Сорью Люси

Стигмата

Люси Сорью

СТИГМАТА

***

ПРОЛОГ

Над Марцией было безоблачное небо.

Столбы дыма подымались над красными крышами и мраморными колоннадами Сан-Марко. Они поднимались над пепелищами палаток и костров на Пьяццале Серениссима, над выгоревшими остовами полицейских броневиков и водомётов, над брошенными вповалку щитами там, где ряды полицейского спецназа и карабинеров дрогнули и побежали, спасаясь от разъярённой толпы. Они поднимались над чёрной коробкой здания Музея Республики, между почерневших от пламени колонн, струясь из пустых арок окон верхних этажей. Они поднимались со двора здания Сигуреццы, где догорали самоуничтожившиеся блоки памяти. Они поднимались над баррикадами на улице Кьяроччини, среди стреляных ружейных гильз, оплавленных капсюлей гравивинтовочных пуль и сквозных дыр в стенах зданий, оставленных ними.

Дым струился по опустевшим улочкам Старого Города, просачиваясь между брошенными велосипедами и скутерами, мимо трамвайного вагона на перекрёстке Федеричи и Ди Марче, у вестибюля станции метро «Арсенале». Он плыл над белыми кварталами Нового Города, копотью оседая на плоских крышах и кронах деревьев во дворах-колодцах. Сизые нити оплетали набережную, подхватываемые бризом над заливом Аппродаре; ветер, будораживший тёмные воды залива, уносил их к океану. Только что охваченные хаосом улицы будто вымерли, и только кратеры от пуль и почерневшие пятна на брусчатке напоминали, что ещё недавно здесь лилась кровь.

На Пьяццале Серениссима несли тела павших. Завёрнутые в обугленные, почерневшие от пыли и копоти красно-зелёные флаги Марции, они медленно плыли над склонившей головы толпой. Знамёна, поднимавшиеся над головами восставших, были приспущены в трауре. Плач и проклятия слились воедино в тихий гневный шёпот, разносившийся над израненной площадью.

В небе над городом не было люфтмобилей. Катера и вапоретто, сновавшие по рассекавшей город дельте реки Веневы, исчезли, не оставив следа. Трамваи и филолайнеры стояли по ангарам депо. Перроны центрального вокзала, принимавшие поезда со всего континента, опустели, и даже метро, всегда ходившее безотказно, застыло и затихло. По автостраде на окраине города, мимо домов-полумесяцев жилого массива Марцанно, мчались чёрные автолайнеры; набившиеся внутрь карабинеры благодарили предков за то, что им удалось выбраться из города целыми и невредимыми.

Сан-Марко, столица Светлейшей Республики Марция, город, не смыкавший глаз, остановился.

Радован Берлиньери, Президент Республики, вышел из своего кабинета на втором этаже президентской Администрации, в коридор с кремовыми стенами и тёмно-красным ковром под ногами. Два охранника из Службы государственной охраны, стоявшие по обе стороны от дверей, вытянулись «смирно». Они были в доспехах — тёмно-серых рефлексных бронекостюмах, скрывавших их с ног до головы. Искусственные мускулы поблёскивали под невидимой глазу поверхностью силовых щитов.

Берлиньери не помнил, когда с ними произошла эта метаморфоза. Но был уверен, что в один из двух последних дней.

Дней, когда мир вокруг него развалился на части.

Берлиньери зашагал вниз по коридору. Охранники, не сказав ни слова, пошли следом.

Всему пришёл конец. Все его усилия и старания за последние пять лет — великие предки, пятнадцать лет! - пошли прахом. Как это произошло?

Он до сих пор не мог понять.

Что произошло с марцианами — его  марцианами? Что заставило их выйти на улицы? Что гнало их под дубинки и пули? Почему тогда, два месяца назад, вслед за горсткой избитых людей на площадь вышли сотни, а следом — и тысячи? Почему они не дрогнули ни день спустя, когда полицейские и согнанные в столицу карабинеры пошли на штурм, ни месяц спустя — когда министр внутренних дел Лангенни лично приказал стрелять по толпе тазерными пулями и пригнать на улицу Кьяроччини водомёты и звуковые пушки, ни позавчера, когда полиция набросилась на толпу, маршировавшую к Национальному Собранию, обратила её в бегство и загнала на площадь. Два часа спустя на Пьяццале Серениссима пошли бронетранспортёры.

Лангенни был исполнительным. Кабинет Берлиньери целиком состоял из таких людей: исполнительность, как и дружеские и родственные связи, высоко ценилась в марцианской политике — гораздо выше компетенции. Но всей исполнительности Лангенни не хватило на то, чтобы разогнать площадный бунт.

Что произошло? Всё, что делал Берлиньери в президентском кресле, не выходило за пределы заведенного порядка вещей. На всех руководящих постах в государстве стояли люди, которым Берлиньери доверял лично — исполнительные, верные, давние друзья и знакомые, ещё с Виттевира. Но президент Марции возглавлял исполнительную ветвь власти, и имел широкие полномочия, касавшиеся органов этой власти. Государственная полиция, Фискальная полиция, Сигурецца, разведка, вооружённые силы, наконец… и, самое главное, государственные службы и комиссии, регулировавшие и управлявшие марцианской экономикой. Старые и ржавые механизмы, требовавшие регулярной смазки деньгами и подарками, а иногда и пинка по чувствительным местам; но они работали. И отвечал за их работу он, президент. И никто другой.

Прибыли от Торгового Флота, главного источника благосостояния Марции? Но их получали все марциане, хоть и опосредованно. Отчего же президенту причиталось меньше, чем рядовым гражданам, за всю свою жизнь не сделавшим ничего полезного? Берлиньери выбился в люди сам — в государственные префекты Виттевира, в депутаты Верховного Совета, в министры, в лидеры оппозиции, в президентское кресло.

Берлиньери действительно любил Марцию. Серениссима была поистине страной возможностей — здесь можно было добиться всего, чего угодно, если только знать, как. И знать, где завести влиятельных друзей. Нельзя было пробиться во властные круги Республики, не заручившись влиятельными друзьями.

Он сделал всё, как должен был. Как на его месте поступил бы любой другой.

Что же случилось?

Берлиньери шагал по коридору, нахмурив брови. Под глазами президента залегли круги: он не спал уже двое суток. Они проплыли мимо, будто в тумане.

Месяц назад казалось, что бунтовщики уйдут с площади сами. Что мятеж сойдёт на нет — как неизбежно заканчивались все массовые протесты до него. Что правительство навяжет им какой-то компромисс, который примут главари бунтовщиков, а пару-тройку особо крикливых для острастки арестует и помурыжит Сигурецца.

Площадь не обратилась в бегство даже после того, как в толпу начали стрелять — сначала из тактических ружей, а потом — из гравивинтовок. Вместо них бежали полицейские. Опустела штаб-квартира Государственной полиции и здание Министерства внутренних дел. Бесследно исчезла Цудзихара, начальница Сигуреццы; одного из её заместителей видели садящимся в личный люфтмобиль, а остальные не отвечали на вызовы. Буквально час назад Берлиньери узнал, что карабинеры, окружавшие Национальное Собрание, Администрацию и Верховный суд, все как один погрузились в автолайнеры и направились в места постоянной дислокации. Некому было их остановить.

Десять минут назад он думал, что у него ещё осталась армия. Теперь не осталось даже неё.

Это был конец.

Один из охранников выступил вперед, открывая перед ним двери зала совещаний, и Берлиньери вошёл внутрь, щурясь от яркого света люстр под потолком. Его кабинет министров ожидал его. Или, поправил себя Берлиньери, две третьих кабинета.

Но трусливыми мелкими сошками можно было пренебречь.

- Господин президент! - вскочил со своего места министр внутренних дел Лангенни. - Я счастлив видеть вас в добром здравии! Мы должны немедленно принять меры к-

- Заткни свою пасть.  - прорычал Берлиньери, и рот Лангенни захлопнулся; министр упал обратно в кресло, круглыми глазами глядя на разгневанного президента. - Ты уже принял меры, Анте! И что?! Ты обещал, что разгонишь бунтовщиков за час! За два часа!! Где теперь твое министерство?! Где теперь твои полицейские, где твои карабинеры?!

Анте Лангенни побледнел, судорожно вцепившись в подлокотники кресла. Берлиньери отвернулся от него.

- Но мы должны сделать что-то. - подала голос министр обороны, вице-адмирал Вайткевичуйте. - Что угодно, господин президент. Войска…

- У нас нет войск. - отрезал Берлиньери. - Больше нет. Два месяца назад вы изволили отсиживаться в сторонке, пока толпа громила главную площадь Республики и швыряла камнями в полицейских, а теперь вдруг проснулись, да, адмирал? Напомнить, кто командует Флотом метрополии? и вы правда думаете, что она станет стрелять в бунтовщиков?

- Если вы про адмирала Зеро, - начала Вайткевичуйте, - то она — всего один-

- Она - командующая Флота метрополии! - рявкнул Берлиньери. - Флот метрополии подчиняется ей! Сейчас у Зеро — шестнадцать дредноутов! А у вас — ни одного!

- Зеро — не все ВКС. - возразила министр обороны. - Большинство командиров выполнят законный приказ…

- И что тогда? - сухо спросил Берлиньери. - Что тогда, Гинтаре? Гражданская война? Что останется от Марции после такой войны?

Вайткевичуйте сложила руки на груди. Золотая голова крылатого льва на плече её мундира звякнула.

Берлиньери плюнул. Если бы только он уволил Зеро сразу же — но он не мог; ему нужны были опытные флотоводцы, а Зеро была лучшей из них. Если бы только он сослал Зеро на Кафу, и плевать на протесты её мужа! — но было уже поздно кусать локти. ВКС были, пожалуй, самыми лояльными ему; Берлиньери щедро осыпал адмиралов премиями, подарками и даже новыми игрушками. Двум линейным крейсерам, которые «Арсенале» и «Гьёрт-Груммольд» едва вымучили за шесть лет строительства, командующие ВКС радовались, как малые дети. Но всё это не имело значения: он лишился этого козыря.

Вайткевичуйте до сих пор этого не поняла.

- Слушайте меня внимательно, вы все. - сказал он, обращаясь к смотревшим на него перепуганным министрам. - У нас есть последний шанс выйти сухими из воды. У всех нас. И если вы хотите остаться в живых, - он обвёл зал взглядом, - вы сейчас же заткнётесь и будете слушать меня. Я только что говорил с Габриэле Зеро.

- Зеро? - переспросила министр юстиции Мариано, фыркнув. - Я думала, он сбежал ещё два дня назад...

- Он не сбежал. - повысил голос Берлиньери. - Он держит бунтовщиков в узде. Скорее всего, весь этот бунт — его идея; и она, машины б его побрали, удалась. Мы — все мы — сейчас отправляемся на встречу с ним. И подаём в отставку.

Последние слова давались ему с трудом. Берлиньери почувствовал, что у него дрожат руки.

Он проиграл.

Но он ещё мог спасти Марцию.

- В отставку? - недоумённо поднял бровь Княжевич, министр финансов; как Берлиньери и Лангенни, он тоже был родом с Виттевира. - С чего бы нам подавать в отставку из-за того, что так хочет Зеро?

Берлиньери исподлобья глянул на него. Президент был внушительным человеком — не в последнюю очередь благодаря виттевирскому генотипу и росту под два метра. Но на этот раз Княжевич не потупился, упрямо смотря ему в глаза и ожидая ответа.

- Майнарди, - сказал он, не оборачиваясь. - Вызови мне посла Федерации. - Майнарди, министр иностранных дел, недоумённо уставилась на него. - Ну же!

Майнарди кивнула. Её глаза уставились в пространство, пока она подключалась к дипломатическим каналам связи и связывалась с посольством. Берлиньери молча ждал. Он уже знал ответ.

- Это был секретарь посольства, - медленно проговорила Майнарди. - Госпожи посла нету на месте.

- И где она? - поторопил Берлиньери. Губы Майнарди задрожали.

- На площади. - выдавила она. - На Пьяццале Серениссима.

Берлиньери почувствовал, как от этих слов у него снова начинают дрожать руки. Потому что в руках Зеро и бунтовщиков сейчас был самый главный козырь. Куда более весомый, чем все дредноуты Флота метрополии.

- Теперь вы поняли? - негромко спросил он. - Вы все — поняли? Посол Федерации сейчас там, на площади. Где её водят мимо дохлых и раненных бунтовщиков. И готов поспорить, что у неё с собой половина её штата, и они снимают и документируют всё.

Он оглядел замерших, побледневших министров. Похоже, до них начало доходить, что это означало.

Берлиньери больше не мог послать против бунтовщиков ни армию, ни карабинеров, ни Сигуреццу — даже если бы они у него были. Гибели посла Федерации от рук марцианских силовиков ему не простит никто в Галактике.

У него были связаны руки.

- Что нам теперь делать? - выдавила Мариано. Породистое лицо министра юстиции было бледным, как мел. Берлиньери глянул на неё.

- Сложить полномочия. - сухо ответил он. - И сделать это со всем достоинством. Зеро заварил эту кашу — пускай Зеро её и расхлёбывает. Он ещё пожалеет об этом.

Они смотрели на него, всё ещё пытаясь осмыслить его слова. Подать в отставку. Сложить полномочия. Добровольно. В Марции, где с правительственных должностей обычно уходили либо по звонку сверху, либо ногами вперед, добровольная отставка считалась особо красивым политическим жестом.

Только на этот раз никто не мог гарантировать Берлиньери и его кабинету ни неприкосновенность, ни сохранность имущества, ни безбедное существование.

- У вас десять минут. - закончил он. - Кортеж будет ждать.

Он развернулся на каблуках и вышел из зала; охранник распахнул перед ним дверь. Снаружи его уже ждал начальник Службы государственной охраны, Луиджи Кьярини. Как и его подчинённые, Кьярини был в рефлексном бронекостюме — тёмно-серые броневые плиты на груди, блестяще-чёрные чёрные искусственные мышцы на руках и ногах. Твёрдую скорлупу шлема Кьярини отстегнул, держа под мышкой; его голова казалась странно маленькой по сравнению с бронированной мускулистой фигурой в бронекостюме.

- Господин президент. - отрапортовал он. Берлиньери оглядел начальника охраны с головы до ног и кивнул.

- Подготовьте кортеж. - распорядился он, шагая дальше; Кьярини двинулся рядом. - Три наземные машины, через десять минут у главного входа.

- Эскорт? - уточнил Кьярини.

- Сколько сочтёте нужным.

- Слушаюсь, господин президент. - ответил Кьярини и замолчал. Берлиньери кивнул сам себе. По крайней мере, у него всё ещё был верный Кьярини, по-настоящему верный; Лангенни или Мариано ему в подмётки не годились, а ведь Кьярини даже не был с Виттевира. Марцианская история знала много случаев, когда правителей предавала их собственная охрана — так, полтысячи лет назад, закончился Консулат и началась Вторая Республика. Но с ним, Радованом Берлиньери, этого не случится.

Как не должно было случиться с Республикой.

- ...Господин президент, - прервал его размышления Кьярини. Берлиньери обернулся. - Я только что получил доклад с поста №17. Посольство Вавилонии пусто, господин президент.

Берлиньери замер, как вкопанный. Он почувствовал, как рубашка вдруг прилипла к телу, покрывшемуся холодным потом.

- Как давно? - хрипло спросил он, пытаясь совладать со своим голосом. Облизнул пересохшие губы.

- Примерно пять часов, господин президент. - после минутной паузы доложил Кьярини. - Пост №17 смог подтвердить это только две минуты назад.

Берлиньери пошатнулся.

Он знал, с самого начала знал, что это неизбежно. С первого дня, когда он занял президентский кабинет здесь, в Администрации. Все пять лет его президентского срока угроза висела над Марцией, как карающий меч, и все пять лет он делал всё, что было в его силах, чтобы предотвратить её.

Он надеялся, что у него будет больше времени.

Он ошибался.

- Пять минут. - пробормотал он. Кьярини внимательно посмотрел на него. - Готовьте кортеж. У нас очень мало времени.

- Слушаюсь, господин президент. - кивнул Кьярини и зашагал вперед. Берлиньери проводил начальника охраны взглядом, часто моргая и тяжело дыша.

У него действительно не осталось времени. И оставался последний шанс.

Предупредить Зеро. Предупредить Федерацию. Сделать всё, чтобы Марция не осталась беззащитной.

Потому что вторжение было неизбежным.

***

Дым клубился над Пьяццале Серениссима.

Белые фасады домов, окружавших главную площадь Республики, почернели от копоти. Обгоревший остов Музея Республики таращился пустыми глазами окон на человеческое море, бушевавшее у его подножия. Колонна Монумента Республики, обычно блеставшая на солнце, теперь была абсолютно чёрной; оборванные флаги, окружавшие её, обвисли, едва дрожа на слабом ветру. Некоторых флагов не было; два флагштока были сломаны.

И повсюду были люди.

Эмилия ван Хаутен шла, протискиваясь через толчею человеческих тел. Гневный шёпот нёсся над головами толпы, то прибывая, то отдаляясь — неразличимый, нечёткий; лишь иногда она слышала то тут, то там обрывки слов, обрывки фраз, проклятия и плач, вырывавшиеся из бурного потока ненависти.

Гнев. Ненависть.

Никто не тронул её. Ни на баррикаде, перегородившей широкий променад улицы Национале, где люди в полицейских шлемах, бронежилетах и с алыми повязками согласились впустить её; ни здесь, на площади. Но взгляды, которые встречали её, ранили сильнее любых слов.

Лео уговаривал её не идти. Но она не могла стоять в стороне. Не после этих двух ночей, когда взрывы и очереди грохотали над Сан-Марко, разносясь по всему городу, она не могла стоять в стороне.

Она должна была быть здесь.

Повсюду её встречал кроваво-алый. На флагах, грязных и иссечённых, высоко поднятых над головами толпы. На шлемах и касках, нанесённый краской или попросту клейкой лентой. На рукавах, повязанный в виде изорванного, истрёпанного платка. На шеях, будто кровавая рана.

Кровь . Казалось, будто всюду была кровь.

Она протиснулась мимо кого-то и замерла, не в силах сдвинуться с места. Отсюда, со ступеней, сбегавших к грязному месиву разобранной мостовой, было видно, как вдоль Пьяццале Серениссима, от улицы Спадария, тянется молчаливая процессия.

Они несли мёртвые тела.

Завёрнутые в красно-зелёную ткань, грязную и окровавленную, они словно плыли над толпой, склонившей головы, упавшей на колени в грязи. Люди с лицами, почерневшими от пыли и копоти, несли их, вышагивая медленно и тяжело, будто почётный караул. Холодная ярость застыла в их глазах. Эмилия видела порванные одежды, кое-как прилаженные бронежилеты, выщербленные от попаданий, грязные руки в перчатках, сжимавшие лежащие на плечах тактические ружья — и даже гравивинтовки, с ужасом увидела она.

Гравивинтовки.

Берлиньери приказал расстреливать их из гравивинтовок.

Она стояла, глядя на процессию, слушая, как вокруг неё бушует гневный, плачущий, проклинающий океан, не в силах пошевелиться. Не в силах даже сдвинуться с места.

Бойня , прошептала она одними губами. Это была бойня. Она не понаслышке знала, что такое гравиоружие… и знала, что оно делает с людьми.

Здесь должны были быть сотни жертв, подумала она. Процессия перед ней всё шла и шла, медленно, тяжело, гневной поступью, неслышно сотрясавшей мир. Сотрясавшей Марцию.

Марцию, которая никогда больше не будет прежней. Не после того, как на её улицах пролилась кровь.

Что-то ударилось ей об ноги, и она вздрогнула, оглядываясь вокруг, глядя вниз. Ей показалось, будто она услышала хлопок ткани об ткань.

Она наклонилась, подцепив обрывок ткани двумя пальцами. Это был флаг — когда-то был флаг, подумала она: теперь от него остался только грязный, испачканный обрывок. Не было зелёной полосы — только оборванные нитки снизу; не было и львиной головы сбоку полотна.

Остался только красный.

Цвет крови.

Эмилия ван Хаутен развернула обрывок и повязала его себе на плечо.

***

Дым струился по каменному каньону улицы Кьяроччини.

Габриэле Зеро стоял на гребне баррикады, разделившей улицу напополам, и смотрел на поле боя, расстилавшееся перед ним. Мостовая и тротуар на подступах к баррикаде были изрыты отверстиями от попаданий пуль; то тут, то там зеркальная поверхность улицы потемнела от разрывов гранат и самодельных бомб. Выгоревший дотла остов автолайнера перегораживал улицу неподалеку от баррикады, изрешечённый пулями; кто-то прицепил на него крошечный красно-зелёный вымпел, дрожавший на ветру. Ступени Музея искусств напротив усеивали капсюли от пуль, брошенные прозрачные витражи щитов, обломки камней — всё, что осталось от сплошного заслона карабинеров, ещё недавно перегораживавшего улицу.

Они ринулись в атаку первыми. И они побежали, когда отсюда, с бетонных утёсов баррикад, раздались первые, нерешительные ещё выстрелы.

Побежали, чтобы вернуться.

Зеро глубоко вдохнул. Его руки, сжавшиеся в кулаки, дрожали; слишком жива была в памяти та ночь. Слишком живо было в памяти то чувство ужаса и отчаяния, когда полицейский спецназ, в доспехах и под прикрытием шквального огня карабинеров, прорвался внутрь, за баррикады, и до Пьяццале Мемориале. Для рефлексного бронекостюма бетонная стена не была преградой. Слишком хорошо он помнил доклады, сыплющиеся на него со всех сторон: про бронетранспортеры, снёсшие баррикады на Пьяццале Серениссима; про гравивинтовки, стрелявшие на Кьяроччини, Спадария и Форнакьяри; про Музей Республики, где спецназ убивал всех без разбору, стреляя сквозь стены.

Слишком хорошо он помнил, как близко они подошли к пропасти.

- Он точно придёт? - спросила Флавия Готтарди, кутаясь в меховое пальто. Зеро обернулся к ней: глава Национальной республиканской партии нахмурилась, глядя на него из-под сдвинутых бровей. Под её голубыми глазами залегли тени; растрёпанные волосы ничуть не напоминали её всегдашнюю сложную причёску. На рукаве мехового пальто, потемневшего от пыли и копоти, был повязан алый платок.

Точно такой же, как на рукаве у Зеро.

Как и у них всех.

- Придёт. - ответил ей Зеро. - У него больше нет выбора.

- И где я слышала это раньше? - фыркнула Готтарди. - Тебе не кажется, Зеро, что мы сейчас смотримся, как неподвижные мишени?

- Я был очень убедителен. - сказал Зеро. Готтарди фыркнула снова; в её голосе больше не было ни следа злобы. Только усталость, невероятная усталость.

Все они устали.

- Да уж. - сказала она. - Тебе это удаётся.

Зеро кивнул и отвернулся от Готтарди — назад, к улице, простиравшейся за баррикадами. К людям, ожидавшим там.

Флаги поднимались над головами, одетыми в каски и шлемы. Руки сжимали тактические ружья, винтовки и щиты — добытые из личных сейфов в попрание всех законов, отбитые у полицейских на улицах. Сотни глаз, устремлённые на него. Взгляды, тяжёлые от гнева, злобы и отчаяния. Алые повязки, платки и тряпки на рукавах, как пятна крови.

Зеро смотрел на них, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а холодный страх сковывает изнутри. Холодный ветер дул с моря, развевая флаги — оборванные, испачканные, окровавленные. Кое-где зелёное полотно потемнело, став практически чёрным.

Он почувствовал, что его ораторский дар впервые оставил его.

Он стоял на гребне плотины, сдерживавшей потоп. Потоп, который грозил вырваться наружу в любую секунду и смести и его, и Флавию Готтарди, и Микеле Карминетти с Габией Валькарегги, и Радована Берлиньери, и всю Марцию, разрушив всё до основания. Разрушив так, как не удавалось даже соломанским захватчикам двести лет тому назад, во время Великой войны.

Зеро отступил назад. И отвернулся, затылком ощущая тяжёлое дыхание толпы позади.

Немного. Ещё немного.

И этот кошмар закончится.

Дым всё никак не желал отступить, явив ему президентский кортеж Берлиньери. О, Зеро знал, как он будет встречать низвёргнутого президента — там, внизу, у подножия баррикад, среди стреляных капсюлей и каменной пыли. Здесь, на баррикадах, оставались только надёжные люди — активисты его Фронта национального спасения и «Союза вольных сил» Карминетти, на выдержку которых можно было положиться. Последнее, что сейчас нужно было им всем, это мёртвый президент. Даже бывший  президент.

И, конечно же, его свидетель. Зеро обернулся, бросив взгляд в ту сторону, где у края баррикады стояла госпожа Гайдученко, Черезвычайный и полномочный посол Федерации вольных миров. Её окружала четвёрка телохранителей в серых бронекостюмах. Госпожа посол повернула голову к нему; на её лице появилась вежливая улыбка.

Зеро улыбнулся в ответ и кивнул ей. Гайдученко слегка наклонила голову и отвернулась, глядя перед собой. Госпожа посол первой отреагировала на его просьбу прибыть на Пьяццале Серениссима сегодня утром; Зеро позаботился о том, чтобы ей показали всё, чего госпожа посол пожелает. Остатки снесённых баррикад. Лазареты с раненными. Тела павших.

Всё, что угодно. Зеро была нужна не только свидетель и не только страховка от попыток Берлиньери переиграть ситуацию. Страховка у него уже была. Ему нужен был голос .

Смену власти мало было признать. Революции мало было победить. Ей нужно было быть услышанной .

Теперь её услышат.

И он очень надеялся, что страховка ему не понадобится.

Мало было убрать с поста Берлиньери. Машина марцианского государства, союза шести миров, когда-то объединённого победой в Великой Галактической войне, остановилась и рассыпалась на части за считанные часы. У Зеро были сообщения — от членов ФНС, сообщавших, что Национальное Собрание опустело; от Франческо Гарибальди, с доверенными людьми хозяйничавшего в брошенном здании Сигуреццы; от Ллавели Салорэ, госпожи Арениу, и гвардейцев её Дома, которых в штаб-квартире Государственной полиции встретили пустые кабинеты и растерянные дежурные. Возможно, посылать туда фалангу гвардейцев кимаррского Великого Дома было не самой лучшей идеей; но ещё недавно это была одна из главных цитаделей противника. А у Зеро не хватало свободных людей.

Он не был готов всецело положиться на госпожу Арениу. Но сейчас их цели совпадали.

Сохранить Марцию. Спасти Марцию. Республика стояла опасно близко к пропасти, из которой не было возврата.

Времени было мало.

- Что это там? - спросил кто-то рядом, и Зеро обернулся сначала к говорившему — одному из активистов ФНС в обвязанном красной лентой полицейском шлеме — а затем туда, куда он указывал рукой. К горизонту над правительственным кварталом Сан-Марко.

Над крышами которого поднимался вверх столб густого дыма.

***

Дым поднимался над Сан-Марко, возносясь к безоблачному небу.

Президентский кортеж — два бронированных четырёхосных лимузина и три бронеавтомобиля Службы госохраны — выехал с улицы Сиена, мимо теснившихся фасадов домов, построенных ещё при Первой Республике, и свернул на усаженный деревьями бульвар Феличчи, направляясь вглубь правительственного квартала. Они миновали опустевшее здание Национального банка, волюметрические табло на которм погасли, и свернули на улицу Саллустиано, тонувшую в кронах высаженных вдоль дороги деревьев.

На улицах не было ни души.

Дрон взмыл в воздух, бесшумно отталкиваясь от земли гравитационной подвеской. Его широкие прямые крылья раскинулись в стороны, подхватывая его; заработали двигатели. Слабое свечение гравитационной подвески погасло, и дрон скользнул вперед, отдаваясь на волю воздуха.

Город раскинулся под ним, как на ладони. Длинные полосы проспектов и променадов, рассекавшие хаос улиц и переулков Старого Города. Ровные, расчерченные кварталы Нового Города. Далекие жилые массивы, раскинувшиеся вдоль берегов Веневы, по обе стороны залива Аппродаре.

Дрон не умел мыслить. Его создатели в жизни не подумали бы наделить его искусственным интеллектом, пусть и со всеми возможными программными и аппаратными ограничениями. Но дрон умел очень тщательно выполнять приказы - например, приказы, заложенные в его память два дня назад, в ангаре для люфтмобилей посольства Вавилонии. Замаскировать его в глубине парка, на противоположном от посольства конце города, было несложно.

Дрон без труда подключился к сети. Экспертная система, управлявшая им, быстро отыскала вход, обозначенный в приказах, и вошла в систему управления дорожным движением Сан-Марко, использовав один из кодов доступа Сигуреццы.

Элероны и скошенные хвостовые рули двинулись, и дрон сменил курс. Он нашёл то, что искал. Система УДД сообщала ему координаты каждого наземного транспортного средства в городе — и хотя обычно в этом обилии информации легко было потеряться, сейчас город был пуст, и дрон мог ясно видеть свою цель. Её положение сообщалось ему с точностью до миллиметра.

Дрон сбавил скорость, медленно плывя в воздухе. Город расстилался под ним, затянутый утренним туманом. Пьяццале Серениссима была чёрной раной, тлеющим пятном дымившейся внизу. Дым курился, смешиваясь с туманом, покрывая город серой пеленой.

Далеко внизу президентский кортеж выехал на улицу Кьяроччини.

Бронеавтомобиль Службы госохраны, замыкавший кортеж, только вырулил на широкую улицу, перестраиваясь за остальными машинами, когда грянул гром.

Ракеты рухнули вниз, на секунду прочертив ясное небо. Их тандемные боеголовки предназначались для того, чтобы одним попаданием пробивать силовые щиты и вскрывать броню боевых танков. Щитов, окружавших автомобили кортежа, для них будто не существовало.

Четыре ракеты попали точно в цель.

Президент Берлиньери и его Кабинет министров так и не поняли, что их убило.

Когда дрон рассыпался в воздухе, повинуясь последним инструкциям в его памяти, это больше не имело значения.

I

«...Республика до сих пор перебывает в неведении после неожиданной гибели президента Радована Берлиньери и его правительства два дня назад. По официальной информации, нападение произошло по дороге на улицу Кьяроччини, куда президент Берлиньери направлялся для встречи с представителями оппозиции и протестующих. Источники сообщают, что во время встречи президент Берлиньери собирался объявить о своей отставке. В данный момент, по словам временного Уполномоченного по Службе безопасности Республики Франческо Гарибальди, происшествие квалифицируется как умышленное убийство. Представителями СБР начато расследование обстоятельств.

Галактический Совет и представители ведущих галактических держав выразили свои соболезнования Марции в связи с трагической гибелью президента Берлиньери. Так, с обращением к Национальному Собранию выступили верховный канцлер Федерации, премьер-министр Акадии и президент Аугурии, а также председатель Галактического Совета. Габриэле Зеро, спикер Верховного Совета и временно исполняющий обязанности главы Республики, пообещал, что приложит все усилия, чтобы довести расследование до конца, и призвал граждан Марции сохранять спокойствие».

Изображение в окне сменилось, показывая крупным планом трибуну палаты Верховного Совета в Национальном Собрании и человека, высившегося за ней. Габриэле Зеро не был особенно внушительного роста: но трибуна по своей натуре придавала ему какого-то особого величия и статности.

- ...Несмотря на тяжкие испытания, - хорошо поставленным голосом вещал Зеро с трибуны, - выпавшие на долю Республики в последние месяцы, я уверен, что мы, марциане, выстоим перед любыми угрозами. Сейчас злые языки пытаются разрушить наше единство, вбить клин между нами, распространяя дикие слухи и предположения. Не верьте им! Помните, что все мы — от Вакарины до Виттевира, от Ардуинны до Сэнкё, все мы — марциане! Что всех нас объединяет великое прошлое и славные победы, что наши корни уходят в столетия до Исхода Флотов! Что вместе мы выстояли против соломанских легионов двести лет назад, и выстоим и сейчас!

За кадром раздались аплодисменты.

- Я глубоко почтен честью, оказанной мне Национальным Собранием, временно поручившим мне обязанности главы нашей Республики. И я твёрдо намерен, в рамках этих обязанностей, поддерживать мир и спокойствие в Республике до тех пор, пока народ Марции не изберёт нового президента!

Фон громко фыркнула. Подумать только - Габриэле Зеро, спаситель Марции! Надо было отдать должное: годы патетических выступлений с этой самой трибуны пошли его ораторскому мастерству на пользу. А теперь Зеро, дважды проигравший президентские выборы, дорвался до, фактически, президентского кресла.

Только президента больше не было. Не было и вице-президента Адомайтиса, который должен был занять его место согласно Конституции. Собственно… Фон нахмурилась. А остался ли вообще кто-то из кабинета Берлиньери?

Из тех крупиц новостей, доходивших последние несколько дней до Кафы, выходило, что не осталось никого. Те из министров, кому повезло не оказаться в одном кортеже с президентом, отсиживались по домам или вовсе бежали из Марции. Исчезли вместе с заместителями начальники Госполиции и Сигуреццы. Не осталось никого, кто мог бы возглавить обезглавленную Республику — или хотя бы ответить за кровь и стрельбу на улицах столицы.

И они поручили эту работу Габриэле Зеро. Да у него лысина разве что не светится от счастья! Фон готова была поспорить, что бывший лидер оппозиции не то что вызвался добровольцем, а заранее устроился в ещё не успевшее остыть после Берлиньери кресло.

Ничего другого она и не ожидала.

«В других новостях, сегодня Национальное Собрание в ходе срочной сессии утвердило временный Кабинет министров, представленный временным главой Республики. Кандидатуры новых министров абсолютным большинством были утверждены Верховным Советом и подтверждены Сенатом, включая часть депутатов и сенаторов от бывшей Партии национальной солидарности. Национальное Собрание также утвердило назначения временно уполномоченных по силовым структурам Республики, назначив министром внутренних дел — Арениу Ллавели Салорэ, министром обороны — генерала Бруно Мирзаева, и главой Службы Безопасности Республики — Франческо Гарибаль- »

Изображение вдруг оборвалось и замерло на середине.

Капитан Фонделина Крочесни, нахмурившись, уставилась на застывший экран. Она переключила другую вкладку; изображение сменилось сообщением об ошибке.

Она отмахнулась от экрана.

- Лукреция!

- Слушаю. - отозвалась её заместитель, капитан-лейтенант Лукреция Джованелли. - Что там?

- Нам только что отрубили с концами сеть. - Фон поднялась с кресла и потянулась, откинув с лица длинные огненно-рыжие волосы. - Наше сообщение ушло?

- Должно было. - ответила из командного центра Джованелли. - Ещё вчера.   В новостях что-то об этом было?

- Не-а. Но это был только утренний выпуск. - Фон скосила глаза на часы в углу виртуального интерфейса; «утро», разумеется, подразумевалось по времени Марции, а не Кафы. - С радиосвязью что-то новенькое есть?

- Глушат по всем частотам. - сообщила Джованелли. Фон зло фыркнула, игнорируя зашевелившийся внутри червячок страха. Хуже и быть не могло. - Наземные линии обрублены, теперь и сеть отключили.

- Ага. - Фон двинула челюстью. - Значит, так. Мне нужен военный совет. У тебя пятнадцать минут, чтобы его собрать.

- Есть, патрон. - ответила Джованелли. - А ты куда?

Фон выпрямилась, застегнув воротник куртки, и выглянула в окно. Снаружи простирался аккуратный, по Уставу, газон, тянувшийся до забора и КПП базы. Вдали, на горизонте, виднелись знаменитые горы Кафы, с крутыми склонами и вечно белыми вершинами, поблёскивавшими под облаками.

- Да так, - пробормотала Фон, - пойду пройдусь.

Джованелли ничего не ответила.

Фон спустилась на второй этаж, прошла через рамку контрольного поста и вышла наружу. Прохладный ветер ударил ей в лицо: на Кафе была осень. Временам года на разных планетах было глубоко наплевать на календарь Исхода, утверждавший, что сейчас — двадцать восьмое февраля тысячу четырнадцатого года. Фон сунула руки в карманы и зашагала вниз по выложенной плитами дорожке.

Авиабаза ВКС Демерджи простиралась на несколько километров взлётных полос, радиолокационных установок, подземных ангаров и пусковых шахт. Люди — пилоты двух эскадрилий, аэродромная обслуга, охрана и обслуживающий персонал — скромно теснились в одном из уголков базы, на почтительном отдалении от бетонной тарелки командного поста. Но Фон направлялась не туда.

Мир перевернулся с ног на голову, хмуро размышляла она. В Марции произошла революция (про себя Фон решила, что будет называть её именно так), старое правительство мертво или разбежалось, Республикой временно руководит профессиональный лысый демагог Габриэле Зеро, а Национальное Собрание назначает министром МВД главу кимаррского Великого Дома.

В Марции, которая сейчас была всё равно что в соседней галактике, потому что кто-то отрубил на Кафе всю связь. И Фон уже догадывалась, кто.

Больше всего она хотела, чтобы это оказалось неправдой.

Она подошла к КПП — приземистой будке у закрытых ворот базы. В обе стороны, сколько было видно, тянулся высокий забор с протянутыми поверху линиями датчиков и колючей проволоки. Дальше, вокруг аэродрома, он превращался в простую сетку с всё теми же датчиками. В обеих случаях забор был скорее символическим барьером, чем реальным: боец в рефлексном бронекостюме мог перебраться через него одним прыжком. Или просто пройти насквозь.

Этого до сих пор не случилось.

Два солдата аэродромной охраны, дежурившие на КПП, вскочили на ноги при её приближении. Оба были в экзоскелетах поверх полевой формы: по распорядку мирного времени рефлексные бронекостюмы аэродромной охране не полагались. Звякнули об пол торопливо подхваченные гравивинтовки, когда оба постовых вытянулись «смирно».

- Госпожа полковник!..

- Вольно. - бросила Фон и окинула постовых беглым взглядом. - Капрал Жемайтис, доложите обстановку.

- Есть! - выдохнул Жемайтис, отпуская винтовку. - Докладываю: обстановка прежняя! Попыток прорваться на охраняемую территорию не зафиксировано! Неопознанные лица на контакт не идут, позиции не меняют!

- Спасибо. - кивнула Фон. - Где они?

- Снаружи, перед КПП… - недоумённо протянул капрал и дернулся вперед, когда Фон прошла мимо него и его напарницы. - Госпожа капитан, там небезопасно!

Фон остановилась в полушаге от оранжевой поверхности поля турникета.

- Так возьмите оружие и за мной. - бросила она и шагнула через поле. Рамка турникета пискнула, пропуская её.

Жемайтис и вторая постовой, подхватив винтовки, поспешили за ней.

База Демерджи раскинулась на горном плато над городом Чатыр-Кале, лежавшим внизу; административно она даже находилась в пределах городского округа. Авиабазы ВКС обычно располагались ближе к экватору, чтобы обеспечить минимальное время на взлёт; Демерджи и Чатыр-Кале лежали в субэкваториальном поясе Кафы. Назначение сюда общепризнанно считалось синекурой: Марция ни с кем не воевала, командование и Министерство обороны отчаянно экономили на учениях, и военным на Кафе оставалось только наслаждаться климатом и развлекаться. Для последнего и существовали города, подобные Чатыр-Кале — обслуживавшие не столько отдыхающих со всей Республики, сколько офицеров и солдат с окрестных баз.

Это, подумала Фон, нас и подвело. В один прекрасный день — позавчера — командующая авиабазы и её заместитель, командир тяжелой грузовой эскадрилии и начальница аэродромной обслуги, вместе с несколькими младшими офицерами, как всегда отправились в Чатыр-Кале. И не вернулись обратно.

А на следующее утро у ворот появились они.

Двадцать голов одновременно обернулось к ней, стоило Фон выйти из КПП. Двадцать гравивинтовок одновременно уставилось ей в грудь. Камеры на забралах шлемов смотрели чёрными бусинками, словно паучьи глаза.

Фон остановилась как вкопанная. Позади неё, не дыша, застыли постовые.

Неизвестные были в рефлексных бронекостюмах. Их фигуры чуть размывались в воздухе — безошибочный признак включённого силового щита. Чёрные искусственные мускулы выглядывали из-под бронепластин на руках и ногах. Нагрудники с высоко поднятым воротником, к которому вплотную примыкал круглый шлем с забралом, похожим на огромного паукообразного. Камуфляж — тёмно-зелёные пятна с неровными краями, присыпанные россыпью светло-зелёного, коричневого и чёрного.

Фон сразу узнала этот камуфляж. И хотя она, как пилот, не должна была разбираться в оружии, гравивинтовки в руках солдат она узнала без труда.

Вавилоняне. Это были вавилоняне.

В желудке зашевелился холодный ком страха, и Фон сглотнула. Вавилоняне были на Кафе. Это гарантированно означало, что вавилоняне были и в системе. Что система планетарной обороны Кафы была обезврежена — огневой мощи оборонительных спутников хватило бы, чтобы отразить налёт фаланги супердредноутов, не говоря уже о более лёгких кораблях. И что на Марции об этом не знает никто.

Все худшие её опасения подтвердились.

- Кто вы, - усилием воли заставляя голос не дрожать, спросила она, - и что вам надо?

Двадцать стволов гравивинтовок смотрели на неё. Фон опять сглотнула. По спине пробежали мурашки. Если они выстрелят сейчас, от неё не останется мокрого места.

- Вы командир базы? - раздался в ответ голос, искажённый автопереводчиком и внешними динамиками шлема. Фон не могла понять, кто из двадцати солдат говорил с ней: все они были почти полностью, абсолютно, одинаковыми.

Она выпрямилась. Ей стоило больших усилий не сделать глубокий вдох, и ещё больших — вернуть голосу привычные командирские нотки.

- Старший офицер на базе. - проронила она. - С кем я разговариваю?

- Вам приказано сложить оружие, отключить все системы и передать контроль над базой. - был ответ, всё так же исходивший от одного из вавилонян. От возмущения Фон чуть не потеряла дар речи; он даже не ответил на её вопрос!

- Передать контроль над базой, - холодно процедила она, - я могу только вышестоящему лицу и только с разрешения командира базы. Командира здесь нет. И я сомневаюсь, что адмирал Кампанелла где-то рядом…

- Мы уполномочены разооружить ваш персонал и принять временное управление базой, - оборвал её вавилонянин.

- Послушай, ты! - рявкнула, потеряв терпение, Фон; от злости она даже забыла о гравивинтовочных стволах, наставленных на неё. - С какого рожна я должна сдать базу тебе?!

- На основании указа Правительства Государства Кафа за №12, от 27 февраля 1014 года от Исхода, «Об иностранных военных объектах на территории Государства Кафа» . - отчеканил электронный голос вавилонянина, и Фон застыла.

Государства  Кафа? Но такого государства не существует. Не существовало никогда; Фон помнила новейшую историю, и до объединения с Марцией Кафа официально называлась Республикой  Кафа — но не государством. Только одна страна использовала этот термин — в официальных названиях своих субьектов: Союз Вавилонских Государств.

Руки Фон сжались в кулаки. Это было не просто вторжение. Это была оккупация.

- Я не признаю никакого «правительства» никакого «Государства Кафа», - отрезала она. - И, к твоему сведению, здесь, - она кивком указала себе за спину, - Марция. И ты сейчас стоишь на территории Марции, перегородив въезд на военную базу Военно-Космических Сил Марции, и выдвигаешь противозаконные требования офицеру Военно-Космических Сил. Ты знаешь, как это называется?

- Марции больше нет. - с непререкаемой уверенностью ответил голос. - Вы находитесь на территории суверенного Государства Кафа. Немедленно сложите оружие и сдайте контроль над базой.

Фон заскрежетала зубами. И он ещё имел наглость заявлять, что Марции больше нет?

- Покажи мне хоть одного военного твоего «Государства», - ответила она, сдерживаясь изо всех сил. - А, прости! Я забыла. Это ведь не твоё государство, верно?

И, не говоря больше ни слова, Фон шагнула назад. Выстрелов не последовало даже теперь. Двери КПП захлопнулись за ней.

Фон прошла через турникет, мимо ошеломлённого капрала Жемайтиса и его напарницы, и наружу, обратно во двор базы. На ходу она открыла канал прямого вызова.

- Джованелли, - процедила она. - Где мой военный совет?

- Ждёт тебя. - уклончиво ответила Джованелли. - Что там?

- Скажи им, что я сейчас буду. - бросила Фон. - Всё плохо, Лукреция.

- Насколько? - спросила замкомэскадрилии, и Фон, наконец, позволила себе тяжело вздохнуть.

И только сейчас поняла, что её всю бьёт дрожь.

- Вавилоняне. - только и сказала она. - У нас совсем не осталось времени.

***

- ...Вавилоняне? - переспросила капитан-лейтенант Юсупова, командир аэродромной охраны, и покачала головой. - Быстро же они обернулись. И двух дней не прошло.

- Если верить словам про «правительство» Кафы — да. - кивнула Фон. - Скорее всего, они начали даже раньше. Когда нам обрубили связь?

- Дальняя радиосвязь упала позавчера вечером. - откликнулся старший лейтенант Галлинари, замнач аэродромной обслуги. - Мы тогда ещё погрешили на солнечную интерференцию. Наземные линии перестали отвечать вчера. - он нервным жестом свёл вместе пальцы. В присутствии старшего комсостава скромный Галлинари, в торопливо накинутой поверх спецовки и рабочего экзоскелета куртке, чувствовал себя не в своей тарелке.

- Значит, три дня. - подытожила Фон. - Если позавчера они уже начали вырубать нам связь, то, значит, они уже были здесь. И начали с дальней, чтобы отрезать нас от космических средств. - она замолчала, сложив руки под грудью. - А следовательно…

- Ты хочешь сказать, - начала Джованелли, - что вавилоняне знали, когда убьют Берлиньери?

- Пока что это только догадка. - ответила Фон и вздохнула. - Но очень похоже на то.

Она оглядела свой военный совет. Джованелли, да благословят её предки, собрала всех старших офицеров, оставшихся на базе, в одной из комнат для брифингов — полутёмном помещении, единственным источником света в которой сейчас был тускло светящийся волюметрический проектор. Зелёное сияние отбрасывало тени на лицах присутствующих, но это было единственное место на командном посту авиабазы, где они никому не помешали бы.

И где никто не мог увидеть, насколько ей страшно.

- Дамы и господа, - сказала Фон, обведя взглядом присутствующих, - ввиду сложившейся ситуации я, как старший офицер, вынуждена заключить, что мы находимся в состоянии войны с Вавилонией.

По комнате пробежал встревоженный шум. Фон закусила губу, стараясь унять липкое чувство страха, пронизывавшее её.

Она не была готова к этому, совсем не готова. Должность командира эскадрилии подразумевает, что ты руководишь двумя десятками младших офицеров — ничто по сравнению с экипажем даже самого завалящего эсминца. Неудивительно, что корабельные офицеры всегда относились к лётному комсоставу с лёгким презрением, а пилоты — и Фон в том числе — платили им той же монетой.

А теперь она отвечала за три сотни человек, на оккупированной территории, отрезанных от внешнего мира.

Фон выдохнула. Выбора у неё не было. Оставалось только идти вперед.

- Если это так, - произнес капитан-лейтенант Ниимура, замкомандующего грузовой эскадрилии, - то вопрос в том, знает ли об этом кто-то ещё. Например, Марция.

- Мы сообщили о неполадках связи и неизвестных военных по сети. - напомнила Джованелли. - Как по выделенному военному каналу, так и в обычном порядке. Были ли эти сообщения получены, нам неизвестно.

- А кому известно? - спросил Ниимура. - Вавилонянам? Если, конечно, это действительно вавилоняне?

- А вы, извиняюсь, - сощурилась Лукреция, - на КПП давно были-с?

- Капитан Ниимура прав. - прервала перепалку Фон. - Нельзя исключать того, что сеть находится под контролем противника. Тем не менее, потерю связи с сетью на Кафе должны были заметить в метрополии. Дальнейшие наши действия будут основываться на предположении, что командованию ВКС известно про потерю связи с Кафой, и в настоящий момент они принимают меры.

- И что, исходя из этого, делать нам? - спросила капитан-лейтенант Скьяффино, начальница дежурной смены командного поста. - Оставаться здесь? На оккупированной территории?

- Кафа, - сухо проронила Юсупова, - наша планета. Не вавилонская.

- Это ничего существенно не меняет. - сказала Скьяффино, скрестив руки под грудью. - Например, того, что вавилоняне вот-вот возьмут нас штурмом. Что вы предлагаете делать в таком случае?

- А вы предлагаете сдать Кафу без боя? - резко переспросила Юсупова. - Даже не пытаясь?

- Кафу уже сдали без боя! - отрезала Скьяффино. - Где вы были два дня назад, когда нас начали глушить? Вчера, когда у ворот появились вавилоняне? Где?!

- Не говоря о том, - негромко добавил Галлинари, - что нам толком нечем сражаться. Большая часть персонала на базе — обслуга и дежурные диспетчеры. Держать винтовку в руках мы можем, но воевать… - он развёл руками. - Без бронекостюмов нас просто размажут.

Юсупова открыла было рот, чтобы возразить, но осеклась. Упоминание о бронекостюмах враз её отрезвило.

- Тогда что мы можем сделать? - спросил Ниимура. - Мария права: сейчас Кафа — оккупированная территория. То, что нас ещё не взяли штурмом — не наша заслуга. Мы не можем ни сопротивляться, ни связаться с другими базами, ни позвать на помощь.

- Но мы могли бы. - заметила Скьяффино.

- Позвать на помощь? - переспросила Юсупова. - Как? Станции связи, скорее всего, уже давно заняты вавилонянами. Больше того, они отключили связь с сетью — а значит, они полностью контролируют пространство как минимум над Кафой, если им удалось захватить или уничтожить спутники. Что делать нам?

Фон подняла руку.

- Севгиль, - спросила она, обращаясь к Юсуповой, - у нас есть разведывательные дроны?

- Должны быть. - чуть помедлив, ответила Юсупова.

- Тогда мне нужны дроны над конечной филолайнеров, над дорогой к базе и над Чатыр-Кале, и они нужны мне ещё позавчера. - Юсупова резко кивнула и замолчала, отдавая приказы, пока Фон обернулась к капитану Скьяффино: - Мария. Мы могли бы сделать что ?

- Выйти на орбиту самим. - ответила Скьяффино. - У нас есть целая эскадрилия истребителей, госпожа капитан. Они могли бы оценить обстановку на орбите и попробовать наладить связь с нашими силами на планете или на орбите. Если, - она сделала паузу, - такие ещё остались.

- А если нет? - сухо спросила Джованелли.

- Погоди, - прервала её Фон. Её пальцы задумчиво теребили застёжку на воротнике куртки. - Если предположить, что на Марции знают о потере связи, каковы их действия?

- Сидеть на заднице и ничего не делать? - предложила Джованелли. - Делить кресла в Генштабе и Минобороны?

- Их поди подели, там Мирзаев. - фыркнула Скьяффино. - Он вообще из карабинеров…

- Принципиальной разницы никакой нет. - оборвала её Фон. - На такие случаи есть Устав и служебные инструкции. Которые чётко регламентируют… что?

- Что потеря связи с другой системой автоматически является черезвычайной ситуацией. - ответила Джованелли. - И что Военно-Космические Силы обязаны реагировать на такие ситуации незамедлительно. А именно — отрядить силы для выяснения обстоятельств и установки временного канала связи с системой до прибытия ответственных государственных служб. Верно?

- Ты мне скажи, - повела плечами Фон. - Но да. Верно. А значит, мы можем действовать исходя из того, что с Марции вот-вот будут отправлены корабли ВКС. Если уже не.

- И мы можем вступить в контакт с ними? - спросила Скьяффино.

Фон кивнула. По крайней мере, ей хотелось в это верить.

- Это всё, конечно, замечательно, - начал Ниимура, - но есть одно «но». А что, если на орбите уже находятся вражеские корабли?

- Тогда нам придется пройти мимо них. - ответила Фон. Перед её глазами уже возникли светящиеся линии вероятных траекторий и точки манёвров. Механика орбитальных полётов для малых аппаратов — таких, как истребители её эскадрилии — мало изменилась со времён первых космических кораблей, за тысячи лет до Исхода.

Разве что дельта-V стало на десятки порядков больше.

- Пройти? - переспросил Ниимура. - Мы ничего не знаем о составе вражеских сил, и вы предлагаете через них пройти ?

- Мне это нравится ничуть не больше вашего, капитан. - пожала плечами Фон. - Но у нас нет выхода. Лейтенант Галлинари, - замнач обслуги вздрогнул и вскинул голову, обернувшись к ней, - как быстро ваши люди могут подготовить наши истребители к старту?

- ...минут пятнадцать? - вопросительно пробормотал Галлинари, глядя на неё. Фон ухмыльнулась, и старший лейтенант потупился.

- Минут десять. - поправила за неё Джованелли. - Если вы поспешите.

- Приступайте, старлей. - кивнула Фон, и Галлинари, моргая, отсалютовал в ответ.

- А что с базой? - спросила Скьяффино; Фон обернулась к ней. - Мы не сможем её удержать. Допустим, вы улетите за подкреплением. Неизвестно, удастся вам это или нет. Что делать остальному персоналу?

Фон задумалась, нервно теребя застёжку куртки. Скьяффино была права: им ни за что не удержать базу — не сейчас, когда у вавилонян было качественное и количественное превосходство, а у неё была только неполная рота аэродромной охраны. Бежать было некуда. Только в одном направлении, а значит…

- Капитан Ниимура, - вслух спросила она, - сколько бортов в распоряжении вашей эскадрилии?

- Девять, - ответил Ниимура, - но я не вижу, какое отношение-

- Галлинари! - прервала Фон; лейтенант обернулся к ней. - Готовьте челноки к старту.

- Е... Есть. - кивнул Галлинари и отвернулся.

- Госпожа капитан..! - возмущённо начал Ниимура.

- Мария, - не слушая его, продолжала Фон, - персонал базы сможет уместиться в девяти тяжёлых челноках?

- С запасом. - кивнула Скьяффино. - Но…

На её лице промелькнуло понимание, и каплей расплылась в улыбке.

- Одну минуточку! - рявкнул Ниимура. - Капитан Крочесни, что вы себе позволяете?!

- Спасаю людей. - отрезала Фон. - Или вы предпочитаете бросить их на милость вавилонян, майор?

- Разумеется, нет! - выкрикнул Ниимура. - Но-

- Вот и замечательно. - закончила Фон и пристально глянула на него. - Я — старший офицер на базе, Ниимура. И если вам угодно обсуждать мои приказы, то будьте уверены, это будет последним, что вы сделаете на своей должности. Это ясно?

Ниимура открыл было рот, чтобы ответить, но тут же захлопнул его. Секунду капитан-лейтенант стоял, втягивая воздух, словно готовя отповедь; но затем он вдруг развернулся на каблуке и вышагал наружу из комнаты для брифингов. Дверь открылась, впуская в полумрак комнаты свет из коридора, и тут же захлопнулась следом.

- Готовьте людей к эвакуации. - распорядилась Фон, обернувшись к Скьяффино. Та согласно кивнула. - Если будет мешать, - она кивнула на дверь, - пристрелите его. Разрешаю.

- Есть, капитан. - ещё раз кивнула Скьяффино. - Разрешите?

- Разрешаю. - ответила Фон. - Галлинари?

- М-Мы приступили к заправке. - отрапортовал старлей. - Дежурные истребители будут готовы к старту через пять. Остальные — десять-двенадцать минут, в зависимости от машины.

- Челноки?

- Примерно пятнадцать минут. Госпожа капитан.

- Мария, - стоявшая у двери Скьяффино обернулась; твёрдый свет проектора выхватил из полумрака часть её лица, придавая зеленоватый оттенок оливковой коже. - У вас пятнадцать минут.

- Есть. - ответила Скьяффино. Дверь открылась пропуская её, и закрылась вновь.

Фон отпустила застёжку. Тащить за собой челноки… ну, по крайней мере, тяжёлые челноки способны к сверхсветовым перелётам. Будь в эскадрилии каплея Ниимуры штурмовые или даже десантные челноки, их полёт закончился бы на орбите Кафы. В лучшем случае — верхней.

Так же у них был шанс. Фон не могла отделаться от мысли, что шанс был небольшой.

- Капитан, - окликнула её Юсупова; Фон развернулась на каблуке; свет проектора резко очертил её орлиный профиль. - Данные с пролёта над Чатыр-Кале. Над городом вавилонские челноки; они высаживают технику на окраине.

- Что за техника? - спросила Фон.

- Лёгкие бронетранспортеры. Пехота в бронекостюмах. - Юсупова замолчала; её глаза чуть расширились, и она снова обернулась к Фон: - Только что сбит наш дрон над входом на базу, на конечной филолайнеров.

- Они знают, что мы за ними следим. - негромко заметила Джованелли.

Разумеется, знают, подумала про себя Фон. Об этом несложно было догадаться: предупреждён — вооружён, и это было верно даже для разленившихся марцианских военных. Вроде неё.

Жаль, что вооружены мы так себе, кисло подумала она.

- Лукреция, - вслух сказала она, - собирай наших. - Джованелли кивнула, и Фон повернулась к Галлинари: - Лейтенант?

- Госпожа капитан?

- Готовьте мой истребитель.

***

Бронетранспортёры вздымали клубы пыли, взбираясь вверх по склону. Выщербленное и потускневшее за годы дорожное покрытие дрожало под мощными колёсами. Чёрными точками в пасмурном небе кружили разведывательные беспилотники машин.

Лейтенант Хяакоони нетерпеливо барабанил пальцами по прикладу гравивинтовки, лежавшей у него на руках, и наблюдал за тем, как на конечную троллайнеров перед авиабазой Демерджи въезжает головной бронетранспортёр. Снаружи это был единственный признак того, насколько лейтенанту Хяакоони всё надоело.

Нет, он не сомневался, что вся операция была исполнена гениально. В конце концов, захват Кафы был целиком спланирован и осуществлён Верховным Командованием Вооруженных Сил: пускай МГБ и выпросило себе места в передних рядах, влезть в собственно планы и всё запороть им не дали. В считанные дни, пользуясь беспорядками и анархией, охватившими Марцию, войска Вавилонии заняли целую планету — быстро, чётко и практически без единого выстрела. В глубине души Хяакоони было даже жаль, что всё так просто обошлось — и тем, кому выпало штурмовать марцианские радарные станции и командные посты, он горячо завидовал.

Потому что в остальных случаях марцианцы сдались без боя. Разведка сообщала о том, что последние пять лет Марция сосредотачивала значительные силы на Кафе — но, когда их час настал, марциане оказались не готовы. Они размякли и ослабли. Не составило никакого труда дезориентировать их, лишить командования, лишить связи и поставить перед выбором. Сдаваться — или умереть.

Хяакоони был уверен, что живые потом позавидуют мёртвым.

Это не было просто. Захват целой планеты был невероятно сложной операцией. Ещё до высадки, когда спецназу только поставили их задачу, Хяакоони был уверен, что что-то обязательно пойдёт не так. Кому-то не повезёт. Кто-то облажается. Связь не будет вовремя перерезана — и действительно, полностью отрезать Кафу от марцианской сети удалось только сегодня утром, и на это потребовались значительные инфовоенные средства. Информация о вторжении просочится наружу. Кто-то из марцианских командиров не будет схвачен или устранён. Или, в конце концов, какая-то из марцианских частей откажется сдаваться.

Так и произошло. Но лейтенант Хяакоони ума не мог приложить, чем он провинился так, что караулить непокорную базу Демерджи выпадет именно ему.

Ничего. Ещё немного, и он сравняет её с землёй. Кстати, а почему нельзя было сделать этого сразу?

Марциане сами по себе не имели никакой ценности. В конце концов, чего было взять с низших существ? Но их военные объекты, их оборудование и данные стоили несоизмеримо больше. Даже их омерзительные интеллекты, созданные по образу и подобию ненавистных Богов-Машин, и те были ценнейшей добычей для разведки Верховного Командования.

Но из-за этого лейтенанту Хяакоони и его взводу пришлось два дня ждать, пока марцианцы с Демерджи изволят, наконец, сдаться. Целый взвод специальных егерей, занятый постовой службой !

А теперь ему прислали на подмогу регулярные войска . Губы Хяакоони презрительно скривились под забралом шлема. Флот наконец-то начал высаживать основные силы — подразделения Армии и Флота, которым предстояло занять отобранные у марцианцев базы и станции. Большинство из этих подразделений было укомплектовано даже не почётными  вавилонянами, а просто низкородной швалью, пошедшей на службу ради большей пайки и гражданства. И теперь ему придётся иметь дело с этой швалью!

Хорошо хоть их командиры будут истинными  вавилонянами. Во всяком случае, Хяакоони очень на это надеялся: меньше всего ему сейчас хотелось яшкаться с каким-то выскочкой из почётных .

Но это было ещё ничего: вместе с основными силами Армии и Флота на Кафу высаживались и внутренние войска МГБ. В отличие от военных, они прибыли сюда для наведения порядка . И хотя Хяакоони было плевать на жителей Кафы, к внутренним войскам он, как и все военные, испытывал плохо скрываемое отвращение.

Их всех предупредили о нежелательности межведомственных конфликтов. Но Хяакоони совершенно не удивился бы, если уже к завтрашнему утру кое-кто из офицеров ВВ окажется в ближайшей подворотне с простреленной ногой.

А то и с дырой в шее. Как раз такой, какую оставляет пуля гравивинтовки.

Лейтенант облизнулся. Ничего, скоро они повеселятся вовсю. От Демерджи не останется камня на камне. А те, кому не посчастливится остаться в живых… о, мечтательно прищурился Хяакоони, тогда они позавидуют мёртвым.

...Во всяком случае, как только регуляры, наконец, соизволят забраться сюда!

Хяакоони зло фыркнул. На круг конечной, где когда-то отстаивались троллайнеры, неторопливо выезжал очередной броневик.

- Лейтенант!  - Хяакоони обернулся; говорила старший фельдфебель Турууне, его старший унтер-офицер. - Дроны сообщают об активности на базе.

Перед глазами Хяакоони возникла картинка одновременно с нескольких беспилотников, круживших в небе. Несколько мгновений лейтенант вглядывался в неё.

- Готовность один. - скомандовал он в ответ. - И найди мне старшего у регуляров!

- Есть! - бодро ответила Турууне; в её голосе послышалась неподдельная радость. Тёмно-зелёная фигурка фельдфебеля отделилась от взвода и зашагала к броневикам, жестикулируя на ходу; двое бойцов поспешили за ней следом.

Хяакоони проводил их взглядом, нетерпеливо постукивая носком сапога по тусклому асфальту. Внутри ему хотелось петь и танцевать.

Эти выродки всерьёз решили сопротивляться.

Скоро, совсем скоро!

***

- ...Они уже должны были нас заметить. - говорил в ухе голос Юсуповой, пока Фон возилась со скафандром. Она остановилась, наклонив голову в сторону; рыжие волосы упали водопадом, открывая шею. - Штурм может начаться с минуты на минуту.

- Ловушки на месте? - спросила Фон, прилаживая жёсткий воротник скафандра — так, чтобы он поддерживал подбородок, челюсть и затылок. Без него во время манёвра можно было легко сломать шею. В ухе раздалось подтверждение. - Тогда на позиции. Когда Скьяффино подаст сигнал — бросить всё и к челнокам.

- Есть. - cуховато ответила Юсупова и отключилась. Фон недовольно прикусила губу.

Она выпрямилась. Скафандр висел на ней мешком. Фон тряхнула головой, перехватывая руками волосы, чтобы стянуть их в пучок, и замешкалась.

Она вся дрожала. Не от холода — в раздевалке было тепло. От страха. Несмотря на то, с какой показной уверенностью она отдавала приказы, Фон не знала, что ждёт их уже за пределами атмосферы. Не знала, удастся ли им уйти с орбиты — особенно когда за ними идут тяжёлые челноки. Не знала, удастся ли вообще взлететь. Если вавилоняне успели развернуть хотя бы среднее ПВО в этом полушарии Кафы, Фон и все её истребители превратятся в пыль, не дойдя до границы космоса.

Не знала, знают ли на Марции о потери связи и приняло ли командование меры. Не знала, было ли сейчас вообще командование. Фон не испытывала особой любви к предыдущему командованию ВКС, — за исключением, пожалуй, адмирала Зеро, которую уважали все, и контр-адмирала Фальке, с которым Фон когда-то служила, — но они, по крайней мере, были привычным злом.

А сейчас, когда новая администрация перетряхивала всю верхушку власти в Республике, адмиралы могли проигнорировать все предупреждения и наплевать на устав. Свой скафандр им был ближе к телу.

Даже адмирал Зеро. Командующую Флота метрополии уважали все, даже её оппоненты — Зеро неоднократно командовала экспедиционными силами ВКС в Промежутке и о том, что такое война, знала не понаслышке. Для невоюющей Марции это уже было подвигом.

Но Зеро была замужем за человеком, на волне революции влезшим в президентское кресло. Сейчас это кресло было особенно шатким. Было бы странно, если бы адмирал Зеро не участвовала в интригах собственного мужа.

Фон дрожащими руками стянула волосы в хвост. Ей было страшно. Действительно, неподдельно страшно сделать шаг в неизвестность, лежащую за осенними небесами Кафы. Полагаясь только на себя и зная, что один неверный шаг приведёт её — и всех, за кого она отвечала теперь — к гибели.

И она никому не могла этого показать.

- Помочь? - спросил голос, и Фон, вздрогнув, обернулась к стоявшей рядом Айше Хосино. Её ведомая уже была в загерметизированном скафандре; в руках она с растерянным видом держала шлем. Секунду Фон недоуменно смотрела на неё, несуразная в бесформенной мешковине негерметичного скафандра, а затем медленно кивнула.

- Да. - попросила она. - Помоги.

Хосино коротенько кивнула и поставила шлем на лавку, рядом с аккуратно сложенной стопкой одежды. Затем она подошла к Фон и нерешительно протянула руку, дотронувшись до рыжего хвоста. Фон нравились её волосы — отчасти поэтому она продолжала носить их длинными, даже когда остальные женщины в её эскадрилии предпочитали стричься короче. Но сейчас на них было жалко смотреть.

Она молчала, глядя перед собой, пока руки Айши перебирали её волосы, распуская хвост и снова собирая их. По голой спине под скафандром пробежал холодок. Дрожь в руках, сжатых в кулаки, словно утихла.

Фон медленно разжала пальцы.

- Готово! - произнесла Хосино, наклонившись над её ухом. Фон протянула руку, поглаживая собранные над затылком волосы. Получилось лучше, чем удалось бы ей — особенно сейчас.

- Спасибо. - поблагодарила она, обернувшись к Айше. Та сложила вместе руки, глядя на неё.

- Пожалуйста! - ответила она и добавила: - Поможешь со шлемом?

- А ты — мне. - сказала Фон и вдруг подмигнула ей. Айша улыбнулась и кивнула.

Фон нажала кнопку на запястье скафандра, и тот с негромким шипением сжался, обхватывая её по фигуре. Твёрдый нагрудник с модулями жизнеобеспечения прижался к её груди. На плечи, в паху и ниже спины легли плотные накладки. Давление против её кожи было почти незаметным.

Хоть что-то надёжное, подумала она, надевая шлемофон; пластиковый обруч отвёл волосы со лба, открывая лицо. Наушники легли поверх ушей, с лёгким щелчком соединившись с воротником скафандра.

Хосино помогла ей надеть шлем, застегнув его вокруг воротника. По краю зрения Фон пробежали символы и сообщения об интеграции нового устройства с её виртуальным интерфейсом. Без соединения с бортовым ИИ истребителя шлем был инертен, перебирая на себя только функции связи.

Непрозрачное забрало было сдвинуто на макушку шлема. Прозрачный визор был убран. Если скафандр подчёркивал её фигуру, прижимаясь к ней максимально тесно, то её голова, наоборот, казалась в шлеме непропорционально большой.

- Твоя очередь. - сказала Фон, обернувшись к Айше. Та кивнула и протянула ей свой шлем.

Её руки больше не тряслись, отстранённо заметила она, возясь со шлемом Айши. Та стояла неподвижно, сведя вместе руки и закрыв глаза, пока Фон застёгивала шлем на её шее. С последним щелчком Айша открыла глаза и посмотрела на неё.

- Готово. - ответила ей Фон и похлопала ведомую по плечу. - Ну что, лейтенант Хосино?

- Всегда готова, патрон! - браво ответила Айша и выставила вперед кулак. Фон дотронулась до него своим.

- По машинам. - мягко сказала она и обернулась. Её одежда была в беспорядке разбросана по лавке — куртка, комбинезон, обувь, нижнее бельё. Фон наклонилась, нащупывая комбинезон, и подняла его за воротник. На шее блестнули петлицы: две вертикальные золотые полоски на чёрном поле, окружённые золотым кантом.

Капитан . Она никогда не думала, что её звание окажется настолько пустым звуком.

- Лукреция. - сказала она вслух. Справа возникло окно исходящего вызова.

- Все готовы. - сообщила Джованелли без предисловий. - Предполётные проверки завершены, ждём команды.

Фон оглянулась. Хосино поймала её взгляд своими голубыми глазами и кивнула.

- По машинам. - скомандовала Фон. Резко развернувшись, она вышла из пустой раздевалки, вслед за Хосино. Свет погас за её спиной, стоило ей переступить порог.

Эскадрилия ждала её в ангаре. Шестнадцать человек, шестнадцать истребителей — серо-белых монстров, выставивших вперед острия пушек. Её пилоты обернулись ей навстречу, когда она вошла в ангар. Лукреция была среди них.

- Я же сказала, по машинам. - с показным недовольством пробормотала Фон. Среди пилотов раздались смешки.

Она вздохнула и остановилась, повернувшись на каблуке.

- Я знаю. - сказала она. - Мы никогда не делали ничего подобного. Разве что на учениях, но кто когда в последний раз видел учения?.. - новые смешки, и Фон усмехнулась в ответ. - Но всегда есть первый раз.

Она обвела свою эскадрилию взглядом и ощутила холод, снова разливающийся по её жилам. Сейчас она поведет их в неизвестность. Шестнадцать человек, за годы своей службы сделавшие хорошо если два-три боевых вылета. В ВКС Марции этого — и хороших результатов на учениях — было достаточно, чтобы попасть сюда, на Кафу, курортную планету, где не служба, а аугурийский Новый Год. Ведь ничего не могло случиться. Марция ни с кем не воевала.

А теперь война пришла к ним. И ей, Фонделине Крочесни, придётся повести их на неё. На верную смерть, потому что ни они, ни она сама, никогда не делали ничего подобного. Не взлетали с оккупированной планеты навстречу небу, в котором хозяйничали вражеские корабли. В мирах Промежутка, на экспедициях ВКС, противник всегда уступал марцианским силам — качественно, а иногда и количественно.

В мирах Промежутка они не воевали с Вавилонией. С огромной империей, раскинувшейся между звёздами галактического рукава и из года в год пожиравшей окраинные системы — новые «государства» для вавилонского Содружества. С Вавилонией, ставшей арсеналом свободной Галактики две сотни лет назад, когда бушевала Великая Галактическая война.

С Вавилонией, объявившей войну Марции.

Фон сжала кулаки. Сглотнула, прогоняя подступивший к горлу ком. Она больше не могла сдать назад. И тем более не могла ничего изменить.

Она могла только надеяться, что им повезет.

Не самое логичное поведение для офицера.

- Поэтому мы вылетаем. - резко сказала она. - И покажем им, на что мы способны. Покажем, что зря они связались с Марцией! Кто со мной?!

Над ангаром прокатился громкий одобрительный возглас. Пятнадцать пар глаз смотрели на неё, и Фон почувствовала, что они горят огнём. Что они готовы пойти за ней.

Это было безрассудно. И именно поэтому они были готовы.

- По машинам! - выкрикнула Фон.

Именно поэтому им плевать на то, что их ждёт, подумала про себя она.

- Мария! - крикнула она, вызывая Скьяффино, шагая к ожидающему истребителю. Её рука расставляла пометки в возникшем перед ней предстартовом листе. - Челноки?

- Завершаем эвакуацию. - ответил в наушниках голос каплея. - Будем готовы через три.

- Что на локаторах?

- В их поле зрения — ничего, - отозвалась Скьяффино, - но на высокой орбите совсем никакое разрешение. Гравилокаторы показывают следы крупных кораблей вокруг планеты — крейсера, судя по массе двигателя. Но ничего конкретного.

- Неважно. - Фон отмахнулась от заполненного листа и взялась за приставленную к борту истребителя лестницу. - Похоже, у нас чистое небо.

Если не вспоминать, что радары на Демерджи годятся только для управления взлётом и посадкой, подумала она. А гравилокаторы у поверхности дают такую погрешность, что «примерно крейсера» было лучшим результатом.

Она забралась в кабину, опускаясь в кресло и пристёгиваясь. Руки лягли на панели управления по обеим сторонам округлой торпеды приборной панели.

- Выход из режима ожидания. - проговорила она, опуская прозрачный визор. - Код пилота — Два-Шесть-Два-Девять-Ноль-Ноль-Девять-Четыре, капитан Фонделина Крочесни.

Код пилота принят. Добро пожаловать, капитан Крочесни.

- Закрыть люк кабины. - продолжила Фон, пальцами пробегая по кнопкам правой руки и вызывая на приборной панели новые окна. - Начать процедуру запуска двигателей.

Люк медленно опустился вниз, и Фон надвинула забрало шлема; миг, и перед ней раскинулся ангар, стоящие вокруг истребители, бетонная стена с метровыми буквами и алой полосой, бежавшей по периметру ангара. Как и большинство рабочих помещений авиабазы, ангар находился под землёй.

Она повернула голову в сторону. Снаружи истребителя блоки сенсоров развернулись следом за ней, будто живые. Фюзеляж истребителя задрожал и загудел.

Первый двигатель запущен, есть стабильная реакция. Мощность 25% и растёт. Второй двигатель запущен, есть стабильная реакция. Мощность 25% и растёт.

- Начать синхронизацию. - приказала она. - Боевой режим. Установить языком оператора марцианский.

Язык оператора установлен. Проверка нервных соединений. Нервные соединения готовы к синхронизации. Начало синхронизации через 10… 9… 8… 7…

Фон почувствовала, как нечто чужеродное касается её разума, и откинулась на спинку кресла. Пальцы сжались и разжались, упав на контакты панелей.

Она закрыла глаза.

...4… 3… 2… 1…

Ощущения хлынули в неё. Её тело, вдруг разделившееся, ставшее одновременно человеком и двадцатиметровым кораблём, стоящим посреди ангара. Её разум, живой и искусственный одновременно. Ритм сердца, в котором был слышен гул двух выходящих на режим термоядерных двигателей.

Фон открыла глаза.

Синхронизация завершена , подумала она. Нервные соединения с А1 по А10 работают нормально. Двухсторонние контакты открыты, нейрообмен стабилен. Уровень синхронизации 75.4% и держится.

- Всем бортам, - сказала она вслух, - говорит Гербера-Ведущая. Доложить готовность к старту, приём.

- Гербера-Два, к старту готова.

- Гербера-Три, к старту готова!

- Гербера-Четыре, к старту готов.

- Гербера-Пять, к старту готова.

- Гербера-Шесть, к старту готов!

Первый двигатель: мощность 80%. Второй двигатель: мощность 78%. Начать прогрев узлов главного орудия. Начать запуск гравитационной подвески.

- ...Гербера-Четырнадцать, к старту готов!

- Гербера-Пятнадцать, к старту готов.

- Гербера-Шестнадцать, к старту готова!

- Ведущая, это Гербера-Два. - зазвучал в наушниках голос Джованелли. - Все борта готовы к старту, приём.

Поднять щиты, подготовить к работе проектор фронтального щита. Гравитационная подвеска запущена, готова к отрыву. Двигатели на 100% мощности.

- Вас поняла, Гербера-Два. - сказала Фон, ощущая, как дрожит от едва сдерживаемой мощи её металлическое тело. - Старт по моей команде.

Прогрев главного орудия завершён, готово к бою. Проектор фронтального щита в пассивном режиме. Убрать шасси, готовность к вертикальному полёту.

- «Фольгоре», - вслух произнесла она, - отрыв!

***

БТР с грохотом снёс ворота на КПП. Турель клиновидной чёрной машины развернулась в сторону, будто живая. Несколько раз оглушительно рявкнул ствол гравипушки.

Лейтенант Хяакоони перемахнул через забор одним из первых. Уже на лету его сознание окрасилось десятками отметок — сенсорам его бронекостюма хватило буквально пары секунд, чтобы принять и передать ему информацию. Он приземлился, оттолкнулся от земли свободной рукой и понёсся вперед широкими скачками, на ходу перехватывая гравивинтовку. Его отряд устремился следом за ним, будто чёрно-зелёная лавина.

Со стороны складов и казарм авиабазы раздались очереди, и спецназовцы рассыпались в стороны. Упасть на землю, на ходу исчезая в объятиях термоптического камуфляжа, перекатиться, открыть огонь.

Хяакоони радостно оскалился.

БТР за его спиной остановился, и из распахнувшихся люков выскочили регулярные пехотинцы; к удивлению лейтенанта, они почти сразу же исчезли с виду, активировав камуфляж, рассредоточились и открыли огонь.

Красные отметки противника исчезали одна за другой, пальба с той стороны почти затихла, и Хяакоони, подав команду, сорвался с места — одним движением скользнув на ноги, перехватив винтовку поудобнее, и побежал вперед — зигзагом, то и дело меняя направление. Бойцы его отряда побежали следом за ним; за их спинами, растянувшись цепью, двигались регуляры.

Рефлексный бронекостюм не делал своего носителя неуязвимым. Задачей брони, мышц и силовых полей, облекавших солдата в бронекостюме, было дать ему возможность выжить при встрече с ручным автоматическим гравиоружием.

Всё остальное зависело от него самого.

Отряд остановился, прижавшись к стене казарменного здания, и по сигналу Хяакоони одна из его бойцов выпустила вперед дрона — небольшую летающую камеру размером с мячик. В углу зрения Хяакоони возникло изображение — дрон влетел в комнату за окном, на лету передавая всему отряду трехмерную картинку. Контуры стен, мебели, отверстий от пуль в стенах и стреляных капсюлей на полу накладывались поверх зрения.

А затем дрон влетел в следующую комнату и с кашляющим звуком перестал существовать. Спецназовцы разом пригнулись; изнутри казармы повалил дым.

- Ловушки, внимание, ловушки. - передал Хяакоони, кивком приказывая отряду двигаться дальше. - Внутри зданий, будьте осторожны.

- Подтверждаю ловушки, - отозвалась с другой стороны Турууне; фельдфебель вела другую часть взвода на дальнем фланге, среди наземных складов.

Хяакоони одним прыжком вскочил на стену — подошвы сапог бронекостюма приклеились к ней на мгновение перед следующим прыжком, и лейтенант выбрался на крышу. Его зрение рассыпалось новыми пометками, и он, практически не думая, вскинул винтовку к плечу и дал короткую очередь. Одна из отметок погасла раньше, чем до него донёсся звук выстрела; кроваво-красный всплеск был виден даже отсюда.

У этих выродков нету даже бронекостюмов, подумал Хяакоони, жестом приказывая двигаться за собой. Он побежал по крыше, одним прыжком перескочил на следующее здание, разворачиваясь и давая ещё одну короткую очередь на лету. Марциане удирали прямо через открытую местность между казармами и призёмистой бетонной тарелкой невдалеке — командным пунктом авиабазы. С бронекостюмами у них ещё мог быть шанс; силовое поле остановило бы первые три выстрела. Броня на спине, если повезёт, могла остановить следующие два. Медицинские системы могли поднять на ноги даже парализованный полутруп с пятью сантиметрами обеднённого урана в спине.

Без бронекостюмов у них не было ни единого шанса.

Пули засвистели вокруг них. Воздух вокруг Хяакоони вспыхнул голубым, и лейтенант поспешно отпрыгнул в сторону; выродки отстреливались, и отстреливались хорошо. Но его бронекостюм уже отследил направление выстрелов, и Хяакоони, развернувшись, дал очередь. Стрельба оттуда затихла; красная отметка погасла.

Прыжок. Отряд перескочил на следующую казарму. Где-то позади Хяакоони не видел, но чувствовал отметки отряда Турууне — движущиеся широкими прыжками между складов, бегущие по стенам; неторопливо ползущие БТРы, бегущих следом за ними регуляров. Вспышка озарила его сознание, и он бросился вниз раньше, чем тяжёлые пули прошли там, где только что была его голова. Звук очереди настиг его гораздо позже.

- Пулемёт! - сообщил Истаари, один из его бойцов. Вспышку тревоги, учуянную сенсорами бронекостюма Хяакоони, заметил весь отряд — тактическая сеть работала на инстинктивном, даже не подсознательном, уровне. Но Истаари догадался вовремя.

Они скатились с крыши перед тем, как очередь марцианского пулемёта прошла поверх неё, срезая антенны и солнечные панели. Одной рукой схватившись за стену, Хяакоони застыл, рассматривая силуэт командного пункта, проступавший через казарму. Не глядя, он поднял винтовку и выстрелил, срезав ещё одну красную отметку марцианина. Его глаза не сходили с красного марева тревоги, украшавшего собою фасад командного пункта — на краю бетонной тарелки.

- Направление, командный пункт! - передал он, оскалбившись. Ближайший БТР, только что обогнувший казармы, остановился. Огонь пулемёта внезапно раздался с другой стороны, и Хяакоони отдал приказ, одновременно срываясь с места. Он пробежал по стене, схватился рукой за фасад казармы и повис — как раз когда снаряды гравипушки БТРа ударили в бетонную тарелку командного пункта, и пулемёт замолк навсегда.

Хяакоони прыгнул вперед. Его сознание расцвело новыми отметками; в облаке дыма и пыли, поднявшегося от рухнувшего куска железобетона, он видел так же ясно, как если бы перед ним было пустое место.

В настоящей войне главной задачей было не дать противнику увидеть . Эфир был бы заполнен помехами по всем диапазонам, поле боя заволакивали бы отражательные завесы, тактические сети находились бы в аутистичном режиме, чтобы не дать инфовоенным средствам противника даже возможности получить доступ к ним — это было бы смерти подобно. Но у марциан на базе Демерджи всего этого не было, и это была не война.

Это была резня.

На бегу спецназовцы исчезли, активируя термоптический камуфляж; невидимыми тенями они проскользнули через оседающее облако пыли, на миллисекунду очертившее их контуры. Выстрелы последовали слишком поздно.

Хяакоони одним ударом пробил бетонную стену, врываясь внутрь командного пункта. Вторым движением он схватил зазевавшуюся марцианку за горло, сломав ей шею, и отшвырнул её в сторону; тело ударилось об стену безвольным мешком. Щит вспыхнул голубым, отражая пули, а затем — красным; но трех других марциан это не спасло. Пули остальных бойцов настигли их раньше.

- На командном пункте. Движемся вверх. - сообщил он, жестом отдавая приказы. Отряд разделился надвое — оставшиеся снаружи прыжками начали взбираться по стене, пока Хяакоони и остальные работали изнутри.

- Согласно разведданным, здесь обширные подземные помещения. - раздался ответ координатора в штабной машине позади. - Глубина слишком велика для противобункерных вооружений нашего калибра.

- Оставьте их пехоте. - оскалбился Хяакоони. Он прыжком поднялся на этаж выше в оседающем столбе бетонной пыли. Пользоваться лестницами было чревато — марцианские выродки, скорее всего, заминировали их, а противопехотная мина не оставила бы мокрого места даже от бойца в рефлексном бронекостюме. Поэтому они выбрали более короткий путь.

Два марцианина не успели даже поднять оружие, когда две короткие очереди едва не разорвали их надвое.

- Диспетчерская — чисто. - доложила сержант Васааре сверху. - Одна мина на входе… - сверху раздался взрыв; во все стороны брызнула осыпающаяся бетонная крошка, - ...чисто.

- Вас понял. - подтвердил Хяакоони и кивнул, активируя заряд на потолке. Взрыв — грохот — прыжок, и он оказался перед носом у Васааре и бойцов её группы. Те даже не подняли оружие; о каждом его действии они знали и так. - Ничего не трогать, оставьте это инфоспецам. Наверху?

- Неизвестно.

Хяакоони кивнул и указал наверх.

С крыши бетонной тарелки диспетчерской открывался вид на всю авиабазу. Длинная бетонная посадочная полоса с установками тормозных лучей по бокам; её уже перегораживал один из БТР, и зелёные отметки регуляров рысцой бежали по ней. Столбы дыма поднимались со стороны наземных складов; Хяакоони отстранённо заметил, что дымил БТР, подорвавшийся на мине. Первый бронетранспортёр, поддерживавший его отряд, объезжал казармы за его спиной. Огонь почти стих; сопротивление марцианской швали на поверхности было подавлено. Все они либо отступили, — что удавалось им лучше всего, с ухмылкой заметил Хяакоони, — либо были уже мертвы.

На что они могли надеяться? У них не было ни электронной борьбы, ни разведывательных средств — их дроны были сбиты ещё до начала пальбы, ни инфовойны, в которой якобы были так сильны галактиды. У них не было даже бронекостюмов, а значит — щитов, брони и мобильности. И, что самое главное — не было сенсоров.

Главным преимуществом рефлексных бронекостюмов была их способность собирать, принимать и передавать информацию обо всём на поле боя. Но информацию сначала нужно было обработать. Низшим существам вроде галактидов, или даже вроде швали из регулярной армии, для этого нужны были экспертные системы. Истинным  вавилонянам достаточно было самих себя.

Машина не могла сравниться с возможностями человеческого разума. Хяакоони и его бойцы были живым олицетворением этой истины. Их разум был самой совершенной экспертной системой.

Могли ли низшие существа, лишённые этого, противостоять им?

Хяакоони оскалбился.

Конечно же, нет.

В его сознании вдруг возникла новая тревожная отметка, и Хяакоони обернулся, пригнувшись к вогнутой крыше, сжавшись в пружину. И остолбенел.

Тяжёлая бронированная крышка на одном из подземных ангаров, выстроившихся вдоль посадочной полосы, с грохотом отскочила в сторону, встав на стопор, и оттуда взмыл тёмно-серый силуэт.

Округлый фюзеляж с двумя гондолами двигателей. Короткие крылья, расставленные в стороны. Длинное жало главного орудия, торчащее под брюхом, между двух снопов яркого белого сияния гравитационной подвески.

Истребитель.

***

Ветер. Воздух. Дым. Глядя на развернувшуюся вокруг панораму, Фон ощущала их так ясно, будто ветер касался её кожи, а дым щекотал её ноздри. Сенсоры истребителя улавливали каждое движение ярко-красных силуэтов, рассыпавшихся по территории авиабазы, между складов, внутри казарм, вокруг командного пункта. Бетонная тарелка диспетчерской была словно надкушенной сбоку.

Она почувствовала лучи радаров и лазеров целенаведения, разом ударивших в неё. Её губы дёрнулись в снисходительной усмешке. Против фронтального щита истребителя всё, что могли противопоставить ей вавилоняне, было бесполезно.

Фон неосознанно двинула пальцами. Ствол главного орудия, висевший под брюхом истребителя, дёрнулся следом за ней. Перед её глазами зажглось перекрестие прицела; данные целеуказания пробежали через её мозг. Она обернулась, наводя прицел на командный пункт, и хмыкнула. Командный пункт был самым высоким зданием на поверхности авиабазы: даже колпаки посадочных радаров были пониже.

Её палец скользнул по контакту.

Яркий белый луч вспыхнул в воздухе на доли секунды, и командный пункт взорвался.

***

Лейтенант Хяакоони успел скатиться с крыши, приземлиться, растопырив руки, и отпрыгнуть назад за три секунды до того, как истребитель выстрелил, и бетонное здание командного пункта взорвалось изнутри. Ударная волна подхватила его и швырнула на землю, заставив катиться кувырком. В шлемофоне вспыхнула статика. На мгновение Хяакоони оглох и ослеп, когда сенсоры бронекостюма отключились, спасаясь от перегрузки.

В мозгу пульсировал красным тревожный сигнал перегруженного щита. Ему вторил ярко-оранжевый зуммер перегрева. Беспокойно потрескивал дозиметр бронекостюма.

Изображение восстановилось, и информация хлынула обратно в его сознание. Пошатываясь, лейтенант встал на ноги, машинально подхватывая винтовку… и замер, глядя на выжжёную землю вокруг почерневшего обломка стены там, где только что стоял командный пункт авиабазы. К небу поднимался столб поднятой взрывом пыли.

Стену ближайшей казармы вмяло внутрь; Хяакоони повезло, что он не впечатался в неё, иначе его бы засыпало обломками. Чуть поодаль, перевернувшись вверх колёсами, лежал отброшенный взрывом БТР.

Хяакоони был истинным  вавилонянином, солдатом человечества в неизбежной войне, выше и совершеннее обычных людей — а тем более недочеловеческой мрази, отрицавшей саму истину Вавилонии. Он не боялся. Он не должен был бояться.

Но сейчас по его спине пробежала дрожь, а желудок скрутило узлом. Его словно пригвоздило к месту здесь, на краю выжженой земли.

Медленно, боясь сделать резкое движение, Хяакоони обернулся назад.

Истребитель висел над пусковой шахтой, удерживаемый белым сиянием гравиподвески. Хяакоони показалось, что узел сенсоров на носу тёмно-серого монстра смотрел прямо на него — холодным и безжизненным взглядом камер и тепловизоров.

Словно завороженный, Хяакоони смотрел на него. Его сознание яростно обрабатывало данные сенсоров, но он будто не заметил, как по обеим сторонам от марцианского монстра с грохотом распахнулись люки других пусковых шахт, и в воздух поднялись новые истребители.

***

- ...Гербера-Шестнадцать, готова! Разрешите открыть огонь на поражение?

- Отставить, Гербера-Шестнадцать. - лениво распорядилась Фон. - Всем Герберам: ограничьтесь уничтожением объектов авиабазы, приём.

- Вас поняла, Гербера-Ведущая!

С лёгкостью, свойственной только аппаратам с гравиподвеской, истребители скользнули в стороны. Вспышки выстрелов озарили потемневшие от дыма и пыли небеса. Предупредительные оранжевые облака ударных волн расцвели по всей бывшей базе Демерджи. Среди них то и дело проступали разбросанные красные фигурки вавилонян.

Фон даже не обращала на них внимания. По сравнению с тем, что ждало их на орбите, вавилонская пехота была в основном безвредной. Даже сейчас лучи систем наведения всё ещё ощупывали её; но что гравиорудия и противотанковые энергопушки могли сделать с щитами истребителя?

Если бы у вавилонян были с собой танки, она беспокоилась бы гораздо больше.

- Скьяффино! - вслух скомандовала она. - Ваш выход! Где вы?

- Транспорты выезжают на стартовые позиции в шахтах, - отозвалась Скьяффино; в углу виртуального интерфейса возникло лицо капитан-лейтенанта. - Но у нас есть проблема.

- Какая проблема? - бросила Фон, разворачиваясь в воздухе. Под ней бежала посадочная полоса; огни разметки неровно мигали внизу.

- Капитан-лейтенант Юсупова и её люди не прибыли на борт. - ответила Скьяффино, и Фон похолодела. - Наши действия?

- Готовьтесь к старту. - проговорила Фон. - Я разберусь. - Скьяффино в окне интерфейса кивнула и исчезла, и Фон нырнула в тактическую сеть, охватывавшую персонал гибнущей авиабазы: - Юсупова!!  Севгиль! Где вы?!

- Здесь. - координаты вспыхнули в сети, и Фон развернулась. Только приблизив фокус, она сумела разглядеть россыпь крошечных зелёных силуэтов у забора на дальнем краю базы — там, где плато переходило в горный склон, укрытый вечнозелёными лесами. Сторожевые системы там были интегрированы прямо в деревья и их корни.

- Севгиль! - выкрикнула Фон. - Не глупи!

- Я остаюсь, госпожа капитан! - отозвалась та. - Это моя планета! И я её не брошу!

- Ты с ума сошла?! Как ты собралась воевать с вавилонянами?! В одиночку?!

- Это моя планета. - твёрдо повторила Юсупова. - Этого мне довольно.

Фон замолчала. Великие предки, думала она: она же действительно собирается воевать с ними. Партизанская война всё ещё оставалась возможной: планеты были большими, а спутники могли разглядеть многое, но не всё — особенно если не знали, где искать. Но успешная партизанская война была возможна только с помощью извне — тот же Промежуток был просто заполнен соломанским и вавилонским оружием.

А у Юсуповой и её людей не было даже бронекостюмов.

- Улетай, Крочесни. - сказала Юсупова. - Скажи Марции, что мы остались здесь. Что мы ещё сражаемся. Мы будем ждать.

Вам придётся ждать долго, кисло подумала Фон. До остальной галактики доходили только слухи о зверствах и военных преступлениях каждый раз, когда неустанно расширявшаяся Вавилония регулярно подавляла восстания в «государствах» своего Содружества, громко объявляя случившееся своими внутренними делами. Свободного доступа к вавилонскому пространству не было; не было и доказательств.

Ничего, что стоило бы нарушения статус-кво.

- Я скажу. - вслух пообещала она. - Удачи, Севгиль.

- Врежь им. - сказала Юсупова, не уточнив, кого имеет ввиду — вавилонян или командование ВКС Марции. - Удачи, Крочесни.

Зелёные силуэты вдали пришли в движение, один за другим исчезая за забором. Руки Фон сжались в кулаки. Их звания и должности были чересчур разными для настоящей дружбы, но Севгиль Юсупова была хорошей знакомой — одной из немногих за пределами узкого круга пилотов-истребителей.

- Скьяффино. - сухо сказала Фон; окно виртуального интерфейса распахнулось вновь. - Стартуйте.

- Вас поняла. - кивнула каплей. - Транспорты на позициях, начинают подготовку к отрыву. Приём.

Фон свернула окно связи и переключилась на канал эскадрилии. Отдалённо она ощущала удары снарядов и энергетических шпуров, размазывавшихся по полю фронтального щита. Вавилоняне пытались отстреливаться, не причиняя истребителю ни малейшего вреда: фронтальный щит был достаточно мощным, чтобы отразить попадание из главного орудия другого истребителя. Даже противовоздушной артиллерии было бы сложно потягаться с ним.

- Всем Герберам внимание, говорит Гербера-Ведущая. - сказала она. - Готовность к взлёту.

***

Тактическая сеть была в полном хаосе.

Лейтенант Хяакоони стоял и смотрел, как марцианская авиабаза взлетает на воздух вокруг него. Его руки — блестящие чёрные мускулы и броневые щитки бронекостюма — мёртвой хваткой сжимали гравивинтовку; но он так и не мог поднять её.

Во что было стрелять? Что он мог ей сделать?

Со стороны регулярных подразделений то и дело вспыхивали одинокие лучи противотанковых энергетических установок — крошечные и незаметные по сравнению с ослепительными выстрелами главных орудий истребителей. Сами истребители словно не замечали их. Хяакоони не был даже уверен, стреляли ли они по ним, или просто рядом — но, согласно тактической сети, регуляры несли потери. Даже его отряд понёс потери!

Кто-то схватил его за плечо. Хяакоони обернулся, вскидывая винтовку; но это оказалась всего лишь фельдфебель Турууне.

- Юухаани! - выкрикнула она. - Надо убираться отсюда! Скорее!

Хяакоони хотел было ответить ей, но слова замерли в горле, так и не сформировавшись: из пусковых шахт взлетали широкие серые туши тяжёлых транспортов. Турууне обернулась вслед за его взглядом.

- Они убегают. - проговорила она и обернулась к нему: - Они убегают!

- Да. - пробормотал Хяакоони, глядя на зависшие в воздухе корабли. Девять тяжёлых транспортов; места в них было достаточно, чтобы вывезти весь персонал авиабазы… а ведь транспорты, в отличие от челноков, были способны к сверхсветовым перелётам.

Мы потерпели неудачу, подумал Хяакоони и почувствовал, как безвольно опадают его плечи. База была разрушена. На его глазах два истребителя перестроились, разворачиваясь, и открыли огонь по пусковым шахтам. Земля затряслась под ногами.

Хяакоони заскрежетал зубами.

Они! Потерпели! Неудачу!

От рук выродков-недолюдей!

Гондолы гравиподвесок вспыхнули с удвоенной силой, и марцианские корабли стремительно пошли на взлёт. Хяакоони зарычал от злости.

Отброшенная винтовка со звоном ударилась об стену. Лейтенант бросился на колени; руки сжались в кулаки, и он начал исступлённо колотить по выжженой земле, рыча и матерясь.

ОНИ! ПОТЕРПЕЛИ! НЕУДАЧУ!

Турууне смотрела на своего командира, неспособная что-либо поделать. Её саму переполняла злость; но кто-то из них должен был оставаться в здравом уме. В конце концов, именно за этим и существовали унтер-офицеры.

Бронированный кулак Хяакоони снова врезался в землю и замер. Мгновение лейтенант смотрел на вмятину в земле, оставленную его ударами, на руки, покрытые пылью, пеплом и комками земли, а затем поднял голову кверху — к сияюще-белым точкам, взлетающим на орбиту.

Через несколько минут они будут там.

Хяакоони обернулся к Турууне. Фельдфебель кивнула и протянула руку, помогая ему встать.

- Мы должны сообщить штабу. - проговорил Хяакоони, поднимаясь на ноги. - Что марциане вырвались на орбиту. Иначе они сбегут.

Турууне снова кивнула, провожая его взглядом. Хяакоони, пошатываясь, прошёл к стене казармы, у которой валялась его гравивинтовка, нагнулся, чтобы поднять её… и с размаху ударил по вмятой внутрь стене.

Стена обрушилась с оглушительным грохотом. Следом за ней внутрь просела и рухнула плоская крыша казармы.

Руки Хяакоони были сжаты в кулаки. Грудь, скрытая нагрудником бронекостюма, ходила ходуном.

Они потерпели неудачу!

***

Достигнув стратосферы Кафы, истребители перешли на реактивную тягу; на такой высоте подъёмная сила гравиподвески больше не могла удержать вес истребителя. Гравитация Кафы была вполне типичной для планеты таких размеров: при скорости убегания в каких-то девять километров в секунду выход на орбиту занял чуть меньше двух минут.

Атмосферное сопротивление исчезло; воздух истончился, уступая место пустоте, и шестнадцать истребителей-штурмовиков ST.99 «Фольгоре» взмыли над Кафой навстречу звёздам. Элероны на коротких крыльях защёлкнулись в закрытом положении; гондолы излучателей гравиподвески прижались к нишам на брюхе истребителей. Яркими голубыми огнями вспыхнули двигатели ориентации.

Пустота космоса начала медленно обретать свои привычные краски. Данные сенсоров потекли, возвращаясь, к Фон, окрашивая звёздное небо тактическими отметками, лентами возможных траекторий и нитями орбит. Даже сейчас она не удержалась от довольной улыбки. Ей всегда нравилось это ощущение — недоступное экипажам боевых кораблей, видевшим космос, но не ощущавшим его. Синхронизированная со своим истребителем, Фон чувствовала даже лёгкое покалывание космических лучей на поверхности щита, вспышки радиоисточников за тысячи лет отсюда, в глубинах космоса, тяжесть планеты за спиной, тень звезды вдали.

Тяжесть..? Она встрепенулась, прислушиваясь к отклику гравилокатора; к фоновому шуму планет, спутников и звезды Кафы примешивались чужеродные тяжёлые тона. Чужеродные, но при этом такие знакомые — и такие страшные. Но различить их мог даже относительно слабый гравилокатор истребителя.

В конце концов, сложно не заметить что-то массой в несколько миллионов тонн.

Фон пригляделась к следам. Данные пробежали у неё в сознании, пока бортовой интеллект сличал массу следов с массовыми характеристиками в базе данных ВКС. Шесть следов: четыре из них действительно соответствовали крейсерам по массе двигателей. Но вот пятый…

Конечно, зло подумала Фон. Неудивительно, что прикрывать захват целой планеты вавилоняне прислали супердредноут.

- Фон? - подала голос Хосино; её истребитель летел чуть выше и позади — обычный боевой строй истребительного звена, со всеми кораблями в как можно более разных плоскостях.

- Я вижу. - отозвалась Фон. - Герберы, говорит Гербера-Ведущая. На высокой орбите замечены боевые корабли противника, повторяю — боевые корабли противника. Шесть следов, четыре — крейсера, пятый — супердредноут, шестой — вспомогательный корабль. Определить точнее не представляется возможным.

- Надеюсь, они нас не заметили. - отозвался лейтенант Беркгаут, Гербера-Двенадцать. - Пока ещё.

- Надежда умирает последней. - хмыкнула лейтенант Марциескиене, Гербера-Восемь.

- Разговорчики. - бросила Джованелли. - Патрон?

- Продолжайте наблюдение. - проговорила Фон. - Нужно больше данных. Приблизительные траектории у них вроде с нами не пересекаются. - на такой дистанции, да ещё и по показаниям не самого точного гравилокатора, понять было сложно. Палец Фон ткнул в клавишу на рукоятке: - Фотиния-Один, Фотиния-Один. Говорит Гербера-Ведущая. Приём.

- Гербера, это Фотиния-Один. - ответил чуть искажённый шумами голос Скьяффино; последовала короткая пауза, и Фон почувствовала нащупавший её истребитель луч коммуникационного лазера. - Все транспорты успешно заняли орбиту, скорость плюс пять метров в секунду относительно вас. Приём.

- Начинайте манёвры для варп-прыжка. - приказала Фон. - Координаты вы знаете.

- Есть. - ответила Скьяффино. Фон переключилась обратно к эскадрилии:

- Гербера-Три, - скомандовала она. - Риччени, ты и твоё звено — с транспортами. Если противник последует за вами — задержите их и уведите подальше. Как поняла, приём?

- Гербера-Три, вас поняла, Ведущая. - откликнулась Риччени. - Ребята, приём?

- Гербера-Одиннадцать, вас понял.

- Гербера-Двенадцать, вас понял.

- Гербера-Тринадцать, вас поняла.

Четыре истребителя — третье звено эскадрилии — оторвались от строя, вспыхнув маневровыми двигателями, и скользнули ниже по орбите, уравнивая скорость с транспортной эскадрилией. Пять метров в секунду было проще простого добрать на маневровой тяге. Фон обернулась к остальным:

- После того, как транспорты уйдут, - продолжила она, - ждём несколько минут, после чего прыгаем по моим координатам. Надеюсь, что у гиперперехода нас уже будут ждать.

- А если не будут? - спросил Фиетта, Гербера-Четыре.

- То это будет очень плохо. - без обиняков сказала Фон. - Фотиния-Один, доклад!

- Завершаем прогрев варп-двигателя . - доложила Скьяффино. - Эскадрилия перестраивается для прыжка, приём.

- Вас поняла, Фотиния-Один, продолжайте. - Фон снова вернулась к гравилокатору. Вселенная снова предстала изнанкой самой себя; сумерками, где сгущались искривляющие пространство тени звёзд и планет… и пять боевых кораблей, падавших по высокой орбите.

Не то чтобы орбита что-то значила для боевого корабля.

Фон снова почувствовала липкий холод в животе. Пока что всё было слишком просто. Корабли вавилонян будто её и не заметили. Никто не попытался сбить их в атмосфере — хвала предкам, зенитные батареи ещё не успели развернуть. Но чтобы никто не пытался перехватить их сейчас…

Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Фон перевела взгляд на отметки транспортной эскадрилии и зависшие над ними зелёные ромбы третьего звена. Истребители, как и все аппараты на реактивной тяге, были невидимы для гравилокаторов; но стоит транспортам уйти в варп, как их позиция будет видна всем. Пузырь искривлённого пространства, создаваемый варп-двигателем, будет виден гравилокаторам уже спустя секунды после прыжка, когда сам корабль будет уже на другом конце солнечной системы.

В догонялки с варп-двигателями можно было играть вечно — по следу от пузыря можно легко просчитать вектор и скорость прыжка, а значит — и предполагаемую точку выхода. Но прибыть в эту точку преследователь мог только гораздо позже первого корабля.

Для истребителей, лишенных возможности легко избавляться от избыточного тепла, играть в такие догонялки было сложнее. Но на пару-тройку прыжков, думала Фон, их должно было хватить.

Она надеялась на это.

- Капитан! - Фон обернулась и застыла, увидев в тактической сети новые отметки. - Вражеские истребители, восемь часов к надиру, стартуют… выходят из-за планеты!

- Вижу. - космос расчертили новые траектории; шесть, восемь… двенадцать, шестнадцать истребителей. Целая эскадрилия, машинально отметила Фон. Пока что они были ещё далеко, но судя по их ускорению, - она переключилась на инфракрасный спектр, - это не было проблемой.

Для них.

- Всем Герберам. - сказала она, чувствуя, как в животе копошится страх. - К нам на перехват движется вражеская эскадрилия. Шестнадцать истребителей. Мы должны задержать их.

Вот и оно, отстранённо подумала она. Здесь они и умрут.

- Перестроиться для удара. - закончила она. - Скьяффино!

- Готовы к прыжку!

- Готовы к прыжку. - добавила Риччени. - Удачи.

Маршевые двигатели готовы к выходу на полную боевую мощность. Проектор фронтального щита к бою готов. Главное орудие к бою готово.

Фон сжала кулаки. Что-то в её голове отстранённо отметило, что её руки дрожат.

- Прыжок через три, - отсчитывала в шлемофоне Скьяффино. - Два. Один. Прыжок!

Гравилокаторы разом вспыхнули. Девять транспортников и четыре истребителя в одно мгновение прыгнули вперед, будто растянувшись в пространстве… и исчезли.

Фон глубоко вдохнула. Их ей удалось спасти. Диспетчеры базы, аэродромная обслуга, хозяйственный персонал… все, кроме пожелавших остаться на Кафе Юсуповой и её солдат. Четверо её людей — четыре истребителя, из-за которых эскадрилия теперь осталась перед лицом численно превосходящего их противника. Как будто мало было качественного.

Но Фон надеялась, что их ей удалось спасти.

В последние пару часов она чересчур много надеялась.

- Герберы, готовы? - чуть дрогнувшим голосом спросила она. Нити траекторий в космосе перед ней разматывались лентами векторов, пересекавших их собственные. Ещё немного, и они будут лететь им навстречу.

То, к чему должны стремиться все пилоты-истребители. Встретить своего врага лицом к лицу, щитом к щиту… и, если повезёт, выжить.

Когда-то, в Промежутке, Фон повезло.

- Всегда готовы! - отозвался Гербера-Десять. - Вперёд, патрон!

- Покажем им. - пообещала Джованелли.

Возгласы одобрения заполнили канал эскадрилии.

Фон почувствовала как, вздох за вздохом, отступает страх, сменяясь ожиданием… и даже нетерпением, с удивлением поняла она.

Великие предки, подумала Фон. Я становлюсь такой же как они.

- Тогда зададим им жару! - выкрикнула она. - Герберы! Атакующий бросок!

И двенадцать истребителей, как один, бросились навстречу вавилонянам.

***

- Тринадцать варп-пузырей, низкая орбита планеты. Время появления приблизительно минус тридцать секунд.

Вице-адмирал Симиру Анмокаани обернулся к главному тактическому монитору, который волюметрической сферой висел над мостиком флагманского супердредноута «Эрешкигаль». Он сощурился, глядя на пульсирующие голубые вспышки почти над самым краем зелёного шара планеты; свет монитора рассыпался по двухцветным — пять сверху, четыре снизу - квадратам вице-адмиральской планки у него на груди.

- Что за пузыри? - спросил он. Не было нужды повышать голоса: мостик был связан в единую сеть, и он, командир соединения, имел в ней найвысший приоритет.

- Анализ завершен. Судя по топологическим характеристикам, это тяжёлые челноки ST.72 «Каччия», девять единиц, и ударные корабли-истребители ST.99 «Фольгоре», четыре единицы. Вектор… - короткая пауза, - уходит в межпланетное пространство. - на тактическом мониторе зажглась длинная голубая полоса, выходившая за пределы фокуса.

- Сообщение с «Кяампелы»! - заговорила связист; текст сообщения зажёгся в воздухе перед Анмокаани. - «Объект ЛТК-12 выведен из строя. Марцианским истребителям удалось выйти на орбиту. Выслали истребители на перехват». Конец.

- Спасибо. - сухо кивнул Анмокаани. - Пост ИК, подтвердите ситуацию на низкой орбите. Сообщите «Випуури» и «Нидаабе», чтобы сделали то же самое.

- Есть, адмирал.

Симиру прошёл вглубь мостика, мимо полукруглых консолей боевых постов. Операторы сидели за ними, подключённые к системам исполинского корабля, занятые обработкой, вводом и передачей информации. Боевой информационный центр занимал всё возвышение в середине мостика, позади ходовой рубки и боевой рубки. За ним скрывался пост связи.

Трехмерное марево тактического монитора горело вверху, закрывая собой посты боевой рубки. На глазах Симиру посреди облака, вокруг зелёной сферы Кафы, вспыхнули грозди крошечных цветных точек.

Значит, кому-то из марциан удалось вырваться на орбиту, подумал он. А части из них даже удалось сбежать. Челноки не могут совершать гиперпрыжки самостоятельно — а значит, марциане твёрдо знают, что их либо уже ждут у гиперперехода, либо будут ждать.

И то, и другое грозило если не сорвать всю операцию — во что Симиру не верил даже при самом благоприятном для марциан раскладе — то, как минимум, сорвать политическую её часть. А от политической части зависело очень многое.

Никто из марциан не должен был сбежать. Вавилонские эсминцы рассыпались по всей системе, чтобы взять под контроль все станции и гиперкорабли. На Кафе же спецназ Верховного Командования должен был захватить местные органы власти и военные объекты, в первую очередь — командные посты, радарные станции и объекты связи. Кафа должна была быть отрезана от сети — что удалось в полной мере сделать только сегодня. Марцианские корабли — когда они всё-таки отреагируют на внезапно замолкнувший узел сети — должны были встретить вавилонские корабли под командованием самого Анмокаани, якобы находящиеся здесь по просьбе «правительства суверенного Государства Кафа». На следующий день «правительство» Кафы должно было торжественно попросить Верховное Собрание Вавилонии принять их в Содружество государств — что Верховное Собрание, с не меньшей помпой, незамедлительно сделало бы.

Схема уже была многократно отработанной — на тех планетах, которые когда-то граничили с Вавилонией, а теперь были успешно присоединены. Галактический Совет мог до бесконечности делать заявления и вручать вавилонской делегации ноты протеста: Симиру подозревал, что эти ноты протеста делегация немедленно спускала в нужник. Принципы самоопределения, декларируемые галактическим правом и воспетые в галактической историографии, связывали их по рукам и ногам. А до тех пор, пока кто-то из великих держав Галактики не был готов решиться на открытую войну с Вавилонией, никто не станет нарушать статус-кво ради захудалой планетки, вдруг «пожелавшей присоединиться» к вавилонскому Содружеству.

Но никто не знал, насколько эта схема будет применима к Марции. И сейчас, глядя на разворачивающуюся над Кафой схватку и затухающие следы варп-прыжков, вице-адмирал Симиру Анмокаани думал, что она потерпела крах.

С другой стороны, кровожадно подумал он, так даже лучше. Своим отчаянным сопротивлением марциане развязали Вавилонии руки.

Поколение Симиру выросло в тени предыдущей большой войны. Великая Галактическая война, отгремевшая две сотни лет назад, была тем, ради чего существовали вавилоняне и Вавилония — войной с ненавистными Богами-Машинами и их соломанскими прислужниками, война за человечество и его будущее. Вавилонию приняли в Галактический Совет; Вавилония снабжала оружием всю Галактику, сцепившуюся с легионами Соломании. Вавилонские корабли стояли в одном строю с галактидами; вавилонские солдаты сражались с ними плечом к плечу. Слушая рассказы о Великой войне, тогда ещё маленький Симиру отчаянно жалел, что родился слишком поздно - на две сотни лет опоздав к моменту, когда вавилоняне нашли своё предназначение.

Великая война закончилась ничем. Две звезды превратились в сверхновые, и обе стороны решили, что худой мир лучше доброй войны. Галактика праздновала победу — впервые за больше чем полтысячелетия потомкам древней Лиги удалось победить и

принудить к миру Богов-Машин, вышвырнувших их когда-то из Солнечной Сферы. Но для Вавилонии этого было недостаточно.

Поколение Симиру выросло в ожидании другой большой войны. Но теперь это была война, в которой Вавилонии предстояло выбороть свою судьбу — судьбу привести человечество к полной и безоговорочной победе над машинами. Был только один путь к этой победе.

Галактика должна была объединиться под эгидой Вавилонии. Если потребуется — силой.

Другого пути быть не могло.

Сейчас он наблюдал за первыми залпами этой новой войны. Войны, ради которой существовала его Вавилония. Ради которой существовал он сам, адмирал Анмокаани, полководец человечества.

И какой иронией было то, что первый залп этой войны сделали марциане.

- Адмирал! - раздался оклик, и Симиру обернулся, поспешно стирая с лица раздражение: к нему широкими шагами спешила генерал Лааксоне. Её тёмно-серый мундир МГБ резко контрастировал с тёмно-синей формой Флота вокруг; на левой стороне груди поблёскивала планка с десятью генеральскими квадратами. - Что происходит?

Анмокаани нахмурился. Краем глаза он заметил за спиной генерала спешившего за ней командора Хальваари, своего начальника штаба. Золотой шнур на его плече казался серебряным в свете монитора.

- Части марцианских сил удалось покинуть планету. - бросил Симиру и отвернулся обратно, к тактическому монитору. - Челноки и истребители. Челноки ушли в прыжок и их местоположение неизвестно; истребители дают бой нашим кораблям.

- Неизвестно? - недоверчиво спросила Лааксоне. - Отследите их вектор! Перехватите их!

- К сожалению, генерал, - пожал плечами Симиру, - мы уже не сможем перехватить их. Скорее всего, они уже ушли в другой прыжок; но даже если нет, у нас нету средств, чтобы пускаться за ними в погоню. А теперь простите.

Лааксоне действовала ему на нервы. Начать стоило хотя бы с того, что генерал наотрез отказалась перейти на транспортный корабль вроде «Кяампелы», хотя тот был гораздо лучше приспособлен для руководства планетарным вторжением. Армейский генерал-лейтенант Мяакееле, штаб которого располагался на «Кяампеле», на условия не жаловался; но, видимо, генерал МГБ считала себя выше этого.

Кроме того, недовольно поджал губы Симиру, Лааксоне была из МГБ. У Министерства госбезопасности были крайне широкие полномочия — и осуществлялись они так, как считалось нужным. В ведении МГБ была и внешняя разведка, и контрразведка, и внутренняя безопасность; МГБ подчинялись внутренние войска и пограничные войска; и, наконец, МГБ занималось политической безопасностью. Симиру мало беспокоила судьба низших существ — подданных и неграждан — задумавших отплатить Вавилонии предательством; им стоило быть благодарными за то, что им вообще дозволено было жить и трудиться.

Но неприкосновенных для МГБ не существовало. Особенно среди военных. Умом Симиру понимал это: в его подчинении находилась мощь, способная уничтожать планеты. Такая мощь требовала пристального внимания сама по себе — даже от государства, которому он рождён был служить.

Но это ему не нравилось. Особенно если вспомнить, что немногим удавалось вернуться обратно из МГБ.

Почти никому.

Ему приходилось терпеть Лааксоне. Генерал командовала подразделениями МГБ и внутренних войск, занятыми в операции; им предстояло привести Кафу к новому порядку. Грубой силой или более тонкими методами, неважно. Но Лааксоне настаивала на том, чтобы совать свой нос в военную часть операции, и делать это постоянно.

- Нет средств? - переспросила Лааксоне. - Адмирал, эти выродки ставят под угрозу всю политическую часть операции! Если они доберутся до Марции, что тогда?

- Тогда схема сорвётся. - ответил Симиру. - И поверьте, генерал: мне это нравится не больше вашего. Но я ничего не могу сделать. У нас недостаточно данных о том, что они планируют делать. Ждут ли их у гиперперехода или нет; и если да — в каком составе? Вы не подумали, генерал, что с нами сейчас может сделать весь марцианский Флот метрополии?

Если он вообще способен что-то сделать, добавил Симиру про себя. Согласно последним разведданным, сразу перед переворотом в Марции, из двадцати дредноутов Флота метрополии на ходу было шестнадцать, а из тридцати двух крейсеров — двадцать четыре. Все до единого были бесповоротно устаревшими кораблями: самый новый крейсер, вошедший в строй пятнадцать лет назад, был крейсером ПРО, бесполезным в эскадренном бою. Большая часть кораблей Флота метрополии была старше тридцати лет - треть жизненного цикла ходовых приводов. Никакого боевого опыта: Флот метрополии не покидал пределов Марции уже много лет. Даже их командир, адмирал Зеро, до назначения командовала фалангой ударных крейсеров в Промежутке.

Могли ли марциане противостоять вавилонской военной машине, современной и прекрасно вышколенной, а главное — состоящей из более совершенных людей, чем они? Конечно, нет.

Но генералу Лааксоне незачем было об этом знать.

- Но вы должны сделать что-нибудь! - потребовала она. - Или вы так и собираетесь смотреть и ждать, пока марцианские выродки сбегут и предупредят свой флот?

- Разумеется, нет. - ответил Симиру; брови Лааксоне поползли на лоб. - Я уже принял меры.

В лучшем случае это было полуправдой. Симиру не мог отозвать разбросанные по системе пикеты эсминцев; у них были свои задачи в рамках операции. Но и пуститься в погоню за несколькими челноками он тоже не мог: супердредноуты, такие как его «Эрешкигаль», за такой мелочью не гонялись.

Но кое-что было в его силах.

- Всем кораблям, говорит «Эрешкигаль», - скомандовал он. - Приготовиться к снижению орбиты.

Он двинул рукой, и на тактическом мониторе тонкий обруч орбиты, занятой «Эрешкигаль» и её эскортом, сжался в три раза, пересекаясь с лентой орбит, по которой кружили яркие точки марцианских и вавилонских истребителей.

Глаза Лааксоне расширились от удивления.

- «Випуури» и «Нидаабе» сохранять нынешний строй. - распорядился Анмокаани. - Всем кораблям — готовность ПКО один, приготовиться к отражению истребительного налёта.

- Налёта? - переспросила Лааксоне, торопливо оглядываясь на него. - Вы считаете, что выродки осмелятся нас атаковать?

- Едва ли. - Симиру позволил себе улыбнуться, глядя на лицо генерала. - Но почему не осмелимся атаковать их мы ?

Лицо Лааксоне озарило понимание. Её глаза засияли от восхищения; губы расплылись в хищной улыбке.

- Адмирал, - сообщила из ходовой рубки командор Ютилаани, капитан «Эрешкигаль». - Ориентация завершена. Ждём команды к импульсу.

Командор Хальваари вопросительно глянул на него, и Симиру кивнул.

- Всем кораблям, - приказал вслух Хальваари; интерфейс тактической связи зажёгся вокруг правой руки начштаба, облекая её белым сиянием. - Импульс по команде флагмана.

Симиру поднял руку. Белые индикаторы интерфейса развернулись вокруг неё, раскрывшись, словно цветок из твёрдого света.

- Импульс через три, - скомандовал он. - Два. Один!

- Импульс! - отозвалась Ютилаани.

Супердредноут содрогнулся. Сверхмалая чёрная дыра, заключённая в ядре его ходового привода, начала разгоняться, понукаемая лучами заряженных частиц — и вместе с ней, разгоняясь, нырнула вниз «Эрешкигаль». Окружность орбитальной траектории вытянулась, превращаясь в эллипс, и супердредноут, вместе с крейсерами, окружавшими его, упал навстречу сиявшей в глубине гравитационного колодца.

Навстречу битве, которая вот-вот станет бойней.

***

- Держать строй! - приказала Фон, чувствуя, как ускорение вжимает её в кресло. - Фронтальные щиты к бою!

Истребители неслись навстречу друг другу, бесшумно рассекая пространство. Радар бил в пространство перед ней, нащупывая цель — и Фон вздрогнула, когда вернулся первый отклик.

- Контакт! - доложила лейтенант Конильяро, Гербера-Шесть.

- Контакт! - откликнулся Гербера-Десять.

- Готовность! - объявила Фон. Вражеские радары ударяли об её корпус, возвещая о неминуемом столкновении.

Отвернуть в космосе было невозможно.

Истребители столкнулись. Двадцать восемь энергоорудий выстрелили почти одновременно. Двадцать восемь новых звёзд вспыхнуло в космосе.

Двадцать три истребителя разлетелись в стороны, тут же кувыркаясь в пространстве, лицом к лицу с противником. Вспыхнуло ещё несколько разрознённых выстрелов, исчезнувших в пространстве и так и не дошедших до цели.

- Мы потеряли Герберу-Шесть, Герберу-Девять и Герберу-Шестнадцать! - выкрикнула Джованелли. Фон заскрежетала зубами, вдавленная в кресло перегрузкой; её двигатели работали в полную мощность, отменяя прежний вектор, чтобы снова броситься навстречу врагу. По краям зрения горело красное марево упавшего фронтального щита.

Фронтальный щит истребителя единственный мог остановить прямое попадание из главного орудия другого истребителя. Это был единственно возможный компромисс между огневой мощью и защищённостью: чтобы поразить цель, истребитель должен был развернуться к ней носом, становясь так же уязвим для другого истребителя. Фронтальный щит позволял выдержать такой удар.

Но в космосе угол в несколько градусов мог привести к поражению сравнительно незащищённой части корпуса, не прикрытой фронтальным щитом. Пилоту требовалось предугадать положение противника — точки на горизонте! - и развернуть истребитель так, чтобы поразить цель и остаться в живых. И уповать на удачу. Ведь противник пытался сделать то же самое.

От троих её людей удача только что отвернулась.

- Сомкнуть строй. - приказала Фон. Красное марево исчезло; она почувствовала, как вновь становится явью полусфера силового поля. - Второй заход!

Она снова бросилась навстречу врагу.

- Контакт!

- Контакт!

- Нет, нет, нет!!!

Энергоорудия вспыхнули. Копья белого света на доли секунды возникли в пространстве, с яркими вспышками ударившись об купола щитов. Фон развернула истребитель, следя за проносящимся мимо противником… только теперь заметив, что его больше не было. В строю вавилонян зияли бреши.

Здесь, в космосе, лишённое необходимости бороться с атмосферой, прямое попадание главного орудия просто испарило истребитель врага.

Внимание , пронеслось в мозгу Фон. Сбой в системе охлаждения главного орудия. Начать экстренный сброс тепла, перевести орудие на бортовую систему охлаждения.

Она включила тягу, тормозя перед новым заходом и глядя на удаляющиеся отметки вражеских кораблей — которые вдруг замерли в пространстве и снова рванулись вперед. Глаза Фон расширились.

Они действительно были куда лучше.

- Патрон! - Фон скосила взгляд; это была Хосино. - У меня система охлаждения сбоит!

- Пушка?

- Нет, второй двигатель!

Их осталось всего шестеро. После этого захода они потеряли ещё троих. Фиетта, Гербера-Четыре; Марцискиене, Гербера-Восемь; Дамиани, Гербера-Четырнадцать. Во вражеском строю тоже зияли бреши — вавилонян осталось девятеро. В последнем заходе они потеряли четыре истребителя... но, похоже, у оставшихся не было проблем ни с ускорением, ни с охлаждением, ни с оружием.

Выйти из боя? Фон сразу поняла, что это невозможно: с таким перегревом из прыжка выйдут расплавленные куски металла, и это в лучшем случае. Но принять бой…

Ещё немного, и их истребители расплавятся сами.

- Сомкнуть строй! - снова приказала Фон. - Гербера-Пять, держись!

- Есть! - дрожащим голосом выкрикнула Хосино.

«Фольгоре» рванулись навстречу вавилонянам. Фон почувствовала, как лучи вражеских радаров снова забарабанили по её корпусу… но вместе с ними ей послышалось что-то другое.

- … марцианским кораблям! - раздался почти неразличимый через помехи голос в её шлемофоне. -  Говорит ... «Ангара»!

«Ангара»? Фон попыталась усилить сигнал; помехи не давали этого сделать. Но станция контролировала все орбитальные системы обороны Кафы; её должны были если не захватить, то уничтожить одной из первых.

Истребители сближались.

- ...вторжение, повторяю, вторжение! Всем, кто … слышит … немедленно!

- Контакт!! - выкрикнула Джованелли.

- Контакт! - отозвалась Фон. Перекрестие прицела зажглось на красном ромбе напротив неё.

Фон выстрелила.

И пронеслась мимо.

