между нами оставался единственным, что не позволяло мне замерзнуть, растворяясь в непомерном ощущении одиночества и отчаяния.

Но особенно явственно отпечаталось в памяти так не свойственное ему выражение нестерпимой муки и страдания. Помню, как после особенно сильного приступа, спровоцированного моими неумелыми попытками заставить кулон брата ретранслировать мой призыв, шею вдруг сдавило тугим кольцом. Энергия главы рода, заключенная в украшении, словно бы отторгала мою смятенную энергетическую суть, сжимая кольцо все сильнее. Я, поначалу крича, вдруг начала задыхаться… Явственно помню, как всюду вспыхнул огонь, мне казалось, что и мое тело плавится в нем, неумолимо угасая.

И Кирен, что стремительно навис надо мной. Его непривычно широко распахнутые глаза, ужас в них, приоткрытый, кричащий что-то рот! Но почти сразу выражение его лица исказила та самая безумная боль… Сцепленные зубы, сквозь которые просачивалась кровь от возможно прикушенной плоти, совершенно дикий от сверхнапряжения взгляд и жуткие вены, вздувшиеся на висках темной сетью.

Сколько это длилось — не представляю, собственный страх был таким отчаянным, что я не могла думать о ком-то другом. Первое что осознала — горьковатый и тошнотворный запах горящей плоти. Когда получилось сделать вдох и шевельнуть онемевшей рукой, поняла, что кольцо удушья исчезло, это не сладостный обман сознания.

Тело слушалось плохо, все силы были отданы на попытку сопротивляться чужой силе, которую я необдуманно спровоцировала на атаку. Но голову я повернуть смогла. И увидела корчащегося рядом метха, который всматривался в дрожащую ладонь. На его губах пузырилась кровавая слюна, кожа утратила привычный темный оттенок, отливая синеватой бледностью, а ладонь… Страшный шрам рассекал ее в двух местах — плоть метха прогорела до кости, она и была причиной зловония.

Потрясенная, я отвела взгляд, не имея сил сейчас видеть чужое страдание. И заметила валяющийся рядом на полу родовой кулон, что висел на моей шее все эти годы. Витиеватая цепочка была вся измазана кровью, местами к ней прилипли обуглившиеся кусочки плоти.

Горло сдавил спазм ужаса и облегчения. Я сама не могла понять, чего больше сейчас в моей душе: тоски по утрате последней ниточки, связывающей меня с семьей и родным миром, или радости, что я избавлена от смертоносной удавки, что в последнее время мучила все сильнее?..

«Он смог, — с трудом получалось даже мыслить. Все в голове перепуталось, слова не находились. — Кирен обещал мне, говорил, что сможет снять его».

Кулон брата Кирен ненавидел с самых давних времен моего плена. Но постепенно, когда моя собственная, странным образом ломающая меня энергетическая суть стала развиваться и крепнуть, именно в кулоне метх заметил угрозу. Когда я искала в нем утешения, меднокожий скалился и грозно хрипел: «Он несет вред». Я не верила и спорила с ним до изнеможения, пока не стало слишком поздно.

Помнила я своего хозяина и взирающим на меня с лютым презрением, когда единственное, что он мог мне сказать, не позволяя даже появляться перед глазами: «Проклятая!».

Видела и сломленным, с мольбой во взгляде притиснувшим меня к себе, бьющуюся в диких конвульсиях неконтролируемой ярости. Я была неудержимо жестока и бесчувственна, снова и снова впиваясь в его тело клыками, когтями — всем, чем могла. Но Кирен стойко держал меня, не позволяя вырваться, не обращая внимания на раны и ручейки крови, сбегающие на пол. И неизменно смотрел в глаза, словно бы страшился разорвать этот последний связывающий меня с сознанием и разумом контакт. Когда же припадок завершался, а я, обмякнув, медленно приходила в себя, осознавая, что мы лежим в луже его крови, неизменно прижимался своим лбом к моему и, глядя в глаза, шептал: «Это пройдет. Тебе станет легче».

И еще одно воспоминание, как оказалось, хранила память. Краткий миг осознанности, когда я, вынырнув из пелены неизменного забытья, увидела метха рядом, держащего на руках новорожденную хвостатую арианку — нашу дочь. Я поймала его в тот миг, когда он забыл о сдержанности воина — в его взгляде было смятение, а в глазах слезы.

А дальше — целая россыпь образов, навсегда связавших для меня метха и Соли. Малышка, кажется, жила на его руках — спала, ела, играла. Она выжила и выросла благодаря ему — четырехрукому гиганту.

Спину кольнуло, напоминая о действительности. Пораженная словами брата и лавиной воспоминаний, вызванных ими, я осознала, что прислонилась к возвышавшемуся рядом камню с острым выступающим краем. Сквозь прозрачный купол, венчающий императорский сад, светили солнца Цезариона, напоминая, что день близится к завершению. А у меня было ощущение, что к концу устремилась и моя жизнь.

«Наринен…» — звучал в голове на удивление спокойный голос. Я пыталась понять, определить для себя, что чувствую после разоблачения мужа. И вдруг поняла, что в моей памяти совсем мало воспоминаний с ним… Несоизмеримо меньше, чем с метхом.

Жизнь с кем я провела в забытье?..

— Доподлинно никто не знает. Помнишь, ваш дядя как-то расспрашивал Дейнари о твоем кулоне? Он еще беспокоился о том, что ты надел его на сестру.

Вопрос Лики прозвучал созвучно моим воспоминаниям.

— Я же полагал, мы расстаемся на небольшой срок. Затем я, конечно же, забрал бы его, — в тоне брата прозвучали оправдательные нотки. — И кулон у Дейнари исчез, вернулась она уже без него.

— Но когда? Еще в детстве, или она носила его и начав взрослеть? Помнишь, ты почувствовал его отклик незадолго до нашей встречи! Император спрашивал о нем Дейнари. И ты знаешь почему. Он говорил о той опасности, что может причинить настроенный на чужую энергетику кулон. Тем более на твою! Ты же и сам знаешь, если сила Дейнари уступает твоей, он сковал бы ее энергию, не позволив расти. Душил бы… И в итоге уничтожил! Духовно точно, а для вашей расы энергетическая суть крайне важна, от ее состояния зависит многое. И разум тоже.

Дарг даже отшатнулся на шаг, изумленно уставившись на жену.

— К чему ты ведешь? — напряженно замер он. — После всего, через что прошла моя сестра после гибели наших родителей и метхского плена, ты полагаешь, что с ума ее свел мой родовой кулон?! Без которого я, кстати, никогда не напал бы на ее след!

— Дарген, — Лика двинулась следом, успокаивающе касаясь ладони брата, сжимая ее своими. Отчего-то этот жест, подсмотренный украдкой и не предназначавшийся для зрителей, заворожил меня. Вот она — истинная близость, дарованная ариан, возможность чувствовать души и сердца друг друга. — Я не полагаю, лишь напоминаю о том, какие мысли появились у твоего дяди после встречи с племянницей. И конечно я не упрекаю тебя. Вы были детьми, твой временный дар ей был лишь проявлением внимания и любви. Понятно, что вскоре Дейнари бы вернула тебе кулон, не случись той трагедии.

Брат зажмурился, словно бы пытался сдержать слезы. Лика прижалась к нему, обнимая.

— Что до метха, то никто из нас не знает достоверно, что было между ними, — продолжила она тихонько. — Мне кажется, он считает, что поступил с ней во многом хорошо. По их меркам, конечно. И главное — он все же спас ей жизнь. Я так думаю, Дейнари же совсем ничего не рассказывает о том времени. Нир так и не смог выяснить у нее о твоем кулоне. Может быть, нам всем пора попробовать понять их обоих?

— Милая, — Дарг погладил серебристые волосы жены, вновь зародив в моем сердце зависть, никогда подобные случайные и неосознанные жесты не были свойственны Наринену. Впрочем, сейчас у меня появилось объяснение этой странности. — В чем-то я согласен с тобой. Но как мужчина никогда не смогу простить его. Просто понимаю, что такой как он, к тому же в разы превосходящий Дейнари в силе, мог сделать с ней. Существует Соли. И меня ничто не убедит, что моя сестра добровольно согласилась зачать ребенка от метха!

Если бы в этот момент я обернулась, то поняла бы, что не единственная слышу эти слова. Чуть позади потрясенно замерла дочь, обхватив себя за плечи и дрожа в иссушающем жаре дневного Цезариона. Взгляд ее выражал муку и отчаяние. Явно не в силах слушать дальше, она отступила, бесшумно удаляясь.

Но я не увидела Соли, настолько сама была потрясена свалившимися откровениями брата. Ноги словно окаменели, грозя подкоситься, хвост безжизненно поник.

— Но ведь не может быть ребенка у арианки, если она сама того не пожелает! — задумчиво возразила Анжелика. — Оттого метхи и не ценят ваших женщин как добычу. В отличие от мироток.

— Да… Но если она была не здорова… — брат запнулся, подбирая слова. — Кто знает, что творилось в ее голове? Что чудилось ей?

— Дарген, — голос Лики звучал умоляюще, — прошу тебя, не говори никогда таких вещей. Все это твои личные предположения, а ты не объективен. Только представь, если это услышит Соли. Да и для Дейнари достаточно ударов в жизни.

— Да, — брат стремительно кивнул, — не буду. Прости! Я просто разочарован, невозможно и вообразить, что Наринен оказался способен на такую подлость, на обман моей сестры! А Соли я бы никогда не причинил вреда, я люблю ее всем сердцем. Если понадобится, не раздумывая отдам за нее жизнь, как и за наших детей. На самом деле и злость моя из-за страха, как на ней отразятся такие перемены. Дейнари давно восстановилась, а вот Соли только вступает в период окончательного становления своей энергетической сущности. Через два года она получит от дяди свой кулон как полноправный представитель рода и вольна будет сама решать свою судьбу.

— И как мы теперь понимаем, Нарин не будет расположен устраивать ее будущее.

— Мы поддержим Соли! Любой ее выбор! Нарин больше не сможет определять ее судьбу.

— А если этот выбор будет связан с ее отцом?

Я как и Дарг поперхнулась от ее вопроса: неужели это возможно? Соли пожелает подобного?

— Кстати, — вдруг вспомнила что-то Лика, не дав мужу разразиться возмущенной тирадой, — во время полета был момент, когда я заметила, что глаза Соли засияли алым! Всего на несколько секунд, она тогда очень распереживалась из-за реакции матери, но как обычно быстро совладала с собой.

— Алым? — Брови брата удивленно приподнялись. В моей душе тоже вспыхнуло изумление. — Интересно как… Она явно не унаследовала склонность Дейнари к созидательной силе. Алый — цвет мощи и борьбы.

— Может быть, она по своей сути — воин? Как и отец…

Лицо Дарга вытянулось, он явно не был бы рад подобному исходу. Уж очень редко в арианках формируется именно эта направленность внутренней энергии. Признаться, и у наших мужчин это не частое явление. Наша раса не воинственна по сути своей, миролюбива.

— Буду надеяться, что это просто временная вспышка из-за дисбаланса еще не сформировавшейся энергетической составляющей ее личности. Иначе… это сулит немало опасностей и ей, и нам. Наши предки называли эту энергию огненной, на этапе взросления она опасна яростными и необдуманными порывами.

— Тогда надо быть вдвойне внимательными с девочкой, — выслушав мужа, решила Лика. — И постараться оберегать ее от губительных проявлений огненной силы.

На миг они замолчали, явно каждый обдумывая, а может и пересматривая свое поведение с племянницей. Я же плавно отступила назад, укрытая тенью от огромного лавового валуна, стремясь незаметно удалиться. Было стыдно оказаться замеченной. И душу разъедала тревога за дочь. Необходимость скорее увидеть ее, дать почувствовать, что люблю ее, пусть и не так открыто, но всем сердцем, поговорить о метхе стала самой насущной. Она заслонила всякое разочарование в Наринене.

— Так ты упоминала, что Жанна, наконец-то, связалась с тобой? — донесся до меня уже еле слышный вопрос брата.

Ответа Лики я не разобрала, спешно переходя на бег. Почти тут же добралась до комнаты, где прежде ожидала дочь. На разгладившейся на манер стола лавовой поверхности обнаружилась наружная накидка Соли. Дочь явно побывала здесь. Но где же она сейчас?..

Спешно выскользнув из комнаты, кинулась на ее поиски. Но как я ни звала ее, как ни искала, Соли нигде не было. Неужели она отправилась на общий сбор? К… отцу?

Ощущая небывалый страх, отчего-то сердце словно стиснула холодная рука, я спешно спустилась на нижние этажи императорской башни, где находились прибывшие гости. Страх встретить Кирена отошел на второй план, меня куда больше беспокоило исчезновение дочери. Поэтому, едва оказавшись внизу, я кинулась к наблюдателям. Они, сверившись с системой контроля, сообщили мне, что Соли нет среди гостей. А еще сообщили о покинувшем башню несколько часов назад флаере Наринена. Но он явно не ушел с собрания…

Глава 4

Кирен.

К Цезариону мы прибыли значительно раньше, чем это получилось бы у Анжелики на арианском звездолете. Этот факт явно впечатлил земную женщину, я же в душе был крайне доволен — так наглядно продемонстрировать им всем, что метхи способны не только строить жилища из грубых камней и биться на мечах. Пусть даже я был единственным из своей расы, кто способен создать что-то технологичное. И пусть я стал аномалией в рядах соплеменников и в качестве основы использовал технологии расы, когда-то обитавшей на территориях моего народа, но… все это не умаляло чувства гордости, переполнявшего сейчас. Ведь я все же смог это сделать! Понять, осознать, научиться…

— На планете едва наступает рассвет, — кивнув в направлении обоих солнц нашей системы, сказал я гостье и Соли, что сейчас сидела в соседнем кресле, с абсолютным вниманием наблюдая за моими действиями и слушая инструкции. — Мы можем явиться раньше всех или использовать время с пользой и попрактиковаться в смене курса.

Последнее относилось, конечно, к дочери. Все время полета мы посвятили обучению первичным навыкам управления звездолетом. Причем я старался делать эти знания универсальными, с помощью Анжелики за годы жизни с арианцами освоившей управление их кораблями, дополняя собственный опыт знаниями об их технологиях. Конечно, чтобы обучиться пилотированию звездолета, нужны годы, но я надеялся хотя бы увлечь дочь жизненно важным для меня делом.

— Мама должно быть еще спит, — немного смущенно, но с явственным азартом в глазах тут же отозвалась Соли. — Поэтому я бы с удовольствием потренировалась.

Чуть подумав, кивнула из-за плеча дочери и ее тетя. Ее сыновья еще не проснулись, поэтому Лика тихонько сидела рядом с нами, очевидно присматривая за племянницей. Что ж, я понимал, что есть обстоятельства, которые не позволяют ей доверять мне абсолютно, и был благодарен даже за ту поддержку, что она оказывала мне все эти года. И сейчас без ее доброй воли не случилась бы и встреча с Соли.

— Отлично, — привычно, как и положено воину, скрывая эмоции за маской спокойствия, ответил я, — тогда, дочь, запомни эти знаки. Это пространственные обозначения координат…

Развернув перед нами большой экран, я продемонстрировал навигационную систему и пояснил ее устройство. Соли смотрела внимательно. Впрочем, Анжелика тоже. Я знал, что космическая навигация — ее дело. Как-то земная женщина упоминала об этом в одном из наших разговоров. Когда-то прежде я бы презрительно рыгнул, услышав о такой дикости, но не после того как Дейнари едва не угнала мой собственный корабль. Ровно после этого случая я перестал воспринимать женщин как неразумных и неспособных к обучению самок. И уж тем более я не могу рассуждать так о собственной дочери!

Погрузившись в обучение, а потом и наблюдая, как Соли пробует поначалу неловко проложить маршрут облета планеты, заметил одну странность.

— А почему нет ни одного патрульного крейсера?

Чуть отвернувшись, адресовал вопрос Анжелике.

— Но это безопасная территория, — явно искренне удивилась она. — Кто же рискнет атаковать родную планету такой развитой цивилизации?

Не тая неодобрения, я бросил на нее безмолвный взгляд, давая понять, что сейчас все изменилось! Ловушки, созданные далекими предками наших рас и проявившиеся рядом с Цезарионом, представляют собой куда большую опасность, нежели любой сторонний враг. Это даже серьезнее верпанов, ведь с ними можно бороться, а вот ловушки…

— Император не пытался их взорвать? — Наблюдая за стараниями Соли, тихо шепнул я ее тете в продолжение разговора.

— Пробовали уничтожить разными способами, но их экранирует мощнейшее защитное поле, отражающее любые угрозы, — так же тихо пояснила Лика.

Эта информация позволила мне понять, в каком отчаянном положении оказался Император, не зря он собирает совет. И это объясняет, почему даже мне позволили ступить на родную планету Дейнари.

— А вся эта их изначальная энергия? Ариан? Ее можно использовать? Может быть как-то перенаправить?

— Материнская энергия Цезариона исключительно созидательная, она не способна разрушать.

Я только поджал губы. По всему выходит, что Соли и Дейнари больше не живут в безопасном мире. И это мне совсем не нравилось. Глубоко в душе я чувствовал, что хотел бы заставить их покинуть планету. Но позволит ли мне это Дейнари? Допустит ли хотя бы возможность обсудить крайние меры? Поэтому этот совет мне на руку. Будущее Цезариона и его жителей мало заботит меня, за исключением двух его обитательниц. И вот за их интересы я планировал побороться, понимая, что мне придется поделиться частью знаний о технологиях древних. У меня даже был некий план, который хотелось бы опробовать в попытке разрушить смертоносные космические ловушки, все плотнее смыкающие кольцо вокруг арианской планеты.

— Соли, вот тут действуй внимательнее, — поправила племянницу Лика. Я мысленно согласился с ней, сам хотел вмешаться. — Учитывай влияние магнитных вихрей и восходящих от поверхности планеты потоков энергии.

Так за утренние часы мы немного отработали с дочерью навыки построения маршрута и взлета корабля. Когда же время подошло, приземлились. Сдерживаемый притягивающим полем арианский звездолет, на котором изначально путешествовали мои гости, плавно приземлился рядом. Проводив дочь и Анжелику с детьми к выходу из космопорта, сухо кивнул встречавшему их там брату Дейнари. Но вопреки ожиданиям он не сверлил меня в этот раз пронзительным взглядом. Мне показалось, Дарг был чем-то обеспокоен, но я отнес это на счет нависшей над их планетой угрозой.

— Я постараюсь убедить твою маму позволить нам общаться, — тихо шепнул Соли на прощание.

— Я тоже, — отозвалась она, по арианской традиции прощания касаясь моего виска ладонью.

Когда-то так же поступала Дейнари, и я по сбившемуся на миг дыханию внезапно понял, что и сейчас помню те прикосновения. Проследив, как дочь уходит в том направлении, где, судя по наличию охраны, гостям доступа нет, сам двинулся в направлении, куда сухо кивнул мне арианец. Все на Цезарионе поражало меня — от багровых оттенков словно бы расчерченной потоками лавы поверхности до этой высоченной, исчезающей где-то в радужных облаках башни. Она показалась мне самым монументальным сооружением, что приходилось видеть в жизни. Кажется, она являла собой целый мир, этаж за этажом уплывающий ввысь. Впрочем, гостям были доступны только нижние ее уровни. И сейчас моей целью было не изучение быта Императора арианцев.

Даже не помочь им в их беде стремился я. Скорее уж меня беспокоила угроза для дочери и Дейнари. Каким-то своим подспудным инстинктом «дикаря» я чуял перемены. Разительные и неизбежные, оттого стремился уследить за тем, что происходит. Мне было бы спокойнее забрать Соли с Цезариона. Но как сделать это, не нарушив такой хрупкий нейтралитет, что установился между мной и Дейари за эти годы? И как показал опыт, достаточно лишь одной беседы или события, чтобы его нарушить…

Долго прожив на территории расселения арианцев, я достаточно свыкся с этой их меняющейся поверхностью. Оттого, проскользнув в огромный зал, который по мере заполнения гостями трансформировался в амфитеатр, устроился недалеко от входа и принялся наблюдать. Методично обшаривая взглядом ряд за рядом, я искал мать Соли.

Ее супруга я узнал мгновенно, пусть и видел лишь однажды. На его лице мой взгляд задержался надолго. Что я искал там? Отблеск счастья, печать разочарования? Этот мужчина, как и в нашу первую встречу, был неприятен мне. Но рядом с ним я заметил лишь темноволосую арианскую женщину. Они изредка как-то украдкой улыбались друг другу, о чем-то переговариваясь. Кто она? И почему она присутствует рядом с ним, но не жена?

Ответ на этот вопрос подсказывал мне внутренний голос: Дейнари явно стремится избежать встречи со мной! И сейчас, наверняка, использует время, чтобы разубедить мою дочь в намерении поддерживать со мной связь. Челюсти против воли сжались: я не позволю ей это. Не в такое опасное время.

Первым выступил Император. Я слушал его, продолжая взглядом искать беловолосую арианку. Кроме моей дочери она лишь одна в этом мире. Но Дейнари не было и в окружении ее дяди. Как и ее заносчивого брата! Уж не семейный ли совет держат они все где-то в недрах этой башни по итогам вряд ли радостной для них встречи Соли и ее отца-метха?..

Из слов выступавших ничего нового я для себя не открыл. Анжелика достаточно сказала мне, чтобы представить положение. Но напряжение и даже страх явственно витали вокруг — для арианцев проблема была крайне значима. Тем коварнее становились мои мысли: я добьюсь многого от них в обмен на свою помощь. Тем более, мне есть что предложить им! И, судя по тяжелым взглядам Императора, с которым мне доводилось общаться по дистанционной связи, он размышлял об этом же.

Время проходило быстро, день близился к вечеру, я понимал, что неумолимо скоро должен буду выступить тоже как один из приглашенных, способных помочь решению проблемы. А к достижению своей истинной цели не приблизился и на шаг.

И тут я увидел Дейнари.

Скорее даже почувствовал ее, прежде чем увидел: словно давно знакомое тепло неуловимой волной коснулось тела. Стремительно повернув голову к входу, я увидел ее, узнав мгновенно даже по силуэту, четко видимому в огромном проеме арки.

Ее волосы скрывал багровый свет, а тело национальные аринские одежды, но я распознал бы Дейнари даже в кромешной тьме, отделенный от нее преградой, настолько я научился чувствовать ее, когда-то снедаемый страхом, что моя бесценная пленница навредит себе. Как выяснилось, это чувство не пропало!

Нет. Оно стало более отчетливым, сильным. Прежде чем арианка, замявшись, ступила в зал, меня словно кольнуло острием клинка ее… страхом. Даже паникой! Дейнари сделала шаг вперед, и я одновременно вскочил на ноги, игнорируя недовольный шепот сидевших рядом. Арианка двинулась вперед, устремив взгляд на возвышение, где сидел ее дядя. А я, не обращая внимания на чьи-то ноги и кончики хвостов, попадавшиеся по пути, стремительно продвигался к ней. Волну моего продвижения заметил Император. Я почувствовал, как его взгляд, проследив за направлением моего движения, уперся в спешащую к нему племянницу.

Нир мгновенно встал, ступив ей навстречу. За ним, чуть растерявшись, поднялся и супруг Дейнари.

— Что?

Мы оказались рядом с ней одновременно. И хором выдохнули вопрос, так очевидно на лице арианки, ставшей центром внимания, были видны следы слез и паники. Такой бледной я видел Дейнари лишь однажды — когда ее чуть не задушил проклятый арианский кулон.

— Соли… — губы Дейнари дрожали, она кусала их, силясь сдержаться. Она сейчас не замечала, что вокруг сотни любопытный глаз, даже мое присутствие явно не осознавала, все ее внимание было сосредоточено на дяде. Взгляд и голос выдавали мольбу… о помощи? — Она пропала. Улетела с планеты! Одна…

— Как она смогла? — голос прозвучал из-за моей спины, но не стал для меня неожиданностью. Поспешные шаги брата Дейнари я слышал, настоящий воин всегда внимателен к звукам, это не раз спасало мне жизнь. — Поднять на орбиту звездолет просто так невозможно…

— Немедленно перешлите мне данные корабля, на котором она взлетела, — перебил я арианца, посмотрев прямо на Императора. Предвидел, что сейчас неизбежно буду обвинен в злонамеренном обучении дочери. А эти разбирательства отнимут время, которое терять нельзя. В причинах ее побега стоит разбираться после. — И, если есть какие-то патрульные крейсеры рядом с Цезарионом, они должны попытаться задержать или перехватить ее.

Нир помедлил всего несколько секунд, прежде чем кивнуть: он неизменно производил на меня впечатление очень разумного правителя.

— Это будет сделано, патрульные же корабли далеко, их задача охранять подступы к нашему сектору от верпанов.

«Это же безопасный мир», — вспомнились мне слова Анжелики.

Значит, остановить Соли некому. Развернувшись, я собрался выбежать из зала, но Дарг ухватил меня за плечо. При этом я чувствовал, что и Дейнари смотрит на меня.

— Я полечу с тобой, Анжелика сказала, твой звездолет быстрее наших.

— Да как это возможно? Что за бред? Метхский звездолет и быстрее арианского, ведь мы…

По манере говорить я понял, что это негодование принадлежит мужу Дейнари, решившему вмешаться в спор.

— Замолчи! — неожиданно она сама категоричным требованием оборвала супруга. — Я полечу с ним тоже!

Подобного я от Дейнари не ожидал. Добровольно вернуться на мой корабль? Поэтому невольно взглянул на такую значимую для меня женщину, но тут же отвел взгляд. Не смог вот так под прицелом множества глаз и в обществе ее родни начать с ней беседу. Вновь увидел арианку, пусть я и стремился к этой встрече, но оказалось, что не совсем готов к ней. Слишком много эмоций тут же вспыхнуло в душе. Но я не из тех, кто дает чувствам волю. Тем более, важнее сейчас помочь Соли.

— Нет, я никого не возьму на борт.

