Тим Вернер

5. Двенадцать шагов. Книга 2

Пролог

Нивен огляделся.

Сделал мягкий шаг по узкой тропе, потом ещё один.

Вокруг было темно, лес молчал.

— Эй! — позвал он.

— Тихо! — шикнули на него сзади, и Нивен круто развернулся. Вскинул руку, чтобы рвануть меч из заплечных ножен, но схватил пустоту.

— Ага! — радостным шёпотом ответил ковыляющий к нему Ух'эр и энергично кивнул. — Тебе ещё меч во сне дай!

— Во сне, — повторил Нивен и снова огляделся.

Ну да. Он был на Сером острове и никуда с него не собирался. А потом вдруг оказался в лесу. И лес этот — даже не лес толком. Одна видимость. Ни тебе запахов, ни звуков, ни хоть какого-нибудь ветра. Только тёмные стволы деревьев вокруг и жёсткая утоптанная почва под ногами. Мёртвый лес. Именно такой и построил бы бог смерти. Особенно — если ему надо "тихо".

— Ну? — спросил Нивен, вновь оборачиваясь к Ух'эру.

Тот как раз добрёл, остановился напротив, наклонил голову, совсем, как это делал его старший, Лаэф, бог тьмы. А оскалился по-другому, по-своему, криво и перекошено, демонстрируя гнилые чёрные зубы. Прищурился, хотя и без того один чёрный глаз щурил сильнее другого. Всё тем же свистящим шёпотом спросил:

— Ты не чувствуешь?

"Я давно не чувствую", — подумал Нивен, но вдруг понял, о чём его спросили.

Сейчас он был один.

То есть — совсем один. Ни тебе бормочущей внутри Эйры, ни злого, как чёрт, Заррэта, ни притаившегося, но всё равно всегда ощутимого Лаэфа, ни зануды-Тэхэ.

Никого из Мёртвых богов в нём не было. И только один — стоял напротив.

— Как ты это сделал? — спросил Нивен.

— Я ничего не делал, — подмигнул вторым глазом Ух'эр, продолжая щурить первый. И на этот миг в темноте показалось, будто он остался вовсе без глаз, будто от него вообще остались только чёрные зубы да оскал.

— Даже Мёртвым нужно спать, — зашептал он, — оставалось только дождаться, когда они будут спать все вместе.

И неожиданно залился звонким, серебристым, будто бы чужим смехом. И ещё более неожиданно, с размаху, с громким хлопком, закрыл себе же рот.

— Ти-хо! — повторил из-под руки, получилось глухо и невнятно, но Нивен разобрал. — Пока остальных не разбудили.

Свободную руку вскинул, щёлкнул пальцами, и Нивену пришлось отпрыгнуть, потому что прямо на то место, где он только что стоял, с хрустом рухнуло дерево.

— Тихо? — повторил Нивен, переводя взгляд с дерева на бога смерти.

Ух'эр убрал руку от рта. Нахмурился. Задумчиво отозвался:

— Ой.

Потом, огляделся, всё так же щурясь, прислушался, принюхался, отмахнулся невесть от кого. Проковылял к дереву и тяжело сел. Хлопнул рукой рядом с собой.

— И ты садись, дитя. Отдохни.

— Не устал, — бросил Нивен, развернулся так, чтоб оказаться напротив Ух'эра и подпёр спиной ближайший, такой же неживой, как тот, что упал, ствол.

Скрестил руки на груди.

— Ну да, — кивнул Ух'эр. — От чего тебе устать? Ты же ничего не делаешь, сидишь себе на острове, на море таращишься...

— Твоих старших стерегу, — в тон ему ответил Нивен.

Попытался, по крайней мере ответить в тон. Он давно ни с кем не разговаривал, а когда разговаривал — не до тона было. Тут лишь бы уследить, чтобы Мёртвые не прорвались наружу, никого не шибанули молнией, не испепелили светом, не утопили в тенях, не...

Что там Эйра делает? Не ныли бы, пока собеседник не умрёт со скуки?

— И как поживают мои драгоценные родственники? — заинтересовался Ух'эр.

— Заррэт злится, — дёрнул плечом Нивен. — Эйра ноет...

Ух'эр опять расхохотался. И снова с явным усилием оборвал сам себя. И снова шёпотом, на этот раз доверительным, сообщил:

— Она всегда так. Уже, небось, голова от неё болит, а?

— Не знал бы тебя — сказал бы, что скучаешь по ним, — сообщил Нивен.

Он ещё не понял, что происходит, но в любом случае Ух'эр внушал не больше доверия, чем все остальные Мёртвые, да и приструнить его, в случае чего, Нивен не смог бы так же просто, как остальных. Не сказать, конечно, чтоб ему это было просто... Но с Ух'эром в любом случае всё куда сложнее.

Конечно, Нивен понимал: на самом деле ни по кому бог смерти не скучает. Скорее всего, просто опять задумал какую-нибудь пакость. Опять решил попытаться использовать в своих планах Нивена. Но если Нивен всё верно понимал, в ответ на его "скучаешь" Ух'эр обязательно разозлится. Молнии, конечно, метать не станет, он не бог войны и гроз, как Заррэт, но, может, хотя бы уйдёт поскорее...

К тому же, кроме самого присутствия Ух'эра, Нивену не нравился ещё один факт: он был рад встрече. Не Ух'эру лично — ему трудно радоваться. Скорее, возможности отдохнуть от сидящих внутри сущностей. Возможности поговорить с кем-нибудь, не боясь разорвать его, а с ним и весь мир в клочья, если что пойдёт не так.

Во сне мир он не уничтожит, а Ух'эра даже если и разорвёт — не жалко. К тому же он та ещё живучая дрянь. Разрывай не разрывай, во сне ли, наяву ли — чёрта с два ты убьёшь бога смерти.

— Не скучаю, — хмыкнул Ух'эр, — просто...

Он огляделся, будто кто-то мог подслушать, и быстрым шёпотом, подавшись вперёд, протараторил:

— У меня там даарцы!

Нивен поднял бровь.

— Злые, — пожаловался Ух'эр, — громкие. Ругаются. Дерутся.

— То есть ты там больше не главный? — уточнил Нивен.

— Видимо, уже нет, — пожал кривыми плечами Ух'эр.

— Врёшь, — равнодушно бросил Нивен.

Если бы главенству Ух'эра в его собственном царстве что-нибудь угрожало, он не стал бы тут сидеть и об этом рассказывать. Потому что Ух'эр — как и остальные Мёртвые боги — держится за своё не менее мёртвой хваткой. И не любит признавать поражение. Никогда не признаёт.

Нивен нахмурился. Бросил быстрый взгляд по сторонам, словно ожидая увидеть кого-нибудь рядом.

Ему показалось, что последняя мысль была уже не его собственной. Потому что — откуда ему знать, как ведёт себя Ух'эр? Он не настолько хорошо знаком с младшим из Мёртвым. А вот те, что сидят в его голове, те знакомы.

Неужели кто-то из них проснулся?

С другой стороны — ему-то что? Это Ух'эру почему-то крайне важно, чтоб они спали и не подслушивали. А Нивену-то — что?

— Так зачем пришёл? — спросил он.

— Как-то негостеприимно, — обиженно заметил Ух'эр.

И Нивен не к месту подумал, что в Йене и впрямь было много от бога смерти. В манере поведения, в речах, в интонациях. Йена, конечно, так не косило. И зубы были не гнилые, и не скалился так. Но что-то — определённо было. А может, Нивен уже слишком долго сидит на Сером острове, в компании Мёртвых, и теперь в любом живом существе будет видеть погибшего друга?

С другой стороны, какое из Ух'эра живое существо? Он — из Мёртвых богов. Он — бог смерти. Он даже нормальный лес не смог изобразить.

— Повторить вопрос? — подогнал его Нивен.

Ух'эр недолго смотрел куда-то вдаль, потом сосредоточил взгляд на Нивене. И взгляд вдруг оказался ясным, кристально-чистым, пронзительным и светлым. Жутким на фоне чёрного оскала. И голос зазвучал иначе, чётче, звонче.

— Как думаешь, — сказал он, — я тебя для этого постоянно спасал? Чтобы ты отсиживался здесь до конца жизни?

— Ты спасал меня, чтобы спастись самому, — напомнил Нивен. — Ты был мёртвым.

Ух'эр оскалился ещё шире: уголки пасти поползли к ушам.

— Ты тоже! — радостно напомнил он. — Но теперь ты не мёртв! И что же?! Решил исправить это?! Сам себя медленно убить здесь? Повторить подвиг товарища?

Нивен окинул его быстрым задумчивым взглядом.

То ли он и правда научился разбираться в Мёртвых, и этого за компанию, то ли ему всё-таки нашёптывал какой-нибудь втихаря проснувшийся Лаэф. Но он вдруг понял: он совершенно не разозлился сейчас, хотя именно этого Смерть добивалась.

Согласно задумке Ух'эра, он должен был разозлиться и отправиться сейчас же доказывать, что тот неправ. Что Нивен ещё очень даже жив и способен на подвиги. И скорее всего, совершая очередной подвиг, случайно выпустить Мёртвых. И тогда наверняка в царство к Ух'эру попадёт гораздо больше народу, чем есть там сейчас. Прольются даже не реки крови — моря.

А Мёртвые всегда были жадны до крови...

Ух'эр продолжал пристально смотреть в глаза — ждал реакции.

"Нет, — сказал Нивен Лаэфу, был тот или не было его, это в общем-то и не важно. — Нет. Всё не так. Он хочет, чтобы я действовал, но пришёл не за кровью".

Он вслед за Эйрой пришёл просить спасти того, кого спасти уже нельзя. Только просить не умеет. И даже признать, за чем именно пришёл, не может. Возможно, даже признаться в этом себе.

"А значит, — подумал Нивен, — я был прав, когда не слушал Эйру. Одна Эйра — это ещё непонятно, к чему. А если и Ух'эр с ней — точно к беде".

Впрочем, Мёртвые — это всегда к беде.

Как и сам Нивен.

Потому очень правильно, что они все заперты тут, с ним.

Ну, кроме Ух'эра.

— Всё? — спросил Нивен. — Или ещё есть что сказать?

Ух'эр покачал головой и тяжело поднялся. Оскал съехал на бок, и Ух'эру пришлось перетянуть его обратно.

— Нивен из Нат-Када, — сказал он, глядя всё тем же чистым взглядом, — мир меняется очень быстро. Мир в шаге от полного разрушения. А ты сидишь здесь, отрезавший сам себя от него, и ни о чём не знаешь. Пробудись!

— Э-э... — протянул Нивен и уточнил. — Пробудиться — в смысле, осознать что-то? Или проснуться?

Оскал Ух'эра исчез.

И без него бог смерти показался совсем другим. Старым, грустным и переломанным. А Нивен подумал, что вспомнил, как использовать интонации в разговоре. Что намеренно использовал сейчас ту, которую частенько слышал от Йена.

И это даже сработало.

Расстроило Ух'эра. А значит, Нивен был прав.

— У меня там... даарцы, — вдруг вспомнил Ух'эр. — Разнесут же всё...

И не прощаясь, щёлкнул пальцами.

Нивен резко сел. Вдохнул, выдохнул. Море шумело совсем рядом. Дышало вместе с ним, несло солёный ветер. Мерно накатывало на берег. Баюкало, напоминало о тёмных водах, в которые раньше падал так легко, в которых было так спокойно...

— Может, ты и прав, — задумчиво проговорил совсем рядом Лаэф.

— Подслушивал, — понимающе хмыкнул Нивен.

И тут же заставил себя замолчать. Нечего говорить с Мёртвыми.

И задуматься: с чего это вдруг Лаэф так легко соглашается с ним? Чего хочет?

А потом подумал: а так ли важно, чего он хочет? Чего хочет Ух'эр, чего — Эйра? Куда важнее, что будет делать Нивен.

А у Нивена вариантов нет

Глава 1

(Шаг 5. Ребёнок Императора)

Входная дверь оказалась легче, чем выглядела, и когда Алекс толкнул её, та с грохотом ударилась о стену. Грохот привлёк внимание — посетители трактира разом оторвались от бесед и поглощения пищи, заинтересованно уставились на него.

Алекс окинул помещение беглым взглядом, нашёл, что искал, и, стараясь не слишком хромать, направился к столику в самом тёмном углу и без того не слишком освещенного зала. Ожидавший его человек, естественно, прятался там. Ещё и капюшон надвинул на самый нос, но Алекс чувствовал: он смотрит по своему обыкновению внимательно, пристально.

Правда, на него сейчас так все смотрели: провожали долгими наряжёнными взглядами.

И прекратили таращиться, только когда Алекс сел за стол: поняли, что дверь были избита не со зла, и драки они от него вряд ли дождутся. Остался только этот взгляд: прямой и тяжелый. Кажется, на этот раз даже тяжелее, чем обычно.

"Да что я опять сделал?!" — мысленно возмутился Алекс.

— Занесло тебя... — сказал вслух, откинулся на спинку стула, забросил ноги на стол. — Что за секретность? Почему здесь? Почему срочно? Тебе разве не сказали, что я умер? Вроде как, уже дважды, если мне не изменяет память...

— Тише, — холодно приказали из-под капюшона. — Спокойнее. Твоя суетливость не делает тебе чести.

— Суетливость? — переспросил Алекс. — Мне казалось, в письме от тебя было слово "срочно". Раза этак три...

— Спешить не то же самое, что суетиться, — размеренно ответили ему.

— То есть, всё в порядке? — недоверчиво уточнил Алекс, сбросил ноги на пол, подался вперёд.

Ему не ответили, но он и так понимал: ничего не в порядке. И судя по тону и взгляду, который Алекс не видел, но прекрасно ощущал, его считают виноватым в этом. А так как виноватым ему быть не нравилось, он принялся возмущаться. Тихо, как было приказано, но — возмущаться.

— Я думал, тут мир рушится! Я, между прочим, после последней драки еле на ноги встал! А лучше бы вообще не вставал! Но тебе же надо было срочно! За два дня добраться! А откуда добираться — это тебя не касается, да?! Я не спал, не ел, чуть Рока не загнал! И сильно с ним поругался!

— С конём? — тем же тоном уточнил собеседник.

— Мои отношения с конём — не твоего ума дело! — фыркнул Алекс.

Вновь откинулся на спинку стула. Расстегнул воротник.

Стало легче дышать. То ли из-за воротника, то ли потому что понял: мир, может, и на грани, но пока не рухнул, раз Император Семи холмов, хоть и злится, но шутит про коня.

— Выкладывай, — попросил Алекс. — Чего ради я так срочно сюда прибыл?

Император поднял руку, щелкнул пальцами, и через несколько мгновений три хорошенькие девчушки оперативно уставили стол тарелками и кружками. Алекс тут же схватился за ближайшую кружку и сделал большой глоток. Жидкость была тягучей, пряной и согревающей. Алекс глотнул ещё, потом схватился за тарелку.

— Два дня не есть — действительно подвиг для тебя, — серьёзно проговорил Император. — Потому я подготовился к встрече в столь горячо любимой тобою обстановке.

Старик всегда был таким: не разобрать, шутит или нет. Угрожает или хвалит. Хочет убить или дать денег.

Но обычно он шутил или нет у себя во дворце. Почему на этот раз его занесло в отдалённый придорожный кабак, в гордом одиночестве и в огромном капюшоне, под которым удобно прятать лицо?

— И на том спасибо, — пробормотал Алекс с набитым ртом.

— Ты можешь есть молча? — спросил Император.

— Не уверен, — честно ответил Алекс. Почувствовал на себе убийственный на этот раз взгляд и пообещал. — Но я постараюсь.

— Мир действительно скоро рухнет, — тихо заговорил Император. Алекс так удивился, что на мгновение даже перестал жевать. Правда, потом снова начал. Если мир и правда рушится — тем более надо хорошо поесть.

— Тот мир, в котором мы живем, — продолжал Император. — Который знаем. Грядет война, и пережить ее удастся очень немногим.

Алекс стал жевать чуть медленнее, чтобы продемонстрировать: он уловил, что дело серьёзное. Правда, совершенно не его дело. Он не планирует ни с кем воевать, никогда не планировал.

Тем более, на него совсем недавно гора упала. А потом ещё из пары передряг еле выбрался...

Ну, ладно, война. Ну, ладно, грядёт. Они постоянно грядут, и Алекс совсем недавно говорил об этом, кажется, Сакару. Сакар юн и неопытен, но Император-то — должен был уже и привыкнуть. И знать, что Алексу это по барабану.

И ради чего Императору тащиться через половину холмов в придорожный кабак на границе собственных земель? Чтобы что? Предупредить? Завербовать? Поделиться опасениями? Всё это можно было сделать и при личной встрече во дворце.

— Тебе интересно, почему мы встречаемся здесь? — тихо спросил Император. Тихо, но с неожиданной угрозой в голосе. Так и захотелось ответить: "Нет, неинтересно, я просто пожрать заскочил" — и бегом отсюда.

Но было-то интересно.

Алекс неопределённо помахал ложкой, мол, давай, расскажи, если хочешь, я не против.

— Чтобы не было соблазна убить тебя, как только увижу, — сообщил Император, и на этот раз Алекс перестал жевать надолго.

А Император продолжал, всё так же тихо и спокойно:

— Согласись, во дворце у тебя не осталось бы шансов. Там моя территория, мои люди, и стоит мне только приказать... — Император отмахнулся от своих же мыслей, — но дело в том, что ты мне нужен. И рассказать, зачем именно, я хотел бы тоже подальше от дворца.

— Постой, — Алекс поднял ладонь. Старательно дожевал. Запил из кружки. Выдохнул и продолжил. — Глупый вопрос, но... ты на меня за что-то злишься?

Император снова зыркнул пристально и неприятно — Алекс всё ещё не видел его под капюшоном, но прекрасно чувствовал все эти колющие-режущие взгляды. Потом качнул головой и ответил:

— Больше на себя. Я знал, что ты опасен, но продолжал тебя использовать. И позволять тебе действовать в моей стране и окрестностях. У меня под носом...

— Да что я опять сделал?! — возмутился Алекс, на этот раз — вслух.

Сейчас Император стал очень похожим на того чёртового дракона. На всех драконов. Он сильно сожалел о грызуне, которого впустил в дом, и теперь этот дом на грани разрушения. Ведь в этом дело? Нетрудно связать одно с другим: мир вот-вот рухнет, а Император злится на Алекса.

"Дело во мне? — подумал Алекс. — В какой мир ни попаду — всё ломаю?"

Ну а в чём же ещё? В ком ещё? Пора бы уже привыкнуть...

— Послушай, — Император подался вперёд и заговорил тише, доверительнее, и на миг показалось, что показалось. — Мои лазутчики, мои звездочеты, мои советники и даже некоторые лорды, все сходятся в одном: Горные объединились и планируют идти на Империю.

В общем, хорошо, что Алекс прекратил жевать — не подавился.

— Говорят, — продолжал Император, — что-то не давало им спуститься с гор. А теперь, говорят, дорога открыта. Ты случайно не знаешь, мимо чего они боялись идти? И чего потом вдруг не стало? И кто сделал так, чтобы чего-то страшного в горах вдруг не стало?

"Ну да, — мрачно подумал Алекс. — Дело и правда во мне. И тут сломал. Дракона сломал, а нельзя было. Но ведь он первый начал! Если бы я его не сломал, он сломал бы меня!"

— Не знаю, — соврал он, сунул в рот кусок очередной безвкусной лепёшки и с деланным интересом потребовал. — Расскажи!

— Нечего рассказывать, — холодно отрезал Император и потянулся к своей кружке. — Пустые слухи...

— С каких пор ты веришь слухам? — удивился Алекс.

— С тех пор, как Империя в опасности.

— Ты уверен? — спросил Алекс, всё ещё надеясь на ошибку. — Что опасность существует?

Ну, убил он дракона. Но не может быть, чтобы в драконе была загвоздка!

Горные никогда не могли договориться друг с другом — в этом всегда была их проблема. Не в драконах.

— Предлагаешь мне сомневаться в моих людях, которые наперебой твердят об этом? — прищурился Император. — Не логичнее ли усомниться в тебе?

— Насчёт всех людей не скажу, — Алекс взялся за свою кружку, снова откинулся на спинку стула, сделал большой глоток. — Но вот некоторым лордам, например, точно не стоит безоговорочно верить...

Император какое-то время сверлил его взглядом, потом со странным пониманием коротко протянул:

— А-а...

— Чего?

— Сакар, — кивнул Император, скорее, сам себе, чем Алексу. — Ты ведь о нём сейчас? А я-то думал: что с ним не так? А это ты, оказывается, плохо на него повлиял. Ты ведь сейчас о нём говорил, правда?

Алекс не успел решить, имеет ли смысл врать, а Император продолжил:

— Можно было догадаться, что вы познакомились. Это многое объясняет. Он стал похожим на тебя. Стал опасен...

Император глотнул ещё немного, со стуком вернул кружку на стол и замер.

Алексу показалось, что тот задумчиво уставился вдаль. А ещё показалось, что он пьян. Что уже давно сидит тут и пьёт. И поначалу держался исключительно на злости, а теперь сказал Алексу, что злится за дракона — и старика отпустило. Ну, как сказал... По-своему, по-императорски. Намёками.

— Он выигрывает битвы, которые невозможно выиграть, — продолжил старик. — Дерзит мне. Носит на груди амулет Старого бога, но сжигает древние храмы. Раньше сидел себе тихонько в своих землях, не лез, куда не стоит, а потом — как подменили. Да... Нужно было догадывался... Нужно было убрать, пока не поздно. Пока не вышло, как с тобой. Если бы не Горные...

— Эй! — Алекс хлопнул в ладоши, и Император встряхнулся, приосанился, вернулся в реальность. — Хватит меня обвинять невесть в чём. И парня тоже. Хотя нет, его, если очень хочется, обвиняй, но без меня — мне это неинтересно. Зачем позвал? Ведь не для того, чтоб отругать невесть за что?

Император помолчал. Потом медленно кивнул в ответ то ли на слова Алекс, то ли на свои мысли.

— Ты не будешь принимать участия в битве, — сказал он. — Ты будешь держаться подальше от неё. Бежать от неё. Всё так?

— Всё так, — подтвердил Алекс. — Ничего не изменилось.

— Бежать нужно уже сейчас, — сказал Император. — И захватить с собой одного... человека.

— Давай конкретнее, — попросил Алекс. — Это тебе не обвинения во всём подряд, тут нужно конкретно, а то не того увезу.

— У меня есть ребёнок, — совсем тихо сказал Император, и теперь Алекс закашлялся, захлебнувшись пряной тягучей жидкостью в кружке.

Откашлявшись, поднял руку, призывая дать время отдышаться и заговорить. Император терпеливо ждал.

— Во-первых, — сказал Алекс. — Ты решил всё-таки убить меня, только чтобы руки не пачкать?!

Император неопределённо хмыкнул и пожал плечами.

— Во-вторых, — продолжил Алекс, — откуда у тебя ребенок? Хотя ладно, глупый вопрос. В-третьих, если о нём никто не знает, а насколько мне известно, о нём никто не знает, какой смысл его прятать?

— Война — это война, — жестко перебил Император. — Горные — это Горные. А семья...

— ...это семья? — догадался Алекс.

— ...должна быть в безопасности, — раздражённо договорил Император.

— Ладно, — кивнул Алекс. — Куда везти, какой багаж, сколько платишь?

— Везти — как можно дальше, багажа — на пол телеги, плачу — много, — с готовностью ответил Император. — Потому что есть еще одна… эм… деталь.

Алекс демонстративно вздохнул, отодвинул подальше кружку, отложил ложку и даже убрал в сторону тарелку — чтобы случайно не начать есть и снова не подавиться.

И только после этого сделал приглашающий жест, мол, валяй, говори.

— Он не совсем человек, — осторожно сообщил Император.

— Опять?! — возмутился Алекс и с надеждой уточнил. — Хоть не оборотень?

Император со вздохом покачал головой, но почему-то в этом вздохе Алексу послышалось четкое: "Уж лучше бы оборотень".

— Так вот почему о нём никто не знает, — понимающе кивнул Алекс.

— И не узнает, — твёрдо сказал Император. — Ты должен сберечь тайну. И должен сберечь ребёнка. Чтобы всё окончательно прояснить между нами: это задание — единственная причина, по которой ты всё ещё жив.

— Только мне ты можешь доверять? — подсказал Алекс.

— Нет, — покачал головой Император, — я не доверяю тебе совершенно. Теперь — больше, чем когда бы то ни было.

— Вот сейчас хорошо, что я не ел, — отметил Алекс, — в следующий раз сначала накорми, а потом вводи в курс дела, ладно? А то будет обидно, если меня убьет похлёбка или отбивная, или... что это, в кружке?

— Следующего раза не будет, — холодно отрезал Император. — Под столом сумка. Там деньги, карта, письмо для его няни.

— Погоди, — растерялся Алекс. — Ты платишь заранее? С каких это пор? Что мешает мне забрать деньги и свалить, как только ты выйдешь за дверь?

— Война, Алекс, — пожал плечами Император. — И ребёнок. Я тебе не доверяю, но знаю, что в некоторых убеждениях ты твёрд.

— Правда? — искренне удивился Алекс. Он и не догадывался, что твёрд хоть в каких-нибудь убеждениях. Ну, кроме "всегда бей в спину".

— Подозреваю, они дались тебе дорогой ценой, — спокойно продолжал Император. — И значит, ты знаешь цену многому. И особенно — жизни ребенка. Любого. Ребёнка.

"Да что ж там не так, с твоим детёнышем? — подумал Алекс. — Рога на голове? Клыки торчат? Чешуйчатый хвост?"

Впрочем, Алекс уже давно привык: в этом мире ему может встретиться любая фигня. Тут проще придумать фигни, которой здесь не будет существовать.

От этого мира можно ожидать самых неожиданных подлянок.

От Императора, как оказалось, тоже.

Старик поднялся, хлопнул по столу — оставил несколько золотых монет.

Пошатываясь, двинулся к выходу. Это выглядело устрашающе. Во-первых, Император был здоровым мужиком, и если бы на кого упал — тому бы не поздоровилось. Во-вторых, Император всегда ходил ровно, спину держал прямой, взгляд — трезвым и холодным, за исключением разве что тех моментов, когда метал молнии из глаз. Да и метал всегда чётко, разово, точечно, заранее просчитано, а потом — снова становился собой.

И никогда раньше не шатался.

Алекс, конечно, не верил, что Горные скоро спустятся, да ещё и все вместе. Тем более он не верил, что это произойдёт только потому, что он уничтожил очередного дракона. Дракона ведь надо было убрать!

С другой стороны, кому он мешал? Кому он мешал, кроме самого Алекса?

С третьей стороны — ну не в драконе же дело! Старику просто нужно было кого-то найти и обвинить. А кого ещё обвинить, если не странного чужака? Ещё и на Сакара, говорит, плохо повлиял. А что Сакар сам на кого хочешь повлияет, а потом догонит и ещё раз повлияет, так это Император предпочёл не упоминать.

Конечно, у него в стране всё в порядке, все лорды — дрессированные, все Горные — дикие и опасные, но ненастоящие, существа из страшных сказок, которые никогда не придут. А если они вдруг эволюционировали, договорились и решили прийти, то конечно, это Алекс виноват. Конечно, это дракон им там мешал...

Глупо верить в такое. Старику, конечно, нужно, это понятно, ему легче, если найти виноватого. А Алексу — глупо.

Император очень медленно, осторожно переступил через порог, поправил капюшон. И двинулся прочь, так же медленно и осторожно. Чтоб не споткнуться, наверное. Напился же, дурак старый...

Алекс пнул сумку под столом, будто пинок мог помочь определить, сколько в ней денег. Сумка была тяжёлой.

Дверь за Императором закрылась.

И Алекс подумал: а что если его неверие на самом деле — стадия отрицания?

Глава 2

(Шаг 5. Ребёнок Императора)

Рок покосился на огромный мешок, оставленный Императором, подозрительно. Потом на Алекса — мрачно. Мол, тебя куда ни отправь, везде найдёшь и принесёшь что-то тяжёлое. И скорее всего, ненужное.

— Да ладно тебе, — пробормотал Алекс, уронил мешок под ноги, отвязал Рока и потащил их с мешком на выход.

Бормотать старался тихо, потому что на них и так смотрели слишком внимательно. Конюх, девчонка, вынесшая какие-то тряпки из здания, то ли скатерти, чтобы стирать, то ли те, которыми помыла пол, в здешних краях трудно отличить одно от другого. Ну и с улицы, из-за невысокого забора, чудом оставшегося не съеденным, народ тоже поглядывал.

— Ну, давай ты повезёшь это добро, а я пешком пройдусь, — шёпотом предложил Алекс.

Подвёл к воротам, бросил сумку на землю, присел рядом, открыл так, чтоб только руку всунуть — Император же насовал туда денег, и если ими сейчас светить, потом от кого-нибудь из заинтересовавшихся придётся отбиваться.

Нащупал несколько увесистых мешочков с монетами, какие-то тряпки, какие-то палки — оружие, что ли, хотя, зачем Алексу лишнее оружие, — и наконец свиток. Свиток достал, остальное — спрятал поглубже.

Сумку уложил Року на спину, перебросил крепёжный ремень, второй, застегнул.

— Тем более, — добавил, глянув в свиток, — тут ехать недалеко.

О том, что когда доедут, Року придётся тащить на себе ещё и Императорского детёныша, Алекс умолчал.

Ну а что? Року можно привозить его невесть куда, а Алекс всегда предупреждать должен? А вот и нет. Будет сюрприз.

Зато он не соврал насчет дальности поездки. Если верить карте, дом детёныша совсем рядом, только пройти через ближайший небольшой лесок. Можно, конечно, его и по дороге объехать, но так будет дольше. И больше лишних глаз вокруг.

А в лес всё равно в итоге придётся лезть: детёныш обитает вдали даже от соседнего селения. Император постарался: засунул в самую глушь на приграничной земле, чтоб уж точно никто не догадался, насколько ребёнок ему важен.

А кстати, насколько?

Судя по количеству мешочков с монетами да по их весу — очень важен.

Понять бы ещё, почему.

Алекс неплохо знал Императора, потому во внезапно проснувшиеся отцовские чувства как-то не верил. Что в детёныше такого, что его нужно увезти подальше? Чем он опасен, что Император вспомнил о нём, когда на подходе Горные?

Или они всё-таки не на подходе? Может, Императору просто срочно приспичило убрать ребёнка подальше, а Горными он решил напугать Алекса, чтобы тот быстрее шевелился?

Алекс хмыкнул себе под нос и отмахнулся от косящегося Рока. Нет, было бы всё так, нужно было бы убрать — Император бы просто нашёл кого-нибудь попроще, чтобы избавиться от проблемы...

"Ладно, — решил Алекс. — Сейчас ничего не разберёшь. Сначала надо проблему увидеть. Может, тогда всё и станет на свои места".

Вывел Рока на дорогу и двинул к лесу, чтобы потом — напрямик.

В лесу Рок, естественно, отстал. Алекс пару раз находил его взглядом в кустах, но больше — слышал из зарослей характерный хруст.

"Белок жрёт, — думал он. — Или грибы. Или забор нашёл, возле кабака не дотянулся, а тут, может, какой-нибудь заброшенный и нашёл..."

Тропа была узкой, утоптанной и, кажется, вела к отмеченную на карте точку. По тропе часто ходили, что логично: надо же было ребёнку и еду покупать, и одежду. И няньке проще пройти в городок побольше, как тот, в котором Алекс встретился с Императором, чем в ближайшее село, где пришлось бы объяснять, кто она такая, зачем пришла, и чего это они живут отдельно, уж не нечисть ли какая...

Народ в Семи холмах, да и далеко за ними, всегда был крайне подозрительным. Что неудивительно: очень часто нечисть оказывалась и правда нечистью. Если она была огромной и страшной, то народ смотрел косо, прятался подальше и писал письма с просьбами о помощи какому-нибудь Алексу. А если ею оказывался детёныш, который не сможет за себя постоять, то народ и без какого-нибудь Алекса разбирался.

Тропа стала шире, вывела к опушке.

Алекс прислушался.

Рока не услышал, зато услышал конский топот сзади. В смысле, нормальных коней. Они неслись по тропе быстро, но не громыхали, как умел Рок — легко били копытами утоптанную землю.

Алекс тихо свистнул — подал Року условный сигнал, чтобы тот отвлёкся от своих грибов с белками. Сам же ушёл с тропы в сторону, вынул меч.

"Свети деньгами или не свети, — подумал как-то отстранённо, — а неприятности, похоже, за тобой ходят. Скачут. Галопом".

На опушку вылетели два всадника. Первый промчался вперед, резко остановился, развернулся. Второй затормозил сразу за ним. Оба подняли кучу пыли. Алекс чихнул. Помахал рукой, разгоняя её.

Перевёл взгляд с одного на второго. Те уже молча потянулись за оружием, и Алекс понял, что если сейчас не попытается выяснить, что им от него нужно, может так и не узнать. А интересно же.

— Вам кого? — спросил он.

— Мешок давай, — процедил первый.

Алекс поднял бровь, коротко оглянулся, уточнил:

— Какой мешок?

Всадники переглянулись.

Пыль осела, Алекс рассмотрел обоих. Одежда была дорогой и даже почти чистой, ножны для оружия сверкали драгоценными камнями, а само оружие было, вероятно, из хорошего металла и хорошо наточенным. Ну и пользоваться им должны уметь — знатных господ в этих краях с детства учат двум вещам: играть в крисс-край и махать мечом. И читать, если повезёт.

"Давай, Рок, скотина ты такая! — подумал Алекс. — Их больше, они с конями и мечами. А у меня — ни мешка, ни коня..."

— Ты говорил с Императором, — сказал тем временем второй. — Втайне ото всех он приходил на встречу к тебе и что-то передал. Что именно?

— А вы, значит, и есть все, от которых он втайне? — спросил Алекс. — Приближённые? Из самой столицы, что ли, за стариком следили?

— Не твоего ума дело! — резко оборвал первый.

— Ты прав, — неожиданно согласился с Алексом второй, кажется, неверно истолковал его пренебрежительный тон. — Император стареет. Совершает странные поступки, говорит странные слова. Не хотелось бы, чтоб судьба Империи зависела от прихотей одного старика...

— Заговор, значит, — понимающе кивнул Алекс. — Но если вы за ним следили, вы ведь следили и за мной, так? Потому должны понимать, где мешок. И почему я не могу вам его отдать.

Они снова переглянулись.

— Не поняли? — сочувственно уточнил Алекс. — Мешок у коня.

— А где конь? — спросил собеседник, уже, кажется, догадываясь, что Алекс над ним издевается. Первый всадник, который был менее разговорчивым, догадался быстрее — уже выхватил меч.

— А я знаю? — удивился в ответ Алекс. — Разве я сторож коню своему?

— Убьём тебя — процедил тот, с мечом, — и конь вернётся к трупу.

Двинулся вперёд. Второй, оставшись за его спиной, тоже потянулся за оружием.

Алекс попытался вспомнить, что делать, когда на тебя прёт вооружённый всадник. Вспомнил слово "моргенштерн", а ещё пару давно забытых ругательств, которые тут же мысленно адресовал Року. Увернулся от удара, и пока всадник проносился мимо и разворачивался — от удара его товарища.

Те снова подняли вокруг себя пыль.

Алекс отскочил, закашлялся, развернулся.

— Я бы не был так уверен! — сказал он. — Насчёт коня...

Они снова бросились вперёд, и снова — один с небольшим опозданием.

"Не хотят хоровода, как орки... — подумал Алекс. — Хотят по очереди".

Опоздания ему хватило: парировал удар мечом сверху, успел заметить движение второго противника, которым тот попытался добить со стороны. Уходя от второго удара, рухнул вниз, прокатился под копытами коня, выскользнул с другой стороны и рванул на себя всадника не успевшего понять, что происходит.

Запрыгнул в седло вместо него. И тут же увернулся от удара его товарища, которому хватило времени разобраться, что к чему. Прыгнул еще раз — сбил и этого на землю.

"Хоть какая-то польза от Рока, — подумал, вскакивая и добивая лежащего противника ногой. — Мне теперь на любую лошадь запрыгнуть — раз плюнуть..."

— Пошли! — рявкнул на коней и ударил одного из них по боку. — Но! Как вам ещё объяснить...

Но объяснять не пришлось: ещё пару хлопков — и те послушно бросились прочь.

Алекс развернулся. Один из противников уже поднялся, второй, который получил ещё и ногой, — пытался.

— Сколько можно? — спросил у них Алекс. — Сколько можно за мной ходить?! Всем вам! Людям, змеёнышам, драконам! Не надоело?! Так не терпится умереть?! Или забыли, кто я такой?!

И неожиданно очень чётко, очень спокойно понял: сейчас он их убьёт. Если они ещё раз попытаются подраться с ним — убьёт. Не пожалеет. Не ему их жалеть. Да и поздно жалеть кого-либо. Если верить Императору, по его милости тут скоро вообще никого из людей не останется.

Так что ему двое предателей?

Рядом затрещали кусты.

На опушку вышел Рок. Задумчиво обвёл красными глазами присутствующих. Сделал "хрусь!" — и из пасти выпала половина небольшого бревна. Алекс выдохнул. Перевёл взгляд на побледневших противников. Вздохнул и пожаловался:

— Ну вот, он из-за вас занервничал и дрова съел. Теперь заново собирать.

Противники ещё раз переглянулись, круто развернулись и бросились назад в лес.

— Надо бы сойку раздобыть, — сказал Алекс Року, провожая их долгим взглядом. — Сказать старику, что пока он по кабакам шастает, у него под носом заговор созрел. А чей заговор?

Алекс глянул на Рока, будто тот мог знать ответ. Рок, естественно, не знал.

— Надо было спросить, как их зовут, — пробормотал Алекс. — Вот знал же, что что-то забыл...

Рок фыркнул.

— Идём! — махнул ему рукой Алекс. — Тут немного осталось. А дрова ты всё равно съел.

***

Тропа уже давно превратилась в дорогу, а лес остался далеко за спиной, когда Алекс увидел высокий деревянный забор, спрятанный за частоколом дерев, гривами кустов, сваленными в кучи сухими стеблями, увитый стеблями ползучей травы. С первого взгляда на забор было ясно: если за ним что-нибудь и есть, то оно давно заброшено.

Алекс двинулся вдоль забора, нашёл место, где, если раздвинуть заросли, можно подойти ближе. Подошёл — и уткнулся носом в ворота. Взялся за металлическое кольцо на них, ударил трижды, подождал — и ещё два раза, подождал — и ещё два. Условный стук, указанный в свитке.

Дверь не открывали.

"Полезу через забор, — подумал Алекс. — Дам им ещё немного времени — и полезу. Или заставлю Рока прогрызть дыру. Теперь-то оттуда точно надо увезти всех, кто есть. Потому что даже если Горные — это ложь, то ребята из лесу могут домой вернуться, а могут включить голову и подумать не о мешке, а о том, куда человек с мешком шёл".

Но почему-то именно сейчас Алекса почувствовал, как фальшиво звучит "Горные — это ложь". Как глупо думать, что Император будет врать о такой угрозе.

И ворота открылись.

Ну, не столько открылись, сколько скрипнули, двинулись, и в щели Алекс увидел чей-то глаз.

— Письмо от Императора, — тихо сказал он и продемонстрировал свиток.

Ворота отворились чуть больше: в щель пролезла тонкая бледная рука, усеянная синими прожилками вен. Алекс вложил в неё свиток. Свиток исчез в щели, ворота захлопнулись.

Через мгновение вновь открылись. Высокая светловолосая женщина окинула Алекса быстрым взглядом, едва заметно подняла брови, но кивнула, приглашая войти.

"Раньше она была красивой", — подумал Алекс.

А потом что-то случилось — и съело ее красоту. Тут таких было много. И часто — совсем еще юных, но уже — съеденных. Эта была старше, чем совсем юная. Насколько — трудно было сказать.

Глаза — водянистые, безразличные.

— Нора? — уточнил Алекс.

Слишком у неё тонкие и бледные руки, слишком яркие вены, слишком водянистые глаза, чтобы не уточнить, кто она: указанная в письме нянька или тот самый ребёнок?

Она кивнула. Нянька. Ткнула пальцем в ворота, приказывая запереть.

— У меня там конь, — предупредил Алекс.

Она нетерпеливо взмахнула рукой, приглашая и коня.

Алекс потянул за поводья. Рок осторожно заглянул в ворота.

Нора несколько секунд совершенно невыразительно смотрела на него, потом кивнула ещё раз, развернулась и двинулась к дому. Рок вопросительно покосился на Алекса. Кажется, тоже не понял, чего это его не испугались. Но вошёл, не упираясь. Задумчиво поглядел на то, как Алекс запирает ворота. Потом ещё более задумчиво — на сухую ветку, торчащую из-за забора.

Алекс проследил за его взглядом, обречённо пробормотал:

— Да когда ж ты уже наешься?

Рок уставился на него изумлённо, будто хотел спросить: "Это ты мне? Ты — мне? Ты?!"

Но тут из дома, в котором скрылась Нора, на крыльцо шагнул мальчик.

Обычный пацан. Возраста Рада, может, немного младше. А может, просто мельче. Худощавый, невысокий, чуточку бледнее, чем положено. Или так кажется в сумерках. Глаза странные. Чёрные-чёрные, непроглядные.

"И кто ты у нас такой? — подумал Алекс. — Который нечеловек мне попался на этот раз?"

Судя по всему, нечеловек думал об Алексе примерно так же. По крайней мере, тоже всматривался долго и пристально. Подходить не спешил. Прямо с крыльца представился:

— Кияр.

— Алекс, — ответил Алекс.

Мальчик кивнул, скрестил руки на груди. Сообщил:

— Отец говорил о тебе, — помолчал и неуверенно начал. — Правда...

— Ты представлял меня иначе, — кивнул Алекс. — Нянька сказала тебе, зачем я здесь?

— Сказала, — кивнул Кияр. — Только я никуда не поеду.

— Поедешь, — возразил Алекс. Ещё не хватало вступать в бессмысленные споры с детёнышем.

Детёныш, кажется, так не думал и уже открыл было рот, чтобы сказать ещё что-то, но тут его взгляд наконец упал на Рока. И рот детёныш закрыл не сразу. Всё-таки на Рока все без исключения дети, даже самые нечеловеческие, реагировали одинаково.

Алекс давно заметил: Рок пугает взрослых особей. С мелкими же как-то подсознательно — а может, и вполне сознательно — включает всё своё звериное обаяние, и у мелких глаза вспыхивают от восторга. И руки к нему тянут. И даже не боятся, что откусит. Фактически Рока не боятся только дети. И сам Алекс.

Вот и у этого странно блеснули чёрные глаза. И сразу перестали казаться такими уж нечеловеческими.

— Ого, — сказал Кияр.

Шагнул с крыльца, прошёл мимо Алекса к Року, но не дошёл, обернулся и уточнил:

— Можно?

— Рискни, — пожал плечами Алекс.

Кияр некоторое время не сводил взгляда с него, будто хотел дождаться ещё какого-нибудь наставления. Но теперь пришла пора Алекса скрещивать на груди руки и выжидательно таращиться сверху вниз. Правда, удалось это плохо: в не вовремя в голове что-то кольнуло, на миг помутнело перед глазами.

"Надо было поспать, — подумал Алекс. — Но Императору же "срочно"! Раза этак три..."

Когда всё снова прояснилось, Кияр уже подошёл к Року со стороны, положил ладонь на бок, осторожно погладил. Что-то тихо, сочувственно пробормотал.

До Алекса долетел обрывок фразы "... тебе трудно вспомнить". И более чёткое: "Всё смазано".

— А у него в голове вообще всё смазано, — подсказал Алекс пацану. — Потому от него лучше держаться подальше.

— О тебе отец говорил то же самое, — пацан, продолжая гладить Рока, покосился на Алекса.

— О тебе он вообще не упоминал, — мстительно отрезал Алекс.

Кияр перевёл взгляд на Рока, который как раз принялся косить на него красным глазом. Сочувственно спросил:

— Тяжело тебе с ним?

— Коня зовут Рок, — бросил Алекс и направился к дому.

Собирался же не разводить пустых споров...

"С пацаном будет непросто, — подумал он. — Но могло быть и хуже. Ни рогов, ни хвостов не наблюдается, огнём не дышит. И не дурак. И есть надежда, что не будет устраивать истерик на каждом шагу..."

Конечно, помогать няньке с вещами и сумками Алексу не очень хотелось, но стоять на улице и спорить с ребёнком — уже глупо. А проиграть в таком споре будет ещё глупее.

Правда, оказалось, что почти никаких сумок и не было. Нора кивком головы указала на два походных мешка, лежащих у выхода. И жестами объяснила: один для Кияра, второй — для неё. Подхватила свой и вышла за дверь.

Алекс огляделся. Ну да. Откуда тут было взяться сумкам? Обстановка в доме — даже не бедная, вообще никакая.

Не так Алекс представлял себе жизнь сына Императора. Собственно, он и сына-то не слишком себе представлял. Император казался ему не живым существом — абстрактным понятием. И плевать, что Алекс с этим понятием уже неоднократно имел дело.

А теперь оказалось, что это понятие ещё и потомство зародило. То есть была какая-то женщина... Или не женщина? Нечеловеческая женщина? В общем, было ещё одно понятие, которое вместе с первым организовало черноглазого пацана, и тот теперь разговаривает с Роком.

И того теперь нужно куда-то везти, от чего-то спасать, а Алекс ещё не просто не придумал, куда — он ещё не свыкся с мыслью о его существовании в принципе.

Алекс огляделся.

Подобие деревянной кровати стояло у стены. Маленькая, значит, детская. Алекс подошёл, присел рядом, заглянул под неё.

Дети часто прячут любимые игрушки под кроватью. Наверняка Рад хранит под кроватью свои кинжалы. Что хранит этот? Алекс так и не понял, зачем туда полез. То ли чтобы взять с собой в дорогу, не забыть важные для ребёнка вещи, то ли чтобы посмотреть, что он всё-таки из себя представляет, этот ребёнок.

"Что было под кроватью у меня?"

Этого Алекс не помнил. Он был ребёнком так давно, что как будто никогда и не был. Может, и правда не был. Может, он всегда жил в этом мире, всегда жил таким. И воспоминания о другой жизни — ложные. Может, он не проходил двенадцати шагов в лесу и не сваливался сюда в какую-то дыру в реальности. Это он зачем-то себе придумал. Свались он случайно — побеждал бы драконов? Выживал бы во всех битвах? Мог бы, разок рявкнув на противника, обратить его в бегство?

Свались он случайно — свернул бы себе шею, вот и всё.

Под кроватью было пусто.

А когда Алекс высунул голову, отплёвываясь от пыли и паутины, оказалось, что мелкий уже отцепился от Рока и стоит в дверях, скрестив руки на груди. И снова странно кольнуло в голове. Захотелось поморщиться от боли.

"Ухо, что ли, продуло? — подумал Алекс. — Жаль, в этом мире не умеют лечить голову... Во всех смыслах".

— Отец говорил, что легенды о тебе — ложь, — заявил пацан, окинув Алекса своим чёрным взглядом. — Насколько?

— Намного, — сообщил Алекс, поднялся и отряхнул штаны.

За спиной пацана замаячила Нора, взмахнула рукой, подзывая Алекса к себе.

Алекс послушался. Подумал, что есть в ней что-то такое, что заставляет слушаться беспрекословно. Что даже он, который не боится ни шаманов, ни драконов, ни красноглазых коней, ни падающих на голову гор, повинуется одному её молчаливому жесту.

Стоило ему выйти на порог, обогнув пацана, как она ещё одним кивком позвала за собой.

"Отличная няня, — подумал Алекс, — если я её слушаюсь автоматически, то ребёнок точно послушает. Даже этот. И лишнего она явно не разболтает. Интересно, она не говорит, потому что не может или потому что не хочет? Я б так не смог. Точно бы не смог. А пацан как говорить научился? Или были приходящие учителя? Научили — а потом Император с ними разобрался. Или пацан не всегда был здесь? И кто он такой? И… ого, неплохо…"

За домом стояла телега, которая Алекса порадовала, потому что он ещё толком не придумал, как транспортировать женщину с ребенком. А Император молодец, предусмотрел. Небось, сразу как пацан появился, первым делом телегу к дому притащил. Телегу, значит, притащил, а коня забыл.

"Рок снова возмущаться будет", — подумал Алекс, изучая транспорт. Обычная деревенская телега. Сколоченные между собой доски, колёса, оглобли. Лучшее средство, чтоб незаметно проехать. Было бы, если бы в неё был впряжен нормальный конь. К тому же Рок это молча не повезёт. Он будет фыркать и возмущаться всю дорогу. Возможно, даже попробует втихаря телегу сожрать.

И в чем-то, конечно, будет прав. Боевой конь должен принимать участие в битвах, а не работать вьючным животным. Ему просто не повезло с хозяином, который участвовать в битвах категорически отказывается.

Нора взялась за одну оглоблю и вопросительно глянула на Алекса.

— Да-да, — кивнул он, хватаясь за вторую. — Принимаю активное участие.

И потащил. Телега пошла неожиданно легко, и Алекс подозрительно покосился на Нору, пробормотав:

— С-сильная женщина.

Та не обратила внимания.

Зато Рок обратил на них внимание самое пристальное. И как только транспорт появился в поле его зрения, демонстративно фыркнул и принялся изучать звездное небо, явно давая понять, что любое предложение касательно этой штуковины ему будет неинтересно.

— Не буду я с тобой спорить, — сказал Алекс, уронил оглоблю и осторожно опёрся на бортик.

В голове снова что-то кольнуло, а потом ещё и колено прострелило острой болью.

Нора внимательно глянула в глаза и кивком указала на телегу.

— Что? — не понял Алекс. — Мне туда залезть?

— Нора справится с конем, — сообщил подошедший Кияр. — А ты выглядишь плохо, тебе надо отдохнуть.

— Щ-щас! — фыркнул Алекс и неожиданно подумал, что фыркает он уже, почти как Рок.

Нора повторила жест. Кияр вопросительно поднял брови. Рок душераздирающе вздохнул и кивнул Алексу на телегу. Или ему показалось, что Рок кивнул. Голова болела слишком сильно, чтоб разобрать, что ему кажется, а что происходит на самом деле. Впрочем, он и без головной боли уже давно прекратил это разбирать.

— Как поедем? — спросил Кияр.

— Вдоль леса, — Алекс прищурил один глаз, так боль стала слабее, — к северу...

— Не через город? — удивился Кияр.

— Через ущелье.

Нора помахала у Алекса перед носом указательным пальцем.

— Это ущелье не зря назвали Гиблым, — перевёл её жест Кияр.

Алекс молчал. Боль, отступившая было, вернулась с новой силой. Вместе с пристальным взглядом чёрных глаз.

— Ты болен, — сказал пацан. И спросил. — Ты бредишь? Или правда собираешься тащить нас через Троллевый мост?

— Почему нет? — спросил Алекс. — Тамошний тролль, зараза, уже года два как должен мне шесть монет.

Пацан смерил его ещё одним долгим взглядом, припечатал:

— Бредишь.

И развернулся к Норе.

Боль отступила. И Алекс подумал, что, может, дело совсем не в том, что он не выспался.

"Отлично, — мысленно вздохнул он. — Вези туда не знаю куда нечто, от чего у тебя всю дорогу будет болеть голова..."

Глава 3

(Шаг 5. Ребёнок Императора)

Кияр молчал. Конечно, ему хотелось о многом спросить Алекса, но разве Алекс из тех, кто говорит правду? Возможно, он думает правду, но добраться до его мыслей непросто. Как Кияр к ним ни тянулся, те ускользали, сыпались сквозь пальцы. Только нащупывал какой-нибудь образ, только хватался за него — образ рассыпался в пыль. Собирать назад Кияр даже не пытался: Алекс слишком хорошо чувствовал, что в его мыслях копаются — это было понятно по коротким раздраженным взглядам. Так что когда всё в очередной раз рассыпалось — Кияр бросал и отступал.

"Может, когда он уснёт..." — думал Кияр.

И тем более молчал, чтоб Алекс поскорее спал.

Алекс же упрямо не засыпал. Нора всё-таки заставила его забраться в телегу, сама взялась править. Это было непросто: Алекс не слушал никого, кроме себя. Услышать же Нору он вообще был не в силах, потому Кияру пришлось говорить за двоих.

Так что теперь тем более просто было молчать: он устал говорить.

Алекс полулежал в телеге и смотрел на неспешно плывущие мимо деревья из-под прикрытых век. Дышал тихо, слабо. Так дышат люди, которые умирают. Может, он скоро умрёт? Нашёл же отец проводника!

Кияр видел, даже безо всяких образов: проводник чем-то болен. Измождён. Даже сон ему, наверное, уже не поможет: ему нужно лечение. И несколько недель не вставать. А лучше вообще не шевелиться, чтобы смерть подумала, что её работа здесь закончена. Может, тогда отступит? Ведь Алекс уже даже не на грани между жизнью и смертью, он уже в руках смерти, и всё ещё остается в мире живых лишь потому, что смерть то ли забыла о нём, то ли решила дать ему ещё немного времени — выполнить последнее поручение.

Если кто остановит их в дороге, можно сказать, что везут хоронить брата. А что тот ещё дышит — так разве не видно, что ненадолго? Как раз ко времени и доедем...

Телега качнулась на ухабе, Нора коротко оглянулась. Убедилась, что все на месте, никто не выпал, и вновь уставилась вперёд. Кияр прислушался к ней. Нора думала о том, чтобы ехать как можно мягче, осторожнее. Она никуда не спешила. Она вообще не любила спешить.

Её мысли были чистыми, прозрачными, полупустыми, как вода в пруду в безветренный день.

Кияр снова глянул на Алекса. Тот наконец закрыл глаза. Кияр придвинулся к нему, но не слишком близко: так, чтобы если вдруг проснётся и попытается достать — не дотянулся. А то вдруг почует неладное и спросонья полезет в драку?

Прислушался.

От мыслей Алекса пахнуло сухим жаром.

Что-то горело то ли в нём, то ли в его сне...

Да всё там горело! Деревья, дома, камни, песок.

И нигде не было воды.

Кияр подумал, что Алексу, наверное, хочется пить. Потянулся к мешку, в котором была фляга. Достал, открутил крышку, смочил первую попавшуюся в руки тряпку, двинулся ближе и приложил к его лбу.

— Убери, — неожиданно чётко приказал Алекс, и Кияр послушался.

Алекс открыл глаза, сел ровнее и сообщил:

— Не нужно меня протирать, я не тарелка.

Нора покосилась через плечо.

— Следи за дорогой, — бросил ей Кияр. — Всё в порядке.

— Кроме того, что ты решил меня чем-то помыть, — фыркнул Алекс.

— Это вода, — ответил Кияр. — Тебе была нужна вода. Мне показалось, у тебя жар...

— А у меня не было жара, — пожал плечами Алекс.

— Но ты...

Алекс поднял ладонь, и Кияр, повинуясь жесту, замолчал.

— Не надо трогать меня и мою голову, — сказал он. — Я в неё ем и ею думаю. Когда её трогают, думать получается хуже. Настолько хуже, что я не сразу понял, что болит она от тебя. Почему от тебя болит голова, Кияр?

Кияр вздохнул. Снова покосился на Нору. Она всё знает. Совершенно не чувствует, когда он в её голове, но знает. Если не забыла... Нора быстро забывает, ведь её мысли пусты и чисты.

Как бы ответила она, чтобы попроще и покороче? Как бы Кияр объяснил ей?

Наверное, так:

— Я пытаюсь прочесть твои мысли.

Нора не обернулась на этот раз. Не удивилась, наверное. Не утекло, значит, это знание из её прозрачных мыслей.

Алекс же приподнял брови. Долго глядел в глаза, будто пытался понять, правду ли ему сказали.

Наконец спросил, как показалось Кияру, с неким сочувствием:

— И как?

— Не выходит, — так же честно признался он. — Твои мысли закрыты.

— Там ещё надпись: "Не влезай — убьёт", — сказал Алекс. — Не видел? Я могу на лбу написать, чтоб не забыл. Если что-то закрыто — это такой лёгкий намёк, что открывать его не надо…

Кияр слышал от отца, что Алекс говорит странно. Оказалось, он говорит не только странно, ещё и много, и быстро, как будто специально старается, чтобы его точно не поняли. Как его понимали отец? Отец ведь не умеет читать мысли.

Потому в последние годы отец и предпочитал держаться подальше от Кияра: он не любит быть в проигрышном положении. Потому, наверное, отправил за ним и этого, запутанного: чтобы Кияр не выиграл хоть немного, прочитав подосланного человека. Кто знает, какие секреты могут быть в голове у того, кто близок к Императору...

— Слишком многословен, — отметил Кияр вслух. — Что в твоих мыслях такое, что ты так боишься показать, и скрываешь многословием?

— Оно не для детей, — наставительно ответил Алекс.

— Кто ты такой? — прищурился Кияр.

— Ты первый, — ответил Алекс. — Кто у нас мама?

— Чародейка, — теперь пришла очередь Кияра пожимать плечами.

Он сделал вид, что равнодушно отнёсся к вопросу. На самом же деле — был рад, что Алекс спросил его о матери. Он никогда и ни с кем не говорил о ней, даже с Норой. В основном, потому что Норе было всё равно. А Кияр не хотел говорить о ней с кем-то, кому всё равно.

Алекс же сейчас явно заинтересовася.

— Долгие годы она помогала отцу, — продолжил Кияр. — Не будь её — не было бы и его.

— Ага, — кивнул Алекс, — допомагалась… Что с ней случилось?

Нет, не в таком тоне Кияр хотел бы говорить о своей матери. Алекс же, кажется, всегда говорил исключительно в таком тоне.

— Её дар, — неохотно ответил Кияр, — был слишком велик. Был сильнее, чем она, и он поглотил ее. Высосал душу, иссушил, убил.

Алекс недоверчиво хмыкнул.

Кияр, пристально глядя ему в глаза, мстительно добавил:

— Как твой убивает тебя.

— Ух ты! — обрадовался в ответ Алекс. — Теперь у меня еще и дар есть?

— Есть, — ответил Кияр, удивившись.

Он многое видел, даже за рассыпавшимися образами и горящим песком. Неужели только он и видел?

— И что я умею? — заинтересовался Алекс.

— Откуда я знаю? — удивился Кияр. — Твои мысли закрыты. И там надпись.

— Молодец, — кивнул Алекс. — Запомнил. Теперь я буду спать. А ты не будешь лезть. И не будешь пытаться меня помыть. Помой, если хочется, телегу. Коня ещё можешь...

***

Алекс не помнил, как уснул. Кажется, на середине фразы.

Он не помнил, что ему снилось. Что-то странное, чужеродное. Пробралось в сон и шуровало среди образов, прикидываясь одним из них. Он заметил, но не рассмотрел толком, что это было. Или не запомнил.

Если бы не проснулся от грохота воды, если б у него было время подумать, может, и запомнил бы. А так — резко сел, огляделся, выдохнул, когда понял, что грохочет всего лишь водопад неподалёку, а сам он — всё ещё в телеге, и мелкий на него не смотрит — глазеет по сторонам.

Попытался собраться и вспомнить, что это было, но не смог.

А голова не болела.

"Значит, — подумал Алекс, — это не мелкий. Значит, это мне приснилось".

А потом подумал, что — чёрт бы их всех побрал! — ему и без того было сложно не путаться в реальностях, а теперь ещё и разбираться в снах...

В общем, хорошо, что водопад грохочет. Значит, скоро Троллевый мост. Значит, скоро действовать, а думать — после.

Троллевый мост — каменная дорога над бурлящей в пропасти рекой, рухнувшей водопадом в узкое ущелье и мчащейся по нему с безумной скоростью, с треском и грохотом. Алекс не раз проезжал по мосту, и никогда раньше с этим проблем не было, но сейчас, то ли после странного сна, то ли потому что с собой пришлось тащить телегу с пацаном, Алексу стало не по себе.

— Нора! — позвал он.

Кивком указал ей на телегу, сам спрыгнул, подошёл к Року, тут же был вознаграждён презрительным взглядом. Взял поводья, подождал, пока Нора усядется удобнее в телеге, и двинулся вперёд пешком — чтобы размяться.

Кияр смотрел в затылок — Алекс прекрасно чувствовал его взгляд. Но всего лишь взгляд: голова не болела.

"Или, — думал он, — парень научился безболезненно пролезать в мысли? Интересно, если научился — что видит там? Впрочем, дело его. Моё дело было предупредить".

Мост был уже близко.

Из-за густых высоких кустов, топорщащихся над ущельем, моста было пока не видно — только куски серого камня, в просветах между деревьями.

Алексу захотелось идти медленнее. Потому он пошёл быстрее.

"Да что с тобой? — подумал он. — Соберись, Алекс! Всего лишь мост, всего лишь тролль..."

Всё ведь всегда было просто. Остановился у моста, поговорил с троллем, слово за слово, загадка за загадкой — и бац! — тролль уже тебе должен. В следующий раз бочку эля с собой прихватил — и бац! — тролль уже готов тебя на руках перенести через мост. А ты уже размышляешь над вопросом, как убедить тролля в следующий раз перенести и коня.

Но всё получается легко и весело, когда ты один. А когда тащишь за собой скрипучую телегу с женщиной и ребёнком, становится не до шуток. И даже не возникает вопроса, насколько они — и женщина, и ребёнок, — настоящие. Потому что сначала нужно работать, а потом задавать вопросы.

"А еще я привык работать один, — напомнил себе Алекс. — И очень нехорошо, что именно об этой своей привычке я в последнее время постоянно забываю".

Он обогнул заросли и остановился. Рок замер рядом.

— Сидеть тихо, — бросил Алекс Норе с Кияром. — Не высовываться.

Обернулся, проверяя слышат ли его.

Подумал, что чёрта с два их разберешь, что они там слышат. У Кияра не глаза, а два чёрных пятна, у Норы взгляд попросту бессмысленный. Самый понимающий тут, кажется, Рок. Может, потому что Рок уже мимо троллей ходил и обоснованно их опасается. А может, подозревает, что Алекс замышлял заставить тролля его нести на руках, и теперь боится не столько троллей как таковых, сколько осуществления этой идеи.

А может, чувствует то, что витает в воздухе. Тяжёлое и опасное. То самое, что напугало и Алекса.

В любом случае, хорошо, что Рок серьёзен и собран, что не фыркает и ржёт, не грызёт ничего лишнего. Это, конечно, пугает ещё больше. Но это — хорошо.

Алекс ступил вперёд. Крикнул:

— Эй!

И когда никто не отозвался, громко свистнул.

Из-под моста послышался шорох, хруст, сопение: по крутому берегу им навстречу выполз огромный тролль. Остановился, отряхнулся, оглядел всех характерным взглядом исподлобья.

Остановил взгляд на Алексе. Прогудел:

— Ты? Живой?

"Значит, это тот самый, — подумал Алекс. — Хорошо, что сам начал разговор, а то попробуй по троллю разобрать, тот он или не тот".

Тролли — огромные, серые, страшные и клыкастые. И то ли все на одну морду, то ли каждый раз после встречи с ними срабатывает какой-то защитный механизм психики и стирает эти рожи из памяти.

— Удивлен? — спросил его Алекс.

Подошел ближе, заглянул в глаза и доверительно сказал:

— Нам бы проехать…

— Ты — проезжай, — легко согласился тролль. — Остальные — нет.

— А конь? — спросил Алекс, прищурившись.

"Думай, чем его взять, — сказал себе, — думай!"

Вообще-то Троллевый мост не зря считался гиблым местом. Отсюда трудно вернуться. Здесь можно только заболтать тролля и проехать вперёд.

"Не об этом думай!" — рассердился на себя Алекс.

Тролль тем временем нахмурился, почесал голову кривыми когтями. Наконец согласился:

— Конь — проезжай.

— А если остальные — на коне? — спросил Алекс.

Тролль снова задумался, теперь надолго. Потом покачал головой.

— Что? — спросил Алекс.

— Десять золотых, — сказал тролль.

— Ты помнишь, что шесть мне должен? — уточнил Алекс.

— Времена изменились, — мрачно буркнул тролль. — Многие бегут. Чуют опасность. Мы не пропускаем, пока не заплатят. Если ты вывозишь людей, значит, это важно. Если важно, плати.

— Ты смотри, какой сообразительный стал... — пробормотал Алекс.

Сунул руку в карман, отсчитал деньги, высыпал в протянутую лапу.

Тролль сжал монеты в кулаке.

А из-под моста выползло ещё четверо. Такие же громадные, но настроенные, кажется, менее дружелюбно.

Столпились в шаге от моста, окончательно перекрыв к нему доступ.

— Отдавай остальное, — сказал один из них.

— Эй! — возмутился Алекс.

— Времена изменились, — повторил его знакомый тролль, шагнул назад, ближе к своим собратьям. — Все уходят. Мы уйдем последними. Мы бросим дома, нам нужно будет жить в других местах.

— Так нам тоже, — развел руками Алекс.

— Не заплатишь — не пройдешь, — твёрдо заявил тролль.

— Слушай, ну я же не просто прохожий, — напомнил Алекс. — Мы же друзья, да?

— Друзья? — недоверчиво переспросил тролль. — Как меня зовут?

"Давай, вспоминай! — мысленно потребовал у себя Алекс. — Вспомни хоть что-нибудь! У тебя голова забита всякой хренью, а одно-единственное троллье имя запомнить не можешь!"

— А как вы проверите, всё ли я вам отдал? — спросил Алекс, переключая внимание на остальных троллей. — Обыскивать будете?

Тролль протянул лапу, Алекс с тяжелым вздохом извлек из-за пояса кошель и швырнул ему.

Тролль не поймал. Алекс оценил скорость реакции.

— Ну? — спросил он. — Теперь дорогу дадите?

— Проезжай, — прогудел тролль и, не успел Алекс вздохнуть с облегчением, добавил. — Ребёнка оставь.

— Щ-щас! — фыркнул Алекс.

— Ребёнок важный. Ты легко отдал за него деньги. Значит, он стоит дороже. Выясним, кто за него заплатит — отдадим, — тролль оскалился. — Нам чужих детей не надо, нам своих прокормить.

— Да никакой он не важный! — возмутился Алекс. — Он лично мне важный!

— Лично? Тебе? — тролль окинул его тяжёлым взглядом и медленно покачал огромной головой. — Тебе важен только ты. Ты нам плохого не сделал. Потому пропускаем. И коня забирай. И женщину. За неё много не дадут.

Тролль замолчал. Алекс подождал немного. Вздохнул. Окинул их всех взглядом. Снова уставился на своего знакомого:

— Всё? Выговорился? А теперь слушаем меня. Слушаем меня, смотрим мне в глаза и вспоминаем, кто я такой.

Он говорил медленно, жёстко, переводил пристальный взгляд с одного противника на другого. Противники оценили напор — собрались. Но отступать и не подумали.

— Я помню, кто ты, — ответил знакомый тролль. — Лжец.

"Значит, будем бить, — мрачно подумал Алекс. — Хорошо, хоть реакция у них не очень".

— Много говоришь, — продолжал тролль. — Мало делаешь.

— Это когда я добрый, — отметил Алекс. — И это говоришь ты. Которого я заговаривал трижды, чтобы бесплатно перейти мост. Потому что я добрый. И потому что всё ещё добрый, но уже ненадолго, очень советую всем вам вспомнить, что на самом деле говорят обо мне. И убраться. С моего. Пути.

Он медленно вынул меч из ножен.

Тролли неуверенно переглянулись. И вполне вероятно, послушались бы. Иногда Алекс умел быть не менее убедительным, чем Нора. Но тот, который знал его лучше остальных, зарычал и выхватил из-за пояса дубину. Остальные последовали его примеру.

"Придурок! — мысленно обругал себя Алекс. — Когда ты наконец научишься? Если не хочется куда-то идти, то останавливайся, а не беги навстречу смерти!"

И шагнул вперёд.

Глава 4

(Шаг 5. Ребёнок Императора)

Алекс увернулся от удара в последний момент, ткнул мечом, не глядя. Рванул его на себя, крутанулся, уходя от следующего удара — и второй тролль добил первого. Еще двое впереди размахнулись, и Алексу пришлось нырять вперёд. Перекатился через плечо. Одна дубина свистнула где-то сверху, вторая — ударила в землю там, где он только что был.

Вскочил, развернулся.

Его знакомый, который так и остался должен шесть монет, лежал на земле, из раны в боку текла кровь, голова была размозжена ударом товарища. С этим, кажется, всё.

Двое развернулись и бросились к Алексу. Ещё двое, тяжело перепрыгнув того, что лежал, — грузно побежали к телеге.

"Куда?! — возмущённо подумал Алекс. — Я же здесь!"

Вот не зря он работает один. Только в этом случае всех противников можно собрать вместе и заставить водить хороводы.

Но сейчас выбора нет. Нужно быстрее добивать своих.

Он вовремя переключил внимание на них, отшатнулся от одного удара, понял, что равновесие восстанавливать придется слишком долго, и второй тролль добьёт, упал, ударил ногами противника в колени.

Тролль взревел, потерял равновесие, но не упал: хромая отступил в сторону, чтобы дать ударить товарищу. Алекс терпеливо ждал, пока тролль ревет, пока товарищ замахивается, и лишь за миг до удара перекатился в сторону. Дубина хрустнула, ударяясь в мост, совсем близко. Алекс, не глядя, рубанул за спину мечом.

Увидел, как те двое уже совсем близко к телеге. Нора спрыгивает. Зачем-то шагает к троллю, но тот легко отмахивается — отшвыривает её в сторону. Рок пятится и рычит.

Алекс вскочил, обернулся.

Ближайшему противнику он рассёк лапу, и тот рухнул на колено. Добить его — пустяк. Разок ткнуть мечом.

Но второй, хромающий, уже оттолкнул товарища в сторону, уже замахнулся для своего удара. Алекс побежал к телеге, оставляя его за спиной. Пока дохромает — он успеет разобраться с остальными. Должен успеть.

Один тролль стоял спиной к нему, кажется, пытался достать пацана. Второй отшвырнул Нору во второй раз.

Алекс понял, что сам он тоже хромает — то ли только что повредил ногу и не заметил, то ли одна из старых травм отозвалась так не вовремя.

"Надо было всё-таки отдохнуть... — подумал он и тут же возразил себе. — Ну, да, как же. Отдохнёшь тут с ними...”

Тролль уже рванул пацана на себя, и Алекс чуть не споткнулся ещё раз: пацан безвольно висел на его плече тряпичной куклой.

Тролли, конечно, не такие тупые, какими их считают: понимают, что живой пацан гораздо дороже мёртвого. Но тролли неуклюжие: могут зашибить случайно. Слишком сильно схватить — и нет пацана.

Побежал тролль не в сторону моста — вдоль ущелья. И только когда побежал — Алекс выдохнул. Пацан всё так же висел, но приподнял голову, попытался рассмотреть, что происходит вокруг, даже руку как будто в его сторону протянул. Значит, живой. Осталось только обратно отобрать. Тролль, отшвырнувший Нору, развернулся навстречу Алексу. Нора же — вскочила и бросилась следом за ребёнком.

"Ладно, — подумал Алекс, глянул в глаза оставшемуся на его пути. — Ты — первый".

Ушёл от удара с разворотом, полоснул мечом по тролльему боку, развернулся, добил, вонзив лезвие в шею. Выдернул. Хромающий был уже рядом.

"Ты — второй".

Рубанул по верёвкам, которыми Рок был привязан к телеге, и бросился вслед за бегущим прочь троллём. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что происходит за спиной: короткий глухой хруст — это Рок ударил тролля копытами и что-то ему сломал. И судя по звукам, продолжает ломать. И возможно, пережёвывать.

"Ты — третий".

— Нора, с дороги! — рявкнул Алекс, и та послушно шарахнулась в сторону.

Алекс ещё не придумал, что будет делать, когда догонит. Справа от тропы, по которой грузно бежал тролль торчали кусты, за ними — обрыв. Внизу всё так же грохотала река. Слева — сплошные лесные заросли.

Никакого пространства для манёвра. А детёныш — лёгкий. Пригрозишь троллю, скажешь троллю: "Брось!" — он может и бросить. Прямо в пропасть. В отместку за собратьев. Или потому что тупой. Да, они не такие тупые, как принято считать, но и переоценивать их умственные способности не стоит.

Детёныш сосредоточил взгляд на Алексе, резко приподнялся, развернулся, положил ладонь троллю на голову и закрыл глаза.

"Самое время читать тролльи мысли!" — сердито подумал Алекс. А ещё через миг сообразил: пацан не читает, пацан внушает. По крайней мере, пытается. Он и до этого руку тянул, наверное, тоже не просто так: пытался достать до тех, с которыми Алекс справился по-своему.

Почему сразу не было взяться за этого? Чего лез к остальным?

Что делать, когда тебя схватил и куда-то тащит здоровенный стрёмный тролль? Правильно! Пытаться остановить его друзей, которые заняты совсем другим. Идиот мелкий.

Тролль вдруг остановился, пошатнулся, уронил пацана. Алекс уже был рядом. Ткнул мечом в бок, ударил ногой, потом ещё раз, и ещё. Бил, пока тролль, пошатнувшись, не рухнул в пропасть, ломая под собой кусты.

Алекс выдохнул.

Нора подбежала, подняла ребёнка на ноги, придирчиво осмотрела со всех сторон. Потом глянула в глаза и осуждающе покачала головой. Парень же гордо смотрел на Алекса, был бледным, казался уставшим, только глаза странно сияли. Светились. Выглядело жутко: чёрное на то и чёрное, чтобы не светиться.

Но обдумать эту мысль Алекс не успел: сияющие глаза широко распахнулись, пацан увидел что-то за его спиной. Алекс не успел понять, как последний, недобитый тролль, тот, которого резанул по лапе на подходе к мосту, сумел так бесшумно и быстро оказаться за его спиной.

Видать, недостаточно глубоко резанул.

Алекс развернулся навстречу, попытался парировать удар, но меч встрял в дубину, удар тролля отдался болью в руке, самого Алекса толкнуло отдачей. Пришлось выпустить меч, прыгнуть в сторону. Следующий удар тролль нанёс дубиной с торчащим в ней мечом. От него Алекс тоже увернулся. Третьим ударом — зацепило. Отшвырнуло.

Алекс пошатнулся, попытался удержаться на ногах и понял, что стоит на самом краю. А земля крошится под ногами и срывается в грохочущую воду.

Он схватился за ненадёжные ветки кустов, растущих над обрывом. Повезло — они удержали. Толкнулся, выпрямился навстречу. Тролль уже замахивался во второй раз, и может, Алекс успел бы что-то предпринять. А может, так и стоял бы, держась за куст.

Он не знал, чем всё закончилось бы, если бы сзади на шею троллю не запрыгнула Нора.

Алекс успел увидеть, что глаза у нее стали неожиданно живыми. Не сверкнули, как у пацана — просто обрели цвет. Оказались холодными и злыми.

"Душить будет?" — мелькнуло в голове.

Но Нора не душила — вцепилась зубами троллю в шею и рванула, резко мотнув головой. Из раны хлынула кровь, тролль взревел, а он вцепилась снова. И снова рванула.

"А это что за хрень? Тут люди вообще бывают людьми?" — подумал Алекс.

Тролль взревел, попытался развернуться, пытаясь её сбросить, крутанулся вокруг себя, и ещё раз, и ещё...

Алекс успел-таки оттолкнуться от куста и прыгнуть в сторону. Больше не успел ничего — тролль рухнул вниз вместе с Норой на шее.

Пацан рванул было следом, но хоть это Алекс смог: перехватил, уронил, надавил коленом сверху, чтоб не дёргался.

— Пус-ти! — прошипел тот, и тут же голову пронзила острая боль. Но, честно говоря, всё тело сейчас болело куда сильнее.

— Тихо, — резко скомандовал Алекс. — Ей не поможешь.

— Пусти! — снова потребовал пацан.

— Когда успокоишься, — пообещал Алекс.

— Я спокоен, — выдавил пацан, и пришла новая волна боли.

— Ой, — серьёзно сказал Алекс. — Очень заболело. Сейчас разрыдаюсь. Брось, ребёнок. Оставь эти фокусы для кого-нибудь поживее.

Тяжёлые шаги Рока он слышал давно. Теперь они стали совсем близко. И затихли.

Алекс покосился на коня через плечо. Мрачно бросил:

— Вовремя, как всегда.

Рок многозначительно покосился туда, где от одного из троллей не оставил почти ничего. Алексу и смотреть туда не надо было. Рок был весь перемазан вражеской кровью и какими-то ошмётками. Чёртов боевой конь. Был бы ещё чуть побыстрее — цены бы ему не было.

Пацан молчал. Конь тоже.

Последнее, впрочем, логично.

— Кияр, — сказал Алекс. — Выдохнул? Пришёл в себя? Могу отпустить?

Пацан молчал.

— Кияр!

— Да, — нехотя отозвался тот, и Алекс поднялся.

Кияр тоже поднялся, но не встал: уселся прямо на земле, бездумно глядя вдаль сквозь проломленные ветви.

— Надо идти, — сказал Алекс.

Пацан медленно поднял на него взгляд. Смерил с ног до головы. Глухо сказал:

— У тебя нет сердца.

— А у тебя — мозгов, — пожал плечами Алекс. Одно из них ныло и отказывалось слушаться. В который раз. Болело запястье и нога. — Ну, прыгнул бы ты за ней. И что? И её бы не спас, и себя бы угробил. Там невозможно выжить, в этой реке.

Рок тихо рыкнул, призывая помолчать. Алекс удивленно вскинулся.

— Что? Я же правду говорю!

— Да, — неожиданно безразлично согласился Кияр и поднялся. Алекс напрягся. Вдруг снова ловить сейчас придется? Но тот не шелохнулся. Ещё раз смерил его бессмысленным взглядом и повторил. — Да, всё верно. Ты всё взвесил и принял правильное решение.

Развернулся и побрел к мосту. Алекс поднял руку, Рок подошел, Алекс ухватился за него и медленно двинулся следом.

— Только не быстро, ладно? — тихо бросил коню. — Помедленнее.

Рок скосил красный глаз, фыркнул, будто хотел сказать: "А то я не вижу, что быстро ты не пойдёшь!"

И правда пошёл вперёд медленно, осторожно.

"Буду все время при смерти, — мрачно решил Алекс. — Хоть так меня будут слушать. Хоть кто-то".

На душе было гадко. Муторно.

Алекс знал это чувство хорошо, давно и близко. И уже прекрасно научился глушить его, заталкивать подальше, забывать на время.

Чтобы потом, когда всё закончится, сделать вид, что его и не было.

***

— Ты не виноват, — тихо сказал Кияр, глядя в огонь, когда они перешли чёртов мост и остановились на ночлег в лесу за ущельем.

Алекс решил, это безопасно. Тролли, очевидно, закончились. А других пакостей тут, так близко к мосту, водиться и не должно — тролли наверняка всех распугали. Но Рок всё равно остался на страже: бродил кругами вокруг полянки, с хрустом ломая всё, что попадётся на пути.

В общем, если какие пакости и водятся, вряд ли сунутся: видно же, боевой конь опасен. Вон как грозно уничтожает страшные кусты и деревца. И морда до сих пор вся кровью перепачкана.

— А? — Алекс отвлекся от мыслей о Роке, сосредоточил взгляд на пацане. — Я не что?

— Ты не виноват, — уверенно повторил тот.

— Естественно, я не виноват! — фыркнул Алекс. — Нора виновата. Полезла к троллям. Тролли — опасные существа. Это довольно заметно, мне кажется.

— Она пыталась меня защитить, — сказал Кияр.

— Это была её работа, — напомнил Алекс. — Думаешь, ей было бы весело, останься она жива, а ты — нет?

— Тролли не планировали меня убивать.

— И она об этом знала, — напомнил Алекс. — Давай взрослые люди сами будут решать, кто что должен был делать, хорошо?

— И что должен был делать ты? — Кияр заглянул в глаза, но голова на этот раз не заболела. Алекс подозрительно прищурился: неужели всё-таки научился лезть в голову незаметно?

"Да ладно, ладно, — устало подумал он и мысленно махнул на пацана рукой. — Если хватает наглости лезть — лезь. Только потом не жалуйся. Я тебя из этого мрака вытаскивать не стану. Никого не стану. Не могу. И не хочу".

— Я должен был убить троллей, — сказал он. — Мне просто не надо было мешать.

Алекс откинулся назад на мешки и закрыл глаза.

Не надо было. Любимая, блин, фраза. Ещё один девиз по жизни.

— Ты не виноват, — в третий раз повторил Кияр.

— Себя убеждаешь что ли? — не открывая глаз, уточнил Алекс.

— Я это знаю, ты — нет, — ответил Кияр. — Ты винишь себя за многое. Такие, как ты. Взваливаете на себя груз ответственности за чужие жизни.

Алекс открыл глаза, уставился на мигающие блеклые звёзды, чётко проговорил:

— Я только что. Сказал тебе. Взрослые люди отвечают за свои поступки и их последствия. Не путай меня с тем, о ком рассказывают легенды. И с тем, о ком рассказывал твой отец.

— Не только в том, что случилось с Норой, — продолжал, будто не слушая, Кияр. — С остальными тоже.

— Да кто тебе сказал, что меня это волнует?! — удивился Алекс. А на самом деле — начал злиться. Пацан и мёртвого мог достать.

— Я вижу, — ответил он. — Для этого не надо читать мысли. Чтоб увидеть, что ты хороший человек.

— Пра-авда? — ещё больше удивился Алекс.

Резко сел и уставился в глаза пацану. Спросил:

— Уверен?

Между ними осталось немного тьмы и отблески костра. Пацан подался вперёд, долго всматривался в глаза. А потом его слегка передёрнуло.

— Увидел? — сочувственно спросил Алекс.

Он сам не знал, что там, в его глазах, но это было там всегда. То, от чего шарахались местные люди и нелюди. То, чего он сам никак не мог рассмотреть, в какие бы зеркала ни заглядывал. Но догадывался. Там — пустота. Отсутствие человеческих чувств, каких-либо чувств вообще, кроме одного: твёрдого убеждения, что всё здесь ненастоящее. А потому — плевать на все и на всех. На драконов, на Нору, на Императора со всеми его нечеловеческими детишками...

— Кто ты такой? — спросил наконец Кияр.

Алекс пожал плечами.

— Если б я знал, мелкий, — честно ответил он.

И снова откинулся назад, забросил руки за голову.

— Ты узнаешь, — неожиданно пообещал Кияр.

— Не пытайся мне тут пророчить, — скомандовал Алекс, поднимая вверх указательный палец. — Ты всего лишь мелкая пакость, которая даже мне в голову пролезть не может.

Кияр, кажется, хотел сказать ещё что-то. Так показалось Алексу по затянувшейся, напряжённой паузе. Но потом он, наверное, передумал. Или Алекс уснул, так и не дождавшись его слов.

***

— Это был просто сон, — сказала мама. — Просто страшный сон.

"Не-а, — подумал Алекс. — Вот это — сон".

Может, он и путался в мирах, но сон всё-таки распознать умел. Тем более сейчас, когда чувствовал: то самое, странное и чужеродное, которое уже было в предыдущем сне, бродит где-то рядом. Может, именно поэтому так не хотелось открывать глаза.

"С другой стороны, — подумал Алекс, сел и огляделся. — Чего я ещё не видел?"

Нора сидела напротив и повторяла:

— Просто страшный сон, Алекс.

— Ага, — сказал он и ткнул в неё пальцем. — Вот ты и прокололась. Это не моё имя.

Он был всё там же, на краю пропасти. Пропасть была огромной, мир был огромным. И вода грохотала, разбиваясь о камни, так, что закладывало уши.

Он поднялся на ноги и огляделся. Подумал: "Так. Я уже определил, что я сплю. Почему ещё не проснулся?"

— Ты же замёрз! — всплеснула руками мама... Нора... незнакомая женщина напротив.

И строго потребовала:

— Немедленно домой! Домой, Алекс!

— Ты всё путаешь, — фыркнул Алекс и двинулся мимо неё, осматриваясь.

Где оно? То, что прячется за образами?

— Что я путаю? — спросила она в спину.

— Меня не так зовут, но откуда тебе знать? — не оборачиваясь, отмахнулся Алекс. — Ты не моя мать.

— Это ты всё путаешь, милый! — крикнула она в спину. — Или просто не помнишь. Как тебя зовут, Алекс? Кто ты такой?

Алекс круто развернулся, чтобы возмутиться, глядя ей в глаза. Но её больше не было. Зато на дорогу медленно, хромая, выбрело из кустов то самое. Он сразу понял, что оно — то самое. Почуял.

Чужеродное, тёмное... Ну, и страшно вонючее.

Похожее на человека в длинном плаще. Но плащ — одни лохмотья. Волосы — торчат во все стороны и липнут к лицу. А лицо — серое, кривое, один глаз щурит, губу приподнял, будто зубы скалит, и зубы — длинные, чёрные, острые...

— Мне вот тоже хотелось бы знать, кто ты такой! — сказало оно.

Сказало неожиданно чисто, звонко, весело.

— Та же фигня насчёт тебя, — растерянно пробормотал он в ответ.

Оно продекламировало по слогам:

— А-лекс, — сделало шаг вперёд, остановилось, то ли боялось подойти ближе, то ли не хотело напугать. — Давно нужно было к тебе заглянуть. Давно-о-о...

Наклонило голову набок, внимательно разглядывая, а потом неожиданно фыркнуло. Как будто Алекс его чем-то рассмешил.

— Ты ведёшь себя, как конь, — отметил Алекс.

Оно расхохоталось, неожиданно, всё так же чисто и звонко, откидывая голову назад, скаля уже все свои длиннющие чёрные зубы.

Потом оборвало себя, придержало голову рукой, будто та могла отвалиться, прижало к шее. Пристально уставилось в глаза и грозно спросило:

— Ты зачем зарезал старичка?

Алекс медленно поднял брови. И сам с трудом сдержал приступ смеха. Очень уж оно было нелепым. И нелепым был вопрос. И вообще — всё.

"Это нервное", — подумал он.

— Нет? — спросил гость, продолжая всматриваться. — Не понимаешь, да?

Раздражённо вздохнул и так же раздражённо объяснил:

— Артаг! — скривился так, что глаз едва не съехал с лица, и пояснил. — Якобы бог снов! Якобы из древних богов! Ага, как же! Какой он бог? Выживший из ума старый колдун. Ещё и ветер приплёл, дурак! А на деле — пф! Ты его мечом раз — и всё, так? Представь, как я удивился, когда он ко мне свалился. Говорю: "Умер?", а он: "Убили". Ну, значит, точно не бог. Если его простой железкой раз — и всё!

Алекс открыл рот, чтобы что-то сказать, но не придумал, что именно. Ему и не дали бы ничего сказать.

— Я ещё думал, может, раз железка обычная, то с тобой что-то не так... — гость принюхался, сморщился, поймал выпавший таки глаз, всунул на место. — Нет, с тобой определённо что-то не так, это понятно. Раз мы ведём тут беседы — то очень не так. Ты либо мёртв, либо сошёл с ума...

Принюхался ещё раз, чихнул.

Алекс удивился, что глаз на этот раз не выпал.

— Но вообще ты совершенно обычный, — неожиданно резюмировал гость. — Скучный.

— Это да, — согласился Алекс. — У нас я скучный, а конь — весёлый.

— Знаешь что, мальчик... — задумчиво сказал гость, ткнул в него пальцем с острым длинным когтем и вынес вердикт. — Ты слишком привязан к коню.

Расхохотался своей же шутке и тут же снова стал серьёзным.

— А вообще я благодарен тебе, Алекс, убийца лже-богов. Давай, продолжай в том же духе. А то развелось их без нас... А как тебя убьют, так и встретимся. Но уже на других условиях.

— А ты, значит, настоящий бог? — спросил Алекс. И подумал: все они говорят, что настоящие. С другой стороны, так нагло бродить по его снам пока никто не решался.

— А я, значит, Ух'эр, — широко заулыбался бог. — Смерть.

— И зачем я понадобился Смерти? — удивился Алекс, пытаясь вспомнить, чьё имя сейчас прозвучало. Этот, выходит, из Мёртвых? И какой он, к чёрту, Мёртвый? Вон стоит, лыбится, щерит чёрные зубы, живее всех живых. И радостный до невозможности.

Смерти положено быть такой?

— Да не нужен ты мне, — фыркнул Ух'эр. — У меня там, — неопределённо махнул рукой за спину, — своих дураков хватает. Зачем мне ещё один? Оно всё чего-то вокруг тебя закрутилось... Хотел глянуть, чего. Знаешь, так и не понял. У тебя ни сил, ни умений, только мутная история про драконов. Скучно.

Развернулся и похромал прочь.

Алекс проводил его долгим взглядом. Подошёл к краю обрыва. Казалось, сейчас оттуда выпрыгнет тролль. Или Нора — и в его шею вцепится тоже.

Но там никого не было.

И вода оглушительно грохотала, разбиваясь о камни.

Глава 5

(Шаг 5. Ребёнок Императора)

Утро было холодным и влажным. Пахло лесом и гнилью. Алекс поёжился, сел, застегнул воротник — куртка уже была застёгнута. Теплее не стало.

Он поднялся, огляделся, с трудом сдержал тяжёлый вздох. Пацан никуда не делся. Алекс не то, чтобы надеялся, что денется. Но вдруг пошёл бы гулять ночью, набрёл бы на какого-нибудь доброго путника, пробрался бы ему в голову и отправился бы в дорогу уже с ним.

"Ну да, мечтай, — сказал себе Алекс. — Не с твоим счастьем".

Единственным верным из всего этого оказался тот факт, что пацан не спит и таки пошёл гулять. Правда, ушёл недалеко. Бродил по поляне, обламывал тонкие ветки на кустах, кажется, просто, чтобы чем-нибудь заняться.

Покосился на Алекса. Продолжил ломать кусты.

"Ещё один на мою голову, — подумал Алекс. — Мало было Рока — теперь и этот туда же. Рок хоть случайно всё вокруг крушит, ну или потому что хочет жрать, а этот — чтобы просто поломать. С ними двумя от леса скоро ничего не останется..."

Кстати.

— Коня не видел? — спросил он у мелкого.

Мелкий покачал головой.

Рок куда-то убрёл. Видимо, решил, что для одной поляны будет мало для них обоих. Пуская Кияр тут орудует, а он пока где-нибудь другую растительность изничтожит.

— Гад, — сказал Алекс. — Теперь его попробуй дозовись...

Огляделся и заорал во всё горло:

— Ро-о-ок!

Пацан дёрнулся. С опаской глянул на Алекса и предложил:

— Может, лучше подождать?

— Нет времени ждать, — отрезал он. — Ро-о-ок!

— Спать было время, а ждать — нет? — хмыкнул пацан.

— Да, — ответил Алекс, покрутился вокруг себя, вглядываясь в лесные заросли. — Спасть полезно, ждать опасно. Ро-о-ок! Где тебя носит, скотина?!

— Я думаю, он услышал, — сказал Кияр. — Я думаю, весь лес услышал.

— Молодец! — похвалил его Алекс. — Думать тоже полезно.

— Ты злишься, — определил пацан. Он отвлёкся наконец от кустов и теперь пристально всматривался в Алекса. — На что ты злишься?

— Я всегда злой, — Алекс пожал плечами.

Присел над мешком, на котором спал, осторожно поднял, проверил, не развязался ли.

— Тебе всегда всё равно, — возразил Кияр. — А сейчас ты злой. Что тебе приснилось?

Алекс смерил его долгим взглядом. Задумчиво ответил:

— Наверное, что-то про детей. Страх как не люблю детей.

— Врешь, — уверенно ответил пацан.

— Вот как влезешь в голову — обязательно проверь, — проникновенно посоветовал Алекс.

Принялся проверять второй мешок. Машинально и бездумно.

Пытаясь пока сообразить, что дальше. Для начала — где здесь ближайший водоём, в котором можно помыться. Река для этого подошла бы, но лучше пока туда не возвращаться. Кто знает, как оно на пацана повлияет. А пацана нужно довезти в нормальном виде... И вот второй вопрос: куда его довезти-то?

За границы Империи, это ясное дело.

Но — куда?

Вот вывезет его Алекс, и что? Вне Империи тоже не то, чтобы безопасно. И здесь, и там всё одно: на каждом шагу монстры. За каждым углом. В каждом доме.

Ясное дело, что долго с ним возиться Алекс не будет. Оставит где-нибудь. Кому-нибудь. В чистом поле не бросит, в горах — тем более. Нужны люди. Ответственные, проверенные.

Кого он знает вне границ Империи? Сакара, которому не то что ребёнка — пса страшно доверить? Волчат, которых уже и след простыл? И пса им, кстати, тоже страшно было бы доверять. Может опять рвануть в Феррон? И оставить подарок Хранителю? Идея, конечно, неплоха. От Империи далеко, никого к пацану точно не подпустят, потому что в Феррон вообще никого не пускают... Но там холодно. И путь туда, честно говоря, слишком долгий, а делить его придётся не только с конём, но и с ребёнком.

Алекс так долго ребёнка не выдержит.

Сам прибьёт.

Что-то крутится в голове. Что-то такое ему приснилось...

Нет, ту часть сна, в котором с ним говорило кривое чернозубое существо, Алекс помнил отлично. Но кажется, ему снилось что-то до появления существа. Что-то важное. Что может сейчас помочь...

— Слышь, — позвал он Кияра. — А Ух'эр — это же бог смерти?

Если это чучело выдало подсознание, то с Алексом точно беда. Но он слишком хорошо помнил существо, слишком чётко ощущалась его чуждость, слишком явно он был извне.

Впрочем, это никак не отменяло тот факт, что с Алексом беда. Оно же само сказало: либо сбрендил, либо помер. И наверняка все его фальшивые смерти здесь не в счет.

— Кажется, — неуверенно ответил Кияр. — Он из загорья. И вроде, умер давно. Он же из Мёртвых.

Глянул в глаза и уточнил:

— Или нет? У вас с ним сделка? Может, ты собрался на него охотиться?

— Кажется, он на меня собрался, — неуверенно ответил Алекс. — А потом передумал, потому что я скучный. И какая у нас с ним может быть сделка?

— Говорят, ты бессмертный, — хмыкнул пацан.

— А я тебе говорю: меньше слушай всякие глупости. Ро-ок!

Пацан снова дёрнулся, сердито сверкнул чёрными глазами и спросил:

— Куда ты так спешишь?

— Папа сказал тебя увезти, — наставительно напомнил Алекс. — Спешу увезти.

— Это я знаю, — ответил пацан. А потом повторил вопрос, будто опять пролез в голову и прочитал там все мысли. — Но куда?

Алекс хотел было ответить, что ему совершенно всё равно, что ему всё пойдёт, лишь бы поскорее избавиться от прилипчивого ребёнка, но вдруг сам понял. Вспомнил.

Та странная, смутно знакомая женщина во сне, что была ещё до появления Ух'эра. Она прикидывалась его матерью, и получалось у неё плохо. Она звала домой.

Кажется, это и было ответом. Он уже всё решил, давно решил, просто не хотел себе в этом признаваться. А во сне ему об этом напомнили. И Ух'эр тут ни при чём — они пришёл уже позже, и вообще по другим вопросам. Каким — Алекс, честно говоря, не совсем понял.

— Домой, — ответил он пацану.

— У меня нет дома, — напомнил Кияр, всё так же вглядываясь в глаза. От каждого его слишком долгого, пристального, чёрного взгляда становилось нехорошо, неуютно, не по себе.

"Ну, хоть голова не болит", — утешил себя Алекс.

— У меня теперь никого нет, — продолжил Кияр.

— Бедная деточка, — холодно ответил Алекс. — У меня есть.

Он не умел жалеть детей. А этого и жалеть, кажется, не нужно было. Этот будто пытался высмотреть что-то в Алексе. Надавить на чувство то ли жалости, то ли вины, вытащить его наружу и рассмотреть.

"И не такие давили, — подумал Алекс. — Ничего не выдавили. Нечего выдавливать".

— У тебя есть дом? — недоверчиво хмыкнул Кияр. — Откуда?

— Вот сейчас было обидно, — равнодушно отметил Алекс. — Есть. Не совсем дом, но там уютно. И люди хорошие.

Он никогда не вспоминал о том месте, чтобы больше туда не возвращаться. Чтобы не принести с собой беду, которая, как уже известно всем, ходит даже не по пятам — под руку с ним. Одну он уже когда-то принёс и думал, что хватит с них, с хороших людей, которые помогли когда-то встать на ноги. И кажется, даже привязались.

Алекс никогда не отправился бы туда снова. Но пацана-то нужно куда-то деть...

"Интересно, — подумал Алекс. — Пацан бедой считается? По-моему, вполне себе беда".

Может, раз он и так с этим чучелом, за ним больше никто не придёт, кроме этого, черноглазого?

"Я быстро, — решил Алекс, — привезу его и уеду. Никто и не успеет туда за мной сунуться. Я только загляну. И уведу всю дрянь, если такая будет, за собой. Только мелкого оставлю. А то они там, небось, совсем расслабились..."

— Что за люди? — спросил Кияр.

— Приедешь — увидишь, — пообещал Алекс.

— А ехать долго?

— Ты заткнёшься когда-нибудь? — устало спросил Алекс.

— А ты не думал, Алекс, убийца драконов, — Кияр шагнул ближе и с прищуром уставился в глаза, — что мне сейчас нужно с кем-нибудь говорить? С кем-нибудь. О чём угодно. Потому что единственного человека, с которым я говорил раньше, я потерял только вчера.

— Ну, во-первых, человек не очень-то и говорил... — задумчиво ответил Алекс.

"А может, был и не совсем человеком..." — подумал он, вспомнив, как Нора вгрызлась в шею троллю.

Но сказать не успел, потому что, хрустя зарослями на поляну наконец-то сподобился выбраться Рок. Морда у него была всё ещё в крови. Или опять.

"Вошёл во вкус, — мрачно подумал Алекс. — Хоть бы мирных жителей жрать не начал..."

— А во-вторых, — сказал он пацану, — я в таких случаях обычно говорю с конём. Так что вот тебе конь. Он, конечно, молчит, но слушает так внимательно...

Пацан скривился в ответ. Кажется, попытался передразнить. А может, его перекосило от вида крови.

— Собирай мешки, — бросил ему Алекс.

Вышел на тропу, чтоб изучить дорогу.

Тропа была широкой и утоптанной. Удобной. По ней можно было двигаться быстро. Выйти за границы, обогнуть вдоль линии моря — под горами ходить опасно, вдруг ещё какой недобитый дракон попадётся, придётся же добивать...

Двинуться южнее.

Туда, где они с Сэмом виделись в последний раз. Туда, где у Алекса почти появился дом.

Он оглянулся через плечо, хотя знал: он сейчас не рассмотрит ничего. Но захотелось увидеть: уже почти оставленную позади Империю, дома, улицы, дворец, библиотеку. Стены, городки, придорожные кабаки. Хоть что-нибудь.

Алекс уходил по этой тропе не впервые, но впервые ему показалось, что уходит по-настоящему. Оставляет всё за спиной. И никогда не вернётся.

Потому что Император просто так не паникует. И если сказал, что Империя в опасности — значит, так и будет.

Вот домой Алекс может вернуться, хоть и запретил себе. А в Империю, которая давно уже стала настоящим домом, — не сможет.

"А может, — с неожиданной надеждой подумал он, — у Императора крыша поехала? На старости-то лет. И может, всё будет хорошо?"

Погуляют они с пацаном, погуляют — и ничего не случится. И поедут они обратно...

— Шевелись, Рок! — нетерпеливо бросил Алекс, возвращаясь на поляну. — И ты тоже, дитя тьмы. Выпутывайся из мешков. Пора выдвигаться.

Рок насмешливо фыркнул. Алекс догадался, что теперь, когда опасность миновала, тот начнёт привычно упираться, возмущаться, издеваться и ехать не туда.

Впрочем, когда Алекс убегал от чего-то важного, даже Рок не мог его остановить. Алекс давно знал: чем дальше отойти, тем меньше тянет назад. Ему было не впервые.

В конце концов, убегать он умел лучше всего.

***

Артаг сидел на высокой чёрной скале на самом краю мира мёртвых. У подножья скалы клубился серый туман.

Ух'эр нырнул в туман, выбрал себе удобное облако, запрыгнул и скомандовал:

— Вперёд!

Можно было и промолчать — облако и так его слышало. Всё в его мире его слышало. Дышало им. Было им. Кроме, разве что, края, где обосновались даарцы. Туда ему почему-то не хотелось соваться.

Можно было и промолчать, но Ух'эру было скучно молчать. Ему всегда было скучно молчать, за постоянно и прилетало от старших. Хорошо, что их больше нет.

Хорошо, что он остался один. Единственный настоящий живой бог. Он всегда знал, что так будет.

Всё закончится на нём. Всё всегда заканчивается на нём.

Может, потому его теперь так интересует мир живых? Если он теперь один, то не только за своим миром нужно приглядывать, так ведь?

Облако подняло его вверх. Движением ладони он отбросил порыв ветра, норовивший рвануть следом. Замер напротив Артага. Тот, гад, как будто специально выбирал место, где его не достанут: небольшая ложбина, где он устроился, а дальше — острый, как лезвие, край.

Но Ух'эру не привыкать бродить по лезвиям.

Он легко вскочил на ноги, перепрыгнул с облака на край, раскинул руки в стороны и, балансируя, сделал пару неспешных шагов к Артагу. Тот поднял взгляд.

— Отлично устроился, старик! — весело сообщил Ух'эр. — А я с твоим убийцей потолковал.

— Узнал что-то новое? — хмуро спросил тот.

— Только то, что он слабее, чем я думал, — пожал плечами Ух'эр. Остановился в шаге от Артага, круто развернулся, осторожно двинулся обратно. Продекламировал, по слогу на шаг:

— Он сла-бень-кий.

— Значит, ты слеп, — мрачно ответил Артаг. — А он — хорошо прячется. Ещё его увидишь — присмотрись к глазам.

— Делать мне больше нечего! — фыркнул Ух'эр, снова развернувшись. — У меня тут своих дел хватает.

— Зачем тогда вообще к нему ходил? — удивился Артаг.

— Потому что! — Ух'эр поднял палец, сосредоточил взгляд на когте и почесал им нос. — Потому что я теперь единственный бог на все миры.

Артаг открыл было рот, чтоб возразить, но Ух'эр снова ткнул в него пальцем:

— Такие, как ты, не считаются! Вы старые и скучные. И честно говоря, ничего толком не умеете.

— Возможно, мы меньше можем сделать, — легко согласился Артаг, — но видим — больше. Как ты общался с ним? Был в его снах? И что ты увидел в этих снах?

Ух'эр нахмурился. Хмыкнул. Ответил:

— Бабу какую-то...

— Бабу, — повторил Артаг. — А я увидел, что он из другого мира. Не из тех, где ты якобы бог. Он из о-очень далёкого мира. И даже — миров. Существо, побывавшее в стольких мирах, не может быть просто человеком. Но ты не присмотрелся к нему. Не прислушался. Тебе важнее было высказаться. Как и всем вам, Мёртвым. Не потому ли Мёртвым?

— От мёртвого слышу! — фыркнул Ух'эр. — Но ты, конечно, продолжай убеждать себя в том, что тебя убило необычное и сильное существо. Я же увидел совсем не то.

Артаг долго смотрел в глаза. Потом спросил:

— А кого ты ожидал увидеть?

Ух'эр фыркнул ещё раз. Щёлкнул пальцами. Гора треснула, хрустнула.

Сжал кулак. Гора рассыпалась пылью. Облако тут же послушно метнулось под его ноги.

Артаг же рухнул в пропасть.

— Давай, лети, бог ветра! — крикнул Ух'эр ему вдогонку. Проследил за полётом, задумчиво спросил. — А ты чего, только вниз лететь можешь?

И звонко расхохотался.

Хоть его никто и не услышал.

Глава 6

(Шаг 6. Дом)

Лес уже порядком надоел. Обычно Алекс ничего против передвижения по лесам не имел, но этот поход был каким-то уж очень изматывающим. Может, потому что обычно ему в спину не таращились дети из повозки. И пусть деть был всего один — хватало с головой.

И время тянулось медленно.

Казалось, что они идут слишком долго, что пора бы уже куда-нибудь и дойти. И скорее всего, Рок тоже заблудился. Потому что сам Алекс давно заблудился, покажи ему кто-нибудь сейчас карту — не смог бы ткнуть пальцем в место, где они находятся. Конечно, он придерживался нужного направления, ориентируясь по положению Ирхана в небе, но начал подозревать, что Ирхан сам то ли потерялся, то ли врёт, чтобы водить их по кругу.

“А почему бы Ирхану не врать? — думал Алекс. — Он, если верить легендам, вполне себе живое существо, а живые существа тут через одно друг друга обманывают. Правда, которое он именно существо — то ли сын богов, то ли сам по себе бог, то ли древний человек, который когда-то зачем-то наелся огня — тут смотря, чьи легенды изучать”.

В любом случае, Ирхан мог вести их по кругу.

“С другой стороны, — думал Алекс, — ему-то что с того, выйду я за пределы Империи или нет?”

Пару раз Алекс даже спрашивал у Рока, туда ли они идут.

Рок привычно фыркал, пацан привычно сверлил взглядом. И раздражал всё сильнее. Рок хоть какие-то звуки издавал, этот — вообще молчал. А спросишь о чём-нибудь напрямую — вроде, и отвечал по-человечески, но при этом пристально глядел в глаза, так что и голове болеть не нужно, и без того плохело.

“Нет, — думал Алекс, — не туда я тебя везу, ребёнок. Тебя бы вообще тут где-нибудь оставить. Так и просидишь все государственные смуты под деревом, будешь на белок таращиться. Если Рок, конечно, раньше всех не сожрёт. Да, Рока оставлю тебя охранять. Тебя, белок или что он там решит охранять. Он у нас умный, вот пусть сам и решает. А то ишь какой Император хитрый! Всех своих странных воспитанников на меня спихнул. Сначала коня, теперь вот это вот, глазастое… С третьей стороны, куда я без Рока пойду? Он тут — единственный, кто знает дорогу. Или делает вид, что знает”.

Алекс всегда плохо ориентировался на местности. А в последние годы, привыкнув к тому, что конь в курсе, куда идти, совсем расслабился. И искренне не мог теперь понять, как когда-то раньше сам находил дорогу в места, куда звали защищать от дракона.

А в то место, куда собирался идти сейчас, он когда-то и вовсе опоздал.

Наверное, не опоздай он тогда, всё было бы иначе.

— Рок, — позвал Алекс.

Конь раздраженно покосился.

— Мы уже пришли? — спросил Алекс.

Конь тихо зарычал и зашагал дальше.

— А теперь? — спросил Алекс через несколько минут.

Рок снова зарычал.

Пацан ехал в телеге, Алекс шёл впереди рядом с Роком. Потому что догадывался: если ещё и он в телегу залезет, Рок точно упрётся и никуда дальше не пойдёт. С другой стороны, пацан коня хоть как-то дисциплинировал. Не будь в телеге пацана — Алекс сам бы эту телегу и тащил. А так Рок, кажется, ощущал ответственность за ребёнка. Его можно было даже иногда доставать вопросами типа “мы уже пришли?”

Правда, ответа Алекс не ожидал. Потому очень удивился, когда кусты вдруг сказали:

— Уже пришли.

И на тропу сразу со всех сторон шагнули люди.

Алекс не сразу понял, что это люди: их затасканные, грязные, рваные шмотки были в земле и листьях, то ли в камуфляжных целях, то ли просто их не умели стирать, и сменной одежды не было. Да и лица у людей были не слишком чистые.

"Наверное, всё-таки это для маскировки", — решил Алекс.

Дорогу преградили трое. Еще двое вышли по бокам, сминая растительность, такую хлипкую, что даже странно, как Алекс не заметил их раньше.

Видать, камуфляж и правда работал.

Позади Алекс тоже уловил движение, бросил короткий взгляд через плечо. Ещё двое.

— Деньги, драгоценности, — скучающе сказал стоящий напротив мужик, заросший бородой и, судя по всему, только что вывалявшийся в грязи, а потом продравшийся сквозь репейные заросли.

И только теперь Алекс понял, что широко, радостно улыбается им.

"Это ж надо, как меня пацан достал", — подумал он озадаченно, а вслух предложил:

— Может, вам лучше коня? У него, правда, направление движения, кажется, сбилось, но это пройдёт, а в целом он гордое и прекрасное ездовое животное.

Рок угрожающе рыкнул. Алекс отмахнулся и, стараясь не лыбиться так откровенно, подумал: “Что за невезуха с этим лесом? На каждом шагу обирают!”

Никогда в жизни его ещё не останавливали с требованием типа “кошелёк или жизнь”, это, можно сказать, был дебют. И хорошо, наверное, что не останавливали, потому что вполне возможно, случись подобное раньше — он спокойно отдал бы кошелёк: никто не видит, имиджу не повредит. А может, и жизнь бы отдал, потому что слабо верится, что эти ребятки всё отберут, а тебя отпустят. Ты же убежишь, а потом всем расскажешь, где их встретил.

А у них тут, может быть, логово.

А ты натравишь на них какого-нибудь опасного типа…

В общем, хорошо, что он встретил их только сейчас. Когда осознал, насколько опасным типом является сам.

Мужик в репьях окинул его задумчивым взглядом. Шагнул вперед, дав остальным отмашку оставаться на местах, кивком подозвал Алекса к себе.

“А соображает, — подумал Алекс. — Чует неладное”.

На самом деле Алекс был даже слегка расстроен таким поворотом событий. И даже подумал: “Это он зря…”, потому что рука уже тянулась к мечу, и за меч хотелось схватиться. Может, дело было в том, что слишком долго шли, а пацан слишком долго молчал и прожёг дыру в затылке своим чёрным взглядом, и хотелось действовать, хоть как-то действовать, кроме как монотонно шагать невесть куда, возможно, по кругу.

А может, ему не понравилось, как светились глаза у этих заросших. Как у Сэма, когда тот дорывался до жертв.

И остановил тянущуюся к мечу руку он вовсе не потому, что главарь решил пойти на разговор. Скорее, потому что догадался, что сейчас и его глаза вспыхнули так же. И что, наверное, вот это в них и отпугивало, как правило, любого, кто в них заглянет.

Наверное, он был слишком похож на Сэма.

Алекс коротко, предупреждающе глянул на Рока, сделал пару шагов вперёд. Остановился напротив бородача.

— Будем драться? — очень тихо, так, чтоб его слышал только Алекс, спросил тот.

— То есть, конь не подойдёт? — уточнил Алекс.

— Ты кто такой? — так же тихо продолжил выспрашивать тот.

Алекс ухмыльнулся. Приблизился так, чтобы высказать всё прямо в лицо, тоже перешёл на шёпот, который, правда, больше напоминал шипение, и сообщил почти по слогам:

— А-лекс.

Отстранился, потому что, честно говоря, разило от мужика страшно — очевидно, маскировка была его естественной личиной, и мылся он, возможно, пару лет назад. Или никогда.

— Слышал обо мне? — всё тем же шёпотом уточнил Алекс.

— Да ну… — недоверчиво пробормотал бородач.

"Опять", — тяжело вздохнул про себя Алекс.

— Я только что, — продолжил он шептать, уже не сдерживая улыбку, — убил шестерых троллей, те тоже хотели денег. Почему все считают, что у меня много денег?

Мужик ничего не ответил, взгляд метнулся в одну сторону, в другую. Он явно искал пути отступления. И не находил.

— Не хочется выглядеть трусом в глазах подчинённых? — доверительно спросил Алекс.

Мужик холодно прищурился в ответ.

Кажется, он всё решил. Он будет драться, если придётся. Он верит Алексу, он боится Алекса, но за спиной и по бокам — его люди. Если сейчас отступит — его разорвут в клочья они. Если нет — Алекс.

А потом конь прожует и выплюнет.

Этого он, конечно, пока не знает, но, возможно, уже начал догадываться, потому что пару раз покосился и на Рока.

— Давай так, — сказал Алекс. — Ты мне сейчас очень тихо и незаметно объясняешь, как отсюда выйти, а я тебе за это даю денег. После мы уходим, а ты своим громилам говоришь, что отпускаете нас, потому что… Ну, придумай, почему. Скажи, я ещё денег потом принесу, что я вообще полезный.

— Объяснить, как отсюда выйти? — растерянно повторил вопрос бородач и уточнил. — Из лесу?

— Говорю же, конь сломался, — напомнил Алекс. — Остальное ты расслышал? Понял? А вообще, знаешь что? Я и правда очень полезный, так что слушай внимательно совет: как уйдём — сваливайте отсюда ко всем чертям. Император сказал, будет беда. Вообще, совсем. Империи, говорит, конец. Всем нам, возможно, тоже.

— Стой, — бородач нахмурился, обдумал услышанное и переспросил. — Император?!

— Да что ж такое! — устало вздохнул Алекс. — Ты очень выборочно слышишь, что тебе говорят, да?

— Кошель! — раздражённо потребован бородач и протянул ладонь.

Алекс с тяжёлым вздохом извлёк из-за пазухи один из увесистых мешочков, нехотя вложил ему в руку.

— Идите прямо, — прошептал бородач. — На второй развилке свернёте вправо. Потом ещё полдня пути — и выйдете к селению. Тропа дважды обрывается, бурелом и овраг, вы продолжайте идти. Выйдете.

— Теперь придержи своих друзей, — сказал Алекс.

Неспешно вернулся к Року. Бородатый тоже отошёл ближе к своим, кивнул, давая дорогу. Снова махнул рукой остальным, призывая, как надеялся Алекс, не лезть в драку.

Алекс глянул на пацана и на всякий случай мысленно скомандовал: “Пригнись”. Пацан не послушался, даже если прочитал.

Они прошли мимо бородача и его людей медленно, в тяжёлой тишине. Продолжили шагать вперёд, ощущая на спине тяжёлые взгляды. Впрочем, Алексу было не привыкать. На него так постоянно из телеги таращились.

Теперь было даже как-то интереснее: он всё ждал, что кто-нибудь выстрелит в спину. Ну, или метнёт кинжал — луков он у них, если честно, не заметил. Но это ведь не значило, что их нет. Вдруг прячут где-то, а сейчас как выхватят! В общем, он ждал и готов был прыгнуть в сторону. Пацан готов не был.

Пацан вообще был лёгкой мишенью, особенно, если целиться в их процессию со спины.

Его бы точно сняли первым же выстрелом.

И сразу столько бы вопросов решилось. Сразу столькими проблемами стало бы меньше.

Алекс обернулся через плечо. Люди на тропе стояли неподвижно, глядели вслед.

Послушные, значит.

Даже немного жаль.

Когда они остались далеко позади, пацан впервые за очень долгое время заговорил первым.

— Ты умеешь договариваться, — сообщил он, продолжая сверлить взглядом затылок. — Почему отец не взял тебя к себе на службу? Ты пригодился бы на переговорах.

— Потому что он умный, — ответил Алекс. — Знает, что договорюсь-то я всегда, но до чего именно — это уже дело случая.