Она даже не почувствовала, как прежде, удара об щит; яркая вспышка не заглушила её зрение. Вавилонский истребитель даже не успел выстрелить — или успел, но не попал в цель.

Она успела раньше.

- ...захвачена спецназом … Вавилонии! - надрывался голос в наушниках, словно пытаясь перекричать треск помех. -  … вавилонское вторжение! Всем … кораблям, немедленно … командованию ВКС Марции!

Строй вавилонян рассыпался. Не осталось даже строя; четыре истребителя, всё ещё уносившиеся вдаль по своим прежним векторам, мало были на него похожи. Её эскадрилии повезло. Почти все они попали в цель.

Но не все остались в живых.

Гербера-Пятнадцать, уничтожен. Гербера-Семь, уничтожен. Гербера-Два… уничтожена.

Сердце Фон будто оборвалось.

Джованелли была мертва.

- ...не можем … держаться … кто-нибудь! Сообщите … Марции! Сообщите … ! «Ангара» … отомстите … здравствует … Марция!

Голос будто ножом отрезало.

- Фон! ФОН! - это кричала Хосино. Её голос словно вырвал Фон из оцепенения. - Очнись!!! ФОН!!!

- Айша!.. - выкрикнула Фон и замерла. Словно огромная тень легла на неё, заглушая собой планету, её луну и даже солнце вдали. В пылу боя она забыла про гравилокатор и его показания; в схватке истребителей он был скорее мёртвым грузом.

Она подняла глаза, перевернув истребитель, и увидела, как, разворачиваясь по своей короткой оси, в одну плоскость с ними опускаются вавилонские корабли.

***

- Манёвр входа на орбиту завершён. Текущая высота 125 тысяч.

Симиру Анмокаани кивнул. «Эрешкигаль» зависла, падая по орбите над Кафой, и он уставился на четыре белые точки, убегающие прочь. От двадцати восьми истребителей осталось семь: четыре вавилонских корабля, над которыми уже зажглись опознавательные коды и сигналы… и три одинокие алые точки, полыхавшие неровным сиянием на экранах тепловизоров.

Марциане.

- «Випуури» докладывает о захвате целей. Три истребителя, направление три на сорок градусов к надиру, дистанция пять тысяч.

Симиру только улыбнулся. Победа марциан была пирровой — слишком много кораблей они потеряли в заведомо неравной схватке.

Ему не терпелось её отнять.

- «Випуури», - приказал он вслух. - Открыть огонь.

***

Фон дёрнулась в сторону за секунду до того, как ближайший к ним корабль начал стрелять. Яркие вспышки энергетических шпуров взрезали пространство, уходя в бесконечность и вспыхивая, когда распадались их магнитные поля. Фон отчаянно рванулась вверх, кувыркнулась и дала полную тягу.

Внимание. Сбой в системе охлаждения главного орудия. Сбой в системе охлаждения первого двигателя. Внимание!! Многочисленные сбои в бортовой системе охлаждения. Перегрев. Перегрев.

- Хосино! - безмолвно выкрикнула Фон; ускорение не давало ей даже раскрыть рта. - Айша!

- Фон! - раздался дрожащий голос Хосино. - Я не могу! У меня движок отказывает! Фон!

- У меня тоже! Что с Венево? Ты его видишь?

- Нет! - голос Айши был готов сорваться на крик. - В него попали! Он мёртв!

Фон перевернулась, отключая тягу и переводя дух. Красное марево тревоги пульсировало на краю зрения. В висках стучала тревога: перегрев.

Выстрелы энергоорудий били вокруг неё; ей удалось выйти из дальности точного прицеливания, но расслабляться она не могла. Ещё немного, и вавилоняне перенаведутся — особенно, если она продолжит держать прежний вектор. И тогда она умрёт.

Фон тяжело задышала. Даже сейчас, бешено думая, она не видела другого варианта. Выхода для неё не было. Прыжка истребитель не выдержит — она просто испарится на выходе из варп-пузыря. Одно точное попадание — и она всё равно испарится. Да, у неё есть щит; но выдержит ли щит?

Щит не выдержит. Орудия противокосмической обороны на кораблях мало чем отличались от тех, что стояли на истребителях. Больше дальность за счёт меньшей мощности — ПКО должна была поражать цели как можно дальше от корабля, особенно если эти цели были торпедоносцами или ракетоторпедами. Но орудий ПКО было много. Щит у Фон был один.

Нет, с пугающей ясностью поправила себя она. Щит у меня не один.

- Айша. - сказала она. Голос задрожал, но остался твёрд. - Ты можешь прыгать?

- Я не знаю… Наверное… - протянула Хосино и замолчала. Секундой позже она заговорила снова: - Мне удалось сбросить тепло, да, могу! Но…

- Тогда прыгай. - сказала Фон. - Сейчас же.

- Фон!.. - выкрикнула Айша.

- Сейчас же. - повторила Фон. - Я не прыгну. У меня навернулось охлаждение. Перегрев.

- Но ты умрёшь!!! - закричала Хосино. - Я тебя не брошу!!!

- Дура! - рявкнула Фон. - Мы должны предупредить Марцию!! Мы! Сказать им, что идёт вторжение!! Так сделай это!! Прыгай!!

- Но Риччени…

- Айша! - перебила её Фон; Хосино замолчала. - Сделай это. Разведданные об «Ангаре», об истребителях, кораблях… передай им всё это. Больше некому. Кроме тебя.

- Фон! - воскликнула Хосино.

Точка её истребителя застыла, кувыркаясь в пространстве. Фон обернулась, чтобы посмотреть на неё.

- Прыгай. - сломавшимся голосом попросила она. - Прыгай же!!

Ответа она не разобрала.

«Фольгоре» лейтенанта Айши Хосино вспыхнул, рванувшись вперед, и исчез.

Фон смотрела вслед медленно тающему гравитационному следу на том месте, где только что возник из ниоткуда пузырь искривлённого пространства. Она почувствовала что-то чужое на веках и моргнула, стряхивая его. Изображение перед глазами вдруг помутнилось, и она поняла, что это были слёзы.

Фон сглотнула. Теперь она осталась одна.

- Снять ограничитель сверхсветового привода. - сказала она вслух, стараясь не замечать, как вдруг пересохло её горло. - Код пилота — Два-Шесть-Два-Девять-Ноль-Ноль-Девять-Четыре, капитан Фонделина Крочесни.

Код принят. Ограничитель сверхсветового привода снят, капитан Крочесни. Внимание! Активированы аппаратные функции спасения пилота. Отключение невозможно.

Фон грустно улыбнулась последнему. Галактиды высоко ценили человеческие жизни — настолько, что стремились хоть ненадолго отложить смерть, любой ценой. Команда, зашитая в бортовой интеллект истребителя на аппаратном уровне, катапультирует её при гибели корабля… но только для того, чтобы она всё равно погибла через несколько часов.

Без воздуха, без помощи. Одна посреди враждебного космоса.

Фон вдруг захотелось, чтобы первый же выстрел вавилонской ПКО избавил её от страданий. Но как раз этого она и не могла себе позволить.

Иначе все их усилия будут напрасны.

***

- Зафиксирован варп-пузырь. Одна из целей ушла в прыжок.

Симиру недовольно поджал губы, глядя на рассеивающийся след на тактическом мониторе. Один истребитель всё-таки ушёл. Другой достали орудия «Випуури»; третий же светился в тепловизоре так, как возможно только при серьёзном перегреве. «Випуури» уже завершал прицеливание: последнего из марциан оставалось только добить.

Это не слишком-то интересно, кисло подумал он.

- Просчитать вектор прыжка этой цели. - скомандовал он вслух. - Доложить о готовности.

- Есть!

Видимо, подумал Симиру, ему всё же придётся нарушить инструкции и отправить в погоню один из кораблей эскорта. Даже один крейсер против истребителя — это, пожалуй, слишком; но так будет надёжнее всего.

А если им удастся найти их координаты встречи… Симиру глянул на генерала Лааксоне, с любопытством разглядывавшую происходящее на тактическом мониторе. Генерал будет рада: политической части операции ничего не будет угрожать, как и прежде. Если все беглые марциане будут мертвы.

- Последняя цель пришла в движение. - доложила оператор. - Вывожу на главный монитор.

Симиру обернулся обратно к монитору. Он ожидал, что марцианский истребитель попытается бежать, или ещё как-то разорвать дистанцию между ними, но это всё равно будет поистине жалким зрелищем. Своим ходом ему не убежать — расстояние и так неуклонно сокращалось за счёт разницы скоростей между истребителем и спустившимися с более высокой орбиты кораблями. Прыжок же с таким перегревом подобен самоубийству.

Он замер. И удивлённо уставился на внезапно сменившийся указатель вектора.

Указывавший прямо на его корабль.

***

Внимание!! Многочисленные сбои в бортовой системе охлаждения. Перегрев. Перегрев.

Лучи радаров целеуказания ударили в неё. Позади один за другим начали вспыхивать ушедшие мимо цели энерегетические шпуры. Луч, движущийся с очень высокой скоростью, казался почти мгновенным — и абсолютно невидимым в вакууме; она видела только вспышку на стволе орудия и другую вспышку там, где исчезало магнитное поле шпура.

Ещё один удар пришёлся во фронтальный щит. Фон даже не обратила на него внимания — ровно столько, сколько надо было, чтобы броситься в сторону, уходя от новых лучей.

Внимание!! Многочисленные сбои в бортовой системе охлаждения. Перегрев. Перегрев.

Тревожно пульсировали уже оба двигателя. Ускорение вжимало её в спинку кресла. Ещё немного, и «Фольгоре» действительно начнёт разваливаться на части. Вокруг неё.

Ещё немного!

Она дёрнулась в сторону снова, вильнув хвостом выхлопа и вспыхнув ориентационными двигателями. Огонь ПКО становился всё плотнее; ещё тысяча километров — несколько секунд! - и её встретит сплошная стена заградительного огня.

Им даже не придётся целиться.

Фон движением пальца сорвала предохранитель на левой панели и вдавила кнопку. Кнопку, функции которой она запрограммировала только что, пользуясь снятым ограничителем сверхсветового привода.

Двигатели словно отрезало. Их отдалённый грохот сменил надсадный гул, заглушающий всё вокруг, и вокруг неё начало сжиматься, смещаясь к синему cпектру перед ней, само пространство.

А затем её словно ударило огромным молотом, и система спасения пилота катапультировала её из рванувшегося вперед истребителя.

***

- Варп-пузырь! Вокруг цели!

- Прыжок?! - выкрикнул Хальваари, глядя на тактический монитор круглыми глазами. - По прежнему вектору?!

- Никак нет! Цель… продолжает движение! - выкрикнула оператор. - Стремительно набирает скорость!

- Сбейте её. - приказал Симиру, не сводя глаз с монитора. - Сбейте же!

- Есть!!

Это было невозможно, подумал он. Отключить ограничения варп-привода, не дающие кораблям выполнять подобные трюки, чтобы превратить истребитель в оружие…

Страшное оружие. На этом принципе были основаны противокорабельные ракетоторпеды — снаряды с одноразовой реактивной первой ступенью и столь же одноразовым крошечным варп-приводом, неспособным даже к сверхсветовому прыжку.

Не то чтобы это было необходимо.

Варп-пузыри неуязвимы для любого оружия. Настоящий пузырь невозможно даже заметить, не то, что попасть в него; даже сейчас орудия ПКО на «Випуури», «Нидаабе» и самой «Эрешкигаль» палили в пространство перед пузырём, тщетно пытаясь нащупать брешь в коконе искривлённого пространства.

Варп-пузыри не просто проходят через силовые щиты. Мощность при контакте настолько высока, что щиты просто исчезают.

Или выгорают совсем.

Тактический монитор вдруг ярко вспыхнул, цель прыгнула вперед, и «Эрешкигаль» сотряс исполинский удар.

***

Из своего короткого прыжка истребитель ST.99 «Фольгоре» вышел грудой раскалённого добела металла, сплавившегося вместе до неузнаваемости. Бортовой искусственный интеллект сгорел вместе с бортовой электроникой в момент прыжка. Варп-привод начал плавиться долею секунды позже.

И испарился полностью, когда пузырь столкнулся с бортовым силовым щитом «Эрешкигаль». Весь сектор щита тут же перестал существовать, не выдержав контакта с настоящим варп-пузырём; в тщетной попытке задержать его попросту расплавились все генераторы щита по борту супердредноута.

«Фольгоре» ударил в борт «Эрешкигаль», как молот разгневанного бога. Сила удара на скорости, сообщённой истребителю его бешеным разгоном и несколькими секундами сверхсветового полёта в искривлённом пространстве варп-пузыря, была такой, что верхние слои брони супердредноута испарились сразу же.

Истребитель вмял корпус многомиллионотонного корабля вовнутрь, уничтожив три бортовых энергоорудия «Эрешкигаль» и серьёзно повредив ещё два. Ударная волна прокатилась по всему кораблю, сминая переборки в окружающих отсеках, разрывая кабеля и трубы коммуникаций. Расчёты орудий и команды техников даже не поняли, что случилось.

Они были уже мертвы.

***

Пространство развернулось, и «Фольгоре» Айши Хосино вывалился из прыжка, сбрасывая облака отработанного хладагента. Тревожные сообщения пульсировали в её мозгу, пробиваясь через кроваво-красную пелену опасности.

Внимание!! Перегрев. Перегрев. проносилось в её сознании. Внимание!!! Первый двигатель, не отвечает. Второй двигатель, не отвечает. Внимание!!! Сбой системы охлаждения фронтального щита. Сбой системы охлаждения главного орудия. Внимание!!! Катастрофический перегрев сверхсветового привода. Прыжок невозможен.

Айша ошалело помотала головой. Дрожащими руками она нащупала забрало шлема и сдвинула его на лоб; изображение с камер и сенсоров исчезло, пропало и алое зарево. Даже панические сообщения бортового интеллекта будто притихли.

Я жива, подумала она.

Она прыгнула напрямик — не через несколько точек на краю системы, чтобы запутать возможного преследователя, как должны были сделать челноки и третье звено. Вместо этого прыжок — тридцать секунд полёта в искривлённом пространстве варп-пузыря — выбросил её у гиперперехода, ведущего к Марции.

И здесь никого не было. Автоматическая станция связи, заметив её истребитель, послала опознавательный сигнал и замолчала снова. Это был единственный признак того, что границы четырёхмерного пространства и гиперпространства, изнанки Вселенной, здесь были наиболее тонки.

Сложная инфраструктура вокруг гиперперехода была излишней. Сразу после перехода гиперкорабли уходили в варп-прыжок, доставлявший их к месту назначения — к Кафе или одной из безжизненных планет её системы. Задерживаться здесь было незачем.

Айша не могла даже связаться с кем-либо. Сеть дальней связи внутри системы была под контролем вавилонян; возможно, они уже контролировали и эту станцию. И тем более она не могла воспользоваться гиперпереходом сама; сенсоры её истребителя даже не видели его, не говоря уже о том, что интерфейс гиперперехода требовал куда большей мощности, чем могли предоставить термоядерные двигатели.

Даже если бы её «Фольгоре» не грозил развалиться на части.

Может, стоило рискнуть? Теоретически, она могла послать запрос станции, а та — перебросить его через гиперпространство к другой такой же станции, но в Марции. Но если об этом узнает кто-то другой, если станция не отрезана от сети, а просто не получает входящий трафик… то об ушедшем сообщении могли узнать вавилоняне.

И появиться здесь следом.

Айша уронила голову на руки. Стекло шлема ударилось об ладони в перчатках, громко скрипнув.

Она закрыла глаза.

Громкий звук оповещения гравилокатора вырвал её из оцепенения. Айша машинально надвинула забрало; её пальцы сами по себе пробежали по контактам, повинуясь несознательным сигналам мозга. Её снова окружило красное зарево тревоги, но она не обратила на него внимания.

Перед ней из ниоткуда возник корабль. Судя по очертаниям корпуса, едва различимым напротив черноты космоса, он был марцианским. Бортовой интеллект, проанализировавший гравитационный и тепловой следы корабля, сличил их с базой данных и дал утвердительный ответ: ударный крейсер «Дуче Бенедетто Понтекорво», 34ая крейсерская ударная эскадрилия, Флот метрополии ВКС.

Айша с облегчением выдохнула. Фон оказалась права.

Если бы только она осталась в живых.

Она почувствовала, как её нащупывает луч лазера. В шлемофоне раздался незнакомый голос:

- Неопознанный истребитель, назовите себя.  - потребовал он. -  Приём.

Айша сглотнула. Она включила транспондер; сигнал тут же ушёл навстречу неторопливо приближавшемуся «Дуче Бенедетто».

- Старший лейтенант Айша Хосино, позывной — Гербера-Пять, 629ая истребительная эскадрилия. - проговорила она. - Предыдущее место базирования — Кафа, в/ч 313668, авиабаза Демерджи…

- Вас понял. - отозвался связист «Дуче Бенедетто». - Вы далеко от дома, Гербера-Пять. Что здесь произошло? Приём.

Айша моргнула. Что-то жгло ей глаза.

- Это вторжение. - дрожащим голосом выговорила она. - Система Кафы под контролем Вавилонии.

Она бросила рукоятки и сжалась в кресле, обхватив себя руками. Слёзы каплями падали из её глаз, кружа под шлемом. Айша не слышала голоса связиста в наушниках, не слышала его вопросов; она уткнулась головой в грудь и зарыдала.

Фон! Почему ты оставила меня?!

***

- Они сбежали! - гневно воскликнула Лааксоне, втискиваясь в лифт вместе с Симиру и Хальваари. Глаза генерала метали молнии. - Ваши люди не смогли даже толком уничтожить горстку каких-то выродков! Теперь всё наше политическое прикрытие — псу под хвост, перкеле!!

Симиру подавил усталый вздох. Они с Хальваари незаметно переглянулись; командор на мгновение закатил глаза.

Симиру хорошо его понимал.

- Вы хоть понимаете, что это означает, адмирал Анмокаани?! - рявкнула Лааксоне, глядя на него в упор. Её палец угрожающе застыл в нескольких сантиметрах от носа Симиру. Тот глянул на него, прежде чем перевести взгляд обратно на генерала МГБ.

- Войну. - спокойно ответил он. - Которую марциане, к тому же, развязали сами. Они первыми напали на нас, госпожа генерал. Не мы.

- Если бы! - фыркнула Лааксоне. - Будь по вашему, адмирал, нас вообще не волновал бы такой пустяк: ни меня, ни — тем более! - руководство нашей державы. Не забывайте, с чьего дозволения вы действуете, Анмокаани!

- Можете мне поверить, не забываю. - ответил Симиру. Любой другой ответ мог стать фатальной ошибкой, когда твой собеседник — генерал МГБ.

- А теперь, - продолжила Лааксоне, - из-за вас и ваших коллег из армии и Верховного Командования, всё пошло насмарку! Мы годами выстраивали схему, понимаете?! Годами!! До тех пор, пока выродкам из Галактического Совета не до чего докопаться с точки зрения их международного права, мы вольны делать всё, что пожелаем! Вы же, адмирал, развязали войну . По абсолютно всем галактическим правилам!

- Первый выстрел в которой сделали марциане. - напомнил Симиру.

- Это не имеет значения!!! - заорала Лааксоне. - Никакого!!! Это, - она махнула рукой вокруг, - больше не наше внутреннее дело!!!

Лифт резко остановился.

Секунду Лааксоне зло смотрела на него. Затем генерал фыркнула и развернулась, выходя из лифта.

Симиру и Хальваари вышли следом за ней.

Они действительно думали, что этот фарс может продолжаться бесконечно, подумал Симиру. МГБ настолько привыкло к старой схеме, что не могло даже мыслить вне её.

Они просто трусы. За тонкой ширмой «внутренних дел» МГБ было всесильно; их руками Вавилония могла творить всё, что захочет. И они настолько привыкли к своей безнаказанности и всемогущести, что одна мысль о войне повергает их в шок.

Трусы, повторил про себя Симиру. Он улыбнулся.

Теперь настало время Флота.

«Эрешкигаль» здорово потрепало при столкновении. Команды контроля повреждений сейчас прочёсывали весь супердредноут дефектоскопами, ища повреждения от удара. Энергобатареи правого борта не работали; ударной волной сломало ускорители орудий, оборвало проводку и превратило в бесполезные куски компьютрония системы управления. Даже здесь были заметны последствия тарана — выпавшие панели на потолке и стенах, за которыми виднелись пучки проводов, труб и кабелей, потухшие светильники, нерабочие терминалы корабельной сети.

У люка, который вёл на ангарную палубу, суетилась команда техников. Заметив серый мундир МГБ, они поспешно вытянулись «смирно». Лааксоне даже не удостоила их взглядом, прошествовав мимо.

Симиру остановился перед ними. Четверо техников застыли, почти не дыша. Все они были подданными  — даже не почётными  вавилонянами; для ручной работы, в отличие от информационной, их было достаточно. Все четверо были перепуганы до полусмерти: если мундир МГБ был страшен сам по себе, то теперь перед ними стоял сам адмирал.

Симиру только кивнул им.

- Продолжайте. - распорядился он и переступил через комингс люка.

Низкородная шваль, подумал он, выходя на галерею ангарной палубы. Но, перкеле , это наша  низкородная шваль.

С галереи открывался вид на ангарную палубу «Эрешкигаль»; огромные отсеки, разделённые отвесными стенами переборок, каждый из которых занимало несколько челноков. Даже тут, вдобавок к обслуге в разноцветных скафандрах, суетились команды контроля повреждений с дефектоскопами. Сами челноки даже не пошевелились при столкновении, принайтованные к палубе за стойки шасси.

Лааксоне нырнула в люк в переборке, разделявшей ангары. С той стороны раздался звон ступенек лестницы, пока генерал спускалась по ней.

Челноки на палубе были сдвинуты в сторону, освобождая небольшую часть палубы, посреди которой теперь лежал продолговатый белый цилиндр спасательного модуля. Вокруг него, наставив стволы гравивинтовок на модуль, стояли егеря корабельной охраны в бронекостюмах. Палубные техники собрались чуть поодаль.

Ближайший егерь вытянулся «смирно» и отсталютовал, завидев их. Лааксоне, разумеется, оказалась впереди; растолкав охранников, она подбежала к спасательному модулю и наклонилась, вглядываясь в чужие буквы галактического алфавита на боку модуля.

- Марция! - прошипела она и выпрямилась, откинув назад упавшие было на лицо тёмно-коричневые волосы. - Ну что ж, поздравляю, адмирал! Кого-то вам всё-таки удалось поймать.

Симиру молча сложил руки на груди, остановившись поодаль. Когда Ютилаани сообщила о захваченном объекте, похожем на спасательный модуль, он отправился посмотреть на него, и его содержимое, лично. Но Лааксоне, как всегда, не могла не увязаться следом.

- Откройте его! - скомандовала Лааксоне.

Егеря вновь подняли винтовки. Один из палубных техников подбежал к модулю и нагнулся, ища панель управления. Лааксоне пренебрежительно фыркнула, глядя на его поиски. Наконец технику удалось отыскать панель, и он потянул рычаг.

Многослойная капсула модуля распалась на четыре части, рассыпаясь и крошась в воздухе. Лааксоне брезгливо отступила назад, не сводя глаз с модуля, раскрывавшегося, как увядший цветок.

Внутри модуля, привязанная ремнями к сидению кресла-катапульты, лежала женщина. Тяжёлый лётный шлем с надвинутым забралом, неестественно большой по сравнению с облегающим тёмно-зелёным скафандром, скрывал её лицо. Руки женщины свисали с подлокотников кресла.

Плечо скафандра украшал шеврон — красно-зелёный с белой полосой сбоку. В верхнем углу разинула пасть львиная голова, обрамлённая крыльями.

Марция.

- Она жива? - только и спросил Симиру, глядя на марцианку. Техник кивнул и нагнулся к приборной панели.

- Так точно, господин адмирал. - отозвался он. - Она без сознания. Недостаток кислорода.

- Снимите шлем. - приказал Симиру.

Техник подчинился.

Шлем легко отошёл от высокого воротника, охватывавшего шею. Из-под него водопадом рассыпался по плечу марцианки хвост огненно-рыжих волос. И без того бледное остроносое лицо было абсолютно белым. Глаза марцианки были закрыты.

- Ты смотри. - протянула Лааксоне, подходя чуть ближе. - Какая милая.

Симиру готов был согласиться с ней. Надо было отдать ей должное: для галактидского выродка марцианка действительно была очень милой.

- И эта милашка сорвала все наши планы. - проворковала Лааксоне. - Всё наше прикрытие. Втянула нас в открытую войну… - она присела на корточки, вглядываясь в лицо бесчувственной марцианки с неподдельным любопытством.

А затем дала ей пощёчину. Голова марцианки безжизненно дёрнулась от удара. По белой щеке расплывалось алое пятно.

- Адмирал Анмокаани! - обьявила Лааксоне, резко поднимаясь на ноги. - Министерство государственной безопасности официально конфискует у вас задержанную. Она причастна к преступлениям против государственной безопасности Содружества государств Вавилонии и посягательству на территориальную целостность суверенного государства-кандидата на вступление в Содружество государств, а также к развязыванию и ведению агрессивной войны! Она в нашей юрисдикции, адмирал!

Она с вызовом посмотрела на Симиру, словно провоцируя его на отказ. Симиру ничего не сказал; вместо этого он снова посмотрел на марцианку, лежащую в кресле у ног Лааксоне.

Он мог отказать ей. На своём корабле он был в своём праве, а марцианка была военнопленной — в смысле, взятой в плен Флотом; Вавилония не признавала галактических конвенций о правах военнопленных. Но что ему делать с марцианкой?

И стоит ли это открытого конфликта с Министерством госбезопасности? Ведь Лааксоне могла довести дело до высочайшего уровня. И совсем не факт, что Верховное Командование вступится за самовольные поступки адмирала Анмокаани.

Марцианка сама по себе не имела ценности. Определенную ценность могло представлять содержимое её мозга, но у них и без того было достаточно разведданных о Марции, чтобы тратить время на такую мелкую сошку. К тому же, после этого она точно станет для них абсолютно бесполезной.

Кроме того, добавил про себя Симиру, она протаранила его корабль. Из-за неё погибли люди, которые ещё могли принести пользу Вавилонии. Погибли вавилоняне — истинные  вавилоняне, находившиеся на постах в орудийных расчётах. До этого она и её соратники убили двенадцать истинных  вавилонян — пилотов тех истребителей с «Кяампелы».

Какое ему дело до того, что дальше будет с ней?

- Хорошо. - сказал он вслух, оборачиваясь к Лааксоне. - Забирайте её. Она ваша.

Генерал широко улыбнулась в ответ.

- Поверьте, адмирал, - сказала она, сощурившись, - эта тварь ещё пожалеет, что посмела вмешаться в наши планы.

Симиру не нашёл, что ответить.

В этом он не сомневался.

II

Виэр вышла из трамвая, мельком глянув на серое, в грязного вида облаках, небо над городом. Прохладный мартовский ветер ударил ей в лицо, заставив её поморщиться и машинально придержать рукой тёмно-серый берет на макушке. Из-под берета выглядывали коротко стриженные белые волосы.

Она сошла с платформы, проводив взглядом тронувшийся вагон, и пошла вдоль улицы. Вечножёлтые листья деревьев шелестели у неё над головой. Мимо по улице ехали скутеры, оставляя позади себя алые точки стоп-сигналов на перекрёстках. Впереди улица расширялась; оттуда порывисто дул ветер, принося с собой кисловатый запах моря и суля столице Федерации, городу Вышеграду, дождь и слякоть, обыденные в этом полушарии весной.

Алея Кадетская тянулась до самого Верхнего города с одной стороны, другим концом убегая вниз, вдоль зелёных террас Маттерхорнского предместья. Вышеград стоял на прибрежных холмах: там, где нельзя было довериться геологии, строители вгрызлись в грунт массивными опорными плитами, которые то выдавались вперед, как бастионы доисторических крепостей, то сбегали вниз террасами к низине, лежавшей по ту сторону побережья. Из зелёных лент променадов, выходивших из центра столицы, Алея Кадетская была всего лишь одной из многих.

Но и одной из самых важных.

Виэр прошла вдоль чёрного с красными столбами забора, машинально отмечая лёгкое колебание воздуха сразу позади него — признак включённого щита. Дойдя до входа, она кивнула обернувшемуся к ней постовому и протянула руку к пробнику системы безопасности у чёрной калитки входа. Послышалось негромкое шипение.

Доступ разрешён, возникла надпись у неё перед глазами. Добро пожаловать, майор Къелльберг.

Виэр толкнула калитку.

Двор перед зданием был высажен другими деревьями — конусообразными и зелёными, нетипичными для этой планеты. Широкая дорожка вела к колоннаде входа. У подножия ступенек колоннады стояла, дожидаясь её, рослая фигура в чёрном пальто.

Она улыбнулась и подошла ближе, протягивая руку навстречу.

- Ты бы хоть люфтмобиль взяла. - вместо приветствия сказал Шелдон, пожимая её руку. - Я уже было подумал, что ты опоздала.

- У меня прямое метро, не забыл? - напомнила Виэр. - И две остановки на трамвае от «Политехники». Кроме того, - она бросила взгляд на здание за его спиной, - я ведь не опоздала.

- Ну, да. - согласился Шелдон. - Но люфтмобилем было бы быстрее. Пойдём.

Виэр закатила глаза. Переубеждать Шелдона, убеждённого лётчика, в этом вопросе было бесполезно. Конечно, напомнила она себе, Шелдон жил за городом, и его приверженность воздушному транспорту была понятна; но если бы не ограничения на посадку в центре города, он пользовался бы люфтмобилем повсюду.

Она покачала головой и последовала за ним вверх по ступенькам. Карниз колоннады над их головами венчали переливающиеся всеми цветами радуги буквы:

MINISTERSTWO OBRONY FEDERALNE

Они оставили верхнюю одежду в гардеробе у входа. Под пальто Виэр была в форме, как и требовалось — тёмно-сером мундире Сил Специальных Операций, под цвет берета, с шевроном ОГ 34 на правом плече. Воротник обрамляли чёрные с серебром петлицы майора ССО. С левой стороны груди китель украшала многоцветная орденская планка; взгляд Виэр задержался на пурпурном с двумя красными полосами пятнышке на её краю. Её губы дёрнулись в грустной усмешке.

Тогда она даже не успела пригнуться.

Шелдон был в гражданском. В перевёрнутой системе ценностей Минобороны и УВР это было высочайшей честью. Виэр, большую часть взрослой жизни проведшая в форме, совершенно не понимала этого.

Они пересекли пустой зал; шаги гулко отдавались на зеркальном полу. Колонны из розового мрамора подпирали высокий потолок. Широкая лестница из белого камня, укрытая посредине красным ковром вела на галерею выше и к лифтам. Вдоль стен свисали красные с белым и золотым драпировки.

Постовой-сергал с лычками взводного вытянулся «смирно» и отсалютовал при их приближении, поднеся руку к виску. Его чёрный берет (Территориальная Армия, Бригада охраны Генштаба) топорщился на затылке — там, где торчали длинные мохнатые уши. Кончик хвоста дёрнулся почти вертикально вверх. Светло-зелёные глаза уставились в точку где-то над головами Виэр и Шелдона.

Виэр отсалютовала в ответ. Сергал-взводный послушно опустил руку. Кончик хвоста дёрнулся из стороны в сторону у его ног.

Она кивнула и обернулась к Шелдону.

- Ты так и не сказал мне, что случилось. - напомнила она. Так и было: Шелдон позвонил ей час назад и велел собираться и ехать в Минобороны, не сказав при этом, зачем — только что это срочно.

Виэр резонно подозревала, что случилось что-то очень важное.

- Не мог. Я и сейчас не могу. - ответил Шелдон, глянув на неё. - Секретно.

- О.

Они завернули за угол. Шелдон провёл её по коридорам, углубляясь всё дальше и дальше внутрь здания. Виэр нахмурилась. Она знала этот маршрут.

Коридор закончился дверью лифта, выглядывавшей впереди. Перед ней, глядя прямо вперед глухими визорами шлемов, стояли двое солдат в тёмно-серых рефлексных бронекостюмах и с включёнными щитами.

Виэр удивлённо подняла бровь.

- Цефей. - произнёс Шелдон. Один из солдат кивнул, отступая в сторону. Дверь лифта открылась за его спиной.

Виэр, недоумевая, вошла в лифт вслед за Шелдоном. Двери закрылись, отрезая их от солдат снаружи, и лифт едва заметно тронулся вниз.

- Кабинетчики? - удивлённо спросила она. - Здесь?

Шелдон кивнул.

- Я говорил, что это срочно. - только и сказал он. Виэр покачала головой. Если агенты Службы безопасности Кабинета здесь, то…

Она попыталась не думать об этом.

Лифт остановился. Спуск вышел дольше, чем Виэр ожидала; она не удивилась, когда за открывшимися дверями был не тот коридор, к которому она привыкла. В том коридоре была деревянная отделка и обои на стенах; здесь не было ничего. Сплошной туннель из бежево-жёлтых стен и потолка, розовый кафель пола. Единственный свет исходил от торцевой стены вдали.

Шелдон повёл её вперед. Здесь он был определенно не в первый раз, заметила Виэр: люди, идущие по карте в голове, так уверенно не держатся. Даже секретчики вроде Томаша Шелдона, в прошлом — полевого агента Управления внешней разведки МОФ, а теперь — куратора ОГ 34 от разведки. Виэр была знакома с Шелдоном в обоих ипостасях.

Давно знакома, подумала она. Сколько уже было — десять лет? С тех пор Виэр дослужилась до майорских погон и нескольких Крестов «За доблесть», которые она даже могла надеть с парадной формой. Шелдон же из полевого агента переквалифицировался в кабинетного работника и примерного семьянина, обзавёлся люфтмобилем, прогулочным катером и загородным домом где-то в Замерах, за две сотни километров от Вышеграда, успешно отправил детей в университет (о конкурсе в который Виэр знала не понаслышке) и, что самое главное, больше не рисковал жизнью предки знают где.

У его домика даже был задний дворик. В отличие от Серафимы, родной планеты Виэр, здесь температура, атмосферное давление и состав воздуха вполне позволяли такое.

Они свернули за угол, неожиданно появившийся перед ними, оказавшись в тускло освещённом коридоре. В конце него, перед тяжёлой, будто люк на космическом корабле, бронированной дверью стояли ещё два солдата в тёмно-сером.

- Ликург. - сказал им Шелдон. Последовала длительная пауза; Виэр почувствовала, как что-то касается её лица, её глаз, словно проникает в мозг, и с трудом заставила себя расслабиться.

Проверка, сказала она себе. Просто обычная проверка. Тебе нечего бояться. Ты же не соломанский шпион, верно?

В противном случае гравипушка под потолком размазала бы тебя на месте.

- Проходите. - разрешил один из солдат. Его напарник отступил в сторону и тронул тяжёлую дверь входа.

Шелдон вошёл внутрь. Секунду поколебавшись, за ним шагнула Виэр.

И замерла в недоумении.

- В... Ваше превосходительство. - ошеломлённо выговорила она. Тяжёлая дверь комнаты с громким щелчком захлопнулась за её спиной.

Она щёлкнула каблуками. Рука дёрнулась к виску в салюте.

- Прошу вас, майор Къелльберг. - произнёс Герард Ястрземский, верховный канцлер Федерации. - Не нужно формальностей.

Виэр опустила руку.

- Так точно, Ваше превосходительство. - машинально ответила она. Что, машины побери, сам канцлер делает здесь, да ещё и лично?!

Но это объясняло все меры предосторожности.

Ястрземский кивнул ей. Глава Федерации сидел во главе стола посреди комнаты, единственный не в военной форме. Он сощурился, изучающе глядя на Виэр поверх сцеплённых пальцев.

Виэр смотрела в точку над его левым плечом. Этот навык у неё был отточен до мастерства. И совершенно не помешал ей рассмотреть остальных присутствующих.

Адмирал Миниато, министр обороны, сидела с левой стороны стола. Начальницу оборонного ведомства Федерации трудно было не узнать: пару месяцев назад она вручала Виэр последнюю из её медалей. Женщина, сидевшая рядом с Миниато, с длинным хвостом вьющихся коричневых волос — адмирал Фехервари, командующая группой войск «Центр» Военно-Космических Сил. Зелёные глаза Фехервари задержались на лице Виэр. ОГ 34 неоднократно пересекалась с подразделениями «Центра» на заданиях, но саму Фехервари она видела впервые.

По левую руку от Ястрземского сидел, можно сказать, давний знакомый — адмирал Конецлешский, начальник Управления внешней разведки. Он кивнул ей; Виэр удержалась от ответного кивка. В отличие от Миниато, Конецлешский вручал ей те медали, которые с парадной формой надеть было никак нельзя. Несколько инструктажей перед особо важными заданиями начальник УВР тоже проводил сам. Однажды Виэр даже пришлось лично докладывать ему после возвращения.

Весьма шапочное знакомство.

Последнего человека, сидевшего рядом с Конецлешским, Виэр не знала — но несколько раз видела на фотографии. В отличие от остальных, в чёрной форме ВКС, он носил такой же тёмно-серый мундир ССО, как и она — но на его левом плече, вместо чёрного щита ССО, был шеврон УВР, а в петлицах — тройные серебряные треугольники полковника.

Так вот каков полковник Гуменюк, подумала она. Она знала, что так звали начальника Третьего отдела УВР… но Третий отдел занимается Вавилонией, вспомнила она. Что Гуменюку делать здесь?

И зачем им понадобилась она? Виэр когда-то работала с Третьим отделом — незадолго после того, как перешла на службу в ССО. То задание закончилось тем, что её пришлось в буквальном смысле собирать по кусочкам. Она могла только надеяться, что нынешнее руководство «тройки» было компетентнее.

Но большую часть времени Виэр и Шелдон работали со Вторым отделом УВР. А начальницы «двойки», полковника Шафарик, здесь не было.

Зачем тогда было звать её?

- Агент Шелдон, вы можете быть свободны. - сказал Ястрземский. - Мы вызовем вас.

Шелдон кивнул.

- Удачи. - негромко сказал он, обернувшись к Виэр, и вышел. Дверь открылась, выпуская его в коридор, и закрылась вновь.

- Перейдём к делу. - продолжил Ястрземский. - Вы знаете, зачем мы позвали вас сюда, майор Къелльберг?

- Никак нет. - ответила Виэр и продолжила: - Разрешите предположить, Ваше превосходительство?

Ястрземский кивнул.

- Что бы это ни было, - проговорила Виэр, - это как-то связано с Вавилонией. А значит, и с войной в Марции. Другой причины, почему бы здесь присутствовал полковник Гуменюк, нету. - пауза. - Я права?

Сидевшие за столом переглянулись. Гуменюк пристально глянул на Виэр; во взгляде начальника «тройки» читалось любопытство. Её он видел впервые.

- Вполне. - ответил адмирал Конецлешский. - Майор, мы предложили вашу кандидатуру, учитывая ваш опыт совместной работы с УВР. Разумеется, большую часть времени вы работали с Вторым отделом, и, буду честен, полковник Шафарик очень лестно отзывалась о вас. Но, если мне не изменяет память, начинали работать вы именно с Третьим отделом. Верно?

- Так точно, господин адмирал. - ответила Виэр. Второй отдел Управления внешней разведки отвечал за cоломанское направление: шпионаж, диверсии, поставки оружия и скрытое влияние Соломании, межзвёздной империи Богов-Машин, в галактическом пространстве. В УВР «двойка» была одним из самых многочисленных, и самых влиятельных, подразделений: Федерация когда-то пережила соломанское вторжение и граничила с Соломанией до сих пор. Старые шрамы заживали трудно, но Федерация была твёрдо намерена не повторять ошибок двухсотлетней давности вновь.

Великая Галактическая война отгремела две сотни лет назад. Тихая война — война шпионов, диверсантов и агентов влияния — не прекращалась ни на секунду. Приграничные миры Федерации были в безопасности — там военная контрразведка сотрудничала с гражданской, а открыто или тайно симпатизировать соломанцам не осмелился бы даже сумасшедший. Но миры на краю Центра и системы Промежутка лихорадило постоянно.

Промежуток. Слишком большой и неучтённый, чтобы его можно было обезопасить полностью. Лишённый единых централизованных властей. Изобилующий неразведанными гиперпереходами — большинство которых вели глубоко в соломанское пространство. Слишком отдалённый даже от Центра, не говоря уже о Федерации, лежавшей далеко на галактическом западе от Промежутка.

Из Промежутка исходило всё. Шпионские интеллекты — Богами-Машинами незачем было полагаться на живых агентов для разведки. Диверсанты — когда им всё-таки приходилось положиться на что-то материальное. Соломанское оружие, совершенно неучтённое и сравнительно легкодоступное. Соломанская пропаганда — информация была оружием даже более опасным, чем гравивинтовки и ракетоторпеды. На жителей Промежутка, на краю свободной Галактики, зачастую даже не признающих Галактического Совета, изгоев среди изгоев, информация действовала как оружие массового поражения.

И — в Промежутке орудовали вавилоняне. У Вавилонии было больше выходов в Промежуток, чем в миры Центра. У Вавилонии было оружие — не менее неучтённое и ещё более дешёвое, чем могли предложить соломанцы. У Вавилонии была пропаганда, резонировавшая с душами и мыслями жителей Промежутка не хуже, — а то и лучше, — чем соломанская. Она даже сулила почти одно и то же.

Величие. Возмездие. Что с того, если ради этого нужно было продать душу дьяволу?

Конецлешский подался вперед.

- Ваше превосходительство?

- Продолжайте. - разрешил Ястрземский.

Начальник УВР обернулся к Виэр.

- Начиная с этого момента, всё, происходящее здесь, классифицируется как совершенно секретная информация, уровень доступа «Гаудете». Потребуется обновление ваших протоколов безопасности.

Виэр кивнула. Её рука нырнула в карман, доставая оттуда жетон. Она нажала на него, — над поверхностью жетона загорелась пятизначная цифра, - нажала ещё раз и протянула его Конецлешскому. Тот принял его и поднёс к краю стола; незаметное для Виэр движение рукой — и Конецлешский вернул ей жетон обратно.

Виэр снова нажала на жетон, держа его в руке. Знакомое ощущение чего-то чужого в её голове вернулось к ней, пока новые протоколы безопасности интегрировались в виртуальный интерфейс в её мозгу — в ту его часть, которая мгновенно убьёт её, стоит кому-то без спросу попытаться получить доступ к секретной информации в её голове.

Чужое присутствие исчезло. Над поверхностью жетона зажглось новое пятизначное число.

Она положила жетон обратно в карман.

- Я готова. - сказала она вслух.

- Полковник Гуменюк, прошу вас. - сказал Конецлешский.

Гуменюк кивнул.

- Три дня назад, - сухим голосом начал он, - Третий отдел получил сигнал от источника «Ультра».

Виэр недоумённо посмотрела на него, заметив удивлённые лица Миниато и Фехервари. Только Ястрземский и Конецлешский остались невозмутимы. Виэр не могла понять, почему.

- Прошу прощения, господин полковник, - спросила она, - но что такое источник «Ультра»?

- Наш главный источник информации о событиях внутри Вавилонии. - ответил Гуменюк. - Мы не знаем в точности, что он из себя представляет, но его информация неоднократно подтверждалась другими источниками внутри Вавилонии, включая агентурные данные, глубокие перехваты внутрисетевой информации, официальные и полуофициальные ведомости вавилонского правительства и косвенные данные. У нас есть основания доверять его информации сейчас.

Виэр понимающе кивнула.

- На этот раз информация источника «Ультра» касалась следующего. Прошу. - Гуменюк протянул руку, и посредине комнаты соткался из воздуха экран.

На экране была фотография женщины. Прямые рыжие волосы обрамляли белое лицо с высоким узким носом. Лиловые глаза смотрели прямо в камеру. Прямо на Виэр.

- Фонделина Крочесни, 969 года рождения. - произнёс Гуменюк; по его словам фотография уменьшилась, и сбоку от неё загорелись личные данные. - Капитан Военно-Космических Сил Марции — звание эквивалентно командор-поручику или подполковнику наших вооруженных сил. Командир 629 истребительной эскадрилии, до 28.02.1014 базировавшейся на планете Кафа. Пропала без вести 28.02.1014, предположительно — пытаясь дать бой подразделениям вавилонского Флота на орбите Кафы. Марциане считают её погибшей.

Женщина, начавшая войну, подумала Виэр, разглядывая правильное, с типично марцианскими чертами, лицо Крочесни. Она поймала себя на мысли, что не может свести с неё глаз, то и дело встречаясь взглядом с лиловыми глазами марцианки.

- Согласно информации источника «Ультра», Крочесни жива. - голос Гуменюка вырвал Виэр из оцепенения, и она отдёрнула голову от фотографии. - Всё ещё  жива. В настоящий момент её продолжает удерживать вавилонское Министерство государственной безопасности. - Гуменюк двинул рукой, и досье Крочесни свернулось до размеров небольшого прямоугольника в одном из углов экрана. - В качестве подтверждения источник «Ультра» предоставил следующую запись.

Посреди экрана возникло изображение.

Виэр смотрела на него. Видео с камеры слежения шло всего несколько минут, но этих минут — даже с приглушённым звуком — ей хватило сполна.

На её лице не дрогнул ни один мускул. Но внутри ей хотелось вырвать.

За годы службы Виэр повидала многое. Но такой жестокости ради жестокости, как в этих десяти минутах записи, она не видела никогда. Даже в темнейших уголках Промежутка.

Потому что в Промежутке были люди, подумала она каким-то отстранённым уголком разума. А вавилоняне даже не считают нас за людей.

- Остановите запись. - проговорил Конецлешский. Его руки сжались в кулаки, костяшки пальцев побелели. Лицо Миниато сделалось белым, как полотно. На позеленевшую от увиденного адмирала Фехервари было просто жалко смотреть.

Гуменюк невозмутимо кивнул. Запись исчезла, сжавшись в точку.

- Запись датирована двумя неделями ранее. - сообщил он. - Источнику «Ультра» не известно ничего о нынешнем состоянии Крочесни. В сообщении говорится только, что она, скорее всего, всё ещё жива.

- Надолго ли? - спросила Виэр. Увиденное на записи опять всплыло перед глазами. Две недели?!

Великие предки, что тогда с ней сейчас ?!

- Сложно сказать. - ответил Гуменюк. - Но исходя из доступных нам сведений о вавилонской МГБ, им нет необходимости убивать её. Это слишком неинтересно . - на последних словах сухой голос полковника сделался каменным.

Виэр сглотнула.

- Крочесни удерживают здесь. - на экране зажглась трехмерная карта Галактики, на которой проступило синее облако Вавилонии. На дальнем конце этого облака, к галактическому востоку, загорелась яркая точка. - Согласно источнику «Ультра», там находится наблюдательная станция МГБ. Официально такие станции используются для снабжения кораблей Пограничных войск МГБ. Неофициально у нас есть подозрения, что туда отправляют тех, кто перешёл дорогу МГБ. Например, Крочесни.

- И эти подозрения чем-то подтверждены? - тут же спросила Виэр.

- До нас доходили слухи из других наших источников. - ответил Гуменюк. - К сожалению, подтвердить их было невозможно. Из МГБ не возвращаются, майор Къелльберг. Вы будете первой.

На карте, одна за другой, зажглись другие звёзды. Вереница сияющих белых точек протянулась через половину Галактики, огибая галактическое ядро и заканчиваясь на западе — в красном облаке пространства Федерации.

Виэр моргнула.

- Первой? - переспросила она. Гуменюк кивнул.

- Вашей группе, - вступил Конецлешский, - предстоит скрытно проникнуть в вавилонское пространство, взять штурмом эту станцию и вытащить оттуда Крочесни. Добыть записи о том, что МГБ делало с ней всё это время. И вернуться обратно.

Виэр пристально глянула на начальника УВР. То, что он предлагал, было подозрительно похоже на самоубийство: скрытно проникнуть в Вавилонию, пусть и с наименее защищённых её рубежей, чтобы вытащить пленницу, которая могла запросто не дождаться спасения — не говоря уже о возвращении в Федерацию…

Она перевела взгляд на экран. Портрет Крочесни в верхнем углу всё так же смотрел на неё. Выражение лица на портрете было почти беззаботным, но теперь Виэр показалось, что лиловые глаза умоляют её.

- Там двадцать прыжков. - сказала она вслух. - Нам понадобится тендер.

- Вы будете координироваться с подразделениями группы «Центр». - ответил Конецлешский. - Адмирал Фехервари лично ответственна за обеспечение операции.

- Мы вас прикроем, майор. - пообещала Фехервари. - Группа «Центр» в вашем распоряжении.

- Учтите, майор Къелльберг, - произнёс Ястрземский, глядя на неё из-за сцеплённых пальцев, - ваше задание черезвычайно важно. Ваш главный приоритет — Крочесни; если это невозможно, вы должны вернуть хотя бы слепок её сознания. Если это невозможно — хотя бы записи МГБ. Мы должны получить хоть что-то.

- В противном случае, - добавил Конецлешский, - вас никогда не существовало. Но вы и так об этом знаете, майор Къелльберг.

Виэр кивнула. Об этом она была хорошо осведомлена.

- Когда мы отправляемся? - спросила она.

- Когда ваша группа будет готова? - спросил в ответ Конецлешский. Виэр мысленно вызвала в голове список личного состава и их местоположения.

- В течение двадцати восьми часов. - ответила она. - Нам понадобится всё, что есть у Третьего отдела по нашей цели. Всё, что касается этих станций МГБ, расположения гиперпереходов, данных о вавилонских кораблях в этих системах…

- Мы в вашем распоряжении, майор. - кивнул Гуменюк.

- Приступайте к подготовке. - приказал Конецлешский. - Вы отправляетесь сразу после сбора.

- Мы полагаемся на вас, майор Къелльберг. - сказал Ястрземский. - Не подведите нас.

Это самоубийство, повторила про себя Виэр. Она оглядела сидевших перед ней; все они, даже молчавшая Миниато, смотрели на неё.

И это действительно очень важное самоубийство, если его санкционирует лично верховный канцлер Федерации.

Виэр вытянулась «смирно», щёлкнув каблуками. Её рука дёрнулась к виску.

- Так точно, - ответила она. - Ваше превосходительство.

***

Некоторые вещи просто нужно было сделать. Какими неприятными они не были.

Лейтенант Карьюлаани шёл по коридорам станции, засунув руки в карманы кителя. Уже не в первый раз за последние два месяца он думал о том, что представлял себе службу в рядах Министерства государственной безопасности — щита, меча и всевидящего ока Вавилонии — совсем не такой.

Служба! Для истинных  вавилонян она была священной. Низшие существа могли служить ради материальных благ, или намереваясь выслужиться перед своими покровителями; для истинных  вавилонян служба была их долгом. Не перед государством: перед всем человечеством, единственным истинным защитником которого была Вавилония.

Все молодые вавилоняне, получив среднее образование, выбирали между военной службой и службой государственной. Они были равноценны: в идеальной машине вавилонского государства было место для всех и каждой, а армия и флот ничего не стоили без надёжного тыла.

Но даже в идеальной машине могли попадаться бракованные детали, а в самом надёжном тылу — таиться вредители, саботажники и тунеядцы. И если для низкородной человеческой швали это было само собою разумеющимся, то для истинных вавилонян это могло расцениваться только как измена.

Большинство сверстников Карьюлаани отправились либо на военную службу — готовиться к неминуемой и долгожданной войне, либо на госслужбу — в одно из множества министерств, комитетов и управлений, регулировавших каждый миг существования Содружества государств Вавилонии.

Мяатти Карьюлаани попал в МГБ.

Он был приглашён на собеседование. Как он узнал позже, отдел кадров МГБ тщательно проверил не только его самого, но и всю его семью, большинство друзей и даже некоторых знакомых. Это было стандартной процедурой: на службу в МГБ не мог попасть каждый встречный-поперечный.

Он прошёл собеседование и попал в Академию МГБ, откуда и вышел, четыре года спустя, в новеньких погонах лейтенанта. Несмотря на погоны, боевого офицера из него не вышло, и втайне ото всех Карьюлаани вздохнул спокойно. Отправиться проходить службу во внутренних войсках МГБ, подавляя мятежи низкородных подданных, ему не грозило.

Но к выполнению остальных обязанностей он был более чем годен.

После выпуска его распределили в Южное территориальное управление МГБ, на должность младшего аналитика в следственном отделе. Ему дали понять, что со временем аналитическая работа может превратиться в практическую, если он будет держать ухо востро и делать то, что ему скажут. Карьюлаани последовал этому совету.

Два года спустя он неожиданно получил назначение сюда.

Поначалу Карьюлаани думал, что практика наконец нашла его — но спустя неделю на новом посту эти иллюзии развеялись, как утренний туман над равнинами его родной Ниниивы. Экипаж станции — все сплошь истинные  вавилоняне — занимались тем, что развлекались и трахались, убивая время между визитами патрульных кораблей Погранвойск. Ничего общего с его работой в следственном отделе тут и близко не было.

Два месяца назад всё изменилось.

Карьюлаани дотронулся рукой до панели возле люка. Створки люка распахнулись, впуская его в караульное помещение.

Он сглотнул и переступил через комингс.

- А вот и он, легок на помине! - воскликнула лейтенант Вяартие, сидевшая за пультом в дальнем конце караулки. В полное пренебрежение служебными инструкциями она при этом взвалила ноги на пульт, являя миру пару давно нечищенных чёрных сапог. - Здоров, Мяатти! Никак опять к девушке идёшь, а?

Четверо караульных, сидевших вокруг, нестройно заржали. Вяартие запрокинула голову и захохотала вместе с ними, очень довольная собой.

Карьюлаани только развёл руками. Вяартие и караульные устраивали этот спектакль каждый раз, когда подходила его очередь. Даже шутки были одни и те же.

- Ну проходи уже, не задерживайся! - помахала рукой Вяартие. - Передавай привет, хорошо? Скажи ей, что мы ну о-о-очень скучаем!

Она снова издала смешок.

- Я постараюсь. - сказал в ответ Карьюлаани, проходя через караулку. Люк, к которому он направлялся, находился за спиной Вяартие.

Он притронулся к пробнику люка, спиной ощущая на себе взгляды четырёх караульных. Индикатор над пробником вспыхнул зелёным: люк распахнулся, разойдясь в стороны, и Карьюлаани вошёл внутрь. Он успел расслышать, как одна из караульных что-то говорит ему вслед, прежде чем створки люка захлопнулись, отрезая все звуки с той стороны.

Индикатор с другой стороны люка зажёгся рубиновым.

Карьюлаани тяжело вздохнул. Здесь его никто бы не услышал.

Он пошёл вперед по пустынному коридору, засунув руки в карманы, провожаемый камерами наблюдения. Вокруг него раздавался негромкий гул работающих систем жизнеобеспечения станции, ясно слышный в тишине. Когда-то, незадолго после прибытия сюда, Карьюлаани недоумевал, зачем на наблюдательной станции тюремный блок - ведь за дисциплиной тут принципиально никто не следил.

Теперь он уже не удивлялся.

Он прошёл мимо пустующей душевой, мельком глянув на потёки на стенах и полу. Душевая работала; в ней просто не было нужды. Тёмные прямоугольники пустых камер глядели на него из-за стеклянных перегородок. Его шаги гулко отдавались в пустоте коридора.

Карьюлаани свернул за угол ещё раз; камера в углу коридора проводила его, встретившись взглядами с другой камерой — над люком в конце коридора. Карьюлаани остановился возле него.

Некоторые вещи просто нужно было сделать. Какими неприятными они не были.

Он протянул руку к пробнику. Люк распахнулся, и Карьюлаани, переборов накатившее на него отвращение, шагнул внутрь. Его встретило негромкое жужжание медицинского жизнеобеспечения, перемешивавшееся с дробной капелью влаги на металлическом полу.

Люк закрылся за ним.

Фонделина Крочесни была распята на противоположной стене. Гвозди, вбитые в её запястья и ступни, держали её, не давая упасть; вокруг них чернела старая засохшая кровь. Кровавые потёки сбегали вдоль стены вниз, к окружавшей её металлической решётке в полу. Её голова безвольно свешивалась на плечо; грязные, спутавшиеся рыжие волосы падали книзу, закрывая её лицо.

Она была измождена. Кости проступали наружу, натягивая сухую, шелушащуюся кожу. Трубки внутривенного питания входили в её тело; система жизнеобеспечения отмеряла питательный раствор по капле, не давая ей окончательно умереть. С каждым днём это было всё труднее.

Карьюлаани подошёл ближе. Он сглотнул, разглядывая обтянутые кожей бедренные кости, тонкие иссушенные руки, почерневшие и скрюченные пальцы на руках, лишённые ногтей. На её груди темнели кровавые пятна.

Он остановился.

Она была почти мертва. Система жизнеобеспечения регулировала её дыхание, практически невозможное в таком положении, и обеспечивала минимально необходимые функции организма; но без этого Крочесни не прожила бы дольше нескольких минут. Масштабная полиорганная недостаточность и крайнее истощение убили бы её.

Человеческий организм весьма хрупок. Карьюлаани, выпускник Академии МГБ, знал об этом не понаслышке. Смерть от распятия обычно наступала в течение нескольких суток — от удушья, болевого шока, патологий внутренних органов и остановки сердца.

Крочесни провела в таком виде две недели.

Он с трудом сглотнул, глядя на распятую женщину снизу вверх. Грудь с выступавшими рёбрами едва двигалась в такт жужжанию системы жизнеобеспечения. Он мог разглядеть трубки, уходившие в её тело, и белый ошейник ограничителя, опоясывавший сухую, с выступающими позвонками, шею.

Некоторые вещи просто нужно было сделать. Какими неприятными они не были.

Карьюлаани отвернулся. Стремянка стояла в углу камеры, прислонённая к стене. Он сходил за ней и вернулся обратно, держа сложенную стремянку в руках. Всего три ступеньки. Этого хватало.

Он поставил стремянку перед распятой, содрогаясь от отвращения. Он ненавидел эту часть своей работы изо всех сил; но сегодня была его очередь.

Он встал на стремянку. Металлические ступеньки звякнули под его каблуками. Ему в нос ударил отвратительный запах давно немытого тела, плохо заживших ран и подступающей смерти. Карьюлаани сцепил зубы и заставил себя посмотреть вниз. Бёдра распятой были широко раздвинуты — исключительно из соображений удобного доступа.

Крочесни вдруг застонала. Это был едва слышный скрипящий звук, в котором с трудом можно было расслышать что-то человеческое. Она слабо двинула головой, пытаясь посмотреть на него, и Карьюлаани смог разглядеть её лицо, острое и осунувшееся.

Из-под полуприкрытых век на него смотрели опустевшие лиловые глаза. Когда-то они были лиловыми, покраснев от лопнувших сосудов и крайнего изнеможения. Уголки глаз слезились; вязкие слёзы стекали вниз по грязным щекам, но взгляд был лишен каких-либо эмоций, кроме пустоты.

Его рука потянулась в карман за одноразовыми перчатками, и он стал натягивать их, не сводя глаз с лица Крочесни. Даже раньше, когда она была более живой, он не мог понять, что не-вавилоняне находят друг в друге. Тогда Крочесни была миловидной — в этом не было сомнения; но она была недочеловеком, и в её лице не было даже малой толики утончённой красоты истинных  вавилонянок.

Даже Вяартие дала бы ей тысячу очков вперед. А Вяартие была весьма красивой, если бы не её отвратительный (по мнению Карьюлаани) характер…

Но это ?

Его губы брезгливо дёрнулись. Некоторые вещи просто нужно было сделать. Карьюлаани было отвратительно даже прикасаться к ней, но по крайней мере, в перчатках ему не придётся мыть руки.

Придётся мыться целиком.

Он потянулся к ширинке брюк и расстегнул её. Закрыл глаза, стараясь игнорировать омерзительный запах, писк и шелест жизнеобеспечения и строго отмерянные негромкие вдохи распятой. Попытался вспомнить… что-нибудь. Что-нибудь хорошее. Что-нибудь, где были настоящие, живые женщины, истинные  вавилонянки, хотя бы та же Вяартие, а не этот отвратительный, едва живой труп...

Он распахнул глаза.

Что он вообще здесь делает?!

Карьюлаани резко шагнул назад, едва не упав на пол. Сорвал перчатки с рук, разрывая их, и отшвырнул ошмётки в сторону.

Ему не было жалко Крочесни, ни на секунду — она была низкородной швалью, недочеловеком, галактидским выродком. Она была виновной в чём-то, иначе она не попала бы сюда — просто так в МГБ не попадает никто. А значит, в чём бы она не была виновна, за свои заслуги она поплатилась сполна.

Но сейчас… он снова взглянул на неё. Возможно, ему показалось, но глаза распятой будто расширились в удивлении.

Но сейчас она была попросту живым трупом.

В чём был смысл мучать живой труп?

Он пнул стремянку, отшвырнув её в сторону. Ответом ему было шипение и жужжание системы жизнеобеспечения, отмерявшей вдохи и удары сердца.

Карьюлаани развернулся и прошагал к люку, ткнув пальцем в пробник. Дождался, пока индикатор загорится зелёным, а люк распахнётся, и вышел наружу, не замечая смотревших ему вслед опустевших глаз.

На ходу он застегнул ширинку.

- Эй, Мяатти, уже? - удивленно спросила его Вяартие, когда Карьюлаани вышел из тюремного блока в караулку. Лейтенант запрокинула голову, глядя на него вверх тормашками; её короткие каштановые волосы упали вниз вокруг её лица. - Быстро ты сегодня! Ну и как?

Карьюлаани остановился. Вяартие села, выпрямившись в кресле, недоумённо приподняв бровь.

- Она почти мертва. - сухо бросил он, глядя мимо неё.

- Надо же, Мяатти! - воскликнула ему вслед Вяартие. - Не думала, что тебя так возбуждают мёртвые низкородные женщины!

Она громко рассмеялась. Следом за ней, оценив шутку, захохотали караульные.

Карьюлаани прошёл мимо. Он не обернулся.

***

Серо-белая башня станции МГБ казалась неподвижной. В космосе это впечатление было обманчиво. С каждой секундой её силуэт, замерший среди незнакомых звёзд, становился всё больше. Отсюда уже было видно широкий корпус станции, похожий на тарелку, и два паруса ходовых надстроек, торчащих из неё. Приблизив изображение, можно было даже разглядеть поблескивающие в далёком солнечном свете направляющие для ремонтных платформ поверх корпуса, чёрные жёрла ориентационных двигателей на верхушке ходовой надстройки, выставленную в пространство антенну передатчика дальней связи, мигающий опознавательными огнями стыковочный узел на борту станции.

Виэр убрала приближение. Камеры на забрале её шлема послушно сменили фокус.

Эзер обернулся к ней. Треугольная голова его боевой платформы уставилась на Виэр неподвижными глазами камер.

- Мы почти вошли в их радиус обнаружения. - сообщил он. Виэр кивнула.

- Приступим. - ответила она и огляделась по сторонам. Маркеры, светившиеся в пространстве, отмечали местоположение трёх других скутеров с остальными отрядами группы. - Всем Браво, доложить готовность.

- Браво-Три, приём.

- Браво-Девять, приём.

- Браво-Двенадцать, приём.

- Браво-Шесть, принято. - сказала Виэр и переключила режим связи. - «Силуэт», приём.

- Здесь, Браво-Шесть, говорите. - откликнулся «Силуэт». Узконаправленный лазерный луч на хвосте скутера бил в почти невидимую точку в пространстве, где выглядывал наружу дрон-наблюдатель невидимого корабля-охотника.

- Груз на месте?

- На месте, Браво-Шесть. Передаю управление.

Перед глазами Виэр зажёгся ещё один маркер, державшийся между двумя скутерами — её, Браво-Шесть, и Савано, Браво-Девять. Символ в углу зрения сообщил, что наведение управляемого снаряда, выпущенного «Силуэтом» несколькими часами ранее, было привязано к системам наведения её бронекостюма.

Виэр закусила губу и обернулась к станции. Пока что им везло. Станция соответствовала тем неполным планам и изображениям, бывшим в распоряжении Третьего отдела. Оставалось надеяться, что им настолько же повезет внутри.

Она дала приближение, вновь отыскивая антенну передатчика. Бронекостюм послушно обвёл её контуром, выделяя антенну на фоне остальной станции и космоса позади неё.

- Груз пошёл. - сказала она вслух.

И включила лазер наведения.

Тонкий луч ударил в антенну, и почти одновременно с ним управляемый снаряд вспыхнул неожиданно включившимся маршевым двигателем и рванулся вперед.

У станции почти не было щитов — работал только слабый противометеоритный барьер, защищавший от космического мусора и космического излучения. Тандемная боеголовка снаряда смяла его так, будто его не существовало.

Вспышка, и контур антенны исчез. Ударом снаряда его просто испарило вместе с куском корпуса. Во все стороны вокруг, отслеживаемые радарами скутеров, разлетелись крошечные обломки от попадания.

Времени не было.

- Всем Браво, - скомандовала Виэр, - «Архипелаг», «Архипелаг»! Начать штурм!

И она бросила скутер вперед.

Четыре скутера — рамы с двигателями, минимумом сенсоров и рукоятками для десанта — одновременно включили маршевые двигатели, бросившись навстречу станции. Лучи радаров ударили в них, отзываясь тревожными зуммерами. Несколько радаров почти сразу же разлетелись на части, уничтоженные снайперскими выстрелами.

Двести метров. Сто. Пятьдесят. Станция уже занимала собой полнеба.

Двадцать.

- ПОШЛИ! - рявкнула Виэр и оттолкнулась от скутера. Двигатели на её спине вспыхнули, посылая её вперед, и остальные бойцы отряда Браво-Шесть рванулись за ней.

Пять тросов выстрелили вперед, впиваясь в корпус станции. Пятеро бойцов — трое людей, кимарр и искусственный интеллект в боевой платформе — приземлились на него, тут же притягиваясь к корпусу подошвами ботинок бронекостюмов.

Маркер точки входа возник перед ними.

Виэр преодолела расстояние в несколько прыжков. Она застыла на маркере, чувствуя дрожь корпуса от ударов.

- Браво-Шесть, на позиции!

- Браво-Три, на позиции. - доложил Лейрик с другой стороны корпуса.

- Браво-Девять, на позиции. - сообщила Савано.

- Браво-Двенадцать, на позиции. - отозвался Саиш.

- Вход!

Виэр сорвала с пояса заряд и одним движением закрепила его на корпусе. Жестом отдала отряду приказ, повернула ручку предохранителя и оттолкнулась от корпуса.

Секундой позже корпус станции взорвался, и Виэр нырнула внутрь.

Её карабин взметнулся вверх ещё до того, как её ноги коснулись пола, повинуясь внезапно возникшему притяжению, и она начала стрелять. Пули прошили насквозь вавилонянку прямо перед ней, отбрасывая её к дальней стене.

Виэр шагнула в сторону, и рядом с ней приземлилась Макеенко, стреляя на лету. Шаг в сторону — следом за ней внутрь нырнул Симанис, вскидывая оглушительно заговоривший лёгкий пулемёт. Шаг в сторону —  там, где только что стоял Симанис, приземлился Ллерву, упав на колено.

Её щиты вспыхнули тревожным голубым сиянием, и Виэр крутнулась на месте, вскидывая оружие. Пули разворотили горло, грудь и живот другой вавилонянки, только что стрелявшей в неё из пистолета. Её тело безвольной куклой отлетело назад, ударившись об люк за её спиной.

Последним нырнул Эзер, закупоривая дыру в корпусе оранжевой аварийной пробкой. Индикатор на забрале Виэр зажёгся зелёным, сообщая о восстановившемся атмосферном давлении в отсеке.

- Эзер! - выкрикнула она. - Где она?!

Эзер уже был у консоли, отшвырнув в сторону опустевшее кресло. Ему достаточно было одного прикосновения.

- В тюремном блоке, камера K-ноль-один-семь! - сообщил он. Словно по команде, люк за его спиной распахнулся настежь. - Туда!

- Макеенко, за мной! - приказала Виэр. - Симанис, Ллерву, оставайтесь здесь!

- Есть!

Виэр уже бежала внутрь, перехватив карабин. Макеенко поспешила за ней.

- Перехватил управление охранной системой. - сообщил Эзер, пока они бежали по тёмному коридору пустого тюремного блока. - Поспешите. Кстати, бортовой компьютер только что попытался вырубить здесь жизнеобеспечение.

- И как?  - бросила на бегу Макеенко.

- Обижаешь! - гордо отозвался Эзер. Перед вычислительной мощью боевого искусственного интеллекта лоботомизированные экспертные системы вавилонян просто не имели шансов.

- Браво-Шесть, Браво-Три. - в наушниках раздались резкие тявкающие звуки, тут же заглушённые голосом автопереводчика: это был Лейрик. - Мы на командной палубе, движемся к командному посту станции. Сопротивления пока нет, приём.

- Браво-Шесть, Браво-Девять. - одновременно с ним доложила Савано. - Мы на диспетчерском посту. Стыковочный узел наш, сопротивление подавлено.

- Браво-Шесть, вас поняла. - отозвалась Виэр. - Продолжайте. Браво-Двенадцать, вы где?

- Это Браво-Двенадцать, - откликнулся Саиш; автопереводчик придавал его голосу щёлкающие металлические нотки. - У нас небольшая проблема.

- В чём проблема, Браво-Двенадцать? - тут же спросила Виэр. Они миновали душевую — белый прямоугольник среди теней и серых переборок, стены и пол в желтоватых и чёрных потёках.

- ...Кажется, мы на их продуктовом складу, Браво-Шесть. - недоумённо доложил тот. - Приём.

Савано прыснула по рации. Виэр и сама не удержалась от улыбки.

- Захватите мне помидоров, Браво-Двенадцать. - ответила она, заглядывая за угол. Никого: ещё один пустой коридор. Эзер предупредил бы её, но лучше было удостовериться самой. - Отбой.

Она кивком указала Макеенко за собой и побежала вперед, мимо запертых камер, пока не нашла нужную, с номером K017 на люке.

- Эзер, открывай! - приказала она, и люк распахнулся.

Виэр вбежала внутрь… и замерла, опустив карабин.

Фонделина Крочесни была ещё жива. Система жизнеобеспечения не давала ей умереть; Виэр видела трубки, входившие в измождённое тело, и размеренно двигавшуюся в такт писку и шелесту системы окровавленную грудь. Но без неё она не проживёт и минуты.

Что они с ней сделали? Виэр не могла отвести глаз от почерневших ран там, где когда-то были груди, от гвоздей, пробивавших запястья и ступни. Сколько она провела здесь, распятая на стене, прикованная к машине, продлевавшей её страдания?

- Курва мать… - прошептала Макеенко. Она подбежала к распятой, выпустив болтавшийся на ремне карабин. - Она же почти мертва!

- Я знаю. - выдавила Виэр. - Эзер!

- Слушаю.

- Свяжись с «Силуэтом». Пусть высылают челнок с медицинской командой. Живо!

- Слушаюсь.

- Нужна капсула жизнеобеспечения! - добавила Макеенко.

- Слушаюсь. - отозвался Эзер в последний раз.

Макеенко развернулась к Виэр.

- Великие предки, - проговорила она, - что  с ней делали?!

Виэр сглотнула. Она видела небольшой пример на той записи, которую показывал Гуменюк, с его вечно невозмутимой миной. Ей вдруг захотелось, чтобы Гуменюк сейчас оказался здесь.

Голова Крочесни шевельнулась, чуть приподнимаясь. Опустевшие, слезящиеся глаза встретились с многоглазым забралом шлема Виэр, и Виэр отвернулась.

Она не могла выдержать этого взгляда.

- Эзер! - рявкнула она. - Пускай поторопятся!!

***

Тактическое ружьё оглушительно хлопнуло. Бежавший впереди вавилонянин рухнул на пол, отброшенный выстрелом. Тело, прошитое дробью, безжизненно ударилось об пол.

Но остальные успели убежать.

Лейрик досадно щёлкнул языком, разглядывая люк командного пункта станции, захлопнувшийся у сергала прямо перед носом. Труп вавилонянина, напоминавший окровавленную груду мяса, валялся посреди коридора.

С их стороны это было невежливо.

- Браво-Шесть, Браво-Три. - сообщил он, подбежав к люку с ружьём наготове. - Часть экипажа забаррикадировалась в командном центре. Приём.

- Ага, точно. - поддакнул Эзер. - Бортовой компьютер только что попытался начать цикл самоуничтожения. - раздалось электронное фырканье. - Наивные.

- И настырные. - зло бросила командир. Лейрик слышал её ругань в общем канале: что бы командир не нашла в тюремном блоке, она была сильно не в духе. - Браво-Три, выбейте им двери.

- Есть! - откликнулся Лейрик и обернулся к своему отряду: - Вы слышали?! Фарид!

- Есть!

Один из бойцов подбежал к двери; он прикрепил заряд ровно посредине люка, взвёл взрыватель и отбежал в сторону:

- Чисто! - выкрикнул Фарид, и Лейрик скомандовал подрыв.

Взрыв вывернул створки люка внутрь, превратив его в воронку со рваными краями. Дым ещё не успел рассеяться, как Лейрик нырнул в пролом, вскидывая ружьё и стреляя.

Он нажал спуск ещё до того, как его бронекостюм успел отметить цели. Тактическое ружьё хлопнуло несколько раз, заполняя командный центр дробью, отбрасывая ближайших ко входу вавилонян. Следом раздались выстрелы карабинов: за Лейриком в пролом бросился остальной отряд.

Командный пост был круглым помещением с рядами консолей, расходившихся концентрическими кругами от центра. Вавилоняне знали, что их вот-вот возьмут штурмом. У них было время вооружиться и занять позиции — в полном соответствии с правилами и инструкциями, в командном посту хранились карабины и пистолеты.

Отряд Лейрика смял их за секунды. Бойцы в рефлексных бронекостюмах рванулись вперед, ныряя в самую глубину командного поста, стреляя на лету. Защитники успели выстрелить несколько раз, и ответом им были вспышки щитов, принявших на себя удар.

В следующий момент они были уже мертвы.

- Браво-Три, Браво-Шесть! - раздался голос командира; Лейрик нажал на спуск снова, и ещё двух вавилонян отшвырнуло назад. Слева от него выстрелы пробили насквозь ещё нескольких противников. - Мы потеряли их главную! Нужен язык!

- Понял!

Ему хватило доли секунды, чтобы отыскать живого вавилонянина.

Оператор связи Эйэ Ляатиине не успела даже вскрикнуть, когда затянутая в перчатку бронекостюма рука припечатала её об консоль. Бронированные пальцы, чересчур длинные для человеческих, сомкнулись вокруг её черепа. От неожиданности Эйэ выпустила пистолет, который только что была готова пустить в ход.

Но она не успела даже поднять оружие.

- Где ваш командир? - спросил по-вавилонски синтезированный голос позади неё. Эйэ попыталась вырваться и закричала, когда пальцы сдавили её голову. - Где?!

- А-а-а-а! Реакторный отсек! - завопила она, притиснутая лицом к консоли. - Ручное самоуничтожение! Чтоб вы сдохли, выродки!!

- Браво-Шесть, Браво-Три. Главная движется к реакторному отсеку. - глядя на трепыхающуюся вавилонянку, сообщил Лейрик. - Хочет вручную запустить самоуничтожение. Приём.

- Браво-Шесть, поняла. - бросила в ответ командир. - Браво-Девять, займитесь. По возможности берите живой. Язык?

- Так точно.

- В расход.

Эйэ Ляатиине завопила от бессильной ярости. Её крик оборвался, когда бронированные пальцы сжались, одним движением раздавив её череп.

- Браво-Шесть, Браво-Три. Командный пост захвачен. Ждём дальнейших приказов. Приём.

- Продолжайте зачистку. - приказала командир. - Эзер, записи?

- Сломал их доступ. - откликнулся Эзер. - Начинаю загрузку. Там в командном всё поломано или ещё что-то осталось?

- Это поправимо. - ответил Лейрик. Труп вавилонянки скатился с консоли, и он брезгливо переступил через него. - Браво-Шесть, вас понял.

Он оглянулся к своему отряду и кивнул, вытянутым забралом шлема указав на выход.

- Продолжаем зачистку.

***

Полковник Хайню Миениине бежала по коридору, сжимая в руке пистолет. Коридор уходил вглубь станции, к цилиндрической камере реакторного отсека. В отличие от остального экипажа, Миениине сразу поняла, что произошло: это помогло ей выиграть время и добраться до четвёртой палубы, где находились шлюзы реакторного отсека, прежде чем нападавшие вломились в систему станции и отключили лифты. Бортовой компьютер всё ещё предпринимал тщетные попытки сопротивления — и был неспособен что-либо сделать. Для этого он был слишком примитивен.

Но коридору не было конца. Четвёртая палуба находилась в самой широкой части станции, а шлюзы реакторного отсека, как назло — не поблизости от лифтов. Планировка станции была рассчитана для максимального использования её внутреннего объёма, но уж никак не для удобства суицидальных станционных командиров.

А другого выхода не было. Миениине не знала точно, кто именно напал на станцию: но она точно была уверена, что это были галактиды. А где галактиды — там и их отвратительные машины, жалкие подобия рукотворных соломанских богов. А значит, надеяться на бортовой компьютер было нельзя.

Оставалось только одно. Сделать всё самой. Уничтожить станцию вручную. Уничтожить все данные о том, что здесь происходило. Вместе с собой.

Марцианка уже давно наскучила Миениине: забавляться с ней в конце концов стало чересчур однообразно. Будь у неё с десяток таких марцианок, было бы куда интереснее, но руководство МГБ передало ей только одну. Какая жалость!

Её нужно было убрать, напутствовали её. Засунуть в самый дальний уголок, который у нас только есть. Но ни в коем случае не убивать — во всяком случае, не сразу.

Сперва марцианка должна была поплатиться.

Миениине облизнулась. Радостные воспоминания нахлынули на неё, заставив сердце биться чаще. У неё было полтора месяца, полтора прекрасных месяца, чтобы вдоволь поразвлечься с марцианкой. Она даже не помнила её имени; не то, чтобы низшее существо вроде неё заслуживало имени. Но она помнила её лицо в последний раз, когда они виделись: круглые от ужаса глаза, когда-то бывшие лиловыми, слёзы, заливающие белое лицо, окровавленные губы и рот, заходящийся в отчаянном крике.

После этого Миениине приказала распять её. Она совершенно утратила к марцианке интерес, препоручив её младшим чинам. Всё равно марцианка не протянула бы больше двух-трёх недель; Миениине даже не пришло в голову облегчить её страдания.

Но в последние дни она даже подумывала навестить марцианку снова.

Увы.

Миениине остановилась у поворота, выглянув за угол. Чисто. Никого не было. Громко гудели системы жизнеобеспечения, то и дело прерывавшиеся грохотом и дрожью от гравипуль, прошивавших переборки, прежде чем взорваться.

Ничего, подумала она. Галактидским выродкам осталось недолго.

Она побежала дальше по коридору. Скорее всего, галактиды уже заметили её пропажу. Ей придётся быть быстрее.

Она завернула за другой угол. Хлопнула ладонью по панели люка, перекрывавшего коридор. Люк не поддался.

Это было ожидаемо.

Она потянула за ручку, и люк медленно поддался, щёлкнув запорами. Она налегла на него, разводя створки шире в стороны…

- СТОЯТЬ!!!   - рявкнул электронный голос у неё за спиной.

Тембр и громкость внешних динамиков была рассчитана так, чтобы на доли секунды оглушить человека или другого разумного, заставить замешкаться и застыть; но Миениине была истинной  вавилонянкой. Подобные трюки на неё не действовали.

Она резко обернулась, отпуская люк… и замерла, уставившись на фигуры в бронекостюмах, с оружием наперевес, несущихся к ней через коридор. Ближайшая из фигур уже вскидывала карабин, целясь в неё.

Но не выстрелила. На такой дистанции Миеннине некуда было бежать: гравивинтовочную пулю не обгонишь. А значит, её хотели взять живой.

Ухмылка вдруг исказила лицо Миениине, и она одним движением вскинула пистолет.

И приставила его к виску.

- СТОЙ!!! - заорала бегущая на неё фигура, поднимая карабин.

Миениине оскалилась ещё шире и нажала на спуск.

***

- Браво-Шесть, Браво-Девять. Вражеский командир покончила с собой. Приём.

Поручик Малгожата Савано уставилась на труп вавилонянки, безвольно лежащий у её ног. Выстрел гравипистолета снёс ей половину черепа; перед глазами Савано было кровавое месиво над уцелевшей нижней челюстью. Оно будто насмехалось над ней.

Точь-в-точь как безумный оскал вавилонянки.

Савано отвернулась.

- ...Вас поняла, Браво-Девять. - после недолгой паузы ответила Виэр. - Двигайтесь дальше. Заминируйте реакторный отсек и уходите оттуда.

- Браво-Шесть, вас поняла. - выдохнула Савано. Она обернулась к стоявшей рядом Хлирени; кимарра едва заметно кивнула. - Виэр, я облажалась.

- Брось. - отмахнулась Виэр. - Заканчивайте побыстрее и бегом обратно. Борт с «Силуэта» стыкуется через пятнадцать.

- Как наша цель? - спросила Савано.

- Плохо. - сказала Виэр. - Очень. Шевелись.

- Труп?

Последовала короткая пауза.

- Обыщите. -  приказала Виэр. - И бросьте её.

- Есть. - ответила Савано и, обернувшись, кивнула ожидавшей Хлирени.

***

Первым, что услышал Карьюлаани, был громкий удар. Палуба станции заходила ходуном у него под ногами, и ему пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. Рукоятки для невесомости, на случай если станция вдруг утратит искусственную гравитацию, чего в норме не должно было произойти, пригодились для чего-то.

Потом Карьюлаани услышал рёв сирены, эхом разносившийся по отсекам, и даже через него — другие удары об обшивку станции, где-то на краю слышимости.

А затем сирена оборвалась, будто задушенная, и Мяатти Карьюлаани побежал.

В своём отвращении он успел далеко уйти от тюремного блока, и неожиданная тревога застала его в коридоре — на полпути к жилому отсеку. Поэтому он развернулся, оттолкнувшись от стены, и побежал обратно. В караульном помещении, по крайней мере, был пульт управления охранной системой… и оружие. Не то чтобы Вяартиэ и остальные когда-либо собирались его применять — да и против кого?

Вокруг него эхом разносились звуки пальбы, знакомые ему со стрельбища Академии: гравивинтовки. Выстрел из такой мог прошить станцию насквозь из конца в конец. Карьюлаани помнил, что для таких случаев пули гравиоружия снабжаются крошечным подрывным зарядом, превращавшим гиперскоростную бронебойную стрелу в дождь безобидных осколков… но это было не самое важное. Тревога была настоящей.

Станцию брали штурмом.

Карьюлаани не нужно было долго думать. Сама по себе станция не представляла особой ценности: таких наблюдательных постов, разбросанных по рубежам Вавилонии, было полным-полно. Официально ничем, кроме наблюдения за гиперпереходами и снабжения кораблей Погранвойск они не занимались. Штурмовать такую станцию, а особенно — находящуюся так глубоко внутри вавилонского пространства, просто не было смысла.

А значит, они пришли за Крочесни. Никакого другого объяснения Карьюлаани не мог найти.

А значит, этого нельзя было допустить.

Он попытался вызвать Вяартиэ. Ответом ему было гробовое молчание. Не останавливаясь, Карьюлаани попытался связаться с командным постом — и тоже безрезультатно: перед глазами появилась надпись «НЕТ СВЯЗИ».

Он остановился. У него не было оружия. Не было связи. Не было даже никакой возможности узнать, что ждёт его дальше. В следующем коридоре, в следующем отсеке.

И — по логике вещей — за ним, скорее всего, следят. Карьюлаани затравленно озернулся, взглядом ища ближайшую камеру наблюдения, и зарычал от бессильной злобы.

Нельзя было допустить чего? И как? Что он мог сделать, сломать Крочесни шею голыми руками?

Надо было сделать это раньше.

Карьюлаани снова зарычал и побежал обратно, свернув за угол на первой же развилке. Оружейная должна была быть неподалёку отсюда. Можно было надеяться, что туда успеет добраться кто-нибудь ещё.

Он свернул за угол… и оказался лицом к лицу с пятью стволами гравивинтовок, смотревших ему в грудь.

Мяатти Карьюлаани не успел даже моргнуть.

***

- Браво-Шесть, Браво-Двенадцать. Цель нейтрализована в коридоре 16С. - доложил Саиш и опустил карабин. Тело вавилонянина отшвырнуло на несколько метров, забрызгав коридор кровью. Одна из пуль оторвала руку у плеча; та безжизненным свёртком валялась у стены.

Саиш покачал головой.

- Браво-Шесть, вас поняла. Обыщите труп на предмет внешней памяти и двигайтесь дальше, как поняли.

- Браво-Двенадцать, вас понял. - отозвался Саиш, кивком указав сержанту Кушнир и старшей спецу Чиаурели на труп.

- Поторопитесь. - добавила Виэр. - Группе вавилонян удалось завладеть оружейной. Мы следим за ними на камерах; они движутся к тюремному блоку. Перехватите их. Браво-Шесть, отбой.

- Браво-Двенадцать, вас понял. - снова ответил Саиш.

Он опустил карабин — KTA-M 21, укороченный вариант линейной гравивинтовки для близких дистанций и самообороны — и снял с плеча свою снайперскую винтовку. KCTA-R 41, «Секач», тяжёлая шестимиллимитровая гравивинтовка…

Саиш любил свою винтовку. Как учили его много лет назад хорунжие-инструктора в учёбке Мобильной пехоты, винтовок было много, но только одна из них была его. Тогда он принял этот совет близко к своему второму сердцу.

Но на таком задании… Он бросил взгляд на вавилонянина, изрешёченные останки которого обшаривали Кушнир и Чиаурели. На таком задании его винтовка пропадала зря.

Майор сразу сказала им, что задание будет крайне сложным. В таком случае, размышлял Саиш, это была далеко не самая сложная его часть.

Этого было достаточно, чтобы не расслабляться.

- Сняли внешнюю память. - доложила Чиаурели. - Господин хорунжий.

Саиш кивнул. В массивном округлом шлеме, окружённом бронированным горжетом рефлексного бронекостюма лидонской модели, жест выглядел донельзя нелепым.

- За мной. - приказал он и побежал вперед.

***

Лейтенант Аахёёни мог считать, что ему повезло. Когда внезапно зазвучавшая тревога столь же внезапно захлебнулась, они с каптёрщицей, фельдфебелем Рюютэ, были заняты своими делами на рабочем месте последней. Сказать, что Рюютэ была недовольна, означало не сказать ничего — но поэтому, когда поочередно пропала связь сначала с караульными в тюремном блоке, а затем с командным постом станции, они без проблем смогли облачиться в бронекостюмы и вооружиться. Оружейник, старший фельдфебель Кяаурисмэ, тоже оказался на своём месте.

Бронекостюмы! Аахёёни в здравом уме не мог представить себе, что они когда-нибудь вообще понадобятся — а тем более для того, чтобы отбивать штурм станции, находящейся в глубоком тылу! Но они были в рабочем состоянии — вавилонская техника делалась на века. Кроме того, он подозревал, что Рюютэ занималась их наладкой исключительно от скуки.

Теперь скучать не приходилось.

Их отряд — семь человек, включая самого Аахёёни, Рюютэ, Кяаурисмэ, а также капрала Эскэлиини и рядовых Исётаали, Яаккёлэ и Кююсиинэ — бежал по коридору к тюремному блоку. По пути Аахёёни и Рюютэ отстреливали камеры, оборачивавшиеся им навстречу; понять, что нападавшие первым делом получили доступ к системам наблюдения станции, было нетрудно. Даже так Аахёёни был уверен, что их заметили.

Ему не оставалось ничего, кроме как положиться на внезапность.

Нападающих было мало. Внезапность была на их стороне: они застали экипаж станции врасплох, перехватили управление бортовыми системами и теперь могли зачищать станцию, отсек за отсеком. Даже истинные вавилоняне оказывались бессильны перед врагом в рефлексных бронекостюмах и с гравивинтовками. Но у нападавших была цель; и Аахёёни не мог представить себе никакой цели, кроме полудохлой марцианки в тюремном отсеке.

Если им повезёт, они смогут смять нападавших в тюремном отсеке, убить марцианку и продать свои жизни подороже. Остальное уже не будет иметь значения.

Аахёёни не хотел даже думать о том, что будет, если им не повезёт.

- Контакт! - крикнула Яаккёлэ; воздух над их головами разорвала очередь, и Аахьёни инстинктивно пригнулся. - Пулемёт в караульной!

- Понял! - Аахёёни, не останавливаясь, вскинул винтовку, стреляя вперед, по красному очертанию пулемётчика в распахнутом люке. Его отряд начал стрелять одновременно с ним.

Пули с грохотом разрывали воздух, пробивая переборки насквозь, заставляя всю станцию мелко дрожать от эха каждого попадания. Пулемёт рявкнул ещё несколько раз и затих; алый силуэт исчез. Глаза Аахёёни под забралом шлема удивлённо расширились: неужели они его достали?

- Огонь на подавление! - выкрикнул он. - Кяурисмэ, Исётаали, со мной!

- Есть!

- Есть!

Впервые за многие месяцы их совместной службы экипаж станции чувствовал себя единым целым. Впервые они почувствовали себя солдатами.

Впервые они почувствовали себя вавилонянами.

Одним прыжком Аахёёни оказался на изрешёченной переборке рядом с люком, одной рукой упираясь в потолок; подошвы его сапог приклеились к переборке. Он глянул на застывшего напротив Кяурисмэ; фельдфебель-оружейник кивнул ему, и Аахёёни сорвал с крепления помехопостановочную гранату, взвёл её, швырнул в люк и — отсчитав до трёх — нырнул в люк, стреляя на ходу.

Он не расслышал новые выстрелы снаружи только потому, что очередь из пулемёта ударила его в живот, отшвырнув его к стене. Мир вспыхнул красным тревожным цветом — упавшего щита, пробитой брони, боли.

А затем лейтенанта Аахёёни поглотила тьма.

***

Тяжёлая снайперская гравивинтовка KCTA-R 41 «Секач» стреляла короткими очередями по три пули — три оперённых бронебойных стрелы калибра шесть миллиметров, выпускаемых с задержкой в доли секунды между выстрелами. Одной пули было недостаточно, чтобы поразить цель, защищённую силовым полем щита — даже для тяжёлой винтовки, и KCTA-R 41 не была исключением.

Первый из вавилонян даже не успел ничего заметить, когда пули ударили в его щит, вспыхнувший голубым — а затем его голова разлетелась вместе со шлемом, разорванная одновременным попаданием двух гиперскоростных пуль.

Четверо оставшихся вавилонян развернулись к стрелку, как один, но Саиш оказался быстрее — винтовка дёрнулась в его руках, словно живая, и несколько раз рявкнула очередями. Два вавилонянина, бегом сорвавшиеся с места, рухнули назад, мёртвые: но последние двое уже бежали вперед.

Щит Саиша вспыхнул — пули задели его; лидонец отшатнулся, отпрыгивая назад, и вскинул винтовку обратно к плечу.

Он нажал на спуск чуть раньше, чем вавилоняне выскочили из-за угла, и три пули прошли над плечом одного из них.

Саиш упал вниз. И выстрелил.

Три пули ударили одного вавилонянина молотом в грудь, вспышкой голубого света пробив его щит. Ещё три отшвырнули другого к стене, оторвав ему руку и разорвав броню и искусственные мускулы бронекостюма на боку.

Он был ещё жив, когда Саиш подошёл к нему и выстрелил ему в голову.

- Браво-Двенадцать, цели уничтожены. - сообщил он. - Браво-Шесть?

В динамиках раздалось шипение.

- Кушнир! - крикнул он. Остальной отряд должен был отрезать вавилонянам пути к отступлению, зайдя сзади. Это не понадобилось, но Саиш решил перестраховаться.

- Никого! - отозвалась сержант. Саиш выбежал за угол; Кушнир и остальные навели оружие на распахнутый люк. Переборки вокруг зияли рваными краями дыр от не успевших самоликвидироваться пуль.

В два прыжка Саиш подскочил к люку, бросив винтовку болтаться на ремне. Вместо неё он перехватил карабин, рукой махнул Кушнир и бойцам, и нырнул в люк, целясь перед собой.

И оказался лицом к лицу с капралом Симанисом. В прямом смысле слова: капрал был без шлема, и на Саиша смотрело его тёмное, с тусклыми зелёными глазами, лицо.

- Здравия желаю. - машинально поздоровался Симанис и опустил пулемёт. В ответ Саиш отвёл в сторону карабин, борясь с желанием надавать капралу по шее за отсутствие шлема.

- Что тут случилось? - спросил он, отходя в сторону; за ним в люк протиснулись Кушнир и капрал Недбайло, обводя помещение поблёскивавшими камерами шлемов.

Тело одного из вавилонян лежало у стены. Округлый нагрудник бронекостюма был вмят внутрь. Другой вавилонянин, тоже в бронекостюме, валялся в углу напротив. За спиной Симаниса были свалены в кучу окровавленные тела караульных: без брони, в обычной повседневной форме, у них не было ни шанса против гравивинтовок. В стенах зияли рваные отверстия; на потолке была яркая оранжевая заплата аварийной пробки.

Старший спец Ллерву, стоявший возле трупов караульных, кивнул ему. Он тоже был без шлема, демонстрируя вытянутое серое лицо и глаза, жёлтые с расширенными чёрными зрачками. Голову кимарра обхватывал жёсткий гребень, начинавшийся на лбу и спускавшийся к затылку.

- Шумовка. - ответил Симанис, имея ввиду помехопостановочную гранату. - Хорошо я успел шлем снять, а то бы всё.

- Где майор? - спросил Саиш, обернувшись к нему. Вместо ответа Симанис ткнул пальцем себе за спину — туда, где позади пульта охраны зиял распахнутый люк, уводивший в тёмный коридор тюремного блока.

- Док и Эзер с ней. - добавил он.

- Что там?

- Плохо. - только и сказал Симанис. - Док и майор ждут медицинскую команду с «Силуэта». Браво-Девять их встретят.

Саиш кивнул. Вне необходимого человеческая анатомия мало его интересовала, но судя по реакции майора — и остальных людей в группе — в тюремном блоке произошло что-то действительно ужасное.

Большего ему знать и не требовалось.

- Всем Браво, внимание, говорит Браво-Шесть. -  раздался в наушниках голос Виэр. - Системы наблюдения не обнаружили, повторяю — не обнаружили выживших членов экипажа во всех отсеках станции. Сопротивление подавлено, повторяю — подавлено.

Симанис с облегчением выдохнул, расслабив плечи. Кушнир и Недбайло опустили оружие. Сержант откинула визор шлема; из-под стекла выглянули голубые глаза.

- Браво-Три, завершить обход и ждать дальнейших приказаний. - добавила майор. - Браво-Шесть, отбой.

***

Медицинская команда ворвалась в тюремный отсек, пробежав мимо Виэр и Эзера. Звук их бегущих шагов эхом разносился по отсекам. Двое медиков тащили белый овал камеры жизнеобеспечения.

Виэр проводила их взглядом. Первая часть операции прошла почти идеально, подумала про себя она; а ведь проникнуть внутрь станции, взять её под контроль и пустить в расход весь экипаж было сложнее всего. Они управились чуть больше, чем за полчаса.

Но вторая часть обещала быть сложнее, чем они думали.

- Все данные выгружены в память «Силуэта». - отрапортовал Эзер. Виэр обернулась, встретившись взглядом с глазами-камерами боевой платформы. Пластины на угловатой морде Эзера шевельнулись. - Что-то не так?

- Ничего, Эзер. - ответила она. - Спасибо.

- Как скажешь. - отозвался Эзер и замолчал. Виэр отвернулась.

Зачем? думала она. Зачем вавилонянам было делать с Крочесни такое ? Какой был смысл? Виэр не гнушалась насилием — даже в эпоху сканирования разума грубые методы имели свою пользу. Но такую бессмысленную жестокость ради жестокости, пытки ради пыток, она не могла понять.

Она даже не могла назвать вавилонян животными. Ни одно животное в Галактике не было способно бессмысленно истязать себе подобных. Только разумные существа были способны на такое.

От одной мысли об этом Виэр мутило.

В проёме люка появилась фигура Савано. Виэр обернулась к заместительнице; та вошла в полутёмный коридор, тут же подсвеченная системами бронекостюма.

- Реакторы заминированы. -  доложила она. Виэр отстранённо кивнула. - Виэр, я…

- Брось. - только и сказала Виэр. - Если здесь кто-то и облажался, то это я. Теперь я жалею, что не приказала вам пристрелить её…

- Зачем нам вообще было брать их главную живой?  - спросила Савано. - Чтобы потом тащить её через всю Галактику, в Федерацию?

- Зачем в Федерацию? - словно невзначай спросила Виэр. - Десять минут, и она бы у меня всё в красках расписала. Под запись.

- Но мы и так уже скопировали их записи. - встрял Эзер. Виэр и Савано недоумённо уставились на него. -  А что?

- Чистосердечное признание командира МГБ многого бы стоило. - пояснила Виэр. - Но если она предпочла разнести себе голову, а не сдаться…

- И неизвестно, выудили бы мы что-то из её головы. - заметила Савано.

Виэр кивнула. Методы защиты секретной информации шли бок-о-бок со сканированием разума, позволявшим эту информацию выудить; и хотя нельзя было с точностью сказать, какой был допуск у того или иного вражеского офицера, действовать приходилось основываясь на предположении, что такой допуск есть.

- Записей должно быть достаточно. - сказала она. - И самой Крочесни…

Она умолкла. Крочесни, почти мёртвая, каждый миг существования которой нёс мучения и ничего, кроме мучений…

Виэр надеялась, что она выживет. В конце концов, она была в надёжных руках: Макеенко Виэр без колебаний доверяла свою собственную жизнь. Но даже Макеенко была не всесильна.

Крочесни нужно было собирать заново. Так когда-то собрали заново саму Виэр; в результате она получилась лучше, чем до той провальной операции. Но в глубоком тылу противника это было невозможно: её необходимо было доставить в Федерацию, и доставить как можно скорее.

А для этого Крочесни должна была выжить сейчас.

- Браво-Шесть, говорит «Силуэт». - вдруг ожили наушники; Виэр предостерегающе подняла руку, хотя Савано и Эзер были на том же канале. - Виэр, у нас проблемы.

Виэр напряглась.

- «Силуэт», Браво-Шесть. - твёрдо проговорила она. - Что за проблемы?

***

- Командир, здесь что-то не так.

Командор-капитан Ляуккаани, командир сторожевого корабля VL-11907 «Cуумигаани» Погранвойск МГБ, обернулся от начавшего формироваться тактического монитора к своему офицеру связи, лейтенанту Хяалми.

- Что именно? - спросил он, пересекая мостик. Хяалми обернулся к нему; на лице связиста были удивление и тревога одновременно.

- Я только что послал опознавательный сигнал станции. - ответил он, указывая на повисший над консолью экран дальней связи. - Второй раз после того, как не получил ответа на первый. Станция не отвечает.

- Не отвечает? - недоумённо переспросил Ляуккаани. Это было невозможно, подумал он: в пределах системы дальная связь практически мгновенна. Зная координаты приёмника, можно было за несколько секунд передать практически любой объём данных — большая часть задержек была связана с аппаратными и программными ограничениями, а не со скоростью распространения сигнала.

Координаты наблюдательной станции в этой системе Ляуккаани, естественно, знал. Тем более, что прибытие «Суумигаани» в эту систему было запланировано ещё месяц назад, при составлении маршрута их патруля!

- Передай наш координатный импульс. - распорядился он, наклонившись над плечом связиста. - Может, они нас потеряли.

- Есть. - ответил Хяалми. Руки связиста сами собою двинулись над поверхностью консоли. Ляуккаани следил за символами, возникавшими на экране, втайне надеясь, что всё так и есть. Что экипаж станции просто проворонил их сигнал (два раза?), потерял их местоположение (а ведь они тоже должны знать о маршрутах патрулей!), или слишком занят… чем бы то ни было. Чем мог быть занят экипаж станции в дебрях космоса?

На борту «Суумигаани» не было времени бездельничать — у сторожевика был сравнительно небольшой экипаж, но и он был занят управлением кораблём, хозяйственными работами и политинформацией, иногда — одновременно. Ляуккаани безгранично верил в действенность хозработ и политинформации для поддержания дисциплины. Но на станциях, где часть функций можно было отдать экспертным системам, темп жизни был гораздо размереннее.

Но не настолько же!

«Суумигаани» вздрогнул. Гравилокаторы сторожевика выбросили в пространство импульс, безошибочно сообщавший их координаты в пространстве на всю систему. Теперь станция просто обязана была отправить запрос на эти координаты — тем более, что не заметить их мог только слепой: сейчас «Суумигаани» должен был светиться на всех гравилокаторах, как праздничный фейрверк в День обретения Пути.

- Импульс ушёл. - негромко сказал Хяалми. Ляуккаани кивнул, не сводя глаз с экрана.

Ну давайте, думал он. Отвечайте. Отвечайте же!

Секунды проходили мимо, сменяя друг друга на внутренних часах Ляуккаани. Экран дальней связи молчал.

Ответа не было.

Ляуккаани выпрямился и обернулся к тактическому монитору. Сфера пространства вокруг гиперперехода, с вращавшейся по орбите вокруг него автоматической станцией связи, уже давно была детально обследована, а пассивные гравилокаторы — отметили звезду системы, три планеты вокруг неё и их орбиты. Но остальная информация будет приходить к ним по крупице, повинуясь законам физики и световой задержке сигнала.

«Суумигаани» мог, при необходимости, остаться здесь на несколько часов — к тому времени импульс радара дошёл бы до станции и вернулся обратно, предоставив Ляуккаани более чёткую картинку произошедшего. Точно так же за несколько часов мог дойти световой сигнал со станции — если у них вышел из строя передатчик дальней связи и они отчаялись настолько, что предпочтут посылать запросы по медленной связи, в космос, где никого может и не оказаться…

Но это было маловероятно. А у него был график, и график надо было соблюдать: «Суумигаани» должен был пополнить запасы хладагента и продолжать следование дальше по маршруту. Нескольких часов на выяснение обстоятельств медленным, световым путём у него не было.

- Навигация, - вслух сказал Ляуккаани, - рассчитайте прыжок к станции. Боевая…

Пусть это будет всего лишь сломавшийся передатчик, подумал он про себя.

- ...Орудийные системы к бою.

***

- Вражеский корабль только что дал координатный импульс. - сообщил «Силуэт». - Видимо, поняли, что станция не отвечает на их опознаватели.

Виэр закусила губу. Случилось то, чего она боялась больше всего: в разгар операции в системе появился вавилонский корабль.

Это было большой проблемой.

- Они могли обнаружить нас? - спросила она. Сейчас нельзя было даже понять, что это за корабль: находясь в режиме малозаметности, «Силуэт» не мог воспользоваться своими гравилокаторами в активном режиме, ограничиваясь только пассивным сканированием. Но даже его хватило, чтобы заметить след гиперперехода — и, тем более, вспышку координатного импульса.

Но вновь прибывший корабль мог пользоваться своими средствами обнаружения гораздо свободнее.

- Сомневаюсь, - ответил «Силуэт». - Но вам лучше ускориться. С минуты на минуту они будут здесь.

- Без тебя знаю. - бросила Виэр. - На всякий случай готовься к бою.

- Принято. - ответил корабль. - Отбой.

Виэр обернулась к Савано и Эзеру и переключила канал.

- Браво-Шесть всем Браво. - сказала она. - К станции движется вражеский корабль. Приготовиться к отходу. - она снова переключила канал. - Малго, бери своих и Браво-Двенадцать и грузитесь на борт.

- Есть. - кивнула Савано и выбежала из коридора.

- Эзер, ещё раз проверь заряды. Будь готов подорвать по моей команде.

- Понял. - ответил Эзер. - Мне тоже грузиться?

- Пешком сзади побежишь. - пообещала Виэр. - Ты со мной.

- Понял. - эхом отозвался он. Виэр снова переключила канал:

- Макеенко! - крикнула она. - Надо отходить! Поторапливайся!

Ответа Виэр не расслышала.

***

- «Поторапливайся»?! - негодующе выкрикнула Макеенко. - Курва мать, Виэр, я военфельдшер, а не плотник!!

Но сейчас штабс-хорунжий Лейла Макеенко всерьёз думала освоить эту профессию.

Капсула жизнеобеспечения стояла на полу, открытая и подготовленная; полупрозрачная крышка была откинута, а шланги и трубки торчали наружу, будто выпущенные кишки. Проблема была в том, что Крочесни нужно было ещё поместить внутрь.

А для этого нужно сначала было снять её со стены, отключить от жизнеобеспечения, поместить в капсулу и подключить к жизнеобеспечению капсулы. За всё это время Крочесни могла отдать предкам душу раз эдак пять — от болевого шока, от любого резкого движения, от того, наконец, что без искусственной вентиляции лёгких она задохнётся за считанные секунды.

Но выбора у Макеенко не было.

- Айри, держи её! - приказала она. - Лаксальт, Кухарчук, Шанявский, на подхвате!

Айри шагнула вперед: с ростом чуть выше двух метров в холке сергалке не нужна была стремянка, чтобы мягко, но надёжно придержать распятую Крочесни за плечи. На стремянку взбежала сама Макеенко, держа в руках мультитул.

Она приставила мультитул к шляпке гвоздя, торчавшей из правого запястья Крочесни, и нажала кнопку: электромагнит щёлкнул, и она отдёрнула инструмент. Окровавленный гвоздь с мокрым хлюпающим звуком вышел из раны. Ещё щелчок — и гвоздь рухнул вниз, отозвавшись негромким звоном.

Крочесни дёрнулась. Рука Айри тут же двинулась, перехватывая её правую руку у локтя, пока Макеенко, перегнувшись через неё, потянулась к гвоздю в левой руке. Щелчок — и она точно так же вытащила и другой гвоздь. Нажала на кнопку мультитула, отключая электромагнит; гвоздь упал на пол, звякнув по металлу.

- Лаксальт, ноги! - скомандовала Макеенко. Она повернула голову Крочесни и отбросила спутавшиеся рыжие волосы в сторону, обнажая шею. От злости у неё потемнело в глазах.

Вавилоняне были совершенными варварами. Начать можно было с того, что трубку искусственной вентиляции лёгких они просто-напросто врезали Крочесни в шею. Хвала предкам, что они хоть внутривенное правильно воткнули…

Внизу раздался новый щелчок. Губы Крочесни издали слабый стон; она вдруг осела вниз, повиснув в руках Айри.

- Кухарчук, придержи её!

Кухарчук торопливо бросился вперед, подхватив Крочесни внизу; вдвоём с Айри они держали её, пока Лаксальт вытаскивала последний гвоздь. Ноги Крочесни безвольно упали вниз; она тихо охнула, вдруг широко распахнув глаза.

Блядь! выругалась про себя Макеенко. Только этого ей сейчас не хватало — чтобы Крочесни умерла от шока. Или, ещё хуже — от разрыва сердца.

- Лаксальт, Шанявский, капсула! - зарычала она. - Айри, Кухарчук, ждать моей команды!

Она глубоко вдохнула. Теперь самое сложное.

Она потянулась к трубке ИВЛ, выходившей из шеи Крочесни, и вырвала её.

Крочесни дёрнулась. Из горла вырвался надрывный хрип: она тщетно пыталась вдохнуть и не могла — отёкшие лёгкие просто отказывались работать.

Макеенко вытянула трубку внутривенного из её запястья. Нагнулась вниз, торопливо вытягивая другие трубки, уходившие Крочесни под рёбра и в живот, регулировавшие её печень и почки.

- Давай! - рявкнула она и соскочила со стремянки.

Айри подхватила Крочесни под руки; Кухарчук перехватил её за ноги, и вдвоём они сняли её с покрытой кровавыми подтёками стены. В слабом свету ламп под потолком мертвенно-бледное тело казалось почти прозрачным. Они торопливо подбежали к капсуле, неся задыхающуюся Крочесни, и уложили её внутрь: Лаксальт и Шанявский нагнулись над ней, вставляя трубки в тело. Макеенко бросилась к ним, оттолкнув Лаксальт и вставив трубку ИВЛ капсулы в отверстие в шее Крочесни.

Окровавленная грудь Крочесни дёрнулась. Руки Макеенко двигались сами собой; внутривенное, кровь, печень, почки, катетеры… Грудь Крочесни дёрнулась снова, но уже гораздо плавнее. В изголовье капсулы зажглись мониторы заработавших датчиков показателей жизненно важных функций. Цифры были далёкими от нормы… но отличными от нуля.

Макеенко отстранилась назад и выдохнула.

Они успели.

- Закрыть капсулу. - приказала она. Лаксальт послушно захлопнула прозрачную крышку капсулы; раздалось негромкое шипение.

Экспертная система капсулы должна была заработать сама: состояние пациентки было крайне тяжёлым, и капсула была запрограммирована делать всё возможное, чтобы оно оставалось стабильным. Самое трудное было позади.

Остальное было просто сложным.

- Виэр, - проговорила она, - у нас получилось. Валим отсюда.

***

- Прыжок завершён. - доложила навигатор; пузырь искривлённого пространства вокруг «Суумигаани» распался, словно выплюнув сторожевик наружу. - Расстояние до станции пятьдесят тысяч.

Тактический монитор начал стремительно обрастать новыми деталями: сенсоры, пока ещё в пассивном режиме, начали ощупывать пространство вокруг лучами радаров. Очертания планет возникли одними из первых; рядом с ними — наброски спутников. Но все они были далеко: наблюдательная станция вращалась в точке либрации L2 между звездой и второй планетой системы, одинокая и относительно неподвижная.

Одинокой она была и сейчас.

Ляуккаани нахмурился, глядя на монитор. Что-то здесь было не так: станция упорно молчала — несмотря на то, что «Суумигаани» едва не стучался ей в шлюз. Пятьдесят тысяч километров — шестая часть световой секунды - по меркам открытого космоса с трудом могли считаться средней дистанцией.

Они должны были хотя бы послать запрос, подумал он. Хотя бы радаром или лазером. Нельзя же быть настолько слепыми, чтобы не видеть только что вышедший из варп-прыжка гиперкорабль, чёрт возьми, в упор!

Что-то здесь было не так. Совсем не так.

- Гравилокаторы в активный режим. - приказал он. - Ракетоторпеды?

- Заряжены, готовы к бою! - доложили с боевой. Ляуккаани кивнул. Сторожевики вроде «Суумигаани» строились в том числе для борьбы с малозаметными кораблями-охотниками, и оснащались мощными гравилокаторами и ракетоторпедами, способными поразить цель, даже полностью закрытую экранирующим все виды излучения маскировочным полем.

Но ему ещё ни разу не приходилось пускать это оружие в ход.

Тактический монитор словно вспыхнул, когда гравилокатор «Суумигаани» послал вокруг себя первый активный импульс. Ляуккаани сощурился, наблюдая за всё более чёткой картинкой, проступавшей на мониторе.

Всё когда-нибудь случалось в первый раз.

***

- Браво-Девять, на борту. - сообщила в наушниках Савано. - Ждём вас, Браво-Шесть.

Коридоры станции были вымершими. То тут, то там валялись окровавленные трупы вавилонян, брошенные там, где их настигли гравивинтовочные пули. Меньше чем за полчаса ОГ 34 превратила станцию в побоище.

Мы отлично поработали, подумала про себя Виэр. Эта мысль приятно грела душу.

- «Силуэт»! - вслух потребовала она. - Что с тем кораблём?

- Начинают разгон, вектор на перехват станции. - отозвался «Силуэт». - Судя по ИК и массе ходового ядра, это сторожевой корабль типа S, так что у нас могут быть проблемы.

- Насколько большие? - спросила Виэр. Она свернула за угол; Макеенко, Эзер и медицинская команда с капсулой спешили за ней.

- Настолько, что у типа S ракетоторпедное вооружение и очень хороший гравилокатор. - сухо пояснил «Силуэт». - Которым он прямо сейчас лупит в пространство со всей дури. Так что у нас могут быть большие проблемы.

- Ничего, - отмахнулась на бегу Виэр. - Мы его отвлечём.

- Я надеюсь. - без тени иронии откликнулся корабль. - Жду. Отбой.

- Отбой!

Распахнутый люк стыковочного узла замаячил впереди; возле него тоже валялись двое мёртвых вавилонян. Виэр перескочила через них и вбежала внутрь стыковочного узла. Один из шлюзов длинной полукруглой галереи был распахнут; из него выглядывала Савано.

- Виэр! - крикнула она.

Виэр отшатнулась в сторону; мимо неё пробежали Макеенко и двое медиков — Айри и Лаксальт. Они несли капсулу жизнеобеспечения; под прозрачной крышкой, словно запечатанная в хрустале, лежала Крочесни. Капсула успешно ввела её в искусственную кому и проводила срочное нанохирургическое вмешательство.

Она должна выжить, подумала Виэр. Во что бы то ни стало.

Она вбежала внутрь челнока. Макеенко и Айри уже суетились между двумя рядами сидений, заполненных пристёгнутыми бойцами; Виэр протиснулась мимо них, руками держась за поручни на потолке десантного отсека, к закрытому люку кабины. Постучала ногой.

- Кораньи! - рявкнула она. - Стартуем!

- Есть, командир! - молодцевато отозвался пилот с той стороны люка. - У нас проблемы?

- Никаких проблем, только лети побыстрее! - огрызнулась Виэр, усаживаясь на сидение и пристёгиваясь. В дальнем конце отсека нырнули внутрь Эзер и Савано; двое других медиков уже успели занять свободные места и пристегнуться.

- Есть! - отозвался Кораньи. - Уважаемые пассажиры, челнок отправляется в рейс по маршруту: «Станция МГБ - «Силуэт»». Осторожно, двери закрываются…

Виэр снова пнула люк.

- ...и вам тоже спасибо. - обиженно пробурчал пилот, и челнок вздрогнул.

Шлюз захлопнулся. В дальнем конце отсека погас свет. Раздался негромкий рокот: челнок отходил от станции на маневровых двигателях.

- Заряды готовы к подрыву. - сообщил Эзер. - Жду твоей команды.

Грохот маневровых затих. Секундой спустя челнок вдруг бросило вперед, когда Кораньи включил полную тягу маршевых двигателей, отменяя вектор станции.

Самое время для отвлекающего манёвра.

- Эзер, - приказала Виэр, - поджигай.

***

- Тепловой след! - раздался голос оператора с поста ИК; Ляуккаани резко обернулся к нему, а затем — к вспышке на тактическом мониторе. - Возле станции! Вывожу вектор! - на тактическом мониторе загорелась красная стрелка, уходившая в пространство мимо станции.

Реактивный двигатель, недоумённо отметил про себя Ляуккаани. Но что делать здесь реактивному кораблю? Куда ему лететь?

- Продолжайте поиск. - приказал он. - Сосредоточьтесь в конусе возможных векторов этого теплового следа!

- Есть!

Тепловой след на мониторе вспыхнул ярче: корабль отменял вектор, приданный ему станцией, отчаянно разгоняясь, уходя всё дальше и дальше мимо неё. Ляуккаани сощурился, внимательно следя за растущей стрелой вектора, дрожавшей из стороны в сторону.

А затем наблюдательная станция вдруг ярко, невыносимо ярко вспыхнула, и тактический монитор в одночасье заволокла статика. Когда «Суумигаани» сумел перевернуться, направив в пространство уцелевшие сенсоры, станции больше не существовало.

Ядерные заряды, установленные Малгожатой Савано в реакторном отсеке, позаботились об этом.

***

Томаш Шелдон проснулся от звука зуммера, настойчиво поющего в его правом ухе.

Он недоумённо сел на постели, тряхнув головой. Зуммер не унимался; больше того — в успевшем инициализироваться после сна виртуальном интерфейсе пульсировала алым надпись «СРОЧНЫЙ ВЫЗОВ :: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ :: ЗАЩИЩЁННЫЙ КАНАЛ».

Шелдон застонал и глянул на часы. Четыре утра.

Это должно было быть действительно срочно.

- Шелдон, говорите. - передал он, не раскрывая рта, и встал с постели. Не к чему было зазря будить Эльку, да ещё и в такую рань.

- Господин Шелдон, - раздался после недолгой задержки голос штабного интеллекта, - с вами хочет говорить министр обороны Миниато. Это касается операции «Архипелаг».

Шелдон замер, одной рукой в рукаве халата. Он отчётливо услышал, как застучало его сердце.

- Что случилось? - спросил он.

- Соединяю вас с госпожой министром. - ответил интеллект. - Хорошего вам дня.

Перед глазами Шелдона зажёгся символ «ОЖИДАЙТЕ». Он запахнул халат; руки почему-то отказались подчиняться ему. Дверь балкона с тихим шелестом распахнулась сама; прохладный ночной ветерок ударил ему в лицо.

Последнее сообщение от ОГ 34 поступило три дня назад. Тогда Виэр и её люди должны были приступить к операции — проникнуть внутрь вавилонского пространства, совершенно незамеченные, чтобы потом вернуться обратно. При условии, что всё пройдёт как задумано.

На это полагаться не приходилось.

А что теперь? Им удалось вернуться? Или Миниато всего лишь собиралась сообщить ему, что операции — а значит, Виэр и остальных, - больше не существовало        ?

Неизвестность. В своей нынешней работе Шелдон больше всего ненавидел именно её.

- Господин Шелдон, - символ ожидания исчез, сменившись голосом Миниато в ухе. - Десять минут назад мы получили сообщение с «Маттерхорна».

Шелдон сглотнул. Супердредноут «Маттерхорн» был флагманом группы войск «Центр»; адмирал Фехервари, лично отвечавшая за прикрытие и обеспечение «Архипелага», отнеслась к делу черезвычайно серьёзно и отправилась сопровождать ОГ 34 до точки невозврата лично. Но до этого связь осуществлялась самим «Силуэтом», а не его сопровождающими из «Центра».

- Что случилось? - проговорил он вслух. - Что с ОГ 34?

- Они в порядке. - сказала Миниато. - На момент отправки сообщения «Силуэт» уже двигался дальше по коридору. «Маттерхорн» сообщает, что они спешили и не могли задержаться для сеанса связи.

Шелдон почувствовал, как с его плеч будто свалился огромный груз. Они были в порядке. Виэр была в порядке.

Но отчего такая спешка?

- Они в пути? - спросил он. - Когда они будут здесь?

- Согласно расчётам «Силуэта» и «Маттерхорна» - сегодня к вечеру. - ответила Миниато. - На борту «Силуэта» Фонделина Крочесни.

Вот оно что, подумал Шелдон. Он с облегчением облокотился на поручень балкона. Звёзды, мерцавшие в ночном небе, смотрели на него будто с укоризной.

Им удалось, сказал про себя Шелдон. Им действительно удалось.

Ему вдруг стало мучительно стыдно за то, что он даже сомневался.

***

«Силуэт» вынырнул из гиперперехода, на ходу передавая опознавательный сигнал кружившей вокруг автоматической станции. Сигнал ещё не успел дойти до столицы, повинуясь аппаратным ограничениям дальней связи, когда корабль-охотник ОГ 34 включил сверхсветовой привод и прыгнул вперед, к кружившей внизу гравитационного колодца системы планете.

Он прибыл на высокую орбиту одновременно с опознавательным сигналом и сообщением, требовавшим расчистить путь. Пока служба управления полётами, заранее уведомлённая Министерством обороны и, к их удивлению, лично канцлерской администрацией, торопливо перенаправляла орбитальные и атмосферные полёты, «Силуэт» перевернулся хвостом вперед, сбрасывая скорость и снижая высоту. Он совершил виток вокруг планеты, прежде чем дать ускорение по противоположному вектору и выйти на геостационарную стыковочную орбиту.

Даже самые маленькие гиперкорабли были слишком огромны, чтобы пережить посадку на планету. Военная диспетчерская служба начала уводить «Силуэт» на стыковку с одной из станций ВКС, круживших над столицей, когда от корабля-охотника отделился и рухнул вниз одинокий десантный челнок. После недолгого манёвра схода с орбиты он почти сразу же начал тормозить, сбрасывая скорость для плавного входа в атмосферу.

Челнок вошёл в атмосферу через полчаса. Едва успев погасить скорость и убрать поле термозащиты, он перешёл на гиперзвуковой режим, уже через десять минут оказавшись в воздушном пространстве столицы Федерации. Но вместо того, чтобы направиться на посадку на межорбитальный космодром в Трешанках, обслуживавший все орбитальные рейсы в системе, или же на военный космодром ВКС в Новом Двуре, он развернулся над городом и приземлился на крыше Главного военного госпиталя Вооружённых Сил в Фортеце-Белянской, на дальней окраине Вышеграда.

***

Виэр выбежала из челнока под сумрачное вечернее небо. На посадочной площадке стоял нестерпимый жар, исходивший от раскалённой обшивки челнока. Порывы холодного весеннего ветра едва пробивались сквозь сплошную завесу горячего воздуха.

Следом за ней из челнока выпрыгнула Савано. За ней показался угловатый силуэт платформы Эзера; он торопливо отскочил в сторону, давая дорогу Макеенко и медикам с их немыслимо ценной ношей — капсулой, в которой покоилась Фонделина Крочесни.

Для Виэр она сейчас была важнее всего на свете.

Двери госпиталя раскрылись, выпуская наружу три фигур в белом — дежурного врача и двух фельдшеров. Они поспешили навстречу капсуле, и Виэр подбежала к ним. Позволить себе стоять в стороне она не могла.

Придержать Макеенко за руку тоже не мешало.

- ОГ 34? - выкрикнул врач, подбегая к капсуле. В петлицах его белого одеяния поблёскивали серебрянные капитанские треугольники; на плече был шеврон медицинской службы. - Что с пациентом?

- Состояние крайне тяжёлое! - крикнула в ответ Макеенко. - Пока стабильное!

- Тяжёлое?! - врач наклонился над крышкой капсулы. Белые волосы упали ему на глаза. В следующую секунду его лицо побелело, сделавшись одного цвета с халатом.

- Великие предки, - воскликнул он, - что  с ней?! И что вы с ней сделали?! - рявкнул он, развернувшись к Макеенко. - Где тот идиот, который так  делает интубацию для искусственного дыхания?!

Лицо Макеенко перекосилось. Бронекостюма она не снимала, весь обратный полёт проведя с Крочесни в лазарете, и сейчас была опасно близка к тому, чтобы заехать врачу в лоб. После чего того придётся соскребать с посадочной площадки шпателем.

- Хорунжий, смир-на!! - рявкнула Виэр, вклинившись между Макеенко и врачом. - Спокойно, доктор, это были не мы. Это сделали вавилоняне.

- Вавилоняне? - недоумённо переспросил врач. Он обернулся на Крочесни, лежавшую в капсуле, а затем снова перевёл взгляд на стоявшую перед ним Виэр: - Причём здесь вавилоняне?!

- Я не могу вам рассказать. Секретно. - прервала его Виэр. - Но это неважно. Ей нужна помощь, понимаете? Она действительно в очень тяжёлом состоянии.

- Вы что, - перебил её врач, - везли её сюда из самого Промежутка?!

- Из самой Вавилонии. - голубые глаза врача расширились. - Я правда не могу вам сказать. Но ей надо помочь. Её надо обследовать. - она протянула руку и потрясла его за плечо. - Понимаете?

- Я… Да. - немного ошалело кивнул врач и обернулся к двум госпитальным фельдшерам: - Готовьте операционную! - и, когда они побежали, он обернулся к медикам «Силуэта»: - За мной!

Они поспешили внутрь госпиталя: белые халаты фельдшеров, четвёрка медиков с белым овалом капсулы, и врач, бежавший рядом. Макеенко шагнула было следом за ними, но остановилась и виновато обернулась к Виэр.

- Беги. - разрешила Виэр. - Она и твой пациент. Только следи за руками, хорошо?

- Есть. - тихо отозвалась Макеенко и побежала следом. Виэр проводила её взглядом, пока бронированная спина Макеенко не исчезла за захлопнувшимися дверями госпиталя.

Ей самой хотелось сейчас бросить всё и побежать за ними. Но в этом не было никакого смысла: она бы попросту мешалась у врачей под ногами.

Яркий свет вдруг озарил посадочную площадку. Порыв ветра ударил Виэр в спину, и она обернулась, машинально прикрыв глаза рукой.

Чтобы увидеть, как на площадку напротив её челнока, сияя гравиподвеской, опускается бронированный силуэт борта №1.