Стремительным движением скинув руку Дарга с плеча, обогнул его и так же замершую позади супруга Анжелику и устремился к выходу. Я бежал, не думая о впечатлениях множества присутствующих. Мысли мои были уже за пределами Цезариона — там, где была моя дочь. Что за нелепый порыв кинуться одной в полет? Меня переполнял холодный гнев, я обещал себе, что едва поймаю Соли, обеспечу ей урок на всю жизнь. Но разбираться в причинах ее поступка сейчас означает потерю времени.

— Кирен!

Голос Дейнари даже вибрировал от мольбы. Это единственное, что заставило меня остановиться перед самым флаером. Я слышал, что меня преследуют — бегут следом, но это мало волновало. У меня была важнейшая цель, и всем существом я был сосредоточен на ее достижении.

— Я не смогу в неизвестности, я с ума сойду! Это ты виноват, ты научил ее, как управлять кораблем! И теперь улетаешь в погоню, а я должна ждать тут, умирая от страха и тревоги?

Ожидаемое: ты виноват. Спорить с ней я не готов. Слова для пояснений требуют времени и решимости, которой почему-то нет. Я чувствовал: открою рот и не смогу произнести хоть что-то связное, слишком трудно для меня оказалось стоять рядом с аринкой спустя столько лет.

— Хорошо.

Все, что бросил в ответ, оглянувшись через плечо. Дейнари, ее муж, Дарг с Анжеликой на руках догнали меня — арианцы ловки и стремительны. Запрыгнув в флаер, инстинктивно протянул руку, Дейнари вопреки моим ожиданиям ухватилась за нее, вскочив следом. И тут же в флаер, не давая мне времени вмешаться, втиснулся ее брат с женой и Нарин.

— Он трехместный, — раздраженный рыкнул я, впрочем, уже не думая о них. Руки летали над арианским пультом, заставляя арендованную машину подняться в воздух.

— Выдержит, — так же односложно прозвучал ответ Дарга. Опередив мое движение, он уже активировал нужную команду, которая автоматически направила стандартный арианский наземный аппарат к космопорту.

Дейнари, Нарин и Лика замерли в креслах, как-то втиснувшись в два оставшихся. Чуть скосив глаза, я понял, что Нарин с неизменно суровым видом усадил Дейнари на колени. Он же ее муж, поступок вполне логичен. Этот факт добавил мне раздражения, сделав движения более резкими.

Все мы смотрели на экран, где быстро приближались силуэты кораблей, севших на планету. Мой был не самым приметным и крупным, но — и я был в этом уверен — быстрее его тут транспорта нет. Пусть и не моя в этом заслуга.

Кулон на груди арианца засветился желтым, вызывая у меня мгновенные и неприятные воспоминания. Я с нетерпением ждал момента, когда покину это чуждое мне устройство и окажусь в чреве своего звездолета, устремившись вслед за дочерью. Там я смогу, наконец-то, повлиять хоть на что-то. Присутствие этих в большинстве своем мало приятных для меня чужаков радости не прибавляло.

— Император последует за нами. Будет поднят императорский крейсер, — сразу всем пояснил Дарг.

— Нам следовало лететь на нем, — тут же прозвучал сухой голос Нарина.

Невольно я зыркнул на него, вероятно не очень дружелюбно. От зрелища замершей в напряжении матери Соли, сидящей на его коленях, сильнее сжались челюсти. Дарг и Дейнари хором зашипели на собрата, и Нарин умолк, благоразумно воздержавшись от комментариев. Иначе… сейчас я был в такой ярости, что смог бы вышвырнуть его прямо во время полета над планетой, не взирая на последствия. В глубине души я желал именно этого исхода.

При этом я отметил, как колотит от дрожи Дейнари. Сидевшая рядом Лика явно пыталась успокоить родственницу, безмолвно обнимая ее и гладя по волосам. А вот ее супруг сидел неподвижно, демонстративно не принимая ни в чем участия, не глядя на меня и сверкая белесым взглядом. Отчего светятся его глаза?..

Это реакция на полет со мной, или арианец так страшится за приемную дочь? Это вновь вернуло меня к вопросу о причине побега Соли. Вероятно, мать запретила ей что-то? И мне не трудно догадаться, что!

Пытка ожиданием закончилась — Дарг ловко посадил флаер рядом с моим кораблем, на него указала ему Лика. Едва двери активировались, я выскочил на поверхность планеты. Всего на миг задержался, чтобы удержать Дейнари, что слишком поспешила, дернувшись за мной. Возможно, она опасалась, что я брошу их тут?

Но едва арианка обрела равновесие, я стремительно отдернул руки, не желая провоцировать ее недовольство. Или собственное волнение? Первым оказавшись у своего корабля, активировал систему открывания входного шлюза. Рядом уже толпились так невыносимо раздражавшие меня арианцы. Но пришлось сделать над собой усилие, я понимал, что избавиться как минимум от Дейнари я не могу. А значит, и от ее брата. Придется терпеть их всех, но времени изменить это у меня нет.

Едва из недр корабля к нам выдвинулся трап, ведущий к входной пластине, Дарг вознамерился рвануть по ней. Моя рука тяжело опустилась на его плечо, не давая двинуться с места. Пусть это и стоило нам секунд промедления, но я просто не мог позволить кому-то чужому взойти на борт моего звездолета раньше меня. Единственное исключение — Дейнари, за ней я это право признавал.

Осознав ситуацию, арианец послушно сдержался, позволив сестре проскользнуть вперед. Следом за Дейнари ступил я, на миг отгородив ее своим телом в проеме входного шлюза от соплеменников. И только поэтому единственный заметил, как она поежилась, ступая в узкий лаз знакомого ей внутреннего коридора. Определенно, мой корабль — это не самое желанное место для Дейнари. Прикрыв на секунду глаза, приказал себе успокоиться: можно ли упрекать ее в этом страхе?

В спину мне, напирая, уже уперся Дарг, державший за руку Лику. Видимо, мое желание захлопнуть пластину входа у них перед носом слишком осязаемо. Но я упрямо не поддался давлению, не желая пугать Дейнари еще больше перспективой налететь на нее. Шаги арианки замедлились, она задышала еще отрывистей, с явным узнаванием озираясь вокруг.

Время ничего не изменило! Между нами все так же стоял страх из прошлого и мое… возбуждение.

С этой отчаянной мыслью я активировал механизм блокировки входного шлюза. Удостоверившись, что система безопасности задействована, я немедленно забыл о нежелательных гостях. О Дейнари наверняка позаботится Лика. А мне немедленно пора взлетать вслед за Соли.

Что происходило дальше, я не осознавал. Все мои устремления были нацелены на погоню. Данные, позволившие мне тут же засечь арианский кораблик, уже были переданы в систему моего звездолета — Император выполнил обещание.

Взлетая, я одновременно анализировал полученную информацию. Мне доподлинно были известны возможности дочери, и я понимал, что поднять звездолет с планеты, выйдя за пределы орбиты, — ее предел. А дальше неминуемо сработает один из программных маршрутов.

— Лика, — не оборачиваясь, бросил вопрос земной женщине, зная, что все они столпились чуть позади, за моим креслом, — Соли знает, как пользоваться системой связи на твоем корабле?

— Да, — ответ прозвучал уныло. — И я, и Нир все время вызываем звездолет, она не принимает сигнал.

— Помнишь, какой маршрут был заложен?

Она немедленно назвала координаты моего дома, тут же пояснив.

— Именно его я заложила, когда мы отправились на Тридар. И Соли должно быть это устраивает, она летит в твой дом и явно не желает обсуждать это свое решение.

Во рту вдруг стало сухо, я инстинктивно сглотнул, размышляя над словами Анжелики. Руки при этом были заняты делом, одновременно подключив систему связи и по уже знакомому каналу вызывая арианский звездолетик. Другая пара рук колдовала над двигателями. Я запустил их до предела, не экономя ни энергию, ни ресурсы двигательной системы, выжимая из своего корабля все. Причина рисковать есть!

Мысленно соотнеся наше нынешнее положение с тем, откуда еще до нашей встречи на связь вышла Анжелика, заподозрил жуткую правду. С той стороны Цезариона, где была она с детьми, полет ко мне пролегал по безопасной траектории. Но сейчас Соли подняла звездолет с противоположенной части Цезариона! Влекомая системой к запрограммированной цели она неизбежно уткнется на пути в злополучные ловушки.

Анжелике как опытному навигатору стоит лишь немного задуматься, как она это осознает. Сейчас же она слишком занята Дейнари, которую, словно в предчувствии беды, трясло все сильнее. Чуть повернув голову, заметил напряженный взгляд Дарга, устремленный на экран навигационной системы. Пусть она в чем-то отличалась от арианской, но ему хватило опыта осознать то, что испугало и меня.

Когда арианец резко обернулся ко мне, я понял: он тоже распознал угрозу. Плавно шагнув ближе, склонился над обозначениями системы, пытаясь разобраться в незнакомых показателях работы двигателей. Его волосы, явно распущенные для торжественного мероприятия, светлой волной укрыли нас от остальных. Голос прозвучал едва слышно, наверняка, незаметный за успокаивающим бормотанием Анжелики и нервными всхлипами Дейнари.

— Сколько у нее времени?

— Чуть меньше шести часов при такой скорости. И она достигнет зоны поражения подавляющим полем.

И будет втянута в неизменно разрушающий все поглощенное капкан. Это понимали мы оба.

— Реально ее догнать? — глаза Дарга полыхнули сиреневым, а хвост так сильно дернулся, что снес мне часть нижнего подлокотника.

Но сейчас я и значения не придал разрушениям. И промолчал, переместив взгляд на систему управления звездолетом. В голове одновременно стремительно прокручивал несколько вариантов — все, что поможет мне разогнать свой корабль до невероятной скорости. Ведь при обычном темпе мне понадобится не меньше восьми часов, чтобы нагнать несущийся прямо в бездну корабль.

— Это необходимо сделать, иначе…

Что иначе, оба мы понимали без слов. Звездолет Лики с Соли на борту будет захвачен неумолимым полем, которое быстро поглотит его, втянув в разрушительное нутро ловушки древних. А из нее вернуть уже ничего невозможно.

— Дейнари, можешь объяснить, с чего она так сорвалась? Вы поссорились?

Пусть Лика и говорила шепотом, но слух воина не подвел. Наверняка и арианец все слышал.

— Нет… — судорожно вздохнула мать Соли. — Я ее так и не видела, не успела даже обнять и поприветствовать.

Даже так?.. Ее ответ вызвал общее недоумение: что же заставило юную арианку совершить такой необдуманный шаг. Лично я полагал: причина была в неодобрении Дейнари нашего общения, но выходит, до этого даже не дошло.

— Странно… так не похоже на нее.

Лика выразила общую мысль.

— Она с детства имела склонность к необдуманным порывам, — голос Нарина на фоне всеобщей истерии прозвучал крайне сдержанно. — Я не раз пытался указать, что характер Соли нуждается в корректировке и обуздании, но ты не следовала моим рекомендациям.

Бросив взгляд через плечо, увидел укоризненный взгляд ненавистного арианца, направленный на Дейнари. Как будто ей сейчас не обойтись без его нелепых нравоучений! Я с трудом сдержался, чтобы не вскочить и не стиснуть сразу четырьмя руками его шею. Все и так складывается хуже некуда, так еще и этот… гордец с невыносимым безразличием. Зачем он увязался за нами?

Дейнари тоже обернулась. Я не видел ее лица, направленного к супругу, но когда-то настолько хорошо изучил каждое ее движение, малейшую реакцию, что сейчас, подметив методичное покачивание кончика ее хвоста, видимого из-под арианской туники, понял: она оскалилась. И в этом я был с ней солидарен, внезапно поняв, что Соли — это наша единственная, но такая значимая общность. То, ради чего каждый из нас готов поступиться всем — и своим страхом перед прошлым, и жаждой убийства более успешного соперника.

Впрочем, объяснение его присутствию нашлось тут же. Заметив, что привлек мое внимание, арианец тут же переспросил, указав на вспомогательную систему, запускающуюся в случае повреждения основной:

— Так в основе топлива древних термоядерная плазма? И двигатели твоего звездолета работают на ней? При этом используя и энергию переместительных каналов, подобно арианцам? Как они умудрились объединить эти процессы? Отсюда такая скорость? И как возникает защитное поле, что окружает твой звездолет?

Конечно же, арианцы чувствовали его.

Нарин не терял зря времени, погрузившись в изучение тайных технологий расы прародителей, которые его цивилизация или утратила, или никогда не знала. И самое скверное — я сам предоставил ему доступ к сокровенным знаниям, пустив на борт. Анжелика провела тут несколько дней, но и то не позволяла себе такого откровенного интереса.

Но сейчас все мое негодование затмевал страх за Соли. Я как раз определился каким способом смогу заставить свой корабль сделать необходимый рывок. Всего-то и придется, что сжечь все топливо, подставив его под лазерное излучение. Двигателям придется совсем плохо, это будет как одномоментное извержение арианского вулкана. Но иного выхода нет — без ошеломительного по мощи теплового выброса мне не обеспечить такой нужной сейчас гиперреактивности. И я даже придумал, как все это осуществить.

Но тут система уловила сигнальные импульсы, а кулон так и застывшего рядом Дарга засветился желтым. Что на этот раз?

Покосившись на арианца, словно обратившегося в слух, поразился его побелевшим губам. Тряхнув его за руку, одними губами произнес:

— Что?

— Наши системы зафиксировали новообразование. Еще одна ловушка… И гораздо ближе.

— Где?

Он ткнул пальцем в поле навигационной системы чуть впереди на нашем пути. Там, где как раз двигался звездолет Соли. Наши взгляды впились в крошечный огонек, означавший ее неумолимое продвижение к гибели. Сейчас уже неотвратимой.

— Ответь же, отзовись! — зашипел я, усиливая поток сигналов, делая его непрерывным.

Вскочив, подался вперед. Рядом, придавив плечо, стоял Дарг, напряженный как перед боем. Мы оба желали бы сейчас видеть перед собой конкретного врага, которого можно просто разорвать на части. Но что мы можем противопоставить самой судьбе? Скрыть охвативший нас страх уже и не пытались. Дейнари с Ликой тут же оказались рядом.

— Что? Что с ней? — арианка смотрела меня. Лика вторила ей, дергая ладонь мужа.

Взгляд матери Соли жег мне кожу. Я чувствовал его, понимал, что вопрос адресован мне, но не мог заставить себя даже обернуться. Ведь это означало увидеть глаза Дейнари и признаться в самом страшном: не уберег, не успел, не помог…

Воины не знают страха. Воины не знают слез. Воины не могут любить. Особенно женщин, особенно дочерей. Но та невыносимая боль, что сейчас раздирает мою душу, стискивает грудь? Что это, если не любовь? Не ужас от перспективы неотвратимой утраты? Вновь лишиться обеих. Ведь Дейнари никогда не простит мне гибели Соли. Никогда! Это хуже, чем самое страшное сотворенное мной когда-либо, ведь я и сам не смогу простить себя.

— Я ее спасу. Обещаю, — стремительно развернувшись к женщине, ради которой мечтал сделать все, но всегда не способный помочь ей даже в малости, шепнул одними губами, предназначенное только ей обещание, дал клятву самому себе.

Собственное бессилие — это чувство, сопровождавшее меня почти всю часть жизни, проведенную рядом с арианкой. Я был неспособен понять себя, когда ожесточился против нее, виня чужачку в собственных страхах. Бессилен, когда она корчилась от боли на моих глазах, неизбежно угасая. Эгоистичен и неумолим в единственной мольбе, обращенной ко мне: вернуться домой. Преступно покорен, когда арианку посетило необъяснимое желание зачать от меня ребенка. И даже в намерении сблизиться с Соли мною двигала потребность избавиться от одиночества, обрести близкое, родное существо.

Всегда моя неспособность превозмочь себя и обстоятельства приводила к худшему. Но увидев совершенно потухший взгляд тех глаз, что все эти долгие годы преследовали меня во снах, понял: именно сейчас не имею права не справиться. Это тот миг, когда я должен сделать невозможное. И не теряя больше времени, понимая, что Дарг объяснит женщинам новые причины спешки, устремился к топливному отсеку.

— Продолжайте попытки связаться с ней, — крикнул на ходу.

Перед глазами снова был крошечный светлый хвостатый комочек, полностью зависящий от меня. А в голове только абсолютная решимость успеть. Догнать! Соли так близка и одновременно так далека. Будь расстояние больше хоть на сутки, достаточно было бы использовать гипердвигатели, сжимающие пространство: один прыжок — и мы были бы рядом. Но арианский звездолет, несущий к гибели мою дочь, был слишком близко по космическим меркам. И одновременно ужасающе недостижим.

«Я сожгу все топливо, я заставлю свой звездолет разогнаться», — с этой мыслью я подскочил к лазерной системе, намереваясь перенаправить ее предназначенный для атаки луч.

Глава 5

Дейнари.

Не знаю почему, но я верила только в Кирена. Страх переполнял душу. Может ли материнское сердце предвидеть трагедию? Если бы я спросила себя об этом позже, ответила бы однозначно: да.

Услышав о том, что Соли сама подняла в небо звездолет, словно задохнулась. Сердце сжало тисками предчувствия. Возможно это энергия нашей изначальной праматери, дарующая нам силу, незримо связывает мать и ее дитя? Но только в этот миг я отчетливо осознала: беда неизбежна, пусть не способна была принять это знание.

Ведомая наитием, когда-то размытым видением, представшим передо мной, я устремилась за помощью. Я просила ее у дяди, не осознавая, что молю о ней метха. Он был моей целью, тем, ради кого я устремилась в огромный зал, до отказа наполненный чужими мне существами.

Того, кто уже однажды принял на себя груз ответственности за жизнь моей крохи, того, кто запечатлелся в моем сознании держащим ее на руках. Две пары больших меднокожих ладоней, невыразимо осторожно поднявшие выше ее крошечное, еще покрытое сгустками моей крови тельце, чтобы я смогла увидеть… осознать в последний миг погружающегося в привычную тьму забытья сознания, что справилась.

И вопреки самым противоречивым чувствам, что я испытывала к ее отцу, в тот миг я уснула с ощущением доверия и счастья. Я знала, что он не оставит ее, нашу малышку. Что и без меня о ней есть кому позаботиться, не допустить, чтобы новый мир стал для нее смертельным капканом.

В моей душе поселился покой. С того мига я не знала страха, пусть и редко получалось вырваться из серого плена в реальность. И всякий раз, пробуждаясь, я видела свою Соли рядом с метхом, под его защитой, окруженной его силой и его… нежностью. И вновь позволяла ускользать сознанию в бесцветный мир сна со спокойной душой. Больше того — пело мое сердце. Его переполняло незнакомое мне чувство — любовь.

Моя малышка, мое спасение. Метх отнял у меня очень многое. Мои утраты начались еще до встречи с ним, невосполнимые и разрушительные — с каждой новой я теряла частичку себя, растворяясь в серой бессознательности.

Но он смог возместить мне и причиненное горе, и пустоту в сердце после потери родителей, и даже смысл жизни, подарив мне Соли. И я всегда пела ей, не имея иного способа выразить ту нежность и благодарность, что переполняла душу.

Он подарил ее мне, он спас ее для меня, позволив выжить, и он отпустил ее со мной, возможно где-то глубоко в своем сердце понимая, что именно от ее потери я уже не оправлюсь.

Поэтому сейчас я верила только в Кирена, вновь ждала от него этого чуда. Все прочее отошло на второй план. Сейчас я искала лишь способ помочь дочери, и тут сердце само направило меня к тому, кто — я знала — поможет.

Страх сковал мое тело, не отпуская ни на миг. Мне все было безразлично, я не думала о том, с кем нахожусь рядом, куда направляюсь. Я истово цеплялась за ту невидимую нить, что связывала меня с Соли, боясь даже на мгновение подумать о чем-то другом. Просто взывала к высшим силам, моля не обрывать эту связь.

И звездолет метха… Вновь спустя столько лет оказавшись на его борту, перешагнув порог входного шлюза, вздрогнула. Казалось, давно исчезнувшие образы и намеренно забытые картины обрушились водопадом. И самое яркое, безумно живое и невыносимо чувственное воспоминание обволокло теплом восторга — это случилось тут. Почему я не вспомнила плохое, что тоже происходило со мной в избытке в этих стенах?

Не знаю, возможно, сейчас я бессознательно гнала от себя любую тьму, цепляясь за свет надежды и желая верить только в благополучный исход. Но на миг я ощутила себя той женщиной, что много лет назад стояла под струями воды в купальне, лаская такой уже большой живот и упиваясь ощущением силы, что давали объятия обнимавшего меня мужчины. Им был Кирен. И он фактически держал меня совершенно ослабевшую от такого долгого, непонятного и изнурительного периода, пока внутри меня рос ребенок.

В тот раз я пришла в себя ненадолго, неожиданно обретя отчетливое ощущение реальности. Что подвигло меня очнуться? Возможно легчайшее движение другого существа внутри меня или прикосновения метха, что губами собирал с моих плеч капли влаги, нежа и успокаивая одновременно. Я и не представляла, что он на это способен…

— Дейнари, — шептал он с мольбой, озвучивая сокровенное и не представляя, что я действительно слышу его сейчас, — не уходи. Мне так страшно переживать все это в одиночестве. Видеть твой отсутствующий взгляд, лишенный смысла, слышать стоны или смех без причины, осязать прикосновения крошечных рук изнутри твоего тела. Знаешь, мне кажется, мы с ним понимаем друг друга.

Застывшая в потрясении от нахлынувших реальных чувств, ощущаю, как ладонь Кирена осторожно гладит мой живот. И ответное движение из глубины моего тела.

Вздрогнув, испытываю неописуемое счастье: я осознанно чувствую их обоих! И это ощущение завораживает…

Медленно выдыхая, поворачиваюсь в кольце замершего истуканом метха. Мы встречаемся взглядами, в его глазах огромная надежда. И в этот раз ей суждено оправдаться — я тут, с ними, я реальна. Все понимаю и буквально задыхаюсь от переполняющей чувственности и страсти. Сама на дрожащих ногах пытаюсь подняться на носочки, чтобы… своими губами коснуться его.

Кирен держит меня за плечи, подаваясь навстречу. В его глазах такая радость… Она безгранична, она повсеместна. Он тоже счастлив! И я знаю, причина в том, что я рядом. Не моя пустая оболочка, а я — реальная! Мы одновременно встречаемся губами, его руки подхватывают меня, опуская уже на подстилку в каюте.

Тогда я не услышала от него ни слова. И сама не смогла сказать ничего, слишком дезориентированная настолько изменившейся реальностью. Мы просто лежали рядом, согревая друг друга теплом своих тел, и дышали рвано и отрывисто, наслаждаясь этой осознанной «встречей». Руки Кирена неутомимо скользили по моему телу, лаская всюду, изучая новую меня так нежно и трепетно, что я дыханием страшилась спугнуть их. И мне в тот момент так необходима была нежность и даже страх этого мужчины — их требовало мое тело, откликаясь на глубинное желание.

Уплывала в свое неумолимое забытье я очень осторожно, словно бы засыпая и даже сквозь обступившую дрему продолжая чувствовать, как метх тихонько гладит мой живот.

Как странно и совсем несвоевременно вспомнила этот эпизод именно сейчас. Когда Кирен даже не думает обо мне, он весь поглощен звездолетом, который единственный способен нагнать корабль с Соли.

Мне все так же страшно. Даже больше — ощущение, что невидимая нить между мной и дочерью вопреки всем усилиям натягивается все сильнее. Она уже гудит и вибрирует, грозя лопнуть!

На вопросы окружающих отвечаю, не думая. Утешения и поддержку Лики едва ли осознаю. Как-то отстраненно ощущаю волны вибрации — их излучает активировавшийся родовой кулон Дарга. И вслед за ними наступает тишина…

Я ощущаю ее особенно остро, поскольку вся «настроена» на метха, всеми органами чувств сейчас воспринимаю только его реакции, а он вдруг замер. И брат рядом с ним тоже.

Затишье сменяется бурей. И я понимаю, что она — в душе Кирена, я чувствую ее так же явственно, как и свой страх. Внешне метх непоколебим, но что за гремучая смесь эмоций в его душе!

— Что? Что с ней? — с губ срывается вопрос.

Но он лишь жалкий отголосок крика, что раздается в душе. И метх, словно бы распознав его полностью, резко вскакивает и, прежде чем решительно кинуться куда-то, шепчет:

— Я спасу ее. Обещаю. — Те слова, единственные, что я способна сейчас услышать.

За ними гораздо больше. Я тоже чувствую это, удивительно легко читая в его душе.

— Какая-то фатальная, жуткая неизбежность, — чуть позже голос брата звучит надломлено. Я знаю, что для него моя дочь так же любима и значима как собственные дети. — Словно какой-то неизвестный нам высший разум подводит все к страшному финалу. Зачем она кинулась в этот полет? И эти ловушки! Именно сейчас. Еще и прямо на ее пути, и по злополучному стечению обстоятельств именно сейчас! Как мир, окружающий нас, в одно мгновение стал угрозой?

— Не представляю, чем можно объяснить ее поступок, — конечно Лика говорит о Соли. В глазах ее слезы и подлинное страдание. — Что если есть какие-то свойства у этих сооружений? Форма внушения, воздействующая на подсознание?.. Нет, конечно, вы скажете: почему тогда только она? И это верно, но я просто не представляла, что Соли способна на такой… необдуманный шаг.

Пара Дарга, кажется, не способна молчать сейчас — слова так и рвутся из нее наружу. Это наверняка от бессилия и потрясения. Я же наоборот не могу заставить свои губы шевельнуться, словно застыла в мгновении подаренной надежды. Жду, не имя сил оторвать взгляд от заветной точки на экране, что Кирен сотворит чудо.