— А что сломалось у коня? — неожиданно спросил пацан.

— А? — не понял Алекс.

Рок тихо зарычал.

— Ты сказал человеку на дороге, что у коня что-то сломалось, — напомнил пацан.

"Это я сказал очень тихо, — подумал Алекс. — Громко я не то говорил. Ты, значит, у нас ещё и слышишь слишком хорошо? Или всё-таки лезешь в голову, когда тебя не просят?"

Он покосился на Кияра. Тот глядел пристально, внимательно и совершенно нечитаемо: когда глаза у человека полностью чёрные, попробуй понять, что он там себе думает.

Впрочем, какой это, к чёрту, человек...

— Я имел в виду, что конь не знает, куда нас вести, — объяснил Алекс и тут же шикнул на Рока. — Хорош рычать! Заблудился — так и скажи. Это нормально, учитывая, что ты ещё не был там, куда мы собрались.

И доверительно объяснил Кияру:

— Когда я там был в последний раз, коня у меня ещё не было. Я тогда только-только куртку заказал, какой там конь...

Задумчиво уставился вдаль и спросил у себя:

— А может, я тогда из-за куртки опоздал?

Куртку он тогда заказывал долго. В смысле, долго пытался объяснить гному, как именно она должна выглядеть. Рисовать Алекс никогда не умел, а подобных одежд в той части мира, которую он успел обойти, не делали.

Сшить что-либо качественное на заказ могли только гномы. Это и стало проблемой. Гномы, вроде как, говорили на общем языке, но понять их было всегда непросто. И ещё сложнее было гномам понять Алекса. И в целом, и в вопросах касательно заказа. Какие уплотнения и где делать, почему кожаный плащ должен быть коротким, а воротник — высоким, зачем именно этот лоскут кожи...

В общем, Алекс до сих пор не мог вспоминать эту историю без содрогания. Возможно, потому что она плавно перетекла в следующую.

Прибыв в нужное поселение, он, честно говоря, мысленно обругал себя за эту куртку. Поселение было на Юге, и в куртке было слишком жарко. Душно. Она оказалась тесной, мешала двигаться и даже дышать.

А может, дышать было тяжело из-за того, что всё вокруг горело. Может, Алекс не и опоздал — просто ошибся селением. Их было два, соседних. Сэм должен был разнести одно, во второе должны были позвать Алекса. И это, второе, он должен был успеть спасти.

А успел спасти только девчонку. Ами.

Правда, это тогда она была девчонкой. Теперь уже, наверное, совсем взрослая.

***

— Ами! — окликнула мать, глядя в окно.

— М? — она оторвалась от свитка.

Последние несколько строк так и не прочла, снова и снова бездумно пробегала взглядом, но думала о своём.

— К тебе опять гости, — сообщила мать.

Прозвучало осуждающе, и сразу стало ясно, кто пришел. Вит приходил каждую неделю — заглядывал по дороге в город. Вёз на продажу фрукты и зачем-то постоянно пытался ими поделиться. И напроситься на чай.

— Да что ж ему дома не сидится-то… — раздраженно вздохнула Амика, решительно захлопнула книгу и резко поднялась. Прошагала к двери, толкнула её, незапертую, продолжая бормотать себе под нос. — Будут тебе сейчас фрукты! И овощи, чтоб тебя…

— Ты там с ним помягче… — бросила вслед мать.

Мать Вита недолюбливала, но зла ему не желала. А Ами сейчас, наверное, выглядела так, будто способна причинить самое что ни на есть настоящее зло.

Она стремительно дошла до калитки. Вит широко заулыбался и принялся махать рукой ещё издали. Как будто она могла его не заметить. Как будто его вообще можно было не заметить, пучеглазое лохматое чудище. Ну, ладно. Не совсем пучеглазое. Просто глаза у него большие, словно всегда удивлённые.

— Ну, здравствуй, — сказала Ами, останавливаясь в шаге от закрытой калитки. — Какими судьбами?

— Фрукты привёз, — с той же улыбкой ответил Вит.

— Хватит, — отрезала она. — Хватит, Вит. Хватит визитов и фруктов. С чего ты решил, что они нам нужны?

— Вам нужно помогать, — наставительно сообщил Вит. — Вы же одни…

— Что значит одни? — прищурилась Ами.

— Ну, ваш… Алекс... — Вит начал неуверенно, пытаясь подобрать слова, — он же… того…

Амика презрительно фыркнула:

— Сам ты того! Всё с ним в порядке. А ты верь больше слухам.

— Слухи слухами, но к вам он всё равно не приезжает. Сколько уже? Два года? Три? Взгляни правде в глаза, Ами. Вы одни. Даже если он жив, он бросил вас. А я хочу помочь, — он доверительно подался вперед, опёрся на калитку. — Могу не только фруктами. Если нужно что-то починить, подлатать. В конце концов, женщинам нужна сильная мужская рука…

Ами внимательно выслушала, рванула калитку на себя, и когда Вит, не ожидавший такого манёвра, пошатнулся, теряя равновесие, попытался удержаться, перехватила его руку и заломила за спину. Деловито уточнила:

— Вот эта рука? Или другая?

— Амика! — строго прокричала из окна мать. Она тяжело вздохнула, но отпустила. Отступила.

Вит развернулся, став еще более лохматым, обиженно зыркнул исподлобья, встряхнул пострадавшей рукой и пробормотал:

— Вот злая баба! Нравится делать больно?

— Тебе — да, — улыбнулась она.

— Только мне? — он ухмыльнулся в ответ. — А вашему Алексу — нет? Думаешь, почему он от вас сбежал и не возвращается? Может, он просто тебя не выносит?

В чём-то лохматый был прав. Алексу, может, никто и не делал больно, но с жить с ними ему было тяжело. Ами видела это, знала это. Отчего так было — он не говорил. Он вообще редко о чём говорил. Чем дольше он находился рядом, тем тяжелее ей было понять, что с ним происходит, и кто он вообще такой. Может, тогда она была слишком мала, чтобы что-то понимать.

Зато отлично помнила, что рядом с ним и ей становилось тяжело. И всем вокруг. Он будто, сам того не зная, делился тяжестью, что лежала на нём.

Потому все вздохнули с облегчением, когда он ушёл. Она — в том числе. Теперь она то ли скучала по нему, то ли хотела снова увидеть, чтоб разобраться, что с ним не так. Правильно ли она помнит, насколько всё не так.

Она ведь и лица уже толком не помнит. Тяжёлое давящее чувство — вот и всё, что он оставил после себя. Ну и ещё парочку хитрых болевых захватов и подлых ударов, которым научил. Не мужской подход к драке, сказал бы Вит. Но Ами и не нужен был мужской. А откуда такие познания у Алекса — она тогда не спрашивала.

Не спросила бы и сейчас. Ясно же: всё равно промолчит.

— Он занят, — твёрдо ответила она Виту. — Он герой.

— Он глупец, — возразил Вит. — Тебе нужен не герой, а сильный мужчина рядом.

— Он мне, как брат, — напомнила она. — Он мне не муж.

— А сестру оберегать не надо? — хмыкнул Вит.

— Сестру можно научить всему необходимому, — Ами пожала плечами. — Она — не вещь. Она человек. Который ничуть не хуже самого Алекса.

— Так он же герой! — насмешливо напомнил Вит.

Ами молчала мгновение, потом отмахнулась и потребовала:

— Давай свои фрукты!

Потому что чуть было не ляпнула в ответ: “Он глупец”.

Глава 7

(Шаг 6. Дом)

"Впрочем, нет", — подумал Алекс, когда воспоминания пришли новой волной.

За куртку он ругал себя задолго до того, как прибыть на место. Когда прибыл — стало не до того. С момента, как почувствовал запах пожара, и до самого конца, было не до того. Это время даже сейчас, в новой волне воспоминаний, оставалось смазанным, будто в тумане. Или в дыму?

А вот до запаха — всё помнилось куда чётче. И тесная куртка, чересчур тёплая для южного климата.

Селения, куда Алекс шагал, граничили уже даже не с Империей — с Огненными равнинами. И куртку бы сбросить по дороге, сунуть в дорожную сумку, но пока шёл — сжился с ней, привык. И стало казаться, что без неё он будет выглядеть совсем не по-геройски. Его и так редко кто воспринимает всерьёз, а если ещё и снять с себя лишнюю одежду — он станет совсем мелким.

Чтоб отвлечься от мыслей, что надо было заказать что-нибудь, придававшее объём, но полегче, Алекс весь день пути размышлял о том, почему он не соответствует здешним представлениям о том, какого роста и веса должен быть герой. И вообще нормальный человек.

Может, дело было в плохом питании, пока обитал у драконов? Каких-нибудь витаминов или белков не хватило? Или он ещё будет расти? Сколько ему лет — до сих пор оставалось загадкой, хотя Алекс подозревал, что двадцать или уже стукнуло или вот-вот должно было стукнуть, а значит по здешним меркам он уже вполне себе взрослый индивидуум.

Так какого чёрта он до сих пор выглядит, как подросток? Как бороду сбрил — так вообще стал похожим на ребёнка. Ещё и не докормленного, судя по комплекции и голодному нездоровому взгляду.

"А вот если это мне снится, — думал он, — если я лежу где-нибудь в больнице в какой-нибудь коме, то всё вполне логично. Я вижу себя таким, каким был раньше. Как помню — так и вижу. Не меняюсь".

И главное, мозгов-то тоже не прибавилось. Иначе зачем было убивать так много сил, времени и денег на эту дурацкую одежду?

"С другой стороны, — возвращался он к общим размышлениям, — я ведь себя уже и не помню. Каким я был раньше?"

Точно не тем человеком, что смотрел сейчас из редких здесь зеркал — этот человек был странным и незнакомым. И каждый раз Алекс подозрительно всматривался в него, будто хотел спросить: "Ты кто, нафиг, такой?"

Он может и спросил бы. Но, как назло, когда на глаза попадалось зеркало, рядом постоянно кто-то ошивался, а на Алекса и без того все вокруг косились... Ну, примерно, как он сам на отражение.

В общем, во сне — если это сон — он не рос, но и собой прежним, кажется, не был.

А сам сон содержал кучу деталей, о которых во сне, как правило, не думаешь. Здесь и сейчас, например, воздух был жарким и сухим, почти обжигал лицо. Листья на деревьях — тонкими и острыми, а если провести пальцем по краю — царапали. При должном старании можно было пораниться до крови. В общем, с его-то удачей, лучше пальцами по растительности не возить и вообще ничего не трогать.

А там, откуда он пришёл, наоборот, влага словно висела в воздухе, и было прохладно. Не холодно — до северных окраин Империи много дней пути, — а по хорошему свежо.

Вообще Империя ближе к Югу оказалась приятным местом. Будь Алекс обычным человеком, он, наверное, никуда бы и не двинулся дальше из города, в котором остановился до получения вестей — небольшого, аккуратного, тихого и такого спокойного, будто и не в Империи, а в каком-нибудь отдельном, замкнутом на себе мире.

С другой стороны, с отдельными мирами Алексу пока не слишком везло. И если в предыдущем были драконы, то тут откуда-то взялись гномы. Очень много гномов. Которых на Юге быть по идее вообще не должно, которые должны обитать ближе к северным горам... Но нет. Гномы были тут.

Собственно, потому в том городке Алекс и решил обосноваться в ожидании вестей — чтобы заняться экипировкой и амуницией. Правда, успел только с курткой. И не слишком успел. И уже не слишком был ей рад.

Он повёл плечами, разминая. Перебросил сумку на другое плечо. Покосился на качнувшуюся ветку, которую ненароком зацепил, наставительно пробормотал себе:

— Не вступать в контакт с растительностью!

Двинулся дальше.

И наверное, потому что снова подумал о слишком детальной проработке мира, принюхался.

Тогда впервые зачуял гарь: ветер принёс издали слабый отголосок запаха.

Алекс пошёл быстрее.

Ещё ничего не произошло, ещё ничего не было ясно, и запах мог быть из-за какого-нибудь лесного костра неподалёку, или из-за того, что местные жители готовили пищу на открытом огне, приносили какую-нибудь жертву на алтаре, а может, просто с равнин принесло...

Так думал Алекс и шёл быстрее. Потому что понимал: это он пытается себя убедить. Впереди что-то происходит. Он ещё не видит этого и не знает этого, но чувствует это в запахе. Что-то горит там, куда он идёт. И скорее всего, горит не просто так. И скорее всего, Сэм имеет к этому отношение.

Почему он из-за этого вдруг начал переживать, Алекс тоже не успел понять. Он ведь всегда шёл туда, где Сэм что-нибудь поджигал или ломал. А пару раз приходил туда, где Сэма и не было, но Алекса — звали. Приходил и даже каким-то чудом справлялся с поставленными задачами.

На груди у него уже висело два амулета, а за спиной было три победы, одна из которых случайно получилась настоящей.

Но только сейчас что-то недобро застыло внутри — будто проглотил кусок льда, и тот больно колется, и дышать выходит через раз.

"Это всё куртка, — подумал Алекс. — Это в ней трудно дышать".

Издали донеслись крики — и он перешёл на бег.

Запах гари стал явным. Тропа — шире.

Навстречу выбежали люди. Целые и здоровые, разве что перепуганные. Кто-то, правда, хромал. А кто-то был испачкан чёрным — будто вывалялся в углях.

Алекс перехватил одного из мужиков, тот дёрнулся, моргнул, будто только сейчас понял, что он не один. Пробормотал:

— Беги отсюда, парень, — и попытался сбросить руку Алекса.

Но Алекс держал крепко. И когда мужик моргнул ещё раз, окончательно осознав, что бежать дальше не получится, пока не объяснит, что к чему, Алекс спросил:

— Что там происходит?

— Дракон, — ответил мужик и добавил, наверное, чтоб объяснить точнее. — Смерть.

Выдрал всё-таки руку, рванул прочь.

Алекс подумал о том, что и руку он только что он отлично ощущал. Что куртка на мужике лёгкая, тонкая, как раз такая, какая пригодилась бы здесь ему самому.

Что слишком всё-таки хорошо прорисован этот мир, что слишком Алекс в него вжился, и если это сон — то провалился в него слишком глубоко.

Теперь его отсюда вряд ли вытащат.

Он глубоко вздохнул, протолкнул наполненный гарью воздух через глыбу льда, застывшую внутри, побежал вперёд.

Опушка. За ней — клубы дыма. Ещё бегущие навстречу. Снова испачканные чёрным. Некоторые, кажется, в крови.

Ещё двое впереди не бегут. Держат женщину, тащат за собой к лесу, но выходит медленно, потому что та рвётся обратно, туда, где дым. Кого-то она там забыла. Потеряла.

Не кричит — вырывается молча. Тратит все силы на это. Не на крик.

— С дороги! — скомандовал им Алекс, проходя мимо. — Разберусь с вашим драконом.

И не оборачиваясь, чтобы проверить, насколько подействовало, продолжил шагать дальше. Ему не надо было оборачиваться: он услышал собственный голос. Такой голос должен был подействовать. Неожиданно чужой, непривычно жёсткий. Голос человека, проглотившего глыбу льда.

Тогда он ещё вспомнил легенду об Ирхане, древнем человеке, напившемся жидкого огня. Наверное, у него тогда тоже что-то случилось, и внутри оказалась эта глыба. Наверное, так он пытался от неё избавиться.

Что случилось у самого Алекса, он ещё не понял. Времени думать не было. Но огонь был уже под рукой.

Вокруг горело, рушилось, дышать теперь совсем не получалось, как и оглядеться — вокруг был только дым. Несколько чёрных теней метнулось мимо — кто мог бежать, бежал. Вокруг хрустело, хрипело и стонало. Может, стонал кто-то из всё ещё живых людей в горящих зданиях. Может, стонали сами стены.

Из-за этих стонов Алекс так и не разобрал, показалось ли, или правда долетел издали крик:

— Спаси её!

"Ага! — подумал Алекс, подумал так же через силу, как дышал. — Щ-щас... Я не спасать иду, а устраивать шоу. Правда, тут уже устроили. Без меня".

Сэм явно перестарался. В таком пожаре красивой драки не устроишь, да и не увидит никто: все сбежали.

Но не бежать же теперь следом. Раз пришёл — надо работать.

— Дракон! — попытался рявкнуть Алекс, но получилось тихо, сдавленно.

Алекс прокашлялся и заорал:

— Драко-он! Выходи на бой!

Где-то рядом отчаянно завизжали, и это уже совершенно точно были не стены, это был испуганный ребёнок.

Алекс рванул туда, метнулся между двумя соседними домиками по узкой тропе, успел выпрыгнуть из-под навеса прежде, чем тот рухнул, увидел: и правда ребёнок. Девчонка прижималась спиной к чудом сохранившемуся колодцу. Такая же перепачканная сажей, как и все вокруг, в порванной юбке, с разодранной коленкой и здоровенной ссадиной на лбу.

Сэм был совсем рядом с ней, неспешно, лениво поднимался в воздух. Брал разгон. Поднимал руку.

Кажется, собирался швырнуть в неё очередной огненный шар. Или просто руками размахивал, чтобы казаться пострашнее. Алекс не знал, услышал ли Сэм его. Не знал, послушает ли.

Глаза у Сэма сверкали сейчас так, что было ясно: он никого не слышит и не видит, кроме себя. Нет, не светились страшным драконьим светом — горели болезненно, восхищённо. Сэм был не просто доволен своей работой — он тонул в восторге.

Алекс пробежал оставшееся до девчонки расстояние, оказался между ними, закрыл её собой и, выбросив руку вперёд, рявкнул Сэму:

— Стой!

Сэм замер, замешкался на миг, как тот мужик с тропы, тоже будто пытаясь понять, кто тут ещё есть, кроме него. Потом широко заулыбался: понял и явно обрадовался Алексу. Ну да, теперь ему было, кому похвастаться, как красиво он тут всех убивает.

Прищурился, глядя сверху вниз, вкрадчиво спросил:

— А то что?

— А то придётся иметь дело со мной, — жёстко сказал Алекс. Ну, попытался сказать жёстко. Вышло снова тяжело, сдавленно.

— О-очень страшно, — весело протянул Сэм, рванул вперёд, схватился за всё ещё протянутую к нему руку и легко отшвырнул Алекса в сторону.

Мир кувыркнулся перед глазами. Алекс больно приложился спиной к чему-то твёрдому, но хрустнувшему. Тут же откатился — вовремя. Стена, в которую он врезался, уже изрядно повреждённая огнём, рухнула почти на него.

Сэм опустился к присевшей у колодца девчонке, навис над ней. Кажется, передумал швырять огнём. Кажется, придумал что-то поинтереснее.

Алекс рванул к нему, ударил в бок кулаком, схватил за волосы и с размаху въехал раскрытой ладонью в нос. Сэм рыкнул, круто развернулся. Алекс отскочил, и удар Сэма в грудь, призванный снова отбросить Алекса, пришёлся по воздуху.

— Ага, — кивнул ему Алекс. — Выбери кого-нибудь своего размера.

И пока Сэм поднимал брови, удивляясь такой формулировке, потому что, наверное, домашний грызун никак не мог быть его размера, выхватил меч, шагнул вперёд, попытался проткнуть. Сэм ушёл в сторону в последний момент, перехватил руку, сдавил запястье так, что там что-то хрустнуло, и меч, естественно, выпал. Свободным локтем въехал Алексу в челюсть и всё-таки отшвырнул.

Развернулся к колодцу. Дура-девчонка так там и сидела. Правда, уже плыла перед глазами. И в голове звенело от удара. И глаза слезились от дыма. Ну и руку он теперь не слишком хорошо чувствовал.

А она — даже не попыталась сбежать.

"Я кого спасаю?!" — сердито подумал Алекс.

С трудом поднялся, подхватил кусок тлеющей доски, прицелился и швырнул им в уже снова нависшего над ней Сэма.

Сэм круто развернулся, быстро подошёл, схватил Алекса за шкирку и взмыл вверх.

Приземлился на скале — высоко над пылающим селением. Швырнул о камень. Бросил сквозь зубы:

— Уже всё равно никого не спасёшь! Отдышись...

И развернулся было, чтобы спуститься в огонь, но Алекс снова вскочил. Попытался вскочить. Получилось криво, медленно и со второго раза: очередной удар спиной был куда более болезненным.

"Плохая куртка, — подумал Алекс. — Плохая, плохая куртка... Вообще не держит удар..."

А вслух спросил:

— Зачем?

Говорить получалось так же плохо, как и двигаться, но Сэм понял и с одного слова.

— Ну, — он пожал плечами, легко усмехнулся, — мне стало скучно...

— Скучно?!

— Ухом, что ли, ударился? — прищурился Сэм и тут же снова широко заулыбался. То ли гордился, что научился так хорошо шутить, то ли, что так хорошо всё вокруг сжёг.

А потом наставительно ткнул в Алекса пальцем и заявил:

— Не всегда добро побеждает зло, а охотник дракона. Это и им нужно знать. Так достовернее. Но ты не переживай. Побью тебя и оставлю где-нибудь... Впрочем... — Сэм окинул его насмешливым взглядом, — уже побил.

— Добро, зло... — тихо пробормотал Алекс, которому стоять на ногах было непросто, так что в последнем своём утверждении Сэм был прав. — Ты сейчас пытаешься найти оправдание тому, что устроил там?

— Зачем мне оправдание? — удивился Сэм. — Я дракон. Я могу делать всё.

— У нас был уговор, — напомнил Алекс.

— Нет, — покачал головой Сэм, и глаза у него стали ледяными. Кажется, теперь и он начал всерьёз сердиться. — У нас была игра. Я немного изменил правила. А ты из-за этого так распереживался...

И всё так же холодно, с деланным сочувствием уточнил:

— Слишком долго пробыл с людьми? Начал жалеть?

"Кажется, да, — подумал Алекс. — Что странно. Я же больше общался с гномами..."

Вслух раздражённо фыркнул:

— Да не в этом дело! У меня тут связи, репутация...

— В игре, — ещё раз напомнил Сэм. — В той, которую мы придумали.

"Это вообще всё я придумал, — мелькнуло в голове. — Это такой сон".

Но он и правда провалился в сон слишком глубоко. Его отсюда вряд ли вытащат.

— Игру нужно прекращать, — сказал Алекс.

— Правда? — Сэм снова развеселился, но глаза остались ледяными.

— Мне она больше не интересна, — объяснил Алекс.

— Ну, — Сэм пожал плечами, — тогда дальше я сам буду играть.

— Нет, — возразил Алекс. — Это нарушит баланс.

— Бала-анс? — с насмешливым изумлением протянул Сэм.

Ну да, наверное, так и надо реагировать, когда твой домашний грызун пытается поведать тебе о природе вещей.

— Спроси у Старейшин, — Алекс пожал бы сейчас плечами, но всё болело и без лишних движений. — Они одобрили игру по правилам. Другую — вряд ли одобрят.

— А тебе вдруг стало важно их одобрение? — прищурился Сэм. — Тебе стал важен баланс? Вот что я скажу тебе, глупец, — Сэм подошёл ближе и навис над Алексом почти так же, как только что висел над девчонкой, — ты отдалённо не понимаешь, что есть баланс, что есть мир, и что есть дракон! Но считаешь себя в праве спорить со мной! Вправе и в силах... Что сделать? Остановить меня? Пожаловать на меня?!

— Надо будет — пожалуюсь, — с вызовом заявил Алекс, принимая игру в гляделки.

"Фары не включает — уже хорошо", — подумал он.

— Да? — снова развеселился Сэм. — Ты? На меня? Им? А как ты без меня вернёшься? Да и кто позволит тебе вернуться?

— Ты меня остановишь? — уточнил Алекс.

— Легко! — фыркнул Сэм, подошёл ближе, заглянул в глаза, положил руку на плечо и доверительно сообщил. — Ты думаешь, я слишком увлёкся игрой и нарушил правила? А мне кажется, это ты заигрался, малыш. Ты так привык прикидываться героем, бродя среди всей этой мелочи, что забыл: ты никто. Такая же мелочь. Мне тебя раздавить — пальцами щёлкнуть.

Сэм с насмешливым прищуром оглядел его и передразнил:

— Но у тебя же репутация! У тебя же связи!

Рассмеялся драконьим смехом, отступил, окинул взглядом ещё раз и прошёл мимо, едва задев плечом — отчего боль снова пронзила спину.

Двинулся к пещере.

Кажется, там он обосновался.

Алекс медленно развернулся, глядя ему вслед.

Кажется, он уже тогда знал, что сделает дальше.

Он до сих пор не помнил точный момент, когда пришло решение. Наверное, его и не было, конкретного момента. Но решение — было.

Алекс потом мог себе сто раз врать о том, что всё произошло случайно. Что это была самозащита. Что состояние аффекта, и всё такое. На самом деле он знал, что будет, уже когда разворачивался. Как только выяснил, где именно находится пещера Сэма.

Странная легенда о том, что драконы охраняют в пещерах драгоценности, наверное, пошла с подобной привычки одного из них: хранить в пещере кристалл.

Сэм всегда прятал его неподалёку от входа, у первой развилки, у правой стены. Всегда приваливал тяжёлым камнем — чтоб никто из людей не смог поднять.

Конечно, ни камень, ни человек, ничто в мире не способно навредить кристаллу. Кристалл слышит только драконов, для остального мира он замкнут на себе и непробиваем. И всё равно Сэм перестраховывался — прятал.

Но теперь Алекс знал, где на этот раз лежит кристалл.

— Так и ты никто, — очень чётко сказал он Сэму в спину.

Тот медленно развернулся.

— Не важно, сколько домов ты сожжёшь, скольких людей там, внизу убьёшь, как легко раздавишь меня, — продолжил Алекс. — Ты не станешь чем-то большим. Так и останешься пустым местом, которое только и умеет, что играть в игры, а заняться чем-то серьёзным — не хватает ни сил, ни мастерства. Да, Сэмерис, того самого мастерства, о котором ты так любил говорить мне. Где оно? В этом?!

Он шагнул к краю скалы и ткнул пальцем во всё ещё пылающее селение внизу.

Сэм решительно подошёл и, кажется, хотел ответить, потому что тоже покосился вниз и набрал воздуха. Но ответить не успел. Мгновения, на которое он отвлёкся, не хватило бы на то, чтобы вытащить из ножен меч. Но за поясом был кинжал — его Алекс и рванул на себя. Им ударил Сэма в грудь, с силой, разрывая ткань, кожу, мышцы... По крайней мере, так показалось — что-то хрустело под рукой. Сэм, кажется, удивился, но Алекс не стал ждать — отпустил рукоять кинжала и с силой толкнул обеими руками в пропасть.

Сэм пошатнулся, нога соскользнула с края, Сэм рухнул вниз. Алекс рванул к пещере. Даже если он попал туда, где должно быть сердце, даже если всадил кинжал глубоко — Сэм дракон. Дракона не убить кинжалом.

Но пока тот пытается не упасть на землю, пока приходит в себя от удара, пока пытается осознать предательство — нужно срочно приступать к новому.

Алекс влетел в пещеру, добежал до развилки, остановился, упёрся рукой в стену: боль пронзила спину, и дышалось теперь не через глыбу льда, не через дым — через боль. Глыба, впрочем, никуда и не думала исчезать.

— Давай... — прошептал он то ли себе, то ли кристаллу.

Перед глазами было темно и мелькали разноцветные точки. Алекс проморгался.

Отпустил стену и осторожно развернулся туда, где лежала у стены груда камней.

Шагнул к ним, присел рядом, прислушался.

Кристалл был тёплым и живым. Кристалл всегда ощущается во тьме. И пусть Сэм привалил его сверху, едва заметное зеленоватое сияние пробивается и сейчас. И тепло рвётся наружу.

Алекс вынул из-за пояса второй и последний кинжал, поддел камень. Выдохнул, собираясь с силами, надавил. И ещё раз. Камень подавался, но сил сдвинуть его не хватало, было слишком больно — и Алекс выдыхал, отпускал, ронял камень обратно.

Он сбился с дыхания и со счёта попыток, когда почувствовал движение у входа.

Выругался про себя и надавил на кинжал изо всех сил. Сквозь пронзившую тело боль. Камень, откатившись, рухнул на пол. Алекс — едва не рухнул за ним, снова спасла стена, за которую он схватился. Зелёное тёплое сияние вспыхнуло совсем рядом.

И засмеялся у входа в пещеру Сэм.

Алекс рывком достал кристалл, хотя только что подумал, что больше пошевелиться не сможет. Впрочем, когда рядом оказывался Сэм, он часто совершал невозможное.

Выпрямился, глядя на чёрную фигуру, неспешно шагающую к нему. И вдруг понял, что улыбается. Почти так же широко и восторженно, как совсем недавно улыбался Сэм. И что Сэм сейчас эту улыбку видит чётко и ясно — его лицо освещает кристалл.

— Ты совсем сошёл с ума, — с лёгкой жалостью сказал Сэм, видимо действительно рассмотрев улыбку. — Твои мысли не в порядке. Твоё понимание мира и природы вещей искажено. Ты искажён. Представь, что будет с твоими желаниями. Не боишься навредить себе? Или своим драгоценным людям?

— Назад! — выдохнул Алекс и сильнее сжал кристалл.

Сэм не послушался. Он, кажется, совсем не переживал. Говорил спокойно, буднично, всё с той же жалостью и немного — с насмешкой.

"Если я так непредсказуем и опасен, почему тебе не страшно?!" — подумал Алекс. И вдруг сам понял, почему. Сэм считал, что кристалл его не услышит. Он — не дракон, как бы ни пытался им быть.

С чего он сам взял, что будет иначе?

— Положи, — предложил Сэм, прозвучало устало и ласково, так говорят с глупым ребёнком.

"Ну да, — подумал Алекс, — всё так и есть. И куртку дурацкую так долго делал..."

— Ты не справляешься даже с лёгкими заклинаниями, — напомнил Сэм и остановился в паре шагов. — Положи кристалл

"А чего ты тогда остановился? — удивился Алекс. — Если совсем не боишься, приди и забери. Кристаллу ничего не будет, если я его даже об стену швырну, верно? Так почему ты остановился?"

— Огненный шар обжёг тебя, — напомнил Сэм. — Кристалл убьёт на месте. Хочешь умереть? Давай. Действуй.

Алексу показалось, что кристалл тоже жжётся. Может, это было правдой — потом, когда его нашли, кроме прочих повреждений, почти не совместимых с жизнью, на ладонях обнаружили и ожоги. Впрочем, обжечься он мог и в пылающем селении. И позже — в момент, когда разрушил всё.

Сэм подождал несколько секунд. Фыркнул и сделал ещё шаг к вперёд, насмешливо уточнив:

— Всё? Наигрался с камушком?

На следующем он выбил бы кристалл из рук. Алекс отлично знал Сэма, чтобы заранее понимать, как именно он это сделает. Буднично, расслабленно, играючи.

Очень странно, что за этот, последний шаг Сэма, в голове пронеслось так много мыслей. До того — Алекс только про куртку, дурак, думал. Или вообще непонятно, о чём.

А тут — успел подумать: "А чего я хочу?"

Успел понять, что хочет домой, но это желание не оформить так просто, не сконцентрировать в одной мысли, одном слове, одном посыле. Дом уже стал понятием далёким, смутным, эфемерным.

Успел подумать, что и здесь всё такое же — эфемерное. Потому что не настоящее. Потому что не может быть настоящим, несмотря на то, что листья сухие и могут порезать до крови, а запах гари слышно очень издалека. Что сам он эфемерный, потому что его имени тут не знают, его возраст не известен даже ему, а из зеркал на него таращится безумный чужак.

И что сейчас точно он знает только одно: он не хочет, чтобы Сэм был тут. Ни Сэм, ни подобные ему, ни тем более

Старейшины, которые куда больше, чем Сэм, уверены в своей правоте и каждом своём действии, каждом слове, каждом определении, куда более точны, а значит, куда более опасны, и случись что-нибудь сейчас здесь с Сэмом — они придут следом. Не мстить, нет, нести своё чёртово равновесие, но кто их знает, какое оно у них, это равновесие...

А на самом деле — Алексу просто стало страшно.

Кажется, впервые в жизни он понял, что боится драконов. Понял, насколько он боится драконов. Всех без исключения драконов. И себя — чужака из зеркал — в том числе. И этого, шагающего сейчас к нему. И остальных, из другого мира.

Всех.

— Никаких драконов, — тихо сказал он и шагнул назад, чтобы не дать Сэму отобрать кристалл следующим же движением.

Кажется, Сэм удивился. Потому что замер вместо того, чтобы шагнуть ещё раз. Или прыгнуть.

Кажется, он даже собирался улыбнуться, так глупо прозвучало требование.

Но кристалл услышал — и засиял в руках.

Глупо или нет, но Алекс сформулировал всё очень чётко. Хоть на табличке пиши — и вперёд, на антидраконью демонстрацию.

— Тихо! — шикнул Сэм и поднял указательный палец.

— Никаких... — повторил Алекс, глядя в глаза Сэму, но думая о том, как бы ещё чётче, ещё громче повторить, чтобы кристалл заработал.

— Кристалл услышал тебя, — строго сказал Сэм, ткнув пальцем в Алекса, — а значит, ты один из нас, а значит...

"Плевать", — подумал Алекс.

И договорил:

— ...драконов.

Кристалл выскользнул из рук.

Алекс уже не чувствовал ничего, и, кажется, просто не смог больше его держать.

Сэм почему-то отшатнулся, а кристалл, живой, сияющий, полыхающий, ударился об пол пещеры почти бесшумно — и тут же с оглушительным грохотом, с треском и скрежетом разлетелся на сотни осколков. Алекс не успел ни отвернуться, ни отшатнуться: вместе с кристаллом взорвалась и глыба, рассыпалась ледяными иглами, пронзая всё тело одновременно.

Алекса швырнуло к стене, и он даже не успел снова подумать о том, что куртка не помогает от ударов. От боли потемнело перед глазами, он не успел увидеть, что случилось с Сэмом. Кажется, потом сверху рухнул свод пещеры. А может, это рухнул мир.

Алекс уже не видел — он умер.

Так ему показалось.

Он тогда ещё не знал о своей манере всегда выживать.

Глава 8

(Шаг 6. Дом)

Когда Алекс открыл глаза, впервые пережив то, что не должен был пережить, первым делом попытался вспомнить, что ему снилось. Но не успел — рассмотрел бревенчатый потолок над собой, разобрал запахи. Явный — застарелой, въевшейся гари, и едва различимый в нём — свежесрубленного дерева.

А значит, подумал он, это всё не снилось.

Значит, вспоминать нечего. Да и не хочется.

Когда он устроил всё это, то, наверное, в глубине души надеялся, что так сможет выбраться из замкнутого круга, что идиотское самоубийственное решение поможет ему проснуться. Оказалось, какие бы идиотские решения он ни принимал, круг от этого никак не страдал.

Сон не менялся. Даже персонажи были теми же.

— Ты проснулся, — сказал совсем рядом девчачий голос, и через мгновение над ним нависла девчонка. Та самая, со ссадиной на лбу.

Ссадина потемнела, а девчонка оказалась не такой и мелкой, как ему показалось у колодца. Лет пятнадцать. В этом возрасте Алекс попал сюда и помнил, как выглядели его сверстницы. Помнил гораздо лучше, чем себя самого.

"Ну, логично, — подумал он. — На девчонок смотрел чаще, чем в зеркало".

Эта, кстати, тоже была ничего. Быть ничего не мешали даже остатки ссадины.

"Вот так, — сказал он себе, — хотел эльфийскую принцессу — получай сельскую дурочку... Ну а как её ещё назвать? Сидела, когда нужно было бежать. Лезет, куда не нужно лезть. Вот как сейчас, ко мне".

Потому что сейчас к нему не нужно было лезть. Нельзя было лезть.

Из-за этого он очень чётко вспомнил её, тот дурацкий колодец, а потом и всё, что происходило после. Всё, что так не хотел вспоминать, хотел оставить в мутном тумане, частью сна, привидевшегося в бреду.

Но теперь, из-за неё, всё стало настоящим. И нужно было как-то справляться с лицом, и думать, что теперь делать, и пытаться понять, что всё-таки там произошло...

"Ты знаешь, что произошло, — сказал себе Алекс. — Произнеси это хотя бы мысленно. Что случилось с Сэмом? Что с кристаллом? Если девчонка жива, значит, сработало. Иначе рассерженный Сэм добил бы её просто мне назло. Значит, сработало. Значит, Сэма нет. Почему тогда есть я?"

К горлу подступила слабо ощутимая тошнота, похожая на ту, что случается если долго не есть.

Алекс закрыл глаза.

"Отлично, — мрачно пробормотал про себя, — опять я за своё... Да, Алекс, сейчас самое время думать о еде".

— Эй, — сказала девчонка, всё ещё нависающая над ним. Взяла за плечо, осторожно встряхнула. — Ты не умирай!

Тяжело вздохнула.

Судя по движению воздуха, присела рядом.

Кажется, задумала устроить ему дежурство при кровати. Этого сейчас хотелось меньше всего. Лучше бы его оставили в покое. Лучше бы ещё долго никто не подходил — пока не переварит, не разберёт случившееся. Ему нужно побыть одному. Ему нужно больше воздуха, больше места. Ему нужно подальше отсюда, и чтоб ни души вокруг. Хоть ненадолго.

Сейчас просто нет сил на очередную ложь.

Ему, конечно, не привыкать врать, но сейчас он пока и не знает, о чём именно и как врать, потому что не знает, что именно случилось. И что бы ни случилось — ничего хорошего в этом нет.

Не могло оно закончиться ничем хорошим. Всё вот это.

Начиная с его падения чёрт знает куда на двенадцатом шагу.

— Ты не умирай, — серьёзно и очень тихо повторила девчонка, перешла на шёпот. — Мать, чтобы тебя найти, мужиков по горам гоняла три дня. Я ей сказала, как выбежала, что тебя дракон потащил наверх, потом мы ждали в лесу, как вернулись — бросились дома тушить. А как потушили — она всех наверх отправила. Всех, кто остался.

"Какой глупый расход трудовых ресурсов, да?" — мрачно подумал Алекс.

Ему показалось, что в голосе девчонки скользнуло осуждение. Хотя скорее всего, ничего такого там не было. Девчонка просто поговорить любила, а тут — нашла слушателя, который помирает, потому сил заткнуть не найдёт.

Алекс приоткрыл глаз и покосился на девчонку. Та отшатнулась, будто не ожидала, что он вообще пошевелится. Но тут же снова придвинулась, справившись с удивлением.

"Когда ж ты уже уйдёшь? — раздражённо подумал Алекс. — Может, мне сильнее дёрнуться, чтобы тебя ещё больше напугать? Хотя нет, когда ты пугаешься, ты вообще на месте сидишь..."

Перед глазами снова встала сцена. Вот сидит эта маленькая дурочка, вот взмывает в воздух Сэм...

А не сидела бы она там — может, всё не так бы закончилось.

Алекс осторожно втянул немного воздуха. Сказал тихо, но с куда большим раздражением, чем рассчитывал:

— Я не умираю. Оставь меня.

— Ага, "оставь"! — передразнила она. — Мать меня прибьёт, если увидит, что оставила. Сожрёт ловчее, чем тот дракон!

— Тогда не оставляй, — пробормотал Алекс и снова закрыл глаза. — Если всё так страшно, то не оставляй. И когда твоя мать придёт сюда, тем более не оставляй.

Девчонка на мгновение затихла, даже будто дышать перестала, кажется, переваривала услышанное. А потом вдруг фыркнула. То ли сердито, то ли насмешливо.

Потом доверительно спросила:

— Ты пить хочешь? Или есть?

Алекс подумал, что пока и просто дышать неплохо. На большее ещё надо собрать сил. Но объяснить не успел.

Прошуршала, открываясь, дверь, и ещё один голос, женский, глубокий, серьёзный и строгий, окликнул с порога:

— Амика! Ты чего над ним висишь! Дай ему воздуха!

"Спасибо тебе, добрая женщина", — подумал Алекс, когда девчонка отодвинулась. Но это он рано обрадовался.

— Иди погуляй! — строго скомандовала вошедшая. — Тебе тоже воздух не помешает!

— Но он просил... — начала девчонка.

— Просил?! — изумлённо перебила женщина. — Проснулся, что ли? Так скоро?!

Прошла, тяжело и быстро ступая, прямо к нему и теперь нависла вместо девчонки. От женщины пахло странно, то ли чаем, то ли специями. Но не неприятно, как частенько несло от селян.

Алекс снова медленно открыл глаза. Она нависала прямо над ним, полная, крупная, с такими же серьёзными, как у девчонки, такими же холодными глазами. Рассмотреть он её не смог — трудно рассмотреть, когда оно над тобой висит, такое большое и так близко. Всё плывёт перед глазами.

— Ну и здоровье у тебя, мальчик... — пробормотала она, деловито пощупала лоб, а потом, будто невзначай решила погладить, провела рукой по волосам. И тут же рявкнула в сторону:

— Ами, принеси воды!

— Так погулять или принести воды? — уточнила девчонка.

— Не надо... — попытался отмахнуться Алекс.

— Тихо! — цыкнула она на обоих.

Помолчала.

И когда быстрые лёгкие шаги девчонки затихли вдали, очень серьёзно проговорила:

— Ты спас её. Как я просила. Теперь позволь помочь тебе.

И снова ему послышалось... Ну, не осуждение, но определённо — лёгкое раздражение. Он совершенно не нравился этой большой травяной женщине. Но начал догадываться, что даже если он не позволит, эта — всё равно поможет. А если он попытается убежать — догонит и ещё раз поможет.

Раньше он никогда бы не подумал, что именно так формируется семья.

***

Амика замерла, не дойдя до калитки с десяток шагов, развернулась. Медленно поставила к ногами корзину с выстиранной в ручье одеждой.

Стук копыт был ещё почти неразличим. Она так и не поняла: услышала сначала его или просто почувствовала, что что-то не так. Развернулась, увидела — и уж потом разобрала стук в отдалённом гуле.

Сначала ей показалось, что на дороге чудовище. Вдалеке, размыто, на грани видимости, огромное и черное.

Сердце странно билось с самого утра, вздрагивало, замирало, колотилось. Будто чуяло, что оно придёт. И теперь — чудовище пришло. Но сердце никогда не обманывало её: она знала, что если идёт чудовище, значит, идёт и он. И плевать, заодно он с чудовищем, или будет его героически побеждать.

Он идёт.

Человек, которого мать так легко приняла в семью, хотя не принимала больше никого и никогда. Легко приняла, но словно бы всегда недолюбливала. Будто он стал её неродным и нелюбимым сыном.

А может, мать так же, как сама Ами, чувствовала: он чужой.

Им было с ним трудно, ему было трудно с ними, и что продержало его целых два года рядом — Ами не понимала. Но два года Алекс жил у них, будто через силу, будто отрабатывал что-то, за что был должен. То самое, за что мать его недолюбливала.

И двух лет хватило на то, чтобы привязаться к нелюбимому брату. Чтобы сердце сейчас странно трепыхалось в груди. А Ами щурилась, глядя на дорогу и мысленно ругая себя вслед за матерью: слишком много читала, глаза уже не видят, как раньше.

Наконец — увидела.

Чудовище неслось вперёд, волоча за собой повозку, а в повозке сидел он.

Надвигался медленно и неумолимо. Не показался, не привиделся, наоборот, был всё ближе, всё яснее виден.

Алекс возвращался домой.

Потом она рассмотрела детали. Чудовище оказалось огромным черным конем в латах, а Алекс — собой. Конь, то ли повинуясь его неслышной команде, то ли различив на дороге её, перешёл с бега на шаг. Остановился неподалёку. Алекс спрыгнул легко, перемахнул через борт телеги, будто был невесомым.

Всё ещё ненастоящим.

Направился к ней.

— Ма-ам! — протянула Ами, не оборачиваясь, не в силах оторвать от него взгляда. — Мама! Алекс!

Мать вышла из дома — Ами услышала, как хлопнула дверь. Она знала: мать вряд ли пойдёт навстречу — так и будет стоять на пороге, скрестив руки на груди и возмущённо глядя на Алекса. А как он дошагает — мать ещё и подзатыльник даст.

Алекс подошёл совсем близко. Он был никаким не видением, не фантазией, обыкновенным Алексом. Только вот...

Ами чуть было не отшатнулась. Он будто бы вернулся из того времени, будто принёс с собой то время — принёс едва различимый, далёкий запах гари.

Но не отшатнулась, справилась с собой, улыбнулась ему и тихо шепнула, едва заметно кивнув на дом и мать в дверях:

— Беги!

Алекс ухмыльнулся в ответ.

"Ну и чёрт с ним, с запахом", — решила Ами и всё-таки обхватила Алекса, заключая его в объятия.

Ещё вчера она была почти уверена в том, что он никогда больше не придёт. Иногда ей казалось, что, может быть, его и не было. Что она просто когда-то выдумала себе Алекса. Но не могли же все в селении его выдумать.

И кто-то же спас тогда её от дракона.

Ами отстранилась — всё-таки в его объятиях слишком сильно несло гарью. Но не отпустила.

С ним так всегда: и рядом быть не хочется, и отпускать страшно — вдруг опять исчезнет?

— Мать очень злится? — доверительно шепнул он, глянув через её плечо на дом.

Мать, будто услышала, рявкнула с порога:

— Побыстрее, парень! У меня к тебе будет оч-чень серьезный разговор!

Ами фыркнула, разжала наконец объятия окончательно, обернулась к дому, ободряюще хлопнула Алексу по плечу. Пробормотала:

— Глядишь и не убьёт...

— Не надо меня ругать! — громко ответил он маме. Та наконец двинулась ему навстречу. — Меня надо обогреть и накормить!

— Я тебя обогрею! — многозначительно пообещала мать, распахивая калитку.

— Амика, — Алекс глянул на неё. — Скажи маме, пусть не кричит. У меня там ребёнок спит, — и кивнул на повозку. — Он, гад, всю дорогу не спал, а тут — как по голове кто-то двинул. Но я не двигал, я его вообще не трогал, я его боюсь...

— А сам тогда чего орёшь?! — праведно возмутилась мать, не слушая всю эту чепуху. Потом поняла, что только что услышала, и ещё больше возмутилась. — Ребёнок?!

— Твой? — подняла брови Ами.

— С разбегу! — фыркнул Алекс. — По дороге нашел. Решил, может, вам пригодится…

— Мне ещё ребёнка не хватало, — пробормотала мать, дошла наконец до Алекса, выдала ему мощный подзатыльник, оттолкнула, поравнялась с конём, не обратила внимания ни на страшную конскую рожу, ни на красные горящие огнём глаза: обошла и заглянула в телегу. Озадаченно пробормотала. — И правда ребёнок.

— Ай, — сказал Алекс, потирая затылок.

— Это ещё не "ай", — отозвалась мать, изучая ребёнка в телеге. Ами тоже подошла поближе, заглянула через бортик. Ну... Не такой уж и ребёнок. Укрыт какой-то рваной шкурой. Худющий, бледнющий, дышит еле-еле. Будто мёртвый. Вот как Алекс, когда Ами его в первый раз увидела.

"Во второй, — исправила она себя, — в первый раз я его видела, когда он с драконом дрался".

Просто тогда она его не рассмотрела, не запомнила. И до сих пор казалось, что спас от дракона её один человек, а без сознания лежал потом в полусгоревшем и наскоро заново отстроенном доме — другой. Мол, мать нашла первого попавшегося бродягу, заблудившегося на горе, и притащила домой.

И если б не уверенность, с которой бродяга утверждал потом, что он — убийца драконов, если б не твёрдый голос и взгляд, которые будто и не его вовсе, будто он украл их у кого-то, Ами до сих пор сомневалась бы.

— Это не "ай", — повторила мать, заговорив тише, и посторонилась, чтоб Ами могла заглянуть в телегу. — "Ай" ты ещё дома получишь. Пропажа. Мы думали, тебя уж и в живых нет. Кто так детей перевозит? Он-то хоть живой? Поднимай давай и заноси. Если заболел — сам лечить будешь. Детей мне ещё своих понавез…

— Да не мой он! — возмутился Алекс, но мать тут же шикнула на него.

Алекс подошёл к телеге с другой стороны, осторожно вытащил ребёнка.

Да нет, не ребёнка. Ну какой это ребёнок? Почти взрослый парень, с десяток годков уже точно набежало. Хлипкий, это да, но Ами привыкла к хлипким, вон возьми того же Алекса. Между прочим, пацан-то и правда на него похож, этой самой хлипкостью. Был бы поменьше — точно решила бы, что его, Алекса, ребёнок.

Но какой он ребёнок?

Алекс с ним на руках двинулся к калитке, Ами метнулась вперёд, открыла.

Наконец встретилась с ним взглядом, и сердце снова странно стукнуло. Она и забыла, какие у него глаза. Ярко-зеленые. Совершенно нечеловеческие, колдовские. Такие знакомые. И такие чужие.

Она-то думала, что хорошо помнит Алекса, а оказалось — совсем забыла. Оказалось, что помнила смутно, не то и не так. А единственный точным воспоминанием о нём был запах гари, въевшийся то ли в его одежду, то ли в него самого.

Алекс уже шагал к дому, мать задумчиво осматривала его коня — если это был конь, — а она всё стояла, удерживая калитку открытой и думала, отчего так быстро, так легко забыла этого человека, который прожил несколько лет бок о бок с ними, который спас от дракона её, а с ней — всё их селение, которого считала братом, которым гордилась и, наверное, в глубине души любила, несмотря на то, как непросто с ним было.

Он всегда говорил странные вещи. За ним, за ходом его мысли, за речью, трудно было успеть. Он точно не желал зла — ни ей, ни матери, ни кому-либо из знакомых. Но зло будто бы всегда пряталось где-то рядом. В его глазах, в речах, в запахе гари.

Пока он был рядом, рядом был и тот дракон, и пожар, и все-все погибшие.

А стоило забыть его — дракон тоже сделался далёким сном.

Но разве Алекс виноват в том, что спас их от дракона? Разве в таком вообще можно винить?

— Ами! — позвала мать. — Помоги мне с... конём.

Она подошла, осторожно взяла в руки узду, подумала, что и конь, и сбруя пахнут так же — будто вместе с Алексом прошли сквозь огонь. Конь идти не собирался — косил красным глазом. И Ами сделала то, чему сама удивлялась. Глянула прямо в этот глаз и попросила:

— Пойдём.

Конь почти по-человечески хмыкнул, но послушно шагнул.

Они повели его по кругу — до ворот. В калитку это чудовище, да ещё и с телегой, вряд ли бы пролезло. И когда завели на задний двор, туда же вышел и Алекс.

Тоже хмыкнул, почти так же, как конь: кажется, удивился, что женщины так легко с ним справились.

— Может, поможешь? — спросила Ами.

— Тебя он лучше слушается, — пожал плечами Алекс.

— Так, — сказала мать и решительно бросила поводья. — Твой зверь — тебе с ним и разбираться.

И бормоча что-то вроде: "Понавёл тут детей, зверей...", решительно протопала мимо Алекса в дом.

Он оказался рядом, легко подхватил повод, сказал коню:

— Рок, погоди, — и принялся откручивать телегу.

Амика глянула на крепления. Их явно ломали, переделывали, скрепляли заново.

"Странно, — подумала она, — что Алекс вернулся не один. Женщину, конечно, не привёл, но и ребёнок, и конь, и телега..."

Ей почему-то казалось, что он всегда будет один. Что всем вокруг будет так же непросто находиться рядом. Даже коню.

"С другой стороны, — подумала она, — коня-то он от дракона, наверное, не спасал... С чего бы коню его не любить... С третьей стороны, этот конь, судя по взгляду вообще никого не любит, а если кого и любит — то на обед".

Весь в Алекса, в общем.

Это — ещё одна штука, которая раздражала в Алексе. Она знала, чувствовала, понимала: он никого не любит. Когда считаешь человека братом — ожидаешь, что будешь ему сестрой. Но Алексу не нужны были ни мать, ни сестра.

Зачем тогда он жил с ними так долго?! Жил, пока всю деревню не отстроили, пока сама Амика не выросла, пока не научил её понимать его сложные мысли и бить в болевые точки? Пока она к нему не привыкла.

— Что? — спросил Алекс, ощутив на себе её чересчур долгий взгляд.

— Ты надолго вернулся? — спросила она совсем не то, что хотела спросить. То, о чём она хотела спросить, было не оформить пока в слова.

— Нет, — коротко ответил он.

Тогда она бросила узду, обошла коня и выдала ему второй подзатыльник.

— Ай! — возмутился он. — Что за семья? Ещё за порог не ступил, а уже избили!

— Заслужил, — мстительно ответила она.

— Да дайте хоть с дороги отдышаться, — сказал он, — а потом уже в драку лезьте!

— Монстрам своим ты тоже так говоришь? — прищурилась она. — Приезжаешь на бой, и так: "Стойте, дайте с дороги отдышаться!"

— Говорю, — ответил он, подвёл коня к старому дереву, что не плодило уже давно, кажется, ещё до пожара перестало. Принялся привязывать. — Но они меня не слушают.

Завернул несколько сложных узлов, довольно отряхнул руки, строго сказал коню, ткнув в него пальцем:

— Дерево не есть, — и двинулся к дому.

— Он может съесть дерево? — удивилась Ами, шагая следом.

— И не только дерево, — сказал Алекс. — Недавно чуть тролля не съел, еле оттащил...

На самом пороге она вдруг схватила его за руку. И когда он удивлённо обернулся к ней, зачем-то прошептала:

— Говорили, ты погиб.

— Не дождетесь, — ухмыльнулся он.

— Что с тобой случилось? — спросила она, заглянула в глаза.

— Если вообще всё рассказывать, — сказал он, и зелёный взгляд весело полыхнул, но она-то его знала хорошо, она всегда видела скрывающуюся за весельем тьму, и нет, он не был плохим человеком, просто тьма всегда жила там, в горящих нечеловеческих глазах, — то лучше идём в дом, откроем вина, это надолго.

Она не пошла, зачем-то крепче сжала руку. Его ладонь в кожаной перчатке была холодной. И тоже пропитанной гарью.

— А если коротко, то на меня гора упала, — сообщил Алекс.

— Идиот! — фыркнула Ами и наконец отпустила.

Алекс тут же двинул в дом, но Ами не отстала — шагнула следом, продолжила возмущаться в тон матери:

— Как с тобой разговаривать?! Ты мог хотя бы письмо отправить?! Чтоб мы знали, что с тобой всё…

— Тихо! — перебил он, больше не оборачиваясь, уверенно шагая в кухню, где мать уже расставляла на столе миски. И многозначительно напомнил. — Ребёнок.

— А ты специально вошёл в дом, где он ребёнок, чтобы я на тебя не кричала, — хмыкнула она за спиной.

Хотя знала: он попросту в очередной раз уходил от расспросов. И от неё. В очередной раз не хотел быть рядом, не хотел говорить, отшучивался, отмахивался.

"Вот за что я тебя так сильно не люблю", — вспомнила она.

— И есть хочу, — напомнил тем временем он. — А меня никак не накормят!

— Переоденься! — скомандовала с кухни мать. — И руки помой!

Он круто развернулся, и Ами чуть не врезалась в него.

— Вот! — сказал он ей, ткнув пальцем через плечо. — На всё идут, лишь бы не кормить!

— Да страшно тебя кормить, — призналась Ами. — Всю еду в доме съешь, ещё и посуду случайно погрызёшь, если не наешься.

— В этом доме никогда нельзя было дойти до кухни без предварительной трёпки, — вздохнул он и, повысив голос, чтобы мать точно расслышала, напомнил. — А я, между прочим, герой!

— Тихо! — шикнула на него Ами. — У тебя тут ребёнок спит, герой!

— Не у меня, а у вас, — мстительно напомнил Алекс и всё же двинулся на запах еды.

— Ну да... — пробормотала Ами, глядя ему вслед.

Это она помнила: последнее слово всегда оставалось за Алексом.

Глава 9

(Шаг 6. Дом)

— Хочешь оставить меня здесь? — спросил Кияр.

Алекс подумал, что для начала хочет помыться.

Больше всего он, конечно, хотел ещё поспать, но Кияр уже проснулся и начал задавать вопросы, так что поспать в ближайшее время уже не удалось бы. Потому — помыться.

Мыться тут было принято в ручье, который на самом деле никакой не ручей, а вполне себе горная река, с очень быстрой, очень холодной водой, с острыми скользкими камнями. Никаких тебе тёплых купален, никаких моющих средств, хорошо, если попадётся полотенце, которое не сдерёт верхний слой кожи.

Вчера сил на такой экстрим у него попросту не осталось.

Он вчера вообще слегка растерялся. Не то, чтобы он ждал какого-нибудь иного приёма. Не то, чтобы думал, что здесь что-нибудь слишком сильно изменится. Ему просто казалось, что будет иначе.

Что когда возвращаешься домой, всё иначе. Пусть это даже не настоящий дом. Пусть всего лишь место, где он заново учился жить среди людей, приходил в себя после всей той драконьей затеи.

Но всё равно это место — важное. Вернуться сюда — событие почти невозможное. Событие, для свершения которого он переступил сразу через несколько собственных правил, проехал насквозь всю Империю и ещё немного, со странным ребёнком за спиной, с неадекватным конём и полуживой телегой. Да что телега! Он сам был полуживым.

Чувствовал себя полуживым, и всё думал: вот сейчас как шагну в ворота... И что-то случится. Оживёт или умрёт совсем — это вопрос другой. Но что-то должно было случиться.

Ничего не случалось, и Алекс ждал. Думал, что, может, на следующем шагу. За поворотом. Во дворе. В доме.

Но ничего не случалось, и Алекс ждал его до сих пор.

Вечером за столом было так же странно. Алекс задумчиво жевал всё, что попадалось под руку. Ами, кажется, даже пошутила, что сейчас и скатерть сжуёт. Мать шикнула на неё, спохватилась, отправила покормить коня.

Алекс подозрительно покосился на мать. Как догадалась, что скатерти сам он не жуёт, а вот Рок — может?

Но мать, встретившись с ним взглядом, только раздражённо отмахнулась. Ешь, мол. И отстань.

И подсунула вторую миску.

Алекс отметил про себя, что еда и правда вкусная. Наверняка, именно поэтому после последней битвы с Сэмом он прижился тут на целых два года: кормили хорошо.

"Ну! — сказал себе. — Чего тебе ещё надо? Еда вкусная, люди те же, стол вот деревянный, можно рукой взяться, провести ладонью, найти место, где когда-то занозу загнал... Ну, чувствуешь ведь! Так чего тебе ещё надо? Чего ещё ты хотел тут почувствовать?"

И вечерний воздух пахнет так же: здешний особый, вечерний, цветочный аромат понемногу заползает в открытое окно.

Алекс подумал об Артаге. Может, тогда, в полуразрушенном храме, он вспомнил совсем не лесные цветы? Может, эти цветы пахли так похоже на те? Может, он вспомнил этот дом?

Ами вернулась быстро, бухнулась на лавку рядом с Алексом и сказала:

— Раньше надо было кормить.

— Кого? — уточнил Алекс и на всякий случай придвинул миску поближе к себе.

— Коня, — ответила она, усмехнувшись.

— Что уже с конём?! — возмутилась мать.

— Есть-то он ест, — осторожно сказала Ами. — Но это он сейчас сено ест, а до того — ветку сгрыз, гад. Во-от такую!

— Это нормально, — отмахнулся ложкой Алекс, — это он зубы точит. Он у меня боевой...

— Где взял такого? — заинтересовалась Ами.

— Император подарил, — снова отмахнулся Алекс, не прекращая жевать.

— Император?! — изумилась Ами.

— Цыц! — шикнула на неё мать. — Дай поесть человеку с дороги. А ты, — грозно сверкнула глазами на Алекса, — ты ешь. Потом расскажешь.

Алекс пожал плечами. Уговаривать его не надо было.

Покосился на Ами. Та блеснула глазами в его сторону. Столкнувшись взглядом, насмешливо фыркнула. Отвернулась.

— Амика, — строго сказала мать.

— А? — заинтересовалась она.

Мать только сокрушённо вздохнула в ответ: мол, что за невоспитанная дочь получилась. Ничего не сказала больше, но Алекс прекрасно понял, что та имеет в виду. И тяжёлый, косой взгляд на себе тоже прекрасно почувствовал, хотя виду не подал: он честно смотрел в тарелку и не отвлекался от еды. Тем более отвлекаться было опасно: варево было рыбное, а рыба в этом самом их ручье вечно попадалась костлявая.

Нехорошо получится, если он убьётся рыбной косточкой. Это после двух-то драконов и ещё кучи всякой дряни...

Что до Амики — ну рада ему девочка, это видно. Даже не ему лично — ей тут попросту скучно, а он эту скуку разгоняет. Не понимает ещё пока, что когда скучно — это очень даже неплохо. И куда безопаснее.

А мать, кажется, эту её радость от встречи как-то иначе расценивает.

И как ему ей объяснить, что зря? Что даже будь там что-то, кроме радости, — всё равно зря.

Нет, он мог сейчас прямо в лицо матери заявить: "Спасибо, не интересует", но это было бы неправдой. И в определённой степени обидело бы Ами. Конечно, она интересовала его, но не в том смысле, о котором, он был уверен, подумала сейчас мать. Как близкий человек. Не особо приятный, не всегда понятливый и совершенно не тактичный, но от этого не менее близкий.

Они жили бок о бок как брат с сестрой. А мать стала в определённой степени матерью и ему. Хотя была, честно говоря, больше похожей на какую-нибудь мачеху из детской сказки. Злобной и вредной тёткой, которая ругалась громко, подзатыльники выдавала похлеще, чем Сэм, а работать заставляла до упаду. Но при этом всегда была готова накормить, напоить, подсказать и помочь.

А что Алекс с того самого момента, как очнулся после битвы с Сэмом, постоянно ловил на себе её странные тяжёлые взгляды — так зато не презрительные, как бывало у драконов. Она не относилась к нему, как к грызуну. Никто в селении не относился. Для всех он был — герой. Который, если надо, поможет перетащить что-нибудь тяжёлое, подержать что-нибудь тяжёлое, перевернуть что-нибудь тяжёлое... Ну, герой он или как?

И он старался: и тащил, и держал, и покрасить мог, если нужно. Потому что, если честно, это ведь он был виноват в принесенных в селение разрушениях. Он их принёс. Конечно, загладить всё вряд ли получилось бы, но Алекс старался.

И тяжёлые взгляды ловил на себе всё реже.

А с тех пор как вернулся — так вообще ни разу. До этого самого момента.

"О, — сказал себе Алекс. — Может, тебе этого не хватало? Хотел что-нибудь ещё почувствовать? Вот, получай. Пацан в тебе дыру взглядом не прожёг — так мать сейчас по стене взглядом размажет".

— А вино у нас есть? — он заинтересованно развернулся к Амике.

Та широко улыбнулась, упорхнула с лавки, а через миг скрипнула дверца погреба.

"Кажется, улыбку у меня переняла", — подумал Алекс, который чуть было не отшатнулся от неожиданно вспыхнувшего оскала.

Вообще она, конечно, выросла хорошенькой. Черты лица заострились. Фигурой пошла явно не в мать — вытянулась вверх, а не расплылась сразу во все стороны. Даже как-то слишком вытянулась: что бёдра, что грудь округлились весьма условно. Может, конечно, дело в глухом длинном платье, которое, хоть и лёгкое, но всё прикрывает так, что не толком разглядишь.

"Эй, — сказал себе Алекс, — ты сейчас что, про формы Ами подумал?"

И тут же себе ответил, что это он чисто в исследовательских целях.

И как бы она ни росла, для него всегда останется дурёхой у колодца со ссадиной на лбу. И девчонкой, которая потом постоянно вилась рядом и задавала слишком много вопросов. Почти, как Кияр. Только с ней веселее было. Она хоть шутки научилась понимать...

И по глазам, в отличие от Кияра, всегда видно, когда ей весело, когда грустно. Глаза — как открытая книга. Большие, серые, насмешливые. Длинные ресницы. Русые пушистые волосы, которые ей всегда было трудно уложить, и плести косы она тренировалась на Алексе.

Не сразу, конечно, а когда привыкла к нему, научилась понимать, перестала опасаться. Не сразу, но и ждать долго не пришлось. Доверчивый, зубастый зверёк, вот кем она была. И зубы у неё правда были хорошие, и укусить она могла больно. А губы — слишком мягкие для тех острых клыков, что прячутся за ними.

Алекс, наверное, засмотрелся ей вслед, потому что мать прокашлялась, и когда он вопросительно обернулся к ней, многозначительно спросила:

— Ты к нам надолго?

— Я — нет, — честно ответил он, — мальчик — да.

— И зачем он мне? — спросила она. Вроде бы грозно, но, кажется, с облегчением.

"Вот так, — подумал Алекс, — на любых чудовищ согласна, лишь бы меня поскорее спровадить... Да не трону я твою девку на выданье, не переживай. Выдавай, куда надумаешь. Точнее, куда она надумает — она ж характером, небось, в тебя пошла".

— Ему больше некуда, — ответил он.

— Так и у меня тут не приют для потерявшихся мальчиков, — фыркнула мать и смерила Алекса долгим взглядом.

— А у меня много денег, — гордо сообщил он.

Мать подняла бровь.

Она всегда была разумной женщиной. С ней всегда можно было договориться. Но на этот раз сторговаться не успели: снова скрипнула дверь, раздались быстрые лёгкие шаги, и мать отвлеклась от Алекса, заинтересовалась содержимым своей миски.

Ами вернулась с бутылью и кружкой. Поставила на стол, щедро налила, протянула Алексу, спросила, заглядывая в глаза:

— Многих победил?

— Монстров вообще или драконов конкретно? — Алекс сделал большой глоток, поморщился, потому что вино было очень кислым, но тут же приложился ещё раз.

Этот вкус он тоже помнил. Правда, тогда они с Ами, прячась от матери, выкачивали вино из бочки в подвале.

Почувствовал очередной тяжёлый взгляд со стороны матери. И правда, что ли, мысли читает? Или её так упоминание о драконах нервирует?

Продолжил:

— Драконов — только одного нашёл, и того слабенького, а вот остальных — целую кучу. Даже на одного древнего бога нарвался. А потом ещё с одним мёртвым встретился.

Ами открыла рот, кажется, чтобы спросить что-то ещё, но вопросов, видимо, оказалось слишком много, и она задумалась над тем, с которого начать. Потому Алекс просто продолжил:

— Но мёртвый сам убежал, а древнего пришлось бить. А ещё на меня гора упала, но это я уже рассказывал... А! С оборотнями подружился, Хранителям в Загорье немного помог... Что ещё? Вот! Хочешь с лордом познакомлю? Хотя нет, он странный, этот лорд, и думается мне, непросто придётся его женщине...

— Алекс! — строго сказала мать.

— А? — он заинтересованно развернулся к ней.

Та смерила долгим взглядом его, потом — Ами. Потом снова отмахнулась, тяжело поднялась и сказала:

— Долго не сидите. Ты, Алекс, когда последний раз спал? Тебе нужно отдохнуть. Оба отдохните, а то ребёнок твой скоро уже поднимется, и я с ним возиться не буду. Я с вами уже навозилась.

Тяжело и медленно ступая, мать побрела прочь.

— Расскажи ещё, — тихо попросила Ами и придвинулась.

И светлые глаза её так же ярко горели. И прищур был тот же — совсем детский.

"Ну! — снова сказал себе Алекс, прислушиваясь к ощущениям. — Что? Совсем ничего не почувствуешь?"

Нет, она, конечно, была хорошей девочкой. И выросла почти красавицей. Почти — потому что объективно он судить не мог. Она была слишком близким человеком, слишком часто он её видел каждый день, и слишком мало она изменилась, чтобы судить теперь объективно.

Она была близким человеком, но никакой радости от воссоединения он не почувствовал.

Тут всё — и она тоже — было, как прежде. Как всегда.

Нормально.

Пресно.

— А ещё, — сказал Алекс, — мать права. Я устал. Завтра всё расскажу по порядку.

— Ты всегда так, — она надула и без того полные губы. Сердито сощурилась, но во взгляде всё равно сверкнули насмешливые искры.

— Ну да, — он кивнул, провозгласил. — Герой должен быть загадочным!

Поднялся и двинулся прочь.

Места в доме было немного, их с Кияром поселили в одной комнате, точнее — на чердаке, который когда-то переоборудовали под комнату для Алекса. И естественно дрыхнущего Кияра — хотя Алексу уже начало казаться, что тот притворяется — разместили на его старой кровати. Самому же Алексу — постелили ворох каких-то тряпок у стены.

И теперь, не успел Алекс, как ему показалось, и глаз сомкнуть, Кияр решил поговорить.

Теперь он, значит, выспался, гад!

Впрочем, когда Алекс проморгался и осмотрелся, оказалось, что уже рассвет. И если Кияр прикидывался, что спит, то прикидывался он всю ночь.

"Наверное, я и правда устал", — подумал Алекс.

Обычно он спал чутко и недолго. А сейчас, если б не пацан, то до обеда проспал бы. А может, и до вечера.

"Расслабился, — подумал Алекс. — Опять".

Такое тут было место: он расслаблялся, забывал, где он, и кто такой. Чувствовал себя, как дома. Ну, почти, как дома. Как именно было дома — он не помнил. Долгое время после того, как пришёл в себя здесь после драки с Сэмом, Алекс думал, что здесь и останется. Идти-то ему было больше некуда.

Вот как сейчас.

За окном чирикнула птица, и Алекс чуть было не вскочил: на миг показалось, что сойка. Но то была какая-то местная утренняя пташка, потом её клич подхватили ещё с десяток таких же, вместе ринулись прочь. Кто-то прошагал по улице. Скрипя, проехала телега. Хлопнула дверь то ли их дома, то ли соседского. Вдали заорали местные животные, которые издали походили на зогров, если приглядеться поближе — на волосатых коров, а ещё ближе Алекс не подходил, потому что орали они ну очень неприятно.

Алекс вспомнил: тут все поднимались рано. Может, из-за того, что эти твари всех будят своими криками.

В общем, Кияр молодец, что проснулся на рассвете — сходу вошёл в нужный ритм.

В доме уже разносились шорохи с кухни, что-то бубнила мать, отчитывая Ами за забытую вчера на улице корзину, за грязную посуду, ещё за какие-то глупости. Ами отвечала ей в тон.

Две женщины, из-за которых Алекс мог когда-то остаться. Из-за которых в конце концов ушёл. Совсем рядом, этажом ниже, переругиваются буднично и неспешно. Будто и нет его на чердаке. И мелкого нет.

Или будто не было лет, прошедших с того дня, когда Алекс наконец решил покинуть их. Тут всегда так было: что бы ни случилось, проходило совсем немного времени — и о потрясениях забывали. Расходились круги по воде — и жизнь снова текла размеренно. Мирно.

Только вот теперь у них появился Алекс. И этот, мелкий, который, гад, даже поспать не давал.

Алекс покосился на него. Мелкий уже сидел на кровати, в рассветном полумраке казался мертвенно бледным, смотрел, как обычно, пристально. Изучал.

"Надо их с матерью посадить в гляделки играть, — подумал Алекс. — И Рока — третьим. Только пусть ещё чуток дерево объест, чтоб играть было веселее, когда мать об этом узнает".

Наверное, Алекс слишком долго не отвечал, потому что Кияр повторил вопрос:

— Хочешь оставить меня здесь?

— Могу дотащить до Огненных равнин, — предложил Алекс. — Оставить там.

— А когда оставишь, — сказал пацан, — куда потом?

Алекс уже обдумывал варианты. В любом случае — подальше. И от дома, и от Империи. Чтобы не навлечь беду на одних и не погибнуть в бессмысленных битвах других.

"Говорят, если в Загорье есть эльфы, — вспомнил он. — Южнее Феррона, Даара, Верхних и Нижних земель. А я давно хотел посмотреть на эльфов, вдруг меня там принцесса ждёт. И мать, глядишь, успокоится, не будет за Амику так переживать, если скажу, что за эльфийской принцессой поеду. А что? Дракона я победил. Даже двух. Положена мне теперь принцесса или как?"

Если подумать, где-то рядом с Огненными равнинами они и должны быть, эльфийские леса. Осталась малость — перейти горный хребет, который отделяет одно от другого, и не попасться при этом в руки... зубы... когти... В общем, не попасться Горным.

Пожалуй, безопаснее будет обойти это всё по морю. Плыть долго, но денег у него много, а спешить — вообще некуда. Половину оставит женщинам с ребёнком, вторую — на дорогу.

— Куда подальше, — честно ответил он Кияру, вздохнул, сел на ворохе тряпок, потянулся.

Поспать всё равно уже не светило.

— Почему подальше? — спросил пацан.

— А тебе-то что? — удивился Алекс. — Или боишься оставаться наедине с моими женщинами? Нет, ты в общем, правильно боишься. Но толку от моего присутствия тут не будет — я сам их боюсь. Так что если скажут мыть посуду или копать огород — будешь мыть и копать. И не перепутай. Понял?

Кияр смотрел сверху вниз, привычно нечитаемо. Что-то там себе думал. Может, и правда боялся.

Алексу было уже плевать. Это больше не его проблема. Алекс поднялся, распахнул пошире чердачное окно, вдохнул утренний воздух. Выглянул, принюхался, прислушался.

Прислушался к себе.

Не-а.

Всё ещё ничего.

Он всё ещё ничего не чувствовал.

Тот же воздух, что и всегда. Те же запахи. Те же звуки. То же место. И даже те твари так же орут издали.

Немного подросла Амика. И судя по хрусту из сада, половины дерева не стало за ночь, потому что Рока не докормили. Вот и всё, что изменилось. Остальное осталось таким же, как было.

Но ему от этого ни холодно ни жарко.

Значит ли это, что он всё ещё считает происходящее вокруг ненастоящим, несущественным? Ведь будь это настоящим, вернись он по-настоящему домой — разве так должен был себя чувствовать?

— А если те, кого боится Император, доберутся сюда? — спросил Кияр.

Алекс задумчиво глянул на него, но думал всё ещё о своём.

— То, от чего ты меня увёз, — объяснил Кияр, — оно ведь может докатиться и сюда?

"Оно всегда докатывается, — подумал Алекс. — Не одно — так другое. Не сюда — так куда-то ещё. Отвезти тебя к эльфам — так и на них может кто-то напасть. И они могут напасть. Мир такой, малыш. Смирись".

— Я вам Рока оставлю, — пообещал Алекс, — он всех, кто докатится, покусает. Как раз к тому времени зубы наточит...

— Ты думаешь не то, — неожиданно сообщил пацан.

— А ты за своё, да? — прищурился Алекс.

— Да по тебе и так видно, — пацан пожал плечами. — У тебя есть дом, семья. Ты собираешься от них уехать. И когда я спрашиваю тебя об опасности, которая может им угрожать, придумываешь отговорки про коня.

— Ты этого коня видел?! — праведно возмутился Алекс.

Пацан продолжал таращиться. Алекс снова глянул в окно.

Подумал, что сейчас самое время уйти от разговора, но вдруг понял, что не хочет уходить. Что совершенно не соскучился ни по кому, что ему не нравится ни дом, ни живущие в нём, ни еда, ни запахи, и что лучше он постоит тут ещё у окна. Посмотрит.

Вдруг что...

Что именно "вдруг" он так себе и не объяснил.

— Опасность всегда есть, — ответил Алекс, зачем-то изучая окрестности на предмет возможных опасностей.

Раз уж остался говорить с Кияром, стоит сказать что-то, что займёт его голову, отвлечёт от сверления взглядом дырок. Может быть, даже правду.

— Можно упасть с лестницы и свернуть шею, — продолжал Алекс. — Или ветка на голову упадёт. Или утонуть в ручье... Тут такой ручей, увидишь, в нём и великан утонет.

Кияр молча слушал.

— А я всех всё равно не поймаю, — закончил мысль Алекс.

И вдруг рассмотрел то, что как будто заранее искал. Объект вдали. Фигуру человека.

Человек не вписывался в местный скучный и размеренный утренний ритм. Он шёл, кажется, со стороны ручья, шёл слишком быстро, явно прикладывая усилия, чтобы не перейти на бег. Спешил, значит, но надеялся, что никто не заметит. А ещё — казался смутно знакомым.

— Ты не злой и тебе не всё равно, — сказал Кияр.

— Вот знаешь, — пробормотал Алекс, продолжая всматриваться в человека, — я тебе когда-нибудь, если найдётся время, попытаюсь объяснить, что такое логика. Но совершенно не уверен, что получится. С какого перепугу ты сделал такой вывод?

Чем ближе человек подходил, тем яснее становилось: он идёт прямиком к ним.

Алекс обернулся к двери, но столкнулся взглядом с Кияром.

— Это не вывод, — кажется, впервые с момента знакомства тот улыбнулся, глаза же остались чёрными, нечитаемыми, — это по тебе видно. Вывода нет, потому что не могу найти ответ на вопрос. Зачем бросать семью, когда она есть?

— Да какая это семья! — отмахнулся Алекс, прошагал к двери, бросая по пути. — Издеваются. Работать заставляют. Выспаться не дают... Хотя нет, выспаться — это ты не даёшь. Со своими дурацкими вопросами.

— Ты думаешь, что сам представляешь опасность? — спросил пацан.

— Если донимать меня расспросами — определённо, — кивнул Алекс. Посоветовал. — Сиди тихо.

Вышел и захлопнул за собой дверь.

Парень считает, что он не злой, и тут ошибается только наполовину. Он бывает очень злым, просто почти никто из тех, на кого он злился, уже не смогут это подтвердить. Разве что — Ух'эру расскажут.

А вот насчёт того, что ему не всё равно — тут вообще мимо. Будь ему не всё равно, он почувствовал бы что-нибудь, вернувшись домой. И когда увидел человека на дороге. И сейчас, когда явно услышал, как распахивается входная дверь. Как что-то сердито бормочет вошедшему мать, и как тихо, но злобно, прямо по-змеиному, шипит на него Ами. А гость, хоть и с явным трудом, но проталкивается внутрь и даже дверью за собой хлопает.

В таких случаях ведь нужно что-то чувствовать?

Когда видишь на дороге спешащего к твоему дому человека. Когда понимаешь, что он наверняка к тебе и вряд ли с хорошими вестями. Когда он врывается в твой дом, и мать с сестрой пытаются его остановить, но не потому что знают, что будет дальше — они просто хотят дать тебе ещё немного поспать. Ты и сам не знаешь, что будет дальше, но догадываешься: новая битва. Очередная и бессмысленная. Ещё и своих может задеть.

И всё это даже не проносится в голове: всё это ты просто знаешь, давно знаешь, всегда знал. В голове в общем-то пусто. Заберись туда сейчас пацан, падал бы, как та Алиса, в бесконечную дыру. И мало того, что мыслей нет никаких, тебе ещё и на всё плевать.

Ты просто сбегаешь по лестнице, смотришь на сердитую запыхавшуюся мать, на возмущённую Ами и на перепуганного, почему-то растирающего запястье, гостя. Рожа у него знакомая. Простецкая, соседская, совсем юная. Кажется, сверстник Ами. Кажется, когда-то Алекс с ним так и познакомился — парень всё за Амикой бегал.

До сих пор, видать, бегает, бедняга.

Но легче от того, что узнал его, не становится, потому что в глазах у него стоит чистый ужас.

И — что обидно — боится он явно не Алекса.

— Э-э... — протянул Алекс и взмахнул рукой, призывая гостя назвать себя.

— Вит, — напомнила за него Амика.

— Да, — кивнул Алекс. — С чем пожаловал, Вит?

— Т-тролли! — почему-то шёпотом выдохнул тот и ткнул пальцем в сторону двери.

— Далеко? — деловито поинтересовался Алекс. — Много?

А может, и хорошо, что ему всё равно. Сейчас бы распустил сопли, занервничал, распереживался бы, начал бы принимать неверные решения. А так — чего нервничать?

Просто уточнит пару вопросов. И можно действовать.

— Армия! — выдохнул Вит. — У р-ручья, вверх по течению, у под-дножья...

— Ты отдышись, — посоветовал ему Алекс. И после пары вдохов и выдохов уточнил. — Стоят или идут?

— Стоят, — сказал Вит. — Пока.

— Хорошо, — кивнул Алекс, — дыши.

Взбежал по ступеням на свой чердак. Распахнул дверь, ткнул в пацана пальцем, когда тот открыл было рот, чтобы снова начать свои распросы, и, наверное, что-то такое было в его взгляде, что пацан в кои-то веки додумался промолчать. Алекс молча набросил куртку, сменил лёгкие домашние штаны на неудобные и жаркие — те, в которых хорошо падать.

Подхватил пояс с мечом. Пристегнул ножны. Хлопнул за собой дверью.

Сбежал вниз.

Он вообще собирался молча выйти, но Вит почему-то как стоял на его пути, так и шелохнулся. Кажется, хотел говорить. Испуг уже прошёл, сменился злостью. И не сказать, что Алекс его не понимал.

— Меня поймали, как возвращался из города, чуть не убили, — заговорил. Вит, не цедил, не шипел, только голос слегка дрожал, но уже не от страха, от напряжения.

"Ну, хоть заикаться перестал", — подумал Алекс, а вслух попытался приободрить:

— Ну, не убили же!

Двинулся в сторону, но Вит шагнул вместе с ним. Продолжил:

— Сказали, что пришли тебе мстить. Что ты убил их близких. Всех. Сказали, что тролли честнее тебя, и если ты покажешься, они твоих близких не тронут. Только тебя. А если не выдадим тебя к ночи, то перебьют всех в селении.

— Ну, видишь, — ободряюще кивнул Алекс, — какой ты молодец. Пришёл и уговорил выдаться.

Снова двинулся было в одну сторону, и когда Вит шагнул туда, рывком обошёл с другой.

— Алекс! — напряжённо сказала Ами.

Мать зачем-то стала в дверях.

— Я не пошёл ни в совет, ни к старосте, — сказал ему вслед Вит, который теперь, кажется, растерялся. Он ждал не такого разговора, не такой реакции. — Никому не сказал. Пришёл сразу к вам. Я знаю, что Алекс вам дорог...

— Говорю же — молодец! — сказал Алекс матери, но всё-таки оглянулся, чтоб увидеть, как Вит растерянно косится на Ами, потом — на него самого.

— Ты... куда собрался? — неуверенно спросил Вит.

— Прогуляюсь, рыбу поймаю, грибов соберу... — ответил Алекс, и когда Вит снова принялся растерянно озираться, сочувственно спросил. — Не понял, да? Троллей бить пойду, естественно! Развели тут их без меня...

— Алекс! — строго повторила Ами, а мать в дверях скрестила на груди руки, преграждая путь уже демонстративно.

И даже Вит, который, кажется, так и не разобрался, как ему себя вести, и что чувствовать по этому поводу, неуверенно шагнул, оказываясь рядом, чтобы то ли сочувственно похлопать по спине, то ли следующим шагом снова встать у Алекса на пути.

— Вы чего? — удивился Алекс. — Всё в порядке. Это вообще-то моя работа. Я охочусь на монстров. Сейчас всё ещё проще: монстры сами пришли ко мне. Может, дадите сделать своё дело?

Наверное, у него снова что-то не то было с глазами, или очередной шаг к двери получился слишком уж решительным, или мать вняла таки его словам, но с дороги ушла. И даже, кажется, придержала шагнувшую было следом Амику.

"Правильно, — подумал он. — Нечего путаться под ногами. Вы-то меня давно знаете. Вы должны понимать".

Алекс вышел из дома.

"Помыться так и не успел... — мысленно вздохнул он, заворачивая на задний двор. — Некультурно-то как получается. К армии троллей — и не помытым".

Пока шагал к Року, пока отвязывал того от дерева, Алекс раздумывал над тем, что надо было сделаться не охотником на драконов, а изобретателем ванн. Толку от него тогда явно было бы больше, а проблем — меньше.

Даже жаль немного, что уже поздно что-то переигрывать.Текст

Глава 10

(Шаг 6. Дом)

Рок неуверенно косился то на дом, где только что возмущалась Ами, а теперь ругается с Витом мать, то на ворота. Ему, кажется, одновременно хотелось и действовать, а то так долго стоял, что съел полдерева, и заглянуть в дом: поглядеть, чего там все ругаются.

Алекс тоже оглянулся на дом, как раз вовремя, чтоб увидеть: Ами выскочила, хлопнула за собой дверью, быстрым шагом двинулась к ним. Глаза у неё сверкали грозно, руки были сжаты в кулаки.

— Ой, — тихо сказал Алекс Року.

— Ты куда собрался?! — возмутилась Ами.

— К троллям, — в очередной раз объяснил Алекс.

— Да что с тобой?! — она подошла в упор, схватила его за плечи, тряхнула, будто пыталась разбудить.

"Бесполезно, — подумал он. — Можешь даже ущипнуть. Ничего не помогает".

Вслух уточнил:

— А что со мной?

— Что ты делаешь?! — Ами тряхнула его ещё раз. — Ты же не понимаешь, что делаешь! У тебя глаза такие... Вот вроде не пил, а будто пил!

Алекс кивнул с деланным пониманием. Ами всегда хорошо удавались объяснения. Ну и вновь ребром стала вечная проблема отсутствия зеркала и вечно вытекающий из неё вопрос: "Да что, блин, у меня с глазами на этот раз?!"

— Вчера я думала, ты просто устал! — продолжала Ами, отчитывая его, будто это он виноват в непонятной проблеме с глазами. — Но сегодня снова такой! Будто пил! И решения принимаешь так же!

Алекс прищурился и недоверчиво спросил:

— Ты будешь учить меня принимать решения?

— Я бы не учила! — фыркнула она. — Будь ты таким, как всегда. Но это, — она помахала тонким пальчиком перед его лицом, — это не ты.

— А кто? — подозрительно прищурился Алекс.

— Прекрати! — она с силой стукнула его кулаком в плечо, кулак оказался твёрдым. Куда более твёрдым, чем раньше.

"Совсем выросла", — подумал Алекс, почему-то с гордостью. Когда-то он пытался научить её правильно бить, поставить удар. Тогда никак не получалось, зато теперь — отлично поставился.

— Ты помнишь, как учил меня? — продолжала Ами. — Можно победить любого монстра, самого большого и злого. Но! — она щёлкнула пальцами перед его носом, будто пытаясь привлечь ещё больше внимания, а на самом деле всего лишь повторила один из его собственных жестов, одну из интонаций. — Сначала нужно придумать, как это сделать, а потом — сделать!

Она и слова повторяла точь в точь, заучила их вместе с жестами и интонациями.

Выглядело странно. Этакое подросшее, смутно узнаваемое, кривое зеркало.

Как можно было в точности запомнить всё это? Повторяла, что ли, когда он ушёл? А зачем было повторять? Думала, что ей оно пригодится в жизни?

— Скажи мне, — Ами отвлекла его от мыслей. — Ты уже всё придумал, раз собрался идти на троллей?

"Бедное дитя, — подумал он. — Ох и запудрил я тебе мозги этой героической чушью..."

— Чтобы придумать, нужно сначала увидеть, что именно побеждать, — пожал плечами Алекс и попытался осторожно отстранить её. — Знаешь, как говорят... Хотя нет, не знаешь. Но говорят: "Пришёл, увидел, победил". Такой план.

— Вит сказал тебе, что именно нужно побеждать, — она позволила сдвинуть себя с места, но сделать шаг больше, чтобы дать ему дорогу, и не подумала. — Там армия троллей. А у тебя меч. И ты — один.

— Во-первых, у меня конь, а значит, нас двое. Во-вторых, твой Вит — совсем дитя. Испуганное. Для него и два тролля — армия.

— Да не мой он... — Ами отвлеклась и слегка смутилась.

Алекс попытался этим воспользоваться и проскользнуть мимо, но теперь упёрся Рок. Алекс с силой дёрнул поводья. Рок не шелохнулся.

— Серьёзно?! — возмутился Алекс, круто разворачиваясь к нему.

— Даже конь умнее тебя, — пробормотала Ами ему в спину.

Он вновь развернулся к ней.

— Куда ты так спешишь? — спросила она, не дав ему ничего сказать.

— А ты предлагаешь не спешить? — фыркнул Алекс. — Остаться дома? Чаю попить? Расслабиться и ждать, пока тролли придут сюда? Или что? Какой план у тебя? Окопаться дома, обороняться всем селением? Собрать собственную армию из людей? Из ваших людей, таких, как Вит, как ты с матерью? Подставить всех вас?

"Опять".

— Они пришли за мной! Я привёл их сюда!

"Опять".

— Мне их и уводить!

— Алекс...

— Нет! — он не дал ей договорить. — Мне не нужна ваша помощь, мне не нужны ваши советы, я лучше работаю в одиночку, а тролли — очередная работа! Так дай мне её сделать.

— А мне казалось, твоя работа — защитить мальчика на чердаке, — прищурилась она.

— И его, — кивнул он, — и всех вас.

— И как нас защитит твоя гибель в неравном бою?! — снова возмутилась она.

"Да элементарно! Тролли получат, что хотели, и не придут к вам... Ну, или мне удастся победить, потому что меня попробуй ещё убей, и пока они будут пытаться, я их всех перебью..."

Алекс попробовал представить себе, как именно их перебьёт. В чём-то Ами, конечно, права. Он совершенно не знает, что будет делать, если и правда выйдет навстречу толпе троллей. Но во-первых, он никогда не знает, и пока всё получалось неплохо, а во-вторых, вариантов больше никаких. Будь это другое селение, другие люди, у него, возможно, и были бы идеи. Но это дом.

А дом нужно защищать.

Даже от себя.

Алекс вдруг понял, почему так странно чувствовал себя здесь, сейчас, с ними. Точнее, почему не чувствовал ничего. Единственное чувство, что могло его захлестнуть по возвращении, — это страх: за людей, за дом, за пропахший цветами и травами воздух. Ведь всем известно: беда ходит следом за Алексом. И всем известно: Алекс не чувствует страха.

Так что он ничего не чувствовал, просто ждал. Сам ещё не понимал, но с самого первого шага по здешним дорогам, он ждал. А появление троллей — просто логичное продолжение происходящего.

— Почему ты так уверена, что я погибну? — удивился он.

Ами помолчала, глядя непривычно холодно и серьёзно — точь в точь как мать. Наконец проговорила:

— У тебя глаза такие. Я поняла, что с ними не так. Будто ты собрался умирать.

Алекс фыркнул:

— Меня горой не убило! И драконом. Не умру я от парочки троллей.

— А что ты сделал для того, чтобы не умереть? — Ами упёрла руки в бока и стала совсем похожей на мать. — И как ты защитишь его, — она кивнула на чердачное окошко, — если с тобой что-нибудь случится? Если тролли победят, что помешает им сунуться сюда? Кто помешает им?

"А я будто могу помешать! — мрачно подумал Алекс. — Будто я и дракону мог помешать. И вообще хоть кому-нибудь. Мне просто постоянно везёт, я делаю глупость за глупостью, но мир, вероятно, настолько офигевает от этого, что никак не прихлопнет. Может, миру уже просто интересно, что я ещё сделаю. Вот и делаю. Иду навстречу этой вашей троллевой армии".

На самом деле он так много мысленно разглагольствовал, чтобы не признавать: в её словах есть смысл. Троллям никто не помешает продолжить, а надеяться на честность троллей — это как... Ну, почти как надеяться на его собственную честность.

Но какие варианты у него ещё есть?

Алекс покосился на крыльцо.

Мать, как оказалось, уже стояла там, просто почему-то не вмешивалась в их с Амикой спор. Наверное, впервые не вмешивалась. Раньше рявкнула бы на обоих, а то и за ухо кого-нибудь из них схватила бы. От неё привычно пахнуло бы травами, а если себя продолжать плохо и вести, то и в подвал с этими самыми травами можно было загреметь. И сидеть там в темноте, среди кучи старых, битком набитых мешков...

Интересно, в подвале всё на месте?

Мать выжидательно глядела на него. Вит тоже вышел, стоял у дерева, что росло возле крыльца, подпирал спиной. Смотрел на Алекса мрачно, будто жалел, что тролли до сих пор не пришли и не сожрали его.

— Тролли, — сказал Алекс Виту, — не просто так живут под мостами. Не просто так останавливаются у рек и ручьёв. Как вот сейчас.

Взгляд Вита изменился — стал удивлённым. Он не ожидал, что Алекс заговорит с ним, да ещё и о троллях. Зато Ами за спиной облегчённо вздохнула. Поняла: сейчас Алекс выдаст план. Раз так нужно — будет ей план. А о том, что сейчас он высказывает о троллях всего лишь догадки, домыслы, первое, что пришло в голову, так об этом ей знать не обязательно.

— Они не могут без воды, — продолжал Алекс, — особенно, если совершили долгий тяжёлый переход. Если там армия, как ты говоришь, то многие шли издалека, и теперь будут отсиживаться в воде, отпаиваться водой... Так!

Он хлопнул в ладоши, развернулся к матери, ткнул в неё пальцем:

— Ты всё ещё занимаешься травами?

Она прищурилась, потом, кажется, поняла, о чём он. И строго напомнила:

— Целебными травами. Травить твоих троллей нам нечем.

— Травить не будем, — пожал плечами Алекс. — Попробуем усыпить. Мне нужна сонная настойка, побольше и покрепче.

Мать с сомнением покачала головой.

— Она не действует мгновенно, не всегда усыпляет, иногда просто усмиряет. А может и вообще не брать. Были случаи.

И смерила его странным взглядом, будто это на него её настойка когда-то не подействовала, и она до сих пор злится.

— Потому побольше и покрепче, — объяснил Алекс, после чего принялся делать то, что умел лучше всего — врать. — Я и без настойки с троллями справлюсь, но чтоб успокоить некоторых особо нервных, — кивнул в сторону Ами, — можно немного подстраховаться.

Подумал и добавил:

— Хоть это и нечестно по отношению к троллям.

— И что ты собираешься делать? — мрачно спросил Вит. — Принести настойки и предложить им выпить перед дракой?

— Ты совсем меня не слушал, молодой человек? — удивился Алекс. — Отвлекался, заглядываясь на сестру?

Вит смутился точно так же, как недавно Амика. Отвёл глаза, и взгляд метнулся вокруг, будто он раздумывал над стратегическим отступлением куда-нибудь в кусты.

"Дети", — пренебрежительно подумал Алекс. Но всё-таки напомнил:

— Троллям нужна вода. Если подняться вверх по ручью и вылить в него крепкую настойку, вода донесёт её до них, пусть и разбавит немного. Велики шансы, что они её будут пить. А потом к ним приду я.

Вит неопределённо хмыкнул.

— Это глупый и бесполезный план, только потеряешь время, — сообщили из чердачного окна. — И ты это знаешь.

Все разом уставились наверх.

— Кияр, — Алекс махнул выглянувшему пацану. — Это все. Все — Кияр. Итак?

Он оглядел всех, пытаясь распределить роли.

— Итак, — переняла инициативу мать и хлопнула в ладоши совсем, как всегда делал он.

"Интересно, — подумал Алекс, — мать тоже повторяла и заучивала мои жесты, когда я ушёл? Или этот — я у неё перенял?"

— Ты и ты, — мать тем временем ткнула пальцем в Кияра и Вита. — Идите в сарай, несите котлы. Ами, разведи огонь. Алекс, со мной, в подвал.

Развернулась и грузно двинулась к откидному деревянному люку, что скрывал лестницу в подвал у самого выхода на задний двор. Алекс послушно направился следом. Кияр, конечно, во многом прав. Как минимум, в том, что времени терять не стоит. Раз уж придумали дурацкий и бессмысленный план, который годится исключительно для успокоения Ами, то надо работать над ним быстрее. Чтобы кроме того, чтоб успокоить девчонку, ещё и успеть решить вопрос с троллями.

Мать спускалась вниз долго. Алекс постоял, наблюдая за ней. Вздохнул. Скучающе огляделся. Ами уже укладывала хворост. Кияр вышел на крыльцо, пристально уставился на Вита. Тот поморщился, но, наверное, решил, что голова разболелась просто так, и кивнул мелкому, приглашая следовать за собой.

Местный, значит. Свой. Без лишних разъяснений знает, где тут сарай, а где — котлы...

"Вот и нашли друг друга, — воодушевлённо подумал Алекс. — Мелкий как влезет в эту светлую и явно не обременённую лишними знаниями голову, как удивится, что такие бывают... Может, этому, не обременённому, что-нибудь полезное из своих знаний передаст. У троллевого моста он ведь мысленно задержать тролля. Значит, на простейший мозг повлиять может..."

Алекс помнил Вита плохо, сегодня видел мало, но тот уже раздражал куда сильнее, чем тот же Кияр. Мелкий был хоть и огромной занозой, но живым, настоящим человеком. Или не человеком... Но главное — не куском сельской декорации, который, вроде, и ходит, и разговаривает, и даже заглядывается на сестра, а всё равно кусок.

— Алекс! — позвала мать из погреба. — Долго тебя ждать?

— Ро-ок, — угрожающе протянул Алекс, и тот, якобы невзначай почти добредший до забора, покосился через плечо. — Сделай пару шагов назад и потерпи без еды. Осталось чуть-чуть. Потом сможешь сожрать тролля.

Рок вздохнул и сделал небольшой шаг в сторону.

— Я слежу за тобой, — предупредил Алекс и спустился в подвал.

Мать уже зажгла там свечу, стащила с полки мешок, потом ещё, швырнула их один за другим под ноги Алексу. Скомандовала:

— Неси наверх, потом спускайся, дам ещё, — потянулась к полке повыше.

— Давай помогу достать, — предложил Алекс.

— Помог уже! — раздражённо бросила мать. — Помощник... Двигай. Время не ждёт.

Алекс вздохнул, закинул мешок на плечо, второй. Даже сквозь плотную материю почувствовал знакомый запах. Один из отваров, которыми она отпаивала его неделями, был именно из это травы. Отпаивала, значит... Или накачивала? Пыталась усыпить, что ли?

Зачем?

"Поэтому было так трудно вставать, двигаться, говорить? — подумал он. — А я-то думал, дело в травмах..."

— Ты меня этим поила, — напомнил он.

— А то, — хмыкнула мать, сбросив с высокой полки ещё один мешок. Тот рухнул, тяжело ударившись об пол, подняв вокруг облако пыли.

Алекс чихнул и подумал, что тут всё пахнет травами, даже пыль.

— И как оно действует? — спросил он и подбросил один из мешков у себя на плече, укладывая поудобнее.

"Может, обезболивающее? — думал он. — Успокоительное?"

— Спят от него, — бросила мать и потянулась за следующим мешком. — Больше спят, меньше говорят.

Алекс продолжал молча изучать её, и мать обернулась через плечо. Наверное, сейчас он таращился на неё так же, как обычно это делал Кияр — трудно не почувствовать. И совершенно точно ясно: он не отведёт взгляда, пока не получит ответа.

— Ты бредил, — вздохнув, сказала мать. — Говорил слишком много. Я пыталась сделать так, чтобы ты говорил поменьше.

Алекс поднял брови. Он уже понял, о чём она. Но продолжал делать вид, что не понимает, всё ещё надеясь, что понял неверно.

— Ами могла услышать, — объяснила мать, — и люди заходили. Благодарить тебя за спасение. Любой мог догадаться.

— О чём? — осторожно уточнил Алекс.

— Ты правда хочешь, чтобы я это сказала? — теперь брови подняла мать. — Будешь и дальше прикидываться, что не понимаешь? О драконе, Алекс! О твоём друге Сэме. О том, что вы с ним были заодно. Сразу, конечно, было не разобрать, но если некоторое время тебя слушать, если сложить два и два... Ты же не держишь меня за дуру, Алекс? Нас всех — за дураков? Хотя раньше, кажется, держал. Я вообще не знаю, за кого ты нас держал, раз решился на такое...

Она отмахнулась.

Он вспомнил запах гари, стоны, скрипы, крики.

Ну, зато теперь ясно, за что она постоянно злилась на него. Не за какой-нибудь разбитый когда-то давно кувшин, не за то, что на Алексе не работало какое-то зелье... То есть оно, может, и не работало, но дело было совсем не в этом.

— Если ты уверена, что всё было так, — медленно проговорил он, — почему помогла мне? Почему ухаживала за мной? Ещё и поила этим своим зельем, чтобы я себя не выдал?

— Ты спас её, — напомнила мать, и только теперь Алекс точно уверился: это она кричала тогда ему вслед, она просила спасти Амику. — Ты спас её, и я тебе благодарна. Остальное пусть останется на твоей совести. Говорить об этом я с тобой не буду, — мать отвернулась, потянула на себя очередной мешок и добавила, — иначе до троллей можешь не дойти. Сама тебя до них допинаю.

Алекс помолчал. Потом почему-то спросил:

— Ами знает?

Одно дело мать. Перед ней он не прикидывался героем. Перед ней, сразу было ясно, нечего прикидываться. Лучше по дому работать. Иначе — за ухо и в сарай. Ей он не ставил удары — почему-то был уверен, что без всё поставлено.Ей он не пудрил мозги — по ней было видно, что не запудришь. Собственно, так и вышло: не запудрил.

Другое — Ами. Ей он, выходит, врал куда больше, чем остальным. А она ему, выходит, верила, раз до сих пор помнит все его слова и жесты.

— Не знает, — отмахнулась мать, всё так же не глядя на него. — Но Ами, как и я, не дура. Догадывается, что что-то не так. Захочешь — скажешь ей. Твоё дело. А теперь иди уже, побеждай новую напасть, что привёл за собой.

Алекс удобнее перехватил мешки и полез наверх.

Ами уже развела огонь, у её ног стоял наполненный водой котёл, который, видимо, уже успели принести Вит с Кияром. Ами, с трудом удерживая его обеими руками, подняла, установила на распорки над огнём. Махнула Алексу рукой, мол, быстрее. Когда он дотащил и бросил ей под ноги мешки, когда она достала из-за пояса нож и принялась вспарывать верёвки, стягивающие грубую ткань, тот запах, давно знакомый запах трав, стал ещё сильнее.

Алекс вдруг заметил, что запястья у неё слишком тонкие. И нож она держит умело, но тот всё равно кажется слишком крупным в её руках. А котёл — так и вовсе странно, как удержала.

Это всё — варить зелья, травить троллей — будто не для неё. Она в принципе не та девушка, что должна помогать побеждать монстров, пришедших толпой разнести селение.

Её жизнь должна была течь спокойно и размеренно, в тихом далёком селении у ручья, вдали от бурлящей Империи, от злобных Горных, от любых других монстров.

— Ами, — сказал Алекс. — Есть одна вещь, о которой ты должна знать.

Она замерла, подняла на него свои огромные глаза и серьёзно покачала головой.

— Не думаю, — сказала она, но прозвучало, как твёрдое "нет". — Сейчас нет времени. Как победишь троллей, придёшь и расскажешь. Если захочешь.

Подхватила мешок и перевернула над котлом. Сухие травы посыпались в воду.

Раньше мать не разрешала им, ни ей, ни ему, работать над котлом. Кажется, ей уже можно.

И правда: совсем выросла.

К ним подошёл Вит, осторожно поставил рядом с костром ещё один котёл, быстро зашагал назад — помочь Кияру нести третий, что был размерами почти как половина самого Кияра, и пацан не нёс — тащил его за собой по земле.

— Ты мне лучше скажи, — тихо проговорила Ами, покосившись на них. — Зелье-то мы сварим. Но кто всё это доставит в нужное место? Это ведь вверх по ручью, в гору, и от троллей нужно быть далеко, чтоб не учуяли, значит, совсем вверх...

Алекс обернулся на Рока. Тот снова невзначай пытался подойти к забору, но почувствовал взгляд и остановился, всем своим видом сообщая смотрящему: "Я просто конь, я просто гуляю".

Возможно, забор ещё при первом рассмотрении показался ему слишком вкусным, чтобы надолго отступить. А может, задумавшись о вариантах доставки чуть раньше самого Алекса, Рок всё понял и теперь планировал незаметно свалить изящным прыжком через ограду. Или два в одном: прогрызть дыру и бежать через неё, пережёвывая по пути.

В любом случае, ничего из этого он не успел.

— Стоя-ать! — протянул Алекс.

Рок тяжело вздохнул и покосился на него красным глазом.

— Любишь есть троллей, люби и зелье на себе таскать, — наставительно сказал Алекс.

Рок пренебрежительно фыркнул.

— Это он говорит, что тех троллей ему — на один зуб, — объяснил Алекс Амике.

Хотел добавить, что-то вроде: "Ему бы дракона", но та снова смотрела слишком внимательно и серьёзно. Будто что-то знала. Пусть и не злилась на него, как мать, но знала. Шутить про драконов расхотелось.

И вообще захотелось обратно в подвал. Лучше уж мать, чем этот взгляд. Ещё и Кияр на подходе.

— Пойду матери помогу, — бросил Алекс, обернулся на тянущих котёл парней и тихо, быстро добавил. — И скажи Виту не расслабляться. И не переставать выглядеть так же жалко. Его чуть позже отправим сеять панику.

Конечно, паника ему была не нужна. Сейчас была не нужна.

До момента, когда он выскользнет за дверь, потом — из селения, и потащит котлы вверх по течению.

Если он победит троллей, если их там и правда так много, как говорит это перепуганное дитя, если они остановились у ручья, в месте, где постоянно ходят люди, им нужно будет как-то объяснить окровавленную кучу троллевых трупов.

Более того — они должны хотеть, чтобы эти трупы там были. А обнаружив — радостно и дружно убирать. Бросать в ручей, вешать на деревьях, ритуально жечь — это пусть сами решают, пусть будет их делом, не его. А значит, люди должны заранее знать об угрозе, бояться угрозы и очень, очень надеяться на Алекса. В общем, общественное мнение нужно подготовить. Заодно сообщить обществу, что Алекс прибыл чуть раньше не просто так, а потому что шёл угрозе наперерез и наперехват.

Дом домом, правда правдой, а имидж, который нужно поддерживать, ещё никто не отменял.

Глава 11

(Шаг 6. Дом)

Рок косился на телегу недобро. В неё грузили плотно закрытые полные котлы. Два из перетянули верёвками на третий верёвок не хватило, и его — под раздражённое сопение матери — перевязали простынёй.

За забором уже толпились люди. Их было пока немного, сначала остановился заинтересованный сосед, к нему подошли ещё двое, что шагали куда-то с длинными и тонкими, выгнутыми под собственным весом палками — то ли рыбу в ручье ловить, то ли скот погонять, Алекс жил здесь долго, но так до сих пор и не понял, зачем эти палки нужны.

Подбежала мелкая девчушка, подпрыгнула, чтоб заглянуть за забор и тут же умчалась прочь. Скорее всего, чтобы ещё кого-то привести за собой. Ведь у матери на заднем дворе творится что-то интересное. А у них тут редко бывает интересно.

Алекс знал местных: если не выдвинуться сейчас, скоро за забором столпится всё селение. И придумает историю поинтереснее той, что Вит должен им рассказать. А потом попробуй ещё переубеди.

Алекс покосился на парня. Тот, присев у догорающего костра, старательно рисовал обугленной палкой на земле подобие карты: показать, где именно он встретил троллей. Картограф из него был так себе, художник ещё хуже, но примерно Алекс разглядел: село, ручей, дорога к городу через холм, и вот там, за холмом, в месте, где ручей его огибает — там Вит поставил жирную точку.

И ткнул туда ещё раз десять, чтоб Алекс точно понял, где засели противники. Вслух говорить не стал: когда местные жители за кем-то подсматривали, у них невероятно обострялся слух.

Вит поднял глаза на Алекса, Алекс кивнул.

"Понял уже, понял. Дырку до погреба не проковыряй".

Ткнул пальцем в забор и шепнул:

— Теперь иди и рассказывай.

И когда Вит двинулся, чтобы пройти мимо, шагнул наперехват, подхватил под локоть и прошептал в самое ухо:

— Ты всё помнишь?

Тот кивнул. Неуверенно покосился на котлы. Снова на Алекса.

— Что ещё? — раздражённо спросил Алекс.

— Я бы помог... — пробормотал Вит.

— Ты и поможешь, — шёпотом пообещал Алекс. — Распускать слухи бывает сложнее, чем их подтверждать.

Вит нахмурился и покачал головой.

Ему изначально не понравилась идея идти в народ в то время, как Алекс пойдёт на троллей. Его это, кажется, даже задело. Он считал, что ему тоже положен меч, на крайний случай — вилы. А рассказывать байки о троллях, ещё и врать — это ему не положено. Это дело Ами, матери, самого Алекса, но никак не его. Не мужское.

Тогда Алексу пришлось прямо заявить:

— Меч у меня один. Могу отдать тебе. Хочешь? Вспомни свою встречу с троллями. Мне можешь не рассказывать, просто вспомни. Пойдёшь к ним — будет вторая, такая же, только с мечом. Многое изменится? Ты вообще меч держать умеешь?

Вит помрачнел и, кажется, обиделся, но рваться в герои перестал. И смотреть в глаза Амике тоже, хоть она и не присутствовала при разговоре — занималась вместе с матерью зельем.

"Два зайца одним выстрелом", — подумал тогда Алекс, и вдруг понял: Вит его и правда раздражает, но не столько сам он, сколько его манера постоянно зыркать на сестру. Он просто недостаточно хорош для Ами, этот деревянный бугай с глазами испуганного ребёнка. Для неё вообще никто не достаточно хорош.

Но времени думать об этом не было.

Как сейчас — не было времени спорить с Витом.

— Вперёд, — сказал Алекс и подтолкнул его.

Когда Вит вышел за ворота, созвал соседей и начал старательно врать — Алекс очень надеялся, что не краснея при этом, а то с этого большого ребёнка станется, — он подозвал к себе Кияра.

Тихо скомандовал:

— Полезай к котлам и не высовывайся.

Рок вывернул голову ещё больше, уставился красным глазом на Алекса уже не возмущённо — удивлённо. Алекс прочитал в его взгляде чёткое: "Серьёзно?! Ещё и пацан?!"

Кияр недоверчиво прищурился.

— Что? — раздражённо спросил у обоих Алекс.

Кияр всё так же недоверчиво качнул головой, но послушался — и легко запрыгнул в телегу. Алекс накрыл его вместе с ближайшим котлом остатками разодранной простыни. Потом скомандовал женщинам:

— Ворота.

— Алекс... — начала Ами. Кажется, она хотела прощаться, обниматься или говорить что-то важное. Шагнула было к нему, но столкнувшись с его взглядом, передумала.

"Эй! — мысленно возмутился Алекс. — Я же просто ждал, что она скажет. И был бы не против объятий на прощание. Да что ж за вечная проблема с моими глазами?!"

— Вернись, — просто сказала Ами, очень серьёзно и почти угрожающе. Будто хотела добавить: "А не то...", но вместо этого просто развернулась и двинулась к воротам. Мать смерила его привычным недобрым взглядом, кивнула на прощание и схватилась за одну их створку, пока Ами тянула на себя другую.

Ворота открылись.

Рок вышел медленно, медленно двинулся по дороге, ведомый Алексом. И все, кто уже столпился вокруг Вита, замолчали. И Вит замолчал. Даже те твари, что периодически верещали на пастбищах вдали, умолкли.

"Чёртова похоронная процессия", — сердито подумал Алекс.

Развернулся и, продолжая шагать спиной вперёд, весело крикнул:

— Привет! Тебя я помню! — ткнул пальцем в знакомое лицо. — А тебя нет! Но всех рад видеть! Как у вас тут? Как здоровье? Как жизнь? Как... Чем вы тут занимаетесь... Скотоводство и собирательство, во! Процветает? Я сейчас там, — неопределённо махнул себе за спину, — парочке монстров объясню, что к чему, а потом вернусь! Так что не скучайте, лады?

Развернулся и потянул Рока вперёд, тихо прошипел:

— Давай двигай быстрее, а то мне от них не по себе.

Кажется, он совершенно разучился общаться с людьми. К монстрам как-то больше привык.

Кстати о монстрах.

Стоило свернуть на дорогу, что вела прочь из села, Кияр тихо пробормотал из телеги:

— Я думал, ты оставишь меня в доме.

— На этих? — удивился Алекс и поёжился. — Нет, серьёзно, лучше тролли...

Кияр попытался было высунуться, но Алекс легонько хлопнул его ладонью по макушке, и пацан снова спрятался. Они почти вышли из селения, но до холма и леса было ещё далеко. Нечего пока светить пацана.

— Если серьёзно, — сказал Кияр, кажется, не догадываясь, что голос из телеги, не встречаясь с чёрным взглядом его обладателя, трудно воспринимать серьёзно. — Я рад, что ты взял меня с собой. Я хотел предложить помощь, но был уверен, что ты откажешься.

Алекс хмыкнул. Удобно быть смелым потом. Когда уже было не смелым не получится. Впрочем, Кияр, скорее всего, говорил правду. Это Алекс никогда и никому не предложил бы помощь. По крайней мере, бесплатно.

"Ага, — подумал он, — коне-ечно. Особенно в последнее время! Вот вообще никому за просто так не помогаешь..."

А потом подумал, что с ним явно что-то не то. У него вон и конь есть весьма разумный, и пацан в телеге разговорчивый, а он всё равно продолжает спорить сам с собой.

— Ты же вроде как должен был защитить меня, — продолжал Кияр. — Уверен, что лучший способ защитить — это притащить на драку с троллями?

— Ты в драке не участвуешь, — пожал плечами Алекс. — Мы с Роком поднимем тебя вверх по ручью. Будешь лить эту дрянь из котлов в воду. Не могу же я один и воду травить, и троллей изничтожать.

— А не нужно подождать, пока оно подействует? — спросил Кияр.

"Да ничего там не подействует!" — мысленно фыркнул Алекс. Ответил:

— Как раз пока дойду до них — подействует. К тому же мне нужно, чтобы воздействие было не разовым — постоянным. Будешь лить медленно, понемногу.

— Ты просто хочешь меня чем-нибудь занять? — спросил Кияр. — Чтобы я не мешал тебе погибать в неравном бою. Почему тогда не оставил меня там? Там я точно не помешал бы.

— Никто не будет никуда погибать, — раздражённо перебил его разглагольствования Алекс. И подумал, что может, пусть уже высунется из своей телеги. Может, будет больше смотреть и меньше говорить.

— А-а... — понимающе протянул Кияр. — Если тролли потом двинутся на селение, а я останусь у ручья, у меня будет больше шансов выжить...

— Ещё раз, — перебил его Алекс. — Никто не погибнет. Тролли не тронут селение. Но чтоб осуществить тот план, что у нас есть, мне нужен разумный человек, которому я могу доверять.

— Ты назвал меня разумным? — заинтересовался Кияр и всё-таки высунулся.

Алекс обернулся через плечо на селение. За ними никто не шёл, последние домики остались далеко позади.

"Ладно, пацан, — подумал он. — Торчи уже из своей телеги, может, и правда заткнёшься, если вылезешь..."

— Тут надо понимать, с чем я сравниваю, — наставительно ответил он. — А сравниваю я с Витом и прочими местными жителями. На безрыбье и ты сойдёшь за напарника.

Кияр подумал и серьёзно кивнул, принимая доводы.

Алекс свернул в редкий пока лесок.