***

Красный индикатор над входом в операционную погас и сменился зелёным. Несколькими долгими мгновениями спустя дверь бесшумно отъехала в сторону, и наружу вышел давнешний врач. Платиново-белые волосы скрылись под шапочкой; надо лбом торчала наружу одна непослушная прядь. Хирургическая маска, только что стянутая вниз, болталась вокруг плотно застёгнутого воротника врачебного халата.

Он обернулся и застыл. Голубые глаза вновь расширились в недоумении.

- Доктор. - сказал канцлер Ястрземский, поднимаясь с кресла в коридоре. - Что с вашим пациентом?

Взгляд врача метнулся к Виэр, вставшей с соседнего кресла. Она виновато пожала плечами. Прибытие Ястрземского тоже застало её врасплох.

Канцлер был на редкость тактичен. Он поздоровался с Савано и Эзером (и последнее уже было из ряда вон выходящим), пригласил Виэр пройти с ним внутрь и привёл её сюда. Он ни словом не обмолвился ни об операции, ни о её деталях. Даже с четырьмя агентами Службы безопасности Кабинета в гражданском, перегородившими коридор, разглашать настолько секретные сведения было неразумно.

И тем не менее, в присутствии Верховного главнокомандующего Федерации Виэр чувствовала себя ужасно неловко.

- Ва-Ваше превосходительство… - выдавил врач. - Я… не… простите. - он сглотнул. Видимо, он тоже был не в своей тарелке.

Ястрземский определенно умел заставать людей врасплох. Впервые Виэр подумала, каково приходилось его подчинённым.

- Простите. - повторил врач и кашлянул. - Состояние пациентки крайне тяжёлое. Почти все её внутренние органы не функционируют без внешнего вмешательства. Крайнее истощение, сроком от нескольких недель до одного месяца. Многочисленные повреждения верхних и нижних конечностей: запястья и стопы перебиты, плечевые и бедренные суставы сильно вывихнуты. Большинство рёбер сломаны. Мышечная атрофия вместе с механическими повреждениями мышц, преимущественно верхних и нижних конечностей. Многочисленные следы насилия, за несколькими исключениями довольно старые, от двух недель.

Он остановился, переводя дух. Только сейчас Виэр заметила, что её руки сжались в кулаки.

Слушать это перечисление спокойно она не могла.

- В настоящий момент пациентка находится в искусственной коме. - негромким голосом продолжил врач. - Но её тело в слишком тяжёлом состоянии, чтобы поддерживать жизнедеятельность без посторонней помощи. Даже с внешним жизнеобеспечением она не проживёт дольше нескольких дней, если вывести её из комы: повреждения внутренних органов слишком серьёзны.

Он умолк.

Виэр почувствовала солёный вкус во рту. Она отстранённо притронулась рукой к губе и удивлённо уставилась на капли крови, застывшие на перчатке.

- Ваши рекомендации? - ровным голосом спросил Ястрземский. Его лицо оставалось всё таким же невозмутимым.

Виэр вдруг захотелось возненавидеть его за это.

- Восстановление полноценного функционирования на данный момент возможно только при интенсивном протезировании и аугментации. - ответил врач. - Необходимо полностью заменить все внутренние органы искусственными: мы не можем вырастить новые без медицинских данных пациента и, боюсь, с такими повреждениями это будет невозможно. Потребуется полная замена костей и мышц конечностей, включая верхний и нижний пояса, и усиление остального скелета. Будет необходима реконструкция нервных окончаний, реконструкция эпителия, замена крови, возможно понадобится клеточная терапия...

- Но она будет жить?

- После такой реконструкции? - переспросил врач. - Да. Будет. Ей понадобится некоторое время на адаптацию, но она снова будет жить.

Виэр сглотнула. Список, только что перечисленный врачом, был гораздо обширнее, чем её собственная реконструкция — когда-то, давным-давно, когда подпоручика Къелльберг собирали по частям здесь же, в Главном военном госпитале!

Великие предки , Фон, подумала она. Что  с тобой сделали?

- Хорошо. - кивнул Ястрземский. - Доктор… простите, как вас зовут?

- Андриевский, Ваше превосходительство. Капитан медицинской службы.

- Очень приятно. Доктор Андриевский, вы сможете выполнить такую операцию?

Андриевский замешкался. Он ошеломлённо моргнул несколько раз, будто пытаясь осознать услышанное.

- Я… Мне понадобится помощь, - начал он, - и сама операция…

- Вы получите её. - тут же заверил его Ястрземский. Виэр изумлённо обернулась к нему.  - Любая помощь, которая вам понадобится. Любые средства, любые специалисты. Скажите, и вы получите.

Виэр моргнула, не веря своим ушам. Ястрземский ничуть не переменился в лице. Но ей почудилось, что в его голосе слышалась сталь.

- Делайте всё, что угодно, но она должна жить!

III

Два месяца назад

Марция падала в усеянной звёздами бездне космоса.

Даже с высоты в семьсот тысяч километров планета казалась завораживающей — шар из зелёного мрамора, подёрнутый белым маревом облаков. Сине-зелёная гладь океанов окружала неровные зелёно-коричневые пятна материков, увенчанные молочной белизной полярных шапок. Полоса терминатора медленно ползла по планете, разделяя день и ночь, но даже на дневной стороне можно было разглядеть блестящие огни городов.

Цивилизации.

Глазам Мальхии Зеро сейчас представало её сердце.

Командующая ВКС Марции стояла посреди мостика «Серениссимы», флагманского дредноута Флота метрополии, сложив руки за спиной. Золотой крылатый лев на её плече поблескивал в слабом сиянии тактического монитора, облаком висевшего у неё за спиной. Адмирал смотрела прямо перед собой, поверх голов операторов ходовой рубки, на передний экран, на котором мерно вращалась такая близкая — и такая далёкая — Марция.

Островок жизни в глубине космоса. Бастион цивилизации — цивилизации, бережно пронесённой сквозь световые года в горечи поражения и отчаянии Исхода. Оазис среди пустоши, лежащей между галактическими рукавами, перекрёсток галактических путей. Все курсы вели в Марцию, гласила древняя пословица — в Марцию, лежащую на полпути между роскошью и спокойствием Центра и бескрайними просторами Промежутка.

Марция была одной из первых планет, заселённых беглецами из Солнечной Сферы, сразу после Исхода. Флоты беженцев, последних остатков древней Лиги, рассеивались по галактике, следуя неизведанным тогда ещё гиперпереходам. Будущим марцианам повезло: планета, избранная командиром их корабля, великой Сан-Марко, вращалась вокруг звезды, к которой вели сразу шесть гиперпереходов.

Марция пережила многое. Даже отсюда Зеро могла разглядеть очертания ударных кратеров, оставшихся после орбитальных бомбардировок соломанцев во время Великой войны, две сотни лет тому назад. Прохладный климат Марции, ничем не похожий на тот, которым наслаждались предки марциан на летописных Кампании и Массаве, а до них — на доисторической Земле, после этого обстрела стал ещё холоднее. Тогда Марция восстала из пепла, как восставала раз за разом до того — и стала сильнее, чем когда-либо.

Зеро не знала, что случится теперь.

- Адмирал. - раздался в её ухе голос бортового интеллекта «Серениссимы». - Доклад от контр-адмирала Квадрини: «Аффондаторе» и 54ая эскадрилия завершили манёвр входа на орбиту и находятся в пятидесяти тысячах позади нас.

Зеро моргнула. Изображение на переднем экране застыло.

- Адмиралу Квадрини продолжать сближение до пяти тысяч. - приказала она. - Ждать дальнейших указаний.

- Так точно. - ответил дредноут, приняв её приказ. Зеро бросила ещё один взгляд на застывшую планету перед ней и двинула рукой, приказывая изображению исчезнуть.

Жребий был брошен, подумала она. Ещё неделю назад.

Они с Габриэле давным-давно поклялись всеми силами поддерживать друг друга во всех своих начинаниях — клятва гораздо сильнее и гораздо серьёзнее супружеской. Их союз был сам по себе необычен: он был политиком, бывшим префектом, бывшим министром и бывшим спикером Верховного Совета, лидером оппозиции; она была адмиралом, флотоводцем Марции, ветераном миротворческих кампаний и пиратских рейдов в Промежутке, командующим Флота метрополии. Но тем необычнее была его крепость… и тем необычнее казалась их любовь друг к другу.

Когда на Пьяццале Серениссима лилась кровь, когда Габриэле связался с ней той ночью, она сделала то, что не осмеливался сделать ни один марцианский военачальник со времён Консулата — приказала Флоту метрополии выйти на низкую орбиту над Сан-Марко. C высоты в тысячу километров шестнадцать дредноутов были видны невооружённым глазом даже днём; для их бортовых батарей тысяча километров, даже с учётом атмосферного сопротивления, была едва дистанцией плевка. Стоило Зеро отдать команду, и Флот метрополии легко повторил бы разрушение Сан-Марко двухсотлетней давности, когда соломанский флот сравнял древнюю столицу Марции с землёй. С той разницей, что соломанцам тогда понадобилось три захода.

И Зеро была готова без колебаний отдать такой приказ.

Она не знала, что заставило Берлиньери капитулировать. Были ли это её дредноуты, или страх перед взбунтовавшимися марцианами, но президент принял их ультиматум и должен был объявить об отставке. Полчаса спустя президента Берлиньери и его правительства не стало.

Что бы не думали их недоброжелатели, в её с Габриэле планы это не входило. Преёмственность власти должна была быть соблюдена, хотя бы для приличий: это был неписанный закон марцианского политикума. Берлиньери должен был уйти в отставку; Национальное Собрание, где президентская Партия национальной солидарности рассыпалась на части уже после с первых выстрелов на улицах, должно было назначить новые выборы; и Габриэле, — оратор, предводитель, пророк революции, - должен был победить. По сравнению с предыдущими этапами плана это нетрудно было обеспечить.

Вместо этого страна была обезглавлена. Габриэле, — оратору, предводителю, пророку революции, — пришлось взять на себя ответственность за Марцию; слова «с тяжёлым сердцем» в кои-то веки не были фигурой речи. И когда Габриэле попросил её возглавить Военно-Космические Силы, она без колебаний согласилась. Половина ВКС была влюблена в неё; другая половина была в ужасе от её решимости. Лучшей кандидатуры и быть не могло.

А затем Кафа замолчала. Только три дня спустя Зеро удалось отправить на разведку крейсер - который вернулся с горсткой марцианских военных на борту и страшными новостями о Вавилонии и вавилонском вторжении.

И о войне.

В космосе нету границ и преград. Единственными узкими местами были гиперпереходы, связывавшие звёзды, и даже там вавилонян удалось только задержать — ровно настолько, сколько потребовалось им, чтобы расчистить второпях выпущенные мины. Из двенадцати кораблей, отправленных к гиперпереходу, вернулось два. Авангард вавилонян стёр их в космическую пыль.

Марция была в одном прыжке.

- Доклад от адмирала Фальке: вражеский флот маневрирует для входа на орбиту, высота 682 345 километров. - сообщил голос «Серениссимы». - Продолжаю наблюдение.

Зеро нахмурилась. Крейсера Фальке были в четырёх световых секундах от основных сил Флота метрополии, в разведывательном полёте. Она обернулась к тактическому монитору: силуэты восьми крейсеров горели впереди по орбите, между красными отметками и векторами вражеских кораблей и созвездием Флота метрополии. Синие облака разных оттенков вокруг кораблей отмечали радиусы их электромагнитных сенсоров, подчинённых скорости света и световой задержке сигнала.

Дальняя связь позволяла командиру заглянуть за световой горизонт, получая разведданные о вражеских манёврах в реальном времени. Но даже так Фальке рисковал — привлечь внимание противника и не успеть сменить курс, ввязавшись в заведомо проигрышную схватку с превосходящими силами.

Красные отметки вавилонских кораблей ярко горели на мониторе. Разведчики смогли уточнить показания гравилокаторов и координаты выхода из прыжка, а также получить данные с радаров и ИК. Картина, собранная и составленная бортовыми интеллектами, заставила Зеро нервно прикусить губу. Во рту вдруг пересохло.

Манёвр снижения орбиты завершали шестнадцать вавилонских супердредноутов. Данные с базы ВКС идентифицировали их, как корабли класса «Мяарду»; более точное определение было невозможно, но достаточно было того, что один «Мяарду» перевешивал дредноут класса «Кампионе» на более чем три миллиона тонн.

Зеро моргнула, убирая из поля зрения возникшие профили кораблей. Она и так знала их почти наизусть. Это мало чем помогало: разведданные по ВКФ Вавилонии — как и по Вавилонии вообще — оставляли желать лучшего. Военной разведке приходилось полагаться на открытые источники — то, что вавилоняне сами предоставляли в общий доступ — и показания сенсоров, часто полученные через третьи руки. Доклады и сообщения о действиях вавилонян в том же Промежутке носили такой же характер и запросто могли как преуменьшать, так и преувеличивать угрозу.

Толку от них было немного.

- Передай Фальке, чтобы продолжал наблюдение. - сказала она вслух. - Но пускай не увлекается. Как только ему покажется, что его заметили и собираются на перехват - пусть немедленно убирается оттуда.

- Так точно.

Вавилонские супердредноуты окружали отметки меньших кораблей; восемь тяжёлых крейсеров, шедших в одном ордере с шестнадцатью ударными крейсерами, восемь крейсеров ПРО, и девять эскадрилий эсминцев. Крейсера вавилонян должны были связать боем её крейсерские силы, оставив дредноуты и корабли ПРО без прикрытия от эсминцев — но эсминцы были не самой большой проблемой. Эсминцы Зеро ещё могла понять: у большинства космических сил в Промежутке не было ни одного корабля тяжелее.

Главной проблемой будут супердредноуты.

Зеро ничего не знала о противоракетной обороне противника — но, к сожалению, слишком много знала о своей. Её пять крейсеров ПРО были в достаточно хорошем состоянии: все они за последние годы прошли ремонты с модернизацией систем управления. Она также собиралась использовать часть крейсеров и эсминцев для усиления противоракетной обороны — и поэтому не могла позволить вавилонянам связать их боем. Но каждый «Мяарду» нёс три орудия главного калибра, дававшие ему вес залпа в двадцать шесть ракетоторпед.

У её дредноутов — девятерых «Кампионе», четырёх более старых «Фундаторе» и трёх «Репуббликах» - было всего по два главных орудия. На «Репуббликах» стояли барабаны автоматов заряжания большей вместимости, чем у «Кампионе» и «Фундаторе», но это было слишком незначительное преимущество.

И — у неё был «Аффондаторе». Недостроенный линейный крейсер класса «Ардите», на который у Министерства обороны времен министра Вайткевичуйте попросту не хватило денег. У «Аффондаторе» никогда не было ни главных орудий, ни систем управления огнём, ни даже большей части бортовых батарей; вместо них его достроили с минными аппаратами и погребами, больше похожими на огромный эсминец, чем на минный заградитель.

Она держала линейный миноносец в резерве — вместе с практически невооружёнными заградителями. Их сложно было использовать для агрессивной постановки мин — ниши, традиционно занятой эсминцами и крейсерами; но в оборонительной позиции они будут незаменимы. Близость Марции и разница в скоростях вынуждали Флот метрополии к обороне: нападающие корабли всегда будут быстрее обороняющихся, выходя из прыжка на более высокой орбитальной скорости.

Оставалось понадеяться, что Флот метрополии доживёт до использования мин. Законы орбитальной механики, ставившие нападающие и обороняющиеся силы в неравные условия, гласили, что противники рано или поздно сблизятся друг с другом.

Останется ли к тому времени кому сражаться с их стороны?

Зеро закусила губу. Она не знала. Она не знала слишком многого, чтобы чувствовать себя увереннее. Всё, что у неё было — неточные разведданные, устаревшие корабли и экипажи, никогда не видевшие настоящего боя. В последние годы сложно было выбить финансирование даже на эскадренные учения.

А теперь она должна была повести их в бой.

- «Серениссима», - сказала она вслух. - Сообщи всем командирам эскадрилий, что я жду их для совещания через десять минут.

- Так точно, госпожа адмирал. - отозвался дредноут. - Прикажете подготовить флагманский конференц-зал?

- Будь так любезен. - ответила Зеро. Она прошла под тактическим монитором, блестнувшим на золотых застёжках и петлицах её мундира, к выходу из мостика — мимо полукруглых консолей боевого информационного центра и боевой рубки. Постовой у люка вытянулся «смирно», поднеся руку к козырьку; Зеро вернула салют.

Она вышла из люка в уставленный шкафчиками скафандров коридор, соединявший мостик с лифтами и флагманским конференц-залом. Здесь, глубоко внутри бронированной цитадели дредноута, царило фальшивое спокойствие — такое, под которым невооружённым глазом можно было разглядеть сковывающий сердце страх перед неизвестным.

Зеро не могла закрыть на него глаза. Но у неё не было выбора, кроме как встретить страх лицом к лицу.

Жребий был брошен. Слишком многое было поставлено на кон.

***

- Адмирал! - раздался оклик, и вице-адмирал Ханс Фальке обернулся к тактическому монитору и оператору БИЦ, вскинувшей голову над консолью. - Новый гравитационный след, в арьергарде вражеского флота!

Фальке сощурился, глядя на вспыхнувший на тактическом мониторе символ — в противовес силуэтам остальных вавилонских кораблей, уже очерченных пассивным радаром и ИК. Символ был достаточно крупным для линейного корабля — линейного крейсера или дредноута, возможно — супердредноута; с такого угла гравилокаторы не могли дать точную картинку. Но одного этого символа было достаточно, чтобы Фальке всерьёз обеспокоился.

- ИК, постарайтесь разглядеть его получше. - скомандовал он. - «Виттория», продолжай передачу.

- Так точно. - отозвался крейсер «Дуче Виттория Саммаркони», флагман 34ой крейсерской ударной эскадрилии. Прямо сейчас передатчики дальней связи передавали каждую новую крупицу данных оставшемуся позади Флоту метрополии в реальном времени. Большая часть массива этих данных состояла из обновлений и уточнений по мере того, как сенсорная картинка становилась всё чётче даже в пассивном режиме.

Но ещё один корабль был из ряда вон выходящим. Видимо, до последнего момента он скрывался в середине вражеского строя, скрытый следами ходовых приводов других вавилонских кораблей — или же сенсоры и дроны «Дуче Виттории» его попросту проглядели.

Такое тоже могло случиться.

- Не вижу цель с этого угла. - отрапортовал пост ИК. - Меняю высоту дронов.

Фальке кивнул, глядя на монитор. Вавилонская фаланга, окруженная крейсерами и эсминцами, падала по орбите на две с половиной секунды впереди его эскадрилии. Ещё немного, и крейсерам придётся менять вектор, чтобы не попасть под обстрел из главного калибра противника. Им повезло: вавилоняне вышли из прыжка в миллионе километров над Марцией и были вынуждены сделать целый виток, чтобы снизить орбиту — дав Флоту метрополии время на то, чтобы перестроиться и выслать вперед разведчиков.

Вавилоняне могли снизиться и ниже — к лунной орбите и дальше к стационарной — но сделав это, они потеряли бы своё преимущество в скорости по сравнению с Флотом метрополии, который был бы готов прижать их сверху. Кроме того, они не знали, в каком состоянии находилась противокосмическая оборона Марции — и это, добавил про себя Фальке, было хорошо, поскольку сейчас планетарная ПКО оставляла желать лучшего.

Марции нужно было время. Марции нужно было всё время во вселенной, но Флот метрополии и адмирал Зеро не могли дать Республике этого. Всё, что они могли сделать — дать Марции хоть что-то. Хоть какое-то время, чтобы подготовиться к войне.

Фальке боялся думать о том, что для этого потребуется.

- Дроны на позиции. - доложил ИК. - Начинаю поиск цели.

Позади раздались шаги, и Фальке повернул голову: это была капитан Кавалиускайте, командир «Дуче Виттории». Она подошла ближе, устало двинув плечами.

- Их зона поражения в ста семидесяти тысячах. - сообщила она. - Нам придётся тормозить, и скоро.

- Знаю. - кивнул Фальке. - Разворачивай нас на ста двадцати пяти и держи ухо востро. «Виттория», передай остальным кораблям.

- Так точно. - подтвердил крейсер.

- Мы не успеем сменить вектор со ста двадцати пяти. - возразила Кавалиускайте. - Войдём на лишних двадцать тысяч в их зону поражения. Слишком большой риск.

- Знаю. - снова ответил Фальке. - Хорошо. Разворот на ста пятидесяти.

- Есть. - ответила Кавалиускайте.

Фальке поднял глаза к тактическому монитору. Крошечные точки дронов парили над и под эскадрилией, передавая показания своих сенсоров кораблям. Запаса хода у них практически не было: перед разворотом придётся вернуть дронов на борт, или им ни за что не угнаться за разгоняющимися крейсерами. А значит, они потеряют несколько минут сенсорных данных, которые могли потом понадобиться Флоту метрополии.

Но Кавалиускайте была права. На такой дистанции задержка сигнала систем управления огнём главного калибра составляла примерно четыре секунды. Этого было слишком мало, чтобы эффективно выполнять манёвры уклонения, и поэтому рисковать своими кораблями, углубляясь в зону поражения главного калибра вавилонских супердредноутов, Фальке тоже не мог.

Не сейчас.

Красный символ неизвестного корабля на тактическом мониторе мигнул, и Фальке уставился на возникший вместо него силуэт. Перед его глазами возникло окно профиля.

Новый силуэт принадлежал транспортному кораблю.

Фальке тяжело выдохнул. Это не был ещё один супердредноут, как он опасался — но с другой стороны, транспортный корабль мог оказаться ещё хуже. Невооружённому транспортнику нечего делать в эскадренном бою — если только он не нёс на борту истребители и перехватчики, малые корабли, неспособные самостоятельно пользоваться гиперпереходами.

А значит, все предположения адмирала Зеро и штаба Флота метрополии о противоракетной обороне вавилонян оказались перечёркнуты в одно мгновение.

- «Виттория». - сказал Фальке и облизнул внезапно пересохшие губы. - Срочно передай эти данные на «Серениссиму». Сообщи, что у вавилонян могут быть перехватчики.

- Так точно. - ответила «Дуче Виттория». Секунду спустя голос корабля заговорил вновь: - Господин адмирал, адмирал Зеро созывает всех командиров эскадрилий для совещания. Через десять минут.

Фальке задумчиво кивнул. Совещание могло означать только одно: их время стремительно подходило к концу. Вавилоняне вот-вот начнут разгоняться для удара. Бой вот-вот начнётся.

Космос не терпел суеты. Даже не скованные ограничениями дельта-V, корабли всё равно требовали времени на разгон, торможение, смену вектора и орбиты. Вечность ожидания ради скоротечных мгновений ужаса.

Но ужас всегда был рядом.

- ИК, возвращайте дронов на борт. - приказал он вслух. - Эскадрилии готовиться к развороту и торможению на полной мощности. «Виттория», подготовь передатчик для телеприсутствия.

Он кивнул Кавалиускайте и прошёл вглубь мостика, к рубке связи. Тактический монитор с горящими в нём силуэтами вавилонских кораблей промелькнул у него над головой. Золотая львиная голова на плече мундира на мгновение вспыхнула серебром.

Вокруг него «Дуче Виттория Саммаркони» содрогнулся и начал разворачиваться, готовясь к торможению.

***

- Вражеские разведчики отступают. - вслух заметил начштаба контр-адмирал Вяалкаами, глядя на новые вектора на тактическом мониторе.

Адмирал Миинэ Эскяалиине приоткрыла глаза, лениво подавшись вперед в кресле. Вяалкаами возвышался у сияющей сферы монитора, заложив руки за спину; свет волюметрического изображения оттенял его плечистую фигуру. Это, подумала Эскяалиине, само по себе было незабываемым зрелищем.

- Уже? - спросила она. - Что делает их флот?

- Перестраивается в боевой порядок. - сообщил Вяалкаами, даже не глянув на монитор. - Готовятся к сближению.

- Ага. - хмыкнула Эскяалиине и потянулась, зевнув. Зажмурившись, она поднялась с кресла, вытянувшись во весь рост, и опустила руки, глянув на Вяалкаами в упор.

Начштаба не повёл и бровью.

- Ну что же. - добавила Эскяалиине. - Не станем их задерживать.

Вяалкаами улыбнулся и кивнул, отступая в сторону и давая адмиралу пройти к тактическому монитору. Заложив руки за спину, Эскяалиине уставилась на изображение внутри сферы, не без удовольствия разглядывая свой флот.

Нет. Не флот. Официально соединение кораблей под командованием Миинэ Эскяалиине называлось «оперативной тактической группой №433»: Верховное Командование любило такие расплывчатые названия. Но факт оставался фактом: ядром ОТГ-433 был бронированный кулак из шестнадцати супердредноутов класса «Мяарду», «Ниинурте» и «Куурняаги».

Шестнадцать супердредноутов. От одной мысли о мощи, находящейся под её началом у адмирала Эскяалиине начинала кружиться голова.

То, что ей предстояло вести их в первое эскадренное сражение Флота Вавилонии после Великой галактической войны, заставляло её всю дрожать. Даже то, что её противником будут не соломанцы, а всего лишь марцианский Флот метрополии, не омрачало её восторга и нетерпения.

Так будет даже лучше, повторила она себе. Марциане слабы. Но их поражение послужит уроком всем, кто впредь осмелится противостоять Вавилонии. И у галактики не останется выбора.

Подчиниться. Или умереть. Эскяалиине даже не знала, что именно предпочла бы она.

Но в неминуемой будущей войне не будет места слабым.

- Вызови командиров эскадрилий. - бросила она, не оборачиваясь. - И приготовиться к сближению.

- Слушаюсь. - проронил за её спиной Вяалкаами.

Эскяалиине хмыкнула.

Марциане даже не догадывались, что их ждёт. Эскалиине не имела обыкновения недооценивать противника — пусть даже противником были всего лишь галактиды, да ещё и на устаревших кораблях. Вес залпа марцианских дредноутов — дредноутов!  - был меньше, чем её кораблей, но ракетоторпеда всё равно была ракетоторпедой. Если командир марциан поступит так, как поступила бы на её месте Эскалиине — как можно быстрее сократила бы дистанцию и вышла на огневой рубеж раньше противника — то эти дредноуты могли заставить ОТГ-433 попотеть.

Вот только Эскалиине не собиралась дать марцианам сделать этого.

- Адмирал? - произнёс Вяалкаами, и она обернулась, встретившись лицом к лицу со своими командирами эскадрилий.

Она кивнула им. Разумеется, это были всего лишь волюметрические изображения — но изображения, почти неотличимые от реальности. На таком расстоянии, да ещё и по лазерной связи, разницу было не заметить.

Вице-адмирал Хёвиини, вторая эскадрилия, супердредноут «Муусмяану». Вице-адмирал Анмокаани, третья эскадрилия, супердредноут «Эрешкигаль». Контр-адмирал Сяаукоони, четвёртая эскадрилия, супердредноут «Аямасяагну». Вице-адмирал Нююте, командир дивизиона тяжёлых крейсеров, крейсер «Вяасиикё». Контр-адмирал Исёмаани, командир дивизиона ударных крейсеров, крейсер «Асяакку». Командор Лиинкёёли, командир дивизиона эсминцев, эсминец HV-35196. И — Эскяалиине с трудом сдержала принебрежительную ухмылку — командор Нуумиини, командовавшая дивизионом перехватчиков на борту транспортника «Тяасмеету».

Немногих здесь она хотела бы видеть в момент своего триумфа. Меньше всего, конечно, крейсерских адмиралов Нююте и Исёмаани, но крейсерские были неизбежным злом. Супердредноуты были вершиной военной мысли в Галактике, но даже они оставались уязвимы без прикрытия. Задачей крейсеров, эсминцев и перехватчиков было обеспечить это прикрытие — и не мешаться у неё под ногами.

А ведь ещё был Анмокаани. Она бросила взгляд на командира третьей эскадрилии; тот кивнул и глянул на неё в ответ. Эскяалиине негромко фыркнула.

Она и так была зла на Анмокаани: подумать только, этот выскочка посмел начать войну, не удосужившись даже уступить эту честь старшей по званию — и, при этом, умудрившись упустить горстку марцианских истребителей, бежавших с Кафы. Не то, чтобы старшую по званию спрашивали: приказы, согласно которым «Эрешкигаль» с четырьмя крейсерами отправилась оказывать поддержку захвату Кафы, прибыли с самого верха — прямиком из штаба Верховного Командования.

У Эскяалиине было куда меньше причин злиться на Верховное Командование. В конце концов, именно госпожа командующая Туваайте лично удостоила её высокой чести повести ОТГ-433 в бой.

В момент её, адмирала Эскяалиине, триумфа. Так и быть, она позволит остальным купаться в лучах её славы. Но если «Эрешкигаль» в бою накроет залп вражеской фаланги, она не станет долго об этом жалеть.

Адмирал Миинэ Эскалиине улыбнулась и оглядела командиров эскадрилий, смотревших на неё.

- Господа, - произнесла она вслух. - Пора закончить эту войну.

***

Адмирал Зеро движением руки вызвала изображение с тактического монитора на проектор флагманского конференц-зала. В тёмном помещении волюметрическая сфера вспыхнула, будто огромная лампочка, отбрасывая тени на переборках. Сидевшие вокруг стола командиры эскадрилий Флота метрополии подняли глаза к ней. Их контуры слабо светились в темноте.

Зеро заметила, как изображение адмирала Фальке на несколько секунд неестественно замерло и ожило вновь. «Дуче Виттория» и 34ая крейсерская всё ещё были за пределами светового радиуса остального флота; Фальке был вынужден вести передачу по дальней связи. Но он был здесь.

Можно было приступать.

- Корабли вавилонян вышли на нашу орбиту и в настоящий момент идут на сближение. - сказала она вслух, обращаясь к остальным. - С учётом их ускорения и наших орбитальных скоростей, огневой контакт ожидается через, - она сверилась с таймером, - тридцать две минуты, пятьдесят семь секунд. При сохранении прежнего ускорения их линейные корабли выйдут на дистанцию поражения энергоорудий ещё через двадцать семь минут после вступления в огневой контакт. К этому моменту мы можем понести слишком большие потери, чтобы эффективно продолжать бой.

Она сделала паузу.

- Именно это нам и необходимо.

- Но это самоубийство. - заметила вице-адмирал Таккинарди, командир 12ой — второй — эскадрилии дредноутов. - У вавилонян преимущество в тоннаже, весе залпа и — согласно последним данным — плотности ПРО. Резонно предположить, что мощность их бортового залпа также превышает нашу, даже с учётом возможных потерь. Кроме того, по мере уменьшения дистанции их плотность огня возрастёт за счёт тяжёлых крейсеров. Если вавилоняне решат удерживать дистанцию, нас просто расстреляют издали. Если вавилоняне продолжат сближение — нас сначала расстреляют издали, а потом добьют. Какой смысл тогда сближаться с ними?

Зеро кивнула. Проблема была ещё и в том, что на системы охлаждения, а значит — плотность огня и скорострельность её дредноутов полагаться не приходилось. Даже в штатной эксплуатации корабли, самым новым из которых было больше тридцати лет, сопровождали перегревы, отказы и поломки. Никто не мог гарантировать, что в разгар сражения часть кораблей просто-напросто не откажется стрелять.

В штатной эксплуатации избыточное тепло можно стравить, а программные ошибки и аппаратные поломки — устранить. В бою же на это просто могло не хватить времени, и Таккинарди это знала.

Они все знали.

- Нас всё равно расстреляют, даже если мы станем выдерживать дистанцию. - возразил контр-адмирал Кварио, командир 24ой эскадрилии дредноутов — четвёртой в фаланге. - Вес залпа у нас всё равно не дотягивает до целой фаланги «Мяарду», мы всё равно перегреемся и обломаемся рано или поздно, а у кого-то, - здесь Кварио недвусмысленно глянул на контр-адмирала Сакагами, командира 15ой — третьей — эскадрилии, - откажется стрелять половина бортовой батареи. Зачем тогда оттягивать неизбежное?

- А вы, Кварио, - едко поинтересовалась Таккинарди, - собираетесь вавилонян таранить? Если не ошибаюсь, облом системы последний раз был именно в вашей эскадрилии, и именно на вашем «Дуче Людовико». Как бы на этот раз у вас ещё и сверхсветовой не сдох…

- А что я? - огрызнулся Кварио. - На себя бы посмотрели! Кто на последних манёврах травил литий, как левиафан в брачный сезон? У меня хоть не перегревается от каждого чиха…

- Господа. - подняла руку Зеро, пресекая начавшуюся было грызню между командирами. - У нас нет времени на пустые перебранки. Я знаю, в каком состоянии наши корабли, но других у нас нет. Поэтому наша задача — принять огонь вражеской фаланги на себя и постараться нанести супердредноутам максимально возможный ущерб. Всеми наличными силами.

- Тем не менее, госпожа адмирал, - вежливо заметила Таккинарди, - мы не сможем вывести из строя всю вражескую фалангу. Скорее всего не сможем. - поспешно добавила она. - Что тогда?

- Есть несколько вариантов. - ответила Зеро. - Вариант первый: наши дредноуты сумеют нанести вражескому флоту достаточный ущерб, чтобы большинство их кораблей вышло из строя, сделав дальнейшие действия противника невозможными. Эта задача также ложится на крейсерские силы, - добавила она, глянув на адмиралов Фальке и Мартинелли, командовавших дивизионами крейсеров. - Вариант второй: наши дредноуты не сумеют нанести вражескому флоту достаточный ущерб, и большая часть вражеских супердредноутов останется полностью боеспособной. В этом случае самая важная часть задачи ляжет на контр-адмирала Квадрини.

Квадрини поёжился, втянув голову в плечи. Командиры эскадрилий разом обернулись к нему, будто впервые заметив присутствие чужака в своей стае.

Соперничество линейных офицеров с крейсерскими было одной из славных традиций ВКС — ещё сильнее обострившейся после Великой войны, когда военная доктрина Третьей Республики стала придавать большее значение экспедиционным силам, дальним рейдам и защите торговли, а линейный флот отошёл на задний план. Зеро и сама заработала свои адмиральские петлицы, командуя эскадрилией крейсеров в Промежутке; новое назначение в Флот метрополии, на неизведанную территорию, позволило ей изучить славные традиции соперничества в ВКС с обоих сторон.

Но нелюбовь линейных и крейсерских офицеров не шла ни в какое сравнение с тем, что и те, и другие испытывали к вспомогательному флоту. Квадрини спасало только то, что, прежде чем переместить флаг на «Аффондаторе» и получить под своё начало эскадрилию минных заградителей, контр-адмирал командовал дивизионом эскадренных миноносцев. Экипажи эсминцев одинаково уважали и крейсерские, и линейные офицеры. Экипажи вспомогательных кораблей они едва считали за людей.

Дивизионом эсминцев теперь командовал бывший заместитель Квадрини, старший капитан по фамилии Вышниаускас. В случае, если Флот метрополии потерпит поражение, защищать Марцию выпадет именно ему. Впрочем, мрачно подумала Зеро, то же самое случится, если Флот метрополии одержит победу.

Что бы не понималось под победой.

- Задачей кораблей адмирала Квадрини, - сказала она, - будет массированный запуск мин на встречной траектории с кораблями противника. Именно поэтому наиболее оптимальным для нас вариантом будет дальнейшее сближение — минные заградители практически не вооружены и не защищены. И именно поэтому они, вместе с «Аффондаторе», будут до последнего момента находиться в резерве. Ими нельзя рисковать.

Она подняла руку к тактическому монитору.

- Наши крейсера и эсминцы будут разделены на две группы. - сказала она; силуэты кораблей на тактическом мониторе зажглись зелёным и голубым, разойдясь в пространстве сферы монитора. - Первая группа, под командованием адмирала Фальке, должна будет вступить в бой с вражескими крейсерами и эсминцами. Вы ни в коем случае не должны позволить им добраться до кораблей второй группы и резерва. Противник, скорее всего, разделит свои силы и постарается связать вас боем. Не дайте ему этого сделать.

- Вас понял, госпожа адмирал. - кивнул Фальке.

- Вторая группа, под началом контр-адмирала Мартинелли, будет занята противоракетной и противокосмической обороной. Вашей главной задачей будет прикрытие фаланги от ракетоторпед противника. По мере сближения и уменьшения интенсивности огня переместите крейсера ПРО для прикрытия кораблей резерва. - Мартинелли молча кивнул, и Зеро обернулась к сидевшему рядом контр-адмиралу Дисенцо, командиру дивизиона эсминцев: - Адмирал Дисенцо, скоординируйтесь с адмиралом Фальке. Вы поведёте эсминцы первой группы.

- Есть. - ответил Дисенцо. Они с Фальке переглянулись, кивнув друг другу.

- Адмирал Квадрини, вы ждёте моего приказа для начала минной атаки. - повторила Зеро. - Применение мин первой группой остается на усмотрение её командиров, но вы, Квадрини, действуете только  по моему приказу. Вы поняли?

- Так точно. - негромко сказал Квадрини.

- В случае, если нам не удастся вывести большинство кораблей противника из строя, уцелевшие эсминцы второй группы перейдут под ваше командование. - добавила Зеро. - Используйте их, как посчитаете нужным, но помните: вы должны будете  завершить начатое и нанести противнику урон, несопоставимый с продолжением активных действий против Марции. Любой ценой. Не считаясь с любыми потерями. Вы сделаете это, адмирал?

Квадрини сглотнул. Его медно-рыжая макушка казалась поблекшей в тусклом белом свете тактического монитора. Адмирал втянул голову в плечи, словно пытаясь спрятаться в высоком воротнике кителя; одинокие золотые прямоугольники на петлицах тускло блестнули.

Но он не мог, подумала Зеро. Никто из них не мог.

- Д-да. - выдавил он. - Да. - тут же повторил Квадрини гораздо твёрже. - Я сделаю это.

Зеро кивнула. Теперь она могла только надеяться.

- Наши задачи ясны. - сказала она, снова обратившись ко всем присутствующим. - Я хотела бы сказать что-то одобряющее, господа адмиралы. Действительно хотела бы.

И это было правдой. Зеро не знала, что будет дальше. Не знала, что произойдёт через полчаса: даже с самыми лучшими разведданными невозможно с точностью предугадать, как поведёт себя противник. Не знала, что произойдёт через час. Никогда ещё будущее не было для неё настолько туманным — и настолько устрашающим.

Всё, что ей оставалось — надеяться. На себя. На своих командиров. На свои корабли и их экипажи. На то, что в самый ответственный момент не произойдёт облома системы или отказа ускорителя, катастрофического перегрева или аппаратного сбоя. На то, что Фальке удастся удержать вавилонские крейсера подальше от фаланги — и подальше от «Аффондаторе» и минных заградителей. На то, что плотности их ПРО окажется достаточно. На то, что адмирал Квадрини справится с поставленной ему задачей. Даже при самом худшем исходе из возможных.

- Но я не могу. - продолжила она. - К сожалению. Я знаю только одно.

Каким же тяжёлым было это знание.

- Если мы не справимся, у Марции нет будущего.

***

- Пятнадцать минут до выхода на огневой рубеж. Дистанция до вражеского флота семьсот двадцать тысяч и сокращается.

Адмирал Миинэ Эскяалиине только усмехнулась, глядя на cближавшиеся силуэты кораблей. Тусклые алые облака окружали ОТГ-433 и марцианский флот — дистанции поражения орудий главного калибра. На большей дистанции задержка сигнала делала наведение ракетоторпед, полагавшихся на подсветку цели лучом лазера, практически невозможным: у противника было слишком много времени, чтобы сменить положение и заставить выпущенные ракетоторпеды потерять цель. Донаведение приводило к дополнительной задержке сигнала, и бой на сверхдальних дистанциях полностью утрачивал смысл — а задержка между сигналом и откликом только возрастала, чем дальше корабли находились друг от друга.

За световой горизонт можно было заглянуть. Через него просто нельзя было стрелять — если, конечно, предполагалось попасть во что-то. Ракетоторпеды не могли полагаться на своё собственное наведение, как мины — их головки самонаведения слишком легко дурачили средства радиоэлектронной борьбы, в изобилии применяемые кораблями. Длинные траектории упрощали и наведение ПРО — у ракетоторпеды было недостаточно дельта-V для продолжительных манёвров уклонения.

Фаланги линейных кораблей должны были сближаться до дистанции в две световых секунды и меньше, подсвечивать противника лазерами систем управления огнём и готовиться к неминуемому ответному удару. Нельзя было ни спрятаться, ни бежать: законы орбитальной механики были непреклонны. Единственным способом бегства был варп-прыжок, но и он был жестом отчаяния.

Так было раньше. Ракетоторпеда была изобретена ещё до Великой Галактической войны: дешёвая первая ступень для совершенно неуправляемой — но крайне разрушительной — варп-торпеды, пробивавшей корабельные силовые щиты. Соломанское превосходство в электронной борьбе свело первые ракетоторпеды на нет: космическим войскам пришлось вернуть лазерное командное наведение со свалки истории, чтобы иметь хотя бы приблизительно равные шансы. После Великой войны это стало аксиомой.

Эскяалиине улыбнулась ещё шире. Как и любые другие, эта аксиома была неполной.

К сожалению для них, марцианам только предстояло это узнать.

Силуэты вражеских кораблей мигнули на тактическом мониторе. Эскяалиине одобрительно кивнула — две минуты, вовремя! - и повернулась к стоявшему рядом Вяалкаами:

- Очень любопытно. - сказала она и протянула руку; в сфере монитора загорелись силуэты кораблей в арьергарде марцианского флота. - У этих пятерых ускорение ниже, чем у всего остального флота. Как будто они тормозят нарочно.

- Резерв? - предположил Вяалкаами. - Вот этот, посредине, по массе похож на один из их дредноутов…

- Сомневаюсь, - задумчиво возразила Эскяалиине. - Он легче «Кампионе» где-то на полмиллиона тонн. А остальные тянут разве что на ударные крейсера. Это резерв; но что это за резерв?..

- Приказать J-14991 изучить их детальнее? - спросил Вяалкаами. Эскяалиине отрицательно мотнула головой; золотистые волосы на мгновение упали ей на глаза.

- Не стоит. - мягко сказала она. - Пока ещё слишком рано раскрывать все  наши карты.

Монитор, обновляясь, мигнул снова. Эскялиине обернулась к нему. Их и марциан всё ещё разделяли семьсот десять тысяч километров пространства.

Она подняла руку. Её рукав облёкся белым сиянием командного интерфейса тактической сети.

- Всем кораблям, говорит адмирал Эскяалиине. - произнесла она. - Открыть огонь.

***

- Двенадцать минут до выхода на огневой рубеж. - сообщил голос «Серениссимы». - Дистанция до вражеского флота семьсот две тысячи и сокращается.

- Первая группа начала постановку мин. Время до огневого контакта крейсеров — семь минут.

Адмирал Зеро недовольно поджала губы. Семь минут было чересчур маленьким интервалом для крейсеров, но за всё приходилось платить. Эскадрилии Фальке пришлось тормозить, выходя на траекторию остального флота, затем — снова разгоняться, уже вместе с остальными крейсерами и эсминцами первой группы.

Через четыре минуты после крейсеров в бой вступят дредноуты.

- Адмирал! - тактический монитор вспыхнул оранжевыми сигналами, расходившимися от вавилонских супердредноутов. - Выбросы тепла от вражеской фаланги!

Зеро недоумённо уставилась на сигналы. Рядом возникли окна с данными тепловых сенсоров; согласно расчётам штабных интеллектов, выбросы тепла примерно соответствовали тепловыделению при… стрельбе из главных орудий.

Но вавилоняне всё ещё были в двенадцати минутах!

- ИК докладывает о тепловых следах в двух тысячах километров от вражеской фаланги! - выкрикнула оператор ИК. На тактическом мониторе зажглось созвездие ярких огней, тут же ощетинившееся предполагаемыми векторами — и все из них указывали навстречу Флоту метрополии.

Громко взвыла сирена.

- Адмирал! Нас подсвечивают лазером!

Зеро остолбенела.

Вавилоняне только что выстрелили. Не дойдя до огневого рубежа.

- Всей фаланге вдруг! - рявкнула она. - Противокосмической обороне к бою!

Палуба «Серениссимы» задрожала под ногами; дредноут менял курс. Силуэты остальных кораблей фаланги сдвинулись следом за ним в манёвре уклонения. Сирена, предупреждавшая об облучении, резко оборвалась.

И тут же завыла снова.

- Подсветка! Тепловые следы меняют вектор!

- Продолжать манёвры! - выкрикнула Зеро. Строй Флота метрополии рассыпался; вместе с дредноутами поспешно меняли позицию крейсера второй группы. Перекрывая друг друга, вспыхивали сферы и конусы поражения орудий ПКО и противоракет.

Оранжевые звёзды тепловых следов, нёсшиеся впереди вавилонского флота, ярко вспыхнули и как один сменили курс.

***

Четыре сотни ракетоторпед, подгоняемые ярким звёздным сиянием своих двигателей, устремились навстречу Флоту метрополии.

Орудия главного калибра дредноутов представляют собой линейные гравиускорители, смонтированные вдоль длинной оси корабля, занимающие большую часть его длины. За несколько секунд каждое из таких орудий разгоняло пятиметровый снаряд ракетоторпеды с нуля до почти пятисот километров в секунду. Барабаны автоматов заряжания позволяли орудию за полминуты сделать от четырёх до восьми выстрелов. Такой выстрел невозможно замаскировать: дредноуту, ведущему огонь из главного калибра, приходится сбрасывать хладагент — или рисковать расплавить направляющие ускорителей.

Каждый из вавилонских супердредноутов был построен вокруг трёх таких орудий — максимально разнесённых друг от друга, чтобы одно успешное попадание не уничтожило их все. За полминуты главная батарея супердредноута класса «Мяарду» могла дать залп в двадцать четыре ракетоторпеды калибра 52 см — по восемь выстрелов с каждого орудия.

Маршевые двигатели ракетоторпед запускались непосредственно перед выстрелом — термоядерные установки были компактными, надёжными и проверенными тысячелетиями человеческой истории. Выйдя из ствола, ракетоторпеды тут же давали тягу, начиная разгон к цели. К моменту, когда сенсоры Флота метрополии узнали о запуске, ракетоторпеды уже были в четырёх тысячах километров от выпустивших их кораблей.

Фаланги линейных кораблей Флота метрополии и ОТГ-433 к тому моменту разделяли ещё шестьсот восемьдесят тысяч километров — чуть больше двух световых секунд. До выхода обоих фаланг на огневой рубеж оставалось ещё двенадцать минут.

Чтобы пересечь это расстояние, ракетоторпедам хватило одиннадцати.

***

Марцианские дредноуты, разорвав строй, сменили векторы, отклоняясь на несколько сотен метров от прежней траектории. Только это их и спасло.

Рой противоракет, выпущенных пятью крейсерами ПРО Флота метрополии, сумел прорядить почти половину из четырёхсот вавилонских ракетоторпед. Шквал огня энергоорудий ПКО, на доли секунды ярко вспыхнувший в пространстве, остановил ещё почти сотню снарядов. В своём долгом полёте, корректируя курс следом за лазерными лучами систем управления огнём, ракетоторпеды истратили почти весь излишек дельта-V, предназначавшийся для манёвров уклонения на конечном отрезке траектории.

Но оставшиеся ракетоторпеды поразили цель.

На рубеже в двадцать пять тысяч километров первые ступени, истратившие весь запас хода, заглохли и отпали, кувыркаясь позади своей ноши — коротких, чуть больше двух метров, цилиндров варп-торпед. Султаны холодного газа ориентационных двигателей вспыхнули вокруг них, почти незримые в пустоте космоса.

И сто восемьдесят два крошечных варп-привода, неспособных даже развивать скорость выше световой, вспыхнули и рванулись вперед.

***

«Серениссима» содрогнулась, когда торпеды, вырвавшись из разорвавшихся коконов искривлённого пространства, ударили в её борт. Плазменные шпуры боеголовок пробили обшивку, уничтожая всё на своём пути. Несколько торпед прошли выше и ниже цели; но остальные попали в бок дредноута, оставляя раскалённые добела борозды в обшивке, искорёженные и оплавленные переборки, уничтоженные отсеки. Одна из торпед выбила три бортовых энергоорудия и пост управления огнём плутонга. Другая испарила нижний хвостовой резервуар хладагента по левому борту. Несколько пробили броню в хвостовой части дредноута, неподалёку от ядра ходового привода, но безрезультатно; предохранители вовремя среагировали на скачок напряжения, и корабль даже не почувствовал этого. Ещё две торпеды уничтожили бортовой минный аппарат вместе с постом управления и один из бесповоротно выгоревших излучателей силового щита.

На мостике «Серениссимы» ревела сирена. Экран контроля повреждений вспыхнул каскадом рубиново-алых огней тревоги. Тактический монитор пульсировал красным: тактическая сеть непрерывно передавала данные о повреждениях остальных кораблей фаланги.

Но все они были целы. Пока  целы.

Зеро впилась взглядом в монитор, побелевшими пальцами вцепившись в поручень вокруг него. Доклады кораблей вспыхивали перед её глазами один за другим. Крейсера и эсминцы первой групы, нёсшиеся впереди, вошли в контакт с вавилонянами; силуэты на тактическом мониторе то и дело вспыхивали алым. Толстые огненные светлячки мин вспыхивали перед ними, устремляясь навстречу противникам.

Алое облако огневого рубежа, окружавшего фалангу дредноутов, поглотило вражеские линейные корабли.

- Говорит «Серениссима». - прорычала Зеро; командный интерфейс вспыхнул вокруг её руки. - Всей фаланге, огонь!

Шестнадцать лазерных лучей ожили, и Флот метрополии, впервые за почти двести лет, дал свой первый залп.

***

Только тринадцать марцианских дредноутов сумели выстрелить. «Репубблика», головной корабль класса, едва начала цикл стрельбы, когда его прервали предохранители: вавилонские торпеды уничтожили несколько её баков с хладагентом, чудом не зацепив сами орудия. «Дуче Энрика Джиампаоло» потеряла одно из двух орудий; от избыточного тепла попаданий перегрелось второе, и раненный дредноут панически стравливал раскалённый литий из ствола. У «Дуче Людовико Маммолити», флагмана контр-адмирала Кварио, произошла фатальная ошибка в системе управления огнём — то, что в ВКС коротко и ёмко называлось «облом системы».

Но остальные корабли дали залп. У марцианских дредноутов была куда меньшая батарея главного калибра: всего по два орудия у каждого, с шестизарядными барабанами на «Кампионе» и «Фундаторе», и восьмизарядными — на «Репуббликах». Навстречу вавилонской фаланге рванулись всего сто шестьдесят четыре ракетоторпеды.

Перехватчики и противоракеты вавилонян смели их все. Только пять марцианских ракетоторпед миновали первый рубеж вавилонской ПРО. У них было больше дельта-V для манёвров уклонения, но лишь двум ракетоторпедам удалось прорваться через огонь энергоорудий, встретивший их.

Одна торпеда попала в «Муусмяану», прочертив широкую полосу вдоль спины дредноута: флагман второй эскадрилии ОТГ-433 наполовину ослеп, когда шпур термоядерной плазмы испарил половину его сенсоров верхней полусферы. Вторая торпеда разбилась об борт «Лахяамму», флагмана адмирала Эскялиине, заставив супердредноут содрогнуться.

Лазерные лучи систем управления огнём двух фаланг впились друг в друга, как невидимые копья, и дредноуты выстрелили снова.

***

Тактический монитор озарял лицо Ханса Фальке кроваво-красным. «Дуче Виттория Саммаркони» дала залп из носовых энергоорудий, испарив нёсшийся ей навстречу вавилонский эсминец. Батареи ПКО дробно вспыхнули, перехватывая рванувшиеся к крейсеру мины.

«Дуче Виттория» повернулась вдоль оси, давая ещё один залп по носу, попав прямо в борт развернувшемуся для бортового залпа вавилонскому крейсеру. Тот успел выстрелить: попадания энергоорудий размазались по перегруженным щитам верхней полусферы. «Дуче Виттория» развернулась снова, подставляя недобитому врагу нижнюю полусферу, а затем — резко повернулась бортом к противнику, ярко вспыхнув маневровыми двигателями.

Кавалиускайте среагировала моментально. «Дуче Виттория» не успела ещё завершить разворот, как восемь её бортовых энергоорудий разом вспыхнули, ударяя в борт вавилонянина, почти раскалывая его пополам. Только что шедший наперерез силуэт потемнел; ходовая вавилонского крейсера была ещё цела, но последним залпом «Дуче Виттория» обезглавила его, пробив броню и буферные отсеки до самой жилой зоны и мостика в её глубине.

Позади кораблей Фальке дредноуты дали новый залп. Это было хорошо, отметил Фальке про себя: фаланга всё ещё была позади  него.

Иначе он бы обеспокоился.

- Всем кораблям разворот через две тысячи. - скомандовал он. - Приготовиться к минной атаке!

Подтверждения возникали перед его глазами. Группа, разбившаяся на звенья и поредевшая, одновременно кувыркнулась, отстреливаясь от начавших маневрировать в ответ вавилонян. Носовые энергоорудия «Дуче Виттории» выстрелили снова; один из шпуров прошёл вскользь по борту вражеского эсминца, развернувшегося к крейсеру навстречу. Его ведомый дёрнулся было вперед, но не успел даже начать ускорение, подставившись под главные орудия шедшего рядом с Фальке «Дуче Бенедетто Понтекорво».

Третий эсминец развернулся навстречу, но в этот момент ходовые приводы крейсеров и эсминцев Фальке дали импульс, сменяя их вектор. Эсминец в панике выстрелил — сегмент бортового щита «Дуче Бенедетто» мигнул — и рванулся вбок.

Прямиком под бортовой залп летевшего на левом фланге крейсера «Монтебеллуна».

Силуэт эсминца на мониторе не потух. Он просто испарился.

Вавилонские крейсера ускорялись им навстречу после разворота. Крошечные дротики эсминцев рассыпались перед их строем, разбившись звеньями попарно, ведущий и ведомый. Перед кораблями Фальке зажглись, расходясь, конусы поражения минных аппаратов.

- Пуск мин по моей команде. - предупредил он, глядя на то, как приближались силуэты вавилонских кораблей. «Дуче Виттория» задрожала под ударами вражеских носовых энергоорудий; два крейсера - «Ирпино» и «Сатриано» - выпали из строя, потускнев; перед глазами Фальке вспыхнули доклады о повреждениях. Он зло сжал зубы: «Ирпино» потерял весь правый борт и утратил управление, бесконтрольно вращаясь вокруг своей оси, а у «Сатриано» отказали силовые поля, удерживавшие ядро ходового привода. Крошечная чёрная дыра высвободилась из их плена, вмяв ходовой отсек внутрь приливными силами и разорвав крейсер надвое.

Края конусов поражения коснулись первых вавилонских эсминцев.

- Пуск! - приказал Фальке, и минные аппараты его кораблей разом выплюнули рой ярко-оранжевых светлячков — самоходных мин — навстречу вавилонскому дивизиону. Вавилонские корабли выстрелили в ответ.

В отличие от ракетоторпед, самоходные мины были больше похожи на маленькие космические аппараты, чем на снаряды. Куда более умные, они компенсировали недостаток дальности и ускорения более высоким запасом манёвренности и универсальностью применения. Атакующая мина бросалась к врагу, не обращая внимания на радиоэлектронные уловки и увиливая от огня энергоорудий. Оборонительная мина могла таиться в космосе годами, сводя излучения к минимуму, пока она не обнаруживала противника — или не получала команды для первого и последнего атакующего броска.

Орудия ПКО с обеих сторон вспыхнули, отстреливая приближающиеся мины. Крейсера и эсминцы брызнули в стороны, меняя вектора, обмениваясь бортовыми залпами. Но некоторые мины нашли свои цели.

И цели перестали существовать.

Тактический монитор «Дуче Виттории» пульсировал красным. Бесперестанно выла сирена. Воздух на мостике уже был спёртым и чересчур горячим; системы охлаждения едва справлялись с перегревом от энергоорудий.

- Минные аппараты заряжены. - доложила «Дуче Виттория», и Фальке кивнул. Крейсер сотрясся ещё раз; щиты вдоль его левого борта вспыхнули и погасли от перегрузки. Кавалиускайте развернула корабль вокруг оси, подставляя целый борт противнику, и дала ещё один импульс, меняя вектор движения — прямо следом за маневрирующими вавилонянами.

Только половина крейсеров сумели повторить этот манёвр. Из трёх эскадрилий, бывших в распоряжении Фальке, уцелело шесть кораблей; один из них, «Россореджио», не сумел сманеврировать вовремя и был отрезан, тщетно отстреливаясь от летящих наперерез ему вавилонян. От тридцати эсминцев первой группы осталось шестнадцать; к счастью, флагман Дисенцо всё ещё был среди них.

Вавилонян было больше. Им не было нужды разделять свои силы; из шестнадцати ударных крейсеров в строю было ещё девять.

Но это, зло подумал Фальке, ненадолго.

- Пуск! - выкрикнул он.

Минные аппараты по обеим бортам крейсеров выстрелили, выпуская новые мины — тут же вспыхнувшие яркими огнями маршевых двигателей и бросившиеся вперед, следом за вавилонскими кораблями. И на этот раз те не выпустили мины в ответ.

Восемнадцать мин бросились к вавилонским крейсерам. Те успели среагировать, открыв огонь батарей ПКО; но дистанция была слишком короткой, а марцианские мины — на счастье! - оказались чересчур умны.

Шесть мин вспыхнули звёздами, испаряясь под выстрелами энергоорудий. Двенадцать вспыхнули пульсарами, и кинжалы варп-торпед вонзились в борта вавилонских крейсеров.

Пять из них погибли мгновенно.

***

Второй залп оказался более успешным, чем первый. Дистанция между фалангами неуклонно сокращалась. «Репубблика» сумела восстановить охлаждение главной батареи; «Дуче Энрика», окутанная облаками раскалённого лития, смогла достаточно остыть для стрельбы из единственного оставшегося главного орудия. Только «Дуче Леонардо» всё ещё не мог стрелять, поспешно устраняя последствия облома системы. Зеро отстранённо подумала, каково сейчас было её командиру — и, конечно же, самому Кварио: лев, сильнее всех рвавшийся в бой, сам оказался посмешищем.

«Серениссима» задрожала от исходящих выстрелов, когда оба орудия её главной батареи выпустили новые снаряды. Сто восемьдесят шесть ракетоторпед устремились навстречу вавилонским супердредноутам.

И вавилоняне выстрелили в ответ.

Огненные созвездия снарядов миновали друг друга. Залп Флота метрополии выглядел редким и незаметным по сравнению с пылающим оранжевым облаком вавилонян. Ракетоторпеды разошлись в стороны, и с обеих фаланг и их эскортов сорвались крошечные точки противоракет — и яркие огни перехватчиков с вавилонской стороны.

Зеро вцепилась в поручень мостика.

Им повезло. Перехватчики и противоракеты вавилонян сумели проредить только часть залпа. Ещё часть уничтожили орудия ПКО. Но семьдесят ракетоторпед нашли свои цели, и Зеро оскалилась, глядя на вспыхнувшие на тактическом мониторе следы варп-пузырей — и кроваво-красные следы попаданий.

А затем волна вавилонского залпа накрыла их с головой.

На этот раз противоракетная оборона Флота метрополии оказалась эффективнее — но её всё ещё оказалось недостаточно. Противоракеты сработали успешнее всего: вместо четырёхсот ракетоторпед до дистанции поражения энергоорудий ПКО дошло меньше трёх сотен. Огонь ПКО начал редеть — перегрев некоторых установок был чересчур высок — но даже так энергоорудиям удалось уничтожить ещё полсотни вавилонских снарядов.

Остальные выстрелили.

И попали в цель.

«Серениссима» дёрнулась, когда плазменные шпуры варп-торпед ударили в неё, испаряя обшивку, уничтожая бортовые батареи, буферные отсеки и корабельные коммуникации. Дредноут завыл и загудел под их ударами, будто раненный ардуинский левиафан; тревожные сообщения осыпали мостик, окрашивая его кроваво-красным.

«Репубблика» погибла мгновенно. Три торпеды пробили её носовую оконечность, пройдя в нескольких метрах от бронированной цитадели и начисто уничтожив одно из орудий главного калибра. Дредноут пережил бы это увечье — но ещё пять торпед вонзились в хвост корабля, пробивая броню, буферные отсеки и силовые поля, удерживавшие чёрную дыру в ядре ходового привода, насквозь.

«Дуче Чезаре Центовенти» раскололся пополам. Первая же торпеда обезглавила корабль и всю 15ую линейную эскадрилию, пробив повреждённый участок корпуса и пройдя сквозь буферные отсеки и бронированную цитадель вокруг мостика. Остальные торпеды довершили начатое, и их попадания разорвали многомиллионотонный дредноут надвое.

«Дуче Джульетта Лаццарони» потеряла ход и всю главную батарею за секунды до того, как ещё шесть торпед пробили её насквозь, и корабль превратился в полумёртвый остов, дрейфующий по прежнему вектору и окутанный стремительно рассеивающимися облаками воздуха и хладагента.

Некоторые торпеды прошли мимо целей. Это случалось. Но это ничего не изменило. Из двенадцати дредноутов Флота метрополии не осталось ни одного, который не был бы серьёзно поврежден.

Но почти все оставшиеся ещё могли стрелять.

***

Миинэ Эскяалиине яростно выругалась, ненавидящим взглядом впившись в тактический монитор. Сводки повреждений бежали перед ней длинными рядами цифр и острых, прямых букв и диакритиков вавилонского алфавита. Она зарычала, отмахнувшись от них рукой. Она и так видела, что случилось с её кораблями.

Она и так видела, что этим марцианским выродкам удалось попасть в неё!  Удалось попасть дважды!!

У «Лахяамму» недоставало всех щитов по левому борту. Броня супердредноута была изрыта искорёженными и оплавленными бороздами. Половина бортовой батареи была уничтожена. В носовой оконечности, между вторым и третьим орудиями, зияли раскалёнными краями дыры.

К счастью, её флагману повезло. Главная батарея «Лахяамму» оставалась целой и готовой к бою. Многим другим кораблям повезло куда меньше: «Аямасяагну» потерял одно из орудий главной батареи и едва не потерял второе. «Ансяари», ведомый второй эскадрилии, потерял ход и теперь дрейфовал, совершенно неуправляемый. «Негууни» осталась без всех энергоорудий по правому борту и докладывала о проблемах с перегревом — одна из марцианских торпед испарила верхний бортовой бак с хладагентом. Полуслепой на одну полусферу «Муусмяану» едва не лишился хода сам — но если его ходовому приводу повезло, то две другие торпеды испарили несколько жилых отсеков, пробив бронированную цитадель и лишь на несколько метров не зацепив мостик, и уничтожили погреб одного из трёх главных орудий. Нестерпимым жаром и ударной волной смяло и сплавило вместе барабан автомата заряжания; расчёт орудия получил тяжёлые ожоги, едва не сварившись в скафандрах заживо.

Эскяалиине зло стиснула зубы. Как они посмели?!

- Вяалкаами! - прорычала она. - Прикажи Нююте и его бездельникам включиться в бой!

- Есть! - резко кивнул начальник штаба. Его командный интерфейс зажёгся, передавая приказы. Эскяалиине злобно обернулась к тактическому монитору, глядя на содрогающиеся от попаданий марцианские дредноуты. Три из них уже вышли из боя.

Её оскал превратился в ухмылку, и она подняла руку. Белый ореол интерфейса возник вокруг её запястья, и она провернула руку, отдавая приказы.

Они дорого заплатят за свою дерзость, подумала она. Каждую секунду их оставшихся жизней.

Лазеры систем управления огнём впились в марцианские корабли. Зуммер сирены облучения, огласивший мостик «Лахяамму», сообщил, что марциане сделали то же самое.

Но теперь цели изменились.

***

- Фальке! - рявкнула Зеро, глядя на меняющие вектор корабли вавилонского флота. - Они подключили тяжёлые крейсера! Займись!

- Чем?! - огрызнулся Фальке. - У меня тут всего двадцать кораблей!

- Чем угодно!! - зло выкрикнула Зеро. - Если они начнут стрелять, у нас будет на полсотни проблем больше!!

- А-а-а-а, машины подери!!! - зарычал Фальке. - Займусь! Отбой! - он прервал связь. Зеро зло ударила кулаком по поручню мостика. Тяжёлые крейсера могли нести линейные гравиускорители главного калибра, хотя они и были короче — и имели меньшую дистанцию поражения — чем орудия дредноутов и линейных крейсеров. Но теперь, когда фаланги сходились всё ближе, это уже не имело значения.

Ещё десять минут, подумала Зеро. Вавилонские супердредноуты были почти в одной световой секунде от её кораблей. Ещё десять минут — и они войдут в дальность стрельбы бортовых энергоорудий.

Пережить эти десять минут будет сложнее всего.

- Адмирал! - Зеро ошеломлённо дёрнулась; это был Квадрини. - Нас освещают вавилонские лазеры!

Удивлённые возгласы операторов раздались почти одновременно.

Лицо Зеро побелело. Они, должно быть, разглядели «Аффондаторе» и заградители… но зачем бы им было атаковать их сейчас, пока её дредноуты ещё были целы? Или командир вавилонян даже не считает её дредноуты угрозой?

Или же она считает большей угрозой «Аффондаторе»?..

- Квадрини, не вступайте в бой! - выкрикнула она и переключила канал, вызывая выстроившиеся перед ней крейсера ПРО. - Мартинелли! Прикрой Квадрини и его корабли! Ни одна торпеда не должна попасть в них, ты понял меня?!

***

Тяжёлый крейсер «Вяасиикё» задрожал, корректируя курс, разворачиваясь навстречу израненной фаланге марцианских дредноутов. Лазер системы управления огнём зажёгся, отыскав цель, освещая её незримым ультрафиолетовым сиянием. На борту марцианских кораблей, должно быть, завывали сирены, предупреждая об облучении… но ни один из их лазеров не коснулся корпуса «Вяасиикё».

Вице-адмирал Ляуури Нююте хмыкнул, сложив руки на груди. Марциане были либо настолько тупы, что не считали его дивизион угрозой (на такой дистанции и с их повреждениями — зря, очень зря), либо — что более вероятно — у них просто не хватало кораблей, чтобы вести огонь по ещё восьми целям. Неизбежным недостатком командного лазерного наведения было то, что корабль мог одновременно вести огонь только по одной цели. Энергоорудия, с их независимыми постами управления огнём по каждому борту и по носу, были лишены таких ограничений.

У его тяжёлых крейсеров — кораблей класса «Ветехиини» - было всего по одному орудию главного калибра, да ещё и меньшей длины — а значит и меньшей мощности — чем у любого из супердредноутов. Для задачи, которая стояла перед тяжёлыми крейсерами ВКФ Вавилонии, этого вполне хватало: тяжёлые крейсера предназначались для независимого патрулирования и охоты на крейсера противника — в том числе и линейные крейсера, строившиеся галактидскими державами до сих пор. Поэтому, несмотря на меньшую дальность и меньший вес залпа, ракетоторпеды калибра 52 см на «Ветехиини» ничем не отличались от тех, что на линейных кораблях.

По данным разведки, у ВКС Марции было два линейных крейсера; ещё один они так и не достроили. Нююте фыркнул; в этом были все галактиды — ослабевшие, размякшие, настолько одержимые деньгами, что не были готовы выделять их даже на оборону. Оборону!  Проще было сразу признать поражение и упасть перед машинами на колени.

Тяжёлые крейсера Нююте должны были заняться марцианскими линейными крейсерами... если бы они были здесь. Новейшие корабли марцианских ВКС так и не появились: вместо них марциане выставили какое-то старьё, разве что не разваливающееся на ходу. Нююте был разочарован; но ещё больше он был разочарован, когда адмирал Эскяалиине — по настоянию Исёмаани и Лиинкёёле, несомненно! - решила придержать его крейсера вместе с кораблями ПРО, не позволив им вступить в бой с крейсерами противника. Теперь Исёмаани и Лиинкёёле несли потери, сцепившись с марцианами; но адмирал всё ещё держала тяжёлые крейсера в резерве.

До последнего момента.

Громко зажужжал зуммер облучения, едва не заставив Нююте подпрыгнуть в кресле. Он подался вперед, опёршись об подлокотники, глядя на вспыхнувший алым тактический монитор посреди мостика.

- Ряухаале! - рявкнул он командиру «Вяасиикё». - В чём дело?!

- Адмирал! - отозвался Ряухаале. - Нас облучают радаром! Четырнадцать источников, дистанция — пятьдесят тысяч и сокращается!

- Откуда?! - зарычал Нююте, вскакивая с кресла. Он уставился на сияющую волюметрическую сферу монитора, выискивая марцианских наглецов: это не могли быть дредноуты, они не пользовались радаром, но тогда…

Нююте остолбенел, уставившись на стаю крошечных дротиков, рвавшуюся к «Вяасиикё» и его дивизиону. На его глазах один из дротиков вспыхнул и исчез, угодив под бортовой залп ударного крейсера… но остальные упрямо продолжали путь на всё более высоком ускорении.

- Всем кораблям! - выкрикнул он. - Противоминный манёвр! Приготовиться к минной атаке!

***

Командная рубка эсминца едва могла считаться мостиком. Здесь не было ни огромной сферы тактического монитора, как на других кораблях, ни отдельных секций ходовой, боевой и информационной частей. Утопленные в пол консоли операторов теснились вдоль переборок и посреди рубки — в которой едва можно было выпрямиться, не ударившись головой.

Ни в какое сравнение с мостиком более крупного корабля это не шло. Но эсминец был едва-едва три сотни метров в длину, примерно половину которых занимала ходовая часть. Остальное пространство приходилось использовать как можно более эффективно.

Адмирал Дисенцо сидел за консолью, вслушиваясь в грохот ускоряющегося корабля вокруг него. На экране перед ним — крошечной копии больших тактических мониторов — веер его эсминцев стремительно сокращал дистанцию до начавших манёвры уклонения тяжёлых крейсеров. Он не чувствовал перегрузок, разумеется — искусственная гравитация и компенсатор инерции заботились об этом, как и всегда. Но кораблю от этого было не легче: законы механики можно было смягчить, но нельзя было обмануть.

- Ударные крейсера меняют вектор, - торопливо говорил голос адмирала Фальке у Дисенцо в ухе. - Я задержу их, но ты тоже поторопись.

- Торопиться подставиться под залп тяжёлого дивизиона? - едко переспросил Дисенцо.   - Ханс, ты сумасшедший.

- Махнёмся?  - весело предложил Фальке. Даже под этим напускным весельем голос старшего адмирала дрожал от напряжения. - Раз уж у тебя, Гаспаре, кишка тонка...

- Вот ещё! - фыркнул Дисенцо в ответ. - Так я тебе и уступлю шанс погеройствовать… Кроме того, ты не успеешь. Летай и стреляй.

- Не успею. - кисло согласился Фальке. Его голос будто окаменел. - Смотри куда летишь. Отбой.

Гаспаре Дисенцо сглотнул. Слова Фальке пришлись как нельзя более к месту.

- Отбой. - пересохшим горлом выдавил он и снова перевёл глаза к экрану: тяжёлые крейсера были всё ближе. Ещё каких-то десять тысяч метров…

Они не пытались уйти. Крейсерам не хватило бы времени на разгон. Но в маневрировании их ничего не ограничивало.

И в огневой мощи.

- Всем кораблям вдруг. - скомандовал Дисенцо. - Приготовиться к минной атаке, пуск на десяти!

- Пуск на десяти, есть!

- Пуск на десяти, так точно!

Подтверждения рассыпались перед его глазами. Дисенцо смёл их все одним движением век. Кое в чём он действительно завидовал Фальке и крейсерским адмиралам: на большом мостике можно было не бояться информационной перегрузки.

Веер тяжёлых крейсеров перестроился, развернувшись носами к приближающимся эсминцам. Те бросились врассыпную за несколько секунд до того, как носовые энергоорудия крейсеров разом вспыхнули.

Три эсминца погибли мгновенно. Остальным повезло. Пока  повезло. Они рванулись вперед, увеличивая тягу, буквально пожирая последние сотни километров до заветного огневого рубежа, то и дело бросаясь из стороны в сторону.

Десять тысяч.

- Пуск!

Эсминец задрожал. Минные аппараты по обоим бортам выстрелили одновременно, выбрасывая навстречу тяжёлым крейсерам мины.

Орудия крейсеров вспыхнули вновь. На мгновение их злоба показалась адмиралу Гаспаре Дисенцо тщетной.

А потом четыре термоядерных шпура пронзили эсминец насквозь, и его не стало.

***

Эсминцы и крейсера проектировались, исходя из разных задач. Оба типа кораблей несли на борту минные аппараты и мины; но крейсера должны были действовать в отдалении от баз и кораблей снабжения, в одиночестве или в составе звена или эскадрилии, и полагались на энергетическое вооружение, не требовавшее боезапаса. Но батареи энергоорудий требовали больше энергии: более мощного (а значит — более долговечного) ходового привода, больших запасов хладагента.

Эсминцы были куда экономнее крейсеров. Они были меньше. Они требовали меньших расходов на снабжение и содержание. И они были не менее — или даже более — эффективными в бою, чем крейсера. Мину можно было сбить. Но у эсминцев было много мин.

Марцианские эсминцы типа «Венаторе» идеально отражали эту философию. Они были сравнительно недорогими в постройке и нетребовательными в обслуживании — насколько могут быть недорогими и нетребовательными гиперкорабли. Для Марции, последние полвека отчаянно экономившей на обороне, эти качества были особенно важными.

И у каждого из них было восемь минных аппаратов.

Группа адмирала Дисенцо насчитывала четырнадцать кораблей. Один из них был уничтожен огнём бортовых батарей вавилонского ударного крейсера. Ещё три погибли, попав под носовые энергоорудия тяжёлых крейсеров. Из десяти эсминцев, вышедших на дистанцию пуска, после следующего залпа вавилонян осталось только четыре.

Но в следующий момент на дивизион адмирала Нююте обрушились восемьдесят марцианских мин.

Орудия ПКО сбили несколько из них. Но для самоходных мин, и для их боевой нагрузки, расстояние до вавилонских кораблей было слишком малым.

Шестьдесят три варп-торпеды вспыхнули на гравилокаторах. Сорок девять из них попали в цель.

Тяжёлые крейсера ВКФ Вавилонии «Вяасиикё», «Сяуукё», «Икютиирсё» и «Ряауумё» погибли мгновенно.

***

Адмирал Зеро выдохнула, наблюдая за вспышками варп-пузырей и темнеющими силуэтами тяжёлых крейсеров на тактическом мониторе. Атака увенчалась успехом. Вавилонский тяжёлый дивизион не выстрелил.

Но это была слишком маленькая победа.

Израненная и поредевшая фаланга Флота метрополии выстрелила снова. Почти одновременно с ней дали залп вавилонские супердредноуты.

Вавилонских ракетоторпед стало меньше, отстранённо отметила Зеро. Несколько супердредноутов выстрелило всего одним или двумя орудиями, а два — не смогли выстрелить вообще. Но даже поредев, вавилонский залп всё ещё был намного тяжелее того, что сумели выпустить страдающие от перегрева и вражеских попаданий марциане.

И часть этого залпа теперь устремлялась навстречу кораблям адмирала Квадрини.

Противоракеты и орудия ПКО встретили их на полпути. Даже часть установок дредноутов открыла огонь по рвавшимся к арьергарду ракетоторпедам. Орудия, установленные на минных заградителях и противоракеты «Аффондаторе» вступили в бой последними, и из полутора сотен ракетоторпед, предназначенных для 54ой эскадрилии минных заградителей, до целей дошло меньше десяти.

Но в это время остальные вавилонские снаряды настигли свои цели, и фаланга Флота метрополии рассыпалась на части.

***

Адмирал Миинэ Эскяалиине торжествующе зарычала, глядя на поблёкшие силуэты марцианских дредноутов. Из двенадцати кораблей, уцелевших после второго залпа, в бою осталось едва четыре израненных остова.

Четыре дредноута потеряли управление. Два раскололись пополам под ударами торпед. Ещё два прекратили существовать вообще, когда чёрные дыры их ходовых приводов смяли их и начали пожирать изнутри.

И всё же их резерв был почти нетронут. Эскяалиине задумчиво поджала губы. Эти пять кораблей были очень важны для марциан, если ради них они были готовы пожертвовать прикрытием своей фаланги.

А затем тактический монитор вспыхнул красным, и марцианские ракетоторпеды обрушились на фалангу ОТГ-433.

***

- ...адмирал! Адмирал!! Зеро!!!

Мальхия Зеро застонала и помотала головой. Адмиральская фуражка свалилась с неё, покатившись по полу и упав тульёй вниз. Золотая львиная голова, печально звякнув, упала с плеча, повиснув на одном ремне.

Удар отшвырнул её к переборке, ударив об одну из консолей мостика. В ушах гудело; перед глазами шли круги, а зрение то и дело шло помехами. Виртуальный интерфейс ежесекундно сбоил, дрожа и дёргаясь.

Она попробовала двинуть рукой. Белый ореол командного интерфейса вспыхнул, возвращаясь к жизни, мигнул и погас.

- Зеро!!! Мальхия!!! Да отвечай же!!!

Она оттолкнулась от стены, зашипев от боли. Аварийное освещение заливало потемневший мостик тусклым зелёным светом. Вокруг мигали консоли. Сфера тактического монитора посреди мостика потухла.

Вокруг неё раздавались негромкие стоны. Одна из операторов выкарабкалась из-под консоли, глядя на неё остекленевшими от шока глазами.

Цитадель, отупело подумала Зеро. Они пробили цитадель.

Пошатываясь, она прошла через полутьму мостика, не обращая внимания на стоны, вскрики и возгласы вокруг неё. Её ладонь ударилась об погнутый поручень вокруг проектора тактического монитора.

Негромкий свист коснулся её ушей. Значит, мостик всё-таки был пробит. Недостаточно для того, чтобы их вытянуло в космос, но слишком близко.

- МАЛЬХИЯ!!! АДМИРАЛ!!! Говорит Фальке!!! Ты слышишь меня??!!

Зеро тряхнула головой. Спутавшиеся волосы упали ей на глаза. Всё её лицо казалось липким; китель будто прилип к телу. Она зажмурилась, пытаясь заставить помехи в зрении исчезнуть, а виртуальный интерфейс — заработать снова. Сделала глубокий вдох.

- ...Фальке? - тихо спросила она.

- Мальхия!!! Ты жива?!

- Я?.. - переспросила Зеро и оглянулась вокруг, разглядывая разрушенный мостик. - Похоже на то…

Она зажмурилась снова. Мысленно отсчитала до десяти. От постоянных помех в висках пульсировала боль.

- В нас попали. - проговорила она. - Мостик почти пробит. Что там?

- Их потрепало, - ответил Фальке после недолгой паузы, - но почти вся их фаланга цела. Они идут на сближение.

- Квадрини?.. - спросила она.

- Ждёт приказа.

Мальхия выдохнула. «Аффондаторе» и минные заградители были целы. Она пожертвовала всей фалангой… но они были целы.

Её план ещё мог увенчаться успехом.

- Свяжи меня с ним. - пробормотала она. Ноги вдруг ослабели, и ей пришлось схватиться обеими руками за поручень, чтобы не сползти на пол. - Попробуй.

- Я… Сейчас. - и Фальке замолчал. Зеро, тяжело дыша, заставила себя выпрямиться. Кто-то подхватил её за плечи, помогая ей.

Она обернулась. Это был командир корабля, старший капитан Миниери. Она слабо улыбнулась ему.

- Спасибо. - проговорила она.

- Не за что. - улыбнулся в ответ Миниери. Он помог ей развернуться, опереться спиной об поручень, чтобы не упасть. - «Серениссима» не отвечает. Похоже, они попали в серверную.

- Скорее всего. - признала Зеро. Она посмотрела на Миниери; аварийное освещение отбрасывало на лице капитана странные тени, делая его тёмное лицо почти чёрным — и куда более старым, чем она помнила. Золотые лычки на его петлицах будто покрывала патина.

Миниери был командиром «Серениссимы» ещё задолго до её назначения командующим Флота метрополии. Она не стала его заменять, хотя такая прерогатива у неё была, и ей приходилось ей пользоваться. Миниери знал корабль, как свою долговременную память, и экипаж уважал его — а слаженные экипажи во Флоте метрополии ценились очень высоко.

А кроме того, у них с Миниери практически сразу сложились хорошие отношения. Ей приходилось бороться с неприязнью линейных адмиралов и командиров к ней, выходцу из крейсерского сообщества. Миниери никогда не выказывал этой неприязни.

С самого первого дня.

- Оресте. - сказала она. - Я была рада служить с тобой.

- Это была большая честь, адмирал. - скромно улыбнувшись, ответил он. Зеро не смогла удержаться от ответной улыбки.

Пускай эта улыбка и получилась чересчур горькой.

- Адмирал Зеро! - раздался дрожащий от волнения голос в её ушах. - Говорит адмирал Квадрини! Вавилонские супердредноуты приближаются к вам! Скоро выйдут на дистанцию поражения энергоорудий!

- Отлично. - проговорила Зеро, прервав его торопливые объяснения. - Контр-адмирал Квадрини, ваши корабли?

- Мы целы! «Перинальдо» и «Бийотай» немного потрепало, но они могут маневрировать и их мины в полной сохранности! - Квадрини сглотнул. - Что нам делать, адмирал?!

- Начинайте постановку мин. - приказала Зеро. - Оборонительную. Они уже догадались, что вы такое, адмирал. Но у вас ещё есть шанс довести дело до конца.

- Но вы…

- Я уже мертва, Квадрини. - изо рта Зеро вырвался сухой смешок. - Мы потеряли управление. Они добьют нас следующим залпом.

Её руки до боли сжали поручень.

- Добейте их, адмирал Квадрини. - то ли приказала, то ли взмолилась она.

- Я… Я… Есть! - запинаясь, отозвался Квадрини. - Госпожа адмирал!

Он исчез. Зеро моргнула. Только сейчас она почувствовала, что вся дрожит.

Они были уже мертвы. Живые мертвецы, застрявшие между мирами живых и мёртвых, предков и ныне живущих.

Какое странное чувство.

Она моргнула вновь. Что-то горячее скатилось по её щеке. Мир перед глазами задрожал, расплываясь, и теперь это не было помехами интерфейса.

- Фальке? - позвала она. Её голос предательски треснул, и последние звуки вышли тонкими, почти скрипучими.

- Да, Мальхия? - спросил он после короткой паузы. В ушах слышался треск и шипение; связь, должно быть, работала каким-то чудом.

- Отдай команду на подрыв. - проговорила она. - Квадрини не сможет. Ты сможешь.

- Хорошо. - тихо ответил Фальке.

- Уводи корабли. Выживших. - она сглотнула. Слёзы застилали ей глаза. - Скажи… Скажи Габриэле, что я люблю его. Всегда.

- Я скажу. - пообещал Фальке. Его голос упал до почти неразличимого шепота. - Прощай, Мальхия.

- Прощай. - прошептала она. - Это была большая честь.

- Я знаю. - только и сказал он.

Её пальцы на поручне разжались. Ноги подкосились, больше не в силах держать её, и Мальхия Зеро сползла на пол.

Связь в ушах зашипела в последний раз и затихла.

Навсегда.

***

Адмирал Эскяалиине отмахнулась от докладов о повреждениях. Их было больше, чем ей хотелось бы: последний отчаянный залп марциан прорвался через противоракетную оборону ОТГ-433, пробивая броню, вырывая куски обшивки, ломая орудия и испаряя сенсоры и батареи. «Муусмяану» потерял управление; его мостик и адмирал Хёвиини не отвечали на запросы. «Аямасяагну» потерял все орудия главной батареи. «Эрешкигаль» и «Эррю», оба из третьей эскадрилии этого выскочки Анмокаани, подставились под удар и теперь хромали в арьергарде с израненными бортами, рапортуя о перегреве.

Все её корабли были относительно целы. Но один потерял ход, два — управление, а ещё шесть — от одного до трёх орудий главного калибра. Даже её «Лахяамму» ослепла на всю верхнюю полусферу.

К счастью, удовлетворённо подумала Эскяалиине, главные орудия больше им не понадобятся. Не в этом сражении.

Потери крейсеров были слишком велики. Уцелевшие тяжёлые крейсера, израненные ударами марцианских мин, тормозили, уравнивая скорости с её изувеченным арьергардом. Из шестнадцати ударных крейсеров осталось четверо; она приказала им выйти из боя. Оставшиеся три марцианских крейсера отступали сами.

Флота метрополии больше не было. Осталась лишь горстка кораблей — крейсера, корабли ПРО, эсминцы, выставленные перед фалангой в тщетной попытке усилить плотность огня ПКО (и им это удалось, кисло подумала Эскяалиине)… и, конечно, пять кораблей резерва, только что развернувшихся для торможения и смены вектора.

Далеко они не убегут, подумала она. От ОТГ-433 им не уйти; и она, Миинэ Эскяалиине, займётся ими в самые кратчайшие сроки.

Как только она закончит с недобитыми дредноутами.

- Всей фаланге, - приказала она. Её губы растянулись в голодной ухмылке. - Энергоорудия к бою.

Пора было кончать с этим.

***

Ханс Фальке смотрел, не сводя глаз, на силуэты вавилонских супердредноутов, разворачивавшихся бортом к мерцавшей четвёрке дредноутов бывшего Флота метрополии. Последние выжившие корабли дрейфовали по своим прежним векторам, бок о бок с мёртвыми остовами  и обломками. Два из них вспыхнули — слабыми дробными выстрелами уцелевших энергоорудий, ударивших об щиты вавилонян.

Фаланга супердредноутов вспыхнула в ответ, и четыре огня погасли.

Фальке смотрел на сферу монитора, не в силах отвернуться. Вражеская фаланга продолжала стрелять, раз за разом поливая огнём бортовых батарей безответные останки Флота метрополии. Потемневшие силуэты загорались снова и снова, когда шпуры энергоорудий ударяли в них, вырывая куски обшивки, пробивая остовы кораблей насквозь, убивая тех, кто ещё мог быть жив внутри.

На каждом дредноуте было почти четыре сотни человек экипажа. Удалось ли кому-либо из них спастись, Фальке не знал.

Шесть тысяч человек.

Мертвы.

Он сглотнул. Горло пересохло. Даже сейчас, в нестерпимом жаре перегревшейся и торопливо сбрасывавшей тепло «Дуче Виттории», он почувствовал, как его руки похолодели.

- Адмирал, - тихо проговорил голос Квадрини. - Мины уже должны быть на позиции.

Фальке отстранённо кивнул. Он забыл, что Квадрини никак не мог увидеть этого жеста.

Командный интерфейс загорелся вокруг его руки.

«Скажи Габриэле, что я люблю его».

Он закрыл глаза.

«Всегда».

И скомандовал подрыв.

***

Миинэ Эскялиине резко обернулась к вспыхнувшему тактическому монитору одновременно с пронзительным воем зуммера сирены. И остолбенела, глядя на огненную волну, на её глазах расходившуюся вокруг фаланги.

Рапорты о многочисленных источниках облучения заполонили её зрение, но она будто бы не замечала их, впившись глазами в монитор, на котором, одна за другой, вспыхивали переходящие в атакующий режим мины.

Сотни мин.

Она открыла рот, вскидывая руку, уже облекающуюся командным интерфейсом, когда тактический монитор вспыхнул снова.

Сотни варп-торпед ударили одновременно, и супердредноут «Лахяамму», а вместе с ним — и двенадцать кораблей фаланги оперативной тактической группы №433, погибли.

Адмирал Миинэ Эскялиине и контр-адмирал Яаакко Вяалкаами умерли мгновенно.

***

На мостике «Эрешкигаль» царила ошеломлённая тишина.

Симиру Анмокаани смотрел на тактический монитор, не в силах свести с него глаз. Словно зачарованный, он смотрел на расплывающиеся вспышки варп-пузырей, сияющие звёзды взрывов и массивные тени вырвавшихся на волю чёрных дыр там, где только что находились двенадцать супердредноутов.

Все боеспособные корабли ОТГ-433 были уничтожены в мгновение ока.

Он почувствовал, что ему трудно было дышать. Это я , пульсировало у него в голове.

Там мог быть я .

Пять сотен мин, заранее выброшенных в космос марцианами и ждавших своего часа, выстрелили мгновенно, без какого-либо предупреждения — на дистанции слишком близкой, чтобы их можно было сбить, и слишком быстро для манёвров уклонения.

Даже у супердредноутов класса «Мяарду» и «Ниинурте» не было ни единого шанса.

- Адмирал! - дрожащим голосом воскликнул один из операторов дальней связи. - Говорит… - он на секунду замешкался, сверяясь с таблицей кодов в уме, - J-14991! Они просят дальнейших указаний!

Симиру сглотнул. Невероятным усилием он заставил себя оторвать взгляд от тактического монитора.

Поражение. У ОТГ-433 не осталось ни одного неповреждённого корабля, кроме транспортника «Тяасмеету» с его перехватчиками. Они разбили Флот метрополии, лишив Марцию — и марциан — единственного соединения линейных кораблей и единственного их боеспособного соединения вообще. Но приставить нож к горлу Марции, установив полный контроль над орбитой планеты, израненные остатки ОТГ-433 не могли.

Больше не могли.

Это было поражение.

Он облизнул пересохшие губы. Руки изо всех сил сжались в кулаки, до боли впившись ногтями в ладони. Командный интерфейс возник вокруг его стиснутого кулака, будто по своей воле.

- Говорит вице-адмирал Анмокаани. - сухо проговорил он. - Всем кораблям приготовиться к сверхсветовому прыжку.

Поражение, стучало в его висках. Первое за двести лет со времён войны.

Первое в этой войне.

- Мы отступаем.

***

Закатное солнце горело за окнами кабинета на втором этаже Администрации.

Оно спускалось к горизонту, заливая небо оранжевыми и красными тонами, отражаясь в чёрных водах залива Аппродаре, скрываясь за отбрасывавшими длинные тени монолитами многоэтажных домов в жилых массивах Тревиньяно и Кампокроче, вспыхивая на красных крышах старого Сан-Марко.

Сан-Марко, помнивший ещё кровавое падение Первой Республики в хаосе, который она сама же и создала; помнивший марширующие под чёрно-алыми знамёнами полки кондотьеров и гвардейцев Консулата; помнивший гиперскоростную смерть, павшую с небес во время Великой войны. Его новые шрамы были слишком свежи.

Никто не тронул пеплища на Пьяццале Серениссима. Чёрную громаду Музея Республики, выгоревшего изнутри дотла, лишь задрапировали огромными красно-зелёными полотнами; головы крылатых львов хищно распахивали пасти, надменно взирая на молча ходивших внизу людей.

На Пьяццале Серениссима лежали цветы. Они усеивали ступени площади, на которых полицейские президента Берлиньери расстреливали разбегающуюся толпу — и этого было достаточно, чтобы толпа повернула обратно и смела их. Они лежали на изрытом попаданиями гравивинтовочных пуль тротуаре улицы Спадария, где наступающих протестующих убивали снайперы, засевшие на домах напротив. Они лежали на крепостных стенах баррикад вокруг площади, на постаменте вокруг Монумента Республики, где три месяца назад собирался тот самый, первый митинг, положивший начало революции, на мёртвом каскаде фонтанов, мрамор которого потемнел от крови.

Казалось, будто всё случилось вчера.

- Господин президент.

Габриэле Зеро, (с недавних пор) спикер Верховного Совета и временно исполняющий обязанности Президента Республики, вздрогнул от негромкого голоса, внезапно раздавшегося у него в ухе. Он устало вздохнул и отвернулся от окна.

Самый могущественный человек в Марции, но он всё равно не мог заставить Администрацию обращаться к нему по-другому. «Господин спикер». «Господин Зеро», наконец: такая фамильярность и то была бы лучше. Но управляющий интеллект Администрации Президента упрямо продолжал называть его «господин президент».

Каждый раз напоминая Зеро о том, каким образом он попал в этот кабинет. Каким образом он получил в свои руки власть — абсолютную власть, к которой многие годы стремились предыдущие хозяева этого кабинета.

И чем больше Зеро думал об этом, тем больше ему казалось, что он её украл.

- Да, Администрация? - негромко спросил он, пересекая кабинет. Закатное солнце отбрасывало длинные тени оконных рам и каменных парапетов балкона на алый ковёр на полу. - В чём дело?

- Сообщение от командующего Флота метрополии, господин президент.

Сердце Зеро замерло. От неожиданности он утратил дар речи.

Он совсем забыл о ней. О Мальхии. О битве, которая шла над его головой, высоко на орбите Марции.

Возможно, шла даже сейчас.

- Что за сообщение? - выдавил он. - Что с Флотом метрополии?

- По состоянию на 18:55 сегодняшнего дня Флот метрополии уничтожен. - сухо доложила Администрация, и Зеро застыл, не дыша. Сквозь голос управляющего интеллекта он слышал, как часто бьётся его сердце. - Но ему удалось нанести поражение вражеским силам. Последние вавилонские корабли покинули околопланетное пространство Марции пятнадцать минут назад.

Зеро выдохнул. Мальхия смогла. Она сделала то, во что не верила даже она сама — и на что он только смел надеяться. Надеяться — потому что кроме надежды у них не оставалось больше ничего.

Марция была спасена. Ненадолго — вавилоняне обязательно возвратятся вновь, и они оба знали это. Но времени, которое Мальхия вырвала для Марции, должно было хватить, чтобы подготовиться к их возвращению.

Чтобы молниеносное вторжение Вавилонии, растеряв инерцию, остановилось.

Марция могла выдержать осаду. Низкие и стационарные орбиты уже минировались кораблями ВКС, оставшимися у планеты. Министр обороны Мирзаев лично отбыл на орбиту, чтобы проконтролировать срочные ремонтные работы на одной из орбитальных боевых платформ. Его, Габриэле Зеро, эмиссары — депутаты, сенаторы и рядовые революционеры с Пьяццале — рассыпались по Республике, уговаривая, убеждая и угрожая. Недавно обезглавленная Сигурецца металась по планете. Деморализованная Государственная полиция, понукаемая неутомимой Ллавели Салорэ, понемногу приходила в себя. Командиры воинских частей армии, войск ПВО и Корпуса карабинеров присягали на верность новому порядку. На верность ему.

Чтобы Марция могла выжить.

И теперь, благодаря Мальхии, у неё появился шанс.

Зеро обошёл стол и рухнул, обессилев, в кресло. Тяжёлая ноша, лежавшая на его плечах последние несколько дней, в одночасье словно стала легче.

- Это... отличные новости. - проговорил он, сам не веря своим словам. - Подготовь пресс-релиз и немедленно разошли его всем новостным службам. Передай Грациани, что я жду его через пять минут: я должен буду выступить лично. Сообщи новостям, что официального выступления следует ждать, - он прикинул в уме, - примерно через час. Кабинет уже уведомлён?

- Министр обороны генерал Мирзаев был извещён первым. Я информирую остальных членов кабинета прямо сейчас.

- Хорошо. - кивнул Зеро. - Отличная рабо- Постой. - прервался он. Сердце застучало ещё сильнее. - Что с Мальхией? Адмиралом Зеро? Она в порядке?

- Адмирал Зеро погибла в бою. - произнесла Администрация.

Слова упали, словно высеченные из камня.

Габриэле Зеро застыл, не в силах пошевелиться, пытаясь — и не желая — осознать услышанное. Погибла в бою. Погибла .

Мальхии больше не было.

- ...как?.. - услышал он свой собственный шёпот. Язык едва слушался его.

- Согласно докладу, адмирал Зеро пожертвовала своими кораблями, чтобы обеспечить поражение вражеского флота. - безжалостно ответила Администрация. - Её флагман, дредноут «Серениссима», был уничтожен залпом вражеской фаланги за несколько минут до решающего удара оставшихся кораблей Флота метрополии.

Пауза.

- Мне очень жаль, господин президент.

Габриэле больше не слышал её.

Мальхии больше не было.

Он уронил голову на руки, с трудом дыша. Слёзы жгли его глаза, подступали к пересохшему горлу, и он ничего не мог сделать.

Он больше ничего не мог сделать.

Мальхии больше не было . Учения предков гласили, что те, кто погиб в бою, отдав свою жизнь и презрев посмертие ради других, будут жить в веках. После них не останется ни слепка сознания, ни тела — ничего, кроме памяти о них; но эта память будет жить всегда.

Габриэле обхватил голову руками и зарыдал.

Ему не нужна была никакая вечная память. Никакая вечная память, ничто во Вселенной не могло больше вернуть Мальхию ему.

Мальхии больше не было!

Он отшатнулся назад, вскочив с кресла так, будто оно жгло его. Ноги не могли удержать его, и Габриэле рухнул на колени. Его руки отчаянно ударили по мягкому бархату ковра.

Алый бархат казался ему кровью.

Власть?! Чего стоила вся власть в Галактике, если она не могла вернуть ему жену?! Чего стоила вся его жизнь теперь?!

МАЛЬХИИ БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО!!!

Он лежал на ковре у подножия рабочего стола, сотрясаясь от рыданий. Слёзы заливали его лицо. Слёзы потери. Отчаяния.

Отмщения.

Вавилоняне отобрали у него Мальхию. Перечеркнули сорок лет их счастья и несчастья, радостей и трудностей; всего, к чему они так долго и упорно шли вдвоём, рука об руку, жена и муж, адмирал и политик. Всего этого больше не существовало.

Мальхии больше не было. Вавилоняне убили её.

За это все они должны были умереть.

Закатное солнце спускалось к горизонту за окном, залив кабинет на втором этаже Администрации кроваво-красным огнём своего падения.

Все они должны были умереть.

***

Два месяца спустя

Габриэле Зеро вышел из кабинета. Два охранника Службы государственной охраны, словно тени, шагнули следом за ним, держась на полшага позади.

Он шёл вниз по коридору быстрым и резким шагом, глядя прямо перед собой. Мысленно он всё ещё обдумывал ситуацию — доклады Минобороны и Генерального штаба о готовности войск и ситуации на орбите Марции и в системе Виттевира, отчёты верфей «Гъёрт-Груммольд» о предполагаемых темпах снятия дредноутов с консервации и сроках их восстановления, донесения Сигуреццы, сводки от Министерства финансов, Министерства экономики и торговли, от двух дюжин регуляторных служб и комиссий. Сводки были крайне неутешительными: к концу второго месяца войны Марция, истощённая предыдущей администрацией и послереволюционным хаосом и разрухой, пожирала сама себя.

Но выбора не было.

Центральная избирательная комиссия рапортовала о ходе предвыборной кампании, входившей в традиционный для марцианского политикума раж последних недель перед выборами. Не меньше половины докладов Сигуреццы, присылаемых ему Франческо Гарибальди, были посвящены тому же самому, но с другого ракурса.

Зеро позволил себе улыбку. По крайней мере здесь всё шло как по маслу. Политические партии, едва отошедшие от потрясений революции, были рады возможности посостязаться проверенными временем способами — пускай временные сроки и заставляли обычно размеренную предвыборную кампанию нестись галопом. Люди были рады другому: новая власть не только намеревалась провести выборы, но и взялась за это весьма рьяно — даже несмотря на осаду и войну. Это внушало оптимизм.

У Зеро не было другого выбора. Марция не могла выстоять сама.

Марции нужно было лицо .

Он настолько погрузился в раздумья, что чуть не столкнулся со спешившим ему навстречу Сандро Грациани. Пресс-секретарь, как всегда, был безукоризнен: высокий воротник делового костюма застёгнут, манжеты рукавов подвёрнуты. Ему это удавалось без малейших стараний: безукоризненность была его второй натурой.

Первой была исполнительность.

- Господин спикер. - кивнул Грациани, спеша следом. - Журналисты уже ждут в Малом пресс-зале. Трансляция в сеть начнётся, как только мы дадим отмашку.

- Галактическая трансляция? - спросил Зеро, не замедляя шаг.

- На месте. - заверил его Грациани. - ГИАН, АНК, АИФ, всё как вы просили. И ещё эти, м-м-м… - он замешкался, щёлкнув пальцами. - А, точно, «Ависсо деи Пополо». Независимые.

- Под патронажем Галактического Совета? - уточнил Зеро. Он вспомнил, о ком шла речь: АдП освещали все события Пьяццале в реальном времени, от начала до конца. Протекция Галактического Совета, боровшегося за свободу информации, была единственным, что спасло их от внезапного визита оперативников старой Сигуреццы.

- Разумеется.

- Отлично. - кивнул Зеро. Старых союзников не следовало забывать. АдП называли себя независимыми — странная вещь в Марции, где медиагруппы были давным-давно переделены между политическими и экономическими группами влияния, а некоторые — ещё раз переделены между друзьями и союзниками покойного Берлиньери. Но названия немногого стоили, и журналисты АдП ещё могли оказаться полезны.

А значит, стоило побыть с ними обходительнее.

- Я подготовил речь, - продолжал Грациани, - на всякий случай, но…

- В день, когда мне понадобится суфлёр, - прервал его Зеро, - тебе придётся снимать слепок с моего сознания. Потому что я буду мёртв. - он снова улыбнулся; губы Грациани вежливо двинулись в ответ. - Так что займёмся этим.

- Есть, господин спикер. - ответил Грациани и отступил в сторону. Один из охранников, выдвинувшись из-за спины Зеро, открыл дверь и заглянул внутрь.

- Всё чисто, господин спикер. - доложил он секунду спустя. Зеро глянул на Грациани — пресс-секретарь кивнул ему, - и вошёл в Малый пресс-зал под прицелы висевших внутри дронов-видеокамер.

Он кивнул, проходя мимо затаивших дыхание журналистов; Малый зал был забит практически битком. Здесь были корреспонденты всех, без исключения, марцианских новостных агентств — и нескольких галактических: аугурийский ГИАН, акадийская АНК, и, конечно, АИФ — Федеральное информационное агентство, главный новостной орган Федерации.

И все они ждали его.

Зеро было не впервой выступать перед большой аудиторией — иначе он не прослыл бы одним из известнейших политических ораторов Республики ещё задолго до революции. Но ему нечасто выпадало выступать перед всей Галактикой.

Он опёрся руками об трибуну.

На счёт «три», молча сообщил он ожидавшему за спиной Грациани. Раз… два… три.

Огни дронов-камер вспыхнули разом, одновременно включившись на запись. Больше сотни корреспондентов, набившихся в Малый зал, разом обратились в слух. Это не было фигурой речи: виртуальным интерфейсам не нужны были внешние записывающие устройства.

Зеро кивнул им.

- С тяжёлым сердцем, - заговорил он, - я узнал о трагедии, которая произошла вчера. Я глубоко сожалею о случившемся во время мирного протеста, разрешённого префектурой Ардуинны и муниципалитетом Ийбурга, и хочу заверить вас, что я и моя администрация сделаем всё возможное, чтобы обстоятельства произошедшего были расследованы честно, беспристрастно и максимально открыто.

- Я глубоко уважаю принципы, заложенные в Конституции нашей Республики. Права на свободу собраний, свободу слова, свободу высказываний - права, которые были попраны предыдущей властью. Права, которые народ Марции выборол во время кровавых событий нашей революции, на Пьяццале Серениссима. В это время тяжких испытаний, выпавших на нашу долю, мы не имеем права отступаться от наших идеалов.

- Но мы находимся в состоянии войны. Войны с самым опасным врагом, которого когда-либо встречала Марция. Врагом куда страшнее соломанских идолопоклонников и их ложных богов-машин — потому что двести лет назад, когда свободная Галактика сплотилась против соломанского вторжения, наш враг был нашим другом.

- Двести лет назад, вавилоняне сражались с нами в одних рядах. Плечом к плечу, корабль к кораблю, едиными усилиями мы обратили Богов-Машин в бегство. Но с тех пор Вавилония предпочла забыть всё то, чего Галактика достигла тогда.

- Сегодня Марция переживает открытую агрессию Вавилонии. Они подло ударили нам в спину в тот момент, когда мы были слабы. Тысячи лучших наших военных погибли ради того, чтобы остановить вавилонскую военную машину. Только благодаря им мы сейчас можем собраться здесь — но какой ценой? Даже сейчас вавилонские корабли обстреливают мирных жителей свободной Марции. Даже сейчас вавилоняне и немногие примкнувшие к ним коллаборационисты хозяйничают на временно оккупированной территории Виттевира. Даже сейчас Кафа стонет под пятой вавилонских оккупантов, насаждающих свою бесчеловечную истину силой.

- Вавилоняне не гнушаются ничем. Они не могут победить нас силой — и они готовы посеять среди нас раздоры, заставить нас ополчиться друг на друга, сложить оружие, капитулировать. Ради этого они готовы пойти на всё. Моё сердце болит от того, что немногие наши граждане попали в эту ловушку, и что мирное выступление в нашей стране, только пережившей трагедию революции, превратилось в попытку антигосударственного бунта и захвата органов государственной власти!

- Я глубоко сожалею о вчерашней трагедии. Но я торжественно присягал народу Марции в том, что буду всеми силами защищать наши главные ценности. Нашу Республику. Нашу Конституцию. Нашу территориальную целостность, наше суверенное пространство. Наше право на мир, право на благополучие, процветание и спокойную мирную жизнь! И я не поступлюсь ничем ради того дня, когда мир и спокойствие снова воцарятся в наших небесах!

- Через две недели Марция будет избирать нового главу государства. В связи с этим, я хотел бы призвать всех наших граждан не пренебрегать своим правом и своим долгом. Герои нашей Революции погибли ради того, чтобы мы могли пользоваться своим правом выбирать. И мы не имеем права посрамить их память!

- Я призываю всех граждан Марции к стойкости, единству и верности в эти тяжёлые времена. Верности нашим принципам. Верности свободе. Верности Республике. Верности друг другу. Враг жаждет разделить нас, и поэтому мы должны крепче сомкнуть ряды. И тогда — и только тогда! - победа будет за нами! Да здравствует Марция!!!

- Да здравствует Марция!  - волной прокатился по залу ответный возглас.

Зеро выдохнул от облегчения. Он повернулся к камерам, давая дронам возможность в мельчайших деталях снять всё.

Это было только начало.

Власть всё ещё жгла ему руки. Но иногда, ради высокой цели, раскалённый металл приходилось гнуть руками.

Смерть Вавилонии, повторил он про себя.

Да здравствует Марция.

IV

В сегодняшний свой визит в Главный военный госпиталь Виэр, как всегда, поехала на трамвае.

Фортеця-Белянская была одним из новых пригородов Вышеграда, после последнего расширения вглубь континента подступившей к столице вплотную. Старый посёлок в Белянах был снесён ещё сто лет тому назад: с тех пор на его месте медленно, но верно вырасли многоэтажные дома, раскинулись парки и даже протянулась эстакада линии метро. Но линия трамвая, связывавшая город с Фортецей-Белянской и Старыми Лясками, никуда не делась — разве что сворачивала к станции метро «Пески», вместо того чтобы устремляться вглубь столичного Подгорья, как когда-то.

В четыре часа пополудни — середина рабочего дня — вагон сорок первого трамвая был почти пуст. Виэр устроилась поудобнее, глядя в окно, пока трамвай не захлопнул двери и не тронулся в путь, чуть гудя магнитной подвеской.

За окном проплывали невысокие трёхэтажные дома — многоцветные белые монолиты с ассиметрично остеклёнными фасадами. По дорожке вдоль трамвайной линии бегали туда-сюда редкие скутеры. Полицейские дроны, пролетая мимо, вглядывались в трамвай, сверяя его номер и маршрут с системой управления дорожным движением. Виэр старалась не обращать на них внимания. Это давалось ей с трудом.

Она любила общественный транспорт. Общественный транспорт был надёжным . Что самое главное, он был неприглядным : в мирах Промежутка трамвай или автолайнер — а следовательно, и их пассажиры — привлекали гораздо меньше внимания, чем люфтмобиль.

Люфтмобиль выделялся . Он требовал к своему хозяину уважения  и непрозрачно намекал, что хозяин вёл серьёзные дела . В том же Промежутке это было полезным качеством. Время от времени.

А ещё люфтмобиль был большой и хорошо видимой целью для любого стрелка с энергоружьём. Энергоружей, спасибо соломанским поставкам, в Промежутке было великое множество — и, почему-то, в основном у тех людей, которые занимались серьёзными делами .

Виэр всё-таки предпочитала трамвай.

Cорок первый повернул на площадь Божены Фёльдеш — последнюю остановку в черте города. Даже в середине дня здесь садилось много людей. Мало кто из них обратил внимание на Виэр, анонимную в своём мундире и берете: военные были частыми пассажирами на маршруте, шедшем через Фортецю-Белянскую и даже останавливавшемся прямо напротив Главного военного госпиталя. Те немногие, кто всё же оглядывался на неё, не задерживали взгляд надолго.

От них у Виэр всё равно шли мурашки по коже.

Усилием воли она заставила свое тело расслабиться и убрать подсветку с предполагаемых точек выхода (через окно, через четырёх пассажиров и окно напротив, через крышу, через десятерых пассажиров и дверь на задней площадке). Она была на дружественной территории . В безопасности . Никто не станет нападать на неё в трамвае в столице Федерации. Особенно если она — в форме Вооружённых Сил: даже в худшие дни дворовая шпана не настолько безрассудна.

Получалось с трудом.

Трамвай выехал на эстакаду, пересекавшую реку Гнедь, и понёсся вперед, набирая скорость, по внегородской трассе. Линия шла по просеке в вечножёлтом лесу, золотившемся на полуденном солнце. С каждым днём набирающей силу весны дни становились всё жарче и жарче: если так будет продолжаться дальше, скоро ей придётся снять китель.

Но не сегодня.

Фортеця-Белянская показалась из-за леса. Приземистая громада бывшего бункера ПКО, в котором теперь размещался Главный военный госпиталь, выглядывала из-за крыш раскинувшегося вокруг неё посёлка невысоких двухэтажных домов. Самыми высокими зданиями в нём была кучка пятиэтажных общежитий на дальнем краю посёлка. Стеклянный купол ратуши, блестевший на солнце, был виден даже издали.

Трамвай делал в посёлке пять остановок: у заводского корпуса на окраине, на окраинной улочке за ним, в центре посёлка, у подножия госпиталя и у общежитий. Виэр никогда не доезжала до общежитий; в Старых Лясках, на равнине за посёлком, она вообще никогда не была.

Попрошу Шелдона свозить, подумала она, вставая с места. По старой памяти.

Трамвай оставил её на остановке «Главный военный госпиталь Вооружённых Сил», перед КПП на въезде. За воротами виднелась выцветшая белая скала бывшего бункера, поблескивавшая посадочными огнями. Несколько новых зданий окружали его: корпуса, достроенные уже после переезда госпиталя в Фортецю-Белянскую. Последнего — трёхэтажного здания со стеклянным фасадом, смотревшим на главный вход центрального корпуса — ещё не было десять лет назад, когда Виэр заново привыкала к своему телу после восстановления.

Тогда её собрали по кусочкам. Теперь она всё чаще думала о том, что её ранения десять лет назад не шли ни в какое сравнение с тем, что пришлось пережить ей .

Ей . Фонделине Крочесни.

Виэр прошла через КПП, отсутствующе кивнув постовой-лидонке за пультом. Поле турникета удовлетворённо пискнуло, просканировав её, и она вошла на территорию госпиталя: ноги сами понесли её к главному корпусу.

Фон. За последний месяц Виэр то и дело ловила себя на том, что мысленно называет марцианку именно так. Фон . Фонни . Изредка Виэр, всю жизнь думавшая по-федерацки, переключалась на совсем уж старофедерацкое Фоня .

Она не могла сказать, почему. Но Фонделина  казалась ей чересчур официозной, чересчур громоздкой для женщины, чьё лицо всплывало в её памяти. Лиловые глаза на фотографии, живые и яркие — и в то же время будто просящие и умоляющие. Лиловые глаза, остекленевшие и воспалённые, невидимым взглядом смотрящие будто сквозь неё.

Виэр не смогла выдержать их взгляда тогда.

Двери главного входа открылись перед ней; изнутри главный корпус ничуть не напоминал старый белый бункер ПКО, которым был снаружи. Парадный зал вдавался вглубь здания, заканчиваясь выходившей во двор стеклянной стеной. Вдоль стен обвивались галереи этажей. Посредине зала, поднимаясь до высоты нижней галереи, тихо шумел фонтан со скульптурой из переплетающихся спиралей посредине.

- Госпожа майор. - подобралась сергалка за стойкой регистратуры; её уши внимательно дёрнулись вверх. - Вам куда?

- Как всегда. - ответила Виэр. - Отделение хирургической реконструкции, доктор Андриевский.

- Андриевский… - задумчиво тявкнула сергалка; автопереводчик слегка отставал от её речи. - Прошу прощения, но доктор Ллойд Андриевский сейчас занят. Он на операции.

- Я подожду. - заверила регистратора Виэр. Она даже знала, что это была за операция.

Сергалка кивнула, понурив уши. Виртуальный интерфейс Виэр отобразил полученный пропуск.

- Спасибо. - кивнула она и прошла вглубь зала. За последние несколько недель Виэр успела выучить дорогу наизусть.

Она вышла в усаженный деревьями и кустами двор, минуя пациентов, медперсонал и редких посетителей. Когда-то давно — двести лет назад — отсюда целились в небо стволы орудий противокосмической обороны, защищавших Вышеград от удара с орбиты. Теперь здесь заново делали первые шаги люди, — а также сергалы, кимарры и лидонцы: Вооружённые Силы традиционно были самыми космополитичными в и без того космополитичной Федерации, - недавно потерявшие всё. Но чудом не потерявшие жизнь.

За жизнь стоило бороться.

Виэр прошла через двор. Солнце играло яркими бликами на стеклянном внутреннем фасаде госпиталя. Отделение хирургической реконструкции находился напротив главного входа — там, где белый овал бункера делал изгиб - на третьем этаже. Дойти туда напрямик через внутренний двор было куда быстрее, чем по коридорам корпуса.

Она уже подходила к дверям входа, когда трижды прозвучала сирена. Виэр обернулась, увидев вспыхнувшую в небе точку, медленно опускавшуюся на посадочную площадку на крыше корпуса.

Сирена взвыла ещё раз. Челнок, выставив стойки шасси, скрылся за краем крыши. Сияние гравиподвески, удерживавшей его вертикально в воздухе, погасло.

Виэр вошла внутрь.

Она поднялась на лифте на третий этаж и прошла дальше по ярко освещённым коридорам, лишённым теней. Коридор внезапно расширился до небольшого зала, перегороженного непрозрачной стеклянной стеной. На указателе над головой светилась надпись «Отделение хирургической реконструкции». Возле двери в стене дежурили два охранника, человек и сергал, в серых бронекостюмах Службы безопасности Кабинета. Завидев Виэр, сергал поднял руку, и она подчинилась, останавливаясь и давая системе безопасности просканировать себя.

- Всё в порядке. - сообщила человек после недолгой паузы. - Можете идти, госпожа майор.

Виэр кивнула и шагнула вперед. Двери открылись перед ней, и она чуть не столкнулась с врачом-кимарром в белом халате. Кимаррой , поправила себя она: подполковник медицинской службы доктор Фанфали совершенно определенно была женщиной — об этом ясно говорили хотя бы очертания её длинного лица и гребня, украшавшего затылок. Чёрные глаза, вдоль краёв которых проглядывали жёлтые прожилки радужки, смотрели на Виэр, почти не мигая.

- Майор Къелльберг. - отсалютовала Фанфали, глядя на неё. Виэр поднесла руку к виску в ответном жесте.

- Госпожа полковник. - ответила она и тут же, не утерпев, спросила: - Как она?

- Состояние пациентки стабильное. - сказала Фанфали; она уже не в первый раз сталкивалась с такой вопиющей нетерпеливостью майора Къелльберг. - Очередная операция, как по сценарию. Мы почти закончили с аугментацией и протезированием; осталась буквально одна операция.

- Я поняла, - неловко протянула Виэр. - Спасибо вам, госпожа полковник...

- Обращайтесь. - чёрные глаза Фанфали весело мигнули. - Думаю, молодой Андриевский сможет рассказать вам больше. Он неплохо справляется, - добавила она. - Особенно учитывая, что такой серьёзный случай в его практике впервые...

- Где он?

- Возле операционной. - ответила Фанфали. - Всего вам хорошего, майор.

- Госпожа полковник.

Доктор ещё раз кивнула ей и прошла мимо. Виэр проводила её взглядом и, отвернувшись, прошла внутрь отделения.

Она нашла Андриевского в коридоре: завидев её, он поднял голову, всё ещё скрытую прозрачной шапочкой. В его голубых глазах Виэр почудился нездоровый блеск.

- Госпожа майор! - воскликнул он, оборачиваясь к ней. - Как я рад вас видеть!

- Взаимно. - Виэр обошлась без салюта. Андриевский, видимо, попросту забывал о таких вещах, и ей отчего-то не хотелось ему напоминать. - Как она?

- Замечательно. - горячо заверил её Андриевский. - Мы выходим на финишную прямую. Доктор Фанфали и доктор Мендиета творят чудеса, вы даже не представляете…

- Увы. - пожала плечами Виэр. Она действительно не представляла: Андриевский уже несколько пытался объяснять ей врачебную сторону вопроса — и совершенно безуспешно. - Я могу её увидеть?

- Конечно, конечно! - закивал Андриевский. - Проходите, пожалуйста…

Шлюз перед операционной окутал их оранжевым маревом стерилизационного поля. Виэр почувствовала привычное лёгкое покалывание на лице и руках, когда поле прошло мимо неё сначала в одну сторону, а затем в обратную. Она украдкой глянула на Андриевского: тот беззаботно покачивался на каблуках, заложив руки в перчатках за спину. Он определенно был в хорошем настроении.

Это обнадёживало. Месяц назад она не доверилась бы Андриевскому — и ещё меньше ей хотелось доверять ему Фон. К сожалению, — или к счастью, — Виэр не отдавала таких приказов: ответственным за операцию Андриевского назначил лично канцлер Герард Ястрземский.

Виэр он назначил ответственной за безопасность пациентки. По правде говоря, Виэр готова была просить об этом, но Ястрземский опередил её. У верховного канцлера Федерации были внушительные полномочия - особенно там, где дело касалось военного ведомства. Поэтому сложнейшей хирургической реконструкцией руководил молодой врач-нейрохирург, капитан медицинской службы, а охраной его пациентки занималось подразделение Службы безопасности Кабинета, а впоследствие - и целая оперативная группа Сил Специальных Операций.

Командир которой уже целый месяц очень  вольно трактовала свои приказы.

Поле погасло. Внутренние двери шлюза с шипением раскрылись, впуская их в белое помещение операционной. Потолок светился мягким белым светом, лишая помещение теней, ярко освещая белые стены вокруг и чёрно-белую шахматную клетку плит на полу.

Посреди операционной покоилась Фонделина Крочесни. Она лежала, скрытая прозрачным хрустальным колпаком операционного стола; в изголовье мигали зелёным индикаторы систем жизнеобеспечения. Трубки и провода тянулись к ней, обвивая её голову и шею: варварски проделанная интубация для искусственного дыхания была давным-давно удалена и залечена, и нижнюю половину её лица скрывала дыхательная маска. Глаза Фон были закрыты; рыжие волосы разметались по подголовнику стола, и со стороны казалось, что она спит, будто сказочная принцесса в хрустальном гробу.

Виэр вздрогнула и, не спрашивая разрешения, подошла поближе. Поле стерильного радиуса соткалось в воздухе при её приближении, и она остановилась на почтительном расстоянии от спящей мёртвым сном марцианки — но так, что ей было видно всё.

Перебитых и вывихнутых рук и ног больше не было. Вместо них Виэр видела гладкие чёрные искусственные мышцы протезов конечностей, механические пальцы, лишённые ногтей. Без кожи, которая должна будет покрывать их, новые конечности казались чужими и гротескными, резко контрастируя с мертвенно-бледным телом.

Виэр подняла свою правую руку и сжала её в кулак — так, будто видела впервые. Умом она понимала, что под кожей её руки ничем не отличаются от новых, искусственных рук Фон. Но об этом легко было забыть.

Она сглотнула и опустила руку. Лицо Фон, выглядывавшее из-за дыхательной маски, казалось странно отрешённым от её неестественного, обновлённого тела. Взгляд Виэр задержался на израненной груди Фон: кровавые раны на месте её грудей были затянуты хирургической плёнкой. Время косметических процедур ещё не настало: врачам нужен был свободный доступ к её грудной клетке. Рёбра проступали через тонкую белую кожу. Но признаки крайнего истощения уже исчезли с её тела: Фон теперь казалась просто очень, болезненно худой. Ниже плоского белого живота плоть снова отступала, уступая место искусственным мышцам и костям.

Фон пришлось полностью заменить руки и ноги протезами. Теперь Андриевский и команда врачей заканчивали установку новых, искусственных внутренних органов — взамен безвозвратно повреждённым. Виэр видела некоторые из них незадолго до установки.

Ей показалось очень уместным, что новое сердце Фон было белым.

- Мы почти закончили установку внутренних органов. - словно читая её мысли, сообщил Андриевский; врач стоял у самого края стерильного радиуса, заложив руки за спину. - Завтра мы уже собираемся начать пусконаладочные работы, а на следующей неделе — рассчитываем перейти к косметическим процедурам. - он обернулся к ней и одобрительно улыбнулся. - Иными словами, через две недели госпожа Крочесни снова будет в полном здравии. Лучше, чем прежде.

Он покачал головой. Из-под прозрачной шапочки выбилась ещё одна платиново-белая прядь волос, упав вдоль щеки.

- Пусконаладочные работы? - переспросила Виэр, не сводя глаз с лежащей под прозрачным колпаком Фон.

- Да. - кивнул Андриевский, следя за её взглядом. - Проверка работоспособности всех внутренних органов. Сначала — по отдельности, потом — группами, и под конец — комплексно. Стороннее жизнеобеспечение будет наготове, но мы не ожидаем особых осложнений. - он хмыкнул. - Знаете, иногда мне кажется, что я больше похож на механика, чем на врача. Аугментика, протезы, пусконаладочные работы…

Виэр кивнула. Она невольно вспомнила, какие органы пришлось заменить ей тогда, десять лет назад. И, подумала она, глядя на лежащую перед ней Фон, ей ещё очень повезло.

Среди военнослужащих Сил Специальных Операций сложно было найти кого-то без протезов и аугментики. В ОГ 34 Виэр могла пересчитать таких по пальцам. Она сама не была исключением. Но мало кому пришлось пройти через настолько интенсивную хирургическую реконструкцию, как сейчас Фон.

Неудивительно, что Андриевский чувствовал себя механиком, а не врачом.

Она моргнула, вглядываясь в бледное, без кровинки, лицо Фон. Дыхательная маска, наполовину закрывавшая его, будто подчёркивала его черты — скулы, переносицу, тонкие брови, закрытые глаза.

Больше всего Виэр хотела видеть, как они откроются вновь.

***

Комитет по галактической безопасности собирался в своём конференц-зале, одном из многих в здании штаб-квартиры Галактического Совета.

Делегаты и их помощники уже заняли свои места за круглым столом посреди зала, когда Асхафар Руун, глава комитета и делегат от Старой Лидонии, появился в дверях. Его церемониальная мантия спадала с широких плеч к полу. Он молча прошествовал к своему месту за столом, оглядывая собравшихся. Ткань мантии шуршала с каждым его шагом.

Руун опустился в своё кресло, подобрав полы мантии, и развернулся к столу. Его помощница, молодая лидонка, села за его правым плечом; за левым плечом расположилась гуманоидная платформа его личного интеллекта-секретаря.

Он выпростал покрытую пятнистой песочной кожей четырёхпалую руку, возложив её на панель стола перед собой. Стол слабо вздрогнул и зажёгся, обволакивая собравшихся вуалью парламентского интерфейса.

- Заседание Комитета по галактической безопасности Галактического Совета объявляется открытым. - церемонно произнёс Руун; автопереводчик вторил его словам, почти заглушая шипящие гортанные звуки его родного кесхафийского — главного диалекта Старой Лидонии. - Прошу уважаемых делегатов зарегистрироваться. - над столом, одна за другой, зажглись зелёные отметки. - Присутствуют шестнадцать из восемнадцати членов комитета. - отметки погасли, и Руун продолжил: строчки телетекста бежали у него перед глазами. - На повестке дня сегодняшнего заседания — продолжающийся кризис в Светлейшей Республике Марция…

Одна из отметок вспыхнула жёлтым.

- Да, господин Монтефиори? - спросил, подняв глаза, Руун.

- Прошу прощения. - ответил сидевший напротив марцианский делегат. - При всём уважении к уважаемому главе комитета, я вынужден заявить протест. На территории Светлейшей Республики Марция идёт война, вероломно развязанная нашим соседом, Содружеством государств Вавилонии, и представляющая собой прямую и открытую угрозу галактической безопасности.