— Тогда вдвойне важно изучить их устройство, — звучит из-за спины взвешенный голос Наринена. — За свою неразумность Соли заплатит неизбежную цену. Но что если это натолкнет нас на понимание сути проблемы? Девочку уже не спасти, но что если это тот самый шанс для продуктивного эксперимента…

Мысль закончить мой супруг не успел. Дарг, предварительно бросив на меня потрясенный взгляд, так стремительно вскинул руку назад, что по помещению ветерок прошелся. И все — голос Наринена стих, определенно братец, не глядя, умудрился стиснуть его шею. Лика растерянно оглянулась на них и перевела напряженный взгляд на меня. Тоже переживает, что я восприму эти слова слишком буквально?

Но напрасно они так бурно реагируют — меня уже не трогает ничто из окружающего мира. Я словно бесплотный дух, зависший над телом и лишь последней нитью связанный с ним. Все, чем я живу сейчас, — ожидание. А если оно не оправдается, смысла для меня не будет уже ни в чем. Даже в обличении супруга! Особенно в нем…

— А чем ты объяснишь тот факт, что якобы прошедший с моей сестрой ариан мужчина элементарно не чувствует, что у нее сейчас на душе, когда это понятно даже постороннему с первого взгляда?

Дарг шипит это в самое ухо Наринена, явно пользуясь хоть такой возможностью выплеснуть ярость. И он точно не желает, чтобы я слышала, уверившись по отсутствию всякой реакции, что я в состоянии кататонии. Но я слышу. И его слова тоже не трогают меня…

Не представляю, сколько за всем этим проходит времени, но внезапно приборы словно сходят с ума, мигая и подавая разрозненные звуковые сигналы. Тут же рядом вздрагивает Лика, чуть подается вперед, по привычке пытаясь понять, что происходит с системой. Впрочем, она уже путешествовала на этом корабле, возможно кое в чем разобраться сумела.

— Скорее! Надо принять фиксированное положение! Звездолет разгоняется!

— Но у него же антигравитационное поле? И защитный щит вокруг?

Дарг забрасывает жену вопросами, мигом оказавшись рядом. Я осознаю, что он, перехватив меня, втискивает в кресло, активируя режим фиксации. И падает в соседнее, рядом с которым уже сидит Лика. Щелчок позади подсказывает, что и Наринен себя обезопасил.

— Все отключится или начнет сбоить, если системы не выдержат. По идее, сейчас нам ничего не будет грозить, даже если корабль… закрутит.

Последнего она явно опасается, ведь толком никто из нас не знает, на какую предельную нагрузку рассчитан звездолет и выдержит ли его конструкция такое давление? И даже по сигналам системы не поймем.

Проходит еще несколько томительных минут, когда с каждой секундой ощущение невыносимой тяжести, вжимающей в кресло, возрастает. Это какой же должна быть скорость, чтобы тело ощущало давление через все защитные слоя?..

— Метх что, продал душу демонам? — потрясенно бормочет Лика что-то непонятное.

А я просто сижу, закрыв глаза, и истово надеюсь, что это поможет, что мы успеем добраться до Соли и заякорить арианский кораблик. Влияние давления так продолжительно, что я чувствую подступающий к горлу ком — меня мутит. И Дарг заметно побледнел. Как долго мы сможем выдерживать такой темп?

— Вот! — вопреки всему подавшись вперед, Анжелика указывает нам на экран с координатами. — Она рядом!

— Как же перевести все на визуальный режим? — крутит головой брат, надеясь сообразить, как переключить изображение в режиме координат.

Уже не думая о давлении, я смотрю только на яркие точки — то, что первым отметила опытный навигатор: мы фактически настигли Соли. Эйфория в душе вспыхивает ярким огнем надежды. Даже облегчения! Ведь мы успели… успеваем?

Бзз…

Резко всех отпускает и тут же кидает вперед. От удара об экраны спасает только фиксирующее поле кресел — каждый из нас словно налетает на невидимый контур. Но и это мало приятно, на секунды воздух выбивает из груди.

Впрочем, это не самое страшное. Куда ужаснее понимать, что мы встали. Замерли! Движения нет. Остановились в шаге от цели.

— И?.. Что дальше? — отстегнув крепления, Дарг уже на ногах.

Кажется, он собрался стремительно нестись за метхом, видя в нем единственный способ сориентироваться в ситуации. Меня посещает подобное желание, но совладать с кружащейся головой и еще плохо контролируемым телом получается не сразу, я пошатываясь поднимаюсь, продолжая для страховки цепляться за кресло. Но прежде чем хоть кто-то из нас успевает покинуть мостик, появляется сам хозяин звездолета.

По стеночке, двигаясь с явной натугой, с кровоточащей ссадиной на лбу к нам продвигается Кирен.

— С… седьмой с…л…лева, — сипло пытается он что-то сказать Лике.

Голос его звучит как ржавый старый скребок, а цвет кожи непривычно землистый. Я вдруг догадываюсь, что там, где он только что был, не предусмотрены кресла с фиксирующим полем. И от этой мысли становится по-настоящему больно.

К счастью, Анжелика указание понимает, немедленно касаясь какой-то цветовой зоны на панели. И тут же на экране мы в реальном режиме видим арианский звездолет, который почти догнали.

— Невероятно, — в голосе Наринена явное ошеломление, пожалуй, настолько сильных эмоций я у него не припомню. — Метх, что ты сделал?

Но прежде чем хоть кто-то из нас произносит следующее слово, корабль с Соли вдруг тоже замирает. Всего на один долгий миг, когда меня обдает чувством безысходности. Пусть я никогда прежде не видела в действии эти космические ловушки, но страшным наитием понимаю: корабль попал в зону их влияния.

И словно подтверждая мою страшную догадку, арианский межзвездный прогулочный крейсер вопреки всякому смыслу и изначальной траектории полета начинает «уплывать» в сторону, туда, где черным пятном зияет чрево бездумного монстра.

— О… нет! — в отчаянии кричит Лика.

— Что-то можно сделать? — одновременно с мукой трясет Дарг за плечо Кирена. Ему страшно — я вижу это в его взгляде. Страшно не за себя.

С лица Кирена спадают последние краски. Он чуть отступает, замерев в шаге, и закрывает глаза. Меня немедленно озаряет воспоминанием — это элемент упражнений воина по медитации.

— Да. — Через секунду отзывается он жутко спокойным голосом. И смотрит прямо на меня, пусть и отвечает Даргу. — Есть способ, я знаю о нем из записей древних.

Лицо Наринена, которого я вижу чуть позади, мгновенно приобретает целеустремленное и крайне заинтересованное выражение. Вот оно, открытие! Сейчас Цезарион получит первое свидетельство возможной борьбы с этим невесть откуда взявшимся «врагом». Я достаточно знаю мужа, чтобы понимать направление его мыслей. Его предвкушающую радость.

— Я готов на все, — подается к Кирену брат. И Лика шагает следом. Все это происходит так стремительно.

А я стою на месте и не могу пошевелить и кончиком хвоста. Словно уже знаю, что прозвучит дальше.

— Можно выбить звездолет оттуда. Место в ловушке только на одну цель. Потом требуется время, чтобы «переварить» ее. Добыча погибает не мгновенно. На большее количество «пищи» эти капканы не рассчитаны, они должны заглатывать следующую цель лишь после предыдущей. Оттого их всегда и размещали кучно, как оградительный заслон от целой эскадры.

— Тогда протараним эту мерзость, летим следом, — тут же решается Дарг. — Выбьем кораблик с Соли. Следом идет императорский крейсер — он подберет ее!

И я безумно благодарна брату, что, даже не раздумывая, готов на все ради моей дочери.

— Что за дикое… — возмущенно выступает вперед Наринен. Мне на миг становится горько: увы, это ожидаемая реакция того, кого я предпочла в отцы своему ребенку.

— Нет топлива, совсем, — не обращая на него внимания, отрывисто отсекает этот вариант Кирен. — Нам не разогнаться.

— Неужели все? — задыхаясь, я тяжело оседаю на пол. Эта погоня, такие усилия и все… напрасно.

— Нет, выбьем, — метх не отпускает мой взгляд, смотрит странно, словно бы… предупреждает? Или просит прощения? — Есть спасательная капсула-торпеда. Она мощная, и заряд там полный.

— Но будет ли достаточно ее массы, чтобы вытолкнуть корабль, пусть и небольшой? — тихо шепчет Лика.

Дарг оборачивается к ней, в его глазах такая решимость, что даже я все понимаю. А что говорить о женщине, соединенной с ним ариан, чувствующей его душу. Они одновременно подаются навстречу, обнимая друг друга. Их взгляды встречаются, и я не сомневаюсь, сейчас они говорят мысленно. И я не могу отвести от них глаз, осознавая, что они… прощаются.

Нет! Я не могу позволить случиться этому. Не могу разрушить еще и жизнь брата. Лики. Их детей. Силы возвращаются, и я, вскочив, кидаюсь в направлении коридора, который, уж я-то знаю, ведет к спасательному отсеку.

— Ты окончательно спятила! — Резко дернув, меня перехватывает Наринен. И он едва не рычит от гнева. — Достаточно одного необдуманного порыва, не усугубляй одну глупость другой. Что, так нестерпимо хочешь изменить мой семейный статус?

— Отпусти!!! — Я вырываюсь как обезумевшая, не сдерживая силы и не считаясь в средствах. Вгрызаюсь в его плечо, когтями полосую лицо и хлещу хвостом наотмашь.

Но Наринен все же сильнее. Мне отчаянно хочется одного: вырвать Соли из лап смерти, уберечь брата. Ведь это самое правильное — моя жизнь из всех самая никчемная. Пусть хотя бы моя смерть принесет пользу. Но Дарг, не позволяя мне осуществить страстное желание, проскочил мимо. Опередил…

— Капсула!!! — В этот же миг помещение взрывается жутким криком Лики. — Она стартовала…

И мы все понимаем, что это не может быть Дарг, он бы просто не успел. На секунду наступает какое-то отупение. Мы все замираем. Руки Наринена больше не сдерживают меня, позволяя развернуться к экрану. Не представляю, о чем думают другие, но мое сердце в этот миг стискивает жуткая боль.

«Кирен. Больше некому. Он же обещал…»

Тишина кажется абсолютной. Все мы — и вернувшийся Дарг, и Лика, и даже Наринен, не говоря обо мне, не дыша всматриваемся в картину на экране. Картину неизбежной трагедии. Ведь даже если у метха получится выбить кораблик с Соли из этого устройства, сам он выбраться не сможет. Но осознание наступает — мы понимаем, все уже необратимо, а наша роль — лишь бессильных наблюдателей.

— А почему он решил, что из ловушки что-то в итоге выбрасывается? Возможно ли это технически? Разве она не предназначена для полного развоплощения? — голос Лики дрожит, я понимаю: она плачет.

— Они в первую очередь ориентированы на органику. — едва различимо отзывается брат. Чуть отступив к жене, он обнимает ее плечи. — Покореженные останки кораблей из себя изрыгают, их приходилось находить и даже опознавать. Можно предположить, что как только непонятный нам механизм распознавания этих сооружений перестает ощущать в попавшихся в его нутро объектах органику, задача считается выполненной.

— Зачем древним были нужны эти монстры?

— Если не принимать в расчет того, что сейчас сила ловушек обратилась против нашего мира, то они удивительно практичный способ обезопасить свои границы, — характерно сдержанно и спокойно отвечает Лике Наринен. — Мы не знаем, многочисленна ли была раса древней цивилизации, населявшей наш сектор когда-то. Но если нет, то им достаточно было расставить эти капканы в узловых перекрестках транспортных потоков, чтобы сдерживать проникновение верпанов.

— В голове не укладывается, — снова голос Лики, видимо, на нее потрясение оказывает обратный эффект и слова льются сплошным потоком. — Они были настолько давно, что другие расы заполонили эти территории, но их устройства действуют и по сей день.

«Но начинают сбоить», — появляется в моей голове невольная мысль.

Я знаю об этом еще со времен метхского плена на этом самом звездолете. Тогда Кирен говорил, что ряд их «обрядов», которые по сути своей заученный до молитвы алгоритм управления разного вида технологичными объектами, все чаще начинает подводить расу четырехруких «наследников».

— Для нас это скорее проблемы, чем благо, — сухо комментирует Дарг.

Брат переводит тяжелый взгляд на моего супруга. Под ним Наринен резко сникает, а я вспоминаю о намеке брата, что его поведение со мной не свойственно мужчине, соединенному ариан. Но для меня все это так незначительно… Единственное, что значимо для меня сейчас, сокрыто в чреве смертельного капкана. Душу раздирает желание сорваться с места и что-то сотворить. Что-то страшное! И одновременная неспособность даже просто поверить и принять такой жуткий финал. Неужели я останусь жить, потеряв всех, кто мне, оказывается, дорог?..

— Ловушка поглотила капсулу… — вторя моим паническим наблюдениям, мрачно замечает Лика.

И снова все вокруг замирают в напряженном ожидании. Большего нам не дано внутри застывшего в пространстве звездолета Кирена, которым никто из нас не способен управлять. Разве что брат сжимает родовой кулон, посылая поисковые импульсы, явно желая выяснить, как далеко от нас императорский арианский крейсер.

Секунда…

Две…

Еще одна…

И еще… еще… еще…

— Есть! — хором вскрикивают Дарг и Лика. И тут же обоих начинает трясти в лихорадочном напряжении, заставляя метаться перед экраном, особенно остро ощущая неспособность на что-то повлиять. — Вытолкнуло! Это мой корабль! Соли выбросило наружу.

— И далеко! — подхватывает Дарг. — В ту зону, где подавляющее поле снова его не зацепит. Ох, только бы она внутри была в порядке. Только бы за этот промежуток времени внутри с Соли ничего не случилось. Тогда корабль подхватит императорский крейсер. Как же это сложно, — брат яростно взмахивает рукой, — находиться так близко и не иметь возможности хоть что-то предпринять.

— Император далеко? — Наринен тоже тревожится о нашем положении.

Нам как-то необходимо выбраться из метхского звездолета. Никто из нас не знает, как действуют его системы жизнеобеспечения.

— Прибудет сюда не раньше чем через шесть часов, — выдает Дарг неутешительную информацию. Всё это время мы будем вынуждены просто ждать, мучаясь в неизвестности. А что если Соли именно сейчас отчаянно нужна помощь? И от этого зависит ее жизнь? Корабль Лики выглядит неважно, он словно оплавлен и покорежен — разрушительная сила ловушки явно уже начала влиять на него. Есть ли еще возможность для моей девочки находиться внутри?

О большем я не позволяю себе думать. Это сейчас неподвластно мне. Инстинкт самосохранения блокирует все мысли о метхе, о том, что сейчас происходит с ним в чреве монстра. Только сердце безумно болит, плача кровавыми слезами.

— Ему уже не помочь, — едва слышный шепот Лики. Не сомневаюсь, она тоже думает о Кирене. Зная ее историю, я понимаю, что у нее есть право говорить так.

— Это поступок достойный мужчины. Любящего мужчины… — голос брата звучит твердо.

Он в сознательном возрасте потерял наших родителей и брата. Он знает, как неизбежны подобные утраты. Это тоже часть жизни. Но от этого ничуть не легче переживать их…

— Цезарион упустил шанс открыть для себя многое, — не менее твердо добавляет Наринен. Тон его безрадостен, возможно, его взгляд сейчас самый объективный. Но мне он отвратителен. И я верила, что ариан соединил нас? Или пора признаться себе, что всегда знала обратное и просто пряталась за этой отгораживающей от всех ложью? — Метх для нас потерян, а с ним и источники на планете четырехруких. При этом мы не знаем, выжила ли Соли. Может статься, что его жертва окажется напрасной. Нам нечем будет обрадовать императора.

— Я верю, что он не зря собой пожертвовал! — тут же горячо противится Лика, обжигая моего супруга гневным взглядом. Единственная из нас, кто хоть немного знаком с системами корабля, она подается вперед и снова активирует позывные для связи со своим корабликом. Что если Соли отзовется? Это стало бы огромным облегчением, позволив нам не умирать от тревоги все часы ожидания императорского крейсера. — Соли первоочередная причина!

— И мы знаем, что есть способ вызволять попавшие в плен корабли, если своевременно торпедировать ловушки другими. Они могут быть и без экипажа, имитируем присутствие живого. И мы попытаемся экспериментировать, начиняя их взрывной начинкой. Что если сумеем изнутри разрушить капканы? — поддерживает супругу Дарг.

А я молчу, вся сосредоточившись на призыве дочери. В душе кричу ей, умоляя дотерпеть. И одновременно оплакиваю метха, погрязнув в круговороте самых невероятных воспоминаний о нем. Словно в моей памяти открылись самые глубинные шлюзы, позволив хлынуть на поверхность сокровенным картинам прошлого. Они давят на меня ощущением вины, множеством неверных решение и заведомо неправильных поступков. Я едва ли могу дышать от боли, что заполнила душу, чувствую, что от малейшего движения скачусь в самую постыдную и бессмысленную истерику. Мучает только одно: если бы я все сделала иначе? Не пошла этим путем? Больше доверяла бы себе и Соли? Даже метху?.. И тем ужаснее думать об этом, понимая, что прошлое необратимо, а настоящее вершится независимо от моего желания.

— Ч-что это?

Лика судорожно тычет рукой в небольшой сопроводительный экран. Там яркими вспышками и чередой непонятных ей обозначений семафорит сигнальная система. Она каким-то инстинктивным наитием предчувствует во вдруг сошедшей с ума системе предвестие проблем, но понять не может.

Дарг тут же оказывается рядом с женой, но помочь ей не может, задумчиво уставившись на надпись.

— Это не метхский… — медленно тянет брат. — Но есть что-то знакомое в этих символах…

А меня словно вскидывает на ноги неведомая сила, заставив подскочить и податься вперед. Поверх плеча Дарга я всматриваюсь в сообщение на экране и не верю собственным глазам. Столько потрясений за один день! Таких нестерпимых потрясений…

— Что если это выходят из строя системы жизнеобеспечения звездолета? Метх же использовал все топливо, — встревоженно выдвигает свою версию Наринен. — Кто знает, что там за предупреждение.

— Нет… — с трудом разлепив губы, помертвевшим тоном шепчу я.

Происходящее так невероятно, что мне кажется, будто мир сходит с ума.

— Дейнари? — Брат и Лика одновременно оборачиваются ко мне, осматривая лихорадочными взглядами. — Тебе знаком этот язык?

— Это сартхи.

— Древние?!

Дарг смотрит на меня с тревогой. Даже с опаской, словно бы думает сейчас — не сдался ли мой рассудок вновь под валом таких потрясений. В самом деле, кто сейчас вдруг заговорит о языке тех, кто населял этот сектор космоса еще до нас.

А я отчетливо вспоминаю рохбы, что раз за разом приносил когда-то Кирен, желая разобраться в языке расы своих Богов.

— Да. Здесь сообщение о перехвате корабля.

— Перехвате? — недоуменно повторяет Лика. — Нашего? В смысле, этого? Кто-то грозит атаковать звездолет метха?

Брат резко разворачивается к общему экрану, где нам отчетливо виден корабль Анжелики, на котором сбежала Соли.

— Погоди… — прерывает он жену. — Как переключить в режим сканирования окружающего пространства?

Мы с Ликой делаем синхронное движение, указывая ему на нужный переместитель. Я когда-то пользовалась им, пытаясь угнать этот звездолет. Лика же явно успела усвоить кое-что, проведя несколько дней рядом с Киреном.

— Нет, это не угроза, — отвечая на ее вопрос, с трудом нахожу я силы для пояснения. — Там просто предупреждение: «Мы перехватим корабль».

— Но кто — мы? — Наринен следит за происходящим напряженным взглядом, явно не представляя, как реагировать на мое заявление.

— Вот кто, — отвечает на его вопрос Дарг.

И все мы видим на изменившемся изображении, которое вновь представлено лишь сеткой координат, сразу две яркие точки! Одна — корабль с Соли, а вторая?

— Только что из пространственного прыжка вышел неизвестный звездолет, — констатирует брат уже очевидное. — И он стремительно приближается к арианскому кораблю, вырвавшемуся из ловушки.

— Кто же это?!

— Звездолет похож на этот… — отвечает на испуганный вскрик Лики Наринен. Он тоже подскочил к Даргу и вместе со всеми нами всматривается в очередное невероятное явление.

— Но при этом сюда пришло сообщение о перехвате! Они что, знают о случившемся? Что мы не можем добраться до Соли? Откуда они вообще взялись?

«Древние существуют. — Я, не отрывая глаз, слежу за приближением чужого корабля. — Что это нам даст? Могут ли они деактивировать свои механизмы? Что если они — шанс на спасение Кирена?»

— Возможно, они как-то отслеживают ловушки? Что если им пришел сигнал о том, что из одной вырвался корабль? — вслух рассуждает брат. И тут же вздрагивает от плеч до кончика хвоста. — Но как же это невероятно! Раса прародителей не исчезла…

— Если это действительно они, — скептически качает головой Наринен.

Яркие точки сливаются в одну. Быстро переключив режим наблюдения, мы успеваем увидеть, как незнакомый звездолет пристыковывается к кораблю Лики.

— Необходимо с ними связаться! — на удивление мой голос звучит твердо. Но я впервые за время побега Соли ясно вижу цель. Эти таинственные гости — наш шанс. Если они настроены дружелюбно… Это и нужно выяснить.

— Да!

Лика воспринимает мои слова как руководство к действию, вновь начав посылать сигналы вызова на свой корабль. Уже безостановочно! Ведь сейчас мы наверняка знаем: там есть те, кто в состоянии ответить. Но весь вопрос в том, сочтут ли они нужным отвечать?..

Замерев у бокового табло, куда пришло сообщение от сартхов, мучительно пытаюсь вспомнить весь их алфавит, чтобы написать ответ. Но состояние такое нервное, что руки ходят ходуном, не всегда верно действуя стилусом. Да и давно оставленные в прошлом знания вспоминаются с натяжкой. Но вроде бы удается накарябать: «Помогите девушке. И ответьте на сигнал визосвязи, нам необходимо спасти пленника вашей ловушки». Ошибок, наверняка, не счесть.

— Ты знаешь алфавит древних? — Наринен, нависнув надо мной, следит за каждым движением. — Но… откуда? Эти знания утрачены…

Стоит озадаченному вопросу сорваться с губ мужа, как он получает от Дарга такой ощутимый тычок в спину, что даже спотыкается. Боковым зрением подмечаю, как глаза брата округляются, а клыки оскаливаются в устрашающей гримасе, явно призванной вразумить моего супруга, чтобы он не касался этой темы.

Сам Дарг занят передачей импульсов через родовой кулон — готовит дядю к самому невероятному явлению со времен выхода нашей цивилизации в открытый космос.

— Меня научил Кирен, — спокойно отвечаю Наринену, желая раз и навсегда дать понять, что совсем не считаю отца Соли глупцом и неучем, как других представителей его расы. И так было всегда, даже когда я злилась и ненавидела метха, признавала его жажду знаний. — Впрочем, я помню мало.

Отправив послание так неожиданно возникшим рядом Богам меднокожих, оглядываюсь на экран с изображением двух состыковавшихся звездолетов. Они в пределах непосредственной видимости, но это нисколько не успокаивает. Что если это какой-то отряд «зачистки», призванный довершить начатое их капканом?.. Голова кружится, ладони неприятно липкие — меня убивает страх. С примесью надежды — за дочь и мрачно-безысходный — за ее отца.

— Отозвались! — истошно вскрикивает Лика, впиваясь взглядом в какой-то знак на поле управления системами корабля. — Сигнал принят!

И тут же переключив табло вызова на большой экран, отскакивает в сторону, чтобы не быть в зоне видимости «собеседников». Зато мы с братом и Нариненом втроем стоим прямо напротив него, с мучительным нетерпением ожидая, когда экран прояснится, отобразив мостик Ликиного звездолетика.

Три фигуры беловолосых мужчин предстают перед нами. От напряжения я стискиваю пальцы, понимая, что сейчас наконец-то делаю вдох, так страшно мне было увидеть… Не знаю, может быть неизвестных враждебных нам пришельцев вроде верпанов? И понять, что помощи от них ждать бессмысленно.

Но эти нежданные визитеры так похожи на нас! Та же светлая кожа, чуть выступающие клыки и светящаяся радужка глаз. Только у всей троицы они одинаково желтоватые, какого-то глубокого и теплого оттенка.

«Янтарь», — вдруг вспоминаю я название земного минерала, украшения из которого дарила мне Анжелика.

— Девушка! — не подумав о приветствии, вскрикиваю я. — На корабле должна быть девушка. Арианка. Вы можете найти ее и выяснить в каком она состоянии?

Ближайший ко мне пришелец, а на вид он молод, непонимающе качает головой. Им не знаком арианский? Мысль приходит в голову и брату, он спешно повторяет мои слова на метхском, добавляя еще и обещание вознаградить за помощь.

— Мы уже помогли, она вне опасности.

Голос представителя расы прародителей звучит слегка размыто, он хмурится — возможно, ему странно говорить на языке «рабов»? Но для меня это мелочи, главное у нас есть возможность понять друг друга. И они настроены дружелюбно!

— Можно… можно ее увидеть? — вопрос срывается с губ, прежде чем я осознаю, что дочь совсем не обязательно находится в этом помещении.

Наш невероятный собеседник, на миг задумчиво склонив голову на бок, все же медленно кивает в ответ. И тут же делает движение рукой в сторону, словно бы манит к себе кого-то. Его спутники расступаются, и… мы дружно потрясенно выдыхаем. Прямо в пределах нашей видимости по воздуху плывет тело, послушное этому движению. Смысл увиденного не сразу доходит до меня. Почему-то сначала пугаюсь, что повреждены гравитационные системы корабля, оттого все внутри находится в свободном полете.

Но разум немедленно подсказывает мне нестыковки: чужаки уверенно стоят на полу, да и вокруг никакого беспорядка. Единственный подвижный объект — тело дочери. Я мгновенно узнаю ее по одежде.

— Она жива? — подается вперед брат.

— Да, но спит. Ее организм почти сдался, мы едва не опоздали, поэтому сейчас необходимо восстановить нормальное состояние всех систем ее органов. Это восстановительный сон.