Им предстояло незаметно обойти по зарослям троллей. Оставалось надеяться, что те не слишком заинтересуются ломающимися по ту сторону ручья кустами. Если Рок при желании мог пройти по зарослям почти тихо, то телега с котлами и пацаном — никак не могла.

— Как думаешь, — спросил Алекс, — у троллей хороший слух?

Кияр упёрся в него задумчивым чёрным взглядом.

"Ну да, — подумал Алекс, — нашёл у кого спрашивать".

— Вот и проверим, — воодушевлённо пообещал он, кивнул Року, командуя сворачивать с тропы, и тот радостно ввалился в ближайший бурелом. Алекс только успел скомандовать:

— Не ешь деревья! Перебьёшь аппетит перед троллём.

Рок закатил красный глаз к нему и по-человечески раздражённо вздохнул.

***

Ами подошла к матери, покосилась на шумящую толпу за забором. Тихо спросила:

— Он ведь справится?

— Вит? — уточнила мать.

Ами раздражённо отмахнулась.

Мать тоже смотрела за забор, но не на толпу — сквозь неё. Наверное, думала об Алексе. Взгляд у неё стал таким, каким бывал много раз до этого: с тех пор как он ушёл, она, бывало, засматривалась на дорогу. Ждала его.

И стоило тому уйти вновь — к матери вернулся этот взгляд.

— Да что Виту-то? — удивилась Ами. — Языком трепать...

Алекс, конечно, умеет это лучше, но и Вит справится, не маленький.

— Алекс? — спросила мать.

— Он не справится, да?

Сколько бы он ни рассказывал ей о своих подвигах, сколько бы слухов о его подвигах не доходило до них, пока его не было, Ами знала: он может ошибиться, оступиться.

Раньше догадывалась, теперь, когда он попытался что-то сказать ей тогда, у костра, — увидела. И испугалась того, что может услышать. И того, что он отвлечётся на это. Сейчас нельзя ему сомневаться и ошибаться, потому что сейчас только он стоит между ними и троллями.

Будь она помладше, поглупее, будь такой, какой была пару лет назад, она бы верила в него так, как верила тогда. Но она выросла — и теперь уж рассмотрела его. Пусть чужой и безмерно далёкий, даже когда стоит в шаге, пусть глаза у него нечеловеческие, пусть улыбка хищная и холодная — а всё равно он человек.

Мать посмотрела на неё пристально, внимательно. Наставительно сказала:

— Не нужно его недооценивать.

— Не нужно, — согласилась Ами. — Но и одного оставлять не нужно было.

— Он ребёнка своего с собой взял, — напомнила мать. — И монстра.

— Коня, — поправила Ами.

— Пусть коня, — отмахнулась мать.

И снова уставилась вдаль. Вслед ему.

Ами тоже посмотрела на пустую дорогу.

Они уже много раз, несколько лет, едва ли не каждый день смотрели на эту чёртову дорогу, то она, то мать. Что ж теперь, если он не вернётся — снова смотреть? До конца дней?

— Что ты предлагаешь? — спросила мать.

— Если он сдастся троллям, — тихо сказала Ами, очень тихо, чтобы даже мысль не долетела до забора, не перелетела через него, не пришла в голову никому из тех, кто стоит за ним, — те могут убить его и прийти сюда. Если будет драться, точно придут — мстить. Те, которых он не сможет победить. Нельзя позволить им этого.

— Так что ты предлагаешь? — нетерпеливо спросила мать.

— Помочь ему там, на месте, — медленно проговорила Ами. — Подстраховать. Не оставить троллям и шанса появиться здесь.

— И как ты предлагаешь это сделать? — удивилась мать. — Самим пойти с ними биться? Как? Чем? Ты тролля-то когда-нибудь видела, дитя? Ты ему на один зуб будешь. Вит твой увидел — до сих пор трясётся.

— Для Вита и два тролля — армия, — отмахнулась Ами и сердито добавила, спохватившись. — И он не мой!

— Ну да, — с сомнением кивнула мать.

— А вот Алекс — наш, — сказала Ами. — И ему нужно помочь. Он слишком благороден, чтобы собрать наших людей на битву. А я — нет. Я и соберу.

— Благороден? — удивилась мать и глянула на Ами. — Ты многого о нём не знаешь.

— Он хотел рассказать, — сказала Ами. — Сегодня, у костра. Я не разрешила. Ты знаешь, о чём?

Мать кивнула.

— Мне нужно знать об этом?

Мать качнула головой. Потом покосилась на забор и наконец произнесла:

— Ладно. Собирай свою армию. Но сама в неё не лезь, это ясно? Вита своего во главе поставь.

— Да не мой он! — возмутилась Ами.

— Ну да, — в очередной раз подозрительно легко согласилась мать.

***

Ручей становился всё уже. Алекс с Роком уже давно обошли то место, где по другую сторону должны были сидеть противники, но Кияр продолжал пристально всматриваться и вслушиваться в заросли вокруг.

Снова побледнел больше обычного, чёрные глаза будто стали ещё больше, хотя больше там было некуда, взгляд застыл. Алекс шагал молча, чтобы не отвлекать. Во-первых, скорее всего, пацан пытается услышать не их самих — их мысли. Во-вторых, очень уж хорошо, когда он молчит и таращится не на Алекса, а мимо него.

Но ещё несколько сотен шагов — и пришлось останавливаться: ручей истончился, Ирхан перевалил через утреннюю половину неба, повисел прямо над головой, а теперь понемногу начал опускаться.

— Всё, — тихо сказал Алекс. — Пришли.

Кияр выпрыгнул из телеги, Алекс вытащил котлы. Два из них были ещё горячими, последний — еле тёплым.

— С него начнёшь, — сказал Алекс. — Тонкой струёй, постоянно. Потом возьмёшь второй. Потом третий. Не делай слишком долгие паузы, непрерывно разбавляй воду зельем.

— Не поможет ведь, — тихо сказал Кияр.

— Это уже будут мои проблемы, — отмахнулся Алекс.

Кияр снова долго и пристально смотрел в глаза. Потом спросил:

— Ты ведь понимаешь, что твои проблемы сейчас — и мои тоже?

Когда-то драконы учили его: всё взаимосвязано. Так что да, он понимал. Ещё драконы учили: во всём должно быть равновесие. Сейчас на одной чаше весов был он с пацаном, этими дурацкими котлами и толпой беспомощных сельских жителей за спиной, а на другой — обозлённые тролли. Куча обозлённых троллей, если верить испуганному парню из селения.

Но что, кроме котлов, могло уравновесить ситуацию здесь?

— Рок, — сказал Алекс, вытащил крепёж, чтоб отцепить телегу, схватился за второй. — Пришёл твой час. Идём есть троллей!

Рок мотнул головой. Ему, кажется, не слишком хотелось есть троллей. Он, кажется, подозревал, что тролль может съесть его раньше. Но вариантов у него не было. Боевой он конь или как? Если хозяин идёт в лапы троллям, ему придётся тоже. У кого острее зубы — покажет время.

— Всё, малыш, — сказал Алекс, когда Рок был готов. — Начинаем.

И двинулся прочь.

— Всё? — спросил в спину Кияр. — А напутственные слова на прощание?

— Я же сказал, — Алекс развернулся, — постоянно лить зелье в воду.

— А если ты не вернёшься... — и Кияр жестом предложил продолжить фразу.

— Уже большой мальчик, — отмахнулся Алекс. — Сам разберёшься.

Заросли были плотными. Южные растения вообще Алексу очень не нравились. Широкие длинные листья, едва ли не лианы, переплетались между собой так, что путь иногда приходилось прорубать. Деревья, что росли у ручья, напитанные светом и влагой, были огромными, тучными, занявшими всё свободное пространство. Куда не достали листьями — дотянули корни, влажные и скользкие под ногами.

— Так, Рок, — прошептал Алекс, — давай ты иди вперёд, будешь прогрызать нам путь, иначе до вечера не дойдём.

Рок и не подумал двигаться вперёд, только ещё больше заартачился.

— Всё-таки бережёшь место для тролля? — понимающе спросил Алекс.

Рок уставился на него так пристально, будто перенял от пацана манеру смотреть.

— И ты туда же? — спросил Алекс. — Тоже пытаешься прочитать мои мысли? Это не дело, Рок. Ладно ещё, когда я пытаюсь тебя понять, но когда ты меня — уже перебор, не считаешь?

Рок фыркнул.

— Ты всё-таки конь, — объяснил Алекс.

Рок фыркнул ещё раз.

Алекс со вздохом спрятал кинжал, которым пытался прорезать путь, вынул из ножен меч. Рубанул по ближайшей лиане.

Несмотря на то, что Ирхан понемногу клонился за холм, с каждым шагом становилось всё жарче. Куртка снова казалась неудобной и тесной, а выбивающиеся из косы пряди липли к лицу, ко лбу, лезли в рот.

"Надо было позволить Ами переплести косу, — запоздало подумал Алекс. — У неё это всегда получалось лучше, чем у меня..."

Только когда деревья слегка расступились, когда ручей разлился и стал больше похожим на горную речку, когда вдоль него образовалось нечто, похожее на тропинку, пусть узкую, но без скользких корней под ногами и хлещущих по лицу лиан, Алекс спрятал меч в ножны и выдохнул. Року, правда, приходилось всё ещё несладко. Он был покрупнее, на тропинку не влезал, судя по хрусту сзади, просто сминал собой все препятствия на пути. И сопел очень недовольно.

Алекс пару раз оборачивался к нему, грозно зыркал и шипел, чтобы тот вёл себя потише. Но вскоре понял, что это было не обязательно. Тролли шумели так, что ни сопение Рока, ни журчание ручья им слышно явно не было. Да если бы Алекс начал петь — и то вряд ли услышали бы.

Их было много, они были громкими, собой весьма довольными и, кажется, совершенно не желающими спать.

"Жаль", — подумал Алекс.

Он, конечно, не слишком верил в то, что трюк с зельем сработает, но слабая надежда теплилась внутри, совершенно не слушала глас разума и всё возвращалась одним и тем же вопросом: "А вдруг?"

Алекс замер, когда голоса звучали уже совсем близко. Ещё раз тихо шикнул на Рока — на всякий случай. Тот уже тоже услышал троллей, и теперь передвигался почти бесшумно.

"То есть, — понял Алекс, — он мог так с самого начала, но демонстративно сломал тут все джунгли".

Осторожно раздвинул ветки перед собой и увидел ту самую поляну, где троллей повстречал Вит.

Раз, два, три... Десяток... Второй... И ещё несколько, кажется, виднеются за ближайшими кустами — одной поляны не хватило, заняли две.

"Ну вот, — подумал Алекс, — я же говорил, что Вит чересчур перепуган. Пара десятков троллей — это никакая не армия. Так, банда. Что я, с бандой не справлюсь?"

Плохо, конечно, что воду они массово не пили, да и купаться не бежали. Только один лениво хлопал лапой по глади ручья, от нечего делать.

Впрочем, может они уже выпили? Воды ли из ручья, или какой-нибудь своей троллевой настойки, но Алексу показалось, что парочка из них навеселе.

Вон двое выкрикивают друг другу что-то невнятное и громогласно ржут, а ещё один, поднявшись, шатается, неровно шагает к другому краю поляны и неосторожно падает вместо того, чтобы сесть. И теперь все дружно ржут над ним. Весело им точно, как будто пьяны. Может, потому и шумные такие. А может, тролли всегда так отдыхают, особенно толпой. Он-то раньше никогда толпу троллей не видел.

Отдыхают вот так, расслабленно, а как увидят противника — так и соберутся.

"Или всё-таки подействовала сонная вода? Может, они не пьют её, потому что уже напились?"

Конечно, гораздо удобнее было бы победить их всех спящими. Но и противник, теряющий равновесие, не мыслящий ясно и трезво... Это практически не противник. Это мишень. А что тролли большие — так удобно же, когда мишень большая.

"Ладно, — подумал Алекс. — Сейчас проверим, насколько вы мишени".

Оглянулся на Рока, подмигнул ему и вышел из кустов.

— Привет! — крикнул он и взмахнул рукой. — Как вам погодка? Жарковато, да? Я вот уже совсем испёкся, а конь так вообще...

Алекс обернулся на заросли. Рок не выходил.

— ...стесняется, — доверительно сказал он троллям. — Он у меня стеснительный.

Те смотрели на него совершенно остекленевшими глазами. Потом ближайший поднялся. Кажется, планировал сделать это угрожающе. Так бы и выглядело, если б он не пошатнулся.

За ним, шатаясь, принялись вставать остальные.

— Значит так, — сказал Алекс. — Если ещё кто не понял, особенно там, — кивнул на дальние кусты, за которыми имелись ещё тролли, — в задних рядах. Я пришёл. Если кто не знает, я — Алекс. А вы, судя по всему, мишени.

Вынул из ножен меч, взвесил в руке и мечтательно добавил:

— Большие и удобные.

Дождался, пока ближайший противник сосредоточит на нём взгляд, и угрожающе потребовал:

— А теперь — не разбегаться!

Глава 12

(Шаг 6. Дом)

Краем глаза Алекс увидел, как несколько троллей схватились за дубины.

Видать, пока дожидались, разбросали их под ногами в хаотичном порядке. Тролли шатались, один, кажется, даже упал, но времени наслаждаться зрелищем не было. Ближайший к Алексу противник за дубиной не полез, решил, наверное, что и без неё справится.

Или ничего не решал, судя по стеклянному взгляду. Просто попёр, потому что попёр.

Алекс замер на мгновение — чтобы тот сосредоточился на нём, и стоило троллю раскинуть лапы, будто хочет его обнять, нырнул под одну из них, чиркнув мечом по ногам. Тут же выпрямился, вскидывая меч, чтобы на него напоролся следующий. Развернулся, цепляя ещё парочку, что подбегали. Зацепил, но не глубоко — такие раны царапины для троллей.

Сейчас важнее не попасться им в лапы и вымотать: стоит одному схватить — раздавит.

"Наверное, вода всё-таки подействовала", — мелькнуло в голове, когда нырнул под следующую лапу.

Не могли же они самостоятельно довести себя до такого состояния, пока тут сидели. Они же не кого-нибудь ждали — его! И не понимать, насколько он опасный противник, — это глупо даже по троллевым меркам.

Позади захрустело. Времени оглянуться не было, но Алекс и без того понял: Рок сломал сначала все заросли, а теперь ломает противников. Главное, чтобы тоже быстро двигался. Один тролль его, предположим, не убьёт, а вот если сразу несколько навалятся, ещё и с дубинами... Рано или поздно они ведь их подберут.

Алекс прыгнул к дереву, схватился за ветку, резко отпустил — и та прилетела в нос ближайшему противнику. С той стороны дерева, правда, оказался ещё один, и Алексу пришлось падать, чтоб удар дубиной прошёл мимо. Дубина с хрустом покруче Рокового врезалась в ствол. Алекс откатился, вскочил, прыгнул в сторону.

Увернувшись от ещё одного тролля, подумал: "Долго я так прыгать не смогу — быстро устану". А прыгать нужно долго: противников слишком много.

Нырнув за очередное дерево, Алекс подумал, что впервые в жизни вышел против такого количества. Вышел один, лицом к лицу, не ударил в спину, не обманул, не отравил... Хотя, отравил всё же немного. Наверное, только потому получалось так хорошо уворачиваться и обходить. И даже иногда наносить лёгкий урон: то мечом чиркнуть, то веткой по морде съездить.

И может, потому тролли не действовали хоть сколько-нибудь тактически разумно. Всей толпой мчались за ним, врезаясь друг в друга и в деревья, а иногда — в Рока, которого, кажется, вообще не замечали, и тот обходя то с одной стороны, то с другой, спокойно разбирался с отбивающимися от стада особями.

А главное — увидев, что Алекс пришёл не сдаваться, они все бросились к нему, а не отправили часть своих в сторону деревни. По крайней мере, с тех пор, как Алекс тут, и если он правильно разбирает всё, что видит в мешанине тел, веток, брызг и ударов.

Правда, они могли отправить часть своих туда раньше...

Что было бы тем более глупо для тех, кто остался: им же с целым Алексом тут разбираться.

Он нырнул под следующий удар, с разворотом чиркнул противника по спине. Со следующим прыжком и ударом мельком заметил, что меч уже в крови. И в ладони, сжимающей его рукоять, мокро, и удерживать его сложнее — то ли кровь добралась до рукояти, то ли рука вспотела.

Он кувыркнулся вперёд, уходят от летящий в лицо дубины, вышел из кувырка на колено, пропорол очередного нападающего ударом меча снизу, поднялся на ноги, вскидывая рукоять в защитном движении — лезвие снова кого-то слегка зацепило.

Развернулся с очередным скользящим ударом, успел увидеть, что совсем рядом Рок поднялся на дыбы, и сейчас одному из его противников прилетит копытами в грудь. Правда, позади него ещё один замахивается дубиной.

Ударил тот или нет — уже не видел, потому что разворачивался дальше. Позади несколько троллей валятся, споткнувшись об одного, который лежит — то ли одна из ран, нанесённых Алексом, была серьёзнее, чем он думал, то ли тот просто решил прилечь. Ну, мало ли, может, именно этот больше всего воды выпил.

Ладно, с десяток противников из строя не то, чтобы выведены, пытаются вернуться, но получается слабо. Ещё парочка — на Роке. Если тот, с дубиной, его не достал. Но дышать уже трудно, силы заканчиваются, да и голова кружится, то ли от этих всех разворотов, то ли тролли на него надышали, и он теперь тоже опьянел.

Ещё десяток он, может, и вытянет. А может, и нет. И сколько их там ещё, за мелькающими при каждом развороте деревьями. Огромные, серые, всё ближе, всё больше. И совершенно некогда посчитать. Потому что вот очередная дубина свистит совсем рядом, вот очередная когтистая лапа проносится у лица, а вот и очередной целый тролль: кажется, пытается взять на таран.

Развернуться — и успеть хоть немного задеть. Лучше достать куда-нибудь, где есть связки, чтобы хоть как-то навредить, а не просто царапину оставить, а ещё лучше — по горлу. Но до троллевого горла ещё попробуй достань...

Кровь уже не просто чувствуется на ладони, она на рукавах, на груди, на лице.

Кровь и мокрая грязь — слишком часто приходится уходить в кувырки и прокатываться по земле.

"Скоро меня от троллей будет не отличить", — подумал Алекс. И даже на миг задумался, что, возможно, это выход. Перемазаться всякой дрянью, замереть в кустах, и они его потеряют? Так и продолжат бегать всем стадом, врезаться в деревья и топтать траву?

Или отвлекутся на Рока?

Или решат, раз потеряли — может, в селении поискать? И как двинут всей шоблой туда...

"За коня — переживаем", — принялся ругаться про себя Алекс. Ушёл от очередного удара, ткнул кого-то в большой серый бок мечом, нырнул вниз как раз вовремя, чтобы дубина соседнего противника прилетела в этого, уже проткнутого.

"За дом — переживаем", — кувырок, скользящий удар, разворот и тут же — ещё один, потому что противник снова слишком близко.

"Кто ты такой, и куда дел Алекса? За себя больше нужно переживать! В первую очередь — за себя!"

Ручей оставался всё дальше за спиной, Алекс непроизвольно уводил троллей за собой вглубь, и это почему-то не давало покоя. Разобраться, почему, сейчас не было времени.

"Зачем-то мне нужен ручей", — подумал он.

И двинул напролом в обратную сторону.

Вместо того, чтоб отпрыгивать за очередное дерево, кувыркнулся вперёд, под удар, толкнул чьи-то ноги — тролль вверху пошатнулся, — резанул ещё чьи-то, опять кувыркнулся. Его попытались пнуть. Пару пинков прошло мимо, третьи — достали, но не слишком сильно, едва чиркнул. Удар в бок отдался болью в спине, Алекса отбросило, но не далеко — к ближайшему троллю, и тот тоже шатнулся от удара. Алекс ткнул его мечом снизу вверх, откатился в сторону, наконец почувствовал просвет — и вскочил.

Бросился, по дуге обходя троллей, к ручью. Пробегая мимо их соплеменников, лежащих на земле, с лёгким удивлением подумал: "Да ну... Да не мог я их так..."

Но, выходит, мог. Не только руки у него были в крови, не только куртка пропитана: лежащие на земле, огромные серые безжизненные туши тоже были перепачканы кровью.

"Это всё Рок", — подумал Алекс, успев заметить краем глаза, как тот бросается в противоположную сторону: если Алекс бежал к ручью, то Рок снова пытался обойти преследующую его толпу — и напасть сзади. Кто-то из них, кажется, бросился на коня. Неужели хоть кто-то поумнел? Протрезвел? Допёр, что конь не простой, а боевой?

"Надо быстрее, — подумал Алекс, — они слишком быстро умнеют".

Ручей был уже близко.

И Алекс чуть было не остановился, чуть было не задумался: а зачем он всё-таки сюда прибежал?

Но не остановился, и только когда прыгнул в бурлящую воду, которой тут ещё было по колено, когда нога чуть не поехала на скользком камне, он понял: чем больше троллей заманит в ручей, тем больше шансов, что он их свалит, так или иначе. Может, подействует зелье, а может они, теряющие равновесие и на твёрдой земле, попадают на скользких камнях. И напьются — так или иначе.

Мать явно намекала, что на него зелье не действовало. Значит, ему ручей не так страшен.

Следом за ним в ручей влетело сразу несколько троллей. Упали все. Остальные — бросились вдогонку по берегу.

"Главное сейчас — не разгоняться", — подумал Алекс.

Главное, чтоб они видели: шанс его схватить у них есть.

Мать не знала, что зелье тогда на самом деле действовало. Алексу было просто труднее: и дышать, и передвигаться, и подняться с постели. Ну троллям-то сейчас явно труднее. Он обернулся через плечо. И стал бежать ещё медленнее. Остановился. Перепрыгнул с одного камня на другой, развернулся к троллям и с гордостью сообщил:

— Во как я могу!

Ещё несколько бросились к нему. Первый даже почти добежал, почти достал, но Алекс в последний момент снова прыгнул. Рок громко заржал где-то позади. То ли услышал Алекса, то ли радовался какой-то своей, собственной шутке. Может, голову кому-нибудь красиво размозжил...

Ещё двое бросились наперерез, от одного Алекс увернулся, и тот, потеряв равновесие, рухнул в воду, второго пришлось полоснуть мечом и прыгнуть на противоположный берег.

С берега — снова к нему, с ударом плеча: чтобы толкнуть как можно сильнее.

Получилось — и Алекс двинулся дальше.

Вниз по течению, потому что вверх нельзя, там пацан. А вниз — очень даже нужно, потому что мысль, что эти гады могли отправить часть своих в сторону дома, не давала покоя.

Только теперь Алекс понял: вот она, эта мысль, из-за которой нужно было вернуться к ручью.

Хоть он существенно преувеличивает сейчас троллевые умственные способности, он никогда не простит себе, если не проверит, а потом окажется, что надо было. Переоценить тролля, конечно, сложно. Но недооценить — тоже можно. В любом случае проверить было надо.

Осталось одно: дойти до селения так, чтобы не привести за собой весь этот шикарный троллевый хвост. И только ручей мог в этом помочь.

Когда получилось снова оторваться, оглянуться и хотя бы примерно посчитать противников, Алекс выдохнул с облегчением: осталось всего шестеро. И тут же поскользнулся сам, а вода, которой было уже выше колена, закрутила и понесла ниже.

Удар большим плоским камнем пришёлся на тот самый бок, в который его пинали, ещё один, острый, проехался по другому боку, когда его развернуло при попытке подняться. Сквозь шум и грохот в ушах он услышал, как радостно завопили противники с берега.

Меч пришлось выпустить.

Алекс поднялся с третьего раза как раз вовремя, чтобы толкнуть ближайшего тролля, уже прыгнувшего следом. Огляделся в надежде увидеть меч, но увидел только, что по воде его преследуют ещё двое, а Рок с разгону толкается в одного из тех, кто бежит по берегу.

И бросился бежать дальше.

Обогнал, выпрыгнул на берег, провернул трюк с веткой — схватиться, потянуть на себя, отпустить — и ещё один, пошатнувшись от удара, улетел в воду, как раз, чтобы толкнуть одного из тех, что бежал следом по ручью. А ещё успел увидеть, почему многие из упавших не поднимаются, а вода в ручье теперь мутная: Рок с берега добивал поднимающихся позади ударами копыт. Тех, что были поближе. Те, которым повезло упасть у другого берега — уже поднялись и грузно бегут следом.

Бежать стало сложнее, и Алекс понял: вода мешает. Ручей уже глубокий и широкий, уже давно поворачивает, огибая холм, а значит, селение совсем рядом. А на хвосте всё ещё — Алекс быстро глянул через одно плечо, через другое — раз, два... теперь пять троллей.

Двое совсем близко, один прямо посреди ручья, один на берегу, двое бегут по той стороне — это которые всё-таки выползли после падения и поняли, что с этой стороны опасно, потому что там Рок. И ещё один догоняет издалека, мокрый и злой, как, впрочем, уже все они.

Тот, что был рядом, догонял по берегу. Алекс выскочил, увидев удобное дерево с нужными ветками, но не успел. То ли плохо рассчитал скорости, то ли просто стал слишком медленным. Тролль впечатал его лапой в это самое дерево. Алекс ударил обеими руками в сгиб локтя, и как только хватка ослабела, толкнул ногами в грудь. Тролль чуть пошатнулся, Алекс выскользнул из захвата, прыгнул в воду щучкой, постаравшись на этот раз не напороться на камень. Благо, глубина уже позволяла.

Проплыл немного под водой, нащупал в мутной воде и схватил небольшой камень, выпрямился и с разворотом швырнул назад. Попал в лоб бегущего к нему противника, но даже не замедлил. Тролль оскалился.

"Отлично, — подумал Алекс, — будем бить по зубам!"

Подхватил ещё один — и услышал позади шум. Как раз со стороны селения.

"Только не ещё тролли", — мысленно простонал он, потому что вдруг понял, как дико устал.

Когда посреди драки он рванул к ручью, когда в голове нарисовался хотя бы примерный план, открылось что-то вроде второго дыхания. Само собой забылось, как тяжело дышать и двигаться, как много вокруг противников и как бессмысленно выглядят его метания. Метания обрели смысл и цель, а Алекс — ощущение собственного превосходства.

Но если они всё-таки отправили сюда часть своих заранее, если те уже добрались до селения...

Он метнул камень, как оказалось, из последних сил. Руки в буквальном смысле опускались. Камень врезался в зубы скалящемуся противнику, тот взвыл и на миг остановился, чтобы облапать лапищей пасть. Бегущий следом в него врезался, но оба, гады, устояли. И всё же у Алекса было пару секунд, чтоб оглянуться.

Нет, троллей позади не было. Зато к ним от селения неслась толпа людей, вооруженная палкам, вилам и граблями.

Алекс увидел впереди Вита. В голове мелькнуло, что зря он полез вперёд, и если с парнем что-нибудь случится, уже не только мать — уже и Амика никогда его не простит.

В общем, ситуация была немногим лучше заранее засланных в селение противников. Тролли туда, значит, не добрались — так эти идиоты сами навстречу троллям выбежали.

Алекс подхватил следующий камень. Увидел, как Рок на берегу с разгона вбивает в дерево лбом ещё одного противника — и берег теперь пуст. Остаются двое в воде, а двое, что бежали поодаль у другого берега, уже радостно выпрыгивают навстречу людям.

А ещё увидел что-то позади Рока, какое-то смазанное, мелкое, движение, но рассматривать времени не было, и Алекс просто пошёл к тем, кто уже оправились от бросков камнями и теперь двигались к нему.

"План уже придумал? — мрачно спросил внутренний голос. — Или снова работаем на авось?"

Конечно, никакого плана опять не было. Иначе он молчал бы, этот голос.

Но времени водить троллей за собой уже тоже не было, теперь их нужно было остановить поскорее.

"Тем более, — подумал Алекс, — сколько их тут осталось? Раз плюнуть..."

— Как зубы? — спросил у ближайшего.

В последний миг, когда тот, изумлённый, что жертва сама направилась к нему в лапы, пытался проморгаться, Алекс рухнул вниз, почти с головой уйдя под воду, обхватил одну из опорных лап и рванул на себя, поднимаясь. Тролль завалился назад. В идеале он должен был завалить стоящего за плечом товарища, но товарищ вовремя сориентировался и отскочил назад.

— Я же просил, — устало сказал ему Алекс. — Не разбегаться.

Шагнул к троллю — и тот вдруг упал сам.

Сначала Алекс подумал, что тролль попытался попятиться и оступился. Что ему опять невероятно, ненормально везёт. Потом обернулся назад, туда, где видел мелкое движение, и ещё не рассмотрев, начал догадываться, что там такое. Кто там такой.

Кияр стоял поодаль, за кустами, старательно пытаясь слиться с деревом. И пристально таращился на ручей.

"Да куда ж вас всех несёт!" — мысленно возмутился Алекс, хотя пацанёнку был благодарен. Освободил немного ему руки пацанёнок. Да и место удобное выбрал.

Не то что эти, с вилами...

— Рок, добей! — скомандовал Алекс, махнув на противников под ногами, и выбрался на берег как раз вовремя, чтоб успеть броситься наперерез троллям, оказавшись между ними и всей этой сельской армией.

— Посчитаемся! — скомандуем Алекс, и тролли замерли, так же, как за его спиной замерли односельчане. — Вас двое, я один. Но! — он щёлкнул пальцами и подумал о том, как же всё-таки хорошо стоять и говорить.

Не бежать, не падать, не захлёбываться в ручье, не пропускать удары, не бить самому. Руки ведь уже болят. И хорошо, что меч потерялся — он меч уже и не поднимет. Это, конечно, ему только кажется, он должен будет ещё что-нибудь поднять и как-нибудь добить этих двоих.

"Давай, — сказал он себе сквозь шум в ушах и плывущие перед взглядом цветные пятна. — Соберись. Осталось всего двое".

Но как же хорошо взять перерыв хотя в несколько секунд.

Потому — говорить.

Говорить — это он всегда может.

— Вас сколько было? Вы считать вообще умеете? Я насчитал почти три десятка. А я — один. Я был один, я всё ещё один.

Рок обиженно фыркнул, топчась в ручье по врагам. Алекс на него не глянул. С троллями нужно было сохранять зрительный контакт, чтобы подольше удержать их внимание. Глаза у них, конечно, ещё более стеклянные, чем были раньше: воды, видать, нахлебались. Но Алекс подозревал, что у него сейчас не лучше.

— К тому же, — продолжил он, — у меня за спиной теперь толпа народу. Как считаете, кто победит в драке теперь? Вас осталось двое, аллё! Я убийца драконов! Не хочу прослыть ещё и истребителем троллей.

На самом деле он, конечно, знал: придётся. В любом случае придётся, потому что они не уйдут насовсем. Тролли, как он уже мог убедиться, — злые и мстительные гады. И эти гады знают, где его дом. Их придётся убить, всех до единого, а если встретятся ещё — нужно будет и с ними разбираться.

Но бить всегда проще в спину.

А что в этом мало героического — ну, придётся его домашним потерпеть. В конце концов, мать и так знает, кто он такой. Ами — почти знает.

Что ему терять?

— Месть священа, — прогудел один из троллей. — Даже ценой жизней.

— Ты шатаешься, — добавил второй. — С тобой — справимся.

— Кто бы говорил! — фыркнул Алекс.

И двинулся к ним.

— Назад! — услышал он крик Ами. — Алекс!

То есть и её в эту их карманную армию занесло. Впрочем, о чём это он? Зная Ами, можно почти со стопроцентной вероятностью утверждать: она эту армию и организовала. Хорошо, хоть додумалась впереди себя Вита и других с вилами и палками поставить: их Алекс разглядел, её не увидел, значит, спряталась.

"Хоть чему-то научил, — подумал он. — Например, что геройствовать удобнее всего из-за чьих-нибудь широких спин".

— Ну? — он остановился напротив тролля. — Как справляться будешь?

Ушёл в сторону от мощного удара лапой, прыгнул назад, чтоб уйти от удара второго. И ещё назад, слегка разворачиваясь — чтоб отвлечь их на себя, чтобы повернулись к людям спиной. Если он прав — Ами разберётся, как действовать, как только они подставят спины.

Увернулся от третьего удара, почти развернул их, но тут шум в ушах стал невыносимым — и Алекс пропустил четвёртый.

Удар пришёлся в ухо — Алекс упал, и шума стало ещё больше, а пятна перед глазами теперь плавали в кромешной тьме. Он попытался подняться, но ещё один тяжёлый удар, теперь ногой, под дых, заставил откатиться назад.

Голову пронзила острая боль, и Алекс вдруг понял: это уже не тролли, это пацан зачем-то пытается пробиться.

"Троллей глуши, идиот, — подумал он. — Не меня!"

Шум в ушах понемногу перекрывал рёв приближающейся толпы.

"Нет, — мелькнуло в голове, — ничему я Ами не научил. Тут все вообще очень плохо поддаются обучению".

Алекс поднялся на локте. Это был максимум того, что он мог сейчас сделать. Смотреть на троллей не получалось, приходилось щуриться, и сквозь прищур он увидел плывущую картинку — тролль замахивается чем-то. То ли просто сейчас ударит сверху двумя лапами, то ли в них ещё и камень.

"Уходи! — истошно завопил внутренний голос. — Быстро!"

Уйти Алекс не мог.

Рухнул на спину и с силой ударил того обеими ногами в колено.

Конечно, это не могло нанести ему существенного вреда. Колену могло, но не всему троллю. И всё же тролль, взвыв, вдруг резко оборвал себя, будто сознание потерял, и начал заваливаться на бок.

"Дошло-таки до тебя, идиот", — подумал Алекс. Не нужно было высматривать в кустах по ту сторону ручья Кияра, чтобы понять: это его рук... или не рук... Его, в общем, дело.

Или вода наконец подействовала, как надо.

Алекс-то тоже не просто так пошевелиться не может: зелье, видать, работает не сразу. Но по итогу работает.

Второй присел над ним, прижал одной лапой к земле, замахнулся второй. Что-то глухо ударило: кажется, народ швырялся в спину троллю камнями. Но что ему те камни?

— Алекс! — услышал он совсем рядом, и это была уже не Ами, это был Вит. А потом рядом что-то упало, звякнув совсем близко.

Алекс нащупал вилы, рывком поднял, развернул к троллю, и только потом понял, что это вилы — когда тролль, резко подавшийся вперёд для удара, на них напоролся.

Вилы вошли в горло.

Когтистая лапа безвольно скользнула по груди, едва оцарапав.

В лицо Алексу хлынула тёплая кровь.

Он собрал последние силы, чтоб оттолкнуться локтём и откатиться подальше от тяжело заваливающегося тролльего тела. А то нехорошо получится, если тебя придавит насмерть тролль. Не героически как-то.

Вокруг шумели, и шумело в ушах. Кажется, что-то кричала Ами. И радостно вопил Вит. Алекс всё надеялся, что сейчас он окончательно вырубится, и его понесут домой на руках. Но нет. Его подхватили со всех сторон, помогли подняться, продолжая радостно вопить.

Алекс поморщился. Зачем же прямо в ухо?

Увидел совсем рядом Амику, та метнулась к нему, растолкав всех вокруг, принялась ощупывать, расстегнула куртку, и Алекс понял: в этих краях и впрямь легче дышится без неё. Даже в голове слегка прояснилось.

С другой стороны, если б не куртка, сейчас наверняка местами разодранная в клочья, он бы ещё при первом падении в ручей мог убиться. Да и удары троллей были бы ощутимее.

Алекс проморгался. Повернул голову. Кияр маячил тёмным пятном на другом берегу. Кажется, улыбался. Если бы перед глазами всё не плыло, Алекс сказал бы точно. Точно он увидел, что Рок стоит на том же берегу, почему-то мордой в ручье.

"Тоже напиться, что ли, захотелось? — мелькнуло в голове. — В честь очередной победы, которой не должно было быть?"

А через миг понял: Рок не пил воду. Рок искал — и нашёл: поднял голову, сжимая что-то в зубах. Что — Алекс не рассмотрел, но и не надо было, он и так знал.

Меч.

Это почему-то не вызвало радости. И Алекс, наверное, как-то слишком тяжело вздохнул, потому что Ами тут же напряжённо спросила:

— Ты в порядке?

— Пум! — ответил он, щёлкнул её по носу, успел увидеть, что нос у неё теперь измазан в крови, а глаза всё так же испуганы, почему-то это показалось смешным, а потом вокруг окончательно потемнело.

Всё-таки зелье матери действовало. Не сразу, но действовало.

Глава 13

(По пути)

Эрретта долго всматривалась в упавшие на стол кости. На фоне разгорающегося очага те отбрасывали на каменную столешницу живые пляшущие тени.

Тени говорили страшное.

Вот горы. За ними — смерть. Смерть не мелкая, не одиночная — многократная, огромная, хищная и неотвратимая.

Смерть придет с гор, но покатится не в сторону Феррона — в другую. Это, конечно, хорошо, что не к ним. Но даже так, даже по другую сторону гор, она пугала.

Между смертью и равниной — Империей — выпал огонь. Пламя его полыхало, дотянувшись тенью почти до края стола, почти до кончиков ее пальцев. Эрретта помнила, когда в последний раз видела такой огонь. Тот был гораздо слабее, но время течет, всё меняется, все меняются, и сильнее разгорается пламя.

Она сгребла косточки в широкую ладонь и бросила ещё раз.

И снова пришла смерть. И снова на её пути был огонь. И снова между смертью и Ферроном стояли горы.

Но молчать об этом было нельзя.

Эрретта поднялась, направилась к двери, подхватила тяжёлую шубу, висевшую на рогах у входа, и вышла в ветреный снежный вечер. Ирхан уже давно отправился спать, Рихан пряталась за тёмными тяжёлыми тучами, Креур был погружён в кромешную тьму. Но никакая тьма не сравнится с той, что виделась ей в тенях.

"Такая, — думала Эрретта, — легко уничтожит, погребёт под собой самый яркий огонь, поглотит самое мощное пламя".

Эрретта не знала, зачем несёт Хранителю весть об увиденном. Всё, что происходило за стенами Феррона, было не их делом: не её, не его, и тем более не Наместника. И конечно же, она совершенно не хотела, чтоб эта тьма поглотила и Сэлгека, если тот надумает туда сунуться.

Но и молчать об увиденном — не могла.

Хранитель был не в келье, охранял ворота, и Эрретта поднялась к нему на стену. Тут ветер стал ещё злее, попытался столкнуть со стены, а когда не получилось — её попробуй столкни! — схватился за полы шубы и попытался порвать её. Когда не получилось — принялся трепать волосы. Хоть так навредить!

Эрретта только усмехнулась: втихаря — ветру, широко и приветственно — Сэлгеку.

— Что? — встрепенулся тот, даже не поприветствовав.

Наверное, увидел отражение тех теней в её глазах: они остались, несмотря на то, что ветер пытался развеять их, сорвать, унести прочь.

— Хранитель, — Эрретта склонила голову, поприветствовав, и сразу же перешла к сути. — Кости показали: тьма и смерть сойдёт по ту сторону гор. Будет битва, большая и тяжкая. Кто победит в ней — скрыто от моего взора.

— По ту сторону? — напряжённо переспросил Сэлгек. — Феррон в безопасности?

— Феррон — да, — поспешила успокоить его Эрретта. — Но загорная Империя — нет. Над ней нависает не просто опасность, а такая сила, перед которой Империя может не устоять.

— Горные?

Эрретта не ответила. У неё не было ответа, но не было и других вариантов.

Сэлгек задумался, нахмурился. Его светлый и ясный всегда взгляд потемнел. Сэлгек думал долго, а потом совсем другим, не своим голосом, ответил:

— Это их дело, ворожея. Не наше.

— Знаю, — отозвалась она. — Но раз я здесь, слушая шёпот духов о судьбах Феррона, услышала отголоски катящейся туда тьмы, за горами этой тьмой скоро захлестнет всех и всё.

— В таком случае, — произнёс Сэлгек всё тем же голосом, и Эрретте, которая несколько раз слышала речи Наместника, почуялись в нём знакомые нотки, — чем же мы сможем им помочь?

Теперь задумалась она. Замялась. Неуверенно ответила:

— Наверное, ничем. Я просто решила, ты должен знать...

— Теперь я знаю, — кивнул Сэлгек. — Спасибо тебе.

Ещё один холодный порыв ветра ударил в лицо.

"А может, — подумала Эрретта, — вот что знакомо мне в его голосе, в его взгляде? Там появился тот же ледяной холод, который несёт в себе горный ветер?"

Она ещё раз поклонилась, на этот раз — прощаясь.

Спустившись со стены, обернулась. Хранитель замер почти невидимой тенью на стене.

Слился с тьмой и снежным ветром.

***

Шейр-Хим мягко шагала вперёд по дороге в саду.

Рамору всё это совершенно не нравилось: ни то, что гости задержались слишком надолго, ни то, что Сакар слишком много времени проводит с этой особой, ни то, как она передвигается. Будто крадётся. Будто задумала какую-то пакость и теперь пытается её бесшумно совершить.

— Лорда потеряла? — спросил он с балкона.

Шейр замерла, вскинулась, блеснула на него чёрными глазами. Прищурилась. Заговорила, как обычно, хрипло и в то же время по-кошачьи мягко:

— Это не мой лорд, чтоб его терять. А вот ты, Рамор, всё реже знаешь, где его найти. Как например сейчас. Кого же ты сторожишь, страж?

— Имущество, — пожал плечами Рамор. — От тебя и твоих друзей. Сакар и сам о себе позаботится, а вот если вы пол-дворца вынесете, пока я буду за ним бдительно ходить, то вас потом ищи-свищи.

Шейр прищурилась ещё сильнее, от глаз остались одни щели, и прошипела:

— Следи за своим языком, с-страж!

— Это была угроза? — уточнил Рамор. — Если да, то я так и не понял, чем именно мне угрожают. Смотри, детка, надо говорить так: "Следи за своим языком, а не то..." и дальше уже раскрываешь карты. Иначе выходит, что ты просто бросаешь слова на ветер. Но кто ты такая, чтоб угрожать мне чем-то конкретным, да?

— Меня пригласил твой лорд! — процедила Шейр.

— А я его сделал лордом, — Рамор пожал плечами. — Так что не дерзи мне, девочка, договорились?

— Да как ты смееш-шь?!

— Шипеть тоже не стоит, — Рамор опёрся на балконные перила, с улыбкой глядя на возмущённую девчонку. — Ты и так говоришь невнятно, а если начинаешь шипеть — слов вообще не разобрать.

— Зато твои слова понятны, и они пусты! — презрительно процедила она и развернулась, чтоб уходить. Но замерла, глянула через острое плечо, спросила:

— Так ты не знаешь, где он?

— Догадываюсь, — ответил Рамор.

***

Зара едва не уронила тяжёлое ведро с водой, когда вошла. Мерв, возмущённо топающий за спиной, чтоб это ведро отобрать — вовремя отобрал. И потом тоже едва не уронил.

Рад сидел на краю стола, болтал ногами в воздухе и широко улыбался. Это был он — и уже не он. Вырос, вытянулся, будто не был дома не пару недель — годы. Потемнели и без того тёмные глаза, а вместе с ними — волосы. Что у Зары, что у Неира так и остались светлыми, воздушными, пушистыми. Заре её копна волос очень шла, на Неире — смотрелась странно. А у Рада — потемнели, потяжелели, вместе со взглядом.

Уже не ребёнок сидел напротив. Он, конечно, давно ребёнком не был, но теперь — даже перестал быть похожим. Даже на брата с сестрой перестал. Будто передумал расти вместе с ними — и тут же силой мысли избавился от лишней схожести.

Ну а улыбка — она у него давно была своя, особенная, больше похожая на оскал.

— Ну здравствуй, — сказал Рад Заре.

Мерва смерил коротким презрительным взглядом, и на тот миг, что мерил, — пропал даже оскал. Когда вновь уставился на Зару — оскал вернулся.

"Клыки, кажется, отросли", — подумал Мерв.

Или так показалось с перепугу. Неизвестно, как Зара, но сам Мерв — точно испугался.

— Рад! — Зара бросилась его обнимать, и Мерв понял: испугался здесь только он. Рад обнял сестру в ответ, слабо и нехотя, но та даже не заметила: радостно сгребла в охапку. Потом отодвинулась, удерживая его за неожиданно широкие плечи, пробормотала, едва ли не восхищённо:

— Как ты вырос!

— А ты не изменилась, — криво усмехнулся Рад, бросил очередной косой взгляд на Мерва, но так и не заговорил с ним — спросил у сестры. — А что, Неира уже изгнали из этих хором?

"Ну, хватит!" — рассердился Мерв, шагнул вперёд и приготовился говорить,старательно удерживая тон ровным, спокойным. Ещё не хватало подраться с мелким паршивцем. А ещё больше не хватало — чтобы мелкий паршивец разорвал его к чёртовой матери на этом самом месте.

Рад был опасен. И все инстинкты Мерва сейчас кричали о том, что его нужно немедленно убрать отсюда. Или убрать вовсе. И что голыми руками его уже не возьмёшь: от него уже не просто пахнет — невыносимо несёт смертельной опасностью.

Что раньше нужно было его брать, пока старшие не видят.

Проследить за ним по пути в лес, сработать там быстро и чётко, прикопать поглубже или сжечь, чтобы Неир не нашёл. Нюх-то у них — ого-го.

Раньше нужно было, но Мерв не успел поймать тот момент. Не успел даже понять, когда тот момент был.

Потому что одно дело — несносный, но безобидный младший брат, другое — вот это, сидящее сейчас напротив. Это даже Алекс не остановил бы. Впрочем, нет. Алекс остановил бы.

Не опаснее дракона, в конце концов...

— Тебе не нравится мой дом, — сказал Мерв Раду. — Я понимаю. Но ни тебя, ни твоего брата, ни твою сестру никто отсюда не изгонял и никогда не будет.

— Сестру точно не будут, это понятно, — Рад наконец снизошёл до беседы, покосился на Мерва, сверкнул клыками, ухмыльнувшись. — А вот брата почему бы и нет? Чтобы не помешал ничего сделать с сестрой...

Всё-таки отросли, клыки-то.

— Рад! — возмутилась Зара, и на щеках вспыхнул едва заметный румянец.

Мерв растерялся, потому что не ожидал: ни этого выпада, ни румянца. Он вообще не совсем понял, правильно ли он понял, на что мелкий намекает. И подумал: неужели всё так очевидно?

— А? — Рад уставился на Зару и по-детски хлопнул глазами.

Но это больше не работало. Наоборот — стало страшнее. Будто дикая, смертельно опасная сущность пытается прикинуться ребёнком, но не выходит: клыки-то торчат наружу. Впрочем, почему будто? Так и было. Только Зара этого не замечала.

Улыбнулась, потрепала Рада по волосам, которые теперь даже под её рукой вели себя иначе. Спросила:

— Ты голоден?

Она уже давно не спрашивала, где его так долго носило, не спрашивала, останется ли он теперь с ними. Смысла не было. А может, не хотела слышать ответ, потому что было ясно: Рад уходил. Пусть не сразу, пусть медленно, пусть всё ещё играл с ней в младшего брата — но он уходил. Всё дальше.

— Где Неир? — спросил Рад в ответ. — Хочу поговорить с Неиром.

Мерв понял: у него к ним какой-то важный разговор. Ну, как к ним... Мерва он демонстративно не замечает, а с Зарой серьёзно говорить не будет, потому что не считает её главной. Глупый детёныш. Зара просто виду не подаёт, что это она тут уже вот которую неделю заправляет.

И все они дружно её слушаются, и только так у них выходит поддерживать мир в семье.

— Неир в Нижних Ручьях, — ответила Зара. — Помогает починить прохудившуюся крышу.

— Ага, — кивнул Рад. Снова оскалился на Мерва и уточнил. — Неир, значит, помогает, а Мерв у нас слишком нежный для тяжёлой работы?

Мерв открыл было рот, чтобы возмутиться, что только недавно пришёл с охоты, на которую ходил с другой группой мужиков, но внезапно понял: не стоит говорить Раду об охоте. Рад не одобряет охоту, а ещё Рад опасен, и любая неосторожная фраза сейчас сделает его ещё опаснее.

Жаль, сейчас нет рядом Алекса. А почему, собственно, жаль? Просто подумать надо. Что сказал бы ему Алекс? И как бы он это сказал?

Алекс ведёт себя будто бессмертный. Никого и ничего не боится. Он не испугался бы Рада, да и не разозлился бы на него, как бы тот ни старался оскорблять словами и взглядами. Алекса попросту ничего не берёт. У него свои правила игры, и никто не может ему навязать иных.

Всем приходится принимать его.

Что для этого надо? Как он себя с ними вёл?

А как взрослый с детьми. И не обижался ни на кого из них, и не злился, и всерьёз угроз не воспринимал — тоже поэтому. Поэтому же Мерву было до сих пор стыдно за то, что при первой встрече ударил Алекса, повернувшегося к нему спиной. Потому что Алекс так и не ударился в ответ. Наоборот.

— Так, — Мерв хлопнул в ладоши, и Рад с лёгким удивлением смерил его пренебрежительными взглядом, но взгляд не отвёл и даже перестал скалиться. — Во-первых, юноша, у нас не принято сидеть на столе, поэтому слезай. Во-вторых, твой брат будет с минуты на минуту, мы его дождёмся и вместе пойдём за стол. За столом и поговоришь. А мы все вместе послушаем.

Рад опустил голову — очень волчье движение — уставился в глаза пристально и недобро.

Мерв усмехнулся и выжидательно скрестил руки на груди.

"Ну давай, — подумал он. — Прыгни, попробуй меня достать. Только тогда у нас будет два варианта. Либо некому станет говорить с Неиром, либо Неир не захочет с тобой говорить, потому что ты сожрал единственного человека, который знает, кто вы такие, и всё равно не против вас приютить. Потом, конечно, ты ему всё объяснишь. Но тебе ведь сейчас надо поговорить? Что-то срочное, наверное? А рядом ещё и Зара, и ты ищешь её одобрения, потому что иначе не прикидывался бы при ней, не хлопал бы глазами. Одобрит Зара, если ты меня сожрёшь?"

Рад фыркнул, но медленно, вальяжно сполз со стола, распрямил спину, потянулся. Движения его были плавными, хищными и очень нечеловеческими. И при этом — какими-то ломаным. Когда он неспешно, всё так же вальяжно, двинулся к окну, Мерву подумалось, что ему уже и неудобно в человеческом теле. Отвык ходить на двух ногах.

Рад выглянул в окно, никого не увидел, развернулся к ним, пожал плечами и бросил:

— Значит, подождём.

Зара улыбнулась ему, а потом Мерву. Кажется, благодарна. Она, может, ещё не понимала, насколько изменился её брат, но и не успела понять, как себя с ним вести.

А Мерв — понял.

***

Оракул тяжело вздохнул, когда Рамор вошёл. Когда следом за ним протиснулась в дверь Сакарова девчонка — вздохнул ещё раз.

Оракул слышал о ней от Сакара: тот говорил неопределённо, коротко и демонстративно пренебрежительно, но Оракул не был бы за собой, если бы за этим тоном не слышал что-то большее. И если бы не знал: для Сакара плохо, что он завёл себе такую подружку. Точнее — подружка сама завелась, а теперь её и не выгонишь. Засела во дворце со своей мини-армией, и попробуй высели. Да и не пробует никто. Лорд здесь всё-таки Сакар.

Из того, что Оракул знал о ней, о Детях Змеи вообще — это не лучшее соседство. Предадут, как только возникнет возможность и желание. Убьют и глазом не моргнув, если им заплатят. А может, им уже заплатили, и теперь те играют в какую-то свою игру, а тон игры задает вот эта, главная.

С другой стороны, Оракул и Сакара знал неплохо, знал, что того попробуй ещё переиграй. И был почти уверен: они уже начали игру, именно потому он и держит девчонку рядом, ему с ней интересно. Он не учитывает одного: игра может окончиться очень быстро и очень просто — ножом в сердце, пока он спит.

Наверное, не учитывает. Что в голове у Сакара — известно только Сакару.

Впрочем, в последнее время лорд отвлёкся от этой игры и начал новую, потому Оракул всё надеялся, что и гнездо змей во дворце скоро разгонит. Но змеи явно этого не хотели — вот уже и за Рамором увязались.

— Приветствую в моём скромном жилище, — сказал Оракул Рамору, коротко кивнул змейке.

Рамор прошагал к лавке у стены, тяжело упал на неё, привычно вытянул вперёд ноги, забросил один сапог на другой. Девчонка осталась стоять у входа, скрестила тонкие руки на груди. Лица её было не рассмотреть — мешала повязка на нижней его части. Только тёмные глаза сверкнули в ответ на приветствие.

По тому, как она вошла, как остановилась, по этому кивку Оракул определил: они явно много и тесно общались с лордом, очень похоже держатся, очень схожие движения, мягкие, плавные, текучие. Она будто пыталась повторить его, стать похожей. И одевалась так же — многослойные лёгкие тряпки, закутавшие с ног до головы.

— Что привело ко мне? — спросил Оракул, переведя взгляд с неё обратно на Рамора.

— Да вот, — небрежно отозвался тот, — лорд потерялся. Думали, может, у тебя найдётся.

— У меня его давно не было, — усмехнулся Оракул. — Вам нужно дальше искать. У гномов, возможно.

Рамор поднял брови. Оракул задумался над тем, как объяснить.

Сакар в последние недели расспрашивал о Горных.

Ему было интересно всё: происхождение, ритуалы, традиции, язык. У Оракула были только смутные обрывки древних легенд. Сакар изучил все свитки, и пока изучал, дни проводил рядом с Оракулом — только ночевать возвращался во дворец. Когда закончились — потребовал ещё.

— Больше нет, — ответил Оракул.

— У кого есть? — тут же спросил Сакар.

Он, как всегда, не признавал поражения. Просто отказывался верить, что не узнает что-нибудь, что хочет узнать.

— А зачем тебе это? — спросил Оракул.

— Хочу изучить противника, — пожал плечами Сакар, но Оракул видел — он всегда видел — не в этом дело. У Сакара никогда и ничего не было так просто. Он не просто хочет изучить противника: он ищет что-то конкретное.

Болевую точку?

Слабость?

— Что будет когда изучишь? Когда найдёшь, что ищешь? — спросил тогда Оракул. — Пойдёшь с новой вестью к Императору?

А Сакар, оторвавшись от свитка, по которому бездумно пробегал взглядом раз уже, наверное, третий, уставился ему прямо в глаза, мягко улыбнулся и коротко ответил:

— Да.

"И близко не то", — понял Оракул.

Может быть, разумнее было сказать, что больше информации никакой нет. И никто ничего не знает. Чтобы Сакар вернулся в свой замок дальше играть со своей ручной змеёй.

Но Оракул знал его куда лучше и верил в него куда больше, чем вечно паникующий, стоит лорду пропасть из поля зрения, страж Рамор.

"Он же не дурак, чтобы пытаться остановить Горных в одиночку, — думал Оракул. — И если что-то найдёт, придумает, как использовать. И возможно именно это спасёт всех нас".

В конце концов, Сакара воспитал Оракул, по больше части.

— Что-то могут знать живущие в пригорьях гномы, — осторожно ответил он лорду. — Но они так просто ничего тебе не...

Сакар не дослушал, вскочил и вышел прочь. С тех пор появился лишь однажды, захватил с собой пару свитков, снова исчез.

Оракул думал, он взял их с собой в замок, что вернулся от гномов, ничего не добившись. Как оказалось, он был неправ. Если конечно, ручная змея не зарезала Сакара среди ночи, не закопала где-нибудь в саду, не сбросила тело в какой-нибудь колодец...

Оракул глянул на девчонку. По взгляду прочитать было невозможно ничего, да и не двигалась она: так и застыла статуей у двери.

— Что он забыл у гномов? — спросил наконец Рамор. До него частенько доходило туго, ему требовалось время, чтоб обдумать услышанное.

Оракул развёл руками, ответил:

— Это же Сакар. Только он сам знает, что забыл у гномов.

— А ты мне сообщить не мог?! — процедил Рамор. — Хотя бы о том, что у него какие-то дела с гномами?

— Прости, — прищурился Оракул, — но не перепутал ли ты ничего? Сакар твой лорд. И посвятит тебя в дела с гномами, когда сочтёт это необходимым.

Девчонка неожиданно фыркнула, поглядела на Рамора многозначительно.

— Что? — раздражённо спросил тот у неё.

— "Догадываюсь"! — это она, кажется, передразнила, повторила какую-то его фразу, сказанную в беседе между ними двумя. — Твои догадки так же пусты, как слова, страж! Да и с-сам ты ...

Последние слова Оракул скорее понял заранее, чем расслышал, потому что закончила фразу она уже, выйдя на улицу.

—... пустое место...

Они и правда были похожи с Сакаром: как только узнавали, куда направляться дальше, без лишних разговоров круто разворачивались и уходили. Правда, Сакар меньше ругался по пути — он вообще предпочитал молчать.

— Кажется, ты ей не слишком приятен, — отметил Оракул, переведя взгляд на поднимающегося Рамора.

— Это у нас взаимно, — пожал плечами тот и последовал за ней.

И всё же девчонка позволила себе слишком многое.

"Нервничает", — определил Оракул.

Что ж, хоть в этом был плюс: значит, она и правда искала Сакара.

Глава 14

(По пути)

— И что ты будешь с этим делать? — спросил Атэй и отхлебнул обжигающей настойки.

Вокруг было людно и шумно, но на них привычно не слишком обращали внимания, и Сэл, наконец-то разговорившись от тепла и выпитого, выложил последние новости от ворожеи.

Атэй весь день подозревал, что с другом что-то происходит, но только так, затащив в кабак, смог выудить правду. А теперь Сэл смотрел в глаза, будто Атэй мог как-то с этим помочь, что-нибудь посоветовать. Хотя на самом деле Сэлгек никогда не нуждался в его советах, он сам всё знал. Его всегда нужно только подтолкнуть правильным вопросом. Например, спросить, что он будет делать.

— А что я могу сделать? — пожал плечами Сэл. — К Наместнику не пойду, он и так на меня косо смотрит... К тому же я точно знаю, что именно он мне ответит. То же самое, что я сказал ворожее. Это не наше дело. Наше дело — беречь Феррон. А Феррон в безопасности и даже в большей, чем раньше: если Горные пойдут в другую сторону, в нашу идти будет больше некому. Даже если они победят в битве с Империей — обратно через горы не попрут.

— Поэтому... — подсказал Атэй.

— Поэтому я ничего не буду делать, — договорил Сэл.

— Правильно, — согласился Атэй. — И если сам туда рванешь, без разрешения от Наместника и лишних разговоров — Креур останется без Хранителя. И кто знает, что тут произойдёт, пока тебя не будет с нами. К тому же один ты там ничем не поможешь.

Сэл долго мочал под пристальным взглядом Атэя, в потом осторожно сказал:

— Креур не останется без Хранителя, пока есть ты.

— И не пытайся! — Атэй предостерегающе поднял палец. — Если ты отправишься совершать какие-нибудь глупости, мне придётся следовать за тобой. Во-первых, я все твои глупости записываю. Во-вторых, есть слабая надежда, что смогу тебя от какой-нибудь из них да удержать.

Сэлгек тяжело вздохнул. Атэй продолжал пристально смотреть в глаза.

Он видел: Сэл в шаге от совершения глупости. Но в то же время отчётливо понимал: если Сэлгек не совершит её, Креур опять-таки останется без Хранителя. Какой же Хранитель будет из человека, который чувствует вину за то, что знал о множестве будущих смертей по ту сторону гор и не вмешался? Никакой!

Другое дело было бы, размышляй Сэл, как Наместник — холодно и отстранённо. Взвесил бы все риски, осознал бы, что есть случаи, в которых он и правда ничего не может, отступил бы в полной уверенности, что поступает правильно. Но Сэл размышлял совсем иначе. И правильным, по его мнению, было помочь тем, кому нужна помощь. Всегда. Вне зависимости от рисков, от стороны гор, от голых фактов и отстранённых выводов.

— Наместник не позволит, — сказал Сэл.

— Ты повторяешься, — отметил Атэй.

— Нет, ты не понял, — сказал Сэл. — Он не отправит меня на помощь Империи, пусть. Но если я просто сообщу, что отлучусь, а ты в это время займёшь моё место — это одно. А если мы вдвоём куда-то соберёмся, а тут оставим отряд, тем более мой нынешний, совсем ещё не подготовленный, Наместник попросту не примет нас обратно. Так и останемся с тобой — либо лежать на поле боя бездыханными, либо жить в полуразрушенной Империи... Да и Креур... А если и правда появится какая-нибудь новая гадость? Я за своих ребят в ответе, не хочу жертвовать ими. Я за весь город в ответе...

Сэлгек сделал ещё глоток.

— Предположим, — сказал Атэй и повторил с нажимом, — только предположим, что я останусь Хранителем вместо тебя. За меня ты не в ответе? Мной жертвовать можно?

Сэл открыл было рот, чтоб возразить, но Атэй жестом остановил его, продолжил говорить:

— А если Империя выстоит, и ты выстоишь вместе с теми людьми — разве не останешься там, чтобы помочь восстановить? Лечить раненных, отстраивать разрушенное?

Сэл неуверенно пожал плечами.

— Знаешь, в чём твоя проблема, друг? — спросил Атэй.

— Их у меня много, — мрачно буркнул Сэл. — Ты сейчас о какой именно?

— Ты не за Креур в ответе — за весь мир. На самом деле это, конечно, не так. Но ты так считаешь: чувствуешь себя в ответе за каждого несправедливо обиженного человека. Думаешь, что можно спасти всех.

— А это не так, — понимающе кивнул Сэл.

— А это не так, — подтвердил Атэй.

Помолчали.

Сэлгек отхлебнул ещё немного и, задумчиво глядя в стол, вновь заговорил:

— Но знаешь, в чём тут дело... Есть те, кого на самом деле нужно спасать. А есть городская стена, на которой нужно торчать на всякий случай.

— А сколько раз всякий случай таки случался? — прищурился Атэй.

Сэлгек надолго задумался. Наконец ответил:

— Четыре раза, — понизил голос, наклонился поближе и быстро проговорил. — И в четвёртый я бы не справился без помощи человека из Империи. А теперь ему, всем им нужна моя помощь, а я сижу здесь. Пью.

Откинулся назад и, будто в подтверждение своих слов, добил содержимое кружки.

— Не пьёшь, а согреваешься, — наставительно поправил Атэй. — Что до помощи: а тебя о ней просят? Почему ты считаешь, что им она нужна? — и тоже заговорил тише. — Если уж вспомнили о том человеке — кто тебе сказал, что он не справится? У нас свои Хранители, у них — свои.

— Но он к нам пришёл, — в очередной раз тихо напомнил Сэлгек.

— Да он вообще дурак, — пожал плечами Атэй. — Говорят, его куда ни позовут — приходит. А бывает, что если и не зовут, приходит.

— Ну вот, — Сэл развёл руками, будто Атэй только что доказал какую-то его теорию. — Я тоже приду, когда меня не зовут.

— Тоже дурак? — сочувственно уточнил Атэй.

Сэлгек усмехнулся и кивнул.

Помолчали ещё.

— Это, наверное, глупая мысль... — осторожно заговорил Атэй, и Сэл вопросительно глянул на него. Жестом подогнал.

"Ну да, — подумал Атэй, — мы все тут, выходит, дураки. Откуда же взяться умным мыслям?"

И продолжил:

— Мы тут с тобой на всё смотрим изнутри. Феррон всегда был закрытым, и мы никогда не покидали его стен, не видели ни Империю, ни мира, ничего не знаем о том, что и как устроено, а о Горных — и подавно. Что увидела ворожея — это одно. Как всё обстоит на самом деле — другое. Прежде, чем делать глупости, нужно хотя бы узнать, что к чему, так?

Сэлгек кивнул.

— Только один человек из знакомых нам в Ферроне, кроме, разве что, Наместника, видел и знает достаточно, чтобы посоветоваться с ним, — сказал Атэй.

— Не самый приятный человек, — отметил Сэл. — К тому же он тут же побежит докладывать Наместнику. И видел он совсем не ту сторону гор, которая нам нужна.

— Но ты ведь не станешь отрицать, что он, близкий, как ты правильно отметил, к Наместнику, видит картину куда шире, чем мы? А если побежит докладывать — ну так пускай доложит. Может, как раз придумает, как это помягче сказать. Заодно тебе не придётся вести с Наместником этот разговор, которого ты так боишься.

— Я не боюсь! — возмутился Сэл.

— Ну да, — кивнул Атэй, — прости, забыл, ты ничего не боишься, даже Наместника.

— Он просто мне не нравится, — пробормотал Сэл.

— Конечно, — легко согласился Атэй, даже не пытаясь скрыть усмешку.

— Значит, — сказал Сэлгек. — Ты предлагаешь поговорить с Риирдалом?

Атэй кивнул.

Он и сам прекрасно понимал, как натянуто звучат все его доводы. Но слишком велико было искушение переложить ответственность за принятие решения на чьи-нибудь ещё плечи. Тем более на Риирдала, который в Ферроне вообще не пойми чем занимается. А так — будет ему, над чем подумать.

А может, он и правда что-нибудь сможет предложить. Он в конце концов, и в Дааре не на последних государственных постах был, приближённый к королю (или тогда ещё принцу? но всё равно ведь приближённый) Каарэю. Теперь вот — к Наместнику приблизился.

Да и в целом нужно сообщить о решении Сэлгека тем, кто управляет Ферроном. Если не напрямую Наместнику, значит, таким вот обходным путём.

Если Сэлгек решится на поход в Империю, на его место необходимо назначить другого Хранителя. И Наместник уж точно не выберет его друга, уже попавшего под дурное влияние. И тогда другу не придётся оставаться стоять на стене, пока Сэлгек отправляется в самоубийственный поход.

Тогда друг сможет отправиться вместе с ним. И даже, возможно, уберечь от очередной глупости.

***

Сакар вернулся на третий день.

Когда девчонка совсем уже надоела со своим: "Нужно идти за ним дальше, что ты сидиш-шь?!"

Так надоела, что Рамор уже начал было собираться в пусть. Он, правда, очень смутно понимал, куда именно им идти, потому что "гномы" — размытое определение. Селения гномов в предгорьях — что племена Горных: их куча, они разные, у всех свои правила, у всех своя охрана, и ни к кому так просто не войдёшь, как к Оракулу, не откроешь ногой дверь с криком: "Где мой лорд?!"

Рамор даже думал над тем, что неплохо было бы девчонку отдельно от себя отправить: снарядить весь её отряд, поставить её во главе, и вперёд, к гномам! А дворец, пока они там ходят, закрыть на все замки. И тут либо они Сакара найдут и вернут, а недовольный, что его вернули, Сакар отправит их восвояси. Либо гномы будут против вторжения в свои земли, и попросту победят чересчур назойливых гостей. В общем, со всех сторон были сплошные плюсы, только вот Рамор почему-то очень опасался оставлять Шейр вдвоём с Сакаром.

Какое-то мутное, тёмное предчувствие не давало отпустить её одну.

И вот, когда он уже почти согласился отправиться с ней на поиски, когда достал походный костюм и отправился на конюшню подготовить себе — да и ей, чёрт с ней, змеёй — коней, вот тогда он встретил Сакара.

Тот влетел во двор верхом. Конь шёл галопом, едва не снёс Рамора, поднял уйму пыли, остановился прямо перед перепуганным конюхом. Сакар легко спрыгнул с коня, швырнул тому поводья, круто развернулся, чтоб уходить. И только тогда заметил Рамора.

И Рамор заметил — перемену, что произошла в лорде в тот же миг.

Только что он был лёгок, быстр, собран, уверен, и каждое движение — точное, выверенное, смертельно опасное, один в один как у его змейки. А как встретился взглядом — так сразу будто расслабился. Мягко улыбнулся. Легко поклонился.

Поплыл вперёд, и развевающиеся многослойные одежды поплыли следом.

— Рамор, — улыбнулся ещё раз, когда поравнялся. — Решил осмотреть коней?

— Ну да, — кивнул тот, старательно сдерживаясь, чтоб не отвесить подзатыльник и не отругать, как мальчишку за то, что невесть где невесть сколько пропадал. — На змей-то уже насмотрелся.

— Как дела у наших гостей? — спросил Сакар, прошёл мимо и теперь неспешно, но и не оборачиваясь, не дожидаясь Рамора, следовал ко дворцу.

— Переживают за тебя так, что на меня шипят, — пожаловался Рамор, следуя за ним. — Оракул, кстати, тоже... шипит. И народ скоро начнёт волноваться, спрашивать, куда лорда дели. А лорду, будто, и всё равно. Шляется по всяким гномам...

Сакар остановился, решив всё-таки дождаться его. Покосился через плечо, и глаза сверкнули неожиданно остро, неприятно.

— Лорду не всё равно, — отчеканил он. — Лорд изучал Горных.

— И как? — заинтересовался Рамор, поравнявшись с ним. И как только поравнялся — Сакар тут же прекратил гневно сверкать глазами. Будто вдруг понял: его видно.

— Много изучил? — доверительно спросил Рамор. — Сильно помогло?

— Рамор, — мягко заговорил Сакар, теперь снова мягко, теперь снова шагая с ним рядом, почти в ногу.

Будто у гномов он совсем отвык изображать того человека, которого знал Рамор, а теперь постепенно вспоминал, как это.

— Нам в любом случае придётся иметь с ними дело.

— То есть? — напрягся Рамор, тут же забыв переживать о том, что представляет из себя Сакар, потому что только что тот сообщил, что далёкая и туманная угроза вдруг стала реальной, обрела очертания.

"В любом случае".

Что это значит?

— Они не так уж отличаются от нас, — ответил Сакар. — Ещё меньше — друг от друга. Их языки и обычаи древни и примитивны, а один язык универсален для всех. Язык силы. Чтоб объединить их — достаточно было найтись одному сильному вождю, что подмял под себя всех, встал во главе. Такой вождь, если верить слухам и гномьим гаданиям, уже есть. У меня есть даже имя. Правда, не уверен, что верно его произношу.

И Сакар вновь улыбнулся — мягко, почти что виновато, почти по-детски.

Рамор, естественно, уже не купился на эту улыбку.

Да и не до улыбок было. Гномьи гадания, конечно, тот ещё источник информации, но гномы всяко ближе к горам и к тому, что там происходит. Да и Сакар говорит об этом так уверенно... Странно другое — Сакар не испуган этим всем так, как Рамор. Более того, он будто бы доволен. Будто, получив нужное имя, теперь знает, что с ним делать.

— Умбрер, — сказал Сакар.

— А? — переспросил Рамор, но Сакар не успел повторить — к ним уже быстро приближалась Шейр.

Шагала твёрдо, всё с той же угловатой, хищной плавностью, которую теперь делила с Сакаром на двоих. Остановилась прямо перед ним и отчеканила:

— Я ждала тебя, лорд Сакар.

— И я вернулся, — мягко ответил он. Улыбнулся.

Улыбки девчонки Рамор не увидел, но точно знал: она тут же улыбнулась в ответ, потому что совсем непривычно, радостно, весело, по-человечески вспыхнули её чёрные глаза.

Шейр круто развернулась и двинулась прочь.

Рамору показалось, что она ещё говорила бы, может, даже отругала бы Сакара так, как не успел он: тот сбил с мысли своими Горными. В общем, ещё что-то бы обязательно сказала, но не вышло — девчонка смутилась.

— Она меня ждала, — гордо шепнул Сакар ему. Почти по-дружески, заговорщицки. Снова будто превращаясь в ребёнка.

Рамор хотел было возмутиться, что об этом он и говорил, и не только она ждала, все ждали, и все до сих пор не понимают, как можно так править своими землями — взять и пропасть на дюжину дней.

Но вовремя понял — это бесполезно. Не сейчас. Сейчас Сакар был снова очень доволен собой, а Рамор даже не знал, по какому из поводов: из-за странного имени, что он узнал, из-за того, что его ждала главная змея, или из-за того, что снова выдумал какой-нибудь самоубийственный план, о котором, как обычно, решил умолчать.

— Будь осторожен, — серьезно сказал ему Рамор, потому что совет подходил в любом из этих случаев.

Хотел было положить руку на плечо, как делал всегда. Чтобы лорд остановился, развернулся, задумался. Чтобы Рамор всё-таки попытался выяснить, что происходит у него в голове.

Но не успел и шевельнуться: Сакар двинулся прочь, следом за Шейр.

***

Неир и правда вернулся быстро.

Вошёл в дом, скинул обувь, замер у двери, принюхался. Поднял взгляд на Мерва. Зара накрывала на стол, потому пришлось Мерву играть вместо неё в гляделки. Но Мерв не слишком умел в них играть, так что что просто озвучил ответ на этот взгляд.

— Рад пришёл, — сообщил он.

Неир задумчиво кивнул. Спросил:

— Зара?

Мерв кивнул в сторону кухни, и Неир проследовал туда. Слишком спешно, как ему показалось. Неир всегда выглядел напряжённым и настороженным, и спокойная мирная жизнь в их общем доме ничего не изменила. Но сейчас Мерву показалось, всё стало ещё хуже.

Неир будто готовился к драке. И поскорее попытался оказаться рядом с сестрой не просто так — чтобы в случае чего её защитить.

Не спросил, где именно Рад, не побежал радостно с ним обниматься, даже не поздоровался — сразу к Заре. С одной стороны, это хорошо: значит, Мерв был не единственным здесь, кто понимал, насколько опасен младший волчонок. С другой — это насколько же он опасен, если старший, едва учуяв запах, даже не встретившись ещё, бросился охранять самое ценное, что у него было?

А что Зара была для него самым ценным — как и он для Зары — это Мерв понял уже давно. Иногда ему даже казалось, что это слишком. Неир определённо ревновал, когда он надолго оставался наедине с его сестрой. Неир злился, когда разговор Зары с Мервом затягивался. Недобро глядел, стоило им слишком приблизиться друг к другу, да просто сесть где-нибудь рядом.

Мерв всё никак не мог понять: Неир считает, что Мерв сможет заменить его? Да никогда в жизни. Никогда в жизни не будет у них с Зарой той связи, что всегда есть между ней и её братом. Мерв и не пытается стать её братом. Он бы стал мужем. Он был честен с собой, и давно признал это: он бы с радостью был её мужем. Но так же давно признал: этому не бывать. По множеству, огромному множеству причин. И одна из этих причин, не самая главная, но и не самая последняя — это Неир.

Мерв двинулся следом за ним и, уже входя в кухню, почувствовал на спине острый недобрый взгляд. Рад шёл следом. Мерв поспешил войти быстрее и сесть за стол, благо, место во главе стола очень удобно было обращено спинкой к стене.

Когда Рад появился в дверях, Неир тоже уже сидел, подпирая спиной другую стену. Зара подавала на стол. Вынесла тяжёлую глубокую миску, пар от которой поднимался клубами, разлетался по кухне вместе с тонким пряным ароматом. Зара прекрасно готовила: может, это было врождённым умением, талантом, а может, сыграло роль волчье обоняние, что помогало ей лучше понимать, какое количество продуктов и в какой момент добавлять в блюдо.

Вслед за миской, которую поставила посреди стола, принесла миски поменьше, деревянные ложки, огромный черпак, недоеденную буханку вчерашнего хлеба.

Рад стоял в дверях, подпирал спиной косяк, скрестив на груди руки, и был сейчас очень похож на Неира когда-то. Только поза — расслабленнее, улыбка — шире, клыки — длиннее.

С Неиром они обменялись только короткими острыми взглядами. То ли Рад изначально так же настороженно относился к брату, как брат к нему, то ли увидел, что тот не слишком радуется встрече, и решил действовать соответственно.

Глянул на Зару, что раскладывала ложки, заговорил:

— Богатый ужин, сестра. Что за зверь у тебя в казане? Как добыли?

Зара то ли растерялась, то ли задумалась, но заговорил Неир.

— Зверю в казане уже всё равно, — холодно ответил он. — Садись с нами за стол.

Рад перевёл на него взгляд, изумлённо поднял брови и неожиданно по-человечески обиженно сказал:

— Так ты меня заметил, Неир? Я думал, я невидимый. Я пришёл поговорить с тобой, предупредить...

— Сядь за стол, — жёстко перебил Неир, не сводя с Рада напряжённого взгляда. — Поговорим.

Рад переступил с ноги на ногу, будто ему и впрямь было неудобно двигаться на двух, а после того, как подпирал дверь — то и вовсе забыл, как это. Или будто не мог решить: слушаться старшего брата либо послать всех тут к чёрту. Что тоже было бы очень по-человечески.

Но в конце концов, нехотя двинулся к столу, так же нехотя бухнулся на стул напротив Неира, так, чтобы Зара сидела по правую руку, между ним и Мервом. Откинулся на спинку стула, забросил ногу на ногу и расслабленно, буднично заявил:

— Скоро все здесь умрут.

— Угрожаешь? — так же лениво, небрежно уточнил Неир. Но Мерв видел: сейчас тот был собран как никогда. Тем более, что мелкий оказался слишком близко к его ненаглядной сестре. В принципе, Мерва он и за одну такую дистанцию мог бы разорвать. А уж Рада, который прямо таки сочился опасностью, угрозой, смертью...

— Предупреждаю, — сказал Рад. — Скоро сюда придут Горные. Нам нужно уходить. Человека — оставить. Он нас замедлит...

— Мы никого не оставим, — тут же встряла Зара.

Рад покосился на неё. Вновь поглядел на Неира.

— Времени на пустые разговоры нет, — сообщил ему.

Кажется, считал, что разговор с Зарой будет пустым. И Мерв догадывался, почему.

— А поесть? — спросил Неир. — Поесть время есть?

— Брат! — сердито рыкнул Рад и даже ударил по столу ладонью.

— Брат, — согласился Неир. — И тебе, и ей, и ему, — кивнул на Мерва, и тот чуть не подавился от неожиданности, несмотря на то, что ничего пока не ел.

Рад недобро сощурился, медленно развернулся к Мерву.

Тот чуть было не заявил: "Да я сам удивлён не меньше твоего!"

Но потом подумал, что, значит, Алекс успел что-то вбить не только в его голову — в голову Неира тоже. А может, это Зара постаралась, старательно убеждая всех в том, что они — семья. В любом случае, это ведь правда. Они теперь семья.

Рад — тоже.

— Ешь, — строго сказал ему Мерв. — И рассказывай, откуда взял такие вести. А мы подумаем, что с этим делать. Все мы.

Взгляд Рада стал изумлённым. Метнулся от него к Неиру, от Неира — к Заре. Обратно к Мерву.

Зара придвинула Раду миску. Протянула ложку.

Тот обречённо вздохнул, но послушался.

Мерв поймал на себе взгляд Неира: удивлённый и насмешливый одновременно.

Быстро ухмыльнулся в ответ.

Кажется, Мерв начинал учиться их волчьему, семейному общению взглядами.

Глава 15

(По пути)

— Мы слишком часто видимся, Хранитель Креура, — задумчиво сказал Риирдал, коротко кивнув Атэю и переведя пристальный взгляд на Сэлгека.

— Тебя это расстраивает, Риирдал из Даара? — удивился Сэл. Почувствовал на себе быстрый вопросительный взгляд Атэя, будто тот хотел спросить, когда это они виделись, но потом решил, что сейчас не до того.

Риирдал же развернулся и двинулся внутрь своего жилища.

Ну, дверь перед носом не захлопнул, уже хорошо. Сэл шагнул следом.

Даарец жил в небольшом доме на окраине столицы. По дому было не сказать, что он — друг Наместника. Казалось, что живущий здесь человек крайне беден. Или что планирует стать Хранителем, потому всё, как в келье.

И размеры такие же.

В общем, втроём едва втиснулись.

Риирдал сел на жёсткую лавку, Сэлу с Атэем кивком предложил сесть на такую же напротив. У узкой торцевой стены, напротив двери, располагалось небольшое окно, под ним — такой же небольшой стол. Под столом — сундук, то ли с пищей, то ли с оружием. Вот, собственно, и все удобства.

Конечно, в ледяных реках он вряд ли мылся, как это было принято у Хранителей, а ходил, вероятно, в тёплые бани с Наместником, но всё остальное — соответствовало привычному Сэлу образу жизни. И он, несколько раз посещавший покои Наместника, удивился. Да что покои наместника — дом ворожеи, дом почти каждого жителя Креура был побольше, побогаче. И определённо потеплее.

— Не люблю гостей, — сообщил Риирдал, продолжая глядеть в глаза пристально и убийственно-холодно. — Не принимай на свой счет, Сэлгек, это касается каждого.

— Мы ненадолго, — сказал Сэл. — Это Атэй, мой друг, летописец.

Риирдал вновь коротко глянул на него, потом снова на Сэла, вопросительно. Будто хотел спросил: "И дальше что?", но ему лень было говорить.

"Наглец, — подумал Сэл. — Когда в мою келью завалился, был куда более разговорчивым".

— Есть весть от ворожеи из Креура, — продолжил говорить. — Весть о великой битве, что вскоре начнётся по ту сторону гор. Дикие племена Горных нападут на Империю, Империя может не выстоять.

— От ворожеи? — переспросил Риирдал, и в холодном взгляде вспыхнула презрительная насмешка.

Сэл вспомнил: они же там в Дааре ни во что не верят. Ни в богов, ни в предсказания. А потом подумал: не потому ли у них случилось то, что случилось? Не потому ли, что не прислушались, когда было нужно? И не пора ли уже научиться слушать?

— Она редко ошибается, — вставил Атэй.

— Ну да, — хмыкнул Риирдал.

Перевёл взгляд с одного на другого и заговорил:

— Ворожея напророчила вам нападение на загорную Империю. Вы пришли ко мне. Помогите мне увязать между собой два этих события.

Сэл покосился на Атэя. Сейчас он понимал, что их визит выглядит, как минимум, глупо, но Атэй это всё придумал — пускай он и попытается объяснить. Атэй попытался.

— Ты многое видел, многое знаешь, — сказал он. — Ты близок с Наместником, и мог бы посоветовать нам, как поступить.

— Пойти домой и проспаться, — пожал плечами Риирдал. — Потому что, как мне кажется, вы немало выпили прежде, чем выдвинуться в путь ко мне. Даже если ваша ворожея увидела событие, которое и правда грядёт, оно не касается ни вас, ни меня, ни тем более Наместника. Феррон не ввязывается в чужие войны. И уж точно не интересуется такими далёкими.

— Феррон — нет, — сказал Сэлгек. — Я — да. Если им нужна помощь, если я могу помочь, почему не должен?

Риирдал помолчал, пристально глядя ему в глаза. Спросил:

— Чего ты ждёшь от меня, Хранитель Креура? Разрешения? Тебе оно не нужно.

— Совета, — снова заговорил Атэй. — Наместник скажет то же, что и ты, Риирдал. Идти против его воли — идти против Феррона. Но мы — дети Феррона...

— Значит, всё-таки разрешения, — понимающе кивнул Риирдал, перебивая.

Откинулся на стену, забросил одну длинную ногу в тяжёлом сапоге на другую и сказал:

— Ну, вперёд. Разрешаю. Что дальше будете делать?

В ледяном взгляде скользнуло что-то похожее на интерес.

— Отправимся в Империю, — ответил Сэлгек. — Как только найдём того, кто встанет на страже города, пока меня не будет.

— Так вам ещё и город посторожить? — Риирдал поднял бровь. — Может, и парочку зогров одолжить впридачу?

Сэл переглянулся с Атэем.

— Вы не видите основной проблемы здесь? — спросил тем временем Риирдал.

— Кроме того, что Сэл сошёл с ума? — уточнил Атэй.

— Эй! — обиделся Сэлгек.

Сошёл с ума тот, кто предложил идти на переговоры к этому куску льда.

— Кроме, — серьёзно кивнул Риирдал. — Я не о проблемах в ваших головах, которые, естественно, есть. Я о проблеме в осуществлении вашего плана.

Он пристально поглядел в глаза одному, второму. Так, будто ждал, что кто-нибудь из них всё-таки ответит. А не дождавшись ответа, посоветовал:

— Просто представьте себе карту. Нарисуйте перед взором. Вот ваша проблема. Чтобы дойти до Империи, вам придётся пройти через территории Горных. Вряд ли вы кому-то поможете, попав к ним на ужин в качестве второго, а то и первого блюда.

— Можно обойти по морю, — пожал плечами Сэлгек.

— Ваша ворожея сказала вам точную дату? — спросил Риирдал.

И так как ему не ответили, снова принялся объяснять, холодно и пренебрежительно бросая слова сквозь зубы:

— По морю плыть долго, значит, нужно выдвигаться заранее. По прибытию — ждать. Если битва будет через год-другой — два года будете ждать?

— У меня есть идея! — неожиданно отозвался Атэй. — Только она тебе не понравится.

— Как будто до этого мне что-либо нравилось, — холодно бросил Риирдал.

— Горы можно перелететь, — осторожно произнёс Атэй.

Сэл понял, что он о даарских вивернах, понял и Риирдал, который тут же отрезал:

— Нет.

— Если бы ты мог написать письмо королю Каарэю... — начал Атэй.

— Нет! — жестче ответил Риирдал. — Во-первых, в переговорах с Дааром я вам не помощник. Такие вопросы решаются другими людьми, тем же Наместником. Во-вторых, вы с виверны свалитесь, не успев даже толком взлететь. А жаль — не убьётесь сразу, избавив меня и всех окружающих от ваших глупых идей.

— Риирдал... — Атэй заговорил мягко.

Обычно такой его тон действовал на всех: его слушали, ему улыбались в ответ, с ним вели переговоры, даже если до этого пытались выставить за дверь. Но не в этот раз. В этот раз именно такой тон оказался последней каплей.

— Хватит, — оборвал его даарец. — Выйди.

Атэй удивлённо уставился на него.

— Я завершу беседу с Хранителем, — продолжил Риирдал. — С глазу на глаз. А кто ты такой, чтоб участвовать в ней?

— Понимаю, — кивнул Атэй. — Не хочешь становиться частью нашей истории? Обещаю, о тебе не напишу ни слова, — усмехнулся, подмигнул и вышел.

Риирдал проводил его тяжёлым взглядом, странно, как дыру в спине не прожёг.

— На какую мозоль он тебе наступил? — спросил Сэл, задумчиво глядя на хлопнувшую за Атэем дверь.

— Слишком много говорит, — ответил Риирдал, задумчиво и отстранённо, будто сам пытался понять. — Слишком высокого о себе мнения. Лезет, куда не просят... Эй!

И когда Сэл развернулся от двери к нему, серьёзно добавил:

— Будь внимателен. Береги спину.

— Так, — Сэл поднялся. — Я тебя понял, Риирдал из Даара. Помочь ты ничем не можешь, зато отлично умеешь оскорблять друзей.

— Постой, — Риирдал окликнул его, когда Сэл уже сделал шаг к двери. — Помочь не могу. Но если решишься бросить Креур надолго, сообщи. Я присмотрю.

— С чего вдруг? — нахмурился Сэл.

— Напоминаешь мне хорошего друга, — Риирдал пожал плечами. — У тебя так же горят глаза и ты так же готов на свершение глупостей, преследуя благие цели.

— У твоего друга получилось?

— Нет, — ответил Риирдал. — Потому и предупреждаю. Береги спину.

Сэлгек ничего не ответил и вышел.

Атэй вопросительно глянул на него, но Сэл только качнул головой и двинул прочь от домика даарца. От этого места осталось неприятное ощущение: будто окатили ледяной водой, но не снаружи, изнутри. И до сих пор оставалось это чувство где-то в желудке — ожог от холода.

Риирдал предупреждал о беде, но Сэлу казалось — он сам эту беду нёс. Заражал бедой. И именно потому что сходили к нему, теперь беда нависла и над ним с Атэем.

— Быстро справился, — отметил Атэй, догоняя его. — Дай угадаю. Ты послал его к чёрту, мой чересчур справедливый друг?

— Да. И он, как ни странно, согласился присмотреть за Креуром, пока нас не будет.

— Так вот как с ним надо было... — задумчиво протянул Атэй.

Сэлгек покосился на него. Что там Риирдал говорил? Высокого мнения о себе? Да никогда не был Атэй слишком высокого мнения о себе! Он вообще ни на какие мнения внимания никогда не обращал. Может, это Риирдала и зацепило: он там, в Дааре, да и тут, гуляя под ручку с Наместником, к такому, небось, не привык.

— Я всё думаю, — заговорил Атэй, — что с ним случилось в Дааре? Кто его так зацепил, что он теперь на простых летописцев бросается? Не опасен ли он для Феррона? Вдруг ещё какой-нибудь летописец ему встретиться, поменьше да послабее меня?

— Думаешь, с ним что-то случилось в Дааре? — хмыкнул Сэл. — А мне кажется, это он там всю кашу заварил. Потому после и сбежал сюда. От него прямо несёт этим... Завариванием.

— Да ну... — отмахнулся Атэй, потом подумал и признал. — Несёт немного. Но не так, как от нашего предыдущего гостя.

Сэл кивнул, соглашаясь. И задумался о том, когда и куда выдвигаться, потому что в одном Риирдал был прав: через горы ещё нужно перебраться.

— Как думаешь, что будет если их познакомить? — оторвал его от мыслей Атэй.

— Риирдал тогда с ума сойдёт, — хмыкнул Сэлгек. — Ты знал, что он считает, будто ты слишком много говоришь?

— Правда? — весело удивился Атэй.

— А теперь представь, что случится, если показать ему Алекса.

— И коня, — мечтательно добавил Атэй.

Сэл рассмеялся.

***

Риирдал задумчиво глядел в закрытую дверь. Эти двое ушли, и вместе с ними ушло что-то ещё. Они напомнили ему о прошедших днях, о людях — и не только — которых знал когда-то. А теперь будто бы уносили то время с собой.

Впрочем, оно и неплохо — Риирдалу того времени хватило на целую жизнь вперёд. Каарэй, говорят, и вовсе поседел. Но тут Дал точно сказать не мог, и вряд ли когда-нибудь скажет: возвращаться в Даар ему было нельзя. Никто этого никогда не говорил прямо, никто ему вообще ничего не говорил, и это само по себе уже означало: с ним не будут вести переговоров. С ним попрощались. Не требуют от Феррона выдать его — и на том спасибо.

А что он спас их всех — об этом забыли. Как и о том, что ни у кого, кроме него, не хватило сил и решимости поставить точку.

"Загорную Империю спасайте уже сами, — подумал он, — уже без меня".

К тому же там, кажется, и нет таких монстров, с которыми никому, кроме него, не справиться. Там монстров больше, чем было в Дааре, но они помельче.

Не его размер, не его монстры.

И не его проблемы.

"Только бы сейчас эти двое в Даар не сунулись, — мелькнуло в голове. — А то с них станется задуматься над моими словами и отправиться за вивернами..."

Естественно, Рэй им виверн не даст, а даст по шее. А если они ещё и Риирдала в разговоре упомянут... Тогда и без голов могут остаться. Потому что, говорят, Рэй не только поседел — он стал гораздо, гораздо злее.

***

Лорд Сакар вернулся из купален под вечер. По крайней мере, к Шейр он зашёл, когда Ирхан уже опускался за холм, окрашивая дворцовый сад и её комнату в багровые тона. Кровавые и в то же время мягкие, тёплые, уже привычные: там, где Шейр жила раньше, Ирхан не был так добр, он всегда иссушал, резал глаза, пытался сжечь, даже клонясь к песчаным дюнам — слепил яркими острыми стрелами алых лучей.

Тут, в этих краях, Ирхан будто приручили, будто договорились с ним, и он теперь был мягче, осторожнее, а что его свет всё равно отдавал кровью — ну так на то он и бог. Он никогда не будет добрым — он может только скрыть своё истинное лицо за напускной мягкостью.

В этих краях, кажется, так принято.

Потому и Сакар такой же. Шейр прекрасно видела: за его мягкими жестами, за лёгкими улыбками и обманчивыми речами кроется опасный хищник. В этом они похожи с ней. Они во многом похожи, иногда ей даже кажется, что он — брат ей. Но ей не хочется быть ему сестрой.

Сакар — словно кривое зеркало, в котором она видит многое от себя, и ещё что-то — чужое. Неясное, размытое, постоянно исчезающее, стоит попытаться его увидеть. И всё же она то и дело пытается, а оно — ускользает, как скользит по пыльному полу шёлковый подол его одежд.

Что, кстати, тоже совершенно неясно: весь замок в пыли, Сакар постоянно метёт его своими одеждами, но сам всегда — будто только что из купален, одежды чистые, и волосы лёгкие, кожа почти белая, и запах: терпкий, горько-сладкий.

Шейр усмехнулась: она сидела у окна, дверь была приоткрыта, и Сакар вошёл неслышно: только по запаху и узнала. Прислушиваясь к шагам, но те замерли у двери. Шейр ещё раз повторила про себя: один из ножей удобно закреплён прямо под столом, что стоит рядом, у стены. Второй — под подушками на ложе, третий — на бедре, на перевязи.

Это — если что-то случится, а она не успеет добраться до сундука с походной одеждой. Если доберётся до сундука — тогда любого нападавшего изрубит на мелкие кусочки.

Шейр потянулась, будто хотела спать, на самом деле: размяла плечи.

Конечно, Сакар ни разу не предпринял попытки напасть на неё. Никогда не подходил ближе дозволенного, не говорил громче положенного и не проявлял интереса, который Шейр часто замечала в глазах, в действиях и словах своих людей.

Но Шейр предпочитала держать ножи под рукой, имея дело с человеком, которого было настолько непросто понять. Добавить к этому его манеру двигаться по-звериному, его любовь к спаррингам и умение быстро перенимать тактику боя противника — а значит, он уже перенял немало от неё — а ещё его короткие странные взгляды, что пару раз ловила на себе: не полные жажды обладания, не восхищённые, не те, к которым привыкла от своих мужчин. Его взгляды были задумчивыми, изучающими, отстранёнными.

Когда человек, улыбаясь тебе в глаза, смотрит исподтишка вот так — кинжал под рукой не будет лишним.

— Я не вовремя? — тихо спросил лорд от двери.

Шейр неторопливо развернулась, пристально поглядела в глаза.

У себя в покоях она снимала лёгкий шарф с нижней части лица, спускала на шею, и сейчас Сакар мог видеть ею всю. Этого она не позволяла никому из своего отряда. Даже когда кто-нибудь из них был ей мужем на одну или две ночи.

Сакар же как-то увидел её — когда во время очередного спарринга шарф слетел на землю — и ничего не изменилось. Ни в его взгляде, ни в поведении. Ни тогда, ни во всех других случаях, когда она попросту снимала шарф, а он заходил к ней о чём-то спросить, поговорить, позвать прогуляться. Он смотрел он на неё одинаково: и когда она скрывала лицо, и когда была открыта.

Смотрел остро и насмешливо, и в то же время ласково, как на ребёнка, и взгляд его искрился. Только когда рядом оказывались другие, Сакар менялся: становился молчаливым, глядел прохладно, но в этой прохладе нет-нет да и проскакивали тёплые насмешливые искры.

А те пару отстранённых взглядов, что она когда-то поймала на себе... Ну, лорд он, ну задумался о делах лордовских, а она просто на глаза попалась в момент задумчивости...

Как только Сакар оказывался слишком близко, Шейр становилась гораздо менее рассудительной, чем всегда была. Она знала об этом, понимала, что он словно околдовывает её, делает слабее, глупее. Но поделать ничего не могла.

И потому ножи под рукой тоже были нужны.

— Отчего же? — она прищурилась, медленно, плавно поднялась. — Я ждала тебя, лорд Сакар. Ждала уже давно. Где ты был так долго?

Шейр мягко шагнула к столу, стоящему рядом. Опустилась на стул, забросила ногу на ногу так, чтобы кинжал на бедре, скрытый тонкой тканью, был поближе. Жестом предложила Сакару сесть напротив. На столе между ними стояла доска, на ней — фигуры. Партия не была доиграна, и Шейр не терпелось продолжить её.

Странная игра, которой Сакар её научил, и правила которой казались ей глупыми: здесь всё зависело от случая. Как можно выиграть, если передвигаешь фигуры, повинуясь лишь случайно выпавшему количеству ходов? Сакар же говорил, что тут всё, как в жизни: ведь и в жизни всё зависит от случая. Ты никогда не делаешь ходы сам: ты отвечаешь на случайности, превращаешь хаос в нужный тебе порядок.

Он двинулся к столу, и снова Шейр увидела своё отражение: мягко, плавно и в то же время стремительно. Сел напротив, подхватил кости, встряхнул их в кулаке, бросил. Перевёл взгляд на доску и сдвинул две фигуры: разделил, развёл двух воинов в стороны. Зачем? Ведь вместе они сильнее.

Шейр подумала, что так и не научится: игра и сама по себе странная, а Сакар ещё и странно играет.

— Не ответишь на мой вопрос? — спросила она.

— Ответ тебе известен, Шейр-Хим, — он оторвал взгляд от доски, поднял на неё. — Ты хочешь знать, что именно мне удалось выяснить?

— А что-то удалось? — хмыкнула она.

— Достаточно, — он подтолкнул кости к ней.

— Достаточно для чего? — уточнила она.

— Чтобы понять, как действовать дальше, — усмехнулся он.

— И как же ты будешь действовать, лорд Сакар?

Шейр подхватила со стола кости. Те были холодными — такими же, как руки Сакара. Она сама не хотела, но взгляд опустился на его руку: бледную, расслабленно лежащую на столе.

Шейр только сейчас подумала: в нём есть что-то от мертвеца. Холод и бледность — как минимум. И продолжила скользить взглядом по руке: длинные пальцы, тонкое запястье...

— Я буду вести переговоры, — сказал Сакар. Так же расслабленно и спокойно, как лежала рука. Почти мёртво, почти равнодушно.

Но именно в этот момент Шейр подумала, что как бы ей ни было интересно разгадывать его, возможно, пришло время собираться домой. Возможно, Сакар сошёл с ума.

— С Горными? — переспросила она на всякий случай.

Никто и никогда не пытался договариваться с Горными. А если кто-то пытался — об этом попросту не узнавали, потому что где он пытался договариваться, там и остался лежать бездыханным. А скорее всего, даже не остался. Скорее всего, его съели. Или ритуально сожгли. Возможно, заживо.

— Понимаю твои опасения, — ответил Сакар, — они дикари. Но если договорились между собой, значит, способны договариваться. Осталось только предложить то, что им нужно.

— Что им может быть нужно, кроме кровавых жертв? — тихо спросила Шейр.

Сакар помолчал, глядя в глаза непривычно пристально. Потом вдруг двинулся так резко, что её рука метнулась к кинжалу, замерла у пояса — когда вторую руку, что так и осталась лежать на столе, Сакар накрыл ладонью. Шейр была права: ладонь оказалась не просто холодной — ледяной.

Будто он не из тёплых купален к ней пришёл, а спустился от самих Горных, с заснеженных вершин.

— Я хочу попросить тебя, Шейр-Хим, — тихо сказал он, продолжая глядеть в глаза так, что теперь и внутри у неё всё похолодело. — Мне очень важно, чтобы ты услышала и поняла мою просьбу.

Сердце, которое только что замерло, сжалось, пропустило удар, заколотилось вновь, сильно и тяжело, будто пытаясь всё восполнить, отработать остановку.

— Я слушаю тебя, — ответила она.

— Не уходи сейчас, — он будто просил, но взгляд оставался тяжёлым, с таким взглядом не просят, приказывают. — Мне нужно сделать следующий ход. И ты нужна мне рядом.

Шейр выгнула бровь.

Он читает мысли? Оракул его научил? Или Сакар уже так хорошо знает её, что может читать?

Не надо было показывать ему лица. Нельзя было.

Но сейчас уже поздно. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, а его холодная ладонь прижимала её руку к столу. Она понимала, что так нельзя, но почему-то ничего не могла: ни сказать, ни сделать.

Справившись наконец с рваным дыханием и такими же рваными мыслями, Шейр спросила:

— Кто именно нужен тебе, лорд Сакар? Кого ты видишь в моём лице? Если тебе нужен мой отряд для похода к Горным, ты его не получишь...

— Не нужен мне отряд, — фыркнул он, убрал наконец руку и неожиданно улыбнулся. — Я же не отряд твой прошу, я прошу тебя. Отряд хоть сейчас отсылай домой.

"И кто останется оберегать меня здесь? — подумала она. — Ты что-то задумал, лорд Сакар? Почему так много холода в тебе? Не только рука холодна — взгляд ледяной за мягкой улыбкой".

Куда острее, холоднее, чем она привыкла видеть.

Шейр подумала, что Сакар — такой же многослойный, как его одежды. За каждым слоем — ещё один. Глубже, темнее. Потому с ним так интересно: она срывает слой за слоем.

До чего докопалась сейчас?

— Тогда зачем я тебе нужна? — Шейр прищурилась вновь и резко подалась вперёд. — В качестве кого?

Только что он напугал её, теперь — её очередь.

Но Сакар не испугался, не отшатнулся, а очень тихо, доверительно сказал:

— Я никому не могу доверять.

Шейр усмехнулась и покачала головой:

— А вот это неправда, лорд Сакар, — мягко протянула в ответ, — я тут уже давно, я знаю, что твой преданный пёс Рамор за тебя всех убьёт и сам помрёт, если нужно. Оракул мне менее понятен, но и он, кажется, всегда готов тебе помочь, только попроси. Твои люди после победы на Горными, пойдут за тобой и в пылающий огонь, и в жерло вулкана... Зачем ты пытаешься обмануть меня, да ещё и так нелепо, лорд Сакар?

— Ты не поняла, — он усмехнулся в ответ, — люди-то пойдут, но прежде, чем вести их за собой, мне нужно изучить путь. И человек, который будет рядом, чтобы помочь мне в этом... Рамор стар, Оракул тоже, они могут не понять, не принять моих решений. Они будут задавать вопросы, оспаривать, мешать.

— А я беспрекословно подчинюсь? — удивилась она.

— Ты видишь во мне меня, этого достаточно, — ответил он. — Не лорда, не ребёнка, которого нужно уберечь — меня. Не только ты снимаешь маску во время наших встреч, Шейр. Я тоже. Ты видишь всё, и ты до сих пор не ушла. Я прошу тебя: не уходи сейчас.

Шейр поднялась, прошлась по комнате.

Сердце снова колотилось слишком сильно. Он ничего не сказал, ничего не сделал, просто сообщил о том, что они оба и так уже давно знали. А сердце всё равно взялось за своё.

— А мне? — спросила она, резко остановилась, развернулась к нему. — Мне ты почему доверяешь?

Он поднялся и мягко двинулся к ней. Не сводил серьёзного взгляда.

— Я вижу тебя, — произнёс, приближаясь. — Так же, как ты меня.

Оказался совсем близко и осторожно коснулся губами её губ. Рука вновь дёрнулась к кинжалу на бедре, застыла рядом с ним, и вместо того, чтобы рвать его из ножен, скользнула по руке Сакара, оплела его ладонь: будто Шейр боялась, что он сейчас выхватит точно такой же кинжал.

Мелькнула мысль, что всё нечестно, потому что он, может, и видит её, но от неё всё ещё что-то ускользает.

Но потом он разорвал поцелуй и легко толкнул её на ложе.

И больше мыслей не было.

Глава 16

(По пути)

Рад ел поначалу неохотно, бросая быстрые мрачные взгляды на Неира, будто боялся, что тот вот-вот перемахнёт через стол и вцепится в глотку, но потом увлёкся так, что Мерву показалось, он и ложку сейчас сгрызёт.

"Наверное, в лесах не всегда хорошо с пищей, — подумал Мерв. — Может, он потому такой злой? А сейчас поест — превратится в человека, там и поговорим..."

Надежды оправдались, пусть и частично. Покончив со своей порцией, Рад отодвинул миску, оглядел всех присутствующих — которые ели не такими темпами, — вновь остановил взгляд на Неире и спросил:

— Уже можно говорить? Или ждать, пока вы все насытитесь? Умеете жевать и слушать одновременно?

Его взгляд оставался таким же острым, прорезалась кривая ухмылка, в которой теперь стало чуть меньше злобы, чуть больше холодной насмешки. Нет, пища его не излечила, но немного человечности придала.

Неир вопросительно глянул на Мерва, будто спрашивал: "А что, можем?"

Мерв неопределённо пожал плечами: "Вроде как, можем".

Зара с лёгкой улыбкой перевела взгляд с одного на другого. Зара всегда радовалась, когда они находили общий язык. Она до сих пор не поняла, что они находят его всякий раз ненадолго и только в случае острой необходимости.

— Говори, — разрешил Неир.

— Звери всегда всё понимают быстрее, — сказал Рад, — всегда лучше чувствуют. Звери идут с гор, лесными тропами, не останавливаются, не остаются — идут на Юг. Так, будто...

Рад задумался, а Мерву показалось, что ему сложно подобрать слово. Это Раду-то! Который никогда не лез в карман ни за словом, ни за ножом — всё всегда было под рукой. А сейчас — будто разучился говорить. Слишком долго бродил по лесам, и забыл человеческий язык.

— Будто будет большой пожар, — продолжил Рад. — Гореть будет вся Империя, все окрестные земли. Только это будет не пожар. С гор придёт смерть, и все умрут, вот что говорят звери.

— Говорят? — тут же переспросил Мерв, потому что Рад почти ответил на его мысли сейчас: если забыл человеческий язык, возможно, начал понимать другой?

Рад медленно развернулся к нему, недобро прищурился, спросил с холодной насмешкой:

— Ты настолько плохо слышишь? Повторить?

— Объяснить, — сказал Мерв. — Ты понимаешь, что они говорят, или судишь по передвижениям? И откуда такая уверенность, что дело в Горных?

Рад презрительно фыркнул. Перевёл взгляд на Неира и ответил ему — с Мервом всё ещё не считал необходимым общаться:

— Я понимаю. Не всё можно понять, но если об опасности кричат все вместе и так громко, тут даже глухой, — кивнул на Мерва, — поймёт.

— Хорошо, — сказал Мерв, — ты понял своих зверей и донёс весть до нас. Что-то движется с гор, такое же страшное, как лесной пожар, и все бегут прочь.

— Услышал?! — изумился Рад. — И даже понял?!

— Но почему должны бежать люди? — продолжал Мерв. — Звери могут бежать, потому что зверям не дано справиться с тем, с чем могут совладать люди.

— И кто справится? — спросил Рад. — Ты справишься? Если на тебя нападёт орда Горных, если сожжёт твой дом, а тебя сожрёт на обед — справишься? Тобой разве что кто-нибудь из них подавится, и то это не будет твоей заслугой.

"О, кажется, малыш вспомнил, как говорить, — подумал Мерв. — Уже хорошо: уже не рычит по-звериному, а просто ругается. К этому мы привыкшие..."

— Ты можешь оставаться и справляться, как раз вместе со своими людьми, — говорил Рад. — А я пришёл за братом и сестрой...

Он говорил бы ещё, но его мягко перебила Зара.

— Рад, — сказала она, — мы не можем просто так вскочить и убежать.

— С каких это пор? — он круто развернулся к ней, и тут же напрягся Неир, потому что глаза Рада сверкнули совсем нехорошо.

— Тут наш дом, — попыталась втолковать Зара. — Не только это место — все Ручьи. Они были и будут нашим домом, и бросать их — значит, бросать и людей, что живут с нами в этом доме...

— В прошлый раз нам это не помешало, — напомнил Рад.

— В прошлый раз, — заговорил Неир, — мы были малы. И главной опасностью были мы сами. Ты говоришь, теперь сюда идёт опасность, куда большая. Как мы, по-твоему, оставим всех, а сами уйдём?

Рад надолго замолчал. Перевёл растерянный взгляд с Неира на Зару, обратно. Медленно поднялся и процедил:

— Да что с вами случилось?! Когда вы разучились вовремя уходить?! Когда разучились быть разумными?! Почему мне кажется, что старший тут — теперь я?!

— Это только кажется, — холодно оборвал его Неир, тоже поднявшись. Скомандовал, глядя прямо в глаза. — Сядь. Мы не договорили.

Несколько мгновений оба мерились взглядами: опустили головы, упёрлись руками в стол, глядели исподлобья, и были сейчас очень похожими друг на друга. Потом вместе, будто отражаясь друг в друге, медленно опустились каждый на своё место.

— Горные, — тихо, с напором, заговорил Неир, — это страшная сказка. Ты не помнишь, Рад, но нас ещё в детстве ими пугали. И что? Горные погубили нашего отца, наших соседей? Нет, совсем другая сила. И кто спас от неё нас? Убежавшие звери или пришедший вовремя человек? Даже если — даже если! — ты верно истолковал крики своих зверей, какой смысл бежать нам? Куда, зачем?

— Здесь наш дом, — повторила Зара. — Нужно остаться и защищать его.

Рад фыркнул, не глянув на неё, ответил Неиру, с которого так и не свёл пристального взгляда:

— Ты спрашиваешь, зачем, брат? Чтобы выжить. Неужели неясно?

— А выжить зачем? — прищурился Неир. — Прятаться по лесам? Бродить по сёлам в поисках пищи? Нападать на тех, кого посчитаем удобной жертвой?

— Да какая разница! — то ли изумился, то ли возмутился Рад. — Для начала надо выжить, потом разберёмся!

— Нет, — сказал Неир. — Есть разница.

И вопросительно глянул на Мерва. Будто ждал подтверждения своих слов. Мерв только кивнул, стараясь выглядеть не слишком растерянным. Выходит, они и правда прижились тут, волчата. С его помощью вернулись домой — и теперь не собирались его бросать.

Раньше он надеялся на это, но не слишком. Их быстрые дикие взгляды, то и дело бросаемые друг на друга, манера говорить, двигаться, держаться — всё это постоянно напоминало ему о том, что внутри они не совсем люди. Более того — каждый вечер, ложась спать, он опасался, что жажда крови в них победит здравый смысл, и отправившись вечером втихаря погулять, Зара с Неиром вернуться под утро, измазанные кровью, вымостив себе дорогу домой из разорванных тел.

И тогда придётся бежать... Впрочем, нет. Тогда пришлось бы драться: ему с ними.

— Мы остаёмся, — твёрдо заявил Неир. — Если хочешь, соберём тебе в дорогу всё необходимое — и беги. А мы остаёмся.

— Вы погибнете, как глупцы, — пожал плечами Рад.

— Как люди, — исправил его Мерв.

Рад снова бросил на него косой взгляд, но сосредоточился на Неире. Заговорил сквозь зубы, будто с трудом, явно собрав последние силы, последнее терпение для очередной попытки убедить. Вероятно, тоже последней.

— Тебе так хочется смерти, Неир? — процедил он. — Подумай о Заре. Она ведь тоже погибнет. И я, если останусь. Тебе не жаль себя, и ты почему-то считаешь, что это делает тебя человеком. Так хочешь быть таким же увальнем? — Рад кивнул на Мерва. — Будь! Сдохни здесь. Но сестру пожалей.

— Рад, — снова мягко заговорила Зара и положила тонкую ладонь на его плечо.

Рад дёрнулся, будто его ужалили, круто развернулся к ней и на этот раз не стал отмахиваться. Всмотрелся в глаза. Кажется, понял, что Неира ему не переубедить, и теперь надеялся на Зару.

— Я никуда не пойду, — Зара покачала головой и неожиданно сделала то, чего не делала уже очень давно: по-звериному приподняла губу, продемонстрировала острые клыки, ухмыляясь.

Мерв и забыл, что она так умеет.

— Ты не понимаешь? — сочувственно спросила она у младшего.

Мерв растерянно покосился на Неира, ожидая поймать его взгляд, надеясь, что тот тоже не понимает. Но Неир понимал: его губы тронула такая же ухмылка, и теперь не Рад был его отражением — Зара.

— Нам нужна битва, — сказала она. — Мы уже очень давно ждём битвы. Если придут Горные — пусть это будут Горные.

— Вам хочется подраться? — тихо переспросил Рад.

— Нам хочется разорвать как можно больше глоток, — мягко ответила она, и её ухмылка, и сказанное совершенно не вязались с тем, как она говорила.

И почему-то именно в этот момент Мерв в очередной раз понял, насколько она красива. От такого сумасшедшего сочетания мягкости и дикости в ней даже слегка закружилась голова.

— Так пойдите и подеритесь с кем-нибудь! — процедил тем временем Рад в ответ. — Подеритесь с кем-нибудь, кого сможете одолеть! Вот хоть с этим! — в очередной раз пренебрежительно кивнул на Мерва. — Не с Горными! Вы убьёте одного, двух, может, даже с десяток, но не всех!

— С кем-нибудь будет нечестно, — сказал Неир. — Защищать дом от врагов — честно.

— Но вы погибнете! — теперь Рад уже уставился на Мерва, потому что больше обращаться ему было не к кому.

Все вели себя неразумно.

— Это нормально, — сказал Мерв, — погибнуть, защищая то, что тебе дорого.

— Мне дорога сестра, — мрачно сказал Рад.

На Неира, видать, обиделся. Мерва изначально не переносил. А Зара... Какие бы глупости, по его мнению, она ни говорила, отвернуться от неё он не мог.

— Оставайся, — сказал Мерв. — Будешь её защищать.

— К чёрту! — выдохнул Рад, резко встал, и снова Неир в точно повторил его движение. Но Рад не бросился ни на кого из них — просто быстро вышел из дома.

Неир подождал, пока хлопнет входная дверь. Прошагал следом. Закрыл на щеколду, вернулся к столу. Тяжело сел, переглянулся с Зарой. Потом уставился на Мерва.

— Ну... — проговорил Мерв, покосился на окно, не зная, какие слова подобрать.

Подумал, подобрал:

— Ну, хотя бы поел.

***

Он помог Заре убрать со стола, и когда та отправилась полоскать миски в большом тазу, вышел на крыльцо.

Неир уже давно был там: сидел на деревянной ступеньке, устремив взгляд в сторону леса. Будто ждал, что Рад вернётся. Хотя всем было ясно: после этого разговора, если и вернётся, то очень нескоро.

— Ты сегодня хорошо держался, — не оборачиваясь, сказал Мерву.

Мерв сел рядом. Кивнул.

— Ты тоже.

— Я вот думаю... — заговорил Неир. — Если он прав, то драка выйдет славной, но мы и правда проиграем.

Мерв кивнул ещё раз.

— Может, что-то есть в его словах? — спросил Неир. — Если погибнем все — то хоть Зару спасти...

— Ты видел её сегодня? — спросил Мерв. — Как думаешь, благодарна она будет тебе, мне, кому-нибудь ещё за такое спасение?

Неир неопределённо пожал плечом.

— Она будто ожила, — напомнил Мерв. — Будто ходила полумёртвой всё это время, а сейчас... Я уже и забыл, какая она живая.

Теперь пришла очередь Неира задумчиво кивать. Взгляда от леса он так и не оторвал, но кажется, мысли его двинулись в какую-то другую сторону, потому что, помолчав, он спросил у Мерва:

— Ты же понимаешь, что вы, ты и она, уже связаны не так, как тебе хотелось бы?