- Прошу прощения, господин Монтефиори, - лениво произнёс голос с другой стороны стола, принадлежавший Хеельмэ Суумалаани, делегату от Вавилонии. - Но ваши огульные обвинения недопустимы. Содружество государств Вавилонии не развязало эту войну. Мы были вынуждены реагировать на грубое нарушение территориальной целостности одного из союзных нам государств и дерзкое нападение на наши корабли. Не более и не менее. - она улыбнулась. - Прошу прощения у уважаемого главы комитета.

- Я хотел бы напомнить, - проронил Монтефиори, - что Содружество государств Вавилонии нарушило и продолжает нарушать территориальную целостность Светлейшей Республики Марция, незаконно аннексировав систему Кафы и оккупировав планету Виттевир, действуя в грубом противоречии с нормами межзвёздного права.

- Достаточно. - оборвал его Руун. - Возражения господина Монтефиори и госпожи Суумалаани занесены в протокол. Ещё одно подобное возражение, и я буду вынужден просить вас обоих покинуть заседание.

Монтефиори слегка склонил беловолосую голову. Высокий, нескладный марцианин в своём чёрном деловом костюме чем-то напоминал хищную птицу на насесте. На лице Суумалаани застыла безразличная улыбка; Руун пристально посмотрел на неё, и делегат неохотно удостоила его кивком. Непонятная ему планка с разноцветными квадратами на груди её коричневого мундира блестнула, поймав отражённый свет от ламп под потолком.

- Перейдём к делу. - продолжил Руун. - Господин Монтефиори был прав, назвав продолжающиеся события в Светлейшей Республике Марция прямой угрозой галактической безопасности. По запросу группы делегатов, Председатель Совета уполномочил этот комитет обсудить этот вопрос и рекомендовать Совету меры по его решению. - загорелась другая жёлтая отметка. - Слово предоставляется госпоже делегату Госвами. Госпожа делегат?

- Господа делегаты, уважаемый глава комитета. - слегка наклонила голову Госвами. - Правительство Бхавесвары выражает глубокую обеспокоенность продолжающимся конфликтом в Светлейшей Республике Марция. Мы глубоко обеспокоены заявлениями организаций Галактического Совета, которым было отказано в доступе в пространство системы Кафы восемнадцатого марта и повторно двадцать второго апреля. Мы принимаем во внимание заявления правительства Марции и хотели бы призвать обе стороны к мирному разрешению конфликта, угрожающего миру и стабильности в Марцианском коридоре и угрожающего связям миров Промежутка с галактическим центром. Мы считаем, что для достижения этой цели Галактический Совет должен выступить с резолюцией, категорически осуждающей дальнейшее продолжение конфликта и призывающей обе стороны к прекращению огня и мирному разрешению взаимных противоречий. Благодарю за внимание.

- Благодарю вас, госпожа Госвами. - кивнул Руун. - Слово предоставляется госпоже делегату Лапайне.

- Благодарю вас, уважаемый глава комитета. - ответила делегат от Аусеклиса; жёлтая отметка возле неё погасла. - В связи с заявлением уважаемой госпожи делегата от Бхавесвары, я хотела бы привлечь внимание комитета к последствиям продолжения войны в Марции. За два последних месяца грузооборот через системы Марцианского коридора сократился в десять раз в сравнении с аналогичным периодом 1013 года. - Лапайне двинула рукой, и посредине стола соткался из воздуха и повис экран с графиками. - Как вавилонские, так и марцианские космические войска осуществляют агрессивное минирование орбит в системе Марции и системе Виттевира. В пространстве, контролируемом правительством Марции, фактически введёны ограничения для транзита через гиперпереходы. Кроме того, в системе Марции и системе Виттевира продолжаются активные боевые действия, что также ставит транзитные перелёты под угрозу.

Она снова двинула рукой, и график исчез, сменившись инфографикой. Монтефиори, глядя на неё, раздражённо поджал губы, но не стал возражать.

- Если эта тенденция будет продолжаться, — если боевые действия в Марцианском коридоре будут продолжаться, - добавила Лапайне, - мы можем ожидать полного прекращения транспортного сообщения между галактическим центром и Промежутком уже к концу этого года. Не только через Марцианский коридор; это касается и транзитного пути через сергальские марки и Фронт Щита, в два раза превышающего по длине Марцианский коридор и из-за этого менее рентабельного — не говоря уже про его близость к пространству Соломании. - она движением руки заставила инфографику исчезнуть. - Такое развитие событий будет иметь катастрофические последствия как для галактической экономики, так и для галактической безопасности. Благодарю за внимание.

- Благодарю вас. - ответил Руун. - Слово предоставляется госпоже делегату Завадской.

- Благодарю вас, уважаемый глава комитета. - вежливо кивнула Завадская. Делегат от Федерации подалась вперед, сложив руки перед собой. - Я хотела бы заверить присутствующих, что Федерация категорически осуждает незаконную агрессию Содружества государств Вавилонии против Светлейшей Республики Марция. Мы поддерживаем территориальную целостность и суверенитет Марции и призываем Вавилонию немедленно прекратить военные действия и безотлагательно прекратить продолжающуюся оккупацию Кафы и Виттевира. В противном случае Федерация готова принять ответные меры, в том числе в рамках компетенции Галактического Совета. Благодарю за внимание.

Руун кивнул. Завадская отстранилась от стола, внимательно глядя на других делегатов. Сидевшая напротив неё Суумалаани разве что не кипела от злости.

- Слово представляется господину делегату Бахадзе-Морено. - сказал Руун, глядя на новую жёлтую отметку. - Господин делегат?

- Благодарю вас, уважаемый глава комитета. - сказал, подняв руку, делегат от Оргоросо. - Я хотел бы привлечь внимание комитета к отчёту Специальной мониторинговой группы Галактического Совета от 24 апреля. Отчёт СМГ подтверждает утверждения госпожи Лапайне о характере продолжающихся боевых действий в Марцианском коридоре и дополнительно уточняет их. Так, на протяжении двухнедельного срока с 10 по 17 число того же месяца, наблюдателями СМГ было зафиксировано семь перехватов транзитных перелётов марцианскими силами, и десять — вавилонскими силами в системе Марции. Наблюдателями СМГ были опрошены командиры транзитных перелётов, шесть из которых пожаловались на неправомерные требования кораблей-перехватчиков, включая досмотр грузов, прямо запрещённый Конвенцией 766 года о транзитных гражданских перелётах. Восемь из опрошенных командиров также заявляли, что им угрожали применением оружия, а трое — что им угрожали захватом корабля и арестом груза.

- Указано ли в отчёте, чьи именно корабли угрожали им? - спросил, не дожидаясь разрешения, Монтефиори. - Со своей стороны Светлейшая Республика Марция заявляет, что по данным случаям - если они подтвердятся - будет в кратчайшие сроки проведено служебное расследование, и виновные понесут наказание в дисциплинарном порядке. Однако, в связи с продолжающейся вавилонской агрессией, подразделения Фискальной полиции регулярно сталкиваются с невозможностью вести патрулирование, а следовательно — и осуществлять таможенный досмотр в соответствии с Конвенцией 766 года, в связи с постоянной угрозой перехвата кораблями и силами страны-агрессора.

- К сожалению, нет. - покачал головой Бахадзе-Морено. - Но наблюдатели СМГ уполномочены регистрировать происходящее, а не государственную принадлежность участников событий. Тем не менее, я также хотел бы заметить, что наблюдателям СМГ было неоднократно отказано в доступе в пространство систем Кафы и Виттевира, де-факто контролируемых вооружёнными силами Вавилонии. Неоднократные попытки наблюдателей СМГ связаться с уполномоченными представителями Вавилонии также были проигнорированы.

- Командованием экспедиционных сил не было зафиксировано соответствующих запросов наблюдателей СМГ. - тут же вставила Суумалаани. - Законные власти и губернаторская администрация Государства Кафа, являющегося полностью ассоциированным членом Содружества государств Вавилонии, также не сообщали о каких-либо попытках СМГ связаться с ними. Что до Виттевира, то — к сожалению — Виттевир пока не является частью Содружества государств, и Содружество не несёт и не может нести ответственности за действия Фронта освобождения Виттевира. - она сцепила пальцы, откинувшись на спинку кресла. - Так же, как мы не можем нести ответственности за неправомерные действия нелегитимного правительства Сан-Марко.

- Ваши заявления неуместны, делегат Суумалаани. - оборвал её Руун. - Вы не на трибуне. Если хотите продолжать дискуссию — будьте так добры держаться в её рамках. Прошу внести это в протокол заседания.

Файл протокола послушно обновился новыми записями, и Руун кивнул, осуждающе глядя на Суумалаани. Вавилонянка и бровью не повела.

- Прошу прощения. - проронила она. - Тем не менее, я хотела бы заявить, что подразделения Вооружённых Сил Содружества государств Вавилонии действуют в рамках Договора о противодействии релятивистским атакам РАПТ-2, статья 8.2 которого ясно предписывает космическим войскам и специальным службам государств-участников Договора перехватывать и, в случае необходимости, задерживать космические корабли, вектор, ускорение и полётный план которых могут представлять угрозу возможного релятивистского удара по обитаемой планете, спутнику или орбиталищу. - её губы двинулись в улыбке. - Возможно, некоторые командиры кораблей ВКФ весьма свободно трактовали требования Договора.

- При всём уважении, - тоном, намекавшим на полное его отсутствие, заметила Завадская, - подобная свободная трактовка подозрительно напоминает пиратство. Особенно, - она кивнула в сторону нахмурившегося Бахадзе-Морено, - если принять во внимание свидетельства командиров, опрошенных СМГ.

- Свидетельства могут быть оценочными. - парировала Суумалаани. - Особенно если они исходят от людей, которым только что доставили значительные неудобства. Но, - она с деланным сожалением развела руками, - межзвёздное право в равной мере распространяется на всех. Если мне не изменяет память, Марция также являлась участником Договора РАПТ-2, а следовательно, должна была самостоятельно выполнять свои обязательства в его рамках. Но так как, — по словам делегата Монтефиори, — Марция на данный момент не может выполнять свои обязательства…

Руун поднял было руку, чтобы остановить отповедь марцианского делегата, и тут же опустил её: Монтефиори сидел молча, сложив руки перед собой. Его ноздри гневно раздувались — во всяком случае, у людей это означало гнев.

Люди, подумал Руун, были странными существами.

- …то нам ничего не остаётся, как взять их выполнение на себя. - закончила Суумалаани. - Надеюсь, я внесла ясность, уважаемый глава комитета?

- Вполне. - кивнул Руун. - Занесите позицию делегации Содружества государств Вавилонии в протокол.

- Благодарю за внимание. - проронила Суумалаани. Слева от неё загорелась жёлтым новая отметка.

- Слово предоставляется госпоже Фейрану Иэнаси Норвэ, представителю Совета Великих Домов Ресади. - проговорил Руун. - Госпожа Норвэ?

- Благодарю вас, уважаемый глава комитета. - ответила Норвэ. - От имени Совета Великих Домов Ресади я хотела бы выразить нашу крайнюю обеспокоенность продолжающимся конфликтом в Светлейшей Республике Марция. Принимая во внимание тот факт, что Светлейшая Республика Марция является ключевым торговым партнёром многих Великих Домов, включая действующий непосредственно на территории Марции Великий Дом Арениу, Совет Великих Домов призывает к немедленному прекращению конфликта и началу мирного урегулирования, конечным результатом которого должно стать возвращение ныне оккупированных систем в состав Светлейшей Республики Марция. В своей компетенции Совет Великих Домов хотел бы рекомендовать Галактическому Совету выступить гарантом и организатором любых подобных переговоров, при условии, если такая инициатива будет поддержана большинством членов Галактического Совета. Благодарю за внимание.

- Благодарю вас, госпожа Норвэ. Прошу внести предложение госпожи Норвэ в протокол. - ответил Руун и, проверив запись, продолжил: - Слово предоставляется делегату от Аугурийской Конфедерации, господину Чавдарлы. Господин Чавдарлы?

- Благодарю вас, уважаемый глава комитета. - слегка наклонил голову аугурийский делегат. - Конфедерация крайне обеспокоена продолжающимся конфликтом в Марцианском коридоре, особенно — в связи с опасениями, ранее высказанными моими коллегами из Аусеклиса и Оргоросо. Ввиду беспрецендентности подобного конфликта мы призываем Содружество государств Вавилонии и Светлейшую Республику Марция принять самые решительные меры к скорейшему прекращению военных действий и началу всеобьемлющих мирных переговоров. Мы крайне обеспокоены сообщениями о недопуске наблюдателей Специальной мониторинговой группы Галактического Совета на территории временно неконтролируемых марцианским правительством Кафы и Виттевира, и призываем Вавилонию разрешить эту ситуацию как можно скорее для обеспечения полного доступа наблюдателей СМГ по всей территории Светлейшей Республики Марция.

Суумалаани с отсутствующим видом побарабанила пальцами по столу.

- При этом, - не обратив на неё внимания, продолжал Чавдарлы, - серьёзное беспокойство вызывают участившиеся сообщения новостных служб и гуманитарных организаций под патронатом Галактического Совета об ухудшающейся общественно-политической ситуации в Светлейшей Республике Марция. Так, найболее тревожным является трагический случай, произошедший неделю назад в Ийбурге, планетарной столице Ардуинны, во время мирного шествия, переросшего в столкновения с полицией. Согласно официальным сообщениям МВД Светлейшей Республики Марция, а также гуманитарных организаций, полиция была вынуждена применить оружие, в результате чего от трёх до девяти протестующих были убиты, от двенадцати до двадцати шести — получили ранения. Это наиболее значительный случай, хотя гуманитарными организациями было зафиксировано тринадцать подобных происшествий в разных населенных пунктах на разных планетах Светлейшей Республики Марция, за исключением временно неконтролируемой Кафы и системы Виттевира.

- Прошу прощения. - прервал его, подняв руку, Монтефиори. - Трагедия в Ийбурге, про которую упоминал господин Чавдарлы, в данный момент расследуется Государственной полицией и Службой Безопасности Республики, и находится под личным контролем временного правительства Марции. По завершении расследования все виновные понесут справедливое наказание, кем бы они ни были. Однако я хотел бы уточнить один факт. Мирное шествие в Ийбурге переросло в попытку захвата государственных учереждений и органов местной власти: так, протестующие пытались ворваться в здание региональной администрации Ардуинны, которое в тот момент защищала полиция. И хотя применение силы в таких условиях прискорбно, целиком вероятно, что у полицейских просто не оставалось другого выхода.

- Прошу прощения, господин Монтефиори, - переспросил Чавдарлы. - Но правильно ли я понимаю, что шествие в Ийбурге было мирным и согласованным как с представителями полиции, так и с государственной администрацией?

- Разумеется. - кивнул Монтефиори. - К сожалению, по той или иной причине шествие переросло в антигосударственное выступление и попытку захвата государственной администрации. Если вы помните, такие же выступления происходили в городах Виттевира незадолго до захвата там государственных учереждений так называемым «Фронтом освобождения Виттевира», после которого последовала интервенция регулярных войск Вавилонии. С учётом этих событий, а также — продолжающейся агрессии против нашей Республики, нет ничего удивительного в том, что полицейские в Ийбурге применили оружие в ответ на попытку захвата госучереждения. Несмотря на это, господин Чавдарлы, господа делегаты, я искренне сожалею о погибших и надеюсь, что расследование укажет на виновных, и все они — понесут справедливое наказание.

- Но шествие изначально было мирным. - уточнил Чавдарлы. - И тем не менее, даже принимая это во внимание, марцианская полиция применила оружие?

- Позвольте провести аналогию. - ответил Монтефиори. - Господин Чавдарлы, скажите, пожалуйста, как будет реагировать аугурийская полиция, если федеральную администрацию в, например, Бейшехире или Цзиньчжэне будет штурмовать толпа, выкрикивающая соломанские лозунги?

Над столом вдруг повисла гробовая тишина.

- Не смейте, - прошипела Суумалаани, резко разворачиваясь к Монтефиори, - не смейте даже сравнивать нас с соломанскими выродками !!   Не смейте!!

- Прошу прощения, - медленно и нарочито спокойно проговорил Монтефиори, - но разве я где-то упомянул вас, госпожа Суумалаани? Или вы, таким образом, признаёте, что такие мирные шествия, переростающие в выступления против Марции — ваших рук дело?

- Исходя из ваших сегодняшних выступлений, - процедила Суумалаани, - нетрудно догадаться, что вы и здесь приплетёте Вавилонию для оправдания анархии и безвластия в вашей стране. Но теперь вы зашли слишком далеко.

- Слишком ли? - переспросил Монтефиори. - Прошу прощения, госпожа Суумалаани, но я немного учил историю. Двести лет назад, во время Великой войны, часть Марции была оккупирована Соломанией. Сейчас, два века спустя, часть Марции оккупирована снова: но на этот раз её оккупировала не Соломания. Это сделала ваша страна, госпожа Суумалаани! Вавилония!

- Да как вы смеете?! - зарычала Суумалаани, подаваясь вперед, навстречу Монтефиори.

- ДОВОЛЬНО!! - выкрикнул Руун. Его ноздри тесно захлопнулись; глава комитета сам подался вперед, привстав в кресле. - Госпожа Суумалаани, господин Монтефиори, немедленно прекратите и сядьте на свои места!! Господин Монтефиори, ваше сравнение неуместно! Госпожа Суумалаани, я в последний раз повторяю, что вы не на трибуне, и если вы не желаете вести конструктивный диалог, я потребую от вас покинуть заседание!

Суумалаани зло уставилась на него, тяжело дыша, оперевшись на стол. Монтефиори недвижно сидел в кресле, переводя взгляд то на вавилонянку, то на разгневанного главу комитета. Губы марцианского делегата были тесно сжаты.

- Прошу прощения. - процедила Суумалаани после недолгой паузы. Она резко опустилась в скрипнувшее кресло, демонстративно не глядя на Рууна. Но она удостоила уничтожающим взглядом сидевшего напротив Монтефиори.

- Я надеюсь, - медленно произнёс Руун, - что этого больше не повторится. - он обернулся к ошеломленному делегату от Аугурии. - Господин Чавдарлы, прошу прощения. Вы можете продолжать.

- Благодарю вас, уважаемый глава комитета, - проговорил, сглотнув, Чавдарлы, - но моё выступление закончено. Благодарю за внимание. - закончил он.

Руун сел обратно. Усилием воли он заставил сердца перестать колотиться, а ноздри — расшириться обратно. Глубоко вдохнул переувлажнённый воздух конференц-зала.

За всю свою дипломатическую карьеру он никогда не видел настолько  безответственного поведения. О какой дипломатии вообще могла идти речь, если даже здесь, на закрытом для прессы заседании комитета, два делегата готовы вцепиться друг другу в горло, и их приходится разнимать?

Всё это будет отмечено в протоколе, пообещал себе Руун. И он обязательно доведёт происшедшее до ведома аппарата Галактического Совета. И потребует принять меры.

Поскольку аппелировать сейчас к внешнеполитическим ведомствам Марции и Вавилонии было попросту бессмысленно.

- Прошу прощения, - над столом загорелась ещё одна жёлтая отметка, и Руун неохотно поднял на неё глаза: это говорил господин Дешанель, делегат от Акадии. - Если позволите, я хотел бы вернуться к теме заседания. Разрешите взять слово?

- Прошу вас, господин Дешанель. - ответил Руун.

- Благодарю вас, уважаемый глава комитета. - ответил Дешанель. - Господа делегаты. Я думаю, все здесь согласятся с осуждением продолжающегося конфликта в Марцианском коридоре и угрозами, которые несёт продолжение военных действий. Тем не менее, Галактический Совет уполномочил нас вынести рекомендацию по разрешению этого конфликта. Я буду с вами честен: пока что я не вижу военного решения конфликта с обоих сторон. Акадия никогда не признает оккупацию суверенной территории Марции, и я могу с уверенностью заявить, что наши партнёры также не признают её ни при каких обстоятельствах. Единственный выход — всячески поспособствовать началу всеобьемлющих мирных переговоров и процесса мирного урегулирования; поэтому, я хотел бы рекомендовать Комитету подать на рассмотрение Галактического Совета проект резолюции, призывающий обе стороны к скорейшему разрешению конфликта. Последующие действия Совета могут быть предметом для обсуждения; но мы должны отреагировать на ситуацию. Галактика должна отреагировать на продолжающуюся уже два месяца войну почти в самом её Центре. Благодарю за внимание.

- Мы поддерживаем инициативу нашего акадийского коллеги. - добавил Бахадзе-Морено. - Нам необходимо дать должную оценку происходящему конфликту на уровне Галактического Совета. Со своей стороны я так же хотел бы предложить прописать в будущей резолюции необходимость для расширения полномочий Специальной мониторинговой группы, для более полного и всеобьемлющего наблюдения за течением конфликта.

- Подобное расширение было бы преждевременным. - мягко возразила делегат от Остарзата, госпожа Мазандерани. - Возможно, стоило бы уточнить текущие полномочия СМГ, чем расширять их без особой нужды. Тем не менее, мы поддерживаем решение о проекте резолюции для скорейшего разрешения марцианского кризиса.

- Федерация поддерживает инициативу делегации Акадии. - сказала Завадская. - Мы не считаем, что резолюция будет достаточной реакцией со стороны Галактического Совета. Но Совет должен высказать свою позицию и безоговорочно осудить вавилонскую агрессию против Светлейшей Республики Марция.

- Я хотела бы просить уважаемую делегата от Федерации воздержаться от таких оценочных суждений. - возразила Суумалаани. - Действия Содружества государств Вавилонии направлены исключительно на защиту государства-ассоциированного члена Содружества государств, добровольно попросившего нас о помощи. Тем не менее, - она подняла руку, предупреждая ответный выпад Завадской, - делегация Вавилонии поддерживает инициативу наших акадийских коллег о проекте резолюции Галактического Совета. Более того, нашей делегацией был подготовлен черновик возможного проекта резолюции, который я хотела бы представить вниманию Комитета. Уважаемый глава комитета?

- Безусловно. - кивнул Руун в недоумении. Суумалаани, поддерживающая резолюцию? - Прошу вас, госпожа Суумалаани.

Суумалаани кивнула, и над столом возникло окно с текстом. Острые, прямые знаки вавилонского алфавита подёрнулись дымкой и исчезли, сменившись привычными буквами галактического алфавита. Руун вгляделся в написанное.

Это действительно был черновик, подумал он. Его ноздри удивлённо сжались. Но даже так…

- Это возмутительно! - воскликнул Монтефиори. - Марция никогда — ни при каких условиях! — не пойдёт на требования, изложенные здесь! Это… в одностороннем порядке прекратить военные действия, разооружить наши вооружённые силы и отказаться от претензий на Кафу?! Это фактически безоговорочная капитуляция!

- Это необходимый первый шаг. - снисходительно поправила его Суумалаани. - После которого Вавилония также прекратит военные действия. Заметьте, что здесь ничего не сказано о наших территориальных претензиях, а также — в пункте 3.3 — указано, что Содружество государств Вавилонии будет готово принять меры по урегулированию общественно-политического кризиса на Виттевире. Болезненный компромисс, господин Монтефиори. Но, если Марция так хочет выжить — то, возможно, ей стоило бы смириться с ним.

- И что потом? - спросил Монтефиори. - Кто следующий потребует вашей «помощи» и пожелает «добровольно присоединиться» к Вавилонии, госпожа Суумалаани? Виттевир? Ардуинна? Сэнкё? Может, сразу вся Марция?

- Ах, господин Монтефиори. - проговорила Суумалаани. - Если даже вы настолько не верите в верность ваших же сограждан нынешнему марцианскому режиму, то что вы собираетесь делать дальше? Расстреливать мирных протестующих и выпрашивать подачки у Галактического Совета?

- Я, пожалуй, оставлю это вам. - процедил Монтефиори. - Никто не забыл о том, что Вавилония делала на Кииркууки десять лет назад. Спешу вас заверить, «расстрелы протестующих» - это было ещё мягко сказано.

- А вы, я вижу, продолжаете подгонять неподтверждённые факты под свои абсурдные обвинения. - холодно парировала Суумалаани. - События на Кииркууки являются внутренним делом Содружества государств Вавилонии, господин Монтефиори. И мы не обязаны отчитываться ни перед вами, ни перед кем ещё.

- И тем не менее действия Содружества государств на Кииркууки были осуждены соответствующим решением Галактического Совета. - напомнил делегат Бехтхольд. - Будьте уверены, госпожа Суумалаани, что наша оценка тех событий не изменилась.

- Те события, - заметила Суумалаани, - произошли десять лет назад. С тех пор ситуация изменилась.

- Я действительно хотел бы согласиться с вами. - кивнул Чавдарлы. - Но учитывая, что Вавилония уже  отказала наблюдателям СМГ Галактического Совета в доступе на временно контролируемые вавилонскими войсками территории… я не могу подтвердить ваши слова.

- В любом случае, - вмешалась в дискуссию Завадская, - события на Кииркууки не имеют первостепенного значения в данной ситуации. Тем не менее, я хотела бы заверить присутствующих, что Федерация не поддержит и не будет поддерживать резолюцию, основанную на предложениях вавилонской делегации. Вы выдвигаете ультиматумы, госпожа Суумалаани. Но не предлагаете гарантий. Я не думаю, что у Марции есть достаточные основания верить вашему честному слову. Особенно сейчас.

- Госпожа Завадская права. - добавил Чавдарлы. - Безусловно, любая инициатива, направленная на дипломатическое разрешение конфликта, похвальна. Но требования Вавилонии заходят слишком далеко.

Руун вздохнул и поднял руку. Текст вавилонского черновика растаял в воздухе над столом.

Это было неконструктивное начало дискуссии. Но это было начало.

- Возражения приняты. - произнёс он вслух. - Предлагаю Комитету проголосовать за дальнейшее обсуждение проекта резолюции, посвящённой разрешению марцианского кризиса. Прошу делегатов голосовать.

***

- ...Проект резолюции был принят.  - сообщила Завадская, и Герард Ястрземский кивнул, глядя на её изображение на экране. - Галактический Совет рассмотрит его во время заседания, на следующей неделе.

- Голоса? - спросил Ястрземский. Изображение Завадской застыло посередине кадра на несколько мгновений, пока сигнал правительственной связи шёл туда и обратно. Спустя несколько секунд изображение ожило снова.

- Одиннадцать — за, один — против, четыре — воздержались. - ответила делегат. - Двое не голосовали, поскольку отсутствовали на комитете.

- Кто воздержался? - уточнил Ястрземский.

- Юммитар, Эрг, Сиберут и Вальдивия. - ответила Завадская после очередной паузы. - Все — миры Промежутка. Возможно, Марция им чем-то насолила… или они боятся стать следующими. В любом случае, я проработаю этот вопрос.

- Будь так любезна. - кивнул Ястрземский. - И приступай к работе с делегатами. Нам во что бы то ни стало нужны голоса «за» резолюцию… или, как минимум, воздержавшиеся. Текст резолюции?

- Вполне приемлемый. - сказала Завадская. - «Галактический Совет призывает обе стороны конфликта немедленно прекратить боевые действия и безотлагательно перейти к мирным переговорам», конец цитаты. Монтефиори предлагал вариант сильнее, но его зарубили.

- Естественно. - хмыкнул Ястрземский. - У нас будут голоса под такой текст?

- Будут. - твёрдо пообещала Завадская. - Я буду держать вас в курсе.

- Действуй.

Изображение Завадской запоздало кивнуло и исчезло. Ястрземский откинулся на спинку кресла. Борт №1 снижался, готовясь заходить на посадку, и канцлер двинул рукой, вызывая изображение с внешних камер. Земля внизу, под челноком, тонула в белом тумане; капли дождя то и дело ударялись об корпус вокруг глазка камеры, чуть размывая автоматически компенсировавшееся изображение.

«Обе стороны». Примерно этого он и ожидал: глупо было думать, что большинство безоговорочно выступит в поддержку Марции. Галактическая экономика, рушащаяся на глазах из-за войны посреди главного торгового пути Галактики, интересовала их куда больше, чем поиск правых и виноватых. И далеко не все могли позволить себе ссориться с Вавилонией.

Очень скоро у них не останется выбора.

Из тумана внизу проступили яркие посадочные огни разметки на серой крыше. Перед глазами вспыхнул сигнал предупреждения, и Ястрземский убрал картинку. Челнок вздрогнул, подхватываемый гравиподвеской, и медленно пошёл вниз, разворачиваясь для посадки.

- Господин канцлер? - Ястрземский обернулся к двери в салон; Казимир Годунов, глава Службы разведки Кабинета, стоял в проёме. - Мы заходим на посадку.

- Я знаю. - кивнул Ястрземский и встал, накидывая на плечи пальто. - Новости?

- Тот отчёт по марцианским выборам, что вы просили. - ответил Годунов, отступая в сторону. - Электоральные перспективы основных кандидатов.

- Спасибо. - снова кивнул Ястрземский. - Я ознакомлюсь.

- Как будет угодно.

Борт №1 качнулся и замер, опустившись на выставленные шасси. Гудение двигателей медленно затихло. Телохранители Ястрземского открыли люк, тут же оглядывая посадочную площадку и тонувшую в тумане пустынную крышу вокруг.

- Чисто. - доложил голос в ухе Ястрземского, и канцлер Федерации вышел наружу из челнока. Влажный ветер тут же ударил ему в лицо, отбрасывая светлые волосы со лба. Следом за ним спустился Годунов, придерживая кепи на голове.

Внутри, за полупрозрачными дверями входа, их уже ожидали ещё двое сотрудников Службы безопасности, в серых доспехах и с оружием. Оба коротко кивнули и расступились в стороны; Ястрземский прошёл дальше по опустевшему коридору. Дорогу он знал. Ему и до этого приходилось посещать Главный военный госпиталь, пускай и с официальными визитами — но не настолько часто, как за последний месяц.

Ещё двое постовых дежурили у стеклянной стены отделения хирургической реконструкции; завидев Ястрземского, они вытянулись «смирно». Ястрземский кивнул им, ожидая, пока система завершит сканирование.

- Доктор Андриевский? - вслух спросил он у постовых.

- В операционной, Ваше превосходительство.

Дверь распахнулась перед ним.

- Спасибо. - ответил Ястрземский и обернулся. - Казимир?

- Я подожду, если позволите. - покачал головой Годунов. Ястрземский только кивнул и шагнул внутрь; двое телохранителей скользнули следом за ним.

Он прошёл по пустому коридору к шлюзу операционной. Один из телохранителей открыл люк и вошёл внутрь, прежде чем обернуться и поманить его внутрь. Разумеется, внутри было чисто; агенты СБК, охранявшие объект, позаботились об этом. Но мер предосторожности это не отменяло.

Поле шлюза дважды прокатилось мимо него. Внутренний люк распахнулся.

Ястрземский вошёл в операционную.

- А!.. Ваше превосходительство! - обернулся навстречу ему Ллойд Андриевский; его глаза округлились от удивления. - Прошу прощения, вы очень неожиданно!

- Увы. - ответил Ястрземский. Он протянул руку Андриевскому; тот, не глядя, пожал её. - Как ваша пациентка?

- О, замечательно! - с энтузиазмом закивал Андриевский. - Я как раз наблюдал за окончанием косметических работ… вы хотите посмотреть, Ваше превосходительство? Осталось совсем недолго.

- Благодарю вас. - слегка наклонил голову Ястрземский.

Андриевский широко улыбнулся в ответ.

- Подходите ближе. - пригласил он, подходя к сиявшему в воздухе полю стерильного радиуса вокруг высокой операционной капсулы, высившейся посреди помещения. Изнутри капсула была заполнена чем-то непроницаемо-белым. - Сейчас система заканчивает реконструкцию эпителия. Весьма обширная процедура: много новой кожи, которую требовалось нарастить, да и старой… Ещё буквально несколько минут, Ваше превосходительство. Спешу вас заверить, пусконаладочные работы прошли замечательно. Все органы работают идеально. Больше, чем идеально: доктор Фанфали и доктор Мендиета сотворили чудо…

- И вы, разумеется. - напомнил Ястрземский.

- Все мы. - ответил Андриевский. - Ваше превосходительство.

Ястрземский вежливо кивнул, заложив руки за спину, и отвернулся к жемчужно-белой капсуле, совершенно недвижной. У её подножия что-то гудело; горели ярко-зелёные огни.

Несколько минут ничего не происходило. Ястрземский терпеливо ждал, разглядывая капсулу; перед его глазами в этот момент пробегал доклад Годунова по Марции. До выборов оставалось чуть меньше месяца. Три недели.

Через три недели всё должно быть готово.

Негромкий гул прекратился. Зелёные огни у основания капсулы несколько раз мигнули.

- Сейчас. - проговорил рядом Андриевский.

Белая взвесь, заполнявшая капсулу, с шипением начала уходить вниз, открывая висящую посреди капсулы белую фигуру. Она висела, удерживаемая за плечи, безвольно опустив руки и ноги. Голова упала на грудь. Недвижное лицо походило на лик мраморной статуи.

И статуя начала рушиться.

Белая плёнка, покрывавшая фигуру, отслаивалась сантиметр за сантиметром, расходясь в стороны в заполнявшей теперь капсулу воде, обнажая кожу под ней. Огненно-рыжие волосы взмыли вверх, освобождённые от своего плена, ореолом окружая бледное, застывшее, но живое лицо. Исчезли кровавые раны на груди, как будто их не было никогда. Рёбра больше не натягивали кожу; не было впалого от истощения живота. Не осталось больше шрамов, следов и увечий.

За небольшим исключением.

Глаза Фонделины Крочесни были закрыты. Только сейчас, присмотревшись, Ястрземский заметил, что её грудь едва заметно поднималась и опускалась.

- Она всё ещё частично на запасном жизнеобеспечении. - будто прочитав его мысли, пояснил Андриевский. - Но её органы уже работают: она дышит самостоятельно.

Ястрземский не ответил, глядя на повисшую посреди капсулы Крочесни. Её поза ничуть не изменилась, оставшись всё такой же безжизненной, как и прежде — будто у марионетки, лишившейся обратной связи. Но теперь в ней появилось что-то возвышенное, почти потустороннее.

Его взгляд упал на запястье Крочесни. Ничто не выдавало того, что кости, мышцы и нервы под кожей были полностью искусственными. Тонкие белые пальцы ладони венчали короткие ногти. Но внимание привлекали не они: на белой коже запястья темнела небольшая точка, будто шрам от зажившей раны.

Сквозной раны.

- Как скоро вы планируете завершить работу? - спросил он вслух, не сводя глаз с тёмной точки на запястье.

- Мы продержим её в операционной среде ещё несколько дней, - ответил Андриевский. - Чтобы проверить, как приживается новая кожа. Если не возникнет осложнений, к началу следующей недели мы сможем перевести её в отдельную палату и начать подготовку к пробуждению, и к концу недели будем готовы пробудить её.

- К тому моменту возможны какие-либо осложнения?

- Осложнения возможны всегда. - покачал головой Андриевский. - Но мы надеемся, что диссоциации не возникнет… даже несмотря на то, что у нас не было доступа к её медицинской истории, и мы не всё смогли воспроизвести. Но мы оставили это. - он кивком указал на темневшие на запястьях и ступнях стигматы.

Ястрземский кивнул. Да, такие напоминания были необходимы: нельзя было рисковать диссоциацией тела и памяти пациентки — отчётливо помнившей, что с ней случилось до того. Пробуждение в чужом теле — особенно сейчас, когда у команды Андриевского не было даже размеров, и косметические работы им пришлось проводить как есть — могло свести Крочесни с ума.

Она была слишком дорогостоящим вложением, чтобы допустить такое.

- Хорошо. - произнёс он. - Вы отлично справились, майор Андриевский.

- Капитан, Ваше превосходительство. - машинально поправил тот.

- Майор . - мягко, но настойчиво повторил Ястрземский. - Поздравляю.

Сложнейшая операция, да ещё и проходящая под покровом абсолютной секретности. Если бы Ястрземский мог планировать настолько далеко, он нашёл бы более опытного и более надёжного врача, чтобы возглавить работу: но здесь планы дали сбой. Расширять круг посвящённых в секрет людей Ястрземский не рискнул.

Но Андриевский справился. Это заслуживало награды.

- Сообщите мне, когда уточните сроки. - добавил он, глядя на застывшего от удивления Андриевского. - В начале следующей недели.

- Я… Я сообщу. - запнулся Андриевский. - Ваше превосходительство…

- Отличная работа. - снова повторил Ястрземский. - И ещё одно, майор: будьте так любезны, сообщите об этом майору Къелльберг. Она и её люди будут обеспечивать безопасность Крочесни, когда та встанет на ноги. Им потребуется время.

Он сделал паузу.

- Думаю, она будет рада услышать об этом первой.

***

- Возражения учтены. Президиум ставит на голосование проект Резолюции №155465 «О недопустимости продолжения вооружённого конфликта в Светлейшей Республике Марция». Прошу делегатов голосовать.

Умберто Монтефиори протянул руку, касаясь вспыхнувшей перед ним консоли парламентского интерфейса, и нажал кнопку; консоль мигнула, засчитывая и передавая его голос. На табло, висевшем по левую сторону от президиума, один за другим загорались зелёные огни голосующих делегатов, пока таймер отсчитывал отведённые   для голосования секунды. Монтефиори не пришлось долго думать, какой голос отдать. Другим делегациям, по-видимому, требовалось больше раздумий.

Галактика в движении, подумал Монтефиори. Наименьший шаг — шажок! — она делала долгие месяцы.

Таймер остановился. Табло вспыхнуло, и Монтефиори вгляделся в цифры.

Впервые за многие дни у него отлегло от сердца.

- За — 137, решение принято. - объявил президиум. - 26 голосов — против, 89 — воздержались. По делегациям, пожалуйста.

Монтефиори выдохнул, откинувшись на спинку кресла, и устало потёр руками лицо. Два месяца. Два месяца официальных обращений, дипломатических нот, выступлений, заседаний и консультаций. Комитет по безопасности неделю тому назад — кульминация: пришлось пойти на большие уступки, но проект резолюции был составлен, рассмотрен, принят и рекомендован Галактическому Совету. И теперь, заслушав все протесты и возражения, Совет проголосовал резолюцию. И принял её.

С точки зрения Монтефиори-гражданина, резолюция была непозволительно мягкой, как моллюски с Вакарины. Она изобиловала обтекаемыми дипломатическими оборотами. Она стеснялась назвать продолжающуюся войну войной; с большим трудом удалось добиться включения термина «вооружённый конфликт». Она даже стеснялась назвать агрессора — Вавилонию! - агрессором, вместо этого призывая к прекращению огня и мирным переговорам «обе стороны». За двести лет со времён Великой войны Монтефиори не мог припомнить ни одного случая, когда Вавилония добровольно садилась бы за стол переговоров. Даже перемирие с Соломанией вавилоняне подписали под бешеным давлением остального Галактического Совета… хотя и не спешили его разрывать.

С точки зрения Монтефиори-дипломата, большую часть сознательной жизни проработавшего в марцианском дипкорпусе, резолюция была лучшим, что можно было получить — выбить, выдавить, выпросить — у галактического сообщества сейчас. Галактика не горела желанием ссориться с Вавилонией — а тем более ссориться из-за Марции. Галактику вполне устраивал сложившийся статус-кво, когда Вавилония аннексировала всё новые и новые системы и миры — желательно, где-то подальше от них. Проще было выстраивать отношения с закрытой и недоверчивой Вавилонией, чем с парой десятков мелких депрессивных систем — как будто бы не менее депрессивного Промежутка было мало. Часть Галактики и вовсе опасалась голосовать за резолюцию — чтобы не навлечь гнев Вавилонии уже на себя. Другая часть не могла голосовать, опасаясь одним голосом в поддержку перечеркнуть свои — в некоторых случаях тянущиеся столетиями — территориальные претензии друг к другу.

Эта мягкая, беззубая, бесхребетная резолюция сейчас была самым лучшим результатом. О худшем Монтефиори не хотел даже думать. Больше  не хотел.

Всего этого не было бы, если бы два месяца назад Марции не повезло. Если бы Фонделина Крочесни не успела предупредить Марцию о вторжении на Кафу, погибнув сама. Если бы Мальхия Зеро и Флот метрополии не встретили вавилонский флот вторжения на орбите и не нанесли ему поражение, погибнув сами. Если бы Марция дрогнула хоть на миг — под вавилонскими снарядами, перед ползучей оккупацией Виттевира, перед ирредентистскими демонстрациями по всей Республике.

Если бы Марция дрогнула, некому было бы призвать Вавилонию к ответу.

- Значит, вот оно. - произнёс мягкий голос у него над плечом, и Монтефиори обернулся, встретившись глазами с Хеельмэ Суумалаани. - Момент истины?

- Говорят, она рождается в споре. - миролюбиво ответил Монтефиори. - Пришли меня поздравить?

- Можно сказать и так. - губы Суумалаани тронула улыбка. Сейчас, вдали от камер и официальных мероприятий, в её улыбке почти не было всегдашней надменности. - Всего этого можно было бы избежать, Умберто.

- Конечно. - кивнул Монтефиори. - Вы бы оккупировали нас и поставили Совет перед фактом. Все пожали бы плечами и продолжили летать через Марцианский коридор, как ни в чём ни бывало. Если бы вы им разрешили. - он сцепил пальцы, глядя на неё. - Я прав, Хеельмэ?

- Я не уполномочена разглашать детали. - мягко ответила Суумалаани. - Вы же знаете.

- Могу себе представить. - сказал Монтефиори.

Делегат от Вавилонии ничего не ответила, глядя в зал. Над трибуной президиума, вокруг которой амфитеатром шли ряды мест делегаций, возвышался монументальный триптих, ярко освещённый в противовес тёмным тонам остального зала Совета. Левое панно изображало Клятву на Маттерхорне: планете, где представители Двенадцати миров Лиги поклялись сражаться с Соломанией, с Богами-Машинами. Сражаться за свободу - свободу самим вершить свою судьбу. За то, ради чего основатели Лиги когда-то отправились в изгнание из древней Солнечной системы. То, что подняли на знамя их потомки. До сегодняшнего дня.

На правом панно изображалось провозглашение Галактического Совета. Если Клятва на Маттерхорне была изображена в нарочито монументальном, эпическом стиле, то сюжет второго панно был гораздо достовернее. Возможно, делегат Федерации и не явилась на столь важное событие в пыльном бронекостюме, со шлемом под мышкой, но делегат Марции вполне мог носить адмиральскую форму времён Второй Республики. Рядом были и вавилонянка в синем мундире, и акадиец, и аугурийка. Сергалка в форменной портупее, кимарр в мундире одного из Великих Домов — кажется, Дома Сардранаму, лидонец в длинной мантии. Первых делегатов обступала ликующая толпа, представлявшая собою остальную Галактику — Центр, Промежуток, Пределы и Рубежи. Высоко над ними развевались флаги, но выше всех взметалось тёмно-синее полотно. Знамя старой Лиги. Знамя нового Галактического Совета.

Третье панно, возвышавшееся посредине, символизировало Галактику Воссоединённую, Галактику Восставшую, Галактику, едиными усилиями встретившую древнего, унаследованного от предков врага. Панно переливалось; если повернуть голову, можно было разглядеть, как крошечные фигуры сливаются в одну большую — Галактику, сжимавшую в одной руке сияющую звезду, а в другой — доисторическое бронебойное копьё. К стволу копья было пристёгнуто развевавшееся знамя; под углом оно казалось сотканным из множества маленьких полотнищ, тут же сливавшихся воедино.

Единство. Галактический Совет создавался в хаосе первых лет Великой войны — как коллегиальный орган, руководивший всеми военными действиями свободной Галактики. Галактический Совет клялся сражаться с захватчиками до последней звезды, последнего корабля, последнего патрона, последнего солдата. Галактический Совет давал разрешение применить имплозивное оружие, превратив в сверхновую одну из звёзд в пространстве Соломании. Галактический Совет подписывал перемирие с Соломанией — когда оба противника обменялись уничтожающими звёзды ударами и поняли, к чему это могло привести.

Галактический Совет отложил себя в сторону для будущей войны, став мирным коллегиальным органом — местом, где галактические государства могли мирно решать свои разногласия и приходить к компромиссам.

Вот только его члены не всегда были готовы их искать.

- Вы понимаете, что это означает. - тихо проговорила Суумалаани, глядя на историю, возвышавшуюся над трибуной.

- Войну? - спросил Монтефиори, не глядя на неё. - А что тогда творилось последние два месяца?

Суумалаани обернулась к нему. Она всё ещё улыбалась. Но в её улыбке вдруг не осталось и доли дружелюбия.

- Удачи. - мягко пожелала она. - Она вам понадобится.

Монтефиори не обернулся следом за ней. В этом больше не было нужды.

***

Фонделина Крочесни открыла глаза.

Она с удивлением поняла, что может дышать. Тупая боль, давившая на её грудь, исчезла. Пробитые руки больше не тянули её вниз мёртвым грузом. Куда-то исчезла трубка, грубо воткнутая в её горло, и мерное жужжание машины: она дышала сама .

Незнакомый белый потолок нависал над ней. Я лежу , недоумённо отметила Фон; под ней было что-то мягкое. Она не могла вспомнить, когда ей последний раз позволяли спать; но точно помнила, что ничего похожего не было.

Руки. У меня есть руки.  Она выпростала правую руку из-под одеяла ( одеяла? ) и недоумённо поднесла её к лицу. Повертела ладонью, удивлённо разглядывая свои пальцы — здоровые, с целыми ногтями. Куда удивительнее было, что она вообще могла двигать рукой.

Её глаза наткнулись на тёмную точку посреди запястья, и сердце Фон замерло от ужаса. Она вытащила из-под одеяла левую руку, уже зная, что увидит. На запястье темнел точно такой же рубец, оставленный пробившим её руку гвоздём.

Это были очень прочные гвозди.

Значит, всё это действительно было. Горло Фон пересохло. Где она сейчас? Почему она совершенно здорова? Не было ни вырванных ногтей, ни сломанных рёбер, ни вывихнутых рук и пробитых ног, едва выдерживавших её вес. Не было даже знакомой тяжести ошейника-ограничителя на шее.

Она отбросила одеяло. Непривычное ощущение на коже оказалось одеждой  — бледно-розовой рубашкой и короткими штанами. Она пошарила пальцами по груди рубашки, ища застёжку или шов. Нащупать и раскрыть его удалось с трудом: пальцы едва слушались её.

Она распахнула рубашку на груди, почти ожидая увидеть под ней кровавые пятна… и остолбенела. Ран не было; не было и грудей. Она была совершенно плоской.

Фон недоуменно притронулась к груди рукой. Её пальцы, касавшиеся бледной кожи, казались холодными; сама кожа была будто чужой. Будто всего этого не должно было быть.

Она должна была быть мёртвой. Пленницей изувеченного и истёрзанного тела, живущего только ради забавы её тюремщиков, сковывавшего её гораздо надёжнее любых кандалов, цепей и гвоздей.

Но этого тела больше не было. Вместо него было чужое .

Фон тяжело задышала. Она отдёрнула руку, только что касавшуюся левого соска, от груди и в ужасе уставилась на неё. На себя.

Где она?!

Что с ней?!

Фон рывком села на постели. Во всяком случае, попыталась: она тут же рухнула обратно. Зашипев от злости, она снова оттолкнулась от жалобно заскрипевшей кровати, резко сев прямо. Ещё одно движение — ноги едва слушались её — и она сидела на краю, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. Белые стены… единственным местом с белыми стенами там, в тюремном блоке, была душевая. Душевая была удобной. Кровь и многое другое можно было сразу же смыть…

Но это была не душевая.

Что это?!

- ...очнулась! - донёсся издали голос на смутно знакомом Фон языке. - Майор Къелльберг!

Майор Къелльберг?  Фамилия была не вавилонской. Даже язык определенно был не вавилонским: не было длинных певучих гласных, таких привычных… и таких внушающих ужас. Вавилонский означал, что им  снова стало скучно.

Но кто это?!

- Срочно позовите Андриевского! - выкрикнул другой голос, и Фон вскочила на ноги.

Она едва не упала плашмя. Раскинув руки в стороны, она шагнула вперед, качаясь из стороны в сторону. Белая комната окружала её, обступала её, давила на неё. Загоняла её.

Фон закричала.

- Фон! - крикнул другой голос. - Фон! - руки обхватили её, хватая за плечи. - Фон!! - она двинула плечами, сбросив их, и рванулась вперед. Ноги подкосились, и Фон рухнула на колени. Кожа саднила. Всё саднило.

Ей было трудно дышать.

- Фон! - перед ней появилось другое лицо. Фон завопила и отшатнулась назад, упав на спину, тщетно пытаясь ударить, но удар прошёл мимо. - Фон! Успокойся! Всё в порядке, ты жива, тебя спасли, ты жива! Фон!

Лицо вернулось снова. Сквозь подступившие слёзы Фон увидела встревоженные зелёные глаза, смотревшие на неё, короткие белые волосы. Она дёрнулась, попытавшись ударить снова, но не смогла; чужие руки держали её за плечи.

- Фон! Успокойся! Ты в порядке! Ты в безопасности! Мы спасли тебя, ты в безопасности! Ты понимаешь?!

Фон тяжело дышала, глядя на нависшую над ней женщину. Только сейчас она поняла, что это была женщина. И что в её испуганном лице не было ни одной из страшных и ненавистных черт истинных  вавилонян.

- Мы спасли тебя. - повторила женщина, глядя в расширенные от ужаса глаза Фон. - Вытащили тебя из Вавилонии. Вернули тебе тело. Ты в Федерации, Фон. В безопасности.

- Кто… ты..? - прохрипела Фон. Слова давались ей с трудом, будто она разучилась говорить.

Так и было.

- Я Виэр Къелльберг. - сказала женщина. - Я спасла тебя.

Фон смотрела на неё, часто моргая, снизу вверх. Её грудь — чужая, плоская грудь — ходила ходуном, окружённая распахнутой розовой рубашкой. Воздух непривычно холодил кожу.

В Федерации. Но Федерация была на другом конце Галактики. Зачем было Федерации спасать её? Вытаскивать её из вавилонских застенков неизвестно где? Возвращать ей чужое тело, издали похожее на неё?

- Я… не… где я?.. - выдавила она.

- В Главном военном госпитале Федерации. - ответила Виэр Къелльберг. - Ты провела здесь месяц.

Месяц … Сколько она провела там, в тюремном блоке? Фон не помнила. Она помнила только постоянный свет… сменившийся вдруг полумраком камеры, в которой её распяли. Но она не помнила, сколько дней прошло: время у неё отобрали первым делом, защёлкнув ошейник-ограничитель на её шее.

Дальше была боль. Избиения, изнасилования, истязания. Боль сменяла тьма — до тех пор, пока в неё вновь не врывался свет, и боль начиналась заново. Она не могла даже просить пощады: их  это только веселило.

Фон почувствовала, что плачет. Она зажмурилась, заставляя мир исчезнуть, тщетно пытаясь удержать слёзы, хлынувшие наружу. Слёзы тоже только веселили их .

Она всхлипнула. И не могла удерживать их больше.

Чужие руки вдруг обняли её. Фон уткнулась лицом во что-то мягкое. Её руки бессильно обвисли вдоль тела, и она зарыдала.

Её плечи тряслись. Её всю трясло. Руки обнимали её, гладя по спине. Голос — голос Виэр Къелльберг — шептал что-то тихое и успокаивающее в её ухо. Она не могла разобрать слов. Она даже не пыталась.

- Майор Къелльберг! - воскликнул какой-то новый голос. - В чём де-

- Всё в порядке. - проговорила Виэр Къелльберг над её ухом. - Оставьте нас.

Фон всхлипнула, услышав удаляющиеся шаги. Шипение закрывающейся двери. Она шмыгнула носом, ещё глубже попытавшись зарыться в подставленное плечо.

- Всё в порядке. - повторила Виэр Къелльберг. Её руки поглаживали Фон по спине, притрагивались к её волосам, успокаивая её, и Фон чувствовала, как слёзы отступают.

Она жива. Она спасена. Она в безопасности.

- Всё в порядке.

V

- Итак, - медленно проговорила Фонделина Крочесни. - Что вы со мной сделали?

Её голос был спокоен, но Виэр тревожно глянула на неё. Фон сидела на краю своей больничной койки, в заново застёгнутой розовой рубашке, и смотрела в сторону. Её лицо ничего не выражало: лиловые глаза, заставлявшие сердце Виэр вздрагивать, то и дело смотрели то на неё, то на стоявшего перед койкой доктора Андриевского.

Их взгляд был холодным.

- Мы вернули вас к жизни. - не без доли гордости ответил Андриевский. Он заложил руки за спину и качнулся на каблуках, будто выпрямившись; лицо врача сияло. - Провели полную хирургическую реконструкцию с широким протезированием и аугментацией. Вы поступили к нам в настолько тяжёлом состоянии, что у нас просто не оставалось выбора: нам пришлось заменить протезами ваши конечности — руки и ноги, заменить внутренние органы искусственными, произвести косметические работы. К сожалению, - он вздохнул, покачав головой, - доступа к вашим медицинским данным у нас не было, и результат получился, скажем так, не вполне доскональным. Прошу прощения.

- Действительно. - отстранённо ответила Фон, поднимая правую руку. На запястье темнело чёрное пятно стигматы. Она машинально потёрла её пальцами. - Так значит, это фальшивка?

- В некотором роде. - уклончиво ответил Андриевский. - С другой стороны, госпожа Крочесни — вы же помните, что именно… с вами произошло. Представьте, что вы проснулись в теле, лишённом даже намёка на произошедшее. - он снова покачал головой. - Мера предосторожности.

- С меня хватило того, что я проснулась неизвестно где. - сухо проговорила Фон. Она отпустила руку, вместо этого постучав себя пальцами по груди под розовой рубашкой. - Вам не кажется, что и этого хватило бы?

- Увы. - ответил Андриевский. - Но мы — наша команда — долго дискутировали на этот счёт.

- А. - только и сказала Фон. Она отвернулась, скользнув взглядом по сидевшей напротив Виэр, и уставилась в окно. Воздух позади бронированного стекла будто дрожал — сказывалось работающее поле силового щита.

Снаружи был яркий солнечный полдень. Таким он обещал быть недолго — с моря уже надвигались тучи, вот-вот готовые накрыть Вышеград, а с ним — и Фортецю-Белянскую вместе с Главным военным госпиталем. Но пока что — даже через вуаль силового поля — здесь ярко светило солнце.

Виэр хорошо знала, что и палата, и её окна свели работавших над безопасностью агентов СБК с ума: стёкла были торопливо заменены меньше чем за день, а генератор щита, стоявший на крыше, был переносным и работал от внешнего питания. Но сейчас ей казалось, что всё это стоило того.

- И что дальше? - спросила Фон, глядя в окно. - Вы же не просто так вернули меня к жизни. Вытаскивали из лап МГБ, неизвестно как везли с другого конца Галактики… - она замолчала. Её пальцы, сжимавшие край койки, сжались; углепластик заскрипел под пальцами. - Зачем я вам нужна?

Андриевский встревоженно глянул на Виэр; та покачала головой. Формально у Фон не могло было быть никаких допусков по секретности — а уж тем более не уровня «Гаудете». Но она имела право знать хоть что-то. Самую малость.

- Нам было приказано тебя спасти. - сказала она. - На высшем уровне. Мы получили информацию о твоём местонахождении и о том, что делали с тобой. Когда мы добрались до тебя, ты была уже почти мертва.

- Я знаю. - очень тихо проговорила Фон. Её лицо всё так же застыло в бесстрастной гримасе.

- Мы привезли тебя сюда. - продолжила Виэр. - Здесь тебя вернули к жизни. Я не знаю, зачем. - и это было правдой: ничего конкретного  о своих планах на Фон Ястрземский не удосужился ей сообщить. - Но ты жива. Разве этого не довольно?

Уголок рта Фон дёрнулся вверх.

- Довольно? - переспросила она, всё ещё глядя в сторону. - Я жива по чьей-то чужой воле. Неизвестно зачем и для чего. Это, - она повертела рукой, подвигав пальцами, - гораздо лучше, конечно, чем, - её голос дрогнул, - гостеприимство МГБ. Но почему ?

- Потому что мы узнали о тебе. - сказала Виэр. - Потому что смогли вытащить тебя. Смогли вернуть тебе тело. Ты была почти мертва. Теперь у тебя есть другой шанс.

- Шанс… - протянула Фон и покачала головой. Рыжие волосы упали ей на лицо; она машинально потянулась рукой, чтобы откинуть непослушную прядь с глаз, и промахнулась. Тряхнула головой. - Шансы не дают по доброте душевной и кому попало.

- Значит, тебе повезло. - ответила Виэр. - Если тебе от этого будет легче.

Она замолкла. Её ответ прозвучал гораздо более резко, чем ей хотелось бы. Фон не заслуживала этого. Во всяком случае, так казалось Виэр: она была дезориентирована и напугана, в чужом и всё ещё непослушном теле, в чужом государстве, на чужой планете. После того, что ей пришлось пережить, подозрительность и недоверие были ещё самыми мягкими последствиями.

Но Виэр даже не могла утолить её любопытство.

- А. - после недолгого молчания сказала Фон. - Нет, не особо. Но допустим. Будем считать, что мне повезло. Что дальше?

- Как правило, - вступил Андриевский, - пациенты после реконструкции проходят длительный период реабилитации. Но так как, - он многозначительно кашлянул, - вы уже успешно продемонстрировали свою способность ходить, мы сможем несколько ускорить процесс. Нам потребуется ещё несколько дней, чтобы пронаблюдать за вами — на случай непредвиденных осложнений, хотя я уверен, что всё будет в порядке. Точные моторные навыки восстановятся со временем сами, но в ближайшие несколько дней я хотел бы просить вас быть очень осторожной.

- Я постараюсь. - хмуро бросила Фон. - А что потом?

- Твоё существование всё ещё находится в секрете от широкой публики. - ответила Виэр. - Мы вплотную займёмся оформлением временной личности — чтобы на тебя не оборачивался каждый полицейский дрон на улице, по большей части. И… - она сделала паузу, - я буду охранять тебя. Я и мои люди.

- А. - сухо проговорила Фон. - Я настолько важна.

- Разумеется, ты важна! - не удержалась Виэр и торопливо прикусила язык; она не смогла бы достойно закончить эту фразу сейчас. - Пока ты здесь, тебя охраняют… другие люди; но я держу всё на контроле, поэтому не беспокойся. А когда тебя выпишут, ты будешь жить со мной. Мы как раз заканчиваем приготовления.

Глаза Фон удивлённо расширились. Тонкие брови дёрнулись вверх.

- С… тобой?.. - пробормотала она.

- Да. - охотно — даже, пожалуй, чересчур охотно — кивнула Виэр. - Мы пришли к выводу, что так будет надёжнее всего. - как ни странно, добавила она про себя, но Ястрземский поддержал её просьбу без всяких возражений.

Но с другой стороны, где для Фон будет безопаснее, если не рядом с ней? СБК не могла охранять её всё время; круг посвящённых всё ещё не стоило расширять, да и риск, откуда бы он не исходил, был слишком велик. Но так он распространялся ещё и на Виэр.

А Виэр знала, что делать с риском.

Фон молчала, не глядя на неё. Наконец она медленно кивнула, снова тряхнув рыжими волосами. Блестящие длинные пряди упали ей на спину, разметались по плечам. Снова скрыли лицо.

Фон тряхнула головой.

- Хорошо. - проговорила она. - Пусть будет так. Но… - она замолчала. Виэр зачарованно глядела, как медленно, спокойно подымается и опускается её грудь, облачённая в тонкую розовую ткань рубашки.

- Они  всё ещё живы. - прошептала она. - Все они . - её руки, сложенные на коленях, сжались в кулаки; костяшки пальцев побелели.

- Фон… - тихо произнесла Виэр. - Их  больше нет. Тех, кто истязал тебя. Мы убили их  всех и уничтожили станцию. Они  мертвы.

Из горла Фон вырвался сдавленный звук. Виэр не сразу поняла, что это был смех. Её лицо, только что остававшееся недвижным, дрогнуло, вдруг сменившись гримасой ненависти.

Чистой, всепоглощающей ненависти.

- Мертвы ? - ледяным тоном повторила она. - Ошибаешься, Виэр. Они  всё ещё живы.

- Кто? - всё так же тихо спросила Виэр.

- Все они . - повторила Фон. Лиловые глаза сощурились от холодной злобы.

Виэр показалось, что их взгляд обжигал.

- Вавилоняне.

***

Симиру Анмокаани вернулся в столицу Вавилонии, Истаари, аккурат в разгар торжеств ко Дню Возмездия.

Штабной люфтмобиль, забравший его и Айню прямо с космодрома Сиинсяари, летел над светящимися праздничными огнями столичного города. Повинуясь инструкциям городского центра управления полётами, он летел по указанному эшелону, минуя микрорайоны и белые многоэтажные башни Мяхаави и Ниихяаде, над зелёным простором парка культуры и отдыха Вяаниинепиисте, и, наконец, пересёк канал Няваани, отделявший монументальный центр города от жилых окраин.

Под короткими крыльями люфтмобиля тянулись во все стороны зелёные крыши вдоль центральных проспектов; между ними бежали узкие переулки и проезды с невысокими домами. Шпили восьми высотных зданий Истаари, копьями вонзавшиеся в небо, сияли синим, золотым и белым поочередно. На фасадах вдоль улиц, на шпилях крыш угловых башен и на флагштоках у домов развевались тёмно-синие знамёна.

Знамёна возмездия.

Пальцы Айню притронулись к его шее, погладив под подбородком, и Симиру, улыбнувшись, обернулся к жене. Она улыбнулась в ответ.

- Так интересно? - лукаво полюбопытствовала она, не убирая руку с его плеч. Симиру слегка качнул головой в отрицательном жесте, не сводя глаз с её лица.

- Немного. - признался он. - Я скучал. По вам обоим.

- Городу и миру? - весело сощурилась Айню. Её золотые глаза блестнули.

- Городу и тебе. - поправил Симиру, и Айню рассмеялась. Она подалась вперед, и Симиру потянулся ей навстречу.

Они с Айню не видели друг друга четыре месяца. Это было главным минусом их совместной жизни — но они слишком долго прожили так, чтобы что-то менять. Возможно, когда-нибудь, позже. Но не сейчас. Они оба были слишком важны для Вавилонии.

А кроме того, подумал Симиру, неохотно отстранившись от губ Айню, тем радостнее были их встречи. И тем больше им требовалось наверстать…

- Это было очень внезапно. - сказала Айню; её пальцы лениво поглаживали Симиру по щеке. - О том, что мы с тобой приглашены, я узнала только за час до твоего прилёта. Ни за что не добралась бы вовремя, если бы меня не подвезли. - она улыбнулась и притянула его поближе к себе; её дыхание щекотало ему ухо.

- Что ты такого натворил там, Симиру? - прошептала она.

Симиру не сразу нашёл, что ответить, только сильнее обняв её. Айню не возражала. Её пальцы гладили его по щеке, ерошили волосы; Симиру обнимал её и думал. Его всё чаще посещали такие мысли.

Возмездие всё ещё было слишком далеко от Вавилонии. Последние месяцы ничуть не приблизили его.

- Я расскажу тебе. - пообещал он. - Потом. После праздника.

- После праздника. - вздохнула Айню, будто слегка разочарованная. - Ну ладно. Но ты обещал! - тут же добавила она, и Симиру не смог сдержать улыбки.

- Конечно. - только и сказал он.

Люфтмобиль сменил курс, заходя на посадочный эшелон — навстречу высившейся посреди города громаде Башни. Девятая из монументальных высоток Истаари нависла над ними, поднимаясь к вечернему небу: прозрачный фонарь салона люфтмобиля позволял охватить её взглядом целиком.

Айню смотрела на приближающуюся Башню, затаив дыхание. Симиру обернулся следом за ней. Даже им, всю жизнь прожившим в её тени, было трудно не восхищаться её великолепием.

Башня сияла габаритными огнями, мигающими против неба и сбегавшими от её вершины, увенчанной шпилями антенн, к широкому основанию, колоннами упёршемуся в землю. Внизу, на уровне улиц, ступени Башни сбегали к площади Вяатиинтууре, на противоположной стороне которой белел огромный купол Верховного Собрания. Вверху основание Башни раздавалось в стороны балконами, террасами и посадочными площадками челноков и люфтмобилей.

По ступеням Башни растекалась толпа. День Возмездия был одним из трёх главных государственных праздников Вавилонии: и если День обретения Пути отмечался фейерверками и массовыми гуляниями, а День Истины — торжественными митингами и собраниями, то программа Дня Возмездия начиналась с парадов, продолжалась митингами и выступлениями в течение дня, и только сейчас, ближе к вечеру, достигала своей кульминации. Люфтмобиль наклонился, закладывая вираж, и в окне Симиру смог разглядеть всю площадь Вяатиинтууре, перегороженную нарядами Милиции общественного порядка, хвост толпы, рассеивающийся на полпути до колоннады Верховного Собрания, отстаивающиеся в стороне автолайнеры. Кое-где над головами толпы реяли тёмно-синие флаги.

Там, внизу, собрались в основном почётные вавилоняне званием пониже — уже заслужившие почётный статус, но не наследство; возможно, среди них затесалось несколько наиболее удачливых подданных. Право стоять в Большом зале Башни в День Возмездия было большой честью для почётных , и немыслимой — для подданных. Только наиболее надёжные и перспективные могли попасть сюда: большинству почётных  и подданных придётся довольствоваться местными дворцами культуры.

Для истинных  вавилонян   были уготованы места в первых рядах.

- А мы не опоздаем? - обеспокоенно спросила Айню, глядя в окно; люфтмобиль выровнялся, и толпа, медленно двигавшаяся вверх по ступеням, исчезла из виду. - Вдруг всё уже началось?

- Тогда мы вежливо опоздаем. - улыбнулся Симиру. Айню состроила гримасу.

- Да ну тебя, - буркнула она, сложив руки на груди. - Первый раз в жизни я попадаю в Башню на День Возмездия, и на тебе…

- Всё будет нормально. - успокоил её Симиру. - В любом случае, не думаю, что мы последние.

Айню только хмыкнула.

Люфтмобиль завис в воздухе и загудел гравиподвеской, снижаясь. Зажужжали выставленные шасси; машина покачнулась и застыла, гоня вокруг горячий воздух, посреди сияющего круга посадочной площадки. Медленно утих гул турбины, и двери салона открылись, поднявшись вверх.

Симиру выбрался наружу и обернулся, чтобы подать руку жене. Айню улыбнулась в ответ: её пальцы сжали его ладонь, прежде чем выпустить её. Симиру невольно залюбовался ею: в парадном тёмно-зелёном мундире Айню выглядела неподражаемо. Восемь квадратов — знаки различия полковника — поблёскивали на планке на левой стороне груди. Золотой аксельбант Штаба Верховного Командования свисал с её правого плеча. Высокий воротник кителя подчёркивал её короткие чёрные волосы, подстриженные в каре. Золотые глаза хищно вспыхнули, глянув на него, и Симиру невольно улыбнулся в ответ. Низкородные могли тешить себя сложными одеяниями и вычурными причёсками: но истинная  вавилонянка была воистину прекрасной только в парадной форме.

- Адмирал Анмокаани, полковник Анмокаани? - спросил подбежавший к ним постовой в сером мундире МГБ и, не дожидаясь ответа, вытянулся «смирно». С правого плеча постового свисал тёмно-синий аксельбант. - Добро пожаловать в Башню, господин адмирал, госпожа полковник! Разрешите проводить вас в Малый зал?

Живой проводник, подумал Симиру, какая роскошь. Точно так же работу постового мог выполнить маркер в виртуальном интерфейсе… вот только у маркера не было глаз, ушей и записывающих устройств. И отказаться от такой чести было нельзя: это выглядело бы чересчур подозрительно.

Он кивнул и подал Айню руку.

- Ведите. - коротко разрешил он.

Постовой снова отсалютовал и повёл их через посадочную площадку, под высокую арку входа. Тяжёлые створчатые двери разошлись в стороны при их приближении, и они вступили под своды Башни — в мраморный коридор с чёрно-белыми плитками пола и сияющими на стенах золотыми канделябрами. Ярко сияли архаичные люминисцентные лампы, обволакивая всё вокруг золотистым сиянием.

Айню завороженно смотрела вокруг. Симиру мог понять её восторг: сейчас он ощущал почти то же самое.

Они вышли в круглый сводчатый зал, увешанный сине-белыми драпировками. Под потолком ярко светила золотая люстра. Здесь были другие приглашённые: в синих мундирах Флота, тёмно-зелёных — Армии, но почему-то — никого в тёмно-коричневых мундирах госслужбы или, хотя бы, милицейском иссиня-сером. Но серые мундиры МГБ были повсюду: у каждой группки гостей обязательно был свой провожатый — в сером и с тёмно-синим аксельбантом комендатуры Башни.

Они остановились посреди зала, будто ожидая чего-то, и Симиру не преминул оглядеться по сторонам. Никого из знакомых — во всяком случае, здесь — не было видно. Он подумал, каково сейчас было Айню: судя по мундирам вокруг, она была здесь едва ли не самой младшей по званию. Впрочем, похоже, это её не сильно заботило.

Он и сам был в Башне всего лишь в третий раз. И никогда прежде не забирался настолько высоко.

Двери в дальнем конце зала неслышно распахнулись, и наружу вышли новые постовые в сером, приглашая гостей внутрь. Симиру и Айню, сопровождаемые их провожатым, двинулись вперед — в следующий зал, маячивший в высоком дверном проёме.

Айню крепче сжала его руку.

Само название Малого зала должно было подразумевать скромность. Действительно, здесь недоставало богатых украшений первых этажей и Большого зала Башни — больше похожих на музей, чем на что-либо ещё. Мрамор стен лишь незначительно отличался от залов и коридоров; под высоким потолком висели несколько золотых люстр, а вдоль стен, на колоннах, висели флаги Вавилонии — синее полотно с белым символом фярвахяару , крылатого солнца, символа Пути, посредине.

Стену над трибуной во главе зала занимало широкое голографическое панно; Айню задержалась в проходе, засмотревшись на него, и Симиру обернулся за ней следом. Панно изображало союз Вавилонии и Галактики на заре Великой войны — объединение двух давно разделённых половин человечества в борьбе против своего величайшего врага. Вавилонянка в синем мундире двухсотлетней давности протягивала руку навстречу разномастным галактидам на переднем плане. За её спиной, над рядами вавилонян, реяли синие флаги. Силуэты кораблей блистали вверху панно; россыпь звёзд с левой стороны изображала собой системы галактидов, а яркая звезда справа — Содружество государств, единое и от того сильнее, чем любая отдельная его часть. Казалось, будто звёзды, растягиваясь, стремились слева направо, к большой звезде Вавилонии. Галактиды на переднем плане, протягивавшие руки навстречу вавилонянке, выглядели — и были — просителями.

Тогда Вавилония нашла своё предназначение. И, если бы не руки галактидов, удержавшие её в последний момент — это предназначение было бы выполнено.

Вавилония стала щитом и мечом Галактики. В ответ Галактика отплатила ей предательством, вонзив нож перемирия ей в спину.

Больше этого никогда не случится.

Провожатый указал им на их места, — во втором ряду, отметил про себя Симиру, - и, козырнув, оставил их устраиваться. Вокруг шумел Малый зал: приглашённые рассаживались, вполголоса говорили друг с другом, спрашивали о чём-то, искали места. То и дело чьи-то любопытные взгляды находили их с Айню, ненадолго задерживаясь на них, прежде чем отвернуться в сторону. Как и снаружи, в коридоре, Симиру не мог найти здесь знакомых лиц.

Из всех командиров фаланги ОТГ-433 он был единственным, оставшимся в живых. Эскялиине, Хёвиини, Сяаукоони, даже крейсерские адмиралы Нююте и Исёмаани и контр-адмирал Лиинкёёле; все они остались там, в вечности, высоко над осаждённой Марцией. У них были лучшие в Галактике корабли, вышколенные сотнями часов учений экипажи и превосходные разведданные: информация о марцианских силах и средствах в последние месяцы перед вторжением буквально сама падала в руки.

И все они погибли. Вместе с ними погибли несколько тысяч человек экипажа — истинных вавилонян, почётных и низкородных. Симиру спасло только то, что повреждённая «Эрешкигаль» не могла даже стрелять из-за перегрева: сказывались последствия того безумного тарана над Кафой. Когда фаланга ОТГ-433 гибла под ударами марцианских мин, у него было место в первом ряду.

Адмирал Эскяалиине и остальные оказались слабы — и поэтому погибли. Ему повезло — и он остался жив. Но жив не по своей заслуге.

И худшим было то, что они потерпели поражение. От рук марциан. Марциан! Марциан, застигнутых врасплох, обезглавленных и потерявших в сражении весь свой боеспособный линейный флот! От одной мысли об этом у Симиру начинали дрожать руки. Марциане были слабы. Должны были быть слабы. Подобно всем галактидам, они были размякшими и обленившимися, позабывшими о вечной борьбе человечества в погоне за собственным благополучием и жаждой наживы. Их судьба должна была стать уроком всей Галактике, показав цену сопротивления Вавилонии, вавилонскому Пути и вавилонской Истине.

Но марциане оказались сильнее.

Симиру оглянулся на Айню. Она сидела рядом, разглядывая панно над трибуной зала; почувствовав его взгляд, она обернулась к нему. Её глаза вдруг погрустнели.

- Что-то не так? - спросила она, изучая его лицо. Он помотал головой.

- Ничего. - ответил Симиру и, недолго думая, спросил: - Ну, как тебе здесь?

- Похоже на штаб. - весело хмыкнула Айню. - Столько высших чинов… Но в штабе, конечно, не так красиво как тут. - она двинула головой, словно пытаясь охватить взглядом весь Малый зал вокруг. Симиру улыбнулся, глядя на неё. Для Айню, работавшей в Штабе Верховного Командования, адмиралы, генералы и государственные советники были привычным зрелищем.

Неудивительно, что она предпочитала разглядывать всё остальное.

Двери в передней части Малого зала распахнулись, впуская новую группу людей, и Симиру обернулся, разглядывая вновь прибывших. Некоторые лица были ему отдалённо знакомы: он раньше видел их в официальных сводках… или в новостях.

Или воочию. Он встрепенулся: в середине толпы новых гостей промелькнуло лицо генерала Лааксоне. Генерал-губернатора  Лааксоне, мысленно поправился он: со времён операции на Кафе генерал МГБ далеко шагнула.

И, конечно же, она была здесь. Официальные мероприятия в День Возмездия почти всегда требовали личного присутствия губернаторов вавилонских государств здесь, на Истаари — за исключением, разумеется, форс-мажорных обстоятельств и черезвычайных ситуаций. Но даже неспокойный переходной период на Кафе не помешал генерал-губернатору Лааксоне прибыть в столицу.

Её ведь тоже должны были наградить.

Лааксоне не заметила его. Симиру осторожно поглядывал в её сторону, пока она шла к своему месту, но генерал-губернатор, казалось, была занята чем-то другим. Её лицо выглядело так, будто она беспокоилась о чём-то. Видимо, решил Симиру, проблемы новой должности не давали ей покою даже здесь.

Поделом.

Он огляделся вокруг. Почти все места в Малом зале, за исключением первого ряда, были уже заполнены. Рядом с Айню со скучающим лицом сидела женщина с планкой действительного государственного советника на груди, подчёркнуто игнорируя сидящих рядом. Кое-кто, заметив взгляд Симиру, вежливо кивнул ему; он ответил тем же. Лааксоне, сидевшая на дальнем краю третьего ряда, рядом с другой женщиной в серой форме МГБ, всё так же не замечала его. Симиру отвернулся обратно.

Весь высший свет Вавилонии сейчас собирался здесь. И они с Айню были среди них.

Это была большая честь.

Двери зала распахнулись вновь. Шеренга гвардейцев Башни в серо-синей парадной форме вошла внутрь, выстроившись вдоль стен по обе стороны от пустовавшей трибуны. Следом за ними показалась ещё одна группа гостей, в парадных мундирах госслужбы. Все они расположились в первом ряду, оставив несколько мест свободными. Взгляд Симиру скользнул по мундиру женщины в иссиня-сером мундире Милиции общественного порядка, севшей впереди — и он поражённо замер в кресле.

Совет Министров Содружества государств Вавилонии, подумал он. В почти полном составе. Прямо перед ним, должно быть, сидела генерал Икявяали, министр охраны общественного порядка; её он помнил. Но все остальные… в Совете Министров было тридцать шесть членов, вспомнил Симиру. Двадцать четыре из них возглавляли отраслевые министерства, управлявшие экономикой Содружества. Их он поимённо не знал; но все они сейчас были здесь. В первом ряду.

А он, вице-адмирал Анмокаани, сидел сразу за ними.

Он всё ещё не знал, чем заслужил такую честь. Он задавался этим вопросом с того дня, как получил приказ немедленно отбыть на Истаари. Тогда он не поверил тому, что было написано в приказе.

Теперь это становилось явью.

Шум вокруг медленно затих. Малый зал будто замер в ожидании: в наступившей тишине слышно было, как едва заметно гудят светильники под сводчатым потолком. Гвардейцы вдоль стен застыли в ожидании, недвижные, словно статуи.

Двери распахнулись. Разом щёлкнули каблуки гвардейских боевых сапог. Разом взмыли к острым козырькам серых фуражек руки в белых перчатках — и Симиру пришлось сдержать себя, чтобы не повторить их жест. Аудиосистема заиграла резкие звуки вавилонского марша.

- Глава Содружества государств Вавилонии! - громогласно объявил репродуктор, и сердце Симиру замерло от осознания момента.

- Айму Фаумиири!

***

Под звуки марша Глава Вавилонии вошёл в зал.

Камеры провожали его, пока он шёл к трибуне. Свет архаичных ламп отражался на его светло-коричневых волосах, делая их почти бронзовыми, блестел на пуговицах тёмно-коричневого мундира госслужбы, лишённого знаков различия — только значок крылатого солнца сиял серебром на груди. Других отличий Главе Содружества государств, Верховному главнокомандующему, первому офицеру Вавилонии, не требовалось.

Холодные голубые глаза Фаумиири окинули присутствующих. Симиру вдруг показалось, что их взгляд задержался на нём. Но это было невозможно.

Чуть позади, по правую руку от главы государств, следовали две фигуры в серых мундирах МГБ. Женщину с короткими огненно-рыжими волосами Симиру не узнал — но шедший рядом мужчина был куда более знакомым: министр государственной безопасности, Хиинру Хяаккараани.

Напротив них, с левой стороны, шагала командующая Вооруженных Сил — адмирал Элиинэ Туваайте. Синий с серебром мундир казался непривычно ярким в окружении серого — особенно рядом с главой МГБ. Они прошли следом за Фаумиири, чтобы стать по обе стороны от трибуны; госпожа командующая — слева, Хяаккараани и рыжая офицер — Симиру разглядел планку генерал-майора МГБ и синий аксельбант у неё на груди — справа. Стоя позади трибуны, Туваайте чуть повернула голову, глянув в сторону Симиру и Айню, и одобрительно улыбнулась — одними уголками рта.

Или, возможно, Симиру это только показалось. Он почувствовал, что у него дрожат руки.

Но что-то было не так. Правой рукой Вавилонии всегда были войска — Флот и Армия, равные, но раздельные. Железной рукой: едва созданный Флот возглавлял колонизационные волны Первых Периферий, жестоко подавляя любое сопротивление новому порядку в зародыше — на поверхности Вяасуукаани и Тяадмуури до сих пор, три сотни лет спустя, были видны следы ударных кратеров. Флот и Армия первыми вступили в бой с соломанцами — в Промежутке, по всему фронту Стрельца, в самой Марции, в битве за Лахяаасу, где едва начали заживать шрамы соломанской осады — Симиру видел их сам, с орбиты над главной военной базой Южного военного округа. Даже сейчас, когда к Содружеству присоединялись всё новые и новые системы, невозможно было обойтись без Флота — как бы этого не хотелось МГБ.

Но МГБ стояло по правую руку от Главы Вавилонии. Госпожа командующая Туваайте стояла слева. Умом Симиру понимал, что тому могли быть разные причины.

Но что-то внутри назойливо твердило ему, что это было неправильно .

Стоя за трибуной, Фаумиири вновь поднял взгляд. Его брови сдвинулись. Голубые глаза холодно блестнули, обратившись к камерам над головами зала.

Зал застыл и затих.

- Тысячу лет назад, - чётким, спокойным голосом заговорил Глава Вавилонии, - наши предки покинули Солнечную Сферу. Они предпочли изгнание — рабству: медленной и неотвратимой гибели под пятой разумных машин, отобравших у людей право самим определять свою судьбу. Они предпочли изгнание, потому что были слабы: и поэтому проиграли битву за свой собственный путь, а не предначертанный для них машинами. Они предпочли изгнание для того, чтобы сражаться снова: в другой день, другой час, другой век. Чтобы сражаться, - он повысил голос, - за свою судьбу. За свою истину. Свой путь. Своё возмездие!

- Возмездие!!  - прокатилось по залу, будто раскат грома.

- Два века назад, - продолжил Фаумиири, - ложные соломанские боги осмелились вероломно напасть на нас. Как и тысячу лет назад, они застали Галактику врасплох. Галактика была раздроблена. Галактика была слаба. Галактика не была готова сражаться с величайшим врагом. И они обратились к нам.

- Только мы могли стать их щитом и мечом. Только мы могли стать их яростно бьющимся сердцем. Только мы могли сражаться с соломанскими идолопоклонниками на равных — флот к флоту, корабль к кораблю, лицом к лицу. И только мы — мы, солдаты Человечества! - только мы могли их разбить, пока Галактика зализывала свои раны, ибо нас вело к неминуемой победе наше возмездие!!

- Возмездие!!! - откликнулся зал, и Симиру вместе с ними. Его пальцы вцепились в подлокотники кресла, и он смотрел вперед, будто завороженный.

- Но они испугались нас! - выкрикнул Фаумиири. - В своей спеси, в глубинах своего падения галактиды позабыли клятвы, даные нашими предками на Маттерхорне! Они позабыли своё предназначение; они не помышляли о возмездии, не помышляли о победе: их интересовал только мир! Мир с поработителями человечества! Они струсили! И, в своей трусости, своём желании мира любой ценой, они предали нас! Предали всё, за что сражались и страдали наши предки! Предали всё, ради чего мы преодолели долгие световые года, отделявшие нас от Солнца, в нашем Великом перелёте! Предали нашу неотвратимую, долгожданную победу! Предали наше возмездие!!!

- ВОЗМЕЗДИЕ!!! - выкрикнул Симиру; его голос потонул в оглушительном грохоте десятков таких же — полных гнева, полных ярости и злобы.

- Мы подчинились. - тихо проговорил Фаумиири в наступившей тишине. - Мы — солдаты Человечества; у нас не было другого выхода. Но Человечество заблуждалось. Человечество утратило свой путь. Человечество пало, позабыв свои корни. Свои клятвы! - он вновь возвысил голос, и Симиру подался вперед, жадно глядя на воздевшую руки фигуру за трибуной. - Своих предков!

Он опустил руки. Зал тяжело молчал. Это был гнев: гнев, едва сдерживаемый в узде.

- Человечество, - в наступившей тишине отчеканил голос Фаумиири, - должно быть спасено.

Симиру глядел на него, завороженный, ловя каждое слово, целиком обратившись в слух. Глава Вавилонии молчал, опёршись об трибуну. Его глаза горели огнём.

- Только мы можем спасти человечество. - произнёс Фаумиири. - Только мы способны на это. Мы — солдаты человечества! Полководцы человечества! Мы, пронёсшие нашу ненависть, наш гнев, нашу праведную ярость сквозь века, сквозь тяготы и лишения Великого Перелёта! Мы, сделавшие себя смертельным оружием человечества! Мы, нашедшие свой Путь, свою Истину, которые направляют нас вперед, к часу нашего триумфа! И только мы можем повести человечество за собой - и привести его к величию! К победе!! К ВОЗМЕЗДИЮ!

- ВОЗМЕЗДИЕ!!!

Возглас, казалось, сотряс зал, поднимаясь к самим его сводам. В нём больше не было отдельных голосов; был слышен только рёв, подобный грохоту взрывной волны, подобный орбитальному снаряду, подобный вспышке звёздной ярости сверхновой.

- ВОЗМЕЗДИЕ!!! ВОЗМЕЗДИЕ!!! ВОЗМЕЗДИЕ!!!

Тишина обрушилась на Малый зал.

Руки Симиру сжались в кулаки. Его грудь ходила ходуном; он весь дрожал от переполнявших его чувств. Ярость и гнев, нашедшие себе выход; чувство единства, принадлежности к великой общности, объединённой одним знанием, одной целью, одним предназначением, чувство того, что ты — капля в человеческом океане, восстающем огромной волной; всё это переполняло, лихорадило, заставляло сердце биться чаще.

Это возвышало. Он чувствовал себя гребнем этой великой волны, которая вот-вот обрушится на головы всех, кто осмелится встать на её пути. И не оставит от них ни следа.

Только ради этого стоило жить.

- Сегодня — особенный день, - нарушив тишину, снова заговорил Фаумиири. - Сегодня, в день, когда мы напоминаем себе о наших клятвах, о нашей судьбе, нашем предназначении — сегодня начинается новая строка в нашей борьбе. Сегодня мне выпала большая честь, в этот прекрасный день, приветствовать новых членов нашего великого Содружества. Слишком долго свободолюбивый народ Кафы терпел над собой власть Марции — некомпетентную, слабую, погрязшую в междоусобицах, политических игрищах и коррупции, умеющую только забирать, но неспособную давать взамен. И теперь, когда внутри Марции царит хаос, Кафа вступила в ряды нашего Содружества независимых государств, чтобы вместе с нами идти вперед, к нашему общему будущему. К нашей цели. К нашей победе! И поэтому для меня большая честь приветствовать здесь нашего хорошего друга и товарища, главу государства Кафа, Эльдара Агдавлетова!

Двери с другой стороны зала распахнулись, и двое гвардейцев взяли под козырёк, пропуская внутрь невысокого мужчину — низкородного, судя по внешности, в тёмно-коричневом мундире без знаков различия. Симиру поморщился. Зачем понадобилось тащить низкородного — пусть он и был, как все главы государств Содружества, почётным  вавилонянином — сюда, в Малый зал?

Агдавлетов вышел к трибуне; Фаумиири, улыбаясь, выступил из-за неё. Глава Вавилонии и глава Кафы пожали друг другу руки. Они обменялись любезностями — голос кафца перекрывал его переводчик, переводивший его незнакомую речь на вавилонский — и Агдавлетов, последний раз пожав руку главе государств, подошёл и встал за трибуну.

- Для меня большая честь, - сказал он; голос переводчика вторил ему, - стоять сейчас здесь, в этом зале, и обращаться ко всем вам. Сегодня поистине радостный день для меня, для всего народа Кафы, для всех народов нашего Содружества. Я уверен, что нам предстоят великие свершения; и что народ Кафы будет стоять плечом к плечу с Вавилонией на том пути, в котором нам было отказано — и который мы, благодаря Вавилонии, открываем для себя вновь. И я уверен, что мы одержим победу. - он слегка наклонил голову. - Благодарю за внимание.

Зал молчал. То тут, то там послышались жидкие аплодисменты; но даже они звучали скорее издевательски, чем искренне. Симиру не стал себя утруждать: аплодировать какому-то низкородному, да ещё и выскочившему в почётные вне очереди, в обмен на кресло марионеточного главы государства?

Агдавлетов, сконфузившись, отступил от трибуны. Фаумиири кивнул ему.

- В знак нашей благодарности, - произнёс он, вернувшись к трибуне, - и в знак заслуг правительства государства Кафа в этот сложный переходный период, омрачённый войной, я хотел бы вручить господину Эльдару Агдавлетову медаль «За воссоединение с Кафой». - он сделал жест рукой, и одна из гвардейцев у стены шагнула вперед, неся в руках шкатулку. Что-то блестнуло серебром изнутри.

Агдавлетов стоял, подняв голову, пока Глава Вавилонии прикреплял медаль на груди его кителя, и поклонился. Фаумиири слегка наклонил голову в ответ, и они снова пожали руки. Против ожидания Симиру, глава Кафы не остался стоять; он прошёл в первый ряд, на свободное место где-то с краю, и исчез из виду.

- Я бы также хотел, - продолжил Фаумиири, - особо отметить заслуги тех, кто сейчас прилагает все усилия для того, чтобы избавить Кафу от остатков марцианского наследия и помочь народу Кафы достойно войти в ряды нашего Содружества. - он обвёл зал взглядом. - К трибуне приглашается госпожа генерал-губернатор Кафы, Марью Лааксоне!

На этот раз аплодисменты прозвучали практически сразу. Симиру обернулся, вытянув шею, чтобы увидеть, как Лааксоне поднимается с сидения и идёт к трибуне. На её лице была самодовольная улыбка; не осталось ни следа беспокойства, удивившего Симиру. Это была стремительная перемена.

Даже чересчур.

Лааксоне вышла к трибуне. Фаумиири пожал ей руку и что-то сказал; на этот раз Симиру не расслышал, что именно. Приблизилась та же гвардеец с медалью, и Лааксоне вытянулась «смирно». Фаумиири принял медаль у гвардейца, продемонстрировав её — серебряный кругляш с голубой, белой и золотой лентами на колодке — и прикрепил на груди Лааксоне, под орденской планкой.

Зал зааплодировал. Лааксоне отсалютовала; Фаумиири сказал ей ещё что-то, они пожали руки, и под звуки аплодисментов генерал-губернатор вернулась на своё место.

Аплодисменты затихли. Фаумиири кивнул.

- И я хотел бы, - сказал он в наступившей тишине, - особо отметить заслуги тех, благодаря которым воссоединение Кафы с нашим Содружеством стало вообще возможным. Тех, кто пришёл свободолюбивому народу Кафы на помощь. Тем, кто первыми протянул им руку помощи. Тем, кто открыл для Кафы новый Путь — и тем, кто защитил её от хаоса и бессильной злобы марцианской реакции.

- К трибуне приглашается вице-адмирал Симиру Анмокаани.

***

Симиру поднялся с места.

Ноги едва держали его. Аплодисменты, зашумевшие вокруг, доходили будто издали, через толстое стекло. Рука Айню коснулась его ладони, на мгновение сжав её.

Симиру вдохнул.

Он шагнул вперед. Вышел на середину зала, провожаемый взглядами нескольких сотен человек — министров, губернаторов, адмиралов и государственных советников. Вышел вперед, под прицелы камер, передававших церемонию для всей Вавилонии — для всех истинных  вавилонян, почётных  вавилонян и рядовых подданных, смотревших сейчас её.

На него смотрели миллиарды.

Он подошёл к трибуне. Вытянулся «смирно», загоняя волнение глубже внутрь себя. И посмотрел в светло-голубые глаза Айму Фаумиири.

Глава Вавилонии пожал ему руку. Его ладонь показалась обманчиво мягкой, но рукопожатие было твёрдым — будто обтянутая бархатом перчатка бронекостюма.

Приблизилась гвардеец со шкатулкой. Фаумиири повернулся к ней, вытащив ослепительно блестнувшую медаль; глаза Симиру обратились к ней — рельефу планеты, очертания которой врезались в его память за последние два месяца, выполненному в серебре. Тонким золотом горели цифры «1014» внизу медали.

Фаумиири подался вперед. Его пальцы коснулись кителя Симиру и потянули, прикрепляя к его груди медаль. Её тяжесть вдруг непривычно потянула ткань вниз. Глава Вавилонии отступил на шаг, будто любуясь, и Симиру поднял руку к виску в салюте.

- Это большая честь, - выдавил он тихим голосом, - Ваше превосходительство…

- И для меня, - негромко ответил, глядя в его глаза, Айму Фаумиири, - адмирал Анмокаани.

***

Церемония награждения затянулась.

Награждаемые — адмиралы, генералы и госслужащие разных чинов — выходили к трибуне, где получали медаль из рук Главы Вавилонии, после чего возвращались на место. Медаль получили адмирал Коистиине, начальница Южного военного округа, и её заместитель вице-адмирал Икялаани; начальники Командования Флота и Командования Армии — адмирал Лиинёёни и генерал Юкисаале; генералы МГБ Туомиини, Арвууне и Кяакёёни — начальник Первого управления МГБ, начальница Южного территориального управления МГБ (в юрисдикции которого теперь находилась Кафа) и командующая внутренних войск МГБ; армейские генералы Мяакееле и Хиирвисаани, руководившие захватом Кафы. Руководство Пограничных Войск МГБ — вице-адмирал Сальмиини, контр-адмирал Вяалтууне и контр-адмирал Рююсвяаре — тоже получили медали, хотя Симиру представить себе не мог, за что: за всё время перебывания в системе Кафы он не видел ни одного корабля Погранвойск. Под конец, и под всеобщие аплодисменты зала, Фаумиири торжественно вручил медаль самой Элиинэ Туваайте, командующей Вооружённых Сил.

Симиру не мог не заметить, что у Хиинру Хяаккараани, аплодировавшего вместе со всеми, такой медали не было.

Медалями наградили министров — информации, военной промышленности, жизнеобеспечения, иностранных дел и общественного порядка. За ними потянулись остальные госслужащие: губернский секретарь и председатель губсовета с Лахяаасу, министерские секретари и многие другие. Вручили медали и горстке милицейских генералов, среди которых Симиру узнал только одного — Хёёниини, начальника кафского управления МООП. В отсутствие проверенных местных кадров командовать кафской милицией, большая часть которой ещё два месяца назад ходила в чёрных марцианских мундирах, приходилось людям, назначенным из центра. И, уж конечно, истинным  вавилонянам.

За ними вновь пришёл черед военных, но теперь - старших чинов: Айню привстала с места, ища знакомых — командоров и полковников, служивших в Штабе Верховного Командования, как и она. Но таких было немного: большинство из награждённых были командирами отдельных подразделений, принимавших участие в операции на Кафе. Последним медаль получил молодой армейский лейтенант — примерно одного возраста с Фанню и бледный, как полотно. На его плече Симиру заметил шеврон спецназа Верховного Командования; это многое объясняло.

Заиграл гимн, и все встали. Рука Айню украдкой нащупала ладонь Симиру и крепко сжала её. Шёпот голосов окружил их, пока они произносили слова в такт музыке, подхватывая и унося за собой.

Музыка медленно затихла. Прозвучала команда, и почётный караул гвардейцев разом повернулся и строевым шагом вышел из зала. Серые мундиры МГБ окружили Главу Вавилонии, скрыв его из виду. Негромко шумя, собравшиеся двинулись с мест к распахнутым настежь выходам из зала.

В коридоре Айню оттащила Симиру в сторону от устремляющегося наружу потока и крепко поцеловала его, притиснув к себе. Внезапный порыв жены застал Симиру врасплох, но меньше всего на свете ему хотелось сопротивляться.

- Мой герой , - прошептала Айню, прервав поцелуй. Её руки крепко обвивали шею Симиру. - Я так горжусь тобой…

- Правда? - улыбнулся он и потянулся вперед, навстречу её губам. Снова.

Этот поцелуй вышел короче, чем ему хотелось бы. Ему хотелось целовать Айню снова и снова, бесконечно, обнимать её, никогда не отпускать, и чтобы во всей Вселенной не существовало больше ничего: ни Башни, ни долгожданной войны, ни медали на груди Симиру; ничего, кроме их двоих.

Хотя бы ненадолго.

- Правда… - выдохнула Айню, глядя на него. Симиру чувствовал её горячее дыхание на своем лице; оно пьянило и кружило голову. - Я даже представить себе не могла, что когда-нибудь мы будем здесь…

- Я тоже. - прошептал он, и это было чистой правдой. - Я тоже.

Проходившие мимо гости бросали на них удивленные взгляды. На лице некоторых читалось удивление; некоторых — восхищение и уважение. Симиру не обратил на них внимания.

Немногим выпадала честь принять награду из рук самого Главы Вавилонии. В Малом зале было всего четыре сотни приглашённых; и ещё меньше — награждённых медалями.

Симиру был одним из них. Этого было достаточно.

- Пойдём отсюда? - тихо спросила Айню, не выпуская его. Симиру еле заметно кивнул, коснувшись её волос.

- Я не знаю, - ответил он. - Торжества ещё не закончены. Но я очень хочу…

- Адмирал Анмокаани! - раздался знакомый голос. От неожиданности Симиру чуть не выпустил Айню из объятий: к ним широкими шагами направлялась сияющая Лааксоне. Это не было преувеличением: свет ламп блестел на её тёмно-коричневых волосах, волнами спадавших на плечи серого мундира, а на лице, ещё недавно омрачённым неизвестными Симиру заботами, красовалась широкая улыбка. - Адмирал! Позвольте вас поздравить!

- Госпожа генерал… губернатор. - поправил себя Симиру. Айню с неохотой отпустила его шею, и он пожал протянутую навстречу руку Лааксоне. - Спасибо. Вас тоже.

- Разумеется, разумеется, - заверила его Лааксоне, выпуская его руку. - Признаться, я и не заметила вас и очень удивилась, но мы с вами заслуживаем этой медали. - её брови враз нахмурились; улыбка поблекла. - Куда больше, чем этот низкородный предатель… - она запнулась и добавила, - Куда больше.

- Госпожа генерал-губернатор, - представил Симиру, - моя жена, полковник Айню Анмокаани.

- Наслышана, о, наслышана, - пробормотала Лааксоне, пожимая руку Айню. - Штаб Верховного Командования?

- Так точно, госпожа генерал-губернатор. - охотно кивнула Айню.

- Просто Марью, прошу вас, - добавила Лааксоне. - Хотя бы сегодня обойдемся без званий… Послушайте, Симиру, - начала она, снова обратившись к нему, - в Большом банкетном зале сейчас начнётся торжественный фуршет. Мне сообщили, что ваше присутствие там было бы весьма желательным.

- Неужели? - только и спросил Симиру. Дружелюбная Лааксоне была определенно не тем, на кого он ожидал натолкнуться… да ещё и настолько дружелюбная: буквально полчаса назад генерал-губернатор была мрачнее тучи.

- Конечно. - ответила Лааксоне. - Разумеется, ваша супруга также приглашена. Позволите, я вас провожу?

- Право, не стоит, - вежливо покачал головой Симиру. - Мы не хотели бы вас утруждать…

- Я настаиваю. - улыбка Лааксоне стала чуть шире. Как и тогда, на мостике «Эрешкигаль» - и как и потом, на ангарной палубе — Симиру вдруг стало не по себе от этой улыбки.

Ему совершенно не нравилось назойливое и неожиданное дружелюбие Лааксоне. Но и на этот раз у него не было выбора. Он глянул на Айню; та недоуменно пожала плечами, глядя на него.

Её рука мягко коснулась его ладони, переплетя пальцы.

- В таком случае мы почтём за честь принять вашу помощь, - улыбнулся он в ответ. Он готов был поклясться, что улыбка Лааксоне сейчас была такой же фальшивой. - Ведите, Марью.

- Прошу вас, - чуть наклонила голову Лааксоне и жестом пригласила их следом.

***

Белые колонны Большого банкетного зала поднимались к высокому потолку, делая зал больше похожим на необычно торжественный спортивный манеж. Белые мраморные линии на полу из красного гранита только подчёркивали это сходство.

За высокими стрельчатыми окнами темнело. Внутри Башни люстры с архаичными желтоватыми светильниками разбрасывали тени по углам. Крылатые диски фярвахяару  смотрели с драпировок на стенах, будто белые глаза.

- ...Разумеется, это непросто. - говорила Лааксоне; улыбка не покидала её лица, но в ней то и дело проскальзывало что-то зловещее. - Жители новых миров зачастую слишком испорчены анархией и вседозволенностью для того, чтобы принять наш новый порядок и нашу Истину. Жители Кафы слишком долго жили под властью Марции. Многие из них всё ещё думают по-марциански. - генерал-губернатор сделала неопределенный жест фужером. - Если мы хотим, чтобы они стали полноценными членами нашего Содружества, мы должны их перевоспитать. Не жалея ни сил, ни средств. - она сделала небольшой глоток. - Но это непросто.

- Неужели, - спросила Айню, - вам не хватает сил?

- Хватает, разумеется. - заверила её Лааксоне. - Но Кафа была под нашей властью всего два месяца. Прошло ещё слишком мало времени.

- Долгая работа. - кивнула Айню. Лааксоне покачала головой.

- Очень. - призналась она. - Но, положа руку на сердце, она стоит того. На Кииркууки я чувствовала себя творцом . - её улыбка вдруг показалась Симиру необыкновенно искренней. - Когда я думаю, что  я могу сотворить на Кафе…

- Достойных членов Содружества? - догадалась Айню. Лааксоне охотно кивнула и вновь отпила из фужера.

- Для начала. - сказала она.

Симиру покачал головой и отвернулся, губами прикоснувшись к собственному фужеру. Кисло-сладкий пунш здесь, подумал он, был одним из лучших, что ему когда-либо доводилось пробовать.

И он отлично перебивал неприятный привкус от разглагольствования Лааксоне.

Как только Айню удавалось внимательно её слушать? Симиру украдкой бросил взгляд на жену: Айню понимающе кивала головой на слова Лааксоне, держа фужер в отставленной руке. Он снова покачал головой.

Возможно, напомнил себе Симиру, после Штаба Верховного Командования у неё был богатый опыт.

Он сделал ещё один глоток, глядя на шумный зал. Продефилировав один раз, они с Айню — и с увязавшейся за ними Лааксоне, разумеется — решили остановиться в сторонке, под одной из драпировок на стене. Белый диск фярвахяару раскинул крылья высоко над их головами.

Пока они шли по залу, к нему то и дело подходили незнакомые ему гости — пожать руку и поздравить с награждением. Симиру оставалось только вежливо улыбаться. С немногими знакомыми он разговорился: одним из них оказался генерал Мяакееле. Среди поздравлявших было много госслужащих — совершенно ему незнакомых; несколько оказались генералами МГБ. В отличие от остальных, они поздоровались и с Лааксоне. Генерал-губернатора Кафы никто не спешил поздравлять.

Медаль блестела на груди его мундира. Симиру покосился на неё; бирюзовый шар планеты глянул на него в ответ. Он уже начал привыкать к новой, незнакомой тяжести. Как и к чувству, что она ничего не значила.

Присоединение Кафы изо всех сил пытались сделать подвигом. Но он не мог затмить войну — продолжающуюся до сих пор . До этого подобная ситуация была только с Кииркууки — Флот практически не участвовал в усмирении непокорной планеты, оставив её судьбу на милость Армии и МГБ. Но восстание на Кииркууки длилось месяцами .

Когда-то Симиру был свято уверен в том, что Флот справился бы с подобной ситуацией за несколько часов. Конечно, у бунтующих низкородных с Кииркууки не было космических кораблей — но тем хуже для них. Тогда Флот держали в резерве из-за нежелания разрушать инфраструктуру Кииркууки — боевые корабли не оставили бы от жилых и промышленных центров планеты камня на камне. Вавилонию никогда не интересовала власть над безжизненной пустыней; в таком властвовании не было смысла.

Сейчас, каждый день видя, как отчаянно сопротивляются марциане, Симиру уже ни в чём не был уверен так, как прежде.

И тем больше его душу жгло осознание того, что первое поражение от рук марциан пришлось претерпеть именно ему .

Он снова отхлебнул пунша. Но теперь напиток показался ему горьким.

- Мои поздравления, - сказал чей-то голос рядом, и Симиру обернулся — оказавшись лицом к лицу с Элиинэ Туваайте, собственной персоной. Госпожа командующая протянула ему руку; Симиру с облегчением пожал её. Долю секунды он недоумевал, следует ли ему отсалютовать.

- Благодарю вас, госпожа командующая, - пробормотал он в ответ. Туваайте слегка улыбнулась и покачала головой.

- Как вам здесь? - спросила она. - Впервые в Башне?

- В третий раз. - ответил Симиру. - Но никогда не был в… таком  месте. - он обвёл рукой Большой банкетный зал. Туваайте понимающе кивнула.

- Когда-то я была на вашем месте, знаете ли. - сказала она, жестом подзывая официанта; лейтенант в сером мундире МГБ приблизился к ним с подносом, и Туваайте приняла у него фужер с чем-то ярко-зелёным. - Это тоже было в День Возмездия… но никогда, наверное, с таким размахом, как сейчас. Вы счастливый человек, адмирал.

- Возможно, - пробормотал Симиру, и вежливо добавил: - Госпожа командующая.

- Мы стоим на пороге великих свершений. - напомнила ему Туваайте. - И вы, Анмокаани, стоите в первых рядах. - она подняла фужер. - Я горжусь вами.

- Я польщён, госпожа командующая, - недоумённо ответил Симиру, подняв свой фужер в ответ. Звякнуло бронестекло. Он отпил; Туваайте сделала то же самое.

- Госпожа командующая! - удивленно воскликнула Айню за его спиной. Видимо, звон бокалов привлёк её внимание; она торопливо подошла поближе. - Прошу прощения..!

- Полковник Анмокаани, - кивнула Туваайте и протянула ей руку; Айню, потупившись, пожала её. - Наслышана. Адмирал Яяаскелаани очень высоко отзывалась о вас.

- О, не стоит, ничего особенного… - пробормотала Айню, потупившись ещё больше, - госпожа командующая…

- Позволю себе не согласиться с вами. - усмехнулась Туваайте. - Я редко раздаю похвалы просто так, госпожа Анмокаани...

- Прошу прощения, госпожа командующая! - торопливо исправилась Айню. Туваайте только покачала головой.

- Так-то лучше. - с усмешкой сказала она и глянула через плечо Айню, ей за спину: - О, я вижу, генерал-губернатор Лааксоне тоже здесь. Примите мои поздравления. Кажется, я поздравляла вас в письме, но не имела чести быть знакомой лично.

- Благодарю вас. - вежливо кивнула Лааксоне, подойдя к ним. Они с Туваайте пожали руки; рукопожатие задержалось на секунду, прежде чем Лааксоне разжала руку первой. - Очень рада знакомству... госпожа командующая.

- Взаимно. - улыбка Туваайте стала холодной. Лааксоне продолжала излучать дружелюбие, но Симиру почудилось, что воздух между ними едва не шёл волнами.

Айню придвинулась поближе к нему.

- Элиинэ! - воскликнул новый голос: к ним приближался сам Айму Фаумиири, собственной персоной. Серая фигура Хиинру Хяаккараани всё так же маячила у него за плечом; глава МГБ поймал взгляд Симиру и загадочно двинул бровями. - Госпожа Лааксоне! Адмирал Анмокаани, как я рад видеть вас здесь! Госпожа полковник Анмокаани… - Айню побледнела, но пожала протянутую руку главы государств, - ...поздравляю вас. - закончил Фаумиири.

Айню покраснела. Глава Вавилонии ободряюще кивнул ей, пожал руку Симиру, обменялся рукопожатием с Лааксоне и слегка наклонил голову в сторону Туваайте. Та буднично кивнула в ответ.

- Ваше превосходительство. - ответила она.

- Я ненадолго, - сказал ей Фаумиири. - Думаю, госпожа Ярвекюльг простит меня, если я отлучусь на пару слов с командующей моих Вооружённых Сил… и с лучшими представителями этих вооруженных сил, разумеется. Адмирал Анмокаани, - Симиру обернулся к Главе Вавилонии, недоумённо глядя на него, - как вам здесь нравится?

- Великолепно. - нашёлся Симиру. Он даже не соврал: это действительно было правдой. - Для нас обоих большая честь быть приглашенными, Ваше превосходительство…

- Вне всякого сомнения. - кивнул Фаумиири. - Я думаю, вы не знакомы с моим дорогим Хиинру Хяаккараани, нашим щитом и мечом… - он сделал жест рукой; Хяаккараани, слегка склонив голову, выступил вперед. - Позвольте же вас представить.

- Очень приятно. - проронил Хяаккараани, протянув руку. Симиру пожал её. Голос у министра МГБ был очень мягким, почти бархатным; прямые светло-русые волосы обрамляли лицо. - Наслышан о вас, господин адмирал.

- Взаимно, - вежливо проговорил Симиру, - господин министр…

- Вы сослужили нам отличную службу, адмирал Анмокаани. - добавил Фаумиири. - Начали новую страницу истории и помогли привести Кафу в наши руки. Примите мою благодарность, прошу вас.

- Благодарю вас, Ваше превосходительство. - склонил голову Симиру. Айню склонила голову вместе с ним.

- Полковник Анмокаани, - кивнул ей Фаумиири. - Вы впервые в Башне, не так ли?

- Да, Ваше превосходительство. - спешно кивнула Айню. Глава Вавилонии улыбнулся.

- Надеюсь, вам здесь понравилось. - сказал он. - И, будем надеяться, это не последний ваш визит сюда. Будьте так любезны, передайте мои наилучшие пожелания вашей дочери… не напомните, где она служит?

- 115ый полк противовоздушной обороны, третья эскадрилия. - пробормотала Айню. - Ваше превосходительство…

- О! - только и произнёс Фаумиири. - Я буду знать, что обязан своим спокойным сном в том числе и вашей дочери. - он улыбнулся и склонил голову. - Передайте ей мою благодарность, прошу вас.

- Разумеется, Ваше превосходительство… - неловко кивнула Айню.

- Постарайтесь, прошу вас. - сказал Глава Вавилонии. - Нам с Хиинру уже пора идти, но я бы хотел сделать тост. Официант! прошу вас, минуточку терпения.

Официант — ещё одна лейтенант МГБ в сером, с синим аксельбантом на груди — поспешила к ним с подносом. На подносе стояли пять рюмок, наполненных прозрачной жидкостью: Фаумиири и Хяаккараани взяли свои, после чего пришёл черёд всех остальных — Туваайте, Лааксоне и Симиру с Айню. Лейтенант козырнула и удалилась, держа пустой поднос под мышкой.

- Прошу вашего внимания! - громко произнёс Фаумиири; его голос вдруг разнёсся по залу, заставляя всех обернуться в его сторону. Кое-кто, заметил Симиру, торопливо дожёвывал закуски и поднимал рюмки и бокалы.

Глава Вавилонии поднял свою рюмку. Свет ламп вдруг вспыхнул на ней, будто озаряя её золотом.

- Возмездие!!! - воскликнул он.

- ВОЗМЕЗДИЕ!!! - раскатом грома отозвался зал. Голос Симиру потонул в шуме голосов, и он немедленно выпил, одним глотком опустошив рюмку. Водка заставила его вздрогнуть, обжигая горло.

Фаумиири опустил рюмку.

- Благодарю вас. - сказал он.

Снова появилась официант, забрав у них рюмки. Симиру подумалось, что после такого тоста её следовало бы разбить, чем использовать вновь для вульгарного питья. Но бронестекло, из которого, согласно традиции, изготавливалась вавилонская питьевая утварь, невозможно было разбить ударом об пол.

- Наслаждайтесь вечером, прошу вас. - попросил Фаумиири, обращаясь к Симиру и Айню. - Я надеюсь ещё услышать о вас, адмирал Анмокаани. Полковник Анмокаани. - он по очереди кивнул им. - Госпожа Лааксоне, позволите вас на пару слов?

Лааксоне кивнула. Но теперь на её лице не было ни следа дружелюбия; даже улыбка, и та сгинула, стоило Главе Вавилонии только появиться рядом.

- Хорошего вам вечера. - попрощался Фаумиири. - Элиинэ. - он кивнул Туваайте и развернулся на каблуках. Хяаккараани последовал за ним, кивнув на прощание Симиру и Айню; за ними поспешила Лааксоне.

Прощаться она, в отличие от своих непосредственных начальников, не посчитала нужным.

- Вы счастливый человек, адмирал Анмокаани. - повторила Туваайте, глядя им вслед. - А вы, полковник Анмокаани, пожалуй, счастливейшая из всех. - Симиру и Айню недоумённо уставились на неё, и Туваайте загадочно улыбнулась им.

- Я ожидаю от вас великих свершений. - сказала она и кивнула. - Передайте мои наилучшие пожелания лейтенанту Анмокаани.

И госпожа командующая Вооруженных Сил развернулась и ушла, оставив их позади.

***

Поезд метро с шумом и свистом пронёсся у них под ногами.

Порыв горячего ветра ударил в лицо, принеся с собой явственно различимый запах озона и машинного масла. Поезд — шесть синих вагонов с белыми полосами по бортам — пересёк гребень моста через реку Вяаанти и унёсся вдаль, к утопавшим в зелени крышам Вяаантисаарэ и дальше, к Марьюниимэ и окраинам города. На лобовом стекле последнего вагона ещё была видна надпись «Сиинсяаари» - конечной станции на западном краю Истаари. Скоро она пропала из виду, слившись в оранжевую точку на силуэте поезда.

Фанню Анмокаани отстранилась назад, от края крыши. Ветер, гулявший над городом, трепал её тёмные волосы. Она взялась за поручень за спиной и оттолкнулась, сделав стойку на руках и кувыркнувшись назад, на плоскую крышу дома.

Истинные  вавилоняне не боялись высоты. Они просто знали, что падение с высоты двенадцатого этажа могло стать смертельным даже без линии метро внизу.

Фанню тряхнула головой и поправила куртку и закатавшуюся майку. Поздним вечером в Истаари было ощутимо прохладно — особенно, если гулять по крышам. Разумеется, гулять по крышам было строжайше запрещено.

Разумеется, именно этим Фанню и занималась.

- Ты не могла бы поменьше делать так? - беспокойно спросил Карен, глядя на неё. - У меня чуть сердце в пятки не ушло. Ты ведь даже не держалась!

- Угу. - кивнула Фанню, оборачиваясь к нему. - Не держалась. А что?

Карен страдальчески закатил глаза. Он сидел верхом на кожухе домовой вентиляции; шпиль гостиницы «Сиипаари», вонзавшийся в ночное небо, поочерёдно загорался подсветкой, окрашивая его профиль то в синий, то в белый цвета.

- Да ничего. - буркнул он, совершенно не соответствуя величественности зрелища. - Не хочу смотреть, как ты сверзишься с крыши. А драть три шкуры потом будут, разумеется, с меня…

- Просто у кого-то нету нормального вестибулярного аппарата, - фыркнула Фанню, - вот ты и бесишься… И вообще, ты только что смертельно меня оскорбил. Знаешь, что бывает с почётными , оскорбляющими истинных  вавилонян?

- Ага. От них остаются судебные иски за порчу человеческих ресурсов. - парировал Карен и слез с кожуха, звякнув застёжками распахнутой куртки по металлу. - Оно тебе надо?

Фанню задумчиво наклонила голову вбок, глядя на него. Ростом наследник семьи Мойнихян был чуть ниже её — среднего роста для обычных, низкородных людей, даже для имевших доступ к лучшему снабжению и медобслуживанию почётных  вавилонян. Чёрные волосы, по случаю увольнения распущенные, спадали почти до плеч, обрамляя лицо с длинным прямым носом: профиль у Карена получался что надо — даже если и принадлежал всего лишь почётному .

Мойнихяны, вспомнила Фанню, не были семьёй потомственных коллаборантов — выкарабкавшись из серой массы жителей Баграма сначала в подданные, а затем — в почётные , заслужив этот высокий статус верной службой в Министерстве информации. Во всяком случае, до тех пор, пока последний из Мойнихян, Карен, не рассорился со всеми четырьмя поколениями своего семейства (включая покойную пра-прабабушку, замначальницу баграмского управления МИНФ), поступив на военную службу. Вряд ли старшие Мойнихяны могли предположить, что в Вооружённых Силах их непутёвый наследник станет гулять по крышам вдвоём с истинной  вавилонянкой.

И что этой истинной вавилонянке нравилось его общество.

- Да нет, - сказала, наконец, Фанню. - Не особо. Живи пока.

Карен усмехнулся. Башня «Сиипаари» выбрала как раз этот момент, чтобы загореться белым, окатив их обоих серебристым сиянием.

- Там, кстати, поезд. - сказал он, и Фанню стремглав развернулась на каблуке следом за его указующим перстом. Так и было: на гребень метромоста со стороны Вяаантисаарэ взбирался новый поезд, гоня перед собой волну белого света. Окна ярко горели, отбрасывая жёлтые полосы на свободную колею сбоку.

- Идём. - отозвалась Фанню, не сводя глаз с поезда, и шагнула вперед, к поручню крыши. - Пошли!

- Ты смерти моей хочешь, или как?! - возопил за её спиной Карен. - Там же двенадцатый этаж!

- Там поручень! - бросила, не оборачиваясь, Фанню.

Карен застонал.

Фанню ускорила шаг, оказавшись у поручня, схватилась за него и кувыркнулась вперед, на мгновение застыв вниз головой на вытянутых руках. Куртка упала ей на лицо, а майка — задралась, открывая живот, но это не помешало ей качнуться вперед, к краю крыши, коснувшись его ногами.

Поезд приближался. Можно было разглядеть оранжевую надпись «Виисээраави» на морде головного вагона, над ярко горящими белыми фарами.

- Перелезай! - скомандовала Фанню. Карен чертыхнулся и полез через поручень, вцепившись в него руками. Она же стояла на краю крыши, раскинув руки в стороны и глядя вперед: ветер откидывал волосы с лица назад и неприятно холодил обнажённый живот.

Поезд скатился с гребня моста. Рядом тяжело дышал Карен, схватившись за поручень. Фанню уставилась на приближающуюся сине-белую змею поезда, окружённую ореолом сияющих фар и окон. Порыв ветра ударил в лицо, неожиданно горячий; пахнуло озоном.

Поезд пронёсся у Фанню под ногами, свистя и гудя магнитной подвеской; она повернула голову, следуя за кривой трассы, провожая его взглядом до тех пор, пока поезд не нырнул в портал туннеля, пропав из виду.

Она выдохнула. Виртуальный интерфейс мигнул, демонстрируя четырнадцать снимков, запечатлённых в её долговременной памяти. Половина из них окажутся безнадёжно смазанными, но с этим уже ничего не поделать.

- Всё? - спросил, тяжело дыша, Карен; его глаза перепуганно глядели на неё. - Можно мне обратно?

- Нужно. - сказала Фанню. Мойнихян облегчённо выдохнул и полез обратно; она постояла ещё немного, вдыхая воздух, из которого исчезали последние нотки чуждых, машинных запахов. На космодроме базы был куда более изысканный букет. В городе приходилось довольствоваться этим.

Скорость и мощь. По сравнению с истребителем они были совершенно ничтожны: километры в час и десятки мегаватт.

Но это было хоть что-то.

Она перебралась обратно и качнула головой. Затем поправила майку; было уже чересчур холодно. Как бы ей не хотелось задержаться подольше, но с крыши придётся уйти.

- Не понимаю, зачем ты это делаешь. - заметил Карен, подходя к ней. - Ну кроме как поискушать судьбу. Это же метро.

- И что? - спросила Фанню, проходя мимо; Карен обернулся следом за ней. - Допустим, мне нравится метро.

- Нравится с двенадцатого этажа?

- А ты хочешь лезть через забор на колеи? - удивленно спросила Фанню. - Так бы сразу и сказал. Учти, там сенсоры и сигнализация…

- Да я эту сигнализацию каждый день настраиваю… - пробурчал Карен. - Не об этом. Мы в увольнении . Мы могли бы делать… что-нибудь ещё. Что угодно! А ты лазаешь по крышам и пялишься на метропоезда.

- Я отдыхаю . - напомнила Фанню. - И это интереснее, чем слоняться по парку, натыкаясь на всяких там низкородных на каждом шагу. Гораздо.

- В Кяаивёёкю есть парк, где в любое время дня вообще никого, от силы два-три человека…

- Но не так интересно. - сказала Фанню. - Нет, если хочешь, пошли, перелезем через забор. Ну или хотя бы на будку рядом залезем…

- А есть где? - спросил Карен. Фанню пожала плечами.

И им в лицо ударил яркий свет.

Милицейский люфтмобиль, тёмно-синий с красной полосой, опускался на крышу перед ними, гоня вокруг волны жаркого воздуха и пыли. Он не сводил ослепительного сияния прожекторов с них, но в их отблеске Фанню заметила два тёмных силуэта, выбирающихся из салона. Люфтмобиль опустился, погасив сияние гравиподвески, на крышу, и к первым двум милиционерам присоединился третий.

Карен нервно переступил с ноги на ногу. Фанню покосилась на него: последний из Мойнихян выглядел так, будто бы ему отчаянно хотелось броситься бежать — вот только бежать было некуда. На бегущие цели офицеры Милиции общественного порядка обычно реагировали выстрелом тазера.

Милиционеры приблизились, выступив из-за горящих прожекторов. Серо-синие мундиры казались почти чёрными. Двое двинулись навстречу Карену. Третий развернулся к Фанню и поднёс руку к козырьку фуражки.

- Фельдфебель Каллахайн, патрульная милиция, - представился он. - Вы находитесь в запретной зоне режимного объекта.

- Что, вместе с домом? - спросила Фанню. Рука фельдфебеля дёрнулась к кобуре на боку, и остановилась: он пригляделся к её лицу и побелел, как полотно.

- Прошу прощения, высокородная госпожа. - извинился он. - Я не заметил…

- Оставьте. - великодушно разрешила Фанню. Каллахайн выдохнул и опустил руку.

- Тем не менее, я прошу вас покинуть запретную зону, высокородная госпожа. - твёрдо повторил он. - И нам придётся проверить вашу идентификацию…

- Конечно, конечно. - кивнула Фанню и покосилась в сторону, отвернувшись от Каллахайна.

Карен стоял, окружённый двумя милиционерами, примирительно подняв руки вверх, и что-то им объяснял. Видимо, он оказался недостаточно убедительным - потому что в следующий момент милиционеры заломили ему руки за спину и резко положили его на крышу лицом вниз. Один прижал шею Карена коленом; другой торопливо доставал пристёгнутую к поясу ленту наручников.

- Эй, вы! - крикнула Фанню; милиционеры, удерживавшие Карена, синхронно обернулись к ней. - Оставьте его в покое! Он со мной!

Милиционеры переглянулись. Они секунду помедлили, прежде чем поспешно отскочить в сторону от лежащего Карена. Фанню подошла к нему, проигнорировав возмущённый возглас фельдфебеля, и подняла его на ноги; только после этого она обернулась к застывшему рядом Каллахайну.

- Что за самоуправство? - грозно спросила она, сложив руки под грудью и глядя в упор на фельдфебеля. Рядом с ней Карен деловито отряхивался, старательно не глядя на милиционеров вокруг.

- Это запретная зона режимного объекта. - повторил Каллахайн сухим голосом. - Вы, высокородная госпожа — одно дело; но ваш… спутник игнорировал законные требования сотрудника милиции.

- А именно?

- Представиться и позволить проверить идентификацию.

- И что было бы потом? - спросила Фанню, уже догадываясь об ответе.

- Это запретная зона. - в третий раз упрямо повторил Каллахайн. - А на период празднования Дня Возмездия в городе введен режим повышенной опасности, и милиция несёт службу в усиленном режиме. Мы имеем право задержать вашего спутника до выяснения обстоятельств.

- Вы этого не сделаете. - отрезала Фанню. - Он со мной.

Каллахайн тяжело вздохнул.

- Вы усложняете ситуацию, высокородная госпожа. - сказал он.

- А вы испортили нам вечер. - парировала Фанню. - Из соображений служебного долга, но тем не менее.

- Прошу прощения, высокородная госпожа, но мы этого не знали. Мы видели двух людей на крыше здания в запретной зоне метрополитена. Дирекция метрополитена сообщила, что их служащих в этом секторе нет. Мы должны были просто пролететь мимо?

- Вы должны были проявить чувство такта. - ответила Фанню, всё больше злясь. С аргументами фельдфебеля трудно было спорить: для низкородного подданного  у него было хорошее понятие о служебном долге и обязанностях.

Это надо было ценить.

- Давайте так. - сказала она. - Мы позволим вам проверить нашу идентификацию. Покинем запретную зону, если вы так настаиваете . Но никто не будет  никого задерживать. Вы согласны?

Каллахайн не ответил, отвернувшись в сторону. Фанню смотрела на него, сложив руки под грудью, пока фельдфебель думал над ответом. И над тем, что он ничего не мог сделать с истинной  вавилонянкой — кроме как отправиться в отделение, составить там протокол и направить его по инстанции. После чего ему придётся иметь дело уже либо с начальством Фанню, — которое, некстати подумала она, едва ли будет в восторге от этой её выходки, - либо с серыми мундирами МГБ.

Никто не хотел лишний раз привлекать внимание МГБ.

- ...Да. - выдохнул, наконец, Каллахайн и кивнул. - Хорошо. Вашу идентификацию, высокородная госпожа.