«Они управляют материей», — понимаю я. А мы можем только направлять и распознавать энергию.

— Ваша помощь нужна еще одному… пострадавшему, — едва получив заверения в спасении дочери, я переключаюсь на испытания Кирена. — Внутри вашей ловушки капсула с… метхом. Умоляю, помогите вызволить его.

Рядом, раздраженно засопев, одергивает меня Наринен. Ему точно не по душе моя забота. Я же с опаской упоминаю расу меднокожего. И как оказывается не зря. Пришелец абсолютно безразлично отмахивается:

— Наша цель — она, — движение подбородка в направлении неподвижно висящей чуть позади Соли. — Метх — незначительная утрата. На это нет смысла тратить силы.

— Как нет? — в ужасе вздрагиваю я, прижав ладони к резко замершему сердцу. После заботы о моей девочке я не ожидала такого категоричного отказа. Обрела надежду… — Умоляю вас помочь и в этом. Этот метх… необычный. Он очень значим… для нас. И ваши усилия будут вознаграждены. Обязательно!

— Мы ничем ему не поможем, — на светлокожем лице собеседника не дрогнул и мускул, когда он неизменно плавно оборвал тему.

В глазах потемнело, ноги задрожали, я ухватилась за край поверхности рабочей системы управления звездолетом, понимая, что сейчас рухну. Оказывается до этого мгновения я еще верила… Ждала чуда. Но время идет, откуда еще можно ждать помощи?!

Онемев от горя, впилась в светловолосого взглядом, силясь найти слова, как-то достучаться, объяснить… Правда в том, что я поняла: одно дело знать, что Кирен где-то далеко, но жив. И совсем другое — понять, что больше никогда он не встретится мне. И не потому, что я этого желаю, а потому что исчезнет совсем. И это необратимо. Неизбежно. А я бессильна изменить.

«Соли будет жить, а метх нет».

Могу ли я принять такую цену? Есть ли у меня право решать, выбирая чью-то сторону. Кирен сам решил все за нас.

Мне отчаянно легко удалось понять: они одинаково дороги мне. И смерть Кирена я так же буду оплакивать всю свою жизнь. Еще не принимая ее, я уже знала это. Мысли в голове пронеслись стремительно. Лика кинулась ко мне поддержать за плечи. Дарг, кинув на меня встревоженный взгляд, снова обратился к визитерам.

— Что вы намерены делать дальше?

— Девушку мы заберем с собой. Едва пришел сигнал о распознавании, мы переместились в это созвездие.

Брат дрогнул — такого ответа никто из нас не ожидал.

— Вы не можете отобрать у нее разом и отца, и мать! — выкрикнула я, больше всего желая сейчас оказаться на борту корабля. Тяжело обмякнув, груз собственного тела сейчас казался мне нестерпимым, отказываясь верить собственным ушам, таким пугающим казался смысл слов чужака. — Она еще ребенок. Это убьет ее!

Неужели дочь повторит мою судьбу? Станет пленницей? Пусть не верпанов, но… что мы знаем об этих древних? Кирен когда-то говорил, что сартхи забирали их женщин. Зачем, он не сказал — не знал и сам. Слишком рано я поверила в спасение Соли.

— Мы говорим от лица императора Цезариона, — пока мы с братом застыли, оглушенные ответом, инициативой решил воспользоваться Наринен. — Мы полагаем, сейчас важно не принимать поспешных решений, а постараться заложить фундамент дальнейших взаимоотношений наших цивилизаций. Мы полагали вашу расу давно исчезнувшей…

— Наше время ограничено, мы должны уйти, — с тем же отстраненным видом перебил его чужак.

Позади его так и виднелось тело спящей Соли. А двое его спутников и вовсе отступили, накинув на головы что-то схожее с капюшонами.

— Уйти? — моя все это время копившаяся паника, прорвалась отчаянным вскриком. Подавшись вперед, нависнув над системной панелью, я едва ли не прижалась лицом к экрану. — Вы не можете вот так исчезнуть, не дав нам и шанса помешать вам! Разубедить! Вразумить! Это же просто… жестоко. Убийственно жестоко! Подарить матери надежду на спасение ее дитя, чтобы тут же разбить ее вдребезги. Мы в плену этого корабля, но вы-то можете перемещаться. Умоляю, дайте нам всем шанс разобраться…

Сердце разрывалось от боли за метха, но я была абсолютно бессильна сделать для него что-то, а вот дочь… Я должна разубедить этих странных пришельцев!

— Мы не жестоки. Соли жива, вы страшились обратного. Но жива благодаря нам, мы отныне имеем право управлять ее судьбой. А вы получили шанс узнать, что девушка избежала трагедии. Это милосердие, а не жестокость.

— Зачем она вам? — глаза Дарга вспыхнули зеленым, выдавая глубину его тревоги за родное существо. — Если вопрос в награде…

— Нет, не стоит считать нас какими-то пиратами, жадными до наживы.

— Но она совершенно обычная. Даже посредственная, — очевидно, полагая, что тут какое-то заблуждение, вновь вмешался оправившийся от резкости собеседника Наринен. Бросив на меня обеспокоенный взгляд, он явно пытался помочь, как понимал это сам: разуверял древнего в том, что затея стоящая.

— Девочка соединяет в себе две крови, это важно для нас.

Я все это время лихорадочно искала аргументы, способные остановить древних. Положение, в котором мы все оказались, сложно было бы сделать более безысходным — застряли на неподвижном, неподвластном нашим возможностям звездолете, который в ближайшем будущем станет космическим мусором, лишившись капитана и ресурсов. И Соли, и Кирен вроде бы рядом, но… возможности помочь им нет.

— Даже три, — покачал головой мой муж, для которого этот факт извечно служил разочарованием. И Наринен искренне полагал, что стоит об этом узнать сартхам, как вопрос разрешится сам собой. — К тому же одна из них — метхская.

По движению плеч мужа я привычно поняла: это — низшая проба. И в этот миг я едва ли не возненавидела его. За то, что не смог сдержать свое пренебрежение даже сейчас, когда вся моя жизнь оказалась на краю бездны.

— Именно! — собеседник впервые проявил эмоции, в голосе его появилась экспрессия. — Арианская бесполезна, но метхская так важна. Для нас очень значимы все полукровки.

Наринен не нашелся с ответом, взгляды сартхов определенно изумили его.

— Любая посильная помощь или плата. Мы согласны, — вступился Дарг, одновременно сжимая родовой кулон — дядя был на связи. — Эта девушка — племянница императора Цезариона. Вы понимаете, если вы скроетесь с ней, вас будут преследовать вечно?

Я горько усмехнулась, поймав себя на оставшейся где-то в глубине души обиде на брата: опыт поиска у него большой. И не самый успешный!

— Мы для вас недосягаемы, — обыденно и меланхолично отреагировал сартх. И тут же чуть потянулся вперед, явно желая прервать сеанс связи.

— Нет!!! — Завопила я изо всей мочи, утратив всякий самоконтроль. Ведь по всему выходит, сейчас эти странные пришельцы исчезнут, вернувшись в неизвестность, из которой явились так сенсационно. С моей дочерью! — Соли!!! Вы не можете сделать это!

Где-то позади шумно всхлипнула Лика, Дарг зарычал, не замечая, что руками прогибает края поверхности системы управления, а меня затрясло в припадке безумного ужаса: моя девочка! Я все же лишусь и ее! Как можно вынести столько боли и потерь?.. Почему жизнь снова наказывает меня? Наказывает Соли!

В последней видимой вспышке померкшего изображения, я отчетливо увидела, как дочь, возможно реагируя на мой вскрик, шевельнулась. Качнувшись, она села, все так же продолжая висеть в воздухе, и взглянула прямо на меня. На это движение отреагировал наш неумолимый собеседник, очевидно предводитель этих визитеров. Он стремительно обернулся к Соли…

А что было дальше, нам не дано было узнать. Экран погас, через миг вновь вернув нам изображение двух состыковавшихся, таких близких и одновременно невыносимо далеких звездолетов.

— Немыслимо! Упустить такую возможность… — охнул Наринен.

— Нир! Нир! — кричал Дарг, вторя мысленному призыву к главе рода. — Скорее!!!

— Господи… — подавленно что-то шептала Лика.

А я застыла, не имея сил говорить. Глаза защипало от нестерпимой сухости — в душе я рыдала, но ни единой слезинки не скатилось по щекам. Я все еще видела глаза дочери. А в них испуг, облегчение и радость. Мы все же встретились… Кирен, сам не подозревая об этом, сумел выполнить обещанное. Но радости от такой встречи не было. Только нестерпимая, оплетающая все тело боль. Мука отчаяния, разочарования в себе и обиды.

«Как поздно», — стучало в голове.

Слишком поздно для признаний, прощения и понимания. Даже просто для тихой мимолетной ласки. Для доброго слова. Поздно… Жизнь снова замерла, сделав очередной круг.

Сразу две утраты. И какие…

Почему я не ценила прежде чуда, дарованного мне, — собственную дочь, не смогла признать, что метх искренне стремился измениться ради нас? Раскаивался в своих ошибках? Что он тоже достоин хотя бы быть отцом нашей девочки? Не понимала, что судьба не только отнимала. Она и подарила много, так много… В сравнении с тем, что могло бы быть, но не случилось.

Только я не смогла увидеть и признать ценность того, что обрела. Все истинно значимое заслонила надуманная обида на жизнь.

Глубоко внутри всегда жила уверенность — я достойна другого, лучшего. И я по роковому стечению обстоятельств лишилась своей настоящей жизни. С того момента все просто стало сном, дурным и надуманным. А я когда-то обязательно проснусь, и вот тогда… Тогда буду жить по-настоящему, обрету, чего достойна. Сейчас же? Черновик…

И вот я очнулась. Но как же поздно! Когда ошибки уже не исправить. Хуже того, моя пассивная, разъедающая душу обида на весь мир имела последствия. Тем более жуткие, что они коснулись близких мне существ.

«Великая Мать, я понимаю! — ошеломленная прозрением, шептала я в своем сердце, не видя ничего вокруг и вновь, как несколько лет назад, проваливаясь в пропасть тьмы. — Почему я полагала, что достойна другого? Чем я заслужила подобную милость? Ничем… И я не смогла достойно принять удары судьбы, однажды все же сломавшись».

Когда-то я считала страх сильнейшим стимулом. Но сейчас поняла, он ничто в сравнении с любовью. Только и ее не хватит, чтобы повернуть время вспять.

Ярость пришла стремительной волной, заставив сорваться. Руки хватали воздух, словно бы моя душа рвалась сквозь невидимые оковы. Не осознавая себя, я заметалась по помещению, круша все на своем пути. Не думая о том, что малейшая разгерметизация не оставит нам и шанса, бросилась рвать обшивку стен.

«Не могу! Не могу! Не могу!»

Осознавала ли я оковы рук брата и мужа? Слышала ли мольбы Лики? Нет.

Все заслонил голос дочери — ее первый крик, прорезавший когда-то тишину. И сейчас он оглушал меня, слепя отчаянными эмоциями. Такая цена! За что?!

— Дейнари! — вновь и вновь кричал брат. — Нир совсем рядом. Они могут успеть.

Но я наверняка знала: не успеют. Иначе и быть не может в моей бесконечно постылой и бесполезной жизни.

— Смотрите! Скорее!

Анжелика закричала вдруг так, что мы замерли, потрясенные неимоверным напряжением в ее голосе. Синхронно обернувшись к супруге брата, увидели, что она всматривается в происходящее на экране. Неужели время пришло? Древние покидают наш сектор космоса, унося с собой и смысл моей жизни?

— Их звездолет движется! К нам!

После таких слов Лики мы тут же подскочили к экрану. Все распри и недавние упреки были забыты перед лицом неожиданного маневра «гостей».

Глава 6

Дейнари.

— Они даже не отстыковались. Так и тянут за собой мой звездолет.

Боясь поверить в еще один подаренный судьбой шанс, я тяжело осела в капитанское кресло. Принадлежащее Кирену, оно могло бы служить мне и кроватью, но сейчас угнездиться в его глубине оказалось успокаивающе. Словно метх коснулся меня, приободряя. Ощущение было с привкусом скорби — больше мне не доведется испытать его поддержки.

— Точно, — выдохнул брат. — Они все ближе. Летят прямо на нас.

— А что если это намеренно? Вытолкнут корабль меднокожего с нами на борту в зону подавляющего поля их ловушек? — всполошился Наринен, потрясенный этой явно свежей идеей. И обернувшись к Даргу, грозно оскалился. — Зачем было грозить им преследованием? Что если сартхи решили не оставлять свидетелей?

— В этом нет смысла, — резко осадила его Лика, наградив еще и возмущенным взглядом. — Они сказали, что недосягаемы для вас. И я им верю, инстинктивно. Столько веков оставаться невидимыми для всех. Это много говорит об их возможностях.

— Великая Мать! — рявкнул Дарг в сердцах. — В пропасть их возможности, нашли о чем спорить. Нам надо срочно разобраться, как этот аппарат пристыковывается! Надо присосаться к ним намертво. Эх, только бы энергии оказалось достаточно для этого простейшего шага. И это метхское творение нам поддалось. А там и дядя на подходе.

— Я смогу! — подавшись вперед, рывком вскочила на ноги. Когда-то я справилась и подняла его корабль с поверхности планеты, смогу и запустить процесс стыковки.

— Мне кажется, я тоже, — тихий голос Лики рядом и ободряющее прикосновение ее руки к моему плечу. — Кирен показывал Соли, как осуществлять стыковку. Я сидела позади, но видела почти все…

— Какой-то запас энергии сохраняется — системы жизнеобеспечения функционируют, — синхронно поспешил обнадежить нас Наринен. Его явно успокоил такой деятельный подход, никто и не думает сдаваться.

Дружно склонившись над панелями системы управления кораблем, обмениваясь взглядами и советами, принялись приводить задумку в действие. И обе неизменно бросали стремительные взгляды на сартхский корабль. Он неумолимо надвигался на нас.

Больше — будущее надвигалось. И каким оно станет — трагичным или изобличающим — нам предстоит узнать совсем скоро.

Как случилась стыковка, толком не поняла ни я, ни Лика. Возможно, звездолет Кирена поддался нашим настойчивым попыткам его обуздать. Возможно…

Или древние сделали все за нас. Но спустя поразительно короткое время нас основательно тряхнуло, мигнуло освещение капитанского мостика и… прозвучал сигнал системы, возвестивший об успехе.

Но размышлять о том, что и как, ни один из нас и не думал. Едва на табло отразилась модель наших объединившихся звездолетов, как все мы уже спешили к стыковочному шлюзу. Надежда крепла с каждым шагом, ведь древние вопреки всему не исчезли где-то в бесконечности космоса с моей дочерью.

— Мама!

Разъехавшиеся створки двери явили мне Соли. От облегчения ощутив полное бессилие, я только и смогла, что стиснуть кинувшуюся ко мне дочь в объятиях. Что творилось в этот миг в душе? Это не описать словами. Наша погоня все же увенчалась успехом.

Но шагнувший за ней следом древний заставил напрячься. Не уверенная, что однозначно понимаю все, я поверх плеча Соли уставилась на мужчину.

В этот раз он единственный пожаловал к нам из той троицы, что мы видели на экране. И он не спешил снимать свой капюшон, спокойно остановившись рядом с нами. С Соли! Такая «опека» тревожила. В чем причина?

Брат в задумчивом молчании тоже замер неподалеку, как раз так, чтобы в любой миг кинуться наперерез, оказавшись между нами и незнакомцем. Но с решительными действиями не спешил, явно ожидая от древнего первого шага. Всем нам необходимы разъяснения, чтобы разобраться в случившемся.

— Соли…

Лика в повисшей вдруг тишине подошла к нам и обняла мою девочку тоже с явным облегчением, бросив на меня ободряющий взгляд. Ее доброе сердце, конечно, уверилось в благополучном возвращении племянницы. А вот мое… Странное дело, присутствие сартха давило. Вопреки благодарности, что все мы должны бы испытывать к так неожиданно возникшему на нашем пути спасению, тревога усилилась.

— Нет слов, чтобы выразить мою благодарность, — когда в тишине прошло несколько минут, а чужак не проявил и малейшего намерения хоть что-то сообщить нам, я начала первой. — Вы спасли мою дочь, но я умоляю вас помочь и ее отцу…

Верила ли я, что время еще есть? Наверное, нет. Но просто не способна была признать, что для Кирена все кончено.

— Да! — Неожиданно рьяно высвободившись из моих объятий, Соли обернулась к сартху. — Это мой отец! Я прошу вас спасти его, он ради моего спасения попал в это место.

— Просишь? — чуть склонив голову набок, отчего качнулся и капюшон, тут же отреагировал на ее призыв древний.

— Да-а.

— Он в чистилище…

В тоне сартха появился намек на сомнение. И он шевельнулся, чуть развернувшись… вслед за Соли. Вряд ли это почти неприметное движение отметил еще хоть кто-то. Но я не сводила с него глаз, лишь прижимая дочь к себе, но все внимание сосредоточив на том, кто единственный стал надеждой метха. Думать о том, что надежды уже нет, я не могла.

— Это ужасное место. Оно окутывает тьмой, которая вытягивает жизнь, капля за каплей ослабляя, — обернувшись ко мне, содрогнулась дочь. — Первое, чего лишаешься там — обоняния. Раз, и перестаешь чувствовать все запахи. Затем исчез слух… И начало неметь тело. И все это в темноте, в каком-то страшном круговороте внутри этой ловушки. Я так испугалась! Мама… прости меня, я очень сглупила.

— Чистилище?! — Удивился Наринен, до этого момента мявшийся позади нас.

Свирепый взгляд Дарга возымел эффект — больше мой супруг не стремился взять на себя инициативу и наладить диалог с сартхом. Кажется, тому это совсем и не нужно. Такое странное обозначение ловушек, мой слух слово тоже царапнуло. Но куда больше я сейчас была сосредоточена на мысли о метхе. Даже жуткая опасность, пережитая дочерью, воспринималась как-то опосредованно. Наверняка, в дальнейшем я еще не раз содрогнусь, понимая, как близка была Соли к смерти. Но сейчас… Сейчас я чувствовала неодолимую потребность помочь. Принять на себя часть удара… И желание тянуло меня в пропасть самых темных воспоминаний, к тому, что действительно связывало нас. То, что когда-то для меня стало чистилищем!

Понять себя и не пыталась, вся обратившись в мольбу.

— Просто помогите… — отчаянный призыв к сартху. И тут же отрывистое пояснение для Соли. — Кирен наверняка понял, что его появление в твоей жизни подвигло тебя на эту… эту…

— О, нет! — Соли так резко подалась назад, с силой вырываясь из моих рук, что я отвела взгляд от чужака. И успела заметить ее встревоженный взор, обращенный к… Наринену!

Движение рядом вновь невольно отвлекло меня. Едва дочь отступила в сторону, как древний тоже плавно переместился. Не ясно почему, но в этих практически неуловимых маневрах мужчины мне почудилось нечто странное.

«Он словно металл, влекомый притяжением магнита, — осознала я. — А Соли и есть источник его притяжения».

— Это необходимо сделать! Спасти его! — Опомнившись, дочь резко обернулась к своему таинственному спасителю. — Ты же сделаешь это? Ради…

Соли споткнулась, вдруг оборвав себя на полуслове.

— Метх нуждается в помощи. Почему вы отказываете ему в этом шансе? — подхватила я ее посыл.

Положив ладони на плечи Соли, я всматривалась в неподвижную фигуру гостя. Он казался безразличным ко всем нашим мольбам. Даже ткань его совсем не похожего на космическую униформу одеяния не подрагивала, намекая хоть на крохотное волнение. Ничего!

«Как балахоны на метхском звездолете, — всплыл в памяти образ одежды, которую когда-то я носила в плену. И тут же кольнуло пронзительным чувством узнавания. Только сейчас в жутком плену оказался Кирен. Как же непредсказуема судьба. — В прошлом меня спас он. Вопреки всему спас от неминуемой смерти еще в детстве. А вот его сейчас спасти может только сартх».

— Нам не помочь ему. Увы, — снова склонив голову немного в сторону, древний все же ответил.

— Вы не способны деактивировать их? Чистилища? — вмешался Дарг.

— Нет.

— Зачем они здесь? Как угроза для нас? В чем их предназначение?

Соли, как и я, выжидательно смотрела на своего спасителя. И он стоял неподвижно. Но хорошо уже, что начал отвечать.

— Когда-то, слишком давно, когда их установили, никто не предполагал подобного. Чистилища были эффективной преградой верпанам. На такой долгий срок никто не рассчитывал. Они вышли из строя. Ваш народ почитает энергию как основу зарождения жизни. Вам ли не понять случившегося? — сартх говорил загадками. Или это мы не способны уразуметь смысл его ответов. — Утратив связь с питающим их источником, объекты ассиметрично переместились. Многие сюда — в ваш сектор космоса. Так уж вышло…

— Но можно же как-то их… остановить. Уничтожить? Они у вас «сломались», но для нас стали прямой угрозой. Если не можете сами деактивировать свои… чистилища, подскажите способ нам. Что за источник подпитки для них вы упоминали?

Повисла пауза. Древний явно размышлял над ответом. Но для меня это молчание стало пыткой — для Кирена шансов практически не оставалось. Все собственные мстительные проклятия заслонило чувство боли, так невыносимо мне оказалось принять смерть метха.

— Мы поможем.

Мое сердце дрогнуло, встрепенувшись от надежды.

— Мы вернемся к своим, сообщим о проблемах, которыми обернулись для вас чистилища. И найдем способ их ликвидировать. Сейчас же… именно нам не помочь ему.

— Но Кирен?.. — губы дрогнули, вскрик вырвался из моего горла.

— Ему не помочь. Вы должны смириться. Ваши знания учат осознавать энергию как разумную материю, взывайте к ней. Сейчас только она управляет судьбой метха.

— Что это значит? — Дарг сделал шаг вперед и резко замер, словно налетел на невидимую преграду.

— Стоит получить хотя бы такую помощь, — бросил на Дарга осторожный взгляд Наринен, тоже плавно выступая вперед. — Метх сам выбрал смерть. А для нас это шанс избавиться от блокирующего кольца вокруг Цезариона. Император бы…

— Ваш крейсер уже здесь, — прервал его древний.

Кулон брата засветился желтым, подтверждая его слова. Но прежде чем Дарг настроился на мысленный призыв, сартх продолжил.

— Покиньте звездолет. Вы не получите других ответов, но возникшую по нашей вине проблему мы же и устраним. Ждите.

— Как покиньте?

Вопрос произнесла Лика, но нас всех поразило это заявление. Наринен так и вовсе вздрогнул — он уж точно планировал разобрать тут все на составляющие ради новых знаний.

— Мы его уничтожим.

— Зачем? — нахмурился брат.

— У нас есть причины. Приготовьтесь!

В следующий миг, прежде чем я своим застывшим от боли телом, утратив всякую способность мыслить, чувствуя себя ничтожной и бессильной найти выход, осознала охватившую звездолет вибрацию, нас окутало необъяснимым ощущением. Почему нас? Соли точно так же неподвижно замерла рядом. И Дарг, и Лика…

Силясь шевельнуться или хотя бы произнести звук, поняла — это то самое влияние, что заставляло подвластное чужой воле тело дочери двигаться в пространстве.

Так появление древнего привело к самым неожиданным последствиям — мы стали пленниками. Все разом, сами явившись к нему на встречу, сейчас застыли неподвижными статуями в узком коридоре возле стыковочного шлюза. И как я ни напрягалась, прилагая максимум усилий, вернуть способность контроля над собственным телом не могла. Если судить по пылающим синевой и яростью глазам брата, он тоже.

Мы попались в капкан, где наживкой стала Соли?.. Напрасно решили, что древних направляет желание помочь?

Но все эти предположения уже не играли никакой роли. Нам осталось только в бессильной ярости смотреть на своего «кукловода», способность управлять собственным телом мы дружно утратили. Сартх к нашим, несомненно, ненавидящим взорам отнесся спокойно. Невозмутимо развернулся и направился к противоположному стыковочному люку. Мы безмолвно и внешне смиренно «поплыли» следом.

Призывно светящийся кулон брата, испуг в глазах Лики, ошеломление во взоре Наринена — вот и все, что я смогла заметить. Соли древний слегка «придержал» в воздухе, позволив нам отдалиться. Неужели он и не планировал возвращать мне дочь?! Но даже голову я не могла повернуть, чтобы разобраться в причинах такого промедления.

Свет мигнул, донесся характерный гул. Еще одна стыковка?.. Арианский крейсер?! Вряд ли кто-то еще может оказаться сейчас рядом. Но…

Укрытая сероватым балахоном фигура сартха замерла возле панели управления шлюзом. Какое-то время мужчина всматривался в происходящее на экране — в управлении звездолетом Кирена для него явно не было ничего сложного.

Время тянулось мучительно медленно. Невыносимая тоска из-за собственных ошибок угнетала. Надежд для метха больше не осталось — время вышло, да и уверенности в спасении Соли не было. Смотреть я могла только вперед, до мельчайших сколов и зазубрин изучив поверхность стыковочного шлюза. Что ждет нас за его дверями? Звездолет дяди или… так же неожиданно появившийся рядом еще один корабль сартхов? Нужны ли им пленники?

Наконец, створки шлюза с плавным скрипом раздвинулись, позволив всем нам увидеть стыковочный коридор. Сартх посторонился, позволив нашим послушным его воле телам проплыть мимо.

Когда я на недолгий миг оказалась с ним рядом, мужчина резко покачнулся, наклонившись ближе.

— Я вернусь за ней, — шепот, явно предназначенный только для меня, заставил сердце зайтись в бешеном ритме.

Слова, одновременно вызвавшие у меня чувство облегчения и бурю ужаса. Речь о Соли — это я поняла сразу. И он не лишит меня дочери… сейчас. Как это понимать? Права озвучить вопрос мне не дали — губы не слушались, как я ни силилась заставить их произнести хоть звук.