Мерв медленно развернулся, уставился на Неира, но тот продолжал невозмутимо изучать лес. Мерв не отводил взгляда, и Неир наконец продолжил:

— Если мы семья, — сказал он, — ты наш брат. Мой брат, её брат. С человеком, который отнесётся к ней иначе, не как к сестре, у меня будет совсем другой разговор. Я её оберегаю, запомни это.

— Я вот чего не пойму, — заговорил Мерв, медленно и угрожающе, как говорили все они, волчье племя.

Перенял.

На этот раз Неир всё-таки глянул на него. Глянул удивлённо, будто думал, что Мерв не умеет так говорить. А Мерв умел: и говорить, и бить, если придётся.

Пока решил ограничиться разговором.

— Я не пойму, — продолжал он, — почему все вы, и ты, и Рад, считаете, что Зара — это какая-то вещь? Рад пытается её забрать, ты её оберегаешь, а я думаю: она пойдёт туда, куда захочет, когда захочет. И сама за себя постоит, если будет нужно.

— Она постоит, — кивнул Неир и криво ухмыльнулся, но вышло не злобно, как у Рада, а тяжело, горько. — Но голову может по дороге потерять. Во всех возможных смыслах. Подумай вот о чём, названый брат: что случится, если вы окажетесь близко, разделите ложе, дом, судьбу?

— Да что случится... — пробормотал Мерв, потому что так далеко никогда не заглядывал, понимая, что бессмысленно, и никак не ожидал, что заглянет Неир. — Ну, сожрёт она меня, если посуду не помою...

— Вы родите детей, — продолжил Неир. — Какими они будут, Мерв? Как она, как я, как Рад?

Он продолжал смотреть в глаза, и Мерв понял, что Неир куда более человек, чем казался ему раньше, чем был даже в беседе с Радом, столько режущей горечи сейчас в его взгляде. Очень человеческим был этот взгляд. И очень человеческим было то, что он говорил дальше:

— Мы с ней живём через силу, пусть ты и не замечаешь этого, Мерв. Живём в жажде, в боли, разрываясь между тем, какие мы есть, и какими должны быть. Возможно, это потому что мы ещё помним, как были людьми. Рад — не помнит. Ваши дети — тоже не будут помнить. Они даже не родятся людьми...

Неир говорил чётко, твёрдо, каждое слово — будто гвоздь вколачивал. И Неир говорил правду.

Мерв кивнул, пришло его время отводить глаза и таращиться на лес. Неир спросил, будто пытаясь перевести всё в шутку:

— Нам что, мало Рада?

— Нам много Рада, — честно ответил Мерв.

Неир коротко ухмыльнулся, поднялся и двинулся по тропе прочь от дома. Вряд ли в лес — скорее, просто прогуляться, подышать, прочистить голову.

Мерв посидел ещё немного, а потом поднялся, вошёл в дом, закрыл дверь. Замер, развернувшись, столкнувшись с Зарой. Она, как всегда, подошла неслышно: шаги даже не шуршали, просто раз — и оказалась напротив, соткалась из невесомого воздуха, такая же невесомая, с лёгкими пышными волосами, с хищной ухмылкой и горящим взглядом.

Замерла напротив, глядя снизу вверх, задержав дыхание и высматривая что-то в его глазах.

— Я думал, ты пойдёшь спать, когда закончишь с посудой, — тихо сказал Мерв.

— А я не пошла-а, — протянула она и улыбнулась.

Улыбнулась хищно, похлеще Рада, обнажила острые клыки, сверкнула глазами.

— Тебе понравилось, что слышала? — спросил Мерв.

— О детях? — спросила она и продолжила, не дожидаясь ответа. — Знаешь, чего Неир не учёл, пока думал о детях?

Мерв молчал. Честно говоря, он просто не знал, что говорить. И стоит ли вообще говорить, и стоит ли стоять и смотреть на неё, не лучше ли развернуться и уйти прямо сейчас, или схватить её в охапку и потащить наверх, в ту комнату, куда она должна была убраться и не выходить, и не подслушивать мужчин, пока они говорят.

— Он не учёл, — Зара улыбнулась ещё шире, — что для рождения детей нужно много времени. А если верить Раду, у нас его осталось куда меньше, так ведь?

И подмигнув, круто развернулась, взлетела по лестнице, воздушная, неосязаемая. Исчезла в своей комнате, будто мираж.

"Пусть миражом и останется, — подумал Мерв, глядя ей вслед. — Сейчас — пусть останется".

Наверное, она ждала, что он пойдёт за ней.

Но он решил иначе: пойдёт, когда это будет не шагом отчаяния, не криком о помощи в страхе перед неминуемой гибелью. Пойдёт, если они переживут скорый конец, предсказанный Радом. А что делать с детьми — разберутся позже.

Всему своё время.

***

Шейр втянула в себя запах. Терпкий и сладкий, изменившийся после их ночи, впустивший в себя другие нотки, сплетённый теперь из них обоих, из всего, что было.

Потянулась, выгнулась. Открыла глаза и медленно села.

Сакар уже не спал. Снова был замотан с ног до головы в свои шелка, даже пышные, мягкие волосы собрал в высокую причёску. Сидел за столом, задумчиво бросая кости в руке, рассматривая фигуры.

— Это интересная игра, — сказал задумчиво, — но только если играть с достойным противником.

— Я достойна твоего интереса, лорд Сакар? — спросила она, улыбаясь.

— Я думал, этой ночью доказал тебе, что достойна, — он поднял глаза на неё и улыбнулся в ответ.

Её всегда удивляли его глаза — невозможно светлые. Непривычные, непохожие на глаза всех мужчин, что знала до него. Но сейчас они показались пустыми, утратили свет и глубину.

Раньше она не знала, чего от него ожидать. Раньше он был загадкой, не менее сложной, чем игра на вот этой дощечке, такой же странной и запутанной.

Шейр всё пыталась понять, почему он никак не выгонит их из дворца, почему держит рядом, что хочет в ней найти. Какие у него планы, к чему стремятся мысли...

Оказалось — он просто хотел её в своей постели. Теперь получил. Улыбается всё так же, но она больше не видит второго, третьего дна в этом светлом взгляде. Может, его и не было?

— И что теперь будет, лорд Сакар? — Шейр села, обхватив острые колени.

Он скользнул взглядом по ней, обнажённой, но теперь в его взгляде не было того вожделения, что вспыхнуло вчера. Он казался спокойным и уверенным. Таким спокойным и уверенным, что захотелось пырнуть ножом в спину, ну или хотя бы просто когтями по горлу царапнуть — напомнить, что с ней так нельзя. Что и ей тогда станет неинтересно. И что в этом случае она затеет другую игру.

— Теперь я на тебе женюсь, — ответил ей Сакар.

Шейр подняла брови.

И не придумала, что ответить.

Этого она предугадать не могла. Это было не в традициях её народа, претило и ей самой, потому что жениться, если она правильно понимает, это значит закрепить своё право обладания ею. С другой стороны — это значит и дать ей право обладать им.

Сакар улыбнулся в ответ на её растерянность, на этот раз — непривычно жёстко. Это была совсем не та улыбка, к которой она привыкла, и Шейр подумала, что сотрёт её с его лица при первой же возможности. Она сможет, ведь она будет обладать им, верно?

Наконец нашлась, что ответить:

— Мои люди тебе не позволят.

— Моих людей больше, — он пожал плечами. — Здесь мои земли, мои правила. Их я спрашивать не буду. Тебя тоже.

Улыбку не пришлось стирать. Она внезапно исчезла сама. И теперь Сакар просто смотрел на неё. В его глазах всё ещё было пусто, и в то же время взгляд давил. И оторваться от него не было сил.

— Тебе это нужно? — спросила Шейр, потому что вдруг сама поняла, почувствовала ответ: ему не просто хочется, ему необходимо, чтоб она стала его женой. Именно потому он не спрашивает — не примет отказа.

Что самое странное — стоило ей это понять, а ему коротко кивнуть в ответ на её вопрос, Шейр решила: ей это тоже нужно, почему-то не менее необходимо.

— Хорошо, — ответила она.

Взгляд Сакара ожил мгновенно, потеплел, посветлел, хотя казалось, куда дальше светлеть? А может, светлее его сделал неожиданно прорвавшийся в щель между плотно закрытыми ставнями утренний луч Ирхана.

И Сакар улыбнулся.

— Чему ты улыбаешься? — спросила она.

— Я просто подумал, — тихо ответил он, — вот Рамор удивится.

И неожиданно рассмеялся.

Шейр подумала, что, кажется, он счастлив. Возможно, впервые за всё время, что она его знает. А может, и вообще за всё время.

Тут же заподозрила неладное: потому что вряд ли женитьба на женщине, пусть даже такой, как она, могла так резко преобразить того лорда Сакара, которого она знала. С другой стороны — а знала ли она лорда Сакара? Кто вообще его когда-нибудь знал?

"Хорошо, — подумала она, падая на спину, утопая в мягкой перине и его запахе, — хорошо, лорд Сакар. Поиграем ещё..."

***

Сэлгек отправил одного из своих парней с письмом к Риирдалу, ещё двоих — охранять стену. Долго собирал походную одежду и оружие. Зачем-то ходил к ворожее, потом выбирал зогров...

В общем, в путь они выдвинулись, когда уже темнело.

— Знаешь, — сказал Атэй, запрыгнув на зогра и удобнее укладывая лук на плече, — может, Риирдал был прав? Может, нам нужно было проспаться?

— А ещё он говорил мне беречь спину, — вспомнил вдруг Сэлгек.

— Повесь на неё щит, — предложил Атэй.

Смерил его задумчивым взглядом и поправился:

— Нет, два. Один всю не закроет. Ты слишком большой.

Сэлгек задумчиво хмыкнул и вывел своего зогра на дорогу. По левую руку стеной стоял заснеженный лес, по правую лежала обугленная степь, словно укрытая тонким белым покрывалом. Тут был пожар, устроенный Алексом.

— Нет, правда, — сказал Атэй. — Надо было меньше пить, когда принимали решения. Вот сегодня не пили, и я уже сильно сомневаюсь в нашей затее...

— Не бойся, — ответил Сэлгек. — Самое страшное, что даарцы нам сделают — отправят восвояси. Они ж не дикие...

— Мне кажется, они в любом случае так сделают, — осторожно отметил Атэй. — А мы сейчас будем тратить время.

— Зато если добудем виверн, доберёмся до Империи без проблем.

— Это если не свалимся с них. О чём Риирдал, кстати, тоже предупреждал.

— А может, он с виверны свалился? — задумчиво спросил Сэл. — Потому теперь такой прибитый? И злой. И в Даар не возвращается. Виверн боится.

— Он правильно боится, — отметил Атэй. — А ты, как обычно, слишком смелый.

— Зато у меня много денег, — легко отозвался Сэл. — На двух виверн, думаю, хватит.

— Откуда у тебя деньги? — удивился Атэй.

— Ворожея, — отмахнулся Сэл. — Все свои сбережения отдала.

— Сэ-эл, — подозрительно протянул Атэй. — Каким именно образом ты её убедил отдать тебе деньги?

— Да она сама! — праведно возмутился Сэлгек. — Сама позвала, сама мешок денег в торбу сунула...

— Конечно! — хмыкнул Атэй.

Ещё помолчал, а потом сказал:

— Знаешь, что важно?

Сэл вопросительно глянул на него.

— В Дааре ни в коем случае не упоминать Риирдала. Я не знаю, с какой виверны и кому на голову он там свалился, но нам его имя вряд ли поможет, когда начнём договариваться.

— А надо будет договариваться? — тоскливо уточнил Сэлгек. — Нельзя будет просто дать денег и забрать виверн?

— Это даарцы, друг мой, — фыркнул Атэй. — Они виверн никому и никогда не дают, даже за деньги, даже ненадолго, покататься. Но ты не волнуйся. У тебя есть я. А я, как ты помнишь, и как заметил наш друг Риирдал, хорошо умею разговаривать. От тебя требуется молчать с важным видом. Сможешь?

Сэл попытался принять важный вид. Атэй тяжело вздохнул.

— Ладно, — сказал он, — будешь просто молчать.

Глава 17

(По пути)

Костры пылали. Костры были такими огромными, что, казалось, сам солнечный бог, обычно далёкий, совсем не тёплый, только слепящий, сейчас сошёл с небес на их поляну. Впервые подошёл так близко — и все наконец ощутили его жар.

Не в их традициях было делать костры такими большими, но Умбрер сказал: чтоб не замёрзли. Слишком много всех собралось сейчас в низине, окружённой холмами, а теперь — и кострами. Другого места, чтобы собрать всех, Умбрер не знал.

Пещеры его людей тоже были большими, и был большой зал для сбора, и не было ветров, но Умбрер всегда помнил: чужаки, признавшие его власть, всё равно остаются чужаками.

Их было вокруг много, больше пальцев на руках. И все они согласились вести свои племена вместе с ним, вслед за ним. Туда, где теплее, где обитают слабые создания, которые давно должны уступить место им, Горным.

— Слушать! — рявкнул Умбрер, и чужаки, что только что визжали и рычали, переговариваясь друг с другом, умолкли.

— Мы можем идти вниз, — сказал Умбрер. — Я пойду вниз! У нас есть удобная тропа!

И указал пальцем путь, по которому уже пытались пройти другие, но им не удалось.

Конечно, можно было поискать иные пути. Конечно, могли найтись ещё удобные. Но Умбрер сказал: нужно пройти там, где другие не прошли. Теперь, когда они не прошли, — нужно. Чтобы доказать: Горные сильны.

А ещё тропа была правда удобной. Знакомой. Пологий спуск, никаких препятствий, даже не попадаются поселения с мелким народцем, который умеет воевать издалека: странные ревущие механизмы выпускают по Горным то стрелы, то горящие снаряды.

Когда-то Горные думали, то волшебные звери. Но однажды Умбрер схватил такого зверя: он оказался неживым. Просто много палок, таких, что горят сейчас в кострах. Странно скрученных между собой. Умбрер не смог создать такой же механизм, но смог донести мысль до своих, а потом и до чужаков: не бойтесь. Народец легко победить, если добраться до него, и Умбрер знал, как. Добраться нужно не с той стороны, с которой маленькие существа ожидают удара. Если напасть быстро, они не успеют развернуться механизмы. Потому спуститься с гор, обойдя их, а напасть потом, было верным решением.

Но Горные до сих пор боялись. И этого народца, и тех слабых существ, что жили ещё ниже, ещё дальше. Тех самых, что разленились и ослабели в тепле и достатке. Умбрер понимал: их будет легко сломить. Но многие другие, из чужаков, что сейчас его слушали, боялись. Говорили, что видели и слышали разное. Что слабые люди научились защищать себя иначе, что и у них есть настоящие волшебные существа, и магия — их оружие.

Те, что пробовали спуститься по лёгкой тропе недавно, бежали, потому что человек, что правит в людских землях, ужасающим стуком призвал неведомые силы, из воздуха создал огромное войско, с которым не смогли справиться.

Прибежали те, кто уцелел. И сказали, все чужаки в один голос сказали: больше Горные не пойдут той тропой.

Только Умбрер не испугался, а тех, кто вернулся, его люди с ним во главе, разорвали в клочья следующей же ночью. Разорвали и сожгли, чтобы показать: вернувшиеся слабые, потому и боялись. Умбрер же — силён. Их удалось победить таким же слабым людям — Умбрера не победит никто.

Умбрер даже приказал своим не есть убитых — нельзя впустить в себя чужую слабость.

А вот того, кто обратил в бегство, Умбрер обязательно пожрёт. Напьётся его крови и пойдёт дальше вперёд с его головой на палице, чтобы показать всем — своим, чужакам, людям, маленьким существам со сложными механизмами, зверям и птицам — так будет с каждым, кто встанет у него на пути. Пусть этот вставший хоть колдун, хоть сильный воин, хоть дитя богов — Умбрер сильнее.

Умбрер сам — бог.

Сейчас он указывал Горным на тропу, по которой никто теперь не хочет идти. А под ногами, вокруг постамента, лежали обугленные черепа тех, кто повернул с неё. И всё теперь решалось просто: кого больше испугаются Горные — неведомого людского колдуна, призывающего армии страшным стуком, или Умбрера?

— Если там будет войско из воздуха, — сказал он, — мы победим войско! Я сам справлюсь с ними и с их колдуном! Пусть войско, пусть столько войск, сколько у нас рук и ног — они слабы! Вы же не боитесь белок! Ни если одна, ни если много! Белку легко растоптать! Людей — тоже! Мы не пойдём в обход удобной тропы из-за них! Мы победим это войско, и другое, и то, что прячется за высокими большими стенами далеко, на конце тропы!

Умбреру понравилось, что он сказал. Он и правда был мудр. И тут же придумал, какие слова подойдут, чтобы закончить говорить.

— Конец нашей тропы, — сказал он, — за теми стенами!

И снова ткнул пальцем в сторону тропу, но думал про стены, до которых они обязательно должны дойти.

Шумно обрадовались его люди, стоящие рядом, у черепов. Закричали, завизжали, зарычали. Чужаки были осторожнее. Переглянулись. И один из них ступил вперёд, заговорил.

— Ты прав, Умбрер, — сказал он. — Эта тропа должна стать нашей. И всё, что будет в пути. И всё, что будет в конце. Но нельзя идти, не глядя. Если в начале пути один колдун — сколько колдунов за стенами?

— Разрушим стены и поглядим, — оскалился Умбрер.

"Ещё будет говорить, — подумал он, — его череп тоже окажется под моими ногами".

Этот чужак был из народа, что жили по правую руку от его пещер. Народа было много. А когда много народа — не всем нравится вождь. Потому когда Умбрер убьёт его — не все будут оплакивать. А кто будет — тот пусть плачет тихо, иначе и его черепу лежать у ног Умбрера.

— Нужно не сейчас, — сказал ещё один чужак, его люди жили ближе к вершинам, их Умбрер медленно перевёл на него взгляд. Опустил голову, глядел исподлобья.

— Нужно время собрать силы. И твои слова, Умбрер, должны слышать не только мы — все Горные. Тогда они пойдут.

— Мы не умеем так говорить, все должны услышать тебя, — отозвался кто-то третий, его поддержал четвёртый. Заговорили остальные.

Умбрер поднял голову и удовлетворённо кивнул.

Если им нужно несколько закатов и восходов солнечного бога — пусть. Если это не трусость, если не хитрость, если и правда будут собираться — пусть. А что никто не умеет так говорить, так убеждать, как он — тоже правда.

Умбрер поднял руку, заставляя всех умолкнуть.

— Собираться! — приказал он. — Говорите своим, как умеете. Когда придут все, я поднимусь на Большую вершину. Я скажу оттуда. Ваши воины услышат.

На этот раз заревели и завизжали не только свои — все вокруг.

Умбрер оскалился.

Скоро они пойдут по тропе.

***

Что-то пролетело прямо перед носом, с грохотом рухнуло на камни, но тут же вскочило. С хрустом вправило шею, распрямило плечи и подхватило руку, когда та опасно качнулась, будто собиралась отвалиться.

Оказалось, естественно, Ух'эром.

Нивен давно научился контролировать собственные сны: за всем следить, всё слышать, всё видеть. И если что-то сюда и прилетало со стороны, то только Ух'эр.

— Слушай внимательно! — сказал он, поднял палец. Палец был неестественно выгнуть — сломан при падении. Ух'эр принялся с хрустом вправлять и его. Почему-то палец занял гораздо больше времени, чем шея.

"Насколько криво надо падать, чтобы сломать палец? — подумал Нивен. — И с какой высоты?"

Поднял взгляд. Над головой клубилось серое облако. Клубилось и очень неприятно пахло.

— У тебя туча не сдохла? — спросил он у Ух'эра.

Принюхался ещё раз и отмахнулся:

— Нет, это ты воняешь.

— Ого! — то ли удивился, то ли обрадовался Ух'эр. — С чего это ты стал таким разговорчивым?

— Подумал, может, так быстрее отстанешь, — дёрнул плечом Нивен.

— А может, соскучился? — прищурился Ух'эр. — Мы ведь не виделись уже... сколько?

Нивен пожал на этот раз двумя плечами.

Время на Сером острове текло иначе. Точнее, времени тут не было вообще. По крайней мере, так казалось Нивену, который и раньше не слишком хорошо умел его понимать.

— А не виделись мы долго! — ответил за него Ух'эр и отпустил наконец свой палец. Шевельнул им, задумчиво разглядывая длинный чёрный ноготь — и от этого движения облако над головой Нивена затрещало. Тот едва успел отпрыгнуть: сверху пролилось нечто тёмное и зловонное.

— Хватит пачкать мой остров, — сказал Нивен.

Конечно, это был всего лишь сон. Но сны давно стали такой же частью жизни, как бодрствование, и даже во сне его остров был всегда в полном порядке, почти настоящим, а сейчас эта пакость пришла из своего загробного мира и притащила с собой оттуда какую-то вонючую жижу.

— Ты же не слушаешь! — демонстративно обиделся Ух'эр. — Вот, привлекаю внимание.

— Попробуй сказать что-нибудь интересное, — посоветовал Нивен. — Чего я ещё не слышал от тебя и твоей родни.

— О! — обрадовался Ух'эр. — Это я могу! — прокашлялся, набрал воздуха, потом словно передумал говорить и вместо этого уточнил. — Готов?

— Отрежу голову, — серьёзно предупредил Нивен.

Новая, конечно, вырастет, но вдруг это хоть немного будет ему неприятно?

— Напуга-ал... — протянул Ух'эр, ухмыляясь.

Нет, наверное, не будет.

Нивен прищурился, окинул его взглядом и сообщил о своей догадке:

— Ты тянешь время, Ух'эр.

— Хочу произвести эффект, — тот заулыбался ещё шире, обнажая чёрные, длинные и острые зубы.

Улыбка всё росла, зубы тоже, и скоро рот стал уже шире головы... Нивен зевнул. Опёрся спиной о ближайший огромный валун и скрестил руки на груди. Мало ему пятерых ненормальных богов в голове, так теперь шестой прилетел со своими шутками.

Ух'эр заметил, что Нивену скучно. Захлопнул пасть.

— Ты понимаешь, что никого здесь этим не напугаешь, не удивишь, — сказал Нивен. — Зачем продолжаешь?

— Привычка, — доверительно пожаловался Ух'эр.

Нивен ждал.

Он догадывался, хотя это и было странным: Ух'эр на самом деле пришёл не к нему. Он и раньше приходил не к нему — он приходил к братьям и сёстрам. Это Ух'эр-то. К остальным Мёртвым. К тем, с которыми они друг друга и порешили когда-то...

От старости, что ли, размяк?

Или Ух'эр — в отличие от остальных — впервые понял, что такое одиночество? С другой стороны, откуда у него там одиночество, если у него там даарцы?

Нивен усмехнулся собственным мыслям, Ух'эр вопросительно уставился на него, поднял брови, хлопнул ладонью по лбу, когда брови заползли аж туда. Убрал руку — и те безвольно свалились на место.

— Говори, — подогнал его Нивен.

— Горные! — заговорщицки прошептал Ух'эр и сделал большие глаза. — Слышал о таких?

Нивен слышал. Дикие племена, живущие на Горных вершинах, ещё выше даарцев. Кажется, ещё более ненормальные.

— Ну, — сказал он.

— Горные собрались все вместе, всеми, так сказать, Горами, чтобы напасть на Империю! — радостно сообщил Ух'эр, с такой гордостью, будто он сам их собрал. — Империя — это большая земля, о которой ты не знаешь. Больша-ая, примерно, как у Тейрина.

Ух'эр подождал, ожидая, пока Нивен осознает. Нивен молчал, потому Ух'эр со вздохом принялся разъяснять, загибая пальцы:

— Горы — большие. Империя — большая. Значит и битвая будет — большая.

Молнии прорезали небо за спиной Нивена, над головой оглушительно громыхнуло.

— Заррэт в восторге, — хмыкнул Нивен.

Ух'эр огляделся, будто в надежде увидеть брата. Ну, как огляделся... Огляделась его голова: Ух'эр продолжал стоять напротив Нивена, а голова обернулась вокруг своей оси, взлетела, легко отлепившись от шеи, прокрутилась летая над островом.

— Нет, — качнул головой Нивен. — Не увидишь.

Голова вернулась к хозяину. Правда, упала на шею перевёрнутой. Ух'эру в очередной раз пришлось её хватать, разворачивать, цеплять правильно.

— Крепко ты их держишь... — бормотала голова, пока руки крутили её.

Да, Нивен держал их крепко. Он контролировал всё, даже во сне, а главное — контролировал Мёртвых в своей голове.

Ух'эр шагнул ближе, всмотрелся в глаза, снова поднял указательный и осторожно стукнул Нивена по лбу ногтем. Так же осторожно позвал:

— Эй! Вы там...

Нивен выхватил меч, коротким молниеносным движением отсёк палец.

Ух'эр тут же отпрыгнул назад. Палец, упавший на серый камень, крутанулся на месте и пополз к хозяину под его пристальным взглядом. Принялся взбираться вверх по чёрному сапогу.

— Ну как? — Ух'эр хитро глянул на Нивена. — Как ощущения? Тебе ведь этого не хватало, а? Мечом помахать, чего-нибудь кому-нибудь отрезать...

— Горные нападают на Империю, — напомнил ему Нивен. — Зачем ты принёс эту весть?

— Подумай, Нивен из Нат-Када, — доверительно посоветовал Ух'эр и подмигнул. — Это не какая-нибудь местечковая война. Это — сами горы рушатся на равнины. Это — добрая половина всех, кто сейчас живёт там, за горами, скоро окажется у меня в царстве. И не просто так, а обгоревшие и обглоданные.

Ух'эр скривился:

— Думаешь, мне с такими понравится играть?

— Тебе с любыми понравится играть, — пожал плечами Нивен.

Ух'эр расхохотался, его смех прокатился над Серым островом волной серебристого звона.

— Ты смешной, — сказал, резко оборвав себя, вновь став серьёзным — насколько, конечно, Ух'эр умел быть серьёзным. — Но может, прекратишь говорить и сделаешь наконец что-нибудь?

Нивен вопросительно выгнул бровь.

— Ой! — деланно испугался Ух'эр. И доверительно прошептал. — У тебя глаза белые!

С видом знатока объяснил:

— Это в тебе от Сорэн. А что от Тэхэ? Рога на голове вырастают? И отпадают. Вырастают-отпадают. Выраста...

— Я просыпаюсь, — предупредил его Нивен, и Ух'эр тут же оборвал себя, прыгнул, приблизившись вплотную, впечатал Нивена в валун и прошипел, совсем как Лаэф.

— Заткнись и с-слушай!

— Надоело тебя слушать, — отмахнулся Нивен. И поморщился: воняло от него посильнее, чем когда-то от Лаэфа.

"Они такие вонючие, потому что Мёртвые?" — подумал Нивен и легко оттолкнул от себя Ух'эра. Это всё-таки был его сон. Нечего тут прыгать и шипеть.

— Люди умрут, — быстро заговорил Ух'эр. — Сотни, тысячи. Женщины, дети. А там, — ткнул пальцем куда-то вдаль, видимо, подразумевая загорную Империю, — там вообще никто ничего и не думает делать! Не шевелится! Император собрал войска — на этом всё!

— Я могу им как-то помочь? — хмыкнул Нивен.

— Ты только что молниями швырялся! — напомнил Ух'эр. — И глаза у тебя горели. Ты держишь в кулаке пятерых Мёртвых! Они тебя уже так слушаются, что даже не высовываются, когда к ним приходит родной брат!

— Или просто не хотят тебя видеть, — отметил Нивен, но обычно обидчивый Ух'эр, на этот раз, как ни странно, даже не обратил внимания.

Или не услышал, потому что Ух'эр умел слушать только себя.

И сейчас он говорил дальше:

— Ты один сможешь встать на пути Горных и спасти всех остальных!

— Не-а, — помотал головой Нивен, — я помню, там ещё есть всякие. То ли драконы, то ли чёрт их знает...

— Да нет там никого! — отмахнулся Ух'эр и с трудом поймал палец, который уже забрался на руку, но вместе со взмахом снова чуть было снова не отлетел. Не везло ему сегодня с пальцами. — Никто ничего не может, а главное, не хочет. У них нет героев, Нивен. У них нет надежды, если ты не придёшь.

— Если я приду, — сказал Нивен, — если выпущу хоть на мгновение кого-то из Мёртвых, то не половина загорных жителей окажется в твоём царстве. Все. Вместе с Горными...

Осёкся, прищурился и понимающе протянул:

— А-а...

— А? — переспросил Ухэр.

— Ты этого добиваешься? — спросил Нивен. — Раз началась война, то надо подлить масла в огонь, чтобы полегло как можно больше, да?

Ух'эр широко заулыбался.

Нивен отмахнулся от него и проснулся.

Сел, потянулся, плотнее запахнул плащ, потому что ночью на Сером острове было холодно. И может быть, началась зима. По крайней мере, сейчас Нивену показалось, что с моря тянуло морозным воздухом.

— Думаешь, ему это нужно? — тихо спросил Лаэф.

— Да спишь ты когда-нибудь или нет?! — мысленно возмутился Нивен.

— Сплю, — легко ответил Лаэф, — но не сразу после того, как брат Заррэт грохочет и швыряется молниями.

— Может, он правда хочет спасти жизни? — задумчиво спросила Тэхэ.

Эйра расхохоталась в ответ, и Нивен едва не поморщился. От её смеха, даже когда он звучал внутри головы, закладывало уши и ныли зубы.

А что будет, если такое вот расхохочется на ухо?

Нет, нельзя их выпускать. Хватит с людей Горных, драконов, которые не пойми кто, и прочих монстров.

Эти пятеро — его, Нивена, личные монстры. Ему с ними справляться. Подальше от остального мира.

— Не этого он хочет, — отсмеявшись, прошептала Эйра. — Лаэф прав.

— Что я слышу? — холодно удивился Лаэф. — Когда ты успела поумнеть, рыжая?

Нивен глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Через мгновение все затихли.

Иногда Нивену казалось, что их и нет вовсе. Что он сам придумывает эти голоса у себя в голове — чтоб не сойти с ума в одиночестве.

Иногда он прекрасно понимал Ух'эра.

Глава 18

(Шаг 7. Возвращение)

Народ праздновал.

Наверное, примерно так же народ праздновал, когда Алекс победил дракона, но этого момента он не застал, валяясь в постеле под сонными зельями и прочей белибердой, которой под видом лекарств пичкала его мать.

На этот раз начали тоже без него. Ами несколько раз забегала в комнату, запыхавшаяся, пахнущая сладкими цветами, спрашивала, как он себя чувствует, готов ли выйти, и, получив отрицательный ответ, снова улетучивалась.

Чтобы через полчаса вбежать ещё раз.

Глаза у неё горели так, будто замуж выходит, а не к сельским гуляниям готовится. Так, будто уже снова всё забыто, и не валяются вдоль ручья трупы троллей, и Алекс тут живёт давно, и всё у них в семье хорошо.

Будто её перезагрузили. Они все тут такие, вспомнил Алекс. Они всегда легко и быстро перезагружаются. Забывают. Живут дальше.

Будто всё и вправду было не на самом деле. Будто всё было игрой, в которой они выиграли.

Но почему-то именно в тот момент, когда Ами в очередной раз хлопнула за собой дверью и с весёлым грохотом побежала вниз по ступеням, Алекс вдруг очень чётко понял: пора прекращать себе врать. Никакая это всё не игра, никогда не было игрой.

Здесь всё по-настоящему.

А к тому моменту, когда она заглянула к нему в очередной раз, Алекс уже был одет и готов праздновать. Хоть в голове всё ещё гудело и хотелось спать.

Но не пропускать же из-за этого веселье во второй раз!

Как водится в южных землях, столы накрыли прямо на улице. Вытащили на большую вытоптанную поляну у заросшего высокой травой поля, заставили едой и напитками. Наверное, поначалу все сидели за столом, но когда Алекс, ведомый под руку Ами, вышел к ним, гуляния были в разгаре.

Девчонки задорно распевали весёлую застольную песню из сотни куплетов, ритмично хлопая в такт, народ танцевал, кто-то пытался перекричать певцов, кажется, рассказывая о битве, сидевшие за столом разбились на несколько групп, и в каждой группе шла своя оживлённая дискуссия, а ребята помладше возились в стороне, то ли изображая драку, то ли и впрямь решив под шумок выяснить отношения.

И снова пахло цветами и свежесрубленным деревом: несколько пней по краям поляны говорили о том, что её решили расширить на время гуляний. Только запаха гари на этот раз не было.

— Алекс! — радостно заорал кто-то, завидев его.

Алекс помахал в ответ.

Ему навстречу двинулись толпой и сидевшие за столом, и танцевавшие, и барышни, на время оборвавшие ради такого дела свои напевы. Кто-то тут же попытался водрузить ему на голову венок, но венок оказался велик — перестарались или снова переоценили его размеры — скользнул на шею.

Прямо так, в веночных бусах, Алекса едва ли не всем селением и дотащили до стола.

Не успел сесть — а уже протянули несколько мисок, несколько кубков, а кто-то — целый кувшин.

— Неплохо, — пробормотал Алекс.

И принялся за еду.

Голова всё ещё шла кругом, болело в боку и спине, дышалось через раз, а одна нога категорически отказывалась слушаться. И едва ли не впервые есть не столько хотелось, сколько Алекс понимал: нужно. Иначе снова сейчас отключится, прямо за столом. А это будет обидно: второй праздник подряд пропустит. И второй — в честь себя.

О том, что оба праздника вышли после того, как он попытался, как мог, исправить собственные же ошибки, он сейчас старался не думать.

На краю поляны, где развлекались, играя в войну, подростки, тоже зашевелились. И оттуда, из общей каши, выбрался довольный Кияр, который сейчас впервые выглядел почти нормальным ребёнком. Вывалявшимся в грязи, растрёпанным, разодравшим штаны на колене, получившим пару ссадин, но счастливым.

Дошёл до Алекса, остановился напротив, через стол. Упёрся ладонями в столешницу, уставился в глаза, спросил:

— Живой?

— А что мне станется... — жуя, пробормотал Алекс.

Пацан удовлетворённо кивнул и направился обратно к своим новообретённым друзьям. Заботу проявил — можно дальше рвать штаны и валяться в грязи. Это, конечно, пока мать не увидела. То есть до самого возвращения домой, потому что мать отказалась идти на гуляния, сославшись на плохое самочувствие.

Хотя Алекс догадывался, почему она не захотела приходить на самом деле.

Врать ей надоело, вот и всё. Врать в глаза людям, с которыми живёт рядом не первый десяток лет.

— Твой пацан-то? — доверительно спросил кто-то рядом. Кто именно, разобрать было трудно: вокруг Алекса столпилось с десяток человек, и все что-то говорили, и всех пыталась отстранить подальше Ами, у которой на удивление неплохо выходило справляться с ролью телохранителя.

— Мой, — ответил Алекс, потому что не стоило объяснять, где он его взял, а так — все всё сами додумают. Весть разлетится по селению, если ещё не разлетелась, и лишних вопросов никто не задаст. Пацан теперь — часть семьи. Почему бы ему не остаться в материнском доме, даже если Алекс опять уйдёт?

— Алекс, — сказала Ами, после того, как победила ещё парочку девушек, притащивших венки. — Ешь. Тебе нужно есть.

И растолкав наконец всех сочувствующих окончательно, села рядом.

Отстранённые Амикой барышни упорхнули в сторонку, венки нацепили на себя, но на Алекса продолжали бросать хитрые взгляды, и он подмигнул той, что была посимпатичнее. А потом вдруг вспомнил, что видел её, когда жил здесь раньше, только совсем ребёнком. А может, не её, может, кого-то очень похожего... Но подмигивать больше не захотелось.

Чёртово село!

Здесь даже если сотню троллей победишь, даже если все девчонки выстроятся в очередь, просто не сможешь ни с кем из них провести ночь. Здесь и еда как-то не идёт, и воздух такой, что дышать трудно.

Здесь всё слишком не просто по-настоящему, здесь слишком по-настоящему.

Может, потому Алекс и ушёл отсюда в прошлый раз. Не из-за матери, бросающей на него странные взгляды, не из-за Ами, с которой частенько бывало непросто ужиться — из-за того, что задыхался.

Стоило ему немного пожить здесь, мир стал пугающе реальным.

И вот опять.

Алекс хлебнул из ближайшей чаши. Алкоголь тут был, почти как компот. Ужасное село: всё слишком настоящее, а напиться толком не выйдет. А ещё все стоят вокруг и смотрят, как ты ешь, как пьёшь. Подавиться — раз плюнуть.

— Герой! — рявкнул над ухом ещё один знакомый голос и по другую его руку, растолкав стоящих над ним, на лавку упал Вит. Подхватил одну из чаш, сделал несколько глотков.

Очередную песню затянули с новой силой — теперь девчонкам принялись подпевать и мужские голоса. И в танцах парни тоже решили поучаствовать.

"Главное, чтоб не дошло до пьяной драки, — подумал Алекс. — А то я не встану, чтоб разнимать..."

После третьего глотка и посреди второй тарелки с закуской, он вдруг понял, что снова вот-вот уснёт. Пошла вторая волна действия зелья, или просто устал, но песни, застольные разговоры, чей-то хохот неподалёку — всё сплелось в один монотонный шум, и шум убаюкивал.

— Ты молодец! — заявил тем временем Вит и тяжело хлопнул его по плечу. Алекс поморщился. Подумал: "Отлично, теперь ещё плечо болеть будет".

Нет, рука у парня не была тяжёлой, но Алекс чувствовал: если на него сейчас слишком сильно дунуть — упадёт. Ами тоже это, кажется, понимала, — телохранитель же! — потому что тут же злобно уставилась на Вита. Пришлось срочно спасать парня: делать вид, что рад его обществу.

— Ты тоже, — сказал ему Алекс.

Взял с тарелки очередной кусок жаренного мяса на кости, вгрызся в него и, жуя, уточнил:

— А скажи честно, метатель вил, ты в кого ими целился? В тролля или в меня?

Вит фыркнул:

— Целился бы в тебя — попал бы в тебя. Мы с вилами тут умеем обращаться. Мы ими даже твоих троллей сгребли в одну кучу, пока ты спал.

— Всех? — удивился Алекс.

Вит задумался.

— Там ещё в ручье, — подсказал Алекс. — И за холмом... И в зарослях...

С каждым словом глаза Вита становились всё больше.

"Ну а как ты думал, куда я их дел? — мысленно удивился его растерянности Алекс. — Или ты думал, их парочка и была? Сам же кричал: армия! Паникёр..."

— И что с ними делать, а? — теперь Вит посмотрел почему-то на Ами, будто та знала, как избавляться от тролльих останков.

— Думайте, — Алекс пожал плечами и поднялся.

Пусть сами разбираются. Без него. Ему сейчас не хочется об этом.

Снова чёртово село пыталось удушить его, придавить посильнее, напомнить: это не игра, парень. Тут, если убил кучу врагов, думай, куда девать трупы.

В любом другом месте проще. Нашёл чудище, победил чудище — и готово. И за ним приберутся, если он, конечно, не сжёг всё предварительно по давней привычке.

В любом другом месте, но не здесь. Здесь за них ещё и убирай. Мать, кстати, одобрила бы такой подход, это в её стиле: сам намусорил — сам уберёшь.

Алекс двинулся прочь с поляны, подальше от песен и плясок, от разговоров и расспросов, запаха цветов и дерева, от еды, которая была вкусной, но никак не лезла в горло, и от мыслей, которые сейчас было непросто собрать в кучу. Чтоб если не избавиться от шума в голове, то хотя бы отделить внутренний шум от внешнего.

И как только отделил, оказалось, что мысль всего одна. И звучит примерно так: "Ну вот ты и выбрал сторону, парень".

Алекс, который до этого старался не ввязываться ни в какие глобальные конфликты, держаться подальше от расовых распрей и серьёзных разборок и битв, сейчас взял — и выбрал сторону. Это не было решением, решать не нужно было, он просто знал: теперь будет уничтожать троллей. Конечно, не целенаправленно искать, охотиться и выслеживать — этого он, честно говоря, и не умел — но если вдруг попадутся, будет уничтожать. Молча и быстро. Не пытаясь ни поговорить, ни подружиться, ни понять, ни тем более простить.

И все его предыдущие убеждения насчёт того, что нельзя воевать на стороне одних думающих существ против других, больше не имеют значения. Всё-таки есть люди, а есть монстры. Если будешь стоять где-то посередине, не успеешь защитить своих от чужих.

Было бы всё вокруг игрой, было бы сном или бред сумасшедшего, Алекс мог бы поспорить с собой, попытаться ещё раз пойти на переговоры, подумать над определениями и понятиями. Но игры не было.

Мир был реальным. Всё было всерьёз.

И здесь был его дом. Как бы далеко он ни пытался убежать, дом оставался. Стоило троллям посягнуть на дом — Алекс выбрал сторону. Теперь он готов уничтожить всех троллей ради горстки людей. Без проблем. Это не выбор, не решение, это необходимость.

Алекс остановился у ручья, уставился на воду. Ноги сами принесли сюда, но теперь отказывались держать, и Алекс осторожно опустился на большой валун, торчащий у самой воды.

"А что тогда насчёт Горных? — подумал он. — Если честно, тут ведь тоже нетрудно выбрать сторону. Если здесь всё настоящее — значит, настоящее и там, за пределами селения. И Император, и Сакар, и гномы, которые делают хорошие куртки..."

Сказал "А", надо сказать и "Б", так?

В конце концов, никто не гарантирует, что, сломив Империю, Горные не доберутся сюда. Где будет в это время Алекс?

В битве с троллями, когда на одной чаше весов был он, а на другой враги, люди помогли ему уравновесить силы. Обычные здешние люди. Пусть даже попытавшись запустить в него вилами — он всё ещё подозревал Вита. Кто поможет уравновесить силы этим людям, если он убежит от надвигающейся беды?

"Из меня, конечно, получится тот ещё помощник..." — мелькнуло в голове.

В битве-то он не силён. На поле боя не обманешь, не напугаешь никого амулетами, не заговоришь зубы, не подкрадёшься сзади...

Алекс глянул на то, что уже давно заметил боковым зрением: большую кучу вдали на берегу, которой раньше здесь не было. Присматриваться было не нужно, Алекс знал: это тела врагов. А если собрать их все — ещё и не такую кучу можно сложить.

А значит, пора признать и второй факт: не так уж и бесполезен он будет в бою. Особенно, если его предварительно накормить. Особенно, если он придумает какой-нибудь план... В конце концов, в великих битвах никто не запрещает драться нечестно.

Позади послышались шаги. Смолкли за спиной. Алекс уже привык к местным, нескольких даже изучил, потому сразу понял, кто так жаждет его общества.

— Если собирался незаметно столкнуть меня в воду, — сказал он, не оборачиваясь, — надо было идти тише и действовать быстрее.

— Да что тебя сталкивать! — отмахнулся Вит, обошёл со стороны, присел рядом, тоже уставился на воду. — Бесполезно. Все равно выплывешь. Вернёшься и ещё какую-нибудь гадость притащишь за собой...

— Ну да, — легко согласился Алекс. — Всё в дом, всё в семью.

— Как ты? — вдруг спросил Вит. — В порядке?

— В полном, — кивнул Алекс.

Он принял решение.

Решение, которое, наверное, должно было быть трудным, но далось легко. И стало после него легко.

Или просто немного отдышался от запахов и шумов.

Вит продолжал подозрительно изучать его, потому Алекс доверительно сообщил:

— Я знаю, что делать дальше.

— Ты вряд ли думал о тролльих останках, — хмыкнул Вит. — Значит, с ними всё ещё нам разбираться.

— Умнеешь на глазах, — похвалил его Алекс. — Нет, я не о троллях. Я о Горных.

— Что о Горных? — нахмурился Вит.

— Пойду теперь их побеждать, — заулыбался Алекс. Гордо и широко, будто уже победил. По крайней мере, так он себя чувствовал: что-то внутри он точно уже победил.

Вит снова хмыкнул, смерил его взглядом, уставился на воду, а потом неожиданно спросил:

— Помощь нужна?

— Опять кидаться в меня вилами? — уточнил Алекс. — Нет, спасибо.

Вит пожал плечами, мол, не хочешь — как хочешь.

— Для тебя есть другая работа, — сказал Алекс. — Точнее, просьба. Точнее, две.

Он поднялся, придерживаясь за валун. Вит вскочил следом, вопросительно уставился в глаза.

— Первое, — Алекс показал для наглядности указательный палец, — прекрати за мной ходить, со мной говорить, и вообще постарайся не попадаться мне на глаза, это нетрудно, я скоро уйду. И второе, — показал второй палец, — когда я уйду, позаботься о ней.

Вит снова уставился удивлённо, но Алекс уже не смотрел на него: фигурка Ами маячила вдали. Видать, пошла было за ними, но потом решила дать им время поговорить.

— Эй! — позвал её Алекс. — Меня надо обратно домой. Всё! Напраздновался! Спасть хочу.

***

Когда он проснулся, Кияр был уже дома. Лежал на некогда Алексовом месте, забросив руки за голову и глядя в потолок, переодетый во что-то невнятное, наспех перешитое то ли из старого платья матери, то ли из мешка, в котором носили продукты.

Интересно, влетело парню от матери, или та молча швырнула в него новой одеждой, которой занималась, пока все веселились? И как догадалась, что пацан в первый же вечер в селе порвёт вещи, в которых пропутешествовал по горам не один день и побывал в двух схватках с троллями?

Мать вообще была догадливой.

Хорошо, что Ами — нет.

— Значит так, — шёпотом сказал Алекс, и пацан вопросительно покосился на него. Пребывание среди людей явно шло ему на пользу: он до сих пор был похож на нормального человека.

Интересно, как насчёт самого Алекса?

Стал ли похожим?

Жаль, тут, как обычно, нет зеркал.

— Значит как? — спросил Кияр.

— Во-первых, тихо, — ответил Алекс. — Во-вторых, я ухожу, ты за главного. Если, когда вернусь, узнаю, что вёл себя плохо, голову оторву, понял?

— Уже решил, куда уходишь? — спросил Кияр.

— Да так, — неопределённо пожал плечами. — Для начала спасу Империю, а там — поглядим.

Глаза Кияра снова вспыхнули, по-человечески, по-детски радостно. Но громко радоваться он не стал. Хмыкнул и пробормотал:

— Всё-таки решился.

— Ну да, — кивнул Алекс. — Подумал тут, что за мной постоянно таскается куча всякой дряни. Так почему бы не притащить её на поле боя? И пока дрянь там будет драться, мы с твоим папой чаю попьём, побеседуем... Передать что-нибудь, папе-то?

Кияр отвёл взгляд. Алекс ухмыльнулся. Разговоры о фактически бросившем его отце каждый раз срабатывали, как удар по больному месту. И помогали остудить пыл пацана и его веру в хорошего Алекса. Потому что нечего так радостно сверкать глазами. Алекс не от доброты душевной и не от великой смелости решился на эту заварушку. У него просто выхода теперь нет.

Он просто наконец принял тот факт, что всё настоящее, что теперь это его мир, его реальность, его дом.

Алекс поднялся, вытащил из угла мешки, проверил, всё ли месте. Проверил спасённый Роком меч в ножнах.

Нож на поясе.

Куртка.

— Ничего не надо передавать, — сказал Кияр. — Я сам всё потом скажу. Просто постарайся сделать так, чтобы вы оба не погибли.

— Насчёт папы ничего обещать не могу, — сказал Алекс, — а меня, как видишь, ничего не берёт, так что сильно не переживай. Или не надейся, если я тебе не нравлюсь. Это сам решишь.

Кияр долго и пристально смотрел в глаза. Потом покачал головой. И тихо спросил:

— Может, возьмёшь меня с собой, раз сам передумал?

— Думаешь, для этого я тебя тащил через всю Империю и дальше? — удивился Алекс. — Чтобы теперь тащить обратно?

— Я могу пригодиться, — ответил Кияр. — Ты же видел, я помог тебе.

"Только до этого будешь всю дорогу рассказывать глупости о том, что я, по-твоему, думаю и чувствую, потом задавать дурацкие вопросы, потом вступать в сговор с конём... И всё это — чтобы кого-нибудь из противников во время драки оставить на секунду? Нет, фигушки. Теперь ты — не моя проблема".

— Молодец, — похвалил его Алекс. — Сильный и страшный маг. Потренируешься тут пока на... Вот на Вите потренируешься. И на тех тварях, ревущих утром. Если заставишь их заткнуться, думаю, тебе даже памятник соорудят, при жизни.

Пацан пристально всматривался в глаза, и Алекс оборвал себя на словах о памятнике, хотя мог бы ещё продолжать. Ну его, с этими гляделками. Или в голову залезет, или придумает, что ещё сказать, и тогда Алексу придётся отвечать ему, и всё затянется, а уходить нужно, пока темно, потому что на рассвете местные уже проснуться, забыв о вчерашней пьянке так же быстро, как забыли о троллях. Ещё и те твари начнут орать, вдруг Рока испугают...

— Давай, — бросил Алекс, — работай на памятник, — и вышел.

Спустился по лестнице, осторожно открыл дверь, выскользнул на улицу. Обогнул дом, замер.

Ами, зараза, как знала, что он будет пытаться неслышно уйти — стояла рядом с Роком, гладила того по голове. Рок довольно скалился.

— Уходишь? — спросила она, тихо-тихо, и Алекс догадался: это чтобы не разбудить мать. — Или бежишь? От чего?

— Здрасьте! — обиделся он. — Я между прочим, иду героически побеждать врагов. На этот раз даже знаю, каких и где. А по дороге ещё и придумаю, как.

— Ты бежишь от меня? — спросила она.

Алекс подошёл ближе. Кажется, Ами была пьяна: её огромные глаза блестели в свете Рихан так, будто она сейчас разрыдается.

"Глупая девчонка, — мысленно вздохнул Алекс, — как была, так и осталась... Ты-то здесь при чём?"

Но вслух не спросил, потому что только пьяных слёз ему здесь не хватало. Ему сейчас ещё попробуй Рока уведи — тому явно понравилось, как с ним здесь обращаются.

— Амика, — сказал он, подошёл совсем близко, положил руки ей на плечи, — скоро у северных границ Империи будет большая война. Без меня могут не справиться.

— А с тобой? — тихо спросила она, и слёзы таки навернулись на огромные глаза. — Чем ты им поможешь, Алекс? В большой войне?

— Ну смотри, — сказал он, — я возьму на себя левый фланг противника, Император — правый, так, глядишь, и победим. А потом я вернусь и проверю, как вы тут следили за моим пацаном.

Она улыбнулась сквозь слёзы, шмыгнула носом и напомнила:

— Он же не твой.

— Он уже ваш, — согласился Алекс и поцеловал её в лоб.

От волос пахнуло горькими травами, кажется, не просто так не спала ночью: варила зелья на пару с матерью. Но горечь перебивали сладкие цветочные запахи, сейчас они вообще всё перебивали: снова цвела эта ночная дрянь, от которой хотелось прочихаться.

Ею пахло по всему селению, но возле дома — особенно сильно. Наверняка это не просто так, тоже мать постаралась, посадила, чтобы потом что-нибудь высушить да сварить и травить этим умирающих героев, пока те не в курсе.

Кстати, о героях...

— Амика, — Алекс отстранился и посмотрел ей в глаза. — Помнишь, я говорил, что должен тебе рассказать...

— Не надо, — быстро сказала она, обхватила его, крепко прижалась и так застыла.

Алекс тоже замер — от неожиданности. Растерянно покосился на Рока, будто тот мог как-то помочь в этой ситуации. Естественно, чёрта с два он помог. Продолжал скалить зубы и таращился заинтересованно: "Ну и? Как ты выпутаешься из этого положения?"

***

Ами удивилась, что его оказалось так легко обхватить. Он, конечно, никогда не был великаном, но раньше виделся ей больше, серьёзнее, что ли. И подступиться к нему было страшновато. А теперь оказалось, что обнять его легко, и выше он совсем не намного. И дышит, и сердце у него бьётся: вот он, живой, настоящий.

Только до сих пор пахнет гарью. Почти неуловимо. И не обнимает в ответ. Не пытается прижать ее к себе, не пытается прижаться сам. Хлопнул только осторожно по плечу, будто пытался поставить этим хлопком точку.

Ненастоящие объятия. И — она не видит, но знает — холодный взгляд.

Всегда чужой и холодный.

И не нужно ему ничего говорить. Не хочет она ничего знать. Пусть только вот так ещё постоит рядом. Пусть побудет рядом. Пусть не уходит, пусть не сейчас.

— Не уходи, — попросила она.

Не хотела просить — вырвалось.

— Я вернусь, — пообещал он и легко отстранился.

Обошёл её, принялся отвязывать коня.

"Надо было трудных узлов навязать, — сердито подумала Ами, — из тех, какими Вит перематывает свои фрукты, когда едет с ними в путь..."

— Ты ещё вечером едва ходил! — напомнила она, старательно сдерживая слёзы. Слёзы не лились, но голос дрожал.

— У вас тут поразительно живительный климат! — весело отозвался Алекс.

Снова говорил непонятно и слишком быстро. И слишком быстро двигался, чтобы можно было остановить, встать на пути, переубедить.

Теперь она узнавала его: теперь он был тем, кто ушёл от них когда-то. Не тяжёлым уставшим человеком, что привёл ребёнка пару дней назад — теперь он снова был собой. Алексом, которого она помнила. Лёгким, стремительным, насмешливым. Знакомым, близким.

Жаль, что на самом деле он никогда не был ей близким, нагло обманывал её. Впрочем, нет, она сама себя обманывала: смотрела на улыбку и не замечала льда в зелёных глазах. Всегда знала, что он там. Всегда старалась не замечать.

Алекс запрыгнул на коня, ещё раз напомнил:

— Следи за ребёнком, — и дёрнул поводья.

Конь недовольно фыркнул.

Алекс дёрнул поводья ещё раз.

Конь рыкнул.

— Да двигай уже, скотина! — возмутился Алекс.

Конь неохотно шагнул вперёд, скосил на неё красный глаз, легко перемахнул забор и скрылся во тьме.

Ами бросилась следом, замерла, всмотрелась вдаль, будто хотела увидеть ещё раз, напоследок рассмотреть, проводить взглядом.

Конечно, на дороге было темно. Ничего она там не увидела. И наверное, простояла так очень долго: схватившись за край невысокого забора, глядя сквозь рассветный полумрак, думая обо всём сразу и ни о чём. Думая об Алексе.

Сама не заметила, как стало совсем светло.

Заметила только, когда подошёл Вит. Опёрся на забор по другую сторону, сочувствующе спросил:

— Уехал?

Ами кивнула.

— Говорил же, глупец твой Алекс.

— Сам ты глупец, — сердито бросила Ами.

— А он герой, — понимающе хмыкнул Вит.

Ами недобро покосилась на него. Вит усмехнулся в ответ.

Усмешка была незнакомой, чужой и взрослой.

Глава 19

(Шаг 7. Возвращение)

— Знаешь, Рок, — заговорил Алекс, как только они выехали на широкую лесную дорогу. — Я снова всех обманул.

Рок покосился через плечо и фыркнул. Ну да, говорил он, мог бы и не сообщать, ты иначе вообще не умеешь.

— Тебя тоже, — сказал Алекс.

Рок резко затормозил, медленно обернулся, прищурился.

Алекс спрыгнул с его спины, подошёл сбоку, заглянул в красный глаз. Судя по взгляду, Рок планировал его если не съесть, то хотя бы больно укусить. Ну да, голодный, наверное. Дерево-то, к которому он был привязан, осталось целым.

Конечно, Ами его кормила, но еда едой, а древесину ещё никто не отменял.

— В смысле, тебя в первую очередь, — доверительно добавил Алекс.

Алекс решил сразу: Рока нечего тащить в чужую битву. Это Алекс придумал себе тут дом, а дом Рока — не тут. Он вообще не пойми откуда взялся, в этом они с Алексом похожи. Разница только в том, что у Рока где-то всё-таки есть дом. Не придуманный, как у Алекса — настоящий. Который, если верить Императору, совсем недалеко отсюда, немного южнее.

Вот туда Алекс и задумал его отправить. Не сказал, естественно, никому, потому что понимал: скажи своим, что идёшь куда-то без коня — заподозрят неладное. А учитывая, что Ами таки становится похожей на мать — то далеко не уйдёшь: как только заподозрят, так сразу догонят, скрутят, вернут домой и привяжут к дереву вместо коня. Или рядом с конём. Если коня тоже догонят.

Потому Алекс решил увести Рока от этих заботливых, а дальше разойтись по своим дорогам.

— Тут рядом, говорят, твой дом. Вон там, — Алекс указал на Юг. — Можешь заглянуть в гости к своим. А не понравится — вернёшься к моим.

Рок, продолжая пристально глядеть на него красным глазом, угрожающе зарычал.

— Не ешь меня, я тебе песенку спою, — быстро предложил Алекс.

Рок очень по-человечески тяжело вздохнул.

— Я боюсь, Рок, что мы с тобой вдвоём не успеем вовремя, — честно сказал Алекс. — Верхом до столицы долго. Придётся ловить попутный корабль в ближайшем порту, а как трудно с тобой попасть на корабль, ты и сам знаешь. Никто не берёт, пока не заплатишь много денег. А все мои деньги сейчас где? Правильно, дома оставил.

Рок помотал головой. Сбруя тяжело громыхнула.

Конечно, не все деньги Алекс оставил. И Рок наверняка об этом догадывался. Но и не слишком много взял с собой. Без расчёта на коня.

— Не спорь, — скомандовал Алекс. И принялся отстёгивать уздечку. — У меня дома нет, приходится изобретать на ходу. У тебя дом рядом, рукой подать. И раз уж оказались здесь, почему бы тебе не проведать друзей, бабушку, кто там у тебя ещё... Я пока решу свои дела, а потом встретимся.

Рок раздражённо вздохнул, дёрнулся, вырываясь, и демонстративно двинулся не в ту сторону, куда показывал Алекс, бряцая наполовину отстёгнутой уздой. Прошёл пару шагов, остановился, обернулся и кивком позвал за собой. Мол, поехали, человек, бабушка подождёт.

— Нет, — возразил Алекс.

Строго и холодно, жёстко, так, чтобы скотина наконец поняла: он сейчас не спрашивает, он не предлагает и не договаривается.

Он командует.

— Ты мне там не будешь нужен, Рок.

Рок изумлённо фыркнул.

— Я понимаю, — Алекс подошёл ближе, — понимаю, что ты крутой парень, пригодишься в любой драке и всех покусаешь. Но именно потому, что ты крутой парень, Рок, тебе и нужно здесь остаться. Будет у нас тут с тобой второй фронт, ага?

Рок фыркнул, на этот раз раздражённо.

— Был бы ты нормальный конь, я бы тебя взял с собой, — честно признался Алекс, — и случись с тобой что — так бы и было. Но ты ведь не нормальный конь, Рок. Ты вообще не конь, ты чёрт знает что! Не спорь, я знаю, сам такой.

Потерять в битве нормального коня — совсем не то же самое, что потерять Рока. Который совсем, как человек. Почти, как друг. Стоит вот и косится, как на идиота.

Алекс и сам прекрасно понимал, что оставлять боевого коня в тылу, а самому идти на битву — решение идиотское. И при должной настойчивости возьмут Рока на любой корабль, никуда не денутся.

Но Алекс впервые в жизни решился на такую масштабную глупость — лезть в чужую драку, да ещё и большую драку, которая в любом случае ничем хорошим не закончится. Время мелких глупостей — типа всяких там оборотней и великанов — прошло. А значит, прошло и время Рока.

— Мы слишком крутые, Рок, чтобы складывать нас в одну корзину, — снова попытался объяснить Алекс. — Я разберусь там, а если какая-нибудь гадость доползёт сюда — тут уже ты со своими родственниками её встретишь.

Рок продолжал пристально смотреть.

— Всё, — сказал Алекс, снова взявшись за застёжки. — Можешь лезть через холмы к своим, — щёлк! — Если по какой-то причине не захочешь, возвращайся в селение к моим, — щёлк! — Тебе там будут рады, они, как видишь, постоянно какое-нибудь "чёрт знает что" в дом берут. А мне пора.

Теперь уже Алекс обошёл Рока, стащил с него седло, подхватил мешки. Закинул два из них, перевязанные друг с другом, на плечо. Третий — с латами Рока — размахнувшись, зашвырнул подальше вместе с остальной сбруей. И двинулся прочь. Услышал, как Рок сделал несколько шагов следом за спиной. Но остановился, будто ожидая, что Алекс передумает.

Алекс, не оборачиваясь, поднял руку и отмахнулся.

К бабушке, конь. К бабушке.

Ирхан светил ярко. Куртку пришлось расстегнуть.

"Вот справлюсь с Горными, — мечтательно подумал Алекс, — и куртку так же выброшу. И меч выброшу. И никакая конская рожа его больше ниоткуда не достанет. Потому что рожа уже отстала".

Ирхан светил слишком ярко, пришлось ещё и щуриться. Может, потому Рок постоянно щурится? Не от того, что он злобный, а просто привык, у них на Юге, небось, вообще можно ослепнуть.

"С другой стороны, — думал Алекс, ускоряя шаг, чтобы быстрее нырнуть под спасительную листву. — Вот выброшу я куртку, выброшу меч... Что от меня останется?"

Мир, если признать его настоящим, станет совсем большим. А Алекс, признавший мир настоящим, будет в нём мелким — таким же, как все остальные. И даже ещё мельче, потому что он и правда мельче. Жаль, конечно, что из него не вышло дракона.

Но сам же сказал: "Никаких больше драконов" — вот теперь и будь человеком. И учись быть человеком здесь, где человеков в процентном соотношении с нечистью, оборотнями, Горными и прочими не так уж и много. А что это очень трудно, и он, выходит, совсем обычный, не выше и не больше всего происходящего здесь, как раз такой, чтобы вписаться в это происходящее — ну, значит, так и надо.

По крайней мере, он всё ещё чувствует, что всё делает правильно.

***

До вечера, естественно, этого чувства не хватило. Потому что одно дело героически уходить в закат, а в данном случае и заката-то не было, а как раз наоборот. А другое — героически идти пешком через южный лес, который всё ещё увешан чёртовыми лианами, почва под ногами то и дело чавкает, а в другую сторону, где не так сыро, не повернёшь, потому что знаешь: порт где-то прямо по курсу.

Правда, уже немного сомневаешься, потому что Рока рядом нет, а ты всё ещё не особо хорош в ориентировании на местности. И морем пока не пахнет даже издали. Пахнет сыростью и болотом, и в куртке всё так же непросто дышать.

И сумки тяжёлые.

Алекс в очередной раз глянул на небо, и хоть сквозь тяжёлую, набухшую влагой, сплетённую над головой листву было видно не слишком хорошо, определил: Ирхан перевалил через зенит и клонится к закату.

"Это если я, конечно, не хожу кругами".

В любом случае, пора было делать привал.

— Вот не мог сначала на коне до порта доехать? — пробормотал он себе под нос. — Не-ет, надо было, чтобы красиво, чтобы раз геройствовать, то...

И осёкся, потому что услышал голоса неподалёку. Подумал, что нельзя говорить с собой, потому что во-первых, это уже нездорово — коня-то под рукой нет, больше не сработает отмазка, что говорил на самом деле с ним. А во-вторых, опасно, потому что те, кто там впереди, могли услышать его первыми. А тут по лесам море всякой пакости шастает. Не разбойники, так тролли, не тролли, так ещё нечисть какая-нибудь... А Алекс уже навоевался с нечистью, Алекс уже настроился на Горных.

Он шагнул в сторону с тропы, очень медленно, раздвигая скользкие лианы и стараясь двигаться бесшумно, направился в сторону, откуда долетали голоса.

Остановился, когда те стали совсем различимы. А те, как назло, тут же умолкли.

Алекс отодвинул в сторону одну ветку, другую. Увидел сидящих на поляне людей. Кажется, те замолчали не потому, что услышали его. Кажется, просто решили посидеть в тишине. Алекс осторожно шагнул ближе. Земля чавкнула под ногами. Он замер, но его снова не услышали.

Совсем невнимательные люди попались.

Четверо. Кажется, решили сделать привал. Молодые парни, чуть старше Вита с Амикой, кроме одного. Тот казался уже взрослым дядькой, или это был эффект от здоровенной тёмной бороды?

Сидели расслабленно, кто на пне, кто на собственном мешке, кто и вовсе не земле. Ели что-то прямо из сумок, не заморачиваясь ни огнём, ни готовкой. Одеты были просто, легко, как одеваются местные: тонкие штаны, тонкие жилеты, один совсем без обуви, двое — в самодельных сплетенных из тонкой коры сапогах, ещё один, который с бородой, — в сапогах настоящих.

Кажется, он не только старший, но и самый крутой: и сапоги у него, и борода, и даже рукава рубахи из-под жилетки торчат. Да, если присмотреться, видно, что он всё-таки старше. Может, возраста самого Алекса, хотя определить трудно, потому что ещё попробуй сосчитай, сколько лет Алексу. В любом случае, он наверняка главный.

Жаль, что теперь замолчали: Алекс бы больше о них понял, если бы снова начали. Из того же, что уже услышал, мало чего разобрал. Разве что — говор был местным. Это плюс одежда явно означало, что путники на поляне из такого же селения, из которого он сам недавно вышел. Если он ходил по кругу — может, и из того самого. Но Алекс всё же надеялся, что шёл прямо, а значит, эти должны были обитать поближе к порту, подальше от равнин.

Пока Алекс их рассматривал, заговорили снова.

— А что вы сделаете, — спросил босой белобрысый парень, почесав затылок, — когда получите деньги?

— Для начала выживу, — бросил старший.

— А я лошадь куплю, — мечтательно заявил ещё один из молодняка. Тот был похож на старшего: такие же тёмные волосы, только вместо бороды — кустистая щетина.

— А я... — начал босой.

— Ты сапоги раздобудь для начала, — сказал старший. — К Императору без сапог не возьмут.

Третий из молодняка, самый молчаливый, то ли фыркнул, то ли коротко рассмеялся. Но тут же снова замолчал.

"О, — подумал Алекс. — Как я удачно зашёл. Они, значит, к Императору собрались. Им за это ещё и какие-то деньги дадут. Значит, есть шанс, что они не решат меня, который тоже собрался и сейчас упадёт им на хвост, ограбить или убить по дороге... Ну сапоги точно не украдут, не тот размер. С другой стороны..."

Он ещё раз присмотрелся. В южных землях с размерами было не так просто. Если на Севере все громадные — за исключением, разве что, Сакара, — то южане помельче будут. Вот у них в селении, например, есть Вит, который на немногим выше Алекса, а есть ещё пара-тройка ребят, которые едва ли не мельче.

Ами на их фоне — вообще модель. Хорошая, кстати, из неё получилась бы модель, и рост, и черты лица, и глаза, и формы...

"Да что ж я опять о её формах!" — мысленно обругал себя Алекс.

И чтобы поменьше думать, решил начать действовать. Давно пора приходить в себя, вспоминать, как импровизировать, и вообще трепать окружающим нервы. Потому что коня рядом нет, трепать нервы самому себе плохо для здоровья, а молчать и при этом не думать о куче ненужных вещей одновременно, он явно не умеет.

Ну, поехали!

— Привет! — крикнул Алекс, двинулся вперёд, отплевался от ударившей по губам ветки, и наконец вышел к людям.

Все четверо, естественно, вскочили, а старший — даже подхватил какую-то дубину, что лежала рядом с ним, видимо, как раз на случай чужаков, лезущих из кустов.

— Я тут услышал, что вы к Императору, — сообщил им Алекс. — Зачем?

— Два вопроса, — сказал старший. — Кто ты такой, и почему мы должны с тобой говорить?

— Отвечаю, — сказал Алекс, поднял указательный палец, — Алекс, — поднял следом средний. — Интересно.

— Интересно? — хмыкнул мужик с дубиной.

— Алекс... — задумчиво повторил босой белобрысый парень и обменялся быстрыми взглядами с товарищами. Молчаливый пожал плечами, тот, что со щетиной, смерил Алекса быстрым оценивающим взглядом. Парни явно слышали его имя раньше, что не удивительно: селения в южных землях расположены близко, никаких тебе ферронских стен, никаких заборов, все друг друга знают, и если уж где-то когда-то появлялся дракон — о нём не только по всем южным сёлам расскажут, его ещё и всем нарисуют, и жаркое из него по соседям разнесут.

— Да, — ответил Алекс мужику с дубиной.

Обернулся парням, ответил и им:

— Да. Тот самый.

— Император собирает воинов! — гордо заявил белобрысый.

— А вы, значит, воины? — недоверчиво уточнил Алекс.

— А ты, значит, Алекс? — в тон ему ответил мужик с дубиной.

— И нам, значит, по пути, — заключил Алекс.

Прошёлся по поляне, хмыкнул, оглядев скудный арсенал будущих воинов. Единственным оружием у них, судя по всему, была дубина старшего. Обуви нигде не валялось, так что босой парень так и идёт — босиком. Совсем лёгкие мешки — там максимум по накидке на случай небольшого похолодания. Ребята, кажется, не представляют себе, каким бывает похолодание... С другой стороны, им и не в Феррон ехать. Ну и обеспечить их должен Император — и одеждой, и оружием.

Интересно, как давно он кинул клич с обещанием лёгких денег, и сколько таких вот вояк наберёт. И что будет с этими вояками, когда они столкнутся с Горными?

Сказать этим четверым о Горных? Наверняка же прутся, не представляя, куда и зачем.

С другой стороны, если сказать, они могут и передумать. А у них, может быть, канал отправки налажен? У них, может, уже всё договорено? Пешком-то они вряд ли идут. Даже такие неприспособленные должны понимать, что пешком не дойдут.

Нет, лучше добраться до порта вместе, а уж потом — сказать. Будет, с кем поговорить в дороге. И никто, скорее всего, не нападёт — потому что если вдруг нападёт, то эти четверо, будут сильно мешаться под ногами. Но здешних троллей Алекс уже перебил, больше тут, вроде, никто не водится, да и идти, как он надеялся, уже немного осталось.

Может, даже получится убедить этих, что он настоящий герой, и они помогут тащить его сумки? Может, даже покормят...

Алекс бросил под ноги свои мешки уселся на пень, где совсем недавно сидел старший. Обвёл взглядом будущих попутчиков, которые как повскакивали, так и стояли до сих пор. Только разворачивались следом за ним, пока он бродил. А теперь все дружно нависли над пнём.

Спросил:

— Итак, какой план?

— Почему мы должны делиться с тобой планами? — нахмурился старший. — Даже если ты тот, за кого себя выдаёшь. У тебя своя дорога, у нас — своя.

— Значит, плана нет, — понимающе кивнул Алекс. — Вы, детки, услышали, что Император заплатит немного денег и сразу же двинулись в путь. Так хотели денег, что и не собрались толком?

— Императору не нужны вещи! — фыркнул щетинистый пацан. — Ему нужны умелые люди. Люди — это мы. Так что нам собирать?

— Мысли в кучу, — пробормотал Алекс.

— Достаточно, — отрезал молчавший до этого парень.

Шагнул к старшему, тот перебросил ему в руки дубину. Парень подступил к Алексу, ткнул в его сторону дубиной, так, что она оказалась совсем близко к носу, и сказал:

— Мы не знаем тебя, не верим тебе, не примем тебя в компанию. Иди, куда шёл, и...

Алекс схватился за зависший перед носом конец дубины, резко двинул ею вперёд. Парень успел сжать её в руках, чтобы сдержать удар, который прошёл бы, будь он чуть расслабленнее. Алекс рванул оружие на себя и в сторону, одновременно разворачиваясь. Человек, чересчур сильно схватившийся за дубину, рухнул на землю. Алекс вскочил, рванул на себя трофейное оружие.

Выдрал и развернулся к остальным, двинувшимся было на него, но замершим под взглядом.

Ласково сказал:

— Правильно. Замрите. И прекратите вести себя, как дикие звери. Мы же с вами люди, так? Я вот недавно пришёл к такому выводу касательно себя. Вы, надеюсь, тоже придёте, если немного подумаете.

Бросил оружие под ноги.

— Поверьте, я обычно не хожу с другими людьми. Никуда. Но сейчас не та ситуация. Императору действительно нужна помощь, вся возможная. И мы с вами — часть этой помощи. Будем действовать вместе. Я вам объясню по дороге пару вещей, может, даже обучу паре приёмов. А вы за это... Ну, например, поможете нести мешки.

— А что у тебя там? — заинтересовался белобрысый.

— Черепа убитых врагов, — серьёзно ответил Алекс. Увидел, как у всех округлились глаза и тут же отмахнулся. — Шучу. Черепа не влезли бы. Вы когда-нибудь видели дракона?

Молчун, сердито сопя, поднялся за его спиной.

Алекс был готов к тому, что тот бросится сзади, и придётся снова укладывать его полежать, а остальных усмирять по второму кругу, но тот оказался посообразительнее. Просто обошёл его, стараясь держаться подальше, приблизился к товарищам. Только недобрые взгляды бросал.

Алекс подумал, что теперь нужно быть осторожным. Не уснуть случайно, потому что обязательно полезут в его сумки. Белобрысый — из любопытства, молчун — чтобы как-нибудь отомстить. А старший вообще может приказать втихаря зарезать его ночью и утащить весь инвентарь с собой.

Такие уж они, эти люди. Ничем не лучше самого Алекса.

— То есть ты тут пришёл и дубиной размахиваешь, потому что тебе нужно помочь нести сумки? — подозрительно спросил старший.

— Я дубиной размахиваю? — удивился Алекс. — Я вообще стою, никого не трогаю. Но в целом мысль верная. Нам вместе нужно добраться до порта, там сесть на ближайший корабль, следующий к столице. Это вам план, на случай если его не было. Чем идти по лесу в одну сторону по отдельности и опасаться друг друга, лучше идти вместе.

— Глупец, — отозвался старший. — Не знаешь, что все корабли уже забиты, все уже вышли. Вернутся обратно и больше не поплывут. Так сказали корабельщики: всех отвезут за один раз. Второй раз — боятся.

— Чего? — заинтересовался Алекс.

— Никто не знает, — ответил старший.

"Я знаю, — подумал Алекс. — И вы узнаете. Но теперь — точно позже. Сейчас вы расскажете мне, как мы доберёмся до столицы".

— В таком случае, что вы предлагаете? — спросил Алекс.

Старший смерил его хмурым взглядом. Заговорил мрачно, будто нехотя.

— В рыбацкой деревне поблизости, — сказал он, — есть несколько лодок на продажу. Об одной из них мы договорились.

— Лодок? — Алекс поднял брови. — Вы хоть примерно представляете, как далеко от нас столица?

А сам подумал: "Вот честное слово, лучше был коня оставил..."

И тут же себе возразил: "Так был бы Рок конём — и оставил бы".

Но Рок — не конь. Он друг. Алекс и так постоянно предаёт друзей. Хоть одного-то должен сберечь.

— Там хорошие лодки, — встрял в разговор белобрысый. — И с парусом.

— Парус, конечно, меняет дело, — фыркнул Алекс.

Белобрысый гордо кивнул, не зачуяв подвоха.

— Ладно, — сказал Алекс. — За неимением другого плана, примем пока этот. Пойдёмте посмотрим на вашу лодку.

Все четверо снова переглянулись.

— Пока ты только посмотришь, — сказал после недолгой паузы старший. — А мы посмотрим на тебя и решим, нужен ли ты нам в пути. Я — Шам. Это — Тир, Сид и Бор.

"Точно местные, — подумал Алекс. — Только тут у людей такие короткие и в то же время такие дурацкие имена. Младший волчонок сюда отлично вписался бы. Сожрал бы, правда, всех очень скоро, но поначалу вписался бы".

— Тебе нужна обувь, Сид, — отметил Алекс, смерив взглядом белобрысого. — Вы можете сплести ему такие же лапти, а? Потому что тут-то ладно, тут земля под ногами мягкая и тёплая, на корабле, предположим, тоже не слишком надо ходить... Но когда сойдём с корабля у столицы — там всё будет иначе.

— А как там? — тут же заинтересовался Сид, за что остальные трое тут же смерили его недобрыми взглядами.

"Вот этого жальче всех, — определил Алекс. — Его наверняка первым Горные и сожрут. Если, конечно, свои до этого не сожгут взглядами".

— Там холодно, — ответил Алекс. — И твёрдо. Ноги в кровь очень быстро собьёшь.

"А Горные, говорят, кровь чуют, на неё первым делом бросаются. Если ранен на поле боя — уже не поднимешься".

— К тому же Император, может, и позаботится об оружии для вас, но вряд ли предполагает, что и обувь будет нужна. Короче, Сид, первым делом добудем тебе тапки. Остальных, кстати, тоже касается. Эти ваши лапти долго не протянут. Как и вы в них.

— Добудем — как? — спросил Тир, задумчиво почесав чёрную щетину.

— Я подумаю над этим, — кивнул Алекс.

Опустился на пень, вытянул ноги вперёд, потянулся, чувствуя, как прохрустели затёкшие суставы. Вот странно: он тут и дубиной уже махал, и прыгал, и крутился... Когда суставы затечь-то успели?

"Старею", — подумал Алекс и тут же задумался над тем, насколько это шутка, а насколько — правда.

Все остальные тоже опустились туда, где сидели до этого. Только старший, Шам, пень которого Алекс так нагло занял, присел рядом. Тихо предупредил:

— Я буду наблюдать за тобой.

Бор бросил на Алекса очередной недобрый взгляд, и Алекс подумал, что ещё немного — и у него начнёт получаться, как у Рока. В общем, ничего нового.

— Напугал, — хмыкнул Алекс, отвечая сразу обоим.

И не такие наблюдали. Пока наблюдалка не поломалась.

— Если ты так силён и так умён, как пытаешься показать, — ещё тише проговорил Шам, чтоб услышал только Алекс, — зачем ищешь попутчиков?

"В основном, чтобы не говорить самому с собой, — подумал Алекс. — И тяжёлые сумки никто не отменил".

Медленно перевёл взгляд на Шама и так же тихо ответил:

— Ты не понял, мужик. Я не ищу попутчиков. Но если я какое-то время пробуду с вами рядом, глядишь, и научитесь чему-нибудь. И это поможет вам не помереть в самом начале битвы. А чем больше народу не помрёт, тем больше шансов у нас победить.

— Так печёшься о судьбах Империи? — недоверчиво хмыкнул Шам.

— Обычно нет, — честно ответил Алекс. — Теперь вот решил попечься для разнообразия.

— Ты знаешь, что там будет? — Шам и вовсе перешёл на шёпот.

Кажется, он был не дурак, понимал, что просто так не будут созывать народ отовсюду и предлагать денег. А тут ещё и Алекс со своими "обычно нет"...

— Нет, — соврал ему Алекс и посмотрел в глаза.

У него, наверное, снова был тот странный взгляд, потому что Шам даже в гляделки толком не поиграл. Тут же отвлёкся на свою сумку, порылся в ней, протянул Алексу горсть орехов и флягу с водой.

"То есть они орехи там носят? — подумал Алекс. — Орехи и воду. Возможно, ещё какие-нибудь сухари, вяленое мясо или что-то типа того... Не будут же они орехами всю дорогу питаться. Учитывая, что мешки полупустые, всё меньше шансов на то, что там найдётся даже какая-нибудь простенькая накидка, не то что оружие..."

— Ладно, — сказал он, забросив горсть орехов себе в рот и глотнув воды. — Собираемся.

— Но мы только сели, — обиделся Сид.

— Неправда, — ответил Алекс. — Вы уже сидели, когда я пришёл. Только сел — я. Но я уже поел и готов двигаться дальше.

И уточнил у старшего:

— Мы ведь знаем, куда нам двигаться?

— В ближайшую деревню, — пожал тот плечами.

— А мы знаем, где ближайшая деревня? — спросил Алекс.

Шам смерил его мрачным взглядом. Как будто, блин, Алекс, раз он Алекс, должен знать, что и где находится, будто в него компас встроен вместе со всеми картами мира...

Шам молчал, словно ожидая ответа. Алекс тоже решил помолчать. Не говорить же честно, что сам он не знает, куда идти, несолидно будет. И врать уже надо прекращать. У него, конечно, хорошо получается, но у него и есть хорошо получается — это же не значит, что теперь нужно есть постоянно.

Хотя он был бы не против. Вот как закончится всё, как выбросит куртку и меч, как останется при дворце Императора... Как там Кияр предлагал? Будет участвовать в переговорах. И есть. Есть и участвовать в переговорах. Не жизнь — мечта.

— Вот эта тропа, — сказал наконец Шам.

— Молодец! — искренне похвалил Алекс.

И кивнул Сиду на свои сумки.

Глава 20

(Шаг 7. Возвращение)

Деревня казалась если не вымершей, то очень сонной. Никак не похожей на ту, где Алекс оставил Кияра, а с ним и мысли о том, что этот мир может быть ненастоящим.

Стояла непривычная тишина. И если присмотреться — сразу в глаза бросались нежилые, оставленные дома. Не все, через один, но это уже много: южане редко бросали свои земли.

Улочки пустовали.

Ближе к воде картина менялась. Здесь дома были обитаемы и открыты, даже распахнутые калитки поскрипывали на ветру. Ветер пах морем.

Как и во всех южных землях, заборы тут были невысокими, плетёными из тонкой лозы. Такой забор можно запросто переступить. Или пнуть — и он тут же упадёт. Но никто ничего не пинал. Все были открыты друг другу, все друг другу доверяли.

Алекс поёжился, подумав о том, что, сложись всё иначе, не убеги он вовремя, мог бы остаться в том селении, с матерью и Ами. Одно дело — своя семья, другое — когда к тебе в семью набиваются все местные жители. Заглядывают за заборы и окна, в дом заходят, как к себе. Ты у всех на виду, все тебя знают, всех знаешь ты.

Бррр!

Может, поэтому он с тех пор предпочитал работать в одиночку, а если и брать кого-то в долгосрочное сотрудничество — то максимум коня. Ещё и такого страшного, чтобы никто больше не попытался подойти. Пресытился этой едва ли не пещерной открытостью и доступностью. Может, кому-то и подходил такой образ жизни, но не Алексу, с его тайнами, секретами, тёмным прошлым и не менее тёмным настоящим.

Их же всех тут видно, едва ли не насквозь. В небольших садах, срывающих плоды с аккуратных деревьев, в домах с большими окнами, играющих с детьми, на улицах, таскающих от воды сети с рыбой, у костров во дворах, эту же рыбу готовящих.

Человек, вышедший им навстречу, издали махнул рукой.

Шам помахал в ответ.

Алекс тоже помахал и зашагал вместе с Шамом, который ускорился. Ну не стоять же за спиной в толпе молодёжи, пока взрослые дядьки беседуют о важных делах. Тем более и у Алекса было к местному важное дело: выяснить, куда все делись и почему, собственно, он продаёт лодку. Может, собирается переезжать, как и большая часть местного населения? А почему они переезжают? Почему половина домов пустует?

Может, монстр какой-то завёлся?

Конечно, вряд ли. У Алекса уже просто привычка такая: везде видеть монстров. Или это он так хочет оттянуть момент прибытия в Империю? Чтобы потом сказать: "Я честно собирался, но тут такое дело, выползло что-то страшное и зубастое, не бросать же людей в беде..."

Дядька пах, как весь здешний воздух: солью и рыбой. Только воздух был приятен, а дядька — нет. Загорелый и морщинистый, он смотрел, щурясь, будто ему Ирхан светил в глаз, хотя тот и не думал. Висел себе в небе, сбоку, никого не трогал, бросал только блики на воду. Но дядька так щурился, что аж рот скривил, блеснул золотым зубом. Алекс подумал, что дядька вполне обычный, нормальный, а не нравится лично ему, потому что напоминает кривое тёмное божество, недавно посетившее его сон.

И даже не само божество: обстоятельства его появления. Божество лично Алексу ничего не сделало, оно даже не казалось опасным — просто дурацким. Впрочем, ему многие здешние божества такими казались. И вообще все.

"Что значит "здешние"? — спросил у себя Алекс. — Ты теперь тоже здешний. Ты сам так решил".

И пожал вслед за Шамом протянутую руку кривого дядьки. Ладонь у него была сухой, рукопожатие — коротким и сильным.

— Ты Шам? — спросил он у Алекса.

— Я Алекс, — ответил тот. — Шам — он.

— Извини, — хмыкнул дядька, смерив того взглядом, — не признал. Лодка там.

И двинулся к воде.

— Откуда, говоришь, его знаешь? — тихо спросил Алекс у Шама.

— Через знакомых и письма, — ответил Шам. — Но ты не переживай. За него ручались, всё схвачено.

— То есть ты ни его, ни лодки раньше не видел? — пробормотал Алекс. — Ну, тогда конечно, вообще повода для беспокойства нет...

Ускорил шаг и догнал продавца, ощущая прожигающий взгляд Шама на спине.

— Почему продаёшь? — спросил, догнав. — Рыбу ловить надоело?

— Даже если надоест, — мрачно отозвался тот, — иначе-то не проживёшь. Так что нет, друг, не надоело. Но вот далеко ходить — силы уже не те. Это продам, оставлю себе посудину поменьше...

Алекс покосился на него. Ага, силы не те... Вон здоровый какой, загорелый, жилистый. Такой ещё лет двадцать может ходить. Что-то его напугало в дальних плаваниях? Что-то напугало тех, кто уже уехал отсюда?

Или человек просто устал, может, даже не физически, может, морально?

Человек ведь может устать. И незачем придумывать лишних чудовищ.

"Ну да, — подумал Алекс, — и половина деревни, которая раньше обитала в брошенных совсем недавно домах, они тоже устали?"

— А куда делись люди? — спросил Алекс.

— Какие люди? — не понял рыбак.

— Из пустых домов, — объяснил Алекс. — У вас тут много пустых домов.

Рыбак задумчиво глянул на него. Будто пытался спросить, какое ему дело до людей. Будто и правда хотел понять, какое ему дело.

"Слишком много времени проводишь в море, — подумал Алекс. — Вот и не знаешь, кто я такой. И не можешь понять, какое мне дело".

Но не объяснять же, что он — герой. Может, потом кто-нибудь за него объяснит.

— Кто к Императору отправился, — ответил рыбак, — клич-то он давно кинул, это до вас только сейчас дошло, а наши уже — все в порту, а то и в море ушли на кораблях...

И замолчал.

— Кто... — подсказал Алекс, подгоняя.

— Что? — нахмурился дядька.

Алекс чуть не спросил: "Кто что?", но решил, что надо бы поменьше фарса. Тут и так всё сплошной фарс. Особенно — сама мысль, что они доберутся до столицы на вёслах.

— Ты сказал "кто", — напомнил он и повторил слова рыбака. — "Кто к Императору отправился...". Значит есть ещё одно "кто".

— Пришли, — сказал рыбак и кивнул на лодку.

Та стояла, пришвартованная к небольшому деревянному помосту над водой. Стояла в гордом одиночестве и в сравнении с остальными, мелкими, привязанными к колышкам на берегу, и правда казалась едва ли не настоящим кораблём.

Широкая палуба, задранный кверху нос, длинные борты, торчащие в стороны шесть вёсел. По центру — мачта и свисающий с неё парус.

"Ну, если ветер будет попутный, а кто-нибудь из парней в курсе, как правильно его ставить... Может, куда-нибудь и доплывём", — подумал Алекс.

А вслух спросил:

— Это ведь не только твоя лодка? — и объяснил в ответ на очередной прищуренный взгляд. — Насколько я вижу, у тебя две руки, а не шесть. Твои друзья не будут против того, что ты её продал? Даже если они ушли на зов Императора, то есть же шансы, что рано или поздно вернутся.

Рыбак ответил коротко:

— Не будут.

Перевёл взгляд на Шама и нетерпеливо уточнил:

— Берёшь или нет? У меня есть и другие покупатели.

Ему явно не нравились вопросы и явно не хотелось на них отвечать. Интересно, что тут всё-таки происходит.

Конечно, может, оно куда проще, и нынешний хозяин лодки попросту прирезал совладельцев в пьяной драке. Но не мог же он половину поселения прирезать?

— Беру, — согласился Шам.

И достал из кармана тугой кошель.

— А обувь тут у вас не продаётся? — тут же заинтересовался Алекс. — Нам бы мальчика обуть, — и кивнул за стоящую поодаль троицу.

Те как шли на почтительно расстоянии за ними, так и остановились.

"Значит, случись что в пути, — подумал Алекс, — не будут лезть впереди меня в пекло. Это хорошо. Им оно будет непривычно, в отличие от меня".

Рыбак принял из рук Шама кошель, старательно пересчитал содержимое, кивнул на лодку.

И переспросил, обратившись к Шаму, потому что с Алексом, кажется, решил больше вообще не разговаривать:

— Обувь?

Алекс заметил: сам рыбак тоже ходил босиком. Как почти все здесь. Ну да, зачем им обувь в этом песке? Только вытряхивать постоянно. У него самого уже песок в сапогах, кажется.

— Разве что старая, — задумчиво проговорил он. — У Арры. Я отведу.

И двинулся к парням. Алекс хотел было идти следом, но Шам остановил его, придержав за локоть. Бросил:

— Разберутся. Ты им не нянька.

— Привычка, — пробормотал Алекс.

Шам неопределённо хмыкнул, неспешно опустился на песок, засмотрелся на воду.

"Лучше бы лодку осмотрел, — подумал Алекс. — Нам на ней ещё моря рассекать. Если на какую-нибудь зубастую рыбу не нарвёмся..."

Ну, всё же сходится. Рыбацкая деревня пустеет, далеко плавать не хотят, большие лодки продают. Скорее всего, монстр не в деревне, скорее всего — в воде.

"В воде — это интересно, — подумал Алекс с надеждой. — В воде я ещё ни с кем не дрался".

И тут же напомнил себе, что и с Горными он не дрался. Но почему-то отчаянно пытается уцепиться за что угодно, лишь бы с ними не драться с ними и в дальнейшем.

Может, именно это называется плохим предчувствием?

Он сел прямо на песок, как Шам. Спросил:

— Ты хоть представляешь, куда плыть?

— Дойдём до течения, — тот пожал плечами. — Там будет легче. Если поймаем ветер, поставим парус. Нет — и без него доберемся.

— Ты уже так делал? — спросил Алекс. — Ну, ходил до течения? Ставил парус? Куда-нибудь вообще плавал?

— Боишься? — сочувственно хмыкнул Шам.

Глянул пренебрежительно, ухмыльнулся и хлопнул по плечу:

— Не бойся, убийца драконов. Не утопнем.

Алекс продолжал ждать ответа, пристально глядя на него. Вспомнил, как постоянно таращился Кияр, попытался так же. Получилось. Шам, чувствуя взгляд, покосился на него раз, другой, потом вздохнул и признался:

— Бор ходил с командой гребцов на крупных кораблях из порта.

— Грести, значит, умеет, — кивнул Алекс. — А как насчет компасов, карт, всего такого? Кто у нас штурманом будет?

— Да не трясись ты, не потеряешься, — отмахнулся Шам, который явно получал удовольствие, каждый раз упрекая Алекса в трусости.

"Посмотрел бы я, на скольких драконов хватит твоей смелости", — подумал Алекс.

А потом подумал, что кому-кому, а уж ему глупо бояться потеряться. Он очень долго терялся: в мирах, в догадках, в попытках понять, что вообще происходит. Теперь наконец нашёлся. Так что ему какое-то там течение? Даже если занесёт не туда — из мира-то не вынесет. Наверное.

Да и не с его счастьем. С его счастьем сейчас все течения, все ветра, все лодки дотащат его именно туда, куда надо и куда почему-то не хочется: навстречу Горным.

— Ещё запасы надо будет пополнить, — сказал Шам. — Пресной воды взять. Сходишь, как ребята вернутся.

— Почему сам не сходишь? — спросил Алекс.

— И оставить тебя с парнями наедине? — удивился Шам.

— А как отправлять куда-то с подозрительным незнакомцем, так запросто, — напомнил Алекс.

— Ты более подозрительный, — пожал плечами Шам.

Алекс задумался, считать это комплиментом или наоборот.

***

Кияр осторожно выпрыгнул из окна, специально, чтоб не скрипеть дверями и ступенями. Чердачное окно, будто для него делали: узкое, но пролезть можно. Ноги свесить, руками схватиться, скользнул — и на земле.

И вместо топота на лестнице — лёгкий шорох по стене, который может оставить ветка, если её качнёт сильный ветер.

Спрыгнул, замер. Глубоко вдохнул. Ему нравилось здесь. Нравилось, что даже ночью пахнет цветами, пусть слишком сильно, настойчиво и тяжело. Нравилось, что даже ночь — тёплая. Алекс привёз его в хорошее место. С хорошими людьми.

Мать только сердито зыркает, но Кияр знает: она злится на Алекса, а в нём самом видит его отражение. И так как на Алекса зыркнуть не может — получает Кияр. Но плохого мать никогда не сделает, не скажет, не пожелает и не посоветует. Она — добрая женщина.

Ами, наоборот, слишком, чересчур печётся. Кругами бегает. Весь день от самого рассвета, как отогнала в очередной раз от забора своего приятеля, который к этому забору будто приклеился, — так и сама приклеилась к Кияру.

Но и ей, если подумать, Кияр совершенно не интересен: Ами хотела бы на весь день приклеиться к Алексу. Кормить его, поить, говорить с ним, помогать зашить разодранные в драке штаны...

Кияр, конечно, не жаловался на такое отношение, у него, если подумать, вообще никаких отношений не было, он не знал, как правильно. Ему просто казалось, что это душно. Куда более душно, чем тяжёлый сладкий запах ночью. Ну и разговоры её было непросто выносить. Говорила Ами много и долго, говорила взахлёб, и Кияр, может, слушал бы, но глаза у неё были стеклянные. Оно и не удивительно: она же смотрела не на него — на того, кого видит за ним.

Кияр знал: им трудно, женщинам в этом доме. У них странные отношения с Алексом, но в любом случае он нехорошо поступил, сорвавшись с места так внезапно. Какими бы непростыми отношения ни были, Кияр понимал: эти люди — семья. Было даже обидно, потому что будь у него возможность не расставаться со своей семьёй, с матерью ли, с Норой ли, с отцом — он никогда бы не поступил так, как Алекс. Не рванул прочь, как только возникла возможность.

И в то же время Кияр понимал, почему Алекс ушёл. Он вообще всех и всегда понимал, а иногда — даже Алекса. Очень, очень непросто существовать, когда всё понимаешь. Мир будто разорван на части, он не твой, он общий, и ты видишь его сразу со всех стороны. И понимаешь: нет на самом деле никакого мира, так, осколки.

Каждый встреченный тобой человек ютится на одном из них. У Алекса своего нет — он ходит сквозь них, сквозь разные. Он тоже не цельный: тоже из осколков, обломков, полустёртых воспоминаний. Потому он уходит: ему негде оставаться. Его самого нет. Чтобы понять это, не нужно читать мысли. Кияру вообще редко когда нужно читать мысли: он без того всех видит.

Его, впрочем, тоже увидели.

— Куда? — крикнула из окна мать, когда он бесшумно, как ему казалось, обогнул дом и двинулся вдоль забора к калитке.

— Погулять, — осторожно ответил Кияр.

— Ещё один... — тяжело вздохнула мать. — И этому не сидится...

— Я просто пройдусь, — попытался оправдаться Кияр.

За стеной зашуршало точно так же, как шуршал только что он сам.

Кажется, Амика решила воспользоваться возможностью — пока мать отвлекается на одного беглеца, не заметит второго. К этому она, что ли? К своему, подзаборному?

Нет, Кияр видел, там всё не так серьёзно, чтобы бежать к нему ночью.

За Алексом тоже не рванёт. Она, может, и хотела бы, но слишком взрослая для такого безрассудства, хоть и совсем ещё юна. Не бросит ни мать, ни родной край. Ни, в конце концов, Кияра. Да и понимает сама, он по глазам видит, по бездумно смотрящим сквозь него глазам: если и доберётся, если найдёт Алекса, тот ей только подзатыльник даст и обратно завернёт. Он не смотрит на неё так, как она на него. Но всё же слишком дорожит ею, чтобы втягивать в свои любовные похождения, делать их частью.

А может, она просто ему не нравится.

— Куда? — устало повторила тем временем мать. — Куда ты пройдёшься?

— До ручья, — ответил Кияр.

— Зачем?

— У вас тут жарко, — ответил он честно. — Мне нужен воздух.

Мать высунулась в окно, уставилась на него так внимательно, так пристально, что Кияр даже попытался прислушаться к её мыслям. Она оказалась из тех редких людей, мысли которых совпадали со словами, Кияр услышал лишь очередное усталое: "Ещё один..."

И больше не лез, потому что жалко её голову.

А она ещё немного посмотрела, потом отмахнулась, бросила:

— Иди уже, горе! — и захлопнула окно.

Кияр вышел со двора, двинулся по дороге к берегу.

Ами ждала его, стоило немного отойти от дома и повернуть к ручью. Выпрыгнула из ночной тьмы, оказавшись прямо перед ним, схватила за плечи, зачем-то тряхнула, спросила:

— Ты же не уходишь?

Прозвучало угрожающе, но Кияр не испугался. Ами совсем не умела быть угрожающей, да и сама казалась испуганной. Она видела в нём Алекса, а значит, ожидала того же: что он уйдёт. Потому, наверное, и рванула следом.

— Я просто вышел погулять, — пробормотал Кияр, высвобождаясь из хватки.

— Ага, — недоверчиво кивнула Ами, — Один тоже так выходил погулять. На два года... И сейчас опять...

— Да куда я пойду-то? — Кияр пожал плечами, двинулся вперёд. Ами посторонилась, пропуская, зашагала следом. — Мне больше некуда.

— И за Алексом следом не пойдёшь? — уточнила Ами.

— Его след попробуй найти, — хмыкнул Кияр. — И не нужен я ему. Ему никто не нужен.

Последнее он сказал, скорее, для неё, чем для себя. На случай, если Амика решит всё-таки броситься следом. Ей же хотелось — он видел.

— Это правда, — согласилась она.

— Так что я просто... погулять...

Кияр дошёл до берега, остановился, глубоко вдохнул. Сладкий цветочный запах, которым был укутан дом, долетал и сюда. Свежесть воды слегка сбивала его, но не уничтожала совсем.

— Хорошо пахнет, — сказал Кияр. — Особенно по ночам. Только слишком сильно возле дома. А тут — хорошо.

— Возле дома тоже нормально, — хмыкнула Ами. — Привыкнешь.

И снова странно покосилась на него. Может, Алекс так же говорил? Может, она подозревает, что Кияр в конце концов убежит от запаха?

Но куда и как побежит? Он ещё ребёнок, своим даром владеет едва-едва, ничего, кроме головной боли противопоставить в бою никому не сможет. А без боя не выживешь. Он давно знал, каков этот мир. Знал от отца и от Норы — та хоть и молчала, но читать её было легко. А ещё знал, что идти ему некуда. Его никто и нигде не примет так, как приняла эта семья.

Ему нужно вырасти, встать на ноги, всему научиться. И может быть, тогда...

— Привыкну, — согласился он с Амикой, и та улыбнулась.

— Знаешь, — тихо сказала она, — вы и правда похожи с Алексом. Вот ты сейчас говоришь так, как он, наверное, думал... Иногда он разговорчивый, а когда что-то важное — молчит. Для него важно было тут привыкнуть. Но он не смог.

— Не хочу быть похожим на него, — честно сказал Кияр.

— А кто ж захочет? — хмыкнула Ами.

Сделала несколько шагов вперёд, остановилась у самой кромки воды, присела, опустила руку в ручей. Пробормотала, глядя, как тёмная вода, которая ночью в свете Рихан стала казаться такой же тягучей, как запахи, пробирается между пальцами:

— Ещё день нельзя будет пить.

— Откуда знаешь? — Кияр подошёл, сел рядом.

— Пахнет так, — ответила она. — Мать учит чувствовать — иначе с травами никак.

"Хорошо, — подумал Кияр, — научусь ещё и травничеству. Некуда спешить, тут есть чему поучиться".

Принюхался, но почувствовал только далёкий сладкий аромат ночных цветов.

— Как вы различаете ещё какие-то запахи, кроме цветочного? — спросил он.

— Он уйдёт, — пообещала Амика. — За ним придут другие. У нас такие земли. Всё всегда цветёт.

Кияр кивнул.

— Слушай, — заговорила она снова, когда они помолчали. — Если ты вдруг всё-таки решишь уходить, предупреди меня, ладно? Алекс никогда толком не прощался, попрощайся хоть ты.

— Да никуда я не пойду! — возмутился Кияр.

Сколько можно-то?

— Я ему письмо написала, — тихо сказала Ами. — Всё никак не решусь отправить с сойкой.

Кияр глянул на неё. Не в сойке дело. Она просто никак не решится его отправить.

Его даже злость взяла, далёкая, будто чужая, но злость: что за глупая девка! Человек тебе дал понять, что не нужно его трогать, не нужно! У тебя всё селение вокруг. Есть куча других хороших парней, тот же Вит от забора не отходит, а Алекс бросил тебя. Он всех здесь бросил.

И самого Кияра бросил.

У него дела поважнее. Он пытается спасти Империю, помочь Императору, и это, в отличие от многих других его поступков, имеет смысл: выступить против врагов единым фронтом, а не сидеть всем по своим домам или шастать по каким-нибудь горами, или куда там Алекс собирался? Ведь если все герои разбредутся — их по одному уничтожить легче?

Проблема в другом — кроме Алекса, тут нет героев. Есть Император и его войско.

Всё.

— Алексу не нужно твоё письмо, — твёрдо сказал Кияр.

Амика переменилась в лице несколько раз: сначала оскорбилась, потом рассердилась, потом расстроилась. Если он, конечно, правильно прочитал, но обычно он всегда читал правильно.

— Ты всё-таки похож на него, — холодно ответила ему.

А потом, будто размышляла вслух, тихо добавила:

— Может, и лучше будет, если уйдёшь.

Вскочила и ушла.

Обиделась.

Глупая девка.

Следующая мысль появилась так неожиданно, будто Кияру кто-то её подсунул. И в то же время — будто она всегда была, а он только сейчас её заметил. Героев, конечно, он больше не знает, но сам кое-что умеет. Да, плохо и слабо, да не потренировался, даже тварей утром не заткнул, но хоть что-то — умеет же. У Императора есть войско, а у Алекса — никого. Так хоть какой-нибудь чародей был бы на подхвате.

Глупая, конечно, мысль. Вот прямо, как Амика, глупая. И несвоевременная. Кияру и правда ещё рано соваться в битвы. И поздно идти следом за Алексом. Ему и в лес выйти самому страшно. И Алекс был бы против. Император — вообще взбесился бы. Не за то он отвалил кучу денег, чтоб его ребёнка доставили в сердце битвы.

К тому же Кияр и правда ещё ребёнок. Он никуда не доберётся, даже если сейчас пойдёт следом. Он не знает, куда идти. Не знает, кто выйдет навстречу за каждым следующим поворотом любой дороги, и как с ними биться в случае чего. И если даже сейчас вскочит и пойдёт, если побежит — добежит до столицы в лучшем случае, когда битва будет окончена. Если добежит.

Алекс наверняка помчался прочь отсюда быстрее ветра. Его уже не догнать. Он на Роке, а Рок и с телегой был быстрым, а без телеги вообще несётся, как...

Кияр резко развернулся, почувствовав на себе взгляд.

Огромная чёрная конская морда косила на него из кустов красным глазом.

Кияр вскочил, подошёл, уставился в глаз, напряжённо спросил:

— Что с ним?

Кони редко возвращаются без всадников, когда с теми всё в порядке.

Рок фыркнул. Кияр осторожно коснулся тяжёлого лба, понял: всё с ним в порядке, по крайней мере, было, когда бросил коня.

— Зачем он оставил тебя? — нахмурился Кияр.

Рок закатил красный глаз.

— Испугался за тебя? — удивился Кияр. — Переживает за тебя? — недоверчиво хмыкнул. — Правда? Он так умеет?

Рок нетерпеливо мотнул головой. Ну да, его злили разговорчивые люди. Неудивительно. Наслушался за жизнь, небось.

— Пойдём, — сказал Кияр. — Домой.

Рок ещё раз мотнул головой. Кивнул за реку.

Нет. Не наслушался. Собирается догнать и послушать ещё.

— Ты его не найдёшь, — предупредил Кияр.

Рок тихо заржал. Кияр прислушался к нему. Кажется, конь пытался сказать, что сам он скорее найдёт Алекса, чем Алекс — дорогу куда-либо.

— Сейчас я никуда не пойду, — твёрдо сказал Кияр. — Хочешь идти со мной, подожди. Мне нужно подумать. Собраться. И Амике кое-что обещал.

Рок таращился выжидающе.

— Подождёшь? — спросил Кияр.

Рок тяжело вздохнул. Будто хотел спросить: "А куда я денусь?"

Глава 21

(Шаг 7. Возвращение)

Алекс прошёлся по скрипучей деревянной палубе.

Та ненадёжно покачивалась под ногами.

У вздёрнутого кверху носа между двумя бортами была приколочена доска, и Алекс тут же бросил на неё свои мешки. Стащил наконец надоевшую куртку, швырнул сверху. Оглядел взошедших следом за ним на борт.

Сид так и не обулся — тащил за собой невысокие сапоги, перевязанные шнурами. Осторожно, будто ожидая, что Алекс сейчас укусит, сунул их под занятую Алексом лавку. Вторая похожая доска располагалась у кормы: на неё сгружали немногочисленные вещи все остальные. Под неё — такие же немногочисленные припасы.

Хоть пресной воды набрали в дорогу — уже хорошо.

— Ходить босым — принципиальная позиция? — спросил Алекс у Сида.

— Так мы же не ходить будем, а грести, — улыбнулся тот в ответ.

Оглянулся на остальных и тихо спросил у Алекса:

— Когда будешь учить?

— Да хоть сейчас, — легко отозвался Алекс. — Первое правило: пока можно отдыхать, особенно перед долгой дорогой, надо отдыхать.

И бухнулся рядом с ворохом своих вещей, увенчанным курткой.

Сид вздохнул. Кажется, он надеялся, что Алекс сейчас как схватит меч, как начнёт показательное выступление...

— Правило второе, — продолжал Алекс, отметив краем глаза, что остальные уже тоже прислушиваются к нему, — меч не всегда нужен, чтобы победить. Более того — чаще не нужен. А зачастую, чтобы победить, и драться не нужно.

Сид недоверчиво фыркнул. Кажется, решил, что Алекс шутит.

— Правило третье, — говорил тем временем Алекс, — если дело всё-таки доходит до драки, используй не только меч, но и всё, что есть под рукой. Ты не один на один с противником, вокруг тебя — куча всего. Вот тут у нас есть доски, рядом — вода, мешки, одежда. Часто под руку попадаются камни, ветки, другие противники. Используй всё. Ты никогда не один, у тебя под рукой весь мир.

И вдруг понял, что только что пришедшее в голову наставление знакомо звучит.

Почти то же говорили драконы. Вот вода, вот земля, вот огонь... Правда, драконы считали, что оно не просто вокруг — оно внутри, что мир не под рукой, он часть тебя, а ты — часть мира, и всё в таком духе. Алекс был проще и практичнее. Зачем забивать ребёнку голову всякой чушью? Проще научить подхватить с земли камень и швырнуть в голову противнику.

— Правило четвёртое, — сказал Алекс. — Думай. Это не значит, что нужно остановиться посреди поля боя и чесать репу. Это значит, нужно не бояться, не злиться, не нервничать — думать вместо этого. Удивишься, сколько вокруг деталей, сколько у тебя времени и возможностей для манёвра. Правило пятое...

— Много у тебя правил? — хмуро спросил Бор.

Ему не нравилось, что Алекс много говорит. А ещё больше — что его слушают.

— Очень, — признался Алекс. — И все необходимы. А что, трудно запомнить? Ну, я могу помолчать, дать вам время переварить.

— А можем потренироваться? — осторожно спросил Сид. — Покажешь, как ты сделал то, с дубиной?

— Покажу, — кивнул Алекс.

Соврал, конечно. Потому что вдруг в следующий раз фокус с дубиной не выйдет?

И добавил:

— Позже. Ты же помнишь первое правило?

— Отдыхать? — вздохнул Сид.

Алекс кивнул.

— Успеете ещё отдохнуть, — мрачно фыркнул Шам. — Все готовы? Давайте к вёслам!

Алекс не сдвинулся с места. Только ворох вещей сдвинул, чтобы удобнее сесть.

Деревянная лавка нагрелась под жаркими лучами Ирхана, и теперь была приятной на ощупь. Тёплой и настоящей. Алекс больше не рассуждал о том, что вокруг настоящее, а что — нет. Всё настоящее.

Шум прибоя. Солёный запах моря. Люди, сидящие рядом.

"Приплывём — и заверну их назад", — решил Алекс.

Сколько бы он ни рассказывал им о правилах — не поможет. К тому же правил и правда гораздо больше. И появились они не сами по себе, а как результат многолетних попаданий в передряги. И этим, которые только дубину научились держать, не научиться на словах. Их надо много раз побить и парочку — сбросить со скалы. Возможно, тогда что-то усвоят.

Если выживут.

Это ведь Алекс всегда каким-то чёртом выживает — не люди.

"Ты тоже человек, — напомнил он себе. — Такой же, как они. Обычный человек".

Будто пытался убедить сам себя.

— Алекс! — настойчиво позвал Шам, когда все четверо расселись на лавках у вёсел. Два свободных весла так и топорщились в стороны. — Ты же не думаешь, что мы тебя будем везти?

— А кто говорил, что у нас в команде опытный мореплаватель? — удивился Алекс и перевёл взгляд на Бора. — Скажи мне, мореплаватель, что будет, если с одной стороны заработает лишнее весло?

Тот мрачно глянул, но промолчал.

— Начнём плавать по кругу, — объяснил Алекс всем. — А я и так постоянно по нему ходил, особенно с тех пор, как отправил коня к бабушке.

Теперь все четверо уставились на него то ли растерянно, то ли задумчиво. Кажется, раздумывали над тем, не оставить ли за бортом, пока не поздно. Потому что начали подозревать, что не совсем нормальный человек им попался.

"Попробуйте сами с драконами подраться, — обиженно подумал Алекс. — Сначала пожить, потом — подраться".

— Для разнообразия хочу поплыть вперёд, — продолжил он. — К тому же гребцам нужен человек, задающий ритм. А это я могу. И раз, и...

— Сиди, — отмахнулся Шам. — Как кто-то устанет — сменишь. Он потом сменит следующего.

— Погоди, — сказал Бор старшему и смерил Алекса презрительным взглядом. — Ему ещё, глядишь, и поплохеет на воде... Пусть посидит, поглядит, как надо.

Кажется, таким образом попытался поддеть Алекса. Возможно, даже надеялся, что тот сейчас возмутиться, скажет: "Да смотри, как я могу!" — и отберёт сразу все вёсла.

Но Алекс вместо этого задумался о том, почему людям на воде может стать плохо. Передвижение по воде — такое же передвижение, как, например, по суше в телеге, или верхом на Роке.

Всё лучше, чем падать со скал.

Может, тут просто дороги такие: тебя в любом случае трясёт. Были бы дороги нормальными, были бы средства передвижения — и кони — нормальными, тогда, может, на воде и правда многим становилось бы хуже. А так — на волнах вот, наоборот, мягче, спокойнее.

Особенно, если не надо грести.

Ему даже считать не пришлось: ритм задал Шам, и дальше они заработали так слаженно и уверенно, будто тренировались заранее. Алекс же принялся старательно смотрел вдаль — чтобы лишний раз не встретиться ни с кем из них взглядом, а то вдруг всё-таки попытаются заставить сесть за вёсла.

Иногда оглядывался на берег.

Тот долгое время оставался позади, уменьшаясь, истончаясь, превращаясь в едва различимую полосу на горизонте. Потом долго оставался сбоку — всё той же полосой. Правда, была она настолько тонкая, что Алексу иногда начинало казаться, будто это мираж.

А потом и мираж пропал.

Алекс тогда прекратил вообще любые движения и уставился вдаль, стараясь быть как можно менее заметным.

Долгое время казалось, что всё идёт гладко. Ситуация привычная: народ гребёт, Алекс делает умный вид. И немного прикидывается мебелью, чтобы точно не позвали на вёсла.

А пока прикидывается, думает над тем, как ещё отмазаться, если всё-таки позовут. Вот вариант: ему нужно беречь силы, потому что вдруг какая тварь нападёт из воды. Тогда ситуация в корне изменится: тогда Алекс уже будет работать, а народ кричать и панически бегать по кругу, правда, народу тут немного, да и сильно не разбежишься на лодке. К тому же он не скажет об этом вслух: только, что бережёт силы. Нечего заранее крушить чужие иллюзии насчёт их собственной крутости. Сами раскрошатся в своё время.

Возможно, в ближайшее.

Что-то ведь было нечисто. Полупустая рыбацкая деревня, лодки на продажу...

К чему это было? Может, просто рыба закончилась? Перевелась... Или появилась куда более крупная рыба, которая поела всю мелкую? Морские монстры? Пираты?

Он слишком задумался о том, что неладное могло стрястись в деревне — и пропустил неладное на лодке. Вдруг понял: прошло уже много времени, все наверняка устали, но никто ни разу не предложил ему поменяться местами и заняться делом. Он, конечно, отказался бы, у него уже была речь заготовлена — но никто так и не попросил. Может, босой Сид и не решился бы, а остальные точно уже должны были что-нибудь сказать.

Но нет — все гребли молча, ровно, мерно.

Алекс осторожно обернулся к ним. Никто не посмотрел на него в ответ — все таращились вдаль.

— Э-эй, — протянул Алекс.

Развернулся полностью, помахал рукой.

— Эй! Парни! — огляделся и уточнил. — Вы в порядке?

Спросил просто, чтобы спросить: было очевидно, что они совершенно не в порядке.

"Нашёл, блин, попутчиков! — рассердился Алекс. — Чтобы меня подвезли, чтобы было с кем в дороге поговорить... Ага, щас! Поговорить уже явно отпадает, а подвезти-то они меня подвезут, но вот понять бы ещё, куда".

Оглядел их ещё раз. Поднялся, прошёлся по палубе. Пощёлкал пальцами перед носом каждого, заранее догадываясь, что толку от этого будет мало. Легонько ткнул Сида кулаком в плечо. Остановился рядом с Шамом, поглядел на него какое-то время, а потом размахнулся и отвесил подзатыльник. На всякий случай тут же отпрыгнул назад, но Шам даже не дёрнулся, не говоря уже о том, чтобы попробовать дать сдачи.

Алекс перевёл взгляд на воду.

Ничего не увидел, вода — она и в Загорье вода. Чудовищ никаких вокруг, ни тёмных теней рядом, ни торчащих плавников, ни страшного рычания, ни даже какого-нибудь подозрительного бульканья. Только вёсла ударяются о воду — вот и все звуки.