Фанню кивнула в ответ и вздёрнула подбородок, позволяя Каллахайну поднести к её голове сканер идентификации. Она почувствовала, как в голове будто копошится кто-то чужой; ощущение продлилось несколько секунд, и сканер пискнул.

- Всё в порядке, высокородная госпожа. - сказал Каллахайн. Фанню стоило больших усилий не скорчить рожу: ну разумеется, с ней всё было в порядке! - Теперь ваш спутник, пожалуйста.

Карен недоверчиво глянул сначала на фельдфебеля, а затем — на неё; Фанню утвердительно кивнула головой, и он, пожав плечами, шагнул вперед. Он недоверчиво косился в сторону, на двух милиционеров, пока Каллахайн держал у его головы сканер. Сканер удовлетворительно пискнул спустя несколько секунд, и Карен тут же отступил на шаг — будто пытаясь спрятаться за её, Фанню, спиной.

Ей это немного льстило.

- Всё в порядке, господин Мойнихян. - кивнул фельдфебель и обернулся к Фанню: - Я всё же просил бы вас покинуть запретную зону, высокородная госпожа. И, по возможности, воздержаться от подобных нарушений впредь.

- Я постараюсь. - ответила Фанню, твердо намереваясь поступить наоборот. - С праздником, господин фельдфебель.

- Вас тоже. - коротко кивнул Каллахайн. - Хорошей вам ночи, высокородная госпожа. Господин Мойнихян.

Он развернулся и зашагал к люфтмобилю, махнув рукой двоим милиционерам. Фанню, щурясь от яркого света, проводила их взглядом, пока люфтмобиль не оторвался от крыши, обдав их горячим воздухом и запахом озона. Сияние гравиподвески погасло, и тёмно-синяя машина исчезла в небе, устремляясь куда-то дальше.

- Засранцы. - сплюнул Карен. - Чуть что, сразу руки крутят и мордой в землю, мусора… Спасибо. - добавил он, обернувшись к ней. Фанню оглянулась на него и улыбнулась.

- Не могла же я тебя бросить. - ответила она. - Хотя нет, могла. Но без тебя было бы неинтересно.

Подсветка башни «Сиипаари» вспыхнула синим, залив светом их лица, и Фанню не увидела, как покраснели бледные щёки Карена. Но глуповатая улыбка, вдруг возникшая на его лице, выдала его с головой.

- Пойдём. - сказала она, шагнув вперед и жестом поманив Мойнихяна за собой. - Где там, ты говоришь, твой безлюдный парк в Кяаивёёкю?..

Позади них, у подножия дома, вновь пронёсся поезд метро, шумя и свистя.

***

Симиру и Айню сбежали из Башни.

Они покинули Большой банкетный зал, где фуршет и не собирался прекращаться. Никто не заступил им дорогу; постовые на выходе вытянулись «смирно» и вежливо пожелали им хорошей ночи. Отыскать выход не составило труда, и через несколько минут они вышли под сияющее небо на пустой и безмолвной площади Вяатиинтууре.

Милицейский кордон выпустил их наружу, вежливо козырнув высокородным господам, и они пошли вверх по бульвару Яахеейсёкаате, держась за руки — подальше от Башни, подальше от цвета вавилонского общества, от церемоний, наград и банкетов, от медалей и рукопожатий; от всего .

Они сбежали. На Арвииникаате они сели в трамвай, шедший в сторону Саахяаани, прочь от центра столицы. Пассажиры полупустого вечернего вагона, сплошь подданные  или почётные , удивлённо оборачивались им вслед, пока они шли по салону. Неизвестно, что больше привлекало их внимание: мундир Симиру, медаль на его груди или то, как они с Айню крепко держались за руки.

На задней площадке салона не было сидячих мест. Их это вполне устроило.

Трамвай бежал по полупустым улицам, гудя подвеской, рассекая полумрак городской ночи белым сиянием фар. Руки Айню обнимали Симиру за шею, притягивая к себе; его пальцы касались её коротких чёрных волос, зарываясь в них. Он тонул в её золотых глазах, от взгляда которых всё тело будто становилось невесомым, а дыхание замирало. Она тянулась к его губам, крепче прижимая его к себе, и он охотно тянулся ей навстречу, не желая переставать и не желая отпускать. Его руки блуждали по облачённой в зелёное спине Айню, спускаясь всё ниже; её пальцы гладили его cветлые волосы, его лицо, его шею. Время вокруг замедляло свой ход, сворачивалось, будто пузырь сверхсветового привода, замирало совсем; а трамвай гудел, почти неслышимый голос информатора отмерял остановки, и Симиру казалось, что время обратило свой ход — будто они перенеслись на тридцать лет назад, в такой же трамвай и такой же салон, в то время, когда он ещё был простым капитан-лейтенантом, когда он ещё не носил фамилию Айню.

И Симиру не хотел, чтобы время возобновляло свой ход.

- Прошу прощения… высокородные господа?

Пузырь разрушился. Айню нехотя отстранилась от него, оборачиваясь в его руках, чтобы вместе с ним уставиться на возмутителя спокойствия. Возмутитель оказался низкородным — подданным  в тёмно-синей с оранжевым куртке и фуражке вагоновожатого. Он нервно переминался с ноги на ногу, стараясь не встречаться с ними взглядом.

- Что-то случилось? - поинтересовалась Айню. Вагоновожатый будто съежился.

- Вагон идёт в парк, высокородные господа… - пробормотал он, всё ещё не глядя на них. Только теперь Симиру заметил, что все три секции вагона совершенно опустели, а за окнами вместо ярко освещённых улиц проступали тёмные очертания деревьев, будто обступивших трамвай. Спереди, из открытой двери кабины, виднелось красное марево стоп-сигнала: вагон стоял на конечной.

Симиру переглянулся с Айню, и они в один голос рассмеялись, тем самым окончательно сбив вагоновожатого с толку.

Трамвай завёз их на конечную на углу улиц Аармагикаату и Мууртяаюкаату, на дальнем краю Саахяаани. Впереди высились, будто подпирая небо, колонны жилых башен; с другой стороны слегка колыхались на ветру ветви деревьев в тянувшемся вдоль улицы Мууртяаюкаату лесопарке. Вдали горели огни празднующего города; созвездием габаритных огней сияла в небе Башня.

За их спинами загудел, оживая, пустой вагон; он проехал по кольцу и выехал обратно на пути вдоль улицы, мимо парковой ограды. Вместо номера маршрута на его лобовом стекле теперь сияла оранжевая надпись «В ПАРК — УУСИМЁЁКААТУ». Вагон, гудя, скользнул мимо них бело-синим бортом и ушёл обратно, вглубь города.

- Я чувствую себя пьяной. - проговорила Айню, глядя вслед вагону. - Хотя мы и выпили всего-ничего… Так куда пойдём?

- Домой? - предложил Симиру, весело глянув на неё. Айню звонко рассмеялась; её смех эхом зазвучал на опустевшей улице.

- Ты хоть знаешь, как нам отсюда выйти? - с ухмылкой спросила она.

- Знаю. - ответил Симиру, не поведя и бровью. - Тут пять минут пешком вниз до Кёстяамэтээ, а метро ещё должно ходить… Пойдём. - сказал он. - Только держи меня за руку.

Айню весело кивнула и крепко вцепилась в его ладонь.

Они спустились по пустой Аармагикаату, мимо многоэтажных жилых домов, к перекрёстку с проспектом Кёстяамэтээ, и пошли по широкому тротуару в сторону центра. Вокруг были деревья, стоящие наискосок длинные жилые дома, стеклянный фронтон универсама, выглядывавший невдалеке, маячившая из-за крыш верхушка Монумента Возмездия, сиявшая в ночи сине-белой подсветкой. Вдали сияли высотки в центре; над ними мрачной тенью высилась Башня. Казалось, будто все дороги в Истаари вели сегодня к ней.

Одну станцию метро они пропустили совершенно случайно, вместо этого дойдя почти до самого Монумента Возмездия. Бело-синяя игла стеллы на вершине каменного кургана укоризненно смотрела на них с высоты. Впереди, по обеим сторонам Кёстяамэтээ, раздавались в стороны гранитные фасады домов. С двух сторон проспект огибал колоннаду триумфальной арки, вокруг которой реяли на слабом ветру синие знамёна. Провода троллайна вдоль проспекта отбрасывали тени в бело-жёлтом свете фонарей. Вскоре после того, как они перешли через перекрёсток, оставив Монумент за спиной, из-за угла вырулил припозднившийся троллайнер, гудя мотором, жёлтыми рогами штанг цепляясь за провода. Оранжевый ноль горел на его заднем стекле; салон был пуст.

Они спустились в метро, под мраморные своды и высокие колонны станции, и долго ждали позднего поезда, принёсшего их обратно, в центр — в мрамор и гранит станции «Ниимёкаату», к одноименному бульвару наверху. Здесь ещё попадались поздние гуляки — возвращавшиеся домой, как они, или шедшие на метро. Последних было гораздо больше: жить в центре Истаари было привелегией, недоступной даже некоторым истинным , не говоря уже о почётных .

Симиру вспомнил, что его начштаба Хальваари предпочитал мраморному лоску центра квартиру в многоэтажке в Вяаатиэхяарью, на северо-восточной окраине. Интересно, что Хальваари делал сейчас, где он был? Его никто не награждал медалью, как Симиру. Хотя они заслуживали — или не  заслуживали — её примерно одинаково.

Медаль. Он и забыл об её весе.

Милицейские патрули, попадавшиеся на бульваре Ниимёкаату, то и дело подходили ближе к ним, прежде чем расспаться в извинениях высокородным господам. Симиру изредка отстранённо кивал головой на их слова; Айню и вовсе не обращала на милиционеров внимания.

Её пальцы всё так же сжимали его ладонь.

Они жили на углу Ниимёкаату и площади Эспляанаадетууре, в доме с башней, на шестом этаже. Охранная система и постовой в зелёном мундире впустили их в подъезд; постовой, молодой почётный , ещё и пожелал им вслед доброй ночи. Симиру ответил ему тем же; Айню тянула его за руку. Cтеклянный стакан лифта вознёс их на шестой этаж, к рядам квартир и коридору, ярко загоревшемуся при их появлении.

Только сейчас Симиру понял, как же он скучал по дому.

- Наконец-то. - прошептала Айню, когда входная дверь с шелестом затворилась за ней. Щёлкнул замок, и она вышла вперед, в прихожую, оставив за собой брошенные туфли. Ярко вспыхнул свет сначала в коридоре, а затем и во всей квартире, и Айню обернулась к нему, раскинув руки. На её лице была усталая, но радостная, улыбка.

Симиру улыбнулся ей в ответ и шагнул вперед, взяв Айню на руки. Звякнула медаль, висевшая на груди кителя. Руки Айню обвили его за шею, и Симиру понёс её — через всю квартиру, в спальню, слишком долго остававшуюся одинокой и пустой.

Скоро этому пришёл конец.

***

Синий китель лежал где-то на полу, в ногах кровати. Где-то рядом с ним были разбросаны детали зелёного армейского мундира. До них уже давно никому не было дела.

За окном всё так же сияло праздничными огнями небо. Шпиль высотки на дальнем конце Эспляанаадетууре мигал, заливая синим и белым сиянием парк на площади и окрестные дома. Оно проникало и в окно спальни, бросая длинные полосы то синего, то белого света на одежду на полу, на смятое и отброшенное одеяло, и на Симиру с Айню, лежащих в объятиях друг друга — уставших и совершенно счастливых, как могут быть счастливыми только люди после долгой разлуки. Слишком долгой.

Я старею, подумал Симиру, глядя на лежащую рядом Айню — прекрасную Айню, несравненную Айню, единственную во всей Вселенной. Раньше ему никогда всерьёз не приходила мысль бросить всё, оставив службу, презреть свой долг и своё предназначение. Вавилония нуждалась в нём, как нуждалась в каждом адмирале, каждом командире, каждом младшем офицере, фельдфебеле и рядовом космонавте. Сейчас, когда шла война, первая настоящая война за последние две сотни лет, Вавилония нуждалась в нём ещё больше.

И именно сейчас, начав эту войну, вернувшись с этой войны, Симиру Анмокаани не хотел ничего больше, кроме как остаться здесь — дома, в руках той, чьё имя он носил уже сорок лет. Айню всегда была штабным офицером, а не полевым командиром: остаться здесь, в Истаари, в Штабе Верховного Командования, всегда было её решением, и только её. Тогда командор-капитан Анмокаани готов был оставить свою собственную карьеру, в которой уже тогда маячила на горизонте флагманская должность, ради её решения; но Айню отвёргла и это предложение. Их жизнь была их собственным выбором от начала и до конца.

Теперь Симиру жалел об этом выборе. И стыдился собственных чувств.

- Ты так и не рассказал мне, - тихо промурлыкала Айню, глядя на него. Он торопливо улыбнулся ей в ответ, прогоняя прочь мрачные помыслы и терзавший его стыд.

- О чём? - спросил он, гладя её чёрные волосы, слегка растрёпанные — и от этого ещё более завораживающие, чем обычно.

- Что ты натворил там? - напомнила ему Айню. - Там, на Кафе. В Марции. За что тебе вручили эту медаль? Ты же обещал. - добавила она, видя, как вдруг увядает его улыбка. - Или… что-то случилось, Симиру? Что с тобой?

- Ничего. - тихо сказал он. Его рука замерла, слегка касаясь волос Айню. - Извини.

- Разве? - недоверчиво спросила Айню. - По-моему, с тобой что-то не так. Что случилось, Симиру? Что ты натворил?

Симиру не ответил. Вместо этого он сел на постели, отстранив её руку. За окном высотка на Эспляанаадетууре снова залила площадь — и кусок их спальни — синим сиянием, в цвет вавилонского флага.

- Я проиграл. - только и сказал он.

Айню поднялась, поражённо глядя на него. Её рука потянулась к его плечу — и так и застыла, не осмеливаясь коснуться.

- Знаешь, что мы думали? - тихо спросил Симиру. - Что марциане слабы. Что у них произошла революция, что они перебили собственное правительство, что они обезглавлены и абсолютно беззащитны. Что вся эта война закончится за три дня, когда мы разгромим Флот метрополии и выйдем на орбиту над Марцией. Что на Кафе было двадцать тысяч лучших марцианских военных, двадцать тысяч — но сопротивлялась из них всего одна эскадрилия истребителей, шестнадцать человек. Шестнадцать! Мы думали, что Марция будет наша. Не Кафа, не Виттевир: вся Марция, весь Марцианский коридор. Что за Марцией последует черёд всей остальной Галактики, потому что галактиды слабы — и никогда не осмелились бы противостоять нам. И знаешь, что мы получили?

Она не ответила.

- Мы получили войну . - сухо проговорил он. - Которая длится уже три месяца , а должна была продлиться от силы три дня. И знаешь, почему? Потому что мы уничтожили Флот метрополии, но он в ответ уничтожил нас . Потому что, когда адмирал Эскяалиине погибла, у меня осталось четыре повреждённых супердредноута и транспортник, а у марциан были мины и орудия противокосмической обороны. Потому что мы смогли разбить их, но не смогли победить .

- Но это не твоя вина. - возразила Айню. - Ты ведь не командовал сражением. Им командовала Эскяалиине! Это её вина, разве нет?

- Какая разница? - горько спросил Симиру. - Мы все одинаково ошибались. И эта ошибка уже стоила нам победы. Марциане победили нас , Айню! Галактиды!  Чего мы тогда стоим?! Чего я тогда стою?! И зачем, за что мне эта бесполезная медаль?! За то, что я проиграл в бою низкородной швали?! За что?!

Он уронил голову на грудь, отведя взгляд. Руки, сжавшиеся в кулаки, комкали простыню. Он тяжело дышал, плотно сжав зубы. Глаза жгло; сердце словно сжимали стальные пальцы.

Он проиграл.

Руки Айню обняли его за плечи; она прижала его к себе, не говоря ни слова. Симиру молчал, тяжело и зло дыша.

- Ты вернулся. - тихо проговорила Айню, гладя его волосы. - Ты сможешь сражаться ещё раз. Мы все сможем. У них ведь больше нет флота. Им не на что надеяться. Рано или поздно марциане запросят пощады, и ты это знаешь.

- В том-то и дело, - тихо ответил Симиру, - что я не знаю больше ничего. Потому что марциане не перестанут сражаться. Они уравняли наши шансы — мы не можем собрать новую ударную группу, чтобы подавить их оборону, не оставив без прикрытия остальные направления. И им больше нечего терять. Как восставшим низкородным на Кииркууки — только марциане ещё хуже, потому что у них есть и корабли, и оружие, и люди. Потому что они вынудили нас на осаду, и мы больше не можем поставить Галактику перед фактом, Айню. Мы должны были показать галактидам, что у них есть выбор — склониться или умереть; а марциане готовы умереть, но не склониться. И война может длиться ещё месяцами.

- Но не продлится. - твёрдо сказала Айню. - Они — не мы. Мы сильнее. И мы лучше . Не забывай об этом.

Симиру вздохнул и отстранился от неё.

- Те шестнадцать марциан с Кафы, которые первыми дали нам бой? - спросил он. - Они погибли. Все, до единого. Нескольким удалось сбежать вместе с невооруженными кораблями, но те, кто остался, погиб. Одна из них взяла на таран «Эрешкигаль», превратила свой истребитель в варп-торпеду… - он вздохнул и покачал головой. - С дредноутов Флота метрополии не катапультировалась ни одна спасательная капсула — даже когда наши корабли выходили на дистанцию энергоорудий. Ни одна. Там было шесть тысяч человек, Айню. Все они погибли. Никто не сбежал. Их корабли перегревались, отказывались стрелять, теряли ход — но никто из них не сбежал. Никто . Сколько мы будем сражаться с ними, полгода? Год?

- Они не бесконечны. - заметила Айню. - И не непобедимы. Они всего лишь  низкородные. Да ещё и галактиды!

- Когда-то мы сражались вместе с ними. - возразил Симиру. - В Великую войну.

- Это было тогда. Тогда у нас был общий враг. И тогда мы  почти победили его, Симиру. Мы!

- Я знаю. - сказал он. - Поверь мне, я знаю.

Она промолчала, отведя взгляд. Симиру смотрел на неё, комкая покрывало. Стыд терзал его. Стыд перед своими словами. Стыд перед Айню. Он не имел права вести себя так.

Но он ничего не мог поделать.

- А что та марцианка? - спросила вдруг Айню. - Та, что таранила твой корабль? Она тоже погибла? Её машина должна была её катапультировать…

- Мы подобрали её в космосе. - ответил Симиру. - Я отдал её МГБ.

- Зачем?

- Лааксоне потребовала её. - пожал плечами он. - Что мне было тогда до одной-единственной марцианки?

- Ну, не знаю, - протянула Айню. - Даже марцианки, которой хватило смелости взять на таран супердредноут?..

Губы Симиру тронула улыбка. Он покачал головой.

- Если бы я знал… - проговорил он, и его улыбка вдруг исчезла. - Если бы я знал, я бы сделал всё точно так же. Но знаешь что, Айню?

- Что? - спросила она, касаясь его руки. Его пальцы перехватили её ладонь, крепко сжав.

- Я бы победил .

***

В тот же вечер Айму Фаумиири, глава Содружества государств Вавилонии, пошёл в театр. Великий день, подходивший к концу, требовал достойного завершения. Могло ли во Вселенной быть искусство более достойное, чем театральное?

Разве что искусство возмездия.

Кому-то могло показаться необычным, что Глава Вавилонии питал особую слабость к галактической драматургии — хотя вслух, разумеется, они бы этого не сказали. Это было полуправдой: Фаумиири любил театр вообще . Вавилонская драма имела свои достоинства — точно так же, как и галактическая; но в сотый раз смотреть «Заговор в третьем отсеке» в исполнении труппы Главного художественного академического театра Вавилонии было свыше даже его сил.

Впрочем, не каждая галактическая пьеса могла быть поставлена в Вавилонии — а уж тем более на подмостках ГХАТа, первой сцены в Содружестве. К постановке допускались только произведения, прошедшие цензуру Министерства информации — политика, которую Фаумиири не только одобрял, но и проводил в жизнь. Поэтому сейчас на сцене разворачивалось действие «Моря звёзд» Мирны Вискаино, акадийской драматурга конца седьмого столетия — с той небольшой разницей, что все, без исключения, роли исполняли истинные  вавилоняне.

Сюжет тоже претерпел некоторые изменения. Фаумиири имел удовольствие прочесть оригинал, — вещь, тривиальная для большинства галактидов, в Вавилонии была совершенно невозможной для тех, кому не полагалось этого по должности, — и пришёл к выводу, что специалисты МИНФ тщательно переработали сценарий, прежде чем рекомендовать пьесу к постановке. Разумеется, в лучшую сторону.

В конце концов, политический контекст «Моря звёзд», актуальный в конце седьмого столетия Исхода, сейчас уже никого не интересовал.

Но игра была превосходной. Труппа ГХАТа не зря считалась лучшей в Содружестве; иного и быть не могло. Местечковые театры государств-членов и до их присоединения к Вавилонии не блестали умением. В самой же старой Вавилонии был ГХАТ, и этой причины было довольно.

Раздался негромкий шелест двери, и Фаумиири обернулся. Его лицо расплылось в улыбке; из теней драпировок выглянул Хиинру Хяаккараани. Глава МГБ улыбнулся ему в ответ и прошёл вперед, на соседнее с Фаумиири место.

- Что это было, душа моя? - полюбопытствовал Фаумиири, когда Хиинру устроился рядом. Его ладонь словно невзначай накрыла руку Хиинру, и министр обернулся к нему.

- Срочное сообщение. - ответил Хяаккараани, глядя на него. - От наших источников в Федерации. Оно не могло подождать, увы… - он сделал паузу, отведя глаза.

Когда они вернулись, они стали твёрдыми, как камень.

- Это было подтверждение. - сказал он. - Она  там. В столице Федерации.

Фаумиири сел прямее в кресле.

- Точно? - спросил он. - В каком она  состоянии?

- Настолько, насколько был уверен этот источник. - заверил его Хиинру. - Что, вместе с предыдущими сообщениями, позволяет утверждать, что да, это она . И она , по всей видимости, жива.

Глава Вавилонии уставился на него и нервно облизнул губы.

- Перкеле . - тихо и зло выругался он. - Значит, это была Федерация. Хотел бы я знать, как они ухитрились влезть так глубоко в наше пространство…

- Просчёт. - холодно произнёс Хяаккараани. - И кое-кто об этом пожалеет.

- Кстати, о просчётах. - сухо сказал Фаумиири. - Не забудь, по чьей вине нам теперь придётся расхлёбывать всё это. Почему было просто не убить её  побыстрее, а обязательно тянуть почти месяц ?

- Ты же знаешь. - сказал Хиинру. - Никто  не имеет права вмешиваться в наши планы. А тем более — рушить их.

- А теперь представь, что станет с нашими планами, если она  выйдет на публику. - проговорил Фаумиири. - И с нашей галактической поддержкой. Которая и так-то не особо приводит меня в восторг… - он зло откинулся обратно на спинку стула, отпустив руку Хиинру, и устало потёр переносицу. Всё это нисколько не входило в его планы. В их  планы.

Марцианам удалось разрушить их уже один раз, открыв огонь над Кафой и втянув Вавилонию в войну — уже без тонкого прикрытия «дружественной помощи будущим членам Содружества» и покрова внутренних дел и государственной безопасности. Возможно, для Элиинэ и её подчинённых война и упрощала дело — даже несмотря на то, что вместо молниеносного удара осада Марции продолжалась уже третий месяц кряду, а развернуть успешную сепаратистскую кампанию удалось только на Виттевире. Для Айму Фаумиири война с Марцией была сплошной головной болью, и он уже не столько строил планы, сколько импровизировал на ходу.

Теперь грозила развалиться даже эта спешно сооружённая конструкция.

А всему виной была Лааксоне, зло подумал он. Нынешняя генерал-губернатор Кафы была, к сожалению, просто незаменима — как бы Фаумиири не хотелось зашвырнуть её в самый дальний застенок и потерять от него координаты. Не так давно, двадцать лет тому назад, тогда ещё подполковник МГБ Лааксоне развернула блестящую карательную акцию на мятежной Кииркууки — такую, что она дошла даже до остальной Галактики, пускай и в обрывочном виде. Тогда казалось, что утечка информации только пойдёт на пользу, наглядно показав галактидам, что бывает с теми, кто смеет противостоять Вавилонии. К превеликому сожалению Фаумиири, галактиды не поняли намёка.

А последняя выходка Лааксоне с пленной марцианкой была бесполезна даже для пропагандистских целей. Во всяком случае, для них. Фаумиири готов был закрывать глаза и на эксцессы МГБ в целом, и на генерала Лааксоне в частности; но потом одна из наблюдательных станций МГБ превратилась в облако раскалённого газа вместе со всем экипажем, на глазах у патрульного корабля Погранвойск — командир которого клятвенно уверял, что незадолго до взрыва тепловизоры уловили следы, принадлежавшие другому кораблю. Записи были сильно засвечены взрывом, и подтверждений словам пограничника находилось немного.

Затем Хиинру получил первые, ещё косвенные, данные из самой Федерации. И хотя он немедленно начал перепроверять их с помощью других источников, это был первый тревожный сигнал. Теперь он подтвердился.

Раньше галактидам приходилось довольствоваться обрывочной и неточной информацией о том, что происходило в Вавилонии. Все их познания о Кииркууки, с которым они носились уже двадцать лет, были утечкой информации — утечкой сознательной, в которой была разве что десятая доля того, что творилось на мятежной планете.

Теперь они могли заполучить в свои руки человека, побывавшую в руках МГБ. Того самого МГБ, из которого до этого не выходил никто .

И это будет катастрофой.

- Ладно. - сказал Фаумиири вслух, сцепив пальцы в замок перед собой. - Мы можем устранить её ?

- Возможно. - тут же ответил Хяаккараани. - Она  в столице Федерации. Это будет сложно.

- Мы можем доставить туда активы для прямого действия?

- М-м-м. - Хиинру задумчиво потёр подбородок, глядя на сцену, где подходил к завершению второй акт пьесы. - Можем. Но это потребует задействования других активов в Центре. И времени. Понадобится не меньше недели, только чтобы доставить их на место.

- Ясно. - проговорил Фаумиири. Активы и средства в Центре, которые могли ещё пригодиться в будущем и станут, скорее всего, совершенно одноразовыми в результате такой операции… против грандиозного пропагандистского манёвра, который грозил оставить Вавилонию без внешней поддержки. Чего бы не стоила эта поддержка.

И тем хуже, что этот пропагандистский манёвр был правдой. От начала и до конца.

Мысли понеслись вперед, одна быстрее другой. Положим, это действительно была правда… но правду можно скрыть. В Содружестве это будет проще простого — любые эксцессы и процедуры МГБ и так держались за семью печатями, кроме уж очень показательных. Сухие отчёты отлично помогали распространять слухи, но ничем не подтверждали их. Значит, пленница Лааксоне станет таким же слухом. Но если насчёт своих низкородных подданных Фаумиири не беспокоился, то купятся ли на это галактиды?

Центр? В Центре у Вавилонии был только один явный союзник — Ассирия, маленькая Ассирия, считающая себя если не ровней вавилонянам, то очень близко к этому. Сама мысль об этом была для Фаумиири просто смешной — но иногда ассирийцы были исключительно полезны. Именно потому, что они не были вавилонянами, а Ассирия — не была частью Вавилонии. До поры до времени.

Возможно, скоро это время придёт.

Но при этом Ассирия была слишком малозначимой. О, разумеется, она голосовала против резолюции — но Ассирия не была членом Комитета по галактической безопасности и не могла повлиять на составление этой резолюции, не говоря уж о её принятии. Об этом Фаумиири говорил сегодня вечером с премьер-министром Ассирии, Райне Ярвекюльг ; на торжествах в честь Дня Возмездия она была единственным представителем Центра. Многие политики Центральных держав относились к Вавилонии с должным пиететом — но теперь, после войны и резолюции Галактического Совета, они предпочитали выражать своё почтение издали. Что останется от их пиетета, когда история с пленницей Лааксоне станет широко известной?

Промежуток? Скорее всего. Этим достаточно было лишь бросить кость пожирнее, чтобы они забыли обо всём на свете. Но проблема с Промежутком была в том, что он отлично создавал проблемы Галактике… и практически не влиял на их разрешение. Даже меньше, чем Ассирия. Голоса купленных союзников не спасли Вавилонию даже от беззубой резолюции Галактического Совета — за всё хорошее и против всего плохого. Как заговорит Галактический Совет, узнав о пленной марцианке?

Фаумиири мог себе представить.

Если Федерация могла вытащить её  из вавилонского пространства, им ничего не стоило позаботиться и о других доказательствах. Это не следовало списывать со счетов. Хотя бы потому, что записи можно уничтожить. А гораздо проще — поддать сомнению, отрицать и опровергнуть. Все записи подделаны. Этого никогда не было.  Кому, как не галактидам, живущим бок-о-бок с мерзкими машинными интеллектами, этого не знать? — а ведь лучшие специалисты Министерства информации могли без труда обставить эти машины.

От риска некуда было деваться. Но его можно было ограничить. Им можно было управлять.

Но сначала его нужно было сделать управляемым.

- Хорошо. - выдохнул он. - Распорядись. Я оставлю подбор команды на тебя, но они должны быть на месте как можно быстрее.

- Я распоряжусь. - негромко, но твёрдо ответил Хяаккараани. - И буду держать тебя в курсе.

- Я знаю. - проговорил Фаумиири. Его рука нащупала ладонь Хиинру и сжала её. - Конечно же, будешь.

Хиинру обернулся к нему. На его лице, только что бывшем твёрдым и серьёзным, проступила улыбка: лёгкая, загадочная, редкая и искренняя — и поэтому очаровательная.

Этой причины, с нежностью подумал Айму Фаумиири, было довольно.

***

Фанню вернулась домой поздно утром.

Дежурный постовой в подъезде кивнул ей, когда она проходила мимо; Фанню, прикрывая рот рукой, зевнула и кивнула в ответ. Выражение лица почётного  сменилось пониманием: очевидно, ничто человеческое истинным  вавилонянам было не чуждо.

Как будто это была новость.

Фанню добрела до квартиры, и охранная система после недолгой задержки впустила её, открыв дверь. Она переступила через порог, войдя в прихожую, и начала неловко разуваться: её здорово клонило в сон.

Только теперь она заметила, что в прихожей стояла ещё одна пара туфель, оставленная рядом с сброшенными кое-как туфлями матери. Рядом, возле вешалки для пальто, стоял увесистый дорожный чемодан.

В голове Фанню что-то щёлкнуло; она так и застыла, начав снимать ботинок с правой ноги. Отец возвращался на День Возмездия. Мама говорила ей об этом пару дней назад. Ещё до увольнения.

Теперь он был здесь.

Она сбросила ботинок и прислушалась. Какие-то звуки, приглушённые стенами, раздавались со стороны кухни.

Фанню торопливо стащила и второй ботинок.

Как она и ожидала, отец обнаружился на кухне. Симиру сидел за столом, слегка растрёпанный со сна, в расстёгнутой у горла вчерашней рубашке, и смотрел повтор парада на День Возмездия: должно быть, вчера он его пропустил. Заметив её, он тут же отвернулся от изображения; его лицо расплылось в улыбке.

- Фанню! - воскликнул он. Фанню заулыбалась, подошла к нему и чмокнула его в щёку; в ответ отец обнял её, прижав к щеке. Фанню охнула, раскинув руки, чтобы ненароком не потерять равновесие, и рассмеялась.

- Я тоже рада тебя видеть. - весело сказала она, когда отец отпустил её. Глаза Симиру словно заблестели. - Ты вчера вернулся?

- Ага. - кивнул он. - Извини, что вчера ничего не сказал: нам с твоей матерью даже очухаться не дали. Стоило мне приземлиться, как нас сразу же увезли в Башню, на церемонию, а потом… - он сделал неопределенное движение рукой. Фанню усмехнулась и села на стул напротив; ноги твёрдо вознамерились перестать держать её. - Но я так и понял, что ты в увольнении. Не стал тебе мешать.

- Да ладно… - махнула рукой Фанню. - Не помешал бы.

- Не сомневаюсь. - шутливо нахмурил брови Симиру. В следующий момент его улыбка вдруг застыла и помрачнела. - Слушай, Фанню, а ты ничего… не натворила в моё отсутствие, а?

- Нет, конечно. - тут же ответила Фанню, не сумев скрыть удивления в голосе. Единственной её неприятностью мог быть разве что вчерашний инцидент на крыше, но откуда бы отцу знать про него?.. - А что?

- Да так. - пожал плечами Симиру. - Очень важные люди вчера просили передать тебе привет. Я забеспокоился.

- Кто? - настороженно переспросила Фанню. Важные люди?  - МГБ?

- Близко, - хмыкнул отец, - но не совсем. Тебе привет от Айму Фаумиири, Фанню. Он просил передать тебе его наилучшие пожелания. - Фанню ошеломленно уставилась на него, потеряв дар речи, и он добавил: - А, и от госпожи командующей тоже. Я обещал передать.

Фанню открыла рот. Фанню закрыла рот.

Наилучшие пожелания ? От Айму Фаумиири ?! Главы Вавилонии?! И от самой командующей Туваайте вдобавок?..

- А… - выдавила она, - Э…

- Я тоже удивился. - сказал Симиру, глядя на её потуги в членораздельной речи. - Настолько, что поначалу даже забеспокоился. Но, как видишь, всё обошлось. Поздравляю. - добавил он. Фанню только отупело кивнула.

- Ага, - пробормотала она. - Спасибо…

Симиру покачал головой, с улыбкой глядя на неё. Фанню прикусила губу. Да, здесь было, с чем поздравлять: такое внимание!

Весьма подозрительное внимание. Глава Вавилонии не потрудился выяснить — не потрудился приказать  выяснить, скорее всего — личность отдельно взятой старшего лейтенанта, даже если эта старший лейтенант и была дочерью адмирала. Такое внимание к деталям настораживало.

Не говоря уже о том, что наводило справки, скорее всего, МГБ. Все знали, что Фаумиири больше всего доверяет МГБ: достаточно было того факта, что за последние двадцать лет у Верховного Командования сменилось шесть командующих, но ни разу не менялся министр госбезопасности. А значит, кисло подумала Фанню, по возвращении на базу её ждёт увлекательный разговор с начальством. И она даже знала, с чего он начнётся.

«Лейтенант Анмокаани, что вы на этот раз  натворили?..»

- Так вы вчера были в Башне? - спросила она, чтобы заполнить возникшую тишину. Кроме того, с удивлением поняла она, ей действительно было интересно.

Даже кровать выглядела менее привлекательной.

- Ну да. - ответил Симиру, неопределенно двинув плечами. - Ты смотрела церемонию?

- Я гуляла . - ответила Фанню так, будто бы это было само собой разумеющимся. - Как-то и не задумывалась про неё, честно говоря.

- А. - многозначительно поднял брови Симиру. - Тогда ограничусь тем, что мы с твоей матерью сидели во втором ряду. Прятались за спинами Совета Министров. - он улыбнулся; Фанню только рот раскрыла. - А потом мне вручили медаль. За Кафу.

- За Кафу. - повторила Фанню и обернулась к отцу, подавшись вперед: - Ты же вернулся с фронта! Что там было? На Кафе?

- Понятия не имею. - пожал плечами Симиру. - Я никогда не был внизу, а с орбиты это обыкновенная планета… Погоди. - он поднял руку ладонью вперед. - Ты имеешь ввиду операцию? - Фанню охотно кивнула, во все глаза глядя на него, и отец покачал головой.

- Это было не так уж интересно. - сказал он, сложив руки перед собой. - Сначала марциане даже понять ничего не успели. Когда они опомнились, было поздно. - он отвёл глаза, задумчиво глядя в сторону. - Они подняли в воздух всего одну эскадрилию истребителей. Эвакуировали персонал с одной базы их ВКС — а таких баз на всей планете было больше двадцати. Армейские истребители перехватили их. - он снова пожал плечами. - А я решил их добить.

- И как? - нетерпеливо спросила Фанню. Для отца это всё могло быть неинтересно; для неё это было больше событий, чем происходило на базе за месяц. Даже спирт низкородные техники из обслуги сливали с пугающей регулярностью.

Но Симиру ничего не ответил, всё так же глядя в сторону. Его брови хмуро сдвинулись, будто задумчиво… и грустно, подумала Фанню. Отчего ему было грустить, ведь он был на войне? Настоящей  войне?

- Одна из них взяла мой корабль на таран. - с невесёлой улыбкой сказал он. - Её выкинуло из истребителя, а «Эрешкигаль» осталась без нескольких орудий бортовой батареи и с кучей мелких повреждений. Потом адмирал Эскялиине, стоило ей прибыть с Лахяаасу, поставила меня в арьергард. - он отстранился от стола, сложив руки на груди. - А теперь я здесь. А она — нет.

- Это ты уже про Марцию? - спросила Фанню. Отец утвердительно кивнул. Но теперь с его лица исчезла даже его невесёлая улыбка.

- Про Марцию. - ответил он и замолчал, глядя перед собой. Фанню смотрела на него в ожидании продолжения… но продолжения не последовало.

Перкеле , чертыхнулась про себя Фанню. Весь полк, и она в том числе, загибались от скуки здесь, на Истаари, даже летали спустя рукава, в то время как её отец был на войне . На настоящей войне  — той, к которой готовились, о которой мечтали , жаждали , как пелось в гимне — на войне ! Будь Фанню лет на двадцать младше, она неустанно гордилась бы этим: теперь, на службе, она отчаянно завидовала . Отцу достался шанс войти в историю человечества, попасть в первые ряды, первые строки; ему даже вручил медаль лично Глава Вавилонии.

Ей не досталось ни-че-го . Скука, ограда базы, всё больше походившая на клетку, учебные вылеты, политинформация каждые выходные и Мойнихян — с ним, хоть он и был почётным , было не так скучно, как с большинством её сослуживцев. История  проходила мимо неё. Слава  проходила мимо неё.

А отец не хотел даже рассказывать об этом.

- Извини. - сказал, наконец, Симиру, не глядя на неё. - Я не знаю, что ещё рассказать.

- Что-нибудь. - укоризненно сказала она. - Битва за Марцию была три месяца назад!

- Вот именно. - кивнул Симиру. - «Эрешкигаль» месяц стояла в ремонте — после того тарана она даже стрелять не могла, чтобы не перегреться. Мою эскадрилию опять разбили на ударные группы. Ближе шестисот тысяч километров я к Марции не приближался.

- Но хоть вступал в бой? - спросила Фанню. Шестьсот тысяч… примерно лунная орбита, хотя она не могла вспомнить, как далеко от Марции находился её спутник. Даже не могла вспомнить его названия, на этом их нелепом языке…

Звучало это действительно невесело.

- Вступал, и что с того? - пожал плечами Симиру. - У марциан больше нет линейного флота. Они воюют миноносцами, крейсерами и истребителями. И противокосмической обороной. - он поморщился. - Казалось, что «Эрешкигаль» переклассифицировали в корабль ПРО.

- Настолько плохо? - спросила Фанню. Отец кивнул.

- Настолько. - сказал он. - Потом меня отозвали на Кафу, а потом — вручили приказы возвращаться в столицу. И вот я здесь. - он развёл руками. Фанню невольно улыбнулась в ответ. - Но довольно обо мне. Как ты? Как твоя служба?

- Скучно. - ответила она. - Учения, вылеты, учения. Увольнения. - она кисло поджала губы. - Ты хотя бы был на войне, а что я?

- Защищаешь нашу столицу. - укоризненно заметил Симиру. - И это ещё не худшее, что может с тобой случиться на службе. Я когда-то командовал станцией на Кальдюаави, и ничего, жив остался…

- А что там было? - с интересом спросила Фанню. Этого она ещё не слышала.

- Скука смертная. - коротко высказался Симиру. - Но даже такие посты кто-то должен занимать, как мне любезно объяснили. Дважды. - он усмехнулся. - Так что твоя эскадрилия ещё ничего.

- Да уж. - кисло протянула Фанню и вдруг зевнула, торопливо прикрыв рот рукой. Зевок получился просто чудовищным; Симиру понимающе усмехнулся.

- Что ты делала всю ночь, раз так зеваешь? - участливо спросил он.

- Гуляла. - хмуро ответила Фанню.

- Сама?

- Нет, конечно же. - она закатила глаза. - Самой скучно.

- М-м-м. - согласно кивнул отец. - Я его знаю?

- Его фамилия Мойнихян. Так что едва ли.

- Мойнихян, Мойнихян… - задумчиво протянул Симиру, словно вспоминая — или перебирая информацию в голове. - А, они почётные . Приятно видеть, что ты налаживаешь связи на госслужбе, Фанню.

- Он военный. - фыркнула Фанню. - Служим на одной базе. Если бы я налаживала связи, я бы нашла кого-нибудь истинного .

- Истинного , говоришь… - прищурился Симиру. - Так зачем тебе тогда этот Мойнихян?

- С ним, хотя бы, интересно. - пожала плечами Фанню и едва не зевнула снова. - Извини. Правда хочу спать.

- Ступай тогда. - улыбаясь, разрешил отец. - Только осторожно, не разбуди мать.

- Она ещё спит?

- У нас неделя отпуска. - улыбка Симиру вдруг стала очень довольной. - Так что да. Ещё  спит.

Фанню уставилась на него и устало покачала головой.

- Иди уже. - хмыкнул, вконец развеселившись, Симиру. - На тебе лица нет.

Да неужели , фыркнула про себя Фанню.

И предпочла ретироваться.

***

Ветер, пришедший с океана, играл листьями деревьев в саду Федеральной Канцелярии.

Герард Ястрземский сидел в кресле, спиной к своему рабочему столу, и любовался садом. Здание Федеральной Канцелярии было чуть моложе всей остальной столицы: первые восемьдесят лет существования Федерации в её нынешнем виде федеральные канцлеры работали в том же здании на Алее Федеральной, что и Кабинет министров. Отдельного ведомства канцлеру, как лицу, назначаемому Сеймом, в то время не полагалось — не более, чем остальным министрам и высшим чиновникам. Очень скоро оказалось, что со стороны основателей Федерации это было опрометчивым решением.

Сад был гораздо младше Канцелярии. Он появился тут задолго до Ястрземского; между дорожек, пересекавших его, бок-о-бок росли вечножёлтые местные деревья, золотистые кустарники и голубовато-зелёные конусовидные маттерхорнские ели — предки предков которых когда-то были завезены на летописный Маттерхорн с самой Земли. Для кого-то вечнозелёные деревья, пускай и незначительно модифицированные для местных условий, были символом — жестом почёта павших предков, памяти древней Лиги, свидетельством когда-то даных клятв.

Ястрземскому просто нравился сад.

В углу его зрения мелькнуло напоминание, и он с сожалением отвернулся от сада, развернувшись в кресле. Уже было время. Он глянул на дальнюю стену, где на стеклянной панели под потолком горели три волюметрических циферблата. Стрелки твёрдого света отсчитывали разное время на каждом из них, указывая на отметки. На крайнем слева циферблате их было двадцать восемь; на среднем — двадцать шесть. Крайний справа циферблат имел двадцать пять отметок.

Но даже крошечные риски, отмечавшие минуты, были разными на каждом циферблате.

Федерация. Марция. Вавилония. Каждый из циферблатов сообщал время суток в трёх столицах; галактическая цивилизация отчаянно пыталась жить по календарю Исхода, с его двадцатью четырьмя часами по шестьдесят минут, но это удавалось ей с трудом. Ни на одной из планет в Галактике не было такого суточного цикла.

В Вышеграде был полдень. На других мирах, составлявших собою Федерацию, сейчас могло быть любое время суток — от раннего утра до поздней ночи. Циферблат посередине, отсчитывавший время в Марции, находился на двадцати трёх часах и сорока восьми минутах: в Сан-Марко, столице Марции, был уже поздний вечер.

Для связи это не имело значения.

Ястрземский выпрямился в кресле, сцепив руки перед собой, и позволил системе впустить посетителей.

В однопалатном Сейме Федерации было 657 депутатов, избиравшихся по партийным спискам — но с отбором и личным голосованием за претендентов на первые места в списках. Кому-то за пределами Федерации такая система могла показаться излишне запутанной - но избиратели имели право сами выбирать людей, которые будут представлять их интересы, а не перепоручать это составителям списков.

Сейчас Ястрземский принимал тех, кто сумел возглавить эти списки. В нынешний состав Сейма входили пять партий: Федеральная Конституционная партия, Унитаристская партия, «Новые горизонты», Добровольческая партия и партия «Возрождение и триумф». Сам Ястрземский состоял в ФКП: на пост канцлера его выдвинула коалиция ФКП, униатов и «Новых горизонтов», вместе имевшая две трети голосов в Сейме. Де-юре именно они должны были принимать решения, а Ястрземский — претворять их в жизнь.

Де-факто многое обстояло наоборот.

- Господа депутаты. - улыбнулся Ястрземский, глядя на вошедших. - Присаживайтесь, прошу вас.

Он подождал, пока главы фракций займут места вдоль низкого столика посреди кабинета, глядя на них поверх сцеплённых рук. Затем он кивнул и продолжил:

- Прежде всего, я хотел бы сообщить вам, - сказал Ястрземский, - что я только что — десять минут назад, если быть точным — завершил разговор с новоизбранной президентом Марции, госпожой ван Хаутен.

Главы фракций переглянулись. На лицах двоих — лидера магнатов Войнаровского и главы «Возрождения и триумфа» Нестеренко — на секунду проступило искреннее недоумение. Похоже, отметил про себя Ястрземский, кое-кто опять не следит за общегалактической повесткой дня — и эти кое-кто опять находятся в оппозиции.

- Это приятно слышать, разумеется, - деликатно кашлянув, сказала Беата Конецлешская, глава униатов, пристально глядя на Ястрземского. - Но зачем вы хотели видеть нас, Ваше превосходительство?

- Именно по этому поводу. - кивнул ей Ястрземский. - Инаугурация президента ван Хаутен назначена на конец недели — через шесть дней. Я, разумеется, заверил госпожу ван Хаутен в нашей поддержке, особенно в ситуации, когда Марция находится в состоянии войны с Вавилонией, - на этом моменте Ястрземский отметил, как поморщилась Нестеренко, - и необходимым образом проинструктирую МИД и наше посольство в Марции. Но прежде всего, я хотел бы просить вас, в рамках этой пленарной недели, рассмотреть и принять резолюцию о нашей поддержке Светлейшей Республики Марция.

Он откинулся назад, сложив пальцы домиком, ожидая их реакции на сказанное. Реакция не заставила себя долго ждать.

- Прошу прощения, Ваше превосходительство, - сказала, подавшись вперед, госпожа Дравинэ, глава «Новых горизонтов». О большой политике Федерации многое говорило то, что она была единственной не-человеком среди лидеров парламентских партий — даже несмотря на то, что депутаты-кимарры, лидонцы и даже сергалы были в списках и ФКП, и униатов, и даже консервативных «магнатов» - Добровольческой партии. - Я понимаю вашу просьбу, но я не вижу, почему Сейм должен вмешиваться во внешнюю политику Федерации. Для этого существует Министерство иностранных дел, разве нет?

- Я согласен с коллегой Дравинэ. - добавил Ярослав Войнаровский голосом, в котором ясно слышался его шляхетский бескидский выговор. - Нет никаких причин для Сейма делать подобные заявления, а особенно — по такому поводу. Протокольными вопросами должен заниматься дипломатический корпус, Ваше превосходительство. Не депутатский.

- И тем не менее, - спокойно заметил Ястрземский, - я хотел бы настоять. Да, госпожа Дравинэ, господин Войнаровский, вы совершенно правы: в обычной ситуации Сейм не должен вмешиваться во внешнюю политику. Но сейчас в Галактике не обычная ситуация.

- Возможно, - проговорила Ольга Нестеренко, - вы хотите сказать, что Федерация находится в состоянии войны, Ваше превосходительство? Если это так, то это действительно черезвычайная ситуация… как и то, что правительство так долго скрывает её от Сейма.

- Уверяю вас, госпожа Нестеренко, - ответил ей Ястрземский, - если Федерация будет вести военные действия с кем-либо, правительство проинформирует вас об этом первыми. В конце концов, только Сейм может объявлять войну и давать разрешение на применение войск за пределами Федерации.

- Так отчего бы вам настаивать? - спросила Нестеренко. - Да, возможно кто-то, - она неопределенно повела рукой, - и воюет с Вавилонией. Почему это настолько важно, чтобы требовать участия Сейма? Или Федерация уже объявила Содружеству государств Вавилонии войну?

Действительно, и почему только, едко подумал Ястрземский, глядя на предводительницу «Возрождения и триумфа». Страсть политиков Федерации к упорным попыткам игнорировать существование всей остальной Галактики никогда не переставала его удивлять: даже внутри ФКП попадались депутаты с изоляционистской платформой. Но с ними можно было работать: они не считали, что Федерация должна держать Галактику за руку и указывать другим, что делать, а что нет. Для старофедерацкой шляхты вроде Войнаровского даже окраинные миры Федерации с трудом укладывались в привычную им картину мира, не говоря уже об остальной Галактике.

В этом смысле «Возрождение и триумф» не были изоляционистами: они признавали, что за пределами Федерации существует ещё кто-то, достойный внимания. Просто для них этим достойным была Вавилония — арсенал Галактики и союзник в будущей войне с Богами-Машинами.

Мнение тех, кто соседствовал с Вавилонией, они не принимали в расчёт.

- Госпожа Нестеренко, - проговорил Мечислав Кшесинский, глава фракции ФКП, - ваши ремарки неуместны. Мы здесь не на трибуне, так что говорите начистоту.

- Я всё сказала. - повела бровью Нестеренко. - Марция воюет с Вавилонией. Что нам Марция? Всё это происходит на другом конце Галактики от нас. Не говоря о том, что, по некоторым данным, марциане первые начали войну. Дипломатический протокол — это одно дело; я не буду вмешиваться в работу МИД и правительства. Но я не считаю, что мы должны ввязываться в конфронтацию с Вавилонией ради какой-то третьей державы. Любой  третьей державы, господин Кшесинский.

- Вы очень много сказали. - едко заметила Дравинэ. - И почему вы так часто упоминаете Вавилонию, госпожа Нестеренко?

- Господа, прошу вас, - примирительно поднял руку Ястрземский. - Давайте обойдёмся без взаимных обвинений. У нас есть вопрос, и мы должны его разрешить.

- Как только вы представите свои аргументы, почему Сейм должен решать внешнеполитические вопросы — разумеется. - резонным тоном ответил Войнаровский. - Иначе вся эта дискуссия не имеет смысла.

- Разумно. - ответил Ястрземский. - В Галактике идёт война, господа. И она идёт в месте, имеющим первостепенную важность как для галактической экономики, так и для военных действий. В случае соломанской агрессии, само собой. - добавил он, глянув на Нестеренко; та надменно отвернулась. - Две трети нашего товарооборота с мирами Промежутка проходят через Марцианский коридор. Логистика наших операций и миротворческих миссий — направленных против соломанских действий в Промежутке — напрямую зависит от Марцианского коридора. Следовательно, продолжающиеся боевые действия в Марцианском коридоре несут угрозу как для экономики Федерации, так и для её возможности эффективно противодействовать соломанской агрессии.

Он сложил руки перед собой, подавшись вперед в кресле.

- А кроме того, - продолжил он, - любой конфликт внутри галактического сообщества расценивается Соломанией, как возможность для собственного вмешательства. Вмешательства любого уровня , господа. УВР и так предупреждает меня о скачке активности соломанских шпионских программ в галактической сети, начавшемся три месяца назад и продолжающемся до сих пор. По данным Службы внутренней безопасности количество попыток проникновения в сеть Федерации с соломанской стороны более чем утроилось. И хотя контрразведка СБВ делает всё возможное, чтобы свести эти попытки на нет, я бы не советовал недооценивать эту угрозу.

- Представьте себе, что соломанцы решат перейти к агрессивным действиям. Что они увидят? Галактику, неспособную им противостоять из-за войны в самой её середине, в центре критически важного гиперпространственного узла? Двести лет назад наступление на Фронте Стрельца удалось остановить именно там, не дав соломанским силам вторгнуться в миры Центра. Из-за этого Центральным державам удалось не только удержать соломанцев по Фронту Щита, но и отбросить их назад, а нам — развить инициативу и окончательно вышвырнуть соломанцев из наших  миров. Всё это было возможно только потому, что Галактика была единой. Будет ли это возможно сейчас?

- Мы сильны. Сейчас Федерация сильнее, чем когда-бы то ни было в своей истории, и я горжусь тем, что мне выпала честь возглавлять её. Но мы не всесильны. Мы можем в одиночку выстоять против Соломании. Но мы не можем в одиночку защищать всю свободную Галактику. Мы можем выстоять — и тогда Федерация останется последним оплотом свободы и воли во всей Галактике. Вы хотите этого, господа?

- Чтобы этого не случилось, Федерация должна вмешаться сейчас. Я не говорю, что мы должны вступать в военную конфронтацию с Вавилонией или сражаться за марциан. Как минимум, марциане уже три месяца сдерживают вавилонскую военную машину — как мы когда-то сдерживали наступление Соломании. Но они заслуживают нашей поддержки. И они заслуживают знать, что эта поддержка не ограничивается рамками дипломатического протокола.

Он сделал паузу. Дравинэ выжидающе глядела не него немигающими огненно-жёлтыми глазами; чёрные зрачки слегка расширились в искусственном свете. Войнаровский сидел, сложив руки на груди; лицо лидера магнатов было неподвижным, будто окаменев. Рядом с ним, надменно глядя в сторону, сидела Нестеренко.

- И вы просите нашей помощи. - нарушив молчание, сказала Конецлешская. - Чтобы Сейм, от имени граждан Федерации, выступил в поддержку Марции.

- Это большее, о чём я могу у вас просить. - кивнул Ястрземский. - Мы сильны; это правда. И именно поэтому мы не имеем права сидеть, сложа руки, когда галактическое сообщество грозит разорваться на части.

Он откинулся назад, пристально глядя на них. Они были недовольны, он видел это: Сейм не любил, когда исполнительная власть пыталась навязать им свою волю. Но они уже колебались, и он тоже видел это. А значит, оставалась самая малость.

Ястрземский говорил им правду. По большей части. УВР, во главе с младшим братом Конецлешским, действительно докладывали ему про резкий всплеск информационной и агентурной деятельности соломанцев. Министерство обороны и Генеральный штаб действительно подозревали, что соломанцы могут, воспользовавшись войной, перейти к активным действиям — но не уточняли, к каким именно; хотя МОФ и Генштаб по долгу службы разрабатывали планы даже на случай войны с мирами Дальних Рубежей или вторжения из Туманности Андромеды. Война с Соломанией, действительно, стала бы катастрофой — но Боги-Машины тоже не спешили рисковать, а их подданные были даже большими изоляционистами, чем шляхтичи из Старой Федерации и Добровольческой партии.

В одном Ястрземский соврал. Эта резолюция была меньшим , о чём он собирался просить у Сейма. Но главам фракций необязательно было об этом знать.

- Примите решение. - сказал он, глядя на собравшихся. - Выбор за вами.

VI

На улицах Сан-Марко реяли флаги.

За бронированным стеклом лимузина тянулись мимо белые фасады домов, задрапированные красно-зелёными знамёнами. Зелёные кроны деревьев, высаженных вдоль потемневших от дождя тротуаров, сливались с ними; наверху вдоль улиц тянулась алая, кроваво-красная, полоса. Стальное небо нависало над городом тучами, вот-вот готовыми вновь разразиться дождём. Пристально вглядевшись, можно было разглядеть едва заметную дрожь влажного, горячего воздуха, неестественно жаркого даже для конца весны; выйдя наружу, можно было уловить витавший над городом едва различимый запах озона.

И, конечно, в стальном небе не было ни единого люфтмобиля.

Эмилия ван Хаутен сидела на заднем сидении лимузина, сложив руки на затянутых в белое коленях, и смотрела, как мимо неё проплывает колонна Монумента Республики. Дожди смыли с неё чад и копоть, а бригады коммунальных дронов — вернули красному мрамору блеск, но ни сам Монумент, ни окружавшая его площадь уже не были такими, как прежде. Цветы застилали мраморные ступени постамента вокруг колонны, покрывали собой нерабочие фонтаны, спадавшие вниз каскадом. Флаги, возвышавшиеся вокруг Монумента, были приспущены в трауре; рядом с ними дрожали на слабом ветру траурные белые ленты. Некоторые флаги были изорваны и потемнели от копоти, грязи и пыли. Один из них, вздрогнувший от внезапного порыва ветра, потемнел от крови и пыли настолько, что зелёный цвет исчез с него, превратившись в чёрный.

Казалось, будто красно-чёрное знамя единственное реяло гордо.

В начале улицы Спадария возвышалась чёрная плита стены памяти. Имена белыми линиями испещряли её. Сердце ван Хаутен сжалось: такой вещи было место в пантеоне или на кенотафе — в обители почтённых предков или на памятнике тем, кто отдал жизнь и презрел посмертие ради общего блага. Но не здесь.

Не на Пьяццале Серениссима. Не на главной площади Республики.

Она отвела взгляд. Лимузин проехал дальше, оставив чёрный монолит позади, мимо Музея Республики, задрапированного флагами, мимо прямых белых колонн домов в начале улицы Национале. Дома расступались вокруг Пьяццале Мемориале, прежде чем уйти вдаль, от центра Сан-Марко; лимузин свернул, пересекая пустую Мемориале, и выехал на улицу Кьяроччини, вновь вступив в море цветов.

Губы ван Хаутен сжались в тонкую линию. Она сама составила этот маршрут. Но это не означало, что ей было легко.

Революция . С тех самых пор, как она увидела бойню, учинённой посреди Сан-Марко покойным президентом Берлиньери, её не покидало ощущение, что вселенная вокруг перевернулась в одночасье. Она до сих пор, три месяца и избирательную кампанию спустя, не могла избавиться от этого чувства.

Революция была великой. Революция была страшной. Революция вырвала Марцию из летаргии, обрушив её на колени. Революция дала ей шанс. Единственный шанс.

И все усилия пропадут даром, если Марция упустит его.

Лимузин миновал последнюю баррикаду на Кьяроччини. Никто не убирал её; бетонные блоки и мешки с песком, стальные ежи и решётки, знамёна Марции и цветы, цветы, цветы. Ван Хаутен обернулась, когда лимузин проезжал мимо; лицевая сторона баррикады была изрыта отверстиями от пуль. Кратеры от попаданий усеивали тротуар и зеркальную мостовую перед ней.

Гравиоружие делало ужасные вещи с людьми. У тех, кто стоял на баррикадах в ту ночь, не было даже экзоскелетов.

Но они победили.

Она отвернулась. Впереди, из-за деревьев парка, выглядывал прозрачный купол Национального Собрания; ещё немного, и показался боковой фасад со скошенными колоннами, будто упиравшийся в землю. Знамёна, спадавшие вниз вдоль фасада, казались кровавой полосой.

Кровь . Она была повсюду.

Караул на контрольном посту вытянулся «смирно», взяв под козырёк шлемов, провожая проезжающий мимо кортеж — два автомобиля охраны и восьмиколёсный монстр, бронированный лимузин, между ними. Точно такой же лимузин, только на пятьдесят лет старше, не спас Радована Берлиньери от бесславной — и, по мнению ван Хаутен, преждевременной — гибели. Бывший президент больше не мог ответить за свои преступления перед народом: ни он, ни его кабинет.

Об этом ван Хаутен сожалела больше всего.

Лимузин остановился у тротуара перед Национальным Собранием. Сквозь стекло ван Хаутен видела, как из машин выходят, рассыпаясь веером, бойцы Службы государственной охраны, и как один из них подходит к лимузину и открывает дверь, выпуская её наружу. Стена тёплого, влажного воздуха ударила ей в лицо, шевельнув короткими рыжими волосами.

Их ждал не дождь. Их ждала буря.

Ван Хаутен вышла из лимузина навстречу выстроившемуся вдоль алой ковровой дорожки почётному караулу. Белый цвет её костюма показался ей самой тусклым под низкими тучами. Она бросила взгляд на своё отражение в стекле двери, будто в тёмном омуте — короткие рыжие волосы, острый нос, голубые глаза, утратившие цвет в тонированном стекле. И росчерк алого, приколотый сбоку к белой груди костюма.

След крови.

Прозвучала команда, и солдаты, как один, отсалютовали винтовками, глядя на неё. Репродукторы заиграли дробную поступь марша.

Она зашагала вперед, мимо двух рядов караула, к высившемуся впереди Национальному Собранию. Охранники СГО остались позади, вокруг машин кортежа, и казалось, что вокруг неё всё застыло — и охрана, и почётный караул, и статуи у входа в Национальное Собрание, и парк напротив, и весь Сан-Марко.

Вся Марция.

Она шла мимо чёрных с золотом мундиров ВКС, коричневых — армии, тёмно-синих — ПВО, чёрных с алым — карабинеров, и зелёных с алым, невиданных ранее — Национальной республиканской гвардии. От белых плит площади вокруг поднимался жар; но фигуры в парадной форме, устремившие в небо сияющие штыки, были непоколебимы, как мрамор и гранит вокруг.

Мне понадобятся тысячи таких солдат.

Мраморные статуи провожали её взглядами, пока она поднималась по ступенькам входа. Эльвира Монтевекки, создательница Первой Республики, объединившая под её знамёнами заблудшую Марцию. Данте Франчезе, граф Чиано, кондотьер эпохи Консулата, рука об руку с Инессой Сеглине закончивший войну с сергалами. Костантино Капистрано, победитель Аугурии, трижды переизбранный президентом, стоявший во главе Второй Республики в зените её величия. И Франческа Кьяроччини, возглавившая низверженную Марцию в пламени и отчаянии Великой войны, последний президент Второй Республики — и первый президент новой, Третьей Республики.

Казалось, будто их глазами смотрели столетия. Две сотни лет Третьей Республики. Четыре сотни лет Второй Республики. Сто пятьдесят лет диктатуры Консулата. И три столетия древней, уже полузабытой, Первой Республики.

Эмилия ван Хаутен, избранный президент Светлейшей Республики Марция, остановилась, глубоко вдохнула, и переступила порог Национального Собрания.

Сержанты-приставы в бронекостюмах замерли «смирно», когда она вошла в вестибюль. Она не раз была здесь прежде, в другом качестве — как сенатор от Ваальвийка, что на Ардуинне, а затем — как частное лицо, владелец и крупнейший акционер «Гъерт-Груммольд», владелец новостного и медийного концерна, кораблевладелец и акционер Торгового Флота. В Марции деньги и власть всегда шли рука об руку. Вопрос был в том, были ли это деньги ради власти — или власть ради денег.

Тогда ван Хаутен сделала свой выбор. Тогда было другое время.

Три месяца назад она сделала его вновь.

Двери Большого зала заседаний Национального Собрания распахнулись перед ней, и ван Хаутен вошла во внезапно затихший амфитеатр, заполненный людьми. Обычно здесь, в Большом зале, заседал Верховный Совет — как наиболее многочисленная палата парламента. Но сегодня здесь собрались все.

Депутаты Верховного Совета. Сенаторы. Министры и секретари временного правительства. Судьи Верховного Суда. Командующие войск. Высшие чиновники — полиции, прокуратуры, бесчисленного числа служб и агентств марцианской государственной машины. Послы иностранных государств, всё ещё оставшиеся в осаждённой Марции. И, конечно, особые гости.

И все они, как один, поднялись, приветствуя её.

- Избранный президент Светлейшей Республики Марция, Эмилия ван Хаутен!

Она прошла мимо рядов сидений, лишь взглядом окинув стоявших подле них депутатов, и взошла к трибуне президиума. Конституция гласила, что специальную сессию Национального Собрания возглавляет спикер Верховного Совета; но место спикера в президиуме пустовало. Рядом с ним, на месте одного из вице-спикеров, сидел председатель Сената, Каролис Станкевичус: сегодня вести заседание выпало ему.

Габриэле Зеро, до недавнего времени - спикер Верховного Совета и исполняющий обязанности президента Марции, скромно стоял у трибуны, подле президиума, заложив руки за спину. Алый значок горел у него на груди. Он первым шагнул к ней; на хмуром остроносом лице вдруг появилась дружеская улыбка.

Ван Хаутен заставила себя улыбнуться в ответ и протянула ему руку.

- Готовы, госпожа президент? - спросил Зеро, пожимая её руку.

- Уже давно, - ответила ван Хаутен, продолжая улыбаться. Камеры, парившие над залом, снимали их рукопожатие с разных ракурсов, во всех деталях. - А вы, господин вице-президент?

Улыбка Зеро на секунду дрогнула. Брови двинулись, будто нахмурившись. Но это продлилось всего мгновение; улыбка вернулась обратно.

- Я обещал. - проговорил Зеро. - Я иду за вами, госпожа президент.

Ван Хаутен кивнула и отпустила его руку.

Действительно, он обещал. Габриэле Зеро, вождь революции, самый могущественный человек в Марции — Габриэле Зеро сам предложил ей взаимовыгодное сотрудничество. Она становится президентом — не без его, Зеро, помощи, хотя ван Хаутен уже тогда имела весомые шансы. А он — становился её вице-президентом. Вторым человеком в Марции, де-факто главой Кабинета министров, представителем администрации в Национальном Собрании… и её заменой в случае, если с ней что-нибудь случится. Уже одно это было весомым поводом не доверять ему.

Зеро мог объявить себя диктатором, провозгласить новый Консулат, всё, что угодно. Вместо этого он не только объявил и провёл внеочередные выборы, несмотря на войну и вавилонские корабли над головами марциан, но и отказался баллотироваться на них — хотя именно этого все и ожидали. Первые два месяца предвыборной кампании и сам Зеро, и политическая машина его Фронта национального спасения выжидали и наблюдали. И только потом Зеро сделал свой ход.

Ван Хаутен не доверяла Зеро. Это было самоочевидно.

Но сейчас они были нужны друг другу.

Она обернулась к залу, оглядев переполненный зал Национального Собрания. Верховный Совет, сидевший в партере — она заметила те места, где поднимались крохотные алые вымпелы; Сенат, занимавший балкон позади них — ещё одна россыпь таких же алых лент на парадных одеждах некоторых сенаторов; ложи по обоим сторонам зала — с чиновниками и высокими гостями. Она улыбнулась, завидев там Лео и Карин; дочь помахала ей рукой.

- Торжественное заседание Национального Собрания по случаю вступления на пост Президента Светлейшей Республики Марция объявляется открытым. - обьявил Станкевичус над её головой, и ван Хаутен поспешно отвернулась от семьи, глядя в зал. - Исполняется Государственный гимн Светлейшей Республики Марция!

Динамики ожили. Торжественная музыка гимна заиграла, наполняя зал, и ван Хаутен поднесла правую руку к сердцу, вслушиваясь в мелодию и повторяя за записью слова.

Она слышала позади себя голос Зеро; слышала, как повторяют слова гимна депутаты, сенаторы и министры в зале; как голоса сливаются в многоголосый хор, смешиваясь с музыкой и словами воедино. Гимн Марции был мажорным, нарочито громким, как военный марш, светлым и радостным; но сейчас ей казалось, что его ноты, его слова были наполнены гневом и яростью, будто бросали вызов.

Живи, живи, живи

Свобода!

Вечно, вечно, вечно

СВОБОДА!!!

С последними словами гимна музыка затихла. Тишина, воцарившаяся в зале, показалась ван Хаутен неловкой.

- Президиум, - кашлянув, продолжил Станкевичус, - предоставляет слово секретарю Республиканской избирательной коллегии, госпоже Янике Д’Абруццо.

Секретарь коллегии кивнула и вышла вперед, поравнявшись с ван Хаутен. Они кивнули друг другу, и Д’Абруццо повернулась к залу.

- Республиканская избирательная коллегия, - произнесла она, - на основании решения Национального Собрания от двадцать первого февраля тысячу четырнадцатого года Исхода «О проведении внеочередных выборов Президента Светлейшей Республики Марция», а также на основании конечных данных системы Коллегии по территориальным избирательным округам, а также на основании конечных данных системы Коллегии по иностранному избирательному округу, установила и официально объявила результаты выборов Президента Светлейшей Республики Марция. Согласно Конституции Третьей Республики, а также закону «О выборах Президента Светлейшей Республики Марция» от 830 года Исхода, по итогам волеизьявления избранным Президентом Светлейшей Республики Марция является госпожа Эмилия ван Хаутен. Избранным Вице-президентом Светлейшей Республики Марция является господин Габриэле Зеро.

Зал разразился аплодисментами. Ван Хаутен едва заметно наклонила голову в знак благодарности; Д’Абруццо, снова кивнув, отступила на шаг назад, к трибуне президиума. Станкевичус дождался, пока аплодисменты затихнут, и заговорил вновь:

- Прошу Главу Верховного Суда Республики, Массимиллиано Коминелли, привести к присяге избранного президента Светлейшей Республики Марция, госпожу Эмилию ван Хаутен.

***

Сердце ван Хаутен дрогнуло. Она сглотнула, собираясь с силами, и шагнула вперед, к трибуне.

Этот момент настал.

Судья Коминелли, в церемониальной алой мантии, выступил вперед, стоя слева от трибуны, и заговорил, повернувшись к залу:

- Нижеследующим Верховный Суд Республики свидетельствует, что избранный президент Светлейшей Республики Марция, Эмилия ван Хаутен, соответствует всем конституционным требованиям к должности Президента; она не занимает руководящих должностей в органах государственной власти или гражданских организациях, а также не занимает других выборных должностей; и не имеет других обстоятельств, делающих невозможными перебывание должности Президента.

Он обернулся к ван Хаутен; она подняла голову.

- Госпожа ван Хаутен, - проговорил Коминелли. - Прошу вас положить правую руку на сенсор трибуны для принятия присяги.

Эмилия кивнула и подступила ближе к трибуне. Экран сенсора, встроенного в её деревянную крышку, был непроницаемо-чёрным; огонёк на панели внизу горел ожидающим оранжевым светом.

Пути назад больше не было.

Она подняла правую руку, поколебавшись на секунду, и возложила её на экран сенсора, прижав к нему ладонь. Оранжевый огонь, смотревший на неё, мигнул; экран загорелся зелёным, подсвечивая снизу её лицо.

- Повторяйте за мной, - произнёс Коминелли, и она кивнула. - «Я, Эмилия ван Хаутен...»

- Я, Эмилия ван Хаутен…

- «...вступая на пост Президента Марции...»

- ...вступая на пост Президента Марции…

- «...торжественно клянусь в верности...»

- ...торжественно клянусь в верности… - повторила Эмилия, изо всех сил стараясь, чтобы её голос не дрогнул.

- «...народу Светлейшей Республики Марция...»

- ...народу Светлейшей Республики Марция…

- «...и клянусь всеми своими силами...»

- ...и клянусь всеми своими силами…

- «...защищать и хранить Конституцию Республики Марция…»

- ...защищать и хранить Конституцию Республики Марция…

- «...и да помогут мне предки».

- ...и да помогут мне предки.

Оранжевый огонёк на панели сенсора моргнул и сменился зелёным. Панель загорелась синим, и ван Хаутен вздрогнула от неожиданного ощущения чужого присутствия у себя в голове. Чувство продлилось всего долю секунды.

- Полномочия опознаны. - прошелестел голос в её голове. - Добро пожаловать, госпожа президент ван Хаутен.

Зал застыл в тишине. Судья Коминелли отступил на шаг и обернулся к Национальному Собранию.

- Президент Светлейшей Республики Марция, - объявил он, - Эмилия ван Хаутен!

И под куполом Национального Собрания вновь раздались аплодисменты.

Ван Хаутен отняла руку от панели и улыбнулась, глядя на депутатов и сенаторов перед ней, глядя в камеры, висевшие вокруг зала. Она обернулась к ложе, где были Леопольд и Карин, и их аплодисменты показались ей громче всех остальных. Эмилия улыбнулась ещё шире.

Всё это было и ради них.

- Прошу заместителя главы Верховного Суда Республики, Алессию Тиммерманс, привести к присяге вице-президента Светлейшей Республики Марция, господина Габриэле Зеро. - произнёс Станкевичус поверх затухающих аплодисментов, и ван Хаутен отступила в сторону, пропуская к трибуне Зеро.

Она стояла, слушая, как судья Тиммерманс объявляет о полном соответствии нового вице-президента Зеро требованиям Конституции. Вчера Верховный Совет освободил его от должности спикера; мгновение назад Администрация лишила его временных полномочий, которые он сохранял до самого последнего момента. Она смотрела, как Зеро возложил руку на сенсор трибуны, за которой стоял множество раз целую вечность назад, до войны и до кровавой революции, которую возглавил — и никто до сих пор точно не знал, спланировал ли Зеро её события. И если да, то насколько .

Не складывалось одно. Если Зеро действительно приказал убить Берлиньери — а сделать это ему и его жене, покойной ныне Мальхии Зеро, было несложно — то почему он так легко отказался от всего, что получил? Не объявил себя диктатором, как когда-то адмирал Монтекьяри, провозгласившая себя первым Консулом? Не стал баллотироваться на выборах, — хотя только ленивый не знал, что Зеро метил в президентское кресло даже после поражения на предыдущих выборах, приведших к власти Берлиньери, — а предпочёл вместо этого роль второй скрипки при другом президенте? При ней ?

Тиммерманс произносила клятву, и Зеро повторял за ней. Сенсор вновь вспыхнул, озаряя узкое лицо Зеро голубым сиянием.

- Вице-президент Светлейшей Республики Марция, - объявила Тиммерманс, - Габриэле Зеро!

Аплодисменты. И на этот раз Эмилия аплодировала вместе со всеми. Жребий был брошен. Пути назад не было.

Сейчас они с Зеро были в одной команде. Ей нужен был его кабинет — ядро в варпе не катапультируют, как гласила пословица, а тем более — во время войны за выживание, первые три месяца которой вёл именно временный кабинет Зеро. Ей нужна была его партия — её собственная «Аванти Марция!», перекупленная и поспешно переоформленная под выборы, была слишком мала, слишком ненадёжна сама по себе; а ей нужно было большинство в парламенте, и надёжное  большинство. Ей нужен был его образ — образ пророка, вождя Революции, защитника Марции. Образ вдовца, чья жена погибла, защищая Марцию от Вавилонии — и вошла в пантеон величайших героев Республики. Образ человека, который не гнушался ничем, чтобы достичь цели — даже если его руки были по локоть в крови.

Ему нужна была она в президентском кресле. Ван Хаутен шла на выборы, как отставной солдат, спешащая на помощь родине в час её беды — когда-то она служила в войсках ПВО. Как кораблевладелец и акционер, возмущённая тем, что Торговый Флот Марции был разворован предыдущей властью — и уничтожен и загнан в доки вавилонской осадой. Как гражданка, разъярённая тем, до чего Берлиньери довёл Республику — а когда народ Республики вышел на улицы, попытался утопить её в крови.

Она обещала сражаться — и обещала победить. Обещала строить — и обещала создавать. Обещала вернуть Марцию людям — и сделать её великой.

И люди верили ей. Поддержка Зеро только закрепила её результаты; большую часть кампании она провела сама. Она могла себе это позволить. У «Аванти Марция!» не было ни праймериз, которые поспешно проводили остальные партии, ни внутренних дрязг, ни подковёрных интриг. Не было тянущегося шлейфа прошлых парламентских голосований, министерских кабинетов и громких обещаний — если не заглядывать слишком глубоко в биографию отдельных депутатов и сенаторов новой политсилы. И поэтому люди поверили ей. Зеро и Фронт национального спасения просто сделали её победу неотвратимой.

Но Зеро здорово ошибался, если думал, что в благодарность она будет просто молча сидеть в кресле.

Она улыбнулась, когда Зеро отступил от трибуны, помахав рукой камерам, и вновь занял место возле неё. Улыбка на его лице отчего-то выглядела чужой.

Динамики заиграли президентский марш - «Марш Кьяроччини», написанный и сложенный во время Великой войны. Парадный расчёт — чёрные мундиры ВКС и карабинеров, коричневые мундиры армии и синие — войск ПВО, торжественным шагом вошёл в зал, неся президентские регалии. Алый с зелёной полосой внизу штандарт, с которого рычал крылатый лев, окружённый шестью синими глобусами планет. Трёхцветная лента с ярко сверкающей платиновой львиной головой. Знаки шести планет — Марции, Вакарины, Ардуинны, Сэнкё, Виттевира и Кафы — алый, зелёный, оранжевый, тёмно-синий, синий с жёлтым и красный с белым. И — последнее — крошечный кодовый цилиндр, блестящий металлическими боками.

- Прошу Главу Верховного Суда Республики, - торжественно объявил Станкевичус, - вручить Президенту ван Хаутен президентские регалии!

Ван Хаутен приняла у старшины-космонавта с парадным наплечником на плече штандарт, тут же установленный сбоку, рядом с флагом Республики. Она позволила судье Коминелли повесить на неё ленту с головой льва, через левое плечо, и прикрепить на неё шесть знаков в ряд. И приняла от него кодовый цилиндр, сжав его в руке. Ощущение чужого присутствия в голове вновь посетило её — на доли секунды. Над цилиндром в воздухе загорелось восьмизначное число.

Она спрятала цилиндр в карман на груди.

Парадный расчёт вытянулся «смирно» и отсалютовал ей. «Марш Кьяроччини» зазвучал вновь, и солдаты отступили, застыв по обе стороны от трибуны.

Марш затих. Ожидающая тишина опустилась на зал Национального Собрания вновь.

Ван Хаутен вдохнула и шагнула ей навстречу.

Зал смотрел на неё. Алые вымпелы и алые ленты — депутаты и сенаторы их нового блока, ««Аванти Марция!» - Фронт национального спасения». Другие, попутчики революции, проигравшие выборы — Национальная Республиканская партия во главе с Флавией Готтарди, стоявшей с дерзким видом в первом ряду. «Союз вольных сил» Микеле Карминетти, боевое крыло Пьяццале Серениссима — если не считать тех революционеров, что влились в ряды ФНС Зеро сразу после падения старого режима. Партия Основания Габии Валькарегги, которая получила на выборах больше голосов, чем лидер волюнтаристов Карминетти — но не добравшаяся даже до второго места. И осколки партии покойного Берлиньери — Партии национальной солидарности, развалившейся ещё до его бесславной гибели, с первыми выстрелами на Пьяццале. Парламентской фракции больше не было: солидаристские депутаты и сенаторы, не примкнувшие ни к одной из других фракций, считались теперь «независимыми». До поры до времени. Ван Хаутен была уверена, что они ещё оклемаются.

Но у них больше не было большинства. Ни в Верховном Совете, где ПНС на последних выборах заняла больше всего мест, ни в Сенате, избиравшемся от округов — в который таким образом прошло больше сенаторов от бывшей оппозиции, чем Берлиньери хотелось бы. Теперь же Партия национальной солидарности просто перестала существовать.

Она скользнула взглядом по сенаторам, по ложе правительства, где сидел временный кабинет Зеро. Мирзаев, министр обороны, в чёрном с алым мундире генерала Корпуса карабинеров; Форнакьяри, министр иностранных дел; Линдеманс, министр экономики; Пьяцентини, министр финансов; и, конечно, Ллавели Салорэ, госпожа Арениу, министр внутренних дел, в ярком алом мундире Великого Дома Арениу, в окружении других кимарров — представителей её Дома. Франческо Гарибальди, глава Службы безопасности Республики. Ханако Канэмару, генеральный прокурор. Альберто ван Брюгген, глава Национального банка. Аушра Ланфранчи, государственный секретарь кабинета.

И военные. Адмирал Ханс Фальке, начальник Генерального штаба Вооружённых сил. Адмирал Адель Мариангели, командующая ВКС — и, рядом с ней, адмирал Витторио Квадрини, командующий Флота метрополии. Или, во всяком случае, того, что сейчас представлял собою Флот метрополии. Генерал Мустафа Ражич, командующий Армии. Генерал Даукантас, командующий Корпусом карабинеров. Генерал де Филиппи, командующая войск ПВО. И — новая, незнакомая прежде, фигура среди высших офицеров Республики: генерал Тамара Ричетти, командующая Национальной республиканской гвардии.

Иностранные послы. Мэры крупнейших городов, региональных столиц: мэр Сан-Марко, Серафина Дандоло; мэр Куршенай, Сильвия Малинаускайте; мэр Ханамаки, Сацуки Иноуэ; и мэр Ийбурга, Бернард Корнелис. Бывшие президенты: Эрика Фаньяно, Луиджи Амендола, Изабелла Марцанно, Лайма Климавичуйте и Паоло Токьярелли. Высокие гости, достаточно богатые и влиятельные, чтобы заслуживать на приглашение: Буткевичуйте, Итокава, Ковачевич, Сабадини, Джанноне, Фиорини, де Мартино, Шнейдер и ван дер Воорд.

И, конечно, они . Её муж, Леопольд Виссерс, её  Лео, и их дочь, Карин ван Хаутен. На мгновение Эмилия снова не смогла сдержать улыбки, глядя на них.

Она повернулась к залу, глядя в объективы дронов-камер под потолком.

- Высокочтимое Собрание. - проговорила она. - Господин председатель. Высокие гости. Граждане нашей Республики.

- Я никогда не думала, что займу этот высокий пост. И хотя сегодня я здесь, этот путь дался мне нелегко. Но три месяца назад, когда я сделала первый шаг, я не могла поступить по-другому. Не тогда, когда моя страна была охвачена пламенем. Не тогда, когда наш мир, наша вселенная, наша жизнь раскололась пополам. Разделилась на «до» и «после». Не тогда, когда наша великая держава оказалась низвёргнута, а наше благополучие — развеялось, как пепел на ветру. Не тогда, когда гибнут лучшие из нас. Гибнут, защищая Республику от тех, кто медленным ядом убивал её — и тех, кто возжелал довершить начатое силой.

- Сегодня, впервые за двести лет, Марция в осаде. Впервые со времён Великой войны наши миры захвачены. Наш флот рассеян. Наша кровь льётся на нашу землю. Но два столетия назад мы сражались с нашим древнейшим врагом, пришедшим с гневного Солнца — а сегодня нас жаждут уничтожить те, кто ещё недавно стоял с нами в одних рядах. Предатели, разрушившие нас изнутри, поставившие нас на колени — и те, кто называет себя защитниками человечества, но другой рукою приставляет к горлу нож.

- Могла ли я стоять в стороне, когда наша держава гибнет? Мог ли кто-либо из нас остаться беспристрастным, когда на наших улицах льётся кровь? Когда наши герои гибнут, презрев посмертие, чтобы защитить нас от ужасной участи? Когда наш союз, скреплённый кровью и отвагой в пламени войны, жаждут разорвать на части, уничтожить, стереть в пыль?

- Я — не могла.  - громко, отчётливо и ясно произнесла она; каждое слово падало в тишину, гулко ударяясь об своды зала. - И, пока я жива, я никогда  не отступлю от этого пути.

- Мы хотим жить в мире — но мир невозможен, пока в нашем небе рвутся торпеды и сверкают орудия. Мы хотим жить в безопасности — но пока на наших улицах не будет порядка, мы не сможем вздохнуть спокойно. Мы хотим процветания — но какое может быть процветание, когда враг сеет смерть на наших полях? Мы хотим свободы — но нашу свободу хотят уничтожить, истребить, растоптать, не оставив от неё даже памяти!

- И поэтому мы должны победить. Мы обязаны  победить. Ради мира в наших небесах. Ради покоя в наших городах. Ради труда, процветания и богатства нашей державы. Ради тех, кто пал, защищая наши миры от врага, от предателя, от узурпатора. Ради тех, кто только вошёл в этот мир. Ради наших славных предков. Ради жизни, свободы и счастья для каждого из нас.

- Вавилония хочет, чтобы мы пали. Даже сейчас на наши города падают вавилонские снаряды. Даже сейчас вавилонские корабли кружат в нашем небе. Даже сейчас вавилонские солдаты топчут землю Виттевира, землю Кафы. Даже сейчас Вавилония хочет раздробить нас, поработить нас, уничтожить нас. Стереть нас с лица Галактики.

- Мы не позволим  им сделать этого. Я  не позволю.

- И сейчас мы должны быть едиными. Мы должны забыть былые ссоры и обиды. Презреть трудности и невзгоды, стоящие перед нами. Выступить единым фронтом, единым целым. Только вместе наши предки прошли путь Исхода, чтобы подарить нам новое будущее. Только вместе Галактика обратила в бегство Богов-Машин и их прислужников. Только вместе мы заново выковали нашу Республику в горниле Великой войны. И только вместе мы можем победить сейчас.

- Вавилония думала, что мы слабы. Что мы низвёргнуты. Что Марция позабыла дни своей славы и доблести. Вавилония думала, что мы будем лёгкой добычей. Вавилония ошибалась. Мы были слабы — но мы станем сильными. Мы забыли о своей славе — но имена наших великих героев шагают за нашими плечами. Мы должны были исчезнуть — но мы живы. Мы живём. И мы будем жить!

- И только вместе, - твёрдо произнесла она, - только общими усилиями мы победим. Только вместе мы вернём себе былую славу — и заставим её греметь среди далёких звёзд. И только вместе мы сделаем Марцию сильной; сделаем Марцию цветущей; сделаем Марцию свободной. Сделаем Марцию великой!

Зал молчал, неотрывно глядя на неё, застыв в ожидании.

- Да здравствует Марция. - проговорила ван Хаутен.

Тишина замерла. И разорвалась громом.

- Смерть Вавилонии!

Она смотрела, как зал Национального Собрания бушевал перед ней. Как сотни голосов, сливаясь в штормовой вал, возносятся под своды зала, ввысь, к небесам, словно сотрясая всю Вселенную вокруг.

- СМЕРТЬ ВАВИЛОНИИ!!

Кричал Габриэле Зеро, вскинув вверх руку, стиснутую в кулаке. Кричал Каролис Станкевичус, привстав за трибуной президиума. Кричали депутаты и сенаторы в партере и на балконах, подавшись вперед, навстречу ей. Ввысь взметнулись алые вымпелы над головами бушующего зала. Министры, чиновники и даже высокие гости вскочили со своих мест; и всех и каждого объединял один бушующий, отчаянный, яростный клич:

- СМЕРТЬ ВАВИЛОНИИ!!!

Они были в её руках.

Через полгода они станут критиковать её. Через год - возненавидят её. Через два года — возжелают уничтожить её. Она видела этот цикл слишком много раз, чтобы думать иначе.

Но сейчас, молча подумала ван Хаутен, они были в её руках.

СМЕРТЬ ВАВИЛОНИИ!!!

СМЕРТЬ ВАВИЛОНИИ!!!

СМЕРТЬ ВАВИЛОНИИ!!!

***

Виэр проснулась.

Солнце настойчиво сияло за большим, во всю стену, окном, но ей стоило больших усилий открыть глаза и хотя бы поднять голову с подушки. О более радикальных шагах — например, сесть на постели — и речи идти не могло.

Виэр зевнула, щурясь от света. Верхняя половина окна была предусмотрительно затемнена на ночь глядя; но когда твоё окно смотрит в сторону восхода, это не особо помогало. Во всяком случае, большую половину года.

Осенью, или даже зимой, вид отсюда был прекрасным. К сожалению, майор Къелльберг не каждую зиму проводила у себя на квартире.

Виэр снова зевнула. И широко открыла глаза.

Диван, стоявший рядом, у ограждения верхнего яруса комнаты, был пуст. Измятая подушка лежала на полу; одеяло было яростно отброшено на бордовую спинку дивана. Покрывало было смято. На самом диване было ни души.

Сердце Виэр замерло. И застучало снова, когда она, наконец, заметила время в углу зрения; было уже начало двенадцатого. Здесь, в Вышеграде, это была середина утра.

Она выдохнула. Значит, ничего страшного не произошло. Но?..

Виэр собрала волю в кулак и села на постели. Следующее усилие над собой — откинуть одеяло и свесить ноги с кровати — далось ей уже куда легче.

В такие моменты она скучала по бронекостюму. Бронекостюм, по крайней мере, мог поставить на ноги даже мёртвого.

Иногда — буквально.

Нетвердо ступая со сна, она подошла к ограждению. Однокомнатная квартира была двухъярусной: наверху были спальня и ванная комната, а внизу — кухня и то, что считалось гостиной, раскинувшейся у подножия огромного окна.

Фон сидела внизу, с ногами забравшись на широкий подоконник. Одну из красно-синих подушек она подложила себе под спину, другую — под голову; на третью она взгромоздила ноги. Солнце, казалось, не беспокоило её; она даже не подумала затенить оставшуюся часть окна.

- Привет. - бросила Фон, слегка повернув голову в её сторону. Рыжая прядь упала ей на лицо; она рассеянно откинула её рукой.

- Ты давно встала? - спросила вместо приветствия Виэр, спускаясь по лестнице. Фон проводила её взглядом, пока она не спустилась, и отвернулась обратно.

- Да так. - сказала она. - Не особо.

- «Не особо» - это когда? - не отставала Виэр, подходя к ней поближе. - Сколько часов ты так просидела?

- Один. - пробормотала Фон. - Или два. Я как-то не заметила. Я читаю.

- Что? - спросила Виэр, обойдя низкий столик и остановившись перед ней. Фон подняла голову, окинув её взглядом с ног до головы.

- Аналитику. - ответила она, пристально глядя на неё. - «Марцианский коридор: предсказания и предположения». Некий Юлиуш Грамбергс. Слышала про такого?

- Нет, конечно. - фыркнула Виэр, но одновременно она запустила поиск и очень быстро обнаружила искомое. Так и есть: очередной «военный аналитик», из тех, что при ближайшем рассмотрении почему-то оказываются мало того что гражданскими, так ещё и ни дня не служили в собственно войсках… - Ты хоть ела что-нибудь? И зачем ты их читаешь?

- Я не голодна. - сухо сообщила Фон. - Не знаю. - ответила она на второй вопрос. - Но это хоть что-то. Про войну.

Виэр тяжело выдохнула, глядя на Фон снизу вверх. Та всё так же пристально смотрела на неё в ответ — знать не зная, как по спине Виэр, под мокрой со сна майкой, бегут мурашки от взгляда её лиловых глаз.

- Фон. - терпеливо сказала Виэр. - Тебе надо поесть. Почему ты не ешь?

- Я думала. - ответила Фон, не уточнив, о чём именно. - Я зачиталась.

Виэр закатила глаза. Это был уже десятый такой разговор кряду: Фон вставала на несколько часов раньше, не догадываясь при этом ни позавтракать самостоятельно, ни, хотя бы, разбудить её. И не собиралась менять заведённый распорядок дня.

Хорошо хоть, подумала она, ей не вздумалось выйти на балкон. И, по крайней мере, так она всегда на виду. Но…

Но что? Она почти ничего не знала о Фон — до её пленения вавилонянами. Может, обходиться без завтрака было для неё нормально. А может, она и забыла, что такое завтрак…

Рука Виэр против воли сжалась в кулак. Вавилоняне!

- И о чём же, - сдержав голос, спросила она, - пишет этот твой Юлиуш Грамбергс?

- Он не мой. - возразила Фон. - Хотя фамилия похожа на ардуинскую. Он много рассуждает о соотношениях сил, стратегических предпосылках и ситуации на фронте. - она пожала плечами. - Понятия не имела, что там ещё осталось хоть что-то живое.

Виэр промолчала. Она получала регулярные сводки по марцианской войне: Шелдон и полковник Гуменюк позаботились. Задание ОГ 34 имело прямое отношение к войне; её, как командира подразделения, должны были держать в курсе. Что-то подсказывало ей, что её сводки были какими-то излишне сухими.

У Фон не было и того.

- Грамбергс, - продолжила Фон, глядя словно через неё, - пишет, что у Вавилонии - тридцать шесть супердредноутов, а у Марции — ни одного. У Вавилонии — восемьдесят дредноутов, а у Марции — четыре, и те едва на ходу. Он пишет, что если бы Вавилония не считала нужным прикрывать остальные направления, она бы стёрла Марцию в пыль. В порошок . - уголки её рта задрожали. - А то, что Марция до сих пор держится, он называет чудом .

Она фыркнула. Виэр покосилась на неё: глаза Фон зло блестели.

- В этом я с ним даже согласна. - бросила она. - Чудо . Подумать только.

- Фон… - начала Виэр и осеклась. Что она могла сказать?

Что только благодаря Фон Марция до сих пор держится? Это было похоже на правду. Сводки Третьего отдела УВР были несколько иного мнения, но и они говорили о том, что три месяца назад Марция выстояла только потому, что была вовремя — в последний момент — предупреждена. Правда, в этих же сводках упоминалось, что предупредить Марцию мог и корабль, посланный на разведку из столицы…

Хотела ли Фон услышать об этом?

Что она сейчас думала о поступке, погубившем всю её эскадрилию, а её саму — отправивший в застенки вавилонского МГБ?

- Бросай его читать. - пробормотала Виэр. Фон недоумённо приподняла бровь. - Ты только зря волнуешься.

- Волнуюсь? - переспросила Фон. - А что мне ещё делать?

Виэр не знала, что ответить.

- Отвлекись, пожалуйста. - попросила она. - Я сейчас. Умоюсь.

- Ага. - кивнула Фон и отвернулась, глядя в окно, сложив руки на животе. Солнце снова будто не беспокоило её.

Виэр отвернулась и поднялась наверх, в ванную. Она не соврала: ей действительно нужно было умыться. А ещё лучше — залезть в душ: со сна майка была насквозь мокрой.

Да и сейчас она не стала лучше.

Свет зажёгся, стоило ей переступить порог ванной, вспыхнув на осколках разбитого зеркала. Виэр уставилась в него: на неё зыркнул десяток её отражений, одинаково растрёпанных и заспанных. Она выглядела ужасно.

Но это было уже третье зеркало за неделю.

- Фон? - громко спросила Виэр, оборачиваясь к гостиной. Ответа не было. Она прошла обратно; Фон сидела внизу, всё так же глядя в окно. Виэр стоило большого труда отвести взгляд от её голых ног, лежащих на подушке… и от чёрных точек, ясно различимых на подъёме стопы.

Она сглотнула.

- Фон? - снова спросила она. - Ты опять разбила зеркало?

Фон медленно обернулась к ней. Её рука соскользнула с её живота, и только сейчас Виэр заметила что-то красное на костяшках её пальцев.

- Я не могу. - медленно и тихо проговорила она. - Это не я. Каждый раз я смотрю в зеркало… и там не я. Я не могу этого вынести.

Виэр смотрела на неё: Фон сидела, уставившись в сторону невидящим взглядом. Ей хотелось сдвинуться с места, подойти, подбежать к ней… но что она могла сделать?

Что она могла сделать, чего не сумели лучшие военные врачи Федерации?

- Не могу. - повторила Фон.

Виэр шагнула вниз, ей навстречу. Фон не обернулась, даже когда она подошла совсем близко и опустилась перед ней на колено. Её пальцы коснулись правой руки Фон, изрезанной и исцарапанной, в засохшей крови.

- Пошли. - тихо, но твёрдо сказала она. - Почему ты ничего об этом не сказала?

- Потому что это уже третье зеркало. - пробормотала Фон. - Что ты с этим сделаешь?

- Я поставлю четвертое. - ответила Виэр и выпрямилась, потянув Фон за собой; та нехотя встала с подоконника, всё ещё не глядя на неё. - Пошли. Надо обработать раны.

Фон недоуменно посмотрела на неё.

- ...Разве это раны? - выдавила она.

Виэр остановилась, не отпуская руку Фон. В памяти всплыла другая рука; скрюченные, потемневшие пальцы, лишённые ногтей, покрытые грязью и кровью…

Она дёрнула головой, отгоняя видение прочь.

- Знаешь, что? - спросила она, пристально глядя на Фон; та удивленно моргнула в ответ. - Мне кажется, ты слишком тут засиделась. Пошли. - она снова потянула Фон за руку. - Умойся. И одевайся.

- Зачем? - с удивлением переспросила Фон. - Разве я неодета?

Виэр на секунду задержалась взглядом на плечах Фон, скрытых белой рубашкой. Рубашка, как и вся остальная одежда Фон, когда-то принадлежала самой Виэр и была ей ощутимо великовата. Особенно на груди. Впрочем, из них двоих Фон была определенно самой одетой — в отличие от самой Виэр, после сна так и оставшейся в майке, трусах и ничём больше.

- Одета, конечно, - после недолгой паузы ответила она. - Но не станешь же ты в таком виде выходить на улицу?..

***

- Браво-Девять — всем постам: Браво-Шесть и Каллия движутся на улицу, выход ориентировочно через пять, приём.

- Пост номер два, вас понял, Браво-Девять, - отозвался Лейрик, убирая увеличение на визоре. В окне напротив командир только что увлекла Каллию — командора Крочесни — вверх по лестнице, вглубь квартиры. - Продолжаем наблюдение. Приём.

- Пост номер четыре, вас поняла, Браво-Девять. - откликнулась сержант Кушнир. - Двор комплекса, всё чисто.

- Фасад, всё чисто. - добавила умостившаяся радом с Лейриком Хлирени.

- Пост номер три, север, чисто.

- Пост номер пять, юг, чисто.

- Пост номер один, внутри всё чисто. Никакой подозрительной активности на всех этажах. Приём.

- Браво-Девять, вас поняла. - произнесла подкомандир Савано. - Запрашиваю у Браво-Шесть маршрут, ждите. Отбой.

- Пост номер два отбой. - сказал Лейрик и откинул визор. Часть вытянутого треугольного шлема отошла вперед и вверх, оставив ему минимальный набор информации, почти без прикрас.

Хлирени приподнялась на локте, отстранившись от стоявшей перед ней снайперской винтовки. Как и все бойцы ОГ 34, Лейрик мог стрелять из всего, у чего были спусковой крючок и рукоять, но снайпер из него был неважный.

- Куда они ещё удумали идти? - спросила она. - И чего делать нам всё это время?

- Командиру виднее. - дёрнул кончиком хвоста Лейрик. - Наша работа от этого не меняется.

- Ага. - хмыкнула Хлирени, снова укладываясь обратно на крышу. Визор её шлема опустился, скрыв жёлтые с чёрным глаза кимарры. Она снова взялась за рукоятку винтовки, уперев приклад в плечо.

Лейрик остался сидеть, вытянув лапы и уложив рядом хвост. Ярко светило солнце, заливая плоскую крышу жилого дома. Тёмно-серые фигуры двух спецназовцев казались почти неразличимыми на ней.

Отсюда отлично просматривался весь восточный фасад дома, в котором жила командир — угловатой башни с рядами высоких окон по периметру каждого этажа. Снизу башня переходила в более призёмистое здание жилого комплекса, террасами сбегавшее ко двору с искусственным прудом. Вдали виднелись другие такие же дома — море крыш, только кое-где перемежающееся зеленью деревьев и зеркальными полосами улиц.

Лейрик обернулся обратно к окну квартиры. Двухъярусная комната пустовала. Он надвинул визор, разглядывая подушки, лежащие на широком подоконнике, лучи солнца, падающие на низкий столик. Выше, напротив второго яруса, окно было затемнено, защищаясь от яркого света.

- И как, - спросила вдруг Хлирени, - нравится тебе целыми днями любоваться на двух женщин?

Уши Лейрика так и прыгнули под шлемом. Он обернулся, торопливо убрав приближение, к напарнице, всё так же целившейся куда-то из винтовки.

- Причём здесь это? - спросил он. - Они же люди. Не сергалки.

- Но одна из них — твой командир. - заметила Хлирени. - А другая просто старше тебя по званию. Вы же на этом зацикливаетесь, или как?

- Это совершенно другое. - раздражённо дёрнул хвостом Лейрик. Он не знал, как именно действовал импринтинг — свойство всех сергалов, особенно — мужского пола, беспрекословно подчиняться старшим особям. Для этого ему пришлось бы изучать биологию.

Всё, что Лейрик знал — что майор Виэр Къелльберг была его командиром. И что за ней он готов был пройти сквозь огонь и воду, а по её приказу сразиться со всеми демонами холодного ада. Если понадобится — зубами и когтями.

Этого было достаточно.

- М-м-м. - протянула Хлирени. - Ну ладно. А я-то думала… - она двинула плечами. У кимарров этот жест выходил почти человеческим.

Лейрик внимательно уставился на неё. Кимарры вообще многим напоминали людей, подумал он: пропорции тела у них были почти такими же, а строение конечностей — очень похожим. Он знал, настолько кимарры и люди различаются изнутри: это было важно для того, чтобы оптимально обезвредить любую цель, вне зависимости от вида. Но в сущности…

- А что насчёт тебя? - спросил он. - Ты же, вроде бы, любишь женщин…

- Люблю. - грустно вздохнула Хлирени, не оборачиваясь. - Но не таких. Люди, знаешь ли, слишком мягкие… да и волос у них слишком много. - хмыкнула она. - А что?

- Ты же меня спрашиваешь. - ответил Лейрик. - И потом, вы хотя бы похожи на них…

- Это не мы  похожи на людей, - поправила его Хлирени. - Это люди похожи на нас .

Лейрик двинул ушами под шлемом. На секунду он и думать забыл, что Хлирени никак не могла заметить этого жеста.

- Браво-Девять всем постам. - раздался в шлемофоне голос подкомандира, и Лейрик навострил уши — в прямом смысле. - Браво-Шесть и Каллия покидают помещение. Сейчас в коридоре. Пост номер два, продолжать наблюдение. Пост номер один, доклад. Пост номер четыре, готовность. Пост номер пять, готовность два, маршрут проходит через ваш сектор. Как поняли, приём.

- Пост номер два, вас понял. - ответил Лейрик. Перед его глазами возникла схема маршрута, и он поражённо фыркнул, увидев, куда именно он следует.

- Однако. - присвистнула рядом Хлирени. - Хотела бы я оказаться на их месте.

- Со всем этим наблюдением? - весело спросил он. Хлирени замолчала, задумчиво постукивая пальцами по ствольной коробке винтовки.

- Стоит того. - наконец решила она.

Лейрик не был уверен, что мог согласиться с ней.

***

На улице Фон почувствовала себя неуютно.

Виэр провела её через двор жилого комплекса, мимо тихо шумящих вод искусственного пруда, и наружу, к ярко блестящему на солнце зеркальному полотну дороги. Деревья вдоль тротуаров отбрасывали неровные, дрожащие тени; ветер, гулявший между домами, шевелил длинными волосами Фон, заставляя её ёжиться от прохлады и придерживать шляпу на голове. Шляпа была единственным предметом, не принадлежавшим Виэр: во всяком случае, так сказала она сама, вручив её Фон — в день, когда приехала забирать её из госпиталя. Взяв с собой отряд солдат в бронекостюмах и десантный челнок.

С тех пор они выходили из дому один раз — два дня назад Виэр решила отвести её в здешний парк — на другой стороне района, у реки. Пятнадцатиминутная пешая прогулка по незнакомому городу тогда показалась Фон сущим адом.

Тогда ей было страшно.

К ним подлетел, гудя двигателями, полицейский дрон: машина зависла, вглядываясь в их лица. Взгляд камер скользнул по лицу Виэр, шедшей впереди, а затем по лицу Фон — скрытому солнцезащитными очками и широкими полами шляпы. По спине Фон пробежали мурашки, но дрон уже летел дальше вдоль улицы, рассматривая других прохожих.

Виэр настаивала, чтобы она выходила на улицу только в очках и в шляпе. Остальную одежду Фон выбирала сама: рубашка, пусть и великоватая и рассчитанная на грудь большего размера, была застёгнута на все пуговицы, особенно на рукавах, а туфли были не по погоде высокими и закрытыми. Только серые брюки, заканчивавшиеся на середине голени, были единственным её компромиссом перед здешней весной.

Одежда уже перестала казаться ей чужой. Но здесь, на улице, Фон хотелось закутаться с ног до головы, не оставив видимым ни сантиметра кожи.

Они дошли до входа в метро — спуск в подземный вестибюль, накрытый ажурным куполом из стекла и металла. Виэр остановилась перед входом, словно дожидаясь чего-то, и Фон вместе с ней. Не выпуская руки Виэр, она огляделась вокруг: вход в метро выходил в небольшой сквер на углу площади, за которым поднимались вверх бетонные стены домов с длинными балконами. Посередине площади из земли поднимался стеклянный купол, сиявший на солнце.

- Ага. - сказала Виэр, и Фон обернулась к ней. - Нам в метро. Пойдём.

- Куда мы едем? - во второй раз спросила Фон.

- В центр. - обернувшись, улыбнулась Виэр. - Я там тебе покажу.

- А. - только и сказала Фон, позволяя Виэр увести себя вниз, под землю. В центре столицы Федерации она ещё никогда не была.

Пол под ногами дрожал, пока они шли к дверям вестибюля. Стеклянный купол, видимый снаружи, накрывал вестибюль, заливая его утренним светом; за мерцающим полем турникета эскалаторы уходили вглубь, к платформе. Виэр прошла внутрь, увлекая за собой замешкавшуюся Фон; поле турникета не остановило её. Охранные системы тоже не стали бить тревогу.

С правой стороны платформы горела надпись «посадки нет»; Виэр повела её в левую сторону, к тускло горевшей ограничительной линии вдоль путей. Станция была полупустой; на платформе было несколько человек, не обративших на них внимания. Даже Фон показалась им недостаточно экстравагантной.

Но Фон не покидало ощущение, что она была под колпаком. Она огляделась; камеры под сводами станции всё так же глядели вокруг, замечая всё — и одновременно никого. Этот взгляд был ей привычным — ещё по той, прошлой жизни; в этом плане Федерация ничуть не отличалась от Марции.

Она поймала себя на том, что никогда в жизни не задумывалась, кто  находится по ту сторону камеры.

- Наш поезд. - негромко сказала Виэр.

Белый состав из шести вагонов выехал из туннеля, чтобы замереть перед платформой и распахнуть двери. Ограничительная линия загорелась зелёным, и они вошли внутрь пустого вагона в середине поезда. Фон поймала взгляд камеры под потолком; ей показалось, что камера смотрела не куда-нибудь ещё, а прямо на неё.

Она отвернулась.

- Осторожно, двери закрываются. Следующая станция - «Мальборзька», «Мальборзька».

Виэр потянула Фон следом за ней, усаживая её на сидение вдоль стены. Поезд загудел, оживая; двери захлопнулись, и он тронулся, гудя магнитной подвеской.

- Надо было в первый вагон садиться. - подумав, проговорила Виэр и обернулась к Фон: - Пойдём?

Фон отрицательно помотала головой.

- Не надо. - попросила она. - Нам далеко ехать?

- М-м-м. - протянула Виэр, разглядывая схему метро на стене напротив. Фон всмотрелась в неё: четыре линии, бежавшие через центр города и круг пятой, кольцевой, линии к окраинам. Три из них пересекали реку, впадавшую в широкий залив внизу. - Нам в Верхний город… до «Рондо Скаржиньского», а там пересесть на зеленую линию… или, может, пройдёмся? - спросила она. - Или пересядем на кольцевой, хотя там полно народу…

- Поступай, как знаешь. - пожала плечами Фон. - Ты же живёшь в этом городе.

- Не живу. - поправила её Виэр. - Отдыхаю.

Фон глянула на неё из-под очков. Виэр не обернулась, всё ещё изучая схему, будто не замечая её взгляда… и давая Фон полюбоваться собой. Я ведь ничего не знаю о ней, подумала Фон; почти ничего, кроме того, что она — командир спецназа Федерации, и она спасла меня.

Почему она спасла меня? Виэр говорила только, что «им приказали»; но вряд ли она не знала, почему именно. И не могла сказать об этом Фон — хотя Фон раз за разом видела, как Виэр хмурит тонкие брови каждый раз, когда она спрашивала её, почему . И каждый раз не давала ей ответа.

Что я вообще делаю здесь?

Федерация вернула Фон к жизни — и она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что её тело будто натянул на себя кто-то чужой . Очередное разбитое зеркало в ванной комнате Виэр было тому свидетелем. Виэр присматривала за ней… защищала её? сторожила? наблюдала за тем, чтобы их дорогостоящее капиталовложение не сошло с ума и не перерезало себе глотку? Фон не собиралась этого делать — теперь самоубийство было бы поражением, а не победой; но присматривать за ней имело смысл.

Но зачем ? Зачем она была нужна Федерации?

Этого Фон не знала.

И это не давало ей покоя.

- Станция «Рондо Скаржиньского». Переход на станцию «Палац Культуры». Господа пассажиры: выходя из вагонов, не забывайте свои вещи.

- Наша. - сказала Виэр и встала, потянув Фон за собой. - Пошли.

«Рондо Скаржинського» была мраморно-белой, с рядами узких изогнутых пилонов; «Палац Культуры» оказался золотым, с прямыми, угловатыми сводами зала и платформ. Поезд здесь оказался таким же белым, но другой модели, таращившийся двумя глазами-фарами вместо четырёх. На этот раз Виэр провела Фон к первому вагону, и они стояли на передней площадке, глядя, как поезд рассекает темноту туннеля ярким светом фар.

На этот раз поездка вышла короче; Фон насчитала четыре станции до того, как они вышли на пятой - «Верхнеместской», заполненной людьми. Как потом узнала Фон, здесь была пересадка на две другие линии — кольцевую и четвертую, шедшую на другой берег. Кремовый мрамор и узоры на своде словно терялись среди пассажиров. Лучше не стало даже когда Виэр провела её к эскалатору: наверх тоже поднималось много людей.

Подъём, к удивлению Фон, оказался долгим. В Сан-Марко, лежащем на островах, метро было неглубоко под землёй; здесь им пришлось подниматься долгих две минуты.

Стеклянный фасад вестибюля «Верхнеместской» выходил на усаженную деревьями улицу, вдоль которой ходил трамвай. Виэр остановилась, словно прислушиваясь к чему-то, не отпуская руку Фон, и Фон засмотрелась на проезжающий мимо вагон — длинный, жёлтого цвета, с бежавшей вдоль борта красной полосой. Таких не было ни в одном марцианском городе, в котором она была.

Но были похожие.

- Следующий — наш. - негромко сказала Виэр. - Будет через пару минут.

Фон позволила отвести себя к мерцающему в воздухе символу остановки. Мимо пролетел ещё один полицейский дрон, задержавшись взглядом на них с Виэр, а затем — на других людях рядом. Кое-кто из них обернулся в их сторону, и не без интереса.

Должно быть, они были приметным зрелищем, подумала Фон. Она — в шляпе, в очках, с падающими на плечи рыжими волосами, в рубашке не по размеру; и Виэр — в куртке, из-под которой выглядывала белая майка, с макушкой белых, как снег, волос. Она огляделась, прищурившись, крепче сжав её ладонь — и тут же расслабилась снова.

Фон поёжилась. По её затылку отчего-то пробежали мурашки.

Трамвай показался вдали; на лобовом стекле ярко горел номер «27». Негромко гудя подвеской и то и дело притормаживая, давая дорогу пешеходам, он приблизился к остановке, распахнув двери салона. Пассажиров внутри было немного; Виэр, пальцем притронувшись к прозрачной панели у дверей, провела Фон к двум сидениям у окна.

- Нам недалеко. - сообщила она. - Пару остановок.

- Где мы? - спросила Фон, выглядывая в окно. Трамвай закрыл двери и вздрогнул, трогаясь вперед по улице.

- Верхний город. - сказала Виэр так, будто бы это всё поясняло. - Улица Вализевской.

- А. - с пониманием сказала Фон, разглядывая дома, проплывавшие мимо, едва заметные за зеленью деревьев. - Чем-то похоже на Сан-Марко.

- Да?

- Ну да. - ответила Фон. - Во всяком случае, на те его части, что строили после Великой войны.

- Вышеград строили до неё. - не без толики гордости сообщила Виэр. Фон ничего не ответила, глядя в окно.

Она не сильно скучала по Марции. Республика была большой; за свою жизнь, большую часть которой она провела на службе, Фон повидала её почти всю. И сейчас у неё перед глазами вставали то улицы Сан-Марко, то кварталы Конкордии, то красные крыши того городка, в котором она жила, когда была ещё лейтенантом. Их база находилась прямо на окраине: рядовой состав жил в казармах, офицерам — вроде неё — полагались отдельные домики неподалеку. Свой она делила с другим лейтенантом… как же была его фамилия? Даметто? Дамиани? Гораздо лучше Фон помнила, что его совершенно не интересовали женщины…

Она вздрогнула, поспешно отгоняя неясные образы в голове. Большинство её долговременной памяти всё ещё было за семью печатями — ради её же спокойствия. Но белые пятна в голове почему-то не приносили ей покоя.

Особенно когда она могла вспомнить всё, не углубляясь в детали.

Но не сейчас. Не это. Она помнила всё, что угодно, даже не прибегая к долговременной памяти — но не фамилию того лейтенанта, жившего с ней в одном домике. Не помнила даже название городка с красными крышами, одного из многих на южном континенте Марции.

Это было слишком давно.

- Нам выходить. - негромко сказала Виэр. - На следующей.

Фон кивнула.

Она помнила достаточно, чтобы ненавидеть . Для этого ей не нужна была долгосрочная память. Хватало и того, что каждую ночь она просыпалась в холодном поту, хватаясь за горло, недоумевая, куда делась тяжесть ограничителя на шее. Хватало и того, что она до дрожи боялась яркого света над головой. Хватало и того, что даже от одной мысли о сексе ей делалось больно, и она крепко сжимала зубы — новые, целые, ровные зубы — чтобы не закричать от страха и бессильной злобы.

Хватало и того, что её жизнь казалась ей полузабытым сном. А кошмар, из цепей и оков которого она до сих пор не могла вырваться, стал для неё явью.

Она почувствовала, как Виэр тянет её за руку, и поднялась с сидения следом за ней. Она прошла через салон, будто не замечая ничего вокруг. Вышла из трамвая, медленно, с ритмичным писком, захлопывавшего свои двери за её спиной. Дрожащие тени деревьев накрыли её, принимая под свою сень; из света она шагнула в полутьму.

Она ненавидела их . Каждую секунду бытия, каждый удар сердца.

И она ничего не могла с этим сделать.

- Фон? - донёсся до неё голос Виэр, и она вздрогнула.

- Да? - тихо спросила она. Её голос донёсся до неё, как будто из-под толщи воды.

- Мы почти пришли. - сказала Виэр и махнула рукой. - Вон туда.

Фон проследила за её рукой.

Они стояли на краю площади; трамвайные пути изгибались мимо них, уходя за угол. Прямо напротив них высилась круглая башня, выраставшая из невысокого здания со сплошным стеклянным фасадом, с двух сторон окружавшим площадь. Над фонтаном перед стенами стекла реял бело-красный флаг Федерации. С другого края здания, напротив башни, поднимался небольшой стеклянный купол; солнце ярко блестело на нём. С третьей стороны площади начинался парк; над кронами деревьев высилась какая-то узкая белая башня, выраставшая посреди него. Что это была за башня, Фон не знала.

- И куда мы? - спросила Фон, снова оборачиваясь к Виэр. Та улыбнулась, глянув на неё.

- В ресторан. - торжественно проговорила она и потянула Фон за руку.

Фон недоумённо приподняла бровь. Все эти хлопоты, поездка через половину города, пусть и на метро — только затем, чтобы повести её в ресторан?

Это по меньшей мере было странно.

- И что это за ресторан? - спросила она вслух, идя следом за Виэр. Металлические рельсы трамвая звякнули у неё под ногами.

Виэр обернулась. Улыбка на её лице стала заговорщицкой.

- Увидишь. - пообещала она и увлекла Фон за собой.

***

У Саиша Канхафара был не лучший день.

Ему не впервой было, как говорилось в Уставе, стойко переносить тяготы и лишения службы. Но отсутствие на склонах столичных холмов удобных снайперских позиций, в его понимании, было форменным издевательством.

Чтобы хоть как-то простреливать сектор, Саишу пришлось взгромоздиться на верхушку Мемориала павшим героям Великой войны — белую башню, высившуюся на вершине склона, с трёх сторон окружённую парком. Даже с включённым оптическим камуфляжем он чувствовал себя здесь, как на ладони — особенно с учётом того, что его позиция прекрасно простреливалась с круглой башни отеля «Триумф» напротив. Кроме того, лидонцы отнюдь не были хорошими скалолазами, и даже в рефлексном бронекостюме взобраться на вершину Мемориала было непросто.

Впрочем, подумал Саиш, иначе лидонская цивилизация не появилась бы. Но он не был уверен, что ему хотелось страдать во имя лидонской цивилизации вот таким образом.

- Пост семь, Браво-Двенадцать, на позиции. - доложил он. - Вижу объект. Приём.

- Вас поняла, Браво-Двенадцать, ждите. -  ответила поручик Савано. - Эзер, доклад.

- Браво-Шесть и Каллия движутся через холл внутри. - доложил искусственный интеллект. - Наблюдаю на камерах. Доступ к камерам объекта… получен. На объекте через девяносто секунд.

- Пост номер десять, доклад.

- Пост номер десять — Браво-Девять. Мы на позиции. Время до объекта пятнадцать секунд. - Саиш пригляделся, дав приближение, и едва заметил расплывчатые силуэты, застывшие на крыше конференц-центра «Триумф», за козырьком террасы ресторана. Пятнадцати секунд им вполне хватило бы, чтобы оказаться на террасе.

Позиция там была не в пример лучше его собственной. Четыре бойца в бронекостюмах могли оборонять её до подхода подкреплений (примерно через пять минут) даже от численно превосходящих сил. Разве что противник притащит с собой МАСы, но именно на этот случай Саиш и сидел здесь, прижимая к плечу любимый «Секач». По крайней мере, против лёгкой конфигурации МАС он точно пригодится.

Для такого нападения тяжёлая конфигурация была уже чересчур. Проще уж было снести весь «Триумф» ударом с орбиты.

- Браво-Девять, - сообщил Эзер, - Браво-Шесть и Каллия снаружи. Выходят на объект.

- Наблюдаю Браво-Шесть и Каллию на объекте. - приглядевшись, доложил Саиш. Сквозь увеличение своей оптики он рассматривал белую макушку майора Къелльберг, Каллию, рыжеволосую, в широкополой белой шляпке, и официанта, подоспевшего к ним.

Высококлассный ресторан, подумал Саиш. Даже столики здесь определяла живая обслуга. О приёме заказов нечего было и говорить.

И кто только надоумил майора на это место?

- Браво-Девять всем постам этой сети. Браво-Шесть и Каллия на объекте, повторяю — на объекте. Продолжать наблюдение, приём.

Саиш устало втянул в себя воздух, зло сжав ноздри, и убрал приближение, оглядывая всю террасу.

Похоже, это было надолго.

***

Фон вступила на веранду под звуки ветряных колокольчиков под потолком. В лицо повеяло суховатым, дымным запахом пепельных курильниц, вызывая в памяти образы из прошлой жизни. Другие места, другие дома и рестораны — но там, где были кимарры, всегда был и тёрпкий запах пепла.

У этого ресторана было своё, кимаррское название, труднопроизносимое для человеческого речевого аппарата. На федерацком он назывался «Армигерия».

Солнце просвечивало сквозь навес, разукрашенный гербовыми цветами Великих Домов Ресади. Голубоватые лампы висели по углам, источая слабый свет. Пепельный аромат вился в воздухе, то отступая перед ветром с залива, то вновь возвращаясь в полную силу. Тихо позвякивали ветряные колокольчики.

Кимаррская диаспора в Марции была крупной и весьма влиятельной — неудивительно, когда оттуда действовал целый Великий Дом. Когда-то давно, в прошлой жизни, Фон часто приходилось бывать в похожих местах. Но если те ресторанчики либо были подчёркнуто-бездомными, либо в гербовых цветах дома Арениу, то «Армигерия» была похожа на небольшой музей.

К ним навстречу подошёл официант — кимарр в cине-белой юбке и коротком синем камзоле. Фон удивлённо подняла брови: живая обслуга даже в Марции была чем-то из ряда вон выходящим.

- Добро пожаловать! - вежливо произнёс официант, коротко поклонившись; серьги в его ушах и гребне звякнули. - Вам свободный столик?

- Да, пожалуйста. - ответила Виэр. Из-за спины кимарра Фон заметила, что веранда была полупуста; из пятнадцати столиков занято было только три.

- Прошу вас. - кивнул официант, жестом приглашая их за собой.

Кимарр провёл их к столику у края веранды, у самой ажурной ограды и, ещё раз поклонившись, удалился. Меню зажглось над бежевой, под ресадийскую глину, поверхностью стола, стоило им сесть. Фон протянула руку, прокручивая список, и удивилась снова: в отличие от довольно однообразного ассортимента марцианских кимарр, сводившегося к общекимаррской кухне или же кухне дома Арениу, в меню «Армигерии» у неё разбегались глаза.

- Ни в чём себе не отказывай. - сказала Виэр, разглядывая своё меню. - Ты пробовала раньше кимаррскую кухню?

- Пробовала. - пробормотала Фон, пролистывая список вторых блюд. - Но не в таком изобилии… Ты раньше была здесь?

- Один раз. - с неловкой улыбкой призналась Виэр. - Мне порекомендовал это место… друг. Мне понравилось.

- М-м-м. - протянула Фон, про себя отметив лёгкое замешательство Виэр. - И что ты будешь брать?

Кимаррская пища, разумеется, была ядовита для людей — слишком сильно различалась биохимия земной и ресадийской жизни. Было настоящим чудом, что люди и кимарры хотя бы дышали почти одинаковым воздухом. Но ресторанный бизнес это не останавливало: любую пищу любого вкуса можно было изготовить, нужным образом запрограммировав белковую массу.

Виэр заказала себе шаллаи-шалу  — блюдо, похожее на гуляш, которое Фон никогда не пробовала: в кимаррских ресторанах Марции его не подавали. Она задумчиво проглядела меню, ища что-то знакомое, и наконец выбрала себе ллимену лифьаи  — нежное тушёное мясо, в кимаррском оригинале принадлежавшее каким-то морским существам с Ресади, и яйца пашот. Меню не уточняло, какие именно, даже изначально: многие животные с родной планеты кимарр откладывали яйца.

Меню загорелось зелёным. Поверх столешницы высветился таймер до заказа, и Виэр откинулась на стуле, глядя на неё.

Фон не заметила её взгляда, озираясь по сторонам. Навес над террасой поддерживался столбами, на которых были развешаны голубоватые лампы, гербовые щитки из желтоватой кости, посмертные маски. Все до единой, скорее всего, были репродукциями. Проход во внутренний зал ресторана был задрапирован красно-оранжевой занавесью, слегка колыхавшейся на ветерке. На стене рядом с ней висели скрещённые кимаррские винтовки — даже не кинетические, обыкновенные пороховые: древние кимарры пользовались такими незадолго до выхода в космос. У арки выхода, слева, стоял силовой доспех с опознавательными знаками дома Хидорин — экзоскелет, скрытый под броневыми пластинами, времён Войны Третьего Совета. Ту войну, одну из последних открытых войн между Великими Домами, дом Хидорин проиграл.

Внутри, в зале, наверняка скрывалась ещё более богатая выставка. На мгновение Фон даже стало любопытно, что именно хозяева «Армигерии» выставляли там. Каски, противогазы и самозарядные ружья из древнекимаррской истории? Ещё более доисторические костяные доспехи — репродукции доспехов? Картины, статуи, сувениры?

И ведь на каждую вещь здесь была отдельная лицензия. Великие Дома редко церемонились с теми, кто без спросу пользовался их символикой; а вся история кимарр была неразрывно связана с Великими Домами, существующими и исчезнувшими. Это было делом чести. Едва бы их остановило, что «Армигерия» находилась в центре столицы Федерации, а её хозяева и персонал были гражданами Федерации.

Само понятие «гражданство» давалось большинству кимарр с большим трудом.

- Отсюда хороший вид. - услышала она голос Виэр и обернулась; Виэр сидела вполоборота, глядя на открывающийся с террасы пейзаж. - Мне, кстати, это и приглянулось. - пояснила она, слегка повернув голову к Фон. - В первый раз. Всё Левобережье как на ладони.

Фон проследила за её взглядом. С холмов Верхнего города действительно был превосходный вид — на мосты, переброшенные через реку, башни высоких домов на том берегу, тонувший в дымке горизонт. Она обернулась назад; река там расступалась, расширяясь в широкий залив, терявшийся за изгибом холма.

- И правда. - рассеянно пробормотала она, отворачиваясь обратно, к панораме Левобережья. - А что там?

- Где? - спросила Виэр. Фон указала рукой на невысокое здание, похожее на угловатый каменный гребень, слева от перекинувшегося на левый берег моста. Гребень высился из реки на бетонном основании, будто искусственном острове… или полуострове, приглядевшись, заметила Фон. Позади него выглядывала небольшая гавань, а за ней высились, блестя на солнце, стеклянные фасады длинных жилых домов.