Тело скользнуло вперед, безропотно замерев рядом с такими же неподвижными Даргом и Нариненом. Лика, должно быть, находится чуть позади. И я отчаянно надеялась, что и Соли тоже…

Двери шлюза сомкнулись позади — об этом возвестил характерный звуковой сигнал. Я сглотнула. Сложно описать, что творится в душе, когда оказываешься пленницей стыковочного перехода, протянувшегося в космосе между двумя звездолетами. Откроется ли шлюз на пристыковавшемся транспорте? Об этом сейчас гадали все мы.

Времени созреть в душе панике не дали. Шлюз напротив дрогнул, открывая для нас зев входа в нутро еще одного корабля. И тут же, подтверждая свое все еще «подчиненное» положение, мы синхронно двинулись вперед.

Мысленный вскрик облегчения стал, наверняка, общим. Для Лики и Дарга, имеющих возможность мысленно общаться, он, возможно, стал объединяющим. Нас окружал знакомый с детства вид арианского внутреннего обустройства. Сплетающаяся в причудливую конструкцию лавовая материя оплела нас в определенно арианской санирующей сфере. Свернувшийся позади зев прохода оставил нас на императорском крейсере. Иного арианского корабля рядом не было.

Глава 7

Дейнари.

— Фух…

Отпустило всех разом. Так ожидаемо и одновременно поразительно неожиданно вернулась способность контроля над телом. Несколько секунд мы простояли неподвижно, осознавая и уверяясь, что это не еще один эффект чужого влияния. И мы реально способны двигаться.

Одновременно я резко крутанулась на месте, желая лишь увидеть Соли, а Дарг рванул вперед, стремясь коснуться ладонью поверхности тягучей плазмы. К моему невыразимому облегчению дочь была рядом, поэтому устрашающий шепот сартха в моей голове померк, вытесненный облегчением. А когда в образовавшийся проем в стене сканирующей сферы мы увидели дядю и окружавших его соплеменников, ноги и вовсе подкосились от облегчения.

— Мы в безопасности, — пролепетала Лика.

Наверняка в ее голове за последние напряженные минуты не раз мелькнула мысль об оставленных на Цезарионе сыновьях.

— Нир, что? Что происходит снаружи? Почему вы пристыковались к звездолету метха?

Брат сыпал вопросами, одновременно, едва яркая вспышка энергии подтвердила, что мы не несем с собой опасности, выскочив из сферы. Очевидно, пылая яростью от необъяснимой атаки древнего, он стремился хоть как-то предусмотреть дальнейшие шаги. Но для меня важнее сейчас оказалось прижать к себе Соли. Даже важнее, чем спасти Кирена. На всего одну крошечную капельку неописуемой любви важнее…

— Мам, — обняв меня в ответ, на удивление твердым голосом шепнула дочь, — все хорошо. Все позади.

Хорошо? Я обреченно сникла, прижимая к себе нашу девочку так сильно, как только могу. Этого хотел Кирен. Хотел, чтобы Соли спаслась. И я не имею права не уважать его решение. Не благодарить его…

— Они отстыковались… — Дарг пристально всматривается в развернутое прямо в коридоре энергетическое визуальное поле. — Но звездолет метха тащат за собой!

— Нам поступил сигнал о стыковке. Призыв о помощи. Мы полагали, он от вас, — синхронно пояснил нахмурившийся император. Он стоит рядом с племянником и также наблюдает за происходящим за пределами своего крейсера. — Тем более, ты не отзывался…

— Древний! — Ярость Дарга прорывается в тоне. Голос брата холоден и скрипуч от гнева. — Он не позволил мне и пальцем шевельнуть!

— Подробно расскажите мне о том, что случилось? Соли он вернул, так?

Дядя перевел взгляд на нас. Я через силу улыбнусь поверх плеча дочери, которое так и не смогла выпустить из дрожащих рук. Беснующийся из стороны в сторону хвост я даже не пытаюсь контролировать. Слишком много скорби сейчас внутри меня. И облегчения! За которое мне стыдно и оттого невыносимо тяжело.

— Звездолет метха интересен с технологичной стороны. Он, кажется, ближе по своему устройству к кораблю древних, — переключает на себя внимание императора Наринен. — Сартх в отличие от нас не испытывал сложности в управлении им.

— Они уходят в глубинный прыжок! — Дарг досадливо схлопнул визуализацию. — Нам их не найти.

— Пожалуй, и нам имеет смысл покинуть это место, — кивая члену экипажа, задумчиво заметил Нир. — Не хватает попасть под влияние ловушки.

— Император? — Выступил вперед капитан крейсера. — Возвращаемся?

— Нет, — спешно откликнулся брат, вопросительно всматриваясь в лицо дяди. — Я сейчас настрою спасательную капсулу. Пусть она попробует выбить метха.

Я вздрогнула всем телом. Как и Соли.

— Бессмысленно. Времени прошло слишком много, — не согласился с ним Наринен. — Лучше всего развернуться к Цезариону.

— Испробуем все возможности.

Дядя грустен. Сейчас он смотрит на меня, но я не уверена, что он не думает о чем-то другом. Или ком-то.

— Спасибо! — Дарг в тот же миг сорвался с места, направляясь к зоне спасительных капсул.

— Не надо!

Умоляющий голос Соли заставил на секунду замереть всех. Ее вмешательство стало неожиданностью. И дело даже не в возрасте, когда совсем юная арианка решительно высказалась против намерений дяди и императора. Неужели она не желает спасения отца? Вдруг есть хоть малейший шанс? Метхи — физически крепкая раса. Вдруг… Кирен еще борется?

— Почему?

Вопрос я произнесла одними губами, но дочь поняла.

— Не поможет, — она опустила взгляд.

— Соли, отправляйся в каюту, — повелительно распорядился Нир, при этом кивнув в нерешительности застывшему у выхода Даргу: действуй! — Полагаю, тебе есть о чем поговорить с Дейнари. Позже тебе придется очень постараться, чтобы убедить всех нас в здравости причин своего поступка.

Вопреки обычному желанию оставаться в тени на этот раз Соли и не подумала стушеваться. Расправив плечи с удивительным спокойствием для такого момента, она прошла мимо императора, проследовав за одним из членов экипажа, что вознамерился проводить ее до свободной каюты. А вот я не шелохнулась, хотя тоже с озадаченной задумчивостью проводила взглядом этот откровенный пусть и молчаливый демарш дочери.

— Я останусь.

Одна часть меня была согласна с Ниром, я понимала, что нам с Соли предстоит очень серьезный разговор. И ей не избежать наказания за свое безрассудство, за риск, которому она подвергла остальных. При этом мое сердце изнывало от желания найти оправдание ее поступкам, поддержать в такой непростой момент. Но и бросить Кирена, пока есть хоть малейший шанс, я оказалась не способна.

— Нет! — Глаза дяди сверкнули желтым, красноречиво давая понять, кто из нас не имеет права ослушаться. — Ты не сможешь больше повлиять на его судьбу, но твои эмоции могут сослужить плохую службу в критический момент. — Так император дал понять, что не рассчитывает на благополучный исход миссии спасения. — Твоя первоочередная проблема сейчас — Соли, не спускай с нее глаз!

Не подумав поинтересоваться дальнейшими намерениями супруга, что последние минуты старался ничем не привлекать к себе внимание, отступив в ряды тех, кто сопровождал Нира, я кивнула и двинулась вслед за ушедшей дочерью. Дядя прав в одном: мы достаточно причинили всем неприятностей!

«И я смогу наблюдать за всем по визуальным экранам и из предназначенной для нас сферы», — мысленно утешила себя.

Стоило покинуть широкий коридор возле стыковочной зоны, как меня догнал арианец из числа экипажа.

— Император повелел разместить вас здесь, — подвел он меня к нужной сфере.

Благодарно поклонившись, не осознавая, что нервно тереблю кончик хвоста, я коснулась стены, пожелав оказаться внутри. Проход в пластичной лаве образовался сразу. Шагнув внутрь, первым делом отметила плюхнувшуюся на спину дочь, которая сверлила упрямым взглядом потолок. Подбирая слова для вопроса, я скорее развернула визуальное поле, изучая подсвеченные разным цветом энергетические слепки сразу нескольких находящихся рядом космических объектов.

И если звездолет Кирена, мерцающий явно затухающей мощью серебристого поля, опознала сразу, то вот с кораблем сартхов и смертоносной ловушкой разобралась не сразу. Оба объекта фонили одинаково, излучая мутное белесое поле. Выявить, что из них корабль, смогла лишь по близости метхского звездолета.

Видеть картину в знакомом с детства диапазоне было значительно удобнее. И всякие сомнения в том, кто создатель этого «гроба», отпадали мгновенно.

— Капсула без пилота, — подскочив, Соли встала рядом, указав на крохотный сгусток энергии, что отделился от огромного желтоватого пятна, которым был наш крейсер.

— Да…

Облегчение было искренним. Боль от вероятной утраты Кирена не позволила и думать о гибели брата.

— Да, — кивнула Соли и тут же обняла меня за плечи, опять удивительно спокойно заверив. — Не тревожься, дядя не погибнет.

Она попала в точку, сейчас я больше всего мучилась от мысли, что сею смерть вокруг.

Но сказать еще хоть что-то не успела — движение капсулы резко оборвалось, она замерла на месте.

— Это уже то расстояние, где капсула должна попасть под влияние притягивающего поля?.. — Вслух пробормотала я возникшую мысль. Таиться от дочери смысла не видела.

— Мам, — Соли прижалась виском к моему плечу и тихо вздохнула, — я сразу сказала, что смысла в этом нет. Сартхи дали мне понять, что заблокировали это влияние. Больше ничто не попадет в чрево этого капкана до момента, пока они и вовсе не ликвидируют его.

— Что еще ты поняла? — Резко встряхнула я плечи дочери, в лихорадочной надежде вытягивая ее перед собой, так чтобы видеть выражение лица и глаз. — И раз они могут блокировать воздействие, почему отказались помочь твоему отцу?

— Как я поняла, они спешат. И один из метхов для них совершенно не важен, — в глазах Соли сверкнули слезы, напрасно я полагала, что она бездумна в своем юношеском эгоизме и не осознает, к каким бедам привело ее бегство. — Думаю, они даже поспорили… Я не понимала языка, но интонации позволили думать так. А затем Ясу…

— Ясу?

— Тот сартх, что сопровождал меня.

Ах, это имя пленившего наши тела древнего, того, что странным образом реагировал за Соли. Выходит, ей он счел возможным представиться.

— Он что-то говорил тебе? Угрожал?

Не замечая, что уже трясу ее руки, а мой хвост в удерживающем прикосновении обвился за ногу дочери, выпалила я.

— Да…

Моя малышка явно замялась. А мое сердце ухнуло в пятки.

— Что? Говори!

— Сказал, что их призвала сила моей крови, — дочь отвела взгляд, явно смущаясь говорить о таких странностях. — Что едва пришел сигнал от распознавателя в этом… чистилище, как они сорвались к нему. Потому что были ближе других. И сигнал оказался очень слабым. Но сейчас у них нет времени и ресурсов, чтобы задержаться здесь. Поэтому они помогли только мне.

— Ты сразу сказала сартхам, что внутри ловушки твой отец?!

Раз моя девочка чем-то заинтересовала их, может это подвигло бы древних помочь и ее родителю. Сглотнув, я отвела взгляд на внутреннюю поверхность сферы, пытаясь унять жуткую дрожь, наблюдая за фонтанчиками искр, что тут и там сыпались, прорывая лаву.

— Да. Я молила их помочь, — теперь слезы катились по щекам Соли. — Мама, мне невыносимо при одной лишь мысли, что отец погиб из-за меня. Зачем? Зачем он сделал это?

— Он считал это неизбежным. Кирен обещал мне, что вернет тебя, и… вернул.

— Мам…

Не сговариваясь, мы кинулись друг другу в объятия, обливаясь слезами. Горюя и оплакивая того, кто единственный оказался в силах изменить наши судьбы. Нам обеим он спас жизнь. Прорвалась плотина давно сдерживаемых чувств и эмоций. Словно бы я всю предыдущую жизнь провела, оледенев. А сейчас горячие ручейки, сбегающие из глаз, как пышущие огненным жаром лавовые вены пробуждали мое тело. И случилось это, когда метх снова появился в моей жизни.

«Как же может так получаться, что только этот… монстр в образе живого мужчины заставляет меня чувствовать себя ожившей и реальной? Как можно ненавидеть, бояться и презирать его с такой силой, но при этом чувствовать сейчас такую боль, что дышать становится невозможно? Этот мужчина…»

— Мам?..

Очнувшись, поняла, что Соли уже отстранилась и неизвестно сколько времени сидит рядом и смотрит в мое наверняка отсутствующее выражение лица.

— Да?

— О ком ты думаешь? Об отце, да?

— Да…

— И что?

— Не знаю, — сгорбившись и отведя взгляд, я подтянула колени к подбородку, позволив хвосту обвиться вокруг стоп. — Такое состояние… Я словно налетела на стену и не представляю, что делать дальше. Мне всегда казалось, что Кирен — это источник всех моих злоключений, потерь и пережитой боли, очерствевшего сердца, наконец. Все эти годы на Цезарионе я ежедневно заставляла себя верить, что обрела мир, счастье и гармонию уже по той простой причине, что он далеко. Что более полным мое благополучие станет, только когда…

«… метх и вовсе прекратит свое существование», — хотела сказать я, но вовремя опомнилась. Напротив меня не просто наша дочь, она еще во многом ребенок! А я, очевидно, уже безнадежна. Даже изначальная энергия нашего мира и все оберегающие усилия родных не смогла излечить меня от этой болезненной потребности в ощущении его силы. В его плену и без него я одинаково существовала. Когда же я начну жить?

Стану глупой. Нелогичной и непоследовательной. Беззаботной, не отравленной думами о неизбежном завтра. Перестану бояться не оправдать чьих-то ожиданий. Наплюю на впечатление, которое смогу произвести на тех, кто, по сути, играет в моей судьбе незначительную роль. Когда сделаю хоть что-то? Пусть даже и навлеку на себя проблемы. Вот как Соли сейчас… Сорвусь в пропасть! Просто оттаю и окунусь в реальную жизнь с головой? Может быть, Кирен своим решением погибнуть ради дочери дал понять, что второй шанс заслуживает каждый?..

— Соли, — сглотнув, я посмотрела на дочь, как никогда отчетливо понимая, что ее глазами на меня смотрит Кирен. И всегда будет смотреть. А я еще убеждала себя, что он далеко?.. — Я так испугалась. Испугалась, что потеряю тебя. А с тобой и смысл своей никому не нужной жизни. И это заставило меня понять, насколько жуткой матерью для тебя я стала. Можно, я попрошу прощения? За то, что обрекла тебя на все это отчуждение. За обман и иллюзию, в которую превратила свою и твою жизнь.

— Мама! — Соли перебила с жаром, перехватив и стиснув мои руки. — Прошу, не вини сейчас себя. Особенно в моем побеге. Мне жутко стыдно, я так раскаиваюсь. Это как затмение какое-то, я толком даже не помню, как взлетела. Ярость и алая пелена перед глазами — вот и все, что осталось в голове. Сартх сказал, что мне надо следовать призыву, что пришло время почувствовать себя истинную. Он как знал…

— Сартх сказал? — Не понимая, о чем говорит Соли, я недоуменно уставилась в ее глаза. Но дочь отмахнулась.

— Сейчас не это важно! Мамочка, я же всегда чувствовала и знала наверняка — ты меня любишь. И отец объяснил мне все, рассказал, как я была важна для тебя. Ты же никогда не давала меня в обиду! И к дяде Даргу отправляла всякий раз, точно чувствуя, что я на пределе и готова взорваться. Но как бы мне ни было хорошо с ними, сердце всегда оставалось с тобой.

Прикусив губу, я старательно сдерживала рвущийся из груди крик. Каждым словом сейчас дочь только подтверждала мои страдания. Мать из меня вышла никудышная. Поразительно, как наша с Киреном дочь смогла вырасти в такую, вопреки всему, добрую девушку.

Кем же я еще смогу стать? Ни пленницей. Ни игрушкой. Ни объектом болезненного обладания Кирена. Ни настоящей женой, сестрой или племянницей. Ни даже матерью… Кем?!

— Откуда ярость? Почему ты кинулась к звездолету?

Вряд ли я смогу уже когда-нибудь понять себя. Набраться храбрости и поверить в то, что даже мысленно все это время не позволяла себе произносить. В то, во что влетела сейчас со всей мочи. Метх мне нужен. Почему и зачем — не знаю, но без него я не способна жить. Впрочем, уже поздно принимать это. Поэтому важнее разобраться в мотивах Соли, спровоцировавших побег.

— Мам… — снова ее долгий и пристальный взгляд.

— Говори, давай сейчас скажем друг другу все.

— Я была там. В саду камней, когда дядя рассказывал все Лике. Про… обман Наринена. Нет! Нарина, он — никто для нас. — Голос ее зазвучал резче и категоричнее, интонациями напомнив мне метха. — Ты тоже слышала, я видела тебя. Пошла следом, собиралась рассказать про встречу с отцом. Мам, мне стало так обидно за тебя… Я так разгневалась! Все эти годы ты была такой подавленной, причина же в этом? Ты… ты расстроилась?

— И всего-то? — Охнула я, испугавшись, что из-за собственной трусости и нежелания признать очевидное, то, что чувствовала всегда, едва не потеряла дочь. И потеряла бы, не пожертвуй Кирен собой. — Соли! Я не расстроилась. Поверь, ничуть! Может быть в первый миг испытала потрясение. Была уязвлена. Скорее даже тем, что слышу об обмане от Дарга. Но это совсем не тронуло меня. И знаешь, это лишь подтверждает — нас не связывает ариан.

— Да?.. — Дочь смотрела с надеждой, словно и не ожидала такого чуда. — Ты серьезно не убита горем? Не поэтому плачешь?

— Нарин — ничто для меня в сравнении с тобой и метхом. Как оказалось. Увы, я поняла это только сейчас.

— А я всегда чувствовала. Он никогда не относился к нам с теплом. Только требовал и поучал!

Спорить я не стала. Сейчас этот гнев и недовольство на пользу. Они отвлекут Соли от мыслей о гибели отца, дадут ей время смириться с этой данностью. Впрочем, она почти не знала его. Возможно поэтому реагирует так сдержанно?

— Теперь все изменится. Обещаю тебе, больше, потакая чужим желаниям, я не буду скрывать от тебя свою любовь. И никто отныне не встанет между нами.

И в этот миг я подумала даже не о давнем друге детства, который остался где-то в моих надуманных воспоминаниях, давно превратившийся в прагматичного и расчетливого арианца, а о сартхе с его чуждой силой, шепнувшем мне на прощание предупреждение-угрозу.

Решив прямо сейчас расспросить о нем Соли, уже приоткрыла рот, когда стена огня позади раздвинулась, и в сферу шагнул император. А за ним — Дарг. Лава за спиной брата сомкнулась, меня накрыло облегчением: разбирательства с Соли останутся внутрисемейными.

— Пробиться в нутро ловушки не удалось, — окинув взглядом наши прижавшиеся друг к другу на полу фигуры, сухо сообщил Нир. — Что-то незримое мешало движению капсулы, притом, что она без проблем вернулась назад, подчиняясь нашим сигналам.

Про Кирена никто не упомянул, но я поняла, что они пришли сообщить мне о нем.

— Это сартхи, — незаметно сжимая кулак так, что ногти впились в ладонь, шепнула я. — Вероятно, они действительно намерены помочь нам избавиться от ловушек.

Губы Дарга поджались. Веры в древних у него явно не было. Не после того как один из них заставил всех нас ощутить себя безвольными марионетками.

— Почему ты сбежала? — Сменил тему брат, припечатав Соли очень тяжелым взглядом.

— Не вини ее, — спешно вмешалась я, заметив, как под взглядом брата дрогнула нижняя губа моей девочки. Какой, должно быть, неправой и виноватой ощущает она себя сейчас. Особенно после моих заверений в безразличии к супругу. — Она лишь узнала правду обо мне и Нарине. Она услышала ваш с Ликой разговор в саду. Признаться, и я тоже. Это и спровоцировало ее на побег.

— Я хотела к отцу улететь…

Глаза Дарга округлились. Вряд ли он уже услышал вполне ожидаемый ответ Соли. Сейчас я прекрасно понимала, что ощущает брат. Не так-то просто, явившись обличать и стыдить, вдруг выяснить, что сам стал первопричиной всех проблем.

— О чем был разговор? — Вмешался Нир.

— Ариан… — немного сипло отозвался брат, взгляд его отливал синевой, выдавая нешуточные эмоции, разбушевавшиеся в душе. — Нарин и Дейнари не прошли его.

— Это очень серьезное обвинение.

Дядя нахмурился, отступив в сторону и скрестив руки на груди. Нелепый порыв Соли отошел на второй план. Сейчас рядом с нами стоял не близкий родственник, а император, способный вершить судьбы соплеменников.

— Я практически уверен, — Дарг оглянулся на меня, задавая безмолвный вопрос, требуя решиться. — Да, я уверен. Он прошел ариан с другой, но скрыл эту данность. У них ребенок, тогда как годы жизни с Дейнари не принесли им детей.

— Они с детства были близки, Нарин с тобой отправился поддержать ее, когда Дейнари нашлась у метха. И все эти годы?..

— Именно! Все эти годы он притворялся, лгал нам и ей… А мы не понимали.

Дарг явно только что осознал эту мысль. И она заставила брата сгорбиться, бросив на меня затравленный взгляд.

— Дейнари? — Нир смотрел сурово.

— Я знала, — вдруг поняла, что должна признать то, в чем отказывала себе все эти годы. — Не сразу, но почувствовала. Видела Лику и Дарга. Все понимала в глубине души, но страшилась поверить.

— Зачем?!

Хвост Нира яростно хлестнул воздух, прорезав его со свистом. Но лицо дяди не изменилось — он не отводил от меня внимательного взгляда.

— Соли был нужен отец, а мне… уверенность, что метх до меня больше не доберется.

Слова сорвались с губ. Очень простые и незамысловатые, и близко не отражающие то, что творилось все это время в моей душе. Я и сейчас прикрывалась именем Кирена, оправдывая свое бездействие. Но, кажется, дядя понял.

— Ты уверена, что боялась именно его?

«А не себя?» — Рефреном сквозило в вопросе.

Того, что совершу самый безумный поступок в жизни — сбегу к своему мучителю. Ведь его не хватало мне все это время как воздуха. Неизменно и мучительно-надрывно тянуло вернуться. Но это же неправильно? Противоестественно! Безумно…

Вот я и нашла для себя якорь, пудовые оковы, что намертво приковали меня к Цезариону. Наринен. Да, пора сказать себе честно: я понимала все с самого начала, с того мгновения, как шагнула в темную бесконечную бездну. Это сила нашей величайшей праматери всего лишь показала мне истину, бездну тьмы, какой стала моя душа. Тьмы тоски и обреченности из-за утраты. Для меня он погиб еще тогда?..

— Не судите Нарина сурово. Я сопричастна к этому обману, — вот и все что сказала, опустив взгляд.

Да! Как бы он ни старался, никогда не смог бы провести моих родных, мою дочь, не ощущай моей безмолвной поддержки. Впрочем, нет. Соли не обманулась. И это тоже моя вина, что вынудила ее расти в лицемерном мире собственных страхов. Чудо, что она справилась. Не иначе «наследство» в виде несгибаемого характера отца помогло.

А вот моей силы духа не хватило. В первую очередь, чтобы позволить себе показать метху, что он стал для меня кем-то большим, чем одержимый хозяин и суровый дикарь. Разлука меня сломила, но я продолжала разыгрывать спектакль для единственного зрителя. Для себя!

И что сейчас мне делать со своей несокрушимостью и неуступчивостью? Хотела я мести? Когда-то давно. И вот она свершилась: Кирен погиб, а мне… предстоит жить с этим знанием. Только вот уже без самообмана.

«Как?! Как я смогла полюбить чудовище? И почему не поняла этого сразу? Струсила и не смогла принять перемены в нем. Пусть и послужила их вдохновителем».

Второй шанс! Я оказалась неспособна признать его за Киреном, отрицая перемены в нем.

— Расплата неизбежна, — сейчас со мной говорил император. — Причина даже не в тебе. Ариан — это слишком важно, чтобы хоть кто-то мог позволить себе… инсценировку.

Что ж… в глубине души я всегда знала, что этот миг наступит. Думаю, знал и Нарин. Каждый из нас предпочел этот выбор, сделав и других его заложниками. Я — Соли, он — Лайсу.

— Нарин властолюбив, — многозначительно протянул брат.

— И он лишится всех привилегий. Тем горше будет для него эта новость, что он уже привык обладать многим.

— Главного он так и не достиг, — Дарг обхватил ладонью свою светлую косу. — Великая праматерь не подарила ему потомка, в ком эти привилегии воплотились бы в наивысшей форме. И это его основное наказание — напрасные надежды. Их яд будет отравлять ему весь остаток жизни.

— А вот метху подарила, — дядя думал совсем о другом. Его многозначительный взгляд, конечно, намекал мне на истину.

— И кто бы допустил, чтобы я прошла испытание ариан с Киреном? — Вопрос прошептала едва слышно. Глаза дочери, настороженно прислушивающейся к нашему разговору, сверкнули серебристым отливом.

Дарг вздрогнул. Воспоминания о дне, когда он увез меня и Соли из дома Кирена, наверняка не стерлись из его головы.

— Никто… — удрученно кивнул брат. — Я бы никогда не принял такой связи. Наш мир бы не принял ее. Даже намека. Я бы сразился с ним. Любой из нас, до тех пор, пока не уничтожили бы.

Какое-то время все мы молчали. Слишком трудным оказалось вскрывать давние нарывы предубеждений. Дарг рассуждал верно. По-ариански! Так же, как и я, когда предпочитала взращивать в себе безумие, укрываясь за ним от запретного чувства. А последние годы я скрывалась от него за спиной Нарина.