"Думаем, — скомандовал себе Алекс. — Парней явно кто-то загипнотизировал. Сказал бы "заколдовал", но толкового колдуна в этом мире днём с огнём не сыщешь, кроме, может, драконов. Но драконов я победил. А эти четверо почему-то стали, как сомнамбулы... Где умудрились вляпаться?"

Вопросов было много. Стандартных. Как? Когда? Зачем? Кто? Ну и, как обычно: что за проблема с ним самим? Почему на всех всё действует, а Алекса не берёт?

Или их обработали раньше? Подослали в лесу ему навстречу?

"И прекрати радоваться! — рассерженно шикнул он на себя, ощущая, как на лице норовит расползтись широченная улыбка. — Да, ты говорил. Да, предчувствовал. Знал, что что-то не то. И вообще молодец. Но ты давай, хоть победи сначала, а потом уже скалься!"

Алекс набрал побольше воздуха в лёгкие. Решительно выдохнул. Пробормотал:

— Та-ак...

Ещё раз окинул каждого придирчивым взглядом. Ещё раз потряс за плечи Сида. Проорал в лицо Тиру:

— Э-эй!

А Бора одновременно потряс и заорал ему:

— Э-эй!

И очень удивился, когда последнее неожиданно помогло. Слабо, но помогло.

Бор медленно перевёл на него стеклянный взгляд.

— Куда мы плывём?! — проорал Алекс ему в лицо.

— Тихо, — ровно попросил Бор, продолжая таращиться сквозь него. — Не мешай. Из-за тебя её не слышно.

— Кого?! — рявкнул Алекс.

Бор вновь перевёл бессмысленный взгляд вдаль, и Алекс проследил за ним. Ничего там нет. Вода.

Кажется, правда, что вдали виднеется очень тонкая полоска суши... Но может, очередной мираж. Сейчас не разобрать.

В любом случае, кого-то оттуда им не слышно, если слишком громко орать. Какую-то "её".

Алекс задумался над тем, не поорать ли ещё. Нужно ли сейчас его гребцам, чтоб они слышали кого-то, или наоборот?

Им указывают путь?

Ведут в ловушку?

В голове метались обрывки легенд то ли о русалках, то ли о сиренах, и Алекс никак не мог вспомнить, когда именно, в каком именно из посещённых им миров он слышал о них. И что именно слышал. Вроде, там корабли, привлечённые их пением разбивались о скалы... А что они потом делали с путниками? Топили, съедали, приносили в жертву, выходили замуж и рожали детей?

Ну, ладно. Предположим, русалки.

Что загадочная "она" планирует делать — разберутся, когда прибудут. Если не убьются раньше. Если есть эта "она", если есть та полоска, если есть вообще, куда прибывать.

Потому что всяких там сирен слышали по идее все. Кто-то умел им сопротивляться, кто-то нет, но слышали все. Так почему Алекс сейчас ничего не слышит? Почему опять выпадает из общей картины?

Алекс старательно всмотрелся в полосу суши, которая, кажется, всё-таки была впереди.

"Или мы плаваем по кругу, и это наш берег? — мелькнуло в голове. — Может, это моя особая супер-способность? Двигаться по кругу? И ничего вокруг не слышать?"

Алекс прислушался.

Только волны. Только мерные удары вёсел об воду.

Как же это делается? Как ему стать нормальным человеком? Что ещё нужно сделать, что нужно понять, чтобы стать человеком? Бояться того же, видеть и слышать то же, быть частью этого мира, а не болтаться где-то на его границе?

"Давай! — сказал себе Алекс. — Ты ведь уже часть мира, так? Ты так сильно захотел стать его частью, что отправился на самоубийственную войну! Так слушай!"

Он вернулся в нос лодки, сел на лавку, прислушался.

Солёный, влажный и тёплый ветер бил в лицо, трепал волосы — от косы давно ничего не осталось. Наверное, и правильно: некогда обычному человеку в здешних краях следить за причёской.

Лодка мерно покачивалась под ним. Шуршали волны. Ударяли вёсла, каждый раз рывком бросая ещё немного вперёд.

"Слушай", — повторил себе Алекс. Перегнулся через борт, опустил ладонь в воду. Вдохнул и выдохнул вместе с очередной волной, с порывом тёплого ветра.

Это его мир. Это его море. И сирены — или кто там поджидает их на острове — тоже его.

Вот — воздух. Вот — вода.

Почти как учили драконы.

Вдох и выдох. Вместе с волнами.

Вдох и...

Алекс непроизвольно задержал дыхание.

А вот и оно — то, что слышат все. Теперь он тоже слышит, но это совсем не песня, которую он ожидал. Это шёпот, вплетённый в движение самого ветра.

— Сюда, — шепчет женский голос, не сказать даже, что красивый, обычный, — сюда, скорее сюда...

"Родственница пацана, не иначе, — мрачно подумал Алекс. — Вот точно же, как Кияр! Влезла в головы — и давай их морочить. В мою, правда, пришлось впустить. Да и когда впустил, не слишком заморочился. А вот ребятам туго приходится".

Алекс снова оглянулся на гребцов.

Сказал им:

— Ладно. Мной, значит, труднее управлять. Я, значит, не такой доверчивый. А вы... Эх вы! Стоило волшебной девке шёпотом позвать — и погнали, да? Причём, уточню, мы не уверены в том, что там — девка. Там, может, чудище. Эй! Очнитесь!

Вместо этого парни будто ещё сильнее налегли на вёсла.

Ладони Сида уже кровоточили: на весле оставались бурые разводы. Мало того, что сам какой-то хилый, так ещё и весло не умеет держать, позволяет ему скользить по руке, стирать кожу в кровь.

"С чего он вообще в воины подался? — подумал Алекс. — Так сильно нужны были деньги? Или хотелось приключений? Отличное приключение — влететь в остров с волшебной шепчущей барышней!"

На самом деле всё могло быть куда хуже. Если на острове исключительно барышня — у них есть шансы. Алекс умеет с ними, с нормальными и с волшебными.

Он, кажется, только с Ами не умеет.

"Надо ещё от мыслей о ней избавиться, — подумал Алекс. — Или не надо? Или нормальным, обычным людям положено думать о женщине, когда идешь на войну? Ну, или плывёшь невесть куда, потому что команда сошла с ума... Ладно, может, думать и положено, но что делать, если эта женщина — сестра?"

Алекс мотнул головой.

Хватит. Кого он сейчас и в чём пытается убедить? С того самого момента, как он увидел мелкую по возвращении, он думает о ней совсем не как о сестре.

Алекс снова сунул руку в воду. Ладно, вернёмся к делу. Вот вода, вот воздух...

Может, так влияет этот шёпот на мореплавателей? Может, они не слышат песен, а вспоминают о тех женщинах, что им дороги? И думают, что плывут к ним?

А на него не подействовало вовсе не потому, что он умнее остальных, ему просто не о ком вспоминать, ему не к кому плыть.

— Ты! — неожиданно прошептал голос, и Алекс каким-то образом понял: это лично ему. — Куда ведёшь свой корабль? Иди ко мне!

"Да к тебе и веду, — мелькнуло в голове. — Впрочем, я не то, чтобы веду... Он сам".

Потому что на самом деле, если это и впрямь его спросили, то никого он никуда не ведёт. Во-первых, это никакой не корабль, максимум — лодка. Во-вторых, гребут эти... гении. А он сидит и слушает. И пытается понять. Он не может повернуть, даже если сильно захочет. Он не знает, куда поворачивать.

Его несёт по течению, во всех смыслах этого слова, и именно этой фразой можно описать всю его жизнь.

Полоска наконец стала совсем широкой, и Алекс убедился: впереди остров. И к этому острову они приближаются.

Ветер ударил в лицо. Стал сильнее, злее, будто пытался не пустить. Алекс подумал про парус. Если правильно установить, то наверняка получится хотя бы задержать этих ненормальных гребцов.

Но обращаться с парусом Алекс тоже толком не умел. Да и парней жалко — скоро руки уже всех будут в крови. И всё равно ведь догребут. Их сейчас разве что вырубить всех по очереди...

"Да, — подумал Алекс. — Сейчас оторвать взгляд от острова, вырубить всех, развернуть лодку..."

Но вместо этого продолжал сидеть, смотреть, слушать. Мысли о возможных решениях метались где-то вдали, за мягким шёпотом, за шуршанием волн и мерным покачиванием лодки. Сейчас единственно правильным решением казалось замереть тут, окунув ладонь в воду, слиться с ветром и водой.

Наверное, это имели в виду драконы. Так он сейчас чувствует: ветер и вода не просто рядом и вокруг — они внутри. Только драконов наверняка не гипнотизировали какие-нибудь кикиморы.

Остров становился всё ближе, отчётливей. Издали казался мягким, зелёным, спокойным. Море же темнело. И ветер теперь всё сильнее рвался то в одну, то в другую сторону. Алекс даже был рад, что не поднял парус: с таким ветром вообще непонятно, куда бы они доплыли. Мачту бы сломали, наверное.

Впереди из потемневшей воды выглядывали такие же тёмные, острые макушки подводных скал. Остров словно существовал в одном мире, а тёмные бурлящие, мечущиеся под порывами ветра воды вокруг него — в другом.

Чем ближе они подплывали, тем отчётливее становился шёпот, тем больше препятствий на пути видел Алекс.

Правда, уже даже не думал о том, что нужно подняться и что-то сделать. Сидел, слушал, смотрел. Удерживал ладонь в тёплой тёмной воде, дышал вместе с солёным ветром.

Всплеск. Вдох. Выдох.

— Я жду тебя, — снова повторил голос в голове, уже не шёпотом, уже чётко и внятно. — Иди!

"Вот не обрадуешься же, когда приду", — мысленно хмыкнул Алекс.

Но снова не поднялся. Не попытался сделать вообще ничего. Прилип к этой лавке, вплёлся в ветер, слился с водой.

Остров был всё ближе, но Алекс уже не рассматривал его: глядел перед собой.

Лодка вильнула, огибая торчащий из воды тёмный камень. Её швырнуло вперёд, почти в огромный водоворот, но она прошла по краю. Ещё один камень, Алекс рассмотрел его только сейчас — тёмное пятно под водой. И от него удалось увернуться в последний момент.

— Я жду тебя!

— Настойчивая ж-женщина! — пробормотал он сквозь зубы, увидел впереди следующий острый камень, задержал дыхание, но и его удалось обойти. Чудом.

От чего увернулись в следующий раз, он так и не понял — не успел заметить. Но вильнули так, что он чуть было не упал. И пока восстанавливал равновесие, лодка с диким скрежетом всё же напоролась на что-то брюхом.

Дрогнула несколько раз под ногами. Замерла. Дёрнулась и всё-таки прошла вперёд. Ещё пару взмахов вёслами — и ткнулась носом в песчаную отмель. До берега было далеко, но теперь Алекс видел: отсюда можно и пешком дойти.

И шёпот умолк.

Алекс тряхнул головой, обернулся к парням. Те отпустили вёсла, растерянно переглядывались. Сид таращился на сбитую в кровь ладонь. Шам вскочил, оказался рядом, вздёрнул Алекса за воротник и рявкнул на него:

— Что ты сделал?!

— Погоди, — сказал Алекс и стряхнул с себя его руки. Сказал так задумчиво, что Шам, кажется, понял: он и сам не совсем понимает. И отпустил.

Алекс переспросил, глядя то на него, то на воду:

— Что я сделал?

— Как мы здесь оказались? — спросил Бор, угрожающе поднимаясь следом за старшим.

— Сначала вы сошли с ума, — охотно сообщил Алекс. — Гребли, глядя вдаль, меня не слушали. Но вовремя пришли в себя, чтоб увернуться от всех этих камней, так?

— Так... — неуверенно пробормотал Сид, правда, Алекс не понял, это Сид ответил ему, или что-то решал сам с собой, рассматривая окровавленную ладонь.

"Решай-решай, — подумал Алекс. — Решишь, может, что раз весло не удержишь, то и за меч не стоит хвататься".

Или это Сид всё-таки ответил?

Это они правили лодкой, пока та обходила подводные камни с водоворотами?

Потому что если нет, то тут два варианта. Либо шепчущая девчонка помогла им обойти преграды, либо Алекс всё-таки что-то сделал. Как-то привёл корабль. Впал в какой-то непонятный транс, слушая ветер, волны, шёпот в голове — и привёл. И вот если последнее верно, то тут и правда нужно всерьёз задаться этим вопросом: "Что я сделал?"

"Ладно, — сказал себе Алекс. — Может, и нужно. Может, и задамся. В любом случае, это уже прогресс. Это уже лучше, чем: "Кто я такой?", "Что это за мир?" и ещё какое-нибудь "Быть или не быть?"

Он решил — быть. Здесь. И он есть. И даже что-то сделал.

Как минимум, очередной шаг вперёд.

— Там! — воскликнул вдруг Бор и ткнул пальцем в сторону бушующего моря. — Смотрите!

"Ну не-ет, — мысленно протянул Алекс. — Ну дайте же с собой разобраться, потом уже давайте монстров!"

Тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, и медленно развернулся.

Глава 22

(Шаг 7. Возвращение)

— А-а... — протянул Алекс, рассматривая предполагаемого монстра. — Ну, ладно...

Уже неплохо.

Всё-таки женщина. Синяя, правда. Но женщина. Стояла по пояс в воде в паре шагов от кормы их лодки.

Полностью обнажённая, отлично сложенная, с красивой грудью, что вздымалась в такт с набегающими волнами, со сверкающей кожей, которая, конечно, не сама по себе сверкает: бликуют в каплях воды лучи Ирхана. Глаза странные — раскосые и в то же время огромные, нечеловеческие, отражающие цвет моря. Длинные грязно-светлые волосы, мокрые, забитые песчинками и мелкими ракушками, спутанные с длинными прядями водорослей. И уши слишком большие, странной формы — будто вместо них прилепили раковины, предварительно сплющив.

Зато хвоста, кажется, нет. Стоит будто на двух ногах. Ни хвоста, ни дурацких ракушек на груди, ни других смутных образов, возникших в голове, когда подумал о русалках.

Она перевела взгляд с одного на другого. Остановила на Алексе. Взгляд был пристальным, немигающим. Нормальному человеку стало бы не по себе от этого взгляда. Алексу было всё равно.

— Ну, привет, — сказал он, взялся за рукоятку меча и неспешно двинулся к корме.

Отметил: глаза у попутчиков снова стали стеклянными. Правда, теперь ещё и восторженными. На него, шагающего мимо, они даже внимания не обратили: всё на неё таращились.

"И смысл показывать вам мастер-класс, если вы потом ничего не вспомните?" — подумал Алекс.

— Ты не слышал меня? — напряжённо спросила синяя девица и сделала шаг назад.

— Слышал, — возразил Алекс. Дошёл до кормы, но в воду спрыгивать не стал. Вдруг у неё там везде щупальца? — Зачем звала?

— Кто ты такой? — спросила она вместо ответа.

— Алекс, — сказал он. — Убиваю драконов и прочих тварей. Ты к которым относишься?

— Как ты довёл свой корабль?

— Эй! — Алекс щёлкнул пальцами. — У нас тут диалог, подруга. Это значит, я отвечаю на твои вопросы, ты на мои.

— Почему думаешь, что можешь ставить условия? — удивилась она. — Вижу, ты не в моей власти, но твои друзья послушают меня. Нападут на тебя, если прикажу.

— Эти? — кивнул Алекс за спину. — Во-первых, они мне не друзья, во-вторых, я только что сказал про драконов. А ты пытаешься запугать меня парочкой людей, которые сейчас даже меч не поднимут.

Она улыбнулась: растянула губы, не обнажая зубов.

"А что у нас во рту? — подумал Алекс. — Клыки? Или всё гнилое, как у того божка, который заглядывал ко мне в сон? Только тот не стеснялся, а барышня, видать, стесняется. Ну, на то она и барышня, так?"

А потом показалось, что она просто не умеет улыбаться. Может, где-то видела, и теперь пытается повторить, слишком уж чуждо выглядит оно на её лице, которое Алекс уже в третий раз внимательно осматривал, старательно удерживая взгляд от соскальзывания на грудь.

Монстр всё-таки, как-никак. Нужно проявить хоть немного уважения.

Взгляд не слушался. Грудь мерно вздымалась вместе с дыханием ветра, с волнами, а Алексу и без того казалось, что, беседуя с ней, глядя на неё, слушая её голос, он снова впадает в тот самый транс, в котором сидел последние несколько минут на носу лодки.

Минут ли?

Сколько времени они плыли до острова? Сколько времени понадобилось ему, чтоб превратиться из полосы на горизонте в песчаный пляж, зелёный склон, деревья вдали, из-за которых — он чётко слышал это теперь — долетал шум водопада?

В общем, хоть немного, но голосом она его заколдовала. Не хватало ещё, чтоб его заколдовали теперь грудью. Хотя, конечно, красивая грудь, аккуратная.

"Наверное, как у Ами..." — начал думать Алекс, но опять себя оборвал. Не о том нужно было думать.

С другой стороны — а о чём тут думать, когда всё, приплыли? И грудь эту ему едва ли не под нос пихают.

— А если я заставлю их навредить не тебе, друг другу? — предложила она.

— Да пусть хоть съедят друг друга, — отмахнулся Алекс. — Ты мне интереснее. Кто такая?

— Тебе не будет их жаль? — спросила она.

— Опять забываешь правила, дикое существо, — сказал Алекс. — Я отвечаю на твои вопросы, ты на мои. Итак. Кто ты такая?

— А кого ты видишь? — спросила она.

— Эм... — задумчиво протянул он и осторожно ответил. — Синюю женщину.

Кажется, она удивилась. По крайней мере, на секунду её глаза стали больше, но не округлились, как у людей — расползлись сразу во все стороны.

— Ты видишь... меня? — так же осторожно спросила.

Значит, он не должен был её видеть? Должен был видеть в ней кого-то другого? Выходит, не только в голосе дело. Ещё и картинка должна быть — для каждого своя. Но с ним в очередной раз всё не так, как должно быть. Ему, конечно, чудится что-то от Ами в её фигуре, во взгляде, особенно, когда она искренне удивляется, когда вообще говорит искренне. Но совсем немного.

А эти, со стеклянными глазами, значит, глядят сейчас не на синюю девку, а на своих жен, на любимых девчонок.

Этакий морской оборотень-гипнотизёр.

Сирена хренова.

— Вот видишь, — сказал Алекс. — Как я могу ответить на этот вопрос, тебя или не тебя? А если бы ты сразу сказала, кто такая, тогда я сопоставил бы...

— Достаточно! — выдохнула она и крикнула остальным. — Спасите от него!

На Алекса кинулись все разом, а девчонка, круто развернувшись, нырнула в волны.

"Хрен с ними, со щупальцами", — подумал Алекс и, оттолкнув Бора, который подбежал первым и уже пытался неловко схватить его, щучкой нырнул следом.

За спиной услышал тяжелые всплески: следом за ним спрыгивали в воду. Прыжка хватило, чтоб дотянуться до неё: Алекс схватил эту скользкую гадину, уже уплывающую прочь, за лодыжку. Рванул на себя, попытался обхватить и вытащить, схватил ещё раз, когда она вырвалась, больно ударив свободной пяткой в плечо. Подтянулся ближе, обхватил, круто поднял, вытащил из воды и развернулся к остальным, которые были уже совсем рядом.

Одной рукой взял в захват за шею, второй выхватил нож, ткнул ей в бок — не ударил, просто обозначил угрозу. И все замерли.

— Как тебе такое, подруга? — прошептал ей в огромное ухо. — Теперь у тебя нет вариантов.

— У тебя их тоже немного, — прошипела она в ответ. — Это мой остров, тут моё море, и каким бы сильным колдуном ты ни был, здесь я главная. Вам тут долго не прожить!

— Ты же понимаешь, что сейчас меня убедишь, да? — спросил Алекс. — Мне только ножиком чикнуть — и всё.

— Убьёшь меня — твои друзья разорвут тебя на части, — процедила она сквозь зубы.

— Или их отпустит, — сказал Алекс. — Ты на них так действуешь. Не станет тебя — не станет проблемы.

— Уверен? — спросила она. — Тогда почему медлишь? Может, потому что я напоминаю тебе кого-то? Кого я напоминаю тебе, колдун?

"Всё пытается, — подумал Алекс. — Сейчас и голос стал почти таким, как у Ами. Но такая уж у меня голова — в неё трудно пролезть, а если залезешь — заблудишься. Не влезай, убьёт, как я уже говорил Кияру".

Другой вопрос: правда, почему убивать должна голова, а не он сам, сейчас. Почему медлит? Он уже определился, на чьей стороне будет в этом мире. Он человек, он за людей, а значит, всяких драконов, троллей и сирен нужно уничтожать. Особенно, если они угрожают ему и его людям.

— Может, ещё пригодишься, — хмыкнул Алекс. — Но знаешь, долго так стоять совсем неудобно, никому из нас. Отпусти людей, я уберу нож, поговорим.

— Поговорим, — хмыкнула она. Показалось, что недоверчиво. И старательно скрывая радость. Потому что наверняка решила: вот он, шанс окончательно заколдовать Алекса.

— Идите на берег! — приказала его попутчикам, и те послушно побрели прочь.

— Ты не поняла, синяя девочка, — Алекс крепче сжал нож. — Ты должна не скомандовать ими, ты должна сделать так, чтобы твои команды были для них пустым словом. Как для меня.

— Это не в моей власти, колдун, — она попыталась пожать плечами, но хватка Алекса не дала.

А плечи были красивыми, тонкими, хрупкими. Даже жаль её немного. И красивая она, даже стоя за спиной, бросив взгляд на это плечо, Алекс видел: красивая.

"А ну прекрати поддаваться, — сказал сам себе. — Нет любимых женщин, которыми она могла бы прикинуться, так теперь что, в эту, синюю, влюбишься?"

— Я не делаю ничего, — продолжала она, — вы всё делаете сами. Сами видите что-то в нас, сами решаете, кто мы такие, что с нами делать...

— С тобой попробуй что-то ещё сделай, — пробормотал он.

Осторожно ослабил хватку, но ещё не убрал ни руку с шеи, ни нож. Предупредил:

— Попытаешься ещё раз сбежать — убью.

Опустил руку. Оружие рядом — оставил.

Она медленно развернулась. Оказалась лицом к лицу с ним. Коснулась грудью. Едва не коснулась губами его губ. Они сверкали морскими каплями, пахли солёным.

— Мне некуда бежать, это мой остров, — сказала, глядя ему в глаза.

"Хватит меня гипнотизировать", — подумал он сердито.

И напомнил ей:

— Что не помешало тебе совсем недавно резво нырнуть в воду, когда ситуация обострилась.

— И всё-таки, — она приблизилась ещё, хотя казалось, дальше некуда — едва не прижалась к нему, и теперь он ощущал сквозь тонкую промокшую рубаху не только грудь — всё её тело. И не сказать, что ему это не нравилось...

"Аллё! — он мысленно пнул себя. — С ведьмой такое когда-то прокатило, но это же не повод теперь со всеми монстрами так!"

— И всё-таки, кто ты такой, колдун? — сказала она. — Как можешь видеть меня? Как обходишь подводные камни? Не потому ли не можешь убить меня, что знаешь: ты такой, как я, а не такой, как они.

Сирена кивнула на берег, где стояли, ожидая их выхода, люди.

— Это ты заигрываешь? — уточнил Алекс.

"Хватит, — подумал он. — Я только разобрался, кто я такой, на чьей стороне, и куда иду... Плыву... Смотрю в нужном направлении. Хватит меня сбивать. Я выбрал сторону. У меня не было дома — и я выбрал дом".

— А ты кто такая? — повторил он и свой вопрос. — Что за проблемы у тебя с моряками? Заманиваешь и убиваешь ещё на подходе, как я понимаю. Нет бы заманивать для принесения в жертву или ритуального соития какого-нибудь... Трупы тебе зачем?

— Некоторые выживают, — она снова растянула губы в своей странной улыбке, и на этот раз даже без демонстрации зубов было видно: это улыбка хищницы. — Так даже интереснее.

— Но что-то я не вижу тут счастливых поселенцев, кроме нас с товарищами. Значит, выжившие тоже долго не протягивают. Ты их ешь?

Она издала странный тихий звук, похожий на глубокий, приглушённый смешок. Ну да, попробуй посмейся с закрытым ртом.

"Точно ест, — решил Алекс. — Не просто так зубы не показывает. Грудь значит нараспашку, а рот закрыт..."

— Вы отравлены, — выдохнула она тем временем ему в лицо, и хоть по огромным раскосым глазам было трудно читать, сейчас Алекс явственно увидел: ненависть и презрение.

"Ну! — сказал себе Алекс, подогнал себя. — Ты всё выяснил. Вот монстр. Он убивает людей. Причём не только злых людей, как делали волчата — всех, кто плывёт мимо. Не для того, чтобы выжить — попросту ненавидит. О чём с ней ещё говорить? Или тебя останавливает всё это? Грудь-глаза-голос и прочее? Она не Ами, она близко не стоит с Ами, она даже не похожа на неё, она монстр. А ты уничтожаешь монстров. Ну!"

Алекс пристально смотреть ей в глаза. Она всё так же не мигала и не отводила взгляда.

Один удар — это просто и быстро. Что тогда не так?

Гипноз?

Впрочем, стоп. Гипноз или нет, а им ещё нужно отсюда выбраться. А значит, понять, как добрались сюда. Ведь никто не обещал, что если он сейчас ударит, если девчонка рухнет в воду, истечёт кровью, прекратит дышать, то скалы и водовороты пропадут. Значит, нужно хотя бы понять, как они прошли эту полосу препятствий. Даже если не она их привела — она знает, как работает это место. Она может объяснить.

Алекс тихо выдохнул. Кажется, он надолго задержал дыхание, готовясь к удару. Кажется, ещё ни один удар не давался ему так трудно.

"Главное, чтоб оно не усугубилось, — мелькнуло в голове. — Не дотянуть до точки, когда оно усугубится. И удар станет совсем невозможным".

— Смотри, подруга, — сказал он. — У нас сейчас такая ситуация. Дёрнешься — убью. Но настроен побеседовать. Пойдём-ка и мы с тобой к берегу. Медленно и не спеша, ага?

Алекс опустил нож. Она ещё секунду смотрела в глаза, потом развернулась и двинулась к берегу. Красивая, сверкающая, обнажённая. Часть моря, часть волн, часть мира.

Почему-то — полная ненависти.

"И что тебе люди сделали?" — думал он, идя следом.

Волны с силой ударялись об ноги, будто пытались сбить.

"Не бывает такой ненависти на пустом месте. И не должно это существо хотеть крови по определению, оно не похоже на хищника... Впрочем, зубов я ещё не видел. Но люди явно что-то сделали".

Идиоты.

С другой стороны, а ему что до этого? Он уже всё решил, выбрал сторону. Он больше не пытается быть умнее и добрее всех — это не те качества, которые нужны в драке с горными дикарями. Он не будет больше никого ни с кем мирить, усаживать за столы переговоров, убеждать...

Хотят драки? Будет драка.

Он теперь злой. Он очень злой. А некоторых — так и вовсе проще убить, чем что-то разъяснить. Особенно эту, синюю.

— Ч-чёрт, — пробормотал он себе под нос и зашагал быстрее, пиная волны. — Эй! Сирена! Кому и за кого мстишь?

Она резко остановилась у самого берега, круто развернулась, сверкнула раскосыми глазами, прошипела:

— Не твоего ума дело!

— Согласен, — кивнул Алекс. — И даже не хочется лезть. Но согласись, нам тут нужно во всём разобраться.

— Разобраться?! — едва ли не взвизгнула она.

— Тих-тих-тих, — пробормотал Алекс, поковырял пальцем в ухе, пробормотал себе под нос. — А как хорошо было, когда шептала...

С другой стороны, визг приводит его в чувство, выводит из гипнотического транса, так что оно, может, и лучше, чем шёпот, под который он только и мог, что сидеть и болтать рукой в воде, бессмысленно глядя на то, как лодка обходит препятствия...

А может, как раз транс и помог ему обойти? Подействовал не так, как на других — и помог. Выходит, чтобы выбраться, возможно, ей придётся снова ему чего-нибудь нашептать. Если больше ничего не придумает, так и сделает. Уговорит себя заколдовать.

Отличный план. Блестящий, блин.

Надо ещё на амулеты будет поглядеть. Алекс, конечно, не особо верил, что они работают, ну а вдруг? И девчонке показать: может, она разберёт, какой из них подходит? Осталось уговорить её сотрудничать, но ничего, и не таких забалтывали...

"Вот на всё пойдёшь, чтобы не убивать её, да? — хмыкнул Алекс про себя. — В таком деле любое оправдание годится. А сам уже представляешь, как показываешь ей амулеты, уже видишь, как рубаху снимаешь..."

Да, всё-таки она что-то сделала с ним. И продолжала делать. Медленнее, чем остальных, но и его у неё получалось околдовывать.

У него наверняка глаза тоже стекленеют, как у этих, на берегу. Просто постепенно. Значит, надо быстрее разбираться с ней. И не исключать той мысли, что в итоге нож всё-таки придётся применить.

***

Рок старательно нюхал землю — и шёл по следу. Сейчас Кияру казалось, он похож больше на волка, чем на коня.

Решение далось ему просто. Ему, если честно, даже не пришлось решать. Одно дело уходить неизвестно куда и в одиночестве, другое — верхом на коне, который точно знает, что делает. Кияру подумалось, что Рок знал, что делает, и когда возил Алекса. Может, знал лучше Алекса. Может, только благодаря Року у Алекса и получалось побеждать всех встретившихся на пути монстров.

По крайней мере, Кияр видел этого Алекса в деле. И не то, чтобы тот оказался слишком сильным или слишком умным. Сам по себе он вообще был не слишком, а победу одержал за счёт окружающих. В первый раз — за счёт Норы и Рока, второй — общими силами, Алекса, коня, самого Кияра, ещё и всего селения.

И что там отец говорил о том, что Алекс всегда один? Да был бы один — на первом же горбике ногу сломал бы, в первом же лесу заплутал.

Именно потому Кияр уехал следом.

Он слишком хорошо видел Алекса, чтобы понять: тот ничего из себя не представляет. Но зачем-то бросил всех, даже Рока, отправился в Империю один. Решил героически погибнуть в неравном бою, что ли?

Потому что сейчас для него любой бой будет неравным. Без помощи, без поддержки, без коня, в конце концов.

Когда Рок вышел из лесу и двинул не вдоль деревьев, а куда-то в сторону, по широкой дороге, вдоль которой вскоре выросли небольшие домики, а вдали показалось полотно моря, Кияр заподозрил неладное.

Когда Рок, пройдя всю деревню, добрался до берега и задумчиво уставился на воду, стало ясно: неладное случилось. Алекс каким-то образом умудрился попасть в море.

Кияр спрыгнул со спины Рока. Тяжёлое одеяло, которое стащил из дому и постелил вместо седла, рухнуло следом. Сапоги тут же увязли в прибрежном песке, и Кияр задумчиво переступил с одной ноги на другую. Осторожно поднял одеяло, встряхнул. Чихнул и принялся моргать. Он ещё никогда не видел так много песка, не знал, что с ним делать. Широкой жёлтой полосой он шёл вдоль кромки воды, истончался лишь вдали — плавно перетекал в кустистый пригорок над водой.

Кияр проморгался, прочихался. Под усталым взглядом Рока, который будто говорил: "Ещё один дурак на мою голову", снова набросил ему на спину импровизированное седло. Развернулся к воде. Прислушался.

Конечно, вряд ли он услышал бы Алекса. Во-первых, тот, наверняка, был уже слишком далеко, во-вторых, Алекса и просто так трудно услышать, когда он в шаге от тебя. То есть голос-то его слышно, если он говорит, а говорит он постоянно, но самого Алекса — нет. Можно попытаться понять, как Кияр понимал почти всех вокруг. Кияр и попытался, но до сих пор не был уверен, что всё понял правильно.

Зато местных отлично было слышно.

К берегу направлялись трое здешних жителей, остальные решили пока не выходить. Не то, чтобы его испугались — испугались Рока. Да и вообще не хотели лишних проблем. Слишком много чужаков за последние дни, а проблем и без них хватало...

Каких именно — Кияр не разобрал, их будто прятали сами от себя.

Да и некогда было копаться: трое мужиков, шагавших к нему, чтобы выяснить, в чём дело, уже появились в поле зрения. Значит, нужно действовать не глубже — быстрее.

Кияр закрыл глаза, запустил себя в мысли людей, метнулся от одного ко второму, от второго к третьему. В ближайший дом, в соседний дом...

Если Алекс здесь был, его видели. Если видели — помнят. Можно, конечно, и поспрашивать. Но так дольше, сложнее.

Нашёл. Несколько смутно знакомых образов. Его видели, а с ним — ещё людей. Какая-то обувь... Вода в бочках... Лодка.

Кияр прислушался. Услышал: один из местных рыбаков отдал им лодку. Договаривался не с Алексом, но видел и его, садящегося в лодку с остальными.

Значит, Алекс уже нашёл где-то каких-то остальных.

Ну да. А так он всегда один. Совсем один!

Кияр глубже заглянул в продавца. Подтолкнул: выходи.

Открыл глаза, как раз чтоб успеть увидеть: местные подошли уже совсем близко. Сообщил им:

— Мне нужна лодка.

Те остановились в шаге от него, переглянулись. Перевели взгляд с него на Рока. В них не было злобы, не было и радости: им просто не нравилось, что их достают. То одни чужаки, то другие. И без чужаков всё плохо.

Понять бы ещё, что именно плохо.

— Ты, малец, что-то путаешь, — сказал один из подошедших. — Мы лодки не продаём, можем рыбу продать.

— Тоже, что ли, воевать собрался? — спросил второй и доверительно сообщил. — Много ты не навоюешь, мал ещё. И зверь твой ни в одну лодку и не влезет. Да и помрёшь, прежде, чем куда-нибудь в одиночку догребёшь. Весло-то, небось, в жизни в руках не держал...

И кивнул третьему товарищу на его руки:

— Смотри, белые какие... Ты откуда свалился-то? Принц какой-нибудь, что ли?

"Надо же, — мысленно хмыкнул Кияр. — Угадал. И сам не понял, что угадал".

— У нас тут с принцами разговор короткий, — фыркнул третий.

"И хорошо, что не понял", — подумал Кияр.

И сказал:

— Отсюда недавно уплыл мой друг. Мне нужно его догнать.

— Попробуй быстро побежать вдоль берега, — вновь заговорил третий и сплюнул себе под ноги. — Ясно, куда они направились. К Северу беги, к столице.

Остальные заулыбались, но сдержано, опасливо косясь на Рока. Сам Кияр был им не страшен, скорее, веселил. Но все прекрасно понимали: он может скомандовать этой огромной животине напасть.

И только Кияр знал: животина сама нападёт, если посчитает это необходимым. Командовать животиной не удавалось даже Алексу, что уже говорить о Кияре. А лезть этому существу в голову он не будет без крайней необходимости. Потому что Року и так тяжело с людьми и не в Роке дело — такие уж ему попадаются люди. Нечего его раздражать ещё и головной болью.

Кияр глянул за спины собеседников. Те были бесполезными. А вот владелец проданной лодки, который уже спешил к берегу, мог пригодиться.

Кияр нащупал его мысли. Мысли стали ближе, явнее.

Да, он продал лодку, но на ней уже всё равно ходить некому. Не станет никто так далеко ходить, как раньше. Никто туда не поплывёт. Маленькая-то лодка у него осталась, а эту, здоровенную и никому не нужную дуру, продал тем глупцам. На войну собрались — значит, глупцы.

В любом случае убьются. А так — ему хоть денег заплатят.

Что-то было в его мыслях, тёмное и тяжёлое. Чувство вины за то, что отправил их отсюда на большой лодке. Но что там, куда отправил, Кияр не мог рассмотреть. Рыбак прятал это, старался и сам не думать.

Ладно, чего в мыслях копаться? Пора действовать.

"С троллём получилось, — подумал Кияр. — Получится ли с человеком?"

Конечно, остановить на мгновение тролля — это не заставить человека отдать последнюю важную вещь.

Трое подошедших развернулись, что-то сказали ему, что-то он ответил. Кияр не слышал, пытался дотянуться до него, чтобы не просто услышать, не просто сказать: дать указание, оспорить которое тот не сможет.

Кияр вспоминал отца: какой у того был твёрдый голос, и взгляд. И Алекса: тот прятал всё это, и голос, и взгляд, где-то глубоко за странными повадками и болтливостью. Зачем прятал? Не лучше ли было показать, чтобы в нём наконец признали того, кем он является?

Или он сам не хотел признавать? Прятал себя настоящего так же, как сейчас этот рыбак прячет чувство вины — и от себя самого?

В любом случае, Кияру сейчас не до пряток. Да и не до того, чтобы разбираться в чужих мотивах. Он собрался с силами. Мысленно передал жёсткий приказ, старательно повторяя тон отца: "Ты должен везти меня следом за ними".

Человек поморщился, схватился рукой за ухо и согнулся, как от резкой боли. Медленно поднял взгляд на Кияра.

— Ты что это делаешь? — спросил угрожающе.

Трое его друзей тут же подобрались. Ещё не поняли, что именно произошло, но уже готовы подраться.

Вот почему приказ: "Стой!", данный троллю, работает, а с людьми всё иначе?

"Сейчас нажалуется, — мелькнуло в голове у Кияра. — И будет драка. Рок, может, и не пострадает, но мне точно прилетит. А если решат, что я какой-нибудь демон..."

Он не знал, как тут расправлялись с демонами, но проверять не хотелось.

"Что бы сделал Алекс?" — мелькнуло в голове.

Соврал бы. Нагородил бы кучу глупостей, пошутив по ходу дела три раза про коня. Напугал бы. Надавил бы ещё.

Не успел рыбак и рта раскрыть, чтобы продолжить говорить, Кияр ударил. Теперь от звона в ушах, переходящего в резкую головную боль, согнулись все. А Кияр бросил в его голову мысль:

"Ты мне поможешь. Иначе будет больно всей деревне. Кто-то переживёт, кто-то нет. Этого хочешь? Бери лодку. Вези меня следом".

Конечно, сделать больно всей деревне он не смог бы: сил осталось совсем мало. Но зачем им об этом знать?

— Хорошо, — процедил сквозь зубы рыбак.

Кияр отпустил.

Бросил троице:

— Брысь, — и те послушно разбежались. Наверняка, чтобы явиться вскоре с вилами, факелами, а то и стрелу из окна запустить: уже ведь, наверное, догадались, что близко подходить к Кияру опасно.

Рыбак бросился к лодке.

"Главное, чтоб не уплыл сейчас, испугавшись, — подумал Кияр. — Вплавь я его не догоню... Разве что Рок..."

Перевёл взгляд на коня. Тот задумчиво косился на лодку.

— Тебе придётся идти по суше, — тихо сказал ему Кияр. — Иначе мы и правда далеко не уплывём. Разве что ты умеешь превращаться в рыбу...

Рок фыркнул и мотнул головой.

— Я так и думал, — вздохнул Кияр.

Рок рыкнул.

— Я тоже не хочу отпускать тебя одного, — ответил Кияр, подумал и исправился. — Себя одного.

Рок фыркнул снова.

— Но Алекс сейчас тоже один. А у меня есть человек, — кивнул на уже отвязавшего лодку рыбака. — Он меня будет слушать.

Рок, недобро сощурившись, изучал человека.

— А если не будет, ты его потом съешь, — пообещал Кияр.

Рок перевёл взгляд с человека на Кияра. Странный взгляд. Подозрительный.

Кажется, Кияр понял, почему. Кажется, Рок узнавал в нём своего хозяина. Сейчас было не до объяснений, иначе Кияр обязательно рассказал бы ему: когда долго находишься рядом с кем-то, когда долго пытаешься его понять, невольно становишься похожим на него.

"Врать и угрожать научился, — подумал Кияр. — Интересно, перенял ли что-нибудь хорошее? Есть ли там что-нибудь хорошее?"

Глава 23

(Шаг 7. Возвращение)

Алекс выбрался на берег, ноги тут же увязли в песке, и он чуть не упал. Сапоги были тяжёлыми, набрали воды, в то время как сам себе он казался чересчур лёгким, его шатало после недолгого пребывания в волнах, которые постоянно пытались сбить с ног.

Девчонка пристально смотрела на него, и Алекс, немного подумав, двинулся, преодолевая песок и тяжесть в ногах, к ближайшему, росшему неподалёку от песчаного пляжа, дереву. А ей бросил, шагая мимо:

— Скажи парням тащить всё на берег.

Глаза у людей всё так же оставались стеклянными, а за такими нужен глаз да глаз. А то ещё простудятся. Или перегреются. А ему потом их, больных, тащи на войну... Император за таких бойцов "спасибо" не скажет. И никакие подробности происшествия — типа "сирена заманила на необитаемый остров и пыталась убить" — его не заинтересуют.

Алекс привалился спиной к стволу дерева, тот оказался тёплым. Стащил по очереди сапоги. Швырнул рядом с собой. Сделал пару осторожных шагов без них.

Песок был горячим. Воздух тоже. Казалось, тут ещё жарче, чем в деревне, из которой они выдвигались, несмотря на то, что Ирхан клонился к закату, а сам Алекс должен был бы хоть немного да замёрзнуть, пока выяснял отношения с синей барышней, стоя по пояс в воде.

Но было жарко, было душно и снова тяжело: будто он опять не снял вовремя куртку, и та промокла и тянет вниз, и давит на плечи. Но куртку как раз, вместе с другими вещами, пронесли мимо Алекса.

Так почему жарко? Не могли же они уплыть настолько южнее? В какой момент лодка пошла не туда?

Должны были хоть немного продвинуться на Север, а приплыли... куда приплыли. Может, тут климат тоже свой, особенный? Ну, раз странные водовороты синяя барышня организовала, то может, и погоду под себя подстроила...

Алекс уже не топтался у дерева — принялся бродить туда-сюда по берегу. Так было легче думать и удобнее наблюдать за процессом.

С синей он не спускал глаз, шагая за её спиной то в одну сторону, то в другую. Она же совершенно не обращала на него внимания, командовала парнями, стоя лицом к лодке. Ни разу раздражённо не зыркнула.

Вот это сила воли!

Когда вещи были на берегу, люди взялись за саму лодку: вытолкали поближе, выволокли носом на песок и теперь пытались привязать, но цепь никак не доставала до дерева, под которым Алекс недавно разулся: пришлось скручивать из вещей подобие верёвки.

Алексу к тому времени надоело бродить: ноги слишком вязли в песке, синяя не обращала внимания, и вообще стало скучно. Он остановился за её спиной, постоял, изучая блестящую фигуру, шагнул ближе и принялся с интересом наблюдать за процессом. Удобная всё-таки женщина. Как чётко всех организовала. Не зря он решил, что сирена может пригодиться. Вот. Пригодилась.

Осталось только как-то объяснить ей, что их не стоит убивать, а стоит показать им дорогу обратно. Или просто убрать свои водовороты. На объяснения у него как раз есть время: пусть парни отдохнут, пока он будет работать. Всё как и предполагалось: вёсла — им, справляться с монстрами — ему. Правда, не думал, что монстр такой попадётся, с которым непонятно, как справляться. И полезный, и вредный одновременно. И очень опасный: потому что чем дольше Алекс находился рядом с ней, тем меньше опасался. А стоило.

Что до времени, то оно, конечно, у него есть, но и засиживаться здесь нельзя. Кто знает, когда именно всё начнётся в Империи?

Значит, надо работать.

— Вопрос первый, животрепещущий, — сказал он, наблюдая, как тянут получившуюся верёвку к дереву. — Почему "колдун"?

Она наконец соизволила повернуть к нему голову. Немигающе уставилась огромными водянистыми глазами. Те, как она вышла из воды, будто опустели, потеряли цвет.

Спросила:

— Что?

— Ты назвала меня колдуном, — напомнил он.

— Ты довёл сюда корабль, — напомнила она в ответ. — Корабль цел, вы живы. Ты не только не выполняешь моего приказа — ты поднял на меня оружие. И говоришь, не как люди.

— Думаешь, так говорят колдуны? — заинтересовался Алекс. — Как я?

— Колдуны обычно не говорят, — отрезала она. И снова развернулась к людям.

Те закончили швартоваться, прошагали к ней, остановились, ожидая то ли похвалы, то ли очередного приказа.

— Отдыхайте, — бросила она.

Те, даже не глянув на Алекса, двинулись вглубь пляжа. Привычно расположились неподалёку прямо на песке — южане, что с них возьмёшь.

— А что колдуны обычно делают? — спросил Алекс, убедившись, что все расселись и никто никуда пока не дёргается.

— Ты об этом хочешь поговорить?! — она, тоже глядящая на парней, резко развернулась к нему, на этот раз всем телом, глаза вновь обрели цвет, потемнели, гневно сверкнули.

"Ну вот, теперь точно хочу", — подумал Алекс.

Неважные темы не вызывают такой бурной реакции.

На самом деле он вообще не хотел говорить. Он был раздражён, злился на глупую задержку в пути, на всю эту дурацкую ситуацию, да ещё и проголодался. А тут, как назло, не кормили. Запасы же изничтожать раньше времени тоже не хотелось. Хотелось тоже немного отдохнуть. Может, его ладони и не были стёрты в кровь, но голова гудела, мысли путались и снова приходили насчёт шапки, только теперь такой, чтобы защищала голову от лучей Ирхана.

А ещё лучше — от этой гипнотизёрши.

— Я вообще хотел понять, для начала, — ответил он, стараясь пока не прыгать по больным мозолям — до них доберётся позже, — как нам друг друга называть. Я вот, может, и колдун немного, но Алекс. Помнится, уже представлялся.

Она фыркнула в ответ. Не хочет звать его по имени. Ну и фиг с ней. В конце концов, это ему нужно её заговорить, а не наоборот.

— А ты кто? — спросил он.

— Моё имя — не твоего ума дело, — пренебрежительно бросила она.

— Да ничего из этого не моего ума дело, — честно сказал Алекс, взмахнув рукой, демонстрируя всё вокруг, — но я здесь, подруга, и больше ничьего ума тебе под руку не подвернётся. Рядом с тобой все ум теряют. А кто не потеряет, тот не обязательно будет таким добрым, как я.

— Вы не бываете добрыми! — фыркнула она всё с тем же презрением.

— Кто "мы"? — спросил Алекс. — Люди? Колдуны?

— Все вы, — отрезала она.

Развернулась и тоже двинулась прочь, но не к воде, куда он предусмотрительно шагнул, чтобы преградить ей путь, если снова надумает бежать вплавь — всё к тому же, единственному поблизости, дереву.

Прошагала, опустилась на песок в тени, согнув ноги так, будто она и правда была русалкой, а ноги — хвостом. Вопросительно уставилась снизу вверх. Алекс осторожно сел напротив, не сводя с неё глаз.

— Ладно, — сказал ей. — У тебя не лучшие отношения с людьми и их колдунами, это я понял.

— Не лучшие? — со странной интонацией переспросила она. И снова глаза потемнели. И стало темнеть небо. Ну точно, создаёт барышня свой климат. Если сильно разозлить — ещё и штормом смоет тут всё: и их, и лодку.

Проще убить, чем поговорить, честно слово!

"Да пора бы уже. Давно пора", — мрачно подумал он, но даже не дёрнулся за оружием.

И не успел разобраться, он сам этого не хочет, или всё-таки продолжает поддаваться её влиянию, как она заговорила.

— Вы убили всех, — каждое слово звучало тихо, чётко, тяжело, будто бы отдельно от других. Каждое слово звучало камнем. Будто она догадалась, что и он раздумывает, не продолжить ли славную традицию тех, с кем она его сравнивает.

Алекс с опаской покосился на воду. Но нет, пока тихо. Море не поднялось и не вскипело, из берегов не полезло.

— Это было давно, но я помню, — продолжала она ронять слова-камни. — Всегда буду помнить. Мы жили на острове. Не на таком. На большом и добром. Остров всех пускал к себе, не прячась за бурлящими водами...

"Так, — подумал Алекс. — Бурлящие воды — это у нас водовороты. И это, выходит, не она тут... бурлит. Оно, выходит, само? А если не она бурлит — то она и не сможет выключить? Нехорошо получается..."

Алекс сосредоточился на её словах, чтобы хоть вид сделать, что слушает и сопереживает, пока на самом деле пытается найти пути к отступлению. Глянул ей в глаза, пытаясь изобразить сочувственный интерес, но можно было и не смотреть. Можно было хоть пальцем в носу ковырять — она бы не заметила. Тёмный взгляд был устремлён вдаль, сквозь него, сквозь песок, сквозь слова-камни, сквозь время.

— Корабль причалил к нашему берегу, — говорила она. — Мы не боялись людей, а люди — нас. Люди были рады, приветствовали нас, как родных. Было хорошо, весело... Но среди людей был колдун. Как ты. Когда все уснули ночью, он разбудил остальных. Сказал им, что мы не те, кем они нас считают. Показал им, какие мы. И тогда они достали ножи. Я не спала — успела убежать. Больше никто. Я осталась одна.

Она наконец вынырнула из тяжёлых воспоминаний, сосредоточила взгляд на нём.

— Вы, — сказала она, — убили всех.

— Сочувствую, конечно, — сказал Алекс, — но зачем же обобщать? То были злые люди со злым колдуном, вот на него и охоться. А мы просто мимо проходили...

— Но первым делом ты схватился за нож, — напомнила она.

— Вообще-то сначала за меч, — поправил Алекс. — Просто достать не успел, а с мечом нырять, сама понимаешь, было неудобно... Но вернёмся к вопросу. Ты пытаешься мстить всем за то, что сделала кучка идиотов?

— Вы все и есть кучка идиотов, — широкие раскосые глаза сузились. Будто прищурилась. Однозначно презрительно.

— Не обобщай, — наставительно сказал Алекс и даже с умным видом поднял палец. — Не надо всех под один русалий гребень.

"Ага, — подумал он. — А ты чем занимаешься? То никаких драконов, то никаких троллей... Почему ей нельзя сказать: "Никаких людей"? У неё и оснований на то больше. Её явно обидели сильнее, чем тебя драконы и тролли вместе взятые".

Они, конечно, пытались. Честно пытались. Просто его ещё попробуй обидь.

— Люди бывают разные, — сказал Алекс сирене. — Правда... — покосился на сидящих неподалёку товарищей, — насчёт идиотов ты права. Обычно они такие, но это же не значит, что все и всег...

— Они? — перебила та, продолжая пристально, немигающе глядеть; глаза посветлели, снова стали водянистыми. Голос, едва ли не взвизгнувший, перебив, зазвучал мягко, вкрадчиво. — Ты сказал "они", а не "мы".

А Алексу показалось, что и она становится мягче. И волосы, уже подсохшие, светлые, лёгкие, воздушные. Чуть бы больше хищности, голода во взгляде — и теперь напоминала бы Зару.

"Так, — подумал он, — стоп. Значит, видим прекрасных женщин в обратном порядке. Такими темпами скоро до Горной ведьмы дойдём. А там я как вспомню, как действовал... Как начну... Так. Стоп".

— Так кто ты такой? — спросила она тем временем всё так же мягко, заглядывая в глаза, и Алексу показалось, что победно ухмыляясь краешком губ.

— Я Алекс, — напомнил он.

— И как ты, Алекс, видишь меня?

— А что ты делаешь, чтобы видели кого-то другого? — спросил он. И в ответ на её немигающий взгляд, на потухшую, так и не успев вспыхнуть, ухмылку, объяснил. — Как наводишь чары? Как, согласно твоим определениям, колдуешь?

— Мне не приходится. Вы... — начала она, снова презрительно скривившись, потом вдруг осеклась. Покосилась на сидящих в стороне попутчиков, заговорила совсем иначе, вспомнила о мягкости, стала Зарой. — Они всегда сами видят то, что хотят. Рядом со мной это умение проявляется ярче, вот и всё. Я часть моря, часть воды, а в воде хорошо видны отражения.

— Так, погоди, — Алекс нахмурился. — Я запутался. Если отражения, то они должны видеть себя, не женщин.

— Они видят свои страсти, свои желания. Желания бывают разные, колдун. Потому здесь водовороты.

— Насчёт этого, — сказал Алекс. — Отражающая, а отражающая, водовороты не ты наотражала? И ветер. И погоду.

— Не я, — ответила она, снова растянула губы в странной улыбке, и Алекс не совсем понял, чему она сейчас улыбается: тому, что врёт, или что говорит правду.

— А кто?

— Такое место, — всё с той же улыбкой ответила она. — Я ищу такие места. С тех пор, как осталась одна, плыву от одного места к другому. Мы жили добром острове — и теперь нас нет. Теперь я ищу злые места.

— Это, значит, не первое место, где ты обосновалась?

— Даже не десятое, колдун.

— И никак нигде не приживёшься? — спросил Алекс, неожиданно ощутив что-то вроде странного понимания и даже сочувствия.

— И везде заканчиваются люди, — она пожала тонкими плечами.

Алекс насмешливо фыркнул. Девчонка улыбнулась иначе, не растягивая теперь губы слишком широко, едва заметно, только ему. И глаза обрели цвет — снова стали сине-зелёными, впустили в себя море.

— И отсюда собиралась уплывать, — доверительно сообщила она. — Долго никого не было. А потом появился ты, колдун.

— Ага, — кивнул он, выныривая из очередного полусонного транса, в который она вводила то ли ритмом слов, то ли тембром голоса, то ли взглядом.

"Нельзя позволять ей много говорить, — пронеслось в голове. — Для этого нужно много говорить мне. Говорить я умею. Это у нас, кажется, общее. Кажется, у нас слишком много общего".

— Давай назад, к водоворотам, — заговорил он. — Значит, ты тут ни при чём, они сами?

Она кивнула.

— А когда ты зовёшь людей, ты как это делаешь?

Её глаза снова стали больше. Кажется, она не поняла вопроса. Переспросила:

— Как?

— Ну да, — кивнул Алекс. — Давай сам процесс. Поэтапно. Вот ты почувствовала, что неподалёку проплывает корабль, да? Дальше что?

— Зачем тебе? — растерялась она.

"Чтобы понять, как и почему наша лодка не разлетелась на куски, — подумал он, — учитывая, что ты считаешь, будто это сделал я, страшный человеческий колдун. Если пойму, глядишь, и обратно выведу".

— Хочу понять тебя, — объяснил он.

— Ищешь слабости? Подлизываешься? Надеешься спасти себя со своими друзьями?

"Не, ну если ты спрашиваешь о таком, то явно ведь хочешь, чтоб тебя обманули, — подумал он. — Прямо напрашиваешься, наивное синее существо. Сказывается, видать, отсутствие общения с людьми. Люди-то с тобой не общаются. Люди-то тебя слушаются. А теперь с тобой начали говорить, ты подозреваешь неладное, но тут же проговариваешь всё вслух в надежде, что тебя переубедят".

— Ну, спасти-то, конечно, надеюсь, — ответил он. — Себя, как минимум. Но и тебя хочу понять. Понимаешь, мне кажется, мы с тобой очень похожи.

И не соврал ведь почти.

— В чём же? — фыркнула она.

— Я тоже нигде надолго не задерживаюсь, — принялся перечислять Алекс. — Мне тоже некуда возвращаться. И меня тоже очень часто раздражают люди.

— Но ты всё равно предпочитаешь быть рядом с ними? — фыркнула она. — Боишься остаться наедине с собой?

— Да эти случайно прицепились, — отмахнулся он. — А мне нужно было кому-то дать вёсла. Но вернёмся к тебе. Итак, плывёт корабль. Ты делаешь что?

— Я зову, — она пожала тонкими плечами, и Алексу показалось, что на этот раз даже слегка виновато: что не может толком объяснить, ответить на вопрос. — Это выходит само по себе... Я думаю о том, чтобы ветер донёс мои мысли. И ветер несёт. И волны несут...

— Понял, понял, — отмахнулся Алекс. — И людей к тебе потом тоже несёт. Но никто не доплывает.

— Редко кому удаётся, — ответила она. — Так, чтоб и корабль, и люди целы — никому. Только тебе, колдун.

"Ясно, — подумал Алекс. — Что ничего не ясно. Кто привёл лодку? Я ушёл в себя, девчонка просто звала, остальные под гипнозом просто плыли... Кто остаётся? Да никого не остаётся".

В памяти всплывали мутные отрывки из легенд Загорья. Что-то там о живом океане, прародителе богов, который иногда лично вмешивался в дела смертных. Но во-первых, то в Загорье, тут и легенд-то таких не ходит, во-вторых, с чего океану и прародителю спасать его, Алекса? Тем более, что любой океан уже должен был сообразить: ему не нужно, чтоб его спасали. Он сам может за себя постоять.

Он сам привёл корабль. Понять бы, как.

Алекс расстегнул верхние пуговицы на рубахе, вытащил амулеты.

— Думаю, помогло что-то из этого, — сказал девчонке.

Она уже даёт слабину. Она уже готова доверять ему. И почти не видит в нём врага, как, впрочем, и он не видит в ней. Значит ли это, что он тоже понемногу сдаёт позиции?

В любом случае, почему бы не сказать правду: он не такой страшный колдун, как ей кажется. Вместо того, чтобы запугивать, вызвать на откровенный разговор. Выстроить хоть какое доверие. Пусть она перестанет бояться его. Пусть поверит.

Тогда будет шанс договориться с ней раньше, чем она его окончательно заколдует.

Она придвинулась ближе. Осторожно коснулась одного амулета, другого, рассматривала с неподдельным, детским интересом. Те дикие девчонки-ведьмы тоже так делали.

Так, стоять. Опять женщин вспоминаем. Это всё гипноз.

Но приятно, от её касаний, её взгляда, дыхания: приятно, будто не амулеты, а он сам вызвал такой искренний интерес.

— Как тебя зовут? — спросил он в очередной раз.

Только теперь прозвучало иначе. Теперь он подумал, что она действительно ему нравится. И чёрт с ней, с синей кожей и странными глазами. И с зубами, что бы там с ними ни было.

Она нравится ему сейчас, искренностью и детской непосредственностью.

Нравится, как она рассматривает амулеты. Как ребёнок — игрушки. Ну а почему бы ей не быть ребёнком? Её некому было воспитывать: она была одна с самого детства. Он тоже. Драконов сложно назвать хорошими воспитателями, потому — он тоже.

Ей нигде нет места, нигде нет дома и нет существа, к которому хотелось бы вернуться. У него тоже. Судя по тому, что видится под её непонятным гипнозом, понемногу ему интересно всё. Но никто конкретно.

Они вообще слишком похожи, потому придётся признать ещё одно: она не остановится. Он с ней не договорится.

Её ненависть не из тех, что вылечишь парой фраз. Потому она и не говорит о ней — не о чем говорить. Он знает, как это: когда не остановишься. Это знают драконы. Это узнают тролли. И кто-нибудь будет следующим, кто попадёт под очередную раздачу.

— Имира, — неожиданно ответила она.

Подняла огромные глаза на него. Резко отодвинулась, будто сама испугалась, что сидит так близко.

Она больше не светилась, не бликовала в лучах Ирхана. То ли тот опустился ниже, то ли окончательно высохли капли, но она перестала быть светящимся существом из глубин. Стала девчонкой. Человечной, осязаемой.

И стала проблемой.

Потому что он так и не понял, что случится с ним, когда он уснёт — а рано или поздно он уснёт. Но точно знал, что случится с остальными. Её не остановишь уговорами. И пока не ткнёшь ножом, она никуда не денется. И они не смогут деться: она не уберёт эти водовороты с камнями, не усмирит ветер. Ветер не подчиняется ей, бурное море здесь — не её рук дело. А он так и не понял, как проплыть обратно, чтоб ничего не зацепить.

Алекс долго, задумчиво смотрел ей в глаза. Наконец спросил:

— Так ты, говоришь, часто меняла место жительства?

И снова её глаза будто вытянулись по вертикали, и теперь она стала выглядеть совсем странно, страшно и чуждо. И именно в этот момент Алекс понял: она ему нравится.

А потом вдруг понял ещё одно: сейчас он видит в ней не кого-то из своих бывших — себя.

"Вот это я понимаю, самовлюблённость", — мысленно фыркнул он, хотя прекрасно понимал: дело не в том, что она что-то делает с ним, сейчас она ничего не делает, сейчас он не под гипнозом, сейчас он видит вещи ясно. Она просто действительно похожа на него.

Оба одиноки. Оба чужды этому миру.

— Место жительства? — переспросила она тем временем и моргнула всё ещё огромными, вытянутыми глазами.

Да, они похожи, только она тормозит больше. Видимо, сказывается нехватка общения с людьми.

— Ты бывала на многих островах, — объяснил Алекс. — И вряд ли они находятся рядом друг с другом. Значит, тебе пришлось много плавать, так? Значит, ты хорошо умеешь плавать?

— Я не понимаю, — честно сказала она.

Вот, дошли до той стадии беседы, когда она может позволить себе говорить честно. С другой стороны, она всё время говорила честно. Детская искренняя непосредственность — это всё, что у неё было. Это — и жажда мести вместе с твёрдой уверенностью, что все встреченные на пути люди должны умереть.

— Это важно? — спросила она.

— В воде ты себя чувствуешь так же комфортно, как и на суше? — объяснил Алекс.

— Это важно? — повторила она.

— Ты можешь показать нам выход, — сказал он. — Ты же видишь: мы не враги. Если ты будешь плыть отсюда, а мы медленно вести лодку следом за тобой, мы сможем выбраться. И даже больше: ты сможешь показать нам, как вернуться туда, где мы сбились с курса.

— Зачем мне это делать? — удивилась она.

— Мы не враги, — повторил он.

— Ты не враг, я вижу, — согласилась она, подумав. — Людей не отпущу. Я поклялась. Себе, погибшим братьям и сёстрам, морям и ветрам. Поклялась на их крови и...

— Понял-понял, — устало отмахнулся Алекс.

"Не вышло. Будем думать дальше".

— Ты не убил меня, — напомнила она. — Я не убью тебя, помогу тебе выбраться. Будет честно.

— Ну-у... — протянул он неуверенно.

Оглянулся на товарищей. Сид уже, кажется, спал. Остальные сидели рядом, молча, будто их уже не было, будто она уже их убила.

Всё честно. Всё логично. И если учитывать роль, которую они могут сыграть в предстоящей битве, наверное, лучше уж выбраться Алексу, чем не выбраться никому из них. И чем если выберутся только они, без него...

Так. Почему он сейчас взвешивает последнее? У них вообще нет шансов, Имира чётко дала это понять. Так почему он взвешивает несуществующие шансы?

"Потому что — будь уже честным с собой, и так постоянно врёшь — на самом деле шансы есть. И тебе даже хочется дать их парням. Тебе даже нравится такой выход из ситуации, потому что это выход и для тебя тоже".

Он может предложить Имире обмен.

Пусть она выведет его людей — и тогда он останется. Она согласится: она слишком одинока, чтобы не согласиться, уж он-то знает. Он останется и даже — да, он не только себялюбив, но и самоуверен, — сможет удержать её от новых убийств. Кто сказал, что спасать мир нужно, обязательно сражаясь с драконом или Горными? Он всю свою жизнь только и пытался спасать мир не так, иначе. Он договаривался, останавливал. И вот — возможность.

Спасти, может, не мир, но нескольких следующих на очереди рыбаков, живущих рядом со следующими на очереди островами.

Это ведь добрее, это мудрее, чем любая битва, чем объявление войны любому виду — тем более, объявление войны от Алекса, которое происходит всегда незаметно для этого самого вида, всегда исподтишка и в спину.

Это правильно: остановить и её, и себя. Это правильно: остановиться. И не возле Ами, которая об этом только и мечтает, и не возле людей вообще — а чёрт знает где, на затерянном посреди моря острове.

Всё тут правильно.

Но если взвешивать Алекса и четвёрку дураков, что приплыла вместе с ним, Алекс выходит гораздо весомее. И сейчас нужно вытаскивать с острова его. У него ещё дела остались. Подраться с Горными. Добить троллей. А потом уже — вернуться сюда и спасать мир от Имиры.

"Опять врёшь, — сказал себе Алекс. — Ты не вернёшься. Ты никогда не возвращаешься. Вон даже до Империи добраться не можешь".

— Что? — спросила она напряжённо.

И снова в ней виделась Амика. Которая знала, что он вот-вот уйдёт, которая знала, что не удержит, но в глубине взгляда таилась едва заметная надежда: а вдруг останется?

В мутном взгляде Имиры разобраться было труднее, но в голосе Алекс услышал то же самое. Уже успела привязаться. Уже не хочет отпускать. Скрывает, но не хочет.

"Или кто-то всё-таки слишком самоуверен, — хмыкнул про себя Алекс. — Может, она ждёт не дождётся момента, чтоб спровадить тебя и взяться, наконец, за свои новые игрушки".

Он снова оглянулся на людей. И честно сказал:

— Я не хочу уходить.

Она снова вытаращилась. А потом резко оказалась рядом, положила на плечи холодные и быстро, коротко поцеловала — и тут же снова отшатнулась. Губы были солёными.

"Я не хочу уходить не из-за тебя, — подумал он. — Но и это тоже, да. И это тоже".

Придвинулся ближе — звякнули амулеты — поцеловал уже всерьёз, стараясь не думать о том, что зубов так до сих пор и не рассмотрел. Не укусила — и ладно. Имира была холодной, будто Ирхан нагревал всё вокруг, кроме её тела.

Интересно, если этот, в небе, не справляется, может, у Алекса получится? Может, её просто нужно согреть, чтоб она унялась?

— Твои люди... — пробормотала она.

— Скажи, пусть не подсматривают, — скомандовал Алекс.

Имира послушалась.

Алекс подумал, что это тоже можно считать победой. А потом, осторожно укладывая её на песок, подумал, что это, наверное, не слишком хорошая привычка: побеждать монстров вот так.

"Но не всех же! — тут же попытался мысленно оправдаться. — Только некоторых, пару-тройку штук, не больше..."

Глава 24

(Шаг 7. Возвращение)

Спать нужно всем, даже синим женщинам.

Об этом Алекс думал, когда, лёжа рядом с ней на песке, очень монотонно рассказывал о звёздах, которые тут были видны почти так же хорошо, как звёзды на небе у драконов. Он даже называл их, на всех знакомых языках, ещё и на драконьем. Естественно, называл не те и не так, звёзды тут были совсем другими, но ей-то откуда знать?

В итоге получилось: сирена уснула.

Алекс же, старательно борясь с собственным желанием поспать — не в последнюю благодаря тому, что росло и крепло желание ещё и поесть, — прислушавшись к её дыханию, осторожно поднялся. Тут же чуть не упал. Нет, всё-таки не был он приспособлен к передвижению по песку.

Принялся отряхиваться. Песок был везде, лип ко всему, и Алекс даже прокашлялся и проморгался, потому что показалось, он уже в глазах и в горле. И точно — в носу.

Алекс чихнул. Быстро глянул на неё. Нет, не разбудил.

Вытряхнул и натянул штаны, набросил и застегнул рубаху. Песок, зараза, всё равно остался везде, и теперь везде мешал, натирал. Алекс ещё подумал: "Так вот почему она предпочитает голой ходить..."

Осмотрел, прежде, чем спрятать под рубаху, амулеты: всё было на месте. Побродил кругами, оглядел людей. Те тоже спали. То ли приказ отдыхать подразумевал вариант "спать", но ли они уже чисто физически не могли иначе, то ли она где-то в процессе, когда он был слишком увлечён, чтобы заметить, послала ещё один мысленный сигнал. Чтобы точно не подсматривали.

Алекс осторожно подошёл к людям, присел рядом. Прислушался к их дыханию, тронул лоб Сида, проверил пульс Бора. Остальных даже не трогал — пускай спят.

Его отпустило не сразу, но голова понемногу прояснялась. Алекс нашёл в куче вещей мешок одного из парней, достал из него мешочек поменьше, с орехами. Сел рядом с ними и принялся громко хрустеть.

Сразу же стало легче. Думать в том числе.

"Это, наверное, уже вредная привычка, зависимость, — решил Алекс. — Голова не включается, пока не начнёшь в неё есть..."

Теперь наконец включилась.

У него тут целый остров под рукой, а он привязался к этому пляжу и к этой сирене так, будто всё, будто больше ничего не существует. Не бывает злых и добрых островов — разве что, в странных легендах из Загорья — девчонка просто находит самое опасное для кораблей место и зовёт всех туда. А остров — это просто остров. И его надо изучить. Вглубь переть не обязательно, хоть и страшно интересно, что там. Но вдоль берега пройтись не мешает. Лодку наверняка можно спустить на воду не только здесь. И где-то дальше вода, вполне вероятно, будет поспокойнее.

К этому пляжу все приплывают, потому что она сюда зовёт. Но уплыть-то можно не только отсюда. Нужно просто найти правильное место.

Сейчас самое важное — решить, как его искать. Сирена вряд ли проспит долго. Если она путешествует между островами, пересекая моря, то наверняка и график сна у неё нечеловеческий. И уморить получилось, скорее всего, потому что до этого от чего-то устала. Да и надолго ли? Если разбудить сейчас парней и отправить в разные стороны исследовать берег, так будет быстрее.

Но если при этом проснётся и она, то сразу почует неладное. А так — Алекс всегда может сказать, что просто гулял по острову, пока все спят. Изучал, так сказать, новый дом.

С парнями же, даже если успеть найти место, дотащить лодку, даже если успеть отплыть, но недостаточно далеко, потом будет хуже. Проснётся девка, обидится и обратно так позовёт, что на этот раз они точно куда-нибудь врежутся... Или как это правильно говорить, если морскими терминами? Надо будет потом у мореплавателя Бора спросить.

Есть, конечно, вариант тащить сирену за собой, а как только проснётся — аккуратно бить, чтобы теряла сознание...

Ну и самый логичный вариант — решить всё разом. Алекс проверил, на месте ли пояс с ножнами и мечом в них. Пояс был на месте. Может, конечно, меч уже тоже в песке — тут, блин, всё в песке — но с задачей при необходимости справится.

И всё-таки для начала нужно исследовать остров. Мечом ткнуть беззащитную, хоть и злобную, барышню он всегда успеет.

И исследовать Алекс должен сам. А позже, когда поймёт, где выход к воде и какой у сирены график, действовать по плану. И вглубь острова всё-таки придётся сходить. Найти источник пресной воды — водопад шумит где-то совсем рядом, ночью почему-то особенно оглушительно. Еду какую-нибудь в дорогу...

Им ведь нужно будет пополнить запасы, если задержатся тут.

"И как долго ты планируешь тут задерживаться? — спросил он сам у себя. — Так ли это всё необходимо? Может, буди народ — и дёру. А куда — по дороге разберётесь? Вымотал ты девку, время есть..."

Или это он так снова пытается себя обмануть? Нашёл новый повод не переть в Империю, хотя сам так героически собрался. А теперь не может: важные дела, людей спасать надо, графики считать.

Что за странная идея действовать втихаря от существа, которое раньше, может, и могло ставить условия, но сейчас совершенно беззащитно? И как бы ни убеждало его, как бы ни вкладывало в голову, что самостоятельно он не выберется и людей своих не выведет, сейчас голова прояснилась, и Алекс чётко видит: существо лепило это всё и совало ему в голову от безысходности и одиночества.

Одиноким оно и останется, пока будет всех вокруг убивать.

Так не проще ли разом оборвать все его страдания? Заодно, опять же, спасти кучу жизней в будущем.

Алекс прошагал к Имире, остановился над ней. Она спала на боку, подтянув к себе колени и обхватив их руками. Её захотелось укрыть.

"Может, — подумал он, удерживая руку на рукояти меча, но понимая, что вряд ли его сейчас достанет, — ещё действует её гипноз?"

Развернулся и неспешно двинулся вдоль берега. За песчаным пляжем начинались заросли: тяжелые, тёмные и блестящие в свете Рихан, влажные, потому что тут всё влажное. Ветви тянулись к воде, будто пытались стать водорослями. А может, это водоросли понемногу выбирались из моря на сушу?

Там пройти было невозможно, зато чуть поодаль вглубь зарослей вела тропа. Не то, чтобы слишком широкая или хоть сколько-нибудь утоптанная, скорее всего, по ней вообще не ходили, скорее всего, просто естественная проплешина в густой и буйной растительности. Случайная.

"Как всё, блин, в моей жизни", — подумал Алекс и двинул туда.

Тропа, к его радости, не обрывалась сразу и даже тянулась не вглубь — шла вдоль берега. По крайней мере, сколько бы Алекс ни шагал по ней, море оставалось рядом, рукой подать бы, если бы не заросли. Алекс мог расслышать шёпот каждой волны, набегающей на берег.

Но лодку здесь к воде, конечно, не вытащишь. Может, дальше?

Остров, в конце концов, большой...

"И вот опять, — думал он, слушая шёпот волн. — Опять я ищу выход. Не из всего мира — так хотя бы с острова. С чего я вообще взял, что он есть, этот выход? Из мира, например, нет, и я уже смирился, решил воевать за него, как за свой. Так может, и с острова нет? Может, теперь не надо воевать? Может, просто жить, как на своём острове?"

Замер на мгновение и задумался: были ли последние несколько мыслей его собственными, не проснулась ли девчонка, не пытается ли затащить его обратно, не зовёт ли тем своим зовом, который он, как всегда, плохо слышит, но которому поддаётся. Прислушался.

Ничего не услышал, кроме шёпота волн.

Пожал плечами и двинулся дальше.

***

Рихан рисовала на воде дорогу, будто указывала путь. Рыбак работал вёслами молча. Кияр иногда только бросал:

— Быстрее, — когда тот, устав, замедлял ход.

Кияр старался говорить жёстко, резко, чтоб напугать. Чтоб мужик вдруг не решил остановиться сейчас и помериться, например, с ним силами. Мужик явно был сильнее. И явно не хотел плыть туда, куда хотел Кияр.

Там, впереди, было что-то плохое и страшное — для этого не нужно было читать мысли, стоило просто взглянуть в глаза.

Человек был напуган, и ещё неизвестно чего боялся больше: Кияра или места, куда ему предстояло его отвезти.

Но в то же время, человек продолжал бороться с чувством вины, что отправил туда других людей. Не совсем плохой, не совсем потерянный человек. И неизвестно, что больше не давало ему остановиться и надавать Кияру по шее: страх перед ним или чувство вины перед Алексом и людьми, что были с ним.

Но и проверять не хотелось.

Так что Кияр продолжал пугать, как мог. Сейчас вот — сидел на корме и пристально смотрел на человека. Он помнил, что умеет так смотреть, что любому станет не по себе. Кроме, разве что, Алекса: тому всё нипочём.

В основном, потому что ему на всё плевать. На себя в том числе. Вот где ему было не плевать — это дома. Там он сразу стал слабее. Тяжелее. Будто ветер, который до того нёс его на крыльях, выскользнул из-под ног, метнулся прочь, свернулся калачиком за границей селения.

Алекс потому и спешил прочь: чтобы его снова подхватило, понесло. И вот занесло, чёрт его дери, в морские дали.

Поначалу человек в лодке пытался выяснить у Кияра, куда Алекс собирался добраться, якобы, чтобы плыть следом. Но Кияр ясно дал понять: он знает, что Алекс поплыл в итоге не туда, куда хотел. И что попал в беду. И что если в ближайшее время Кияр его не найдёт, то вернётся в селение, и не будет больше селения.

После чего рыбак налёг на вёсла, и воцарилась тишина, нарушаемая только глухими всплесками воды и отрывистыми командами Кияра. Всё это время Кияр думал о том, как легко, оказывается, заставить людей себя слушаться. Соврать, надавить, пригрозить. И что странно: он будто это сразу умел. Ему не пришлось ни учиться, ни тренироваться. Выходит, ещё и такой дар у него есть. Этот, вероятно, достался от отца.

А когда совсем стемнело, начал подозревать, что его могут везти всё-таки не туда.

— Долго ещё? — нетерпеливо и сердито спросил он.

— Нет, — бросил сквозь зубы рыбак.

— Поясни, куда плывём, — потребовал Кияр.

— Дальний... остров... — ответил тот.

Говорил отрывисто: по слову на движение вёслами, чтоб не сбивать дыхание.

— Что на острове? — спросил Кияр.

— Никто... не знает, — ответил человек. — Оттуда не... возвращаются.

— Если не возвращаются, — сказал Кияр, — то почему ты уверен, что нам туда?

— Хочешь говорить... или... доплыть? — спросил рыбак.

Кияр задумался. Узнать, что там, всё-таки нужно. Хотя бы примерно, чтобы понимать, чего ждать по прибытии. В голове у мужика — только какие-то тени, смутные образы, явно им самим придуманные. Но мужик в целом не блещет умом, особенно сейчас, в нынешнем его состоянии. Может, если он расскажет всё, что знает, Кияр сможет сам додумать, понять?

Он, в конце концов, читал много легенд о разных чудовищах, среди прочей литературы. Когда почти ни с кем не говоришь всю жизнь, приходится много читать. Тогда с тобой начинают говорить свитки. Врут, правда. Жаль, что такой умный Кияр, слишком поздно понял, насколько врут: уже когда успел разочароваться в Алексе. Слишком поздно стало ясно, что тот не герой, а лжец и в какой-то мере трус. И что тому может быть нужна помощь.

А теперь нужно понять, в чём именно ему нужна помощь.

— Меняемся, — решительно сказал Кияр и осторожно поднялся: лодка казалась ненадёжной, шаталась под ногами, и Кияр подумал, что человеку даже не обязательно с ним мериться силами, достаточно немного подтолкнуть. — Я сажусь на вёсла, ты следишь за направлением движения. А заодно рассказываешь, что к чему.

Человек отпустил вёсла. Осторожно, не вставая, на полусогнутых, переместился мимо стоящего прямо Кияра, к корме. Толкнуть не додумался.

— Давай, — скомандовал Кияр, сел на его место и принялся грести.

Вёсла были тяжёлыми. Вода — слишком плотной, едва ли не твёрдой. И сколько бы сил Кияр ни прикладывал, лодка, казалось, стоит на месте.

"Ничего себе, — подумал он. — Если человек работал ими без остановки день и полночи, сколько же в нём силы-то? Ему можно не толкать даже, просто ткнуть пальцем — хватит, чтоб свалить меня за борт".

Рыбак сидел на корме, с наслаждением вытянув ноги. Нельзя было дать ему слишком расслабиться. Нельзя позволить подумать и понять: один щелбан — и нет больше Кияра. В лодке, по крайней мере. А плавать он не умел. Точнее не знал, умеет ли, но подозревал, что вряд ли.

Вода, конечно, казалась густой, почти твёрдой, но от этого было ещё страшнее — она виделась Кияру липкой, тягучей. Затащит в себя и смачно чавкнет. Наверное, впервые Кияр подумал, что, возможно, он был не прав. Возможно, стоило остаться дома. Возможно, она уже сожрала Алекса, а он уже ничего не исправит, просто пойдёт на дно следом.

Впрочем, не вода сейчас была главной угрозой. На рыбака нужно было продолжать давить. Голосом Кияр не мог — потому пристально глядел ему в глаза. Подействовало.

Рыбак вдохнул, будто собирая вместе с этим вдохом силы. Заговорил с выдохом. Кияру даже показалось, что с облегчённым, будто снимал тяжёлый груз с себя. Хотя скорее, облегчение в голосе было оттого, что вёсла забрали.

— На Дальний раньше ходили рыбачить. Там были хорошие места, удобные подходы. Но недавно оттуда перестали возвращаться. Одна лодка, вторая. Третью послали уже не за рыбой, а вернуть людей. Собрали крепких ребят, покрепче нас с то... покрепче меня уж точно. Не вернулась и третья. Стали пропадать и те, кто просто заходил далеко в воды. Люди решили, море в этих местах проклято.

"А ты как решил?" — мысленно спросил у него Кияр, потому что дыхание и темп нужно было удерживать, и только мысленно голос звучал ровно. И то, Кияр подозревал, что ненадолго. Слишком тяжёлой оказалась работа гребца.

— Что-то поселилось на Дальнем, — ответил рыбак, вздрогнув: забыл, что Кияр так может. — И наверное, выходит охотится в море. А к берегу не подойдёт, потому что слишком большое. Так что безопасно ловить рыбу только у берега...

"Ты решил рыбачить только у берега. И раз большая лодка больше не нужна — отправить на гибель других людей ради наживы", — сказал ему Кияр.

Человек, кажется, побледнел, впрочем, в свете Рихан все бледны, как мертвецы. Он осёкся. Помолчал. Спросил совсем по-другому, тихо и глухо:

— Откуда знаешь?

"Я много чего знаю, — жёстко ответил Кияр. — Теперь давай на вёсла. И к Дальнему".

Страх и чувство вины. Отлично. Задавил.

Рыбак вновь послушно поменялся с ним местами.

Кияр подумал о том, что ему нравится давить на людей. Это просто. Это приносит гордость, удовольствие, ощущение собственной значимости и силы. И наверное, есть какая-то точка, в которой нужно останавливаться, чтоб не поломать: кому интересно играть с поломанными игрушками?

И наверное, об этом нужно спросить Алекса. Пусть объяснит: где та точка. До какой черты можно доходить, а какую — нельзя переступать. И ещё, что странно: несмотря на разочарование в нём как в герое, мнение Алекса для Кияра всё равно значимо. Может, потому что узнал как человека.

Может, человек и герой — понятия, противоречащие друг другу.

Дальше Кияр молчал, даже прекратил давать резкие отрывистые команды.

Море продолжало мерно дышать, накатывать небольшими волнами. Теперь Кияру казалось, оно шевелится. Будто где-то под ними, на дне, спит чудовище. И если сказать лишнее слово — проснётся. А может, море само и есть чудовище. В любом случае, сейчас лучше помолчать.

Кияр мысленно позвал Алекса.

Естественно, никто не отозвался.

***

— Отлично, — пробормотал Алекс себе под нос.

Широкая прибрежная полоса здесь была не песком: утоптанной сухой и серой почвой, на которой безвольно лежали сухие пожелтевшие травинки. Но она была. И море было совсем рядом. Правда, внизу: обрыв не слишком глубокий, в пару человеческих ростов. При большом желании можно спуститься: вот место, где склон становится более пологим. При очень большом — возможно, даже стащить лодку.

Алекс даже представил как: поставить под углом, и пусть едет, как сани. И ещё внутрь забраться, чтоб веселее было.

"Изобрёл новый вид спорта, — мелькнуло в голове. — Молодец. Лучше бы придумал, как сквозь заросли эту бандуру протащить..."

Тропа оборвалась уже давно, задолго до рассвета, который теперь был на подходе: ночное небо светлело, Ирхан всё ещё прятался за горизонтом, но исподтишка окрашивал низкие густые облака в красные тона.

Когда идти стало некуда, и Алекс застрял в зарослях, жутко хотелось повернуть назад и продолжить поиски следующей ночью. Зайти дальше или пойти в другую сторону, что-то поменять, начать заново. Но собственное упрямство удерживало. Упрямство — и странная, твёрдая уверенность, что туда надо идти. Настолько твёрдая, что не знай он, что Имира осталась позади, решил бы, это она зовёт его.

Может, у неё есть сестра? Она, конечно, утверждает, что одна-одинёшенька, но вдруг это потому, что она не хочет ни с кем делиться Алексом? А сестра в это время на другом конце острова себе добычу вылавливает?

Кстати, насчёт Имиры. Он вымотал её на эту ночь, а на следующую его может и не хватить: он-то не спал. И спать нельзя, а то кто её знает, чего удумает. Спать можно только после того, как хорошенько стукнуть её какой-нибудь дубиной по голове...

"Совсем недавно на острове, а уже мыслю, как пещерный человек", — подумал Алекс.

Остановился над обрывом, изучая воду вокруг. Видимых проблем не нашёл. Может, разве что, и тут есть подводные камни, на то и подводные, что незаметные. Но кто не рискует — тот навсегда остаётся в объятиях синей женщины, так?

Алекс ещё раз окинул взглядом море, собрался было шагать обратно, но вдруг увидел вдали небольшое тёмное пятно. Пятно медленно, но уверенно приближалось, обретая очертания.

Сначала ему показалось, что это корабль, просто очень далеко. Потом — что маленькая лодка, но ближе. Потом — вовремя, зараза! — на небо выплыл и ослепительно полыхнул Ирхан. Лодка пропала где-то в его лучах, в бликах на воде.

Алекс на всякий случай отошёл дальше, остановился так, чтобы его прикрывали высокие заросли. Присмотрелся, щурясь на яркий свет. Пожалел, что в этом мире не изобрели чёрных очков. Подумал, не изобрести ли. Вот тогда, когда всех победит, останется при Императоре вести переговоры и есть. Ну и вернётся к синей женщине. Вот тогда и изобретёт, прямо перед тем, как возвращаться.

Ну, примерно в то время, когда рак на горе свистнет.

Ага, вот она лодка.

Сначала Алекс вновь разглядел её, потом — две фигура на ней. Сравнил размеры. Очень маленькое судно — меньше того, на котором приплыли они. У них было свободно, там же — эти двое с трудом умещались. Кажется, оба стояли на ногах. Друг напротив друга. Слишком близко. Странное распределения веса в лодке, странный способ вести её. Кто же тогда гребёт? Моторов тут, видимо, тоже ещё не придумали, как и очков.

"Почему гномы до сих не взялись за это? У них же два режима: шитьё и ковыряние во всяких механизмах. Вот и поковыряли бы..."

С другой стороны, ясно почему. Гномы живут слишком либо в горах, либо где-то неподалёку. Их все эти морские приключения не касаются. Финансовая выгода, конечно, была бы. Но они о ней могут и не знать: тут плохо с коммуникацией. Что между людьми, что между городами, уж тем более, между расами и видами. У этих двоих в лодке тоже, кажется, было плохо.

Тот, что выше, неожиданно толкнул собеседника. Собеседник рухнул в воду. Лодка опасно качнулась, но не перевернулась, и высокий метнулся к вёслами. Теперь лодка стала удаляться. Алекс прошагал к обрыву, всмотрелся в воду.

Увидел чёрную точку. Человек вынырнул и снова ушёл вниз.

А потом услышал в голове очень знакомый голос, панически крикнувший: "Алекс!"

Тихо выругался под нос, отошёл на шаг и прыгнул с обрыва в воду. Подумал о том, что тут могло быть мельче, уже когда вынырнул и поплыл вперёд, к барахтающейся точке. Ещё успел подумать, что прыгать надо было бы хотя бы не щучкой, потому что встрять головой в песок на дне, а то и расшибить об какой-нибудь камень было бы глупой смертью, даже для него.

Точка, превратившаяся уже в голову, выныривала всё реже. Кияр — гад такой, приспичило ему тоже по морю покататься! — молотил по воде руками, вздымая вокруг себя брызги, но удержаться не мог. Хорошо, вода была прозрачной. Хорошо всё-таки, что Ирхан светил так ярко. Когда Алекс добрался до места, смог увидеть, куда именно нырять, чтобы вытащить придурка, который уже плавал безжизненным тёмным пятном на глубине.

Нырнул, доплыл, схватил за шкирку и потащил наверх. Когда вытащил, перевернул и обхватил так, чтобы голова была над водой. Раньше Алекс никогда так не делал, не вытаскивал из воды бездыханных тел. Несмотря на то, что пацан был мелким, тело казалось тяжёлым, будто не пацана, а металлическую штангу тащил. Грести при этом всего одной рукой — вообще на грани самоубийства. Алекс несколько раз сам едва не ушёл под воду, захлебнулся, закашлялся, отплевался, выровнялся. Кияр, даже не шевелясь, будто пытался утащить его на дно.

Алекс с трудом справился с желанием бросить идиота — чтобы выплыть самому.

Он своё дело сделал. Довёз пацана до нужной точки. Дальше — проблемы пацана. Алексу ещё народ спасать. От Горных или от Имиры — но спасать. Если сейчас утонет... Ну, это почти так же глупо и бессмысленно, как головой об камень при прыжке. Смысл спасать дурака, который явно пытается самоубиться, пусть и не нарочно? К тому же, кто сказал, что там ещё есть что спасать?

Может, он уже помер, и Алекс тащит на берег труп?

"Тогда мы тебя сожрём, сволочь такая! — сердито подумал он. — На необитаемом острове, знаешь ли, все средства хороши!"

Ещё пару рывков — и берег совсем близко. Ещё один — и обрыв. Алекс вытолкнул пацана так, чтобы хоть частично уложить на пологом склоне. Продолжая удерживать одной рукой, с размаху врезал свободной ладонью по щеке. Повторил.

Подумал: "Тут я тебя точно не вытащу. Так что или дыши, или тони уже к чёртовой матери".

Пацан, будто услышал мысли, закашлялся, дёрнулся, чуть не соскользнул снова в воду.

— Замри! — рявкнул Алекс.

Пацан вжался спиной в склон, проморгался. Огляделся. Выдохнул.

— Забирайся наверх, — скомандовал Алекс. — Я за тобой. Там поговорим.

Кияр поглядел вверх, потом, видимо, понял, что Алекс не о небе — что взбираться надо по склону, к которому его сейчас прижали. Осторожно развернулся, ещё раз закашлялся и пополз.

Алекс выдохнул.

Принялся взбираться следом. Склон был слишком крутым — приходилось даже не ползти, а почти что лежать на нём, не глядя нащупывая удобные выступы. Выступов почти не было. Склон осыпался под ногами.

Когда Алекс был уже у самого верха, вниз поехал целый пласт земли, и Алекс поехал бы вместе с ним, но тут над склоном показалась голова Кияра, вниз скользнула лиана, которую тот, видимо отодрал от ближайшего дерева.

— Хватайся! — крикнул Кияр.

Алексу в общем-то и кричать не нужно было. Он успел только подумать, что пацан, хоть и дурак, но додумается не держать эту фигню в руках, обмотает где-то, иначе Алекс и его утащит за собой.

И схватился.

Лиана оказалась скользкой, Алекс удержался второй рукой, двинул запястьем, чтоб обмотать, осторожно двинулся вверх, упираясь ногами в осыпающийся склон и удерживая в руках скользкую дрянь.

Когда выбрался, убедился: Кияр ничего никуда не обматывал — просто протянул лиану от ближайших зарослей. Ну да, её же попробуй оторви. Хорошо ещё, что достаточно длинная нашлась...

В голову лезли мысли о лианах, Алекс стоял пытаясь отдышаться и глядя на Кияра. Тот сидел на земле, выглядел мокрым, взъерошенным, уставшим и немного виноватым. Совсем немного, будто случайно на ногу наступил, а не чуть не утонул невесть зачем.

Алекс отбросил мысли о лианах, набрал побольше воздуха и рявкнул:

— Какого хрена?! Ты дурак?!

— Хотел тебе помочь, — ответил дурак, виновато пожав плечами. Ответил буднично, спокойно, опять же — будто на ногу наступил.

— Помочь?! Ты — мне?!

— Ну... вот, — Кияр кивнул на лиану.

— А что бы я твоему отцу сказал?! Помощник!

— Почти правду, — всё так же спокойно ответил Кияр. — Не договорил бы. Сказал бы, что довёз до дома — и всё.

— Не надо отвечать, когда на тебя орут! — снова рявкнул Алекс. — Просто слушай, мелкий гад!

— Кстати, об отце, — сказал Кияр, и Алекс рыкнул сквозь зубы, внезапно понимая, что частенько чувствует Рок. С трудом сдержался, чтобы не сбросить пацана обратно с обрыва. Подумал: Рок, наверное, тоже, бывает, с трудом сдерживается.

— Кстати, об отце, — говорил Кияр. — Ты же направлялся ему помогать. А оказался здесь.

Пристально глянул в глаза и серьёзно спросил:

— Здесь чудовище?

— Здесь баба голая! — бросил Алекс сквозь зубы. — И синяя.

Глаза у Кияра стали чуть больше. И даже будто менее чёрными — потерялась бездонная глубина. Но скорее, это не потому, что он бабе удивился. Просто Ирхан поднялся уже совсем высоко, расправил лучи, зажёг цвета.

Сделал светлее всё. И даже глаза Кияра.

Впрочем, бабе он тоже удивился. А кто не удивился бы?

— Заинтересовал? — спросил Алекс.

Кияр кивнул.

— Расскажу, — пообещал Алекс. — Но ты первый. Итак. Какого хрена?

Глава 25

(Шаг 7. Возвращение)

Кияр ненадолго задумался, будто сам ещё не понял, какого хрена, а теперь пытался понять. Или просто долго подбирал слова. Наконец подобрал, заговорил твёрдо и решительно.

— Я понял, что ты не тот, кем пытаешься быть, — сказал он.

— Только сейчас? — холодно удивился Алекс. — Для читающего мысли ты удивительно медленно соображаешь.

— Потому что ты меня путаешь, — пожал плечами Кияр. — Меня и всех вокруг. Делаешь одно, думаешь другое, а на самом деле думаешь третье.

— Мне уже говорили, — кивнул Алекс, — что думаю обо всём сразу. Мой друг, которого я потом убил. Вот и тебя сейчас очень хочется сбросить с обрыва, можешь проверить, это правда.

— На самом деле, ты рад мне, — сказал Кияр.

"Да неужели?" — возмущённо подумал Алекс и мрачно кивнул.

— Ага, аж прыгаю от радости. Давай быстрее поясняй. У меня там женщина скоро проснётся.

— Какая женщина? — спросил Кияр и почему-то огляделся. Кажется, искал женщину. Ага, шерше ля фам, мелкий. А если вовремя не вернуться, она тебя сама шерше. И ничем хорошим это не закончится.

— Синяя, — исчерпывающе и всё так же холодно объяснил Алекс.

Кияр открыл рот, чтобы ещё что-то спросить, но встретился взглядом с Алексом и, кажется, догадался, что сейчас таки полетит с обрыва. В воспитательных целях.

— Я понял, что тебе будет нужна помощь, — сказал он. — Ты не так силён, как пытаешься казаться. А когда один — то и вовсе слаб. То есть вообще ты, конечно, герой, но твоя сила не в...

И снова задумался.

Алекс скрестил руки на груди и заинтересованно уставился на пацана.

"Давай-давай, — подумал он. — Подбирай слова, я подожду".

Кияр явно пытался сказать что-то красиво, но с Алексом красиво не выходило. Даже понять, в чём его геройская сила. Даже понять, в чём её нет.

— Ты меняешь мир, — сказал наконец Кияр. — Меняешь тех, кто тебя окружает. А они меняют мир вокруг себя дальше. Они становятся сильнее, благодаря тебе и вместе с тобой. Как я.

— О да, — кивнул Алекс и напомнил. — Ты только что тонул. Сильно тонул!

— Я шёл за тобой, — сказал Кияр, — и я дошёл. Раньше не дошёл бы. Да раньше я бы из дому не вышел!

— Няня не отпустила бы, — понимающе кивнул Алекс.

— На этот раз у меня их было две, — напомнил Кияр.

Не расстроился, когда Алекс попытался надавить на больное. Быстро же он отошёл от смерти своей драгоценной Норы.

Интересно, остался ли ещё больной мозолью отец?

Наверное, остался. Там так просто не отойдёшь. Надо будет проверить, попробовать надавить.

— Я, конечно, рад за тебя, — ответил Алекс, — но не за себя. Теперь ты — моя очередная проблема, поздравляю. А тут их и без тебя предостаточно... Так, погоди. Ты шёл за мной? И как же ты умудрился это сделать? Как, для начала, тебя мать отпустила? Как понял, где я? И что за мужик в лодке? Его ты тоже разозлил так, что он выбросил тебя за борт?

Кияр поморщился. Упоминание мужика подействовало сильнее, чем упоминание Норы. Понятно, что плавать пацану не понравилось, но тут, кажется, было что-то ещё. Возможно, ему не понравилось проигрывать.

"Привыкай, — подумал Алекс. — Это жизнь, тут всегда проигрываешь. Главное — понять, как оборачивать проигрыши себе на пользу. Ну и научиться плавать, прежде чем лезть в воду, тоже не мешало бы".

— Этот мужик, — презрительно сказал Кияр, — продал вам лодку, зная, что собьётесь с курса и пропадёте. Пусть будет благодарен, что я его отпустил.

— Ты его отпустил? — насмешливо переспросил Алекс.

— Он меня слушался всю дорогу! — вскинулся Кияр. — Боялся сюда плыть, но я заставил! А когда подплыл слишком близко, испугался ещё больше, а я, кажется, устал давить. Или перестарался... Я ещё хотел у тебя спросить: как сильно можно на людей давить?

— Не знаю, чем ты там давил, а с людьми нужно договариваться, — наставительно сообщил Алекс.

— Ты думаешь, что так поступаешь? — прищурился Кияр. — Договариваешься? В таком случае, я договорился с ним, что он довезет меня сюда. Теперь ты. Куда именно он меня довёз?

— Я заметил, — сказал Алекс.

— Заметил что?

— Что ты ответил на один вопрос, а на остальные — нет. Что с матерью и Амикой?

— Живы, здоровы, — отчитался Кияр. — Ругались. Больше на меня, чем между собой. Амика тебе письмо передала.

— И?

— Я его сжёг, — спокойно ответил Кияр.

— Зачем?! — не понял Алекс.

— Думаю, там она писала о своих чувствах к тебе, — снова медленно, снова будто подбирая слова, проговорил Кияр.

Кажется, он сначала сжёг, а теперь пытался понять, зачем это сделал.

— Думаю, она просила вернуться домой, — закончил он и посмотрел на Алекса так, будто ответил на вопрос.

— А сжёг-то зачем?

— Чтобы ты не вернулся. Затем же, зачем пошёл за тобой, — спокойно ответил Кияр. — Помочь тебе помочь отцу.

Да, кажется, папа у нас — всё ещё больная больная мозоль. По крайней мере, фигура значимая. Он ведь не ради Алекса так старается, ради отца.

— Пф! — сказал Алекс. — Мог бы и оставить, было бы что в дороге почитать.

Будто слова какой-то глупой девчонки, написанные наверняка криво и с ошибками, могли заставить его хоть что-то поменять. Его вон синяя гипнотизёрша не берёт, хотя пытается. А пацан тут — со своей Ами и её глупой писаниной.

— Но тут, парень, другая проблема, — сказал Алекс. — Так просто мне не поможешь. Я хочу отправиться дальше в путь, но синяя баба, о которой я тебе говорил, заморачивает всем головы ещё покруче, чем ты умеешь. Я уже придумал план бегства, придумал даже, как спустить на воду лодку, но ты мне горку сломал.

Кияр поднял брови. Алекс кивнул в сторону обрыва и пробормотал:

— Убил новый вид спорта, так сказать, в зародыше.

Кияр брови опустил. Продолжил пристально таращиться в глаза. Кажется, ничего не понял про горку, но оно ему и не было нужно.

— В общем, если она и тебя заколдует, — продолжил Алекс, — мне будет ещё сложнее. А ещё нужно лодку сквозь заросли протащить. Ну или понять, как я её в первый раз довёл...

Алекс задумался.

Не давал ему покоя тот транс. Что-то ведь он тогда сделал, чтобы доплыть до берега. Только помнил всё очень смутно. И совершенно не помнил, чтобы делал хоть что-нибудь.

— Заколдует — как? — спросил Кияр. — Что она делает?

— Да ничего она не делает, — отмахнулся Алекс. — Говорит, оно само. Правда, сначала, зовёт, зараза. Говорит, ветер разносит её зов, все бегут к ней, как сумасшедшие, а вот потом — оно само. Если кто выжил. Слушаются её. Парни мои гребли себе, гребли, она и их позвала. Погребли к ней. Прямо на скалы с водоворотам. Как не утонули — вот чего я не могу понять.

— Может, я смогу помочь? — спросил Кияр.

— Хватит мне помогать, — отрезал Алекс. — Я ещё пожить хочу. Хотя бы до битвы с Горными. Так...

Он огляделся по сторонам. Ещё раз пробормотал:

— Так...

Кияра оставит здесь. Пусть пацан подождёт, пока он с ребятами притащит лодку. Заодно изучит лианы, у него хорошо выходит. Придумает, как спустить лодку с их помощью, раз горку сломал. И прочь отсюда.

А с девчонкой... Ну, Алекс бы ещё с ней поиграл. Поискал бы слабости, изучил бы график сна, всё сделал бы, как планировал, но пацан смешал ему все планы. Потому что теперь он здесь не один, теперь с ним пацан, тот самый, которого нужно защищать. Не босые голодранцы из южных селений — оплаченная Императором работа, так что теперь не до шуток.

Теперь дубиной по голове — лучший выход для Имиры. Чтоб не ножом в сердце, как Алекс обычно в таких случаях делает.

Конечно, можно предположить, что пацан с ней поможет, в крайнем случае они друг друга нейтрализуют. Но есть и вариант: она сломает пацана. Он-то не слишком виртуозен в своих силах, она своими — вообще не понимает, как пользуется, а потом: "Ой, оно само!"

Слишком опасно их сталкивать.

— Так, — сказал Алекс в третий раз. — Ты сиди тут. Вот прямо в этих зарослях. Я сейчас за лодкой — и обратно. Ты не дёргайся, в воду не лезь, вглубь острова не ходи, кто его знает, что там...

Алекс огляделся, будто пытался найти, от чего ещё предостеречь мелкого. Не нашёл, отмахнулся, пробормотал:

— Сиди... — и двинулся обратно, туда, где в густых зарослях проломал себе тропу, уже почти незаметную: будто растения снова выросли и сплелись между собой.

"Опять ломать... Хоть бы, когда вернусь, хватило сил поднять дубину", — подумал он, потому что уже заметно шатался, да и голова была тяжёлой — Ирхан снова принялся перегревать всё вокруг, голову в том числе.

— Алекс так не делает, — донеслось из-за спины. Естественно, пацан двинулся следом.

— С обрыва сброшу, — в очередной раз пробормотал себе под нос Алекс.

Резко остановился, развернулся, строго уставился.

— А вот так — делает, — пацан догнал, замер напротив, заулыбался. — Пустые угрозы — это твоё. Но не использовать лишнюю фигуру на поле, если есть возможность...

— Ты не фигура, — покачал головой Алекс.

— Ещё скажи, что я человек, и что людей нельзя использовать, — хмыкнул Кияр. — И я скажу, что тебя подменили.

— Людей можно использовать, — ответил Алекс. — Просто не стоит, потому что люди только мешаются под ногами. А ты и не человек, ты моя работа. А у меня репутация.

Развернулся и двинулся прочь.

— Ладно! — крикнул в спину Кияр.

Но это "ладно" явно не означало, что он теперь всё осознал и послушает. Потому что Кияр снова топал позади.

— Ладно, не буду лезть к твоей синей женщине, разбирайся с ней сам. Но дай хоть про лодку попробую понять!

— Что за странное желание помочь? Так хочется, чтобы папа похвалил? — хмыкнул Алекс, уже не останавливаясь и не оборачиваясь. Смысл? Разве что ударить, да посильнее, чтобы понял наконец пацан, что к чему. Но силы нужно беречь. Ему ещё Имиру дубиной бить... А то и мечом. Не хочется, конечно, но кто знает, как ситуация сложится?

В общем, ну его. Пусть идёт. Сил нет с ним бороться. Да и смысл? Не нужно с ним бороться, если можно его применить... А пацан-то прав!

"Это я так долго отхожу от гипноза? — удивился про себя Алекс. — Надо же! Никогда бы не подумал, что мне вправит мозги Императорский ребёнок..."

Впрочем, какая разница, кто вправит? Вправил — и хорошо. Алекс во многом не был уверен, и в том, кто он такой, и в том, кем пытается быть, и в том, как ведёт игру, но в одно знал всегда: он без проблем принимает перемены в правилах. Наверное, потому что слишком долго ходил по разным мирам: Тут волей не волей научишься резко и на корню менять стратегию.

— Хорошо, — Алекс остановился, Кияр врезался в него. Отскочил. Вопросительно уставился, когда Алекс развернулся.

— Сейчас я вспомню, что происходило, когда сюда подплывала наша лодка. А ты пролезь мне в голову и попробуй понять, что именно я вспоминаю.

— Там же "не влезай — убьёт", — напомнил Кияр.

— Табличка? — уточнил Алекс и отмахнулся. — Сдал в ремонт.

Понятно, не стал уточнять, что это совершенно не означает, что правило теперь не работает. Кияр наверняка и сам это понимал. Он вообще был чересчур понятливым, аж раздражал. Был бы не такой дурак, Алекс даже решил бы, что ребёнок растёт и развивается.

— Что нужно? — спросил Алекс. — Сесть в позу лотоса? Мычать? За руки, надеюсь, держаться не обязательно?

— Просто подумай, — ответил Кияр. — Вспомни.

Алекс закрыл глаза.

Вот они плыли. Вот ему сказали, что их зовут. Алекс услышал не сразу, но услышал. Ему, в отличие от остальных, пришлось прислушаться. Вслушаться в ветер, оказаться внутри, дать его потокам пройти сквозь, проникнуть в голову. Те тоже, наверное, поначалу обходили его стороной, там же табличка...

Его ладонь была в воде. И он ничего не мог сделать. Даже встать. Видел опасность, но обойти её не мог, потому что... Кажется, не боялся. Кажется, снова разучился бояться. Вокруг были ветер и волны, он сам был частью ветра и волн, а чего ветру с водой бояться камней и водоворотов?

Ничего он не делал, загипнотизировали его, ввели в транс, вот и думал всякие глупости. Никак не обходил преграды, никак не вёл лодку.

Алекс открыл глаза.

Кияр не поменялся — продолжал стоять напротив и сверлить его своим чёрным бездонным взглядом: в густых зарослях сил Ирхана не хватало, чтоб осветить его глаза, найти в них дно.

— Не выходит, — то ли сказал, то ли спросил Алекс.

Кияр молчал.

— Эй! — Алекс щёлкнул пальцами перед его носом.

Кияр наконец моргнул, мотнул головой и пробормотал себе под нос:

— Странно...

— А можно как-то поподробнее? — прищурился Алекс.

— Мне нужно подумать, как сказать, — объяснил после ещё одной паузы Кияр. — Одно дело — чувствовать, другое — объяснять словами.

— И что нам, постоять тут, пока ты сформулируешь свои мысли? — раздражённо спросил Алекс. — Погулять, подышать свежим воздухом?

— Сейчас, — задумчиво ответил Кияр. — Я сейчас пойму и...

Оборвал себя, бездумно уставился в одну точку, а потом неожиданно заявил:

— Она зовёт, — и проскользнув мимо Алекса, двинулся вперёд.

Алекс поднял глаза к небу. Тут же опустил: Ирхан, даже с трудом пробиваясь сквозь заросли, попытался их мгновенно выжечь. На пацана вообще не светил, зато как Алекс попался под руку — так сразу проснулся.

"Давайте! — мрачно подумал Алекс. — Давайте ещё и ослепим меня! А то как-то скучно стало, да?"

И двинулся за пацаном, чтобы при необходимости и того вовремя вырубить. Лучше бы, конечно, он до этого момента рассказал, чего такого странного нашёл в Алексовой голове. Очевидно же, что ещё более странного, чем сам Алекс и всё происходящее вокруг, потому — вдвойне интересно. И потому надо, чтобы сначала рассказал, а уж потом — вырубать. Бессознательные тела, как правило, малоразговорчивы.

***

Кияр сразу понял, что увидел. Просто не знал, стоит ли об этом говорить Алексу, тянул время, думал. Одно знал точно: Алексу нужно поскорее выбираться с острова. И поскорее отправляться в Империю.

И да, Кияр был прав с самого начала, но не так, как он думал. Алекс — совсем не тот, кем пытается быть.

А потом Кияр отвлёкся от этих мыслей, потому что услышал её.

Она была совсем рядом. И очень одинока. Ей нужно было о ком-то заботиться. Он ждала его, как мама, как Нора. Как Амика ждёт своего Алекса, не зная, что письма от неё тот никогда не получит.

Она ждала — и не кого-нибудь. Его, Кияра.

***

Когда они вышли наконец к песчаному пляжу, Имира поднялась им навстречу. Протянула руки, будто надеялась, что кто-нибудь из них, Алекс или Кияр, тут же помчатся в её объятия. Широко улыбнулась, но зубов опять не показала. Вышло жутко.

Алекс, пытаясь вспомнить, чувствовал ли зубы ночью, бегло огляделся. Зубы не вспомнились, парни были в порядке. Трое, по крайней мере. Сид куда-то пропал.

— Привет, подруга! — весело сказал он, переключая её внимание с Кияра на себя. — Ты же не съела Сида, пока я гулял? Иначе нам предстоит серьёзный разговор!

Имира растерянно глянула по сторонам, будто пыталась понять, кто такой Сид. Потом снова улыбнулась, на этот раз не такой широкой улыбкой, едва заметной, по которой не разобрать, издевается она, или искренне рада. Ответила:

— Твой человек ушёл за фруктами. Я объяснила, где их взять. Твоим людям нужно есть.

— Хозяюшка! — похвалил её Алекс.

— Ты привёл ещё одного человека, — отметила она.

— Скорее, он меня, — поправил Алекс. — Сказал, ты зовёшь, и как побежал, еле его догнал.

И представил:

— Имира. Кияр.

Она перевела взгляд на Кияра.

На какое-то время оба замерли и таращились друг на друга, не мигая.

— Эй! — позвал Алекс. — Вы оба! А ну не колдовать! Эй! — потряс пацана за плечо. — Очнись! Голых женщин раньше видел?

Кияр обернулся неожиданно резко. Глаза у него были большими, непрозрачными, чёрными — чернее, чем обычно. Теперь его взгляд не был нечитаемым: теперь там чётко виделась клубящаяся тьма, которая пряталась на дне до этого момента, а сейчас проснулась, подняла голову, рванула наружу, заполонив собой весь мир, скрыв свет, воду, остров, Имиру.

И вместе с этим рывком Кияр выдохнул:

— Спать!

А может, и не выдыхал. Может, громыхнул у Алекса в голове, чужим, не своим, очень тяжёлым, давящим, сбивающим с ног голосом.

— Ах ты мелкий... — с трудом проговорил Алекс, но сопротивляться не смог.

Тьма накрыла его с головой.

Он в конце концов, очень устал.

***

Кияр, пошатываясь, стоял над лежащим на песке Алексом.

— Ты что с-сделал?! — возмущённо прошипела Имира, но с места не двинулась. Кажется, всё ещё приходила в себя от удивления.

Кияр тоже приходил. Он вложил в удар много сил, потому что усыпить Алекса — это не мужика в лодке запугать. Хорошо, что тот был измотан.

— С ним всё в порядке, — тихо сказал Кияр. Медленно развернулся к Имире и виновато улыбнулся. — Ему просто нужно поспать. А нам — поговорить.

— О чём мне говорить с тобой? — спросила она, мягко подошла: её ноги не тонули в песке, она плыла по нему так же, как, наверное, плавала по волнам.

Двинулась в обход лежащего на песке Алекса и стоящего над ним Кияра, будто пыталась изучить их со всех сторон. Будто при взгляде с другой стороны что-то изменится. Спросила:

— Кто ты такой?

— Я пока не понял, — ответил Кияр. — Но знаю, что нужен тебе. Услышал, что нужен тебе. А ты нужна мне.

Она завершила очередной круг, замерла напротив, уставилась, не мигая.

— Ты одинока, — продолжил Кияр. — Бесконечно одинока. Он, — кивнул на Алекса, — искал дорогу, чтобы сбежать от тебя.

Имира скривилась, то ли с презрением, то ли от боли.

— Я не сбегу, — пообещал Кияр.

— Зачем мне человеческое дитя? — она смерила его холодным взглядом.

— Я человеческое дитя? — удивился Кияр. — Посмотри на меня! Неужели не видно? Я совсем другой. Как ты. И я один. Как ты.

Имира продолжала смотреть оценивающе.

— Я рано остался без матери, — сказал Кияр. — Няню убили на моих глазах. Меня никто не понимает, потому что я не похож на них. А я устал понимать их всех. Я устал от всех.

— Если он пытался от меня сбежать... — Имира вновь отвлеклась на Алекса.

Кажется, она не слишком внимательно слушала Кияра. Больше думала о своём. Алекс явно был ей важен. Важнее, чем Кияр мог предполагать.

"И как я об этом не подумал? — вздохнул он про себя. — Конечно, Алекс не мог просто так пройти мимо голой женщины. Конечно, у них уже что-то было, и теперь она привязалась. И как с этим соперничать?"

— ...тогда его стоит убить, — совсем другим тоном закончила фразу Имира. — Я поверила ему. Он предал меня.

— Нет, — возразил Кияр. — Он бежит не от тебя, Имира. Он бежит от себя, а может, наоборот, ищет себя. Он не знает, кто он такой. Как оказалось, этого никто не знает. Он должен разобраться. От этого зависят многие судьбы...

— Судьбы?! — фыркнула она, перебив. — Человеческие?

Опустилась рядом с Алексом на песок, склонилась над ним, с тяжёлой горечью пробормотала:

— Он говорил, что хочет остаться...

Кияр присел напротив, ответил:

— Он хотел. Он просто не может. Дай ему время. Когда он во всём разберётся, вернётся к тебе.

Она подняла голову, уставилась в глаза, такая похожая на Нору и немного на Амику, и в то же время совсем другая. Спросила:

— А если не вернётся?

— С тобой останусь я, — ответил Кияр. — Ему придётся вернуться. А попытается ещё раз убежать — тогда убивай. Но сейчас его нужно отпустить. И ждать возвращения. Выбора у него не будет, я ему нужен. Понимаешь, за меня ему заплатили. Я теперь — его обязанность. Несколько часов назад он чуть не погиб, спасая меня. И погиб бы, если бы требовалось.

— Вы врёте! — отрезала она и вскочила. — Всегда врёте! Люди, он, ты, все!

Кияр решительно подошёл к ней, обогнув Алекса, взял за руки, не дал их отдёрнуть, заглянул в глаза. Очень медленно, очень чётко проговорил:

— Он вернётся. Но сейчас мне нужна твоя помощь. И ему нужна твоя помощь. Чтоб он вернулся.

Имира вырвалась из хватки, развернулась и зашагала к морю. Кияр двинулся следом.

— Нет! — говорила она. — Нет-нет! И не проси! Он меня обманывал, ты меня обманешь, мне уже всё равно, кто он такой, кто такой ты, я уже знаю: хочу оставаться одна. Снова одна!

"Хотела бы оставаться одна, не говорила бы сейчас. Просто уже попыталась бы натравить на меня своих людей".

На мгновение ему даже захотелось, чтоб она так сделала. Проверить, сможет ли он их остановить. Помериться силами.

Но мгновение прошло.

— Силой его не удержишь, — заговорил Кияр, стараясь подбирать нужные слова, повторять знакомые интонации. Алекс думал, что таким тоном он "договаривается". Алекс просто не видел себя со стороны.

— Можешь, конечно, связать его, привязать к дереву, как лодку, но разве это поможет? Можешь убить и его, и меня. И даже вздохнёшь с облегчением на некоторое время. Но что дальше? Одиночество быстро наскучит. А если ему помочь, он вернётся, полный благодарности. До этого времени — я буду рядом.

Она резко развернулась к нему. Вытянутые вверх глаза гневно блеснули.

— Что тебе нужно? — процедила Имира.

"Хорошо, — сказал себе Кияр. — Получается. Торгуемся".