- А-а-а, это. - протянула Виэр после недолгой паузы. - Это Остров. Штаб-квартира УВР… военной разведки. - пояснила она. - Ничего особенного.

- Наверное. - согласилась Фон. - А что за ней?

- Бродны. - ответила Виэр. - Жилой райончик, ничего особенного. А вот там — она указала пальцем левее, - Южный вокзал, а за ним чуть дальше — гостиница «Астория»… - она повела рукой, указывая на высокое белое здание позади стеклянного купола вокзала. - И всё остальное Левобережье. Гедёльцы, Зержены, Радзымы, Бялобжеги… Новодвуры. - она указала на самый край левого берега, отсюда терявшийся в дымке. - Там чуть дальше, за Новодвурами, космодром ВКС, но я тебе об этом не говорила.

- Ладно. - двинула плечами Фон. - И это всё — жилые районы?

- В основном. - сказала Виэр. - На самом деле, я там нечасто бываю. Повода хорошего нет.

- Знакомо. - пробормотала Фон. У неё когда-то не было хорошего повода бывать на востоке Сан-Марко — в таких же, как и здесь, жилых массивах Тревиньяно и Кампокроче. Пару лет назад в Тревиньяно вообще не рекомендовалось соваться после наступления сумерек.

- Ты отсюда? - спросила она, глянув на Виэр. - Из столицы?

- Да нет же. - хмыкнула Виэр, покачав головой. - В столице я отдыхаю — вдруг я срочно понадоблюсь начальству, мало ли что… Я с Серафимы. - сказала она; Фон удивленно уставилась на неё, и она пояснила: - Планета на среднем западе Федерации.

- И что это за место? - спросила Фон.

- Холодное. - без обиняков ответила Виэр. - Воздухом дышать нельзя, задохнёшься, там кислорода мало. Вне геофронта дольше пары часов находиться нельзя, заметёт. Там постоянные снежные бури. - пояснила она, пока Фон удивлённо молчала. - Планета далеко от звезды, её даже не греет толком. Но жить там больше негде. - она пожала плечами. - А первопоселенцам некуда больше было лететь; из Центра их изгнали, привод на ладан дышал. Потом их нашла Старая Федерация.

- И терраформинг не помогает?

- Нечего там терраформить. - покачала головой Виэр. - Полпланеты один сплошной ледник. А остальное — ну, живут там в геофронтах, под землёй. Проще согреть пещеру, чем целую планету.

Фон кивнула, глядя в сторону, где поднимался над рекой белый пилон вантового моста. Виэр обернулась, проследив за её взглядом.

- Маттерхорнский мост. - сказала она, обернувшись к ней, и её лицо вдруг просияло: - Слушай, давай я тебя потом туда свожу. Ну, не туда, на Алеи Маттерхорнские, сразу за ним. Там красиво.

- Может быть. - неопределённо дёрнула плечами Фон. Несколько мгновений Виэр внимательно смотрела на неё, а затем, похоже, удовлетворилась ответом.

Официант-кимарр — тот же, что принимал у них заказы — вернулся, поставив перед ними напитки. В отличие от остальной кухни, вино и лимонады в «Армигерии» были вполне человеческими. Фон долго разглядывала свой бокал, помешивая лёд и лимонные дольки соломинкой; кубики льда слегка позвякивали. Лимон, к её удивлению, был вполне настоящим.

Несколькими минутами спустя принесли блюда. Ллимену лифьаи  выглядел немного иначе, чем Фон привыкла — вместо кусочков мясо было выполнено палочками и лежало на кремообразной массе яиц, а не отдельно. Но вкусом блюдо даже превосходило тот вариант, к которому Фон привыкла в марцианских ресторанах.

Шаллаи-шалу  же оказался кусочками тёмного мяса, плававшими в густом белом соусе. Фон, спросив разрешения, попробовала один из них: соус оказался кислым, будто вакаринский холодный суп, но с ним мясо, по вкусу чем-то похожее на говядину, было весьма вкусным.

Её тарелка быстро опустела. Отложив нож и вилку в сторону, Фон допивала лимонад, наклонившись над бокалом. Ветер трепал полы её шляпы, бросал ей в лицо пряди волос; она не обращала внимания.

Виэр наблюдала за ней. Фон пила, глотая, не выпуская соломинку. Её пальцы сжимали треугольный бокал у основания; холодное стекло давно стало тёплым от её касания.

Она всё ещё не могла поверить, что она спасена. Что она жива. Что она сидит здесь, под открытым небом, на продуваемой морскими ветрами террасе, ест ллимену лифьаи  и пьёт холодный, ледяной лимонад. Что в одночасье закончились боль, страх и голод; что больше нету мёртвого веса, давящего на грудь, нету оглушающей тяжести ошейника на шее, нету жгущей боли между ног, будто её выворачивали наизнанку.

Что можно было жить без страха, отсчитывая мгновения до того, как они  возвратятся, чтобы опять поразвлечься. Что можно было не мечтать о смерти, которая не могла придти.

Что можно было жить . И можно было ненавидеть .

Она отодвинула опустевший бокал, тяжело дыша. Соломинка упала на стол, оставив на белой глине капли лимонада.

- Фон?.. - тихо спросила Виэр. Её пальцы притронулись к руке Фон, лежавшей на столе, и она медленно подняла на неё глаза. - Фон? Что с тобой?

Фон тяжело задышала, глядя на неё. Тревога в голосе Виэр, её испуганное лицо, глаза, которыми она смотрела на неё; всё это вдруг показалось ей совершенно невыносимым.

- Виэр, - негромко проговорила Фон, не отводя от неё взгляда. - Зачем я здесь ?

Виэр вздрогнула. Она будто отшатнулась от вопроса, отдёрнув пальцы, только что касавшиеся ладони Фон. Отвела взгляд в сторону, сдвинув белые брови, стараясь не смотреть больше на неё.

Почему?  Да, Виэр что-то скрывала. Это Фон совершенно не удивляло. Но сейчас она скрывала что-то, что прямо касалось её .

И Фон больше не могла это выносить.

- Зачем я здесь?  - с нажимом повторила она. Виэр молчала, глядя в сторону. - Почему? Зачем вы спасли меня, вытаскивали меня из Вавилонии, вбухали огромные деньги в мою реконструкцию - для чего?  Чтобы ты водила меня по ресторанам, а я — прятала своё лицо? Чтобы я жила в твоей квартире, а о том, что происходит в моей стране — узнавала из ваших  новостей? И чтобы я ничего, ничегошеньки , не могла сделать?

Виэр дёрнула плечами. И обернулась к ней.

- Я не знаю.  - сухо отчеканила она, глядя поверх её головы. - Не знаю. Я выполняю приказы, Фон. Сейчас мои приказы — охранять тебя. Я их выполняю. Даже здесь, сейчас, в ресторане. Или ты предпочла бы сидеть в темнице за десятью магнитными замками?

- И от кого ты меня охраняешь? - спросила Фон. - Посреди столицы Федерации?

- От любой   возможной угрозы . - в голосе Виэр прорезались металлические нотки. - Любой. Будь-то соломанские диверсанты или радикалы-террористы из Промежутка. Или вавилонские убийцы, Фон. Ты готова поручиться, что твоя пропажа осталась незамеченной?

- Я надеюсь , - процедила Фон, - что она не  осталась незамеченной.

- И что тогда? - ледяным тоном спросила Виэр. - Ты сама сказала: мы вбухали огромные деньги на то, чтобы вернуть тебя к жизни. Мы заслуживаем гарантий того, что тебя не пристрелят на улице. Да, Фон, посреди столицы Федерации. Я не верю в безопасность. Я слишком хорошо знаю, чего она стоит. Но я верю в меры предосторожности.

- И как долго продлятся эти твои меры предосторожности? - спросила Фон. - Сколько ещё мне сидеть, сложа руки — ничего не зная и ничего не способная сделать? Месяц? Год?

- Да я не знаю! - вспыхнула Виэр. - Фон, это не зависит от меня.

- А от кого это зависит?

- Если я скажу «от верховного канцлера Федерации», тебя это устроит?

Фон уставилась на неё.

- Это твой «высший уровень»? - спросила она. Виэр кивнула.

Логично, подумала Фон про себя. Кто ещё мог санкционировать такую сложную и рискованную операцию — сначала по её спасению из Вавилонии, а затем — по её хирургической реконструкции?

Но это не давало ответов на вопросы. Зачем? Почему? На высшем уровне, про который говорила Виэр, ничего не делается просто так, от доброты душевной — а тем более операции подобного рода. Федерация спасла её и вернула её к жизни — и теперь держала здесь, в полном неведении, чтобы потребовать возмещения своих убытков. Каким бы оно ни было.

И Фон ничего не могла с этим поделать.

Ей вдруг захотелось рвать и метать. Вскочить, перевернуть стол, разбить что-нибудь — и бежать, бежать, бежать… но куда она сбежит? Здесь, на чужой планете, где каждая из старательно не замечавших её камер тут же обратится против неё, где за ней наблюдают уже сейчас. Конечно, ей будут стараться не навредить; она ведь была ценным активом.

Только почему ей казалось, что из стальной клетки она попала в золотую?

Фон до боли сжала кулаки.

- Если ты хочешь знать, - проговорила Виэр, - мне это не нравится не меньше твоего. С той позиции, что я отвечаю за твою безопасность — и даже я не знаю, что тут будет дальше. Но это приказ. Я могу только трактовать его в нашу пользу.

Фон молчала, глядя в сторону. Краем глаза она заметила тонкую нить трещин, разбегавшихся по столу вокруг её сжатого кулака.

- Ты живёшь в моей квартире, потому что так удобнее всего. - продолжала Виэр. - Хотя Гуменюк и Конецлешский действительно хотели закрыть тебя где-то в недрах Острова, в этих их клетушках для «защиты свидетелей». - она фыркнула. - Я с ними не согласилась.

- То есть, - произнесла Фон, всё ещё не глядя на неё, - всё это — твоя личная прихоть?

- Я хочу относиться к тебе по-человечески. - ответила Виэр. - Как к человеку, а не как к ценному активу для чего бы то ни было. Ты станешь винить меня за это?

Фон медленно обернулась к ней. Виэр смотрела на неё; и сейчас, как бы Фон в неё не вглядывалась, её лицо не казалось ей неискренним.

- Нет. - медленно проговорила она. - Не стану. Но я тоже не могу так, Виэр. Я не могу спокойно жить, пока они  живы. Все они .

- Фон… - начала было Виэр.

- Знаешь, чего я хотела тогда? - спросила Фон, не дав ей договорить. - Я хотела смерти . Чтобы всему этому пришёл конец. Чтобы меня больше не пытали, не мучали, не насиловали. Чтобы больше не надо было каждое мгновение проводить в страхе перед ними . Когда они распяли меня, я даже радовалась, понимаешь? Смерть наконец-то стала близко. Можно было потерпеть. И что тогда? - она горько фыркнула. - Я умирала там, на стене, две недели . У меня не осталось сил даже покончить с этим, как бы я не хотела. Они  приходили каждый день, насиловали меня, хотя я была больше похожа на живой труп, чем на человека, и знаешь — по сравнению с тем, что со мной делали раньше, это был просто курорт. Я умирала , Виэр. По капельке. По секунде. И знаешь, что? Это не был мой выбор. Они   позволили  мне.

- Вы спасли меня. Вернули меня к жизни. Я больше не хочу умереть, Виэр, если ты этого боишься. Но ты сама говорила, что вы дали мне шанс. Так почему  я не могу им воспользоваться?

- И сделать что? - тихо спросила Виэр. - Мстить?

- Да. - злобно проговорила Фон. - Да. Да. Тысячу раз да. Я хочу мести. Я хочу возмездия . Чтобы все они  — все! - поплатились за то, что делали со мной. Чтобы они  почувствовали хотя бы малую толику того кошмара, в который они  ввергли меня — просто так , потому что им захотелось. Чтобы они  жаждали смерти так же, как и я — ради избавления от мучений. Чтобы всё, что они  сделали, вернулось им сторицей. Чтобы живые  позавидовали мёртвым .

- Как? - спросила Виэр. Фон замолкла, глядя на неё, тяжело дыша; её ноздри гневно раздувались. - Каким образом? Как ты собираешься в одиночку мстить межзвёздной державе?

- Должен же быть способ. - упрямо бросила Фон, втайне понимая, что способа не было.

Она не знала, как  отомстить. Она знала только, что должна была .

Это знание жгло её изнутри.

- Мы бы не спасли тебя просто так. - проговорила Виэр, пока она молчала. Её пальцы снова коснулись её ладони — там, где остались ссадины от разбитого стекла. - Есть какая-то причина. Причина, по которой меня отправили на другой конец Галактики за тобой, а тебя — реконструировали лучшие военные врачи Федерации. И есть причина, по которой нас обоих до сих пор держат в неизвестности.

Её пальцы сжали ладонь Фон. Она не мешала, молча глядя на неё.

- Ты ещё сможешь отомстить. - сказала Виэр. - Не знаю, как. Если ты так хочешь этого. Но ты можешь — пока что — довериться нам? Довериться мне ?

Фон моргнула, глядя Виэр в лицо. Она не стала убирать руку. Она хотела что-то сказать… но слова застряли в горле.

Она действительно ничего не могла сделать сейчас. Пока что . Что ей оставалось, кроме ненависти и злобы?

Терпеть. И ненавидеть ещё больше.

Пока не придёт время.

- Да. - тихо проговорила она. - Да, Виэр.

Её рука дёрнулась, сжав обнимавшие её ладонь пальцы Виэр.

- Могу.

***

Солнце садилось за горизонт, заливая оранжевым воды Бзурского залива. Город, окружавший его с двух сторон, заканчивал свой день; оранжевый закат отражался на фасадах домов Верхнего города, на стеклянных офисных паноптикумах на Алеях Маттерхорнских, в последний раз касался солнечных панелей на крышах домов в Пршеславице, Глосуве и Тернуве и отбрасывал длинные тени от жилых башен в Радзымах и Бялобжегах.

Грузовой гидрокосмодром столицы Федерации не прекращал работы ни на секунду.

Его причалы выдавались в залив у подножия холма, на террасах которого раскидывался Верхний город. Дорожная развязка, которую прорезало насквозь Набережное шоссе, оплетала их съездами и эстакадами, как щупальца морского монстра. Грузы, прибывавшие сюда, отправлялись автофрейтерами по континенту, поездами — по всему полушарию, и морем — в другие порты; но главным клиентом гидрокосмодрома был и оставался сам Вышеград.

Грузовые гиперкорабли разгружались на орбите, перемещая свои грузы на сортировочные станции и дальше — на грузовые челноки-гидропланы, задачей которых было доставить груз вниз, на планету. Океан помогал этому как нельзя лучше: сойдя с орбиты и войдя в атмосферу, челноки садились на воду вдали от побережья и шли, параллельно охлаждаясь, к заливу и причалам гидрокосмодрома. Там они швартовались и разгружались; универсальные контейнеры из их грузовых отсеков устремлялись прочь в кузовах автофрейтеров, кабинках грузового фуникулёра, на контейнерных платформах поездов. На обратном пути гидроплан вновь выходил в океан для разгона и старта, выступая над водой на подводных крыльях, прежде чем оторваться от поверхности и начать стремительно набирать высоту.

Это была простая и элегантная система. Не требовалось ни сложных установок тяговых лучей, ни дополнительных манёвров для гашения воздушной скорости, ни простоя на космодроме в ожидании, пока охладится раскалённый атмосферным трением фюзеляж, ни отбойников и мер безопасности для запуска маршевых двигателей. Даже путь от космодрома до начала разбега гидропланы преодолевали на минимальной мощности.

Система работала, как часы. Новые гидропланы садились каждый час, чтобы занять место отбывающих обратно, на орбиту. Диспетчерская отслеживала их приводнение, распределяла маршруты входа в гавань и присваивала очерёдность швартовки. Пока одни челноки разгружались и заправлялись, в залив уже заходили другие, готовые занять их места.

Один из этих челноков не был особо примечательным; он и ему подобные выделялись из общей массы контейнерных гидропланов своим фюзеляжем, раздувавшимся вверх там, где у других гидропланов размещались створки грузового отсека. Раздутый фюзеляж был чуть ниже высоких вертикальных стабилизаторов на хвосте гидроплана. В жаргоне орбитальных грузоперевозок в Федерации такие челноки ласково именовались «белугами».

Раздутый фюзеляж «белуги» предназначался не для контейнеров: это была цистерна для перевозки сырья — промышленной массы. Огромные промышленные принтеры изготавливали из различных сортов промышленных масс детали, которые после этого обрабатывались и собирались конвеерными линиями. Транспортировать промышленную массу в полужидком состоянии, в цистернах, было проще всего; контейнерным методом это было больше похоже на попытку есть кашу по зёрнышку.

Никто не заметил, что в цистерне этой «белуги» - белой с широкой оранжевой полосой — было несколько меньше промышленной массы, чем заявлялось в её грузовой накладной.

«Белуга» вошла в залив, корректируя курс; её экипаж следил за работой автопилота и очередью, разворачивавшейся на экранах перед ними. Они не заметили, как широкий люк в днище «белуги», служивший для аварийного сброса груза в космосе, отошёл в сторону, совершенно невидимый под водой.

Это заметил автопилот «белуги». Но он просто выполнял заложенные в его программу инструкции, повинуясь поступившей команде.

Гидроплан приближался к причалу. Люк в его днище закрылся. И хотя по водоизмещению можно было заметить, что «белуга» только что стала легче где-то на двадцать тонн, диспетчерская гидрокосмодрома не утруждала себя такими подробностями.

Невидимая под тёмной поверхностью залива, тёмно-серая тень штурмового челнока скользнула вглубь. Пузырьки воды, поднятые её погружением, затерялись в кильватере уходившей к причалу «белуги».

- Мы ушли. Глубина десять метров.   - доложил лейтенант Хиитаани. Свет панелей управления в кабине отражался от прозрачного щитка его шлема; многоглазое забрало визора было сдвинуто на затылок. - Глубина пятнадцать метров. Выравниваю.

Челнок задрожал. Авиагоризонт на приборной панели дёрнулся и начал выравниваться, пока корабль занимал горизонтальное положение под водой.

Капитан МГБ Лиисэ Мяаймиваари нервно закусила губу, наблюдая за эволюциями челнока в пучинах. Дрожь и поскрипывание вокруг отнюдь не вселяли в неё уверенности — хотя при входе в атмосферу, когда челнок дрожал и грохотал гораздо сильнее, она даже не обращала на это внимания.

Впрочем, то были нормальные челноки. Сейчас же команда Мяаймиваари была упакована в экспортную версию такого челнока — одну из тех, что Вавилония поставляла низкородным в мирах Промежутка буквально тысячами. По сравнению с «настоящими» кораблями, предназначавшимися для самой Вавилонии, экспортные модели были значительно упрощёнными; ими даже можно было управлять без нейрообмена. Бортовое оборудование и вооружение тоже уступало настоящим образцам, к которым Мяаймиваари привыкла на службе в спецназе МГБ.

Но экспортных штурмовых челноков в Галактике были тысячи. Десятки тысяч. И на борту этого челнока не было ничего, что могло бы, хотя бы теоретически, связать его с Вавилонией.

Кроме, конечно, их самих.

- Глубина семнадцать метров. - объявил Хиитаани. - Мы на месте.

Мяаймиваари кивнула, ничего не ответив вслух. Она всмотрелась в приборы; челнок был почти неподвижен, лишь слегка дрейфуя к выходу из залива. Но на такой глубине гидропланы, снующие наверху, даже не заметят его.

Но осторожность всё равно была превыше всего.

Лиисэ сплюнула. Подкладка шлема тут же впитала слюну. Ей ничуть не улыбалось торчать тут, под толщей воды, в штурмовом челноке, который не походил на подводную лодку даже размерами; единственным общим у него и плавучей платформы ПКО, которыми так любили играться армейцы, были балластные цистерны — подвешенные к шаттлу снаружи. Торчать совершенно неподвижно: под водой выдать мог каждый звук. Если, конечно, противники знали, где и чем слушать.

И хотя первая фаза операции прошла даже слишком гладко, расслабляться Мяаймиваари не спешила.

- Карта. - приказала она, и над приборной панелью зажглось трёхмерное изображение залива. Она пригляделась к нему, изучая рельеф, и ткнула взглядом в подходящее место; на карте зажглась пульсирующая зелёная отметка. - Ляжем на дно там. Малый ход.

- Есть малый ход. - ответил Хиитаани.

Челнок снова вздрогнул. Двигатели, работавшие в водном режиме, прогоняли воду сквозь себя, толкая корабль вперед — медленно, неторопливо и почти неслышно.

Мяаймиваари это устраивало.

Первое, что нужно будет сделать, как только челнок ляжет на дно — отправить наверх дрон-передатчик. От недостатка информации у неё уже начинали дрожать руки; а ей нужно было, как минимум, поставить в известность посольство. Другого канала связи с Вавилонией у неё не было.

Как и другого доступа к сети столицы Федерации. Если, конечно, в посольстве сумели вообще его обеспечить. Вламываться в сеть самостоятельно Мяаймиваари собиралась только в самую последнюю очередь.

У них было много работы. Лиисэ Мяаймиваари было не впервой подчищать хвосты для МГБ за пределами Вавилонии — как в Центральных державах, так и в Промежутке. Первый случай требовал тонкой, даже хирургической работы; второй позволял разгуляться, чтобы повергнуть зарвавшуюся низкородную шваль в шок и трепет. Но никогда ещё Мяаймиваари не приходилось действовать на другом конце Галактики, в пространстве Федерации.

И никогда ещё ей не требовалось подчищать настолько опасный для МГБ хвост.

Мяаймиваари вызвала из долговременной памяти этот образ. Перед глазами появилась фотография — соверешенно, абсолютно, секретная. Как довели до ведома Мяаймиваари, этой фотографии не существовало — как и не существовало личного дела, в которое она была вложена.

Со снимка на неё смотрела рыжеволосая низкородная женщина. Взгляд лиловых глаз, устремлённых прямо в камеру, был дерзким и непокорным. Тонкие брови были сдвинуты, крылья длинного носа гневно раздувались, губы сжаты. Белый ошейник-ограничитель охватывал голую шею низкородной: единственное напоминание о том, где и как был сделан этот снимок.

Из МГБ не возвращался никто . На этом постулате стояла вся система государственной безопасности Вавилонии: наказание было неизбежно, неотвратимо и абсолютно бесповоротно, и никто  не был застрахован от того, что за ними придут. Даже истинные  вавилоняне. Особенно   истинные  вавилоняне.

Но стоит постулату быть опровёргнутым, как рассыпется всё. Рассыпется авторитет МГБ, меча и щита Вавилонии, внушающего ужас одним своим существованием. Распадётся весь силовой аппарат — потому что при всём антагонизме военные полагались на железную руку МГБ точно так же, как все остальные, а про МООП и речи не шло. И, в конечном итоге, развалится Вавилония — Вавилония, которую удерживает воедино только тень МГБ, стоящая за каждым приказом и запросом из центра.

Мяаймиваари знала это. И одна мысль об этом внушала ей ужас.

Она уставилась в глаза низкородной на фотографии. Ей казалось, будто лиловые глаза насмехаются над ней. Руки Мяаймиваари сжались в кулаки.

Её звали Фонделина Крочесни. И ей удалось возвратиться из МГБ.

А значит, она должна умереть.

***

Полдень в Истаари выдался холодным и пасмурным. Ветер то и дело срывался холодными порывами, сулившими дождь, трепавшими флаги на улицах и шевелившими кронами деревьев. Зеркальные стены Башни, вонзавшейся в серое небо, казались стальными.

Симиру Анмокаани вздохнул, надвинув на голову фуражку — высокую, тёмно-синюю, с золотой кокардой Флота на околыше. Холодного ветра он уже хватил сполна — утром, когда (не без сожаления) провожал Айню на службу, и только что — когда за ним прислали штабную машину.

Неделя отпуска была позади. Это была прекрасная неделя, с нежностью подумал Симиру. Даже дожди, зарядившие посреди недели, не испортили им настроение — хотя и от вечерних прогулок по городу пришлось отказаться.

Не то, чтобы это было большой потерей.

Серая цитадель здания Штаба Верховного Командования возвышалась впереди, тусклой тенью отражаясь в стально-синих водах Вяаанти. Соседние дома по набережной Вяяриинирянту казались крошечными; от решётчатой ограды Верховного Командования их отделял сквер, растянувшийся по периметру здания. Каждое дерево там было прочно интегрировано в систему безопасности; непрошенным гостям не удалось бы сделать и двух шагов, чтобы ими не заинтересовалась охрана.

Симиру об этом не беспокоился. Его пропуска были в полном порядке — он получил актуальные версии неделю назад, перед тем, как спуститься на Истаари. Кроме того, обычно он пользовался другим входом.

Звание несло определённые привелегии.

Люфтмобиль заходил на посадку. Штабная машина зависла над одной из посадочных площадок на плоской крыше здания Верховного Командования и начала медленно опускаться вниз. Перед глазами Симиру промелькнули красно-белые ажурные мачты радаров, антенн и систем оповещения гражданской обороны, а затем люфтмобиль качнулся, выставив шасси, и замер. Гул турбины начал стихать.

Дверь открылась, поднявшись вверх, и Симиру выбрался наружу, ещё теснее надвинув фуражку. Тёплый воздух ударил ему в лицо, тотчас сменившись порывом холодного ветра. Здесь, у реки, он был практически ледяным.

Он прошёл на середину крыши, засунув руки в карманы форменного плаща. Ветер трепал его полы, ударяя об ноги Симиру, заставляя того вжимать голову в высокий воротник. Двое дежурных вытянулись «смирно», завидев его; Симиру только кивнул им, проходя мимо.  За его спиной штабной люфтмобиль тронулся с места, выезжая на подъёмник ангара.

Двери на крышу разошлись в сторону, и наружу вышла молодая лейтенант в тёмно-синей форме Флота. На груди у неё висел золотой аксельбант Штаба Верховного Командования — точно такой же, как у Айню, с тоской подумал Симиру. Лейтенант огляделась по сторонам и торопливо подошла к нему, замерла и вытянулась «смирно»:

- Здравия желаю, господин адмирал! - произнесла она, поднеся руку к козырьку фуражки. Симиру отсалютовал в ответ, и лейтенант опустила руку. - Лейтенант Сяахииняани, в вашем распоряжении! Госпожа командующая ждёт вас. Разрешите вас проводить?

- Разумеется, - кивнул ей Симиру. - Ведите, лейтенант.

- Есть! - ответила Сяахииняани, отступая в сторону. - Прошу вас, господин адмирал!

Симиру прошёл следом за лейтенантом внутрь, к ожидавшему их лифту. Дверцы кабины открылись, и Сяахииняани пропустила его в лифт первым, прежде чем войти самой. Она коснулась рукой панели у двери, и лифт тронулся вниз.

Сяахииняани стояла у дверей, вытянувшись, заложив руки за спину. Симиру так и норовило скомандовать ей «вольно», но он сомневался, что это бы помогло: лейтенант заметно нервничала. И он даже не мог бы сказать, что ей не с чего было нервничать.

В Штабе Верховного Командования шансы лейтенанта оказаться в одном лифте с вице-адмиралом несравнимо выше, чем в большинстве других мест. С другой стороны, не каждый вице-адмирал был Симиру Анмокаани.

Симиру Анмокаани, начавший первую войну Вавилонии за последние два века. Симиру Анмокаани, награждённый медалью за начало этой войны — из рук самого Главы Вавилонии, в прямом эфире, на глазах всего Содружества.

Симиру Анмокаани, награждённый за то, что проиграл .

Неудача всё ещё жгла его, пожирала изнутри — даже теперь, неделю спустя, когда медаль за Кафу больше не лежала мёртвым грузом на его груди. Неудача милостливая: о его позоре никто не знал, кроме него самого… и Айню. И, конечно же, госпожи командующей Туваайте.

Интересно, нервничала бы так лейтенант Сяахииняани, если бы знала о его неудаче?

Лифт остановился посреди шахты на мгновение, прежде чем продолжить спуск — вниз, в святая святых Верховного Командования. Симиру почувствовал касание системы безопасности, проверявшей пропуски и допуски секретности, но не обратил на него внимания. Ему нечего было опасаться.

Лифт замер.

- Прошу вас, господин адмирал. - проговорила Сяахииняани. Двери позади неё распахнулись.

Симиру вышел в зал - зал с жёлтыми стенами и полом из алого гранита, едва прикрытого таким же ковром в центре. Колонны в углах подпирали сводчатый потолок, с которого свисала острая, будто составленная из сверкающих осколков стекла, люстра. Она заливала зал бело-жёлтым светом, не оставлявшим теней даже под потолком. Несколько камер буднично уставились на него; он готов был поклясться, что здесь были и другие.

Сяахииняани провела его мимо нескольких штабных офицеров, ждавших лифта - в тёмно-синей и тёмно-зелёной форме, но все — с одинаковыми золотыми аксельбантами на правой стороне груди. Взгляд одной из них скользнул сначала по Сяахииняани, а затем — по груди Симиру, и четвёрка офицеров, как по волшебству, вытянулась «смирно».

Симиру кивнул им, проходя мимо. Зелёные армейские мундиры снова напомнили ему об Айню; но Айню работала не здесь.

Вечерний час их встречи вдруг показался Симиру бесконечно далёким.

- Адмирал! - окликнул его голос сбоку, и Симиру обернулся, замерев на месте: навстречу ему, обогнув шедшего мимо штабного, спешил командор Ряуну Хальваари. Начштаба «Эрешкигаль» поравнялся с ним; они пожали друг другу руки. Штабной лейтенант, сопровождавший Хальваари, в нерешительности замер позади.

- Ряуну. - ответил Симиру. - Рад тебя видеть.

- Взаимно. - с улыбкой кивнул Хальваари. - Как твой отпуск?

- Великолепно. - сказал Симиру; и это была чистая правда. - А ты?

- Замечательно. Съездили на озёра. Каайсэ велела тебе кланяться.

- А. - кивнул Симиру. - Передай командору Саальмеели мои приветствия.

- Обязательно. - сказал Хальваари.

- Господин адмирал, господин командор, - проговорила лейтенант Сяахииняани, подходя к ним; Хальваари удивленно уставился на неё. - Прошу вас. Госпожа командующая ждёт.

- Разумеется. - ответил Симиру и кивнул Хальваари: - Пойдём.

Сяахииняани, снова возглавив шествие, провела их через открывшиеся двери в коридор. По жёлтым стенам, таким же, как и в зале, бежали полосы твёрдого света; острые символы вавилонского алфавита обозначали направление. Навстречу им то и дело попадались штабные офицеры; несколько даже сочли за труд отсалютовать адмиралу и его начальнику штаба.

Симиру проигнорировал их.

- Мы смотрели церемонию. - вполголоса произнёс Хальваари, пока они шли. - Поздравляю. Большая честь.

- Так мне и сказали. - ответил Симиру. - Тебе твою медаль вручили?

- А как же. - фыркнул Хальваари. - Заставили тащиться сюда на следующий день. Каайсэ утром долго ругалась…

- Могу себе представить. - хмыкнул Симиру. - И как тебе медаль?

Хальваари замолчал. Симиру глянул на него; начштаба задумчиво уставился вперед, сдвинув брови.

- Знаешь, - сказал он наконец, - медаль за Марцию была бы лучше.

Симиру трудно было с ним не согласиться.

Сяахииняани провела их через ещё одни двери и пост охраны; здесь они оставили свои плащи. Силовое поле дважды пискнуло, пропуская сначала Симиру, а затем и Хальваари. Четверо постовых в зелёном, с чёрными петлицами бригады охраны Верховного Командования, наблюдали за ними, вытянувшись «смирно» и взяв винтовки на плечо. Трудно было не заметить, что к винтовкам были примкнуты магазины.

- Прошу вас, господин адмирал, господин командор. - сказала Сяахииняани, остановившись у второй двери. - Госпожа командующая ждёт вас.

- Благодарю вас, лейтенант. - кивнул ей Симиру. Сяахииняани сглотнула, вытянувшись «смирно», и он шагнул вперед.

Дверь распахнулась перед ним.

- Адмирал Анмокаани! - произнесла Элиинэ Туваайте. Экран, висевший над её столом, погас, и госпожа командующая Вооруженных Сил развернулась к нему. - Командор Хальваари, очень приятно. Проходите сюда. Лейтенант, можете быть свободны.

Дверь захлопнулась за спиной Симиру, и он прошёл вглубь кабинета, ближе к столу. Стол госпожи командующей Туваайте был сделан из настоящего дерева; из него же были сделаны и кресла, стоявшие перед ним, и низкий столик в дальнем углу, и панели вдоль стен. За спиной госпожи командующей, в тени, горел твёрдым светом волюметрический проектор: на нём раскинулась Вавилония.

Паутина нитей гиперпереходов занимала всю усеянную звёздами сферу проектора, накладываясь на изображение части рукава Щита-Центавра. Обитаемые системы были отмечены белыми сферами; необитаемые, но соединённые гиперпереходами — пустыми кругами. Сразу можно было заметить Истаари — звезду, от которой отходили пять линий гиперпереходов, центр сети, объединившей в себя семнадцать губерний самой Вавилонии — и пятьдесят два союзных государства Содружества государств Вавилонии.

Синие рубежи окружали пограничные системы. От них нити гиперпереходов тянулись наружу, в системы Центра на западе, Промежутка на юге, Рубежа Центавра далеко на галактическом востоке. На юго-западе рубеж из синего становился красным, врезаясь в маленькую белую сферу внешней системы, разделяя её надвое.

Марция .

- Итак, - сказала Туваайте, глядя на стоящих перед ней Симиру и Хальваари. - Как вам лейтенант Сяахииняани, адмирал?

Симиру удивленно моргнул. Сяахииняани не показалась ему необычной: на Флоте полным-полно молодых лейтенантов вроде неё, пускай и не все из них носят аксельбант Штаба Верховного Командования… но тогда к чему был этот вопрос?

Он призадумался. Лейтенант нервничала — но у неё были все основания нервничать. Для неё он, Симиру Анмокаани, был героем. Этого было достаточно.

Но… Вот оно что, вдруг понял Симиру.

Её имя .

- Лейтенант Сяахииняани — возвышенная . - проговорил Симиру и обернулся к Туваайте: - Я прав, госпожа командующая?

- Именно так. - удовлетворённо кивнула Туваайте. - Лейтенант Айлю Сяахииняани, старшая дочь семейства Шагинян. Её семье была оказана большая честь. Наибольшая  честь, адмирал Анмокаани.

Да, молча согласился Симиру. Это многое объясняло.

Дети наиболее верных почётных  удостаивались самой величайшей чести. Чести стать идеальными солдатами человечества. Чести стать истинными  вавилонянами.

Шагиняны, должно быть, были действительно верными из верных, подумал Симиру — потомственными почётными  со времён присоединения Баграма, не меньше. Такой чести, как их старшая дочь, удостаивались единицы по всей Вавилонии.

Это была величайшая награда. Единственный способ для почётных  приблизиться к ним — истинным  вавилонянам, солдатам будущей войны, защитникам человечества. Шаг длиной в поколение, который смогут сделать только лучшие из их детей.

Когда-то, подумал Симиру, первые из истинных  вавилонян тоже сделали его.

- Что ж, - нарушила его раздумия Туваайте, - перейдём к делу. Первым делом…

Она запустила руку в стол и извлекла оттуда небольшую тёмно-синюю коробочку, на крышке которой красовался золотой символ фярвахяару . И протянула коробочку ему.

- Поздравляю, адмирал  Анмокаани. - сказала Туваайте.

Симиру ошеломлённо уставился не неё. Его руки, двигаясь будто по своей воле, забрали коробочку из рук командующей. Сердце словно замерло, когда он приложил палец к крышке — когда ощутил тихое жужжание системы безопасности — и когда крышка с золотым фярвахяару  откинулась, открывая чёрный бархат, посреди которого лежал золотой квадрат. Точь-в-точь такой же, как и разноцветные — красные и синие, в два ряда — квадраты на груди у Симиру.

Квадраты были знаками различия. У младших офицеров был один ряд — только из красных квадратов; всего два квадрата было на груди мундира лейтенанта Сяахииняани. У командующих офицеров — два ряда, красных и синих; у командора Хальваари было четыре квадрата в каждом ряду. Два ряда было и у высшего командного состава: пять красных квадратов - сверху, и синие - снизу. Три синих у контр-адмирала или генерал-майора; четыре — у вице-адмирала или у генерал-лейтенанта. Именно столько их было у Симиру. До последнего момента.

Похолодевшими пальцами он вынул золотой квадрат из коробочки и поднёс его к планке на груди кителя. Развернул его, вглядываясь в лакированную жёлто-золотую поверхность. Поднял глаза.

Туваайте ждала, глядя на него.

Симиру поднёс золотой квадрат полного адмирала к пустому месту на своей планке. И с негромким щелчком приколол его к ней.

Адмирал . Без приставок и оговорок. Наивысшее звание.

Он до сих пор не мог в это поверить.

- Не стоит благодарности. - видя его замешательство, подняла руку Туваайте. - Если бы это зависело от меня, адмирала вы бы получили ещё неделю назад. Вместо медали. - она поморщилась. - Но увы. Не я устанавливаю правила.

Симиру сглотнул, не в силах ответить — хотя молчание казалось ему грубейшим нарушением субординации. Но он не знал, что он мог сказать.

Звание адмирала было наивысшим на Флоте. Но оно не было вершиной амбиций: оно было только началом.

Туваайте дала ему такое начало. Несмотря на его поражение — первое поражение Вавилонии, участником которого Симиру стал. Несмотря на его позор .

Только он мог распорядиться этим началом.

- Теперь о деле. - продолжила Туваайте, откинувшись в кресле. - Очень жаль прерывать ваш отпуск, господа, но Вавилония снова нуждается в вас. Прошу внимания. - она двинула рукой, и сфера волюметрического проектора за её спиной рассыпалась новыми отметками.

Симиру поднял глаза к сфере. Паутину гиперпереходов разделили светящиеся синим полосы, неестественно прямые и ровные для трёхмерного космоса — границы военных округов, на которые была поделена Вавилония. Белые сферы и пустые круги систем уменьшились, оставив в прежних размерах только те системы, где располагались штабы военных округов. Возле них вспыхнули пометки — тактические знаки эскадрилий и оперативных тактических групп Флота, бригадных групп и отдельных подразделений Армии. Нашлось место даже для войск МГБ.

Симиру был знаком с диспозицией на марцианском фронте, пылавшим кроваво-алым в сфере проектора. Там и сейчас горели знакомые ему символы. Но общую диспозицию всей Вавилонии он видел впервые.

Линейные эскадрилии cупердредноутов в пограничных военных округах — Западном, Южном и Центральном — оставались на местах, прикрывая важные направления — выходы в Центр и в Промежуток. Но их было меньше, чем до войны: всего три эскадрилии супердредноутов в каждом округе, вместо положенных четырёх. В противовес им Восточный и Юго-Восточный военные округа остались даже без эскадрилий дредноутов, что дежурили там до войны. Все они были спешно переведены в Западный и Центральный округа — взамен тех, которым три месяца тому назад выпала честь войти в состав ОТГ-433.

Из шестнадцати супердредноутов ОТГ-433 погибло двенадцать. Ещё два до сих пор стояли на ремонте на орбите Лахяаасу. Если верить диспозиции, один сейчас находился в системе Марции вместе с ударной группой.

Ещё одним была «Эрешкигаль». Его  «Эрешкигаль». Находившаяся здесь, на орбите над Истаари.

Не на фронте.

- Верховное Командование, - сказала Туваайте, глядя на них, - в настоящий момент не располагает резервами для решающего удара по Марции. Штаб прорабатывает сценарии, но текущая ситуация вынуждает нас продолжать нашу прежнюю стратегию.

- Брать Марцию измором? - нахмурившись, уточнил Симиру. Туваайте с неудовольствием кивнула.

- К сожалению. - сказала она. - Новых дредноутов у марциан не обнаружилось — хотя наши разведывательные операции после начала войны сильно затруднены, как и работа агентурной сети МГБ. Во всяком случае, они мне так говорят. - она поморщилась. - В настоящий момент средств для того, чтобы снять осаду, у Марции нет. Наша задача — сделать так, чтобы они и не появились.

Изображение в сфере проектора переместилось, взяв в фокус Марцию — разделённую пополам алым веером фронта. Вокруг Кафы пространство из кроваво-красного переходило в синий; здесь же, судя по символам, базировалась сейчас едва ли не половина крейсерских эскадрилий Южного военного округа. Сама система Марции была разделена пополам — что было очень упрощённым изображением реальной ситуации.

Три других марцианских системы — Вакарине со стороны Центра, Ардуинна и Сэнкё со стороны Промежутка — всё ещё оставались целиком в руках марциан. И это, кисло подумал Симиру, был надёжный тыл: любые волнения там за прошлые три месяца были задушены очухавшимися марцианскими спецслужбами. Теперь, после марцианских выборов, о восстании не могло быть и речи.

Восточнее Сэнкё снова вспыхивал алый фронт, окружавший последнюю марцианскую систему — Виттевир. Прямой связи с вавилонским пространством у мятежной системы не было — но двух прыжков через системы Промежутка было вполне достаточно, чтобы война там полыхала уже два месяца кряду. Ситуация была полностью обратна Марции: Армия и местные партизаны - «Фронт освобождения Виттевира» - удерживали почти всю планету, за исключением нескольких разрознённых объектов; большая часть остальной системы же оставалась под контролем марциан.

- Самое главное для нас — не ослаблять напора. - прокомментировала Туваайте. - Виттевир успешно оттягивает марцианские силы, не давая им сконцентрироваться на осаде — и, тем более, на наступательных операциях. Не то, чтобы у них было, чем их проводить, когда единственные их линейные крейсера находятся на Виттевирском театре. - она улыбнулась. - Там они и должны остаться.

- Вы отправляетесь к Виттевиру. - сообщила госпожа командующая, обернувшись к Симиру и Хальваари. - До этого времени мы не задействовали там линейные корабли — крейсерских сил оказалось более чем достаточно на первое время. Но, похоже, пришла пора поднять ставки — тем более, что марциане уж слишком вольготно чувствуют себя в системе. Здесь и вступаете в игру вы, адмирал.

- Так точно, госпожа командующая. - ответил Симиру. - Какие средства будут в нашем распоряжении?

- А. - улыбнулась Туваайте. - В вашем распоряжении, адмирал Анмокаани, будет оперативная тактическая группа 682. Приказ о формировании уже подготовлен. Командование Центрального военного округа выделило две эскадрилии тяжёлых крейсеров класса «Ветехиини» и «Хяясююмэ»; для задач ОТГ-682 этого будет вполне достаточно.

Симиру кивнул. В отличие от галактидов, Флот не видел смысла в линейных крейсерах — кораблях того же размера, что и дредноуты, но с ходовыми характеристиками крейсеров. Крейсерские силы и не должны были действовать в составе линейной фаланги; к самостоятельно действующим кораблям же выдвигались другие требования.

«Ветехиини» и «Хяясююмэ» вполне могли постоять за себя и против галактидских линейных крейсеров, и против любого корабля меньше их. Против фаланги дредноутов они бы не выстояли — но у Марции больше не было дредноутов, если не считать таковыми четыре старых корабля на ремонте, без ходовых ядер и большей части вооружения. А если же вдруг, каким-то образом, такая фаланга объявится, крейсера могли от неё просто убежать. Их ходовые характеристики это вполне позволяли.

- Ваш флаг, конечно, останется на «Эрешкигаль». - продолжила Туваайте. - Когда вы готовы отбыть?

- Командор? - спросил Симиру, глянув на Хальваари. Начштаба кивнул:

- «Эрешкигаль» сможет покинуть орбиту через три-четыре дня, госпожа командующая. - доложил он. - При условии, что во время подготовки не произойдёт никаких задержек или происшествий.

- Никаких задержек. - покачала головой Туваайте. - Начинайте подготовку, командор. - Хальваари вытянулся и отсалютовал, а госпожа командующая повернулась к Симиру: - Приказ будет доведён командирам эскадрилий уже сегодня. Организационные вопросы я оставлю вам — с полным моим благословлением и содействием, разумеется. Но к концу недели вы и ваша группа, адмирал Анмокаани, должны быть уже на Лахяаасу. Там вы получите окончательные сведения от командования округа и штаба экспедиционных сил, прежде чем выдвинуться непосредственно к Виттевиру.

- Вас понял, госпожа командующая. - ответил Симиру. До конца недели… времени на боевое слаживание у него не будет совсем — ни на Истаари, когда все будут заняты подготовкой к полёту, ни на Лахяаасу, ни, конечно, в полёте. Придётся ограничиваться штабными учениями… но будет ли этого достаточно?

Симиру сомневался в этом. Но выбора у него не было.

Ему нужно было познакомиться с командирами. Желательно, со всеми. Втянуть их в работу сразу, с нулевого дня, а не бросать на произвол судьбы. Обнадёживало одно: по крайней мере, они привыкли работать друг с другом в одной команде. Это уже упрощало слаживание группы. Или усложняло: крейсерские командиры, да ещё и тяжёлых крейсеров, нечасто работают вместе с линейными командирами. В отличие от лёгких сил, у них слишком разные задачи.

Но у них не будет выбора.

- Виттевир до сих пор отлично справлялся со своей задачей. - произнесла Туваайте. - Отвлекать усилия Марции, заставить её сражаться на два фронта, не дать ей сконцентрировать силы. Это и будет вашей задачей, адмирал. Марциане будут сражаться за Виттевир; у них нет другого выхода. Заставьте их истечь кровью, Анмокаани.

- Так точно. - произнёс Симиру. - Госпожа командующая.

Его сердце забилось чаще. Только так он мог смыть позор, пожиравший его изнутри. Позор их первого поражения со времён Великой Галактической войны. Его  поражения.

Только так он мог отомстить  Марции.

И сокрушить её раз и навсегда.

VII

- Сяяргу-Два ушёл, повторяю — Сяяргу-Два ушёл. Переместить Сяяргу-Три на катапульту.

Яркий солнечный свет ударил в лицо лейтенанту Суульвэ Кяяраани, когда её «Лиипякку» поднялся на стартовую позицию. Звезда Марции сияла вдали, заливая ярким сиянием длинную трубу катапультного отсека, заставляя ребристые грани ускорителей отбрасывать гротескные тени; огни подсветки сверху и снизу терялись на его фоне.

- Сяяргу-Три, на позиции. Начать цикл катапульты.

Кяяраани глубоко вдохнула, глядя, как вдоль отсека загораются предупредительные жёлтые огни. Где-то под ней палуба отсека, которой она касалась своим шасси, загудела и задрожала: заработали огромные конденсаторы.

Она почувствовала касание внезапно возникшего поля катапульты, будто подхватившего многотонный истребитель-перехватчик, держа его на весу. Покой, готовый в любой миг перейти в яростное, неумолимое движение, в титанический бросок вперёд и вдаль, как до предела сжатая пружина.

- Катапульта к пуску готова. - предупредительные огни мигнули вокруг и вспыхнули ярко-зелёным, тёмными пятнами расплываясь по дымчато-серому корпусу «Лиипякку». - Сяяргу-Три, доложите о готовности, приём.

Кяяраани закрыла глаза, прислушиваясь к своим новым чувствам. Двигатели на полной мощности. Нервные соединения с А1 по А10 работают штатно. Двухсторонний обмен открыт, уровень синхронизации 98% и держится. Автономные маневровые модули с АММ-1 по АММ-16 работают штатно, готовы к пуску.

Она облизнулась.

- Центр, Сяяргу-Три. - вслух сказала она. - К старту готова, приём.

- Вас поняла, Сяяргу-Три. - ответила диспетчер. -  Пуск катапульты через три… два…

Поле катапульты, охватывающее перехватчик, будто задрожало от нарастающей мощи.

- Один.

Катапульта выстрелила. Гравитационный ускоритель, занимавший половину длины десантно-штурмового корабля класса «Вяалаасэ», вышвырнул перехватчик наружу, в космос. В мгновение ока Кяяраани оказалась уже за несколько сот метров от транспортника; её двигатели вспыхнули, бросая «Лиипякку» вперед, к мерцавшей впереди точке манёвра.

- Сяяргу-Три ушёл, повторяю — ушёл. - сообщила диспетчер. -  Переместить Сяяргу-Четыре на катапульту.

Кяяраани уже не слушала её.

Марция лежала перед ней. Планета, наполовину окутанная ночью, сияла на дне гравитационного колодца, далеко внизу, такая близкая и такая недосягаемая одновременно. Семьсот тысяч километров по космическим меркам были коротким расстоянием — но чаще всего эти самые последние тысячи километров были самыми сложными.

И сейчас, когда данные сенсоров и тактических сетей хлынули в её сознание, разукрашивая бесстрастный космос искусственными красками, Суульвэ Кяяраани видела, почему.

- Сяяргу-Три, Сяяргу-Ведущий. Запаздываешь.

- Виновата. - отозвалась Кяяраани, оборачиваясь в сторону командира звена. Её «Лиипякку» поравнялся с кораблём капитан-лейтенанта Хиилтууне, летевшем в паре сотен метров поодаль, и она развернулась вместе с ведущим, выполняя манёвр. - Что у нас?

- Эскадрилия марцианских истребителей на перехвате, ниже по орбите. - ответил Хиилтууне; перед Кяяраани вспыхнула пульсирующим красным цветом горсть тактических маркеров внизу и впереди, по вращению планеты. - Нужно с ними разобраться, пока «Эррю» и «Сяярэ» не вышли на огневой рубеж.

-  Вчетвером? - спросил лейтенант Ниивалаани, Сяяргу-Два. - Хороша задачка.

- Второе звено сейчас заканчивает манёвр с обратной стороны. - ответил Хиилтууне. - Так что если постараемся — успеем вперёд них, Сяяргу-Два.

- Ха! - фыркнул Ниивалаани. Кяяраани глянула в его сторону — отсюда его «Лиипякку» казался размером с зёрнышко — и отвернулась, глядя на мерцающие впереди маркеры, отмечавшие корабли низкородных.

Она нетерпеливо оскалилась.

- Готовность к манёвру! - обьявил Хиилтууне. - Манёвр!

Кяяраани развернула «Лиипякку» вокруг короткой оси и дала тягу; двигатели с рокотом ожили, и перехватчик пошёл на снижение. Сияющая путеводная нить траектории перед ней задрожала, уходя вниз — наперерез возникшим по её мысли траекториям марцианских истребителей внизу.

Она задрожала. Уже не имело значения, дрожал ли её фюзеляж, или она сама. Нейрообмен давно стёр эти границы.

- Распределяю цели. - донёсся до неё голос Хиилтууне. - Главное, оставьте кого-то для второго звена, не жадничайте.

- Сами будут виноваты. - хмыкнула Сяяргу-Четыре. - Что делать с остальными?

- По мере поступления. - ответил Хиилтууне и скомандовал, - Звено, вперед!

- Есть! - выкрикнула Кяяраани. Её голос потонул в ответах остальных ведомых.

Перехватчики, ускоряясь, разошлись в стороны, устремляясь навстречу горящим маркерам назначенных целей, и Суульвэ Кяяраани не могла свести с них глаз.

Марциане не могли отвернуть. Не могли бежать. Они могли попытаться, но перехватчики, падающие с более высокой орбиты, уже нагоняли их гораздо быстрее, чем они успели бы сменить вектор. Они могли нырнуть ниже, уйти с орбиты, уступив её - но это поставило бы крест на их задаче, и они не сделали этого.

Кяяраани ухмыльнулась.

Тем хуже для них.

***

- Вражеские перехватчики снижаются. Группа 1, время до перехвата - пять минут. Группа 2, время до перехвата — десять минут.

- Вижу. - четыре маркера, условно обозначенные «Группа 1», вспыхнули впереди, расходясь чуть в стороны. - Звено, орудия к бою!

Подтверждения раздались в её наушниках, и она зло улыбнулась, глядя навстречу приближающимся вавилонянам. Даже один перехватчик типа 254 был грозным оружием в умелых руках; а самое главное — прекрасно отлаженным и работающим оружием. Когда-то давно, три месяца назад, она предпочла бы облететь такой перехватчик по эксцентричной траектории, чем ввязываться с ним в бой — а тем более с целым звеном таких же, и ещё одним звеном на подходе.

То время осталось далеко в прошлом.

***

- Контакт по готовности! - приказал Хиилтууне, и Кяяраани бросила корабль вперед — навстречу двум своим целям, полыхавшим впереди. Ещё два марцианских истребителя шли выше и ниже; с ними придётся держать ухо востро. Последнее, чего хотелось бы любому пилоту перехватчика — самому оказаться окружённым с нескольких векторов.

Вся огневая мощь — и вся защита — истребителя-штурмовика была направлена вперёд, по его носу: мощное энергоорудие и не менее мощный фронтальный щит, единственный способный отбить такой удар. Перехватчик был лишён такой защиты. Но, в отличие от истребителя, ему не было нужды рваться навстречу врагу.

Марциане ускорялись ей навстречу. Секунды до контакта пылающими цифрами бежали прочь в углу зрения. Ускорение вжимало её в кресло, но она почти не чувствовала его, импульсами радара ощупывая цели впереди. Лучи вражеских сенсоров ударяли об её фюзеляж, словно возвещая, что она — здесь, что она — близко.

Пусть они устрашатся.

Кяяраани закрыла глаза. Сенсорная картина вспыхнула перед ней; яркие пульсары марцианских истребителей, россыпи звёзд вокруг, нити траекторий и конусы секторов обстрела. Она потянулась вперед — и пространство вокруг двух истребителей спереди расцвело сонмом новых векторов и зон обстрела.

Она распахнула глаза.

Четыре панели на спине и бортах «Лиипякку» распахнулись, как закрылки гигантского жука, и шестнадцать каплевидных дронов — автономных маневровых модулей — выстрелили наружу, на лету разворачиваясь и давая импульс навстречу врагам.

Сознание Кяяраани устремилось следом за ними.

Первый марцианин успел заметить стремительно рвущиеся к нему стрелки и завертелся волчком, зигзагами пытаясь сорвать дистанцию — но Кяяраани успела раньше. По её команде модули взвились в стороны и нырнули навстречу друг другу — и наперерез истребителю.

Восемь энергоорудий вспыхнули одновременно. Поодиночке они не смогли бы пробить даже бортовой щит истребителя-штурмовика: их задачей было искать и уничтожать ракетоторпеды и мины. Но их было много. И от них нельзя было уйти.

Марцианский истребитель взорвался.

Кяяраани отдёрнула модули назад, переключаяясь целиком на вторую цель. Восемь других модулей уже летели ей навстречу, рассыпавшись в космосе, готовясь к броску.

Восемь будет вполне достаточно.

***

- Альтиери мёртв!

- Вижу! - бросила она, не разжимая рта; ускорение не давало им обоим сделать этого. - Где они?

- Четыре с верхней полусферы, четыре по правому борту! - отметки рассыпались перед её глазами. Нити предполагаемых векторов охватывали её, словно железные пальцы смерти. - Ещё восемь на подходе!

Она скосила глаза на новые крошечные отметки. К счастью, в гонке за Альтиери они отдалились от неё и теперь лихорадочно меняли вектор. Ещё минута, и они будут здесь.

Слишком медленно. Слишком поздно.

- Прикажи Катагири и Фиоре атаковать. И готовь противоракеты к пуску. - приказала она. - Пуск по моей команде.

- Ты серьёзно? Чем мы будем снаряды перехватывать, руками?

- Ты жить хочешь или разглагольствовать?

- Пуск по команде. - послышалось недовольное бормотание.

Она снова обратилась вперед. Перехватчик всё ещё маячил вдали; отметки маневровых модулей рассыпались перед ним, заходя на цель. На неё .

Она оскалилась и бросила истребитель вперед.

***

Суульвэ Кяяраани усмехнулась, глядя на рванувшийся к ней навстречу марцианский истребитель. Ей было чего опасаться; один меткий выстрел из энергоорудия превратил бы «Лиипякку», и её вместе с ним, в облако раскалённого газа.

Но этот марцианин был для неё лёгкой добычей.

Она бросила модули навстречу ему… и остолбенела, когда от марцианина отделились четыре стремительно ускоряющихся объекта. Перед её глазами вспыхнули данные опознания — но нет, она не ошиблась; перед ней был всё тот же учебно-боевой «Фольгоре Дуо», двухместный истребитель-штурмовик. Должно быть, одноместные «Фольгоре» у марциан подходили к концу, если они выпускали в космос такое .

Но это был не перехватчик, и полусекундное её замешательство схлынуло: противоракеты .

Марцианский выродок выпустил противоракеты !

Она торопливо отдёрнула модули назад и перекувыркнулась, отчаянно тормозя, когда четыре ракеты взорвались прямо перед ней. Щиты «Лиипякку» вспыхнули, когда гиперскоростные поражающие элементы, которые должны были испарять летящие ракетоторпеды, забарабанили по ним.

Кяяраани зарычала и бросила модули обратно. Алое сияние щитов пульсировало на краю её зрения, окрашивая всё вокруг кровью, и она перевернулась, зигзагом ныряя вперед и вверх, частью сознания ведя модули навстречу врагу, а другой — подгоняя оставшиеся.

И ударила.

Марцианин вспыхнул. Но остался жив. Несколько модулей попали в его фронтальный щит, вспыхнув на нем; остальные скользнули по спине и бокам. Но он остался жив.

И рванулся ей навстречу.

Кяяраани отдёрнула разрядившиеся восемь модулей назад, распахивая закрылки, бросая оставшиеся восемь вперед. Их символы на краю её зрения пульсировали красным; дельта-V модулей стремительно подходило к концу, но их должно было хватить на ещё один бросок — и на ещё один выстрел. Но если понадобится, она была готова вогнать их в несущегося навстречу марцианина.

Конусы поражения перекрыли его вектор, и она выстрелила, одновременно уходя в сторону, переворачиваясь, уходя от ответного удара — и вовремя; ослепительно-белый шпур энергоорудия прошёл мимо неё, уходя в пространство.

Марцианин пронёсся мимо, торопливо кувыркаясь и вспыхивая двигателями, и Кяяраани развернулась сама. Она выстрелила тяговыми лучами закрылок, притягивая к себе оставшиеся восемь модулей; те со щелчками вошли в гнёзда, начиная цикл зарядки. Первые восемь модулей уже почти зарядились.

Марцианин приближался, отменив вектор. Алое сияние упавших щитов исчезло; поле вокруг Кяяраани приобрело целостность снова, и она обернулась навстречу противнику.

И выбросила маневровые модули вперед.

Им даже не было нужды разгоняться; марцианский истребитель спешил им навстречу сам, и Кяяраани развела модули в стороны, выстраивая векторы атаки наперерез броску марцианина. В инфракрасном спектре «Фольгоре» был похож на сияющую звезду, а дроны — на огненные росчерки комет, влекомые притяжением светила… всё ближе… ближе…

И они выстрелили.

И вспыхнули, ударившись об поверхность щита.

«Фольгоре» вырвался вперед, затмив собой стремительно гаснущее сияние, стремительно разрывая пространство между ними, и Кяяраани зарычала от ярости, дёргая модули назад, разворачивая их, чтобы догнать, пронзить, остановить рвущегося навстречу ей врага.

«Фольгоре» выстрелил, и вспышка энергоорудия затмила Суульвэ Кяяраани всё.

И разлетелась тысячей осколков.

***

- Цель уничтожена.

Капитан-лейтенант Айша Хосино выдохнула, чувствуя, как оглушительно громко колотилось её сердце. Она разжала пальцы, вцепившиеся в контакты, словно отпуская продолжавший повиноваться ей «Фольгоре», убирая тягу, продолжая лететь по инерции.

Раскалённое облако, оставшееся от вавилонского перехватчика, рассеялось, не оставив и следа. Автономные маневровые модули, оставшиеся позади Айши, отключились, дрейфуя по последним заданным векторам, совершенно безжизненные.

Она выдохнула снова, обводя взглядом пространство вокруг. Высоко над ними выходили на огневой рубеж корабли вавилонян — супердредноут, тяжёлый крейсер и окружавшее их звено эскорта. Их батареи ПКО не могли достать до неё, но при одном виде ярко сияющего силуэта у Айши сжалось сердце.

Точно такой же корабль убил её .

Убил Фон.

- Катагири вступил в бой, минута до контакта. - сообщила Фелиция. - Фиоре не может, у него движок греется.

- Хотя бы ухромать вниз он может? - недовольно спросила Айша, осматриваясь вокруг. Алые отметки оставшихся перехватчиков горели вокруг; к ним приближалось ещё одно звено. Она заметила невдалеке Катагири и Фиоре, а за ними — остальную эскадрилию. Её ряды тоже поредели.

Айша закусила губу. Потерь было гораздо больше, чем ей хотелось.

Но так было всегда.

- Может. - ответила Фелиция. - А мы что? Нам, между прочим, ещё очень повезло…

Айша не могла с ней не согласиться. «Фольгоре Дуо» стремительно нагревался; попадания, пробившие-таки щиты в хвостовой полусфере, этому только поспособствовали. К счастью, в кои-то веки грелось не орудие. И не генераторы щита.

Но трудно было быть уверенным, что в самый ответственный момент не откажет что-нибудь из этого.

- Астра-Пять, Астра-Ведущая. Телеметрия докладывает, что вас подбили. Доложите ситуацию, приём.

- Астра-Ведущая, Астра-Пять, - проговорила Айша, разворачивая истребитель. - Ситуация в норме, повреждения незначительные. Сбили вражеский перехватчик, направляемся на помощь Астре-Семь. Были вынуждены применить противоракеты. Приём.

- И вы тоже? - спросила Астра-Ведущая и грубо выругалась. - Прекрасно. Просто замечательно! Перестройте своё звено на моей позиции. В бой не вступать. Астра-Семь ещё может выйти из боя?

- Может. - вставила вместо Айши Фелиция. - Я уже передала ему приказ.

- Спасибо-пожалуйста, лейтенант . Астра-Пять, выполняйте. Отбой.

- Вас поняла, Астра-Ведущая. - сказала Айша, разворачиваясь к вспыхнувшей позади на орбите отметке. - Отбой.

Остальная эскадрилия, кто мог, отступала назад по орбите, отменяя вектора. Вдали, с ночной стороны Марции, показались отметки двух крейсеров, спешащих навстречу. В другой ситуации им бы потребовалось прикрытие, но сейчас они сами прикрыли бы кого угодно.

На промежуточных орбитах оживали мины, срываясь вверх, навстречу приближающимся кораблям вавилонян. Внизу, одно за другим, приходили в движение платформы орудий ПКО: огромные стволы пусковых установок, ничем не уступавших главным орудиям дредноутов, разворачивались, наводясь на цели. Ещё несколько секунд, и они начнут стрелять.

Это могло продолжаться ещё долго. Противокосмическая оборона Марции не могла целиком выбить вавилонян с орбиты; взамен супердредноута с эскортом придёт звено тяжёлых крейсеров, или даже эскадрилия лёгких, или другой супердредноут — и всё повторится вновь. Но и вавилоняне не могли преодолеть оборону планеты: их поджидали мины, орудия ПКО на низких орбитах, планетарные энергоорудия и ракетоторпеды, эскадрилии миноносцев и крейсеров, дежурящих на орбите.

И каждый раз они будут терять людей. Она  будет терять людей.

Айша дала тягу, бросая их двухместный «Фольгоре» вперед, навстречу отметке манёвра.

Высоко над ней вавилонские корабли открыли огонь.

***

«Фольгоре Дуо», окружённый сиянием гравиподвески, приземлился на посадочную полосу авиабазы Мирано, разорвав низкие серые облака. Страховочные лучи тормозных захватов отключились один за одним, и истребитель устало опустился на бетонную полосу, тяжело качнувшись на шасси. Гондолы гравиподвески медленно поднялись, прижавшись к брюху машины. От раскалённой обшивки клубами валил пар.

К нему уже спешила аэродромная техника; дежурный пожарный транспортёр, жёлтый с красной полосой по борту, и тягач с командой техников. Транспортёр не стал мешкать, выставив вперед брандспойт и окатив остывающий корабль водой. Раздалось громкое шипение; в воздух взметнулось облако пара.

Айша последовательно прервала нервные соединения, от А10 до А1, ощущая, как «Фольгоре» постепенно отдаляется от неё, становясь безжизненным и чужим, а её тело вновь начинает принадлежать ей — и только ей. Она вздёрнула руку, ударившись открытой ладонью об сплошное забрало шлема; моторика возвращалась к ней неохотно.

Со второй попытки она сдвинула забрало вверх и начала отстёгиваться. Ремни безопасности упорно отказывались ей поддаваться. Айша опустила было руки, но чужие пальцы коснулись её плеча и ловко расстегнули застёжку ремня. То же самое Фелиция проделала с другим её плечом.

- Спасибо. - пробормотала Айша, оборачиваясь ко второму пилоту. Фелиция только улыбнулась из-под прозрачного визора, показав белые зубы.

- Обращайся. - добродушно сказала она.

Айша покачала головой и нащупала рычаг открывания кабины. Люк с шипением откинулся наружу, и она, пошатываясь, встала на сидении. Фелиция придержала её за плечо.

К покрытому испариной борту «Фольгоре» приставили лестницу, и два техника в экзоскелетах помогли Айше и Фелиции спуститься вниз. Тягач, лишившийся своей ноши, тем временем развернулся, подцепил истребитель за стойку шасси и потянул его вперед; кто-то успел торопливо убрать лестницу.

- Капитан Хосино, - поинтересовалась старший сержант Каминскиене, помогая Айше снять шлем, - что вы опять сделали с моим кораблём?

- Ваш корабль, - пробурчала Айша, поворачивая головой из стороны в сторону, - греется, как микроволновка. У нас опять охлаждение главного радара накрылось. Спасибо хоть, не посередине атакующего броска.

- Да я вижу. - сказала Каминскиене, глядя куда-то в сторону. - А борта вы об кого порвали?

- Перехватчик. Два-пять-четыре.

- О. - только и сказала Каминскиене. Она снова отвернулась в сторону, к истребителю, и опять обернулась к ней. - Рисовать вам ещё одни крылышки на фюзеляже?

- С половиной. - сказала Фелиция из-за плеча Айши. Она тоже была без шлема и даже распустила волосы — чёрные, прямые и насквозь мокрые и грязные после нескольких часов в скафандре. - Одного мы всё-таки под били.

- Хм-м-м. - протянула сержант-техник. - Что-нибудь придумаю, лейтенант Кьяромонте...

Сирена заревела внезапно, заглушая её слова.

- ВНИМАНИЕ. ВНИМАНИЕ. - громогласно заговорил динамик. - ОРБИТАЛЬНАЯ БОМБАРДИРОВКА. ОРБИТАЛЬНАЯ БОМБАРДИРОВКА. ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ СРОЧНО ПРОСЛЕДОВАТЬ В УКРЫТИЕ.

- Пошли! - рявкнула Каминскиене, перекрывая сирену. - Бегом!

Тягач дёрнулся вперед, утаскивая истребитель прочь с посадочной полосы. Техники бежали к нему, запрыгивая на подножки. Предупреждение об орбитальной бомбардировке означало, что снаряды были уже на финальном участке траектории — избежав перехвата истребителями, батареями ПКО и противоракетами на орбите.

А значит, скоро они будут здесь.

Фелиция схватила остолбеневшую Айшу за руку и потащила её в сторону ближайшего бункера авиабазы — невысокого зелёного холма вдоль взлётной полосы. В нескольких капонирах подле него скрывались подъёмники для истребителей. Капонир едва бы спас истребитель внутри от прямого попадания орбитального снаряда — но в ангаре внизу корабль бы уцелел.

То же самое можно было сказать и о людях.

Вокруг них бежали остальные — аэродромная обслуга и охрана, застигнутые бомбардировкой врасплох. Никому не хотелось оказаться там, где вот-вот начнут падать гиперскоростные снаряды. С лунной орбиты можно было выцелить на поверхности планеты только довольно крупную цель; к несчастью, авиабаза Мирано — а заодно и сам Мирано, одноэтажный городок в двадцать тысяч душ — была именно такой целью.

За спиной Айши раздался грохот, и она обернулась, застыв на полпути до входа в бункер; это ожили наземные батареи ПКО вокруг Мирано. Ближайшая из них, задравшая многометровые стволы энергоорудий вертикально вверх, вдруг вспыхнула ослепительно-ярким светом; грохот заложил уши. Айша едва успела закрыть глаза рукой. Батарее ответила другая, с другой стороны авиабазы; затем ещё одна, и ещё, а затем энергоорудия выстрелили снова, разрывая стальные облака и заливая всё вокруг ярко-белым светом.

Фелиция дёрнула её за руку.

- Чего стоишь?! Пошли!! - крикнула она и потащила её за собой; Айша торопливо шла за ней, то и дело оглядываясь назад. Энергоорудия вспыхивали яркой, оглушающей дробью позади; каждый выстрел посылал вокруг волну раскалённого воздуха. Грохот выстрелов прерывал захлёбывающийся вой сирены — и, сквозь него, голос оповещения:

- ВНИМАНИЕ. ВНИМАНИЕ. ОРБИТАЛЬНАЯ БОМБАРДИРОВКА…

Его прервал грохот, и Айша застыла — у самого входа, подняв глаза к небу. Фелиция остановилась рядом с ней.

Ничего не было видно — кроме ярко-красной падающей звезды, вдруг вспыхнувшей в просвете ясного неба между тяжёлых туч, будто гневный глаз яростного бога.

Батарея ПКО вновь выстрелила, разорвав небо вспышками орудий, обдав их волной жара, и гневная звезда вдруг вспыхнула — ослепительным белым сиянием.

И испарилась.

Айша сглотнула, глядя на небо. Сирена всё ещё завывала вокруг. Канонада противокосмических батарей началась вновь, ярко освещая небо.

Каждый день их посылали наверх, чтобы не дать этим снарядам упасть, подумала она. Каждый день снаряды падали вновь: на Сан-Марко, на Конкордию, Фриулани, Порденоне, Асколи, Терме, Лидо-Марцанно… и сюда, на Мирано, провинившийся лишь авиабазой, прикрывавшей столицу Республики.

Каждый из этих снарядов можно было остановить ещё на подлёте. Но они не смогли.

Никто из них не смог.

Айша двинула плечами, отдёрнув руку, и пошла вниз, в зеленоватый полумрак бункера, не оборачиваясь больше назад. Фелиция поспешила следом за ней.

Батареи ПКО вспыхивали у них за спиной, пока не исчезли из виду.

***

- Капитан-лейтенант Хосино.

Рука Айши замерла от неожиданности. Губка, которую она держала в руке, застыла у неё на плече, сочась пеной.

- Слушаю. - сказала она вслух, глядя вверх. Поток воды из душа хлынул ей на лицо и плечи, смывая мыльную пену.

- Капитан Вентицено хочет поговорить с вами. - сообщил Фарнезе. Айша сдвинула брови, пока штабной интеллект продолжал: - Центр управления полётами, через десять минут.

- Я поняла. - вздохнула Айша. - Передай капитану, что мы будем там. Отбой.

- Так точно. - произнёс Фарнезе и затих. Айша снова вздохнула и решительно отложила губку в сторону.

- Слышала? - спросила она, обернувшись к Фелиции: та стояла под душем рядом, наблюдая за её разговором, сложив руки под грудью.

- А то как же. - хмыкнула Фелиция. - Когда?

- Десять минут.

- О. - Фелиция отвернулась, в последний раз проведя по волосам руками, и выключила воду. - Как ты думаешь, нас вздрючат?

- За что? - отозвалась Айша, поворачиваясь под душем, чтобы смыть остатки пены. - Это первый истребитель, который у нас подбили?

Фелиция фыркнула и выступила из душа, зашлёпав босыми ногами к стойке с полотенцами. Айша бросила последний взгляд на её мокрую спину, затем внимательно оглядела себя на предмет остатков мыла, и выключила душ.

Нужно было собираться.

Её волосы всё ещё были влажными, когда они с Фелицией, наскоро высушившись и одевшись, торопливо шли по коридору в сторону ЦУП. Судя по внутренним часам, они даже не особо запаздывали - но лишний раз испытывать доброту Вентицено Айше не хотелось. Её и так было не особо много.

Постовой у люка ЦУП взял под козырёк шлема и отступил в сторону, пропуская их внутрь — в светлое помещение с отключённым волюметрическим проектором посередине: конференц-зал. За ним, отделённый стеклянной стенкой, чернел ЦУП — залитый сиянием тактического материала и слабым светом рядов консолей, ежесекундно отслеживавших ситуацию в небе и на орбите.

Айша даже не стала туда смотреть.

- Ага, каплей Хосино. Лейтенант Кьяромонте. - поприветствовала их Вентицено; комэск стояла у дальнего конца стола, сложив руки на груди — в тёмно-зелёном комбинезоне и наброшенной поверх куртке. Но внимание Айши сразу привлекла не капитан — а фигура в чёрном, стоявшая рядом с ней. И это был не чёрный с золотым ВКС: незнакомец был одет в хорошо знакомый всей Марции мундир — чёрный с красной окантовкой и серебром на петлицах и пуговицах.

Карабинер .

- Госпожа капитан. - ответила Айша, встав «смирно». Фелиция вытянулась рядом с ней. - Вы хотели нас видеть?..

- Глаза бы мои вас не видели. - отмахнулась Вентицено. - Но увы. - она кивнула на стоявшего рядом карабинера. - Сержант Темиров?

- Благодарю вас, госпожа капитан. - кивнул карабинер и выпрямился, сложив руки за спиной. - Госпожа капитан-лейтенант Хосино, мне было приказано срочно доставить вас в Сан-Марко.

Айша недоумённо уставилась на него. Краем глаза она заметила, что точно так же смотрит на невозмутимого карабинера Вентицено.

- А… - начала она, но запнулась на полуслове. - В Сан-Марко?

- Так точно, госпожа капитан-лейтенант. - снова кивнул Темиров. - У меня на руках приказ за подписью министра обороны и начальника Генерального штаба. Это срочно.

- А вы не могли сразу сказать, что говорилось в вашем приказе? - спросила Вентицено. - С чего бы это НГШ забирать мою командира звена?

- Не могу сказать, госпожа капитан. - ответил Темиров. - Меня не поставили в известность.

Айша пристально глянула на него. Карабинеров мало кто любил: до революции весь Корпус подчинялся министерству внутренних дел, служа одновременно военной и гражданской полицией. Для большинства военных это уже было достаточным поводом недолюбливать чёрно-красных, и карабинеры платили остальным военным той же монетой.

После революции всё изменилось. Вернувшись на Марцию, Айша узнала, что многие требовали вообще разогнать Корпус карабинеров, который МВД времён президента Берлиньери отправило против революционеров на Пьяццале Серениссима с боевым оружием в руках — сначала с тактическими ружьями, а потом и с гравиоружием. Карабинерам припомнили и разгоны демонстраций, и многое другое — но новая власть ограничилась лишь тем, что отдала Корпус министерству обороны, восстановив, таким образом, историческую справедливость ещё времён Консулата. Их функции в аппарате МВД передали новосозданной Национальной республиканской гвардии, и карабинеры остались исключительно военной полицией.

Не то, чтобы от этого военные стали любить их больше.

Но если бы карабинерам понадобилось её арестовать — с санкции военной юстиции или без — вместо одного Темирова здесь был бы целый отряд чёрно-красных в полной боевой выкладке и с обязательными наплечниками военной полиции, как же без них. Но Темиров был один. Хуже того: он был в форме — вплоть до фуражки, начищенных серебрянных застёжек и брюк с лампасами, заправленных в высокие штурмовые сапоги. Айша не встречалась с карабинерами в Мирано — предки избавили её от такой участи — но она была уверена, что в десятикилометровой зоне вокруг базы невозможно было найти даже одного человека в повседневном мундире. Даже командир авиабазы, полковник войск ПВО, щеголял в пятнистом армейском комбинезоне.

А значит, Темиров вполне мог примчаться сюда из самой столицы.

Но зачем?

- Госпожа капитан-лейтенант. - обратился к ней Темиров. - Мы должны выезжать. Это срочно.

- Срочно? - переспросила Айша. Она оглянулась на Фелицию; напарница глянула на неё, и взгляд её зелёных глаз показался Айше грустным. Обернулась к капитану Вентицено: комэск покачала головой.

- Приказ Главного. - пожала плечами она. - Ничего не поделаешь. Ладно, Хосино, я тебя отпускаю, так и быть. Всё равно корабль вы поломали, в ближайшее время он никуда не полетит…

- А что с ним? - невпопад спросила Фелиция.

- А, - отмахнулась Вентицено. - Всё. Каминскиене матерится в три этажа и клянётся гонять вас по всей базе. Разводным ключом номер три. Так что, Айша, езжай-ка ты, а Кьяромонте я, так и быть, куда-то спрячу от сержантского гнева...

- Прямо сейчас? - снова спросила Айша, глянув на карабинера. - Мне собирать вещи?

- Не могу знать, госпожа капитан-лейтенант. - ответил Темиров. - Но это очень срочно.

Айша вздохнула. Меньше всего сейчас она хотела бросить всё (включая тёплый душ и сравнительно мягкую постель) и мчаться, сломя голову, в Сан-Марко — даже по приказу начальника Генштаба и уж тем более — в рабочей форме вместо парадной. Но с другой стороны… это был приказ начальника Генштаба. Главного, как метко выразилась Вентицено.

Скорее всего, тёплый душ и мягкий матрас не были достаточно уважительными причинами для отказа.

- Ну ладно. - проговорила она. - Хоть переодеться можно?

***

Оливково-зелёный бронеавтомобиль нёсся по автостраде R91. Капли дождя барабанили по капоту, лобовому стеклу и крыше, словно осаждая машину со всех сторон; то и дело по стеклу пробегала волна, очищая его от влаги. Небеса, вытерпев достаточно надругательств над собой, обрушивались на столичную провинцию тропическим ливнем, невиданным в этих умеренных широтах даже в летние месяцы.

Сержант Темиров сидел за штурвалом, ведя машину; Айша — уже в чёрно-золотом повседневном мундире ВКС — сидела рядом, глядя в окно. По обе стороны дороги тянулись жёлтые поля травы; вдалеке гнулись тонувшие в тумане полосы деревьев. Уже пару раз они пронеслись мимо опустевших рядов одноэтажных домов в стороне от автострады: всё гражданское население в тридцатикилометровой зоне вокруг крупных населённых пунктов было эвакуировано — в города, закрытые силовыми щитами, или попросту вглубь континента, подальше от военных целей. Вавилоняне, как правило, не тратили снаряды на исключительно гражданские цели. Пока ещё  не тратили.

Третьему встреченному ими посёлку повезло меньше; один из вавилонских снарядов угодил в поле недалеко от него. Взрывная волна смела дома и сломала деревья на несколько километров вокруг. На месте удара был хорошо виден кратер от снаряда; его стремительно наполняла грязная дождевая вода. Это было давнее попадание — вокруг не было ни одной спасательной машины, только в грязи вокруг остались следы множества колёс.

Но и этого можно было избежать, подумала Айша.

Автострада была почти пуста — только один раз им навстречу попалось два автофрейтера, груженных контейнерами. До войны они так и сновали туда-сюда, но черезвычайное положение в экономике внесло свои коррективы: почти все гражданские грузы шли по железной дороге. Проехав развязку на Браччиано, на юго-запад, они миновали военный конвой — бронетранспортёр с пятёркой скучающих солдат на крыше, командно-штабную машину и три огромных восьмиколёсных пусковых установки. Контейнеры ракетоторпед проплыли мимо, словно ардуиннские левиафаны. Спереди конвоя ехал чёрный броневик со знаками военной полиции на бортах; Темиров приветственно поднял руку, и водитель броневика помахал ему в ответ. Солдаты не проявили такого же энтузиазма.

- ...Верховный Совет сегодня принял, а Сенат — утвердил проект закона «О трудовой повинности», предложенный президентом ван Хаутен. - говорила диктор новостного канала; Айша слушала её вполуха, глядя в окно. - Документ направлен на подпись президенту. Закон предусматривает привлечение отдельных категорий гражданского населения к трудовым работам в целях национальной безопасности государства, на время особого периода. Полный список специальностей, представителей которых могут привлечь к трудовой повинности, будет опубликован на странице Министерства труда в ближайшее время. Эксперты предполагают, что в первую очередь трудовая повинность коснётся инженеров-робототехников, ИИ-специалистов, программных и аппаратных архитекторов, инженеров-наномехаников и наноэлектроников, а также других специальностей, непосредственно связанных с промышленным производством.

Рекламный дисплей вынырнул из тумана, соткавшись из твёрдого света при их приближении. Для них контекстная реклама приняла облик фигуры — солдата в бронекостюме, прижавшую к нагруднику гравивинтовку. Она была без шлема; светлые волосы венчал алый берет с оскаленным профилем крылатого льва. Красные флаги развевались за её спиной; внизу вспыхнули буквы:

НА СТРАЖЕ МАРЦИИ

НАЦИОНАЛЬНАЯ РЕСПУБЛИКАНСКАЯ ГВАРДИЯ

Внизу горел адрес, в котором Айша тут же узнала свою окружную военную комиссию — по последнему постоянному месту жительства, в Ханамаки, на Сэнкё: Тохоку-дори, квартал 15, дом 4. В голове тут же всплыл пейзаж - узкая улица, прячущаяся в тени акаций, цилиндры жилых домов, высящиеся над ней, шум проезжающего троллайнера за спиной, и здание военной комиссии, выстроенное в подчёркнуто-марцианском стиле: белые стены, колоннада террасы над входом, красная покатая крыша.

Она так давно не была дома.

Первыми из тумана выступили габаритные огни автофрейтеров и автолайнеров, выстроившихся в двух полосах трассы; Темиров повернул штурвал, перестраиваясь в свободный ряд, и навстречу им показались массивные ворота КПП на въезде в город. Тусклая стеклянная стелла у обочины ожила при их приближении; солнечный свет не наполнял её, и вода стекала по её прозрачным граням вниз, к проекторам в её основании:

Добро пожаловать в

САН-МАРКО

столицу Светлейшей Республики Марция

Темиров провёл бронеавтомобиль через свободный ряд, провожаемый недовольными взглядами стоявших в очереди на въезд, оказавшись перед одним из въездов КПП. Знак «СТОП» вспыхнул алым перед ними; машина остановилась. Трое солдат в бронекостюмах уже шли ей навстречу. Айша заметила, что винтовки они держали наготове.

Это были довольно старые винтовки — выведенные из действующих войск лет семьдесят назад, доживавшие свой долгий век на складах Минобороны, в ожидании грядущей войны. Война наступила, когда её не ждали; и уж тем более никто не думал, что воевать придётся с Вавилонией. Война с Вавилонией тогда была чем-то, что происходит с другими людьми.

Как же беспечны мы были, подумала Айша.

Бронекостюмы солдат, принявшие фиксированный коричнево-зелёный цвет, возрастом не уступали винтовкам — старые армейские модели с высокими воротниками и округлыми броневыми пластинами на груди. Угловатые забрала визоров были надвинуты, сверкая крошечными глазками камер; дождь барабанил по металлическим куполам шлемов.

- Назовите себя. - потребовал возглавлявший тройку, поравнявшись с машиной. Виртуальный интерфейс определил его, как капрала Национальной республиканской гвардии. Это многое объясняло. Начиная с престарелого снаряжения.

- Сержант Осман Темиров, Корпус карабинеров. - ответил Темиров гвардейцу. - У меня приказ от начальника Генерального штаба.

- Так точно. - кивнул капрал. - Ваш пассажир?

- Капитан-лейтенант Хосино. - отозвалась Айша, оборачиваясь к капралу. Тот снова кивнул:

- Здравия желаю, госпожа капитан. - произнёс он. - Прошу прощения, но вас нет в списке.

- Госпожа капитан со мной. - ответил Темиров. - Приказ.

- Так точно. - ответил капрал и замолчал. Темиров ждал, глядя на него; Айша оглянулась вокруг, глядя на застывших вокруг машины двух других гвардейцев.

Она подняла руку, подзывая одного из них. Тот нерешительно подошёл, держа гравивинтовку стволом вниз, и вытянулся «смирно», торопливо вскинув руку к забралу шлема.

- Вольно. - сказала Айша; гвардеец рывком опустил руку. - Какое подразделение?

- Полк территориальной обороны НРГ «Сан-Марко-2», в/ч 61161, госпожа капитан-лейтенант. - доложил тот.

- Доброволец? - спросила Айша, припоминая всё, что знала о НРГ; первые подразделения, не доставшиеся в наследство от дореволюционного МВД, набирали из добровольцев — самообороны Пьяццале Серениссима, тех самых, что ещё недавно стояли на баррикадах против этого же МВД.

Иногда ей даже было интересно, что из этого получилось.

- Так точно, госпожа капитан-лейтенант. - ответил гвардеец и добавил: - Мы все добровольцы, госпожа капитан-лейтенант.

В его голосе слышалась гордость.

- Всё в порядке, - услышала она голос капрала с противоположной стороны машины. - Можете проезжать. - он обернулся к ней и вытянулся «смирно». - Госпожа капитан.

Его подчинённый торопливо козырнул и отбежал в сторону. Айша проводила его задумчивым взглядом.

Они въехали в Сан-Марко по проспекту Триумфале, мимо домов-полумесяцев Марцанно, высившихся слева от них, за вереницей озёр. Автострада проспекта выходила на набережную Марина-Дестра, тянувшуюся вдоль башен правобережных жилых массивов; за ней гнала неспокойные зелёные воды Венева, а за ней, в дельте, раскинулись Новый и Старый Город, сердце столицы. Сейчас он только частично выступал из тумана, в котором совершенно терялись левобережные Тревиньяно и Кампокроче; красные крыши Старого Города, белые фасады и башни Нового Города, вымпел флагштока на Пьяцца делла Репубблика, купол вокзала Термини.

Даже в дождь Сан-Марко не казался вымершим. Навстречу им и мимо них ехали автофрейтеры и даже редкие скутера, по Марина-Дестра гудели бело-синие троллайнеры, по бульвару вдоль набережной спешили куда-то люди. Но в воздухе не было ни одного люфтмобиля; вапоретто тоскливо жались к причальным стенкам, раскачиваясь на волнах, а кричащая реклама на щитах, проекторах и фасадах куда-то исчезла, не оставив и следа. Между прохожими ходили группками полицейские в экзоскелетах и гвардейцы — всё в тех же фиксированного цвета доспехах, но с оружием наготове. Полицейские дроны летали над улицами; казалось, что их было куда больше обычного.

Повсюду были флаги. Вымпелы на угловых домов, огромные штандарты, которыми кто-то завесил целые фасады, флаги на фонарных столбах вдоль эстакад и мостов. Кто-то нарисовал красно-зелёный с белой полосой флаг на боковом фасаде высокой жилой башни с видом на мост Понте Лансиари, дописав снизу размашистыми красными литерами:

AVANTI MARCIA!!

Айша проводила надпись взглядом, когда Темиров свернул на Понте Лансиари. Мост, обычно забитый транзитным автотранспортом, был почти пуст; только один раз навстречу им проехал троллайнер.

Казалось, будто Сан-Марко, город, не смыкавший глаз, не мог пробудиться ото сна.

С проспекта Лансиари машина свернула на улицу Скарамуччи, вглубь Нового Города, а оттуда — на проспект Репубблика, полосу света между белых стен. Айша удивленно глянула на Темирова; карабинер не повёл и бровью. Она рассчитывала, что он повезёт её дальше, на проспект Венево, где высились алые стены Министерства обороны; но вместо этого Темиров въехал на мост Понте Репубблика, пересекая ещё один из рукавов дельты, и проехал дальше по проспекту — до самого его конца на Пьяцца делла Репубблика. Флагшток с красно-зелёным флагом развевался высоко над крышами Нового и Старого Городов, и Темиров, обогнув его по периметру площади, повернул на широкий променад улицы Национале.

На Пьяццале Серениссима.

Площадь была вновь открыта для проезда, отстранённо подумала Айша, пока машина, сбавив скорость, проезжала через неё — мимо колонны Монумента Республики, мимо цветов, усеивавших её подножие, мимо чёрного монолита стены памяти в начале улицы Спадария.

Она не была на Пьяццале. Когда протесты только начались, она не обратила на них внимания: в Сан-Марко всё время кто-то протестовал. Когда Берлиньери попытался разогнать их, она понаблюдала за происходящим издали, но не предавала им особого значения. Военные были вне политики — даже изнывавшие от безделия военные на Кафе.

А потом на Пьяццале Серениссима пролилась кровь.

Позже, вернувшись на Марцию, Айша узнала от знакомой из берсальеров, что вся их бригада последний месяц перед падением Берлиньери сидела в предбоевой готовности — ждала, что их отправят в столицу, подавлять восстание. Этого не случилось. О том, что в самый разгар побоища на Пьяццале дредноуты Флота метрополии вышли на низкую орбиту, она узнала ещё позже: ей рассказала об этом Фелиция. Можно было сколько угодно думать, что военные были вне политики… но это было ложью.

Тогда, на Кафе, не в силах оторвать глаз от новостной трансляции, она поняла это впервые.

Машина свернула с Пьяццале Мемориале на улицу Кьяроччини, миновав баррикады, и проехала дальше, прежде чем свернуть вбок, на улицу Саллустиано, под своды раскинувшихся над мостовой крон деревьев. Листья ненадолго скрыли их от дождя, пока Темиров не повернул — на бульвар Феличчи, к зданию Национального банка, а затем — не свернул ещё раз на улицу Сиена.

К Администрации Президента.

***

Проезд по улице Сиена перегораживала высокая металлическая стена, над которой едва заметно дрожал воздух; Айша почувствовала едва ощутимый гул работающего генератора щита. За стеной, из-за раскинувшихся зелёных крон деревьев, выглядывал массивный белый фасад Администрации, высокими колоннами упиравшийся в землю.

Темиров остановил машину напротив стены; навстречу им уже шло двое человек в серых бронекостюмах, с оружием наготове. Краем глаза Айша заметила движение наверху стены, в шедшей по периметру амбразуре.

Они были на мушке.

- Сержант Темиров, Корпус карабинеров. Это капитан-лейтенант Хосино. Мы по приказу.

Солдат, к которому обращался Темиров, не ответил. Вместо этого Айша ощутила лёгкое касание — к своей голове, своему сознанию; ощущение продлилось буквально секунду и исчезло, будто его и не было.

- Проезжайте. - разрешил солдат в сером и отступил от машины. Секция стены перед ними вздрогнула и отошла в сторону, расходясь надвое.

Темиров тронул машину, направляя её в открывшийся проём. Солдаты — бойцы Службы госохраны, подумала Айша — проводили их взглядами, пока они проезжали мимо. С противоположной стороны стена стояла, откинув опорную плиту, на тусклом зеркальном покрытии улицы; за ней шёл ещё один рубеж охраны. А затем улица внезапно расширилась, стены вокруг расступились, и Администрация Президента предстала перед ними.

Отсюда Администрация выглядела ещё внушительнее. Высокие колонны упирались в гранитное основание из крупных, неровных камней; их венчала широкая скошенная крыша. Окна, смотревшие на улицу, казались бойницами; само здание больше напоминало крепость даже в самые мирные времена. Два крыла Администрации огибали крошечную площадь посередине улицы, окружая её с двух сторон. Первая Республика выстроила это здание для своего Генерального штаба; адмирал Монтекьяри, провозгласив Консулат, сделала его средоточием своей исполнительной власти. Второй Республике оно перешло по наследству.

Теперь его военные корни ощущались особенно сильно.

Вдоль фасада Администрации висели красно-зелёные флаги. Самый большой из них закрывал собой колонны над главным входом, смотря прямо на середину площади: кроваво-алая полоса сверху; тёмно-зелёная — снизу; белый крест посредине, разделявший полотно надвое; и золотая львиная голова, обрамлённая крыльями, распахнувшая пасть в беззвучном рыке, в левом верхнем углу знамени. Крошечные алые вымпелы развевались на ветру; на флагштоках у массивных дверей входа, привязанные к верхушкам штандартов на стенах, к угловым шпилям ограды на крыше. У гранитных ступеней высились два флагштока; на одном из них реял президентский штандарт — алый с зелёной полосой внизу и крылатым львом посередине. Другой флагшток венчало более невзрачное полотно.

Это был марцианский флаг. Его края были изорваны; полотно потемнело от грязи, сажи и копоти. Тусклая львиная голова всё так же скалилась слева; белый крест посредине поблек, потемнел и едва угадывался, превратившись в тонкую полосу. Зелёной материи не было вовсе; низ флага, растрёпанный и порванный, казался абсолютно чёрным.

Один вид израненного полотна заставил Айшу вздрогнуть.

Она прошла следом за Темировым к гранитному подножию Администрации, мимо двух флагштоков. Дождь и не думал униматься; вода шумела, стекая вдоль канавок на фасаде, омывая широкие каменные ступени, глухо стуча по козырькам фуражек. Воздух был влажным и будто спёртым — как духота перед грозой. Но гроза и не думала миновать.

Айша прошла мимо двух постовых у входа, державших гравивинтовки с примкнутыми штыками на плече. Массивные двери открылись, пропуская их внутрь, в залитый светом зал со сводчатым потолком, в прохладу кондиционированного воздуха, ударившую ей в лицо.

Им пришлось пройти через поле турникета, пропустившее их; служащая госохраны в мундире выдала им временные пропуска, а другой служащий — повёл их за собой, вежливо попросив не отставать. Он провёл их вверх по ступеням зала, на второй этаж, в коридор с кремовыми стенами и тёмно-красным ковром под ногами. Окон в коридоре не было; тусклый свет отбрасывал тени по углам. Служащий подвёл их к невзрачной двери, у которой дежурили двое солдат в серых бронекостюмах; одна из них, судя по фигуре, кивнула и открыла дверь перед ними.

Айша сглотнула и вошла внутрь.

И застыла на пороге.

- Госпожа капитан Хосино. - произнесла Эмилия ван Хаутен. Президент Марции стояла напротив высокого окна, заложив руки за спину, ярко-белая фигура против свинцовых облаков в небе снаружи.

- Госпожа президент, - начала было Айша и осеклась, оглянувшись на две фигуры в чёрном, стоявшие по сторонам от ван Хаутен. Свет люстры под потолком ярко блестнул на золотых львиных головах наплечников, и Айша поспешно вытянулась «смирно», вскинув руку к козырьку фуражки: - Господин адмирал! Господин министр!

- Вольно. - ответил ей Ханс Фальке. Адмирал — начальник Генерального штаба — стоял у невысокого стеклянного столика, слева от ван Хаутен и министра обороны, генерала Мирзаева. - Сержант Темиров, оставьте нас.

- Так точно. - произнёс Темиров и вышел наружу. Айша слышала за спиной его шаги, а затем — шелест двери и щелчок замка позади.

Она опустила руку. Фальке чуть наклонил голову в знак одобрения.

- Капитан Хосино, - сказала ван Хаутен, глядя на неё. - Польщена встретиться с вами. Прошу вас, подходите ближе.

Айша нерешительно шагнула вперед. Ноги будто не слушались её. Ван Хаутен ожидающе наблюдала за ней, стоя вполоборота. На груди её белого костюма горел алый росчерк вымпела. Голубые глаза изучающе смотрели на Айшу; короткие рыжие волосы обрамляли лицо.

Рыжие . Точь-в-точь, как у Фон.

Она нерешительно застыла в нескольких шагах от собравшихся. За окном, из-за красных крыш Старого Города, выглядывал Монумент Республики, будто вонзаясь в сумрачное небо. Белые фасады Пьяццале Серениссима терялись в тумане; Музей Республики чёрным пятном выделялся на их фоне.

Она отвела взгляд.

- Насколько я понимаю, - вновь заговорила ван Хаутен, глядя на неё, - вы только что вернулись из боевого вылета, капитан Хосино. Я права?

- Так точно, госпожа президент. - ответила Айша, глядя прямо перед собой.

- Хорошо. - произнесла ван Хаутен. - Капитан Хосино, что вы можете сказать об истребителях, которые вы пилотируете?

Айша моргнула.

Сказать? Она могла много сказать о тех трёх истребителях, что ей пришлось поменять за последние три месяца, причём в основном — в нецензурных выражениях. Учебно-боевой «Фольгоре Дуо» был четвёртым в этом послужном списке: за последние пять вылетов у него три раза накрывалось охлаждение, один раз — заглох из-за износа катушки правый маршевый двигатель, и один раз — прямо во время атакующего броска произошёл облом системы. Тогда им с Фелицией очень повезло, что они остались живы. И что их противником был не вавилонский перехватчик.

Но сказать это вслух президенту Марции? Министру обороны? Она глянула на Мирзаева; генерал-карабинер выжидающе смотрел на неё, стоя рядом с ван Хаутен. Начальнику Генштаба? - впрочем, поправилась она, у Фальке просто не было выбора. Как и у неё.

И сейчас она могла об этом сказать.

- Разрешите говорить начистоту? - спросила она пересохшими губами.

Ван Хаутен едва заметно кивнула.

- Я настаиваю. - произнесла она.

Айша сглотнула. От волнения горло пересохло.

- Истребители класса «Фольгоре», - проговорила она, глядя в сторону, - которые я пилотирую с самого начала войны, абсолютно непригодны для боевых действий.

- С начала войны, - продолжила Айша; она слишком хорошо помнила начало этой войны, - мне пришлось сменить четыре машины из-за боевых потерь. Мой ST.99, который я пилотировала на Кафе, в 629ой эскадрилии, из-за сильного перегрева был вынужден… выйти из боя и бежать. - последние слова она выдавила из себя, стараясь не думать, не вспоминать; не слышать голос Фон в последний раз, как она делала это каждую ночь; не видеть, как её истребитель исчезает, отрезанный коконом сверхсветового привода; как она остаётся одна .

- После прибытия на Марцию его было решено списать по результатам технического осмотра. Второй истребитель, на который меня назначили в 31ой эскадрилии, мне пришлось оставить уже во втором вылете из-за облома системы… фатальной ошибки системы управления огнём. - поправилась она. - Третьей машиной был ST.98E – из экспортной партии для Стефии; и я могла бы назвать его самым надёжным, если бы в последнем вылете у него не сгорел от перегрева генератор фронтального щита. Месяц назад я была назначена на ST.101D вместе с лейтенантом Кьяромонте, и только за предпоследние пять вылетов он трижды перегревался из-за отказа системы охлаждения, один раз произошла аварийная остановка двигателя, и один раз — фатальная ошибка системы управления огнём. В последнем вылете из-за перегрева вышел из строя главный радар целеуказания.

- В среднем примерно половина лётного состава нашей эскадрилии во время вылета теряет боеспособность из-за перегрева, поломки, ошибок системы, износа деталей или всего одновременно. - сухо проговорила Айша. - В то же время противник не испытывает таких же трудностей. Истребители вавилонян не перегреваются, у них не глохнут двигатели и совершенно исключены ошибки системы. Из трёх пилотов моего звена только у одного был налёт больше ста часов, и он погиб сегодня на орбите, в бою с вражеским перехватчиком. Настоящее чудо, что мы даже сбиваем кого-то из них. Госпожа президент.

Она замолчала. Слова всё ещё крутились у неё на языке; усилием воли она удержала себя.

Ненадёжный истребитель несколько раз чуть не убил её.

Ненадёжный истребитель убил многих её друзей, товарищей и — теперь — подчинённых. Лишняя секунда, лишний градус тепла, лишний километр в секунду, лишний выстрел: вся разница между жизнью и смертью в бою истребителей была в них.

Ненадёжный истребитель убил Фон.

- Благодарю вас, капитан Хосино. - донёсся до неё, будто издали, голос ван Хаутен. - Я хотела услышать об этом из первых уст. От человека, одной из первых вступившей в бой с вавилонянами. От вас, капитан Хосино.

Айша не ответила, глядя мимо неё. Слова. Чего значили слова?

- Господа? - спросила ван Хаутен. - Ваши комментарии?

- Всё так и есть. - подал голос Мирзаев; голос министра обороны звучал глухо. - Cостояние абсолютно всех действующих «Фольгоре» оставляет желать лучшего. Мягко говоря. - в голосе Мирзаева прорезалась сталь. - И это те машины, которые не пришлось вообще списать, потому что последние десять лет «СТТ» штамповали откровенный брак. Капитан-лейтенант Хосино не преувеличивает: по сравнению с ними экспортные модели — верх надёжности!

- И у нас нету выбора. - негромко проговорил Фальке. - Либо такие истребители, либо никаких вообще. И с каждым вылетом их становится все меньше. Мы можем поставить под ружьё миллиарды человек. Но им нечем будет воевать с Вавилонией.

- Благодарю вас. - ответила им ван Хаутен. - Капитан Хосино?

Айша вздрогнула. Она обернулась к ван Хаутен, всё ещё не встречаясь с ней глазами.

- Завтра адмирал Фальке отбывает в Федерацию во главе нашей военной делегации. - сообщила ван Хаутен. - Приглашение поступило от правительства Федерации. Я хотела бы, чтобы вы отправились вместе с ними.

Айша замерла. Слова вдруг застряли в горле.

Отправиться в Федерацию?

Сейчас?

Зачем?

- ...Зачем? - выговорила она вслух.

- Сейм Федерации принял резолюцию о поддержке Марции неделю назад. - пояснила ван Хаутен. - Пока эта резолюция не подразумевает каких-либо обязательств со стороны Федерации. Тем не менее, канцлер Ястрземский в разговоре со мной официально пригласил нашу делегацию для консультаций. В том числе и по вопросу возможной военной помощи.

- В другое время я возглавила бы делегацию сама. Но сейчас я не имею права покинуть Марцию… а Габриэле - вице-президент Зеро — слишком нужен мне здесь. К тому же, адмирал Фальке хорошо осведомлен о том, в чём мы нуждаемся.

- Нам нужно оружие. - поддержал её Фальке. - Нам нужна техника. Истребители, перехватчики, боеприпасы, оборудование, детали. Всё то, что мы только пытаемся вернуть в производство сейчас — а нужно ещё позавчера. Да, у нас есть склады и резервы, но… вы лучше меня знаете, что мы достаём из этих резервов. Нам нужно время . И без помощи нам его не выиграть.

- И поэтому, - подвела итог ван Хаутен, - я хочу, чтобы вы отправились в Федерацию, капитан Хосино. Вы из первых рук знаете, в чём мы нуждаемся. В чём вы  нуждаетесь. Вы, как одна из наших новых асов. Как человек, которая сражается с первого дня.

Айша не ответила.

Отправиться в Федерацию? На другой конец Галактики? Сейчас? Это было больше похоже на бегство, но… они были правы. Фальке был прав — им нужна была помощь, военная помощь, иначе Марция падёт. И падёт очень скоро.

Айше не хотелось признавать это. Но рано или поздно Марции было не устоять — без линейного флота, с изношенной и ненадёжной техникой, против огромной военной машины Вавилонии. Невероятными жертвами удалось лишь ненадолго остановить её, отсрочить конец; но в конце концов Вавилония сокрушит их, раздавит под весом снарядов, истребителей, кораблей, и Марция перестанет существовать. И не только Марция: Ардуинна, Вакарина, её родной Сэнкё…

Одна только мысль о вавилонском ярме приводила Айшу в ужас. Но с каждым днём оно было всё более неотвратимо.

И она не знала, как его избежать.

Но ван Хаутен тоже была права. Она сражалась с Вавилонией с первого дня — даже не думая, не размышляя, следуя за ней , за Фон… а теперь Фон была мертва. И Айше не оставалось ничего, кроме как идти дальше.

Ради Марции. Ради Сэнкё.

Ради Фон .

- Я согласна. - проговорила она. - Я согласна, госпожа президент.

- Хорошо. - ответила ван Хаутен. - Я знала, что могу на вас положиться.

- Мы отбываем завтра. - произнёс Фальке. - Я введу вас в курс дела по дороге. Приказы будут готовы уже к вечеру, а до тех пор вам придётся заночевать здесь. Темиров вас проводит.

- Так точно. - выдавила Айша.

- Мы рассчитываем на вас. - добавила ван Хаутен. - Cкажите им, с чем мы сражаемся. Убедите их помочь.

- Иначе, - сухо проговорил Мирзаев, - все наши усилия будут напрасны.

Айша кивнула. Она знала. И она была готова сделать всё, чтобы не допустить этого.

Чтобы все их жертвы были не зря.

Чтобы смерть Фон была не напрасной.

***

- ...Проснись-ка, Фон! - вкрадчивый голос раздавался над самым её ухом, и Фон почувствовала, как колотится от страха сердце в её груди. - Фон!

Раздался громкий щелчок, и Фон вскрикнула, широко распахнув глаза. Она дёрнулась всем телом вперед и тут же обвисла в приковывавших её к стене кандалах, больно впившихся в запястья и лодыжки. Спину в месте удара нестерпимо жгло; из её глаз брызнули слёзы.

- С добрым утром! - чужие пальцы схватили её за подбородок, повернув к себе, и Фон с ужасом уставилась в улыбающееся лицо полковника Миениине. Вавилонянка широко улыбалась.

Она всегда  широко улыбалась.

- Неужели ты не рада меня видеть? - притворно изумилась Миеннине, глядя в широко распахнутые глаза Фон. - Ай-ай-ай! Стоит мне выкроить минутку, чтобы тебя проведать, и вот так-то ты себя ведёшь? - её пальцы погладили Фон по щеке, перечёркивая дорожки высохших слёз. - Это совсем никуда не годится. Лейтенант?

Сбоку послышались шаги сапог по кафелю, и показалось лицо другой вавилонянки — обрамлённое короткими каштановыми волосами, расплывшееся в глумливой ухмылке. Очень знакомой ухмылке.

Губы Фон умоляюще задрожали. Миениине отступила, выпустив её, и лейтенант нависла над ней, стальной хваткой вдруг сжав горло дрожащей Фон, над съехавшим вниз ошейником-ограничителем. Она вдруг почувствовала, как что-то угловатое впилось в низ её живота.

Боль пронзила её, и Фон взвизгнула, изгибаясь всем телом, изо всех сил дёргаясь в оковах — но лейтенант крепко держала её, прижав затылком к стене, вынуждая тщетно двигать бёдрами, тщетно пытаясь уйти от нового разряда. Ей это не удалось.

Она взвыла, замотав головой, содрогаясь всем телом; пальцы на шее разжались, и Фон, всхлипывая, обвисла вдоль стены. Слёзы катились по её лицу. Её била дрожь; она тщетно пыталась свести скованные ноги, чтобы прикрыться от нового удара. Между ног и внизу живота расплывалась нестерпимая, жгучая боль.

- Мне говорили, что ты уже совсем плоха. - донёсся издали голос Миениине; звуки вавилонского, бросавшие её в холодный пот, обрывками падали между марцианских фраз переводчика. - Я вижу, они не ошибались, раз уж лейтенанту пришлось так тебя расшевелить. Как жаль, Фон, как жаль! Ты очень меня радовала. - шаги раздались совсем близко; рука сгребла Фон за немытые волосы, вздёрнув её вверх; она тихонько завыла от боли, заплаканными глазами таращась на мучительницу. - Где же твоё упрямство, Фон? Где твоя дерзость? - она наотмашь ударила Фон по щеке; голова Фон безвольно качнулась от удара. - Где? Неужели ты, - ещё один удар; Фон бессильно заскулила, стараясь отвернуться, но Миениине держала крепко, - ничего мне не скажешь, а, Фон?

Фон всхлипнула, отводя глаза. Она не могла смотреть на неё. Больше не могла. Дерзость? От её дерзости не осталось и следа уже очень давно.

Она не помнила, когда. Всё, что она помнила — свет, неизменно встречающий её, боль — в избитом и иссечённом теле, в стёртых кандалами руках, в пальцах, лишившихся ногтей, в перетянутых и пробитых насквозь грудях, боль в охрипшем горле, боль в животе, боль между ног… и они . Каждый раз, всегда, вокруг были они .

Это продолжалось вечность.

- Как жаль. - процедила Миениине и отпустила её. Голова Фон безвольно повисла; она невидящим взглядом уставилась на решётку в белом кафельном полу. - У меня были на тебя большие планы, Фон. Мы ещё столько всего могли бы с тобой сделать!..

Фон почувствовала, что её лихорадит. Она тяжело задышала, всхлипывая, глядя в пол, изо всех сил стараясь не думать — но последние слова пульсировали в её мозгу.

- ...не надо. - выдавила она сиплым голосом. - не надо!..

- Ну что ты, Фон. - протянула Миеннине, отворачиваясь от неё; она прошла куда-то вглубь душевой, оставив плачущую Фон позади. - Конечно же, надо.

Фон хрипло вдохнула. Слёзы катились по её щекам. Рассечённые губы, дрожа, безостановочно шептали одно и то же. Неслышно. И бесполезно.

- Знаешь, Фон, - шаги послышались вновь, совсем рядом; кто-то вздёрнул Фон на ноги, заставив её тихо заскулить от боли, и перед ней вновь показалась улыбающаяся Миениине. - Я так подумала… скажи, а зачем тебе груди, а, Фон?

Её рука притронулась к обвисшей правой груди Фон, приподнимая её. Миеннине наклонила голову, задумчиво разглядывая запёкшуюся чёрную рану посредине — след от металлической спицы. Так, будто видела её впервые. Фон не помнила, когда её груди освободили — вытащили спицы, пробившие их насквозь, распустили жгут. Не из жалости. Им  просто наскучило.

- От них почти ничего не осталось. - прокомментировала Миеннине, ощупывая левую грудь Фон. Касание вдруг отозвалось болью. - Ещё и больно, да? Одни неприятности тебе от таких грудей, правда?

Фон смотрела на неё, слушая, как громко колотится сердце. Она  же не могла говорить всё это просто так, это ещё одна пытка, ещё одни мучения… она затряслась, тщетно дёрнув коленями, пытаясь отстраниться, вжаться в стену. Безрезультатно.

- ...не надо, - едва слышно прошептала она.

- Вот я и думаю, - продолжала Миеннине, не слушая её, - что они тебе больше и не нужны.

Её улыбка стала ещё шире, и Миеннине отступила на шаг. Фон с ужасом смотрела на её улыбающееся лицо.

И на тонкое, узкое лезвие скальпеля, вдруг ярко сверкнувшее в её руке.

- А значит, - добавила Миениине, - их нужно убрать .

***

Фон закричала.

Виэр вскочила, бросившись к ней; Фон скатилась с дивана, отшвырнув одеяло, и рухнула на пол, обхватив себя руками поперек груди — будто пытаясь что-то защитить; и она не переставала кричать.

- Фон!! - выкрикнула Виэр, подбежав к ней; она схватила Фон за плечи, но та дёрнулась, вырываясь, пытаясь отползти и не ослабляя своей хватки. - Фон!! Всё в порядке!! Фон!!!

Крик оборвался. Фон тяжело задышала, лёжа на боку; её плечи тряслись, пальцы судорожно впивались в бока, вминая ткань майки, глаза затравленно стреляли по сторонам. Увидев Виэр, она вскрикнула, попытавшись отползти вновь — но ей это не удалось; Виэр схватила её за плечи, и схватила крепко.

- ФОН!! - выкрикнула она ей в лицо; Фон смотрела на неё, тяжело дыша. Через ладони Виэр чувствовала, как часто колотится её сердца; она вся дрожала.

То же Виэр могла сказать и про себя.

- Всё в порядке. - повторила она, всё ещё держа Фон за плечи. Та попыталась вырваться снова, двинув плечами, но безуспешно. В конце концов, она была не единственной с искусственными мышцами. - Всё хорошо. Успокойся.

Фон всхлипнула, замотав головой. Её губы мелко дрожали. Плечи ходили ходуном.

- ...нет, - прошептала она слабым голосом, - нет, нет…

- Всё хорошо. - повторила Виэр, не отпуская её. - Всё хорошо. Ты в безопасности. Всё хорошо.

Она почувствовала, что сама дрожит. Снова , подумала она. Это случилось снова. И это было неизбежно.

Невозможно было полностью заблокировать человеческую память. Долгосрочную, обеспечиваемую виртуальным интерфейсом — разумеется, да; остальную — нет. И уж тем более — не тогда, когда ты балансировала на грани дисассоциации, живя в реконструированном теле. Виэр хорошо помнила свои кошмары после реконструкции — когда редкую ночь ей не снилось, как её грудь взрывается наружу фонтаном крови, металла и разорванных мышц бронекостюма, и как мир вокруг разрывается на куски. Хорошо помнила психолога, капитана Гудачкову, раз за разом терпеливо объяснявшую ей, почему иначе было нельзя. Невозможно.

Она могла только догадываться, что каждый раз переживала Фон.

Плечи Фон дёрнулись под её руками; она тихо всхлипнула, шмыгнув носом, отворачиваясь от неё. Но ей не удалось скрыть выступившие слёзы: Фон плакала. Виэр смотрела, как дрожат её губы, как слёзы стекают по щекам, как плач переходит в рыдания — и она не смогла терпеть больше.

Она обняла её, притиснув к себе, уткнув её голову в своё плечо.

Фон плакала. Виэр обнимала её, чувствуя, как она вздрагивает от рыданий; её руки гладили её по спине, по рыжим волосам, пытаясь успокоить, пытаясь сказать ей, что всё в порядке… но что было в порядке?

Фон реконструировали, вернув буквально с того света — но не вернули ей прежнее тело. Не смогли… или не захотели. Ей заблокировали память, как и Виэр когда-то — но, в отличие от Виэр, у неё не было психологов, всегда готовых помочь. Как и не было привычного тела, которое было у Виэр — даже несмотря на то, что её практически разорвало на куски.

И ей ничего не говорили. С юридической точки зрения у неё не было даже личности; полицейские и городские системы видели на месте Фонделины Крочесни программную заглушку, временную личность, созданную волей УВР и СБК. Она была в вакууме. Её отложили в сторону до лучших времен, пока не понадобится — не сказав ей даже, зачем её вернули к жизни.

Виэр могла попытаться облегчить её участь — и готова была рвать на себе волосы, потому что ей это не удавалось. Разбитые стёкла, панические атаки, кошмары… и она ничего не могла с этим поделать. Ничем не могла ей помочь.

Ничем .

- ...Виэр? - тихим хриплым голосом спросила Фон. Виэр отстранилась, не выпуская её, чтобы посмотреть на неё; лицо Фон, заплаканное, с покрасневшими глазами, переменилось, став совершенно неподвижным. - Не трогай мои волосы. - Виэр поспешно отдёрнула руку, только что гладившую затылок Фон. - Извини.

- Я понимаю, - сказала Виэр, глядя на неё. - Я понимаю.

- Виэр, - повторила Фон. - Ты можешь ответить на один мой вопрос?

- Если смогу. - ответила она, втайне страшась этого вопроса. Она не могла разглашать Фон секретную информацию. Как бы ей не хотелось. А особенно — ту, что находилась под уровнем секретности «Гаудете».

- Как умерла командир вавилонян? - сухо спросила Фон. Виэр ошалело уставилась на неё; лицо Фон будто окаменело. - Я хочу знать. Ты сказала, что все они  мертвы.

- Да, я… да. - пробормотала Виэр. Могла ли Фон знать о деталях своего спасения?

Ответа не было. Но она имела право знать .

- Она застрелилась. - сказала Виэр. На лице Фон не дрогнул ни один мускул. - Снесла себе полголовы из гравипистолета. Мы хотели взять её живой, Фон. Но не успели.

- Вот как. - проговорила Фон. Её взгляд дрогнул, дёрнувшись куда-то в сторону; губы сжались в тонкую линию.

- Она отрезала мне груди. - произнесла Фон. Виэр застыла, ошеломленная, застигнутая врасплох, глядя на неё. - Скальпелем. Очень медленно, Виэр, целую вечность. Приговаривая, как они уже ни на что не годились. Каждую секунду я была в сознании, Виэр. Каждую. Я умоляла их убить меня, прекратить всё это, как умоляла каждый раз, когда им в голову приходила новая пытка, я сорвала себе горло криком, чуть не обезумела от боли; а она всё продолжала резать, и этому не было конца.

Её голос задрожал и сломался на последнем слове. Виэр молчала, не в силах даже что-нибудь сказать, ошеломленно глядя на неё. Она знала, что делали с Фон: она видела записи, собственноручно сделанные вавилонянами. Но она и не знала, что целая полковник МГБ пытала Фон лично.

- Я… - пробормотала она, - Фон, я…

- Я только что видела всё это во сне. - продолжила Фон тихим голосом. - Всё. Чтобы проснуться и понять, что это не сон. Что всё это было со мной. Что мне действительно отрезали груди скальпелем и заставили смотреть на это. Что было всё то, что они делали со мной… я могла бы пересказывать тебе часами, Виэр.

- Фон… - прошептала Виэр.

- Знаешь, что было потом? - спросила Фон. - Потом Миениине приказала прибить меня к той стене. Сказала, что я ей наскучила. Я была игрушкой , Виэр. С которой вдоволь наигрались и выбросили, оставив подыхать. Как отрывают крылья насекомым. О, разумеется, они  ещё навещали меня — каждый день; а я не могла даже потерять сознания. Даже на секунду. Даже подыхать я должна была столько, сколько им  захочется.

Она сглотнула. Слёзы снова блестнули в уголках её глаз; Фон дёрнула головой, пытаясь их смахнуть. Ей не удалось.

- Ты говоришь, что они  мертвы. - проговорила она. - Но я вижу их , Виэр. Каждый раз, когда закрываю глаза. Каждый раз, когда смотрю на себя. Даже сейчас они  играют мной, Виэр. Как хотят.

- Они  мертвы. - твёрдо сказала Виэр. - Я сама видела все их тела. И этой… Миениине, и тех, кто тебя сторожил, и того, который был у тебя… в последний раз. И даже ничего толком не смог там сделать, судя по камерам. Они мертвы, Фон. А ты жива.

- Жива ли? - проговорила Фон, глядя в сторону. - Может быть. А может, Фонделина Крочесни умела там, распятая на стене камеры. Может, уже тогда от неё ничего не осталось.

- А кто тогда ты? - спросила Виэр. - Не городи ерунды. Ты жива. Ты не эхо, не отражение, не слепок сознания. Ты — настоящая.

- Ты никогда не знала настоящую Фонделину Крочесни. - сухо сказала Фон. - До того, как она попала в руки вавилонян, а вавилоняне — игрались с ней, как хотели. И играют до сих пор. Откуда тебе знать, какая  я?

- Ты живая. - упрямо ответила Виэр. - Ты чувствуешь. Я держу тебя в руках, Фон. Уж я-то как-нибудь отличу живого человека от мертвеца.

- Даже от живого мертвеца? - спросила Фон, искоса глянув на неё. Виэр упрямо кивнула.

- Да. - сказала она. - Особенно.

Фон ничего не ответила.

Негромкий звук раздался у Виэр в ухе. От неожиданности она вздрогнула — и глянула на имя контакта, вспыхнувшее перед её глазами.

- Извини. - пробормотала она Фон, прежде чем принять звонок: - Шелдон? Откуда, машины побери, тебя принесло?

- Я на подлёте к твоему дому, Виэр. - сообщил Шелдон в ухе. - Со мной полковник Гуменюк. Нам надо поговорить, Виэр. Лично.

- Сейчас? - Виэр глянула в окно; по ту сторону огнями окон горел соседний дом, а за ним, поверх тёмных крон деревьев и блестящей линии железной дороги, созвездиями пылали другие дома — Менув, Беляны, и даже, где-то вдалеке, Винограды и Коширцы. - Вы с ума сошли, или что? Вы половину района переполошите!

- Не переполошим. - ответил Шелдон. - Мы сядем на крыше.

Виэр заскрежетала зубами. Садящийся на крышу люфтмобиль привлечет внимание разве что бойцов ОГ 34, наблюдающих за домом: посадочные площадки на крышах были устроены не просто так. Но Гуменюку с Шелдоном приспичило поговорить, да ещё и лично, в первом часу ночи — да ещё и сейчас, когда с Фон случилось такое?..

О последнем они могли и не знать. Она надеялась, что они не знали.

Но отказать собственному куратору от УВР, равно как и начальнику Третьего отдела, она тоже не могла.

- Я буду. - молча бросила она. - Не задерживайтесь долго, в гости не приглашу.

- Ещё чего. - беззлобно фыркнул Шелдон. - Пять минут.

Виэр оборвала связь и про себя выругалась.

- Фон, - проговорила она; Фон обернулась к ней. - Мне нужно будет выйти на пару минут. Ты сможешь обойтись без меня, пока я не вернусь? Сейчас?

- Я… - Фон замолчала, раздумывая, будто не желая отвечать на вопрос. Руки Виэр всё ещё обнимали её; они сидели вдвоём, на полу, глядя друг на друга… и меньше всего Виэр хотела перестать.

Была ли Фон того же мнения?

- Я попробую. - кивнула, наконец, Фон. - Как-нибудь.

- Может, дать тебе снотворное? - спросила, на всякий случай, Виэр. Фон отрицательно помотала головой.

- Скорее, наоборот. - ответила она, глядя на неё. - Спать я стану в самую последнюю очередь.

***

Люфтмобиль садился, подсвеченный сиянием гравиподвески.

Виэр огляделась по сторонам, стоя на продуваемой горячим воздухом крыше. В мозгу настойчиво пульсировала мысль, что сейчас их видно за километр. Яркие точки-светлячки люфтмобилей были нечастыми гостями в Браме-Заходней — здесь общественного транспорта хватало на все случаи жизни. Сейчас, как на зло, в небе над жилым массивом не было ни одного припозднившегося такси.

Только Шелдон и его любимый люфтмобиль, машины бы их побрали.

Волна горячего воздуха трепала её волосы. Люфтмобиль окатил её светом фар, оглушил воем турбины. Качнулся, приземляясь на выставленные шасси. Погасил демаскирующий ореол гравиподвески, сразу тяжело осев на колёсных стойках. Вой турбины начал медленно затихать; фары погасли, и дверь люфтмобиля откинулась вверх.

Шелдон выбрался наружу первым. Он всё ещё был в штатском — полная противоположность своему попутчику. Полковник Гуменюк, показавшийся следом за ним, так и был в форме — сером мундире ССО с шевронами УВР. Голову начальника «тройки» венчала скошенная набок серая фуражка с серебряной кокардой.

Гуменюк сиял . На лице начальника Третьего отдела блуждало донельзя довольное выражение, которое он не потрудился смыть с физиономии даже сейчас. Ему было с чего радоваться, кисло подумала Виэр. В кои-то веки у «тройки» было внимание. Было финансирование. К ней больше не обращались по остаточному признаку, для проформы, в отличие от ведомства полковника Шафарик. Впервые для УВР Вавилония затмила собой вечного соломанского врага — и плоды этого внимания пожинал именно он, полковник Гуменюк.

Виэр готова была поклясться, что и всю операцию «Архипелаг» Гуменюк считал исключительно своей заслугой.

- Майор Къелльберг. - кивнул ей Гуменюк, подходя ближе. Он не стал предлагать ей руку; Виэр не стала настаивать.

- Полковник. - сказала Виэр, сложив руки на груди. Она перевела взгляд на Шелдона, стоявшего рядом, и покачала головой. - Ты хоть знаешь, что демаскируешь нас своим люфтмобилем?

- Ещё чего. - фыркнул Шелдон. - Его сейчас никто не отличит от такси. Такси прилетают и улетают. Ничего особенного.

- Прошу прощения, майор, - неискренне добавил Гуменюк. - Но это было очень срочно. Мне было приказано встретиться с вами лично.

Виэр бросила взгляд на него. Лицо полковника неожиданно посерьёзнело; он внимательно буравил её взглядом из-под сдвинутых чёрных бровей.

- Что-то случилось? - спокойным тоном спросила она.

- Завтра в Вышеград прибывает делегация марцианских военных. - произнёс Гуменюк. - Во главе с начальником марцианского Генерального штаба. Их корабль прибудет в систему ночью, завтра утром они будут в Новом Двуре. СБК обеспечивает безопасность.

Он сделал паузу. Виэр смотрела на него. Служба безопасности Кабинета занималась безопасностью иностранных делегаций и официальных лиц; начальник Генштаба, вне сомнения, был таким официальным лицом. Но зачем сообщать об этом ей? Если только…

- Крочесни должна будет присутствовать. - сказал Гуменюк, и слова Виэр застряли у неё в горле: она уставилась на него, пока он продолжал говорить. - Она готова к такой встрече, майор?

Виэр смотрела на него, не находя слов. Её руки сами собой сжались в кулаки.