— Мы сами виноваты в том, что вынудили Дейнари сделать этот выбор. Отречься! Предпочесть нас ему. — Нир только качнул головой, прозревая. — Заставить нас поверить в реальность иллюзии. Вот почему она ухватилась за амбиции Нарина.

Дарг сглотнул. Мог ли он думать, что не справится с ролью старшего брата? Моей единственной семьи?

— Я сама так решила! — Совершенно искренне заверила их. Сейчас, когда метх погиб, нет смысла испытывать страх, сейчас я могу признаться — и им, и… себе.

— Что же будет дальше?

Это дрожащий голос Соли вмешался в наш разговор. Пусть она еще недостаточно выросла, чтобы понимать подоплеку нашей беседы, но разоблачение Нарина напугало ее. Естественно, наказание за обман не может коснуться только его.

— Я не вернусь на Цезарион, — неожиданно даже для себя заявила дяде. — Пусть это станет моим воздаянием. Ссылка.

— О чем ты? — Мгновенно напрягся Дарг.

— Куда ты направишься? — С грустью во взгляде, чувствуя неумолимость моего решения, спокойно уточнил дядя.

— В дом метха. Я хочу оказаться там, на Тридаре. И уже потом решу, что станет с моей жизнью.

— Мам, я с тобой, — немедленно вспыхнула надеждой Соли.

— Нет! — Испуганно отшатнулась я, мгновенно вспомнив об угрозе. — Ты должна вернуться на Цезарион, там безопаснее. Сартх обещал мне…

— Мам, ты серьезно веришь, что ИХ могут остановить наши возможности? Что я на Цезарионе в большей безопасности, чем на Тридаре?

— Кого их? — Удивился дядя.

— Обещай мне, что мы отправимся туда вместе, — стиснув мою руку, затрясла ее дочь.

— Хорошо. — Я вдруг осознала, что совсем без сил. Переживания последних часов лишили меня всякой стойкости. — Пожалуй, я сейчас тоже не способна расстаться с тобой.

Но мы пробудем там недолго. Я найду способ убедить Соли вернуться в колыбель родного мне мира. Она не может достаться Ясу!

— Это же чужой дом! Как вы попадете туда? — Не желал сдаваться Дарг. — Тот, кто способен создать целый звездолет, уж точно обеспечил свое жилище ловушками на случай нежелательного проникновения.

— Без проблем, — ухмыльнулась Соли. — Когда мы гостили у отца, он ввел мои параметры в сканирующую систему — двери дома распахнутся для меня.

И это предрешило решение императора. Нир кивнул:

— Мы доставим вас на Тридар. И оставим на планете охрану и звездолет Лики, предварительно проанализировав его состояние. Так вы сможете вернуться, когда будете… готовы.

Император согласился на кару для меня в виде ссылки. Он точно понял обо мне слишком многое. Или ему подсказало его собственное тоскующее в разлуке сердце?..

— Но…

— Таково мое решение, — осадил братца Нир. — Советую тебе найти ее обманщика-мужа. Пришла пора и ему обрести свободу. Думаю, для Соли и Дейнари самое лучше сейчас будет остаться вдвоем, вдали от этих разбирательств. И отдохнуть!

Последнее явно было прямым приказом для нас.

— Спасибо…

Я вложила в голос всю искреннюю благодарность. Но император отрицательно качнул головой, сухо поджав губы, и с сочувствием тихо напомнил:

— Тебе тоже предстоит научиться жить с этим. А пока устраивайтесь. Мы достигнем Тридара через двое суток.

Несомненно, он подразумевал утрату Кирена. То, во что я так и не могу поверить.

— И у нас все еще открыт вопрос с ловушками, — продолжил он, обращаясь уже к Даргу. — Идем, расскажешь мне обо всем, что сообщили сартхи.

Глава 8

Дейнари.

— Впечатляет…

Дарг чуть отступил, подняв голову, чтобы в полной мере рассмотреть на удивление большой дом метха. Последние сутки, едва мы с Соли наговорились, отдохнули и решились покинуть свою сферу, он всеми силами старался отговорить нас от намерения побывать в этом месте. Напрасно!

Решив для себя почтить хоть так память отца своего единственного ребенка, я была неумолима. И дочь пылко поддержала меня в этом решении.

— Папа хотел бы этого! — Упорно твердила она, не давая других пояснений.

— Что ж, — Нир с небольшим отрядом сопровождения остановился неподалеку и, чуть прищурившись, явно пытался прощупать энергетическое поле, окружавшее жилище. — Трудно упрекнуть меднокожего в безответственном отношении к вопросу безопасности. Это не дом, а настоящая крепость.

— Выдержит и атаку космического крейсера?

Шутка Лики слегка разрядила обстановку.

— Думаю, поле, что укрывает дом и прилегающую территорию, выдержит даже массовый сброс кассетных бомб, — единственный не улыбнулся дядя. — Дальше нам идти не стоит, я ощущаю угрозу.

На Тридаре Кирен обосновался в отдалении от так распространенных здесь торговых городов. Отели всех мастей и бесконечные ангары складов — вот основное наполнение любой торговой станции. Мало кто обзаводится здесь таким основательным жилищем. Впрочем, у метха не было особого выбора. А этот дом стал его пристанищем на многие годы.

— Идемте же, — поторопила Соли. Она в нетерпении пританцовывала на месте и, казалось, совершенно не переживала из-за тревоги родственника-императора. — Мы с тетей Ликой уже проходили этот путь, мне все вокруг знакомо.

— Только тогда рядом с вами был хозяин…

Дарг предупреждающе шикнул на Соли и вознамерился приблизиться к дому вплотную. Но… занеся ногу для следующего шага, так и замер, словно налетев на невидимую преграду.

— Чего же ты мешкаешь?

Соли легко прошмыгнула рядом, не испытав и малейшей заминки. Все мы с объяснимой тревогой смотрели ей вслед.

— Мне тоже нельзя, — Лика дернулась вслед за супругом, но в итоге встала рядом.

Они и Нир смотрели на меня в упор, явно выжидая. Особенно не надеясь на успех, я шагнула вперед. И… спокойно прошла мимо брата и его жены, в непонимании топчущихся на месте.

— И тебя пропускает, — прокомментировал дядя, дав сигнал своему сопровождению. Он словно и не удивился этому факту, сам не делая и попытки двинуться дальше. Возможно ощущал больше чем все мы? — Видимо, метх был не против видеть вас своими гостями, тут Соли права. Но я прошу, будьте осторожны и долго не задерживайтесь в этом месте. Здесь рядом останется небольшой орбитальный флаер с группой из моей личной охраны. Когда потребуется, обратитесь к ним за помощью. С ними и вернетесь на Цезарион.

— Спасибо.

Присев на небольшой камень, оглянулась вокруг, собираясь с мыслями. Тридар — небольшой спутник с парой собственных лун и искусственной атмосферой, ближайшая к Цезариону торговая планетка. Собственной фауны тут нет, растения тоже лишь те, что высажены переселенцами. А таковых здесь не много, большая часть — разношерстная братия торговцев, временно посещающих планету. Отсюда и довольно унылый пейзаж из бескрайнего песчаного плато, уходящего к горизонту. Разве что цвет земли под ногами привлекает взгляд — этакая смесь из голубоватых, лиловых и лазоревых песчинок. Пожалуй, можно рассматривать их причудливые переливы вечно… Не удивительно, что изгнанный соплеменниками и не принятый моим народом Кирен выбрал это место для своего уединения.

— Мне здесь нравится, — тут я не слукавила ни словом. Покой и тишина этой равнины умиротворяли. Сложно придумать другое место, так располагающее к раздумьям о судьбе и пересмотру большинства жизненных планов. Пусть за хребтом, что виднеется на горизонте, и начинается комплекс из множества складских баз. Но если не думать об этом, то иллюзия одиночества полная. — Возможно, мы с Соли поживем здесь какое-то время. Стоит ли задерживать воинов?

— Да! — Вмешался брат. — Уж слишком часто вас похищают. Прекрасно, что здесь есть это пограничное поле, но мы не знаем, для кого еще оно не станет существенной преградой. Осторожность не повредит. Я и сам вернусь сюда за вами, как только отвезу Лику на Цезарион.

— Договорились.

Тревога из-за обещания сартха никуда не исчезла. Будущее дочери виделось не в самых однозначных красках.

— Тогда идите, — смирился Дарг, вторя дяде. — И я надеюсь, ты сможешь, наконец, разобраться в себе. И объяснить все Соли. — Он чуть замялся, обменялся с женой долгим взглядом. — Мне… нам искренне жаль, что все так получилось. Смерти метху никто из нас не желал. Он поступил смело… И это его решение достойно уважения и благодарности с нашей стороны. Почтите его память. Пожалуй, ничего лучше этого места не расскажет вам о Кирене.

— До встречи.

С чувством благодарности за поддержку и понимание я поднялась и, махнув своим на прощание, шагнула в направлении возвышающегося метрах в пятидесяти серебристого дома. Там возле широкой двери входа уже в нетерпении пританцовывала Соли. Вот уж кто совершенно не осознает всей трагичности недавних событий!

Совсем скоро позади раздалось характерное шипение — это взмыл ввысь, туда, где за атмосферой остался висеть имперский крейсер, второй транспортный флаер, который принес нас на поверхность Тридара. Другой, как и предупредил дядя, остался, вместе с группой арианских воинов. Это окончательно укрепило мою уверенность в выбранном решении.

— Мам, ты как?

Соли с беспокойством всматривалась мне в лицо.

— Думаю, немного полегче. Пытаюсь уверить себя, что спорить с судьбой бессмысленно. И твой отец… Что ему так погибнуть было уготовано изначально.

— Ах, это, — дочь резко отвернулась, пробормотав что-то неразборчиво.

— Опять же немного страшно врываться в дом Кирена. Не хочу навлечь на нас еще проблем. Как считаешь, там нет какой-нибудь системы самоуничтожения дома на случай проникновения посторонних? После его звездолета я могу уже всего ожидать от твоего отца. Кажется, в последние годы он помешался на новых знаниях.

— Нам ничего не грозит, — тут же спешно замахала из стороны в сторону головой дочь. Она абсолютно верила в то, что говорила, — с такой убежденностью прозвучали ее слова. — Отец предупредил, что его дом — мой дом, и я могу явиться сюда всегда и без всякого повода. О том, что и тебе он будет всегда рад, — тоже упоминал. Хотя…

— Что?

Заминка в словах Соли от меня не ускользнула.

— Не думаю, что он сам верил в такую возможность.

Кончик хвоста нервно дернулся. Я и представить не могла, что наша девочка думает о причинах таких взаимоотношений родителей. Вероятно, я кажусь ей злобной мегерой, авторитарно лишившей ее общества родного отца. Но чтобы понять нас, ей предстоит вырасти и поднакопить собственный опыт. В юности все мы горазды судить, но способны ли смиряться и искать компромисс?..

— Да, предсказывать будущее — дело напрасное. Еще несколько дней назад я бы и не подумала, что буду стоять на пороге его дома, зная, что сам Кирен в него уже никогда не вернется.

— Мам, решись уже переступить порог.

Взгляд у Соли снова засеребрился. Что же так сильно будоражит ее душу?..

— Ты права, пора.

Но ноги не шли. Просто не двигались, вдруг став неподъемно тяжелыми. Меня не отпускало ощущение, что Кирен рядом. Словно бы он незримым образом присутствует тут — стоит позади. Шагнуть вперед не позволяло чувство вины…

Впрочем, в чем я виновата перед ним? К чему этот стыд? Уж точно не больше, чем он передо мной. И если бы в моих силах было пожертвовать жизнью ради Соли, я тоже сделала бы это. Решительно вздохнув, я подалась вперед, опередив дочь. И первая оказалась в сканирующем поле отпирающего дверь механизма.

И тут же мелькнула мысль: как опрометчиво! Метх внес в систему распознавания параметры Соли, но… Луч сканера уже скользнул вдоль моего тела, и вместо ожидаемого сигнала блокировки тяжелая металлическая дверь дома, сделанная по типу звездолетного шлюза, плавно раздвинулась.

— Видишь? — Тоже переступив порог дома, улыбнулась Соли. Мое лицо, наверняка, имело красноречивый растерянный вид. В этом жилище я никогда не бывала прежде, Кирен использовал старые данные, еще со времен моего плена. Впрочем, сетчатка глаза, энергетическое поле и основные узоры на коже не меняются с возрастом, не удивительно, что система распознала меня. Выходит, Кирен на полном серьезе допускал вероятность моего появления?!

— Это… неожиданно.

Сказать, что приятно — было бы ложью. На самом деле такой безобидный факт, а меня привел в смятение. Разобраться в нахлынувших эмоциях никак не получалось.

— Идем дальше, — махнула рукой дочь, потянув куда-то вправо. — Этот дом такой интересный!

Соли едва ли не подпрыгивала от нетерпения. Но меня гениальные конструкторские воплощения Кирена сейчас не волновали. Все затмевали чувства пережитого потрясения и горя. Для меня в этом доме значимо было только одно: он хранил в себе память о метхе, частичку его жизни и, возможно, души. Тут я планировала проститься с ним, окончательно примирившись с мыслью о его гибели.

— Ты иди, — с трудом, как изнуренная многими и многими годами женщина, оперлась я об обшивку стены. — Тебе тут все уже знакомо, а я подойду позже. Мне надо… побыть одной.

Призраки прошлого обступили неожиданно. И последнее в чем я нуждалась — это свидетели моей слабости. Даже при Соли мне страшно было потеряться в этой трясине самых противоречивых воспоминаний. И причина этому — дом метха. Если снаружи его причудливая, ассиметричная форма и серебристый цвет смотрелись интригующе, то внутри… дом Кирена больше всего напоминал космический корабль. Разве что часть потолков и стен оказалась прозрачной, позволяя естественному освещению свободно проникать внутрь и открывая прекрасный обзор на окрестности. А снаружи об этом невозможно было догадаться. Так я отчетливо видела явно обустраивающихся возле границы защитного купола арианцев — тот самый отряд, что оставили для поддержки нас.

Но вид соплеменников мало занимал мои мысли. Голова наполнилась образами и отрывистыми голосами из прошлого, я словно бы оказалась в том времени, когда была не старше Соли. Голос Гринода, хохот команды, отрывистые приказы Кирена — все это одновременно звучало в ушах, заставляя сжиматься от страха.

— Но их давно нет!

Для верности замотав головой, я заставила себя собраться. К чему этот страх? Неужели я буду вечно вздрагивать при мысли о прошлом?

Машинально двинувшись вперед, я не отрывала руки от обшивки коридора. Она была гладкой и красивой. Где-то напоминая мозаику огненного орнамента, где-то древесные узоры. И пол! Не поверив глазам, я присела, коснувшись поверхности под ногами. Он тоже оказался ровным и теплым. Если последнее не удивило, с нашим появлением запустилась и система жизнеобеспечения в доме, то ровная, явно выверенная и дальше покрытая чем-то мягким поверхность так не вязалась с моими воспоминаниями о грубом, полном зазубрин и сколов полу в метхском звездолете. Мои стопы и сейчас изобиловали множеством едва различимых шрамиков с той поры, когда я босиком бродила там в пору жизни на корабле Кирена.

Ноги сами несли меня в нужном направлении. Я интуитивно угадывала его, продвигаясь в лабиринте комнат. Дом имел несколько этажей, опять же по типу космолетов, расположенных спирально. Спальни, гостиные и даже тренировочные зоны. Все наполнено красивой мебелью и современным технологичным оснащением. Но мое внимание они не привлекали. О назначении многих помещений я не догадывалась, многие были закрыты массивными дверями-шлюзами. Но сейчас впереди была лишь одна цель.

— Его комната.

Губы шевельнулись, отмечая в моем сознании очередной рубеж. Выходит, именно сюда я так стремилась, надеялась найти последние ответы, здесь полагала проститься с метхом.

И снова на входе обнаружился запорный механизм, который легко пропустил меня. Немыслимо! О чем мог думать метх, организовывая все это? Не мог же он всерьез полагать, что я окажусь на пороге? Если бы не его гибель, никакие силы во Вселенной не заставили бы меня прийти сюда.

Когда створки двери скользнули в стороны, я даже зажмурилась. Сердце стучало ускоренно, дышалось с трудом, а хвост суетливо постукивал то об одну ногу, то о другую. Чего я ожидала? Кирен точно преуспел, сумев приспособиться к миру торговли и передовых знаний. Осознав их преимущество, смог заполучить многие богатства. Несметные по меркам его сородичей!

Но увиденное, едва решилась и раскрыла глаза, поразило безгранично. Глаза округлились, формируя гримасу узнавания. В комнате оказалось неожиданно просторно — целый большой зал, где можно не только спать, но и тренироваться. Такая знакомая выступающая поверхность в углу — средоточие всех систем управления, обеспечивающих жизнь этого дома. Безликие светлые стены, несколько подстилок у дальней стены, широкий гамак, ниша с неизменными мечами и два дверных проема. Один так же ведет в купальню?..

— Оо..

Спиной привалившись к сомкнувшейся позади двери, тяжело осела на пол. Теперь призраки прошлого не просто обступили, они словно утянули меня за собой в то время, о котором я так старалась забыть.

Весь этот дом словно бы специально сделан так, что во всем противоположен убогому, грубому и холодному метхскому звездолету, на который еще ребенком привел меня Кирен. А вот собственную комнату? Он практически ничего не изменил в ней. Даже пол остался прохладным — я отчетливо ощущала бодрящее кожу покалывание, прижавшись к нему ладонями. Я словно бы вновь лежала на нем на тонкой подстилке, ощущая, что единственный источник тепла тут — большое тело метха рядом. Думал ли он об этом, оставаясь тут наедине с собой? Зачем воскресил тут фрагмент такого страшного для меня прошлого? Или для него оно было другим?

Судорожно распахнув рот, силясь вдохнуть глубже, я перевела взгляд на единственное, что отличало это место от такой памятной для меня каюты на звездолете. Большое, почти во всю стену окно, за которым бесконечным смешением лазоревых и фиолетовых мазков до гор у горизонта простиралось море песка. Сейчас я уцепилась за этот вид, яростно напоминая себе, что больше не несчастная и бесправная рабыня, вынужденная проживать жизнь в пределах этой комнаты.

— О чем ты думал тут, Кирен?! — Гневно вскрикнула я, не подумав о том, что где-то рядом может находиться Соли. — Как ты жил тут столько лет? Как посмел все это помнить?!

Вспышка гнева заставила подскочить на ноги. Метнувшись к первой двери, ожидаемо обнаружила за ней купальню. А вторая? Когда-то давно, когда все между нами безвозвратно изменилось, он сделал там для меня далеко не идеальный, но очень похожий вариант арианской сферы, наполненной огненной лавой и теплом. Для него, должно быть, все выглядело идентично. Но я осознавала разницу, пусть была рада и такой… имитации.

Огня, тепла и искр не было. Еще одно отличие — за второй дверью не оказалось реинкарнации сферы, что Кирен когда-то соорудил на звездолете, которые штамповала техника, созданная еще сартхами. От неожиданной обиды я застыла посреди комнаты, лишенной окон, ожидая, пока освещение медленно усилится, позволив видеть все четко.

Лавы не было. Но лучше бы была она, окончательно уверив меня в неспособности метха отречься от ошибок в собственном прошлом.

Когда освещение разгорелось в полную силу, пришлось признать — это не мое потрясенное воображение играет в странные игры. Множество скан-изображений, обладающих минимальным отрезком подвижности, украшали стены. Тут кругом были мои портреты. Мои и Соли. Совсем еще малышки, прижатой к груди. Крошки, что только начала ходить, забавно балансируя на ножках и оттопырив крошечный хвостик. И маленькой девочки, что неизменно прижимала к себе непонятную мохнатую игрушку. Как же звали эту ее любимицу?.. Я помнила, что Кирен сделал для нее этого зверя.

Сглотнув, поразилась тому, насколько же я здесь всюду красивая. Просто дух захватывает! Неужели я именно такая для стороннего взгляда? С неизменно отстраненным выражением сиреневых глаз и загадочной улыбкой.

Не осознанно шагнув к стеллажу, наполненному рохбами и визуализирующими дисками, с обреченным ожиданием активировала один. Тут же в помещении померк свет, а передо мной развернулась картина яркого дня. Тот самый дом, откуда нас с Соли забрал брат. Я, Кирен и совсем еще маленькая Соли играем в саду под куполом. Мы «убегаем», а дочка, забавно покачиваясь и помахивая хвостиком при ходьбе, нас «догоняет». Конечно, мы поддаемся… Не в силах смотреть на свое улыбающееся лицо, на смеющегося метха и сосредоточенную мордашку Соли, я перевернула диск, выключая его.

Но рука сама потянулась к следующему. И вот уже новый день и новое зрелище. На сей раз я одна, сижу у крошечного прудика, в центре которого бурлит водопадик, и пою. Пою, не подозревая о том, что в доме позади на балконе в тени множества растений стоит Кирен и наблюдает за мной. В его взгляде гремучая смесь из обожания, затаенной боли и безнадежности.

Отшвырнув и этот диск, не решаюсь посмотреть следующий. И так очевидно, это место — храм памяти меня и Соли. И уж точно Кирен не допустил бы, чтобы я его увидела. Его единственную слабость. Что-то так похожее на… любовь. Но метхи не знаю этого чувства.

Но Кирен погиб и воспрепятствовать мне не может…

Страшась снова увидеть себя глазами отца Соли, отхожу от визуализирующих дисков, что вероятно заполнены информацией из системы наблюдения нашего первого дома, а возможно и звездолета.

Неужели он раз за разом пересматривал эпизоды нашей жизни? Часами просиживал здесь, медитируя и… скучая? Представить это оказалось просто жутко. Пальцы коснулись корешков рохба. Сейчас я предпочту узнать, о чем он читал в пустоте этой комнаты. Что-то из наследия сартхов?

— Памятка родителям юной арианки. Что должна знать и уметь ваша дочь? — Читаю вслух и вздрагиваю.

Конечно, я видела множество таких текстов. Они есть в любой семье, где есть дети. В любой арианской семье. Но к чему об этом читал Кирен?

Лоб покрылся холодной испариной. Я снова словно бы чувствовала рядом его незримый образ. Что бы он сказал, если б мог укорить меня за это вероломное проникновение? За эту попытку залезть к нему в душу? Уж точно не был бы рад мне!

Мысль заставляет опомниться. Суетливо затолкав рохб на полку к множеству других, трусливо выбегаю из комнатки, не желая и страшась понять что-то большее про метха. Сейчас это только навредит мне!

— Соли-и-и!

Воплю, едва оказавшись в коридоре, как сумасшедшая. Сейчас обнять и почувствовать дочь — самое необходимое желание. Потребность увериться: я потеряла не совсем все!

— Мам?! — Встревоженный голос дочери, спешно вывалившейся из одной из кают поблизости, заставляет устыдиться своего поведения. — Что-то случилось? Где ты была? — Взгляд дочки устремляется мне за спину. — Ух, ты! А у меня туда войти не получается.

Я закрываю глаза, привалившись к стене. Проклятый метх! Он ждал меня все это время. Надеялся, что я повзрослею, поправлюсь и… вернусь? Так нестерпимо трудно сдержаться и не стукнуться головой о переборку. О чем он думал, глупец?!

— Может быть, покушаем? Никак не могу насытиться после этого сартхского чистилища.

Удивительно будничный вопрос Соли заставляет возмущенно встрепенуться. Как она может быть так спокойна и предсказуема в такое неоднозначное время.

— Кирен для тебя совсем ничего не значит?

Меня переполняет возмущение. Почему мне так больно, душу словно разрывает на части, будущее перестало иметь хоть какие-то очертания, а наша дочь возмутительно повседневно рассуждает об ужине!

— Мам, что ты? Конечно, значит.

Кинувшись навстречу, Соли обняла меня.

— Извини…

— Нет, ты права, — бормочет она, уткнувшись мне в шею. — Только я не верю, что он погиб.

— Почему?!

— Я же выжила…

— Отец выбил твой звездолет из капкана, пожертвовав собой. А затем подоспели сартхи и вытащили тебя из поврежденного корабля. Это чудо, что все так сложилось.

— В том и дело. Он тоже заслуживает чуда.

— Ах, Соли, — я прозреваю. Наша девочка еще меньше меня принимает трагичную правду. Она банально не признает его смерть. — К сожалению, чудеса так редки.

Кому как не мне знать об этом. Все свое детство и юность я напрасно молила силы о чуде.

— Я буду ждать его.

Почувствовав, что голос дрогнул от эмоций, всмотрелась в ее глаза — там сверкнули слезы. Какой же она еще ребенок. Наивный, доверчивый и мечтательный…

— Пожалуй, поесть — не такая скверная мысль. Покажешь, где тут кухня и пищевые запасы?

Дальше мы дружно занимаемся делом. Обследуем наличествующие продукты и системы пищевого синтеза. А затем готовим и кушаем в полном молчании — разговор никак не получается. Я все еще мысленно нахожусь в тайной комнате в покоях метха, переживая самые противоречивые впечатления. Понимаю, что сегодняшнее открытие льстит мне вопреки всякому здравому смыслу. Но при этом и поражает! Соли же явно витает в облаках.

Свет снаружи постепенно меркнет, делая потолок над нами темным небом, освещенным светом ближайшего спутника. А освещение в доме наоборот разгорается ярче с каждой минутой. Я успеваю поймать себя на мысли об удивительном ощущении покоя. Даже тишина вокруг не давит, понукая срочно подбирать удобную тему, когда…

Звук разъезжающейся двери заставляет нас испуганно вздрогнуть.

— Кто это? — Успеваю беззвучно произнести я, когда дочь срывается с места, громко крича.

— Это отец!

В ужасе я вскакиваю следом и кидаюсь за ней в переход коридора. Это не может быть Кирен. Никак! В голове бьется единственная мысль: опасность. Кто бы ни явился в дом метха, для нас он, наверняка, опасен. В душе крепнет убеждение — это Ясу. И он сейчас заберет мою дочь, а я, обездвиженная древним, не смогу помешать ему и мелочью. Как же опрометчиво и глупо было поддаваться нелепому желанию побывать в доме Кирена и расставаться с Ниром и Даргом.