— Отпустить людей, отпустить его и ненадолго одолжить твой ветер.

— Мой ветер?! — её глаза вытянулись ещё больше.

— Тот, с которым ты передаёшь вести, — ответил Кияр и попытался объяснить. — Мне нужно достать очень далеко.

— Так возьми длинную палку! — прищурилась она в ответ.

"Вот готов спорить на что угодно, — подумал Кияр, — уже от Алекса набралась таких манер. Небось, пока не связалась с ним, так не разговаривала".

— Он спас меня, — признался Кияр. — И не единожды. Он спас многих...

Имира открыла было рот, но Кияр быстро добавил:

— И не только людей.

Он уже понял, Имира людей не любит, ей лучше про нелюдей. Или не уточнять. Просто говорить дальше.

— Он всегда, всю жизнь старался спасти всех, кого мог. Он и тебя сейчас старается спасти, от себя самого, от тебя самой...

Имира презрительно фыркнула, но перебивать не стала.

— Теперь он хочет ввязаться в страшную войну, — продолжал Кияр. — Я следовал за ним до твоего острова, чтоб он не оставался один. Чтобы помочь. Я не знал, смогу ли, но теперь знаю. И знаю, как. Моих сил слишком мало, их не хватит на поле боя, но я умею читать мысли. Иногда — даже передавать. И я могу помочь ему не в бою — сейчас. Мы можем, вместе с тобой. Посмотри на него.

Имира нехотя оторвала взгляд от моря, развернулась.

— Ему нужна помощь, — повторил Кияр. — И время на то, чтобы разобраться, кто он такой.

— А ты знаешь? — она заглянула в его глаза. — Ты знаешь, кто он?

— Догадываюсь, — осторожно ответил Кияр. — Но не скажу ему. Если он будет пытаться соответствовать услышанному, он не сможет понять сам, изнутри. А пока он не поймёт — ничего не сможет. Сейчас он слаб, и никто, кроме нас с тобой, ему не поможет. Понимаешь?

— А мне? — спросила она. — Мне скажешь?

— Когда ты поможешь ему, — она с сомнением качнула головой и Кияр, как учила Нора, добавил. — Пожалуйста, Имира.

Она покосилась на него, смерила взглядом.

— Ты говоришь приятно, — отметила наконец. — Хорошо. И не только о нём, ты говоришь хорошо со мной. И ты не человек. Я могла бы тебя воспитать. Растить, учить.

— А мне только того и надо, — улыбнулся Кияр. — Говорю же: рано остался без женской заботы.

Имира бросила на него ещё один, недоверчивый взгляд, вернулась к лежащему на песке к Алексу, присела рядом, провела рукой по его лбу, отбросив в сторону прядь волос. Кияр заметил: волосы у него спутаны ещё сильнее, чем у Имиры. Которая, судя по всему, вообще не умела причёсываться. И песка в них больше. Да и вообще выглядит он не очень.

— Как ему помочь? — спросила она, глядя на Алекса с лёгкой жалостью. Кажется, тоже рассмотрела, что он не очень. Видимо, женщины могли разглядеть его толком, только когда Алекс прекращал говорить. До этого — попадались на его уловки. У него есть уловки на все случаи жизни.

"Хитрый плут, — подумал Кияр. — И глупый. Всё может и без уловок, но не знает о том, что может".

— Нельзя, чтоб он шёл на войну один, — сказал Кияр. — Я останусь с тобой. Потому ему на помощь нужно звать других. Тех, кому он помог когда-то, и кто захочет помочь ему.

— И много таких? — недоверчиво спросила Имира.

— Я не знаю, — ответил Кияр.

Опустился рядом с ним на колени, положил ладонь на лоб. Имира обиженно надулась: кажется, считала, что только у неё есть право гладить Алекса по лбу.

"Успокойся, — подумал Кияр, — я не гладить пришёл. Мне нужно пролезть туда, где раньше была табличка".

Имира странно покосилась на него. Возможно, прочитала мысли. Может, он передал свои. Это не важно. В любом случае, скоро их мысли ненадолго станут общими.

Кияр улыбнулся ей в ответ.

Когда Имира прекращала негодовать и пытаться кого-нибудь убить, она сразу выглядела иначе. Младше. Уже не мамой казалась, не Норой — ровесницей. Красивой, обнажённой...

Кияр закрыл глаза.

Сейчас было не до того. Сейчас главное — всё правильно прочесть, чтобы знать, кого звать, к кому тянуться вместе с ветром, кому ветер понесёт весть. А обнажённые женские образы мешали сосредоточиться.

— Зови свой ветер, — сказал Кияр. — Передай: Алекс идёт на войну.

— Кому передать? — спросила она.

Кияр, не открывая глаз, не отрывая ладонь от горячего лба Алекса, протянул вторую руку к Имире. Та тут же за неё схватилась. Её ладонь была обжигающе холодной.

— Сейчас покажу, — тихо ответил он.

И подумал: "Только бы сил хватило".

В войне с Горными должен победить Император. И Алекс, хотя сам об этом не знает, — самое сильное его оружие. Но пока он не знает — ему нужно помочь.

На войне все средства хороши.

И все фигуры нужно выводить на доску.

Глава 26

(Шаг 7. Возвращение)

Кияр дотянулся, хоть это было непросто.

Алекс будто намеренно глубоко прятал воспоминания, и ничего нельзя было найти на поверхности, лишь в глубине. Там они лежали, размытыми мазками, стёртые, посеревшие, небрежно наброшенные друг на друга.

Вот одно. Второе. Третье.

Люди, нелюди.

Кияр тянулся к каждому, искал каждого, находил.

Было невозможно трудно. Наверное, он не рассчитал сил: Алекс помог сотням, а он достанет всего до нескольких. И то — дотянуться бы.

Четвёртое...

Сил уже мало — но вот пятое.

На него ещё хватит. Кияр сосредоточился, пытаясь найти этого человека сейчас. Понять, куда отправлять ветер.

В повозку впряжён белый конь, ленты в гриве. Повозка — крытая, сплошь черная, будто укутанная в черный бархат, на окнах — такие же черные занавески. Шёлк.

Странно. Он уже был здесь, уже отправлял сюда ветер... Может, ошибся, промахнулся. Но лучше ещё раз, чтобы точно. Кияр попытался было дотянуться до того, кто внутри, но отпрянул. Такой глубокой тьмы он раньше не видел. Тьмы, холода и ледяной, кристальной уверенности в том, что нужно сделать. Что именно нужно сделать, Кияр не прочел. Но даже стой этот человек прямо перед ним, он не попытался бы прочесть. К такой тьме не хочется тянуться.

"Я всё перепутал, — мелькнуло в голове. — Я тут уже был, и тьмы не было. Я уже посылал ветер сюда... Я должен был найти хорошего человека, который поможет, а нашёл зло".

Следующее воспоминание так и осталось лежать в глубинах. Слишком глубоко.

Говорят, даже если умеешь плавать, надолго в глубины нельзя — тебе не хватит воздуха.

Кияр сжал холодную ладонь Имиры.

Это — последнее, что он запомнил.

***

Карету занесло на повороте, подбросило на ухабе.

— Надо менять кучера, — тихо проговорил Сакар.

Шейр взглянула на него. Эти слова были первыми, что Сакар произнёс за всё время пути. Светлый взгляд словно покрылся коркой льда, и второе дно пропало, спряталось за ней.

Стоило им попрощаться с Рамором и отправиться в путь едва ли не сразу вслед за отправленной Императору сойкой, Сакар замер холодным изваянием и уставился в окно. Мысли о том, что сойка вернётся с отказом, что Император может и не согласиться благословить их брак, Сакар, видимо, не допускал.

А ещё, кажется, решил устроить пышное, шумное празднование. Иначе зачем брать с собой едва ли не всех слуг, сундуки, полные монет, ковры, скатерти, одежды, драгоценности... Шейр была удивлена — никогда бы не подумала, что Сакар захочет пышную церемонию. Он всегда любил тишину и тень. Впрочем, их любил тот Сакар, с которым она познакомилась, когда Дети Змеи пришли в его земли. Сейчас лорд стал совсем другим. И она никак не могла разобрать, каким. С кем именно она согласилась разделить жизнь и ложе до конца дней?

Рамор тоже был удивлён решением лорда. Более того — наотрез отказался ехать с ними. Шейр давно знала: Рамору она не нравится. Но не последовать за своим хозяином по столь важному для него пути — это уже слишком. Это уже оскорбление.

Страж всегда позволял себе слишком много, а теперь и вовсе обнаглел. Она слышала издали, когда тот отвёл лорда в дальний конец сада, как они ругались. Спорили, будто были на равных. Даже не так: спорил, возмущался Рамор, а Сакар тихо и односложно отвечал, пока тот круто не развернулся и не ушёл.

Сакар же отправил слуг собирать вещи. Шейр, повинуясь его взгляду, приказала собираться своим.

После она пыталась, но так и не смогла убедить лорда обратить более пристальное внимание на распоясавшегося слугу. Сакар легко отмахнулся, заявив, что Рамор просто не любит спешки. А раз не любит — пускай никуда не спешит и остаётся охранять дворец, а их, Сакара и Шейр, в дороге будут охранять её люди.

— Не боишься оставаться с ними? — прищурилась она. — Без собственной охраны?

Ему ведь стоило бояться: каждый из её людей хотел бы обладать ею, хоть час, хоть ночь. Никто из них не высказывал желания обладать ею всю жизнь, но не потому что не было желания: они попросту считали, что это невозможно. А что невозможно для них, о том чужаку, как Сакар, непозволительно даже мечтать.

Они просто пока не успели понять, что таков уж Сакар: всегда хочет невозможного, всегда совершает.

— Со мной будут не только они, — пожал он тогда плечами. — Со мной будешь ты, это главное.

— А меня — не боишься? — она улыбнулась, но ответ на вопрос был ей интересен.

— А ты меня? — вопросом ответил он. — Мы поедем в карете вдвоём, твои люди будут лишь следовать за нами.

Конечно, это была шутка, но Шейр от неё стало не по себе. Она поняла, что и правда боится, но не Сакара. Чего-то другого, нависшего далёкой, смутной угрозой. Чего-то, от чего ножи, спрятанные за пазухой, не помогут.

Глупое, ни на чём не основанное предчувствие.

Кроме, разве что, того факта, что они и правда как-то уж слишком спешили, и причину этой спешки она никак не могла понять.

И до сих пор ей было не по себе. И холодный взгляд Сакара делал только хуже.

А потом шторка на окне шевельнулась, рванулась под порывом ветра, и Шейр услышала голос.

Женский шёпот, едва различимый, существующий почти за гранью яви, донёс слова:

— Алекс идёт на войну, — и тут же порхнул вместе с ветром обратно.

— Алекс? — пробормотала она и подалась следом за ним. Выглянула в окно. Конечно же, не увидела ничего, кроме несущихся мимо деревьев.

— Алекс? — переспросил Сакар. Холодная усмешка скользнула по тонким губам. — И это я слышу от своей будущей жены накануне получения благословения Императора?

Он не злился, не говорил всерьёз. Он шутил, но в глазах больше не проскакивало тёплых искр.

— Ты не слышал? — спросила Шейр.

Сакар вопросительно выгнул бровь.

— Голос, — объяснила Шейр. — Ветер принёс голос, и голос сказал: Алекс идёт на войну.

— Алекс идёт на войну, — задумчиво повторил Сакар, помолчал недолго, кивнул сам себе, будто согласился. — Может быть.

— Думаешь, мне не почудилось? — спросила Шейр.

Сакар равнодушно пожал плечами. Ответил:

— Это не важно.

Недоброе предчувствие снова шевельнулось внутри.

— А что важно? — осторожно спросила Шейр.

— Что ты со мной, — Сакар улыбнулся.

Снова тепло. Будто оттаял. Или просто сделал вид, почувствовав, как она напряглась.

***

Странный шорох, похожий на шёпот послышался в лёгком порыве ветра. Сэлгек остановил зогра и мотнул головой. Обернулся к Атэю, который следовал за ним по тропе, слишком узкой для двух зогров. Да, тот тоже явно что-то услышал: нахмурился и огляделся.

Сэл на всякий случай вытащил из ножен меч. Невесть откуда взявшийся шёпот в пустынных морозных горах редко предвещает что-то хорошее. Тут вообще всё необычное редко предвещает что-то хорошее. Кому, как не ему, Хранителю, знать об этом.

— Тихо! — шикнул на него Атэй.

— Да я молчу, — пробормотал Сэл.

— Оружием не шурши, — бросил Атэй. — Я пытаюсь разобрать...

— Разбирать всегда лучше с оружием наизготовку, — наставительно прошептал Сэлгек.

Атэй, кажется, хотел ответить, но не успел. Новый порыв ветра был сильнее, и шёпот в нём теперь прозвучал яснее, отчётливее.

— Алекс идёт на войну, — сказал голос из ветра, едва слышный, далёкий, кажется, женский.

Сэл ослабил хватку на мече.

Они постояли ещё немного, послушали. Но больше ветер не сказал ничего. Ещё раз ударил порывом и умчался прочь. Морозные горы вновь замерли в тишине.

— А он не собирался? — хмыкнул Сэл.

Атэй бросил на него короткий рассеянный взгляд. Кажется, задумался о другом. С ними тут ветер разговаривает, а этот задумался. Наверное, уже пытается срифмовать в голове с чем-нибудь слова "ветер" и "война". Уже сочиняет стихи для легенды, сочинитель.

— Кто-то постарался, приручил ветер, чтобы донести до нас эти слова, — объяснил Сэл. — Наверное, несли аж из-за гор. Будто это какая-то важная новость. Но разве это новость? Разве Алекс мог не вмешаться?

— Это не новость, — задумчиво ответил Атэй. — Это просьба о помощи. Запоздалая, правда, мы уже и так идём помогать...

Сэл пожал плечами:

— Зато теперь ты не скажешь, что я куда-то полез без спросу.

— Как будто тебя это могло остановить, — фыркнул Атэй.

Сэл подстегнул зогра, и тот вновь двинулся вперёд. Атэй — следом.

— А приятно, — неожиданно заявил Сэл.

— Что не придём без спросу? — уточнил Атэй.

— Что Алекс считает, будто мы сможем ему помочь.

— Не уверен, что это Алекс так считает, — отметил Атэй. — Не в его привычках просить о помощи. Может, какая-то сердобольная колдунья решила подсобить. Если судить по голосу.

Помолчали ещё, и Атэй снова заговорил, будто теперь, после разговора с ветром, тишина мешала, давила, будто пытался от неё избавиться. Сэл был не против: она и правда мешала.

— Ещё бы из Даара нам что-то сказали, — мечтательно вздохнул Атэй. — Тоже прислали бы ветер, мол, заходите в гости, дадим виверн покататься...

— А чего слать? — пожал плечами Сэл. — Сами придём и сами виверн возьмём.

— Самоуверенно, — отметил Атэй.

— Нет, — ответил Сэл. — Просто теперь я точно знаю, что моя помощь нужна. А раз она нужна — она будет.

Атэй смерил его долгим внимательным взглядом и мягко проговорил:

— Только давай договоримся. Не начать войну с Дааром в порыве праведного желания помочь другу. Будем просить. Не воровать, не отбирать и не драться. И если не согласятся, попросим ещё раз.

— Ага, — кивнул Сэл. — Попросим.

Атэй смерил его ещё одним взглядом. Кажется, не поверил.

***

Мерв замахнулся топором, чтоб разрубить полено, но ударил криво: полено лишь треснуло где-то внутри, топор застрял в дереве. Странный звук, послышавшийся в ветре, будто подбил под руку. Странный звук, словно кто-то что-то сказал, шепнул на ухо.

Мерв быстро огляделся, чтобы проверить, не видел ли кто, как криво он ударил. Когда живёшь рядом с волками нельзя допускать оплошностей: во-первых, будут скалиться до скончания дней, напоминая о том, насколько он слаб и неуклюж по сравнению с ними, во-вторых, небезопасно позволять живущим рядом хищникам знать, что ты слаб. Да, они не хотят зла. Но зло живёт в них, и об этом нельзя забывать.

Мерв огляделся и только потом, повторив про себя невнятный шёпот, скорее догадался, чем разобрал, что именно тот сказал:

Алекс идёт на войну.

"Раз уж Алекс идёт... — подумал он. — Наверное, мелкий прав. Наверное, надвигается что-то страшное".

Ворота скрипнули, открываясь. Неир, который собирался было идти к соседям, а теперь, кажется, передумал, быстрым шагом вернулся до двор. Скользнул взглядом по торчащему в полене топору, криво ухмыльнулся. Но слабо и коротко, а на Мерва глянул уже внимательно, серьёзно. Привычно напряжённо.

Спросил:

— Слышал?

— Алекс идёт на войну, — ответил Мерв.

Неир кивнул.

Значит, не показалось.

Перевёл острый взгляд на дверь дома, и в тот же миг, словно по волшебству, словно повинуясь этому взгляду, оттуда выпорхнула Зара. Глаза у неё горели так, будто ей подарили драгоценное ожерелье, или новые туфли, или какой-нибудь принц предложил выйти за него замуж. Она была почти счастлива.

Ещё бы! В шёпоте ветра прозвучало целых два любимых ею слова: "Алекс" и "война". Она давно хотела и встретиться с ним, и подраться с кем-нибудь, а тут — всё и сразу. Сбывшаяся мечта, не иначе.

— Я так понимаю, мы идём на войну вместе с Алексом, — тихо пробормотал Мерв, глядя на Зару.

Неир покосился на него. Глухо ответил:

— У нас нет выбора. Мы должны ему.

— А если бы был? — хмыкнул Мерв. — Разве мы бы не пошли?

— Не пустили бы её, — Неир ответил едва слышно, потому что Зара легко и стремительно, едва ли не пританцовывая, шагала к ним, а он не хотел, чтоб она слышала. — С таким взглядом нельзя на поле боя. Опасно.

— Она не вещь, чтоб её не пустить! — сердито шепнул Мерв, заметил, что у Зары ещё и румянец вспыхнул на щеках, и добавил. — Но да. Опасно.

Она подошла. Остановилась рядом с ними, но стояла явно с трудом: едва ли не подпрыгивала. И воздух вокруг неё почти искрился, сочился восторгом и предвкушением. Не сказала ничего — ничего не надо было говорить. Все и так всё знали.

— Схожу за Радом, — бросил Неир.

— Попытаешься объяснить ему, что и у него нет выбора? — хмыкнул Мерв.

Неир пожал плечами и бросил быстрый многозначительный взгляд прежде, чем развернуться и уйти.

"Нет, — понял Мерв. — Неир не будет говорить о выборе. Он будет говорить о горящем взгляде Зары. Если что и убедит Рада, то только это".

С другой стороны, Мерв поставил бы под вопрос необходимость привлекать Рада в целом. Тот слишком непредсказуем, своенравен и опасен. Но он — семья. Так что и тут выбора у них нет.

***

Ардэн то терял, то вновь находил след. В южных землях и вовсе запутался: там Алекс, видно, ходит кругами. Сначала перебил всех здешних — и не здешних — троллей, а потом принялся ходить кругами.

Люди, которых Ардэн расспрашивал, продолжали говорить об Алексе как о хорошем человеке, как о герое, и даже тот факт, что теперь он — раз драконов больше не осталось — принялся уничтожать следующий вид разумных существ, никого совершенно не волновал.

Милая девушка из деревни, что была ближе всего к месту побоища, угостила Ардэна фруктами и долго мерила взглядом, будто решая, стоит ли ему доверять. Глаза у неё были большими, красивыми и слишком взрослыми, слишком серьёзными, будто она успела пережить что-то, что меняет глаза людей.

Наконец тихо сообщила, что Алекс отправился на войну, которая вот-вот разразится у северных границ Империи.

"Глупости", — подумал Ардэн и двинулся по следу коня.

И правда оказалось, что глупости. А Алекс, судя по направлению движения, был пьян.

Сначала следы вели южнее, а никак не на Север. Потом — обратно к людям, но не к домам, мимо. После — завели в ещё одну деревню, на этот раз у моря. После — вывели прочь.

— Да что же ты ходишь кругами?! — возмущённо бормотал себе под нос Ардэн, подстёгивая купленного ещё в столице коня.

Они снова въехали в лес, помчались по широкой лесной дороге, выскочили на поляну... Замерли. Огромный чёрный монстр, лишь издали похожий на коня, дожёвывал куст. Монстр был без седла и сбруи.

Ардэн даже на мгновение подумал, что это — не то животное. Но тут конь поднял голову и раздражённо сверкнул красным глазом.

То.

Рок.

Ардэн спрыгнул со спины своего коня, который в сравнении с Роком казался ослом, шагнул навстречу. Поднял руки, демонстрируя, что намерения у него не враждебные.

У него разговор к хозяину — не к коню.

И в это мгновение услышал женский шёпот:

— Алекс идёт на войну, — прошептали будто в самое ухо.

Ардэн круто развернулся, но никого рядом не было, только ветер потрепал по волосам.

Выходит, всё же идёт? Выходит, это не глупости? В селении это сказали, теперь ещё и баба из ветра подтвердила... Кто-то из соседей той девчонки с фруктами слышал их разговор? Какая-нибудь местная колдунья, которая решила помочь? Или помешать и направить по ложному следу?

Сложно понять, что происходит. Обычно это всегда объяснял отец. Теперь Ардэн остался один.

И снова будто потерялся в горах.

Коня-то Алекс зачем оставил? Если идёшь на войну, конь как раз нужен. Особенно такой, боевой.

— Алекс идёт на войну... — осторожно сказал Ардэн Року. То ли заявил, то ли спросил, сам не понял.

Конь фыркнул.

— Почему ты здесь? — это уже точно спросил.

Конь неопределённо мотнул головой и тихо зарычал. Кажется, не на Ардэна, а в целом, возмущаясь. Впрочем, всё равно захотелось убежать подальше.

"Алекса тут нет, — сказал себе Ардэн. — Чего ты хочешь от его скотины? Беги, если хочешь! Разворачивайся и иди туда, куда тебе сказали. Куда уже даже ветер отправил".

И всё же Ардэн был хоть немного, но драконом. А дракону не пристало бояться лошадей, даже рычащих. Тем более, если их можно использовать.

— Ты пойдёшь за ним? — спросил Ардэн. — Ты знаешь куда?

Рок прищурился, смерил его взглядом, будто решая, стоит ли ему отвечать. Будто он мог ответить.

— Я не слишком дружен с тво... — Ардэн осёкся. Что-то подсказало, что не стоит говорить "твоим хозяином", не те у Алекса с конём отношения.

— Я не дружен с Алексом, это правда, — сказал Ардэн. — Но у меня к нему личные счёты. И вопросы. И если он влезет в какую-то войну, если его убьют там, он мне не ответит. Так что сейчас нам с тобой по пути.

Рок хрустнул ещё одной веткой куста. Потом ещё одной.

Ардэн ждал.

Рок выплюнул третью — как показалось, весьма демонстративно — и неспешно двинулся к тропе. Толкнул плечом коня, на котором прибыл Ардэн: оттеснил с пути. А на тропе остановился, вопросительно обернулся, будто подгонял: "Ты идёшь?"

Ардэн осторожно двинулся к нему, хотя инстинкт самосохранения настойчиво требовал двигаться в другую сторону, подальше от животного.

— Я всё-таки не понимаю, — сказал Ардэн, . — Почему он оставил тебя здесь?

Рок тяжело, мрачно вздохнул. Будто хотел сказать: "Потому что дурак".

***

Кто-то ударил его по щеке. Алекс отмахнулся. Его ударили ещё раз.

Алекс открыл глаза. Медленно сел. Пробормотал:

— Зашибись...

Он лежал в тени. Над ним склонился Сид. Рядом присел Тир.

Остальные двое стояли над лежащими поодаль Кияром и Имирой. Шам держал в руке выломанную откуда-то дубину и грозно взирал на обоих. Бор без дубины был менее грозен, скорее, растерян.

"Дубина, — подумал Алекс. — Любимое оружие. У меня есть меч, а они дубины выламывают... С другой стороны, мой меч, наверное, не решаются взять. Боятся".

— Что происходит? — тихо спросил у него Сид. — Кто это? — кивнул на лежащих на земле. — Почему женщина синяя? Откуда здесь ребёнок? И почему я пришёл в себя с фруктами в руках?

— Ты запасливый, — пробормотал Алекс, осторожно поднимаясь. — Принёс нам в дорогу запасы. Молодец.

Как ни странно, чувствовал он себя хорошо. Будто и в самом деле выспался. Что маленький гадёныш удумал, почему действовал за его спиной, и почему теперь оба они без сознания, было неясно. Может, и правда решил помочь, а Алексу — дать отдохнуть.

В конце концов, какая разница? Сбылся лучший прогноз — чего почти никогда не случается — эти двое и впрямь нейтрализовали друг друга.

— Нам же нужно отсюда как-то свалить, — напомнил Алекс Сиду, потому что тот продолжал растерянно глядеть на красные спелые, сочащиеся сладким соком, плоды у себя в руках. — И до столицы доплыть. Эй, мореплаватель...

Бор поднял на него всё ещё растерянный взгляд.

— Отсюда ты нас доведёшь до столицы? Или таки нужны были изначально компасы с картами?

Бор всё так же растерянно моргнул. Кажется, ему тоже нужно было прийти в себя. Сид приходил в себя, задавая вопросы, Бор, обдумывая случившееся, а Шам, судя по всему, ломая местную растительность на дубины.

— Ладно, — сказал Алекс. — Разберёмся по дороге. Сейчас нужно взять лодку и потащить во-он туда, — кивнул на тропу, идущую в заросли.

— Лодка там не пройдёт, — отметил Шам.

— У нас нет других вариантов, — отрезал Алекс. — Протащим.

— Есть, — невнятно пробормотал Кияр.

Шам перехватил дубину поудобнее.

— Эй! — строго сказал Алекс. — Пацана не бить. Пока. Я его потом сам побью.

Подошёл, остановился над Кияром, скрестил руки на груди. Тот медленно сел, уставился снизу вверх, снова виновато, но снова не слишком. Будто ещё раз наступил на ногу.

"Так и оттоптать недолго, — подумал Алекс. — И дубиной огрести".

— Выкладывай, — потребовал он.

— Имира поможет вам пройти здесь, — Кияр кивнул на бурлящие воды за песчаным пляжем.

— "Вам"? — переспросил Алекс. — Это что значит?

— Это значит, что я сейчас нужен здесь. Ей, — ответил Кияр. — А ты нужен там.

— Ты ей не нужен, — раздражённо перебил Алекс. — Она тебе и подавно. Она просто и тебе голову заморочила.

— Но сейчас ведь не морочит, — пожал плечами Кияр.

— Оно не сразу отпускает, — ответил Алекс, но уже не так уверенно.

— Смотри, — Кияр резко поднялся, пошатнулся, Шам ещё раз перехватил дубину, но Алекс остановил его движение предупреждающим жестом.

— Смотри, — сказал Кияр, — ты доберёшься туда, куда хотел. Я — останусь тут, в безопасности. Как ты хотел, как обещал отцу. Здесь-то до меня никто не доберётся. А она, если что, меня защитит.

— Это ты так сам решил? Или с ней договорился?

— Это мы с ней решили, — Кияр улыбнулся. — Ты будто не рад. Ревнуешь? Не переживай, мне нужна нянька, не женщина.

— Ага, как же, — недоверчиво фыркнул Алекс. — Но дело не в том, парень. Я не о ней переживаю, а о тебе. Как-то не хочется оставлять тебя-дурака вдвоём на отдалённом острове с ненормальной убийцей. Давай называть вещи своими именами: она убийца. И ни ты, ни я не сможем её исправить. И опять же — что мне потом говорить твоему отцу?

— Правду, — Кияр пожал плечами. — Что я в безопасности. Что сюда не доберётся никто, даже если разрушит всю Империю и близлежащие земли. Это выход и для тебя, и для меня. Я или останусь здесь, или пойду с тобой. И там уж отец меня точно заметит...

— Знаешь, я уже давно понял одну вещь, — сказал Алекс. — Выход найти всегда непросто. Особенно, из безвыходных ситуаций. И даже если найдёшь, всё не так просто, как кажется. Всегда приходится чем-то жертвовать...

— Вот и пожертвуй своим самолюбием, — перебил Кияр. — Пусть хоть раз проблему решит кто-то за тебя, а не ты за всех. Побереги силы, их должно хватить на всю Империю.

— Если ты сейчас не под чарами, — Алекс подозрительно прищурился, — с чего такое желание выдворить меня отсюда, остаться здесь вместо меня? Ты проделал такой путь, следуя за мной...

— ...чтобы помочь тебе выбраться отсюда...

— Хватит перебивать!

— ...потому что ты нужен отцу.

— И что делает меня таким нужным? Что ты увидел? — спросил Алекс, шагнул ближе и всмотрелся в чёрные глаза, протянул. — Да-а, ты не просто так согласен остаться тут вместо меня. Ты что-то увидел, когда я вспоминал, как мы сюда плыли. Что-то во мне. Как я обошёл камни с водоворотами, Кияр?

— Это сделал не ты, — ответил Кияр.

— Не я? — удивился Алекс.

— Ещё раз: попробуй пожертвовать своим самолюбием, — усмехнулся Кияр.

***

Он не врал. Это сделал не Алекс.

Это сделали вода и воздух. Алекса не было в тот момент. Алекса не стало — вот что почувствовал тогда Кияр. Немудрено, что Алекс не помнит ничего, кроме ладони в воде. Он растворился в воде и воздухе. Он был водой и воздухом. Он был огромной стихийной силой, которая не знала о своём существовании. Потому что Алексу ещё рано знать о существовании этой силы. Он не справится с ней, пока сам её не найдёт.

Наверняка и раньше дело было не только в людях, что помогали ему, не только в боевом коне, не только в везении и умении много и странно говорить. Помогала и эта сила, которая прорывалась то в голосе, то во взгляде, то в правильном порыве ветра, то в летящей в глаза противнику горсти земли из-под его ноги. Кияр изначально был прав: Алекс в одиночку не мог совершенно ничего и в сущности был слабым человеком. Но он не один. В нём живёт эта странная, огромная, бесконечная, как само небо, сила.

Откуда она — вот вопрос.

Впрочем, откуда бы ни была — к ней Алексу придётся научиться взывать. Не случайно, намеренно, по-настоящему. Её нужно будет почувствовать, понять. В тот раз у него получилось, потому что заслушался воздуха с волнами. Может, стоит предложить ему меньше говорить и больше слушать?

Впрочем, он так не сумеет. Значит, только ждать. И надеяться, что эта сила, снова прорвётся наружу, когда начнётся битва за Империю.

Глава 27

(По пути. 2)

Сакар окончательно сошёл с ума.

А Рамору не хватило то ли настойчивости, то ли смелости, чтоб объяснить ему это. Чтоб убедить не бросать своих людей накануне тяжёлой битвы, выстроить линию защиты, обратиться, может быть, к соседям, придумать вместе ещё один, пусть даже такой же безумный, как когда-то, план.

Нет, Сакару было не до того.

Сакар срочно решил жениться.

Рамор бы понял, будь это безумная любовь, и лорд в преддверии вероятной гибели в бою решил навеки запечатлеть её в истории. И понял бы, проведи они церемонию здесь, пусть пышную, пусть громкую, но здесь. А ещё лучше: сначала подготовиться к атаке противника, а после — заняться свадьбой. Если успеют.

Но там даже безумной любви не было, даже намёка на неё. Там был только безумный Сакар, который опять что-то придумал, и опять молчал об этом. А девчонке и вовсе плевать, ей-то что, все её люди — с десяток человек с закрытыми лицами. Рамору же — отвечать за всех жителей земель лорда. Но он и отвечать толком не может: Сакар очень чётко приказал ничего без него не предпринимать.

— А если Горные пойдут в наступление до того, как ты вернёшься? — спросил Рамор. — Тоже не предпринимать? Ложиться и помирать? Может, им ещё сразу ритуальных костров развести? Ты не узнал там, у гномов, как их правильно разводить?

— Рамо-ор, — мягко и снисходительно протянул Сакар, будто говорил с неразумным ребёнком. — Не бойся. Время ещё есть. Горные собирают всех своих, а это непросто. И совсем не быстро. Знаешь, как долго можно перебираться с одной горы на другую? А если это будет целое племя? А если гружёное тяжёлым оружием? А знаешь, сколько там таких племён?

— Не знаю и знать не хочу, — отрезал Рамор. — Но знаю, сколько человек у нас. И сколько земель по соседству.

— Не собирай людей, — в очередной раз потребовал Сакар. — Когда я вернусь, скажу, что делать.

Если бы не это, Рамор бы ещё решил, что лорд придумал такой хитрый план: пересидеть нападение за стенами столицы. Спрятать себя и любимую женщину под боком у Императора под предлогом затянувшейся свадьбы. Но Сакар стоял на своём: ждать его возвращения, и уж потом начинать приготовления.

Сошёл с ума. Других вариантов Рамор не видел.

Оракул тоже, вероятно, сошёл, потому что на следующий день после отъезда Сакара прибыл ко дворцу верхом на белом жеребце и нагло въехал в ворота, будто к себе домой. И принялся требовать чего-то, кажется, встречи с Рамором. Рамор смотрел на всё это из окна коридора, того самого, из которого они с Сакаром высматривали Алекса в тот злополучный день пять лет назад.

Злополучный — потому что Рамор был уверен: именно с Алекса всё началось. Именно он сделал что-то с лордом, окончательно доломал и без того шаткий механизм, работающий в его голове. А кто позвал Алекса сюда?

Правильно, Оракул.

Рамор решительно двинулся по коридору. Сначала мысленно метался между двумя идеями: прогнать Оракула или казнить на месте. В любом случае, думал Рамор, не пустить во дворец. Он уже давно пробрался в голову к лорду, так пусть хоть во дворец не проберётся.

"Тем более, одних уже пустили, — мелькнуло в голове, — так они тут жить остались..."

На змеёнышей он злился попутно, за компанию. Сакару они ничего не сделают, это Рамор уже уяснил. Лорд с ними вообще, как дома. Только это не дом, это змеиное гнездо. А теперь всё гнездо во главе с лордом умчалось на встречу с Императором. Правильно, чего дом охранять-то? Они в Империи новое совьют...

Он злился на них попутно, но всё равно злился. Особенно, на Шейр. Именно она была последней каплей, она и их странная любовь с лордом, если там, конечно, была любовь.

Но Оракул, естественно, во всём виноват в первую очередь, и вот его бы — прирезать на месте. Но он и правда пробрался в голову к лорду, так может, хоть он объяснит, что там, в голове сломалось на этот раз?

"А потом — прирезать".

— Приветствую тебя, Страж! — провозгласил Оракул, как только Рамор вышел на крыльцо. С коня так и не спрыгнул, так и сидел на нём, нетерпеливо гарцующем посреди двора. Догадывался, наверное, как его могут здесь принять, и был готов дать дёру в любой момент. С десяток стражей хмуро взирали на него, ожидая приказа Рамора.

— Оракул, — кивнул ему Рамор. — Впервые за много лет оставил свой пост. А как же люди, нуждающиеся в твоих мудрых наставлениях? Не подводишь ли их, являясь сюда?

— Настали иные времена, Страж, — вздохнул Оракул. — Сейчас люди нуждаются не в наставлениях, а в защите, которую должен бы предоставить лорд.

— Лорд Сакар покинул нас ненадолго, — напомнил Рамор. — Пока он в отъезде, я здесь, выполняя его волю и приказы, готов защищать людей. Передай своей пастве — им нечего бояться, их лорд всегда с ними. Если это всё...

Рамор развернулся было, чтоб уходить, но Оракул остановил вопросом в спину:

— Могу ли я поговорить с тобой с глазу на глаз, Страж?

— Для этого тебе нужно хотя бы слезть с лошади, — хмыкнул тот нехотя.

Глянул через плечо.

Оракул так же нехотя спрыгнул, протянул поводья одному из стражников, двинулся к крыльцу.

— В сад, — приказал Рамор, не дав ему подойти, зашагал по тропе в обход здания.

Оракул догнал, выровнял шаг.

— Сакар совсем сошёл с ума? — тихо спросил, когда они отошли на достаточное расстояние, чтоб их не слышал никто из слуг.

Всё-таки хорошо, что змеи уехали с Сакаром: впервые за долгое время Рамор был уверен, что никакой гад из-за кустов не подслушает разговор. Он, как оказалось, очень устал от постоянных, шатающихся то тут, то там, то будто вырастающих из-под земли теней, тёмных, бесшумных, и оттого ещё более опасных. Сакар же, судя по всему, был совсем не против, что те отправились с ним. Сакар и сам уже очень давно слился с тенью.

Рамор хотел было изобразить возмущение таким бестактным вопросом, возразить Оракулу, но передумал. Сейчас не тот случай, чтобы ругаться, чтоб указывать ему его место и защищать от него лорда. Сакар и впрямь сошёл с ума, так что Рамор просто кивнул в ответ.

— Какие именно он дал тебе указания на время своего отсутствия? — спросил Оракул.

Рамор покосился на него. Это уже было за гранью, это было уже совсем не его делом, и Рамор всё-таки приготовился возмущаться, но Оракул поспешил объяснить:

— Люди боятся. Многие уже покинули наши земли. Те, что остались, приходят ко мне за утешением. Их больше не интересует далёкое будущее, болезни и страсти. Они просто хотят жить. Они спрашивают, будут ли жить, придут ли сюда Горные...

— Ну вот и скажи, — процедил Рамор, не сдержав злости. — И мне заодно скажи, чего ждать, потому что я совершенно не знаю. Ты же Оракул!

— Ответь, какие наставления дал Сакар, — тот пожал плечами. — И я скажу, чего ждать.

— Ничего не делать, — выплюнул Рамор. — Сидеть и ждать. Всё.

Оракул понимающе кивнул.

Какое-то время молча шагал рядом, глядя себе под ноги. Пару раз хмыкнул себе под нос и покачал головой.

— Ну! — подогнал его Рамор, не выдержав. — Скажи мне теперь, о мудрый Оракул, что ты видишь?

Оракул остановился. Рамор, сделав ещё шаг, тоже. Развернулся. Посмотрел бы гаду в глаза, да капюшон, как всегда, закрывал всю рожу, до самого подбородка.

"Сакара и правда тянет к безликим теням, — подумал Рамор. — К тем, кто так или иначе прячет лица".

— Умный мальчик... — медленно и осторожно, будто боясь ошибиться, проговорил наконец Оракул.

— Да?! — искренне удивился Рамор.

— Ты правда не понимаешь? — удивился в ответ Оракул.

Рамор молчал, ожидая продолжения. Да, он правда не понимал. И нет, Оракул не дождётся, что Рамор скажет об этом вслух.

— Он не будет воевать с Горными, — проговорил наконец Оракул. — Он будет договариваться. Возможно, уже начал. Не просто так столько времени провёл с гномами. Не просто так учил обычаи и языки. И кто говорил, что он был только с гномами? Сам Сакар? Уверен, он вообще молчал, а что мы себе придумали — так это мы придумали. Кто говорил, что он не поднимался выше? Тут просто нет других вариантов, Рамор. Если на пороге войны Сакар не готовится к войне — это значит, он не будет в ней участвовать.

— Это возможно? — хмуро спросил Рамор.

— Он, может, и к Императору отправился, чтобы договариваться, — продолжал Оракул. — А свадьба — просто предлог.

— Но это невозможно! — не выдержал Рамор.

— Сакар всегда пытается совершить невозможное, — хмыкнул Оракул. — И пока у него всё получается.

Теперь пришла очередь молчать Рамору.

— Даже если ты прав, — проговорил он наконец, так же осторожно, как совсем недавно Оракул, — даже если эти переговоры существуют, они запросто могут сорваться. Почему бы тогда не приказать мне, хотя бы на всякий случай, подготовиться к битве?

— Может, потому что это бессмысленно, — пожал плечами Оракул. — А может, его план настолько хорош, что он в нём уверен. Это Сакар. Кто знает?

— Стоит всё-таки подготовиться? — спросил Рамор.

— Пойти против воли своего лорда? — удивился Оракул. — Против воли Сакара? Страж, тебе совсем жить надоело?

— Нет, — вздохнул Рамор. — Не надоело. Но что-то подозреваю, что жить мне в любом случае осталось недолго. Не Горные, так Сакар со своими выходками добьёт.

— Верь ему, — посоветовал Оракул, развернулся и двинулся прочь.

"Ну вот, — подумал Рамор. — Вот я всё и выяснил. Теперь вполне можно взять и убить его".

Впрочем, гонца, особенно принесшего хорошую весть, трогать нельзя. А весть была хорошей: возможно, Сакар всё-таки до сих пор в своем уме. Возможно, он и правда ведёт игру, которая закончится для него победой. Возможно, у них есть шанс.

Но вот верить ему — с каждым его ходом всё сложнее.

Наверное, убивать надо было всё-таки Алекса. Это он научил Сакара врать.

***

Неир остановился посреди поляны и прислушался. Он мог перекинуться волком и найти Рада, просто принюхавшись, но Неир пришёл говорить, а волки умеют только чувствовать друг друга, знать друг друга, но не больше. В этом они честнее людей, и Рад, если уж на то пошло, выходит, самый честный из всей их семьи.

Не пытается быть тем, кем не является — человеком.

А Неир с Зарой, возможно, обманывают и себя, и глупого Мерва, и всех жителей Ручьёв. И пока этот обман работает, но держится всё на честном слове. Один несдержанный порыв — и рухнет. Так что оно и неплохо, что грядет война. Рухнет не только нагромождение их лжи себе и миру — рухнет весь мир.

Так Неир успокаивал себя, потому что здесь, в лесу, сейчас особенно остро ощущалось: всё рухнет. Неир и в человечьем обличье слышал и видел больше, чем обычный человек. Лес был слишком тих: многие уже ушли. А те, кто остались — молчали, прятались. Ощущали грядущую опасность, дышали страхом, выдыхали его в прохладный влажный воздух, застывший, закованный в безветрии.

И Неиру вдруг захотелось сделать, как предлагал Рад: махнуть на всё рукой, обернуться волком и рвануть прочь, подальше отсюда, и плевать, куда — лишь бы подальше.

— Ты пришёл ко мне?

Неир чуть было не вздрогнул. Он многое слышал и видел, но так погрузился в скованный страхом воздух, так пропитался им, что не почувствовал, как подошёл брат. Обернулся.

Рад стоял совсем близко, на другом конце поляны, расслабленно, уперевшись одной ногой в поваленное дерево. Ухмылялся.

— Да, — сказал Неир. — Ты слышал ветер?

— Я всегда слышу ветер, — отмахнулся Рад. — Это вы в своём человеческом селении так шумите, что не слышите ничего, кроме...

— Хватит, — строго оборвал его Неир, и Рад осёкся, недобро прищурившись. Опустил голову, едва дёрнулась верхняя губа, будто собралась подняться в оскале, но в последний момент Рад сдержался.

— Тебя тут никто не слышит, кроме меня, — напомнил Неир. — Нет публики, перед которой ты в очередной раз расскажешь, что волки лучше людей. А я уже всё слышал, я всё помню. Но вспомни и ты, брат: ты не волк. Ты такой же, как мы, наполовину обращённый, потому не пытайся сейчас читать мне проповеди. У меня нет на них ни времени, ни желания. Я пришёл сюда, потому что с нами говорил ветер. Говорил ли с тобой?

Рад молчал пару мгновений, смотрел всё так же, исподлобья, и Неир подумал было, что тот сейчас бросится на него. И что это будет глупо: Неир всё ещё старше, всё ещё сильнее, быстрее, увереннее, что бы там ни думал себе младший, что бы ни пытался доказать всем вокруг.

Неир сильнее.

Наверное, так он тоже себя успокаивал. Но пока — он себе верил.

Рад наконец заговорил. Дёрнул плечом и нехотя процедил:

— Я слышал шёпот. Ведьма в ветре... Нам-то с этого что?

— Больше никто его не слышал, — сказал Неир. — Мы спрашивали людей в Ручьях. Только я, Зара, Мерв и ты. Значит, это послание для нас.

— И? — Рад выпрямился, скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя пренебрежение: и к ведьме в ветре, и к Неиру, и к людям из Ручьёв.

"Зачем я пришёл?" — мысленно удивился Неир. Знал ведь, что так будет. Так всегда было, уже очень давно. С чего бы сейчас ожидать другого?

— Мы пойдём на помощь Алексу, — сказал Неир. — Пойдёшь с нами?

— Никуда вы не пойдёте, — насмешливо фыркнул Рад.

Неир вопросительно поднял брови.

— А если пойдёте, — продолжил Рад, — то ваши головы совсем опустели. Я говорю вам бежать от угрозы, а вы собрались бежать навстречу ей? Настолько ничего не значат мои слова?!

Он всё-таки оскалился. А Неиру показалось, что злится Рад не столько на них, сколько на что-то ещё. На каких-то других существ, на другие события, возможно, на весь мир.

— Алекс когда-то помог нам, — напомнил Неир, — и теперь мы...

— Да чем он помог?! — продолжил рычать Рад. — Он разрушил нашу семью, всунув в неё чужака! Ты-то должен понимать! Ты должен видеть! Ты же старший! Ты должен был защищать нас!

Рык едва не сорвался в вой, но тут же осёкся. Только тяжело, напряжённо дышал.

— Закончил? — спросил Неир. — Теперь скажу я. Да, я старший. Я защищаю нашу семью. И Зара её защищает. и Мерв. Не кривись. Семью, Рад, нужно защищать не только от внешней угрозы — семью нужно беречь изнутри. Не давать ей развалиться. Той самой семье, из которой ты убежал в леса. Ты бросил нас, Рад, а не мы тебя. Теперь же мы зовём тебя вновь присоединиться к нам. Алексу нужна наша помощь, и мы поможем.

Рад по-волчьи наклонил голову набок, окинул Неира холодным взглядом с ног до головы, заговорил уже спокойнее, тише, только что-то звенело в голосе.

— Даже если вы придёте к нему на помощь, вы не сможете помочь. Вас двое. Мерв не считается, все мы знаем — его сожрут или растопчут первым. Что сможете вы с Зарой? Погибнуть? Я не хочу на это смотреть, брат.

Криво ухмыльнулся и продолжил:

— И ещё. Каким именно образом вы предложите помощь? Пойдёте к Императору и заявите, что вы хороши в бою, потому что оборотни?

— Мы не будем предлагать помощь, — возразил Неир. — Мы поможем.

— Ты же старший, Неир! — фыркнул Рад. — Подумай хоть ты, подумай головой, если Зара думает не тем...

— Не смей, — холодно предупредил Неир.

— Защищаешь её? — спросил Рад. — Её, брат, не от меня нужно защищать. Подумай об этом.

— Она сама себя защитит, — неожиданно даже для себя, едва ли не словам Мерва, отрезал Неир. — Она хочет драться. И она пойдёт драться. Кто встанет на её пути? Может быть, ты?

— Я уйду, — ответил Рад. — Ото всех ваших путей подальше. Думал сидеть тут, присматривать за вами, но даже так не выходит. Вы постоянно... — голос его вдруг сорвался, он развернулся и продолжил, уже шагая прочь с поляны. Как показалось Неиру, продолжил со слезами в голосе:

— Вы постоянно ходите за мной! Хватит!

И одним молниеносным прыжком исчез в чаще.

Неир понял: теперь он не найдёт Рада, даже если перекинется волком. Если Рад не хочет — его не найдёт никто. Да и не стоит его искать: Рад в очередной раз очень ясно дал понять свою позицию.

***

— Не так! — резко сказал Рэй, когда боец в очередной раз отлетел, сражённый ударом противника.

Противником сегодня был Гааран, один из лучших в Первом боевом отряде. Естественно, охотнику с таким бойцом было нелегко справиться: тот был высок, широк в плечах и талии... да во всём он был широк. И твёрдый, как скала: Рэй сам пару раз становился с ним во время тренировки. Пробить того, даже без брони, задача не из лёгких. А уж если попадёшь под удар...

Вон паренёк, которого швырнуло аж на другой конец тренировочной площадки, только с третьего раза поднялся. Правда, и швыряли его сегодня уже трижды. А он ещё собрался быть Королевским охотником! Кандидат, чтоб его!

Рэй, стоявший на небольшом возвышении за краем площадки, легко перемахнул через перила, спрыгнул в притоптанный, размокший, серый снег, подхватил отлетевший чуть раньше в сторону меч.

— Ты на ногах, охотник? — спросил, не оборачиваясь, меряя взглядом Гаарана.

— Да, — глухо ответили из-за спины. На ногах-то парень был, но вот насколько в сознании — трудно было определить. Ладно, не он, так пусть другие посмотрят.

— Показываю в последний раз, — сказал Рэй.

Гааран, кажется, побледнел, но за шлемом было не разобрать.

Рэй шагнул вперёд. Гааран медленно двинулся навстречу. Рэй легко прокрутил меч, проверяя вес и баланс. Гааран ударил, Рэй ушёл от удара с разворотом, хлопнул плоской стороной лезвия по спине, отпрыгнул назад. Гааран круто развернулся.

— Что я делаю? — Рэй бросил быстрый взгляд на новенького, который уже тверже стоял на ногах и смотрел на происходящее огромными глазами. Все смотрели. Рэй давно не выходил на площадку, и каждый раз когда выходил, народ замирал.

"Они тебя боятся, Каарэй, — объяснил недавно Дэшон. — Как когда-то боялись твоего отца".

"Чего им бояться?" — удивился Рэй.

"Они боятся, что ты в порыве гнева убьешь кого-нибудь из них".

"Да я же беру их мечи! Тренировочные!" — возмутился он.

"А то ты тренировочным убить не сможешь!" — фыркнул Дэшон.

— Я, — сказал Рэй и с ещё одним разворотом, не таким широким, но достаточным для того, чтобы лезвие пронеслось мимо, не задев, сдвинулся в сторону, заставляя противника разворачиваться следом и вновь пытаться атаковать. — Ухожу, — и ещё раз. — От ударов.

Гааран замахнулся слишком широко. Рэй шагнул вперёд, под замах, вскинул меч вверх, чтобы оружие скользнуло по нему, перенаправил удар. Ещё шаг, пока Гааран вновь пытается вскинуть меч, — и мягкий укол остриём в его грудь.

— Понял? — Рэй отшвырнул меч, развернулся.

Парень хлопнул глазами.

— Я ни разу не парировал прямой удар. Если противник настолько крупнее тебя, используй это против него. Двигайся быстрее, сливайся с его движением, не отбивай и не блокируй, перенаправляй. Его преимущество в силе, твоё — в скорости. Пропустишь хоть один удар от такого — всё, проиграл.

Рэй двинулся прочь с площадки, провожаемый тишиной и взглядами в спину. Взбежал по ступеням на возвышение, хотел было развернуться, чтобы вновь наблюдать за тренировкой, но тут — как всегда, вовремя — из дворцового коридора появился Дэшон.

— Что? — раздражённо спросил у него Рэй.

— Там гости к тебе, величество, — Дэшон кивнул за спину. — Из Феррона.

Рэй хмыкнул. Коротко оглянулся на площадку. Как раз вовремя, чтоб увидеть, как парень снова попал под удар.

— Ты! — рявкнул он и ткнул пальцем в него. — Вон отсюда.

Перевёл взгляд на Дэшона. Тот коротко поклонился, приглашая следовать за ним, развернулся и двинулся прочь.

— Ты же их не в тронный зал притащил? — спросил Рэй в спину, шагая следом.

— Судя по твоему тону, их надо было сразу в подвалы, — хмыкнул Дэшон и тут же поспешил заверить. — Риирдала среди них нет, а остальные ферронцы не виноваты в том, в чём ты его обвиняешь...

— Хватит, — оборвал его Рэй.

Дэшон снова начинал о своём. Иногда это злило. Изменилось всё, изменилось давно, а Дэшон — совсем не менялся. Всё ещё пытался быть добрым и мудрым. Любить и мирить всех. Явно не понимал: в Дааре так не бывает. В Дааре вокруг всегда только снег, лёд и смерть. Вроде, умный старик. А дурак.

— Там один из Хранителей, — сказал Дэшон, помолчав. — Совсем юный, ты его, наверное, и не знаешь...

— Не имеет значения, — отрезал Рэй. — Выгнать можно и незнакомца.

Тоже помолчал и добавил:

— Незнакомцев даже нужно выгонять. Ты почему их не выгнал, Дэшон?

Советник коротко обернулся, смерил Рэя быстрым странным взглядом, ответил:

— Они пришли к тебе, вот ты и выгоняй.

И толкнул тяжелую дверь.

Глава 28

(По пути. 2)

Рэй чувствовал, что шаги у него слишком уж тяжёлые. Казалось, что Дэшон, идущий впереди, слышит это, и пока не разворачивается, чтоб уточнить, что опять не так, где опять подвернул ногу и не порвал ли очередной сапог, но это только пока. А вот как распрощаются с незваными гостями — так он от Дэшона и выслушает. И не отмахнётся, потому что старик настоит, скажет: "Я твой Советник, так дай мне делать свою работу. Советовать".

И как обычно, начнёт советовать остановиться. Скажет: слишком много тренировок — тоже плохо. Опасно для организма. Своих много, а Рэй ещё в чужие лезет, показательные выступления устраивает, детям мешает...

Рэй уже давно предугадывал слова Дэшона почти дословно. Да что слова! Когда Дэшона не было рядом, его голос всё равно звучал в Рэевой голове. Особенно, если опять начинало что-то болеть: рука, нога, потянутые мышцы.

"Это чересчур большие нагрузки, Рэй, — говорил голос в голове. — Даже для тебя. Ты требуешь невозможного от себя. И это ещё ладно, но ты требуешь того же и от молодых охотников. Зачем так много, если даже охотиться больше не на кого?"

Как-то Дэшон сказал что-то такое. И тут же помрачнел, вспомнив, наверное, предшествующие этому события. Рэй в ответ пожал плечами. Он предпочитал не мрачнеть и не вспоминать. Он фыркал и отвечал: "Не "больше не на кого", а пока не на кого. Это Даар. Здесь всегда будет место монстрам".

Потому тренировался всё свободное время. Потому тело возмущалось, и шагать теперь было непросто.

"Нужно больше двигаться, — решил Рэй. — Меньше сидеть на месте и больше двигаться".

***

Атэй прошелся по небольшой — в сравнении с самим дворцом и коридорами — комнате. Остановился напротив окна. А вот окно и здесь, даже в тесной комнатушке, было огромным, как и всё, что встречались по пути. С окнами у местных, видать, какие-то особые отношения. Хорошо, вечерний Ирхан светил сейчас с другой стороны — пока шли по коридорами несколько раз приходилось щуриться — зато в комнате царил мягкий вечерний полумрак, которому никак не мешали пару факелов на стене.

Вести переговоры всегда легче, когда в глаза тебе ничего не светит.

Сэл даже удивился. Судя по взгляду и по тону старика-советника, который далеко не сразу согласился организовать встречу с королём, их должны были привести в самую яркую комнату и усадить так, чтобы свет Ирхана бил прямо в глаза.

Нет, говорил старик спокойной и мягко, но по прохладному тону и ледяному взгляду было ясно: он недоволен их визитом, а уж король Каарэй тем более не обрадуется.

Но что было делать? Никто из заводчиков виверн, которых, кстати, тут было не так уж и много, не соглашался вести разговор с чужаками, о покупке виверны даже речи не успевало зайти — их вежливо, но настойчиво выставляли прочь.

Советник тоже попытался, но тут уж Сэлгек упёрся:

— Ферронцы всегда готовы были прийти на помощь даарцам, — напомнил он. — А теперь помощь нужна нам.

Старик смерил его очередным холодным взглядом, а Атэй мягко добавил:

— Нам — это мне и ему. Не всему Феррону. Совсем немного времени короля Каарэя. Если он откажет, мы больше никого не побеспокоим.

Сэлгек недоверчиво покосился на него. Правда? Не побеспокоим? Сам же говорил, что будем просить, а потом, если не выйдет, просить ещё раз. Зачем же обманывать старика?

Атэй легонько толкнул его ногой, мол, нечего на меня сейчас смотреть, твои выразительные взгляды понимаю не только я, но и все вокруг. Сэл послушно перевёл взгляд на королевского советника.

Тот холодно оглядел обоих с ног до головы пару раз, вздохнул и нехотя кивнул, приглашая следовать за собой.

Довёл до этой вот комнаты и отправился за королём. По крайней мере, Сэл надеялся, что за королем, а не за вооружённым до зубов боевым отрядом.

Он слышал, в Дааре их нынче очень любят создавать и тренировать. Даар, кажется, вообще стал весьма воинственным с приходом молодого короля, хотя раньше все думали, что дальше некуда. Вот и виверн никак не дают — обозлились до крайности.

На мысли об отряде натолкнула и теснота комнаты. Их, видимо, решили принять неофициально и привели в место, не предназначенное для переговоров. Тут даже стола не было, не стоит и говорить, что это совсем не было похоже на знаменитый Даарский тронный зал, о котором Сэл тоже был наслышан и несомненно узнал бы, если б увидел.

А тут — просто небольшая комнатушка, четыре кресла, по паре вдоль двух стен. И окно — на всю третью. С десятком вооружённых людей тут будет куда сложнее управиться, чем в большом помещении. Впрочем, всегда можно выбросить их в окно.

Сэл оценил обстановку в первые мгновения, после проверил, как держатся в ножнах меч и секира — и спокойно сел на стул. Атэй же долго бродил кругами, всё внимательно рассматривал, разве что стены не ковырял. Выглянул в окно, заинтересовался видом. Долго таращился туда, потом обернулся через плечо и спросил:

— Ты видел, как мы высоко?

— Мы в горах, — напомнил Сэл.

— Да, — согласился Атэй, — но если смотреть отсюда, то горы — внизу.

— Значит, мы на очень высокой горе, — пожал плечами Сэл. Смерил друга, вновь прилипшего к окну, подозрительным взглядом и спросил:

— А ты что, вдруг понял, что боишься высоты?

— Нет, просто странно. Всё выглядит таким мелким... Неудивительно, что даарцы зазнались, если они отсюда смотрят на мир.

— Сядь на стул, — устало скомандовал Сэл. Ему сейчас было не до пространных Атэевых рассуждений.

Тот задумчиво хмыкнул, вновь обернулся к нему, отметил:

— Ты злишься, потому что нервничаешь, — отметил он.

— Сядь! — процедил Сэл, и как раз в этот момент дверь открылась.

Сэл поднялся навстречу вошедшим.

— Видишь? — тихо сказал Атэй. — Чего садиться, если потом всё равно придётся вставать?

Советник скользнул в комнату первым, за ним шагнул король Каарэй и тут же смерил Атэя, а потом и Сэла гневным взглядом. Выглядело так, будто он расслышал последние слова Атэя, и они его разозлили, хотя были произнесены слишком тихо и быстро, чтобы разобрать. Может, просто услышал бормотание, и его разозлил сам факт, что тут под носом бормочут. А может, правы были те, кто распространял слухи, что Даарский король просто злой, сам по себе. Дикий, страшный, опасный, одними зубами может загрызть, и всё такое.

Насчёт зубов Сэлгек не был уверен, но в целом Каарэй так и выглядел: диким и опасным. И ещё почему-то казался очень большим, огромным, сродни одному из тех великанов, чьему роду он совсем недавно положил конец. Ну, если не роду, так желанию спуститься с заснеженных вершин к людям — уж точно.

Если присмотреться, король был не выше и не крупнее Сэлгека. Ложное впечатление о его размерах создавало нечто в его манере двигаться и смотреть на окружающих. Шаги были неспешными, но размашистыми, твёрдыми и гулкими, руки при этом он держал в карманах, будто прогуливался. Взгляд — тёмным, острым и очень сердитым. Отмеченные редкой, но заметной сединой чёрные волосы топорщились в разные стороны, совершенно сбивая с толку: причёска выглядела почти мальчишеской, сам Каарэй мальчиком ну никак не казался. Он был гораздо старше Сэлгека. И гораздо опаснее. Зачем такому боевые отряды — непонятно. Он сам себе боевой отряд.

Каарэй сделал несколько шагов до центра комнаты, развернулся, остановился напротив Сэла, не вынимая рук из карманов. Смерил его взглядом с ног до головы, надолго уставился в глаза. Сэлгек вдруг растерялся, подбирая слова, которые были в голове, но уже вылетели, черт бы побрал Атэя с его окнами. Или этого, короля, с его странным внешним видом. Ещё и в пыли какой-то вывалялся, судя по рукаву короткого кожаного плаща...

— Мы благодарны тебе за приём... — начал Атэй.

— Ты Хранитель? — спросил Каарэй, мрачно и коротко зыркнув в его сторону.

— Нет, я...

— Хранитель нем? — Каарэй вновь перевёл взгляд на Сэла.

— Мы пришли просить о помощи, — заговорил наконец Сэл, хотя непросто было под этим давящим взглядом.

"Ну, теперь ясно, почему Риирдал сбежал, — подумал он. — Я бы тоже сбежал. Наместник-то, оказывается, очень приятный человек. Да вообще все приятные... По сравнению с этим даже тот великанский шаман ничего был..."

— Когда меня просят о помощи, — резко перебил король, не отводя взгляда, — я хотел бы знать, кто именно просит.

— Сэлгек, — представился Сэл и поклонился. — Хранитель Креура.

Указал на Атэя:

— Атэй, мой друг и летописец.

Каарэй перевёл тяжелый взгляд на Атэя, тот тоже коротко поклонился. Каарэй кивнул едва заметно, в никуда, видимо, поприветствовал таким образом их обоих. Развернулся, шагнул к креслу, сел в него, вторым кивком предложил сесть рядом своему советнику, коротким жестом — обоим гостям разместиться на стульях напротив.

Сэл, вновь усевшись, хотел было начать заготовленную речь, которую только-только восстановил в памяти, но тут снова заговорил король.

— Летописец на переговорах — одна из новых ферронских традиций? — холодно спросил он у Сэла.

Сэлгек собрался было возмутиться, но вовремя вспомнил, что они пришли просить о помощи, а не ругаться, потому лишь напомнил:

— Атэй — мой друг.

— И без друга ты переговоры вести не умеешь? — прищурился король.

Сэл почувствовал, что сейчас всё-таки возмутится, и всё полетит к чертям, но ведь оно и так полетит — от этого Каарэя вряд ли дождёшься помощи. Но возмутиться не успел.

— Король Каарэй, — мягко заговорил Атэй, и тот с холодным интересом уставился теперь на него. — Мы понимаем, что вторглись внезапно и, вероятно, оторвали тебя от важных дел. Хочу заверить, мы ценим твоё время, потому предлагаю поскорее перейти к сути вопроса. Мы решим его — и тут же уйдём.

— Вы и так можете уйти, — хмыкнул король. Прозвучало, как угроза. В общем-то, угрозой оно и было. Но Атэй не умолкал:

— Мы пришли за помощью...

— Вы не просто из Феррона, — резко перебил его Каарэй. — Вы из тех, кто стоит на его стенах. Ты, по крайней мере, — небрежно кивнул Сэлгеку. — Вы не можете не знать, что отношения между нашими землями за последние несколько лет изменились.

— Мы здесь не как представители своей земли, — снова заговорил Сэлгек.

Каарэй вновь развернулся к нему.

— Помощь нужна нам, — продолжил Сэл. — И не помощь даже, всего лишь разрешение.

Умолк ненадолго, но Каарэй ничего не уточнил, и пришлось продолжить:

— На покупку виверн.

— Нет, — ответил Каарэй.

— Всего двух, — продолжал Сэл.

— Нет, — повторил Каарэй и обвёл их взглядом. — На этом всё?

— Если ты не поможешь нам, — заговорил Атэй, — то и мы не успеем прийти на помощь человеку, когда-то спасшему Креур.

Сэл бросил на друга быстрый взгляд. Что он сейчас творит? Или считает, что, доверив даарскому королю секрет, сможет вызвать и его доверие?

— Вы и так не успеете, — пожал плечами король. — Виверной нужно учиться...

Оборвал себя, косо глянул на Сэла, потом — снова на Атэя. Спросил:

— Он Хранитель, а Креур спасал кто-то другой?

— Хранитель тогда испугался, — честно сообщил Атэй, и Сэл с трудом сдержал желание выбросить его из огромного окна.

Каарэй же снова покосился на Сэла и слегка приподнял брови. Кажется, заинтересовался.

Ещё бы! Испуганный Хранитель — это же так интересно!

"Надо будет всё-таки выбросить Атэя откуда-то, — решил Сэл. — Не отсюда, где-нибудь пониже, чтоб не убился. И чуть позже. Сейчас пусть говорит, потому что, кажется, у него что-то получается".

Всё-таки Атэй гораздо лучше понимал людей — даже даарцев, — чем Сэлгек.

— Он вообще не из пугливых, — охотно продолжал Атэй, тоже воодушевившись едва заметной, но всё же перемене во взгляде короля, — но в тот раз попал под чары шамана. И этот шаман его так заколдовал, что только Алекс и смог разобраться.

— Алекс? — переспросил король, будто пытался вспомнить, слышал ли раньше это имя.

— Он из Империи, — продолжал Атэй. — Тамошний герой. Побеждает местных монстров. И даже нашего победил. А теперь просит о помощи нас с Сэлом. А у нас, сам понимаешь, не так много средств, чтобы поскорее добраться до него.

— Значит, не такой уж он и герой, — хмыкнул Каарэй. — Раз просит помощи.

Кажется, снова собрался подняться и выдворить незваных гостей. Да, ему рассказали интересную, но явно бесполезную историю. Всё, развлекли. Пора и честь знать.

Атэй покосился на Сэла, будто спрашивал разрешения говорить дальше.

"То есть до этого разрешение было не нужно, — обиженно подумал Сэл, — а вот теперь — давать?"

Едва заметно кивнул.

— Речь о Горных, — сказал Атэй. — Они собираются идти на Империю. Империи нужна вся возможная помощь.

Король снова едва заметно приподнял брови. Потом нахмурился, устремив взгляд в сторону, будто что-то обдумывал. Наконец, вновь окинув их взглядом, сказал:

— Наместник не знает о вашей затее.

Атэй, а за ним и Сэл, кивнули.

— И вы оставили свой Креур, чтобы идти ко мне, а потом — на войну в Империю?

— За ним есть кому присмотреть, — твёрдо ответил Сэлгек. — Я бы не оставил свой город без защиты, если бы не был твёрдо уверен...

— Вы ещё молоды, — перебил его Каарэй, не дослушав, — но ведь уже должны понимать: вам не будет дороги назад, даже если останетесь в живых. Стоит ли ваш друг, стоит ли Империя того?

— Чем люди в Империи хуже людей в Ферроне? — спросил Сэл. — Принося клятву Хранителя, я обещал отдать жизнь за них, если потребуется.

— Ты не приносил клятвы, — Каарэй глянул на Атэя. Взгляд у него стал другим: внимательным и острым, будто насквозь протыкал. Сэл понял: от ответа Атэя, сейчас зависит многое. Почему-то именно этот ответ должен решить дело.

У старика-советника тоже изменился взгляд: он смотрел на гостей, а потом и на короля устало, с ноткой раздражения. Так смотрят на ребёнка, которого долго отучали сбивать палкой большие сосульки, а потом к нему пришли другие дети с такой же палкой и той же идеей.

— Во-первых, — сказал Атэй, улыбнувшись, — как Сэл уже дважды очень настойчиво и не вовремя сообщал, я его друг. Куда мне идти, если не за ним? Во-вторых, как он сообщал единожды и не так настойчиво, я летописец. Как я могу пропустить такое событие?

Король Каарэй глядел ему в глаза долго, пристально. Атэй продолжал улыбаться.

Потом король наконец поднялся. Сэлу с Атэем, которые тут же поднялись следом, жестом указал на дверь. И не успели они раскрыть рта, чтобы вновь начать его убеждать, холодно приказал:

— Ждите.

Старик-советник проводил обоих коротким, но таким ледяным взглядом, что Сэлгек понял: у Даарского короля взгляд ещё ничего. По сравнению со стариком, он вообще приятный парень. И шаманский великан приятный. А Наместник — так вообще душка.

— Кажется, сработало, — тихо сказал Атэй, как только закрыл за собой дверь.

Сэлгек прищурился: здесь, в коридоре, беспрепятственно проникая в высокие окна, лучи Ирхана били в глаза. Огляделся. Никто не подслушивал, по крайней мере, никого в этих лучах не было видно.

— Я собирался выбросить тебя из окна, — серьёзно сказал он Атэю.

— Это было бы очень неразумным решением, — отметил Атэй, гордо улыбаясь. Он был явно доволен собой: ему удалось, как минимум, заставить короля задуматься над их просьбой. Самого Даарского короля! Свирепого и зубастого!

А что при этом он неуважительно отозвался о Сэлгеке... Ну ладно, Сэлу почему-то это тоже оказалось довольно просто перенести. Чёрт с ним, с Даарским королём, пусть думает о Хранителях, что хочет. Он не житель Феррона, у него не должно быть тех заблуждений на их счёт, которые, по словам Наместника, обязаны иметь все ферронцы.

Если признание Сэла в собственной трусости заставит его разрешить им взять покататься виверн, пускай. Это раньше Сэлгек очень боялся чего-нибудь испугаться. Теперь же, когда сам Алекс сказал, что бояться — это нормально, сам Алекс похвалил за смелость, максимально возможную в тех условиях... Что ему теперь мнение Даарского короля, пусть даже свирепого и зубастого?

— Благодаря мне, переговоры всё ещё могут завершиться успехом, — продолжал, сияя похлеще Ирхановых лучей, Атэй.

Сэл смотрел на него пару мгновений. Потом понимающе проговорил:

— Ты хочешь, чтобы я спросил.

Атэй заулыбался ещё шире.

— Хорошо, — вздохнул Сэл. — Спрашиваю. Как ты понял, что именно говорить королю?

— Ему не нравится заниматься государственными делами, — пожал плечами Атэй. — Ему вообще не нравится быть королём.

— Ты бы потише, — посоветовал Сэл, быстро оглядевшись.

— Он принял нас, не сидя на троне, вообще никак не выказывая преимущество, положенное ему по статусу, — Атэй и впрямь понизил голос, но не слишком. — Ему претят всякие церемонии. Даже по его одежде, по манере двигаться видно: ему всё это не нужно. Подозреваю, из него вообще не слишком хороший...

— Тихо! — зашипел Сэл.

— ...король, — шёпотом договорил Атэй. — Ему нравится быть человеком. И мы тоже должны были показаться ему людьми. Обычными, нормальными. Которые могут испугаться, которым на самом деле нужна помощь. Он не злой человек, он готов помочь. Он просто заперт в этом дворце и в своём статусе, и ему от этого тяжело. Так что вот тебе пророчество: по-человечески — он поможет, по-королевски — вряд ли.

— А выделить двух виверн — это по-каковски? — спросил Сэл.

— Сейчас и узнаем, — пожал плечами Атэй.

Но судя по улыбке, он уже предвидел победу.

***

— Не вздумай, — строго сказал Дэшон, как только гости вышли.

Рэй прошёлся по комнате. Шаги были всё ещё тяжёлыми, но Рэй чувствовал себя гораздо легче.

— Я ещё ничего не сказал, — отметил он, развернувшись у окна и двинувшись в обратную сторону.

— Да по тебе и так всё видно, — вздохнул Дэшон. — Взялись невесть откуда двое глупцов, вознамерились воевать с Горными, наплели какой-то чуши о непонятном Алексе, шаманах, Империи, и ты уже заинтересован.

— Им надо помочь, — твёрдо сказал Рэй.

— Ты не знаешь их, Каарэй, — напомнил Дэшон. — Ты знавал глупцов, ввязывающихся во все войны на своём пути, чудом побеждавших, и то, как мы помним, не всегда. Но эти люди — совсем не те глупцы. Начнём с того, что они — просто люди.

— Зато Горные — не просто люди, — возразил Рэй.

— Вообще не улавливаю связи, — сказал Дэшон. — Я тебе о твоих гостях...

— А я о Горных, — Рэй, остановившийся было на мгновение, чтобы встретиться взглядом с Советником, снова двинулся мерить комнату шагами. — Ты говорил, нам больше не с кем воевать, Дэшон. Говорил, монстров больше нет. Но смотри: вот монстры.

— Они идут не в Даар, — строго напомнил Дэшон. — И ты не можешь бросить Даар — в очередной, напомню, раз — тем более, ради погони за чужими монстрами!

Рэй снова замер, теперь надолго. Пристально уставился Советнику в глаза.

— Да, я прекрасно понимаю, что ты удумал, — отмахнулся тот. — Естественно, не виверн ты им дашь. О вивернах ты бы со мной не говорил, махнул бы рукой, сказал бы слово: и всё, и вот им виверны. Ты хочешь выделить им целый отряд охотников, ещё и сам туда влезешь, хотя ты не охотник, Рэй, ты никогда им не был.

Ты король, в конце концов! Ты в ответе за Даар и за людей, живущих здесь. К тому же, давай и я напомню тебе твои слова, как ты напомнил мои. Это Даар. Здесь всегда будет место монстрам. Уведёшь охотников — кто останется? Хранитель Креура поступил безответственно, оставив свой пост. Он оставил всего один город. Ты же оставишь всех и всё.

— И все прекрасно справятся без меня, — пожал плечами Рэй. — Я не просто так подготовил боевые отряды. Я не просто так укрепил стены: и Даара, и селений вокруг. Я не просто так тренировал людей, а они — своих людей. Я сделал Даар сильнее, я сделал его боевой единицей, самой мощной на всём Н'ваго. И теперь уверен: Даар выстоит. Тогда, — Рэй кивнул за спину, и Дэшон понял, когда именно, — Даар был на грани провала. Больше такого не повторится. Я всё для этого сделал. Все время, что провёл на троне, я только этим и занимался!

— И теперь что? — прищурился Дэшон. — Отдохнуть захотел? — и неожиданно холодно напомнил. — Ты и должен этим заниматься, Каарэй! Всегда. Что бы ни происходило в других землях и в твоей голове!

Рэй развернулся к окну и уставился вдаль.

— Ты похож на своего отца, — сказал Дэшон.

Рэй не ответил.

— Ему тоже никогда не сиделось на месте, — говорил Дэшон. — И ни одной драки он не пропускал, ни своей, ни чужой. Не хватало силы воли, чтоб усидеть, даже когда это было необходимо. Но ты сильнее, чем твой отец, Рэй. Сильнее и разумнее. Потому прошу тебя: подумай ещё раз, что и почему ты собрался делать.

— Я хочу помочь этим людям, — Рэй пожал плечами. Почему ещё ему что-то делать? Его попросили о помощи, он хочет помочь. О чём тут думать?

— Этим ли людям? — осторожно спросил Дэшон. — Даже если ты поможешь им, Рэй, ничего не изменится. Даже если поможешь им — поможешь исключительно им. Больше никому. Этой глупой затеей ничего не исправишь и никого не вернёшь.

Рэй круто развернулся к Дэшону. Старик слишком рьяно выполняет свои обязанности и лезет с советами туда, где советов не спрашивают. Он не король. И не отец Рэю, чтобы поучать его.

— Я услышал тебя, — холодно сказал Рэй. — Достаточно.

И вышел из комнаты.

Дэшон вскочил, чтоб идти за ним, но Рэй хлопнул дверью как раз тогда, когда тот должен был оказаться на пороге.

"Хоть бы нос ему расквасил! — мелькнуло в голове. — А то суёт его вечно, куда не просят!"

Хранитель и его друг стояли в нескольких шагах. Оба развернулись, заслышав хлопок двери. Оба уставились в глаза с надеждой.

— Вы, — сказал им Рэй, — за мной.

И быстро, неожиданно легко, зашагал по коридору.

Сначала — к гнёздам, показать новичкам виверн. Выбрать самых покладистых. Пусть потренируются, пока Рэй собирает охотников.

Грядёт добрая охота.

А Дэшон пускай сидит и умничает с кем-нибудь другим. Может хоть с зеркалом.

"Плохой из меня король, — подумал Рэй, невольно ухмыльнувшись себе под нос. — Впрочем, в этом никогда никто и не сомневался".

Глава 29

(По пути. 2)

Сакар засмотрелся на дворец. Они уже прошли ворота, оказались за внешней стеной, сложенной из глыб в половину человеческого роста, тяжёлых и неровных, но прочно скреплённых меж собой. Двор за стеной был огромным, там поместилось бы несколько его собственных дворцов. Там и были строения, такие же большие. Как и стена, из тяжёлого камня, низкие и приземистые, прочно вмурованные в землю. Как и всё в столице, выкрашенные в сине-серебрянные цвета. Правда, той блестящей краски, что покрывала покатые крышы башен главного дворца, тут Император пожалел, потому всё было просто сине-серым.

А вот главный, возвышающийся за ещё одной, внутренней, стеной на холме — сверкал. Серебрянные крыши отражали лучи Ирхана, и чтоб рассмотреть их, нужно было щуриться. Сакар покосился на шагающую рядом Шейр. Та оглядывалась вокруг, ей было не до крыш, её вообще редко интересовало всё блестящее, особенно, если для этого нужно было задирать голову и отвлекаться от окружающей обстановки.

Шейр всегда оценивала. Здесь, возможно, считала вооружённых людей. Возможно, думала, где можно разместить столы для празднования. В любом случае — ей было не до крыш.

А Сакар снова поднял взгляд на дворец. Тот даже издали казался огромным, давил на холм и на любого, кто осмелится поднять на него взор. Синий цвет стен не делал его одного цвета с небом, на фоне которого он возвышался, а сверкающие крыши не были даже отдалённо похоже ни на свет Ирхана, ни на сияние его ночной сестры.

Дворец казался куском искривлённого, перекрашенного неба. Будто Император собственноручно взялся за кисть, нарисовал, что хотел, и сказал: "Так теперь будет. Это моя земля и моё небо, как захочу, так и покрашу".

И сразу думалось: Горные сюда не пройдут. Не прорвутся через огромные каменные стены, которые строило явно не одно поколение, которые строили на века, и века же они и должны простоять, иначе восстанут из-под земли сами призраки строителей, и уж тогда Горным несдобровать... А если всё-таки доберутся каким-то образом до дворца — то дальше уж точно не пойдут. Куда им идти? Испугаются этого строения, как испугались его барабанов. Это ведь перекрашенный кусок неба, а значит, всё тут подчинено воле Императора, здешнего бога.

Сакар тут же вспомнил о том, что обычно он жжёт храмы старых богов.

Но этот бы он не сжёг. Оставил бы себе, на память. Большую волшебную игрушку.

Сакар усмехнулся себе.

Как не рассмотрел он эту игрушку, когда впервые был здесь? Смотрел — но не видел. Мысли были заняты предстоящей беседой с Императором. Он был глуп тогда: думал, со стариком можно договориться...

Интересно, что подумал бы он о дворце, если бы впервые попал сюда ещё раньше? Когда о Горных ходили лишь легенды, а сам он только учился быть лордом? Захотел бы себе? Захотел бы на трон? Восхитился бы архитектурой и цветами? Жаль, что этого не случилось, и теперь его восприятие сердца Империи искажено — предшествующими беседами, предстоящими событиями, даже шагающей рядом Шейр.

Да, он прекрасно понимал, она искажает всё. Тёмная и невесомая, пахнет мёдом, сочится ядом, кутается в лёгкие чёрные одежды. Похожа на него, как сестра. Может, из-за этой схожести ему легче: быть с ней, понимать её, осуществлять свой план. Может, сложнее. Он не мог знать: других женщин рядом с собой не держал, не с кем было сравнить.

Да и времени на поиски, на сравнения уже не было...

Так вот, может, он захотел бы на трон. А может, вообще не обратил бы на дворец никакого внимания. Ему, кажется, тогда не были интересны такие вещи. Слишком многое изменилось за слишком короткий срок, и теперь он плохо помнил себя прежнего. Он быстро менялся и так же быстро забывал, каким был раньше. Да и зачем помнить? Он был слабее, он был хуже, был, если начистоту, совершенно беспомощным, а кому охота помнить о собственной немощи?

Не то, чтобы сейчас он стал сильнее. Физически — нет. Физически он стал быстрее и поворотливее, разве что. Всё-таки тренировки с Шейр не могли не дать результата. Стиль боя, которому обучал его Рамор в далёком и опять же почти забытом прошлом, совершенно не подходил ему. Не устраивал. Шейр же вместе с остальными Змеями наглядно показала, что сила — далеко не главное в бою. Что тяжёлые удары не обязательно блокировать — их можно обойти. А потом ударить исподтишка... Или это он узнал от Алекса?

В любом случае, теперь Сакар знал: слабость можно обратить в силу. Уметь меняться, подстраиваться и выживать — необходимый навык. И вовсю использовал эти знания.

Знания всегда были его силой, просто раньше он не умел их применять.

Внутренний двор пересекли быстрее — он был гораздо меньше. Подошли к дверям. Краска на них, огромных и когда-то тоже синих с серебром, потрескалась, облупилась. Это ещё раз подтвердило, что Сакар знал уже давно: Император не то что покрасить небо — за дверью уследить не может. И Горных не удержит, какие бы впечатления ни создавала здешняя архитектура.

Стражи Императора остались за спиной, провожать их по коридору двинулся один человек. Шейр на шипящем и змеином отдала короткий приказ своим. Сакар уже немного научился понимать их язык — он вообще быстро учил языки, — потому разобрал: "Ждите за дверью". Те кивнули и двинулись следом.

"Значит, — подумал он, — не за этой дверью им нужно ждать. Прямо за дверью в тронный зал. Правильно, пусть будут под рукой на всякий случай. Если никто из местных не выставит наружу..."

С другой стороны, кто рискнёт подойти к ним, теням, чтобы выставить? Ещё и в этой танцующей полутьме?

Факелов не хватало, чтоб осветить здешние огромные помещения. Император не экономил на них, натыкал вдоль стен на разных уровнях десятки, сотни, а всё равно — не хватало.

Дверь в тронный зал была куда аккуратнее входной: краска на ней лежала ровным слоем, блестела серебром под потолком. Человек толкнул её, и Сакар вместе с Шейр — благо, размеры проёма позволяли — одновременно шагнули внутрь.

Её люди остались позади.

Человек Императора — тоже.

И в зале — пусто. Никого, кроме самого восседающего на троне Императора.

Личная аудиенция — большая честь. Значит, Император всё-таки понимает, что Сакар многого стоит. Или просто не считает его опасным, раз оставил за дверью своего человека? В любом случае, что согласился принять — уже хорошо. Мог ведь и отказать. Слишком большая наглость — самому пригласить себя к Императору и не дождаться его ответа. Сакар это прекрасно понимал. Но понимал и то, что времени у него уже совсем в обрез. А всё задуманное должно быть осуществлено, иначе — никак.

Император смотрел сверху тяжело и хмуро, заранее откинувшись назад и скрестив на груди руки: был не рад визиту.

Но всё равно принял.

А большего Сакару от него не надо. Уже — не надо.

Сакар поклонился, легонько подтолкнул Шейр, чтоб она сделала то же самое. У Змей, видимо, не было принято кланяться. Либо она привыкла, что все склоняются перед ней, не наоборот.

Шейр легко подалась вперёд. Иногда она умела быть мягкой и податливой, и Сакару нравилось это в ней. Когда она была рядом, его не покидало приятно ощущение, что приручил дикого зверя. Никто раньше не мог — а он приручил. Но больше всего нравилась мысль, что иногда, по его желанию, зверь вновь может становиться диким.

"Главное, чтобы по желанию, — думал Сакар. — Главное, чтоб она понимала, когда и чего я желаю".

В их землях с женщинами было просто: те с ранней юности учились понимать, чего желают мужи, и когда приходила пора, никаких проблем не возникало. Сакар рассчитывал, что успеет всему научить и Шейр. Но не успел: она оставалась себе на уме. И теперь ему оставалось надеяться на другое: она так и осталась не прирученной, но привязалась к нему. Она не слушается, но пытается помочь, подыграть.

Возможно, этого будет достаточно.

— А ты всё так же нетерпелив, лорд Сакар, — медленно проговорил Император. — Я получил весть от тебя. Отправил ответ с сойкой, но ты, как я вижу, ответа не ждал.

— Император, — Сакар мягко улыбнулся, ещё раз поклонился, — ты сам знаешь, что сейчас не время для долгих ожиданий. Знаешь и готовишься к грядущему. В дороге я видел, как укрепляются стены, видел, как прибывают в столицу люди, как из столицы идут отряды к северным границам Империи...

— Куда ты смотрел в дороге, лорд Сакар? — усмехнулся Император. — Разве не на будущую жену нужно было любоваться? Если тебе так не терпится связать себя с ней, что ты бросаешь свои земли в такой час и мчишься в столицу? Или что-то ещё привело тебя?

Император едва заметно подался вперёд. Взгляд стал острым и внимательным. Сакар даже отсюда, стоя в пяти шагах от возвышения, на котором был трон, чувствовал: Император смотрит так, будто хочет пронзить насквозь. Будто пытается найти что-то внутри.

— Больше ничего, — всё с той же улыбкой ответил он. — Получить от тебя благословение перед началом трудного времени — всё, чего я могу пожелать. Сам знаешь, мои земли первыми окажутся под ударом. Сам знаешь, я не могу быть уверенным в том, что после нашей победы останусь в добром здравии. Грядут нелёгкие времена, потому мы с Шейр-Хим хотим поклясться в вечной любви друг к другу, пока можем, и призвать тебя в свидетели.

— Шейр-Хим, — повторил Император, перевёл взгляд на неё. — Так тебя зовут, дитя?

Шейр стрельнула чёрными глазами в сторону Сакара, будто он совершил преступление, назвав её имя, но ответила Императору, старательно вторя голосу, тону лорда: мягко, осторожно. Она почти никогда не говорила так, и Сакар знал: Шейр сейчас прикидывается, Шейр на самом деле совсем не такая, и этот голос — не её. Но именно от этого голоса у него перехватывало дыхание. Может, потому что и не его он был, может, потому что и сам он не такой.

Может, потому что этот голос был у них один на двоих.

— Я из южных кланов, мой господин, — сказала Шейр. — Оказалась при дворе лорда Сакара волей случая. И благодарна этому случаю за возможность встретить своего будущего мужа.

Император перевёл взгляд с него на неё, хмыкнул. Уточнил с лёгким недоверием:

— И тебе так не терпится стать его женой?

Будь обстоятельства другими, Сакар, может, даже воспринял этот тон как обиду.

— Он — вся моя жизнь, господин, — ответила Шейр, не меняя тона. Ещё и взгляд опустила. Ни дать ни взять влюблённая невеста, смущённая девочка.

Сакар понимал: её слова ложь, такие же ненастоящие, как этот мягкий голос, она подыгрывает ему, а разве не этого ему хотелось? Но даже так — от сказанного его едва не передёрнуло.

Император долго пронзал взглядом её, потом уставился куда-то вдаль. Наконец кивнул:

— Прикажу подготовить вам покои в доме для гостей, отдохнёте, — сказал он. — Завтра на рассвете проведём церемонию.

Сакар поклонился, и вместе с ним, почти одновременно, опаздывая на долю мгновения, склонилась в поклоне Шейр.

"Спина не заболит? — подумал Сакар, который вдруг рассердился на неё, которому вдруг показалось, что она переигрывает, и то, как она делала, ему не нравилось. — С непривычки-то..."

Когда вышли за дверь, следом двинулись молчаливые тени остальных змей. Сакар неслышно вздохнул. Совсем недавно думал о том, что неплохо, когда они рядом. Что прикроют в случае чего. А теперь — вдруг устал от них. Когда они были рядом, то и Шейр будто становилось больше. Будто она отражалась в них, и ходила за ним не одна — многократно умноженная.

А он и на неё одну сейчас злился. Зачем это было? Зачем "вся моя жизнь"? А если это правда? А если она и есть влюблённая невеста? Не главная змея — смущённая девчонка? Тогда поднимется его рука, чтоб осуществить план до конца?

Сакар оглянулся на шагающих следом змей. Бессмысленно было надеяться, что их отправят куда подальше, пока их хозяйка с будущим мужем на приёме у Императора. Они, гады, стерегут её так, что та шага лишнего без них не ступит. И даже её решение выйти замуж за чужака не повлияло на их верность.

Правда, нельзя сбрасывать со счетов вероятность, что ходят они не за ней — за Сакаром. Ждут удачного мгновения, чтоб уничтожить его, а свою госпожу — вернуть себе. Тут всё зависит от того, насколько она им госпожа, насколько — боевой товарищ, насколько — женщина, которой они жаждут обладать. Шейр была всем сразу.

Это сбивало с толку.

Нет, не умели в южных кланах воспитывать женщин. Скорее, наоборот, воспитывали мужчин, и воспитывали странно. Сакар до сих пор не перекинулся с ними и десятком слов, не знал, как кого зовут, а самое главное — где чьё слабое место. Это пригодилось бы в будущем, но пока точно известно одно: их общее слабое место — Шейр.

"Значит, использую, — подумал Сакар. — Я прошёл слишком долгий путь, пошёл на слишком большие жертвы, чтобы теперь отступать. Буду врать, мне не привыкать. И так постоянно вру".

Теперь он — похож на Алекса? Теперь он стал достаточно сильным?

***

Зара поднялась среди ночи. В её комнате, чистой и просторной, почти всегда были настежь открыты окна. Она догадывалась, у Неира так же. Тогда казалось, они не совсем в помещении, они не заперты здесь, в душном доме, они немного в лесу.

Ночные шорохи, крики сов, далёкий звериный вой — всё это никогда не будило, не прерывало сна. Всё было частью того мира, в который они не могли погрузиться днём. И потому так хорошо, так сладко было впитывать его, пока спали.

Потому первым делом Зара прислушалась к звукам в доме. Хлопнувшая дверь и скрипнувшая ступень — вот что могло разбудить. Радостное, хищное предвкушение шевельнулось внутри. Зара метнулась к двери, прислушалась, не открывая. Тут же напомнила себе, что это не обязательно будет какой-нибудь разбойник, проникший в жилище. Хлопнуть дверью мог и Мерв. И Неир, если будет слишком неосторожным. Иногда ей казалось, Неир бывает намеренно неуклюжим — так сильно хочет, так пытается быть человеком.

Она понимала: ему труднее всех. Он больше остальных помнит, как это — быть человеком. И в то же время его в этом доме, в этой роли ничего не держит. Рад давно сдался. Зара держится, потому что у неё есть Мерв. А Неира — кто удержит? Он один. И как бы Мерв ни пытался с ним подружиться, как бы ни пытался сам Неир, как бы ни хотели они, все втроём, чтоб эти двое и правда стали братьями — они оставались чужаками. Да и стань они братьями... Раду вон кровное родство не слишком помогло.

Может, думала Зара, Неир найдёт себе женщину — в селе полно юных дев, и многие из них уже заглядываются на брата. Издали, осторожно, но Зара знает эти взгляды, ловит и различает их. Но Неир даже говорить с ней об этом не стал. И себе, как ей показалось, о подобном думать не позволил.

Не нужны ему человеческие девчонки. Или боится их случайно загрызть среди ночи... Мерва они почему при себе не опасаются держать? Потому что его ещё попробуй загрызи. Так что с ним ей и правда повезло.

Если бы ещё не безысходность. Не понимание того, что больше у неё нет никаких вариантов. То есть да, конечно, он нравится ей, правда нравится, но если кто другой понравится больше — ничего не изменится. Единственным вариантом останется Мерв. Остальных она будет бояться подпускать к себе так же, как боится сельских девок Неир.

Есть, конечно, ещё Алекс... Но о нём Зара старалась не думать. Алекс — не муж, с которым можно жить. И даже не муж, с которым можно пытаться остаться человеком. Она-то видела, все они видели, слышали, чувствовали: не человек он.

Зара отошла от двери. Нет, в доме было тихо.

Но что-то ведь её разбудило!

Что-то легонько стукнуло в открытую ставню. Зара шагнула к окну, выглянула во двор и замерла.

Рад сидел напротив. Огромное дерево росло у забора, но ветви у него были широкие, длинные, одна из них тянулась через половину двора, будто дерево пыталось постучать ей в окно. Пыталось-пыталось, не дотянулось, но пришёл Рад и помог. Камушек бросил. Ещё пару штук подкидывал в ладони, с широкой ухмылкой глядел в глаза. И раскачивался, гадёныш, на ветке, не думая — как всегда, — что та может, например, сломаться. А волки умеют многое, но не безопасно падать с большой высоты.

Зара открыла было рот, чтоб возмутиться, но Рад прижал палец к губам, а второй рукой махнул, отгоняя от окна. Зара сделала два шага назад. Рад качнулся на ветке, ещё раз, сильнее, потом вскочил на ноги, толкнулся — и невероятным прыжком влетел в окно, оказавшись точно на подоконнике.

Легко спрыгнул на пол.

Заговорил, но так тихо, что Зара скорее догадывалась, о чем он говорит, чем слышала. Не шепотом, но очень, очень тихо.

— Собралась воевать, сестрёнка? — спросил он, делая мягкий шаг вперёд. — Много навоюешь?

И хоть голоса почти не было слышно, по взгляду, по плавным хищным движения Зара поняла: говорит он совсем не доброжелательно. Впрочем, Зару так просто было не напугать. Не Раду уж точно. Она ещё помнит, как меняла ему пелёнки. Может, выглядело бы и угрожающе, может, кто-нибудь другой и испугался бы, но не она. И нет, она не недооценивала его злости, его жестокости, его звериного нутра. Просто знала: её он не тронет. Весь мир в клочья порвёт, но её — не тронет.

Она как мать ему. Он ей — как сын.

Всегда будет ребёнком.

— Рад, — она улыбнулась и шагнула прямо навстречу, безо всяких там хождений кругами и долгих предисловий.

Он заметно растерялся, когда она не приняла его игру, и этого ей хватило, чтобы сделать ещё шаг и обнять его. Наконец-то обнять. Он оказался больше, чем она помнила — она давно не обнимала его. И вздрогнул чересчур сильно, когда прижала к себе. Но не отбивался, не рычал, не сопротивлялся.

Осторожно обнял в ответ. Пробормотал в плечо:

— Я могу скрутить тебя в два счёта. Разорвать горло ещё быстрее.

— Я тоже рада тебя видеть, — улыбнулась она, не разрывая объятий.

— Горным на это понадобится ещё меньше времени, — тихо договорил он. Тихо и будто через силу, через комок в горле. — Зачем?

Силой вырвался наконец и не отошёл — отскочил к окну. Уставился исподлобья, сжавшись, как пружина, что сейчас распрямится, будто готовился к прыжку. Процедил:

— Я не отдам тебя им.

— Горным? — переспросила она всё с той же улыбкой. — Или Неиру с Мервом?

Он всё ещё был ребёнком. А дети, как правило, не умеют и не любят ничем делиться. Так что — ничего удивительного.

— Никому, — тихо припечатал Рад, а Зара, которая хотела было сказать: "Так пойдём со мной", вдруг поняла: она тоже не отдаст Рада.

Никому.

Одно дело, когда на безумную войну собираются взрослые вол... люди. Другое — тащить с собой этого. Волчонка. Пусть он смел, силён, быстр. Пусть он в десятки раз злее всех их вместе взятых. Но если с ним что-то случится, она не простит себе, никогда. И Неир с Мервом не простят, просто потому, что они старшие. И они — семья.

— Иди сюда, — сказала Зара. Села на ложе, хлопнула рядом с собой ладонью.

Рад постоял какое-то время. Потом осторожно, с опаской подошёл. Медленно опустился рядом.

Зара так же медленно, чтоб не спугнуть резким движением, обняла его за плечи. Он не остался сидеть под её рукой — завалился на бок и уложил голову ей на колени.

Пробормотал совсем тихо и неразборчиво:

— Не ходи никуда. Не уходи.

Зара провела ладонью по волосам, что стали совсем жёсткими. Вспомнила: когда-то так делала мама, когда они с Неиром приходили к ней за утешением.

А ещё мама пела.

Зара тихо, чтобы никого не разбудить завела песню: старую мамину колыбельную, половину слов которой она уже и не помнила, потому приходилось додумывать на ходу.

Рад сильнее прижался к ней.

Ей показалось, он плачет. Наверное, то же почуяли его друзья: из лесу долетел далёкий волчий вой.

***

Неир резко сел на ложе и прислушался к звукам вокруг.

В доме едва слышно пела Зара. В далёкой лесной чаще выли волки.

Не нужно было быть умным, как Алекс, чтоб сопоставить эти два события и догадаться: Рад снова пришёл и снова прикидывается ребёнком. Что в голове у этого дурака? То "оставьте меня в покое", то "сестра, пожалей". К Неиру, конечно же, и не подумал заглянуть, знал, что от него никакой жалости больше не получит. Только подзатыльников.

А Зара, глупая, как обычно, ему верит. Никак не поймёт, что Рад уже давно не тот, кого надо жалеть. Это тех, к кому он подойдёт слишком близко, когда будет голодным, вот их — надо жалеть. Или тех, кого, как он считает, он очень любит. А значит, Зару в первую очередь. Что именно он может сделать, Неир не смог бы сказать. Да и сам Рад, наверное, не смог бы. Но опасность он в любом случае была.

Неир поднялся, бесшумно скользнул в коридор, оказался у двери Мерва и тихо стукнул по ней трижды. В комнате здоровяка шумно зашевелились. Будто медведь просыпается, честное слово. Неир поначалу скривился, а потом подумал, что, может, оно и неплохо: пускай Рад слышит, пусть не забывает, он не наедине с Зарой в этом доме. Тут ещё двое взрослых, готовых в случае чего заступиться за неё.

Сонная рожа Мерва высунулась в дверь. Нахмурилась, глядя на Неира. Будто не его ожидала увидеть.

— Рад, — тихо сказал Неир и ткнул пальцем в сторону комнаты Зары.

Мерв шагнул в коридор, прислушался и нахмурился ещё раз.

— Она... поёт? — прошептал он.

Неир кивнул.

— Не будем мешать, — твёрдо сказал Мерв.

Неир поднял бровь.

— Не рычи! — Мерв предупреждающе ткнул палец ему под нос, и Неир недобро прищурился: здоровяк давно нарывался. — У её двери, если хочешь, постоим, покараулим. Начнётся неладное — войдём. Но пока она поёт, Неир, даже чихать не вздумай.

— А ты, значит, любитель пения? — не меняя прищура спросил Неир.

— Я просто знаю, что она никогда не пела рядом с нами, — пожал плечами Мерв. — А с ним — поёт. Дадим им побыть вдвоём.

Неир тихо фыркнул, двинулся к её двери, но не вошёл, как хотел поначалу. Опёрся на стену рядом, скрестил руки на груди, прикрыл глаза, прислушался.

***

Мерв сел напротив, подпёр спиной стену.

Песня была незнакомой. И разобрать из-за двери, о чём она, тоже не удавалось. Но почему-то казалось, она щемяще, до слёз грустная.

Или дело было в далёком скорбном вое, что вторил Заре из леса?

Глава 30

(По пути. 2)

— Вот этому? — уточнил мастер, кивнув на Рока.

В этих землях с мастерами было туго. Даже в ближайшем крупном городе — ни одного чёртового гнома. А люди... Ну, вот, Ардэн нашёл человека. И сбруя у него в продаже есть, и сёдла, висят прямо на воротах. А на Рока всё равно глядит странно, недоверчиво, да и на Ардэна тоже. И это — вместо того, чтобы предлагать варианты.

Впрочем, он, может, пока пытается понять, есть ли у него вообще варианты для Рока. Или думает, звать ли на помощь отца, дядьку, деда... Потому что сам слишком молод, вряд ли полноправный хозяин здесь. Видно, что светлая борода только начала расти — небось, первая в жизни.

— Вот этому, — терпеливо подтвердил Ардэн.

— А ты уверен, что он позволит тебе его оседлать? — прищурился мастер.

Ардэн не был уверен.

Вместо ответа он попытался сдуть волос, упавший на лоб. Волос не сдувался: прилип. Здесь было слишком жарко, и хотелось уже поскорее добраться туда, куда послал ветер, а там пусть хоть война, хоть вооружённый до зубов Алекс. Всё лучше, чем такая жара. Если потеряешься в горах, уснёшь и замёрзнешь. Если потеряешься тут — высохнешь, как та пожелтевшая трава, которая тут на каждом шагу, под каждой ногой.

— Ты седло продай, — доверительно посоветовал мастеру Ардэн. — А я уж разберусь.

Нет, он не был уверен.

Но уже давно понял: на своём коне он за Роком не успевает никак. Тот так быстро передвигается, так нетерпеливо оборачивается, что своего Ардэн скоро вовсе загонит, пытаясь не отстать. А тот и без того уже уставший.

Сейчас вот — отдыхает в конюшне у городских ворот. А Року — хоть бы что. Отправился за Ардэном гулять по городу.

На самом деле, конечно же, они не гулять отправились. Ардэн сразу знал, куда идёт и что ищет. Такими темпами, как сейчас, они не ещё долго не доберутся до Империи, а уж тем более — до столицы. Да и нервной выходит дорога: Року ждать явно не по душе, Ардэну — догонять. А уж как это всё не по душе коню Ардэна, можно только догадываться, потому что тот не обладает умением Рока бросать красноречивые взгляды. Да и не до взглядов ему — лишь бы отдышаться.

Обидно: Ардэн в своё время за него немало заплатил. Сейчас вот за седло заплатит — и всё, и конец денежным сбережениям. Кто же знал, что искать Алекса — так долго и изнурительно? В первый раз было куда проще. Может, потому что отец тогда был рядом, подсказывал, советовал. Он будто чувствовал, будто знал, где и как искать. Ардэн не чувствовал ничего, кроме лёгкой растерянности, когда слышал легенды и изучал следы. Никакой логики не было в движениях Алекса, и даже не пахло там разумными решениями, скорее, на весь континент несло безумием, тем самым, которое Ардэн видел в искрах в его зелёных глазах, сейчас, вероятно, возросшим и окрепшим.

Ардэн быстро глянул на Рока. Тот изначально странно отреагировал на сёдла. Когда Ардэн принялся рассматривать образцы, висящие на воротах, тоже покосился на них и презрительно фыркнул.

— Чего? — тихо спросил у него Ардэн.

В ответ Рок лишь уставился вдаль, всем своим видом демонстрируя, что он всё сказал.

Вот и теперь смотрел мимо всех, поверх крыш домов, с тем же отрешённым видом.

— Ладно, — мастер наконец пожал плечами. — Сейчас поищу. Такой размер ещё попробуй найти, тут под заказ бы...

— Я спешу, — нетерпеливо напомнил Ардэн.

— Ладно, — ещё раз пожал плечами мастер и скрылся в глубине дома.

"Был бы гном — уже и седло бы продал, и сбрую, и коня подковал, — мрачно подумал Ардэн, проводив человека взглядом. — Правда, гному я бы точно все деньги отдал, ещё и остался должен... Но что мне долги перед гномами, когда я самому Алексу, кажется, должен? Или он мне должен? И хрена с два его догонишь, найдёшь, чтобы понять. Как же трудно всё понимать, когда ты один..."

Ардэн обернулся к Року.

Тут же мысленно фыркнул не хуже, чем фыркал конь.

"Ну да, конечно, теперь ты не один, теперь конь тебе всё объяснит! Докатился ты, Ардэн. На коня смотришь... Да даже если это не конь — всё равно ведь животное. Которое, кстати, подозрительно близко стоит к плодовому дереву во дворе..."

— Рок! — прошипел Ардэн как раз в тот момент, когда могучие челюсти сделали "хрусь!", и в зубах у того оказалась ветка. И нет бы один плод сожрал незаметно — надо целую ветку сломать. А потом обернуться и с тем же отрешённым видом продолжить её жевать. И взгляд, будто спрашивает: "А что такого?"

Весь в хозяина!

Тому тоже всегда мало. Не одного дракона победит — всех уничтожит. Не с одним монстром справится — половину мира разрушит. А потом будет удивляться, что он такого сделал, и за что его можно ненавидеть.

В доме послышалось шевеление, и Ардэн попытался развернуться так, чтобы прикрыть спиной Рока. Сердито подумал: "Дожёвывай быстрее, гад!"

Хозяин лавки и так какой-то чересчур задумчивый, а как увидит, что покупатели деревья ломают, так и вовсе может передумать.

— Значит, смотри, — сказал тот, и впрямь не обратив внимание на то, что происходит за спиной Ардэна, — взял седло побольше, приладил ремни подлиннее. Узду тоже вот, из двух соорудил. Меряй!

Швырнул это всё в руки Ардэну, и тот, поймав, едва не пошатнулся. Тяжёлое.

Быстро глянул за спину. Рок уже то ли выплюнул, то ли сожрал остатки ветки, но что-то ещё старательно и даже задумчиво дожёвывал.

Ардэн принялся внимательно разглядывать седло, швы, ремни, застёжки. Дёргать, взвешивать в руках, проверять на прочность.

Седло на первый взгляд казалось удобным, плотно набитым, а по объёму и впрямь слишком большим, будто и не для лошади изготавливалось. Оно и для Роковой спины могло оказаться широким. Но примерять рано — пусть ветку свою доест, ненасытное животное.

— На зогра, — пояснил продавец, по-своему растолковав долгое изучение Ардэном седла. — Когда-то видел одного такого. Решил попробовать смастерить. Но зогров в наших краях не водится, думал, на быка какого пригодится, а потом понял: быкам оно на кой? Вот и лежало. Ждало, значит, тебя с твоим...

Парень попытался глянуть за спину Ардэну, тот сместился в сторону, прикрыв Рока, и сказал:

— Раз кроме нас покупателей не предвидится, то и возьмёшь недорого?

Естественно, этот вопрос тут же отвлёк мастера и тот, нахмурив лоб, принялся загибать пальцы, бормоча себе под нос:

— Ну, материалы... Работа... Ремни приладил... Прибавим пять, потом один... И сюда десять... Тридцать монет это будет стоить, друг.

— Двадцать, — сказал Ардэн.

И правда, вышло недорого. Конечно, оно ещё, может, и не подойдёт, всё-таки конь — не зогр. И не конь, если уж честно. Но Ардэн думал, что мастер заломит цену в пятьдесят минимум. Те же пятьдесят как раз и были у него в кармане. На этом — всё.

— Да ну... — отмахнулся мастер и потянулся, чтобы забрать седло.

— Двадцать и конь, — тут же предложил Ардэн, делая шаг назад в обнимку со снаряжением.

Парень окончательно растерялся. Несколько раз растерянно моргнул, пробормотал:

— Зачем тогда тебе...

— Не этот конь! — раздражённо ответил Ардэн и прислушался: хруста уже не было слышно. — Нормальный. Я покажу. А на этого... — обернулся к Року, тот косил красным глазом, ветку, кажется, уже дожевал. — Давай примерим.

Седло оказалось в пору, чуть шире, чем надо бы, зато все ремни дотянулись, все крепления застегнулись, а Рок даже не попытался их съесть: ни Ардэна, ни седло, ни маячащего рядом, но не решающегося подойти мастера.

Веткой, видать, наелся.

Уже когда выходили со двора, Ардэн вдруг поймал себя на том, что немного сочувствует Алексу. С таким конём и врагов не надо, и так дёргаешься постоянно. С другой стороны, Рок и правда не совсем конь. И возможно, окажись они рядом в бою, дёргаться придётся как раз меньше.

Ардэн прикрыл его с поеданием деревьев, теперь Рок прикроет на поле боя. Прикроет ведь? Если бой будет не с Алексом, ясное дело...

В любом случае, как же это глупо, оставлять такого хорошего коня, когда идёшь воевать...

Или он получше нашёл? Пострашнее? Такого, что не деревья — дома ест?

Конечно, таких Ардэн не видел, но и похожих на Рока раньше не встречал. А Алекс уже не раз доказывал: он способен на невозможное.

— Жаль, что броню не сделаем, — тихо сказал он Року, когда мастер устремился вперёд к указанной им конюшне. — Куда Алекс твою дел?

Рок неопределённо кивнул в сторону. Если Ардэн правильно расценил направление, значит, где-то позади оставил. В той деревне, где девчонка глазастая была, или рядом с ней. Или в лесу закопал. Коня, значит, бросил, броню спрятал. Может и просто в кусты швырнул. А денег-то оно стоит немалых... Дурак.

Ардэн фыркнул.

Рок продолжал вопросительно косить красным глазом.

Ардэн покачал головой в ответ.

"Нет, — подумал он. — Возвращаться мы не будем. Времени у нас и без того мало. А в броне — или с мешком, в котором броня, на спине — конь, даже этот, станет куда более медленным. Без брони, конечно, больше шансов, что пострадает в битве, на которую они так спешат..."

Ну, да так тому и быть! Слишком много битв уже случилось. Слишком многие уже пострадали. Больше нет ни сил, ни времени кого-либо жалеть, да и не должен Ардэн.

"Не привяжись ещё к коню, — подумал он. — А то нехорошо будет, если ты его жалеешь, а он тебя за своего хозяина копытом по голове — хрясь! Глупо получится".

Когда дело касалось Алекса, всё всегда получалось глупо. И не то, чтобы он один был такой умный — сумасшедший умным не бывает. Он просто обладал большей силой. Слишком большой силой для самого себя. Может, потому и сошёл с ума.

Ардэн снова чуть было не начал сочувствовать Алексу.

Что тоже, конечно же, было бы очень глупо.

***

Огромные столы поставили во внешнем дворе Императорского дворца — во внутренний, может, и не влезли бы. Всю ночь их люди носились с досками да скатертями, бочками, блюдами, кувшинами.

А люди Императора, видимо, разбирали трон и собирали заново на улице. Или у него был ещё один, такой же, как в тронном зале, для выездных заседаний?

Сам Император уже тоже был здесь, окружённый толпой своих стражей, в длинных серебристых одеждах, стоял у подножья трона, выжидательно глядя на дверь нынешних временных покоев лорда Сакара. Большой дом, в котором остались на ночь Сакар с будущей женой, пока открыл свои двери лишь единожды, чтоб на крыльцо вышли её люди.

Сакар видел их из окна: в непривычных светлых одеждах, положенных для церемонии, те выглядели иначе. Уже не тени — обычные люди. Кажется, чувствующие себя не слишком уверенно. Стоящие, впрочем, как всегда, молча и ровно, ожидающие выхода госпожи.

Впервые Сакар подумал о том, что они слишком молоды. Конечно, лиц всё равно не видно — они теперь белыми шарфами обмотались, но по глазам всё равно легко заметить. Раньше он не то, чтобы не замечал — просто никогда не думал об этом: у теней не бывает возраста.

А теперь понял: все они не намного старше его самого. И вряд ли кто-либо из них чувствует себя стариком, как он сам.

Император двинулся к лестнице, ведущий на трон. Стражи остались у его подножья.

— Шейр! — позвал Сакар, не отрывая взгляда от окна. — Пора.

Она уже долго была в своих покоях, но на его зов вышла, и Сакар понял, почему так долго ждал: она тоже изменилась. И светлая одежда, и высокая причёска, и вплетённые в неё ленты — всё это что-то сделало с ней, что-то изменило. И она стала младше, и она стала совсем другой. И тоже — будто младше. Маленькой девочкой. Его маленькой девочкой.

Сакар протянул руку, она вложила в его ладонь свою.

Вместе двинулись вниз по лестнице, вместе вышли из двери.

Вместе остановились в пяти шагах от подножья трона, оставив за спиной изменившихся змеев, слуг и накрытые столы. Теперь были только они — и Император. И слепящие лучи восходящего Ирхана.

— Призываю в свидетели Огненного бога! — прогремел Император. — И богов Небесных, и Земных, и Живых, и Мёртвых, и Древних! И людей, что стоят рядом с вами, и птиц, что разнесут весть о вас, и зверей, что не тронут вас в ночи! Вы, дети человеческие, дети северных и южных земель, навсегда скрепите свою союз, союз, отныне неразрывный, ибо я увидел его. Я — и боги!

Сакар поклонился, Шейр — следом за ним.

Им поднесли чашу с вином. Шейр взяла её, большую и тяжёлую, обеими руками, глотнула, протянула Сакару. Он замер на мгновение, всматриваясь в неё. Вино показалось похожим на кровь. Даже запах крови почудился, сладко-солёный, тягучий.

Сакар замер. И замерли все. И стало тихо. Даже Ирхан, казалось, задумался: подниматься ли выше, или нырнуть за стену, подремать ещё, пока человек определиться, будет он жениться или нет?

Шейр бросила на Сакара быстрый взгляд.

— Так спешил ко мне, а пить не спешишь? — насмешливо спросил Император уже обычным, не гремящим голосом.

— Прости, — Сакар поднял на него взгляд и улыбнулся. — Перехватило дыхание.

И приложился к чаше. Сделал большой глоток, вернул её слуге. Конечно, никакая это не кровь. Сладкое, пьянящее вино. Почти так же пьянящее, как аромат его женщины.

— Теперь садитесь, — сказал Император. — Пейте, ешьте, танцуйте, пойте! Пусть праздник будет шумным! Пусть весть о нём разлетится во все концы Империи! Лорд северных земель Сакар и дитя южных кланов Шейр-Хим — отныне и навеки стали одним!

Сакар развернулся, протянул руку Шейр.

— Видишь, — шепнула она, когда они шли к своему месту во главе самого большого стола, — он сказал "танцуйте".

Сакар усмехнулся ей в ответ.

***

— Никто не будет танцевать, — устало говорил он вчерашним вечером, когда Шейр уговаривала его выучить танец, который танцуют в её землях. — А я никогда не смогу танцевать так, как ты показываешь.

— Но это же просто! — смеялась Шейр, смех у неё был мягким и шуршащим, похожим на шёпот. — Представь, что ты в битве. Не теряй равновесия, не упускай из виду никого. Смотри: разворот, — выдох, взметнулись шёлковые одеяния, — разворот, — ещё раз, — и удар!

С последним словом Шейр прогнулась назад, крутанулась, упала на колено, выбросила вперёд тонкую руку, вытянувшись вслед за ней, замерла.

Сакар фыркнул:

— Так удар не нанесёшь. Так упадёшь сама.

— Если подхватишь — не упаду, — тонкая улыбку тронула её губы. — Попробуешь?

Сакар поднял взгляд вверх.

Они ехали весь день, они говорили с Императором, они торжественно ужинали, и теперь ему хотелось лишь одного — спать. А она — о танцах.

— Когда муж и женщина становятся одним целым, — вновь заговорила Шейр, не дождавшись ответа, — это должны видеть все. Об этом и рассказывает танец. Или у вас принято иначе?

Заговорила мягко, так же мягко подошла, положила ладони на плечи, заглянула в глаза.

— У нас принято так: Император сказал — все согласились. Потом все пьют. Потом ставшие целым уединяются, а что дальше — это уже только их дело.

— Ты не за этим привёз нас сюда, — Шейр не отвела взгляда, не убрала рук. — Одним целым мы стали раньше. Ты хочешь что-то показать, что-то доказать, и я не понимаю, кому, но...

— Я скажу, — Сакар осторожно снял её ладони с плечей, взял в свои. Легко сжал тонкие пальцы. — Ты веришь мне?

— Верю, — ответила она.

Скорее всего, соврала.