- Вы, курва мать, охренели? - негромко спросила она. - Сообщать мне об этом сегодня ? За восемь часов до посадки? Как мне теперь организовывать сопровождение до Нового Двура, безопасность на месте, да ещё и с СБК, да ещё и с целой делегацией?

- Я получил этот приказ немногим раньше. - сухо заметил Гуменюк. - Что до сопровождения, то его придётся свести к минимуму. Так что насчет Крочесни? Она — сможет?

- Сможет — что? - поинтересовалась Виэр. Она шагнула вперед, навстречу Гуменюку; полковник не повёл бровью. - Что она должна смочь? У неё мозги перештопаны на скорую руку, у неё каждую ночь кошмары, она опять  разбила зеркало, и она понятия не имеет, что она делает здесь. Ни новостей, ни психологов, Гуменюк. Ни-че-го . Только вопросы. Так зачем она здесь, а? Чтобы вам было, чем давить марцианам на эмоции?

- Я напомню, - заметил Гуменюк, словно не обращая внимания на угрожающе подступившую к нему Виэр, - что именно вашей идеей, майор Къелльберг, было держать её у себя дома, а не в безопасном месте, под наблюдением специалистов. Вы же водили её в город. Насколько мне известно, там  она вела себя нормально. Теперь вы утверждаете мне обратное?

- А она и ведёт себя нормально. - проговорила Виэр. - Большую часть времени. Когда не вспоминает про вавилонян. Или когда не смотрит на себя в зеркало. Вас когда-нибудь собирали по кусочку, а, полковник Гуменюк?

- Предки миловали. - ответил Гуменюк. - Вам же, майор Къелльберг, я бы рекомендовал на будущее подавать полную информацию. Я основывался на ваших докладах и результатах наблюдений, о чём и доложил. На основании моего доклада я и получил приказ. И я настоятельно просил бы вас, - добавил он, - отойти от меня на полшага. Майор.

Виэр не ответила. Их разделяло не больше полуметра. Более чем достаточно, чтобы раскроить Гуменюку его поганый череп, и тогда ему не поможет никакая реконструкция.

Даже вечной памяти не останется.

- Виэр! - воскликнул Шелдон, вклинившись между ней и Гуменюком. Виэр шагнула в сторону, но Шелдон заступил ей дорогу, раскинув руки. - Держи себя в руках!

- В руках? - прорычала Виэр, бросая взгляд то на Шелдона, то на стоявшего у него за спиной Гуменюка; его лицо оставалось прежним, и Виэр почувствовала, как внутри неё огненным столбом поднимается злоба. - Вы прилетаете сюда в два часа ночи, приказываете мне — причем о вещах, прямо касающихся моей подопечной, я почему-то узнаю последней  — и смеете меня ещё и укорять?! В том что я, мол, предоставляю не ту информацию? - она дёрнулась вперед; Шелдон толкнул её в плечо.

- Отставить! - рявкнул он. Виэр уставилась на него, тяжело дыша; крылья носа гневно раздувались, костяшки пальцев, сжатых в кулаки, побелели от натуги. - Виэр, опомнись! Дракой делу не поможешь! Приказ уже дан. Марциане будут в Новом Двуре завтра с утра. Вы должны там быть.

- Приказ? - спросила Виэр, сбитая с толку. - Чей приказ?

- Его Превосходительства верховного канцлера Федерации. - сухо ответил вместо Шелдона Гуменюк. - Сам Ястрземский хочет, чтобы Крочесни завтра была там.

Виэр глянула на него… и дёрнула плечами. Кулаки разжались; она отступила назад, выпутываясь из рук Шелдона.

Ястрземский. Всё упиралось в Ястрземского. Он назначил её и ОГ 34 ответственными за безопасность Фон. Он разрешил ей держать Фон дома, а не за семью магнитными замками в подземельях Острова. Он ничем не объяснил, зачем ему нужна была Фон — ничем, кроме сказанных тогда, больше месяца назад, слов про «веские доказательства».

Ради веских доказательств потерпевших не таскают на встречи с официальными делегациями. Даже с делегациями с их воюющей родины. И уж тем более — не держат потерпевших в полном неведении о происходящем.

Но с Фон Ястрземский поступил именно так.

- Хорошо. - неохотно бросила она. - Замечательно. Когда нам быть в Новом Двуре?

- За вами прибудет люфтмобиль. - сказал Гуменюк, демонстративно не глядя на неё. - Завтра, в восемь утра. И ещё одно. Мне было приказано сообщить, что с вами будет аудитор. Капитан Юстиции Войсковой.

- Аудитор? - переспросила Виэр. - Для делегации? Или зачем нам военный юрист?

- У делегации есть свои юристы. - оборонил Гуменюк. - Об остальном меня не проинформировали. Майор.

Виэр помотала головой, негромко выругавшись. Полёт в Новый Двур она ещё как-то могла пережить — даже без сопровождения, препоручив Фон и себя заботам Службы безопасности Кабинета. Теперь же откуда-то внезапно нарисовался военный юрист.

Адвоката она, вроде бы, ещё не требовала.

- Это всё? - сухо поинтересовалась она. - Или будут ещё какие-то сюрпризы?

- Всё. - в тон ей ответил Гуменюк. - Доброй ночи, майор Къелльберг.

Он отвернулся и зашагал к машине. Шелдон оглянулся за ним и покачал головой, обернувшись к Виэр.

- Что с тобой? - негромко спросил он. - Раньше ты не лезла драться с полковниками.

- Раньше, - процедила Виэр, - была Шафарик. Которая не занималась таким, курва мать, экспромтом . Давай уже, подвози его.

Шелдон тяжело вздохнул.

- Это всё один большой экспромт. - сказал он. - Спокойной ночи, Виэр.

- Бывай. - попрощалась та.

Шелдон кивнул и забрался в машину. Дверцы опустились, вспыхнула гравиподвеска, и люфтмобиль, взвыв турбиной, оторвался от земли, как пёрышко, и взмыл вертикально вверх. Виэр, сложив руки на груди, запрокинула голову, провожая яркую точку взглядом, пока люфтмобиль не сорвался вперед, стремительно удаляясь к горизонту.

- Курва мать. - тихо сказала она. - Браво-Шесть всем постам, продолжать наблюдение.

Подтверждения от постов раздались у неё в ухе, и она, развернувшись, пошла к выходу с крыши. Дверь открылась перед ней и закрылась вновь; в коридоре, тянувшемуся к лифту и лестничной клетке, вспыхнул яркий свет.

Нужно будет убедить Фон поспать, подумала она. Хоть немного.

Шелдон был прав. Раньше Виэр не замечала за собой желания столь грубо нарушать субординацию — даже если Гуменюк и не был, строго говоря, её начальником; у ССО и УВР были специфические отношения. И тем более — не стояла в шаге от такого поступка.

Она не могла отделаться от мысли, что виновен в этом был отнюдь не экспромт.

***

Над Вышеградом собирались серые облака.

По настоянию Виэр Фон всё же смогла немного поспать; память смилостливилась над ней, и спала она без снов. Это было слишком малой радостью.

Вязкий, душный воздух сплошной стеной встретил её, когда они с Виэр вышли на крышу дома. Чёрный люфтмобиль уже ждал их посередине посадочной площадки. Фон остановилась, обернувшись, глядя на замершую у дверей Виэр; та глянула на неё и торопливо подошла ближе. Сегодня она нарядилась в тёмно-серый мундир и берет в тон ему, скрывший снежно-белые волосы. Серебристые треугольники поблёскивали на чёрном бархате петлиц. Фон плохо разбиралась в символике ВС Федерации; но она вспомнила, что Силы Специальных Операций здесь считались отдельным видом войск.

Должно быть, это был их мундир.

- Всё хорошо? - спросила она, глядя ей в глаза. Фон кивнула. - Тогда пошли. Машина ждёт. - пальцы Виэр нащупали ладонь Фон, взявшись за неё.

Фон не стала сопротивляться.

Они подошли ближе. За тонированными стёклами колпака кабины и дверей не было видно ни пилота, ни салона. По спине Фон пробежали мурашки, и она поёжилась под всё той же, чересчур великоватой ей, белой рубашкой. Должно быть, Виэр заметила это: её пальцы крепче сжали её ладонь.

Но остальное ничуть её не смутило, и Виэр взялась за ручку задней двери — замок неслышно щёлкнул — и откинула дверь вперед и вверх, заглядывая в салон. Это был лимузин: два ряда сидений, лицом к лицу, прозрачная перегородка, отделявшая салон от кабины… и единственная пассажир, смотревшая на них круглыми от удивления глазами.

- ...Госпожа майор, - наконец, нашлась она. Её глаза скользнули по лицу Фон; русые брови дёрнулись вверх. - Госпожа Крочесни!

- Ага. - сказала в ответ Виэр, изучающе глядя на неё. - Вы, что ли, адвокат?

- Аудитор. - поправила собеседница. - Капитан Клэр Энфилд, Юстиция Войскова. К вашим услугам, госпожа майор. Госпожа Крочесни.

Фон машинально кивнула. Надо же, подумала она. Кто-то здесь даже знает меня по имени.

- Ага. - повторила Виэр. - У вас какой допуск, капитан?

- «Гаудете», как и у вас. - склонила голову Энфилд. - Меня проинформировали насчёт госпожи Крочесни. - она обернулась к Фон. - Мне очень жаль, госпожа Крочесни.

Фон снова кивнула, но ничего не ответила. Значит, капитан Энфилд знала про неё. «Гаудете», насколько Фон уже поняла, был одним из федерацких уровней секретности; по очевидным причинам, Виэр не особо распространялась на эту тему. С этим ничего нельзя было поделать.

Хуже было то, что засекреченной по уровню «Гаудете» была она сама.

- Ну хоть что-то. - пробурчала Виэр. - Фон, садись.

Фон забралась на сидение напротив капитана Энфилд, выпустив руку Виэр. Это продолжалось недолго; Виэр захлопнула дверь салона и села рядом с ней, снова нащупав её ладонь.

Люфтмобиль взвыл турбиной и оторвался от крыши, возносясь вверх на сияющем ореоле гравиподвески; набрав высоту, машина юркнула вперед, перейдя на горизонтальный полёт, разворачиваясь для захода на эшелон.

Вышеград тускло поблёскивал под коротким крылом люфтмобиля; внизу проплыли серебристые плети железных дорог, белый гребень вокзала над ними, и знакомые уже Фон виды — террасы Верхнего города, светящиеся холодным пасмурным светом башни на Алеях Маттернхорнских, широкая зелёная полоса Алеи Федеральной с белым прямоугольником Дворца культуры с одной стороны и зданием Сейма — с другой. Мелькнули внизу мосты над рекой.

Всё это показала ей Виэр. После первой их вылазки в «Армигерию» она повела Фон на Алеи Маттернхорнские, а на следующий день — показывала ей ансамбль Алеи Федеральной. Иногда Фон казалось, что столица Федерации состоит исключительно из вот этих вот «алей».

Ей понравились эти прогулки. В прошлой жизни капитан Крочесни едва ли могла бы позволить себе путешествие в далёкую — пять суток скорым лайнером! — Федерацию.

Но её не покидало осознание того, насколько фальшивой была эта игра в туриста.

Она отвернулась от окна, разглядывая сидевшую напротив капитана Энфилд. В глаза ей сразу бросился её мундир — того же фасона, что у Виэр, но тускло-зелёного цвета. Скошенная набок фуражка со стилизованным орлом на кокарде лежала у Энфилд на коленях; прямые русые волосы, стянутые в хвост, спадали на левое плечо. Шеврон на рукаве кителя изображал, по-видимому, знак военной юстиции: у марцианской военной прокуратуры был очень похожий.

Заметив её взгляд, Энфилд подняла глаза. Её губы тронула улыбка.

- Что-то не так? - добродушно спросила она. Фон отрицательно помотала головой.

Зачем ей быть здесь? Фон всё ещё не знала, что Федерация собиралась делать с ней. Известие о марцианской делегации обрадовало, удивило и ошеломило её одновременно: но едва ли Федерация собиралась от щедрот своих торжественно передать её Марции. Насколько Виэр могла сказать ей, о её существовании никто не знал: Марция считала её пропавшей без вести.

Завеса тайны, окружавшая её, приподнималась. Но Фон всё ещё не видела ничего.

А теперь рядом с ней появилась ещё и военный аудитор капитан Энфилд — с допусками секретности и знающая об её существовании. Но зачем ей юрист?

Фон сжала губы. Она не знала.

Она не знала ничего.

Люфтмобиль свернул снова и пошёл на снижение. Фон повернула голову, выглядывая в окно; она заметила бетонную громаду космодрома, расползавшуюся вдали, на берегу озера, прежде чем люфтмобиль выровнялся в воздухе, скрыв панораму из виду. Ещё один вираж, на этот раз — уже гораздо ближе, и люфтмобиль вдруг повис в воздухе, подхваченный заработавшей гравиподвеской.

Космодром Вышеград-Новый Двур был огромен — и мало похож на марцианские военные космодромы, даже на авиабазу Аббиатеграссо под Конкордией, где Фон когда-то пришлось служить. Даже на Аббиатеграссо были утопленные в землю шахты и посадочные полосы, между которыми ютились диспетчерские и въезды в подземные помещения — над Новым Двуром возвышалось нагромождение армированного бетона, увенчанное круглой диспетчерской башней. Чёрные щели ангаров и подъёмников, тянувшиеся вдоль сторон здания, вызывали у Фон ассоциации скорее с гражданским космопортом, чем с военной базой: не хватало только пассажирских челноков и переходных трапов.

Люфтмобиль сел на парковочной площадке в отдалении от центра космодрома. Стоило Фон выбраться наружу, как взвыла, ударив по ушам, сирена, и Фон инстинктивно прикрыла глаза: в сиянии вспыхнувших тормозных захватов на одну из полос садился торпедоносец.

Чёрный корабль промелькнул мимо, громко чиркнув исполинскими шасси по бетону. Брандспойты вдоль посадочной полосы обдали его водой, будто отдавая салют. Один раз вспыхнули алые сигнальные огни, снова однократно проревела сирена, и торпедоносец совсем исчез из виду.

- Я уж думала, мы опоздали. - фыркнула Виэр, подойдя ближе. - Адвокат, вы с нами?

- Аудитор. С вами. - охотно кивнула Энфилд. Она поплотнее нахлобучила фуражку, поморщившись от неожиданно налетевшего порыва ветра. - А куда нам, собственно?

- Ну, нас уже встречают. - ответила Виэр, кивком указав на фигуры в бронекостюмах, спешащие к ним навстречу. Её рука стиснула ладонь Фон, и Фон не нашла ничего лучше, чем сжать её в ответ.

Встречающие оказались не аэродромной охраной, как Фон подумала сначала; они рассредоточились вокруг них, а одна из них — вероятно, командир отряда — приказала следовать за ней. Виэр кивнула и потянула Фон за собой; Энфилд, на секунду помедлив, побрела за ними. Никто не остановил её.

- СБК. - шёпотом пояснила Виэр в ответ на недоумённый взгляд Фон. - Служба безопасности Кабинета. Они охраняли тебя там, в госпитале.

Фон кивнула. «Другие люди», как их тогда назвала Виэр; в Главном военном госпитале она видела их издали и мельком. Здесь же их сопровождал отряд из шести человек, окруживший их так, будто они ожидали нападения в любую секунду.

Возможно, так и было.

Командир отряда СБК привела их к небольшому зданию на окраине парковочной площадки; спуск вёл вниз, к небольшой платформе капсульной системы. Новый Двур был донельзя  похож на гражданский космопорт, снова подумала Фон: марцианские авиабазы обходились подручным транспортом. Самым шиком среди аэродромной обслуги считалось ездить верхом на пожарном транспортёре или машине дезактивации. Пилотам изредка полагался автолайнер.

Чаще приходилось ходить пешком.

Капсула вынырнула из туннеля, затормозив у платформы, и они вошли внутрь. Фон села рядом с Виэр на скамью вдоль белой стенки: окон в капсуле, за исключением дверей, не было, и смотреть было не на что. Бойцы СБК расположились вокруг, опустив винтовки. Если приглядеться, можно было заметить, как подрагивает вокруг них воздух.

Капсула тронулась, скользя над рельсом, гудя двигателями. Место назначения, видимо, было довольно далеко: прошло несколько минут, прежде чем капсула начала тормозить, а затем в окнах двери напротив вдруг возникли облицованные стенки платформы. Капсула замерла; двери распахнулись.

- Посадочная площадка №9А. Посадочная площадка №9А. Пожалуйста, покиньте салон.

Бойцы СБК снова окружили их, когда Фон и Виэр вышли из капсулы. Капитан Энфилд всё ещё тактично следовала в полушаге от них. Короткий пологий подъём вёл наверх, с платформы, к тусклому свету наверху: небо над Новым Двуром было таким же серым, как и над Вышеградом, а воздух, постоянно нагреваемый работающими системами и садящимися кораблями, был ещё более плотным и горячим. Фон казалось, что его можно было черпать ложкой.

Они едва выступили из-под козырька входа платформы, оказавшись теперь на другом конце космодрома, как снова оглушительно взвыла сирена. Вспыхнули предупредительные огни вокруг бетонного бункера посадочной площадки; затем ярко вспыхнул луч тормозного захвата, и Фон, прикрывая глаза рукой, увидела, как над площадкой медленно опускается тёмно-серый десантный челнок.

Сердце Фон сжалось от одного вида.

И челнок, и яркие опознавательные круги по обеим сторонам его треугольной морды, принадлежали ВКС Марции.

Её  Марции.

***

Федерация лежала на другом конце Галактики — на галактическом западе, отделённом от звёзд Центра и Стрельца десятками тысяч световых лет. Конфигурация гиперпереходов здесь запутанна и связывает между собой безжизненные звёзды, со множеством ответвлений и тупиков: когда-то давно пройти Лабиринт Персея были готовы только самые отчаянные из людей. Изгои — и изгои среди изгоев; те, кому некуда было возвращаться и нечего было терять.

Старую Федерацию основали именно они. С тех пор были открыты другие, более короткие маршруты: но даже с ними Федерация всё ещё была далёкой и труднодоступной. Обычный пассажирский лайнер или грузовой корабль мог добираться до Федерации неделю — без непредвиденных задержек и с регулярными остановками по пути. Скорый лайнер, делавший меньше остановок на своём маршруте, преодолевал этот путь за пять дней. Лайнеры-экспрессы, курсировавшие между Федерацией, Акадией, Аугурией и Вратами, укладывались в трое суток.

Военному кораблю с дипломатическим пропуском и приглашением от Министерства иностранных дел Федерации потребовалось полтора дня.

Делегация покидала Марцию в спешке. Транспортник «Ореховица», избранный адмиралом Фальке для высокой миссии, снялся со своей орбиты и, сопровождаемый эскадрилией эсминцев, прыгнул, едва набрав высоту, в сторону гиперперехода к Вакарине. Сидя в каюте на борту «Ореховицы», раньше принадлежавшей какому-то лётчику (всё эскадрилии с транспортника давно уже перевели на Марцию), Айша понятия не имело, что происходило снаружи — но, судя по всему, вавилоняне не заметили их пропажи. Или же не успели, по своему обыкновению, отрядить за ними погоню.

Вавилонянам так и не удалось полностью перекрыть сообщение Марции с остальной Республикой. Но распылять силы ВКС, отвлекая их на защиту гиперпереходов, связывавших систему Марции с Вакариной, Ардуинной и Сэнкё, им удавалось блестяще.

В Вакарине «Ореховица» рассталась с сопровождением, прежде чем начать свой марафон через половину Галактики. Приглашение Федерации и дипломатический статус неизменно давали ей приоритет в очереди к гиперпереходам; за день с небольшим корабль совершил семь прыжков, оказавшись на юго-восточной границе Федерации. Отсюда до столицы оставалось проделать ещё четыре прыжка.

И они были здесь.

Фальке пообещал ввести Айшу в курс дела уже в дороге, и сдержал своё слово: сразу после прибытия в систему Вакарины делегация собралась на первое своё совещание, прерываясь только, когда корабль прыгал в очередной раз. Если бы не короткие моменты пустоты, сопровождавшие каждый переход сквозь гиперпространство, через световые года от звезды к звезде, Айша и не заметила бы, что происходило вокруг.

Дела обстояли ужасно. Гораздо хуже, чем она предполагала.

У Марции были обширные запасы оружия и снаряжения. При первом взгляде на списки интендантской службы у Айши создалось впечатление, что тыловики никогда и ничего не выбрасывали: даже старьё, видевшее Великую войну, дотошно инвентаризировалось, категоризировалось и отправлялось на склад — доживать свой век в ожидании новой войны. Значительные объёмы этого старья войны не дождались, оказавшись распроданными — по большей части в Промежуток; но старых гравивинтовок и первых бронекостюмов типа М1-М было достаточно, чтобы вооружить ими больше миллиона человек. Никто не говорил об этом вслух, но если вдруг вавилонянам удалось высадиться непосредственно на Марцию, это было бы сделано.

Айше страшно было даже думать об этом, но ей всё больше казалось, что это было лишь вопросом времени.

Надежность более нового вооружения падала обратно пропорционально его новизне и прямо пропорционально — военному бюджету Республики за последние двадцать лет. Даже пятипроцентный скачок в финансировании при покойном президенте Берлиньери не привёл ни к чему, кроме ещё большего увеличения ценников. Последствия Айша уже достаточно ощутила на собственной шкуре.

Истребители ломались и перегревались. Корабли боролись с обломами системы, производственными дефектами и недостатком запчастей. От одного старшего капитана из миноносцев она узнала, что экипажи половины эсминцев Флота метрополии практически жили в скафандрах — настолько ненадёжным было жизнеобеспечение на борту. У армейцев дела обстояли не лучше: танки отказывались взлетать, бронетранспортёры — заводиться, а энергоорудия — стрелять. Об остальном и говорить было нечего. Абсолютно все жаловались на уровень подготовки: первыми война убивала опытных космонавтов и солдат, на место которых приходили мобилизованные резервисты — в лучшем случае, и новобранцы — в худшем.

Им не просто было нечем воевать. Они не умели  воевать. И не было времени, чтобы их научить .

И у Марции не было линейного флота. Четыре дредноута, которым повезло пережить первую битву за Марцию, уничтожившую Флот метрополии, так и стояли на верфях «Гьёрт-Груммольд» на орбите Вагдаверкусты, в Ардуинне. Война застигла их посреди ремонтных работ; ремонтные бригады «Гьёрт-Груммольд» до сих пор не могли приступить даже к наладочным работам. У одного из четырёх кораблей не было даже ходового ядра.

И Айша не знала, что делать.

Им нужно было продержаться дольше, любой ценой — но как? Айшу, как и других членов делегации, не посвятили во многое; но Айша узнала достаточно, чтобы не видеть никакого выхода. Недостаточно было просто идти к Федерации с протянутой рукой. Да, Федерация много могла дать — если посчитала бы нужным. Когда-то, в Великую войну, так и произошло: первые рефлексные бронекостюмы и ракетоторпеды пришли именно из охваченной соломанским вторжением Федерации.

Но Федерация не могла научить пользоваться своими дарами.

Челнок гудел двигателями, заходя на посадку. До Айши донеслись характерные звуки заработавших излучателей гравиподвески. Мрачные мысли не покидали её.

Ей оставалось только положиться на других. На ван Хаутен и Фальке, организовавших всю эту делегацию и втянувших сюда её. Но и это давалось ей с трудом.

Какой выход видели они?

Её не посвятили во многое. Но данные о мобилизации прошли через её руки, и внимание Айши привлекло количество резервистов, мобилизованных в резервные флотские экипажи… для большего числа кораблей, чем было у Марции сейчас. Чем могло быть у Марции в ближайшее время.

Она не знала причины.

Челнок качнулся, выставив шасси, и застыл; гул гравиподвески утих, и корабль грузно опустился на стойки шасси. Сквозь глохнущий рокот двигателей до Айши донеслось шипение воды, окатывавшей раскалённую обшивку челнока снаружи.

Они прибыли.

«Ореховица» осталась на орбите; военная диспетчерская служба Федерации увела её на парковочную орбиту, а вниз спустился один челнок с военной делегацией на борту. Для такой высокой цели десантный отсек челнока несколько перепланировали, расположив кресла в два ряда попарно, как на гражданском челноке. Она видела, как адмирал Фальке, сидевший впереди, привстал в своём кресле, оглядев салон; взгляд начальника Генштаба задержался на ней, и Фальке едва заметно кивнул ей.

Айша отвела взгляд и принялась отстёгиваться от сидения.

Космодром снаружи встретил их влажным, липким, душным воздухом: совсем неудивительное явление на космодроме, постоянно выбрасывающем в атмосферу избыточное тепло от своих собственных систем и от садящихся и взлетающих кораблей. Бетонный бункер без верха окружал посадочную площадку, нависая над их головами. Айша поправила фуражку на голове, сошла с трапа и последовала за Фальке, шедшим впереди; двое телохранителей в бронекостюмах шли по обе стороны от него.

Их уже встречали; навстречу начальнику Генштаба спешил грузный человек в чёрном марцианском мундире ВКС. Вокруг воротника его кителя поблёскивали золотым знаки различия старшего капитана… почти как у Фон , подумала Айша. До старшего Фон не хватило всего лишь пары лет выслуги. Всего самую малость.

Звание ей не присвоили даже посмертно.

- Здравия желаю, господин адмирал! - воскликнул капитан, вытягиваясь «смирно»; его рука взлетела к козырьку фуражки в салюте. Фальке отсалютовал ему в ответ. - Военный атташе посольства Марции в Федерации, старший капитан Магнаньи. Добро пожаловать в Новый Двур, господин адмирал.

- Благодарю вас, старший капитан. - кивнул ему Фальке. - Вы прибыли встретить нас?

- В некотором роде, - кашлянул Магнаньи. - Госпожа посол Харасава просила меня передать вам её приветствия и сообщить, что я поступаю в ваше распоряжение на весь период перебывания вашей… нашей  делегации в Вышеграде. Господин адмирал.

- Будьте добры, передайте госпоже послу мою благодарность. - серьёзно сказал Фальке. - Надеюсь на ваше сотрудничество, капитан. Но я не понял одного. Вы единственный встречаете нас?

Магнаньи замешкался.

- Должен был быть ещё кто-то, - наконец сказал он. - Со стороны Федерации. Мне не сообщили, кто именно, господин адмирал. Но они будут здесь с минуты на минуту. Господин адмирал.

Фальке молча кивнул. Остальная делегация — десять человек — выстроилась у него за спиной. Айша стояла слева от Фальке, разглядывая стоявшего перед ним Магнаньи; военный атташе ощутимо нервничал, неожиданно оказавшись в центре внимания командующего всех Вооруженных Сил. Посольство не предупредили о том, что делегацию будет возглавлять Фальке? Маловероятно.

Отчего же Магнаньи было так беспокоиться?

- Они идут, - неожиданно проговорил Магнаньи. - Встречающие от Федерации. Господин адмирал.

Фальке пристально глянул на него — и обернулся к раскрывшимся дверям в дальней стене посадочной площадки. Айша обернулась следом за ним.

Первыми в дверном проёме показались солдаты в серых бронекостюмах — преимущественно люди, но как минимум двое были лидонцами. Все они держали наготове гравивинтовки; телохранители Фальке вскинули оружие в ответ, но он предостерегающе поднял руку. Шестеро бойцов в сером, тем временем, разошлись в стороны от дверного проёма, и изнутри выступили другие фигуры.

Айша застыла.

Между двумя женщинами в тёмно-сером и тускло-зелёном военных мундирах Федерации шла она . Рыжие волосы, всё такие же длинные, спадали на плечи, одетые в белую рубашку; она  единственная была не в военной форме. Лиловые глаза сияли из-под рыжих бровей, пристально глядя вокруг. Длинный острый нос, высокие скулы, кожа — казалось, ещё более бледная, почти прозрачная. Она  обернулась, будто вдруг заметив её, и лиловые глаза удивлённо расширились, глядя на неё.

Это была она .

Айша моргнула, не в силах отвести взгляд. Она почувствовала слёзы, жгущие глаза, подступающие к горлу.

Это была она .

- ...Фон, - прошептала она, не веря своим глазам, - ты жива?

VIII

Фон застыла, остолбенев, глядя на марцианскую делегацию. Незнакомые лица… но нет, знакомые: посередине, отодвинув в сторону незнакомого капитана в чёрном, стоял адмирал Фальке, а рядом с ним…

Рядом…

- Айша, - проговорила она, - что ты…?

Она не договорила.

Айша побежала ей навстречу. Она только успела заметить пораженные лица остальных марциан, сдвинувшего брови Фальке, как Айша пронеслась мимо них, не замечая никого. Бойцы СБК вскинули винтовки, как один — и тут же опустили; краем глаза Фон заметила предостерегающий знак рукой Виэр.

А затем Айша подбежала к ней и заключила её в объятия.

- Фон!! - воскликнула она. - Ты..! Жива! Ты жива!!!

Фон стояла, словно одеревенев, не в силах пошевелиться. Руки Айши обнимали её за шею, голова уткнулась в плечо, завитки тёмных волос щекотали лицо… но она не могла ни сдвинуться с места, ни высвободиться, ни обнять её в ответ.

Ничего.

- Живая… живая… - радостно повторяла Айша, обнимая её, - живая! Живая! Я думала, ты умерла, ты бросила меня, ты… ты… ты живая!!

Фон стояла, едва моргая, совершенно неподвижная. Слова застряли у неё в горле, не в силах выйти наружу. Их было слишком много.

Айша? Почему? Живая? Значит, ей удалось. Им удалось. Всё было не напрасно. Она спасла её. Всё было не напрасно.

Не напрасно.

Её глаза жгло.

Она чувствовала ошеломлённые взгляды вокруг — Виэр, Энфилд, Фальке, марцианские офицеры, смотревшие на неё так, будто она только что восстала из мёртвых… и на Айшу, обнимавшую её.

Она плакала.

Фон сглотнула. Ком в горле душил её, не давая вдохнуть. Объятия чужих рук, вес чужого тела, чужие слова, жаркие, отчаянные, переходящие в рыдания… она не могла вынести этого.

Не могла.

Она подняла руку — медленно, нерешительно, будто боясь завершить жест — и положила её на плечо Айши. Та вздрогнула всем телом от её касания.

- Я жива. - пересохшим горлом проговорила она. - Полно тебе, лейтенант.

И обеими руками мягко отстранила Айшу от себя.

Айша отпустила её шею, неотрывно глядя на неё. В уголках её глаз стояли слёзы.

- Так точно, - тихо прошептала она и вдруг выпрямилась перед ней. Руки Фон безвольно соскользнули с её плеч, и Айша вытянулась «смирно», вскинув руку к виску — и совершенно не замечая отсутствия на голове фуражки.

- Капитан-лейтенант Хосино, - громким, хриплым голосом произнесла она, - докладывает вам, госпожа капитан Крочесни!

Только сейчас Фон заметила новые знаки в петлицах мундира Айши… и застыла, глянув поверх её плеча.

И увидела, как вся марцианская делегация, от адмирала Фальке и до последнего офицера, вытянулась перед ней «смирно», застыв в воинском салюте.

***

- ...И всё-таки. - проговорил адмирал Фальке, усаживаясь напротив. Капсула загудела и дёрнулась вперед, трогаясь с места. - Мы думали, что ты погибла. Пропала без вести…

Фон посмотрела на него, ничего не сказав. Она скользнула взглядом по сидящим напротив марцианам, поймав взгляд Айши, и обернулась к сидевшей рядом Виэр. Их глаза встретились — и Виэр, помедлив несколько секунд, коротко кивнула ей.

- Я почти погибла. - негромко проговорила Фон, отведя взгляд, глядя в сторону — на дверь, за которой проносились белые бетонные стенки туннеля. - Взяла вавилонский супердредноут на таран, и истребитель катапультировал меня перед броском. Я бы умерла, но вавилоняне подобрали меня. И отдали МГБ.

Фальке ничего не сказал. Только краем глаза Фон заметила, как сдвинулись светлые брови адмирала.

- МГБ, - ровным, сухим голосом продолжила Фон, - не стали убивать меня. Не сразу. Это было бы неинтересно. К тому времени, как Федерация, - она резко дёрнула подбородком в сторону сидевшей рядом Виэр, - нашла меня, я умирала две недели, Фальке. И умерла бы. Но меня спасли.

Рука Виэр легла на её плотно сжатый кулак, и Фон вздрогнула. Заставила себя обернуться.

Айша будто окаменела, глядя на неё с полуоткрытым ртом. Сидевшие рядом с ней офицеры с трудом могли скрыть своё удивление. Даже капитан Магнаньи, военный атташе, неотрывно смотрел на неё, потеряв дар речи.

- Теперь я здесь. - сказала Фон, глядя на застывшее лицо Фальке. - О вашем прилёте мне сказали буквально сегодня ночью. И я ничего не знаю. Зачем вы здесь. Почему я здесь.

- Мы не ожидали найти здесь тебя. - тихо проговорил Фальке, не сводя с неё глаз. - Мы думали… машины побери! - вдруг выругался он. - Мы думали, что ты мертва! Никто не мог подтвердить или опровергнуть это, поэтому тебя не стали записывать в погибшие, но никто и не думал…

- Я тоже не думала. - проговорила Фон. - Я думала, что лучше бы я умерла.

Фальке не ответил. Тишина повисла в капсуле, нарушаемая только гулом моторов и мерной дрожью корпуса вокруг.

- Они заплатят . - ледяным голосом проговорил Фальке. - Клянусь честью, Фон: они заплатят . За всё, что они с тобой сделали.

- Я знаю. - только и сказала Фон. - Именно этим я и займусь.

Фальке вновь промолчал. Невысказанный вопрос застыл в воздухе, и Фон прекрасно знала, что это был за вопрос.

И всё ещё не знала ответа на него.

- Мы хотим просить Федерацию о помощи. - снова заговорил Фальке. - Марция держится… мы держимся — но нам нужна помощь. Любая. Иначе нам не выстоять. Поэтому мы здесь.

Фон кивнула. Она не сказала, что то, что Марция до сих пор держалась, было настоящим чудом само по себе. Но помощь… помощь была расплывчатым понятием.

Федерация спасла её — неизвестно зачем и для чего. Возможно, попросту из гуманитарных соображений. Но Федерация едва ли станет лезть руками в аккреционный диск вместо марциан… а она не видела другой возможной помощи.

Чудо . Фальке, Айша и остальные прилетели сюда в поисках чуда.

Пока что они нашли только её.

Капсула вздрогнула и замерла. Двери распахнулись настежь.

- Парковочный терминал В. Парковочный терминал В. Выходя из салона, не оставляйте свои вещи.

Бойцы СБК вновь были первыми снаружи; делегация выдвинулась только следом за ними. Последними капсулу покинули Виэр и Фон; пальцы Виэр сжимали её ладонь, будто боясь отпускать.

Снаружи делегацию уже ждали два люфтмобиля-лимузина. Приглядевшись, Фон поняла, что один из них и доставил её, Виэр и капитана Энфилд сюда. Чуть поодаль стоял другой, блестяще-алый, люфтмобиль; возле него стоял, будто дожидаясь их, рослый человек в чёрном костюме. Завидев её и Виэр, он поспешил к ним навстречу.

- Счастлив познакомиться с вами лично, госпожа Крочесни. - произнёс он, поравнявшись с ними. - Томаш Шелдон, УВР. К вашим услугам.

- Очень приятно. - пробормотала Фон, пожимая руку Шелдона. Она заметила, как Виэр исподлобья глянула на него, но, тем не менее, тоже обменялась с ним рукопожатием.

- Мне велено подвезти вас. - сказал Шелдон, кивнув на алый люфтмобиль. - Сбросить вас дома у майора Къелльберг. До дальнейших распоряжений.

- А делегация? - спросила Фон. Шелдон пожал плечами:

- У них свой маршрут. - ответил он. - СБК занимается их безопасностью; они решили поселить делегацию в «Астории», на Левобережье. Могли бы уже и в Верхнем городе, конечно; но машины его знают, чем руководствуется СБК. Может, и не формальной логикой… - он издал смешок. Ответного смеха не последовало, и Шелдон вновь пожал плечами. - В любом случае, сейчас они отбывают. Пойдёмте.

- Не сразу, - остановила его Фон. - Я могу хотя бы попрощаться?

Шелдон глянул на неё. Посмотрел на Виэр; та хмуро зыркнула на него в ответ и покачала головой.

Шелдон вздохнул.

- Разумеется. - ответил он. - Но я думаю, что вы ещё увидитесь.

Фон недоумённо посмотрела на агента УВР и шагнула в сторону. Виэр, последний раз глянув на Шелдона, поспешила за ней; Энфилд и Шелдон так и остались стоять позади.

Делегация остановилась у распахнувшего двери лимузина; Фон подошла к ним, ощущая на себе чужие взгляды… и остановилась.

- Адмирал. - проговорила она. - Айша.

- Ты не с нами? - негромко спросила та. Фон кивнула.

- Увы. - сказала она.

- Мы ещё увидимся?

Фон посмотрела на неё. И кивнула.

- Да. - проговорила она. - Увидимся. Адмирал?

- Удачи, Фон. - сказал Фальке. - Я был… очень рад тебя видеть. Мы все были.

Не говоря больше ни слова, он поднёс руку к козырьку фуражки.

Фон не смогла сделать ничего, кроме как кивнуть ему в ответ.

- Твой таран здорово помог нам. - негромко добавил он и, кивнув, сел в лимузин. Делегация принялась садиться, следуя его примеру. Айша забралась внутрь последней, обернувшись, бросив взгляд карих глаз на Фон.

Дверь люфтмобиля опустилась вниз, разделяя их снова.

***

Всю дорогу домой Виэр молчала.

К счастью для Шелдона, занятого управлением, он не пытался завести разговор. К счастью, потому что сейчас Виэр здорово хотелось выкинуть его из люфтмобиля.

Перевернуть с ног на голову все планы, и зачем? Тащить Фон в Новый Двур, чтобы теперь преспокойно, как ни в чём ни бывало, вернуть её обратно? Просто так? Ради марциан?

Марциане могли и подождать. Но могла ли теперь ждать Фон?

Виэр обернулась. Фон сидела на заднем сидении, прислонив голову к окну, глядя вниз.  Вышеград медленно варился в скороварке облаков; серо-стальная река лениво гнала свои воды вниз, в залив, где скользили гидропланы. Даже отсюда Виэр безошибочно отыскала «Асторию»: двухкрылая белая башня, высившаяся над многоугольниками кварталов Левобережья, в такой пасмурный день казалась непривычно холодной.

«Астория» была самым фешенебельным местом на всём Левобережье — если, конечно, не считать таковым Остров, но даже у Виэр было не настолько кошмарное чувство юмора. Но «Астория» - не то место, куда обычно селят иностранные делегации. Даже военные. Или все гостиницы Верхнего города, Подгорья и Алей Маттернхорнских заняты так, что метеориту негде упасть?

Едва ли.

Виэр отвернулась. Впереди маячили высокие дома Брамы-Заходней; она краем сознания ощутила запрос, дублирующий стандартный диспетчерский — и совершенно незаметный для всех, кроме неё. И, может быть, Шелдона.

Но он даже не подал виду.

- Так быстро? - прозвучал в ухе голос Эзера.

- Тебя забыла спросить, - зло подумала Виэр. - Где Савано?

- На месте, где ещё?

- Ситуация?

- Штатная. - прокомментировал Эзер. - Тишь да гладь. Могла бы и не спрашивать.

- И верить тебе на слово? - беззвучно фыркнула Виэр, но не стала продолжать. Эзер был прав: мимо них — мимо него — не пробрался бы незамеченным никто. Даже о соломанской кибератаке Виэр узнала бы первой, хотя после такого Эзера пришлось бы загружать с резервной копии.

Но всё это не давало ей покоя.

- Отбой. - молча бросила она.

- Понял.

Люфтмобиль завис, вздрогнув, и начал опускаться на крышу. Гудение турбины медленно затихло; машина с жужжанием выставила шасси и вздрогнула, легко коснувшись земли.

Сияние гравиподвески резко погасло.

- Прилетели. - проговорил Шелдон.

- Выбирайтесь. - скомандовала Виэр. - Фон, подожди меня снаружи, хорошо? И вы, Адвокат, тоже. Нам нужно переговорить.

Энфилд кивнула и толкнула дверь, выбираясь из салона. Фон застыла на сидении, глядя на Виэр; Виэр одобряюще кивнула, и Фон, кивнув в ответ, вылезла наружу сама. Её движения казались медленными, отстранёнными, так, будто давались ей с большим трудом.

Виэр стиснула зубы и отвернулась.

- Итак, Томаш, - процедила она, глядя мимо Шелдона, - что, курва мать , всё это значит?

- А я что, знаю? - зло бросил в ответ Шелдон, зыркнув на неё. - Меня, Виэр, поставили перед фактом.  Точно так же, как и тебя. И знаю я не больше твоего.

- Мне почему-то с трудом верится. - фыркнула Виэр. - Сперва ты притаскиваешь мне Гуменюка, причем, разумеется, в час ночи. О том, что я должна везти Фон в Новый Двур, да ещё и без своих людей, я узнаю самой последней. Потом Гуменюк радует меня тем, что к нам прикомандировывается какая-то адвокатская зелень из Юстиции Войсковой. Ну ладно. А теперь что — свозили Фон за тридевять земель, показали её марцианам? Ты её видел, Шелдон? На кого она теперь похожа?

- Она похожа на Фонделину Крочесни. - сухо заметил Шелдон. - Причём достаточно похожа, чтобы марциане узнали её.

- И всё? - негромко переспросила Виэр. - И это — всё?

- Да. - отрезал Шелдон. - Реконструкция была очень дорогостоящим вложением — как ты, наверное, и сама знаешь. Мы должны были удостовериться, что она была достоверной.

- И как? - спросила Виэр. - Убедились?

Шелдон отвернулся в сторону.

- Наверное. - проговорил он. - Я ничего не знаю, Виэр. Правда. Нас с тобой информируют по необходимости, как всегда.

- Вот только раньше это обходилось как-то более гладко. - пробормотала Виэр и покачала головой. - Я в тумане, Шелдон. И мне это не нравится. Никогда не нравилось.

- Я знаю. - ответил Шелдон.

Виэр устало выдохнула.

- Что теперь? - спросила она. - Нам сидеть на месте до дальнейших распоряжений?

- Так мне сказали. - только и ответил Шелдон. - Возможно, Крочесни ещё понадобится.

- А возможно — нет?

Он пожал плечами.

- Не я, - негромко сказал он, - принимаю это решение.

Виэр фыркнула.

- К сожалению. - сказала она и потянулась к ручке двери.

Спёртый воздух ворвался внутрь салона, обдав её жаром. Она выбралась наружу, выпрямившись, придерживая одной рукой дверь, и обернулась к Шелдону.

- В следующий раз предупреждай заранее. - сказала она и захлопнула дверь.

Фон, стоявшая поодаль, обернулась к ней. Виэр покачала головой и пошла ей и Энфилд навстречу.

Люфтмобиль с негромким гулом взмыл к небу за её спиной.

- Адвокат, - жизнерадостно обратилась она; Энфилд торопливо обернулась к ней, сжимая в пальцах снятую фуражку. - Вы куда-то спешите?

- Согласно приказу, я в вашем распоряжении, майор Къелльберг. - чуть наклонила голову Энфилд. - Я могу чем-то вам помочь?..

- Да нет, - пожала плечами Виэр. Она подошла ближе, невзначай взяв Фон за руку — и удивилась, что та будто не заметила её касания. - Просто думаю, что с вами делать дальше…

Она скосила глаза на Фон. Та обернулась, глянув на неё, и, наконец, стиснула её ладонь.

Марциане , подумала Виэр. Это всё марциане! Мало того, что её подчинённая, так ещё и её бывший командир! Что мешало Гуменюку и Ястрземскому хотя бы поставить её в известность?

Что?!

- Вот что. - вслух проговорила она. - Вы сегодня чего-нибудь ели, адвокат?

- Увы, - покачала головой Энфилд, снова пропустив «адвоката» мимо ушей. - Но прошу вас, не стоит…

- Отставить. - хмыкнула Виэр и махнула свободной рукой в сторону выхода. - Пойдёмте! Хотя бы чаем я вас точно напою...

Шелдон не оставил никаких инструкций насчёт неё, подумала она. Но Энфилд не могла появиться просто так. А значит, в чём-то она была замешана.

Но в чём?

***

Вышеград проплывал внизу, тускло поблёскивая под пасмурным небом.

Столица Федерации раскинулась по обе стороны широкой реки, впадавшей в море, и вдоль берегов тёмного залива внизу. Искусственные террасы правого берега, вгрызавшиеся в холмы, отступали перед кварталами и проспектами низин — чтобы, в свою очередь, уступить место зелёным полосам, отделявшим их от жилых массивов. Мосты, перекинутые через реку, тянулись к Левобережью, рассекая его улицами; от купола вокзала уходил пучок серебристых нитей железнодорожных путей; то там, то тут зелёными пятнами между выверенных многоугольников кварталов раскинулись парки.

Лимузины, окружённые машинами эскорта, снизились, и Правобережье исчезло из виду. Перед Айшей раскинулись только зелёные холмы Верхнего города, увенчанные террасами; а затем люфтмобиль повернулся бортом, и её глазам вновь предстало Левобережье — белая башня с двумя крыльями, возвышавшаяся на площади, в окружении более призёмистых жилых домов, мало чем отличимых от её родного Ханамаки, окраин Чатыр-Кале, или даже Сан-Марко.

Она провела в столице всего одну ночь — в комнате для прикомандированных в казармах Петраччи, красном здании у станции метро «Арсенале». На следующее утро всё тот же сержант Темиров привёз её на космодром, где уже ждал адмиральский катер Фальке, пожал ей руку и пожелал удачи. Резкий старт, тревожный взлёт, торопливое сближение и стыковка с «Ореховицей», прыжок с марцианской орбиты — остаток дня слился для Айши воедино. Даже обустройство быта в каюте она помнила с трудом.

Сложно было застилать постель, каждую секунду ожидая сигнала тревоги из-за настигших их вавилонян.

Полтора дня. И они были здесь. На другом конце Галактики. На другой планете.

И здесь была Фон.

Она была жива.

Сердце Айши застучало громче; она стиснула кулаки, пытаясь унять дрожь в руках, во всём теле. Фон была жива. Она была жива.  Что бы вавилоняне не делали с ней, она была жива .

А теперь их вновь разлучили.

По спине Айши пробежал холодок. Однажды её уже разлучили с Фон — и Фон не погибла, как она думала всё это время. Оказалось, что её участь была хуже смерти.

Айша держала её в руках. Она вспомнила тело Фон — всё такое же стройное и жилистое, как она его помнила ещё тогда, давно, бесчисленные разы видев Фон в душе, в раздевалке, попросту глубокой ночью, однажды на пляже… вокруг Чатыр-Кале все пляжи были галечными, скользкими и жёсткими, но тогда это её не волновало. И только сейчас она поняла, что было не так: Фон недоставало груди.

Неужели?..

Она крепко сжала зубы. Что  с ней делали там, в Вавилонии? Как  она вернулась оттуда? И почему  это всё? Вавилоняне брали пленных — они не признавали конвенций о военнопленных, но им это никогда не мешало. Что случалось с попавшими в их руки марцианами, не знал никто.

А ведь в плен был взят почти весь гарнизон Кафы.

Айша сглотнула. Она держала Фон в руках — то, что судьба отняла у неё, стерев в пыль, чтобы теперь вернуть… и отнять вновь; их разлучили. У неё были свои обязанности. У Фон, вероятно, были свои.

Всей душой Айше хотелось верить, что они обязательно встретятся ещё раз.

И тогда она не отпустит её.

Никогда.

- ...будет отведён один из этажей в крыле гостиницы «Астория», - донёсся до неё голос Магнаньи, что-то говорившего Фальке. Айша подняла глаза: адмирал слушал Магнаньи молча, сцепив руки в замок перед собой. - Федерацкая Служба безопасности настояла. Также, госпожа посол Харасава просила передать, что хотела бы встретиться с вами лично, господин адмирал, сразу по вашему прибытию. Машина будет ждать вас.

- Спасибо. - сухо бросил Фальке. Он бросил взгляд на Айшу; их глаза встретились, и Айша торопливо отвернулась обратно к окну.

Лимузин уже заходил на посадку — на горящую посадочными огнями крышу первого этажа «Астории». Отсюда было видно тёмно-серые фигурки людей в доспехах, рассыпавшиеся по крыше.

- У вас также запланирована встреча с госпожой федеральным министром обороны, адмиралом Миниато. - добавил Магнаньи. - Работа делегации по плану начнется только с завтрашнего дня… мне дали понять, что «Астория» в вашем распоряжении. СБК не рекомендовали членам делегации покидать гостиницу без сопровождения, но — раз уж выдался свободный день - посольство без труда может организовать экскурсию…

- Никаких экскурсий. - отрезал Фальке, всё ещё не удостоив Магнаньи даже взглядом. - Мы все устали после перелёта, господин Магнаньи. И мы прибыли не для того, чтобы изображать из себя туристов. Никаких экскурсий.

- Разумеется. - слегка склонил голову Магнаньи. - Господин адмирал.

Фальке не ответил, отвернувшись к окну.

Лимузин вздрогнул. Снаружи вспыхнуло яркое сияние гравиподвески, и машина неторопливо пошла на посадку. Айша подняла глаза: белый фасад «Астории» с полосами окон, казавшихся стальными, убегал вверх перед садящейся машиной.

Фальке был прав. Они пересекли половину Галактики, в лихорадочном темпе преодолев расстояние, которое пассажирские лайнеры проходят за несколько дней, оказавшись в новом, чужом мире — под чужим, не марцианским, солнцем, с другим суточным циклом, другим климатом и даже давлением. Период акклиматизации был не просто жизненно необходим — он был обязателен; организму требовалось время, чтобы перестроиться под условия другой планеты. Любому, кто хоть однажды путешествовал между звёзд, об этом было известно не понаслышке.

Но сейчас Айша не могла думать ни о чём. Даже об отдыхе.

Ни о чём, кроме неё .

Кроме Фон .

***

Вечножёлтые деревья неподвижно застыли вдоль Алеи Кадетской, замерев в жарком, почти вязком воздухе.

Чёрный посольский автомобиль остановился у красной-чёрной решётчатой ограды. Два скутера, сопровождавших его, замерли спереди и сзади. Из передней двери выбралась кимарра в строгом костюме; она огляделась, жёлтыми глазами обводя улицу — выложенный жёлтой брусчаткой тротуар, лёгкая дрожь воздуха за чёрной решёткой забора, постового в тёмно-зелёной форме у ворот — и шагнула в сторону, откидывая вверх дверь салона.

Ханс Фальке выбрался из машины, поправив на голове фуражку. Крылатая львиная голова на его плече тускло блестнула под пасмурным небом, стремительно наливавшимся свинцом. Он поднял голову, глядя вверх, на облака, медленно наступающие на город со стороны моря, и отвернулся.

Дождь , подумал он. И здесь был дождь .

Агент СБК провела его к калитке в воротах; ещё двое телохранителей застыли за его спиной. Куда как охотнее Фальке предпочёл бы обойтись без охраны — даже на Марции он терпел телохранителей исключительно из соображений военного времени. Но отказать он не мог.

Законы гостеприимства следовало уважать.

Калитка отворилась, и Фальке переступил через порог, входя во двор. Поле силового щита безропотно пропустило его внутрь, навстречу колоннаде здания Министерства обороны Федерации. Зелёные ели — на Марции были похожие деревья, хотя это были, разумеется, не они — высились по бокам широкой дорожки, направив острые верхушки вверх, словно штыки почётного караула.

Он, пришедший просить милостыню, не заслуживал даже того.

Но другого выхода не было, и Фальке знал это. Он знал это даже слишком хорошо — командир бессильного войска, лицом к лицу оказавшегося с безжалостным врагом; войска, любая победа которого была пирровой, а любое поражение — приближало неотвратимый крах, растягивая его на дни, недели, месяцы, крупицами дробя всепоглощающее отчаяние. Никто из них не мог опустить руки — это было бы концом всего; но что бы они не делали, как отчаянно бы не сражались, они не могли отвратить нависшую над ними тень судьбы. Никто не мог.

Фальке не верил в чудеса. Но в последние дни адмирал всё чаще ловил себя на том, что ему хотелось поверить в чудо.

Двери Министерства открылись перед ним, и он вошёл внутрь — мимо стеклянного куба гардероба, между колоннами из розового мрамора, в зал, заполненный спешившими туда и сюда военными — людьми, кимаррами, сергалами и лидонцами. Красно-белые драпировки свисали вдоль стен; герб Федерации, стилизованный белый орёл, раскинул крылья на стене напротив, над опоясывавшей зал галереей.

Кое-кто обернулся в его сторону, пока телохранители из СБК вели его через зал; слишком бросался в глаза незнакомый чёрный мундир, фуражка непривычного фасона и наплечник — львиная голова в обрамлении крыльев, распахнувшая пасть, безмолвным рыком бросая вызов миру; яркий свет люстр под потолком заставил её вспыхнуть, вновь засиять золотым огнём, как было прежде.

Прежде . Губы Фальке сжались в тонкую линию. Прежде  Марция ни с кем не воевала. Третья Республика почивала на лаврах своих славных, воинственных предков — кондотьеров Первой Республики, воевавших с Акадией за торговые преференции в Промежутке; космонавтов и полководцев Второй Республики, устрашавших военными походами половину Галактики; отчаянных героев, оказавшихся один на один с военными машинами Соломании в Великую войну. Фронт прошёл через Марцию, поглотив её, раздавив, растоптав, сокрушив; Вторая Республика погибла в пламени галактической войны с древним врагом — но она возродилась снова, сильнее, чем была когда-либо.

И решила, что ей незачем больше воевать. Великая война закончилась, сменившись новой эпохой — эпохой мира и процветания под эгидой Галактического Совета, истинного наследника Старой Лиги; Галактического Совета, остановившего войну, победившего, наконец, древнего врага, остановившего соломанские полчища. Время войн и распрей, сотрясавших Галактику, закончилось вместе с этой победой. Новая, возрождённая Марция была самой сильной в зоне своих непосредственных интересов — в Промежутке. Никто не считал войной миротворческие операции и полицейские действия, которые Марции, скрепя сердце, пришлось возложить на себя, как одну из победительниц в Великой Галактической войне.

Воевать было незачем . Фальке скрипнул зубами.

Пока их не предали. Ирония — смертельная, гибельная ирония — была в том, что двести лет назад первой, кто протянул гибнущей Марции руку помощи, была Вавилония. Солдаты Великой войны шли в бой бок-о-бок с вавилонянами; уцелевшие дредноуты Второй Республики и первые вавилонские супердредноуты встречали соломанские корабли единым строем. Ещё были живы те, кто помнил эти дни. Предательство они переживали тяжелее всех.

Вавилония спасла Марцию. Теперь Вавилония убивала её.

И никто не мог — или не хотел — ей помешать.

Жёлтые стены коридора окружали его; шаги гулко отдавались на зеркальном полу. Телохранители провели его к белой мраморной лестнице, поднимавшейся вверх; за высокими окнами лестничной клетки простирался вечножёлтый сад, перемежавшийся зелёными конусами маттерхорнских елей.

Но чудо уже случилось, подумал Фальке, провожая взглядом верхушки елей. Небольшое, но чудо. Фон была жива. Федерация спасла её. Она выглядела и держалась по-другому, не так, как раньше — до Кафы, до начала войны, до её исчезновения, гибели… плена , поправил себя Фальке. Но это была она.

И не было ни единого следа её существования. Посол Харасава немало удивилась, узнав о том, что Фон жива — но её поиск не обнаружил ни временного профиля в социальной сети Федерации, ни других уведомлений, ничего. Как будто никакой Фон никогда и не было в Федерации — а в Новом Двуре, на посадочной площадке, Фальке встречал призрак.

Или Федерация скрывала её существование. И делала это очень успешно. Фальке мог понять такие меры предосторожности.

Но он не мог понять, зачем Федерация спасла Фон. Едва ли её стали бы использовать как разменную фигуру в переговорах: вырвать её из когтей Вавилонии было слишком сложно, чтобы попросту разбрасываться ей потом. А значит, была другая причина.

И Фальке не знал, какая.

Агент-кимарра остановилась перед двухстворчатой дверью посередине коридора. Телохранители СБК расступились в стороны, перегородив коридор, сложив руки за спиной. Фальке не покидало чувство, что за ними следят и другие, невидимые, глаза — и в другой ситуации, в другом месте, в Марции, это чувство обнадёживало бы.

Но не здесь.

Он подошёл к двери и взялся за ручку.

- Войдите. - раздался голос, и Фальке толкнул дверь от себя, входя в кабинет министра обороны Федерации.

Первым, что бросилось ему в глаза, был флаг. Красно-белое полотно было растянуто на противоположной стене кабинета; белый орёл с распахнутыми крыльями задирал голову вверх, одним чёрным глазом пристально глядя на вошедшего. Вымершее когда-то давно земное животное, превратившееся в символ здесь, вдали от летописной Земли – так же, как и марцианский лев, рычащий со знамени. Они оба — орёл и лев — олицетворяли силу, храбрость, статность и благородство: всё то, что так ценила Старая Лига — и продолжала почитать Галактика, заселённая её потомками.

Как жаль, подумал Фальке, что мы лишились всего этого. Мы храбры — но мы слабы; мы мним себя благородными — но сами не оставили от своей стати камня на камне.

И теперь мы должны искать силы у других.

- Госпожа министр. - произнёс он.

- Господин адмирал. - кивнула адмирал Миниато, поднимаясь из-за стола. Она подошла к Фальке и крепко пожала его руку; он ответил тем же. - Рада приветствовать вас. Прошу, проходите. - она отпустила его руку и жестом указала на кресла, стоявшие посередине кабинета. - Присаживайтесь, прошу вас. Надеюсь, ваш перелёт обошёлся удачно?

- Вполне. - кивнул Фальке, подходя ближе к одному из кресел. Он опустился вниз, подбирая полы кителя; кожа, покрывавшая кресло, скрипнула. Золотой наплечник звякнул. Миниато села напротив, изучающе разглядывая его. - Благодарю вас, что согласились уделить мне время, госпожа министр.

- О, не стоит. - покачала головой Миниато. - Даже если бы не наши переговоры, я всё равно хотела бы встретиться с вами, господин адмирал. С командующим вооружённых сил страны, воюющей с Вавилонией.

Фальке не ответил. Он снял фуражку, положив её на низкий столик перед собой, и посмотрел в окно — над плечом Миниато, мимо фотокартины в массивной золочёной раме на стене. Окно выходило на фасад Министерства, на вечножёлтые верхушки деревьев вдоль Кадетской аллеи, на прямые крыши напротив и на небо, до горизонта затянутое чёрными грозовыми тучами.

- Мы восхищены вами. - произнесла Миниато, глядя на него. - Тем, как вы выстояли. Как Марция выстояла. И тем, как вы продолжаете держаться.

Фальке сглотнул. Он отвернулся от окна, снова переведя взгляд на собеседницу. На чёрном кителе Миниато горели серебром треугольники в петлицах, кнопки застёжек на воротнике и груди. Россыпь орденской планки слева в оплётке белого аксельбанта. Федерацкий мундир казался скромным, почти аскетичным по сравнению с его собственным — золотыми пуговицами и шитьём, россыпью звёзд и нитей на воротнике, алым подбоем и крылатой львиной голове, распахнувшей пасть, на плече.

Сейчас мундир ещё сильнее казался ему не более чем красочной, цветастой и абсолютно бесполезной оболочкой.

И абсолютно пустой.

- Мы держимся. - проговорил он. - И мы держимся с большим трудом. Мне нелегко было оставить Марцию, госпожа министр. Я здесь только потому, что у нас нет другого выбора.

- Я понимаю. - кивнула Миниато. - Многие из нас понимают, адмирал. Два века назад Федерация тоже держалась в одиночестве против превосходившего нас врага. Теперь в той же ситуации оказались вы.

- Но враг другой. - заметил Фальке. - Иначе мы не сидели бы здесь.

- Вы правы. - пожала плечами Миниато. - Но мы с вами не способны повлиять на решения Галактического Совета, адмирал. Пока  неспособны.

Она подалась вперед, сцепив пальцы в замок.

- Вы прибыли за нашей помощью. - отчеканила она, и Фальке вздрогнул. Его руки сами собою сжались в кулаки. - Федерация готова помочь вам — иначе этот разговор не состоялся бы. У нас нет интереса в дальнейшей экспансии Вавилонии, и я уполномочена сказать вам об этом, господин адмирал Фальке. Но мы должны знать, чем именно вам помочь.

Фальке кивнул. Стыд жёг его изнутри. Он пришёл сюда просить милостыню; никак иначе он не мог это назвать — но, славные предки, как же унизительно было слышать это от других!

- Да. - сухо проговорил он. - Я так и думал. Вы позволите, если я начну сначала, госпожа министр?

Миниато кивнула в ответ.

- Разумеется. - сказала она, внимательно подавшись вперед. - Я хочу услышать всё . Всё, что вы можете  сказать мне, адмирал Фальке.

За окном, позади неё, небо над городом озарила первая вспышка молнии.

***

Дождь молотил в высокое окно гостиничного номера. В сплошной стене воды тонули дома жилого квартала напротив, стеклянные фасады вдали, за ними, пилон моста и зелёные холмы правого берега на горизонте.

Дождь , подумала Айша. И здесь был дождь.

Она сидела на краю кровати, на скомканном белом покрывале, и отупело смотрела на капли дождя, бьющиеся по стеклу. Под высоким потолком горела круглая люстра, заливая номер белым светом. Им действительно отвели целый этаж в левом крыле «Астории» - как показалось Айше, это было даже слишком много места. Но, по-видимому, федераты решили перестраховаться.

Это было два часа назад. Айша получила номер, вошла внутрь, заперла за собой дверь… и смотрела в окно, на собирающиеся над городом грозовые тучи, как недвижный воздух сменился внезапным порывом ветра, а затем где-то сбоку, над Правобережьем, вспыхнула молния. Она не услышала грома.

Затем ударил дождь.

Свинцовые небеса и тропические ливни пришли на Марцию незадолго после первых вавилонских снарядов. Выбросы тепла от кинетических ударов и стрельбы энергоорудий выбили привычную гидрологию из колеи: вода, испаряясь, собиралась в массивные серые облака, затянувшие небо над Сан-Марко, Конкордией, над Фриулани и Лидо-Марцанно — и над Мирано, соседствовавшим со столичной провинцией. В последние дни, судя по новостям, солнце нечасто показывалось кое-где и в глубине континента, где ещё не падали снаряды.

И такое же свинцовое небо встретило их в столице Федерации.

Айша откинулась на спину, зашуршав покрывалом, и уставилась в потолок, прикрыв глаза. Ей действительно стоило поспать: она едва сумела выспаться в пути, а новый суточный цикл незнакомой планеты здорово сбивал её с толку. Но она не могла. Она лежала на кровати, не потрудившись хотя бы снять китель, и сколько бы она не закрывала глаза, сон отказывался приходить к ней. Несколько раз она думала, что хорошо было бы принять снотворное… но ей не хотелось даже вставать; максимум, что она могла — это сидеть на кровати, глядя в окно.

Дождь гулко отсчитывал секунды.

Она повернула голову в сторону ночного столика у кровати: там, в расстёгнутой кобуре, лежал её пистолет. Дипломатический статус позволил делегации носить оружие, пускай и спешно внесённое в базу МВД Федерации и снабжённое временной меткой. Представители СБК дали понять, что пускать его в ход крайне не рекомендовалось.

Пистолет был заряжён. Айша не выстреляла из него и ста пуль, поэтому батарея была всё равно что полной. Магазин с двенадцатью зарядами тоже был на месте; в кобуре был ещё один. Всё это Айша взяла скорее на автомате: последний раз она стреляла два месяца назад, и только потому, что стрелковые зачёты для младшего офицерского состава никто не отменял даже во время войны.

Или особенно  во время войны.

Кобура мешала ей лежать. Фуражка, одиноко повисшая на вешалке, оказалась там ещё раньше. Но кроме этого Айша даже не стала разуваться, попросту свесив ноги с кровати.

Ей некуда было спешить. Сутки здесь были длиннее, чем на Марции: впереди было ещё много часов — а ей не удавалось ни спать, ни читать, ни хотя бы встать с кровати и сделать что-то. Выйти из номера, принять таблетку — всё равно, что.

Но она не могла. В чём был смысл, если она всё равно оставалась одна? Мысль о знакомстве с другими членами делегации время от времени приходила к ней в голову… и Айша тут же отметала ей. Сейчас она не могла даже думать о них.

Она думала только о ней .

Она  была близко. Неизвестно, в Вышеграде ли — но для воздушного транспорта «близко» имеет очень расплывчатое значение. И Айша не могла добраться до неё .

Фон возвратилась из мёртвых. И исчезла снова, не оставив и следа — а тем более для неё, Айши Хосино, в чужом, незнакомом мире, скованной гостеприимством Федерации, бдительной охраной СБК и приказами начальства.

Айша отвернулась от столика с кобурой, снова уставившись в потолок. Обруч люстры всё так же горел белым светом. Цветные полукруглые пятна заплясали перед глазами, и Айша перевернулась на другой бок — всё так же свесив ноги на пол, лёжа вполоборота, поджав руку под себя, сминая белое покрывало.

Она всё равно оставалась одна.

И это пожирало её изнутри.

***

- А неплохо зарядило, - хмыкнула Виэр, глядя в окно. - Часа на два-три...

- Скорее три. - пожала плечами капитан Энфилд, оборачиваясь следом за ней. - А то и четыре. Кажется, я у вас застряла, госпожа майор.

- Ерунда. - махнула рукой Виэр и уселась на подоконник рядом с Энфилд. Рукой она сгребла под себя синюю подушку. - Мы с вами и так застряли, Адвокат. В любом случае…

Энфилд с улыбкой пожала плечами. Виэр отвернулась. Из разговора за завтраком она выяснила про капитана Юстиции Войсковой меньше, чем надеялась: Энфилд выросла на континенте (семь станций трансконтинентальным поездом на север), сейчас жила на Виноградах, в Юстиции Войсковой служила восьмой год. Министерство обороны от щедрот своих оплатило ей юридическое образование — удовольствие недешёвого характера, подумала Виэр: одна из дочерей Шелдона училась на юрфаке Университета Забянского, на Новолехии. Энфилд заканчивала не Забянский, а всего-то Стражовский, на Яворнии; но, по её словам, вложенные в учёбу деньги она оправдала.

Кругом были сплошные вложения, зло подумала Виэр. Фон была вложением — для Ястрземского, Конецлешского, Гуменюка и УВР. Энфилд была вложением — для МОФ, озаботившегося пополнением штата Юстиции Войсковой. Оставалось только понять, где и как они пересекались.

Зачем Фон могла бы понадобиться военный юрист? Энфилд была здесь не просто так: это было очевидно. Но она так и не сказала, почему именно .

- Виэр. - послышался негромкий голос позади неё. Виэр отстранилась от окна и обернулась.

Фон стояла посреди лестницы на второй ярус. Лиловые глаза смотрели на неё, заставляя Виэр дрожать внутри.

- Да, Фон? - спросила она, с тревогой разглядывая её. Фон была словно напряжена: рыжие брови сдвинуты, губы плотно сжаты, пальцы, побелев, сжимали поручень лестницы. Ещё чуть-чуть, и на металле останутся вмятины.

Это Виэр хорошо помнила по себе.

- Можно тебя на минутку? - спросила Фон. - На пару слов.

Виэр тут же кивнула и шагнула вперед.

- Конечно, Фон. - сказала она, подходя ближе. Оглянулась на Энфилд; аудитор сидела, задумчиво изучая свою чашку чая так, будто не хотела им мешать. Отвернулась обратно.

Фон что-то тревожило, подумала она. Это было плохо.

Она поднялась следом за Фон по лестнице и прошла за ней в ванную. Зеркало, висевшее на стене, было новым — и, пока что, ещё и целым. Виэр ненароком стала спиной к нему и затворила дверь.

- Так что ты хотела? - спросила она. Вместо ответа Фон покачала головой. Вся её напряжённость вдруг исчезла; плечи обвисли, и Фон с потерянным видом уселась на край ванной, вытянув ноги в длинных белых чулках.

Ей очень шли эти чулки, подумала Виэр.

- Я не могу. - тихо проговорила Фон, глядя в сторону. - Не могу больше сидеть тут. Виэр, я должна увидеть Айшу.

Айшу? удивленно подумала Виэр. Она вызвала в памяти нужное имя и выдохнула: Фон имела ввиду свою бывшую подчинённую. Ту самую, что бросилась обнимать её там, на посадочной площадке в Новом Двуре.

Она была в этой делегации марциан, тут же вспомнила Виэр — Айша… Хосино, вроде бы так звучала её фамилия. Марцианская делегация сейчас была в «Астории», на Левом берегу. Виэр не знала, сколько они провели в пути, но скорее всего марциане сейчас пытались придти в себя и приспособиться к новому, незнакомому миру, в наиболее спокойной обстановке.

А Фон хотела увидеть свою подчинённую. И её можно было понять. Если Хосино — действительно её подчинённая… если они с Хосино действительно вступили в бой с вавилонянами там… то Фон тем более можно было понять. Если бы речь шла о ком-то из ОГ 34, Виэр поступила бы так же.

Но Фон не могла поступать так, как ей хотелось, подумала она, потому что Фон — никто . Потому что де-юре, за программными заглушками для систем безопасности, Фон не существует . Потому что Фон — это выгодное вложение, которое можно вытащить на свет, продемонстрировать мельком и вновь отложить в дальний ящик д о дальнейших распоряжений .

От этого Виэр начинало тошнить.

- Хорошо. - сказала она вслух. Фон удивлённо вздёрнула голову, уставившись на неё. - Я поняла. Собирайся, мы сейчас поедем.

Фон открыла рот, словно что-то хотела сказать… и тут же ошеломлённо закрыла его, во все глаза глядя на Виэр.

- Но… - начала она и тут же осеклась. - Но я… но как? А как же приказ?

- В приказах, - назидательно сообщила ей Виэр, - ничего не говорится о том, где ты должна находиться до дальнейших распоряжений . Особенно, если ты со мной. Поэтому собирайся.

Она одобряюще улыбнулась. Фон покачала головой и встала с ванной.

- Ты не перестаёшь меня удивлять. - тихо проговорила она и прошла мимо Виэр, выходя наружу. Виэр застыла, глядя туда, где она только что была.

По её спине пробежали мурашки. И, в кои-то веки, это было приятное чувство.

Я ещё удивлю тебя, Фон .

Виэр прошла наружу, в гостиную. Свет в ванной погас за её спиной. Она оглянулась в последний раз на Фон, искавшую что-то в платяном шкафу, и, улыбнувшись, шагнула к лестнице.

Плевать на Гуменюка, Шелдона, Ястрземского и их расчётливые планы, подумала она.  Хотя бы на этот раз.

Пусть это будет им уроком.

- Адвокат? - позвала она, подходя к окну; Энфилд, смотревшая в окно, обернулась к ней. Чашка стояла на столике рядом с её фуражкой. - Мы тут собираемся прогуляться, - Виэр разумно не уточнила, куда именно, - так что придётся мне отпустить вас. Доберетесь до дома?

- В такую погоду? - с улыбкой спросила Энфилд, бросив взгляд на стену ливня за окном. - Постараюсь, госпожа майор. Позвольте только одолжить у вас зонтик?

- Ага. - тут же сказала Виэр. - Разумеется. Сейчас.

Она отвернулась и прошла к входной двери. Зонты… у неё где-то был запасной, одноразовый, на всякий случай. Но сейчас она была готова даже вызвать Энфилд такси… если бы такси летали в такую погоду.

Придётся ограничиться зонтиком.

Виэр распахнула шкафчик гардероба.

- Савано. - вызвала она про себя.

- Слушаю. - тут же отозвалась та.

- Мы едем в «Асторию». Бери свободную группу и выдвигайся туда.

- В «Асторию»? - переспросила Савано. - Так точно. Будем на месте через десять.

- Замечательно. - только и сказала Виэр. Искомый зонтик обнаружился внизу гардероба; она выудила его и задумчиво покрутила в руках. Он действительно был одноразовый: как раз настолько, чтобы поместиться в сумке или на поясе, и ровно настолько широкий, чтобы не намокнуть.

Но не отдавать же Энфилд большой зонт? Под большим зонтом, подумала Виэр, можно ходить под руку…

Она улыбнулась.

- А, Малго, вот ещё. - добавила она про себя. - Скажи Эзеру, чтобы немного порылся для меня в одном личном деле. Пока туда-сюда. Но только без шума, а то опять кадры взвоют.

- Скорее уж контрразведка. - пробормотала в ответ Савано. - А чьё дело-то?

Вот мы и узнаем, подумала Виэр. И расставим всё на свои места.

- Капитан Клэр Энфилд, аудитор, Юстиция Войсковая. - ответила она.

***

- Осторожно, двери закрываются. Следующая станция - «Дворжец Полудний», «Дворжец Полудний».

Поезд вырвался наружу из портала туннеля, взбежав на Маттерхорнский мост — навстречу грозе, бушевавшей снаружи, на открытом участке линии метро. Тяжёлые, чёрные тучи повисли над холмами и крышами Вышеграда; снизу их отражение ловили чёрные, неспокойные воды. Вдали белел пилон Лажницкого моста, одним концом упиравшегося в склоны Верхнего города; другой конец терялся среди изогнутых шпилей домов на Левом берегу. Стеклянные стены из зеркальных превратились в воронёную сталь.

Они с Виэр промокли до нитки, пока добрались — добежали — до метро; зонт, который несла Виэр, мало чем помог им двоим. Рубашка Фон в основном уцелела, если не считать рукавов. Брюкам, туфлям и белым чулкам повезло меньше: чулки стали гораздо прозрачнее, чем Фон хотелось бы.

Она не надеялась на то, что ей так повезёт. На то, что Виэр решится переступить через свои приказы и пойти ей навстречу. И на то, что Виэр пойдёт с ней — хотя Фон была согласна ехать даже в одиночку, как бы страшно ей не было. Незнакомый город, незнакомые люди уже не пугали её так, как раньше.

Но заставляли опасаться.

Она была бессильной, в тысячный раз зло подумала Фон. Она жаждала мести — и не могла её совершить. Она видела сны, кошмарные сны, до конца неподвластные даже блокированной долгосрочной памяти — и была не в силах их прекратить. Она боялась — и не могла прогнать свой страх, избавиться от него окончательно, раз и навсегда.

Она не могла сделать ничего . Даже теперь, добившись желаемого, она ехала в «Асторию» с разрешения Виэр , вместе с Виэр  — но не сама , не по своему  решению, не по своей  воле.

Ненависть душила её. Незнание и неопределенность сжигали её изнутри, и даже появление Айши и Фальке не могло погасить это пламя.

Бессилие давило на неё снаружи. От осознания того, насколько бессильной она была сейчас, у Фон дрожали руки.

Это не могло продолжаться вечно. Рано или поздно Федерация решит, что довольно уже держать её в золотой клетке, в безопасности — и решит воспользоваться ею. Не спросив её разрешения. Не удосужившись даже сказать ей, почему  и зачем .

Федерация играла ею, как играла Вавилония, подумала про себя Фон. Но если вавилоняне забавлялись её телом, то Федерация играла с её душой.

И у неё не было выхода.

- Станция «Дворжец Полудний». Выход к трансконтинентальному вокзалу «Вышеград-Полудний» и пригородным поездам.

Сейчас ей повезло . В душе Фон ненавидела везение, подчинившее себе всю её жизнь — как до, так и после. Ей повезло, что она не умерла там, в руках МГБ — что Виэр спасла её. Повезло, что Федерация восстановила её, вернула её к жизни. Повезло, что рядом с ней была Виэр, когда не было больше никого. Повезло, что она вновь увидела Айшу — хотя не чаяла увидеть её когда-либо ещё. Повезло, что теперь она сможет увидеть её опять.

Но больше так продолжаться не может. Она не могла прожить всю жизнь, полагаясь на чужую добрую волю — полагаясь на везение . Она не могла отомстить , полагаясь на везение. Она не могла сделать ничего .

Довольно.

Это должно было закончиться.

***

Виэр шла сквозь толпу на выходе из метро, крепко держа Фон за руку. Даже в такую погоду — особенно  в такую погоду! - здесь было полным-полно народу: мало кому хотелось идти пешком, когда над городом то и дело сверкали молнии, а порывы ветра сводили на нет даже поспешно натянувшиеся над тротуаром навесы.

В отличие от Правобережья, Левому берегу Вышеграда отчаянно не хватало вертикальной связности между тремя обслуживавшими его линиями метро. На красной линии, шедшей с Левобережья на Алеи Маттернхорнские, в центр и на противоположный конец столицы, станции почти всегда были перегружены. Трамваи, плывшие на своём белом полотне под эстакадой метро, не сильно отставали: добраться отсюда в Новодвуры, Бялобжеги или Зержены можно было либо на трамвае, либо пешком, либо через центр.

Но сегодня всегдашняя толпа была как нельзя кстати, подумала Виэр.

В толпе проще было потеряться.

- На месте. - проговорила Савано в её ухе. - Мы сели во дворе по Саботье, 28. «Астория» прямо напротив. Дроны в воздухе, приём.

- Картинку. - молча скомандовала Виэр. Сбоку вспыхнуло несколько окон с изображением с камер, и она пробежала их взглядом; три дрона-наблюдателя кружили вокруг «Астории», разглядывая белые стены и стеклянные полосы окон отеля.

«Астория» башней вздымалась к чёрному грозовому небу, ослепительно-белая в темноте. Яркие буквы вывески сияли над входом, подрагивая от пронзавших твёрдый свет капель дождя, отбрасывая сполохи на белый пластик дождевых навесов вокруг. По этажам отеля горели редкие окна, но внимание Виэр привлёк один этаж — в левом крыле здания, смотревший окнами как раз на тянувшуюся в сторону далекого берега улицу Саботье.

- Саиша на крышу, живо. - приказала она. - Я скоро буду.

- Есть. - ответила Савано и затихла.

Виэр обернулась. Фон молчала, глядя в сторону; очки, скрывавшие её глаза, были непроницаемо-чёрными. Рыжие волосы, слегка влажные, спадали между лопаток. Намокшие рукава рубашки, тесно облепившие руки, выглядывающие из-под брюк белые чулки… Фон очень обрадовалась им, вспомнила Виэр. Не потому, что они ей шли (и ещё как шли, добавила она про себя!).

А потому, что могли скрыть. Спрятать. Уберечь её от чужих взглядов. Дома Фон могла ходить в чём угодно (и Виэр не возражала), но на улице, полной чужих людей, она стремилась укрыться с ног до головы.

Виэр от злости сжала зубы. Она отвернулась обратно и потянула Фон за руку; они выскочили из-под навеса, переходя улицу, подняв и раскрыв зонт, который Виэр держала в свободной руке. Дождь забарабанил по куполу зонта, тяжело ударяя по плотной ткани, по рукам и плечам Виэр, по левой руке Фон, заставляя мокрую ткань ещё сильнее прижиматься к коже.

Она краем глаза заметила, что левая рука Фон была сжата в кулак.

Очередной навес скрыл их от дождя. Людей с этой стороны было меньше, но Виэр всё равно пришлось помогать себе плечом, освобождая проход для них в толпе. Дождь стучал по навесу над головой, смешиваясь с шелестом одежды и шумом голосов, гудением трамвая посередине улицы, гулом поездов позади.

«Астория» вдруг возникла перед ними; навес расступался полукругом перед прозрачным павильоном входа. Виэр ускорила шаг, подходя ближе, снова поднимая над ними зонт. Двери отеля, заметив их приближение, разошлись в стороны. Несколько шагов — дробные удары дождя по зонту, как выстрелы гравивинтовки на поверхности щита — и шум воды вдруг стих.

Они были внутри.

Виэр опустила зонт, сложив его. Фон оглядывалась по сторонам; за ещё одной дверью холл «Астории» сиял ярким светом, мраморными стенами поднимаясь к высокому стеклянному куполу где-то вверху. Галереи этажей шли вокруг; первые три этажа сильно выдавались внутрь холла, напротив входа, но остальные шли по краям высокого помещения. Серебристые трубы лифтов вздымались вверх, мимо висящих в воздухе ярких люстр.

Самый фешенебельный отель Левобережья, подумала Виэр.

Она огляделась. Стойки регистратуры не было; можно было вызвать указатель, но Виэр не стала. Несколько гостиничных служащих — люди, сергалы, кимарры — то тут, то там; гости на галерее второго этажа, откуда доносился негромкий шум и позвякивание посуды; и, да, человек, дежуривший у лифта. Два человека. Каким-то образом СБК всегда удавалось привлекать к себе внимание сразу же.

Если, конечно, их вообще можно было увидеть.

Она шагнула навстречу двум агентам. Фон, озираясь, шла рядом с ней. Она всё ещё держала её за руку; но теперь хватка была слабой, будто готовой разорваться в любой момент.

- Прошу прощения, - произнёс один из агентов, заступив дорогу Виэр. Его напарник повернулся следом за ним, подходя ближе. Спиной, подсознательно Виэр ощутила, как в неё впиваются другие, скрытые сейчас глаза. СБК, должно быть, сидели и в системе безопасности «Астории», не считая своих собственных дронов.

Им придётся потесниться.

- Прошу прощения. - повторил агент, став перед ними. - На какой этаж вам, господа?

«Пятый этаж, номер 524» , возникло сообщение перед глазами Виэр. «Не благодари».

Она удержалась, чтобы не фыркнуть от наглости.

- Пятый. - произнесла она вслух. - Майор Виэр Къелльберг, ОГ 34. - при этих словах оба агента застыли, глядя на неё.

И, впервые - на стоявшую рядом с ней Фон.

- ...Госпожа майор. - проговорил стоявший перед ней агент. - Прошу прощения. Меры предосторожности.

- Ничего. - примирительно подняла ладонь Виэр. - Я понимаю. Фон?

Фон обернулась к ней. Виэр кивком указала на лифт.

- Пятый этаж. - сказала она. - Номер 524. Доберешься?

- Конечно, - едва заметно кивнула Фон. - А ты?

- Не хочу тебе мешать. - улыбнулась Виэр. Фон недоверчиво уставилась на неё, и она покачала головой: - Правда. Но я присмотрю за тобой.

- А. Ну ладно. - пробормотала Фон. Её плечи будто слегка обвисли; она выпустила руку Виэр, отступив на шаг. - Спасибо.

- Пожалуйста. - сказала Виэр и снова кивнула ей. - Иди, Фон. Всё в порядке.

Фон кивнула и повернулась к лифту. Подошла к двери. Поднесла руку к панели; дверь ожидавшей кабинки тихо отъехала в сторону.

Она обернулась.

- Я знаю. - проговорила она и вошла внутрь.

Кабинка взмыла вверх. Виэр обернулась к ожидавшим агентам СБК, кивнула им и, развернувшись, зашагала обратно к выходу.

- Савано. - молча приказала она.

- Саиш на позиции. - отозвалась поручик. - Что мы ищем?

- Номер 524. - ответила Виэр. - Эзер?

- Здесь.

- Мне нужен доступ в систему безопасности «Астории». СБК в ней, так что будь повежливее.

- Есть. - тут же откликнулся Эзер. - Работаю.

- Вот и работай. - сухо добавила Виэр. - На месте через пять. Ждите.

- Так точно. - отозвалась Савано.

Виэр подошла к дверям входа, открывшимся при её приближении, и обернулась назад. Прозрачная кабинка лифта взмыла вверх, замерев у галереи пятого этажа.

Фон не было видно.

Виэр развернулась и вышла из отеля.

***

- Командир. Сигнал из «Астории». Передаю сообщение.

Лиисэ Мяаймиваари утвердительно кивнула, глядя на экран консоли перед ней. Десантный челнок стоял на речном дне, тихий и незаметный - и напряжённый до предела. Несколько дней бездействия сказывались на команде не лучшим образом; несмотря на все их поиски, не без помощи посольства наверху, цель всё ещё ускользала от них. Посольство предоставляло им доступ в сеть — временный, слабый и уязвимый; остальное Мяаймиваари и её подчинённым приходилось делать самим. Успехов не было.

Вчера им на голову неожиданно свалился визит марцианской делегации. Деталей, переданных источником посольству, а посольством — им, было мало, но в глубине души Лиисэ возликовала. Спасение пришло, откуда не ждали: она даже была благодарна галактидским выродкам, сделавшим столь сложную работу за неё. Марцианская делегация была здесь, в Вышеграде, не просто так. А значит, так или иначе, Крочесни точно появится на ней. По той или иной причине.

К середине этого дня, когда марциане успешно прибыли и даже заселились в «Асторию», Мяаймиваари готова была лезть на переборки. Значительная часть их канала сейчас уходила на слежение за «Асторией». Посольские выбились из сил, организовав им доступ в систему безопасности отеля — доступ, который в любой момент мог быть раскрыт; даже без всяких марциан паранойя федерацкой контрразведки достигала небывалых высот. Неизбежный человеческий фактор только ухудшал положение — надёжный доступ можно было организовать только физическим вмешательством в систему. К счастью, его всё ещё не обнаружили и не отследили.

Но Крочесни всё ещё нигде не было!

Сообщение мигнуло перед её глазами и развернулось — в изображение, кадр с камеры наблюдения в «Астории», и Мяаймиваари замерла. Камера запечатлела женщину — бледную, с длинными, слегка влажными, рыжими волосами, спадавшими ниже плеч. Белая рубашка была великовата ей на груди; мокрая ткань на рукавах плотно облепила руки. Половину лица, повёрнутого на три четверти перед камерой, скрывали большие стёкла солнцезащитных очков.

Сердце Мяаймиваари замерло. Она вызвала другой снимок из своей долговременной памяти — тот самый, дерзкий, бросающий им вызов одним взглядом. На лице женщины в кадре не было ничего подобного. Очки скрывали глаза, затрудняя распознавание. Но всех остальных черт — скул, челюсти, подбородка, губ и носа, формы лица — должно было хватить.

Изображение мигнуло. Два снимка с очерченными контурами повисли перед ней.

Мяаймиваари выдохнула. Это была она.

Наконец-то, это была она!!

- Собираемся. - скомандовала она по общему каналу. - Цель в «Астории». Кормяакаани, Аамяяоне, Сёёпаани, Мяатусяани, Виихаани  — вы со мной. Хиилтууне, Хяаратяяни — челнок на вас. Хяаратяяни — ты на связи.

- Есть!!! - услышала она; канал едва не потонул в возгласах подтверждения, и Лиисэ с трудом сдержала ухмылку. Её бойцы слишком долго ждали. Она  слишком долго ждала.

Теперь конец был близок.

Сегодня Крочесни умрёт.

***

Фон вышла из лифта и замерла.

Она была одна. Впервые с того дня, как она впервые проснулась здесь, в Федерации, в Вышеграде. В госпитале рядом всё время были врачи — Андриевский, кимарра-полковник, ещё один, чьего имени она тоже не запомнила. Когда Виэр забрала её, увезла к себе домой, в Браму-Заходню, рядом всё время была она. Дома, в городе, сегодня утром в Новом Двуре — всегда рядом, всегда вместе с ней. Всегда держа её за руку.

Теперь Виэр оставила её одну.

Фон сглотнула. Холл пятого этажа перед лифтом был пуст. Она поёжилась, оглядываясь вокруг — никого. Здесь было меньше света, чем в ярко освещённом холле внизу, и тёмные очки заволакивали углы тенями, будто она тонула в толще мутной, грязной воды. После влажного и душного воздуха снаружи прохлада отеля холодила её.

Она подняла руку, взглядом скользнув по застёгнутому манжету намокшего рукава. Белая ткань прилипла к её руке, и Фон ясно могла разглядеть под ней очертания тёмного пятна на запястье.

Она отвернулась и, не глядя, сдёрнула с себя очки.

Мутная вода отступила, исчезла; яркие цвета, выглядывавшие из-за краёв стёкол, вернулись назад, и Фон вздохнула. Двинула мёрзнущими под мокрой тканью рубашки плечами.

Налево. Номер 524.

Она пошла вперед, держась подальше от ярко освещённой галереи. Зелёный с золотом ковёр вёл её, как маркер навигационной системы, вглубь левого крыла — в лишённый окон коридор, обрамлённый у входа двумя жёлтыми растениями. Клиновидные листья торчали в стороны, сгибаясь книзу. Очевидно, они были из других широт: здесь, в Вышеграде, она ещё никогда не видела таких.

Ряды дверей провожали её, пока она шла по коридору. Металлические бляшки номеров на них поблёскивали; она оглядывала каждый из них, но номера 524 здесь не было. Коридор впереди разделялся; перед ней возникло окно навигации, и она свернула налево, как было указано. Номера 520-530 находились в той стороне.

Навстречу ей вдруг раздались шаги, и Фон замерла, напрягшись всем телом. Она остановилась посреди коридора, прислушиваясь к шагам, не зная, что делать. Бежать? но зачем ей было бежать?

Из-за угла показалась фигура в чёрном мундире, и Фон с облегчением выдохнула: мундир был марцианским. Это ей было видно даже отсюда. Но вот фигура… принадлежала не Айше, нет; это был кто-то другой, один из тех офицеров из делегации. Фон заметила даже капитанские знаки на кителе.

Капитан заметил её, только когда был совсем близко — его взгляд, блуждавший по стенам, вдруг скользнул по ней, и капитан преобразился. Заспанное выражение исчезло с его лица, обрамлённого смятыми коричневыми волосами: он смотрел на внезапно возникшую перед ним Фон, будто на привидение.

- Крочесни?.. - пробормотал он, глядя на неё.

Фон кивнула. Капитан осоловело кивнул в ответ — и выпростал руку, протягивая её для рукопожатия.

- Капитан Людвикас Явтокас, - представился он. Фон уставилась на него. - Я видел вас там… на космодроме.

Фон глянула на протянутую руку, а затем обратно на лицо Явтокаса: да, он был типичным вакаринцем — овальное лицо, прямой нос, высокие скулы, кожа чуть темнее, чем у части марциан. Заспанный, растрёпанный — но теперь его карие глаза горели живым интересом, глядя на неё.

Она нерешительно пожала его руку. Чужая ладонь была шершавой и неприятной на ощупь.

- Я… - снова заговорил Явтокас, не отпуская её руку. - Я не ожидал, что вы будете живы...

- Я тоже. - сказала Фон и отняла руку; капитан выпустил её, всё ещё не сводя с неё глаз. - Не подскажете, где номер 524?

- А… там, дальше. - кивнул головой Явтокас и спросил, - а… вы спешите?

- Немного. - ответила Фон. - Хорошего дня, капитан Явтокас.

Она прошла мимо него, оттеснив ошеломлённого вакаринца плечом, и поспешила дальше по коридору. Её шаги тонули в зелёном ковре под ногами. Впереди что-то блестнуло: коридор расходился под углом, образовывая ромб лестничной площадки. За её окнами только что вспыхнула молния.

Раздался приглушённый раскат грома.

- Крочесни! - раздался оклик, и Фон обернулась. Явтокас так и стоял в коридоре, глядя на неё. - Как… как вам удалось выжить?

Фон ответила не сразу, смерив его взглядом. Её руки сами собой сжались в кулаки. Чудо , подумала она. То, что я выжила, для них — чудо . Иначе Явтокас не говорил бы о везении.

Даже не думал бы.

Она чувствовала, как слова подступают к горлу, норовя вырваться наружу. Везение? о, ей было что рассказать Явтокасу о везении. Везение — это когда тебя просто и безыскусно бьют , и ты благодаришь всё на свете - даже своих мучителей - за то, что им слишком лень было придумать что-то более интересное . Везение — это когда ты теряешь сознание от боли, от голода, от страха, но тебя не приводят в чувство, чтобы подвергнуть новой пытке — а просто бросают, как использованную вещь, как надоевшую игрушку. Везение — это когда ты висишь на вывихнутых руках, прибитая к стене, и не можешь даже вдохнуть — собственный вес давит на лёгкие; и ты радуешься, потому что тебя наконец оставили в покое — больше не бьют, не жгут, не ломают, не мучают, и даже насилуют только один раз в день, да и то без особого интереса…

Она могла рассказать многое о том, как ей удалось выжить. Но не удалось умереть.

Но она не сказала ничего.

Явтокас стоял, удивлённо смотря на неё, ожидая ответа — и Фон отвернулась.

- Хуже, чем я хотела. - бросила она.

И ушла, оставив Явтокаса позади.

Оклика не последовало. Номера дверей убегали мимо один за другим; она удостоила их лишь краем взгляда. Лестничная клетка скрылась позади. Не было шагов, догоняющих её. Не было больше никого.

Фон сглотнула, разжав кулаки, и огляделась по сторонам. Слева от неё табличка на двери гласила «526». Она обернулась направо, покачала головой и прошла дальше — к следующей справа двери.

«524».

Фон глубоко вдохнула и поднесла руку к сенсору.

***

Мелодия звонка вырвала Айшу из цепких лап меланхолии.

Она, повертев головой, села на безнадёжно измятой постели. Отупело моргнула, глядя по сторонам. За окном всё ещё бушевала гроза: небо было чёрным.

Звонок разливался мелодичной трелью у неё в ушах. Айша поморщилась. Кому ещё понадобилось набиваться к ней в гости?

Никого. Она не хотела видеть никого. Даже Фальке. Не говоря уже об остальной делегации с их большими знаками в петлицах.

Она нехотя подключилась к системе номера и вызвала изображение с камеры двери. Виртуальный интерфейс подчинился: окно камеры вспыхнуло из небытия у неё перед глазами.

Айша замерла.

Это была она .

Она!

- ...Фон? - пробормотала она, не веря своим глазам — хотя виртуальный интерфейс был надёжнее любых глаз. - Что за?..

Она вскочила с постели. Фон! Это была Фон!

Фон вернулась!

Вернулась к ней!

Айша подскочила к зеркалу, не чувствуя под собой затёкших ног. Великие предки, как ужасно она выглядела — чёрные волосы растрёпаны и торчат во все стороны, китель измят, под глазами круги от недосыпа. Не офицер ВКС Серениссимы, а машины пойми что, позор чести мундира.

Хоть бери и расстреливай перед строем.

Айша быстро одёрнула на себе китель, поправила петлицы ещё раз, тряхнула головой, расправила волосы. Чертыхнулась, запустив пальцы в спутавшиеся пряди. Cойдёт. Без расчёски тут ничего не сделаешь. Резинка, резинка! - лежала на измятой кровати; она нырнула за ней, стянула непослушные волосы в хвост.

Звонок затрезвонил в третий раз.

Айша бросила последний взгляд на зеркало — уже получше! - и пошла к двери. Она почувствовала, что у неё дрожат руки.

Фон вернулась . Вернулась к ней .

Она больше не отпустит её.

Никогда .

***

Ответа не было.

Фон бросила последний взгляд на сенсор двери. Подняла руку. И опустила её. Может, она ошиблась… да нет же, не могла она ошибиться номером. Виэр не могла ошибиться номером. Может, Айши просто здесь не было?

Она шагнула назад. Ждать? Искать её? Позвать на помощь Виэр?

Фон остановилась на середине шага. Позвать на помощь Виэр действительно казалось ей хорошим вариантом. Виэр не откажет ей. Виэр привела её сюда.

Она действительно думала, что Виэр помогла бы ей.

Дверь тихо зажужжала и открылась.

Айша Хосино стояла в проеме. Её ведомая выглядела не в пример хуже, чем сегодня утром — не было фуражки, китель и брюки были все измяты, под глазами залегли тени.

Но её глаза сияли.

- Фон! - воскликнула она.

- Привет. - поздоровалась Фон, глядя на неё. Айша стояла, заложив руки за спину, и смотрела на неё, не сводя глаз. - Я тебя ни от чего не оторвала?

- Нет, конечно! - бодро ответила Айша, не сводя с неё глаз. Её брови вдруг сдвинулись; она склонила голову чуть набок. - Как ты пришла?

- Я попросила. - ответила Фон. - К тебе можно? Я хочу поговорить.

- Конечно! - радостно закивала Айша и отошла в сторону. - Заходи. Я тут, правда… - она повела плечами, и Фон вошла внутрь, переступив порог.

Справа от неё была дверь — видимо, в туалет или ванную, решила Фон. Она прошла чуть дальше, заглянув за угол — короткий коридор здесь расширялся в большую комнату, одним концом упиравшуюся в сплошное окно, за которым всё так же молотил дождь. С другой стороны была измятая кровать — будто кто-то лежал на ней поверх постели. Столик у изголовья; тёмный предмет на нём, чем-то похожий на кобуру пистолета. Гарнитур из стола и шкафов; стул стоял в стороне, ближе к окну, над столом — зеркало.

Фон содрогнулась. Ещё одно зеркало .

Все они показывали не её .

- Фон? - окликнула её Айша. Фон обернулась; Хосино стояла в углу, всё так же держа руки за спиной. - Я… Я не могу поверить, что ты пришла. Действительно пришла…

- Не брошу же я своих подчинённых на чужой планете. - пожала плечами Фон, выйдя на середину комнаты. Она мысленно повторила эту фразу. «Не брошу своих подчинённых»…

Вся её эскадрилия погибла там, над Кафой. Она думала, что вся. Даже Риччени и её звено. Даже Айша — Айша, на почти расплавившемся истребителе, с отказывающими движками; она не знала, удалось ли кому-то из них спастись. Она могла только думать, что они погибли.

И могла только завидовать им. Они погибли. Джованелли, Конильяро, Фиетта, Дамиани, Марциескиене. Хосино. От них не осталось даже пыли. Даже вечной памяти.

А она попала в руки вавилонян. И это было в тысячу раз хуже смерти.

Она могла только завидовать. И ненавидеть. Им повезло. Их смерти обрекли её на страдания.

Только сейчас, глядя в лицо Айши, произнося эти слова, Фон почувствовала стыд. Маленький, жгучий червячок, закопошившийся где-то глубоко внутри неё… и тут же отступивший перед обрывками памяти, чёрной волной накатившими на неё.

Вавилоняне не оставили ей ничего. Ни воли. Ни достоинства. Ни смелости. Ни стыда. Ни надежды. Всё, чего Фон желала всеми фибрами своей души — чтобы её мучения прекратились. Чтобы её оставили в покое. Чтобы ей позволили умереть.

Смерть стала её единственной мечтой. Единственным желанием.

Чего стоил стыд перед лицом мечты?

- ...Фон? - тихо спросила Айша. Её голос звучал совсем рядом. Фон повернула голову, глядя на её испуганное лицо. - Что с тобой?

- Память. - прошипела Фон. - Только память.

Она глубоко вдохнула, сжав зубы, отгоняя от себя возникшие в памяти картины. Нет. Нет. Не сейчас.

Сейчас она была здесь. Сейчас рядом с ней была Айша.

Айша была жива.

Этого было довольно.

- Извини. - проговорила она сдавленным голосом. - Мне нужно присесть.

- Фон… - прошептала Айша, но не сказала больше ничего.

Фон опустилась на край кровати. Дождь барабанил по окну перед ней, гулкой дробью раздаваясь на краю слышимости.

- Извини. - снова повторила она, глядя вперед. Небо было чёрным. Дождь даже не собирался прекращаться.

Казалось, что он будет идти вечно.

- Фон… - проговорила Айша. Она стояла рядом, сцепив опущенные руки вместе перед собой, переступая с ноги на ногу. - Что с тобой сделали?

- Я думала, что ты погибла. - вместо ответа глухо проговорила Фон. Айша застыла, глядя на неё. - Что вы все погибли. Там, на Кафе.

- Я выжила. - прошептала Айша. - Риччени выжила. Скьяффино и остальные тоже. Мы думали, что ты погибла.

- Лучше бы, - бросила Фон, - я погибла.

Она отвела взгляд, уставившись в угол. Стыд вновь задрожал внутри.

- ...Прости, - решилась, наконец, Айша. - Я не знала… я не знаю. - она запнулась. - Фон, я не знаю. Ничего не знаю.

Фон покачала головой.

- Ты меня прости. - проговорила она. - Всё в порядке.

Ложь , подумала она.

- Что там? - спросила она вслух. - На Марции? И как ты оказалась здесь?

- Делегация. - пожала плечами Айша. Она подошла ближе, придвинула стул, села рядом — всё ещё не сводя глаз с неё; только теперь в них была тревога. - Просить помощи у Федерации. Как Фальке и сказал.

- Это его идея?

- Ван Хаутен. - покачала головой Айша.

- А. - только и сказала Фон. Она видела новую президента — в федерацких новостях даже показывали инаугурацию. Ван Хаутен выиграла — без праймериз, связавшись с партией Зеро… но до этого Фон мало что слышала о ней: при Берлиньери ван Хаутен, хозяйка верфей «Гьёрт-Груммольд», не участвовала в большой политике. По крайней мере, не официально.

- Ван Хаутен вызвала меня в Администрацию. - продолжила Айша; Фон приподняла бровь. - Выслушала всё, что я хотела сказать. Отрядила меня сюда, вместе с Фальке. И вот я здесь. - она двинула плечами. - А не там. Не в Марции.

- А Зеро? - спросила Фон. - Зеро там был?

- Не-а. - помотала головой Айша. - Я его не видела. Только ван Хаутен, Мирзаев и Фальке.

- Ага. - кивнула Фон. Из новостей она подозревала, что, ван Хаутен была марионеткой Зеро… но в таком случае Зеро плохо присматривал за своей марионеткой. Из рук вон плохо.

Да и зачем Зеро понадобилась ван Хаутен? Зеро мог легко стать президентом сам. Фон очень удивилась, когда Зеро не сделал этого, отказавшись баллотироваться. А значит…

...А значит, подумала она, вопрос мог стоять по-другому.

Зачем ван Хаутен понадобился Зеро?

- И как? - спросила она. - Как идёт война?

Айша не ответила, глядя в сторону, сложив руки на коленях. Фон заметила, как её пальцы вдруг сжались.

- Плохо. - наконец сказала она. - Мы теряем людей. Я  теряю людей. Каждый раз. Больше, чем теряют они .

Фон смотрела на неё. Она догадывалась, что было именно так. Безо всяких федерацких новостей и экспертов, которых она читала здесь, выискивая хоть что-то.

Но другое дело было слышать об этом от Айши.

- Я сменила уже четыре истребителя. - говорила Айша. - Мы летаем на учебно-боевых «Фольгоре» - потому что боевые плавятся, перегреваются и обламываются прямо во время боевого захода. Потому что даже экспортные «Фольгоре» и то лучше наших. И так у всех. У корабельных, у ПВО, у армейцев. Нам нечем воевать, Фон. Некем  воевать.

- Но вы держитесь. - проговорила Фон. - Вы ведь держитесь?

Айша покачала головой. Из её уст вырвался сдавленный смешок.

- А что нам остаётся делать? - с горькой усмешкой спросила она.

***

Кораньи примудрился посадить челнок на пятачке за ангаром для люфтмобилей — носом чуть не упёршись в электроподстанцию, а хвостом — в серую стену самого ангара. Включенное маскировочное поле делало его абсолютно невидимым на фоне бетонного забора позади — только чуть расплывался воздух там, где свет огибал невидимую преграду.

Виэр подошла и постучала. Раздался гулкий звук удара по обшивке, и часть белого забора отъехала в сторону, открывая залитый зеленоватым светом десантный отсек и стоявшую в проёме Савано.

- Что там? - спросила Виэр, поднимаясь на борт. Челнок даже не качнулся — только загудела, опускаясь обратно, дверь десантного отсека. Савано повела плечами:

- Ничего нового. - отрапортовала она. - Саиш на позиции, наблюдает Каллию в номере 524.

- А что СБК?

- Пока помалкивают. - отозвался из глубины отсека Эзер. Его платформа была зафиксирована на одном из сидений, абсолютно неподвижная; даже голову, и ту не соизволил повернуть. - Я в системе, всё в порядке. Наблюдаю за 524.

- Картинку мне. - потребовала Виэр, усаживаясь на сидение. Зонт она воткнула в гнездо для оружия рядом с собой.

Эзер подчинился. Изображение открылось у неё перед глазами; несколько изображений с нескольких камер.

Фон и Хосино — спереди. Фон сидит на краю кровати, разглядывая Хосино; та сидит на стуле, спиной к камере, виден только её затылок и растрёпанный хвост чёрных волос.

Фон и Хосино — сзади. Лицо Хосино: брови сведены, губы сжаты, на лбу залегли морщины. Пальцы сцепленных вместе рук, судорожно сжатые, лежат на сведённых вместе коленях. Она что-то говорит.

- А что нам остаётся делать? - спрашивает она по-марциански.

Фон молчит. Фон и Хосино — сбоку, будто из коридора. Фон - длинный нос, застывшие на лице мокрые пряди, лиловые глаза цепко впились в собеседницу, неотрывно, почти не моргая. Хосино — полуприкрытые глаза, высокие скулы, губы сжались в тонкую линию; марцианские петлицы блестят золотом на воротнике чёрного кителя.

Виэр сглотнула слюну, глядя на три картинки. На то, как Фон сидит там, на чужой кровати, одна, с другой… со своей подчинённой. Бывшей подчинённой. Если Виэр правильно поняла, в чём она почему-то сильно сомневалась.

Ты сама её туда отпустила, напомнила она себе.

Зря .

- Доспех вы притащили? - спросила она вслух, ничем не выдавая своих мыслей. Изображения с камер она отвела в сторону, чтобы они не закрывали обзор… и чтобы ей не пришлось и дальше смотреть на Фон и Хосино.

- Там ждёт. - ответила Савано. - А что, он понадобится?

- Не должен. - хмыкнула Виэр, переключая картинку с дронов, барражировавших над кварталом. Площадь перед метро с белыми куполами дождевых навесов, шпиль «Астории», дома вокруг, они сами, почти неразличимые в столбе термоотвода люфтмобильного ангара, россыпь точек внутри Астории — СБК. Один из дронов кружил напротив левого крыла отеля — Виэр приблизила изображение, разглядывая горящие прямоугольники окон номеров. Их было не так и много. Даже на пятом этаже.

В одном из них была Фон. И Хосино.

Свалилась же ей на голову эта Хосино!

- Командир. - вновь заговорил Эзер. Виэр приподняла бровь. - Я кое-что нашёл. По аудитору Энфилд.

- Энфилд? - переспросила Виэр. - Только не говори, что ты выпотрошил её личное дело.

- Немного. - отозвался интеллект. - Никто и не заметил.

- На запчасти сдам. - пригрозила Виэр. - Кадровикам, когда они припрутся качать мне права. Так что там?

- Там кое-что любопытное. - сказал Эзер. - Присылаю файл.

На краю зрения мигнула иконка нового файла. Виэр приняла её, не сказав ни слова, и виртуальный интерфейс тут же развернул перед ней документ — выдержку из дела капитана Клэр Энфилд, аудитора Юстиции Войсковой.

Виэр пригляделась. Пробежала текст глазами — фирменный стиль отдела кадров МОФ было видно издалека даже по одной странице.

И остановилась.

Выдержка сообщала, что Энфилд получила допуск секретности по уровню «Гаудете». Сама по себе это была рутинная запись: в личном деле Виэр была такая же, и ещё горстка — по другим уровням доступа, с пометками «ограниченный допуск», «временный допуск» и «неограниченный допуск». Допуск Энфилд по «Гаудете», как и у Виэр, был неограниченным по времени — но это было не самое странное.

Куда страннее было, что допуск Энфилд был датирован следующим же днём после того, как Виэр вернулась из Вавилонии.

Вернулась вместе с Фон.

- Любопытно. - тихо процедила сквозь зубы Виэр. - Очень  любопытно.

Особенно в свете того, что про существование аудитора Энфилд она узнала только сегодня утром.

***

- Цель в номере 524. Она не одна. Приём.

Лиисэ Мяаймиваари остановилась на середине шага, вскинув вверх сжатый кулак. Пятеро бойцов за её спиной замерли, повинуясь приказу.

- В каком смысле не одна? - отрывисто спросила она. - Кто там с ней?

- Передаю изображение. - ответила Хяаратяяни, и картинка зажглась на забрале шлема Мяаймиваари: Крочесни — рыжая, бледная, уже без очков — сидящая на краю кровати, и другая женщина напротив неё — женщина в чёрном с золотым мундире.

Марцианском мундире.

Мяаймиваари ухмыльнулась. Перебить всех марцианских выродков она не могла — в её приказах отдельно оговаривалось, что вся операция должна была пройти как можно более тихо, незаметно и аккуратно, без лишних жертв и разрушений. Этот досадный факт немало портил ей настроение даже сейчас.

Но эту марцианку она могла убить.

- Принято, вижу.   - сказала она. - В расход вместе с целью.

- Подтверждаю, приём. - ответила Хяаратяяни. - Точка выхода в двадцати метрах.

- Принято. Продолжать наблюдение. Отбой. - закончила Мяаймиваари и жестом приказала двигаться дальше.

Зеленоватый свет дежурных ламп отражался на их бронекостюмах, пока отряд шёл по служебному коридору. За стенкой шумела вода, убегающая прочь по подземному каналу. Канализация , подумала Мяаймиваари. Насколько же она бывает полезной.

В том числе и для грязной работы.

Люк замаячил впереди — тёмная шахта, уходившая вверх, со сбегающей вдоль бетонных колец лестницей. Мяаймиваари подошла ближе, снова скомандовав остановиться, и сняла с пояса дрона-разведчика. Крошечная машина ожила, загружаясь; на краю забрала пробежали строчки запуска.

Мяаймиваари подбросила дрона вверх, и тот взмыл — наверх, к люку, бесшумно отъехавшему в сторону, и наружу. Дождя не было. Перед Мяаймиваари появилась картинка с камеры дрона: полупустое помещение, открытый зёв ворот, из которых лился тусклый свет. Дрон вылетел наружу и замер, оказавшись на широкой площадке, с двух сторон окружённой стенами; Мяаймиваари повела камерой вокруг и удовлетворённо хмыкнула: «Астория» высилась прямо над ними.

Она свернула камеру, отозвав дрона обратно, и скомандовала отряду лезть наверх.

Помещение было ангаром для грузовых автофрейтеров — погрузочные порталы вдоль стенки за спиной, следы шин на бетонном полу, широкие ворота. Свет не горел — кроме зелёной лампы дежурного освещения, отбрасывавшей причудливые тени по углам. Мяаймиваари выскользнула наружу из люка и огляделась вокруг — ни души. Маскировочное поле она включила заранее.

Дождь лил снаружи, не собираясь прекращаться. Капли тихо забарабанили по её бронекостюму, незримому снаружи. Она задрала голову вверх, смерив взглядом поднимавшуюся к небу двухкрылую башню «Астории».

Дождь был проблемой. Но им доводилось работать и в худших условиях.

- Мы на месте. - объявила она, обернувшись к отряду — пять невидимых силуэтов, обведённых услужливым виртуальным интерфейсом. - Пятый этаж, номер 524. - она кивком головы указала на стеклянный фасад отеля за спиной. - Кормяакаани, Сёёпаани — вперед, остальные за мной, и осторожнее.

Она ещё раз оглядела «Асторию». Свет во многих окнах на нижних этажах не горел — в том числе и на пятом этаже; это была другая сторона здания, отметила она. Придётся перебраться по фасаду на другую сторону, отыскать там номер 524 — это было уже несколько проще — пристрелить Крочесни с подружкой и уйти. Точно так же, как пришли: тихими и незамеченными.

И поскорее.

- Пошли. - скомандовала она и прыгнула вверх первой.

***

- ...Нас всех разбросали. - сказала Айша, глядя в сторону. Краем глаза она заметила, как Фон кивнула, не сводя с неё глаз — таких холодных, таких чужих теперь лиловых глаз. - Риччени была жива, когда я последний раз вспоминала про неё. Скьяффино теперь на Ардуинне, не знаю, зачем. - она пожала плечами; Фон снова кивнула. - Я попала в 381, на Мирано. Защищаю столицу. - она грустно улыбнулась, всё ещё глядя в сторону. - Не особо хорошо это нам удаётся.

- Триста восемьдесят один? - переспросила Фон; Айша замерла, вслушиваясь в её голос — сухой, холодный, но всё ещё её . - Там кто комэском, Эйнхоорн?

- Эйнхоорна сбили три месяца назад. - ответила Айша. - Вместо него теперь Вентицено.

- Джулия Вентицено?

- Точно, она. - кивнула Айша. Она поёрзала на стуле; Фон всё ещё смотрела на неё. А она…

Она боялась даже поднять взгляд. Взглянуть — и потерять голову, как там, на космодроме.

Фон была здесь. Фон была рядом с ней. Ей достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться её. Фон была другой — отстраненной, холодной, чужой. Как будто она действительно умерла — и вернулась из небытия другой .

Возможно, так и было.

Но это всё ещё была Фон . И она была жива.

И Айша не хотела потерять её снова.

- Фон, я… - начала она и замолчала, до боли переплетя пальцы, глядя то в сторону, в угол между кроватью и гарнитуром, то на свои колени.

- Что? - спросила Фон, и в её голосе почудилась искорка тепла — искорка прежней Фон, подумала Айша. - Что-то случилось?

- Нет-нет, всё в порядке… - поспешно брякнула Айша. Она нервно сглотнула. По спине под кителем и блузкой пробежали мурашки.

- Айша, что с тобой? - снова спросила Фон.

- Всё в порядке. - повторила она и развернулась к ней, встретившись взглядом с её глазами — встревоженными и удивлёнными. Тёплыми. Своими.

Будто в них растаял лёд.

- Фон, - проговорила Айша дрожащим голосом, - останься со мной.

***

- Что-то не так. - проговорил Эзер, и Виэр обернулась к нему, стоя посреди отсека. Стоявшая рядом Савано обернулась вместе с ней. - Система. В ней кто-то есть. Не СБК.

- Не СБК? - повторила она, чуть подавшись вперед. - Охрана «Астории»?

- Не они. - тут же ответил Эзер. - Я бы заметил. С СБК всё в порядке. Это кто-то другой .

Другой ? По спине Виэр пробежали мурашки; кто ещё кроме них мог быть сейчас в сети «Астории»?

- УВР? - спросила она. - Внутренние?

- Нет и нет. - перебил её Эзер. - Я в сети УВР, их интеллекты заняты другими объектами или молчат, аналогично операторы. В системе «Астории» кроме нас и СБК нет никого.

- Отследи. - немедленно приказала Виэр. - И сразу же сообщи. Что они наблюдают?

- Момент. - сказал Эзер и в следующую же секунду продолжил: - Картинку с камер на пятом этаже. Лифты, галерея левого крыла, гостевая, номера с 520 по 524.

Виэр застыла.

524.

Они искали Фон.

***

- В системе кто-то другой. - вдруг сообщила Хяаратяяни.

Мяаймиваари замерла. Дождь шумел вокруг неё, молотя по окнам отеля. Её перчатки и подошвы сапог цепко держали её на стеклянном фасаде — между четвёртым и пятым этажами, над тёмным окном снизу и таким же тёмным — сверху. Позади неё и справа были разбросаны тактические пометки её бойцов.

- Кто? - резко спросила она.

- Федераты. Не знаю, кто. - вспыхнул ответ Хяаратяяни; она уже не говорила, а передавала напрямую. - Заметили нас, начали отслеживание.

Проклятье, только и подумала Мяаймиваари. Их заметили.

В самый худший для этого момент.

- Руби соединение . - приказала она. - Сейчас же!

- Принято. Соединение обрублено. Сбрасываю последние координаты цели. - красный маркер зажёгся дальше по фасаду. - Мы в режиме тишины. Отбой.

Мяаймиваари выдохнула, выматерившись через сжатые зубы. Их заметили. И, скорее всего, продолжают отслеживать и сейчас: федераты были исключительно настырными. Они и их проклятые мерзкие машины.

В прошлый раз, когда их доступ засекли, избежать слежки удалось — вовремя обрубив соединение и уйдя в режим тишины. Поможет ли это сейчас, Мяаймиваари не знала.

А значит, надо было спешить.

- Продолжаем. - приказала она, бросив ещё один взгляд на красный маркер — и на горевшие рядом с ним синие. - Кормяакаани, ты ближе всего. Цель на тебе, огонь по подтверждению.

- Огонь по подтверждению плюс. - отозвался Кормяакаани; его синий маркер мигнул.

Мяаймиваари сдвинулась вбок, снова приходя в движение, подбираясь всё ближе. Дождь буйствовал вокруг.

Ей так хотелось убить Крочесни своими руками.

Как жаль, что придётся доверить это какому-то выскочке.

***

- Соединение обрублено. Они исчезли. - доложил Эзер.

- Отслеживай! - рявкнула Виэр. - Мне плевать, с Острова они, с Бастиона или из Канцлерки; мне нужно знать, кто они!

- Работаю. СБК заметили закладку. Начали слежку. -   Эзер сделал паузу. - Тормоза.

Виэр негромко зарычала и развернулась на каблуках.

- Саиш! - гаркнула она.

- Здесь, майор.

- Обстановка?

- Штатно, продолжаю наблюдение за объектом.

- Отставить. Осмотри фасад. Внимательно. - Виэр рванула в стороны ворот рубашки, распахивая его; послышался треск отрывающихся от ткани кнопок. - В системе чужие.

- Так точно, приступаю. Отбой.

- Савано. Где костюм?

- В конце салона. - ответила поручик, спеша за ней. Виэр расстегнула рубашку, возясь с мокрыми рукавами; те никак не хотели поддаваться. - Они искали Фон?

- Нашли  Фон. - процедила Виэр. - Подсоби. И побыстрее. Кораньи!

- Я!

- Готовься к отрыву по команде.

- Есть, командир, так точно.

Мысли Виэр заметались, пока она боролась с рубашкой. Неизвестные искали номер 524. Неизвестные искали Фон. Нашли  Фон.

А она всё ещё не нашла их.

Она снова вызвала вид с камер в 524. И едва не споткнулась от увиденного.

***

- С тобой? - переспросила Фон, моргая, глядя на Айшу. - Айша, о чём ты?

- Я уже потеряла тебя один раз. - дрожащим голосом проговорила Айша. - Я думала, что ты мертва, Фон. Мертва! Что ты оставила меня, а я так и не… так ничего и не сказала тебе! Ничего не сделала! А теперь ты жива. - её голос сломался.

- Я не хочу больше терять тебя, Фон. - прошептала она. - Никогда больше. Пожалуйста.

Фон ошеломлённо смотрела на неё. Щёки Айши порозовели. Пальцы, побелев, вцепились в колени. Широко распахнутые голубые глаза смотрели, не моргая.

- Я люблю тебя. - прошептала Айша. - Уже давно, Фон. Ещё с Кафы. Ты всегда была… всегда рядом, всегда такая близкая, такая смелая… такая прекрасная. Я боялась признаться тебе, Фон. Боялась, что ты откажешь. Или поднимешь на смех. Не знаю, чего я боялась больше. Я струсила даже тогда, перед боем, в раздевалке — хотя я очень хотела. Больше всего в жизни. А потом ты погибла. Спасла меня. И погибла.

Она моргнула. Слёзы блестнули в уголках её глаз.

- Но ты жива. - прошептала она. - Ты вернулась. Вернулась ко мне. Пожалуйста, Фон. Не бросай меня. Не бросай меня больше.

- Айша… - проговорила Фон, глядя на неё. Плечи Айши дрожали.

Что она могла сказать ей?

- Пожалуйста , Фон. - тихо попросила Айша. - Я прошу тебя. Пожалуйста . Не уходи. Не бросай меня. Останься.

- Я не… - начала было Фон.

- Я люблю тебя. - прошептала Айша. - Я хочу тебя, Фон. Больше всего в жизни. Больше самой   жизни .

Фон открыла рот — и не успела сказать ничего.

Руки Айши обвили её за шею. Она непроизвольно вскинула руки, пытаясь защититься, отстраниться, оттолкнуть — но не смогла сделать ничего, когда Айша прильнула к её губам.

Кровать скрипнула под их весом. Руки Айши — на её шее, в её волосах. Губы Айши — на её губах. Тело Айши, такое горячее и такое живое — на ней. Над ней.

Над ней .

Фон оттолкнула её прочь.

Айша застыла. Она стояла над ней, глядя на неё — со страхом, мольбой и обидой одновременно, отдёрнув руки, обхватив себя за плечи — там, где её только что коснулись руки Фон.

Фон смотрела на неё, оцепенев, выставив вперед руки, будто защищаясь. Сердце, искусственное сердце, громко колотилось в её груди. Кровь стучала в висках. Все тело дрожало.

От того, что она была над ней .

- Я не могу. - выдавила она. - Айша, я не могу.

- Не можешь? - дрожащим голосом повторила Айша.

- Я не могу. - повторила Фон. - Не могу даже думать о сексе. Не вспоминая о них . О том, что они  делали со мной.

- Но я всего лишь поцеловала тебя. - прошептала Айша.

- Ты была надо мной . - тихо сказала Фон. - Знаешь, о чём я вспомнила? О том, как меня насиловали — каждый день, по нескольку раз, просто так . Потому что они  могли делать со мной всё, что им захочется. Потому что им  нравилось смотреть, как страдаю я. Плачу. Кричу от боли. Молю о пощаде. - её голос задрожал; она сглотнула, отгоняя память прочь.

- Но я — не они!! - отчаянно выкрикнула Айша. - Если хочешь, я буду снизу, только…!

- Я не могу. - снова повторила Фон. - Даже думать. Мне заблокировали долгосрочную память — вот только краткосрочной это плохо помогло. Не надо, Айша. Прошу тебя.

Айша посмотрела на неё. Слёзы катились по её щекам. Губы дрожали.

- Я не могу без тебя. - сдавленным голосом прошептала она. - Не хочу. Не могу.

- Мне жаль. - тихо ответила Фон. Слова будто жгли её изнутри. - Мне правда жаль.

Она осеклась. Позади, в окне, над плечом Айши, что-то было.

Фон прищурилась. Айша застыла, глядя на неё — удивлённо и зло, но Фон не обратила внимания, вглядываясь в окно… и в то, как небо и дома позади будто изгибались, дрожа, вдоль тонкой полоски воздуха. Как будто бы кто-то натянул их на что-то, словно покрывало.

Словно маскировочное поле.

Фон похолодела. Маскировочное поле. Настолько близко. Она никогда даже не видела наблюдавших за ней людей Виэр — или бойцов СБК.

Это был не один из них.

Она рывком притянула вскрикнувшую Айшу к себе, железной хваткой вцепившись в воротник кителя — и выбросила другую руку в сторону, пальцами хватаясь за лежащий на прикроватном столике пистолет.

Её пальцы сомкнулись на рукоятке.

Пистолет вздрогнул. Фон почудилось, что в её голове вдруг возникло чьё-то чужое присутствие… и тут же убралось, не оставив ни следа.

Чувство из прошлой жизни.

«Пользователь опознан» , вспыхнуло у неё перед глазами. «Смерть Вавилонии, капитан Крочесни» .

Фон выдернула пистолет из кобуры.

И открыла огонь.

Пистолет рванулся в её руке. Стекло разлетелось вдребезги.

Вспыхнуло голубое сияние. Из горла Фон вырвался нечленораздельный рык, и она выстрелила вновь, и вновь, и вновь, высаживая в окно пулю за пулей — в силуэт, неожиданно облёкшийся плотью.

В человека в рефлексном бронекостюме за окном.

В человека в вавилонских доспехах.

***

Сержант Миику Кормяакаани даже не понял, что произошло. Мгновение назад он приставил свой карабин, с прямоугольным прибором бесшумной стрельбы на стволе, к окну, уже держа обе цели на прицеле.

В следующий момент его сорвало с окна, ударом выбросив в воздух, когда четыре пистолетные пули ударились об его щит — а пятая пробила его насквозь, отшвырнув его ещё дальше назад.

Другие пули ударили в него, пробивая броню, разрывая искусственные мышцы бронекостюма, разрывая его тело, и Миику Кормяакаани рухнул вниз.

Он уже не почувствовал, как его тело ударилось оземь.

***

Пистолет щёлкнул, сердито запищав, и Фон очнулась.

Холодный ветер и дождь врывались в номер через выбитое окно. Пули даже не заметили его. Она держала пистолет в вытянутой руке, тяжело дыша; её грудь ходила ходуном. Айша лежала поверх неё, не дыша, и оглядывалась назад— туда, где только что было окно. Где только что был вавилонянин.

Он был мёртв.

Он был мёртв .

- ФОН!!! - раздался голос в её ушах. Знакомый голос. Голос Виэр. - ФОН!!!

- ...Виэр? - пробормотала она.

- ФОН! Немедленно беги оттуда!! К тебе идут другие!!

Другие?!

Фон оцепенела. Другие. Вавилоняне. Они .

Они пришли за ней .