— Соли, стой. Мы же не знаем, кто там и зачем…

Слова обрываются, едва я стремительно вбегаю в большой холл перед входной дверью. Взгляд с обреченным предчувствием упирается в сартха. Его неизменный балахон и укрытая капюшоном голова. Гулкий голос «гостя» рикошетит от стен — он, несомненно, будет сниться мне в кошмарах до конца жизни.

— Времени совсем нет.

Только что съеденная еда пружинистым рывком подается вверх — от накрывшего ужаса меня мутит. Помощи ждать неоткуда, арианцы, оставшиеся с нами, преодолеть заграждающий купол не смогут. А вот для древнего это не стало проблемой. И вскрик дочери, так порывисто подскочившей к сартхам, распознаю не сразу.

— Я знала, что вы поможете!

О чем она?! Я схожу с ума, почему голос дочери звучит так ликующе? Тело уже словно парализовано — ужас так силен, что я не могу ни вздохнуть, ни шевельнуться. Перед глазами все плывет. Руки взмывают вверх, губы беззвучно открываются — я силюсь остановить дочь, пусть и понимаю, что не способна воспрепятствовать похищению. Зачем они дали нам эти дни иллюзорного покоя?

— Он дотерпел. Мы еще до визита на корабль твоего отца остановили подпитку чистилища. Но чтобы извлечь его, потребовались дополнительные усилия и время. Метх смог прожить его.

Ясу чуть склоняет голову, мне кажется, что это движение адресовано Соли. Сквозь пелену слез и боли я смутно различаю ее фигурку рядом с этим страшным чужаком. Но думать об этом некогда, я слишком потрясена услышанным.

— П-п-прожить?..

С каким трудом я выдавливаю из себя это слово. Настолько прекрасное, великолепное и жизнеутверждающее слово. Лучшее из всех известных мне!

— Пока его душа еще с телом.

Это ответ мне? Все внимание древнего сосредоточено на моей дочери. Но я вдруг понимаю, что за белесой серостью его балахона стоят и другие. Но они неизменно безмолвны.

— Мама! — С резким вскриком Соли подается вперед. Мне со стороны кажется, что она на манер тарана врезается в стройный ряд сартхов. — Скорее же! Отцу нужна наша помощь.

И тут мир окончательно сходит с ума, а небо меняется местами с землей. Сероватые балахоны расступаются. Снова как стрелка, ведомая магнитом, вслед за Соли перемещается и Ясу. А за его спиной я вижу… Кирена. С лицом синюшного оттенка, сочащейся из глаз и носа кровью, словно бы усохшего и безвольно провисшего в руках поддерживающих его сартхов. Но, несомненно, это Кирен! И он жив… пока еще.

«Почему же они мучают его, вынуждая идти самостоятельно?»

С этой мыслью я падаю, проваливаясь во тьму. Слишком большое потрясение. Эта чехарда с умер — не умер окончательно добивает мое исстрадавшееся от горя сердце. Кажется, оно перестает биться.

Глава 9

Дейнари.

— Мам?

Голос дочери заставляет очнуться. Я не могу не отозваться на этот призыв.

— Соли?

Отклик получается слабым, тело ощущается едва ли не невесомым. И уж точно не подчиняющимся мне. Веки приподнимаются лишь немного, позволяя встретить взгляд дочери.

— Фух… Великая праматерь, как же ты перепугала меня, мам. Нельзя же быть такой впечатлительной! Хорошо, что Ясу и его спутники оказались рядом. Иначе… Вот как бы я справилась с помощью вам обоим?

Кому это нам? И тут меня пронзает вопиющим воспоминанием: Кирен! Сартхи же вытащили его.

— Мерзавцы…

— Мам?!!

— Почему они не сказали сразу? Позволили мне думать, что это конец?

— Мм… — Соли явственно сникает. Она тоже знала! Вот и все объяснение ее легкомыслию. — Это неправильно, да. Но у них какие-то проблемы со звездолетом. Я точно не знаю, мне не разъяснили, но или поломка, или было столкновение с верпанским кораблем. Они не были уверены, что смогут ему помочь, а обнадежить напрасно… Ресурсы их корабля практически истощены. Но… я в них верила.

Так нелогично и с совершенно неуместной на мой взгляд радостью завершает дочка свой рассказ. Выходит, она условилась о помощи отцу еще до нашей встречи с сартхом. Упросила Ясу вмешаться вопреки его очевидной незаинтересованности в жизни метха? И он не отказал… ей.

— А к чему было нас насильно выдворять со звездолета Кирена?

— Я не знаю, — Соли развела руками, всем своим видом демонстрируя искренность. На этот раз. — Им был необходим его корабль. А еще — отсутствие свидетелей.

Вот и причина категоричных ультиматумов. И демонстрация силы.

— Как ты поняла, что это отец выбил тебя из капкана? Ты же попросила их о его спасении?

Мысль, что сартхи могли сами решиться на такой сердобольный поступок, не укладывалась в моей голове — качественно они уверили нас в собственной бесчувственности и презрению к расе метхов.

— Ясу сразу рассказал мне, что я оказалась в чистилище. И что из него меня выбило капсулой, которой управлял один пилот — метх. Они просканировали этот капкан. О том, кто он, я догадалась сразу. И попросила их помочь…

— Хм. — С каждой минутой мой голос звучал все увереннее, а ощущение собственного тела возвращалось. Видимо, мне ввели какое-то лекарство. — А Ясу сразу согласился попытаться помочь?

— Да, — мордашку дочери осветила восхищенная улыбка. — Едва понял меня, как сразу пообещал сделать для меня все, что попрошу.

Хм… Со мной древний был более откровенен. По всему выходит, что Соли он о своем возвращении не сообщил. Как и о намерении забрать ее.

— А что сартхи? Где они сейчас?

— Улетели. Говорю же, они очень спешили. Какая-то важная миссия, им необходимо вернуться к своим. Но с чистилищами помогут, раз обещали. Я верю Ясу, он добрый.

Хм..

Соли отнесла мой вопрос на счет беспокойства об общем благе. Но стоило мне осознать, что у нас временное затишье, а сартхи не притаились за дверью в ожидании моей дочери, как мысли вернулись к единственной и такой сокрушительной новости. Отец моей дочери жив!

— А… как Кирен?

Дочка посторонилась, привлекая мое внимание к окружающему пространству. Больше всего оно напоминало лазарет на звездолете. Впрочем, отчего бы в этом так похожем на корабль доме не быть лазарету? И самое фантастичное — на соседней кровати, весь обмотанный сетью трубок и датчиков лежал метх.

— Он быстро восстанавливается. К счастью, тут обнаружились все необходимые медикаменты и оборудование. Ясу все организовал. Пока я вкалывала тебе успокоительное, он обеспечил отцу необходимую медицинскую помощь.

— Чудо какой отзывчивый парень.

Сарказма я и не скрывала. Впрочем, не все оказались так категоричны. На губах Соли вновь расползлась восхищенная улыбка.

— Да, он — чудо.

Вспомнив наш недавний разговор с древним, я сглотнула. И тут же подавилась, закашлявшись. А как иначе, если в этот миг я встретилась взглядом с серыми глазами метха. И взор его отражал явную осмысленность.

— Отец! — Возликовала Соли, проследив направление моего взгляда. — Наконец-то, ты в безопасности. Хочешь чего-нибудь?

— Воды, — прохрипел в ответ Кирен.

Стоило ему допить стакан, немедленно приставленный к его губам дочерью, как метх обессиленно обмяк на кровати. А наша доченька, сделав пару шагов назад, с выражением абсолютного счастья на лице некоторое время переводила взгляд с меня на него и обратно.

— Вот вы и вместе…

Возмущенная таким выводом Соли я сочла за благо прикрыть глаза. Не только Кирену сейчас необходимы силы. А еще — хоть толика хладнокровия.

* * *

— Что ты скажешь на предложение обучиться тактике и умениям воина? — Кирен с невозмутимым видом поглощал завтрак, самым невинным тоном задав Соли вопрос.

Вспомнив о полыхнувшим алым взгляде дочери и предположениях на счет ее воинственной силы, я приготовилась категорически возразить. Дни, миновавшие с нашего восстановления, прошли в осторожной дистанцированности. Мы с метхом словно бы негласно сошлись на решении держаться друг от друга подальше. Но эмоции переполняли, я чувствовала — взрыв неизбежен.

— Да, хочу! — Опередила меня дочь, встрепенувшись с явным энтузиазмом. Неподдельный интерес в ее глазах не оставлял сомнений в искренности желания.

— Но, милая, — наградив метха гневным взглядом, попыталась я поумерить ее восторг, — к чему тебе эти архаичные навыки? Кто сейчас использует ближний бой и такое мало функциональное оружие как мечи? Ты же девушка, не лучше ли заняться чем-то более…

Я хотела сказать «спокойным», но Соли перебила:

— Подходящим? Ты сейчас это скажешь? Так Нарин обычно запрещал мне все хотелки, утверждая, что мне необходимо осваивать только соответствующие навыки! А под соответствующими он подразумевал исключительно дела из числа домашних и уход за супругом! И учитывая арианских юношей, к которым он мне советовал присмотреться, я не удивлена необходимости посвятить себя служению их интересам.

— Кхм… — я даже поперхнулась, рассуждения Нарина о необходимости заранее подыскать Соли кого-то в пару, готового смириться с ее особенностями, всегда воспринимала несерьезно. Она все же представительница имперского рода! Но о том, что экс-супруг успел развить какую-то деятельность в брачном направлении, не подозревала. — А… ээ… ты присматривалась?

— Вот еще! Даже не представляю, где он находил таких простофиль. Мне при одном взгляде на них нестерпимо хотелось расквасить их носы…

Мои брови непроизвольно двинулись выше. Кто бы подумал, что у меня такая решительная дочь. Если судить со стороны, то она производила впечатление послушной и сдержанной юной особы. Хотя долго в башне рода Нарина не выдерживала, неизменно сбегая из-под его опеки к Даргу и Лике…

— Представь себе, насколько проще была бы жизнь, сумей ты впечатлить их рубящим ударом в кадык? А что до Нарина, то может быть придется поблагодарить его, что научил тебя разбираться в мужчинах? Когда-нибудь… потом.

Кирен отодвинул от себя пластину с остатками пищи, с довольно легкомысленной ухмылкой развалившись на сидении. Он внимательно прислушивался к нашей перепалке. Шутка про моего арианского супруга внешне далась ему совершенно легко, мне же она добавила нервозности. Будь моя воля, я бы не участвовала в этом совместном ужине, как и в предыдущие дни отсиживаясь в выбранной для себя сфере. Но Соли потребовала явиться в общую столовую, обосновав это самолично приготовленной для всех едой.

— Ах, точно, — доченька кровожадно оскалилась, явно изображая «матерую» воительницу. И тут же задорно рассмеялась, заставив меня окончательно растеряться. Я и вспомнить не могла, когда видела ее такой расслабленной и живой. — Тогда я еще больше хочу научиться всем этим приемчикам воинов, буду знать, как отбиваться от кандидатов в мужья.

Мгновенно вспомнив о самоуверенном и вызывающе невозмутимом сартхе, я поперхнулась.

— Соли, куда более впечатляюще порой впечатлить самоконтролем, а это означает суметь удержаться от необдуманных порывов и бессмысленной агрессии.

Интуиция буквально вопила о том, что к словам древнего о возвращении стоит отнестись со всей серьезностью. И мне хотелось напомнить о недавнем побеге, побудить дочь стать более осмотрительной, научиться думать о последствиях своих решений. На самом деле ее желание заняться этим метхским воинским обучением мне крайне не понравилось. В чем причина глухого раздражения, сейчас вспыхнувшего в душе?

Слишком отчетливы воспоминания о Кирене, занятом ежедневными упражнениями? Или мне просто знакома и другая сторона метхской воинской «доблести»?

Дернув ногой раньше, чем осознала это, я толкнула Кирена, стремясь заставить его пойти на попятную. На устрашающие и гневные взгляды метх не очень-то реагировал. Впрочем, я, возможно, сейчас смотрела на него так большую часть времени? А вот пинок оказался чем-то… новым.

Несвойственным нашим отношениям личностным жестом. Принесшим общность… Серые глаза Кирена вспыхнули изумлением — он наверняка почувствовал мое прикосновение. Добровольное и яростное. Первое с момента его «воскрешения».

Понимание несуразности собственного поступка заставило меня смутиться, уставившись на пластину с едой перед собой. Но я чувствовала — метх продолжает сверлить меня взглядом.

— Мам, так и самоконтролю учит кодекс воина! — С нотками триумфа, не замечая возникшей между мной и метхом напряженности, заявила дочь. — Ведь так?

Последний ее вопрос явно был адресован Кирену, но откликнулась я, немного язвительно из-за возникшего волнения.

— Уж твой отец точно последний, кто может полагать себя учителем в этом вопросе!

Сама толком не поняла, что хотела сказать. Или вдруг вспомнила прошлое, когда Кирена накрывало вспышками ярости. В результате одной такой я оказалась проданной торговцам, на собственной шкуре познав оборотную сторону «доблести» четырехруких воинов.

Или… так проявилось мое недовольство его сдержанностью? После открытий, скрывавшихся в его доме, мне хотелось чего-то более… определенного?

Вернувшись «с того света», метх буквально излучал доброжелательность, открытость и желание сблизиться, когда рядом находилась Соли. Но со мной подчеркнуто держался на расстоянии. И это очень задевало. Казалось, что сейчас все должно измениться. И изменилось. К примеру, Кирен и словом не обмолвился о причине нашего нашествия на его дом. Ни единого намека на необходимость нам покинуть чужое жилище не прозвучало. Наоборот, он всеми силами стремился найти здесь для каждой из нас дело по душе. С Соли возобновил занятия по управлению звездолетом. И я после вдумчивых размышлений сочла их полезными. А мне через дочь передал новость — в одном из свободных помещений этого дома легко можно устроить мастерскую. И у него даже «завалялся» сугубо арианский материал для творчества, из такого я еще в детстве, начиная развивать проявившиеся склонности, создавала свои первые созидательные воплощения. Такой вот неожиданный поворот!

Но наши личные взаимоотношение не изменились. Совсем.

— Почему? — Закономерно удивилась моей резкости Соли.

Для нее Кирен явно стал примером во всем, она и не задумывалась о том, что у ее отца есть скрытые и не самые добрые стороны характера. Дети не сразу понимают, что мир состоит из полутонов, а судить однозначно обо всем просто невозможно. Как нет идеала и совершенства, так никто не может быть абсолютно хорош или безоговорочно плох.

А я судорожно пыталась придумать достойный ответ, чтобы совсем не скатиться до злобных обвинений в адрес Кирена, но и сдержать энтузиазм Соли. Идея с воинским искусством мне не нравилась. Но сейчас в присутствии дочери я не могла доподлинно пояснить причины своего протеста метху.

«Что же он никак не поймет!» — Успела подумать я, когда отец Соли стремительно поднялся. В доли секунды обогнув стол, в следующий миг уже склонился ко мне. Одна его ладонь оперлась о столешницу рядом с моими стиснутыми в общий кулак руками.

— Ты вот уже не первый день находишься в моем доме. Ходишь, мелькаешь перед глазами, находишься так близко, что воздух наполнен ароматом твоих волос… — холодно и едва различимо выдохнул он мне в ухо. — Но ты все еще не оказалась в моей спальне, прижатой к полу! Так чем тебя не устраивает мой самоконтроль? А, Дейнари?

Ошеломив своим стремительным рывком и не менее яростным шипением, разгневанный моим упреком метх отшатнулся, тут же покинув помещение столовой. Не оставив мне возможности ответить и взглядом. Впрочем, я бы и не смогла — уставилась на пищевую пластину так, словно от этого внимания зависит моя жизнь. А кровь в ушах громыхала с таким шумом, что сейчас я не расслышала бы и воя всех сигнальных систем.

— Мам?.. Что сказал отец?

Вздрогнув, почувствовала прикосновение Соли. Она успела подойти вплотную и сейчас тихонько трясла меня за плечо, с любопытством вглядываясь в лицо. Слов Кирена она не расслышала, но не заметить нашего загадочного поведения не могла.

— Аа… ээ… поблагодарил за ужин, — чувствуя, что краснею, немного хрипло пробормотала я.

Вот и невозмутимость. Вот и мое отчаяние на счет его отторжения. Как же вести себя теперь? Выходит, не только в моей груди бушуют нешуточные эмоции?.. Взрыв был неизбежен, а повод подвернулся. Сейчас на крошечный миг я увидела реального Кирена. И он мало чем отличается от того, что я помнила. Все демонстрируемые перемены — лишь ширма.

— Ты серьезно против обучения? — Насупившись, потянула меня за собой Соли.

К счастью, собственная обида занимала ее больше, чем сложные взаимоотношения родителей. Послушно позволив поднять себя на ноги, я направилась вслед за Соли в ее сферу. К встрече с метхом прямо сейчас я оказалась не готова, но понимала, что нам придется поговорить сегодня. И лучше сделать это, когда Соли уснет.

Поэтому я провела с ней остаток дня, разговаривая и забавляясь, а по сути скрываясь в ее обществе от Кирена. Он тоже не рвался нарушить наше уединение, чтобы хоть как-то пояснить мне сказанное.

«Возможно, первый шаг должна сделать я и только я? В этом его убеждение?» — Пришла я к очевидной мысли.

Соли давно уже крепко спала, уютно свернувшись в коконе из теплой и идеально удобной лавовой поверхности, когда я выскользнула из ее сферы. Это еще одна удивительная особенность дома ее отца. Здесь были помещения, устроенные абсолютно по-ариански. И в этот раз они не представляли собой имитацию условий домашнего быта моей родной планеты. Метх не поскупился на материалы, организовав внутреннее пространство нескольких сфер добротно и по-нашему.

Пока решимость не исчезла, я направилась к помещению, что служило хозяйской спальней. Идти туда было тем страшнее, что я помнила о комнате «памяти». Замерев перед дверью, глубоко вдохнула: еще не поздно сбежать…

Дверь резко распахнулась. Кирен, немного лениво опершись плечом о створку косяка, молча послал мне вопросительный взгляд. Не мог же он стоять за ней в ожидании моего визита?

— Соли спит… — растерявшись от такого стремительного появления объекта моих непростых дум, попыталась я собраться с мыслями и выполнить намеченное.

— Да, — кивнул метх, — я знаю.

— Да?

— Это мой дом, — едва приметно его плечи дрогнули. — В комнатах есть датчики движения.

— Оо…

Вполне себе общеизвестная практика, но я внезапно смутилась: только ли датчики?

— Камер нет, — губы Кирена изогнула ироничная ухмылка. — Я, конечно, смотрю на тебя и не могу насмотреться. Но обещание не вмешиваться в твою жизнь без твоего согласия выполняю.

Не развернуться и не сбежать в этот миг мне стоило всех сил самообладания. Такой откровенности я от Кирена не ожидала. Больше того — понятливости. Он словно решил для себя: вот он, единственный шанс. И я стану идеальным — тем искренним, внимательным, понимающим и местами даже деликатным мужчиной, о котором может только мечтать любая женщина. При этом в нем уж точно нет поспешной горячности юности и нахрапистого стремления покорить ради очередной победы. Метх вел себя так, словно решил поразить меня в самое сердце, уверить, что лучше его не существует! И он понимал, что времени и возможности убедить меня у него фактически нет. А значит, нет смысла терять его, притворяясь и скрываясь за размытыми фразами.

Но при этом с явным удовольствием растягивал каждый миг нашего даже мимолетного контакта. И чего я уж совершенно не ожидала, не скрывал от меня своего отношения, больше того — не упускал момента деморализовать и сбить с толку очередным сокрушительно правдивым заявлением на мой счет.

Вот как сейчас… Одновременно едва ли не назвать меня самой прекрасной для него и напомнить о нашем совсем не радостном совместном прошлом. Это обещание он много раз повторял мне еще до рождения Соли, в те редкие моменты, когда я способна была осознать смысл его слов.

Этот мужчина не может быть настоящим Киреном? В чем подвох?

Но я уж точно не та запуганная и потерявшаяся в собственных страхах и чувствах девушка. Годы с Нарином не прошли для меня зря — мой дух окреп, а умение скрывать свои впечатления достигло совершенства. Я давно стала женщиной, обрела уверенность в своих намерениях и жизненных приоритетах. Первым из них была дочь.

— Нам есть что обсудить…

Я подразумевала Соли. Раз мы все остались живы, предстоит как-то наладить общение, ради нее. И о странной реакции сартха на нашу дочь Кирен должен узнать.

— Зайдешь?

Незаметно выдохнув, я предложила:

— Может быть поговорим где-то еще? Не на твоей территории.

— Тут везде моя территория, — улыбнулся он, но послушно переступил порог, оставив позади свою спальню. — Так что веди, где тебе удобнее высказать мне обличающую правду.

И что прикажете делать с такой прямолинейностью?

— Признайся, тебя подменили сартхи? — Не сдержалась я, двинувшись в сторону столовой. Мы так поспешно разбежались из нее, оставив остатки трапезы. Чем не повод вернуться? Будет хотя бы чем занять руки. — Внешность твоя, а «начинка» — другого. В этом смысл их чистилищ?

Кирен расхохотался. Искренне и заразительно, так что я не утерпела и улыбнулась. К счастью, он шел сзади и не видел.

— Про смысл — не знаю. Место жуткое, отчетливо понимаешь, как из тебя капля за каплей выкачивают жизнь. Словно бы тонешь в фиолетово-чернильном ледяном мраке. А знаешь, что помогло мне продержаться так долго?

— Что?

Я остановилась, развернувшись к нему лицом. И намека на веселье на нем не было. Над этой темой я шутить не могла, слишком живы боль и мука испытанного отчаяния.

— Мысли о тебе, — с не меньшей серьезностью признался Кирен. — Я словно бы вел с тобой разговор, мысленно задавая вопросы и отвечая на них то, что желал бы услышать. А в конце просто звал — кричал из последних сил.

— Мне кажется, я слышала…

Чем еще объяснить то отчаянное неверие в его смерть?

— Знаешь, я был там, на краю наполненной тьмой и холодом бездны. И падал в нее, проваливаясь, казалось, бесконечно. Но не умирал, потому что слышал твой голос. Ты кричала: «Кирен, Кирен…» Вот только найти тебя во тьме никак не мог.

Ошеломленная признанием, я смотрела на метха. И спустя годы я помнила попытку пройти ариан с Нарином, бездну, что разверзлась передо мной бесконечным провалом тьмы. Того ли я звала в этой темноте? Не потому ли осталась одна в итоге?

— Хорошо, что помощь оказалась своевременной, — с усилием преодолевая охвативший трепет, чуть хрипло призналась ему. Может ли быть, что энергия, наполняющая священное для арианцев место, знакома и сартхам? Что если она наполняет эти капканы и может в зависимости от условий служить не источником обновления, а причиной угасания?

— Твои глаза сейчас отливают серебром, — зачарованный увиденным, Кирен потянулся ко мне. — Как же давно я не видел их такими.

Испугавшись силы собственных чувств, от которых замирало сердце, я кинулась к столовой. Неужели со мной все так просто? Так очевидно? Неужели я все еще могу видеть в нем хорошее? Больше того, тянуться к этому свету в самой укромной глубине его души?

— Извини, — метх остановился позади, стоило мне замереть возле большого стола. — Я знаю, что ты была в моей спальне, видела все… Посмотрел данные системы наблюдения. Думаю, ты и сама понимаешь — скрывать свои желания смысла не вижу.

— И в чем они? Почему ты полагаешь, что я стану слушать?

Руки ухватили первую пластину. Развернувшись, я двинулась к очистительному механизму, намереваясь утилизировать остатки еды. Кирен не препятствовал, но неотступно следовал за мной.

— Ты не даешь мне приблизиться к тебе, — он мотнул головой, выдавая надежду. — Впечатлить. Понравиться. Доказать. Соблазнить… Я не достоин второго шанса? Скажи мне об этом прямо.

Отвернувшись, я так и замерла после этих слов. Что можно противопоставить такой откровенности? Такому неумолимому движению к цели?

— Если я позволю, ты перестанешь стараться, — ответ сорвался с губ, прежде чем я успела прикусить язык. Он выдал меня. Глубинный страх. Уверенность в том, что это лишь внешний налет, а за ним — стоит мне рискнуть и дать нашим отношениям шанс — привычно жесткий и временами жестокий, такой знакомый мне метх. — Зря я это сказала.

— Дейнари, — он откликнулся сразу, естественно ухватившись за эту мою проявленную слабину, — а знаешь, что я сейчас сделаю? — Ответа он и не предполагал, тут же продолжив, комментируя каждый свой шаг. — Подойду к тебе. Вот так. — Верхняя пара рук метха опустилась на мои плечи, ласково погладив их через ткань свободного платья. — И я буду стараться. Очень.

Чуть потянув, развернул меня к себе, чтобы очень медленно приблизить свое лицо к моему. И поцеловать. Так осторожно, словно бы я сон, в реальность которого он так и не поверил.

— Зачем тебе это? — Шумно выдохнув, толкнула я его легонько в грудь.

— Просто ты мне очень нужна. Да ты и сама это знаешь. Всегда так было. Нужна настолько, что я заранее согласен на любые условия, на самое невыгодное и безумное решение. Да что угодно, мне хватило этих лет, чтобы понять, кто для меня важнее всего. Хоть на кусочки меня кромсай, только останься. Тебе же это тоже необходимо — нужен я. Как насчет мести? Может возьмешься сделать мне остаток жизни невыносимым? Как я тебе когда-то.

Притиснув к себе нижней парой рук, он обнимал мое лицо ладонями верхних. И шептал, прижав свой лоб к моему, не отводя взгляда.

— Как самоуверенно. Узнаю прежнего Кирена.