— Всё началось раньше, — тихо заговорил Сакар, продолжая смотреть ей в глаза. — До тебя. До нас с тобой. Всё началось с Горных.

Шейр приподняла брови, но не шелохнулась, руки не вырвала, слушала.

— Ты знала, что у них клановая система? Племена, семьи — важны, и этим они чем-то похожи на гномов. Они всё-таки слишком близко живут, и даже в языках у них есть... — брови Шейр поднимались всё выше, и Сакар оборвал сам себя. — Прости, я не о том.

Понизил голос, заговорил на грани слышимости:

— Я не могу с ними драться один, я видел их, знаю их силу. А Император не хочет объединяться. Значит, придётся объединиться с ними.

— Это невозможно, — так же тихо ответила она.

— Невозможного нет, — Сакар усмехнулся. — Я верю в это, ты тоже должна верить.

"Верить мне, верить в меня, давай же, Шейр, больше никто не может, даже Рамор. Больше никто".

— Я собирался идти на переговоры один, — продолжал шептать он, сам понимая, что, наверное, слишком быстро и неразборчиво, что, наверное, нездорово горят сейчас глаза, но остановиться было уже невозможно. — Но встретил тебя. Никогда раньше я не видел такой прекрасной и смертоносной женщины, никогда не думал, что такая женщина окажется рядом. И что я смогу её попросить пойти за мной.

— К Горным? — уточнила она.

— Клановая система, — тут же напомнил он. — Ни с какой армией меня к ним не пустят, ни с охраной, но со стражами. Может, и одного не пустят, но с женой — уверен, дадут возможность поговорить. Все видят жену как слабость и никто — как оружие. Понимаешь?

— Потому ты хотел, чтобы меня признал твоей женой сам Император?

— Чтобы признали все, чтоб о нашем союзе узнали все, — кивнул Сакар. — Чтобы празднование было таким громким, что весть о нём долетела бы до самих гор.

— Но не сказал мне раньше...

Шейр забрала всё-таки руки, Сакар не слишком крепко держал. Прошлась по мягкому серо-синему ковру. Её шаги тонули в нём, а может, их вовсе было слышно. Шейр умела быть бесшумной.

— Всё, что я говорил раньше, остаётся правдой, — сказал Сакар. — Как в игре в крисс-край, понимаешь? Когда одна фигура выполняет сразу два действия.

— Я для тебя — фигура? — Шейр круто развернулась, блеснула глазами.

Да, он правильно сделал, что заговорил с ней сейчас. Она слишком умна, чтобы не понимать: дело не только в венчании, не только в их связи. Дело ещё в чём-то. И лучше пусть позлится сейчас, чем с ней это случится посреди церемонии.

А деваться ей некуда. Император уже видел её, уже уделил время, уже готовится к церемонии. Так что ей попросту нельзя ни сбежать, ни отказаться. Кто в своём уме будет гневить Императора?

— А я для тебя — разве нет? — удивился Сакар.

— Ты согласен рискнуть мной, взять на переговоры с Горными?

— Я не рискую тобой, — он пожал плечами. — Я верю в тебя...

"А ты в меня?"

— ...и точно знаю, что делать.

Она прошлась ещё раз, остановилась напротив, заглянула в глаза:

— Что ж, лорд Сакар, если уж хочешь, чтоб я участвовала в твоей игре, хотя бы разъясни правила.

Нет, она не верила в него и не собиралась безропотно слушать, как должна жена слушать своего мужа. Но ей было интересно. Осталось только верно разыграть её интерес.

— Горные боятся меня, — ответил он, — но не знают, в чём моя сила, потому не попытаются убить сразу — выслушают, пойдут на переговоры. Я предложу им возможность пройти мимо. Пройти по той тропе, по которой они уже пытались, по моей земле. В обмен на обещание не оставаться — и дальше идти мимо. Мне нужно убедить их в том, что я грозный противник и такой же союзник.

— Ты пропустишь их? — Шейр вновь подняла брови.

— Это единственный выход, — Сакар пожал плечами. — Если буду пытаться сдержать — сметут. Император ясно дал понять: не поддержит. В этой битве каждый сам за себя. И я буду выживать так, как умею.

Он смотрел ей прямо в глаза. Думал: верь мне. И даже — говорил правду.

— Ты умеешь... — повторила она, обдумывая сказанное. Острый тёмный взгляд ненадолго рассеялся, прекратил колоться, устремился вдаль. А потом вновь стал прежним.

— А я тебе зачем? — спросила Шейр. — Ты всё придумал без меня. Ты всё умеешь без меня.

— Чтоб они не ждали подвоха, я думаю, — осторожно ответил Сакар. — Чтобы видели: я не один, я привёл свой клан, свою семью, я буду договариваться, а не пытаться ударить кого-нибудь из них в спину, застать врасплох.

— И ты действительно не будешь пытаться? — уточнила она недоверчиво. — Или хочешь оставить эту честь мне? — улыбнулась, блеснув мелкими острыми зубами. — Ты говорил, их смог собрать один вождь. Значит, если подобраться к нему достаточно близко, если нанести удар... Всё, угроза минует.

— Угроза кому? — прохладно уточнил Сакар. — Мне и тебе — точно не минует. Более того, мы вряд ли будем жить после такого. Более того — смерть вряд ли будет лёгкой.

Шейр жестом показала ему говорить дальше. Одним длинным бесшумным прыжком оказалась у двери, резко распахнула её, огляделась. Так же резко захлопнула. Молодец, девочка. Не шикает на него, как когда-то Рамор, но не забывает и проверять, не слушает ли кто, не следит ли.

— А кто стоит того, чтобы погибать ради него? — послушно продолжал Сакар. — От кого отводить угрозу ценой наших жизней? Император? Или, может быть, Рамор?

Шейр кивнула. Можно продолжать.

— Никто из них не слушал меня, — сказал Сакар. — Никто не верил. Посмотрим, поверят ли Горные.

— Ты правда хочешь договориться с ними, — сказала, вновь оказавшись рядом. Сказала со странной нежностью пополам с жалостью в голосе. Будто говорила с заболевшим ребёнком.

Подумала и продолжила:

— Но, Сакар, я всё равно не понимаю... Тебя и так примут. С тобой и так поговорят. Зачем нужно это? Император, свадьба... я?

— Это нужно мне, — ответил он ровно, продолжая глядеть ей в глаза, будто убеждал, будто околдовывал, будто мог взглядом заставить: "Верь мне!" — Ты нужна мне. Рядом. Во дворцах, в садах, на ложе, на тренировочной площадке, у Горных. Подхватишь, если упаду, так ты говоришь?

— Это о танце, — она улыбнулась, теперь веселее и беспечнее, если так вообще можно было сказать о её хищной улыбке. — Показать тебе танец?

И сама схватила его за руки, сама потянула в центр комнаты.

Взвилась, раскрутилась вокруг него, схватила за руку — и он послушно двинулся. В конце концов, танец почти ничем не отличается от боя на тренировочной площадке. Нужно просто чувствовать её движения — и двигаться вслед за ними.

И чтоб обязательно били в такт барабаны. И с каждым ударом — всё быстрее.

Всё так, как она учит. Разворот, разворот, удар. Разворот, разворот...

Шейр почти падает, но не успевает — Сакар подхватывает.

Шейр смеётся мягким и шуршащим смехом.

Глава 31

(По пути. 2)

После того, как Хранитель в третий раз свалился с виверны под дружный хохот охотников и тяжёлый вздох своего друга, Каарэй кивком отозвал Атэя в сторону.

— Он научится, — сказал Атэй, быстро, будто пытался опередить любое его заявление.

— Любой... научится, если дать ему достаточно времени, — мрачно сказал Рэй, сделав небольшое усилие, чтобы пропустить слово "дурак". — Но есть ли у нас время?

— Король Каарэй, — Атэй поклонился, Рэй поморщился: ему давно осточертели все эти церемонные поклоны. — Сэлгек всему учится быстро. Сейчас, возможно, он слишком нервничает, потому что ему уделено чересчур много внимания... — он замолчал, только чтобы вдохнуть ещё воздуха, и вновь поспешил говорить, прежде, чем Рэй ответит. — Мы, конечно, благодарны за него. И за внимание, и за время, и за помощь, на которую мы не смели надеяться. Но Хранителю нужно немного ещё немного времени. И, возможно, одиночества.

— А ты наглец, — хмыкнул Рэй. — Ты понимаешь, писарь или как там тебя, что сейчас пытаешься выпроводить целого короля с его собственной территории?

— Я не прошу никого уходить, — возразил тот, глядя прямо в глаза. Наглец, определённо. — Сейчас дело к вечеру. Возможно, мы плодотворнее потратим время, если сейчас, к примеру, дать отдохнуть с дороги Хранителю, а после, когда ты и твои люди отправятся на ночной отдых, дать ему возможность потренироваться.

Рэй смерил его долгим взглядом. Ещё один, такой же, бросил на Хранителя, который таки взгромоздился на спину виверны, и сейчас та несла его над самой землёй, медленно и неторопливо, но Хранитель всё равно опасно покачивался на ней.

— Хорошо, — сказал наконец Рэй. — Отдыхайте. Вам принесут еду и напитки. Проводят в купальни. Сторожа предупредят, чтобы выдали вам животных на ночь. Но если до рассвета не справитесь... — он пожал плечами. — Отправлю прочь.

— Конечно, — Атэй будто дёрнулся, чтобы поклониться, но остановил себя, ограничился чем-то средним между простым кивком и поклоном. — Спасибо.

Рэй снова глянул за его спину.

Виверна понесла Сэлгека к деревьям. Тот в последний момент спрыгнул — или упал? — на землю, прокатился, поднимая волну белёсой поземки, а виверна извернулась у самых стволов — и взметнулась вверх.

Сторож свистнул — та принялась нехотя и медленно спускаться.

— Скажи, — Рэй перевёл взгляд на Атэя. — Как получилось, что ты держишься в седле лучше?

Конечно, у него не получалось так, как у Рэя. Никто не мог так, как Рэй.

Теперь — никто.

И всё же у Атэя получалось неплохо. И удержаться в седле, и развернуть виверну, и даже подхватить с земли специально брошенный меч.

Тот пожал плечами, улыбнулся и ответил:

— Я легче.

Рэй кивнул и скомандовал:

— Иди. Снимай с виверны своего Хранителя, пока не убился.

Атэй помчался к Сэлгеку с радостной вестью: можно немного отдохнуть от уроков верховой езды.

А Рэй подумал, что не намного он легче. На пол головы ниже, а так — такой же здоровяк. Их вообще не отличишь, если смотреть издали, только плащ у Хранителя длиннее да борода гуще. Ну и по манере езды на вивернах, конечно. Точнее, у одного это манера езды, у второго — манера падать.

Атэй явно ловчее. И меч держит твёрдо. И не сразу разберёшь, кто из них Хранитель.

"Повезло Креуру, — подумал Рэй. — У него два Хранителя. С другой стороны, может, и не повезло. Сейчас-то — ни одного. И неясно, вернутся ли. С третьей стороны, ясно кто там их теперь хранит, так что всё равно повезло".

Тут сомнений у него почти не было. Рэю, знакомому едва ли не со всеми Хранителями, кроме этих вот, юных дарований, так и не назвали имени того, кто заменил их на время путешествия. Просто повторяли, что город — в безопасности. Если рассуждать здраво, проще было назвать имя — чтобы Рэй удостоверился: город в руках достойного человека.

А раз не назвали — ну, понятно, чьё имя Рэю нельзя говорить. Разозлится же, большой и страшный король Даара.

Может, и так. Может, и разозлился бы. Но сейчас, опять же рассуждая здраво, Рэй мог признать: городу повезло, если на его страже стоит Риирдал. Тот всегда был хорош в своём деле. Да что там, в любом деле. До болезненного блеска в глазах, до готовности идти на всё, на самоуничтожение — в том числе.

До стрелы, убившей того, кого убить нельзя.

Да, Креуру повезло. И да, Рэй признавал это.

Наверное, он всё-таки научился здраво рассуждать.

***

Сон даарского короля был таким же морозным, как и весь этот чёртов Даар, как горы вокруг. А может, и ещё холоднее, потому что Ух'эру приходилось постоянно кутаться, благо, облако было удобным: летишь на нём, заворачиваешься в него же.

Может, оттого, что кутался, Ух'эр чуть не просмотрел Каарэя. В последний момент резко остановил облако, собравшееся было пролететь над смотровой башней дворца.

Скомандовал:

— Тпррру! — и облако по-лошадиному фыркнуло в ответ.

Круто спикировало вниз. Увернулось в последний момент, чтоб не врезаться в стоящего там Рэя. Этот идиот даже не подумал отойти от падающего ему на голову бога смерти. Нет, стоял и смотрел, еще и руки на груди скрестил. И кажется, улыбался.

Ух'эр спрыгнул на площадку, облако еще немного повисело вокруг него, будто пыталось удержать от разговора. Оно и понятно: облако уже знало даарцев, и они облаку не нравились. Ух'эр отмахнулся — облако рассеялось.

Король Каарэй так и стоял: скрестив руки на груди, не шелохнувшись, не сдвинувшись ни на полшага. Но не улыбался — как показалось сначала. Просто странно, почти радостно, горели темные глаза.

Ух'эр подозрительно прищурился, покрутил головой вокруг — описал ею пару-тройку кругов, — проверяя, нет ли тут еще кого-нибудь, кому радуется человек. Смерти обычно так не радуются. Впрочем, это даарцы, их не разберешь.

— Ко-роль, — проговорил по слогам Ух'эр, сделал шаг вперед, окинул Рэя взглядом. Уточнил. — Вырос, что ли? — прищурился, задумался, потом понимающе протянул. — А-а, нет, постарел.

И широко заулыбался.

— Ух'эр, — небрежно кивнул ему король и светски поинтересовался. — Как папа?

Ух'эр задумался на миг, что именно ответить. Сказать, что обосновался себе в царстве смерти и в ус не дует, и толпу даарцев за собой водит, а ему, Ух'эру, докучает — признать свою слабость, и тогда мелкий коронованный гадёныш заулыбается шире. Рассказать о том, как мучается и страдает, как сходит с ума от боли — так и это, вероятно, Каарэя порадует.

— Мёртв, — отмахнулся Ух'эр.

— Как дела у тебя? — продолжил Каарэй.

Тут Ух'эр совсем растерялся, задумался.

— А можешь Дэшона позвать? — вдруг заинтересовался король.

— Куда? — удивился Ух'эр. — В своё царство?

Подался вперед и доверительным шёпотом спросил:

— Совсем тебя старик достал, ага? Всё тебе не везёт, Рэй, всё тебя старики достают. Уже и королём стал, уже от одного избавился, а они всё равно достают...

— Ну да, — Каарэй смерил его выразительным взглядом. — Достают. Но Дэшона я хотел позвать в сон. Тебя показать. Чтоб он понял: я был прав. Ты просто так не приходишь. Грядущая битва и впрямь важна. Намечается что-то интересное?

Ух'эр не успел демонстративно обидеться, что он королю не какая-нибудь заморская зверюшка, чтоб его Дэшону показывать. Рэй подошёл к сути вопроса, потому надо было срочно браться за дело.

— "Интересное"! — передразнил Ух'эр и скривился.

Во-первых, чтобы продемонстрировать своё презрение. Во-вторых, ему не понравилось, как прозвучало: это Лаэф был мастер передразнивать, менять голоса, лица, маски. У Ух'эра никогда толком не получалось.

— Страшное грядёт! — продолжил говорить. Но даже такое пророчество не приглушило радостный блеск в глазах Каарэя. Будто встретил не Ух'эра, а какого-нибудь давно потерянного родственника. С другой стороны... Если посчитать...

Ух'эр нахмурился и принялся загибать пальцы, считая, кто он, выходит, Затхэ, то есть Шаайенну, кто — Каарэю, и кто Каарэй — ему. Так старался, что аж язык высунул, и уже почти досчитал, когда Рэй предупредил:

— Бровь лови!

Ух'эр стукнул себя ладонью по лбу, пытаясь прилепить ее, ползучую гадину, на место. И тут же сообщил, всё ещё придерживая бровь:

— Битва будет кровавой! Впрочем, ты и так знаешь. Ты на неё потому и собираешься, да, король? Хочешь пустить побольше крови, а кому — не важно. Ты давно хотел пустить кровь...

Убрал руку от лица, заглянул в глаза Каарэю, надеясь, что тот расстроится или возмутится, хоть что-нибудь сделает, но снова ничего не произошло.

— Даар свой бросаешь, — продолжал Ух'эр. — Потому и стоишь во сне на этой башне, и смотришь на него. Потому что знаешь: не имеешь права бросать. Но жажда крови... О, её не пересилить, не победить, я-то знаю! Ты становишься монстром, король Каарэй. Ты становишься похожим на бра-ата...

Последнее слово Ух'эр протянул, почти пропел. Кажется, так когда-то делала Эйра.

Он очень давно не слышал её, не видел её. Никого из них. Ему казалось, он потому сейчас разваливался куда чаще: он потерял свои образы, потерял всех, на кого равнялся. Больше было не на кого равняться.

И он разваливался. Раньше он мог терять части тела, а то и целую голову специально, чтоб повеселиться. Теперь и сам не знал: это он придумывает такие шутки, или вынужден делать шутку из каждый следующей сползшей с лица черты.

А всё потому, что ушастый эльфийский гад упёрся. И с острова — ни ногой. И всех остальных запер там, с собой. И никуда не собирается, как ни убеждай.

Но это если его убеждает Ух'эр. А вот если к нему придёт Рэй — как тогда запоёт?

Хотя нет, он не поёт, поёт Эйра. И иногда — когда никто не слышит, кроме ланей, волков и ручья — поёт Тэхэ. У Тэхэ получается даже лучше...

Интересно, почему люди не разваливаются, когда лишаются братьев и сестёр? Боги должны быть больше, сильнее, умнее. Но вот стоит перед ним человек. Который даже не ненавидел своего брата так, как Ух'эр своих. Стоит человек, и Ух'эр уже прямым текстом напомнил ему о Шаайенне, а тому — хоть бы что. Смотрит прямо, почти улыбается, держит спину ровно, глаза горят весёлым предвкушением, и единственное, что с ним не так — несколько седых волос на голове.

"Может, хоть они выпадут," — мстительно подумал Ух'эр.

И сменил тему, потому что понял: так Каарэя не достать. Да и вообще — он не доставать сюда пришёл. Он ещё достанет его, возможно, даже очень скоро. В любом случае скоро: люди долго не живут, даже если не лезут в кровавые битвы. А этот попадётся — Ух'эр и глазом моргнуть не успеет. И не будет Ух'эр его трогать, вообще: как попадёт в его царство, так они со своим отцом друг друга и уничтожат.

Ух'эр давно уже понял: даарцев лучше не трогать. Так они гораздо эффективнее уничтожают друг друга. Почти, как его собственная семья. А тронешь — сплотятся. Совсем не как его семья.

— Но речь не о нём, — сказал Ух'эр. — Речь о битве, на которую тебя позвали людишки из Феррона, и на которую ты так радостно согласился пойти.

Ткнул в сторону Рэя пальцем, но тут же убрал. Урок, полученный от Нивена, не прошёл даром.

Ух'эр и так разваливается, нечего позволять людям — и нелюдям — его доламывать.

— Ну, — кивнул ему Рэй.

— А? — спросил Ух'эр, задумчиво засмотревшийся на спасённый палец.

— Речь, — напомнил Рэй. — Я жду.

Ух'эр уже даже не возмущался. Даарский король вёл себя так, будто это он сам призвал Ух'эра на допрос, но возмущаться некогда. Они уже наготове, завтра же вылетают, потому сейчас нужно убедить короля полететь не через горы к Империи, а сделать крюк — заглянуть на Серый остров.

— А-а, — понимающе протянул Ух'эр, широко заулыбался и радостно сообщил. — Вы проиграете.

— Посмотрим, — пожал плечами Каарэй. — Ещё есть, что сказать?

— А ты спешишь куда-то? — ласково уточнил Ух'эр.

Любой наглости есть предел. Даже даарской.

Ух'эр щёлкнул пальцами, облако, до этого сновавшее клочьями бесцветного дыма над их головами, собралось воедино над головой Каарэя, пролилось грязным зловонным дождём. Потоки воды окружили того плотной стеной, и теперь, как бы он ни спешил, вряд ли сделает хоть шаг.

Королевские особы очень не любят пачкаться.

Рэй обвёл взглядом стену, поднял голову вверх, хмыкнул, вновь уставился на Ух'эра. Кажется, даже не слишком расстроился. Кажется, ему было интересно, что дальше.

— Так ты подожди, — ласково продолжил Ух'эр. — Невежливо спешить, когда с тобой говорят старшие.

И громогласно рявкнул:

— Когда к тебе снизошёл бог!

Голос раскатился по горным вершинам, площадка башни дрогнула под ногами. Возможно, где-то сойдёт лавина. Так частенько говорил Заррэт.

Только потом ещё молнии сверкали.

Ух'эр попытался сделать молнию: это — сон, а он — бог смерти и снов. Может, хоть так напомнит даарскому королю, кто здесь главный? Молния вышла не очень: несколько огненных нитей метнулись по краю площадки, взлетели, с треском врезались друг в друга, запутались, упали к ногам.

— Испугал, — кивнул Рэй, глянув на безвольно дёргающиеся под ногами молнии. — Молодец.

Молнии странно блеснули в его глазах — на миг глаза показались жёлтыми. А весь он — очень похожим, слишком похожим на своего брата.

Ух'эр даже заподозрил неладное: Затхэ ведь мог обмануть всех в очередной раз, он хорошо умел это делать. Обмануть — и вселиться в тело короля Даара. И теперь — прятаться здесь. Издеваться над заглянувшим в гости Ух'эром...

Конечно, это были глупости. Уж его-то Ух'эр почувствовал бы. А даарский король просто слишком часто с ним общался. На самом деле, будь Затхэ в этом теле, Ух'эру было бы даже проще: быстрее удалось бы убедить...

Ух'эр во второй раз за этот сон звонко хлопнул себя ладонью по лбу.

Он же пришёл убеждать. А сколько времени уже — всё никак не начнёт.

Он не только сам разваливается: мысли его тоже разваливаются. Нужно собрать их в кучу.

— Вы проиграете, — повторил Ух'эр. — Ты проиграешь. Тебе нужна помощь.

— От тебя? — презрительно фыркнул король.

— Не от меня, — покачал головой Ух'эр, а после придержал рукой, потому что та продолжила качаться. — Тебе понадобится помощь Нивена. Я заходил к нему на днях, я знаю, где он, и тебе скажу. Говорил ему о том же, но сам знаешь, какие эльфы бывают упёртые. А этот хоть и не совсем эльф... Но честное слово, будто наполовину эльф, а наполовину осёл!

Наконец что-то изменилось! На слове "Нивен" — будто что-то дрогнуло во взгляде короля. Едва заметно, но Ух'эр хорошо различал оттенки взглядов.

— Но сильный осёл, — Ух'эр продолжил напирать. — В нём сейчас сила моих братьев и сестёр...

Каарэй задумчиво хмыкнул, и Ух'эр возмутился:

— Ты хотя бы представляешь, сколько это?! Ты представляешь, как она пригодится, когда вам, идиотам, придётся вступить в бой?! Нивен сможет спасти вас, спасти всю...

— Но он отказывается? — перебил Рэй.

— Упёрся, будто рога у сестры отломал и ими ткнулся! — обиженно заявил Ух'эр.

— А ты переживаешь за меня? — спросил Рэй, и Ух'эр так удивился, что аж грязные ручьи прекратили изливаться из тучи. Король шагнул прямо в вонючую лужу, двинулся к ему.

"Ну да, — запоздало осознал Ух'эр. — Это же не просто королевская особа, это даарская королевская особа. Им, даарцам, только дай в грязи вываляться..."

— Ты пришёл ко мне, убеждая перед опасной битвой...

— Смертельно опасной, — вставил Ух'эр.

— ...позвать на помощь моего знакомого. Почему? Ты переживаешь за меня?

— Ну... да, — неуверенно отозвался Ух'эр, размышляя над тем, не объяснить ли королю, что они почти родственники, и вновь уставился было на пальцы, чтоб их позагибать да посчитать, кто кому кто. Но не успел: король продолжил.

— Врёшь, — сказал он. — Не забывай, я рос с Шаайенном, и я прекрасно вижу: когда врёт он, а теперь — и когда врёшь ты. Он очень похож на тебя. Только не разваливается на части.

Подошёл совсем близко и очень тихо — чтоб было непривычно, даарцы обычно так не говорят, — очень доверительно спросил:

— Что с тобой? Ты умираешь, бог смерти? — уставился в глаза, с ледяной насмешкой, будто изучая, будто спрашивая: "А что ты сделаешь?"

О да. Он рос с Шаайеннном. И не Ух'эр на него был похож.

Каарэй на него похож.

А когда того не стало — стал совсем таким же. Будто так пытался удержать брата рядом.

Ну, правильно, а что ему остаётся? По-настоящему ведь удержать не получилось, тогда, в битве на скале.

Ух'эр хотел было об этом всём сообщить вслух, всё надеясь достать, уколоть даарца, раз тот первый начал, но даарец не позволил — продолжил говорить сам.

— Слабеешь. Всё, что можешь сделать — вылить вонючую жидкость из своей облезлой тучи. Папа, что ли, так на тебя действует?

"Ага! — подумал Ух'эр. — Может дело в папе? Пока его отец был жив, был рядом, он просто не позволил бы ему стать таким же, как Ша... Тьфу, привязалось человеческое имя! Как Затхэ. А теперь отца нет, теперь никто не видит, и можно быть, каким захочется..."

Разве они, все они, не сделали то же самое, стоило уйти на покой Д'халу?

И разве он, даарский король, не знает, чем всё закончилось? Впрочем, откуда ему знать, даарцы ничем, кроме себя, не интересуются.

Ух'эр открыл было рот, чтоб заговорить, но снова Рэй не позволил.

— Новая кровь сделает тебя сильнее, — продолжил он. — Так с чего тебе приходить сейчас ко мне и предупреждать и советовать обратиться за помощью. Тебе, чем больше смертей, тем лучше. Не хочешь лично моей смерти? Глупости, ты был бы рад получить ещё и меня. И с отцом тебе было бы проще, поймай ты в свои сети и меня. Ты не хочешь помочь. Ты хочешь вытащить Нивена из его нынешнего пристанища. А Нивен... Где бы он ни был, если отказывается уходить оттуда, значит, имеет веские на то причины. Нивен был другом моему брату. Я уважаю его решение и верю ему. А вот тебе — нет.

— Ни-че-го себе! — восторженно выдохнул Ух'эр. — Сколько ты, оказывается, слов можешь связать!

Хлопнул в ладоши, раз, другой, а на третий — вместе с ним хлопнул даарский король.

И, гад, проснулся.

Ух'эр успел только выругаться и прыгнуть на облако: сон, а с ними и башня, и горы вдали, и площадка под ногами — осыпались в бездну кусками, песчинками, серой пылью.

***

Рэй вышел из покоев вместе с рассветом, быстро двинулся к лестнице и, естественно, почти сразу наперерез ему выскочил Дэшон.

— Ты что, в засаде всю ночь сидел? — весело спросил Рэй.

Старик смерил его быстрым взглядом и осуждающе качнул головой.

— Ты слишком похож на отца, Рэй, — тихо сказал он. — Как только услышал, что кто-то где-то будет драться — бежишь туда, сломя голову. И глаза горят так же.

— У нас уже был этот разговор, — напомнил Рэй, дошёл до лестницы, вниз по ступеням не пошёл — побежал.

— Значит, будет ещё один! — строго сказал Дэшон.

Рэй, не замедляя шага, коротко глянул на него снизу вверх.

— Тебя что, догнать? — мрачно спросил над головой Дэшон.

— Попробуй! — не оборачиваясь, крикнул Рэй.

Он сбежал на первый этаж и завернул в коридор, ведущий в сад. Быстро прошагал по саду, на тропу, сбежал по лестнице, ведущей к гнёздам и площадке, куда садились виверны.

Сторож, издали завидя его, указал в небо.

Рэй поднял взгляд. С неба к площадке неслась виверна, падала головой вниз, вытянувшись стрелой. За ней следовала вторая, пытаясь догнать.

Первая вильнула, уходя вверх, над самой землёй, вторая — сделала это чуть раньше. Рэй рассмотрел плащ второго всадника. Да, второй виверной управлял Хранитель. Похоже, ему действительно нужна была эта ночь, чтобы понять, что к чему.

Конечно, он действовал осторожнее своего друга, был медленнее, манёвры начинал заранее, но уже не падал. Да и вообще — может, он тоже просто умеет здраво рассуждать, как вот Рэй.

Виверны помчались по широкому кругу над лесом.

"Нужно останавливать их, а то заигрались, — подумал Рэй. — Останавливать и отправлять отдыхать. Чтоб успели отдохнуть до вечера, а вечером — выдвигаться".

Он хотел было дать сторожу команду звать животных, но услышал шаги у лестницы, ведущей к гнёздам. Шаги, которые всегда узнавал: попробуй их не узнать, если ими за тобой всю жизнь ходят, в основном — чтоб объяснить, насколько ты неправ.

Рэй всё-таки глянул вверх. Да, Дэшон и впрямь намеревался его догнать.

"Ладно, — подумал Рэй. — Значит, лично отправлю гостей отдыхать".

Свистнул так, как умел только он, — и Мирт мгновенно взлетел в воздух, рассекая его огромными тяжёлыми крыльями. Опустился рядом лишь на мгновение — чтобы Рэй запрыгнул на спину — и снова взлетел.

"Очень по-взрослому, величество, очень по-взрослому, — подумал Рэй, глядя на сердитого Дэшона, оставшегося далеко внизу. — Кто там думал о том, что рассуждает здраво?"

Но воздух уже свистел в ушах, Ирхан встречал слепящим утренним сиянием, и дышалось легко.

Глава 32

(По пути. 2)

Ирхан ещё не поднялся над лесом, когда Мерв взобрался по крутой лестнице на чердак. Здесь было пыльно и душно. Старая мебель, когда сломанная и оставленная здесь отцом до тех времён, когда он соберётся её починить, стояла под стенами да в углах, прикрытая ветхой тканью, засыпанная толстыми слоями пыли.

Мерв изредка вспоминал о том, что она тут стоит. Думал, что надо бы взяться. Если не починить — так хоть сдуть пыль да поглядеть, что там. Доски сгодились бы и на другие дела.

Но как-то руки всё не доходили.

А теперь — неизвестно, дойдут ли.

Честно говоря, он всего единожды заходил сюда с тех пор, как они прибыли — чтоб затащить вместе с Неиром наверх сундук, полный оружия и трофеев.

Может, он потому с тех пор и не поднимался сюда: ему казалось, они закрыли здесь часть своего прошлого, тяжёлого и кровавого. И теперь прошлое, тоже слегка припавшее пылью, но всё ещё явно различимое, ковано-чёрное, стояло посреди чердака, топорщилось острыми углами.

Мерв вздохнул, решительно подошёл, откинул тяжёлую крышку. Та коротко скрипнула.

Вот его меч, вот нож, лежат сверху: он сложил в сундук своё оружие прямо перед тем, как тащить его наверх. Зара тогда ещё тихо спросила, уверен ли он, что его стоит прятать. Мерв был уверен. Зачем ему оружие, если у него полный дом клыкастых оборотней?

Неир в ответ на это странно хмыкнул, и взгляд у него тоже был странный.

В общем-то Мерв понимал, к чему они: жить бок о бок с оборотнями без оружия под рукой — рисковая затея. Но и Мерв не дурак: за пазухой остался длинный кинжал, на кухне всегда можно схватиться за большой нож для мяса, во дворе — за топор... В общем, оружие он сложил только для видимости.

Это помогло — ему явно стали больше доверять.

А сейчас Неир снова хмыкнул за спиной, бесшумно оказавшись так близко, что Мерв чуть было не подскочил. И рука привычно дёрнулась — к ножу. Не то, чтобы он не умел обращаться с мечом, но нож — тяжёлый, охотничий, зазубренный, — был ему ближе. Роднее как-то.

Жаль, в серьёзной битве ножом много не навоюешь. Пока ты с этим ножом подойдёшь к противнику, тебя десять раз успеют убить мечами, стрелами...

Чем их вообще будут пытаться убить? Чем воюют Горные?

И куда более важный вопрос: чего они вообще собрались туда лезть?

— Ищешь что-то? — спросил Неир, подошёл ближе, присел над сундуком рядом с ним.

— Пора собираться, — глухо ответил Мерв.

— Уверен? — спросил Неир.

Мерв покосился на него.

Неир смотрел пристально, внимательно. Раньше Мерву казалось, он так изучает, напряжённо всматривается, будто каждый миг ждёт резкого движения, нападения. Потом Мерв привык: у парня просто такой взгляд. То есть он, конечно, может и изучает, но уже давно не видит в Мерве угрозы. И дело даже не в сложенном когда-то оружии: Неир просто не считает Мерва опасным противником — что в случае чего, конечно, тоже на руку.

Неир же будто видит угрозу во всём окружающем мире. Он смотрит так всегда. На всё, на всех.

— Ты пришёл меня отговаривать? — удивился Мерв.

Глупости, конечно. Но какое совпадение: Мерв только что чуть сам себя не начал отговаривать. Как минимум, осознал, что, возможно, они собрались влезть куда-то не туда.

— Это твой дом, — напомнил Неир, продолжая всматриваться в него, будто хотел что-то высмотреть.

Кивнул за окно:

— Там — твои люди.

Мерв развернулся к нему, прищурился, так же пристально уставился в глаза:

— Что ты сейчас пытаешься сделать, Неир? Убедить меня в том, что мне нужно остаться? Или что остаться нужно нам всем? Я не умею читать твои мысли, как умеет Зара, потому говори прямо, в чём дело, и чего ты хочешь.

Неир перевёл взгляд на сундук, потом — снова на Мерва. Будто с трофеями он тоже мысленно общался, и они сейчас подсказывали ему, как правильно вести непростой разговор.

— Боюсь, мы не сработаемся в бою, — сказал он наконец.

— А зачем нам срабатываться? — удивился Мерв. — Это же не игра какая-нибудь, где нужно будет действовать командой. Видишь противников — бей. Там их, мне кажется, хватит на всех.

— И ты не будешь путаться под ногами? — недоверчиво хмыкнул Неир.

Мерв чуть было не въехал ему в зубы кулаком прямо сейчас. И подумал, что ничего ему, волку такому, и не было бы, ну, проредил бы слегка, всё равно потом зубов там вырастет целая пасть.

А ещё подумал, что Неир таким вот странным образом, заявляя о несостоятельности Мерва как бойца, пытается ему помочь. Защитить, оставив дома.

Или же наоборот, берёт на "слабо". Возможно, догадавшись, что Мерв и сам в шаге от того, чтобы передумать. Может, он умеет и его мысли читать? Может, это у них, оборотней, не только друг с другом работает, но и со всеми вокруг?

— Ты даже отдалённо себе не представляешь, что такое большая, серьёзная битва, да? — с лёгкой жалостью спросил он у Неира. — Не драка где-нибудь в переулке, не убийство отдельно взятого человека — настоящая битва.

И только когда сказал, вдруг понял: теперь и ему хочется оставить Неира с сестрой дома.

Конечно, сами они точно не захотят оставаться — они ждут кровавой бойни, как праздника. Но можно, например, связать и сунуть в погреб. Говорят, где-то в Загорье, то ли в Дааре, то ли в Ферроне, даже верёвки специальные делают — ослабляющие, сдерживающие оборотня. Вот жаль, Мерв раньше этим не озаботился.

Конечно, он сам тут недавно красноречиво высказывался о том, что Зара может принимать решения самостоятельно, а насчёт Неира и высказываться не надо было — Неир и без того почти всегда пытается быть главным. Но это было до того, как Мерв открыл сундук. До того, как прошлое вновь обрело очертания, стало настоящим, осязаемым.

Вот — возьми рукоять меча. Вынь нож. И ты — снова там.

Теперь же очертания обретало и будущее.

Теперь всё было по-настоящему.

— Ну да, — хмыкнул Неир. — А ты, небось, в десятках битв поучаствовал. Что это за битвы были? Крыс в погребе уничтожал? Или с грибами в лесу дрался?

— Я просто умею читать, — отрезал Мерв, и Неир тут же недобро сощурился.

Неир, конечно, тоже знал буквы. Но огромная библиотека, собранная родителями Мерва, была бы такой же пыльной, как чердак, если бы в неё изредка не наведывался сам Мерв. Больше в этой семье ею никто не интересовался.

"Не съешь ты меня, — мысленно хмыкнул Мерв, спокойно встретив холодный злобный взгляд. — Даже не укусишь. Побереги свои угрожающие зырканья для драки. Вдруг, хоть кого-нибудь ими напугаешь? Не противника — так его коня... С другой стороны, откуда у Горных кони? Будь у Горных кони — съели бы Горные коней. И это я, кстати, знаю, потому что и о них несколько древних легенд читал".

Конечно, всё это он мог сказать вслух. Но вместо этого просто объяснил:

— Я читал о сражениях древности. И знаешь, что думаю?

Неир прекратил пытаться пронзить его взглядом, неопределённо пожал плечами в ответ. Он не знал и даже не был уверен в том, что ему интересно. То есть ему, конечно, было интересно, но он всё ещё обижался на то, что обозвали неучем.

"Ага, — подумал Мерв. — Всё-таки понемногу учусь читать мысли".

— Я думаю, — продолжил он. — Что все будут путаться друг у друга под ногами.

Медленно вытащил меч. За ним — нож. Следом — лук. Принялся искать стрелы. Выбросил на пол пару глухо звякнувших кошелей. Один из них был потемневшим, шершавым на ощупь: кажется, в ткань въелась кровь.

Многими трофеями они так и не воспользовались. Кажется, никому не хотелось даже притрагиваться к ним.

Зато теперь это весьма кстати. А что там кровь... Раз уже схватился за меч, хвататься за остальное уже проще, на мече-то крови куда больше. А что её не видно — так это не значит, что Мерв о ней забыл.

А вот и колчан!

— Ты хоть стрелять-то умеешь? — хмыкнул Неир.

— Показать? — тут же предложил Мерв. Вышло угрожающе. Он так и хотел.

— Обвешаешься оружием, сам у себя под ногами запутаешься, — сказал Неир, не обратив на угрозы внимания: ведь ясно же, это Мерв не всерьёз.

— Я коня обвешаю, — сказал Мерв, обвешавшись таки оружием и поднимаясь.

Направился к выходу.

— А то коню тебя мало будет! — фыркнул в спину Неир и с ещё одним коротким скрипом захлопнул сундук.

— Вот бы такого, как у Алекса, — мечтательно пробормотал Мерв, спускаясь по ступеням.

— Это был не конь, — со знанием дела заявил сверху Неир.

Мерв подумал, что конь или нет, но и правда было бы неплохо оказаться с таким на поле боя. Силы в нём явно поболе, чем в волках, а говорит он куда меньше.

Но теперь уже поздно.

"Вот дурак, — обругал себя Мерв. — Ни коня не добыл, ни волшебной верёвки. Сидел себе дома, думал, теперь-то всё наладится..."

А можно ведь было догадаться: ничего не наладится. У них такого не могло быть, чтобы всё наладилось.

Он замер у окна. Выглянул, засмотрелся, будто впервые увидел всё вокруг: невысокий забор, калитка, деревца по ту сторону утоптанной пыльной дороги. А у него — меч, нож, лук да колчан за спиной. Он чужой здесь. Пройдя все пути, вернулся чужим. И привёл чужаков.

Так что идти на войну — верное решение. Там они пригодятся, а тут и без них и рыбу поймают, и зверя, и колодец очистят, и забор починят.

— О чём задумался? — спросила Зара, оказавшись за спиной так же неслышно, как это умел делать её брат.

— Что нам здесь не место, — честно ответил Мерв.

— И тебе? — удивилась она.

— И мне, — кивнул он.

Развернулся, столкнулся с ней взглядом. Взгляд был мягким, улыбка — тоже. И что-то светилось, сияло где-то в глубине. Предчувствие, предвкушение скорого утоления жажды крови. Что ж ещё?

— Слышал, как в столице готовятся к войне? — весело спросила она.

— Укрепляют стены? — попробовал угадать он.

Зара заливисто расхохоталась.

"Что смешного я спросил?" — удивился он, а через миг понял: она смеялась бы, что бы он ни сказал, ей просто было весело. Ей всё сейчас было смешно и весело. Предвкушение прорывалось наружу с этим, чуть надорванным, смехом.

— Женятся! — ответила она, отсмеявшись. — Представляешь? Лорд приехал, женщину привёз, Император устроил церемонию, а потом — такой пир, какого уж давно не было в столице. А вот бы сейчас на них напали, чем бы они отбивались? Кувшинами с вином? Салатами и засоленной рыбой? Затанцевали бы врагов до смерти?

Мерв улыбнулся, слегка потрепал её по пышным волосам — как она обычно делала, когда усмиряла Рада. Когда того ещё можно было усмирить.

Точно, Рад! Мерв чуть было не забыл о нём.

Но стоило протянуть руку в этом, привычном уже в их семье, жесте, как вспомнил. Вспомнила и Зара. Погасли в глазах задорные искры.

Мерв опустил руку, спросил:

— Рад ушёл?

— Но мы ведь и не ждали от него иного? — вопросом ответила Зара и снова улыбнулась, но совсем не так.

— Это и неплохо, — пожал плечами Мерв. — В лесах он, может, убережётся.

— Да, — задумчиво кивнула Зара, долго смотрела куда-то мимо него, будто думала о своём, а потом вновь глянула в глаза.

Новые, незнакомые огоньки зажглись во взгляде. И заговорила она теперь совсем иначе, медленно, с лёгким удивлением, будто сама не ожидала от себя, что сейчас скажет именно это:

— А я понимаю, почему они женятся.

Мерв вопросительно поднял брови. Заметил движение за спиной. Неир, спускавшийся с чердака, — конечно же, как всегда, бесшумно, — замер на лестнице, будто не хотел прерывать их разговор лишним движением. Уставился в глаза Мерву.

— Они-то не уйдут в леса, так что вряд ли уберегутся, — объяснила Зара. — Потому хотят успеть стать мужем и женой сейчас, на глазах у Императора, у всего мира...

— Глаза Императора — это так важно? — удивился Мерв.

Зара вдохнула побольше воздуха, будто хотела возразить или даже возмутиться, но промолчала. Кажется, не подобрала слов.

— Я на месте этого лорда отправил бы свою бабу подальше, — честно признался Мерв. — Он, конечно, может быть, так и планирует, но время же теряет. Время и деньги, которые можно было бы потратить на закупку оружие, найм солдат, да хоть на то, чтоб укрепить стену.

— Не дают тебе покоя стены, да? — хмыкнула Зара.

Мерву показалось, что обижено. Будто он ей гадость какую-то сказал. А что ему было делать? Поддерживать глупости, которыми накануне войны занимаются приближённые Императора, да и сам якобы великий правитель?

— Зара, — позвал Неир.

Она круто развернулась, пушистые волосы взметнулись, опали, обдали Мерва волной едва уловимого запаха.

От неё пахло домом: цветами, высохшей жаркими днями под лучами Ирхана травой, водой из ручья, песком на его берегу, утром, небом, ветром.

— Мерв говорит верно, — сказал Неир. — Не сбивай его с мысли своей женской чушью о любви перед неминуемой гибелью. Мерв умеет думать одну мысль, если сразу несколько — запутается. И сейчас, как видишь, он занят сборами. Ему бы ещё в оружии не запутаться.

Перевёл взгляд на Мерва и серьёзно сообщил:

— Лук — стреляет, нож — режет.

— Пойди куда-нибудь, — отмахнулся Мерв, — зубы поточи. У меня оружие наточено, а насчёт твоего — не знаю. Много говоришь — зубы, видать, чешутся...

Неир фыркнул, но действительно пошёл. Вряд ли что-нибудь точить, вряд ли собираться — у него и нет ничего, в бою он сам по себе оружие, а всё, что нажито здесь, здесь и останется.

Но куда-то пошёл. Может, прощаться с кем-нибудь из сельских красавиц.

Мерв проводил его взглядом. Сначала — к двери, потом — из окна вдоль улицы.

Зара тоже выглянула в окно, оказавшись совсем близко. Даже слегка толкнула острым плечом, мол, подвинься, брата не видно из-за тебя. А когда тот скрылся из виду, спросила:

— Ты ведь понимаешь, что он специально?

— Злит меня? — хмыкнул Мерв.

— Меняет тему, — объяснила Зара, разворачиваясь к нему. — Не даёт мне сказать, о чём хочу.

— О свадьбе лорда в столице? — уточнил Мерв.

— Нет, — Зара улыбнулась и положила ладонь ему на щёку. — О том, что если нам тоже суждено сгинуть, ты должен знать... Нет, ты знаешь. Но я должна сказать: ты дорог мне, не только как брат...

Помолчала и исправилась:

— Не как брат.

— Скажешь это потом, — Мерв отстранился, убрал её руку от лица, но не отпустил — продолжил удерживать тонкие пальцы.

Он уже думал об этом. Слишком много думал об этом.

— План такой, — сказал он, — сначала не умереть, потом — всё обсудить.

— Неир разозлится, — Зара улыбнулась, и в её глазах снова блеснули те самые искры.

— Ты ведь затеваешь это, — Мерв, продолжая удерживать её ладонь, неопределённо взмахнул свободной рукой, — не только, чтобы позлить брата?

— А ты? — прищурилась она.

Легко выскользнула из захвата, который казался ему крепким, подалась вперёд, обвила руками за плечи и поцеловала в губы. Её запах, так похожий на запах дома, захлестнул с головой.

"А что я?" — мелькнуло в голове у Мерва.

Он слишком долго ждал этого, чтобы отстраниться. Чтоб осторожно взять её за плечи, отодвинуть и повторить план. К тому, может, и правда этот план не так уж хорош. У Мерва не всегда хорошо получается с планами. Особенно, если в голове всё путается, как вот сейчас.

Может, Неир и прав. Может, Мерв может обдумывать только одну мысль за раз.

А сейчас у него и вовсе ни одной. Сейчас нет мыслей, только её руки, её запах, её тело под его ладонями.

Что до Неира... Позлить его — это приятное дополнение.

***

Этим утром лес пах по-особому.

Будто ночью прошёл дождь, или слишком много выпало росы, и воздух впитал в себя влагу, и каждый запах стал сильнее, и каждый стал отдельным, каждый стал сам по себе.

Как сейчас Рад.

Он тоже отделился от стаи, потому что стал сильнее. "От семьи", — так сказали бы они. Так, они считают, правильно.

Но Рад лучше знает. Рад сильнее. Наверное, сильнее их всех вместе взятых. И уж точно — умнее. Он никуда не лезет. Ему совершенно плевать на отношения между людьми, на их выяснения, с оружием или без, на войны, на распри, а на Горных плевать особенно — те даже не люди. Твари, которые, может быть, и сильнее человека, но уж точно тупее... С другой стороны, это ещё попробуй быть тупее Мерва.

Чтоб его Горные съели, медведя такого!

Рад долго бродил по опустевшему лесу, который странно пах. И только потом подумал: может, лес так пахнет, потому что он до сих пор в человеческом обличье? Непривычном и неудобном. Ещё и в одежде — кажется, старой одежде Неира, которую заботливо оставила рядом с ним Зара, — тоже неудобной.

Рубаха висела на нём, давила на плечи, мешалась между руками и телом. Сапоги натирали, штаны мешали идти свободно.

Перекинуться бы.

Но Зара оставила ему одежду. И он никак не мог найти место, где надёжно её укрыть, чтобы потом вернуться. Потому что это, возможно, последний подарок от Зары ему. Это — и ещё мамина песня, которую та пела ему в ночи. И сны, что пришли под эту песню. Рад давно не видел таких снов: детских, мягких и разноцветных.

Да, наверное, из-за снов он никак не мог перекинуться волком.

Сны мешали.

Он бродил в лесу до полудня. А потом вдруг подумал, что запах леса очень похож на запах Зары. Потому и воспоминания о снах никак не отступают. Потому он до сих пор в этом облике и в этой одежде.

Успел удивиться тому, как так вышло, что его сестра впитала в себя запах леса. И вдруг понял: это не она. Это он, Рад, впитал её запах. Слишком долго просидел рядом, пролежал на коленях — и запах въелся в него. Остался в волосах, в коже и, конечно же, на новой одежде.

Рад потянул носом ещё раз. В последний раз.

И принял решение.

Сбросил одежду под корни старого пня, превратился в волка — и рванул вперёд.

К ночи он планировать нагнать несколько стай, что, сплотившись в одну и отложив до поры все склоки, промчались мимо, убегая из ближайших лесов.

Глава 33

(По пути. 2)

Когда повозка, оббитая черным бархатом, почти без остановок миновала земли Сакара и устремилась к горам, Шейр начала кутаться в меховые одежды. Сначала достала из сундука тёплую шаль, потом и шубу.

И всё это время почти не говорила. Куталась и смотрела в окно, думала о своём.

Сакар же думал о том, что ещё совсем не холодно, они ещё даже не начали подниматься выше, к снегам и ветрам.

— Ты мерзнешь? — спросил он наконец.

Шейр задумалась, будто сама пыталась понять, мёрзнет она или нет. Покачала головой. Ответила наконец, честно пытаясь объяснить:

— Мне не холодно, но по коже будто ползёт мороз.

— Боишься? — спросил Сакар.

Она наконец оторвалась от окна, полоснула по нему острым взглядом, отчеканила, едва ли не с презрением:

— Я Шейр-Хим, Дочь Змеи. Я не боюсь ничего.

— Это хорошо, — искренне сказал Сакар.

Она помолчала ещё, глядя на него внимательно, пристально, оценивающе. Будто сомневалась, стоит ли открыть какой-то важный секрет.

"Не поздно ли сомневаться?" — подумал Сакар, невольно коснувшись шёлкового шнура на запястье. У Шейр был такой же, синий с серебром, знак их союза, подаренный Императором после церемонии.

— Наверное, странно, что мне не даёт покоя письмо, — сказала она наконец.

— Письмо? — переспросил Сакар, хотя прекрасно знал, о каком письме речь. И стоило о нём вспомнить, внутри всё холодело, и тоже хотелось куда-нибудь закутаться. Спрятаться и не показываться никогда.

Трусливые мысли, слабые мысли. Мысли, которых он не допускал, а если уж такие проскочили — демонстративно не замечал.

Он знал, что делать. Он сделает, что нужно. Но пока это не было сделано, единственное свидетельство его планов — то письмо. Уже написанное. Уже настоящее. Засвидетельствовавшее грядущее. А значит, дороги назад нет: лорд Сакар всегда держит слово.

— С той поры, как ты его написал, у тебя изменился взгляд, — сказала Шейр.

"Неужели так заметно?" — мысленно удивился он. Как хорошо, оказывается, она его читает. Интересно, что ещё прочтёт? Что уже прочла?

— Ты так ничего о нём и не сказал, — напомнила Шейр, продолжая всматриваться, колоться взглядом. — Написал — и будто не было его. Но я-то вижу, было. Оно осталось у тебя в глазах. Кому адресовано твоё письмо, муж мой?

"Сказать бы сейчас, что прекрасной деве, которую когда-то любил..." — подумал Сакар, но решил не врать. Хотя бы в этом. И честно ответил:

— Алексу.

Её глаза удивлённо расширились.

Сакар улыбнулся, протянул ей руку и нежно коснулся ладонью щеки. Она удивлялась редко и очень искренне. И вновь казалась ему едва ли не ребёнком. Вновь — его маленькой девочкой.

Жаль, что дальше всё будет так, как он написал в письме. Жаль, но иного выхода нет.

Иного выхода Сакар не видит, а если уж он не видит, значит, действительно нет.

— Вот опять, — сказала Шейр. — Опять у тебя такой взгляд. Что случилось, лорд Сакар? О чём ты писал Алексу? О чём подумал сейчас? Может, из нас двоих больше боишься ты?

— Может, — легко согласился он.

В отличие от Шейр, он всегда умел признавать свои слабости. А может, и замечать. Может, Шейр не понимает, что ей страшно, потому что не замечает этого?

— Что ты написал Алексу? — спросила она.

— Всё, — ответил Сакар.

И опять это было правдой. Только Алексу он мог поведать о своих планах, и только Алекс мог понять и принять их. Только Алексу нужно было о них знать.

Впрочем, нет. Алексу не нужно о них знать — Сакару нужно было, чтоб Алекс знал. И очень хотелось получить от него ответ. Верно ли он понял? Правильно ли делает?

И если правильно — почему тогда чувствуется всё совсем наоборот?

Конечно, в письме этих вопросов не было. Но Сакар надеялся, Алекс прочтёт их между строк.

***

Вечером собрались в трапезной.

Рэй пригласил на ужин и гостей, которые должны были выспаться за день, и десятку лучших людей из своего отряда, которым тоже ещё с утра приказал отдыхать.

Сам он не отдыхал.

Оставлял поручения: ближайшие селения объехал сам, для дальних — подготовил и отправил письма. В городе — встретился со всеми. Вернулся к себе, старательно обходя места, где мог прятаться и поджидать хитрый Дэшон. Собирал вещи. Бродил из угла в угол. Проверял, как выходит из ножен меч. Как быстро он может выхватить из-за пояса нож. Как точно попадёт в цель, если метнуть с разворота. Пока метал — проделал несколько дыр в двери. Конечно, проще было бы выйти на тренировочную площадку, но Дэшон мог и там сидеть в засаде. Поджидать, чтобы побеседовать, а Рэю не хотелось беседовать. Рэй набеседовался.

Всё было готово, и он был готов.

И в конце концов — спустился к ужину.

За столом веселились. Поднялись, поприветствовав, — и продолжили. Хранитель со своим другом больше молчали — привыкали к даарцам. Те эе, как всегда, шумно ели, много пили, ещё больше смеялись.

Хранитель не притрагивался к вину вообще — предпочитал воду. Рэй знал: это у них так положено. Хранители вообще мало едят, не пьют спиртного, не одеваются излишне тепло или как-нибудь вычурно. Мантия — да, без неё никак. Но на этом всё.

Он потому с ними когда-то так легко нашёл общий язык: они казались ему простыми и понятными, в отличие от даарских придворных, от странного отцовского Советника, от брата.

Сейчас всё изменилось.

Не то, чтобы Рэй слишком сильно полюбил Даар или Советника, а брата теперь и вовсе не было, так что и некого было любить. Он изменился сам. Вероятно стал слишком сложным для простых Хранителей из Феррона, слишком злым на Феррон за то, что там приютили Риирдала. Слишком злым вообще.

Наверное, он мог бы найти общий язык с этим Хранителем. И уж тем более с его разговорчивым писарем или кто он там. Наверное, мог. Просто не хотел.

Он и с охотниками общался с некоторых пор немного. Отдавал приказы, а те — выполняли. На этом — всё.

Но охотники не особо расстроились. Они всегда умели веселиться и без участия короля — вот как сейчас.

Хранитель изредка о чём-то тихо переговаривался со своим другом. А Рэй — наблюдал за этим всем будто со стороны, будто издали. Сидел с ними за одним столом, но не был с ними рядом.

Может, в конце концов, не такой уж плохой из него и король — отец тоже так умел: быть в одном помещении с другими людьми, но в то же время — быть не с ними, отдельно, выше, гораздо выше.

Только вот Рэй не чувствовал себя выше. Бесконечно чужим — вот как он себя чувствовал всё время своего правления.

"Зато меня все боятся", — с мрачной гордостью подумал он и усмехнулся себе под нос.

— Король Каарэй, — вдруг позвал Атэй, и галдящие за столом дружно замолкли. Верх наглости — звать короля, даже не поднявшись, продолжая сидеть за его столом и пожирать его продукты.

"Все боятся, кроме этого", — исправился Рэй.

Но решил, что это по глупости и незнанию.

— Чего тебе, писарь? — лениво, но угрожающе, как и подобает, развернулся к Атэю.

Хранитель покосился на друга недобро. Рэю даже показалось, что пнул его под столом. А тому — хоть бы что.

— Помоги разрешить спор, — попросил Атэй.

— С чего я должен решать ваши споры? — искренне удивился Рэй.

— Если надеть на Хранителя кольчугу, не будет ли виверне слишком тяжело его нести? — Атэй вопроса будто и не услышал.

В гробовой тишине охотники вновь перевели взгляды на Рэя. Заинтересованные и насмешливые. Ладно, чего уж там. Никто его не боялся. Из приближённых — никто. Со всеми прошли не одну сотню тренировок, с некоторыми даже побывали не в битвах...

Его не боялись, просто никто так сильно не наглел. А теперь обрадовались тому, что кто-то обнаглел, теперь ждали продолжения беседы.

— В случае с Хранителем Сэлгеком, — ответил Рэй, — кольчуга вообще никакой роли не сыграет.

Охотники дружно и громогласно расхохотались. Атэй усмехнулся, Сэлгек, кажется, тихо вздохнул.

— Насколько я знаю, — заговорил Рэй, и все снова дружно замолчали, ожидая, что же он скажет дальше, — Хранители не носят подобной защиты, уповая на милость праотца Д'хала, который покровительствует им.

Рэй замолчал ненадолго, а потом доверительно спросил:

— Д'хал не обидится?

И снова все расхохотались.

Рэй усмехнулся себе под нос. Почему-то показалось, что будь Дэшон сейчас здесь — а его не было, потому что Рэй не пригласил, нечего снова в уши жужжать... В общем, будь старик здесь, обязательно бы снова странно посмотрел. Он всегда странно косился, стоило Рэю пошутить. Будто он никогда раньше не шутил, честное слово. Будто право на это в их семье было исключительно у Шаайенна.

Вообще слишком много прав было у Шаайенна. Он их все себе забрал — а потом с ними и ушёл.

У Рэя не осталось ничего. И никого.

— Или Хранитель испугался? — продолжил Рэй.

Сэлгека при этом как-то странно передёрнуло. Будто он уже пугался раньше, и ему это не понравилось. Хотя не должен был: Хранители на то и Хранители, чтоб не уметь бояться. Так их воспитывают в Ферроне. Или теперь что-то поменялось?

— Хранителю посоветовали беречь спину, — быстро ответил Атэй. Ему тоже явно не понравилось предположение о трусости товарища, потому ответил слишком поспешно. — Я пытаюсь уговорить его хоть как-то защититься.

Опять Атэй не назвал ни имени, ни звания советчика, ни рода деятельности этого загадочного советика. И опять Рэй понял, о ком речь.

— А Хранитель отказывается? — спросил Рэй.

— Наотрез, — кивнул Атэй.

— И снова онемел? — хмыкнул Рэй, переведя взгляд на Сэлгека. — Если хочешь моего совета, почему не спросить прямо? Почему говоришь через писаря? Он же, вроде, писарь, а не глашатай.

Охотники уже не хохотали громогласно над каждым его словом, но тихо фыркали себе под носы. Да Рэй и не шутил, в общем-то. Ему действительно было интересно.

— Да я не... — начал было Сэлгек, но не договорил, потому что не хотеть совета короля — это тоже неправильно. Злобно зыркнул на Атэя, и тот чуть заметно виновато усмехнулся, развел руками.

— Я не считаю, что мне нужно беречь спину, — ответил наконец Каарэю.

— Правильно, — кивнул Рэй. — Риирдал вообще любит перестраховаться, не стоит воспринимать его слова всерьёз.

Все замолчали. Никто больше не фыркал, не переводил заинтересованные взгляды с него на собеседников. Имя Риирдала давно стало запретным в рядах охотников, да и вообще, наверное, в Дааре. Кажется, настолько запрещённым, что они решили, Рэй тоже его никогда не произнесёт. Никто не знал о том, что произошло, но все знали: произошло. Не просто так тот не вернулся с битвы на утёсе.

В гробовой тишине Рэй доел ужин, допил оставшееся в кубке вино и поднялся.

За ним следом поднялись было остальные, но Рэй отмахнулся.

— Заканчивайте трапезу, — сказал он. — Я буду ждать на площадке у колокола, когда тень пика Ночи коснётся северной стены.

Вышел из трапезной под тяжёлое молчание.

Сказал Дэшону, вновь появившемуся на пути из ниоткуда:

— Нет.

И двинулся к себе. Переодеться. Потом — к гнёздам. А пока тень не коснётся стены — просто полетать с Миртом. Он давно просто так не летал с Миртом.

— Я не буду тебя отговаривать, — заговорил старик и зашагал следом.

— Удивительно! — хмыкнул себе под нос Рэй.

— Рэй, ты всё решил, я это понял, — сказал Дэшон. — Я не буду тебя отговаривать.

— Может, тогда и ходить по пятам не будешь? — спросил Рэй, не оборачиваясь.

— И ходить не буду, — согласился Дэшон, и Рэй всё-таки обернулся. Сбавил шаг, дожидаясь Советника. Спросил, когда тот догнал и выровнял шаг:

— Что тогда?

— Пожелаю удачи, — сказал Дэшон. — И, Рэй...

Он остановился, положил ладонь Рэю на плечо, и тот от удивления тоже остановился.

— Будь сильным, — сказал Дэшон.

— Да я и так, — фыркнул Рэй, развернулся и двинулся прочь.

— И возвращайся домой, — сказал в спину Дэшон.

— А куда я денусь? — удивился, не оборачиваясь, Рэй.

***

С Миртом они полетали совсем немного: до леса и назад.

А разворачиваясь у башни дворца, Рэй заметил: все уже собрались на площадке у колокола.

И охотники, и Хранитель со своим разговорчивым другом.

Они отправились в путь задолго до того, как тень пика Ночи коснулась северной стены.

Но горы велики — и ночь нагнала их, пока летели над их вершинами. Накрыла пеленой, окунула в звёздную тьму.

Отражением звёзд горели далеко внизу костры Горных. Рэй редко видел костры Горных, но сейчас ему показалось, их больше, чем должно было быть. Их больше и сами они — больше.

Рэй сдержал странное желание рвануть вниз прямо сейчас, устроить Горным неприятную неожиданность, разогнать всех, припугнуть, в конце концов. Это, конечно, было бы весело, но совершенно бессмысленно. Нападать на Горных на их же территории — опасно. Даже если ты в любой момент можешь взлететь в воздух. Потому что Рэй-то, может, и взлетит, а Хранитель — что в кольчуге, что без — обязательно где-нибудь не вовремя упадёт.

Одно дело, если он упадёт, помогая другу победить врага. Другое — если будет выполнять бессмысленную прихоть ненормального короля Даара. И конечно же, Рэю придётся за ним возвращаться. И конечно же, Горные тогда будут более подготовленными. А Рэй пообещал Дэшону вернуться домой.

Он ещё раз с тоской глянул на костры и погнал Мирта дальше, вперёд.

***

Сакар стоял удерживая руку Шейр в своей.

Напротив пылал огромный костёр. На его фоне предводитель Горных, тот самый Умбрер, казался огромной косматой глыбой, а не человеком; существом без тела и лица, силуэтом, вынырнувшим из этого пламени.

"Мы почти у цели, — подумал Сакар, сжимая тонкие пальцы Шейр. — Почти у цели..."

Вокруг, сколько видел глаз, горели костры поменьше, а вокруг каждого костра сидели, прыгали, переговаривались — кратко, рвано, кричаще — о чём-то своём Горные. Но стоило появиться на поляне Сакару с Шейр — все замерли, перевели на них взгляды. А стоило им подойти к самому большому костру, поднялись и сомкнули вокруг плотное кольцо.

Вышел Умбрер.

Запахло палёным.

И не хватало воздуха, чтобы дышать. Возможно, из-за костров. Возможно, потому что поднялись слишком высоко, а Сакар помнил — учил у гномов — в горах воздуха меньше.

Зато наконец было больше не холодно.

Всю дорогу, что поднимались вверх по узкой — только повозке и пройти — дороге, они мёрзли. И пока шли вдоль поселений гномов — мёрзли. Немного отогрелись, когда остановились в пограничном селении: Сакар завёл Шейр в дом гнома, с которым заранее обо всём договорился. Тот налил ей и следующей за ней по пятам свите из братства горячий напиток, который пах резко и остро. А сам отправился с Сакаром, замотавшимся в шубу с ног до головы, за конюхом и парой зогров.

Человек Сакара уже не мог сжимать пальцами поводья, да и лошади дальше не прошли бы.

Потому человек с лошадьми остался здесь, а гномий конюх занял его место и привёл своих копытных.

Как и было договорено, всем в напиток подмешали снотворное, и когда Шейр очнулась в повозке, Сакар объяснил, что её люди слишком замёрзли, и остались за спиной. Шейр долго смотрела на него, тем самым острым взглядом. Потом наконец улыбнулась и с мягкой, хриплой, ещё сонной теплотой в голосе спросила:

— Ты забыл? Я вижу тебя.

Сакар вопросительно выгнул бровь, готовясь в очередной раз врать. Это получалось у него всё лучше. Уже почти, как у Алекса.

— Ты что-то подмешал в напиток, — сказала Шейр. — Ты или твой хитрый гном. Подмешал и мне, и им. Ты хотел уберечь их от опасности, лорд Сакар, и от изнуряющего подъёма в гору. Ты знал, что они не оставят меня, а я — их. Но подумал ли ты о бедных гномах? Когда мои братья придут в себя — что сделают они с гномами за такое предательство?

"Ты ещё не знаешь, что такое предательство", — подумал он.

Шейр же, думая о своих, ухмыльнулась неожиданно жёстко, хищно и в то же время — мечтательно.

Сакар в очередной раз порадовался тому, что она — на его стороне. Что ему она улыбается совсем не так. Не хотел бы он иметь дело с противником, который умеет так улыбаться. С другой стороны, она и не смогла бы быть его противником. Не ровня просто.

Она всё ещё маленькая девочка. А он — уже вырос.

Именно это она видела в его взгляде, когда никак не могла разобрать, что там. Письмо — лишь повод. Её напугал взгляд — человека, который вырос.

И умеет просчитывать наперёд. Потому змеи не проснутся раньше времени. Если, конечно, гном правильно рассчитал дозы. Сакар всегда знал, как правильно рассчитать дозы — он был достойным наследником своей матери.

А потом пропал холод. И не стало ветра.

А потом кучер истошно завопил:

— Горные! — повозка шатнулась и остановилась.

Сакар выпрыгнул, правда, пока та ещё двигалась: с Горными нужно было действовать на опережение, пока не сожрали их, так и не осознав, кого сожрали.

— Я Сакар! — крикнул он во тьму на их языке, и лишь потом разобрал три огромные косматые фигуры на тропе, вооружённые чем-то вроде огромных мечей. Мечи были ослепительно белыми в свете Рихан, и Сакар через миг понял, почему: мечи были сделаны из заточенной кости.

Сакар надеялся, что верно понял обрывки, найденные в старых гномьих рукописях, и теперь сможет говорить с ними так, чтоб они его поняли. Должен был верно понять: Сакар всегда хорошо разбирался и в рукописях, и в языках.

Но Горные не остановились. Продолжали надвигаться, почти бегом, подняв своё страшное белое оружие.

— Я остановил вас на тропе! — рявкнул Сакар, и те наконец замерли, не добежав. — Там! — сказал Сакар, указав рукой в направлении своих земель. Потому что кто знает, кто и когда их ещё останавливал. А Сакару нужно было, чтоб они очень чётко поняли, кто он такой.

Он тот, кого они боятся.

Злой шаман, колдун, мелкое равнинное божество. Пусть думают о нём, что хотят. Лишь бы боялись.

Да и тот факт, что он говорит на их языке, тоже должен пугать. Главное, чтоб он правильно говорил. Говорить было непросто: то ли в их языке вообще было слишком мало слов, то ли Сакар мало нашёл. Но все, что нашёл, он выучил. И не один десяток раз повторил их в дороге, так что долгое молчание Шейр пришлось кстати.

— Мне нужно видеть Умбрера, — сказал Сакар. — Говорить с Умбрером.

Горные опустили мечи переглянулись.

"Да, — подумал Сакар, — правильно. Думайте. Я страшный колдун. Я знаю ваш язык. Я знаю имя вашего вождя. Я вообще много знаю. Думайте. Бойтесь".

— Ты, иди, — сказали ему наконец.

Указали на повозку:

— Это — нет.

— Это — нет, — согласился Сакар и позвал. — Шейр!

Та легко выпорхнула на снег. Легко, уверенно, распрямив плечи, насколько это позволяла тяжёлая шуба на них, подошла к нему.

— Она — да, — сказал Сакар, кивнув на остановившуюся рядом жену. И демонстративно взял её за руку. — Быстро! — подогнал, потому что они снова стали думать и переглядываться. И пригрозил. — Сожгу!

— Иди! — сказал наконец один из Горных и мотнул головой, приглашая следовать за собой. Двое других пропустили их вперёд, двинулись сзади, отрезав путь к отступлению. Они не знали: пути к отступлению у Сакара не было.

И вот теперь они с Шейр стояли напротив того самого Умбрера, и рука Шейр даже не дрогнула в его ладони. И плечи под тяжёлой шубой она держала всё ещё ровно. И кажется, была совершенно спокойна, в отличие от самого Сакара, которого бросило в дрожь, стоило фигуре появится перед ними.

Нет, он испугался не Умбрера.

Он испугался себя.

— Ты остановил нас! — пробасил Умбрер так громко, что, казалось, сами горы дрогнули под ногами.

"Может, они так определяют вождя? — подумал Сакар, пытаясь сдержать дрожь в руках, пытаясь отвлечься на глупые предположения. — Кто громче говорит — тот вождь..."

— И остановлю, — кивнул Сакар. — Если не...

У Горных не было слова "договориться". У них было только поклоняться, или бояться, или приказывать, или уничтожать. Потому Сакар подобрал другое:

— Если не услышим. Я тебя. А ты меня.

— Зачем? — нахмурился Умбрер.

Глаза понемногу привыкали: и к кострам, и к фигуре напротив. Сакар начал различать черты. Тяжёлая челюсть, маленькие, глубоко посаженные глаза, над которыми нависает большой лоб, испещрённый морщинами, и сейчас морщин становится ещё больше.

Умбрер думает.

— Вам нужна Империя, — сказал Сакар. — Большая земля там, за тропой.

Умбрер оскалился, вероятно, соглашаясь таким образом с ним. Зубы у него были не человеческими — торчали острыми иглами сверху и снизу.

Специально они, что ли, себе зубы натачивают? Или те так растут изначально, и все правильно считают, что Горные — не люди?

В остальном — очень похожи на людей. Но нельзя забывать, что это не так. Наслушавшись страшных историй, а потом увидев перед собой такое их воплощение, не слишком пугающее, разве что зубами, можно расслабиться, размякнуть, сделать глупость. Но Сакар не сделает. К тому же он помнит: самая страшная история здесь — это он сам.

— Мне нужна моя земля, — сказал Сакар. — Вам — большая. Можем...

Слова "договориться" тоже не было, потому Сакар сказал:

— Можем говорить.

— Зачем женщина? — Умбрер снова нахмурил лоб, потом снова оскалился. — Женщина нам?

— Это Шейр-Хим, — сказал Сакар. — Моя жена.

И поднял руку с повязанным на запястье браслетом от Императора.

Умбрер надолго засмотрелся на браслет.

Потом снова поднял взгляд на Сакара.

— Знаешь обычаи? — спросил он.

— Да, — Сакар кивнул, Умбрер снова оскалился. И только теперь рука Шейр дрогнула.

Она была маленькой девочкой, но быстро училась и быстро понимала. Сакар не выпустил её руку. Он знал: вторая будет тянуться к кинжалу слишком долго.

А у него — всё под рукой. Он всё заранее просчитывает.

Он отпускает её руку как раз тогда, когда ему нужно, он знает её манеру двигаться, знает её скорость, знает ритм. Они дышат вместе. Она сама его научила.

Вдох. Разворот — и удар.

Шейр падает, но не успевает — Сакар подхватывает её бездыханное тело прямо над снегом.

Осторожно укладывает. Крови мало. Возможно, в Детях Змеи нет человеческой крови. Так он хочет думать, чтоб успокоить себя. Он знает: её просто не видно из-за шубы. И Сакар думает, очень отстранённо и даже будто не своим голосом: хорошо, что помнил о толщине тёплых одеяний — и взял кинжал подлиннее...

Умбрер присел напротив, подался вперёд, всмотрелся в глаза Сакару.

— Да, — повторил Сакар. — Чтоб укрепить...

Нет слова "союз", нет слова "сделка", чёртов язык!

— Доказать преданность, — подсказал Умбрер, не отводя взгляда.

— ...нужна жертва, — закончил Сакар. — Отдать...

Нет слов "дорогого" или "любимого".

— Отдать нужного человека.

— Женщина была нужна тебе? — спросил Умбрер, долго рассматривал его, как совсем недавно рассматривала Шейр — будто что-то пытался найти.

"Странно, — всё так же отстранённо думал Сакар, — такие странные существа, а взгляды похожи..."

Отвечать не, чтобы не хотел — не мог. Ни шевелиться, ни говорить.

Потом Умбрер оскалился и сам себе ответил:

— Нужна. Вижу. Теперь она моя. Её кровь — наша!

Он вскочил и рявкнул так, что горы снова дрогнули:

— Кровь — наша! Сакар — наш!

А Сакар так и сидел сидел над Шейр. Почему-то хотелось убрать с её лица повязку, чтобы ещё раз рассмотреть. Напоследок. Но как её снять, если не можешь шевельнуться?

И когда горы дрогнули, Сакар подумал: "Может, пусть уже рухнут?"

Глава 34

(По пути. 2)

Ардэн уже не раз успел пожалеть, что связался с этим конём.

Но последние полдня жалел особенно сильно, даже ругался вслух. И даже так громко, что конь несколько раз косился на него, выворачивая для этого голову в очень неестественное положение, и от этого казался ещё меньше похожим на коня и больше — на порождение хаоса или на чей-то кошмар.

"Ещё немного времени с ним, — подумал Ардэн, — и это станет моим кошмаром".

При этом в горящем красном огнём глазе удивительным образом чётко читался вопрос: "Хочешь, ссажу?"

Ардэн не был уверен в том, какой ответ стоит давать. Потому пока только ругался да держался покрепче. А этот гад скакал совершенно не в ту сторону, в которую им было нужно.

С другой стороны, это Ардэн почему-то решил, что им нужно кратчайшим путём добраться до столицы. Возможно, он не знает чего-то, что знает конь? Высказаться-то животина толком не может, но не просто несётся, куда глаза глядят. Глаза у него, конечно, глядят в разные стороны и то и дело косятся на Ардэна, но скачет он уверенно. Явно знает, куда.

"Ну да, — подумал Ардэн, — речь ведь об Алексе. Разве он отправится прямиком к стенам столицы, чтоб оборонять её? Для него "война" — это совсем не то же самое, что для обычных людей. Он ведёт войну по-своему. Так что — да помогут боги Империи, за которую он тут собрался воевать".

Прошло ещё немного времени — и Рок вылетел к небольшому селению. Тут вдруг перешёл на шаг. Брёл по утоптанным улицам, косился по сторонам и, кажется, шумно принюхивался. А когда улица закончилась, плавно, безо всяких ворот и заборов превратившись в редкий лесок, больше напоминающий рощу, снова помчался вперёд.

Так они прошли несколько селений. Раз Ардэну показалось, что Рок повернул назад, пошёл кругами.

"Весь в хозяина", — мрачно подумал он.

А когда в очередном селении немного сбавили темп, Ардэн вдруг понял: воздух пахнет солью и песком. Воздух пахнет морем.

— К морю забираешь? — спросил у коня. — Потому он тебя оставил? По морю отправился?

"Чтобы было быстрее, правильно. Так почему мы сейчас следуем к морю? Если он тут и был, уже давно должен был отправиться в столицу... Хотя опять же — кто сказал, что он отправится в столицу? Но если не в столицу, то куда?"

Без наставлений и подсказок отца Ардэн совершенно не понимал ни планов, ни мотивов Алекса. Что наталкивало его на неприятную мысль: Алекс все-таки имел отношение к драконам, и куда большее, чем он сам. Один дракон ведь всегда поймет другого...

В общем, как бы там ни было, оставалось полагаться на коня.

Но конь-то, конь как знал, куда идти? Чуял его, что ли?

Правда, ходят ведь в народе истории о том, как кони каким-то шестым чувством находят своих хозяев. Конечно, там кони обычно либо какие-то волшебные, либо очень уж преданные. Но и этот, возможно, и то, и другое.

Они прошли по ещё какому-то селению, промчались по рощице, ещё более куцой, чем предыдущая, выскочили на холм — и Ардэн ненадолго увидел вдали полосу моря. Спустились в городок, раскинувшийся у подножья холма, и там Рок снова принялся нюхать. И нюхал гораздо старательнее, чем раньше. Даже ушами принялся дёргать так, что Ардэн испугался, как бы не отвалились.

Двинулся по главной, широкой улице, крутя головой во все стороны и распугивая местных угрожающим прищуром красных глаз. Конечно, он не угрожал. Или угрожал, но не им. Может, заранее готовился встретиться взглядом с хозяином — и ему угрожать.

Ардэн подумал, что ему тоже подготовиться бы. Вспомнить, зачем искал. Вспомнить, что Алекс убил его отца. Что Алекс вообще убивает всех, кого видит по пути, и что его нужно остановить. Ему, в конце концов, нужно отомстить!

Ардэн глубоко вдохнул солёный воздух, собираясь с этими мыслями.

Мысли были нужны, потому что он очень устал, и они постоянно сменялись какими-то другими, неправильными. Он до того устал, что стал будто бы пустым изнутри, растерял по дороге злость и ненависть, в очередной раз сбился с пути.

Хорошо, в общем, что конь его нашёл.

И странно, что его всегда и все находят, а сам он совершенно ничего найти не может. Даже вернуть те чувства, что обуревали в начале пути.

"Это и хорошо, — успокаивал он себя, пока Рок брёл по дороге и угрожающе разглядывал всех вокруг. — Лишние чувства помешают, а вот мысли всегда можно призвать, даже если те разбегутся, как сейчас".

Правда, когда они всё-таки увидели Алекса, мысли снова разбежались.

Дорога свернула, сузилась, вывела прочь из города, как и в прошлый раз, минуя любые заборы и ворота. Только повела не в лес — на большую лысую поляну, кем-то вытоптанную, и кажется, не раз.

Алекс сидел прямо там, на сумке, брошенной под ноги, и читал что-то с куска пергамента. Через миг Ардэн понял, что именно: на кусте чирикала сойка. Потому он, наверное, и до города не дошёл: где сойка прилетела, там и сел читать. Важное, наверное, письмо. Опять, наверное, кого-то надо уничтожать...

Рядом с Алексом топталось четверо оборванцев. Ни одежды на них нормальной не было, ни экипировки, только криво висящие потрёпанные ножны на поясах — явно у одного скупщика приобретённые. Не ножны — хлам. Мечи в них тоже, небось, ржавые да тупые.

Самый старший из оборванцев присел рядом с Алексом, заглядывал в пергамент и мрачно хмурился. Ещё двое топтались позади, тоже заглядывали, но ненадолго и как-то незаинтересованно. Младший, светловолосый, сидевший по другую руку от Алекса, был заинтересован за всех. Ёрзал и то и дело спрашивал:

— Что там?

"Ну да, — подумал Ардэн, — естественно, такие и читать не умеют. Старший, видно, случайно научился".

Выдохнул.

И только сейчас понял: когда увидел Алекса, он задержал дыхание, напрягся и даже, кажется, испугался. А сейчас присмотрелся к нему, к несчастным, что оказались рядом с ним, и вдруг понял: нечего пугаться. Не только Ардэн растерял всё в пути, Алекс тоже будто потерял, и не просто часть своей злости — сейчас он выглядел, будто потерял всё.

Будто вся его суть ушла, улетучилась, а сам он поблек, померк, и теперь — просто уставшая тень.

Ардэн спрыгнул с Рока и понял, что плохо чувствует собственные ноги: слишком долго пробыл в седле. Конечно, сейчас лучше не драться. Сейчас, если по-хорошему, лучше вообще развернуться и тихо спрятаться в ближайших кустах, потом проследить оттуда за ними, подождать нужного момента...

Но конь, будто почуял его мысли, пронзительно заржал.

Алекс оторвался от письма. Поднял блеклый взгляд. Если раньше его глаза горели зелёным пламенем, сейчас — стали обычными человеческими глазами. Совершенно равнодушными.

— А, — сказал Алекс, глянув на коня, потом на Ардэна. — Дэн, — кивнул ему. — Брут, — кивнул коню.

Ардэн поднял брови. Ткнул пальцем в коня и осторожно исправил:

— Рок.

Решил: ну всё, Алекс окончательно сошёл с ума, забыл, как зовут его монстра.

И что теперь с ним, сумасшедшим, делать?

Впрочем, когда он был нормальным? И чем он безумнее — тем это опаснее, с его-то силой. А что глаза не горят — так они вспыхнут на раз, быстрее, чем Ардэн успеет моргнуть. Так не стоит ли воспользоваться ситуацией, пока он расслаблен и равнодушен, сидит, читает?

Его новые друзья — с лёгкой опаской глядящие на самого Ардэна и с лёгким ужасом на Рока — вряд ли станут серьёзной преградой: видно, что совсем слабы. Вот сам Рок — это другое дело. Как бы ни злился он на хозяина, как бы старательно Ардэн ни прикрывал его, жующего чужие деревья, в пути — Рок может перекусить его, как то дерево. Да он уже, несмотря на то, что пытается испепелить Алекса взглядом, успевает и на Ардэна злобно коситься.

Алекс же ни на какие взгляды внимания не обратил. Вернулся к письму и равнодушно согласился, продолжая пробегать взглядом по строчкам:

— Ну да, Рок. Но Брут.

Ардэн осторожно двинулся к нему. Двое, что стояли за спиной, тут же дёрнулись вытаскивать мечи из ножен. У одного даже получилось с первого раза. Заметно, что и мечи, и ножны для них — новое. Мелкий и светловолосый вообще со второго раза на ноги поднялся. Про собственный меч, кажется, забыл.

Алекс, не отрываясь от чтения, поднял вверх палец, останавливая их. Скомандовал:

— Не обижайте Дэна.

Двое за его спиной принялись прятать мечи в ножны. Это у них вышло тоже не быстро и не сразу. А светловолосый, который ничего не достал, потому и прятать было нечего, заинтересованно спросил:

— Это кто?

— Это Дэн, — ответил Алекс. — А вон там мой конь. Который ещё получит по шее за предательство.

Рок зарычал, но Алекс отмахнулся, и Рок тут же оборвал себя. Тоже двинулся к ним. Тоже понял: что-то не то с хозяином. На такого и рычать неинтересно.

Те двое, переведя взгляды на Рока, за мечи снова не схватились, но на всякий случай сделали по шагу назад.

И только мужик постарше вообще не шевелился всё время, что они дёргались. Даже не поднялся — так и сидел рядом с Алексом, только мерил Ардэна пристальным недобрым взглядом.

"Ладно, — подумал Ардэн, — этот либо совсем растерялся, либо наоборот. Его недооценивать не стоит, его пока вообще никак не буду оценивать, но буду иметь в виду".

— Дэн, — сказал Алекс, пока он подходил, — это мои люди. Люди, это Дэн.

Поднял наконец на него взгляд и продолжил:

— Дэн у нас кладоискатель, а ещё его очень легко потерять, трудно найти... и что-то там ещё.

Кажется, он наконец пришёл в себя, но не появление Ардэна его из себя выбило, а то, что было написано на пергаменте. Теперь же взгляд вновь сосредоточенным, ожил. Глаза, правда, так и не зажглись, а тон вдруг стал совершенно ледяным . Будто Алекс вынырнул из мыслей об этом чёртовом письме и только потом вспомнил, что произошло в горах.

Да что же там такое написано?!

Ардэн остановился недостаточно близко, чтобы разобрать, только увидел — почерк мелкий, аккуратный, буквы жмутся друг к другу, будто писавший пожалел для них пространства. Ну и писал он явно не в первый и не в десятый раз. Грамотный, значит, не то, что эти, новые Алексовы друзья.

Алекс легким быстрым движением свернул пергамент — Ардэн заметил, что кожа на его руках потемнела и стала будто бы тоньше, суше. Казалось, может и прорваться, если тот слишком сильно сожмёт кулак. Да весь он ссохся, потемнел, постарел, а веснушки стали и вовсе чёрными, будто не веснушки — какая-то хворь.

Может, поэтому кажется, что взгляд его стал тусклым, может — глаза горели ярче на бледной коже?

— Что там? — Ардэн кивнул на письмо.

Он был совершенно уверен, что Алекс не ответит. Но тот вдруг легко вскочил на ноги, приблизился почти вплотную и тихо, доверительно ответил:

— Там, друг мой Дэн, признание безумного лорда.

Подмигнул и зашагал куда-то.

Ардэн развернулся следом. Спина Алекса сейчас была совершенно не защищённой. Метни кинжал — и дело сделано. Одно простое быстро движение...

Ардэн положил ладонь на пояс, нащупал рукоять. Уж он-то не замешкается, пытаясь достать из ножен: что меч, что кинжал.

Алекс поравнялся с Роком. Уставился в его красный глаз. Долго смотрел. Потом хмыкнул и скомандовал:

— Дэн, за мной, люди, за мной, конь ждёт здесь, ест траву... — огляделся, хмыкнул снова, добавил, — или ещё что-нибудь. И думает о своём поведении!

И двинулся дальше, по той же дороге, по которой Ардэн только что прибыл.

Ардэн переглянулся с остальными. Те переглянулись друг с другом, пожали плечами и дружно пошли следом. Наверное, они уже давно с ним. Слушают исправно. Почему слушают? Почему идут следом? Разве не видят, насколько он безумен?

Может, погасший взгляд — это ещё хуже, чем горящий.

Ардэн оставил рукоять кинжала в покое. Раз позвал с собой и его, значит, можно будет найти более удобное время и пространство, чтоб напасть. Слушать Алекса он, конечно, не станет. Это будет совсем безумием.

"За мной"! Ага. Прямо так и сделал.

Он решительно двинулся быстрее, обогнал товарищей Алекса, догнал его самого. Алекс заговорил, стоило ему оказаться рядом, будто ждал этого.

— Проблема, Дэн, в том, что я его этому научил, — сказал он. — Пожертвовать важную фигуру, чтобы выиграть партию и всё такое. Но я-то думал, он меня не слушал! Кто меня вообще слушает? Даже не так. Кто меня вообще понимает? А он взял и понял, гад!

Он покосился на Ардэна, и во взгляде было что-то от Рока.

А потом вдруг совсем другим тоном, задумчиво сообщил:

— Может, в чём-то ты и прав...

Тут Ардэн совсем растерялся. Потому только и смог, что спросить:

— Что ты теперь планируешь делать?

— Менять! — торжественно провозгласил Алекс. — Коня на людей. Ты мне коня, а этих, — кивнул назад, — себе возьмёшь. Они тебя, конечно, возить не смогут, с другой стороны, тут смотря, как ты их обучишь...

— Чего?! — растерялся Ардэн.

— Учить их будешь, — объяснил Алекс. — Правда, их учить уже недолго... Их бы увезти отсюда, но если всех увозить, кто тогда останется, правильно, Дэн? Нам ведь надо кем-то воевать...

— Чему учить? — устало спросил Ардэн, вспомнив наконец, как трудно с этим человеком... с этим существом общаться.

— Воевать, друг Дэн, — объяснил Алекс. — Скоро придётся воевать. Ты разве не за этим здесь?

— Я тебя искал! — возмущённо ответил Ардэн.

— Правда? — равнодушно удивился Алекс. — Ну, нашёл. И?

Ардэн снова опустил ладонь на рукоять кинжала.

Теперь в общем-то можно. Теперь уже даже конь не видит, а люди Алекса так нерасторопны и так далеко за спиной, что и не догонят, если ударить разок — и убежать.

Потому что ведь глупо будет остаться здесь с ними.

— Смотри, — Алекс снова заговорил, пока Ардэн думал.

Одно в нём не изменилось: он двигался быстро и как-то угловато, а говорил ещё быстрее, будто боялся чего-то не успеть сказать.

— Горные уже близко, они нападут очень скоро, скорее, чем рассчитывал я, чем думает Император. И понимаешь, я просто не успею их подготовить. И пешком дотащить до столицы. Раз уж Рок сам так решил — не пытайся меня переубедить, я знаю, это он решил, а не ты, — значит, он пойдёт со мной. А с ребятами... Я покажу, где вам быть, чтобы не попасть под основной удар. Деньги, скажешь, им привезу, Император выдаст, никуда не денется, и в столицу им лезть совсем не обязательно...

"Ага! — попытался обрадоваться Ардэн, хотя вышло не очень, потому что он совсем запутался. — Хоть что-то я понял правильно: Алекс знает, что в столицу лезть не надо".

— Но ты полезешь? — уточнил он.

— Мне надо с Императором поговорить, — пожал плечами Алекс. — И помыться.

— Помы... — Ардэн оборвал себя, чтоб не переспрашивать: если Алекс повторит глупость, она не станет от этого меньшей глупостью.

И вместо этого попытался объяснить:

— Когда я спрашивал о том, что ты будешь делать, я говорил о письме, об этом лорде...

— А, лорд, — понял Алекс. — Ну, тут всё просто. Напишу ему, что он всё правильно сделал.

Ардэн почувствовал, что глаза у него стали больше.

— Он мне ещё пригодится, — объяснил Алекс. — Возможно, таким он даже лучше сработает, чем будь он другим. И на чувство вины сейчас давить не стоит, оно сделает его слабее, а мне он нужен сильным. Нужна ещё одна важная, чтоб его, фигура!

— Это не игра, — сказал Ардэн, и Алекс очень странно покосился на него.

— Да... — задумчиво хмыкнул он, и снова тусклый взгляд стал отстранённым. — Кажется, всё-таки не игра.

***

Со змеёнышами вышло куда проще, чем Сакар думал.

Они встретили его в том же доме, в котором он их оставил. Разве что — в другой комнате. В той, где одной сплошной лежанкой им постелили на полу.

Когда он вошёл, те только приходили в себя, только пытались подняться. Некоторые открыли глаза, некоторые — ещё нет. Всё-таки гном немного перестарался с концентрацией зелья.

Глупый гном, всё нужно рассчитывать очень точно. И концентрацию, и время. Вот сейчас времени было мало — и их нужно было успеть увести. Сакар выторговал два дня у Умбрера. Ровно два дня, чтоб убрать с пути Горных всех, кто ему дорог.

Эти, конечно, были не то, чтобы дороги. Сакар предпочёл бы не видеть их больше никогда: слишком уж много в них было от Шейр. Будто они её родные братья. Кажется, ему тоже кто-то что-то такое говорил: он тоже похож на неё, как брат... Он предпочёл бы их не видеть, но они были ему нужны.

В голове роились странные отстранённые мысли, и от них голова гудела. И в то же время была будто пуста. Думать о чём-либо Сакар сейчас не смог бы. Хорошо, что обо всём подумал заранее.

Один из них, кажется, Хатт — Сакар никогда не мог научиться их различать — смог сесть. Уставился на него затуманенным взглядом и хрипло спросил:

— Где Шейр? Что с ней?

Сакар набрал было воздуха, чтобы начать врать, но Хатт поднял руку, будто пытался дотянуться до него и напряжённо сказал:

— На тебе нет лица, лорд Сакар. Что с ней случилось?

— Горные, — заговорил Сакар, и сам услышал: выходит хрипло, трудно, голос будто не его. — Всё пошло не по плану, и она... осталась у них.

Хатт — если это он — побледнел. Нахмурился. Тихо, мрачно сказал:

— Когда все поднимутся, мы убьём тебя, лорд Сакар. И пойдём за ней.

— И тогда Горные убьют вас, — пожал плечами он. — Все поднимутся сейчас, Хатт. Мы вернёмся в мои земли. И выполним договорённости с Горными.

— И что будет тогда? — спросил ещё один.

Может, это он Хатт?

Сакар огляделся. Уже трое из них сидели. Остальные либо ворочались, либо поднимались. Всё-таки зелье сработало, как надо. Это Сакар слегка поспешил.

— Тогда всё изменится, — пожал плечами он.

Хотел было развернуться, чтобы выйти, но вспомнил: к ним нельзя поворачиваться спиной. Не сейчас — точно. Потому прежде, чем уйти, на всякий случай напомнил:

— Только я знаю, как вести с Горными переговоры. Тронете меня — ничего не добьётесь. Я — ваш последний шанс.

И только после этого вышел. В общем-то даже врать слишком много не пришлось. И змеи, вышедшие вскоре из дома, больше ничего не спросили. Молчаливыми тенями последовали за ним.

Сакар понимал их. Будь у него надежда, что Шейр жива, и что её ещё можно вернуть — он тоже пошёл бы за кем угодно и куда угодно. И пальцем бы этого человека не тронул, если бы знал: только он сможет всё исправить.

Даже жаль, что у него такой надежды не было.

Когда повозка спустилась с гор, вернулся воздух, вернулись запахи.

Рядом с ним остался её запах: сладкий, пряный, с лёгкой, едва уловимой горечью. И всю дорогу, что ехали до замка, если закрыть глаза, можно было представлять, что она рядом.

И всю дорогу до замка Сакар просидел, закрыв глаза, откинувшись на мягкую спинку: впитывал запах, пока тот не улетучился совсем.

А когда приехал, понял: со змеёнышами было просто.

Потому что встретился взглядом с ожидавшим его Рамором.

Кажется, впервые в жизни тот не сказал ничего остроумного при встрече. Не сказал вообще ничего. Молча смотрел, как Сакар выходит из повозки, как покидают свою, большую, одну на всех, братья Шейр. Потом снова уставился на Сакара.

И всё — в гробовой тишине. И всё — глядя странно, непривычно, будто издалека. Будто между ним и Сакаром пролегла бесконечная пропасть, и даже говорить ничего нет смысла: всё равно по ту сторону не будет слышно.

Наверное, впервые в жизни Сакару так хотелось, чтобы Рамор сказал хоть слово, а не помолчал.

— Нужно собрать людей, — сказал ему Сакар. — Я буду говорить.

"Ну да, — сказал бы Рамор, если бы всё было, как раньше, — я с тобой говорить не горю желанием, так ты решил со всеми остальными поговорить".

Но Рамор сказал не это. Рамор ещё раз глянул на повозки, на молча уходящих к дворцу змеёнышей. Потом — в глаза. И тихо спросил:

— Где девочка?

— Осталась позади, — ответил Сакар.

— Лорд Сакар, — всё так же тихо, медленно, с плохо скрытой угрозой в голосе, — где Шейр?

— Так было нужно, — отрезал тот.

— Нужно кому? — теперь в голосе Стража прорезалась странная тоска.

— Тебе же она никогда не нравилась, — с лёгким удивлением напомнил Сакар.

— И? Что ты с ней сделал? Мне и ты сейчас очень не нравишься. Теперь и с тобой делать то же самое?

— Пойдём, — приказал Сакар. Сам двинулся прочь, не дожидаясь ответа.

Подальше от конюхов, слуг и лишних ушей. И от змеёнышей, которые, вроде как, ушли, но вполне могли оставаться где-то неподалёку незримыми тенями, подслушивать.

Сакар заговорил, только когда вывел Рамора со двора, из сада, за стену замка, когда двинулся вдоль неё по грунтовой дороге — с одной стороны их прикрывала стена, с другой было много свободного пространства, потому что за дорогой тянулись луга, а за ними начиналась небольшая роща, посаженная ещё отцом Сакара — чтоб как-то отделить замок от ближайших домов, чтобы замок оставался по одну сторону рощи, дома — по другую.

Но росло всё плохо — отец никогда не умел ничего выращивать — деревца были хилыми, мелкими, и дома всё равно виднелись сквозь них. Но из домов их услышать никак не могли, а за такими деревьями не спрятался бы ни один хитрый змей.

То ли дело дворцовый сад! Садом заведовала его мать. И теперь в саду попробуй провести тайные переговоры...

Нет, сад Сакар любил. Он и эту рощу стал любить, только гораздо позже — когда наконец смог твёрдо сказать: эти земли — мои.

И теперь всё, что он делал, — защищал свои земли. Неужели это так плохо?

— Император, как ты помнишь, отказался договариваться и объединяться против Горных, — сказал он очень тихо, несмотря на то, что с одной стороны была стена, а с другой — роща, в которой не спрячешься.

— Я не о том тебя спрашивал, — напомнил Рамор.

— У меня не было выбора. Я в любом случае проигрывал. Такие мелкие земли, как мои, обычно не выстаивают в больших битвах. Их вытаптывает одна сторона, или другая, или все вместе. Нас бы просто раздавили, Рамор...

— Всё ещё не о том, — отметил Рамор.

— Я рассудил: если не могу договориться с одной стороной, договорюсь с другой.

— И о чём ты договорился с Горными? — Рамор, кажется, старался говорить спокойно. Выходило у него не очень: на "Горных" голос дрогнул.

— Мы пропускаем их, они не трогают нас, — Сакар пожал плечами. — Эта война — не наша.

— И что помешает им нарушить ваше соглашение? — хмыкнул Рамор.

— Жертва, — коротко и просто ответил Сакар.

Рамор ничего не ответил. Шагал дальше рядом, молча глядя вдаль.

— Они очень суеверны, — заговорил Сакар. — Традиции для них — всё. Слово, данное на крови, — закон. Перед великой битвой, в которой, как они сами понимают, можно многое потерять, они не нарушат его.

Рамор молчал.

— А когда они пройдут...

— Достаточно, — оборвал его Рамор, неожиданно резко и жёстко. — Я тебя понял.

Сакар остановился. Странное чувство: будто его ударили под дых. Кажется, Рамор никогда раньше не перебивал его. И точно никогда не говорил таким тоном.

— Но это не всё...

— Достаточно, — Рамор тоже остановился, развернулся, и Сакару подумалось, он сейчас, как всегда, положит руку на плечо, но Страж не шевельнулся. — Меня интересовали не твои планы, Сакар. Я спрашивал, где Шейр. На этот вопрос ты ответил. Я думаю, мне пора.

И двинулся назад, к воротам.

Он сказал это всё так же тихо и очень просто, но Сакар понял: пора — это совсем пора. Рамор хочет уйти. Из замка и, возможно, из его земель.

"Ну и пошёл к чёрту!" — разозлился Сакар.

— Я никогда ничего у тебя не просил! — сказал в спину Стражу. Сказал не громко, но показалось, что крикнул.

Рамор остановился, развернулся. Подумал, кивнул:

— Это так, лорд Сакар.

— Кроме одного: верить мне. Тебе просто нужно верить мне.

— Это сейчас — слишком много, — тихо ответил Страж.

— Но я знаю, что делать, Рамор, я всегда знаю! — Сакар же почти перешёл на крик. — Горные были единственным шансом, Император оставил их единственным шансом! Жертва нужна была обязательно, близкий человек — обязательно! Но не мог же я отдать им тебя! Или Оракула!

Обычно Рамор сказал бы: "А вот Оракула — почему бы и нет?"

Сейчас только понимающе кивнул.

— Ты всё сделал верно, лорд Сакар. Я верю, что у тебя всё получится. Но без меня.

И вновь двинулся прочь.

Сакар поднял взгляд в небо.

Ему очень, очень захотелось, чтобы сейчас, прямо сейчас, в этот миг там появилась сойка.

Глава 35

(Шаг 8. Империя)

— Даже по ушам тебе давать сил нет, — пробормотал Алекс, глядя на Рока.

Рок насмешливо фыркнул, будто заявлял: "Коне-ечно! Ты ещё до моего уха допрыгни!" — или что-то в этом роде.

Он был почти там же, где его оставили. Но явно отлучался: несколько тонких длинных листьев, которыми поросли местные кустарники, застряли в гриве. Значит, ходил в лес.

— Опять белок жрал? — спросил Алекс.

И снова швырнул сумку на землю, и снова уселся на неё.

Рок шагнул ближе, нагнулся, страшно извернув шею, и уставился в глаза.

— Надо ответить, — объяснил сказал Алекс.

Вытащил из сумки кусок пергамента, чернила. Чернила поставил рядом с собой, пергамент развернул на коленях.

Рок вывернул шею ещё сильнее, и теперь заглядывал в пустое письмо.

— И снова мы с тобой, Рок, сидим над письмом Сакара, — пробормотал Алекс. — А он всегда добивается своего, да? Если ему надо, чтоб ответили, в конце концов ему ответят. Не после первого письма — так после десятого. Не после простой просьбы — так после того, как натворит хрен знает чего...

Рок фыркнул и нетерпеливо замотал головой.

— Ага, — кивнул Алекс, глядя в пустой пергамент, — я знаю, что надо идти, но, понимаешь, это очень важное письмо.

Покосился на Рока.

— Да, — серьёзно ответил на горящих красный взгляд. — Не менее важное, чем Горные. От того, что я и как напишу, зависит будущее Империи. Так что иди пока, ещё белок полови, как закончу — надо будет быстро скакать.

Рок не шелохнулся.

— Наелся, значит? — хмыкнул Алекс. — Тогда стой и не мешай. Мне нужно сосредоточиться. Судьбы мира решать и всё такое.

Рок набрал побольше воздуха. Алекс резко ткнул палец ему под нос и отчеканил:

— Не. Фыркай.

Рок обречённо выдохнул.

"Лорд Са..." — начал выводить Алекс, но тут его толкнул порыв ветра, а женский голос в голове заинтересованно прошептал:

— Что за письмо?

— Да чтоб тебя! — выругался Алекс.

И пожаловался в ответ на удивлённый взгляд Рока, шагнувшего было в сторону, чтоб не мешать:

— Мелкий залез мне в голову и затащил туда синюю женщину.

Рок закатил красный глаз.

"Я сейчас с кем говорю?" — спросил Алекс.

— Кияр, — ответили ему в голове, — и я. Имира.

Ну да, важное уточнение. Будто ещё какая-то женщина, оказавшаяся вдруг рядом с мелким, могла влезть в его голову. А эти спелись, значит. Что ж, неплохо. И может пригодиться.

— Мы вместе, — продолжила шёпотом объяснять Имира.

"Вместе у меня в голове или вместе вообще? Впрочем, ладно, не хочу знать. А в письме я скажу лорду Сакару, что делать дальше, если сам не смогу ничего делать..."

— Всё ты сможешь, — сказали ему в голове. — В тебе сокрыта великая сила. Её нужно просто найти.

"Это я уже понял, — сказал Алекс. — Я, оказывается, очень легко влияю на здешние неокрепшие умы. А мы в ответе за тех, кого приручили".

На том конце надолго замолчали. Обрабатывали информацию. И пока обрабатывали, Алекс спросил:

"Как дотянулись до меня?"

— С тобой осталась связь, — тут же ответили ему.

"Слишком много лазил мне в голову, да, малец? Проторенная дорожка, можно сказать. Ладно, я не сержусь, это хорошо, что осталась. Это нам пригодится. Жаль только, что односторонняя, и на вас нельзя позвонить, когда надо..."

Они снова надолго замолчали, но голова гудела и казалась тяжёлой. Значит, в ней ещё рылись. Или, как минимум, сидели.

— Прежде, чем ты начнёшь действовать, — наконец заговорили, — вспомни всё, что тебе удалось сделать. Пойми, как тебе это удалось.

"О да, — подумал Алекс, — мне удалось многое! Запудрил мозги большей части здешнего населения. Некоторым — с летальным исходом".

— Алекс, — перебили его. — Это важно.

— Ладно, — на этот раз он ответил вслух. Надоело говорить исключительно в голове. Он даже с конём вслух общается, чего с этими молчать? Тем более тому же коню интересно. Снова придвинулся ближе, снова суёт морду едва ли не в лицо, заглядывает в глаза.

— Ладно, я понял, я очень сильный и очень важный...

"И вам тоже мозги запудрил".

— ...а теперь идите-ка погуляйте, кокосов там поешьте или чем вы ещё занимаетесь... И нет, я не хочу знать, чем. И так как не могу на вас позвонить, звоните иногда мне. Если не отвечу — значит, занят битвой.

— Во что звонить? — растерянно спросили у него.

— Слушайте, у вас там целый остров! Во что найдёте — в то и звоните! А теперь брысь, не мешайте решать судьбы мира!

— Ты решишь, — пообещали ему в голове и, кажется, всё-таки удалились. Стало легко и пусто.

— С острова звонили, — гордо сообщил Алекс Року. И похвастался. — Верят в меня!

Тот фыркнул, мол, нашли в кого верить.

Алекс не стал спорить и взялся за пергамент. Сам он не был так уверен в том, что справится с миром и его судьбами, именно потому хотелось подстраховаться. И если не миру помочь — так хоть пацану. Всё-таки за спасение Империи он не брал денег, в отличие от спасения пацана.

"Лорд Сакар!" — написал он.

"Мне жаль слышать, что твоей прекрасной супруги больше нет с нами. Понимаю, как тяжело ты переживаешь утрату. Понимаю, как непросто тебе далось это решение, необходимое, но трудное. Знай, я с тобой. Чтобы как-то облегчить твою ношу, напомню: в этом..."

Зачеркнул.

"В нашем мире смерть — это не конец пути. Царство Мёртвых существует, я знаю: я встречался с его властителем Ух'эром. Которому теперь можно лишь посочувствовать — поверь, Шейр, скорее всего, очень легко надерёт ему..."

Зачеркнул последние пару слов.

"...легко справится с ним. О ней я бы не беспокоился.

Я беспокоюсь о тебе. Осуществляй свой план осторожно, ты будешь нужен мне, когда всё закончится. Если Император падёт в бою, Империя останется без правителя. Империя огромна и тяжела, и править ею нужно с умом, осторожностью, просчитывая, умея думать. Если Император падёт, если я не смогу пережить битву, а ты сможешь — тебе самостоятельно придётся взять её в свои руки.

Я скажу, как. У Императора есть сын, на обороте письма найдёшь указания, как проследовать к нему. Используй все свои силы и всё своё мастерство, чтобы мальчика признали наследником, бери его под свою опеку. Пока он слишком юн, Империя будет твоей. Помоги ему, как когда-то помог тебе Рамор. Так каждый из вас получит то, что вам причитается. Когда же он дорастёт до возраста восхождения на престол, дай самому решить, что делать дальше. Не сдерживай его, как сдерживал тебя Рамор.

Поверь, он сумеет отблагодарить.

Прошу тебя как друг. И как человек, оценивший твой разум и силу воли. Помоги ему, если не смогу помочь я.

Алекс"

Взмахнул пергаментом, просушивая. Осторожно, удерживая на весту, чтоб не ложить на исписанную сторону, начертил на обороте несколько знаков — несложный шифр, который Сакар разгадает без проблема в то время, как другие, попади им в руки это письмо, будут, как минимум, долго думать.

Спрятал пишущие принадлежности в сумку, обернулся к сойке, всё ещё сидящей на кусте в ожидании ответа. Протянул руку с письмом к ней — и та легко порхнула на его запястье. Быстрым движением схватил ее второй рукой, сунул в сумку, застегнул, сумку бросил на плечо и легко запрыгнул на спину Рока, продолжая удерживать пергамент двумя пальцами. Как только Рок помчится — быстро высохнет.

Ну а сойке придётся чуть подождать — потому что у него времени ждать уже нет.

Что до Сакара — оставалось надеяться, что Алекс верно всё понял. Надавил на нужные точки, самая серьёзная из которых — Рамор.

Потому что Кияр прав — Алекс много чего может. Но в основном — если надо что-нибудь развалить. Скалу, например. Или жизнь Сакара. Жизнь сестры — которая теперь пишет ему письма вместо того, чтобы заняться чем-нибудь полезным. Жизнь Шейр-как-её-там, которая просто попалась на пути, даже не пыталась особо навредить. Интересно, как там Хранитель с волчатами? Они-то ему письма не пишут, а если писали бы — что было бы в них?

Алекс ведёт себя так, будто всё вокруг игра, а эти дураки вокруг перенимают его манеру, тоже начинают играть вместо того, чтобы жить. Считают, это круто. Считают, им так можно. А когда понимают, что так было нельзя, уже слишком поздно.

Хорошо, хоть четвёрку доблестных южан сплавил Дэну.

"Главное теперь, — подумал Алекс, косясь на трепещущий на ветру, как очень маленькое знамя, пергамент, — не сломать Императора. Он, конечно, мужик стойкий, но я же как окажусь близко и надолго... Хотя нет, тут не успею, тут уже Горные скоро придут... Вот подобраться бы надолго к их шефу — может, и его получилось бы сломать?"

Широкая дорога вела вперёд. Пыль летела из-под копыт Рока, и мчался он сейчас так быстро, как казалось, никогда. Может, дело было в том, что доспехи так и остались в южных землях.

"Вот не мог показать Дэну, где они? — мысленно ругался на него Алекс. — Кто теперь прикроет тебя в бою? Что тебя прикроет?"

С другой стороны, конь сам так решил. Взрослый уже мальчик. Его проблемы.

Если сейчас ещё и конём озаботиться, никаких нервов на это всё не хватит.

Дурацкий мир с дурацкими войнами. От которого теперь так просто не отмахнёшься. И от войны — не отмахнёшься. Слишком многое Алекс изменил, слишком многих. Это теперь — и его мир.

Это — не только маленькое южное селение, всё это — его дом.

Ближайшие к столице городки пустовали. Видимо, Император, понимая, что Горные пройдут здесь, приказал убрать людей с их пути. Ну, верно. Горных они не остановят, а под раздачу попадут. Почему нельзя было так же сделать с лордами? Увести мирное население, организовать первую линию обороны в землях Сакара? Просто потому что там неудобно обороняться? Стена недостаточно высока?

Так построил бы! Он же, блин, Император! И он, гад, обо всём прознал заранее. Даже пацанёнка своего умудрился отправить восвояси. Может, дело в том, что он и правда считает Сакара слишком опасным, как противником, так и союзником?

Да Сакар ребёнок ещё, нечего там считать! Там за шкирки надо и обучить... Впрочем, это было раньше. Теперь, может, уже всё. Теперь обучил. Пожинай плоды.

Но всё же именно из-за страхов старого хрыча Сакару пришлось пойти на немыслимую жертву.

"Не из-за этого, — сказал себе Алекс. — Из-за того, что кто-то слишком много прикидывался умным и слишком много лишнего трындел".

С другой стороны, не пошёл бы Сакар этим путём, как сложилась бы его история? Снова встал бы на пути у Горных — но удержал бы на этот раз? Вряд ли.

Всё, что он пытается сделать, это выжить. Какой ценой? Не Алексу судить о цене, у него другие отношения с этим миром. Другие, но уже слишком переплетённые отношение, вплетённые в ткань местного бытия. Изменилось уже слишком многое, чтобы можно было ответить на вопрос: что было бы, если б Алекс не принимал во всём этом участия?

Он всегда старался быть в стороне, но почему-то оказался в центре.

Потому больше никаких вопросов. Теперь — действовать.

— Стоять! — рявкнул Алекс, и Рок тут же замер так резко, что Алекс чуть не слетел с его спины.

— Чего это ты такой послушный стал? — подозрительно спросил он. Потыкал пальцем в пергамент с одной стороны, с другой. Чернила высохли. Осторожно расстегнул сумку и вынул сойку. Та была немного потрёпанной, чирикнула сердито, тут же взмыла в воздух, но потом всё-таки вернулась, далась в руки.

Алекс привязал письмо к лапе.

— Быстро, — сказал он ей. — Лорду Сакару лично в руки.

Сойка взлетела, стоило её отпустить. Рок вывернул шею и уставился в глаза.

— Чего? — удивился Алекс. — Ревнуешь? Думал, я только с тобой говорить могу? И Рок, что у тебя с шеей? Ты какие-то специальные упражнения делал, чтоб научиться так её выворачивать?

Рок фыркнул, обиженно отвернулся.

— Правильно, — сказал Алекс, — нечего шеей крутить. А то заболит, а тебе ещё воевать. Ну, чего встал? Погнали!

Рок рванул вперёд так же резко, как только что останавливался, и на этот раз Алекс чуть не свалился с него с другой стороны. Хорошо, что за узду держался — только это и спасло.

Странная, кстати, узда. И седло незнакомое. Может, потому кажется, что конь слишком резкий? Или он и правда резкий? Нервничает перед боем? Злится на Алекса?

Может, слишком много времени провёл с Дэном, и нервы попросту сдали? Дэн, конечно, парень хороший, но тормозит частенько. А если ты ещё и конь, который не умеет говорить, то намучаешься с этим Дэном...

"Зато с парнями друг друга должны понять, — подумал Алекс. — Они примерно на одном уровне соображают. Даже, возможно, одними и теми же словами. Которых у них не очень много в запасе".

Чем дальше они мчались, тем пустыннее становилось всё вокруг. Казалось, Горные уже прошли по этим землям. Тихо, пустынно, дома оставлены, и даже зверей с птицами не видно, не слышно. Глухой стук копыт Рока по утоптанной пыли казался громовыми раскатами.

И понемногу росла, приближалась появившаяся вдали полоса — стена, окружавшая столицу.

Вот она совсем близко, а вот — то, чего Алекс не ожидал увидеть, потому что раньше этого не было: столицу окружал ров. Значит, стену Сакару не мог помочь построить, потому что у себя яму копал...

— Давай чуть медленнее! — крикнул он Року, дёрнул за узду, чтобы тот точно понял, и пробормотал себе под нос. — А то ещё затормозишь, как умеешь, и я в ров свалюсь.

У рва Рок окончательно остановился. Алекс заглянул за край. Разочарованно хмыкнул.

— А я-то думал, Император крокодилов сюда каких-нибудь напустил...

Крокодилов внизу не было — только острые заточенные колья. Такие же, если присмотреться, можно было увидеть у городской стены: топорщились снизу, торчали сверху.

— Мо-ло-дец, — сказал он. И объяснил Року. — Император молодец. Ямы копал, палки точил. Сразу видно: готовился!

Вновь поднял взгляд на стену, заметил на ней движение и громко свистнул. Фигурка вдали, кажется, обратила на него внимание. Потом рядом с ней появилось еще несколько.

— Эй! — крикнул им Алекс. — А мост через ров у вас есть? Или вы об этом не подумали?

Ему, естественно, не ответили. Может, и не услышали. Смотрели какое-то время и пошли прочь.

— Ну да, — пробормотал Алекс.

Подождал.

Ещё одна фигурка появилась на стене. Ему что-то крикнули. Кажется, что-то вроде: "Уходи!"

Кажется, махнули рукой, будто пытались отогнать.

— Ну да, — повторил Алекс. — Зачем Императору помощь? Он же такую хорошую яму вырыл. Теперь помощь ему совсем не нужна, теперь он сам справится... Интересно, вокруг дворца тоже ям нарыл?

Рок начал медленно пятиться назад. Шаг. Ещё шаг. И ещё один.

— Ро-ок, — подозрительно протянул Алекс. — Что ты собираешься...

Договорить он не успел: после очередного шага Рок рванул вперёд, прямо к чёртовой яме. А у самого её края с силой оттолкнулся от земли. Ветер свистнул в ушах, и на мгновение Алексу показалось, что они сейчас упадут, и если Рок в полёте не успеет сгрызть парочку заточенных палок — то упадут и больше не встанут.