Они идут сюда.

- Айша! - рявкнула она, оттолкнув её, рывком вскакивая с кровати. - Бегом!!

***

Выстрел прогремел неожиданно, будто раскат грома. Десять близких раскатов грома.

Лиисэ Мяаймиваари застыла, не веря своим глазам. Она видела, как Кормяакаани сорвало с окна, швырнув вниз, на улицу — и как его маркер погас даже раньше, чем он ударился об землю.

Цель была жива.

Крочесни убила его.

- Минус, минус!!! - заорала она. - Цель ещё жива! Пятый этаж, БЕГОМ!!!

Она побежала, лихорадочно карабкаясь по мокрому стеклу, вдоль фасада, на четвереньках, выпрямляясь, балансируя — и прыгнула. Притягивающий луч на левом предплечье вспыхнул, направляя её полёт — и Мяаймиваари ногами ударила в стекло, вдребезги разбивая его, оказавшись внутри.

Внутри гостиничного номера.

Одним ударом кулака она пробила стену, выбираясь наружу, в коридор. Никого. Истошно выла сирена гражданской обороны. Руки вскинули карабин с ненужным уже прибором бесшумной стрельбы.

Бесшумной эта операция больше не будет. Крочесни бежала. Федераты отслеживали их соединение. Времени больше не было. Второй попытки уже не будет.

Оставалась только цель.

Крочесни должна была умереть.

Любой ценой.

***

- Подтверждаю, пять целей, бронекостюмы, - скороговоркой докладывал Саиш. - Нет выстрела, нет выстрела, они внутри!

- СБК обьявили тревогу, группа реагирования идёт на перехват. - добавил Эзер. - Наблюдаю пять целей в коридорах, движутся к последней позиции Каллии и Хосино.

Виэр хватило одного взгляда на изображения, рассыпавшиеся перед ней. Нападавшие были одеты в старые, экспортные бронекостюмы — вавилонского производства, да, но это мало о чём говорило: половина Промежутка щеголяла точно такими же.

Но двигались они так, как не могли даже самые вышколенные промежуточные вояки.

Вавилоняне .

- Кораньи!!! - рявкнула она. - ОТРЫВ!!!

Челнок взревел, прыгнув в небо в вихре воздуха, промяв под собой бетонные плиты двора. Виэр схватилась за поручень. Выпрямилась. Вдавила контакт на запястье бронекостюма.

Искусственные мышцы, только что расслабленные, в один миг напряглись, мягко, но крепко сдавив её тело. Угловатый нагрудник надвинулся теснее. Строчки данных пробежали перед глазами Виэр: силовая установка — в норме, приводы — в норме, генератор щита — в норме, бронекостюм готов к пуску.

Она сжала кулаки.

- Саиш! - скомандовала она, оборачиваясь лицом к кабине. Савано подала ей шлем. - Руки в ноги, мы взлетаем!

- Так точно! - откликнулся тот. Челнок дёрнулся в сторону, разворачиваясь. Виэр натянула шлем, зафиксировала его — высокий воротник надёжно обхватывал её шею, оставалось только защёлкнуть на нём шлем.

- Эзер! Где Фон?!

- Каллия движется к лифтам. Две цели следом за ней.

Виэр похолодела.

- Кораньи! - снова выкрикнула она. - Хватай Саиша и снижайся над грузовой зоной! - не слушая ответа, она переключила канал. - Фон!!!

***

- Виэр?! - крикнула Фон, не останавливаясь, держа Айшу за запястье. Надрывно выла сирена. Где-то в стороне слышались громогласные выстрелы гравиоружия. Она свернула за угол: впереди, в конце коридора, забрезжила золотом галерея холла.

- Хватай Хосино и бегом к лифту! - заорала Виэр. - Минус первый этаж, грузовой ангар! Эзер бросит координаты!

- Хорошо! - выкрикнула Фон.

- Двое идут за тобой! СБК сейчас будут на месте, только беги!

- Я бегу!

Айша вскрикнула. Выругалась. Фон потянула её         за собой — вперед, в коридор, мимо странных конусолистных растений. Выстрелы слышались совсем близко.

И бегущие шаги за спиной.

Вавилонянин вынырнул из-за угла, как чёрная тень, и Фон закричала — от страха, от неожиданности, от ненависти. Она обернулась, вскинула пистолет, выстрелила — вавилонянин испуганно отпрыгнул назад, стоило одной из пуль только ударить в его щит.

Она побежала ещё быстрее.

Проход заслонила тёмная фигура, и Фон едва не выстрелила; бронекостюм, но другой — другие броневые пластины на плечах и груди, другой шлем с тускло светящимся забралом.

СБК?

Она подняла пистолет, не прекращая бежать, и бронекостюм вдруг вскинул оружие — и выстрелил, мимо неё, поверх её головы.

И бросился вперед.

В коридоре раздалась пальба. Фон обернулась, уже почти добежав до конца коридора — и не увидела ничего, кроме бойца СБК, на бегу стреляющего из карабина. Его щит вспыхнул короткой синей вспышкой — и исчез; боец отшатнулся, отброшенный вбок.

Чёрные силуэты маячили позади него.

Фон выбежала из коридора. Айша торопливо бежала за ней. За их спиной раздались новые выстрелы.

- Куда?! - тяжело дыша, выкрикнула Айша.

- Лифт! - отозвалась Фон. Бросила взгляд на пистолет; восемь патронов. Это был второй магазин; в того, первого вавилонянина она выпустила все патроны.

Никогда больше, повторила про себя Фон. Никогда больше она не будет молить их  о пощаде.

Пришло время расплаты.

Пришло время выжить .

- Бегом! - снова крикнула она и побежала. Выстрелы слышались вокруг, бегущие шаги — и Фон, снова обернувшись, едва не сбилась с шага; чёрные фигуры в бронекостюмах выбежали из коридора, вскинув оружие. Ещё две виднелись на галерее за ними.

Она нырнула вниз за мгновение до того, как вавилоняне выстрелили, и очередь прошла сквозь подпиравшую потолок колонну, превратив её в пыль. Вторая очередь пробила насквозь одну из шахт лифта, разорвав закрытые двери, ударной волной выбив все стёкла.

Но другой лифт распахнул двери, и Фон, не выпуская Айшу, нырнула — почти прыгнула — в него.

И кабинка резко ухнула вниз.

***

Лиисэ Мяаймиваари остановилась, глядя на медленно отсчитывающий этажи лифт. Сирена ревела прямо над ней.

Ей очень хотелось что-то сломать.

Всё, что могло пойти не так — пошло не так. Они не смогли убить цель — вместо этого Крочесни сама застрелила Кормяакаани. Они не смогли провернуть всё тихо и незаметно — вместо этого они ввязались в перестрелку с федератами и даже убили одного из них. А теперь цель от них сбежала.

Мяаймиваари зарычала и шагнула вперед, ныряя в пустую, разбитую шахту лифта, хватаясь за трос. Аамяяоне и подбежавший Сёёпаани нырнули следом за ней. Мяатусяани и Виихаани ещё были наверху, отстреливаясь от федератов — и, судя по маркерам, были очень близко.

Кабинка внизу вдруг вздрогнула и поползла наверх, разгоняясь, навстречу им, и Мяаймиваари выругалась.

Их вели. Совершенно точно вели.

- Вбок! - зарычала она и спрыгнула с троса, плечом ударяя в закрытые двери шахты лифта, выламывая их наружу. Следом выпрыгнула Аамяяоне; Сёёпаани не было. Мгновением позже его маркер зажёгся этажом выше.

Мяаймиваари обернулась. На стене над лифтами висел номер этажа — второй. Чуть ниже его поблёскивали две таблички лифтов: кабинка, чуть не сбившая Мяаймиваари, направлялась на самый верхний этаж.

Над другой горела цифра «-1».

Крочесни направлялась туда.

- Минус первый! - рявкнула она. - Грузовой ангар! БЕГОМ!!!

***

- Три цели на лестнице, спускаются вниз. - говорил Эзер. - Первый этаж. Следуют… - пауза; Виэр затаила дыхание, глядя на камеры — на бегущую Фон, хватавшую за руку Хосино, на трёх вавилонян на одной из картинок, ещё двух, отстреливающихся от кого-то — на другой. - Они на первом этаже, над грузовым ангаром!

Виэр оцепенела. Пробить потолок и выпасть вниз, прямо на головы преследуемым, было делом двух секунд; для рефлексных бронекостюмов стены и перекрытия были во многом условностями.

Прямо на головы Фон и Хосино.

- Какие там ещё выходы?! - потребовала она.

- Грузовой ангар. Служебный на улицу Саботье. Служебный к метро. Стоянка для наземного транспорта. - помещения поочерёдно загорались на вспыхнувшей рядом схеме минус первого этажа «Астории». Оба служебных выхода проходили через лабиринт коридоров, складов и помещений для персонала; один вёл через кухню. И там, и там их было просто нагнать и окружить.

Оставалась только стоянка.

- Кораньи, разворот! - приказала она. - Фон, смена планов! Они сейчас упадут вам на голову в ангаре! Бегом на стоянку!

***

- Куда?! - рявкнула в ответ Фон. - Тут ещё и стоянка?!

- Да! - заорала Виэр. - Это отель! Бегом туда, передаю координаты!! - маркер вспыхнул где-то у Фон за спиной. Она чертыхнулась и затормозила, разворачиваясь, увлекая Айшу за собой. - Главное выберись наружу, мы тебя подберём!

- Где?! - выкрикнула Фон. - На улице?!

- Разберёмся! - бросила Виэр. - Бегом!

Фон выругалась.

- Стоянка? - спросила Айша. - Где?

- Где-то там! - бросила Фон на бегу. - На маркере!

- И что потом? - не отставала Айша. Пальцы Фон всё ещё сжимали мёртвой хваткой её запястье. - Нам надо бежать отсюда!

- Нас подберут снаружи!

- Где?! Там станция метро! Толпа народу!

- Я знаю, хорошо?! - рявкнула Фон. - Что нам делать в таком случае?!

Айша замолчала. Фон бросила на неё взгляд; она нахмурилась, сведя брови, будто думая о чём-то.

Позади раздался грохот. Это была не гравивинтовка, отметила про себя Фон: больше похоже было на взрыв.

Вавилоняне могли быть уже здесь. На этом этаже.

- Стоянка. - повторила вдруг Айша; Фон снова зыркнула на неё. - Фон, кажется, у меня есть идея.

***

- Чисто! - отозвалась Аамяяоне, поводя карабином по сторонам. - Цели не замечено!

Мяаймиваари зарычала. Она с размаху ударила кулаком в стену; стена треснула от удара. По шлему забарабанила осыпавшаяся штукатурка.

Крочесни сбежала!

Снова!!!

- Хяаратяяни! - выкрикнула она. - Назад в систему!! И найди мне её!!!

***

- Мотоцикл? - переспросила Виэр. - Зачем вам, курва мать, мотоцикл?!

- Они снова в системе. - сообщил Эзер. - Соединение восстановлено. Продолжаю отслеживание источника.

- Там мост, так? - уточнила Фон. - Вдоль станции метро? Ты вряд ли сможешь подобрать нас снаружи, перед станцией. Но другое дело на мосту.

- А кто его поведёт?!

- Айша. - ответила Фон. - Она умеет, я знаю.

Конечно, ты знаешь, подумала Виэр. Она же твоя бывшая подчинённая.

- Хорошо! - бросила она. - Номер?

- Сейчас! - ответила Фон и замолчала. Секунду спустя она заговорила снова: - Номер VY ноль-четыре-восемь-четыре АА!

- Эзер! - скомандовала Виэр. - Влезь в ЦОДД и отруби систему безопасности на борту госномер VY ноль-четыре-восемь-четыре АА!

***

Мотоцикл ожил. Приборная панель, тупо сверкавшая оранжевым, вспыхнула зелёным; индикаторы приборов объёмными шкалами зажглись над её поверхностью. Двигатель взвыл и мерно загудел.

- Прошу. - только и сказала Виэр. В следующую секунду её голос изменился: - Они идут!

Айша уже оседлала машину, пальцами перебирая незнакомые контакты вокруг руля. Фон забралась на сидение за ней, обхватив её руками за талию.

Ни шлема, ни защиты, ничего, подумала она. Не хотелось отсюда упасть.

Хотя их убьёт не падение.

- Сможешь повести? - спросила она у Айши. Та кивнула.

- Держись. - только и сказала она.

И нажала на педаль.

Мотоцикл сорвался с места. Ворота стоянки едва успели открыться: мотоцикл промчался через всё помещение, мимо двух рядов парковочных мест, прежде чем вырваться наружу, под дождь, на площадь перед отелем, обдав Фон и Айшу вихрем брызг.

Фон крепче схватилась за неё. Айша круто свернула; мотоцикл загудел, наклоняясь в сторону, перемахнул через трамвайные пути и свернул вновь. Пешеходы на тротуаре испуганно отшатнулись в стороны.

Выстрел прогремел над ними, будто раскат грома.

***

- Коридор вперед, сто метров. - встревоженным голосом сообщила Хяаратяяни. - Нас продолжают отслеживать!

- Кто?! - рявкнула Мяаймиваари, не сбавляя шаг: они бежали по коридору, к маячившим впереди дверям, подняв оружие. Краем глаза она видела маркеры Мяатусяани и Виихаани, этажом выше; их всё ещё преследовали федераты.

- Одна из их машин! - откликнулась Хяаратяяни. - Я пока сдерживаю её, но долго мы не протянем!

- Протянете! - бросила Мяаймиваари. - Хиилтууне!

- Здесь! - отозвался лейтенант.

- По моему приказу поднимай челнок. Нам придётся исчезнуть. И очень быстро.

Если это ещё возможно, подумала Мяаймиваари. Где-то там, посреди улицы, валялся мёртвый Кормяакаани — мёртвый истинный  вавилонянин; его никак не получится выдать даже за почётного , что уж и говорить о какой-то швали из Промежутка. А это был один из планов на случай, если операцию не выйдет провернуть тихо: экспортного вавилонского снаряжения в Промежутке было пруд пруди.

Теперь от этого прикрытия не осталось и следа.

У них был единственный шанс. Убить Крочесни. Скрыться, пустить концы в воду, уйти в режим тишины, исчезнуть. Подождать, пока паника федератов не уляжется достаточно, чтобы они могли пробраться в безопасное место. Например, в посольство Вавилонии. Вряд ли Федерация будет рисковать открытым конфликтом ради возмездия за одну-единственную марцианку.

Что галактиды могли знать о возмездии?

Мяаймиваари подбежала к двери, вскинула вверх руку, отдавая команду, и сорвала с пояса заряд. Прикрепила его посередине двери, одним прыжком отскочила назад — и скомандовала подрыв.

Дверь взорвалась. Коридор заволокло едким дымом горелого пластика. Зашумели опрыскиватели противопожарной системы. Вместо двери по краям проёма торчали только её обгоревшие остатки, и Мяаймиваари нырнула в проём, вскинув карабин, готовясь выстрелить…

...и уставилась на удаляющиеся алые огни мотоцикла, взмывшего вверх, к выезду со стоянки.

Выезду наружу.

- За ними!! - прорычала она и бросилась вперед.

Боец в рефлексном бронекостюме был потрясающе мобильным. Бронекостюм позволял бежать — гораздо быстрее, чем человеку без бронекостюма. Позволял прыгать — дальше, выше и сильнее, чем было возможно для человеческого тела. Позволял перемещаться по любой поверхности — бегом или ползком. В бронекостюме Мяаймиваари могла без труда ходить по потолку и одним прыжком забраться на крышу многоэтажного дома.

И она побежала. Её бег был больше похож на серию мощных прыжков: в несколько приёмов Мяаймиваари достигла выхода, взбежала вверх, к уже закрывающимся воротам, и резко затормозила, скользнув прямо под ними.

И оказавшись снаружи.

- Мяатусяани, Виихаани! - рявкнула она, не сбавляя шага. - Она уходит! Ко мне!

Дождь хлестал со всех сторон. В три шага Мяаймиваари пробежала по тротуару, подняв тучу брызг, и прыгнула — вверх, взмыв над ошеломлённой толпой вокруг, приземлившись на истошно зазвеневший трамвайный вагон, и снова прыгнув — вперед и вверх, к гранитным поручням моста над дорогой. Она видела — нет, ощущала! - как Аамяяоне и Сёёпаани спешат следом за ней; чувствовала, как в вихре стеклянных осколков на улице оказывается Мяатусяани; почти видела, как прыгает вверх Виихаани, пробегая по натянутым над тротуарами белым навесам, едва касаясь их поверхности — и с разбегу прыгает вперед, на поручень моста, навстречу въезжающему наверх белому мотоциклу с двумя насквозь мокрыми людьми на нём…

...и как её тело кубарем падает вниз, на проезжую часть моста, и лежит неподвижно, нелепо разбросав руки.

И лишившись головы.

***

- Минус один! - отрапортовал Саиш. Дождь и ветер хлестали внутрь через открытую дверь, но снайпера-лидонца это не беспокоило. - Бегут!

- Вижу! - отозвалась, выглядывая наружу, Виэр. Четыре крошечные фигурки мощными прыжками бежали по мосту, рассыпавшись в стороны, преследуя несущийся впереди белый мотоцикл. - Фон! Гоните вперед, они бегут за вами!

- За нами?! - донёсся до неё злобный отклик Фон. - Сделай с ними что-нибудь!!

- Я пытаюсь!! - выкрикнула она. - Кораньи, за ними, держись левее!

- Есть!

Внизу, на мосту, раздался грохот выстрела. Виэр едва не вывалилась наружу, дёрнувшись вперед, давая приближение — но нет: мотоцикл всё ещё был цел. Пуля прошла мимо него.

- Саиш! - приказала она. - Прижми их!

- Есть, выполняю! - откликнулся тот. Его «Секач» грохнул трёмя выстрелами — и ещё трёмя. Одна из бегущих внизу фигур вспыхнула синим и отскочила в сторону; две других бросились врассыпную, чуть сбавив темп. Саиш выстрелил снова.

Виртуальный интерфейс вспыхнул знаком вызова, и Виэр злобно глянула на высветившийся перед глазами контакт: Шелдон!

- Да!? - рявкнула она, приняв вызов.

- Виэр!! - раздался голос Шелдона. - Где вы?! Что там в «Астории»?!

- Вавилоняне! - отрывисто бросила она. - Они пытались убить Фон!!

- ЧТО?! - выкрикнул Шелдон. - Какого чёрта Крочесни делает в «Астории»?!

- Долгая история! - отозвалась Виэр. - И сейчас мне нужна помощь!

- Там СБВ на ушах стоит! - рявкнул в ответ Шелдон. - Полиция с ума сходит от стрельбы вокруг «Астории»! Виэр, они что, на улице ?!

- На Алее Бискупецкой, в сторону центра, если быть точной!

Шелдон выматерился. Виэр пропустила его тираду мимо ушей, свесившись из челнока, уцепившись за поручень над головой. Саиш стрелял; ещё одна фигура прыгнула в сторону в последний момент, и пули едва задели её.

- Хорошо! - прорычал Шелдон. - Что делать?!

Наконец-то, пронеслось в голове у Виэр.

- Перекрыть всё движение по Маттернхорнскому мосту! - приказала она. - Остановить метро на ближайших станциях, увести все машины, кроме мотоцикла госномер VY 0484 АА! Пеших и на велосипедах убрать с моста подальше ! И скажи полиции, чтобы поднимали по тревоге ОРШ, сбор — Алеи Маттернхорнские!

- Понял! - отозвался Шелдон. - Работаю! Отбой!

Виэр прервала вызов, даже не дав отбоя.

- Фон! - крикнула она, сменив канал. - Вы в порядке?!

***

- В полном! - прорычала Фон, хватаясь за Айшу, коленями обхватив неистово вибрирующий и греющийся мотоцикл. Дождь бил ей в лицо, хлестал их со всех сторон, уже вымочив их обоих до нитки. Она обернулась; впереди из-за стены дождя выступал давнешний купол вокзала, почти чёрный под тучами. - Куда нам дальше?!

- Прямо!! - выкрикнула в ответ Виэр. Позади раздались новые выстрелы, и Айша бросила мотоцикл из стороны в сторону, заставив Фон ещё крепче вцепиться в неё. - Мы перекрыли всё движение на мосту, только гоните!

- Они не отстают!!!

- Отстанут! Они в бронекостюмах, на прямой дороге им мотоцикл не обогнать!!!

- Пока что им удаётся!!! - Фон бросила взгляд назад и обомлела: чёрные фигуры вавилонян прыжками неслись за ними. - Виэр, сделай что-нибудь!!!

- Я пытаюсь!!!

Фон снова обернулась. Чёрная фигура, бежавшая вдоль ограды линии метро, поднимала оружие.

Сердце бешено забилось в груди.

Она высвободила одну руку, другой ещё теснее прижимаясь к Айше, выхватила заткнутый за пояс брюк пистолет и выстрелила, почти не целясь.

Грохот выстрелов ударил по ушам. Четыре пули ушли в никуда; чёрная фигура, на секунду скрывшись из виду, возникла вновь.

- Айша!!! - заорала Фон.

Та не стала переспрашивать. Вместо этого она дёрнула мотоцикл вбок, резко сворачивая в сторону — и развернула его обратно. Дорожное полотно под ними вдруг вздрогнуло, и воздух разорвал грохот выстрела.

Фон обернулась и выстрелила снова. Ответом ей была крошечная вспышка синего, едва видимая издали.

Затем мотоцикл прыгнул в сторону, прижимаясь к ограждению слева. Купол вокзала остался позади. Эстакада метро взмыла вдруг в небо, над дорогой; ограждение вдруг оборвалось, и мотоцикл вильнул в ту сторону, на встречную полосу. Фон вскинула голову: впереди из тумана выступала огромная белая колонна, наполовину скрытая тенью эстакады, узкой вершиной упиравшаяся в чёрное небо.

Маттерхорнский мост.

***

Новые выстрелы ударили сверху. Мяаймиваари едва успела отпрыгнуть в сторону; но проклятый челнок над их головами не оставал, держась слева, обстреливая их, вынуждая сбивать темп.

Проклятие!

Боец в рефлексном бронекостюме был очень быстрым. Но на прямой, ровной дороге, без поворотов и изгибов, нагнать мотоцикл или автомобиль было очень сложно.

А теперь, подгоняемые снайперским огнём над головами, они отставали.

Мяаймиваари вскочила на ограждение метро и побежала, вскинув карабин. Поймала в прицел несущийся впереди белый мотоцикл — в тепловизоре он был ярко-оранжевым огненным пятном на тёмной дороге. Что-то грохнуло вокруг неё, но она нажала на спуск.

И отскочила в сторону.

Пуля ударила в её щит, пройдя вскользь; щит даже не заметил такого попадания, один раз вспыхнув справа. Мотоцикл резко вильнул вбок, к другой стороне дороги; Мяаймиваари прыгнула обратно на ограду вдоль путей и побежала, взбегая всё выше вместе с эстакадой, шедшей над дорогой, выискивая белую точку внизу.

Мотоцикла не было.

- Слева! - выкрикнул Мяатусяани, и Мяаймиваари обернулась, не прекращая бежать.

Мотоцикл вынырнул с другой стороны дороги, на опустевшей встречной полосе.

Мяаймиваари зарычала. Она вскинула карабин и выстрелила — но впустую; мотоцикл оказался слишком далеко. Один выстрел прошёл мимо; другой угодил в тротуар моста, пробив в нём огромную дыру.

Но мотоцикл удалялся всё дальше.

Новые выстрелы раздались над ними, и Мяаймиваари прыгнула вниз, приземляясь на дорогу — и побежала вперед, отпрыгивая из стороны в сторону. Пули врезались в дорогу за ней и перед ней; щит вдруг ярко вспыхнул, и она покатилась кубарем, едва успев сгруппироваться и вскочить на ноги.

Ей повезло. В неё попала всего одна пуля.

Но этот снайпер уже начинал действовать ей на нервы.

***

- ОРШ на месте. - сообщил Эзер. - С ними второй и третий взводы спецтехники.

- Пускай перекроют Алеи Маттернхорнские сразу за станцией метро! - приказала Виэр. - И чтобы через них никто не мог пройти!

- Понял. Передаю.

- Что с тем соединением?!

- Оборвано. Закладка в «Астории» неактивна.

Виэр выругалась. Челнок резко вильнул в сторону, огибая пилон Маттерхорнского моста; она схватилась за рукоять, выглядывая вниз. Стеклянные паноптикумы на Алеях Маттернхорнских выглядывали из-за стены дождя спереди. Мотоцикл — белое пятно на мокром зеркальном полотне моста — мчался им навстречу, держась впереди нёсшихся за ним вавилонян. Раздался грохот выстрелов; мотоцикл дёрнулся из стороны в сторону, забившись в узком рукаве проезжей части, неспособный свернуть или скрыться.

- Ещё немного, - прошептала вслух Виэр. - Ещё немного, Фон!..

Но между ними и первой из башен на Алеях Маттернхорнских был ещё километр. Километр открытого пространства.

Она боролась с желанием прыгнуть вниз. Остановить их. Задержать их. Любой ценой, лишь бы Фон осталась жива.

Но она не могла.

Она могла только их отвлечь.

***

- Фон!!! - заорала Айша. - Этот блядский мост не заканчивается!!!

- Я знаю!!! - рявкнула в ответ Фон. Айша снова дёрнула руль в сторону, заставив её отчаянно схватиться за неё и сдавить коленями седло. - И ничего не могу с этим поделать!!!

- Фон! - это была Виэр. - Вы на середине моста! - тросы вантов, словно струны гигантской арфы, вздымались к небу вокруг них, держа мост на весу. - Вам остался ещё километр!

- Километр?! - выкрикнула Фон. - И что нам делать этот километр?!!

- Что-нибудь! - крикнула Виэр. - Я их отвлеку!

- Их четверо!!!

- Я постараюсь!!!

Фон зыркнула назад. Пуля свистнула у неё над головой; запоздалый грохот выстрела заложил ей уши.

Близко, подумала она. Слишком близко.

- Постарайся!! - выкрикнула она и отвернулась, глядя поверх головы Айши вперед, в конец моста. Мокрые волосы облепили ей лицо. Стеклянная округлая башня посередине Алей Маттернхорнских выглядывала впереди, как нос дредноута, близкая и далёкая одновременно.

На неё упала тень, и Фон вскинула голову — чтобы увидеть, как челнок, с громким, надсадным гулом, вырывается вперед и вспыхивает ярким белым сиянием гравиподвески.

И разворачивается боком.

***

- Челнок!!! - зарычала Мяаймиваари, только заметив, как тёмно-серая федерацкая машина вырывается вперед. - ЧЕЛНОК!!!

Белый свет ударил ей в глаза; забрало автоматически переключило режим светофильтра, и она увидела, как челнок застыл над мостом впереди, держась на лучах гравиподвески, развернувшись им навстречу бортом.

- ВРАССЫПНУЮ!!! - заорала она. - ЖИВО!!!

И прыгнула вбок и вниз, приземляясь на эстакаду метрополитена. Широкий рельс загудел от удара, но Мяаймиваари уже вскочила на ноги и побежала вперед.

Как раз тогда, когда раздался первый выстрел.

Пули ударили в бетонное ограждение эстакады позади неё. Мяаймиваари побежала ещё быстрее, длинными скачками, из стороны в сторону. Следующий выстрел попал справа, перед ней; осколки бетона брызнули в стороны, ударившись об её вспыхнувший щит; Мяаймиваари пошатнулась, сбиваясь с темпа, замедляясь, едва не падая. Она машинально отставила в сторону руку, чтобы не упасть, и тут же прыгнула, перескочив на другой путь.

За мгновение до того, как третий выстрел ударил туда, где только что была она.

Рельс вывернуло наизнанку. Гул и дрожь у неё под ногами вдруг исчезли, будто кто-то повернул рубильник: метро автоматически сняло напряжение.

Мяаймиваари прыгнула снова. Вверх, на ограждение моста; она увидела белый мотоцикл, спешащий вперед, к рядам колонн там, где мост упирался в правый берег, увидела зависший впереди челнок и фигуру, нечеловеческую фигуру, в распахнутом люке в борту.

Челнок вдруг дёрнулся и вспыхнул — несколькими короткими вспышками. Очередь грохнула следом.

А затем мимо свистнули пули, и Сёёпаани споткнулся, упал и не двигался больше.

Карабин вылетел из его разжавшейся руки.

***

- Минус, минус! - крикнула Виэр. - Теперь назад!!

Челнок взревел двигателями и дёрнулся вперед. Поле гравиподвески погасло, отпуская их, и Кораньи резко свернул, выписав крутую дугу, разворачиваясь над колоннами в начале Алей Маттернхорнских. Памятник Основателям Лиги, высившийся над перекрёстком впереди, проводил его недовольными взглядами четверых Основателей, возложивших руки на массивный гранитный шар.

Мотоцикл съехал с моста. Виэр оглянулась и выдохнула: позади высилась башня Алей Маттернхорнских, 1, а перед ней — стеклянный купол метро, сквер вокруг памятника Основателям, и два ряда высоких триумфальных колонн.

Немного. Ещё немного.

- Приготовиться! - скомандовала она. - Малго, Саиш! Эзер!

- Здесь! - отрапортовал тот, отстёгиваясь от сидения. Угловатая голова платформы несколько раз повернулась из стороны в сторону: движение — отдалённая механическая пародия на человека.

Виэр облизнула губы. Сняла со стойки винтовку. Строчки подключения пробежали по забралу внизу.

Осталось совсем немного.

***

Эстакада метро резко ушла под землю, и мотоцикл вздрогнул, выехав с моста на Алеи Маттернхорнские.

Блестящая дорога, чёрная под грозовыми тучами, расстилалась перед ними — между двух рядов триумфальных колонн по обе стороны от неё, к четырём высоким фигурам памятника Основателям Лиги впереди. Стеклянный форштевень башни, офисного паноптикума, высился за их спинами.

Над головой у них с басовитым рёвом прошёл челнок.

Ещё немного,  пронеслось в голове у Фон. Ещё совсем немного.

Айша прижалась к торпеде, побелевшими руками вцепившись в руль, едва двигая пальцами на контактах. Двигатель мотоцикла натужно завывал и гудел, дрожа под ними; седло, на котором сидела Фон, было уже невыносимо горячим. Индикатор заряда на приборной панели пульсировал тревожным оранжевым светом, вот-вот грозившим перейти в красный.

Ещё совсем немного!..

Сердце бешено стучало в ушах. Пальцы сжимали рукоять пистолета. Фон не нужно было смотреть на индикатор: в магазине осталось только шесть патронов.

Лучше, чем ничего.

Она бросила взгляд назад и отвернулась обратно — Айша повернула руль, входя в поворот там, где Алеи Маттернхорнские начинали расходиться, огибая памятник и башню посередине. Позади никого не было видно.

Она обернулась снова.

И увидела, как позади них, одна за другой, из воздуха появляются три чёрные фигуры.

- АЙША!!! - заорала она. - СЗАДИ!!!

Айша резко дёрнула руль в сторону. Мотоцикл заскользил, заскрежетав шинами, на мокрой дороге, едва не падая плашмя; стабилизаторы с жужжанием выровняли его — и Айша дёрнула машину в другую сторону, уходя от пуль, которых так и не было.

Вавилоняне выстрелили секундой позже.

Мотоцикл швырнуло в воздух. Он приземлился, каким-то чудом упав на уцелевшее колесо, и слетел с дороги, перескочив через бордюр, перевернувшись в воздухе. Заднего колеса больше не было.

Стеклянная стена вдруг выросла перед ними, и мотоцикл с размаху врезался в неё.

Грохот.

Звон.

Тьма.

И тишина.

***

- ФОН!!!!  - завопила Виэр, глядя на рвущийся наружу столб чёрного дыма.

Мотоцикл — то, что от него осталось — сорвало с дороги, швырнув прямо в стену башни на Алеях Маттернхорнских, 1. В стеклянной стене первого этажа зияла дыра; из неё вырывались клубы дыма. Улица перед ней была изрыта попаданиями пуль; одна из них согнула пополам столб, в который угодила.

И чёрные фигуры вавилонян уже широкими прыжками пересекли её, исчезая одна за другой у подножия памятника, под сенью деревьев сквера.

Ещё немного,  и они найдут Фон .

Лицо Виэр исказилось от ярости.

- Кораньи!!! - прорычала она. - Сажай нас!!! СЕЙЧАС ЖЕ!!!

***

Лиисэ Мяаймиваари была в бешенстве.

Вся операция была окончательным и бесповоротным провалом. Тихое, незаметное, устрашающее убийство, в самом центре столицы Федерации — достойная расплата, достойное возмездие — обернулось перестрелками, погоней у всех на виду и мёртвыми вавилонянами. Мёртвыми истинными  вавилонянами.

Так, что ни у кого больше не будет сомнений.

Она вступила внутрь стеклянной офисной башни, под вой сирен гражданской обороны и шум противопожарных систем. Стекло разлетелось при её приближении. Она прошла через опустевший зал, вскинув карабин; здесь не было никого. Мотоцикл врезался в башню с другой стороны.

Она жестом приказала Аамяяоне и Мяатусяани рассыпаться в стороны, осмотреть каждый закуток. Цель могла уйти. Цель могла попытаться бежать.

Этого нельзя было допустить.

Оставался только один выход. Единственный для неё, Лиисэ Мяаймиваари, выход. Единственный способ сделать так, чтобы всё это не было напрасно.

Убить Крочесни. Уже за то, что она посмела  убить истинного  вавилонянина, она заслуживала смерти в муках. Как жаль, что на это попросту не хватит времени.

Крочесни была виновна во всём этом с самого начала. С того момента, как посмела не подчиниться им на Кафе. С того момента, как её освободила Федерация. С того момента, как федераты вернули её к жизни, и она выжила . С того момента, как вернулась оттуда, откуда не возвращался никто — из МГБ.

С того момента, как из-за неё погибли истинные  вавилоняне. Её бойцы. Её люди .

Всё остальное не имело смысла.

Крочесни должна была умереть.

***

Фонделина Крочесни открыла глаза.

Едкий дым ударил ей в лицо, заставив закашляться, прикрыть лицо рукой. Она отшатнулась назад; что-то острое врезалось ей в спину, между лопаток. Она перевернулась на живот, локтями упёршись в пол.

Искорёженная груда металла и пластика — мотоцикл — лежала у противоположной стены. Чёрный дым валил наружу, в пробитую дыру между двумя помещениями офисного центра; Фон почувствовала едкий запах расплавленной изоляции. Где-то в коридоре ритмичным, пульсирующим воем заливалась сирена.

Под мотоциклом лежала Айша.

Фон вскочила на ноги, едва не упав, и подбежала к ней. Обломки камня и стекла скользили у неё под ногами. Айша лежала, придавленная сверху останками мотоцикла; на её виске, среди спутавшихся мокрых волос, сочилась кровь.

- Айша. - охрипшим голосом позвала Фон. - Айша!

Та не пошевелилась.

- Айша!!

Фон схватилась за руль и седло разбитого мотоцикла, отталкивая их вверх, к стене. Груда металла поддалась; она высвободила одну руку и потянула Айшу наружу. Безрезультатно: тело не поддалось, оставшись неподвижным.

Фон зарычала и отшвырнула мотоцикл. От неожиданной нагрузки острая боль пронзила её плечи: даже усиленному скелету трудно было угнаться за мощностью искусственных мышц и костей рук. Фон зашипела от злости и схватила Айшу за плечи, оттаскивая её, переворачивая на спину.

- Айша! - выкрикнула она. Грудь Хосино вздымалась и опускалась; Фон схватилась за её шею, нащупав пульс, и выдохнула: Айша была жива. Но кровь всё ещё текла из её рассечённого виска, смешиваясь с волосами, стекая по щекам.

Издали послышались шаги.

Фон зыркнула по сторонам. Пистолет лежал на полу; должно быть, во время удара она выпустила его. Она отпустила Айшу, перескочив через её тело, дрожащими руками схватила оружие, вскинула его, направив на дыру в стене. Чёрные клубы дыма скрывали её, но она явственно слышала звук шагов, скрежет разбитого стекла под ногами, доносившиеся издалека, заставлявшие лихорадочно колотиться сердце.

И когда в дыму что-то шевельнулось, Фон нажала на спуск.

Она не целилась. Почти не целилась. На таком расстоянии для пуль гравипистолета не было значения.

Выстрел. Ещё один. Ещё. Вспышка синего в дыму, но Фон не заметила её, снова, снова, и снова нажимая на спуск.

Пистолет щёлкнул. Грохот выстрелов затих. В тишине раздался уже затухающий сердитый писк опустевшего оружия.

Фон вдавила спуск. Щелчок. Щелчок. Ещё раз, снова и снова, глядя на кроваво-красную цифру «0» на индикаторе боезапаса — и не веря ни своим глазам, ни своему виртуальному интерфейсу.

И она увидела, как из пролома вышел вавилонянин.

Вавилонянка. Женская фигура, облачённая в бронекостюм — почти такой же, как те, что Фон видела тогда: на Кафе, на корабле, в плену. Нагрудник и наплечники другой формы, по-другому расположенные глаза-камеры на круглом шлеме — но везде, в каждой чёрточке было видно, что это была вавилонянка.

И карабин в её руках — короткий, с угловатой серой коробкой на месте ствола — смотрел Фон прямо в грудь.

Фон подняла пистолет. Индикатор всё так же пылал красным, но она больше не замечала его, глядя только на вавилонянку, наставившую своё оружие на неё. На высокую, чёрную, ненавистную ей вавилонянку: безжалостного, бесчеловечного монстра, принявшего вдруг человеческое обличье. На чудовище, видевшее в людей низших существ, мерзких выродков, достойных быть только его жертвой.

Или игрушкой.

Она смотрела на неё, не моргая, кипя от ненависти, ярости и злобы; обрывки воспоминаний пульсировали в её мозгу, заставляя сердце, гневное белое сердце, неистово биться в груди, а руки, сжимавшие пистолет — дрожать от желания броситься на неё, убить, разорвать, растерзать в клочья, воздать стократ за всё, что пришлось пережить ей.

Никогда больше.

Никогда больше она не станет молить о пощаде.

Огоньки на мушке горели ослепительно ярко, окружая чёрную фигуру чудовища в прицеле, затмевая собой всё — весь остальной мир, кроме них: Фон, пистолета в её руках, и вавилонянки, чёрной тени в ярких огнях прицела, с карабином, направленным прямо на неё.

А затем потолок обрушился ей на голову.

***

Это была Виэр.

Она рухнула на голову вавилонянке в вихре пламени, пыли и каменной крошки, во вспышке ярко загоревшихся щитов. Та не успела даже выстрелить, прежде чем удар обрушил её на землю — и Виэр, фигуру в серо-чёрных доспехах, вместе с ней.

Карабин отлетел в сторону, выпав из пальцев — и вавилонянка вскинула руки, тщетно пытаясь закрыться от удара, метившего ей в голову. Она отшатнулась — кулак в латной перчатке бронекостюма ударил в пол рядом с ней, оставив вмятину, покрытую сетью трещин — и пропустила следующий удар, пришедшийся в её забрало.

Виэр схватила её за шею, затылком шлема ударив об пол. Вавилонянка тут же ударила в ответ; Виэр отшатнулась в сторону, отдёрнула голову от следующего удара — и в её руке блестнуло широкое лезвие, вонзившееся в предплечье вавилонянки.

А затем Виэр выдернула стилет и с размаху ударила снизу вверх, вонзая клинок между  горжетом нагрудника и шлемом, в шею вавилонянки.

Рука, занесённая для удара, рухнула на землю.

Виэр одним прыжком вскочила на ноги, выдернув оружие. Винтовка будто сама собою появилась в её руке.

Два выстрела прогремели почти одновременно.

Фон смотрела, не видя, как Виэр оборачивается к ней, опустив оружие, оставив его болтаться на плече. Она всё так же стояла, обеими руками вцепившись в пистолет, глядя через мушку, как пластины забрала на шлеме Виэр расходятся в стороны, открывая её лицо. И как Виэр шагает к ней.

Она медленно, трясущимися руками опустила пистолет. Пальцы не слушались её; колени дрожали. В ушах громко, оглушительно громко колотилось сердце.

И Виэр шагнула к ней, обняв её, крепко прижав к себе, притиснув к угловатому нагруднику бронекостюма, сорвав Фон с её непослушных ног.

Фон не могла двинуть даже пальцем. Её правая рука всё так же мёртвой хваткой вцепилась в опустевшее оружие. Край нагрудника неудобно впивался ей в грудь. Но она не могла сделать ничего. Ни обнять Виэр. Ни оттолкнуть её.

Ни даже положить голову на её плечо.

Она слышала, как вокруг гулко гремят одинокие выстрелы. Слышала топот бегущих ног вокруг, слышала вой сирен, шум противопожарной системы, отзвуки ярости ливня где-то далеко снаружи. Слышала, как бьётся её сердце. Слышала дрожь бронекостюма и тяжёлое дыхание Виэр, обнимавшей её.

И она не хотела её отпускать.

- Я больше не отпущу тебя. - прошептала Виэр, крепко прижимая её к себе.

- Никогда.

IX

Дождь прекратился.

Вечернее солнце, выглянув из-за разошедшихся грозовых туч, светило над Вышеградом, отражаясь огненными сполохами на зеркальных фасадах, яркими мазками окрашивая вечножёлтые деревья на холмах Правого берега. Оно сияло над улицами и домами, обильно политыми дождём, даря столице Федерации запоздавшие, и от того ещё более яркие свои лучи.

Но даже оно было не в силах нарушить повисшее над городом молчание.

Герард Ястрземский смотрел на сад Канцелярии, будто застывший: за окном не было даже лёгкого ветерка. За оградой террасы, видневшейся из-за деревьев, выглядывали вершины Алей Маттернхорнских, золотом и медью сияющие в лучах клонившегося к закату солнца; позади них вновь карабкались вверх холмы Вышеграда.

И ничто не напоминало о том, что произошло там всего несколько часов назад.

- Вы уверены, - спросил он, отворачиваясь от окна, - что это именно вавилоняне, полковник Гуменюк?

- Все шесть тел в данный момент находятся в морге штаб-квартиры УВР. - ответил Гуменюк; начальник Третьего отдела УВР стоял, заложив руки за спину, в полукругу собравшихся посередине кабинета. - Мы не успели сколь-либо детально осмотреть их, но даже поверхностный осмотр показывает, что все они — истинные  вавилоняне.

Ястрземский кивнул, нахмурив брови. Он уже видел отчёт Гуменюка об осмотре — беглом осмотре; на большее не хватило времени. И результаты совсем его не радовали.

Он недооценил вавилонян. Их решимость. Их наглость . Отряд спецназа вавилонской МГБ не только пробрался в столицу самой Федерации, но и остался при этом абсолютно незамеченным — до тех пор, пока не решился нанести удар. И если бы не случайность, этот удар оказался бы успешным. Внезапным, как гром среди ясного неба. И необратимым.

Ястрземский не играл в шахматы. Ему сложно было представить политику в виде двухмерной игровой доски; это был слишком упрощённый подход к реальности. Там, где в шахматах были безвольные фигуры, всецело подчинённые игроку, его окружали люди — и Ястрземский знал, как управлять людьми. Куда как сложнее, чем пешками.

И он боялся даже думать, насколько близки к краху были сегодня все его планы.

- Мы обнаружили закладку, оставленную в охранной системе «Астории». - сообщила Паламарчук, глава Службы безопасности внутренней. - По всей видимости, она была установлена на аппаратном уровне, примерно две недели назад. В настоящий момент мы проводим проверку всех лиц, имевших доступ к аппаратному обеспечению системы в тот период времени.

- Куда вело соединение? - спросил Ястрземский, оборачиваясь к ней. Паламарчук неопределенно двинула плечом.

- Наши интеллекты отслеживали его одновременно с интеллектом ОГ 34. - ответила она. - Но соединение было разорвано, и они потеряли след. Кто бы не пользовался этим соединением, они вовремя заметили нашу активность и сумели затруднить нам работу достаточно, чтобы уйти самим. Мы будем продолжать поиски.

- Продолжайте. - распорядился Ястрземский. - О любых результатах немедленно информируйте меня.

- Так точно, Ваше превосходительство. - кивнула Паламарчук. - Мы также проведём повторный анализ подозрительной сетевой активности за последние две недели. Возможно, нам удастся обнаружить и обезвредить и другие закладки, не замеченные ранее.

Возможно , подумал Ястрземский. Возможно, Паламарчук неудобно было признавать, что СБВ проворонила вавилонян прямо у себя под носом — в Вышеграде! столице Федерации! Возможно, СБВ проворонила целую шпионскую сеть вавилонян: закладки, особенно аппаратные, могли стоять где угодно — никем не замеченные, ждущие своего часа. Или, что ещё хуже, уже давно использованные.

Шпионаж был в порядке вещей. У Федерации были свои шпионы в чужих столицах. У Центральных держав была своя агентура в Вышеграде. Очевидно, что и Вавилония не гнушалась агентурной работы — здесь у них было для этого гораздо больше возможностей, чем у посольства Федерации в Истаари. Но именно СБВ должна была держать их в узде. А теперь могло оказаться, что вавилоняне проникли куда глубже — и плотнее — чем они подозревали.

Мы слишком одержимы соломанами, подумал он. Трудно было винить Паламарчук: она всего лишь следовала своим инструкциям. Соломане были опасны — слишком опасны, чтобы оставить их без надзора; а их бурная активность в последние месяцы намекала, что в Солнечной живо интересуются происходящим в остальной Галактике. Даже чересчур

Но при этом интерес вавилонян остался незамеченным. И совершенно безнаказанным.

- Адмирал Козак? - спросил он. - Адмирал Фревву?

- Мы продолжаем проверку, Ваше превосходительство. - ответил темнолицый Козак. Его изображение стояло посередине кабинета, в лучах волюметрического проектора под потолком. - И пока что мы не обнаружили никаких следов незаметного проникновения в пространство Федерации, соответствующего возможным сценариям. Как бы им не удалось проникнуть сюда, они сделали это не сами. У них была помощь, Ваше превосходительство.

- Мы пришли к схожим выводам. - добавил адмирал Фревву; командующий группы войск «Север» стоял по правую руку от Козака. Он тоже присутствовал в виде изображения - оба адмирала находились сейчас наверху, на орбите. - Потребуется привлечь органы МВД, чтобы полностью проработать это направление, но… вавилоняне — если это были вавилоняне — не просто проникли в Федерацию. Они попали сюда, на планету, в саму столицу, абсолютно незамеченными, Ваше превосходительство. И мы не знаем, как.

Козак кивнул, лишь слегка нахмурив чёрные брови.

- Вряд ли они сошли с рейсового корабля в Трешанках, - заметила Паламарчук. - Скорее всего, наиболее вероятная точка входа — грузовой космодром. Один из грузовых космодромов. СБВ приступит к работе немедленно, Ваше превосходительство. - она скосила глаза. - Разумеется, мы также готовы сотрудничать с нашими коллегами из Управления внешней разведки...

- Полное содействие. - произнёс стоявший рядом с Гуменюком адмирал Конецлешский. - И никаких палок в наши колёса.

- Разумеется. - кивнула Паламарчук. Кивок дался ей с трудом. - Полное содействие.

- Так обеспечьте его. - кивнул Ястрземский. - И узнайте, каким образом в Вышеграде оказался отряд вавилонян. И почему мы — все мы, - узнаём об этом только сегодня.

После того, как всё уже случилось, добавил он про себя. И хвала предкам, что оно окончилось неудачей.

- Что насчёт информационного сопровождения? - спросил он вслух. - Феньвеши?

- На данный момент СМИ называют происшествие терактом. - ответила министр внутренних дел, Марика Феньвеши. - Соответствующее заявление было сделано Главным управлением полиции в столичном округе Вышеград уже через полчаса после происшествия. Согласно приказу, расследование вместе со всеми материалами передано УВР. - министр сделала паузу. - Нам очень повезло, что происшествие не повлекло жертв среди гражданских. Иначе настолько плотный контроль над информацией был бы невозможен.

- Мы регулярно проверяем сеть. - добавил Конецлешский. - Никто из освещающих происшествие СМИ не упоминает вавилонян или Вавилонию. Личности Каллии, майора Къелльберг или марцианского офицера также нигде не упоминаются; только в нескольких источниках сообщается, что в происшествии могли быть замешаны марциане.

- Что за источники? - тут же спросил Ястрземский. Уже такое туманное упоминания было чревато многим.

- Ничего особенного. - пожал плечами Конецлешский. - Каналы с незначительной аудиторией до сотни тысяч пользователей. Мы установили за ними наблюдение, на всякий случай.

- Хорошо. - кивнул Ястрземский. Он перевёл взгляд на стоявшего в стороне Казимира Годунова. - Что насчёт вавилонян? Вавилонского посольства?

- Пока что всё штатно. - ответил Годунов. - Мы пока не заметили никаких подозрительных действий с их стороны, но продолжаем наблюдение. Пока что посольство отказывается от любых комментариев и в ближайшее время не планирует делать каких-либо заявлений; они либо выжидают, либо запрашивают инструкции с Истаари.

- А они запрашивают? - уточнил Ястрземский.

- Пока неизвестно. - двинул плечами Годунов. - Трафик на их дипломатическом канале пока не выходит за пределы нормы. Текстовые сообщения и небольшие файлы. Вполне возможно, что это штатная корреспонденция.

- Узнайте, что это за корреспонденция. - приказал Ястрземский. - Это возможно наличными методами, Казимир?

Годунов задумался.

- Я распоряжусь. - сказал он наконец. - Но если не выйдет, нам потребуется доступ напрямую к их каналу связи.

Что было нарушением не только дипломатического этикета, подумал Ястрземский. Неприкосновенность дипломатического трафика была гарантирована международными соглашениями и решениями Галактического Совета; нарушить их означало поставить под угрозу всю галактическую дипломатию. Но Ястрземский также знал, что нарушение считается таковым только, если тебя поймали за руку — и что соблазн был велик. Очень велик.

Официально ни Федерация, ни Вавилония, ни кто-либо другой не нарушали неприкосновенности дипломатического трафика. Неофициально Ястрземскому несколько раз приходилось отдавать такой приказ — как и действовать, исходя из предположения, что другая сторона читает федерацкую дипломатическую переписку.

Даже сейчас.

- Вы получите его. - вслух сказал он. - В случае необходимости. Пока что действуйте наличными методами.

Годунов кивнул.

- Так точно. - произнёс он. Ястрземский кивнул ему и обернулся к последней из присутствующих — Станиславе Валышевской, начальнице Службы безопасности Кабинета.

Службы безопасности, только что потерявшей одного агента убитым, и ещё двух — раненными — и всё для того, чтобы спасти его, Ястрземского, планы. Самую важную фигуру этих планов.

- Я ознакомился с вашим прошением об отставке, Станислава. - проговорил он. Валышевская кивнула, ни сказав ни слова. - И я не могу принять его.

- Но, Ваше превосходительство… - начала было Валышевская и осеклась; Ястрземский предупреждающе поднял руку, требуя молчания.

- В произошедшем нету исключительно вашей вины, - продолжил Ястрземский, - а я не стану увольнять всё руководство моих спецслужб в такое время. Не говоря уже о том, что ваши подчинённые сработали безукоризненно - в рамках тех приказов, что были им отданы. Благодаря им, Каллия жива. Марцианская делегация в безопасности.

Только потому, что вавилоняне охотились за Крочесни, добавил он про себя. Иначе у марциан не было бы ни единого шанса.

- Но мы не сумели удержать нападающих в «Астории». - возразила Валышевская. - Что могло привести к катастрофическим последствиям, включая жертвы среди гражданских.

- Но не привело. - подал голос Конецлешский. - Благодаря действиям оперативной группы 34 и органов внутренних дел. Ваши люди выполнили свою задачу. Они выполнили свою.

- Достаточно, адмирал. - проронил Ястрземский, глянув на него. Конецлешский замолк; недовольная гримаса так и осталась на его лице.

Ястрземский проигнорировал её.

- Мы можем долго рассуждать о том, что могло  случиться. - произнёс он. - Но сейчас у нас нет на это времени. Мы должны сфокусироваться на том, что уже случилось. И на том, как сделать, чтобы такой инцидент больше не повторялся.

- Я хочу знать, как вавилоняне попали сюда. Я хочу знать, как они проникли в Федерацию незамеченными. Кто помогал им. Где они скрывались, как и где они перемещались, кто обеспечил им доступ в сеть и в систему «Астории». Откуда они узнали о марцианской делегации и о Крочесни. И я хочу знать, как в этом участвовало вавилонское посольство.

- Ваши задачи определены. - закончил он. - Вы можете быть свободны. Адмирал Конецлешский, господин Годунов — вас я попрошу остаться.

Адмирал Козак поднял руку в салюте, и его изображение погасло. Следом за ним растял в воздухе и адмирал Фревву. Остальные покинули кабинет: первой, кивнув, вышла Паламарчук, за ней — Феньвеши. Полковник Гуменюк задержался у двери, бросив взгляд на Конецлешского; начальник УВР кивнул, и Гуменюк, отсалютовав, вышел из кабинета. Последней, по старой привычке, кабинет покинула Валышевская.

Конецлешский и Годунов остались вдвоём.

Ястрземский подошёл к столу. Отодвинул кресло. Поднял глаза, глянув на них обоих.

- Мы были на волосок от провала. - проговорил он. - Полного  провала. График придётся ускорить.

Он сел, сложив руки перед собой. Солнце залило оранжевым сиянием стол вокруг него.

- Адмирал, - приказал он. - Мне понадобятся материалы, добытые ОГ 34. И протокол медэкспертизы Крочесни. Как можно скорее. Казимир, - он повернулся к ожидавшему Годунову, - свяжись, пожалуйста, с лидерами Сейма. Скажи им, что я хочу видеть их у себя. И что это срочно. Я уверен, они тебе не откажут.

Конечно, не откажут, добавил он про себя. Сложно отказать, когда тебя просит о встрече верховный канцлер Федерации.

И когда его слова передаёт начальник разведки Кабинета, а не дежурный голос систем Канцелярии.

- И ещё одно, адмирал, - добавил Ястрземский, снова глянув на Конецлешского. - Вызовите, пожалуйста, аудитора Энфилд.

***

- Нет ответа от всех единиц.  - раздался в шлеме голос Хяаратяяни. - Нет ответа на канале посольства.

Лейтенант Тааву Хиилтууне ничего не ответил, глядя на погасшую консоль перед ним. Огоньки индикаторов ритмично мигали в визоре его шлема, сообщая ему то, что он и так знал. Системы работают штатно. Режим тишины включён. Внимание! Соединение с тактической сетью недоступно. Внимание! Двигатели в подводном режиме.

Челнок лежал на дне реки, абсолютно тихий, совершенно недвижный — и совершенно пустой. Кроме него — и кроме Хяаратяяни — здесь не было больше никого. Ещё несколько часов назад здесь был целый отряд.

Его  отряд.

И никого из них больше не было в живых.

Отряд не отвечал. Не отвечала ни капитан Мяаймиваари, ни Аамяяоне, ни Мяатусяани — все, кто остался в живых в момент последнего контакта. Теперь все они были мертвы.

Они с Хяаратяяни остались живы. Остались одни.

По ошибке.

- Они мертвы. - тихо проговорила Хяаратяяни, будто прочитав его мысли. Её голос, негромкий и дрожащий, был единственным звуком в мёртвой тишине челнока. - Мы должны уходить.

Хиилтууне молча обернулся к ней. Хяаратяяни стояла в проходе, сняв шлем, рукой тяжело опираясь на переборку. Её лицо, влажное от пота, было белым, как полотно. Глаза смотрели вперед, мимо него, на погасший внешний экран. Хиилтууне заметил, что у неё дрожат губы.

- Мы должны уходить. - повторила Хяаратяяни.

Хиилтууне отвернулся. Его руки, лежащие на приборной панели, сжались в кулаки; твёрдый свет консоли вокруг них пошёл помехами.

- Куда? - спросил он. - Куда мы уйдём? В посольство? Твоё посольство не отвечает, Киирсэ! Никто не отвечает! Мы одни, ты понимаешь?! Одни!!

И мы потерпели неудачу.

Неудачу!

Хиилтууне с размаху ударил обеими кулаками по приборной панели. Ярость душила его, комом подступая к горлу, не давая вдохнуть, не давая даже думать — думать о чём-то, кроме их позора.

Всё, что могло пойти не так, пошло не так. Мяаймиваари была мертва. Все  были мертвы.

Крочесни была жива.

Он бессильно уронил голову на руки. Темнота окутала его. Только огоньки индикаторов всё так же мигали в его визоре, будто насмехаясь над ним.

Системы работают штатно. Режим тишины включён…

Что-то коснулось его наплечника. Он резко развернулся в кресле, отшатнувшись назад, выбросив вперед руку, чтобы схватить нападающего… но это была всего лишь Хяаратяяни.

- Мы должны уходить. - повторила она. - Затопить челнок. Cтереть отсюда все данные. Добраться до посольства, пока нас не начали искать федераты. Потом у нас не будет ни единого шанса.

Её голос больше не дрожал.

- Мы должны дать им знать. - негромко, но твёрдо проговорила она. - О нашей неудаче.

Она протянула ему руку, и Хиилтууне, помедлив, взялся за неё — схватился, отчаянно сжав её ладонь, будто хватаясь за последнюю соломинку.

- Мы сможем? - шёпотом спросил он, не сводя глаз с бледного лица Хяаратяяни.

- Мы должны. - ответила она, глядя на Хиилтууне. - Иначе федераты сделают это за нас.

***

Челнок снижался над посадочной площадкой, в белом ореоле гравиподвески. Вечножёлтые деревья парка, обступавшие парапет площадки, колыхались в вихре, поднятом работающим полем.

- Приехали. - сообщила Виэр, стоя возле люка. Фон подняла на неё глаза и поднялась с места. - Очки.

Фон кивнула и вытащила солнцезащитные очки из нагрудного кармана рубашки. Это была новая пара: предыдущие очки потерялись где-то в «Астории», во время бегства оттуда.

Она надвинула их на нос, отведя в сторону попавшие за дужки волосы. Рубашка тоже была новой, как и брюки. Даже туфли. Недавно отпечатанная одежда неприятно тёрлась об кожу, но особого выбора не было: её утренний наряд пришёл в полную негодность.

Чулки пришлось утилизировать первыми.

- Готова. - ответила она и посмотрела на Виэр — снова в тёмно-сером мундире и берете. - Так где мы?

- В святая святых. - ответила Виэр. - Малго, Эзер, ваш выход.

Поручик Савано, стоявшая сбоку, коротко кивнула — почти незаметный жест в бронекостюме и шлеме. Отряд за её спиной — шесть человек в тёмно-серых доспехах — обернулся следом за ней.

ОГ 34, подумала Фон. Она даже не знала их имён.

Это надо будет исправить.

Челнок качнулся и застыл, опустившись на шасси. Гул двигателей медленно затих, и Виэр отступила от люка, став рядом с Фон. Её пальцы коснулись её ладони.

Люк открылся. Савано и Эзер выпрыгнули наружу первыми — она, в тёмно-сером доспехе, и искусственный интеллект, стилизованная гуманоидная платформа, лишь издали похожая на человека, сергала или даже лидонца. Треугольная голова Эзера двинулась из стороны в сторону, оглядываясь по сторонам, и развернулась назад.

- Чисто. - доложил Эзер.

- Пойдём. - произнесла Виэр. - Нас уже ждут.

Фон кивнула и отдёрнула руку, шагнув следом за ней.

Снаружи челнока, на посадочной площадке, сияло клонившееся к вечеру солнце, отражаясь от белых бетонных плит. Справа, за краем парапета, за жёлтыми кронами сбегавших вдоль склона холма деревьев, блестели и сверкали башни Алей Маттернхорнских. Даже отсюда видны были сами Алеи: вьезд на Маттернхорнский мост, триумфальные колонны вдоль дороги, памятник Основателям у подножия первой башни. Опустевшей теперь башни.

Фон отвернулась от неё.

Бойцы Виэр высыпали следом за ними из челнока, встав по обе стороны от них. Вдоль края посадочной площадки цепью тянулись другие фигуры, тоже в серых доспехах. В отличие от ОГ 34, эти держали оружие наготове. Неясные силуэты виднелись между деревьев позади; над площадкой неслышно кружили дроны.

СБК, подумала Фон. Все они сейчас защищали её .

Впереди, между двух бойцов СБК, высилась знакомая фигура Шелдона. Чёрного костюма больше не было: остались только брюки, белая рубашка и чёрные очки, скрывшие глаза. Он кивнул Виэр, когда они подошли ближе, а затем обернулся к Фон. Она пристально глянула на него в ответ.

Шелдон отвернулся.

- Нас уже ждут. - произнёс он вместо приветствия. - Пойдёмте.

- Малго, Эзер, со мной. - скомандовала, оглянувшись назад, Виэр. - Саиш, держать позицию.

Ответа Фон не услышала.

Шелдон провёл их мимо оцепления, к бежево-серой громаде бронетранспортёра, ожидавшего их на площадке у парковой аллеи. Дорога вела вверх по склону, скрытая среди вечножёлтых деревьев. Кормовой люк открылся, стоило им подойти ближе. Шелдон забрался внутрь первым; следом за ним поднялась на борт Виэр.

А следом за ними — Фон.

БТР тронулся вверх по дороге, загудев моторами. Фон опустилась на сидение рядом с Виэр, глядя на стенку напротив; внешние камеры в машине не работали. Она не знала, куда и как их везут. Но начинала догадываться.

Виэр забрала их с Айшей с Алей Маттернхорнских, на борт челнока, доставившего их обоих на Остров, в штаб-квартиру УВР. Десять минут спустя за Айшей прибыла машина, сопровождаемая конвоем; на капоте машины был красно-зелёный флажок Марции.

Они с Айшей провели вместе меньше часа, подумала Фон — считая бегство от вавилонян, погоню через мост и её неожиданный конец. И она не смогла даже попрощаться.

Не смогла даже посмотреть Айше в глаза.

Айша влюблена в меня , снова повторила про себя Фон. Была влюблена всё это время. Сколько она не пыталась, она не могла вспомнить ни единого намёка с её стороны тогда, в прошлой её жизни. Разве что… разве что тогда, вспомнила она; но тогда она не придала словам Айши значения. Она отчаянно пыталась спасти хоть кого-то. Хотя бы её. Потому что кто-то должен был сообщить Марции о вторжении — если это не удастся Риччени и Скьяффино. Потому что кто-то должен был выжить.

Потому что Айша не должна была умирать.

Она выжила .

Для Фон этого было достаточно.

БТР вдруг замер, пискнув тормозами. Шелдон поднялся со своего места, прислушиваясь к чему-то, затем кивнул и прошёл к люку в корме.

- Мы на месте. - объявил он и потянул за ручку.

Фон поднялась с сидения. Эзер и Савано снова вышли первыми, следом за Шелдоном; только за ними выбралась наружу Виэр, а за Виэр — она, поправляя очки. И она замерла. БТР стоял на выложенной длинными плитами площади перед трёхэтажным зданием, сверкавшим на солнце стеклянными панелями фасада, двумя крыльями раскинувшись между обступивших площадь домов, будто раздвигая их в стороны.

- Добро пожаловать в Федеральную Канцелярию. - произнёс Шелдон.

Фон сглотнула.

Дежурившие у входа бойцы СБК пропустили их внутрь; двери раздвинулись перед ними, впуская их в высокий мраморный зал по ту сторону стеклянного фасада. Поле турникета поочерёдно пропустило их вовнутрь, не запнувшись ни на Виэр, ни на Эзере, ни на Фон.

Их ждали.

Её  ждали.

Они поднялись по лестнице на галерею второго этажа, выдававшуюся в зал. Ещё двое агентов СБК заступили им дорогу — и тут же разошлись в стороны; охранная система пропустила их дальше.

- Поручик, - проговорил Шелдон, пока они шли по широкому, ярко освещённому коридору вглубь здания, - вам и Эзеру придётся подождать снаружи нулевой зоны.

- Так точно.  - отозвалась позади Савано. Эзер промолчал; Фон оглянулась, встретившись взглядом с безразличной треугольной мордой платформы. Платформа двинула плечами в почти человеческом жесте.

Фон отвернулась. Коридор тянулся вперед: белые стены с лампами под прозрачным потолком. Портреты, висевшие вдоль стен, провожали их взглядами; они изображали людей — в древних скафандрах первых столетий после Исхода, в алых с золотым одеждах древнего, бесповоротно вышедшего из моды фасона, в тускло-зелёных и чёрных мундирах и фуражках, скошенных набок на федерацкий манер. Людей в деловых костюмах — с высокими воротниками, застёгнутыми на все пуговицы или, наоборот, расстёгнутыми; людей в военных мундирах; людей в довоенных силовых латах, видевших ещё войну с сергалами; людей в рефлексных бронекостюмах, перепачканных грязью и пылью.

- Кто это? - полушёпотом спросила она.

- Выдающиеся герои. - тихо ответила Виэр.

Фон только кивнула. Пантеон героев Федерации смотрел на неё со стен, будто оценивая её. Взвешивая её.

Ей не нравилось это ощущение.

- Митридат. - произнёс Шелдон, остановившись у преграждавших коридор дверей. Боец СБК, стоявшая слева, кивнула.

- Ожидайте. - произнесла она. Шелдон слегка наклонил голову. Несколько секунд ничего не происходило, и только затем Фон ощутила, как будто что-то пытается коснуться её головы. Её мыслей. Её памяти.

Чуждое ощущение в голове исчезло так же быстро, как и появилось.

- Всё в порядке, проходите. - разрешила постовая. Двери разошлись в стороны за её спиной.

Коридор расширялся в полукруглую комнату, с диванами, стоявшими вдоль стен слева и справа. С высокого потолка свисала причудливая люстра: прямоугольные стеклянные панели, светящиеся изнутри, повисшие на невидимых нитях тяговых лучей. На стене сбоку висела фотокартина в простой белой рамке: охряно-красный песочный пейзаж в лучах чужого закатного солнца, клубы дыма и пыли, фигура в иссечённом и избитом бронекостюме старой модели, рухнувшая на колени, руками в изорванных рукавицах сжимающая древко бело-красного флага.

Федерация тоже пережила вторжение, вспомнила Фон: в Великую войну, двести лет назад. Точно так же, как и Марция. Её миры были оккупированы соломанскими идолопоклонниками, её корабли горели в небесах, её солдаты гибли в неравных боях с машинами, созданными для убийства — и их покорными слугами-людьми.

Точно так же, как и в Марции.

Точно так же, подумала она, как и сейчас.

Двери на противоположной стороне комнаты вдруг открылись, выпуская наружу посетителей — четырёх людей и кимарру, в деловых костюмах, совершенно незнакомых Фон. Она моргнула, глядя на них; Виэр потянула её за локоть, отводя в сторону, освобождая проход, но Фон всё так же продолжала разглядывать незнакомцев, когда те проходили мимо.

Их лица были белыми, как полотно. Как будто они только что увидели кошмар наяву. Даже серое лицо кимарры утратило цвет. Никто из них не оглянулся, проходя мимо; только женщина, шедшая позади, в тёмно-синем костюме, вдруг замерла — и обернулась к ней.

- Вы?.. - проговорила она, потрясёнными глазами глядя на Фон. - Это… это правда вы?..

Фон уставилась на неё, ничего не понимая, и машинально кивнула. Только сейчас ей в глаза бросился крошечный значок в виде стилизованного федерацкого орла на лацкане костюма женщины.

- Госпожа Нестеренко, прошу вас, - раздался голос позади; ещё один незнакомый человек в чёрном костюме, шедший следом, подошёл ближе. - Не задерживайте госпожу Крочесни.

Фон почувствовала, как рядом напряглась Виэр — и обернулась, глянув на бесстрастное лицо человека в чёрном.

Он знал её имя.

- Госпожа Крочесни. - кивнул человек. - Казимир Годунов, к вашим услугам. Прошу прощения. Госпожа Нестеренко?..

Женщина — Нестеренко — ещё раз потрясённо глянула на Фон и прошла дальше, не оглядываясь назад. Двери с негромким шелестом захлопнулись за ней. Годунов проводил её взглядом и вновь обернулся к Фон и Виэр.

- Госпожа Крочесни. - повторил он. - Майор Къелльберг. Его превосходительство ждёт вас.

Он отступил в сторону.

- Пойдём. - тихо проговорила Виэр, тронув Фон за запястье; она вздрогнула от её касания. - Нам пора. Малго, Эзер, ждите здесь.

- Так точно. - отозвалась Савано.

- Удачи. - добавил Шелдон.

Виэр кивнула и шагнула вперед, к распахнутым дверям на другом конце комнаты. Фон пошла следом за ней. Помещение с той стороны дверей казалось отсюда, из ярко освещённой комнаты, непроницаемо тёмным.

Они вступили в эту темноту.

Двери тихо захлопнулись за ними.

Ряд циферблатов горел на стене справа; приглядевшись, Фон увидела, что все они были разными. Разное время. Разные отметки минут и часов. Разные города. Разные планеты. Один из них, удивленно заметила она, показывал время Сан-Марко.

Фон отвернулась от циферблатов, сощурившись от яркого света в широком прямоугольнике окна. Солнце за ним медленно клонилось к закату, отбрасывая длинные жёлтые полосы, падавшие внутрь кабинета, вокруг широкого стола, стоявшего напротив окна.

И на лицо человека, сидевшего в кресле за этим столом.

- Счастлив наконец познакомиться с вами, - проговорил Герард Ястрземский. - Госпожа Крочесни.

***

Фон остолбенела.

Верховный канцлер Федерации сидел в кресле, внимательно глядя на неё. Свет падал на него сбоку, освещая левую сторону его лица; светлые волосы, зачёсанные набок; серые глаза, изучающе смотревшие на неё; чёрный костюм с запахнутым воротником и серебристыми застёжками; рука, лежащая на подлокотнике кресла.

- ...Ваше превосходительство. - негромко проговорила она. Значит, она догадалась правильно. Но она до сих пор не могла поверить.

Канцлер Ястрземский. Глава Федерации.

Человек, решивший вернуть её к жизни.

- Я глубоко сожалею, что нам приходится встречаться при таких обстоятельствах. - покачал головой Ястрземский и встал с кресла, выпрямившись во весь рост. Он обошёл стол, на мгновение затмив свет из окна, и подошёл к Фон, протянув ей руку. - Но я рад знакомству, госпожа Крочесни.

Фон пожала его руку.

- Как вы себя чувствуете? - участливо спросил Ястрземский, глядя на неё.

- Хорошо. - проговорила Фон. - Я почти забыла, что это не мои руки.

- Это ваши  руки. - поправил её Ястрземский и отступил на шаг назад. - Прошу вас, подходите ближе.

Фон кивнула и шагнула вперед. Обошла столик, стоявший между двумя рядами кресел, подходя ближе к канцлерскому столу. Ястрземский одобрительно кивнул.

- Прежде всего, я хотел бы извиниться перед вами. - проговорил он, подходя к своему креслу, положив руку на высокую спинку. Солнце светило позади него, оттеняя его фигуру. - За все эти меры секретности, окружавшие вас. И за ожидание. К сожалению, случилось именно то, чего мы опасались. То, что мы старались предотвратить, введя режим секретности в вашем отношении.

- Вавилоняне. - тихо проговорила Фон. Ястрземский кивнул.

- Именно так. - ответил он. - И я хотел бы, пользуясь случаем, поблагодарить госпожу майора Къелльберг за её безукоризненную службу. За то, что она спасла вас. Дважды.

- Ваше превосходительство... - начала было Виэр.

- ...И я вынужден просить, чтобы госпожа майор Къелльберг продолжила обеспечивать вашу безопасность. - закончил Ястрземский. - У вас ведь нет возражений?

Виэр застыла.

Фон обернулась к ней. Виэр. Это была Виэр.

Виэр всегда была рядом с ней. С самого её пробуждения. Виэр забрала её к себе домой. Виэр утешала её. Виэр защищала её. Всё это время.

Виэр обещала, что никогда не бросит её.

- Нет, - громко произнесла она. - У меня нет возражений, Ваше превосходительство.

- Хорошо. - наклонил голову Ястрземский. - Потому что я хотел бы кое-что с вами обсудить, госпожа Крочесни.

Он опустился в кресло, сцепив руки в замок перед собой.

- Наши дальнейшие шаги.

- Наши? - переспросила Фон. Ястрземский утвердительно кивнул.

- Завтра я созываю внеочередное заседание Сейма. - произнёс он. - Для рассмотрения вопроса о предоставлении военной помощи Светлейшей Республике Марция.

Фон уставилась на него. Военная помощь, про себя повторила она. То, зачем сюда прибыл Фальке.

То, почему здесь была Айша.

- Я только что встречался с лидерами фракций в Сейме. - продолжил Ястрземский. - Было бы неразумно не поставить их в известность, вы же понимаете. И хотя я уверен в их благоразумии, я всё же хотел бы cделать дополнительный акцент. Я хотел бы, чтобы вы выступили перед Сеймом, госпожа Крочесни.

Фон моргнула, не сводя с Ястрземского глаз. Сейм, подумала она. Парламент Федерации. Вся  Федерация.

- Акцент, - глухо проговорила она. - Это всё, зачем я вам нужна? В качестве акцента ?

- Вовсе нет. - примирительно поднял руку Ястрземский. - Но это первый шаг. Важный шаг. Вы заслуживаете высказаться, госпожа Крочесни. После всего, что с вами произошло. Вы заслуживаете, чтобы вас услышали.

Да , повторила про себя Фон. Ястрземский был прав.

Я заслуживаю .

Всё, что душило её все эти дни. Память. Память о своем позоре, унижении, ничтожности. Страхе. Беспомощности. Злобе.

И ярости. Ярости, которая не находила себе никакого выхода.

Сегодня, нажав на спуск, она освободилась. Ненадолго почувствовала свободу от тени в сером мундире, тени чудовища, преследовавшей её, приходившей к ней во сне и наяву, терзавшей её душу так же, как чудовища в человеческом облике терзали её тело.

Но этого было мало.

Слишком  мало.

- И что потом? - спросила она. - Я больше не буду вам нужна?

- Прошу вас. - покачал головой Ястрземский. - Отнюдь. Завтрашнее заседание — только первый шаг, госпожа Крочесни. Но важный шаг. Вы заслуживаете его. Ваша страна заслуживает его.

- Почему? - вновь спросила Фон. Ястрземский пристально глянул на неё.

- Потому что нам не нужна война в сердце Галактики. - ответил он. - Не нужна война посреди Марцианского коридора. И не нужен Марцианский коридор, оккупированный Вавилонией. Мы и так слишком долго позволяли Вавилонии расширяться, госпожа Крочесни. Вы сами — пример того, к чему привела эта ошибка.

Он покачал головой.

- Этому нужно положить конец. - продолжил он. - Я думаю, вы со мной согласитесь.

Фон не ответила. Разумеется, она согласилась бы. Вавилонии надо было положить конец. Вавилонянам  надо было положить конец.

Всем, до единого.

- В связи с чем я хотел бы пригласить сюда кое-кого. - добавил Ястрземский. - Думаю, вы уже знакомы. - он притронулся пальцем к столу. - Капитан Энфилд, прошу вас.

Позади раздался тихий шорох открывающейся двери. Фон крутнулась на месте, обернувшись назад — и увидела, как в кабинет входит Клэр Энфилд. Заметив её и Виэр, она остановилась, замерев под светящимися циферблатами на стене.

- Так вот оно что, - негромко пробормотала Виэр.

- Капитан Энфилд, - сообщил Ястрземский, - в своей компетенции, как военного аудитора, занималась вашим делом, госпожа Крочесни. А именно — вашим пленением и его последствиями… немедленными последствиями. С этой целью ей был выдан допуск секретности уровня «Гаудете»… незадолго после того, как вы прибыли сюда. Теперь следствие завершено.

Энфилд неловко двинула плечами.

- Простите, - проговорила она, не глядя ни на Фон, ни на Виэр. - Что я не сказала вам раньше.

- Это было секретно. - докончила за неё Виэр. - Верно?

Энфилд молча кивнула.

- У нас есть доказательства. - заключил Ястрземский. - И я хотел бы, чтобы в скором времени они были представлены на рассмотрение Галактического Совета, для принятия самых категорических мер в отношении Вавилонии. Я хотел бы, чтобы там были вы, госпожа Крочесни. Вместе с майором Къелльберг. И вместе с аудитором Энфилд.

Фон медленно повернулась обратно к нему.

Галактический Совет. На что был способен Галактический Совет? О, она знала об его резолюции, призывавшей «к скорейшему завершению конфликта» «обе стороны». Обе стороны!  Тогда это показалось ей насмешкой — хуже, чем насмешкой: о чём было говорить об обеих сторонах, когда одной из них были вавилоняне?!

Она хотела возмездия . Мести . Чтобы от Вавилонии не осталось камня на камне. Чтобы все вавилоняне — все, до единого! - были уничтожены. Чтобы они страдали так, как пришлось страдать ей.

Мог ли Галактический Совет дать ей возмездие? Мог ли кто-то дать ей возмездие?

Нет .

Я должна взять его сама.

- Я хочу дать вам шанс, госпожа Крочесни. - в наступившей тишине проговорил Ястрземский. - Шанс быть услышанной. Шанс сделать что-то.

- Что-то . - повторила Фон. - Я хочу отомстить им , Ваше превосходительство. Всем им . Каждому из них .

- Так сделайте первый шаг. - повторил Ястрземский. - Перед Сеймом. Перед Галактическим Советом. Перед Федерацией. Перед всей Галактикой. Скажите им , госпожа Крочесни.

Первый шаг , повторила Фон про себя. Возмездие всё ещё ускользало от неё. До сих пор ускользало от неё.

Но это было лучше, чем ничего. Лучше, чем бессильная ярость, душившая её все эти дни, комом стоящая в горле.

- Мы вернули вас к жизни. - проговорил Ястрземский, глядя на неё. - Дали вам новое тело. Дали вам шанс . Остальное в ваших руках, госпожа Крочесни. Вы согласны?

Фон посмотрела на него в ответ. Она не доверяла Ястрземскому. По очевидным причинам. Он вернул её к жизни — приказал вернуть её к жизни. Но он не был ей другом. Не как Виэр. Союзником, возможно - но не другом.

Но он сам сказал про первый шаг , подумала она. И он действительно дал ей шанс. Шанс выжить.

Шанс отомстить .

- Да. - сказала Фон. - Я согласна.

***

- ...Итак, - нарушил молчание Ярослав Войнаровский, - каковы будут наши действия?

Лидеры пяти фракций Сейма переглянулись, но никто не решился говорить первым. Их до сих пор не покидало то, что они увидели. И то, что они услышали.

- Заседание будет созвано. - проговорил, наконец, Мечислав Ксешинский. - У канцлера есть такая прерогатива. Но что до всего остального… - глава ФКП сглотнул и вытер вспотевший лоб платком. - Я не знаю.

- Могла ли это быть фальсификация? - спросила Дравинэ. - Подделка? Видеомонтаж? Смонтировать можно всё, что угодно. Вы же сами это знаете, господа.

- Нет. - помотала головой Ольга Нестеренко. Глава «Возрождения и триумфа» сидела в стороне, белая, как полотно, глядя перед собой; её руки, лежавшие на коленях, были крепко сжаты в кулаки. - Я видела  её, Дравинэ. Это действительно  была она .

- Возможно. - пожала плечами, имитируя человеческий жест, Дравинэ. - Но это не исключает возможности подделки. Приукрашивания фактов.

- Прошу прощения, госпожа Дравинэ, - медленно проговорила сидевшая напротив неё Беата Конецлешская. - Следует ли понимать, что вы сомневаетесь в добросовестной работе Управления Внешней Разведки?

Дравинэ обернулась к Конецлешской. Чёрные зрачки её глаз сузились до крошечных точек, будто пригвоздив лидера униатов — но Конецлешская не повела и бровью, исподлобья глянув на коллегу-кимарру.

- Госпожа Конецлешская, - сухо проговорила Дравинэ, - со всем уважением…

- Да, - прервала её Конецлешская, - или нет?

Дравинэ не ответила.

- ...Нет. - наконец проговорила она. - Я всего лишь…

- Отлично. - перебила её Конецлешская. - В будущем я настоятельно просила бы вас не разбрасываться такими обвинениями без серьёзных доказательств. Госпожа Дравинэ.

- Но в её словах есть рациональное зерно. - вслух заметил Войнаровский. - Всё, что мы знаем об этой ситуации… всё, что мы знаем о Фонделине Крочесни, мы знаем от Ястрземского и его подчинённых. У нас нету ни независимых свидетелей, ни экспертизы. Ничего. Кроме его честного слова.

- Как и всегда. - заметил Ксешинский. - Сколько раз нам приходилось верить канцлеру на слово?

Войнаровский вздохнул. Он был делегатом Сейма уже пятьдесят лет, сменив в своём округе отошедшую на покой Ядвигу Фоменко, и пережил уже нескольких канцлеров, избиравшихся, приходивших и уходивших. Некоторые уходили раньше, некоторые — позже; некоторые шли на поводу у Сейма, некоторые — пытались ломать его через колено. Иногда это им даже удавалось. Но Ястрземский был хуже всех.

Он никогда ничего не требовал. Никогда не угрожал. Вместо этого он просил.

И не оставлял им выбора.

Войнаровского мутило от одной мысли об увиденном там — на записях с камер наблюдения, сделанных вавилонянами с помощью вавилонских форматов и вавилонской техники, документировавших — со всем вниманием к деталям — страдания Фонделины Крочесни. Абсолютно бессмысленные и бесцельные страдания. Пытки ради пыток. Он первый признавал, что жёсткие меры в ряде случаев абсолютно необходимы — но там, на записи, был не тот случай: вавилоняне даже не задавали вопросов.

Они играли  с ней.

Сейчас он понимал, что мог сомневаться. Должен был сомневаться. Что Дравинэ — кимарра, чужак, не-человек — была права: не было никаких гарантий, что все записи не были подделаны и смонтированы. И что Ястрземский манипулировал, как и всегда, не оставив им выбора.

Либо поддержать его план. Дать марцианам, устроившим кровавую революцию в своей собственной стране, военную помощь. Сделать это мог только Сейм.

Либо отказаться. И подписать себе политический приговор, потому что правительство не оставит от их репутации камня на камне. Войнаровский почти мог представить себе, в какие слова это будет облечено.

- Слишком много раз. - проговорил он вслух и поднял глаза на остальных лидеров фракций. - Мы поддержим эту инициативу канцлера Ястрземского. На этот раз.

Ксешинский кивнул. На лице главы ФКП на мгновение проскользнуло… облегчение, подумал Войнаровский?

Возможно.

- И мы. - подала голос Нестеренко. Все они — даже Дравинэ — удивлённо обернулись к ней, но она продолжила: - «Возрождение и триумф» также проголосует за.

Возможно, там действительно была она , потрясённо подумал Войнаровский. Если Нестеренко выглядела так, будто увидела призрака.

И перечеркнула ради этой призрака всю позицию своей партии по марцианской войне.

- Я думаю, - проговорила Дравинэ, не сводя с Нестеренко глаз, - что у нас нет выбора. Как бы мы не сомневались.

- Привыкайте, коллега. - почти добродушно прокомментировала Конецлешская. Дравинэ косо зыркнула на неё.

- Но, тем не менее, - добавил Войнаровский, - это будет последний раз, когда мы идём на поводу у канцлера. Добровольческая партия поддержит его сейчас. Но в следующий раз мы потребуем уступок, прежде чем поддержать любую инициативу правительства.

И если Ястрземский не пожелает их давать, подумал он, тем хуже для него. Особенно перед голосованием по следующему пятилетнему бюджету.

- Значит, решено. - подытожил Ксешинский. - В таком случае, я предлагаю разойтись, уважаемые коллеги. На сегодня.

Войнаровский кивнул. Собеседники поднялись из кресел, пожав друг другу руки.

У них было много работы.

***

- Вы уверены, - произнесла с экрана Эмилия ван Хаутен, - что это действительно была она?

Адмирал Фальке кивнул, стоя перед развёрнутым в воздухе полотном твёрдого света. Платиново-белые отблески играли на львиной голове наплечника.

- Я не провёл с ней много времени, - ответил он, - и она несколько изменилась, но это она, госпожа президент. Это точно она.

- Это так. - проговорила Айша. Фальке и стоявшая рядом посол Харасава  глянули на неё; она наклонила голову и шагнула ближе к застывшему изображению на экране. - Я говорила с ней. Я была рядом с ней. Это она.

Я обещала никогда не отпускать её , молча подумала она. Её руки сжались в кулаки, ногтями впиваясь в ладони.

Она даже не попрощалась со мной!

Изображение на экране вновь ожило. Межзвёздная связь не была — не могла быть — мгновенной; пакету данных требовалось пройти через передатчики по пути к адресату, что вызывало аппаратные задержки. У дипломатической связи был один из наивысших приоритетов по пропускной способности и скорости — но даже с ним пакет шёл в Марцию — и обратно — почти двадцать секунд.

Это было очень большой скоростью.

- Это меняет дело. - проговорила ван Хаутен. - В корне меняет. Если капитан Крочесни… Фонделина Крочесни… жива, то…  - она замолчала. - И Федерация держала это в тайне?

- По всей видимости. - ответила посол Харасава . - Во всяком случае, мы не смогли найти ничего — ни регистрации, ни временного профиля, ни каких-либо уведомлений. Мы не получили ничего даже сейчас, госпожа президент. Ничего в открытом доступе.

- И неизвестно, почему Федерация решила продемонстрировать её нам. - добавил Фальке. - В качестве жеста доброй воли? Я не поднимал этот вопрос в разговоре с министром обороны; мы с госпожой послом хотели сначала уведомить вас.

Айша молчала. Жест доброй воли… Чего стоила эта добрая воля, когда Фон пытались убить? здесь, в Федерации? Вавилоняне?!

Когда их снова разделили?

Она даже не попрощалась со мной!

Айша сглотнула. Моргнула, сдерживая слёзы. Не хватало только расплакаться во время сеанса межзвёздной связи. Но ей было сложно.

Она даже не попрощалась со мной!

И она даже не могла злиться на неё. Как бы, в пылу злости и горечи, этого не хотелось.

- Возможно. - снова заговорила ван Хаутен. - Сомнительно, впрочем, что после вашей встречи — и после сегодняшнего покушения — Федерация и дальше будет утаивать её существование. Не думаю, что этот вопрос следует поднимать сейчас, адмирал, госпожа Харасава .

- А что, если нет? - спросил Фальке. - Что, если Федерация будет использовать Фон, как козырь в наших переговорах? Чтобы обеспечить наше согласие?

Айша до боли сжала кулаки, только бы не слышать его слов. Использовать Фон в качестве козыря, её судьбу — в качестве карающего меча, нависшего над их головами? Федерация не могла не знать, насколько важна была Фон для Марции — герой, первой вставшая на защиту Республики, погибшая в неравном бою, пропавшая без вести… и воскреснув из мёртвых. Иначе Федерация не стала бы спасать её. Не было бы всех тех людей, защищавших Фон… беловолосой майора Къелльберг и её бойцов, вспомнила она.

Къелльберг, забравшей у неё Фон.

Но Фальке был прав. Они не знали истинных мотивов Федерации. Не могли знать. Фальке был прав в том, что он опасался худшего — что Фон могла быть заложником, гарантией послушания и податливости с марцианской стороны. В том, что куда лучше было вести переговоры с позиции силы, диктуя другой стороне свои условия.

Именно так поступили бы марциане.

- Тогда я подниму этот вопрос в официальном порядке. - ответила ван Хаутен. - В разговоре с канцлером Ястрземским. Но я не думаю, что Федерация пошла на такую сложную операцию — на спасение кого-то из вавилонских застенков — только чтобы иметь в запасе надёжный аргумент. Кроме того… - она повернулась в сторону Айши, -  вы говорили, что она изменилась, капитан Хосино. Что вы имели ввиду?

Изображение замерло. Айша сглотнула.

- Вавилоняне пытали её. - проговорила она. В горле у неё пересохло. - Несколько недель. Когда Федерация нашла её, она была при смерти. Им пришлось реконструировать её тело. - она облизнула сухие губы. - Фон сказала мне так.

Она замолчала.

Фон изменилась. Стала другой. Холодной. Отстранённой. Чужой. Неспособной даже думать ни о сексе, ни даже просто о близости —  Айша вспомнила руки, оттолкнувшие её прочь, губы, не ответившие ей, и глаза — лиловые глаза, смотревшие на неё с ужасом.

И печалью.

Она даже не попрощалась со мной!

Её правая рука скользнула к кобуре на поясе, где снова лежал пистолет. Её пистолет. Пистолет, из которого стреляла Фон.

Он не был заряжен. И Айша даже боялась подумать о том, чтобы пустить его в ход.

Это был её  пистолет. Пистолет Фон.

Всё, что осталось ей от Фон.

- Это… ужасно. - проговорила ван Хаутен. Айша глянула на экран; ван Хаутен опустила глаза, глядя в сторону, мимо камеры. Её лицо было мрачным. - Я боюсь даже представить, что могло случиться с другими военнопленными. - она снова повернулась к камере. - Я подниму этот вопрос с Гарибальди и военной разведкой. Но, возвращаясь к нашему вопросу… возможно, вы правы, адмирал. Но это очень дорогостоящее вложение для всего лишь козыря на переговорах. Спасти Крочесни из Вавилонии, восстановить её… со всеми затратами… - она покачала головой. - Возможно. Но я предлагаю подождать с выводами. По крайней мере, сейчас.

- Так точно. - наклонил голову Фальке. - Я разговаривал с федеральным министром обороны. Госпожа Миниато просила передать, что они… восхищены нами, госпожа президент. Тем, что мы до сих пор держимся. Она заверила меня в поддержке, в том числе и по озвученному мною первоначальному списку. Но санкционировать предоставление военной помощи другому государству может только Сейм.

- Я только что разговаривала с Федеральной Канцелярией. - добавила Харасава. - Канцлер Ястрземский созывает завтра внеочередное заседание Сейма. Мне сообщили, что оно будет посвящено вопросу военной помощи… и что наша делегация приглашена посетить заседание.

- Отлично. - после короткой паузы сказала ван Хаутен. - Гораздо быстрее, чем я ожидала. У нас не так много времени, адмирал, госпожа посол. Постарайтесь ещё раз донести это до федератов. Если завтра не будет никаких сдвигов насчёт Крочесни, я подниму этот вопрос сама.

- Так точно. - отозвался Фальке.

Молчание. Айша смотрела на застывший экран; её пальцы поглаживали рукоять пистолета. Там, где недавно лежали пальцы Фон.

Фон.

Возможно, они ещё увидятся.

Её рука стиснула пистолет.

Обязательно  увидятся.

- В таком случае удачи. - закончила ван Хаутен. - Адмирал Фальке. Госпожа посол. И вам, капитан Хосино.

Она сделала паузу.

- И передайте мои наилучшие пожелания капитану Крочесни. - добавила она. - Конец связи.

Айша вздрогнула, но экран перед ней уже погас.

***

Мелодия сигнала раздалась в ухе Айму Фаумиири в самый неподходящий момент.

У двери кто-то был. Он скосил глаза, глянув на стол, на высокие двери напротив, и с сожалением отстранил Хиинру от себя, выпрямившись в кресле.

- Посетители. - прошептал он, стоило их губам расстаться. Хиинру понял всё без пояснений; только грустная мина на секунду омрачила его лицо.

Они оба привыкли к таким случаям. Но это всё равно было неприятно.

Хиинру, оправив китель, встал справа от его кресла. Фаумиири выпрямился, окинув себя беглым взглядом — всё было на месте — и вызвал изображение с камеры над дверью.

- Входите! - разрешил он, свернув картинку, и дверь открылась, зажужжав петлями.

Генерал-майор Таальвэ Саалаоони, начальница комендатуры Башни, вошла в кабинет и выпрямилась, отсалютовав им. Дверь бесшумно закрылась за её спиной.

- Ваше превосходительство. - произнесла она. - Господин министр.

- Проходите. - добродушно разрешил Фаумиири. Таальвэ кивнула и подошла к столу; шаги её сапог гулко отдавались на чёрно-белых, в шахматном порядке, плитах пола. - В чём дело, Таальвэ?

- Срочное сообщение. - проговорила Саалаоони, и её голос звучал глухо. - Из нашего посольства в Федерации. По линии МГБ. На нём все отметки. - она запустила руку в карман и вытащила оттуда одноразовый носитель — тонкий вытянутый прямоугольник, испещрённый крошечными золотыми прожилками. - Я решила передать его вам лично.

- Благодарю. - ответил Фаумиири, принимая устройство. Он скосил глаза на Хиинру; первый из его министров кивнул ему. В каждом вавилонском посольстве была резидентура МГБ — щит, меч и всевидящее око Содружества; но настолько срочное сообщение от резидентуры посольства в Федерации, — сейчас, — могло означать только одно.

Марцианка .

- Спасибо, Таальвэ. - снова поблагодарил он. - Можете идти.

- Так точно, Ваше превосходительство. - строго кивнула Саалаоони и развернулась, на мгновение вспыхнув короткими рыжими волосами. Она прошла к двери и исчезла за ней; доводчик плавно захлопнул дверь.

Фаумиири выдохнул. Саалаоони была посвящена во многие их с Хиинру секреты — включая самый главный. Она и бровью бы не повела, застав их в недвусмысленном положении — например, во время поцелуя, как только что. На рабочем месте Фаумиири всё равно не позволил бы такого.

Но Саалаоони ещё не знала про неё .

- Позволишь? - спросил Хиинру, наклонившись над его плечом. Фаумиири покачал головой и потянулся, перехватив его руку.

- Я сам. - шёпотом проговорил он и коснулся губами тыльной стороны его ладони. Хиинру только улыбнулся — своей редкой, искренней улыбкой, и Фаумиири выпустил его руку.

Он прикоснулся к носителю пальцами, и прямоугольник запоминающего материала ожил, слегка загудев. Символы безопасности поочерёдно зажглись над ним; короткое чувство, будто что-то ощупывало его сознание, и носитель погас — раз и навсегда. Его содержимое теперь было в памяти Фаумиири.

И Фаумиири открыл его. Текст сообщения вспыхнул в воздухе перед ними, невидимый для сторонних, не связанных с локальной сетью, глаз.

Он пригляделся к тексту.

И остолбенел, не веря своим глазам.

- Хиинру. - внезапно пересохшим горлом прошептал он. - Команда уничтожена. Они потерпели неудачу.

Мы потерпели неудачу.

- Фонделина Крочесни жива.

***

Адмирал Элиинэ Туваайте проследила, как лейтенант Сяахииняани вышла из кабинета, затворив за собой дверь, и задумчиво повертела в руках одноразовый носитель, рассматривая вспыхнувшие над ним отметки секретности. Здесь был впечатляющий набор, подумала она — как отметок Единой классификации уровней доступа, общей для всей Вавилонии, так и внутренних, служебных пометок, оставленных военной контрразведкой.

Она слегка нажала на прямоугольник носителя, загудевший по её касанию. Система безопасности нахлынула на неё, как лёгкое дыхание ветерка, и тут же отступила. На краю зрения мигнула иконка нового полученного объекта.

Туваайте поставила погасший носитель в прозрачный стакан, стоявший по левую руку от неё, в компанию полудюжины таких же, и откинулась в кресле. Её взгляд упал на волюметрическую сферу, горевшую огнями звёзд, гиперпереходов и оперативных тактических групп, и она кивнула сама себе, прежде чем открыть содержимое носителя - сообщение, которое только что доставила Сяахииняани. Перехваченное её Управлением военной контрразведки.

И полностью идентичное тому, что предназначалось главе Вавилонии, Айму Фаумиири.

Она дочитала сообщение и закрыла его, тут же удалив; окно с текстом схлопнулось, исчезнув в небытие.

Туваайте позволила себе улыбнуться.

Она была жива.

Всё шло по плану.

***

Гостевой Дом был пуст. Трёхэтажный особняк, построенный ещё до того, как Вышеград стал столицей Федерации, стоял на углу площади, прямо напротив слабо сияющей в вечерней темноте Федеральной Канцелярии. Он предназначался для приёма высоких гостей — с их сопровождающими, помощниками, охраной и секретарями-интеллектами: за фасадом времен упадка Старой Федерации прятались столовые, спальни, три гостиных и два конференц-зала, один из которых занимал пристройку во дворе.

Из всего этого великолепия Виэр заняла только спальню на втором этаже, гостиную прямо рядом с ней и центр управления охраной в подвале.

Она шла по пустому коридору, слушая, как гулко отдаются между стен её шаги. Поверх её зрения россыпью маркеров горели бойцы ОГ 34, рассредоточившиеся по дому, в коридорах, незанятых комнатах и трёх гостиных. Служащих СБК, дежуривших в подвале, вежливо попросили освободить помещение, прежде чем его заняли Эзер и Савано, а на заднем дворе, втиснувшись между пристройкой, окнами кухни и соседним домом, стоял замаскированный десантный челнок. Он был подключен к генераторной — на случай, если Гостевой Дом внезапно окажется обесточен и лишится защищавших его силовых щитов.

В глубине души Виэр осознавала, что дует на молоко. Что теперь все её меры безопасности были в лучшем случае излишними, а в худшем случае — запоздавшими на несколько часов.

Если бы всё это было в «Астории», с горечью подумала она. Но в «Астории» у неё не было карт-бланша на любые действия. «Астория» не была зоной её ответственности: за неё отвечали СБК.

В «Астории» она совершила ошибку. И чуть не потеряла Фон.

Она прошла через гостиную второго этажа — красные стены, кремово-белые диваны, почти невесомый столик между ними, фотопанно на стене напротив и капрал Лейрик, застывший у выхода на лестницу. Воздух вокруг сергала слегка подрагивал, выдавая рабочее силовое поле. Правая рука - четырёхпалая, с заметными даже в перчатке когтями - лежала на цевье гравивинтовки, висевшей на плече. Кончик хвоста, затянутого в бронированную ткань, меланхолично двигался из стороны в сторону — единственное движение идеального постового.

- Командир. - произнёс, завидев её, Лейрик. Его голова в вытянутом клиновидном шлеме повернулась в её сторону.

- Лейрик. - кивнула Виэр и остановилась. - Всё в порядке?

- Так точно. - отрапортовал Лейрик. Кончик его хвоста дёрнулся вертикально вверх. - Госпожа командор в спальне, командир.

- Она выходила?

- Несколько раз, командир. - ответил Лейрик. Он помедлил. - Что-то не так, командир?

- Нет. - Виэр отрицательно мотнула головой. - Всё в порядке.

Она почти не врала.

- Продолжай. - приказала она и пошла дальше. Лейрик слегка двинул головой и вновь застыл, как стоял: лапы вместе, правая рука на винтовке.

В коридоре вдали слышались шаги: там дежурили Чиаурели и Недбайло. Маркеры, отмечавшие их позицию, проступали сквозь стены. Cверху и снизу, на краю зрения, мерцали отметки бойцов, дежуривших на других этажах.

Дверь в спальню была открыта. Виэр нахмурилась и подошла ближе. По её спине пробежал холодок; она потянулась к кобуре, висевшей на боку. Взялась за пистолет. И шагнула в проём.

- Привет, Виэр. - поздоровалась Фон, обернувшись к ней. - Всё в порядке?

Виэр выдохнула. Её плечи обвисли; она опустила руку, сжимавшую рукоять пистолета, и прошла внутрь.

Спальня была большой.  Чересчур большой. Здесь была двухспальная кровать, стоявшая справа; диван, обитый бордовым — слева, напротив неё; одиноко стоящее посередине комнаты кресло; шкафы, выглядывающие из стен; зеркальная панель над изголовьем кровати.

Второе кресло заняла Фон. Она сидела, забравшись с ногами на кресло, и cмотрела на неё. Будто любовалась, подумала Виэр.

- Всё в порядке. - проговорила она и закрыла дверь. - Я обходила дом.

- Я поняла. - кивнула Фон.

Виэр прошла к дивану, усаживаясь рядом с Фон. Посмотрела вперед, на их отражения в зеркальной стене напротив — Фон, по-прежнему в белой рубашке, брюках и тонких носках, и она — в майке и мешковатых штанах, с кобурой на боку. Подумав, Виэр сняла кобуру, положив её на столик перед собой.

- Ты не возражаешь? - спросила она у Фон, взявшись за майку. Фон помотала головой, и Виэр стянула ещё и майку. Потянулась, расправив плечи, и вздохнула. В отличие от Фон, она не успела принять душ даже в УВР. Теперь, под конец тяжёлого дня, и говорить было нечего.

- Лейрик сказал, что ты куда-то выходила. - проговорила она, глядя на столик перед собой.

- Я прошлась. - пожала плечами Фон. - На месте не сиделось.

Виэр тяжёло вздохнула.

- Будь осторожнее. - попросила она. - Пожалуйста.

- Я хотела подумать. - ответила Фон. - Перед завтрашним днём.

- А. - кивнула Виэр. Мысленно ей хотелось выругаться: завтрашний день обещал быть настоящим кошмаром с точки зрения безопасности.

Выступление перед целым Сеймом. О чём Ястрземский только думал?

- Ты готовишься? - спросила она. Фон двинула плечами.

- Немного. - сказала она. - Я читаю. Новости.

- Зачем? - снова спросила Виэр. И подумала, что правильнее было бы спросить «о чём?». Покушение на Фон было в новостях — там его называли «терактом», совершенным «неизвестной группой лиц», без какой-либо конкретики. Никто не упоминал ни Фон, ни Виэр, ни Вавилонию, ни Марцию. Никого.

Возможно, это было и к лучшему.

- Хочу напомнить себе, что где-то там тоже идёт война. - негромко проговорила Фон. - В моей стране. Не только в моей душе. Что у меня вообще ещё есть страна, Виэр.

Она замолчала и отвернулась в сторону, не глядя на неё.

- Это сложно. - прошептала она. - Но я ничего не могу сделать. Я ненавижу их , Виэр, понимаешь? Не за то, что они сделали с Марцией. За то, что они сделали со мной. Я всё время пытаюсь себе напомнить, почему это всё вообще случилось. И не могу.

- Это ведь была моя  идея, Виэр. Сбежать с Кафы, дать бой, дать транспортникам сбежать, предупредить Марцию, когда связь оборвалась окончательно. Моя идея. От начала, до конца. Я понимала, что мы идем на смерть, но… смерть кажется такой невозможной штукой. - она издала смешок. - А потом все они погибли. Джованелли, Марциескиене, Венево… Все, кроме Айши. И кроме меня.

- Я была готова погибнуть за свою страну. Не самую лучшую, наверное, страну, но… другой у меня не было. Я не могла сидеть, сложа руки, и ничего не делать… мы и так слишком долго сидели, Виэр. Проворонили вторжение, прозевали войну… - она замолчала. - А теперь мне нужно заставлять себя даже думать о ней. А не о них . Я не хочу мести за Марцию, Виэр. Несмотря на то, что это моя страна, что вавилоняне напали на неё, захватили Кафу, захватили Виттевир, что от их рук гибнут люди… а я думаю о том, что они ещё легко отделались. Они, хотя бы, умирают сразу. А я должна была страдать.

- Я хочу мести , Виэр. Я хочу возмездия . Для себя. И ради себя. Не для других.

Фон замолчала, уткнувшись взглядом в пол. Виэр посмотрела на неё. Но не нашла, что сказать.

Она не знала, что сказать.

- Я пытаюсь, понимаешь? - проговорила Фон. - Пытаюсь напомнить себе. Я должна говорить о Марции. Просить ваш Сейм помочь Марции. И не могу подобрать слов. Я думаю о том, как я ненавижу их . За всё, что они  сделали со мной .

- Потому, что ты защищала свою страну. - негромко произнесла Виэр.

- Может быть. - сказала Фон. - Наверное. Я уже не могу разобраться. Я просто хочу, чтобы они  погибли. Все. До единого.

Она снова замолчала.

- Я устала убегать. - сказала она. - Устала бояться. Когда я застрелила того вавилонянина, там, в «Астории»… я будто освободилась, Виэр. От них . И это было так просто… я даже не сразу поняла, что со мной произошло. Только поняла, что я больше не хочу бояться. Больше не хочу убегать. Не могу убегать. И я не убежала… тогда, в конце. Выпустила в неё все патроны...

Виэр протянула руку, притронувшись к её ладони. Фон осеклась, подняв глаза, глядя на неё.

- Фон, - тихо сказала Виэр. - Тебе больше не придётся убегать.

- Я знаю. - проговорила Фон. - Я и не собиралась.

Она взяла её за руку, и Виэр вздрогнула. Дрожь пробежала по всему её телу от одного её касания.

- Ведь рядом будешь ты. - добавила Фон. - Правда?

Виэр сжала её руку.

- Я обещала. - прошептала она, не сводя с неё глаз. - Правда.

Фон не ответила. Только уголки её губ чуть двинулись вверх в улыбке, и Виэр улыбнулась ей в ответ.

Несколько мгновений они сидели молча, держась за руки, не говоря ни слова. Затем Виэр вспомнила кое-что, не дававшее ей покоя уже пару часов.

- Слушай, Фон, - проговорила она. Фон вопросительно глянула на неё. - Ты так и не сказала, зачем тебе принтер и твои мерки.

- Это секрет. - ответила Фон и снова улыбнулась. - Но я расскажу тебе потом, хорошо?

***

Посольский кортеж, сопровождаемый полицейским эскортом, выехал на Алеи Федеральные, свернув в сторону здания Сейма. Широкий бульвар Алей одним концом упирался в полукруг площади, окружённой ансамблем трёх зданий: Дворец Культуры — слева, Дворец Сейма — справа и треугольник Дворца Правительства, узким фасадом выходившего на площадь — посередине.

Они мало были похожи на дворцы, подумала Айша, глядя на них — во всяком случае, не в марцианском понимании этого слова. Но и назвать их некрасивыми или отвратительными ей было сложно.

Кортеж свернул и остановился у края площади. Айша выглянула в окно в последний раз, окинув взглядом оцепление вокруг площади — бойцов в рефлексных бронекостюмах и с щитами, бронетранспортёры, дронов, кружащих в воздухе. Посередине широкого бульвара, из-за рядов оцепления, виднелись головы людей: там собралась небольшая толпа.

Айша отвернулась и выбралась наружу из машины. Автомобилей было три — в первой машине ехала сама посол Харасава с подчинёнными, включая военного атташе Магнаньи; в остальных двух ехала делегация адмирала Фальке. Его сложно было не заметить: наплечник, сверкающий золотом на солнце, выдавал его сразу же.

Дроны кружили вокруг марциан, рассматривая их камерами. Айша увидела, как Фальке поднял руку, помахав одному из них, прежде чем снова обернуться к собеседнику — агенту СБК, встречавшему их.

День выдался на удивление солнечным — не в пример вчерашнему ливню. Айша поёжилась. Мчаться по незнакомому городу в такую погоду она хотела меньше всего.

Но вчера у них не было выбора.

Делегация прошла через площадь к Сейму — под прицелами дронов-камер, окружённая полицейскими и бойцами СБК. Тень здания упала на них, скрывая от солнца; они вступили под колоннаду, бежавшую вдоль фасада, и двери Сейма разошлись в стороны, дохнув на них прохладой, впуская их внутрь, в ярко освещённый мраморный зал входа.

Среди белизны вокруг марциане казались чёрным пятном.

Айша стояла, осматриваясь вокруг. Она никогда не была внутри парламента — ни Национального Собрания в Сан-Марко, ни старой Палаты Округов в Ханамаки, ни меджлиса Кафы - «планетарного совета» в терминологии Третьей Республики. Интересно, как он назывался сейчас, при вавилонской оккупации?..

- Капитан Хосино . - раздался голос Фальке в её ухе; Айша машинально обернулась в его сторону. - Ко мне, пожалуйста.

- Есть. - отозвалась Айша. Она двинулась к Фальке, проталкиваясь мимо других офицеров делегации. Заинтересованные и недовольные взгляды провожали её.

Она не обратила на них внимания.

- Адмирал. - доложила она, остановившись возле Фальке.

- Капитан Хосино. - кивнул Фальке. - Вас искали. - он отступил в сторону. - Капитан Энфилд, прошу вас.

Из-за спины Фальке выступила незнакомая женщина в тускло-зелёном федерацком мундире. Она приветливо улыбнулась недоумевающей Айше.

- Госпожа Хосино! - произнесла она. - Вас-то я и искала.

Она подошла ближе.

- Фонделина Крочесни хочет видеть вас. - сообщила она.

Айша поражённо уставилась на неё. Фон была здесь? В Сейме?

Она почувствовала, как у неё дрожат колени. Все её надежды оправдались. Фон была здесь.

Фон хотела её видеть .

- Идите, капитан. - разрешил Фальке, пока Айша стояла, лишившись дара речи. - И передайте от меня привет Фон, будьте так любезны.

Он отступил назад. Айша запоздало кивнула в ответ, не сводя глаз с женщины — капитана Энфилд, как назвал её Фальке.

- Пойдёмте? - предложила та и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла к выходу из зала. Айша пошла следом за ней, всё ещё не веря своей удаче.

Её надежды оправдались. Оставалось только надеяться, что никто не помешает им на этот раз.

И Айша подумала, что не знала, что сказать Фон. Она уже призналась ей вчера… и Фон отвергла её, безжалостно вспомнила она. О чём можно было говорить после этого?

Она не знала.

- ...Фон здесь? - нерешительно спросила она у Энфилд, шедшей впереди. Та обернулась и горячо кивнула.

- А как же! - с улыбкой сообщила она. - Она попросила меня отыскать вас… а майор Къелльберг сказала, дословно, «ну раз уж вы с нами, Адвокат, то будете тянуть лямку», и мне ничего не оставалось, как пойти за вами. - она пожала плечами. - Но отыскать вас было несложно. - она усмехнулась. - Вы очень приметные.

Айша только кивнула. Энфилд вела её куда-то вглубь здания; у неё не было даже схемы, чтобы соориентироваться. Проходившие мимо люди оборачивались в её сторону, глядя на чёрный мундир незнакомого фасона, с золотыми пуговицами и чужими петлицами.

Действительно, подумала Айша. Мы очень приметные.

Энфилд свернула направо, в другой коридор, и повела её мимо рядов одинаковых дверей, прежде чем остановиться у одной из них. Она отступила в сторону, пропуская шедшего навстречу кимарра, и снова подошла к двери.

- Пришли! - произнесла она и нажала на панель сенсора.

Дверь с негромким шелестом отошла в сторону, и Айша вошла внутрь.

Фон сидела в кресле посреди комнаты, сложив руки на груди; она обернулась, заметив вошедших, и вскочила на ноги. Хмурая мина исчезла с её лица.

- Айша! - воскликнула она. - Проходи, пожалуйста! Госпожа аудитор, спасибо вам большое…

- Не стоит, не стоит, - махнула рукой Энфилд, стоя в дверях. - Я пока оставлю вас?

- Ага. - кивнула Фон. Энфилд исчезла; дверь закрылась за ней секундой позже.

Айша так и осталась стоять на месте, глядя на Фон. Фон, всё в тех же белых одеждах — рубашка, брюки, туфли… только белых чулок больше не было, с сожалением подумала она. Фон, всё с такими же рыжими волосами. С такими же лиловыми глазами.

- Извини меня. - проговорила Фон. - За то, что я вчера не попрощалась. Всё произошло очень внезапно, и… - она пожала плечами. Айша с отсутствующим видом кивнула. - У тебя всё в порядке?

Нет, молча подумала Айша. Со мной не всё в порядке.

Со мной нету тебя .

- Д… Да. - выдавила она. - Всё в порядке.

- Проходи, пожалуйста. - попросила Фон, подходя обратно к креслу; садиться она не стала. - Я правда хотела с тобой поговорить. Пока есть время.

- Что ты здесь делаешь? - вырвалось у Айши. Фон усмехнулась и развела руками.

- Я выступаю. - сказала она. - Канцлер Ястрземский хотел, чтобы я выступила перед Сеймом. Я не стала отказывать. - её плечи вдруг обвисли. - Я не знаю, что сказать, Айша. На самом деле. Но я что-нибудь придумаю. Когда-то у меня хорошо получалось импровизировать…

Айша кивнула. Да, подумала она. У Фон всегда хорошо получалось импровизировать. Даже тогда, на Кафе, во время вторжения. Особенно тогда.

Они пошли за ней, зная, что шансов очень мало. Что шансов практически не было. Что весь план был построен на предположениях и на Уставе, предписания которого соблюдались крайне избирательно. Что они могли погибнуть — в бою, в космосе, не оставив после себя ничего. Даже вечной памяти.

И почти все они погибли. Кроме Ричетти и её звена. Кроме неё.

И кроме Фон.

- Я хотела поговорить. - снова заговорила Фон, подняв на неё глаза. - О твоих вчерашних словах. Я не хотела быть… такой резкой, Айша. Извини.

Она шагнула к ней. Айша застыла, не шевелясь, ожидая — и страшась — её следующих слов.

- Я не могу быть с тобой, Айша. - тихо проговорила Фон. - Извини. Но это так. Я не знаю, могу ли я быть хоть с кем-то теперь. Когда-нибудь ещё. После всего этого…

- А Къелльберг? - тихо и зло бросила Айша. Фон замерла в полушаге от неё. - Ты же можешь быть с Къелльберг? Она же обнимала тебя. И ты не оттолкнула её.

Как оттолкнула меня!

- Я не знаю. - снова повторила Фон. - Виэр очень помогла мне. До сих пор помогает мне. Она спасла меня уже дважды. Спасла тебя вчера. Но я не знаю, смогу ли я. Даже если очень захочу.

Она подошла к Айше, глядя на неё, и положила руки ей на плече. Айша вздрогнула, не сводя с неё глаз.

- Мне правда очень жаль. - сказала Фон. - Я не буду просить тебя, чтобы ты забыла обо мне, но… я не знаю, встретимся ли мы ещё раз. И я хотела попрощаться.

Айша застыла.

Фон снова уходила от неё. Как и в первый раз. Сама. По своей воле.

Нет.

- ...нет, - прошептала она, не слыша своих слов.

- Айша. - проговорила Фон, глядя на неё. - Знаешь, что я подумала, когда увидела тебя там, на площадке в Новом Двуре?

Айша помотала головой. Глаза жгло; она зажмурилась, сдерживая слёзы.

- Что всё было не напрасно. Что ты жива. Что я смогла спасти хоть кого-то. Хотя бы тебя. Потому что ты не должна была умирать.

Она наклонилась вперед и обняла Айшу, на мгновение прижав её к себе.

- Живи, Айша. - тихо сказала Фон. - Этого будет довольно.

***

- В Галактике, - произнёс с трибуны Герард Ястрземский, - идёт война.

Огромный пятиугольный зал Сейма лежал перед ним. Делегаты от округов сорока двух звёздных систем Федерации на галерее внизу; высокие гости и журналисты на галереях вверху; трибуна президиума и ложа правительства позади, за его спиной.

И все они смотрели на него. Дроны-камеры, парившие над залом, ловили каждый его жест, каждое его слово.

Вся Федерация смотрела на него.

В такие моменты он воистину был её предводителем.

- Наше единство, овеянное боевой славой Великой войны, сегодня под угрозой гибели. - продолжил он, глядя поверх трибуны. - Некогда единый фронт, выстоявший против нашего вечного врага два столетия назад, сегодня расколот. Боевое товарищество, возрождённое наследниками старой Лиги, предано.

- В Галактике идёт война. Три месяца назад Вавилония, наш давний союзник, наши потерянные в хаосе Исхода сёстры и братья, вероломно напала на Cветлейшую Республику Марцию, воспользовавшись её мгновением слабости. Три месяца в центре Галактики, в Марцианском коридоре, бушует война. Три месяца одна из старейших держав Галактики платит кровью за право самим определять свою судьбу. Три месяца Галактика расколота надвое. Её экономика парализована. Её рубежи под угрозой. Её единство в шаге от гибели.

- Федерация всегда была и всегда будет другом для тех, кто сражался бок о бок с нами. Тех, кто первым ответил на наш зов, встав с нами под знамёна Галактического Совета. Тех, благодаря чьим усилиям мы смогли выстоять две сотни лет назад. Тех, благодаря кому мы смогли победить.

- Мы высоко чтим подвиг Вавилонии, пришедшей на помощь Галактике в час её поражения. Но мы также высоко чтим подвиг Марции, чьи миры были оккупированы Соломанией так же, как и наши собственные. Никто не будет забыт. Ничто не будет забыто. Мы клянёмся в том, как наследники старой Лиги, наследники борцов за нашу — и вашу — свободу.

- Но сегодня Вавилония идёт против всех идеалов нашей цивилизации. В час, когда Марция была слаба, она ударила ей в спину. В то время, как соломанские диверсанты и агенты влияния проникают всё глубже в Промежуток, она одним ударом рассекла жизненно важные культурные и экономические связи между Промежутком и остальной Галактикой. В то время, когда Галактика должна быть единой, как никогда ранее, она грозит уничтожить наше единство ради удовлетворения своих амбиций.

- Мы уважаем внутренние дела всех держав Галактического Совета. Но вавилонское вторжение в Марцию — это не внутреннее дело! Это война. Война, которой Галактика не видела больше двух столетий. Война, которую Марция может проиграть. Если мы не скажем своё слово.

- С самого начала войны правительство Федерации твёрдо стоит на позициях независимости, свободы и целостности Марции. Мы приветствовали избрание нового президента Марции после трагической гибели прошлой администрации — и впервые после революции. Этот Сейм, - продолжил Ястрземский, - также выразил свою поддержку Марции в её борьбе. Галактический Совет сказал своё слово, осудив продолжающийся конфликт. Но одних только слов недостаточно. Настало время деяний.

- Правительство Марции обратилось к нам, как давний союзник, прося нас о помощи. Но, хотя я всем сердцем, всей душой разделяю положение наших былых боевых товарищей, я бессилен им помочь. И поэтому я хотел бы вынести вопрос о предоставлении военной помощи Светлейшей Республике Марция на рассмотрение Сейма.

- Но прежде, чем высокочтимый Сейм вынесет своё решение, - произнёс Ястрземский, - я хотел бы просить вас выслушать одну из тех, кто первыми встал на защиту своей родины от вероломного врага. Одну из тех, кто первыми дал бой вавилонскому вторжению. Одну из тех, кто заплатил за это наибольшую цену.

- Я хотел бы дать слово Фонделине Крочесни.

***

Фон вышла к трибуне, под свет потолочных панелей. Под объективы камер, обернувшиеся к ней. Под взгляды Сейма Федерации. Всей Федерации.

Всей Галактики.

Свет вспыхнул золотом на пуговицах и петлицах чёрного, как беззвёздная ночь, мундира — слишком нового и слегка тесноватого ей в плечах. Мундира с шевроном в виде львиной головы, обрамлённой крыльями, распахнувшей пасть на её правом плече. Мундира с золотыми петлицами старшего капитана вокруг высокого, алого с золотым, воротника.

Мундира ВКС Марции.

Канцлер Ястрземский отступил от трибуны, уступая место ей, и она коротко кивнула. Рыжие волосы, спадавшие на плечи и спину кителя, огненные на чёрном бархате, едва заметно дрогнули. Ни одна прядь не упала ей на лицо.

Она окинула взглядом зал. Оглядела ступенчатые кресла делегатов, ошеломлённо смотревших на неё. Глазами обвела галерею над залом, ища в ней знакомую россыпь чёрно-золотых мундиров — и один яркий росчерк золотого наплечника посредине неё.

Фальке, должно быть, не мог поверить своим глазам, подумала она.

Она выпрямилась, глядя прямо перед собой. Камеры дронов, зависших над залом, были обращены к ней. Вся Федерация смотрела на неё.

Вся Галактика смотрела на неё. Федерация. Акадия. Аугурия. Центральные державы. Промежуток. Марция.

И она надеялась, больше всего надеялась, что сейчас на неё смотрит Вавилония.

- Я, - громко и отчётливо произнесла она, - Фонделина Крочесни.

- Три месяца назад я командовала истребительной эскадрилией номер шестьсот двадцать семь Военно-Космических Сил Светлейшей Республики Марция, дислоцированной на военной базе Демерджи на планете Кафа, являющейся частью Республики. Три месяца назад, незадолго после полного исчезновения связи с Марцией, мною был получен ультиматум, изданный якобы от имени «государства Кафа» людьми, ясно идентифицированными, как военнослужащие Содружества государств Вавилонии. После моего отказа принять условия их ультиматума, военнослужащие Вавилонии пошли на штурм базы Демерджи. Мною было принято решение эвакуировать персонал базы на орбиту в надежде установить контакт с другими марцианскими силами в системе. Моя эскадрилия должна была обеспечить им прикрытие.

- На орбите нас ждали корабли вавилонян. Чтобы дать транспортным челнокам возможность уйти, мы были вынуждены дать бой. Мы были полностью уничтожены.

- Во время боя мною был получен радиосигнал со станции ВКС «Ангара» на орбите Кафы, сообщавший об их захвате силами специальных операций Вавилонии. Я была вынуждена отослать одну из моих подчинённых, на поврежденном корабле, чтобы доставить эту информацию в Марцию. Чтобы не дать вавилонянам преследовать её, я приняла решение взять один из вавилонских кораблей на таран. Система спасения пилота катапультировала меня из истребителя, и я была взята в плен представителями вооружённых сил Вавилонии. Которые, в нарушение международных конвенций и моих прав как военнопленной, передали меня служащим Министерства государственной безопасности Вавилонии.

Она сглотнула, силой отгоняя прочь нахлынувшие воспоминания.

- МГБ пытало меня. На протяжении месяца служащие МГБ ежедневно, систематически подвергали меня пыткам, избиениям и сексуальному насилию. Меня унижали, пытали и насиловали только и исключительно потому, что я осмелилась перейти Вавилонии дорогу. Только потому, что я сражалась за свою страну с оружием в руках. В соответствии со всеми правилами и законами ведения войны. Целый месяц я была игрушкой в руках МГБ — игрушкой, которую сломали и выбросили, когда она наскучила. Мне даже не позволили умереть — вместо этого они распяли меня, гвоздями прибив к стене. Я провела в таком положении две недели. К тому времени, как Федерации удалось найти и спасти меня, я была почти мертва.

Она подняла вверх правую руку, открытой ладонью развернув её к залу. Свет блестнул на золотых пуговицах на рукаве.

- Позвольте, - сказала она, - я покажу вам.

И, взявшись левой рукой за край рукава, она резко дёрнула ткань на себя.

Рукав разорвался, распавшись на две части. Куски чёрной ткани опали в стороны, обнажая белое запястье и предплечье — и демонстрируя чёрную точку прямо посреди запястья, будто плохо заживший шрам от сквозной раны.

Стигмату.

- Вот, чем наградила меня Вавилония. - ледяным голосом произнесла она. - Вот, что мне приходится носить каждый день. Каждый час. Даже теперь, когда врачам Федерации удалось вернуть меня к жизни. Им пришлось хирургическим путём реконструировать меня после того, как я побывала в застенках МГБ. Но даже они не смогли лишить меня этого .

- Вот моя награда за то, что я сделала то, что должна. За то, что я исполняла свой долг. За то, что сдержала присягу, которую давала двадцать пять лет назад. За то, что посмела помешать им.

- Потому что вавилоняне не считают нас за людей. Никого из нас. Ни меня. Ни вас. Для них мы — выродки, низшие существа, пригодные лишь для того, чтобы служить им. Или умирать от их руки. И если вы, высокочтимый Сейм, думаете, что вас это не коснётся — что Вавилония пожрёт Марцию, как зверь обгладывает кость — то вы ошибаетесь. Вавилония не остановится ни перед кем. Никогда. Пока она не будет править Галактикой — а вы не станете её рабами.

- Сейчас Марция сражается за вас. - проговорила Фон. - За всех вас. Но она не может сражаться бесконечно. И не может сражаться в одиночку. Вам принимать решение, высокочтимый Сейм. Но я хочу сказать только одно.

- Вавилония должна поплатиться. - отчеканила она. - За своё вторжение. За войну, которую они развязали. За всё то, что они сделали со мной. За всё, что они сделали с теми, кто попал в их руки. И они — все они ! — должны заплатить сполна. Чтобы всё то, что они совершили, вернулось к ним сторицей.

Чтобы живые позавидовали мёртвым.

Она тяжело выдохнула, оперевшись об трибуну. Кровь стучала в её висках гневным набатом. Ярость душила её. Сейм застыл вокруг неё в потрясённом молчании, не сводя глаз с неё. Дроны-камеры кружили вокруг.

- И я сделаю всё, - ледяным тоном произнесла она, - чтобы это возмездие свершилось.

つづく

Content

Сорью Люси Стигмата