— А в чем смысл прятаться за отговорками? Мы оба сейчас взорвемся от этого безумия, что бурлит в крови. Я чувствую его в тебе, ты во мне. Между нами это происходило и прежде, только тогда нам страшнее было признаться себе. А сейчас? Страха больше нет. Ты посмеешься надо мной, сочтешь слабым, оттолкнешь? Да сколько угодно! Я же знаю — ты не сможешь. И ты знаешь это же обо мне. Я дошел до предела. Изо дня в день повторял себе, что поступил верно, отпустив вас. Только мантра больше не помогает. Если бы не все эти перипетии, я бы совсем скоро выкрал тебя с Цезариона. Прямо из-под носа дядюшки-императора, братца и этого твоего друга детства, что явно не смог стать для тебя реальной парой. Мы словно привязаны друг к другу намертво. И как бы далеко ни находились, не могли разорвать эту связь. И пусть она, как и прежде, принимает любую форму — я согласен на все. Хочешь мести?

— Мести?

Снова он твердит об этом.

— Да. Мсти мне, Дейнари! За каждую обиду, за малейшую боль, за каждый миг радости и жизни, что я отнял у тебя. За мой эгоизм, за неверие, за самоуверенность и элементарную неспособность доверять.

— И это слова воина?

— У каждого воина есть вершина, что ему не покорилась. В этом и была моя ошибка — я всегда хотел покорить тебя. Завладеть… Если бы я еще тогда понял, что надо лишь покориться самому, не было бы этих лет и одинокой скорби.

— А что бы ты тогда сделал?

— Все просто — вернул бы тебя в родной мир, твоему народу. Ты всегда умоляла только об этом, жила этой надеждой. А когда я ее отобрал…

— Но… тогда ты потерял бы меня наверняка, — перебила я, вдруг сама найдя для него несомненное оправдание. Я желала единственное, что Кирен — тот прежний Кирен — не смог бы мне дать никогда.

— Ты всегда меня недооценивала, — хмыкнул метх и потерся щекой о мое плечо, рукой перехватив обвившийся об одно из его запястий кончик хвоста. — Я бы нашел способ вернуть тебя позже. Попросту выкрал бы!

— Что-о-о? Да я бы в этом случае возненавидела тебя с новой силой! Ничего бы не изменилось — злоба и страх стояли бы между нами.

— Но ты не была бы ребенком… — тяжело вздохнул он. — Больше всего я жалею именно об этом. Судьба и так отняла у тебя многое — близких, дом. А я в дополнение к этому лишил тебя детства, юности и возможности вырасти и стать собой. Что же до ненависти, что ты питала бы к похитителю, когда это меня пугали трудности?

— Не стоит рассуждать об этом сейчас. Бессмысленно, — пожала я плечами, прогоняя легкую грусть. — Ты прежний не способен был вернуть на Цезарион какую-то мелкую девчонку-арианку.

— Точно… Мир виделся мне совсем иначе. Тогда я и представить не мог, что окажусь способным полюбить женщину. Это было как… встретить Бога. Но ты перевернула мою жизнь, да и Боги оказались не так недостижимы. Спалила своим необъяснимым очарованием все мои прежние принципы, заставила добиваться перемен. Иного пути не было — в моем мире для нас двоих нет места, пришлось раздвигать горизонты и искать новый дом. Тот, где мы могли бы быть вместе. Для этого понадобилось так много времени и целая прорва ошибок.

Не утерпев, я потянулась к метху и погладила его лицо, прощая. Насколько сильно можно заблуждаться?

— Когда рассуждаешь об утраченных шансах, вспомни, что тоже кое-что дал мне. Жизнь и Соли. Не так уж это оказалось и мало…

Может ли что-то уравновесить утрату близких и многие года горя? Пожалуй, единственное — новые жизни и наступившие впоследствии счастье и вера в себя. Кирен совершал свои ошибки, я — свои. И как знать, какие из них в итоге можно считать более серьезными?

Может быть, куда важнее в итоге эта возможность все рассказать друг другу? Понять. Признать и простить. Ведь мы оба могли не дойти до нее. Разминуться, погибнуть, да просто испугаться и не сделать последнего шага. Он мог так и не вернуться из капкана. Что это, если не знак мне? А я? Могла предпочесть безликое и холодное прозябание за стеной страха перед своими настоящими чувствами к самому недостойному из всех во вселенной мужчин. Но таков мой выбор. Для меня Кирен совсем другой.

Упущенные возможности и ошибочные пути — из них состоят наши дороги судьбы. Но в итоге они вновь свели нас.

— Идем?

Перехватив из моей руки пищевую пластину, он отбросил ее куда-то в сторону.

— Да.

Вложив свою руку в одну из его ладоней, я уверенно двинулась в направлении его спальни. Каждый имеет право на второй шанс. И я… мы тоже.

Глава 10

Дейнари.

Было ли мне холодно хоть на секунду этой ночью? Нет. Никогда за эти годы с момента нашего расставания я не ощущала такого жара. Какими отвратительными и холодными казались сейчас прикосновения Нарина. Как я могла верить, что они смогут стать заменой рукам Кирена? Истина так проста: лишь один мужчина во вселенной способен разжечь во мне огонь неподдельного желания. На его близость откликается моя сущность.

Звезды в большом окне сменились тусклым светом, расцвечивая тени на земле и возвращая им все оттенки синего и зеленого, а мы так и не смогли уснуть. Наверное, оба отчаянно боялись проснуться. В одиночестве, обманутые волшебным сновидением.

Мы почти не говорили, если не считать беседой шепот любовников. Лишь изредка замирали в объятиях друг друга, желая вдосталь насытиться ощущением наполненности, правильности и удовольствия. Нам обоим давно не были знакомы эти чувства.

Первые лучи солнц скользнули по моей спине, устремившись вслед за движениями больших ладоней Кирена. Пока я, прикрыв глаза и полностью отдавшись глубинным и острейшим ощущениям, покачивалась на бедрах метха, он без устали невыразимо нежно гладил мою спину, не сводя глаз с моего лица. Упиваясь зрелищем неминуемо подступающего ко мне экстаза удовольствия.

Ночью его скрывала темнота, Кирену приходилось довольствоваться моими стонами и бессвязным лепетом. Сейчас же он с жадным вниманием следил за самым красноречивым признанием. Тело не способно лгать. Глаза не могут утаить такую страсть, скрыть всепоглощающий голод и эйфорию от возможности разделить ее с ним.

Даже в периоды отдыха, когда, выпустив его плоть из жадного плена своего тела, я соглашалась прилечь рядом, шумно дыша и приходя в себя от такой необходимой истомы, Кирен не выпускал меня из рук. Ложился позади, прижимаясь всем телом, обнимая, и гладил, гладил, гладил меня. Как если бы страшился отвести руку и осознать, что сновидение растаяло в предрассветной дымке.

А я нежилась в таком сильном и одновременно ласковом коконе его рук и смотрела на звезды. Когда же мое тело, отдохнув, вновь наполнялось желанием близости, достаточно было развернуться и найти своими губами твердый рот метха. Он откликался мгновенно, притягивая ближе и устраивая поверх своего тела. Сегодня ночью я была королевой и повелительницей нашей страсти, задавая темп и до отказа наполняясь этим почти забытым чувством влюбленности. Любви. Такой необходимой и жаркой. Оживляющей…

Тьма отступала, унося с собой и черноту одиночества из наших сердец. Как прекрасно ощущать себя любимой. Обожаемой и единственно необходимой. Как же долго я искала того, кто подарит мне эти единственно важные эмоции. Оказалось, надо всего лишь оглянуться назад.

* * *

— Все будет хорошо.

— Откуда такая уверенность? Я совсем не готова довериться тебе. Даже такая великолепная ночь не изменит все и сразу. Не хочу, чтобы со временем проснулись старые страхи.

Рассвет совсем уже вступил в свои права. А мы лежали, любуясь зрелищем лазурного песчаного моря, обнимались и, наконец-то, спокойно беседовали.

— Я знаю это. У меня столько лет было, чтобы все обдумать. И я понял.

— Понял?

— Да. Мне всегда необходимо всем завладеть. Но не в твоем случае. Завладеть тобой я не могу, ты не можешь принять этого. Где-то глубоко внутри ты противишься. Борешься, даже если до самого конца.

— Серьезно? — Под таким углом я на вопрос не смотрела.

— Да. Но я нашел выход.

— И?

Метх неимоверно заинтриговал меня.

— Это же очевидно. Ты завладей мною. Я никогда и никому не смог бы подчиниться, но тебе… с легкостью. Делай со мной что угодно, Дейнари.

— Совсем все? — Я угрожающе хмыкнула, показав клыки.

— Да. Я готов на любые перемены. Готов отправиться за тобой и дочкой в любой мир, жить там, не жалея о своем доме, посвятить себя делу, что будет по душе тебе. Да хоть с арианцами готов…

— Что ж, о переезде мы еще поговорим. А пока есть более важная тема. Что ты помнишь о сартхах, которые спасли тебя?

— Мало. — Кирен насторожился, словно нутром почуяв мою тревогу. — Впрочем, они со мной не деликатничали. Хотя, чего мне еще желать? Спасли, и за это им моя вечная благодарность. Для них мой народ никогда не был значим, уж знаю теперь об этом достаточно.

— Причина их желания помочь — Соли.

— Да?

Метх мгновенно преобразился, глянув хмуро. В этом мы однозначно сходились — безопасность и счастье дочери для каждого из нас стояли на первом месте.

— Один из них — Ясу, он представился как главный. Так вот, я заметила его очевидный интерес к Соли. А на прощание он обещал мне, что вернется за ней. Ты знаешь, что ваши Боги могут управлять материей?

Кирен коротко кивнул, удивив меня безмерно.

— Но этот фокус со мной не пройдет. Только арианцы подвластны такому воздействию. У нас, вероятно, врожденный иммунитет.

Вот почему ему даже в полумертвом состоянии пришлось самому ковылять до дома. Сартхи не могли обездвижить и перемещать его тело.

— Расскажи мне все в деталях с момента моего вылета со своего звездолета, — Кирен чуть потянулся, вытягивая из стены узкий щуп. Из него он развернул какую-то системную картинку. — И поспеши, Соли проснулась. Датчик движения в ее каюте активировался.

Вот и «плюсы» родительской жизни — не «поскучаешь» весь день в спальне, чадушко обязательно обеспокоится причиной отсутствия и отправится на поиски. Поэтому, обменявшись понимающими взглядами, мы спешно подскочили. Но улыбки на лицах лучше всяких слов говорили о том, что мы дружно не против такого расклада. Соли — лучшее, что случилось в наших судьбах. Она единственная стала самой крепкой нитью, навеки связавшей и в итоге сблизившей нас. И ни один из нас не жалел о ее появлении — тут нет тайны. К тому же у нашей девочки на редкость крепкий сон!

Уже в купальне я принялась рассказывать о событиях последних дней, стараясь не пропустить ничего. Кирен слушал с большим вниманием, не пропуская ни слова.

— У меня две мысли. Первое — император понял, что я возможно выжил. И вторая — Соли не стоит надеяться на защиту в арианской империи.

— Почему это? — Реагируя сразу на оба вывода, я ошеломленно уставилась на метха.

— Иначе он так легко не оставил бы вас на Тридаре. Впрочем, я не удивлюсь, если императорский крейсер висит сейчас где-то рядом с планетой. Что до угрозы, то он наверняка понимает: нашу дочь могут сделать разменной монетой. Ниру необходима помощь сартхов, кольцо чистилищ вокруг Цезариона — это серьезнейшая проблема. И оно сжимается. Что если этот сартх попросит нашу дочь в обмен на помощь? К тому же он дал понять, что может и иначе вынудить твой народ подчиниться их решению — силой, которой вы противостоять не можете. Император в непростом положении, он не может не понимать этого.

Ошеломленная такой очевидной истиной, я принялась шарить рукой по стене, ища за потоком воды рычаг, регулирующий напор. Но глаза застилали пелена выступивших слез и капли влаги, мешая осуществить задуманное. Вдруг водопад оборвался — это Кирен выключил воду и тут же обхватил меня обеими парами рук, прижав к себе.

— Он не заберет ее! Я этого не допущу, ты же мне веришь?

Метх тихо, но твердо шепнул мне обещание. И он, пожалуй, был единственным во вселенной существом, на слова которого я сейчас могла действительно положится.

— А дядя?

— Нам надо увидеться с ним. И как можно скорее, не известно, много ли времени понадобится сартхам для восполнения ресурсов и возвращения. Уверен, сейчас Нир выжидает. Я на его месте повел бы себя так же. И он фактически дал понять, что готов переложить ответственность за ваше спасение на мои плечи. Сейчас ему сложно будет найти компромисс между интересами своего народа и необходимостью помочь племяннице.

— Но… что ты можешь? Что мы можем противопоставить Ясу?

— Думаю, многое. Я достаточно знаю о них, чтобы поломать его планы. Не представляю, почему они не забрали Соли с собой сразу, но этим они дали нам время ее спасти. Предлагаю отправиться в бега. Даже Богам сложновато найти один конкретный звездолет в бесконечности космоса. Поиграем в кошки-мышки?

Услышав из его уст упоминание так любимой Ликой земной игры, улыбнулась. Он явно следил за нашими жизнями, хотя бы и через такое посредничество.

— И куда мы отправимся?!

— Я из тех, кто всегда имеет запасной вариант. А то и два. Есть нора, где можно укрыться на время. И еще парочка мест, где мне можно будет без лишних вопросов и ненужного внимания пополнить любые запасы. Ясу желает Соли? Что ж, пусть попробует до нее добраться. Только прежде ему придется перешагнуть через мой труп. А у меня тоже остаются шансы выпустить ему кишки. Ты знаешь, с меня станется.

Это точно. Если метх сумел осознать, что в моем случае предпочтительнее любить, чем сражаться, то это не сделало его образцом миролюбия. Воин в нем никуда не делся, он лишь сделал для нас с Соли исключение, впустив в свое сердце. Но это, несомненно, большая тайна воина.

— Но на чем мы отправимся к Цезариону? Мне стоит предупредить своих соплеменников, чтобы готовились к полету?

Мы уже успели одеться и подходили к столовой. Упомянув собратьев, я махнула рукой в направлении окна, за которым на границе защитного поля расположился арианский отряд. Кирен лишь мельком взглянул в их сторону.

— Предпочитаю передвигаться на собственном звездолете, — категорично отказался он. — Не доверяю чужой работе.

— Но… сартхи забрали твой корабль.

Возможно, он еще не осознал этот момент?

— Один из моих кораблей, — спокойно поправил Кирен.

И тут меня осенило. Вернее, в голове оформилась давно подспудно витающая там мысль.

— Так и знала! Это не просто дом!

— Конечно, — деловито задавая в синтезаторе код желаемого продукта, метх вдруг притянул меня ближе и быстро поцеловал. — Да и на счет первого не стоит волноваться. Я догадываюсь, что заинтересовало сартхов, — кое-что в их технологиях мне удалось усовершенствовать, используя арианские, земные и даже верпанские возможности. Наши Боги явно давно ведут изолированное существование. Но воспользоваться моей работой они не смогут.

— Какой-то режим самоуничтожения?

Логично предположить такое, Кирен немного маньяк во всем, что считает своим. В нем эта присущая метхам жадность дала обильные всходы.

— Вроде того. Полагаю, уже сейчас Ясу остался ни с чем.

Кончиком хвоста хлопнув несносного метха по бедру, состроила ему красноречивую гримасу — Кирен выглядел чересчур самодовольным. Пока нет рядом дочери, можно немного и подурачиться, не надо служить примером рассудительности и мудрости. Ну или пытаться им быть… Кто бы сказал, что меня потянет на такие подвиги в обществе своего давнего «кошмара»? Но на практике выходит, что рядом с Нарином я чувствовала себя куда скованней и помыслить не могла о фривольностях.

— Ого… Надо радоваться, что нас так безальтернативно «эвакуировали».

— Пока ты или Соли были на борту, ничего бы не случилось.

Выпустив меня из объятий, Кирен ловко подхватил из раздаточной ниши наш завтрак и направился к столу. Мне только и осталось, что в некоторой оторопи рассматривать его широкую спину. Если прибавить эту новость к моим данным в сканирующей системе его дома…

— Ты что же, не сомневался в нашем возвращении?

— Нет. — Уже расставив три пищевые пластины напротив сидений, он обернулся, взглянув очень серьезно. — Но я всегда надеялся. Отчаянно и безнадежно ждал чуда и мечтал, что ты не сможешь жить с этим своим арианским идеалом детства.

С ответом я не сразу нашлась, стушевавшись при упоминании экс-супруга. Вероятно, Нир уже обнародовал информацию об обмане, и наш союз потерял всякую актуальность.

— Ну… я долго продержалась.

— Это точно, я уже начал терять всякое терпение.

— Поэтому и заманил Соли с Ликой в гости?

— Не без этого. Но и узнать дочь ближе мне отчаянно хотелось.

— Извини, — вытянув руки из карманов, я подошла к метху и обняла его. — Сейчас понимаю, как жестоко поступала, запрещая вам видеться. Но раньше это казалось мне необходимым.

— Конечно, — Кирен спокойно выдохнул в мою макушку и провел рукой по волосам, которые еще окончательно не просохли. — Я же тот еще мерзавец и садист.

— Именно. Мне до конца не верилось, что ты можешь иначе относиться к нам.

— И сейчас не верится?

— Наверное, — я чуть качнула плечами, признаваясь. — Но повод пересмотреть свои взгляды ты дал.

— Что ж, я понимаю. И у меня неплохие шансы когда-нибудь разубедить тебя полностью. Как ни странно, но в моем сердце нашелся для вас светлый уголочек, уверен, что ты сможешь увериться в этом со временем. Но ко всем, кто намерен навредить моей семье, я нетерпим. Тут уж извини, церемониться ни с кем не буду.

— Мы станем ссориться, — вздохнула я, уткнувшись лицом в грудь метха. — Мне трудно мириться с жестокостью. Стоит ли тогда пытаться снова? Если в итоге мы можем опять прийти к ненависти?

— Не придем. — Кирен выглядел искренне убежденным. — Просто не позволим внешнему миру вмешиваться. Будем беречь доверие друг друга. К тому же сейчас мы поняли, что наша семья важнее всего. И я постараюсь без крайней необходимости не раздражать твою миролюбивую натуру.

— А я не упрекать по мелочам.

Как же приятно идти на взаимные уступки!

— Мам, пап?

О том, что Соли где-то на подходе, мы дружно забыли. Оттого и предстали перед удивленным взглядом дочери обнимающимися возле общего стола. Но шарахаться в стороны не стали — пусть принимает как данность факт нашего примирения.

— Ты вовремя, дочь, — метх кивнул на стул, предназначенный для нее. — Мы тут уже едва стоим на ногах от голода.

— Ничего, — на удивление Соли быстро справилась с удивлением, — у меня уже есть опыт вашего оживления.

— Кстати, да. — Отступив, Кирен поцеловал ее в макушку. — Я же еще не поблагодарил тебя за спасение. Прихожу к мысли, этот талант к врачеванию у тебя наследственный. Твоя мама однажды тоже едва ли не вытащила меня с того света.

И действительно. А почему мне не пришло в голову тренировать в ней это направление силы? Надо срочно озадачиться вопросом.

— Спасибо, — щеки дочери порозовели, ей явно было приятно слышать похвалу из уст отца.

Наринен никогда не отмечал ее успехов. Сердце кольнула грусть, как я могла быть такой неразумной?

— А чем займемся теперь? — Едва мы устроились за столом, Соли задала висевший в воздухе вопрос.

— Навестим Цезарион, а потом… будем путешествовать.

— Путешествовать?!

Голос выдал такой восторг, а взгляд засиял синевой, что сомнений не возникло: Соли полностью одобряет такой план. Но присмотревшись, в глубине радужки я заметила и алые всполохи. Все же надо будет поговорить с ней о Ясу. Пусть и не сегодня, но пора ей начать взрослеть. А еще…

— Так что насчет обучения навыкам воина?

От моего неожиданного возвращения к вчерашнему спору на миг застыли оба — и Кирен, и Соли.

— А ты не против? — Осторожно уточнила дочь.

— Нет. Больше того, и сама хочу заняться пробелами в твоем обучении. Уверена, ты способна на много большее, чем просто ведение домашнего хозяйства.

— Оо… Что бы ни было причиной этих перемен, я благодарю за них Праматерь! Наконец-то, настоящая жизнь.

Наблюдая за ликованием Соли, отметила и понимающий взгляд метха. В его одобрении я и не сомневалась. Кирен точно не из тех, кто встает на пути новых знаний. И да, из него может получиться отличный отец. Под моим контролем, конечно. Если будущее подтвердит эти мысли, то почему бы нам не сделать еще одну попытку. На этот раз уже усвоив все ошибки, допущенные с первым родительским опытом.

Эпилог

Едва орбитальный флаер коснулся огненной поверхности, как Дарг выпрыгнул наружу. Фигура императора отчетливо виднелась впереди, возле контура священной земли.

— И где они?!

Нир поднял взгляд к прекрасному, чуть розоватому небу Цезариона.

— Улетели.

— Не повидавшись со мной? И с Ликой?

— Возможно, это верно. Метх не из числа твоих любимчиков.

— Ну-у… да. Но Дейнари — моя сестра.

— Пришло время ей жить своей жизнью. Глупо пытаться встать на пути судьбы.

— Судьба — это Кирен? — Уточнила тихо подошедшая Анжелика. Именно она пилотировала флаер.

— Да, они прошли ариан.

— Невероятно… — Дарг потрясенно уставился на клубившийся рядом туман изначальной энергии. — Выходит, они прилетали за этим?

— Дейнари — да. Наверное, это для нее стало последним аргументом. А Кирен… не уверен, что он придает большое значение нашим обрядам. Но радость твоей сестры принял с воодушевлением.

— Дикарь… — процедил Дарг. — Как можно не уважать решение Праматери?

— Спроси об этом Нарина. — Лика явно смутила супруга этим замечанием. — Не будем судить метха. Мы не знаем его и на четверть так, как Дейнари.

— Да, он дал мне несколько интересных советов и оставил это.

Нир показал племяннику и его супруге визуализирующий диск.

— А почему визит такой краткий? И тайный? Я случайно увидел в системе информацию о его севшем сегодня на Цезарион звездолете.

— Надо будет стереть ее. И все параметры корабля, — вслух сделал для себя заметку император. — Что до поспешности, они связались со мной на подлете. Мы встретились здесь. У них есть причины скрываться.

— Они улетели надолго? Все вместе? — Понял Дарг. — И… куда?

— Я не знаю. И это к лучшему. Думаю, нам не стоит больше обсуждать данную тему. Прошу вас забыть о существовании Кирена, Дейнари и Соли. Это мой вам императорский наказ.

Лика и Дарг удивленно переглянулись, но спорить с Ниром никто из них не стал.

— Возвращаемся?

Анжелика шагнула к флаеру.

— Да, самое время. — Правитель Цезариона бросил еще один взгляд на небо. — Сегодня пришел сигнал от сартхов. Несколько их кораблей прибудут ближе к вечеру.

— Несколько? — Дарг ощутимо напрягся. — Как же быстро они управились.

— Вот, — на протянутой ладони императора лежало с десяток крошечных гвоздиков. — Это нам всем подарок от твоего нелюбимого «дикаря». Вставь это в ухо, под видом украшения тут устройство, позволяющее блокировать влияние древних. Но это преимущество нам стоит держать в тайне. Пока не выясним их намерений.

— Что ж, — племянник императора преобразился, приняв вид собранный и отрешенный, — это хороший подарок. И нам так или иначе придется решить проблему с капканами.

— Чистилищами, — поправил его Нир.

— Жанна в безопасности? — Пользуясь отсутствием посторонних, коснулась предплечья императора Лика.

— Да, — немного грустно улыбнулся он.

— А когда возвращается с границы сектора наш космический флот? И Лирн с ними?

— Мы ожидаем их сегодня.

— Уверена, земные и миротские корабли, усиленные арианцами в экипаже, справятся с попытками верпанов прорваться в зону безопасности, — осторожно заверила Анжелика своих собеседников. Слишком много проблем навалилось сейчас на обитателей Цезариона.

— Нам остается полагаться на них. Пока не разберемся в интересах сартхов, будем готовы к любому сценарию.

— Тогда вперед, — решительно кивнул Дарг. — Будем встречать их с надеждой на мир, но готовиться к войне.

Глоссарий

Ариан — брачный обряд арианцев. Характеризуется просветлением и поиском истины, которые связывают с влиянием чистого излучения родной планеты этой расы.

Цезарион — родная планета арианцев.

Мироты — родственная арианцам цивилизация, обитающая в одной с ними звездной системе. Предположительно имеют общие корни с арианцами.

Флаер — орбитальное средство передвижения.

Лика (Анжелика) — представительница земной цивилизации, которая через ариан связала свою судьбу с арианцем.

Дарг (Дарген) — арианец, племянник императора, единокровный брат Дейнари, пара Анжелики.

Нарин (Наринен) — Арианец, официальная пара Дейнари до момента разоблачения обмана с прохождение обряда ариан.

Нир — император Цезариона, глава правящего беловолосого клана.

Дейнари — единокровная сестра Дарга, племянница императора, беловолосая арианка — носительница частицы крови прародительской расы сартхов.

Кирен — представитель четырехрукой расы метхов. Воин и Знающий своего народа, наделен незаурядным интеллектом. Воспитан в нетерпимом и даже жестоком отношении к женщинам. Истинная пара Дейнари, избран для нее ариан.

Соли — дочь Дейнари и Кирена, внешне — беловолосая арианка. Полукровка, сочетает в себе гены трех рас: арианцев, метхов, сартхов.

Тридар — спутник Цезариона, имеет искусственную атмосферу, выполняет функции торговой базы.

Лирн — единственный сын и наследник императора Цезариона.

Лайсу — истинная пара Нарина, с которой он тайно связан через ариан.

Ясу — представитель сартхов — прародительской цивилизации, которую многие в их звездной системе почитают как богов. Предполагалось, что она давно исчезла.

Content

Алена Медведева
НАСТОЯЩЕЕ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Глоссарий