По крайней мере, Рок — он же внизу. Алекс-то встанет, что ему яма я палками? Он и не в такие падал...

Ещё успел вновь пожалеть, что конь без доспехов: доспехи спасли бы, если что.

А когда Рок приземлился на той стороне, кардинально поменял своё мнение: доспехи бы как раз утащили его вниз. А так — Рок перемахнул через огромный ров. И спокойно двинулся дальше — снова рысью.

Алекс выдохнул. Оглянулся назад. Пробормотал:

— А с другой стороны, правильно, что ты белок не доедал. Лишняя тяжесть в животе нам сейчас ни к чему. Да и на спине тоже, так что ты должен быть сейчас сильно рад, что я не Дэн.

Рок покосился, снова вывернув шею. Взглядом будто спрашивая: "Правда? Я точно должен быть этому рад?"

— Ну, Дэн-то потяжелее будет, — напомнил ему Алекс. — А я видишь, какой молодец? За фигурой слежу...

Рок отвернулся и фыркнул. Мол, знаем мы, как ты следишь, жрёшь, что под руку попадётся.

— А сам! — возмутился в ответ Алекс.

Фигура на стене наконец стала различимой, да ещё и позвала друзей. Ну и разобрать, что кричат, Алекс наконец смог.

— Кто такой? — пытались выяснить они, при этом явно нервничали.

— Алекс! — крикнул он в ответ. — К Императору! Ворота открывай! Ворота вы хотя бы не заколотили?

И двинул к воротам.

Их не заколотили.

Но не открывали долго.

Алекс терпеливо ждал. Это ведь им надо к Императору сходить, доложить, а если Император там совсем окопался, то через сколько же рвов ребятам перебираться... В общем, Алекс ждал. И то и дело оглядывался назад.

Ему всё казалось, что сейчас начнётся. Что Горные уже здесь и вот-вот выкатятся тёмной волной на широкую дорогу... Хоть и бери и в ров прячься. Опять же — Алекс не толстый, может, среди кольев протиснется. Рока вот только прятать некуда. Рок может разве что прикинуться куском стены. Всё равно хрен кто догадается, что это конь.

Наконец по ту сторону стены зашумели. Заскрипел тяжёлый механизм. Лязгнули цепи, замки.

Тяжёлые деревянные ворота медленно поползли вверх. Как только расстояния от земли было достаточно, Алекс, пригнувшись, въехал внутрь и тут же крикнул:

— Закрывай!

— Закрывай, — тихо сказали рядом, и Алекс, развернувшись, встретился взглядом с Императором. На Императора пришлось смотреть сверху вниз: тот сидел на огромном белом коне, весь в серебре и синих попонах, но до Рока конь по росту всё равно не дотягивал.

— Ой, прости, — тут же сказал Алекс. — Помешал командовать.

Шорох металла — это люди вокруг достали мечи. Правда, из-за Рокового роста тоже не слишком доставали до Алекса, но смотрели мрачно и грозно.

К тому же — к ним уже приближались всадники в Имперских доспехах. И эти были готовы достать куда и кого угодно: у этих были копья.

— Ты должен быть не здесь, — холодно сказал Император. — Тебе было дано иное поручение.

— С поручением всё в порядке, — ответил Алекс. — А вот у вас тут — явно какие-то проблемы. Ну а ты ж меня знаешь: я всегда где-то рядом с проблемами.

— Или проблемы рядом с тобой, — хмыкнул Император, но спокойнее. Голос не то, чтобы потеплел, но стал таким, как был всегда.

Император отмахнулся от окруживших бойцов, кивнул Алексу, приглашая следовать за собой, и как только удалились на небольшое расстояние, бросил тихо и сквозь зубы:

— С коня слезь.

Алекс вздохнул, но послушно спрыгнул на землю. Рок при этом по-собачьи отряхнулся. Алекс фыркнул. Теперь вздохнул Император.

— Что с поручением? — ещё тише спросил он.

— В полной безопасности, зуб даю, — отчитался Алекс.

— Зачем мне твои зубы? — удивился Император. — Если понадобятся, я их заберу, не переживай.

— Оставь в покое свои угрозы и мои зубы и слушай, — сказал Алекс. — Я к тебе не просто так. Я с вестями о Горных.

Император покосился сверху вниз, приподнял тяжёлые густые брови.

— Они вновь пойдут по земле Сакара, — сказал Алекс, — но на этот раз он не сдержит их.

— Это я знаю, — пожал плечами Император.

— Ты не понял, — с напором сказал Алекс. — Он не будет даже пытаться их сдерживать. Никто не встанет у них на пути, они сразу с гор — и к тебе на огонёк.

Император смерил его долгим холодным взглядом, потом кивнул.

— Эта новость меня не удивила. Я подозревал, что так будет. У меня есть северные города, линия обороны укреплена, и пока вестей оттуда не приходило.

— Либо Горные ещё не дошли, либо не дошли вести. Либо вести просто не успели отправить, — отметил Алекс.

— Ты тоже наслушался страшных сказок о них и переоцениваешь их силы, — хмыкнул Император.

— В данном случае, думаю, это лучше, чем недооценить, — пробормотал Алекс.

— Хорошо, — кивнул Император. — Я благодарен тебе за то, что ты так спешил, чтоб донести мне эту весть. К тому же я рад, что ты здесь. Вскоре я соберу своих полководцев в палате для совещаний, твоё присутствие там... если, конечно, будешь держать себя в руках и следить за языком, который я, как и зубы, всегда могу забрать у тебя... Твоё присутствие там было бы желательным.

"Это какая-то вредная привычка, — подумал Алекс. — Как слова-паразита, но у Императора — угрозы-паразиты. Ни фразы без угроз".

— Я ещё спешил, чтобы помыться, — сказал он. — Купальни ты хоть рвами не обкопал?

— Помыться?! Сейчас?! — изумился Император.

— И поесть, — тут же добавил Алекс, и Рок тихо, коротко заржал, вспомнив, видимо, их недавнюю беседу. Алекс толкнул его локтем в бок.

— И поесть... — зачем-то повторил Император, впав в раздумья.

— Помирать — так с музыкой! — провозгласил Алекс.

И отметил про себя, что на этот раз он даже не пытается думать о том, что после смерти проснётся. Не очнётся он ни после какой комы. Не придёт в себя в палате для умалишённых. Не выйдет из игры.

К Ух'эру в гости загреметь — вот это может.

— Тебе ещё и музыку в купальни? — нахмурился тем временем Император.

— А что, можно? — уточнил Алекс.

— Пошёл вон, — устало отмахнулся Император.

Но отмахнулся в сторону дворца, то есть понял уже: без купаний и обеда от Алекса толку не будет.

И пошёл Алекс не вон, а туда же, куда и Император. Просто тот пошёл чуть быстрее — точнее, его конь. Алекс же с Роком остались плестись позади.

Вскоре Император оглянулся. И тихо спросил:

— С ним точно всё в порядке?

Алекс хотел было сказать, что всё с ним порядке, что ему станется, когда он вдвоём с голой синей бабой на необитаемом острове? Но что-то во взгляде Императора удержало его от этих рассуждений, потому Алекс просто кивнул.

А то ещё без обеда оставят...

Император же подозвал жестом кого-то из своих людей и рассказал, куда и зачем проводить Алекса. Закончились те времена, когда Алекс мог перемещаться что по городу, что по дворцу совершенно спокойно в одиночку. Может, дело было в том, что сейчас предвоенное положение, а может, он просто уже и впрямь слишком достал Императора. И тот решил установить за ним слежку.

***

Император отправил ему обед прямо в купальни, потому что знал: иначе этот ненормальный с миской в палату для совещаний придёт. И прямо руками будет из неё жрать. А то и ложку захватит.

Кажется, обеда было слишком много, или Алекс увлёкся купанием, в любом случае не было его уже слишком долго. Император как раз собирался отправлять за ним и ждал, пока вызванный слуга постучит в дверь, когда в окно одна за другой влетели две птицы.

Не трудно было угадать, что за послания они принесли. Император предупреждал людей на северных кордонах: если начнётся — пусть отправляют сразу два письма. В дороге с сойкой может всякое приключиться.

Но вот, не приключилось, долетели обе.

Донесли весть о том, что Горные не просто идут — они уже здесь. В Империи.

Началось.

Глава 36

(Шаг 8. Империя)

Неир мчался далеко впереди.

Зара с Мервом — следом.

Мерв подозревал, что Неир догадался насчёт них с Зарой. Да что догадался! Он же её мысли читает, все запахи чует. Почитал, принюхался — и всё понятно.

Но ни слова не сказал ни Мерву, ни Заре.

Нет, вообще он говорил, конечно. Он не сказал ни слова о том, что между ними было. То ли решил не лезть всё-таки не в своё дело — что в его случае вряд ли, — то ли пока не подобрал нужных слов. И потому так спешил вперёд: чтобы никто не мешал подбирать.

Правда, мог и не успеть подобрать: они уже долго мчались по утоптанным дорогам вдоль поселений и небольших городов, и теперь до столицы оставалось совсем немного.

Один раз остановились в трактире — отдохнуть, перекусить.

И может, Неир бы что-то сказал тогда, но отвлекла девица, подошедшая с полным стряпни и напитков подносом. Но не ушла сразу же, как поставила, а остановилась над ними и тихо спросила:

— Вы случаем не с севера прибыли?

— Нет, — ответил Мерв.

А Неир развернулся к ней вместе со стулом, положил локоть на стол, будто хотел всего себя показать, и хищно ухмыльнулся. Девчонка тут же раскраснелась.

Зара улыбнулась, глянув на брата, как на неразумного ребёнка. И совсем иначе улыбнулась Мерву. Теперь она улыбалась ему совсем иначе. Он даже не мог понять, почему его так заботит, скажет ли Неир что-нибудь. Почему это его должно заботить, когда Зара так улыбается?

— А что на севере? — спросил тем временем Неир.

Девушка помялась, но потом всё-таки решилась. Тихо и неуверенно ответила:

— Говорят, воюют...

— Мы сейчас в столицу, — небрежно бросил Неир. — Там всё выясним. На обратном пути могу зайти, рассказать.

Подмигнул ей, протянул пару монет, расплачиваясь за пищу.

Девчонка надолго задержала свою ладонь возле его, пока забирала.

Наконец ушла. Мерв не видел, каким взглядом её провожал Неир, но когда он развернулся, был уже собран и серьёзен, привычно напряжён.

— Надо ехать, — сказал он.

— Надо поесть, — возразил Мерв. — Отдохнуть.

— Ты слышал, что она сказала, — с напором продолжал Неир. — Кто знает, какой именно север она имела в виду. Столица отсюда — тоже к северу. И мы должны быть там.

— Мы никому ничего не должны, — тихо произнесла Зара и коснулась его руки.

Неир будто хотел отдёрнуть руку, но сдержался в последний момент. А Зара продолжала:

— Мы отдохнём — и отправимся в путь.

Неир тихо рыкнул, забрал всё-таки руку, дальше — ел молча и глядя только в свою похлёбку.

А теперь, на дороге, снова вырвался вперёд, то ли потому что злился на заминку в пути, то ли пытался наверстать упущенное время, то ли до сих пор не мог решить, как высказаться насчёт той связи между Мервом и его сестрой, от которой он их обоих — Мерв был уверен, что и Зару тоже — так долго отговаривал.

Ирхан стоял высоко в небе. Мерв заметил, потому что Зара тоже помчалась быстрее, но не пыталась догнать брата, а обернулась, хитро ухмыльнувшись, будто предлагала погоняться, и в тот миг Ирхан вспыхнул в её волосах, и те показались Мерву чистым струящимся золотом.

И всё остальное стало далёким, ненастоящим.

Все эти битвы, войны, Горные. Сегодня был не такой день, чтоб это случилось. Чтобы случилось хоть что-нибудь нехорошее. Сегодня слишком тихо, слишком ярко и тепло светит Ирхан. Кто-то с кем-то воюет где-то на севере — вот и всё, что происходит.

И даже ветер не трогает ни ветвей, ни цветов. Ветер мчится лишь по этой дороге, вместе с ними, с Зарой. И Ирхан сверкает в её волосах.

Нет, ничего не случится сегодня.

Только странное чувство: что вот этот её взгляд, этот золотой блеск в волосах, нужно запомнить. Обязательно нужно запомнить. Насмотреться на неё, надышаться этим мигом.

***

Вода была прохладной, зато купальня — огромной. Целый бассейн налили. Конечно, такую кучу воды подручными средствами непросто нагреть.

Алекс влез в воду, придвинул поближе к краю бассейна поднос с фруктами и небольшими твёрдыми кусочками теста, которые были то ли булочками, которые передержали в печи, то ли недодержанными печеньками. Жуя, задумался над тем, считать ли теперь Императора представителем зла, потому что у него есть печеньки.

Проглотил печеньку и нырнул с головой в воду, решив, что если тут кто-то и представитель зла — то точно не Император.

Он, конечно, любит угрожать, и Сакара вон обидел... Но. В его положении попробуй не угрожать — быстренько найдутся более угрожающие. А Сакар, как выяснилось, сам кого хочешь обидит. И кого не хочешь.

Алекс вынырнул, отплевался от воды, потянулся к куску чего-то, странного вида и запаха, лежавшему по другую сторону бассейна, догадываясь, что это должно быть мылом, но не дотянулся: в дверь затарабанили.

Алекс тут же рефлекторно сунул в рот ещё пару печенек. А то сейчас как позовут мир спасать, а он так и не поел...

И с набитым ртом сердито крикнул в сторону двери:

— Что теперь?! Конь стену ест?

За дверью ответили не сразу. Наверное, задумались насчёт коня. Или пытались понять, что он там сказал, потому что с печеньками во рту вышло невнятно. В конце концов сообщили:

— Император собирает полководцев в палате для совещаний. Ты тоже приглашен.

— Когда? — спросил Алекс.

— Сейчас, — ответили ему.

— Да что ж такое... — сокрушенно пробормотал Алекс. — Ни тебе поесть, ни помыться...

И нехотя выполз из воды.

— Что? — переспросили за дверью, вновь помолчав, вновь, наверное, пытаясь понять, что он там бормочет.

— Печеньки, говорю, вкусные! — крикнул Алекс, пытаясь влезть в штаны и радуясь, что не повёлся на уговоры человека, провожавшего до купален — тот предлагал одежду тоже постирать.

И пробормотал под нос:

— Империя зла, блин... Помыться нигде не дают...

Пол был скользким, холодным, но приятно было постоять на нём босыми ногами. Сапоги, честное слово, поднадоели. И Алекс подумал, что вот сейчас начинает понимать южан: совсем ведь другое чувство, когда ходишь без обуви. Будто освобождаешься от оков, а что холодно и мокро — ну, это не большая плата за освобождение.

Алекс нацепил амулеты, застегнул куртку, сунул печеньки в карман, круглый, красный фрукт — в зубы, сапоги забросил за плечо. И двинулся к двери.

Парень, которого прислали за ним, резко отпрыгнул, когда Алекс открыл дверь. Наверное, стоял слишком близко, пытаясь что-то подслушать. Отпрыгнул, смерил его странным быстрым взглядом и тут же, предложив жестом следовать за ним, развернулся и двинулся прочь по коридору.

Алекс, шагая следом за ним, пытался вспомнить, сколько фраз про Империю зла и печенек он подумал, а сколько — выдал вслух. Не случится ли теперь у очередного не окрепшего ума что-нибудь в голове? С головой?

А то ему и Сакара достаточно, честное слово.

Палата для совещаний была в соседнем здании. На пороге Алекс скомандовал:

— Стой! — сел на крыльцо и принялся натягивать сапоги.

С наспех заплетённой косы капало на руки.

Он отвлёкся от обуви и принялся её выкручивать.

"Никогда ничего не успеваю, — мелькнуло в голове. — Всегда опаздываю. Если б не Рок, и сюда не успел бы. Может, это знак? Может не нужно было? Никуда не нужно было успевать?"

Остался бы в своей деревне, рядом с Ами, с матерью...

А то и вовсе в драконьем мире.

Тогда и тут всё шло бы своим чередом. И лорд Сакар даже не познакомился бы с Шейр. А дракон так и сидел бы в горах, сдерживая Горных...

Впрочем, нет. Не сидел бы. Сидел-то он там тоже по воле Алекса. Ну, не столько по воле, сколько по дурацкой привычке ломать волшебные блестящие побрякушки, попадающие в руки.

Интересно, у Горных нет какой-нибудь волшебной побрякушки, которую сломаешь — и всё? И вымрут?

Наверное, нет. Это было бы слишком просто.

— Алекс, — неуверенно позвал его топчущийся рядом парень.

Алекс понял, что сидит без движения, задумавшись.

— Да, — согласился он с парнем, натянул второй сапог и решительно поднялся. — Катись, клубок!

— Что? — парень старался быть вежливым и почтительным, но явно начинал нервничать.

— Дорогу показывай, — объяснил Алекс.

Они прошли несколько зданий, добрались до нужного: приземистого и одноэтажного. Оказалось, палата для совещаний — это всё здание, целиком. Одна большая палата, блин. Ограждённая периметром из охраны, стоящим от стен в нескольких шагах. Видимо, чтоб и сами не подслушали, и других не пустили.

Вообще у Императора, в отличие от многих других здешних правителей, прямо-таки пунктик на личном пространстве. От него самого стой далеко, от трона его — ещё дальше, от стен здания, в котором совещаются — тем более.

Парень перебросился парой фраз с одним из охранников у двери, и тот, окинув Алекса привычным недоверчивым взглядом — ну, вот так он выглядит, да! таких он размеров! и с не догрызенным местным яблоком в зубах! а еще у него печеньки в кармане! — кивнул на дверь.

И уже когда Алекс проходил мимо него, неуверенно пробормотал:

— С едой туда не заходят...

— Ладно, — легко согласился Алекс, сунул фрукт ему в руки. — Подержи.

И вошёл в помещение.

Мысль о печеньках в кармане приятно согревала.

Все присутствующие, склонившиеся над одним огромным столом и, видимо, что-то там разглядывавшие, отвлеклись, уставились на него.

Их было с десяток. Там же, среди этого десятка, Алекс рассмотрел и Императора.

А что случилось с личным пространством? Или накануне войны махнул рукой? Или пергамента пожалел, чтобы расписать то, что у них там на столе расписано, и повесить на стену, к примеру?

— Алекс, — сказал Император. — Подойди, постой здесь, — махнул рукой в сторону угла.

В угол, значит?

С остальными Император, значит, может толпиться, а Алекса — в угол? Или он боится, что Алекс его полководцев покусает, и те тоже станут Алексами?

— Ладно, — так же легко, как только что с охранником, согласился он.

Прошёл в угол. Упёрся спиной в стену, скрестил руки на груди. Почему-то вспомнил, что так любил делать Неир. Подумал, пока Император что-то бормотал, склонившимся над картой — Алекс краем глаза рассмотрел, что это карта — что с волчатами, кажется, у него лучше вышло, чем с Сакаром.

И осторожно, чтобы тихо и незаметно, полез в карман за печенькой.

***

— Мирт, — сказал Рэй. — Давай уже.

Огромная чёрная голова виверны — единственное, что оставалось на поверхности глубокой реки, встреченной в дороге, — моргнула. И погрузилась в воду.

Рэй скрестил руки на груди.

— Им жарко, — попытался оправдать виверн подошедший Атэй.

Они уже перемахнули горы, когда внизу показалась река. Рэй поначалу сам направил туда Мирта и остальных: в этих краях было слишком жарко и им, людям, что уж говорить о привыкшим ко льдам и снегам вивернам?

Животные тут же радостно погрузились в воду — Сэл со своей едва успел соскочить, — а теперь с огромной неохотой выбирались. А некоторые — как вот Мирт — вообще не хотели.

Впрочем, Рэй пока не настаивал. Мирт очень смешно нырял под воду и выпускал из-под неё фонтаны.

— Им уже не жарко, — ответил Рэй. — Они просто не хотят лететь дальше.

Атэй кивнул. Подумал. Спросил:

— А ты?

Рэй ответил не сразу. Смотрел ещё немного на вынырнувшего Мирта, потом перевёл взгляд на Атэя. Пожал плечами и спросил:

— А какой даарец не хочет подраться? Ещё и с Горными! Это же небывалый шанс! Ты же будешь следить за моими подвигами?

— Думаешь, успею за вами двумя? — усмехнулся Атэй. — Мне, между прочим, ещё свои совершать.

Развернулся и двинулся к Сэлгеку, который уже был в кругу остальных охотников и что-то рассказывал, тоже, вероятно, о подвигах.

Рэю вдруг показалось, что это Атэй не хочет лететь дальше. Что он вообще, наверное, не хотел ничего из этого, а хотел сидеть дома, писать какие-нибудь легенды в стихах под треск брёвен в камине — ладно, положим, у Хранителей камина нет, но писарям-то можно? — и не ввязываться ни в какие войны.

Дэшон был прав, эти двое были совсем другими людьми, нежели те, с которыми он когда-то имел дело. Они вообще были людьми, начнём с этого.

Интересно, не согласись он им помочь — наверное, они и не добрались бы до этих земель?

Надо было отказать. И на всякий случай запереть где-нибудь. Совсем же ещё юные, оба.

Кажется, Рэй начал понимать, почему отец так старательно запирал всех в подвалах.

— Всё! — громко сказал он. — Пора! Мирт!

И свистнул на всякий случай, хотя тот уже почуял, что хозяин на этот раз говорит всерьёз — и начал выползать из воды.

***

Император несколько раз бросал косые взгляды на Алекса, будто удивлялся, что тот спокойно стоит в углу и молчит. Он просто не замечал, как Алекс незаметно совал в рот печеньки и пытался очень тихо их жевать. Или замечал — и потому косился?

В любом случае, говорить — ничего не говорил.

Только в самом конце своего совещания, как раз, гад, когда Алекс сунул в рот последнюю печеньку, спросил:

— А что ты об этом думаешь?

Алекс закатил глаза к потолку. Попытался прокашляться, прикрыв рот рукой, и при этом быстро пережевать печеньку.

Император скрестил руки на груди, взгляд стал раздражённым. Если раньше он не замечал подвоха, то теперь точно заметил. Но даже угрожать не стал, просто подождал.

"Совсем дело плохо, раз не угрожает", — подумал Алекс. Проглотил наконец печеньку и спросил:

— А картинки покажете?

Император вздохнул и кивнул своим людям.

Те расступились, пропуская Алекса.

Он подошёл, заглянул в карту.

Широкий круг — это, видимо, городская стена. Большие стрелки, ведущие к ней — это так, по их мнению, будут идти Горные. Круг поменьше внутри — это цитадель, или как её правильно... В общем, стена, окружающая сам замок. Ну и маленький круг внутри — собственно, замок.

— А ров где? — спросил Алекс. — Вырыли, но не нарисовали? Ладно, — тут же отмахнулся, столкнувшись со взглядом Императора, который уже, кажется, начал жалеть, что спросил его мнения. И не столько жалеть, сколько злиться.

— Ладно. А вот это что за стрелочки, идущие от городской стены? Вы кого выводить из-за неё удумали?

— Ты вообще слышал, о чём мы говорим? — холодно уточнил один из Императорских полководцев.

"Ну так себе... — подумал Алекс. — Сквозь хруст в ушах".

— Встретить Горных, — ответил Император. — Я, Зерх и Тамбиил, — он кивнул на двоих, стоящих напротив, — выведем войска через ворота. Это будет первая линия обороны...

— Ещё и сам туда полезешь? — удивился Алекс. — А стены вам на что, а, тамбиилы?

Мужик, имя которого Алекс решил использовать как ругательство, почуял неладное и схватился за оружие. Алекс круто развернулся к нему.

— Ага, — сказал он. — Это нам поможет ещё больше, чем ваша линия обороны. Подраться перед боем. Слушайте!

Последнее слово он сказал уже громче, обращаясь ко всем сразу.

— Это не обычная битва. Не та битва, где надо красиво выпрыгивать навстречу врагу, и чтобы флаги развевались. Враг ваши флаги и прыжки не оценит. Я немного знаю о Горных, но точно знаю: их много. И они дикие. С ними надо драться не так, чтобы было красиво, а так, чтоб выжить. Первая линия обороны — это, блин, стена! Всех — за стену! Орудия — на стену...

Глянул на Императора.

— Ты её выше сделал, видел. Молодец. А шире сделал? Укрепил, чтобы туда катапульты какие-нибудь всунуть?

— Лёгкие смогут стать... — неуверенно отозвался ещё один из тамбиилов.

— Тяжёлые, значит, сразу в цитадель. Если, конечно, не сможете метать снаряды так, чтобы перелетели через стену, — сказал Алекс. — На стену — лёгкие и лучников. А ещё камни, горючие смеси... Бочки с водой.

— А бочки зачем? — нахмурился Император. — Поджечь Горных, а потом тушить Горных?

Алекс фыркнул.

"Нормальный всё-таки он мужик, — уверился в своём мнении. — Вон даже шутит вместо того, чтобы угрожать. Хотя видно: нервничает. И вроде, убил бы Алекса, но понимает же, что тот дело говорит".

— Пригодятся, — пообещал Алекс. — Я мало знаю о Горных, но знаю, что у них какие-то особые отношения с огнём. Потому во-первых, в нас, скорее всего, полетят какие-нибудь огненные снаряды — и очень возможно, придётся тушить возгорания. А во-вторых, если они, к примеру, зажгут какой-нибудь ритуальных костёр под стенами — будем мешать их ритуалам. С ритуалами у них тоже особые отношения.

Собравшиеся над столом надолго замолчали.

Наконец Император приказал:

— Выйди. Дальше обсудим без тебя.

— Если вы всё обсудите без меня, — сказал Алекс, — я же не буду знать, как действовать.

— Ты останешься рядом со мной, — сказал Император. — Будешь слушать приказы.

— То есть свой полк мне не дадут? — расстроился Алекс.

— Вон, — сказал Император.

Алекс прошагал к двери, открыл, обернулся на пороге:

— Насчёт коня...

— Спроси у конюха, — отмахнулся Император.

— Спрошу, но я не о том. Во время битвы я ведь с него не слезу. Ты точно хочешь, чтобы я оставался рядом с...

— Вон! — рявкнул Император.

Алекс выскользнул за дверь.

***

Всё изменилось.

Ветер теперь был не только рядом с ними — ветер трепал верхушки деревьев, носил пыль над дорогой, хлопал ставнями пустующих домов.

Они были совсем рядом. Битва ещё не началась — не здесь, так точно — но её уже предвкушал дрожащий воздух, беснующийся ветер, тёмные тучи, закрывшие небо, да и сам Ирхан, лучи которого стали редкими, острыми, красноватыми.

Зара уже не неслась впереди — заставила свою лошадь сбавить шаг, приблизилась к Мерву. Да и Неир то и дело оглядывался, будто проверяя, не потеряется ли сестра, не растает ли в дорожной пыли, не растворится ли в тенях, не утащит ли её Ирхан, которому вдруг стало мало золота.

И когда завыли волки — остановил коня. Подождал Мерва с Зарой.

Мерв не вздрогнул, когда раздался вой — вой казался естественным продолжением происходящего с миром. Страшно стало, когда он разобрал: выл не один волк и даже не одна стая. Не десяток — сотня. Но вздрагивать уже было поздно.

Сомнений в том, кто их привёл, не было — днём, даже таким непогожим, волки не воют. Не в таких количествах. Не так близко к городам.

Тёмные силуэты замелькали в придорожных кустах, заметались между деревьями, выпрыгнули поперёк дороги.

Один из волков шагнул вперёд, останавливаясь между собратьями и людьми. Опустил голову, будто рассматривая землю. Опускал всё ниже, ниже, скручивался, сворачивался калачиком, потом замер.

Затрещало что-то — Мерву показалось, что кожа.

Взметнулись в воздух вокруг него клочья пыли и шерсти.

Волк поднялся Радом. Сейчас, посреди ветра и пыли, высокий, мощный, обнажённый, он выглядел уже не то, что не ребёнком — он уже не был и парнем. Он был вожаком стаи. Вожаком нескольких стай, если судить по количеству мельтешений в кустах и воющих голосов.

Матёрым волком, случайно представшим в людском обличье.

— Собрались куда-то? — Рад ухмыльнулся. И голос у него тоже изменился — уже совсем мужской, низкий, рычащий. И взгляд — куда там до этого взгляду Неиру.

"Да что ж такое?! — подумал Мерв. — Он что, растёт быстрее, когда в образе волка?"

Зара на этот раз даже не попыталась приблизиться к нему, как делала всегда. Обнять и поговорить. Наконец понял, что остальные знали давно: не о чем говорить.

Конь под Мервом пронзительно заржал, попытался рвануть прочь, Мерв едва удержал его.

— Если ваши лошадки так нас боятся, сильно ли помогут с Горными? — оскалился Рад.

— А что, — заговорил вдруг Неир, — Горные тоже воняют псиной?

Рад наклонил голову и уставился на брата.

Мерву показалось: высчитывает, как проще броситься на шею. И допрыгнет же, гад. Никакая лошадь ему не помешает. От него если на дерево спрячешься — то и дерево не помешает.

А потом Рад вдруг рассмеялся. Это выглядело дико: будто настоящий волк расхохотался тебе в лицо. Обликом человека он уже никого не мог обмануть.

— Вас трое, — сказал он, отсмеявшись. — Горных... Ну немногим больше, не думаете?

— Назад мы не повернём! — встряла Зара.

— Милая сестра, — Рад повернулся к ней, сверкнул клыками, ухмыльнувшись, — если бы я надеялся, что могу отговорить вас от этого безумия, я пришёл бы один. Но отговорить я не могу. И всё, что могу предложить, — он кивнул головой в сторону, будто указывая на снующие в кустах волчьи тени, — немного уравнять шансы.

— Тебе не кажется, что Горных немногим больше и чем твоих волков? — спросил Мерв.

— Может их больше, — Рад перевёл взгляд на Мерва, — но мы сильнее.

Ухмыльнулся теперь ему. Красный луч Ирхана осветил в этот миг его лицо, и Мерву почудилась кровь на чересчур длинных клыках.

***

Воздух дрожал от напряжения так ощутимо, что Алекс забеспокоился, не рухнула бы стена, на которую он взобрался. Естественно, по лестнице, что была рядом с главными воротами. Естественно, Император полезет именно сюда, а сказал же: чтоб Алекс был рядом.

Люди вокруг суетились, перекрикивались. Тащили и устанавливали катапульты — и впрямь лёгкие. Настолько, что Алекс не был уверен, навредит ли запущенный из них снаряд хоть кому-то из Горных, которые, если верить слухам, огромны и страшны, что горные великаны.

Алекс из великанов встречался только с одним, и теперь, то и дело оглядываясь на небольшие, сложенные кучей неподалёку камни, представлял, как такой вот будет лететь тому на голову.

— Эй! — крикнул он людям в доспехах, таскавших эти камни. — А чего они у вас такие круглые?

Оба выпрямились, растерянно уставились на него.

Ну да, торчит невесть что с мокрой косой на стене, торчит в странной кожаной куртке, без шлема и даже без шапки — а думал ведь, думал приобрести шапку! — без каких-либо опознавательных знаков, задаёт глупые вопросы...

— Вы поищите более ребристые, что ли, — объяснил Алекс. — Чтобы лучше травмировали.

Ребята переглянулись. Поправили шлемы, бросили остатки своих камней в кучу и направились вниз: как надеялся Алекс, и правда искать более ребристые. До конца лестницы не дошли — спрыгнули по обе стороны: к лестнице шагал Император.

"Интересно, — подумал Алекс, — вот он сейчас влезет на стену — и как здесь людям соблюдать дистанцию в пять шагов?"

За Императором следовали несколько его полководцев, за ними — строи лучников. Красиво разделились: Император и идущий за ним стой стали подниматься по лестнице к Алексу и катапульте, остальные со своими — двинулись к другим лестницам.

Следом к стене тянулись вооружённые пешие отряды с пиками наперевес — наконец додумались попрятать свои короткие мечи и взять в руки что-то действительно полезное. Дальше — конница.

Красивый ровный строй. Флаги, придурки, тоже притащили, но это было неважно. Важно — что никто из них даже не подумал сунуться в ворота и выйти встречать гостей. Так и стояли за стеной, ждали.

Видимо, Император выгнал Алекса, чтобы не признавать при нём, что он прав.

Потому Алекс сейчас широко ему улыбался. Слишком, наверное, радостно для такого торжественного и серьёзного момента.

Император поднялся, подошёл, остановился рядом.

Хмыкнул и пробормотал:

— Коня на стену решил не затаскивать?

— Его попробуй затащи, — тихо ответил Алекс.

Рок стоял неподалёку от лестницы. Косился красным глазом на снующих вокруг людей. Когда люди, отрываясь от беготни, случайно замечали его — шарахались в сторону. Но долго бояться у них не было времени, потому выдыхали — и принимались дальше сновать.

Император кивнул и молча уставился вдаль.

Он долго так стоял, уткнувшись взглядом в мёртвый горизонт, будто превратился в памятник сам себе. Захотелось ткнуть его пальцем, проверить — не превратился ли?

Этот ведь может.

— Почувствуй себя Хранителем, — пробормотал Алекс, чтобы хоть как-то нарушить напряжённую тишину, которая вдруг образовалась вокруг них двоих, отведя на задний план топот ног, лязг механизмов, грохот ссыпаемых в кучу у катапульты камней. — Стоишь, как дурак, на стене, ничего не происхо...

И осёкся.

Вдали появилась тёмная полоска. Стала темнее, больше.

Ещё больше.

"Вот зачем я это сказал?" — сокрушённо подумал Алекс.

Полоска росла, надвигалась очень быстро, и хоть пока различить ничего было нельзя, Алекс знал: это они. Горные.

А на стене замерли все. Перестали лязгать, грохотать, топать и, возможно, дышать. Тоже увидели, тоже испугались. Застыли в мёртвой тишине.

И тут Император так рявкнул над ухом, что Алекс чуть не подпрыгнул:

— Горные! Орудия к бою!

Толпа на стене и под ней тут же ответила радостным рёвом, и теперь Алекс был готов поклясться: стена дрогнула под ногами.

— Горные! — кричали командиры, эхом передавали клич по всей стене, как будто Императора кто-то мог не услышать. — Орудия к бою!

"Ну да, — подумал Алекс. — К бою".

Обернулся к Императору и тихо уточнил:

— А мы здесь чего стоим?

— Не хочешь посмотреть врагу в лицо? — холодно хмыкнул тот.

— Мне как-то удобнее в спину, — честно признался Алекс.

Подумал и добавил:

— А ты здесь вообще зря торчишь. Тебе бы ближе к замку быть...

— Спрятаться? — ещё холоднее удивился тот, смерил Алекса презрительным взглядом и тихо отчеканил. — Любой трусости есть предел.

"Жаль, Шейр не сможет рассказать тебе, — подумал Алекс, — что я вообще ничего не боюсь. Может, Хранитель Креура когда-нибудь расскажет, он тоже в курсе... Наверное, в этом дело. Я не боюсь вообще ничего, в том числе, обвинений в трусости. Я пытаюсь просчитать оптимальный вариант. Именно так сделал и Сакар".

— Ладно, — пожал плечами Алекс. — Постоим.

Тёмная волна быстро росла.

Кажется, они не шли — бежали. Кажется, ревели — даже отсюда, издали, был слышен рёв, пока ещё тихий, неразборчивый, невнятный.

Алекс оторвался от толпы бегущих — и глянул в небо. Поднял брови.

В небе были огромные тёмные... Не птицы — для птиц слишком велики. И драконами они быть не могли, потому что на них ещё кто-то сидел, а какой дракон позволить кому-либо взгромоздиться себе на спину?

Виверны?

Да, виверны живут в горах, но виверны — достояние Даара, если Алекс правильно помнит. На дикую не влезешь, да и Горные, опять же, как говорят, слишком велики для них. Выходит... Даар?

— Император, — тихо позвал Алекс и ткнул пальцем в небо, когда тот оторвал хмурый взгляд от ещё пока едва различимых противников. — А вот эти — они за нас или за них?

Тот долго и хмуро смотрел на виверн. Потом так же тихо ответил:

— Посмотрим. В любом случае, их слишком мало.

Виверны приближались. Приближались и Горные.

Рёв стал громче, распался на отдельные завывания и крики. Горные и впрямь бежали. Пешие, наперевес со странными орудиями, белыми и огромными. И сами были огромными — но до шамана-великана немного не дотягивали.

Да и брони как таковой не было: как и Алекс, облачены в кожу, только на рожах — устрашающие маски, переходящие во что-то вроде шлемов, костяных и рогатых.

Выглядело это всё вкупе с криками и ненормальным бегом, которым не додумается наступать ни одна армия, неприятно. Но по сути — ничего страшного. Просто толпа дикарей.

— Вроде бы, всё не так плохо, — тихо отметил Алекс.

— Если это — всё, — сказал Император. — Потому что я не вижу, где заканчивается их войско. А ты?

Алекс тоже не видел.

Глава 37

(Шаг 8. Империя)

— Так... — пробормотал Ардэн, глядя с холма на Горных, бегущих к городской стене.

Отсюда, издали, было прекрасно видно, как их бесконечно много, а рык, визг и рёв долетал до холма смутно, глухо, сбившись в единый отвратительный гул.

Может, будь они ближе, было бы не так страшно.

— Так, — повторил Ардэн.

— Ты давно знаешь Алекса? — шёпотом спросил белобрысый парень, оказавшись рядом, и Ардэн едва не подпрыгнул от неожиданности.

Сид, кажется. Он постоянно путал их имена, да и, если честно, не слишком старался запомнить. Он больше старался понять, какого чёрта вообще делает рядом с этими людьми, и зачем сейчас вместе с ними таращится на Горных.

С другой стороны — что ему ещё делать?

Он пришёл сюда за Алексом, а Алекс теперь там, куда бежит вся эта нечеловечески ревущая масса. Так где Ардэну теперь быть?

Ещё и люди теперь смотрят на него с надеждой, будто он что-то знает, что-то может, будто от него что-то зависит.

Пока сидели в посёлке, куда отправил их Алекс, уже начали понемногу посматривать. Когда же земля под ногами задрожала, Ардэн решил подняться на холм, чтобы видеть, что происходит. За ним увязались эти четверо, а за теми — мужики из посёлка. И теперь, спрятавшись за деревьями — хотя в их сторону и не смотрел никто — все вместе наблюдали это чёрное, бесконечное, ревущее море.

И явно ждали, что Ардэн теперь что-то скажет.

Ардэн же пока мог сказать пару ласковых только Алексу.

"И на этот раз ты останешься слеп, Алекс? — спросил бы он. — Не заметишь смертей, что случатся по твоей вине, когда дикари доберутся до вас? Что уже случились — это неминуемо, видно же, их слишком много, чтоб остановить. А сколько уже погибло? Ведь столица — не первая преграда на пути этих монстров..."

Как с северными городами? Поставил ли Император линии обороны? Вывел ли из-под удара живущих там женщин и детей? Или он, как Алекс — не зря же так тесно эти двое общаются — думает только о себе и своей безопасности?

С другой стороны, раз Алекс пришёл в столицу, решил оборонять людей, может, и понял что-то. Может, хоть раз попытается исправить сотворённое, обратить свою силу во благо?

Ведь что-то же изменилось в нём, Ардэн видел.

Только теперь вопрос: есть ли сила, способная остановить эту армию?

На этот вопрос он ответить не мог.

Но ответил на вопрос Сида:

— Не думаю, что его вообще кто-нибудь знает.

— Вы похожи, когда думаете, — сказал Сид. — Он тоже говорит: Так... А потом что-то решает.

"Надо и мне что-то решить, — подумал Ардэн. — Напасть сейчас с холма — выдать себя, бесславно и бессмысленно погибнуть. И за что погибнуть? И зачем? Сидеть и молчать — ждать, что они доберутся до нас. Но лучше ждать. Ещё лучше — двинуть прочь, подальше, попытаться укрыться где-нибудь, куда они не доберутся".

Как бы теперь объяснить это людям? Или люди и без того понимают? Вон побледнели все как один.

— А вы тут что? — услышал вдруг позади голос: низкий, насмешливый, холодный, как сталь. — В прятки играете?

Вскочил, развернулся.

Взгляд у говорившего тоже был холодным. Острым.

За Ардэном вскочили остальные. Троица знакомых Алекса вытащила свои корявые мечи, а Сид, кажется, снова забыл, что у него есть меч.

Ну и правильно забыл: напротив стояли люди с нормальными мечами, в крепких доспехах, ещё и коней позади них держали. Десятка три, не считая оруженосцев с конюхами.

"Вот они пусть и воюют, — подумал Ардэн. — Эти четверо, если хотят, пусть тоже. Мне будет легче уходить. Алекс же... Если выживет — я потом его найду. Дважды находил — найду и в третий раз".

Человек, заговоривший с ними, шагнул вперёд. Он был невысоким, да и не то, чтобы очень широким, но выглядел внушительно. Кажется, дело было во взгляде: за счет взгляда, насмешливого и убийственно острого, казался сильнее, выше всех, собравшихся здесь. Потому что там, внизу, настоящий кошмар, спустившийся с гор, а этот — едва не улыбается.

— Так как? — спросил человек. — Будем прятаться или повоюем?

— А... — начал Ардэн, но не смог придумать ничего.

Не говорить же, что уже решил прятаться.

— Рамор, — представился человек. — Долго объяснять, как оказался здесь. Если коротко: просто не успел со своими людьми добраться до столицы. А ты?

— Ардэн. Тоже не успел.

"Правда, так и не решил, с какой целью я хотел туда успеть".

— Значит, так, — сказал Рамор, который явно привык командовать, — ты и твои люди с мечами за мной. Остальные... — Рамор окинул задумчивым взглядом всех собравшихся. — Вам лучше бы уходить с холма. И дальше, прочь. Горные могут взять его в кольцо.

— Все, кто хотел уйти, уже ушли, — мрачно ответил один из местных.

— Хорошо, — легко согласился Рамор. — Тогда вооружайтесь, чем найдёте.

Глянул на мелькающих вдали Горных, которых, хоть и закрывали ветви с листьями, всё равно было и видно, и слышно: они словно заполняли собой все пустоты, заполняли весь собой мир.

— Когда их встретят у стены, мы зайдём...

— Если мы зайдём, то далеко не уйдём, — вдруг сказал Ардэн.

И сам удивился, что сказал.

Но в конце концов, пора когда-нибудь начинать говорить. Надо заставить всех прекращать им командовать — и начинать говорить самому. А то эти накомандуют. Эти уже накомандовали. А у Ардэна, между прочим, на сохранении аж четверо южан, ещё и здешние шибко смелые поселенцы.

И все смотрят на него так, будто от него что-то зависит. Значит, нужно сделать так, чтоб зависело.

Может, он за этим здесь? Помочь хоть кому-нибудь из всех, кому успел навредить Алекс? Не обезопасить — так сделать риск не напрасным?

Ему казалось, сейчас человек, назвавшийся Рамором, презрительно фыркнет. Возразит. Откажется слушать и отправит своих людей в бой. Он уже приготовился орать на своих, чтобы не вздумали идти следом, доказывать, что это будет не трусостью, а разумным решением — не идти...

Но Рамор только шагнул ближе, заглянул в глаза и спросил:

— Что предлагаешь?

— Мы на холме, — сказал Ардэн. — Если встречать их, то здесь. А как привлечь внимание, я, кажется, придумал.

Обернулся к местным и сказал:

— Я видел телеги в посёлке...

Рамор почему-то устало вздохнул и пробормотал себе под нос что-то вроде: "То барабаны, то телеги..."

Ардэн заметил: он куда старше, чем показался поначалу.

***

Как бы быстро ни мчались рычащие и визжащие Горные, всадники на летучих существах приближались быстрее.

— Из катапульты их? — задумчиво предложил Алекс.

Император глянул на него, качнул головой и неожиданно рявкнул:

— Рог!

Алексу показалось, стена снова качнулась.

"Построили, блин, — подумал он. — Вот врежутся Горные в неё — и не будет стены... А эти ведь врежутся, им же явно всё равно, куда бежать, лишь бы бежать. И стена им не помеха. Тем более, такая хлипкая".

Приказ Императора эхом передали по стене.

На одном из возвышений, слишком мелких для смотровой башни — которую, возможно, просто не успели достроить, когда достраивали стену, — развернули закреплённый там, огромный, размером едва ли не с самого Императора, рог.

— У кого вы такое выломали? — заинтересовался Алекс, но его не услышали, потому что в рог затрубили.

Тяжёлый низкий гул прокатился по стене, и та снова дрогнула под ногами.

"Вот не нужно было сюда залазить, — подумал Алекс. — Конечно, изначально Императору не нужно было пытаться её поднимать. Горные не кролики, чтобы перепрыгивать..."

Гул же катился дальше. Горные, когда докатился до них, замерли лишь на миг, а потом, чуть не попав под следующую волну своих же, вновь заревели и бросились вперёд. Всадники на вивернах изменили траекторию, теперь они не летели прямо к воротам, а сделали небольшой круг в небе, поднялись выше, и оттуда громко, пронзительно свистнули.

Алекс скривился и поковырял в ухе, а Император, хмыкнув, со странной интонацией определил:

— Даарцы.

Алексу показалось, что он уже где-то слышал такую интонацию. Лёгкое раздражение и усталость. Кажется, даарцы достали всех не только в загробном мире, но и здесь. Даже несмотря на то, что, вроде как, пришли помочь.

— Ты их по свисту определил? — спросил Алекс.

— Люди, — сказал Император. — На вивернах. Пришли помогать нам бить Горных. Так спешили подраться, что забыли дома свой рог, флаг или любой другой опознавательный знак. Кто это ещё может быть? И небольшая кучка... Сколько их? Двадцать? Это не армия Даара, это кучка дураков, которые решили помочь.

— Знаешь что! — обиделся за даарцев Алекс. — Нам сейчас любая помощь не помешает!

Обиделся не столько за них, сколько за себя. Их хоть кучка, но с оружием и на вивернах. А он вообще один припёрся, и Рок, гад, летать не умеет...

Так что приходится стоять теперь тут, на шатающейся стене. Сильно Алекс поможет, если они сейчас все дружно со стены упадут?

"Главное, чтобы больше никто не пришёл помогать, — подумал он. — Чтобы эти больше не дудели в свой опознавательный рог. А то будем героически погребены под стеной ещё до того, как до неё добегут враги".

— Даарцев слишком мало, чтобы как-то повлиять на исход сражения, — мрачно сказала Император, вновь переведя взгляд на Горных. — И мотивы их неясны. Чего добиваются? Что я им потом буду должен?

— Давай-ка сначала выживем, — примирительно предложил Алекс, тоже покосившись вниз, — а потом уже будем разбираться, кто кому и что должен.

— Где ты его оставил? — неожиданно спросил Император, очень тихо и глухо, не отрываясь от приближавшейся чёрной ревущей лавины, увенчанной, словно пеной, белыми рогатыми черепами.

Уточнять, о ком речь, было бы глупо.

Конечно, он о мелком.

— Мне нужно знать, где он, — настойчиво повторил Император, когда Алекс не ответил сразу. — Если ты погибнешь, я его заберу.

— И снова спрячешь в глуши? — фыркнул Алекс. — Отец года!

— Где он? — спросил Император в третий раз.

— На острове, у южных берегов, — сказал Алекс.

— Один?

— Нет, под надёжной защитой.

"Ненормальной убийцы синего цвета".

— Если погибнем мы оба...

— Я попросил позаботиться о нём, — успокоил его Алекс.

"Ещё одного ненормального убийцу, гораздо менее симпатичного, хоть и не синего".

А кого ещё было просить? Если в этом мире такие, судя по всему, выживают лучше остальных. Они приспособлены. К тому же мелкий легко пролезет в голову кому угодно. И как только Сакар — если это будет Сакар — окажется под его влиянием... Ну, тут много вариантов на самом деле. Но у них есть шанс договориться. Оба уже большие мальчики, разберутся. Доверить пацана ещё кому-то — значит, доставить этому кому-то очень много неприятностей и головной боли во всех смыслах этого слова. А Сакару к боли не привыкать. К неприятностям — тем более.

— И тот человек, которого ты попросил...

"Да, — подумал Алекс, — тоже может не выжить, хоть и живучий, гад, почти как я".

А вслух отрезал:

— Он справится.

Надоело быть нянькой всем и каждому, кого встретил на пути. К тому же, как выяснилось, нянька из него никудышная. Его вообще ни к кому подпускать нельзя.

Алекс бросил быстрый взгляд в сторону ближайших холмов. Где-то там, в селении за ними, он оставил Дэна с парнями, решив, что Горные не будут взбираться на холм. Горные не взбирались. Как Алекс и предполагал, они предпочитали действовать быстро — потому бежали там, где ровнее. Он, правда, не думал, что они будут прям так уж бежать...

И падать в ров.

Первая волна и впрямь рухнула. Вторая — следом. А потом один из них — перепрыгнул. Ещё несколько упало — и ещё один прыгнул.

Люди на стене растерянно уставились на происходящее. Ну да, они же старались, рыли, колья точили...

Да что люди — Алекс и сам растерялся ненадолго. Он помнил: и ширину, и острые колья внизу. Не в человеческих силах это перепрыгнуть. Рок — и тот с трудом справился.

Зато не растерялись гости на вивренах. Они больше не летали кругами — помчались в сторону рва и обрушили на Горных град стрел.

— По линии! — рявкнул человек на огромной чёрной виверне, и Алекс подумал: "Хорошо, что этот — далеко от стены, она хоть от его криков не дёргается". Орал он погромче Императора.

"Наверное, главный, — подумал Алекс. — Тут такие правила: кто громче кричит — тот и главный. Потому что его лучше слышно".

Летуны рассыпались полосой вдоль линии рва, и те Горные, которым удавалось перемахнуть, падали, пронзённые стрелами.

А потом Алекс узнал плащ Хранителя, и всё стало на свои места.

Сэлгек, кто ж ещё? Не смог остаться в стороне, и даарцев с вивернами привёл.

"Вот дома тебе не сиделось!" — сердито подумал Алекс, наблюдая за тем, как Хранитель запускает стрелы одну за другой, удерживаясь на своей виверне с заметным трудом. В то время, как остальные даарцы проделывали всякие трюки, опускаясь к толпе врагов, не только сбивая Горных стрелами — заставляя виверн бить тех тяжёлыми хвостами, Сэлгек пролетал надо рвом, делал выстрел, разворачивался, снова пролетал и снова стрелял.

"Помощник, чтоб тебя! — продолжал злиться Алекс. — Ты бы хоть летать научился сначала!"

Подумал, что жаль, нельзя всех своих подопечных собрать здесь, за спиной, за стеной. С другой стороны — стена-то всё равно скоро рухнет. С третьей стороны, правильно её все-таки подняли. Прыгучесть у Горных и впрямь была повышенной.

Кузнечики хреновы...

Один из них умудрился прыгнуть к снизившейся виверне и схватиться за лапу, попытался взобраться. Всадник круто развернулся — выстрелил прямо в него, но стрела не пробила костяной шлем. Сбил ударом ноги, когда тот попытался вскарабкаться выше.

Когда нападавший рухнул, Алекс, на миг отвлёкшийся на драку в воздухе, вдруг понял: тот рухнул в толпу своих по эту сторону рва. Горных было слишком много, и даарцы не успевали остановить всех, хотя их стрелы всё ещё градом сыпались на прыгунов, а виверны, с рёвом снижаясь к толпе, сметали бегущих хвостами.

Тех, кто всё-таки прорвался, становилось всё больше. И те, кто прорвался, бежали к стене.

Стена снова мелко вибрировала. Теперь уже просто от топота ног бегущих. Или от накатывающего рёва.

"И не охрипнут же, гады, никак", — подумал Алекс и бросил быстрый взгляд на Императора. Тот хмуро взирал на происходящее.

— Ты знаешь, что у тебя стена дрожит? — тихо спросил Алекс.

— Это у тебя ноги дрожат, — фыркнул Император и рявкнул. — Готовьтесь!

Алекс огляделся. Ребята у катапульты подняли один из камней, тут же чуть не уронили его, но удержали. Строй лучников разделился на два: первые, с тяжёлыми луками, опустились на колено, уперев оружие в камень под ногами. Остальные, оставшиеся за их спинами, вскинули свои, лёгкие.

Замерли.

Алекс вдруг понял, что вокруг бушует ветер: бьёт в лицо, толкает стоящих на стене и наверняка будет сбивать стрелы с нужной траектории. Подумал: если выживу, точно заболею.

Голову-то высушить не успел. А стрелы, если честно, Горным по барабану: он видел, как отскочила одна из них от костяной рогатой шапки. Лёгкие стрелы, что посыплются сверху на эти самые рогатые шлемы, — точно не помогут.

Этих ребят нужно уводить со стены, да только сейчас не тот момент, чтоб уводить.

Сейчас надо старательно поддерживать боевой дух, а отход части войска со стены — не самое поддерживающее зрелище.

Алекс сделал осторожный шаг к катапульте, подхватил один из тяжёлых камней, лежащих у неё. Этот и правда был не такой округлый, как предыдущие. Будто его только что выломали из стены...

Он подозрительно глянул на ребят в шлемах, стоящих у катапульты. Те как раз оторвали зачарованные взгляды от бегущего врага, чтоб успеть заметить кражу.

— Эй! — слабо возмутился один из них.

— Внимание, — сказал им Алекс.

Шагнул ближе к краю, выглянул.

— Раз, два...

— Орудия! — рявкнул Император.

— Орудия! — заорали по всей стене.

— Три! — сказал Алекс и швырнул свой камень.

Вместе с ним выстрелили катапульты, не разом, вразброс, и стена дёрнулась сразу несколько раз — от нескольких мощных отдач. Запущенные камни утонули в чёрной массе. И Горные врезались — как Алекс и предполагал — в стену.

— Ну дрожит же... — начал он, снова пытаясь объяснить Императору, что стена у того хлипкая. И что надо бы убраться с неё — и самому Императору, и бесполезным лучникам с галёрки. Но не успел — наверх полетели верёвки с крючьями, кривыми и такими же белыми, как маски и рога Горных. Крючья отвратительно скрежетали, проезжая по стене.

— Лучники! — рявкнул Император.

Сам упал на колено, чтобы сбросить ближайший к нему крюк.

"Это, конечно, хорошо, что он так красиво тут участвует в событиях, — подумал Алекс, — но лучше бы уже прекращал участвовать: стене осталось недолго. Почему никто больше не замечает, что ей осталось недолго?"

Глухой стук под ногами — ещё один крюк, но теперь рядом с Алексом, упал, чуть не пропорол ногу, скользнул, вжикнув по стене, не зацепился, рухнул вниз.

Алекс проводил его взглядом, зачем-то попытался рассмотреть нападавших. Скорее ради интереса, чем с какой-либо определённой целью. Может, увидеть, что у них с ногами, раз так прыгают. Может, просто понять, почему их все так боятся: что у них там, кроме прыгучести и крикливости ещё припасено?

Дело в том, что их попросту много?

Рассмотрел лишь, что они — чуть крупнее людей. Широкоплечие, большеголовые — или это из-за шлемов? У многих костяные не только шлемы — ещё и наплечники. В остальном же — доспехи из кожи, должно быть легко пробить. Да, их много. Да, воют и ревут. Но осязаемы и убиваемы — как только что продемонстрировали даарцы, которые теперь поднимались выше, разворачивались, строем шли к стене.

Катапульты работали вовсю.

На Горных сыпался град стрел.

Стена пока держалась.

Но белых крюков летело всё больше, некоторые из нападавших уже начинали взбираться по верёвкам.

А некоторые, кажется, продолжали биться о стену, оставаясь внизу, потому что та дрожала уже беспрерывно. Всадники на вивернах развернулись — теперь носились вдоль стены и сбивали стрелами тех, чьи крючья не успевали сбросить люди со стены.

И вот их выстрелы были куда полезнее, чем выстрелы имперских лучников. По крайней мере, так казалось: тут Алекс видел результат, выстрелы же, выпущенные со стены, попросту тонули в ревущем море.

Но даже их выстрелов не хватало.

— Надо жечь! — крикнул Императору Алекс, стараясь быть громче командных выкриков, рёва из-под стены, свиста стрел и тяжёлых хлопков, которые издавали катапульты с каждым выстрелом.

— Что?! — проорал Император, сбрасывая ногой очередной крюк — и один из Горных, что уже начал взбираться по верёвке, рухнул вниз.

— Бочки! — объяснил Алекс. — Горючая жидкость! Нет времени поджигать стрелы и снаряды, Горные слишком быстрые! Поджечь и перевернуть им на головы!

— Глупый расход... — начал Император.

— Давай! — рявкнул Алекс.

Времени рассуждать не было.

Либо они сейчас устроят огненные реки, либо потеряют позицию.

Император сверкнул глазами: явно возмутился тем, что на него рявкают. Быстро огляделся: никто не услышал. И решил не возмущаться вслух и не переходить ни к своим привычным угрозам, ни к их исполнению.

А заорал, развернувшись к своим людям:

— Поджечь горючее! Вывернуть бочки на головы гадам!

Алекс выдохнул, едва успел отскочить от очередного летящего крюка, пнул его, уже соскальзывающий со стены. Шагнул в сторону: к месту, где он только что стоял, тащили бочку и зажжённый факел.

Смесь вспыхнула в момент.

Бочку перевернули.

Рёв под стеной превратился в вой. Алексу даже показалось, что пахнуло палёным.

На какой-то миг Горные остановились.

Мига хватило, чтобы пробормотать:

— Нужны ещё бочки.

И чтоб Император рявкнул громче:

— Ещё бочки! Лучники! Катапульты! К бою!

Чтобы его приказ прокричали все вдоль стены.

Чтобы стена вновь задрожала — заработали орудия. И десятки людей помчались за новыми боеприпасами.

Интересно, надолго их хватит?

"Ещё одна река, — решил Алекс, — и уводить со стены. Хотя бы тех, кто тут бесполезен. Императора в том числе".

Вообще-то сейчас самым бесполезным существом здесь был сам Алекс.

"Лук, что ли, отобрать у кого-нибудь? — подумал он. — Как-нибудь незаметно, пока они будут уходить?"

Всадники на вивернах вновь поднялись выше и двинулись к стене, заходя сбоку.

Император мрачно покосился на них. Кажется, даарцам он был рад примерно так же, как Горным.

***

— Давайте, пока заминка! — крикнул Каарэй и помчался вперёд.

— Что давать? — растерялся Сэлгек.

Охотники устремились за королём.

— Просто делай, как они! — ответил Атэй, перекрикивая вопли Горных снизу, и направил свою виверну за даарцами.

Сэлгек ничего сделать и не успел — его виверна сама ринулась следом. Он вообще мало что сделал самостоятельно за всё это время. Из лука стрелял, разве что. Ещё — старался не свалиться. И с трудом удерживал эту пакость, когда она надумала повторять фокусы со снижением и взмахами хвостом надо рвом.

А от мысли, что зря они вообще это всё затеяли, удерживало одно: они и правда помогали. Когда он увидел Горных, ему на миг показалось, что ничегошеньки они не сделают. Невозможно тут помочь. С этой армией сражаться бессмысленно — она всё равно задавит.

Не будь рядом даарского короля — точно ничего не смогли бы.

О чём он вообще думал, когда просил у того выдать им виверн? Не виверн им надо было выдавать — Каарэя. Хорошо, что тот сам выдался.

— Стрелы! — прокричал Рэй, подлетая к стене.

— Стрелы! — передали его клич вдоль стены.

Один из имперских лучников поднял колчан и, когда Рэй пролетал над ним, подбросил в воздух.

Рэй легко поймал его и помчался дальше. За ним следовали его люди, им так же подбрасывали припасы, те так же легко подхватывали, бесстрашно наклоняясь набок, рискуя свалиться.

— Да ну вас! — возмущённо буркнул себе под нос Сэлгек, уверенный, что его никто не услышит.

— Поймать тебе колчан? — весело спросил Атэй, глянув через плечо. Услышал, гад.

Кажется, тот вообще не устал. Они все будто не устали совсем.

Сэлгеку же казалось, будто уже очень давно ведёт этот бой: день, два, год... Хотя он ничего не вёл. Это его вели, везли на спине, ему отдавали команды, и он мог лишь стараться их выполнить, не погибнув. Может, дело было как раз в этом? Он никогда ещё не вёл бой из такого положения, и устал не столько от боя, сколько от положения.

Ноги ныли, пальцев почти не чувствовал, и перчатки, честно говоря, не слишком помогали: уже протёрлись, разорвались в нескольких местах, промокли то ли от пота, то ли от сочившейся крови — натирала узда виверны, тетива больно била по пальцам. Мантия казалась тяжёлой, мешала, тянула вниз.

Атэю хорошо — у него мантии нет...

Сэл в очередной раз подумал о том, что мантия как будто не его. Не принадлежит ему. Чужая мантия, которая случайно оказалась на его плечах.

"Надо было Риирдалу оставить".

— Сам поймаю, — процедил он и, обогнав Атэя, тоже помчался вдоль стены.

Всё замелькало под ним.

Лучники, ещё лучники, катапульта...

Вот взмывает в воздух колчан, но поздно, Сэл не успевает, вот ещё один, второй... Лучник вдали намеренно подбрасывает заранее и слишком высоко. И Сэлгек наконец хватает его.

Он, наверное, летел слишком долго вдоль стены, потому что вылетел почти к воротам.

Увидел стоящего прямо над ними мужика, который тоже был в мантии — синей с серебром. Это, наверное, Император или кто-то из его главных полководцев: Император ведь не Хранитель, он вполне может прятаться во дворце...

А Алекс не прячется: вот он, рядом.

— Привет! — крикнул им Сэлгек, разворачиваясь.

Порадовался, что он на виврене, и что вообще война — потому что, как общаться с Императором (или полководцами), он толком не знал. А это, между прочим, первый контакт Империи с Ферроном за последние... сколько сотен лет? Или вообще первый?

Алекс крикнул что-то в спину.

Сэлгек уже мчался прочь и не разобрал: то ли тоже поздоровался, то ли выругался. А развернуть виверну и переспросить — не с его умениями. Да и не время сейчас для светских бесед.

Виверна уже мчалась к остальным даарцам, кругами летающим у над стеной.

— Готовы? — спросил Каарэй, едва Сэл оказался рядом. Взмыл по дуге вверх. Ему явно не терпелось снова броситься в бой.

Карие глаза словно посветлели, из почти чёрных едва ли не жёлтыми, зажглись азартным голодным безумием. Весь он теперь был совсем другим, не тем мрачным и тяжёлым человеком, которого они встретили в Дааре. Не король, грузно сидящий в кресле, — воин. Вмиг стал моложе и легче. Сейчас казалось, он и без виверны может летать.

Сэлгек подхватил чуть было не упавший, пока пристёгивал, колчан.

— Почти, — пробормотал он.

Каарэй молча ждал.

Спрашивать, к чему именно нужно быть готовыми, смысла не было. Всё равно виверна Сэла полетит следом за этими сумасшедшими.

Но Рэй на этот раз объяснил, к чему. Дождался, пока Сэлгек поднимет взгляд и заговорил.

— Расходимся вдоль стен, — сказал он. — Так же, по линии. Десятка Гаанара берёт левее ворот, десятка Реенрика — правее. Сбиваем Горных. Я — выясню, сколько их, и что у них есть, кроме пеших воинов.

Окинул всех быстрым взглядом и добавил:

— Хранитель, писарь, со мной!

Развернул виверну, помчался прочь от стены над бесконечной ревущей толпой Горных. Помчался так быстро, что ни Атэй, ни тем более Сэлгек за ним не поспевали: остался только чёрный силуэт в небе далеко впереди, да и тот рассмотреть было непросто: Ирхан, окативший его золотым сиянием, слепил.

Сэлгеку подумалось поначалу, что таким образом Каарэй хочет дать им передохнуть от битвы, да и себе тоже. Но вспомнились безумные глаза, и стало ясно: глупые надежды. Он не будет лететь, смотреть, что там происходит, а потом возвращаться. Он ищет цель помощнее да побольше, чтобы подраться с ней. Так что передышка — временная. И она — перед куда более трудным боем, чем был до этого.

Да, оказывается, бывает более трудный бой. Бывает и будет.

— Куда он? — спросил Атэй, перекрикивая ветер в ушах.

Сэл моргнул. Ирхан слепил, и он не сразу заметил: Рэй зачем-то ушёл вправо и помчался к холму.

Глава 38

(Шаг 8. Империя)

Рамор забрал с собой не так уж много людей — только старых и преданных друзей, тех, кто всегда был с ним. Кто воевал за Сакара, потому что Рамор так сказал.

Теперь же Рамор сказал: уходим.

Люди ушли, забрали с собой семьи, отвезли подальше, но прятаться вместе с женщинами и детьми было у них не принято. Потому, как только те оказались в безопасности, безопасности мнимой, потому как пришла весть о том, что северные рубежи пали — отправились в столицу. Рамор надеялся, что успеет добраться до Императора, добиться личной и даже обсудить тактику: он, в отличие от Императора, не впервые участвует в битве против Горных, да и от Сакара набрался знаний...

Впрочем, оказалось, он знал о Горных не так много, и оказалось, что даже меньше, чем ему представлялось. По крайней мере, явно не рассчитал скорость, с которой те передвигались: когда он добрался до столицы, всё, что увидел: пустые селения вокруг, самих Горных, сквозь деревья на холме да вот эту горстку местных, явно не знающих, что им здесь делать.

Рамор, если честно, тоже не знал. Глядя на рокочущую внизу армию противника, то ли жалел, что взял с собой так мало людей, то ли — что вообще кого-то взял.

Возможно, Сакар был прав: Горных невозможно победить — лишь остаться в стороне.

И вся затея Ардэна — человека со странным, едва ли не звериным лицом и внезапно очень знакомо вспыхнувшими глазами, вся его затея с телегами — лишь отсрочит неминуемый финал.

И всё же затея, надо признать, была интересной. Сейчас и бойцы Ардэна — бойцы из них, конечно, так себе, — и он сам, и люди Рамора занимались тем, что готовились высекать искры над набитыми мешками с сеном телегами, затянутыми на холм. Пока — тренировались, стараясь сделать это одновременно. Рамору казалось — оттягивают неминуемое.

Местные показали пологий спуск с холма, по которому раньше эти же телеги ездили в столицу. Теперь они, горящие, отправятся туда в последний путь, чтобы привлечь внимание Горных... И если быть честным с собой, то это, скорее всего, будет и последний путь не только для телег. Рамор и его товарищи вряд ли спустятся с этого холма.

Ардэн и его не-бойцы — тем более.

— Послушай, — сказал Рамор, когда Ардэн в очередной раз скомандовал: "Три!" — и все дружно ударили камнем о сталь, высекая снопы искр.

Тот развернулся. Да, его глаза горели всё так же странно, к тому же он явно был раздражён, что его отвлекли. Нет, это, наверное, Рамор пытался оттянуть время, Ардэн же — стремился поскорее в бой и злился, что ему мешают.

Может, поэтому, может, по какой-то другой причине, которую Рамор не успел разобрать, в голову вдруг пришла мысль о том, что у Ардэна есть шансы в этой битве. С таким-то взглядом он будет очень стараться выжить и даже, возможно, сумеет что-то поменять, переломать в ходе боя.

Рамор кивнул, подзывая себе. Ардэн что-то рыкнул себе под нос. Кажется, выругался. Но всё-таки подошёл. И пока он шёл, Рамор понял ещё одно: он не из этих мест. И выглядит, и шагает не так, как делают это здесь. Шаги широкие, размашистые, в каждом движении скрыта хищная угроза. Звериный не только облик — с его выпирающей вперёд нижней челюстью, которую не скроет никакая длинная ржавая борода, — не только взгляд из-под кустистых бровей — он весь словно дикий зверь, большой и злой.

"Северянин, — определил Рамор. — И это тоже хорошо. Возможно ему будет легче с Горными. Они ему ближе".

— Их можно победить, — тихо сказал Рамор, кивнув в сторону Горных. — Нужно либо напугать их, но не представляю, чего они боятся...

— Вряд ли телег, — хмыкнул Ардэн. — С другой стороны, они разве видели когда-нибудь телеги?

— Либо добраться до их вождя, — продолжил Рамор. — Правда... — он глянул сквозь заросли на них, бегущих и ревущих одной сплошной сошедшей с гор лавиной. — Их вождя ещё попробуй найди... Ты хорошо видишь, парень?

Ардэн поднял тяжёлые брови.

— Я уже не так хорошо, как в молодости, — пожаловался Рамор. — Может, залезешь на дерево какое-нибудь? Есть тут высокое дерево?

Рамор огляделся.

— Эй, — сказал Ардэн. — Никуда я не полезу. Чем моложе, тем лучше видишь, так? Значит, белобрысого отправим. Он самый мелкий.

И рявкнул:

— Эй, Сид!

Парень с готовностью подошёл. Этот был самым юным и самым испуганным: настолько побледнел, что губы посинели едва ли не до цвета голубых, широко распахнутых глаз. Ясно, чего Ардэн решил отправлять на дерево именно этого. В бою он явно с перепугу порежется о свой же плохонький меч, а наверху, глядишь, отдышится и, может, даже что-то и впрямь увидит. В противном же случае есть вероятность, что этот Сид с дерева потом обратно не слезет. А Горные его там — не заметят.

И так и сяк — какой-никакой, а шанс для парня.

Честно говоря, Рамор и своих людей по деревьям рассовал бы, хоть те и не такие юные, и не столь напуганные, но вдали от дома, от столицы, от Горных и этой битвы, их ждут женщины и дети, которым сейчас так же страшно, как Сиду. Ради них маленькая армия Рамора и стоит здесь. И будет драться здесь до последнего. И ни на какое дерево не полезет.

— Найди дерево повыше, — сказал тем времен Ардэн, и когда глаза пацана удивлённо округлились, хотя казалось, что они и так округлены донельзя, доверительно объяснил. — Нам нужно, чтобы ты высмотрел, где их главный. Рамор говорит, если доберёмся до него, победим Горных раньше Императора. И все трофеи с почестями наши, понял?

Сид недоверчиво улыбнулся: кажется, он уже и забыл о том, что они тут за деньгами и почестями. Или — что Горных в принципе можно победить. Рамор и сам в это не верил. Но ему и не нужно было: он рассчитывал на то, что поверил Ардэн. Сид всё с той же недоверчивой улыбкой как-то странно качнул головой, но потом собрался с мыслями — и коротко кивнул: понял задачу.

Ардэн же ткнул пальцем в ближайшее дерево.

— Сюда... — задумчиво смерил его взглядом и договорил. — Не лезь. Ищи выше. Ближе к вершине. Давай, пошёл.

— А... — начал Сид.

— Что ещё? — раздражённо рыкнул Ардэн.

— А как он выглядит?

Ардэн задумался, нахмурился. Перевёл взгляд на Рамора. И тот тоже задумался. Вспомнил, что говорил Сакар.

— Значит так, Сид, — заговорил он, и парень перевёл растерянный взгляд. — Ищи самого крупного. С самыми длинными рогами на шлеме. Который громче всех кричит. Как там было... О! — и повторил услышанные когда-от от Сакара слова. — Верхом на чёрном чудовище и с чёрным копьём.

— Там вообще никого верхом, — мрачно напомнил Ардэн, коротко глянув себе за плечо, сквозь деревья.

— Это потому что мы пока не всех видим, — пожал плечами Рамор. — Чудовища ещё впереди. Давай на дерево, Сид. Ищи чудовищ.

Сид стал совсем белым, когда услышал о чудовищах, но быстро собрался, решительно вздохнул, протянул Рамору кресало и направился вверх по холму: искать удобную точку обзора.

Или бежать.

Тут уж — насколько его смелости хватит.

Рамор не осудил бы, если бы парень сбежал. Во-первых, так у него тоже появятся шансы, во-вторых, пока они дождутся тех чудовищ, что ему нужно рассмотреть, останутся ли ещё в живых?

Ардэн же совершенно не испугался. Только раздражённо зыркнул и переступил с ноги на ногу, будто хотел сказать: "Ну давай уже, мыслитель, хватит думать, идём! У меня там дел по горло, у меня ещё телеги не подожжены!"

— Да, Ардэн, — ответил на его взгляд Рамор, — пойдём.

Спуск был достаточно широк, чтобы прошла одна телега, не больше, потому их установили друг за другом, и пока одни раздували пламя на первой, другие дружно поджигали вторую, а потом — третью.

Ардэн каждый раз считал до трёх, и на каждый его "три!" — вниз толкали очередную.

Полыхающие, грохочущие, они неслись с холма в чёрную толпу. Спуск оказался накатанным — лишь одна покосилась, ушла в сторону и въехала в кусты, застряв и разгораясь там.

"Может быть пожар, — успел подумать Рамор. — Хотя чего волноваться? Всё равно ведь всё горит..."

Толпа внизу смешалась, отхлынула в сторону. Что-то загорелось, а судя по вою — кто-то. Телеги, набирая хороший разгон, продолжали врезаться в Горных, сносить, давить тех, кто был ближе. Опрокидываться — и опрокидывать огонь на всех, кто был рядом.

Выли уже многоголосо.

Неслись прочь от холма, сминая ближайших соседей, попадая под слепо набегающих сзади.

И только после того, как врезалась последняя, как мешанина внизу продлилась ещё несколько долгих тягучих мгновений — кто-то из них додумался оглядеться, чтобы понять, откуда им на головы свалились столь странные горящие снаряды.

Конечно, Рамор не видел, кто и как оглядывался.

Зато услышал визгливый выкрик, отличный от других, звучащий в море рёва и воя едва ли не чуждо. А потом, повинуясь этому выкрику, Горные бросились на холм.

— Приготовьтесь, — тихо сказал Рамор и вынул из ножен меч.

Рукоять приятной тяжестью лежала в ладони.

Ардэн, стоя рядом, вдруг перестал дышать.

Горные мчались по склону вверх: не десяток, не пара десятков: все, кто двигался вдоль холма, будто решили теперь забраться на него.

Потом Рамор увидел: посреди спуска есть что-то вроде развилки, и часть Горных отделяется, бежит в сторону узкой тропой, чтоб окружить их в конце концов.

— Ардэн! — сказал он. — Не пускай!

Тот наконец выдохнул, рявкнул своим:

— За мной!

И бросился Горным наперерез.

"Нет, — подумал Рамор. — Долго не протянем. Ардэн, каким бы грозным ни был, не боец — даже с дыханием не умеет справляться, а значит, ничего его не учили, а значит, мало что он умеет, самоучка. Он умеет мало, а Горных — много".

Успел бросить взгляд через плечо, пытаясь найти взглядом Сида на верхушке какого-нибудь дерева. Подумать что-то вроде: "Ну давайте уже своих чудовищ..."

И быстрым чётким выпадом проткнул мечом первого добежавшего до него противника.

***

Стена снова дрогнула под ногами, когда на неё затащили новые бочки. То ли сами бочки были такими тяжёлыми, то ли Горные продолжали пытаться её проломить. Алекс шагнул ближе к Императору, нарушая все допустимые дистанции. Но кто на них теперь обращал внимание, на эти дистанции?

— Как только опрокинут эти бочки, забирай лучников уводи в цитадель, — тихо сказал он. — Забирай всех людей, кроме тех, что стоят на катапультах.

Император бросил взгляд, полный изумлённого презрения и так же тихо отчеканил:

— Я не буду бежать.

Алекс нарушил дистанцию ещё раз: схватил того за локоть, дёрнул на себя и прошипел прямо в ухо.

— Не будешь бежать — упадёшь!

Теперь Император уставился на него совершенно ошалело. Попытался вырвать локоть.

— Стена скоро рухнет, — процедил Алекс, и не думая отпускать старого упёртого пня. — Это мне не кажется, это у меня не дрожат ноги, это факт. Хочешь героически погибнуть под своей же стеной — оставайся. Нет — сейчас же уходите.

— Да с чего ты решил... — начал Император.

— Я не решил, — продолжал напирать Алекс, — я знаю. И ты знаешь, что я знаю больше других, всегда. Ты поэтому меня сюда затащил, чтобы слушать. Не надо этих пылающих взглядов, у нас сейчас нет времени щадить твои императорские чувства. Просто слушай. Уходить нужно немедленно.

Отпустил наконец Императора, и тот, шагнув в сторону, мотнув головой, будто пытался изгнать из неё Алекса, заорал:

— Поджечь бочки! Вывернуть за стену!

Огненные реки вновь полились со стены. Горные взвыли, побежали прочь, смешались с напирающими позади, толкались, затаптывали. Стена ненадолго прекратила мелко дрожать.

— Откуда ты знаешь? — услышал вдруг Алекс в голове знакомый шёпот.

— Вас ещё не хватало, — пробормотал себе под нос.

— Подумай: откуда ты знаешь? — повторил голос.

"Много падал со стен, — сердито подумал Алекс. — Вот и заранее чую, когда всё рухнет..."

Император неожиданно сам уменьшил дистанцию, шагнул вплотную, тихо сказал:

— Кто останется с моими людьми, если я уйду? С людьми, если ты прав, обречёнными?

Алекс глянул на него изумлённо. Он думал, это понятно.

Он и останется, ясное дело.

А что рухнет вместе со стеной — так ему не привыкать. Тем более, что рухнуть противнику на голову — это ж какой эффект неожиданности! Нет, такого Алекс точно не пропустит.

— Я останусь, — ответил он.

Император долго смотрел в глаза, будто пытался найти подвох.

Алексу подумалось, что едва ли не впервые в жизни нет никакого подвоха. Он никому не врёт и никем не прикидывается. Так что ничего там Император не...

— Ещё как прикидываешься, — шепнул голос в голове, прилетевший с очередным резким порывом ветра.

— Так, — сказал Алекс, круто развернувшись, чтобы пристальный взгляд Императора не мешал ругаться, — если это вы делаете ветер, и из-за вас я простужусь...

— Алекс! — возмутился за спиной Император.

— Да, — нетерпеливо отмахнулся Алекс, вновь разворачиваясь к нему, — я останусь. Буду стоять до последнего и так же громко орать всякие глупости, которые и так понятны, как это делаешь ты. И вот этих ребят с катапульты тоже забери, — кивнул себе за спину. — Просто так орать — скучно. Хоть раз попробую, как оно, работать с этой штукой.

Император витиевато выругался себе под нос. Алекс не успел вслух восхититься его красноречию, потому что Император тут же выкрикнул:

— Лучники, полководцы! Вы нужны в цитадели! За мной!

Алекс почувствовал, как в воздухе повисли сотни не заданных вопросов — потому что Императору во время битвы их не принято задавать.

Вопросов стало ещё больше, а тон их, даже не высказанных, изменился, когда Император добавил:

— Оставшимся слушать Алекса! Я отдал ему необходимые распоряжения!

Император развернулся, чтоб уходить, но замер на миг и кивнул оставшимся у катапульты двоим, которые были рядом:

— Вы тоже за мной.

И с гордо поднятой головой принялся спускаться со стены. Ребята за катапультой переглянулись, недоверчиво зыркнули на Алекса, но пошли прочь. Лучники стройными рядами двинулись следом за Императором. По лестницам с одной и другой стороны со стены спускались остальные.

Алекс облегчённо вздохнул.

Огляделся.

— Ну что, — сказал он. — Полетаем, смертнички? Хотя нет, летают у нас даарцы...

И рявкнул:

— Чего замерли?! Катапульты к бою! Ещё бочки тащите! Сейчас будем жечь!

Народ вокруг засуетился, катапульты заработали, привычно задрожала под ногами стена.

Алекс шагнул к оставленной машине, поднял камень потяжелее и пробормотал себе под нос:

— Поехали...

***

Когда кони вынесли их к тропе, с которой уже был виден нескончаемый ревущий поток Горных, мчащийся к столице, Неир остановился. За ним остановились Зара с Мервом.

Рад, ушедший далеко вперёд, а теперь остановившийся, чтобы дождаться их и вновь обернувшийся человеком, стоял прямо посреди тропы. Волки замерли вокруг, ожидая его команды.

Неир спешился, бросил сестре поводья испуганно фыркнувшего коня, двинулся вперёд сам. Остановился рядом с братом.

— Это же... просто люди, — пробормотал тот, глядя вперёд.

Как показалось Неиру, пробормотал немного разочарованно.

— Я бы не был так уверен, — мрачно ответил Неир.

Горные мчались, словно не разбирая дороги, что-то кричали, рычали, подвывали. Вместе с ними выл холодный ветер, словно слетевший с гор и мчащийся следом. Ирхан спрятался за чёрные тучи, которые тоже будто были не здешние. Будто ветер пригнал их, как послушных овец, с северных вершин, и вот-вот растреплет, и вот-вот из них повалит снег.

Разве люди приносят с собой холод и снег?

— Нет, — твёрдо сказал Рад. — Это люди. Я чувствую запахи. И страшно им не меньше вашего. Они просто так побеждают страх — побеждая врага.

— Пусть будут люди, — согласился Неир. — Это сейчас важно?

— Важно, — кивнул Рад и наконец глянул в глаза брату.

Кажется, впервые за долгое время без привычной затаённой глубоко внутри злобы. Как будто впервые за долгое время он заметил в Неире брата, а не врага.

Или Неиру просто самому очень хотелось увидеть брата перед боем, в котором, возможно, суждено погибнуть им обоим.

— Мы легко разделываемся с людьми, — напомнил ему Рад. — В другой нашей форме.

— Ты обернулся человеком, чтобы убедить нас обернуться волками? — удивился Неир.

— Напомнить, кто вы такие, — сказал Рад. — А то обвешались железками, влезли на копытных, и думаете, что теперь непобедимы. Но сейчас вы так же слабы, как и они.

Рад кивнул на Горных.

— Они слабы? — изумлённо переспросил Неир.

— Вот увидишь, — пообещал Рад и широко, хищно улыбнулся.

Шагнул в сторону, опустил голову, сжался, свернулся в клубок — и через миг предстал большим чёрными зверем. Зверь взвыл. Кажется, даже ветер замолчал, услышав его. Кажется, даже Горные оступились, смешались — кто-то из них упал, кто-то кого-то раздавил.

А Рад бросился вперёд, и остальные звери, замершие до того, бесшумными стремительными тенями помчались следом.

Врезались в бегущую толпу, и новый рёв пронёсся над тропой, где стоял Неир. Рёв, вой, рык, крики и хрипы — всё смешалось в один глухой звук. Он не видел отсюда Рада — только как мечутся тени вдали, как противники взмахивают белым оружием, но по теням не попадёшь — и Горные падают, залитые кровью из разорванных глоток.

— Что он сказал? — тихо спросила Зара, и Неир вздрогнул.

Они подъехали ближе, пока он смотрел и слушал, а он даже не услышал стука копыт за спиной, так вслушивался в звуки битвы.

— Что нужно менять форму, — ответил Неир. — Сказал — и показал. Если сменить форму, будет легче.

Зара бросила быстрый взгляд на дерущихся вдали. Вновь посмотрела на Неира.

— Давай, сестра, — сказал он. — Пора.

Она посмотрела на Мерва и покачала головой.

Неир тоже перевёл взгляд на Мерва. Тот выглядел растерянным. Обычный его вид. Растерянный здоровенный бугай, который не то, что охотиться толком не может — который странно, что ещё не зашиб себя насмерть дверью, открыв её себе в лоб. И это только потому, что лоб слишком твёрдый...

Неир знал: ничего хорошего из их тяги с сестрой друг к другу не выйдет. Но не знал, что это закончится так: тем, что Зара откажется превращаться, останется слабой, хрупкой девчонкой, предпочтёт драться с противником в этом облике, подвергнет себя огромному риску... И зачем? Просто чтобы поглазеть лишний раз друг на друга с этим бугаём?

— Зара! — рыкнул Неир, бросив быстрый взгляд на поле боя.

Там Рад, Раду нужно спешить на помощь, а не начинать здесь глупые споры.

— Мерв! — он перевёл взгляд на бугая. — Ты хоть ей скажи! Это опасно!

— Там вообще опасно, — напомнила Зара.

— Сидя верхом мы будем иметь преимущество... — начал Мерв.

— Ты будешь иметь! — рявкнул Неир. — Ты! Потому что ты здоровый мужик! А Зара — мелкая девка! И ты позволишь ей так вступить в бой?!

— Кто я такой, чтобы что-то ей позво...

Неир не дослушал. Рыкнул, отмахиваясь, отвернулся, скинул пояс с ножнами, рванул куртку на груди, сжался в комок — и под треск раздираемой одежды, под хруст смещающихся костей и суставов поднялся волком.

К чёрту их всех с их людскими замашками. Играть в людей можно было до этого мига. Сейчас — время становиться собой. Зара, дура, упёрлась, и всё тут.

И Неир слишком хорошо знает сестру, чтобы не понимать: он не переубедит её сейчас. Если она кого и послушает, то Мерва, но этот кусок дуба ей слова не скажет.

"Так ты, значит, ценишь свою женщину, — злобно подумал Неир, — так тебе важна её безопасность!"

Подраться бы сейчас с Мервом. Отмахнуться от той драки, что бушует впереди — и затеять свою собственную. Мерву — разодрать горло, Зару — привязать где-нибудь, чтобы не лезла делать глупости. Потом уж — отправиться на помощь Раду.

Но Рад уже там. И помощь нужна уже сейчас.

Рад первым бросился в бой — в тот бой, в который они его втянули. И как бы ни был он дружен со своими волками, те вряд ли смогут так прикрыть спину, как сможет брат.

Неир обернулся к Заре, злобно рыкнул напоследок — и помчался вперёд.

Зара с Мервом не остались позади: всё время, что бежал по тропе, он слышал сзади стук копыт и чувствовал запах. Они следовали за ним. Неир прекрасно знал их запахи, обоих мог различить издали: Зара всегда пахла утренней свежестью и сладостью едва распустившихся цветов, от Мерва вечно несло древесной смолой и далёким, будто въевшимся в его кожу, в одежду, запахом крови.

Только сейчас Неир почувствовал: сегодня их запахи не отдельны друг от друга, сегодня они смешались, и у них один, общий запах на двоих. Потому, наверное, оба и остались людьми: они теперь одно целое.

"Ненавижу людей!" — мелькнуло в голове.

"А это, — пришла следующая мысль, когда Неир вгляделся в толпу впереди, — просто люди".

В следующий миг он влетел в них, повалил одного, ударил лапой по горлу — и из горла хлынула кровь. Её запах стёр остальные, ненужные. И запахи, и мысли, и переживания. Осталась только кровь. Только ненависть.

Неир прыгнул в сторону, когда один из бегущих попытался ударить его длинным белым мечом, вторым прыжком — впился зубами в его запястье, рванул на себя.

Если что-то могло и быть слаще запаха крови — то лишь её вкус.

"И правда, — подумал он. — Просто люди".

И развернулся к следующей жертве.

***

Выпадом вперёд Рамор достал до ближайшего противника. Тут же рванул меч на себя, круто развернулся — достал ещё одного, что пытался зайти со стороны. Чиркнул по шее — не отрубил голову, но рану нанёс глубокую, смертельную. Тут же развернулся: с другой стороны набегали ещё двое.

Люди Рамора, повинуясь его приказу, отступали организованно: двигались постепенно к вершине холма, а к ним всё бежали и бежали. Рамор, отступавший последним, пытался сделать всё, чтоб остановить эту волну хоть ненадолго.

Ещё разворот, ещё один.

Ещё удар. Выпад.

Чудом успел парировать белый кривой клинок — один из Горных, упущенный из виду, воспользовался этим и попытался достать его со стороны. Их слишком много, чтобы не упускать из виду никого.

— Рамор! — крикнули за спиной. — К Рамору!

— Стоять на месте! — проорал он. — Я... сейчас! — ушёл от второго удара, пронзил противника, толкнул ногой — и тот, падая на спину, снёс ещё нескольких, что подбегали.

Горные были сильны и напористы. Совершенно неумело владели оружием — иногда даже казалось, оно им мешает больше, чем помогает. Рамор даже одного из них проткнул его же мечом.

Но то было, когда битва только началась.

Сейчас Рамор чувствовал, что устал. И десятки поверженных противников под его ногами никак не останавливают новых — те всё бегут и бегут, перепрыгивая через тела поверженных соратников. А двигаться всё тяжелее, и дыхание сбивается. Теперь Рамор экономит силы, бьёт коротко и чётко.

Ещё один противник — ещё удар.

Ещё шаг назад.

Ещё противник сбоку — проткнуть и развернуть так, чтобы вновь сбросить на бегущих снизу.

Рамор наконец отступил настолько, чтобы сомкнуть стену со своими.

Горные же, замешкавшись ненадолго внизу, отталкивая одни упавшие на них тела и спотыкаясь о другие, снова мчались вверх. Пару вдохов — потому что кажется, воздуха стало совсем мало. Перехватить рукоять — потому что рука скользит, там всё в крови, и меч, и перчатка, и, вероятно, весь Рамор.

И ещё глянуть в сторону — как там Ардэн.

На той тропе тоже дерутся, но между деревьев видны лишь смазанные движения. Да и без того в глазах темнеет, а если всматриваться — то ещё и в ушах начинает шуметь.

Нет, нужно сосредоточиться на противнике.

Рамор выбросил меч снизу вверх — полоснул по первому, шагнул в сторону, ко второму, услышал, как что-то свистнуло, рассекая воздух, совсем рядом. Парировал ещё удар, с разворотом резанул — и снова свистнуло. Уже развернувшись, понял: свистели стрелы, запущенные в Горных. Когда ещё две пробили глотки ближайшим противникам, Рамор понял: стреляют сверху.

Но только когда услышал рёв, и ещё несколько стрел пронеслось рядом, сбивая окруживших дикарей, у Рамора появился миг, чтобы выдохнуть и глянуть вверх.

Над холмом, совсем низко, кружили виверны.

"Я просил других чудовищ, — растерянно подумал Рамор. — Но так даже лучше".

Глава 39

(Шаг 8. Империя)

Каарэй помчался к холму, на который — Сэл увидел это, как только повернул следом — тоже накатывала волна Горных. Ещё через миг он рассмотрел, что тех на холме встречали люди. Горные пёрли вверх широким потоком, там, где, вероятно, была дорога, а ближе к вершине — поток врезался в горстку людей, которые каким-то чудом сдерживали их напор.

Естественно, Каарэю срочно понадобилось туда, потому что там интереснее. У столицы Горных удерживала стена, на холме — только люди.

И самое страшное — Каарэй, выпустив одну за другой с десяток стрел и заставив Горных отступить от людей, пошёл на снижение.

Те как раз вновь ринулись вперёд, но его чёрная виверна, метнувшись наперерез, рухнула, преградив им путь к людям. Каарэй спрыгнул, взмахнул мечом, ударил, ушёл в сторону, ударил снова, на миг исчез в чёрном потоке, но появился вновь, расшвыривая противников в то время, как виверна взмыла в воздух.

Но высоко не поднялась: смела нескольких врагов тяжёлым ударом хвоста, зубами схватила ещё одного и швырнула в сторону — тот с хрустом врезался в дерево.

Виверна вновь взмыла, а продолжал Каарэй расшвыривать окруживших его врагов не хуже своей летающей твари.

Люди на вершине холма, застывшие на миг в растерянности, повинуясь отрывистому выкрику их командира, ринулись вперёд, на помощь.

"Только бы под руку Каарэю не попали", — подумал Сэл.

Теперь даарский король не просто перестал выглядеть грузным и тяжёлым — теперь он стал ветром, ураганом, который сметёт всё на своём пути.

— Атэй! — прокричал Сэл и попытался развернуть виверну. У вершины холма стрелять в толпу Горных было опасно: там, в толпе, орудовали и люди. Со второй попытки виверна послушалась — и Сэл повёл её к подножью. Выпустил стрелу в тех, кто только начал взбираться. Атэй последовал за ним. Крикнул, когда рядом свистнула, устремляясь вниз, и его стрела:

— Нехорошо получится, если Каарэй погибнет!

— Не мы его туда запустили! — фыркнул Сэл. Удержал виверну, рвавшуюся к вершине — видимо, тоже решившую, что надо бы спасать короля. Выпустил ещё стрелу. — К тому же... — ещё одна стрела полоснула по воздуху, врезаясь в поток Горных. — Это им сейчас нехорошо! А он будто только этого и ждал!

— Чего? — спросил Атэй, набрасывая ещё одну стрелу на тетиву.

— Драки! — ответил Сэл.

Они выстрелили разом. А вновь потянувшись к колчану, Сэлгек вдруг понял: стрелы снова закончились.

— Много стрел? — прокричал он Атэю.

— Мало! — тот ощупал свой колчан. — Раз! — выхватил одну стрелу, выстрелил, один из напирающих снизу рухнул. — Два! — рухнул второй. — Три!

Третья стрела, запущенная в толпу, скорее всего, тоже нашла свою цель, но этого не было видно: Горных было всё ещё слишком много.

— Всё! — сообщил Атэй. — Что дальше?

Вариантов было немного. Можно было вернуться к стене, чтобы там вновь поделились стрелами, но ведь могут и не поделиться. Стрелы и у них, может, тоже уже закончились. Или они только с королями делятся. А можно было лететь к вершине холма и следовать примеру Каарэя: тот ведь позвал их за собой, значит, за ним и нужно идти.

Конечно, он — не их король. И никто не назначал его главным в этом походе, он сам решил, что главный. И Сэлгеку очень не хотелось за ним.

Кажется, во второй раз в жизни Сэлгек испугался.

Это был совсем другой страх, не тот, что внушало когда-то существо, засевшее в лесу. Это был даже не страх — предчувствие. Тяжёлого и непоправимого.

Их ведь никто не держит сейчас. И никому они ничего не должны. Они привели Алексу помощь, помощь прекрасно справляется сама и, кажется, даже весьма довольна происходящим. На этом можно поставить точку и отправиться восвояси.

Ясно же, видно же: креурцы будут только под ногами у Каарэя путаться...

Но дело было уже не в Алексе. И не в даарском короле, который что-то там им сказал. На вершине холма был не только король. Там были люди. А Сэлгек — всё ещё был Хранитель.

— Туда! — крикнул он Атэю и прекратил удерживать виверну.

Та тут же развернулась, помчалась к вершине. Впрочем, уже не к самой вершине: люди вместе с королевской виверной потеснили Горных, и теперь чёрный вихрь кружил где-то на полпути.

— Вниз, — процедил Сэлгек сквозь зубы, старательно направляя виверну к поверхности.

Конечно, виверна его не услышала и прежде, чем опуститься достаточно низко, несколько раз пролетела над схваткой. Сэлгек успел рассмотреть нескольких людей, рубящих Горных направо и налево, Каарэя — не рассмотрел, но по рёву и визгу дикарей, догадался, в какой тот стороне.

Как только виверну всё же удалось увести вверх по холму от схватки и снизиться, Сэл спрыгнул. Чуть не упал, когда нога, коснувшись земли и поехала на пологом склоне.

Развернулся, пытаясь восстановить равновесие, и увидел: несколько Горных мчались прямо на него со стороны узкой тропы, которую свысока было не разглядеть сквозь пышные кроны деревьев. Там, на тропе, тоже, оказывается, кипела схватка. А эти несколько, видать, прорвались.

"Ну и отлично, — подумал Сэл и выхватил меч. — Потренируюсь на малом количестве".

Горные напали одновременно, словно со всех стороны: пришлось парировать сразу два удара костяными клинками, отбить с разворотом ещё один, прикреплённый к длинной палке. Ударить не глядя за спину, потому что почувствовал там движение.

Развернуться. Парировать. Ударить. Схватить за шею ближайшего противника, оружие которого чудом зацепило лишь куртку да прорвало мантию — и бросить его на набегающих.

Бросить оказалось легко.

Горные вообще оказались мельче, чем он думал: как обычные люди. Северяне, конечно, а не мелкие южане, но всё же. Может чуть-чуть повыше. И точно — слабее. Движения их были бесцельными, дёрганными, хаотичными. Будто сами не понимали, чего хотели. Добраться до него — да. Но как это сделать, они явно сами не понимали.

И страх прошёл.

И Хранитель вновь стал собой. Поймал ритм, дыхание. Просто делать шаги пошире, удары помощнее, развороты чаще — чтоб не успевали добраться и подойти со спины. В конце концов, ему же не зря сказали беречь спину...

Потом рядом появился Атэй.

Выкрикнул издали:

— Я здесь! — чтобы Сэлгек точно знал, куда двигаться.

Хранитель, конечно, обычно хранит один. Но куда удобнее, если с другом спина к спине. Опять же — спины нужно...

Сэлгек вовремя обернулся, ища глазами Атэя, успел увидеть: один из Горных заносит клинок за его спиной. Швырнул кинжал, и когда тот, раненый в руку, выронил оружие и взвыл — Атэй круто развернулся к нему. Добил.

— Забыл про спины? — весело крикнул Сэл, парируя ещё удар и делая очередной шаг к другу.

— Я думал, мы твою бережём! — фыркнул тот в ответ.

С разворотом выбросил сразу две руки в стороны: кого из окруживших достал мечом, кого — кинжалом.

Горные совершенно не умели держать дистанцию.

"Мой кинжал нужно будет поднять, — подумал Сэл. — Пригодится".

Сделал ещё шаг к Атэю, встал наконец с ним спина к спине. Но ненадолго: два коротких удара. Бросок кинжалом — теперь Атэя. И ещё один короткий колющий от Сэлгека в грудь противнику.

Всё.

Набежавшая кучка Горных была повержена.

"Потренировались — теперь воевать", — подумал Сэлгек и двинулся к месту основного боя.

Сначала он увидел, что все сдвинулись ещё ниже по склону.

Потом увидел, почему: две виверны, его и Атэя, присоединились к чёрной королевской — теперь они втроём расшвыривали Горных, а те уже не бежали вверх: кто замер на месте, кто бросился врассыпную, и там, с разных сторон, их останавливали люди, распределившись не полосой напротив потока: вдоль дороги, с которой поток теперь тонкими струями катился в разные стороны. Основная же его часть — попросту повернула назад и мчалась теперь к подножию холма так, как совсем недавно пыталась взбежать на его вершину.

— Мы победили? — удивился Атэй.

— Кажется, Горные испугались виверн, — презрительно хмыкнул Сэлгек, но тут же вспомнил, как он сам недавно испугался, и даже не понял, чего именно.

— Или Каарэя, — пожал плечами Атэй.

Сэлгек нашёл того глазами.

Весь в крови — но, очевидно, не в своей — с всклокоченными чёрными волосами, не глядя ступая на тела врагов, он медленно поднимался по склону спиной вверх, то и дело осматривался по сторонам, при необходимости разворачиваясь, короткими рубящими движениями снося бегущих противников.

Сейчас он был похож на грязного, лохматого и смертельно опасного зверя, который ни капли не устал, который не был ранен, несмотря на то, что был в самом центре схватки. Сэлгек, к настоящей схватке толком и не успевший, уже слегка пошатывался от усталости. Возможно, пока не слишком заметно, но ноги у него были словно тряпичными — вот-вот подогнутся, и он уснёт прямо здесь, на усыпанной трупами врагов, пропитанной кровью земле.

"Что придаёт ему сил? — подумал он. — Может, есть какие-то специальные даарские травы? Надо будет спросить..."

Со стороны дороги, вытирая окровавленный меч невесть откуда взявшимся и уже тоже пропитанным кровью платком, к ним медленно шагал ещё один человек.

— Рамор, — представился он, останавливаясь напротив Сэла и глядя снизу вверх.

Он был невысоким, немолодым, очень уставшим, но держался на ногах твёрдо, а тёмные глаза сверкали едва ли не весело.

"А этому что придаёт сил? — подумал Сэл. — И вообще, чего они здесь все такие сильные?"

И снова закралась предательская мысль: "А я что здесь делаю?"

Раньше-то он мнил себя настоящим героем, Хранителем! Его веру в себя даже шаман из лесу не смог толком пошатнуть, хоть и попытался. А на деле — Сэлгек ни на виверне усидеть не может, ни потом, после виверны, на ногах устоять.

— Спасибо! — сказал тем временем человек со сверкающими глазами. — Если бы не вы...

— Его благодари, — Сэлгек кивнул на Каарэя.

Тот как раз подошёл, и Рамор, с готовностью протянул ему руку, представился теперь ему:

— Рамор.

— К... — начал тот, но прокашлялся вместо того, чтобы договорить и представился заново. — Рэй.

Сэл в очередной раз подумал, что быть Рэем даарскому королю нравится куда больше, чем, собственно, королём.

Тот тем временем кивнул в сторону Сэла:

— Это Сэлгек. Это Атэй.

— Ух ты! — удивился Атэй. — Оказывается, ты помнишь, как меня зовут.

— Атэй писарь, — тут же доверительно сообщил Рамору Каарэй.

— Ничего себе у вас писари... — пробормотал тот.

— Рамор! — прокричали вдруг издали. — Не поможешь?

И Сэлгек только сейчас вспомнил: на узкой тропе неподалёку всё ещё кипел бой.

— Пошли, — кивнул им Рамор и быстро зашагал вперёд. — Писаря не забудьте!

Каарэй, двинувшийся следом, на миг обернулся к Атэю, и глаза его насмешливо сверкнули. Что выглядело странно — совершенно человеческие глаза на звериной, перемазанной кровью и грязью, роже.

"На себя посмотришь, когда так же биться придётся", — тут же подумал Сэл.

И услышал, как Рэй спрашивает Рамора, легко извлекая из ножен окровавленный меч:

— Ты знаешь, что у тебя там человек на дереве сидит?

— Пусть сидит, — отрезал Рамор. — Он ищет, где у Горных главный.

— Главный? — полувопросительно хмыкнул Рэй, и Сэл не увидел, но очень явно представил, как вспыхнули в предвкушении тёмные глаза даарского короля.

***

— Эй, внизу! — крикнул Алекс, делая шаг назад, к самому краю стены, где толпились ряды Императорской армии, которые ждали так долго, что уже забыли быть стройными. — Готовьтесь! Постройтесь, или что вы там должны сделать... И отойдите назад!

Воины переглянулись, кто-то что-то выкрикнул, кто-то подхватил. Люди, повинуясь отрывистым командам, сделали несколько шагов назад, сомкнули ряды, подняли щиты. Всё, как положено: пешие войны впереди, конница за ними.

Алекс нашёл взглядом Рока.

Тот, вероятно, считал себя пешим воином, потому что так и стоял у лестницы, выжидательно таращась вверх. Алекс махнул рукой, жестом приказывая отойти. Стена будет падать, и упадёт на тех, кто слишком близко стоит.

Рок нехотя попятился, но продолжал пристально таращиться на Алекса.

Алексу же было не до гляделок: за спиной в очередной раз заскрежетали по стене новые крючья. Один он успел сбросить, но не успел ко второму, который, вероятно, забросили раньше, и Алекс его попросту не услышал вовремя, не заметил.

Трудно заметить что-то такое, когда стену уже в нескольких местах явно таранят — у ворот и у башен — и стена скрежещет изнутри громче, чем снаружи.

Горный, взобравшийся по верёвке, выпрыгнул на стену. Высокий и широкоплечий, в потрёпанной кожаной одежде, которая заменяла им — как и Алексу — доспехи, в странной костяной короне с торчащими вверх небольшими, но острыми рогами, о которых Алекс тут же задумался, пытаясь понять, чья это кость, и как её обработали.

Но толком подумать не успел: Горный шагнул к нему, взмахнул костяным мечом.

Замах был слишком широким — Алекс успел шагнуть под удар, перехватить запястье, выкрутить, оттолкнуть. Ударом ноги отбросил от себя, вторым — сбросил со стены.

И замер, глядя вниз. Как-то слишком легко у него вышло. Страшные Горные, кошмар всей Империи — всего лишь такие же люди, только рожи немного орочьи, но вон у того же Дэна почти такая же, и что? Его же никто со стен за это не бросает... С другой стороны, Дэн и на стену не лезет.

С третьей стороны, не о Дэне речь. Речь о том, что Алекс влез в ту самую дрянь, куда влезать никогда не хотел: в войну, где одни люди убивают других, просто потому что решили, что они враги. А ведь это было одним из его принципов: Алекс убивает только монстров. Впрочем, с этим принципом уже тоже давно не всё гладко. Кого считать монстром — тоже определяет Алекс.

И если кого посчитал — всё, пиши пропало.

А теперь уже точно пропало: рухнула последняя стена, и монстрами считать больше никого не обязательно, просто бери да со стены швыряй.

Кстати, насчёт рухнувших стен...

Мимо ноги Алекса со скрежетом проехался следующий крюк, сорвался, ни за что не зацепившись, но скрежет не смолк: заскрежетала сама стена, изнутри.

— Всем вниз! — рявкнул Алекс, разворачиваясь.

Ворота, треснув, подались под тяжёлыми ударами. Часть стены рухнула рядом с башней.

— Вниз! — проорал он снова, хотя повторять было не нужно: люди услышали с первого раза. Получилось так громко, что даже не передавали команду по цепочке. А может, стена уже достаточно громко трещала — так, что даже глухой дуб Император сейчас расслышал бы.

Алекс подхватил последний камень у катапульты, подтащил его к краю и отпустил точно на голову ближайшему Горному, уже взбиравшемуся к нему. Костяной шлем не помог.

Ещё несколько выскочили на стену с одной и другой стороны от Алекса.

Кто-то из тех, кто не успел спуститься, принял бой.

Те, кого никто не встретил, ринулись к лестнице.

— Эй! — крикнул Алекс, прыгнув им наперерез, когда они были уже у самых ступеней. — Как вам наше шаткое положение?

Горные растерянно уставились на него.

Стена пошла трещинами. Одна, самая длинная, располосовала её прямо под ногами.

— Это всё Император, — доверительно сообщил Алекс Горным, пока те отскакивали назад. — Вечно что-то как построит, чтобы поскорее да повыше, оно потом, естественно, ломается, а я потом опять виноват. Типа: "Снова Алекс, ты пришёл со своими монстрами и всё сломал"! А что монстры у него первые завелись, так это не...

Стена рухнула.

Алекс толкнул ногами ту часть камня, что осталась под ним, стараясь выровнять её, чтобы падать вместе, а не соскользнуть и не попасть под камни. На долю секунды ему и правда удалось устоять, а потом глыба, падая, накренилась — и он, оттолкнувшись, спрыгнул.

В голове ещё мелькнула быстрая, смутная мысль о том, что рогатые шлемы — это как раз против таких вот прыгунов, как он. Но ему повезло упасть удачно: нога ткнула в голову одного из противников, как раз между рогами. Вторая, кажется, скользнула по его плечу. Алекс особо не разбирал: оттолкнулся от падающего тела, прыгнул, сваливая вместе с собой ещё одно. Вскочил, ударил локтем ближайшего противника, освобождая себе место. Рванул из ножен меч.

Проткнул ещё одного, отмахнулся от третьего.

Подумал: хорошо, что они не нападают все вместе. На него на самом деле вообще мало обращали внимания. Не атаковали целенаправленно, скорее, могли случайно затоптать, прорываясь сквозь прореху в стене, где их встречали воины Императора.

Алекс же просто стоял на дороге и мешал.

Ну и старался мешать как можно активнее: чем больше он остановит, тем меньше прорвётся ко дворцу. Там подсечка, тут подножка. Ударить локтем с разворота, а следующего — рукоятью меча. А следующего, вдруг заметившего Алекса и рванувшего к нему — проткнуть лезвием, увернувшись от его удара. И ещё одного — который чуть не снёс его, набежав со спины — опять с разворота.

Две мысли сейчас навязчиво крутились в голове: что он, оказывается, неплохо умеет постоять за себя, когда его пытаются затоптать, и что слишком легко у него получилось нарушать свой принцип ненападения на себе подобных. Впрочем, он нарушил его уже давно.

Вспомнить, к примеру, Сэма...

— Не о том думаешь, — вновь прозвучал голос в голове.

"Не надоело?" — возмутился Алекс, круто разворачиваясь вокруг себя со взмахом мечом — освободить немного пространства.

— Как ты упал? — спросил тем временем Кияр голосом синей девчонки, вплетённым в порыв ветра. — Те двое, что были с тобой на стене, наверняка погибли под обломками. А ты?

"Выключи радио! — мысленно отмахнулся от него Алекс и ткнул мечом в сторону, заметив движение слишком близко, и тут же рукоятью — в другую, там так же двигались к нему. — Не лучшая идея отвлекать, когда меня пытаются затоптать..."

Удивительно, но Кияр и правда выключился.

Алекс остался один среди бегущей и ревущей толпы. Один и с единственной целью: драться, чтоб тебя не затоптали.

"Вот и посмотрим, что я на самом деле могу", — подумал он.

Показалось, что Кияр сейчас начнёт рассказывать, что может он куда больше, чем думает.

Но Кияр молчал. А ветер, бушевавший вокруг, был просто ветром: то ли принесённым Горными с собой с Севера, то ли свистевший лишь у него в ушах, потому что двигаться приходилось всё быстрее. Смешавшиеся, растерявшиеся было после падения стены противники вновь собрались и сомкнули ряды.

***

Рад не стал ждать остальных. Они были слишком медленными: и братья-волки, и братья по крови, и люди. Рад был быстрее и сильнее каждого из них. Рад был злее — той холодной собранной злостью, что помогала ему побеждать всегда и всех.

И здесь, сейчас он тоже побеждал: метался между ногами, рвал зубами сухожилия, добивал упавших — то лапой, вгрызаясь в глотку. А как освобождалось пространство для прыжка — прыгал, целясь в горло. Ронял на спину, рвал, прыгал вперёд, к следующей жертве.

Он не уставал. Он ни разу не пропустил ни одного удара — его попросту не успевали ударить. Он был слишком быстр и силён, а они — слабы. Он двигался быстрее, был уже где-то так глубоко в толпе, что подумал: будь все такими, как он, волки уже победили бы. Смяли бы противника, обратили бы в бегство.

Иногда у него даже появлялся миг, чтобы бросить взгляд назад. Зара всё ещё возвышалась над толпой: верхом на коне, со сверкающим в редких лучах Ирхана мечом, рубила налево и направо, несколько раз поднимала коня на дыбы, и каждый раз Рад боялся, что вот сейчас она упадёт, но Зара удерживалась, а конь, снося подвернувшихся под удар врагов, вновь опускался на все четыре копыта, позволяя бить на этот раз ей.

Мерв носился рядом. Двигался быстро, чётко, и Раду казалось, не столько пытается побить побольше противников, сколько — защитить, прикрыть сестру. Может, зря Рад так на него злился: не настолько он и неуклюж, как казалось. Хотя, скорее, это Рад начинает добреть, утолив жажду крови.

А добреть сейчас нельзя.

И снова он разворачивался, и снова бросался на врага.

А потом услышал знакомый уже женский шёпот в голове:

— Алексу нужна помощь.

"А я что делаю?!" — возмутился Рад.

— Ты ближе всех, — проговорил голос, не обратив внимания. — Давай, сейчас! К обломкам стены!

Рад стиснул зубы и помчался туда, расшвыривая всех, кто попадётся по пути. Это снова было легко. Он снова разозлился, потому что подумал: "Ему нужна помощь! А когда кто-нибудь спросит, что нужно мне?!"

***

Зара была прекрасна: Неир видел её пару раз, оборачиваясь, чтобы знать, где она, чтоб оставаться рядом. Глупая мысль мелькнула в голове: она не обернулась волком, чтобы все — и её драгоценный Мерв особенно — успели насмотреться.

Она знала, как она прекрасна. Не могла не знать. Лёгкие волосы вспыхивали золотом в редких лучах Ирхана, прорвавшихся сквозь тяжёлые тучи лишь ради того, чтоб осветить её. Золотом сверкали и пожелтевшие, ставшие волчьими глаза. И даже клыки будто подросли, и улыбка стала оскалом. И теперь не Зарой она была, но и не волчицей: божеством, спустившимся в светлом луче в тёмную толпу с единственной целью: убить всех.

И всё было бы хорошо. Но Неир несколько раз мысленно звал её. И она его не слышала. Словно разучилась читать его мысли, то ли когда предпочла остаться человеком, то ли превратившись в божество.

А без неё, без её мыслей — он слаб в бою, как и она слаба без него. Божества же, как известно, погибают так же легко, как и люди.

Потому Неир держался поближе.

Даже когда заметил, что Рад прорвался совсем далеко, что помчался ещё дальше.

Рада можно было не защищать: это Неир уже понял. К тому же Рад привык действовать в одиночку. В отличие от них с Зарой.

***

Алекс упал, когда в него врезались сразу с двух сторон: одного успел проткнуть мечом, второго — попытался оттолкнуть, но вышло так, что они толкнули друг друга, а потом ещё и третий противник ударил в спину. Наверняка даже не понял, что произошло: просто снёс досадную преграду на пути к цели.

Ещё одного Алекс, уже оказавшись на земле, подсёк под ноги, повалил рядом с собой. Попытался вскочить, уперевшись в него, но пришлось опять бить в ноги, в колени: слишком много бегущих, слишком плотные ряды.

Единственный вариант: повалить достаточно, чтобы построить из них баррикаду на пути бегущих.

"Такой тактики, наверное, ещё ни у кого не было", — с гордостью подумал Алекс.

Но проверить её действенность не успел.

Из-под бегущих ног тенью метнулся чёрный волк, ударом лапы отшвырнул ближайшего к Алексу дикаря, прыжком уложил второго, рванул зубами горло — оттуда брызнул фонтан крови, но волк уже не смотрел, — прыгнул в сторону, снёс ещё одного, потом ещё.

Как только раскидал бегущих настолько, что появился миг выдохнуть, обернулся к Алексу, оскалился, демонстрируя окровавленные клыки, и вопросительно рыкнул.

В рыке Алекс чётко расслышал:

— Застрял, дядь?

Несколько мгновений Алексу нужно было, чтобы понять, кто перед ним. За эти мгновения Рад расшвырял вновь набежавших, повернул к нему окровавленную морду и выжидательно рыкнул. Мол, ну, поднимайся!

Что в происходящем не нравилось Алексу больше всего, он так и не понял. Понял только, что неправильным здесь было всё: от начала и до конца. Сама эта битва, ненормальный бег Горных, ничего не видящих на своём пути и рушащим стены, ребёнок, обратившийся волком с окровавленной мордой, чтоб оказаться в центре этой бессмыслицы. Остальные волчата, которые тоже наверняка здесь...

Было бы неплохо, будь всё это не по-настоящему.

Но Алекс уже давно признал: всё это правда. Не ночной кошмар, не видение в коме — самый настоящий мир. Который сейчас трещит, как только что трещала под ногами стена. И кажется, в этом виноват он.

Алекс поднялся на ноги, перехватил меч, но ударить ближайшего противника не успел. За спину ему метнулся Рад, а впереди показался Рок.

Поднялся на дыбы, снёс ударом копыт двоих Горных, прыжком оказался рядом с Алексом и мотнул головой, предлагая запрыгнуть в седло.

Алекса дважды не нужно было просить: Рок вдруг показался самым настоящим, самым близким и ощутимым существом посреди бушующего вокруг невнятного ночного кошмара.

— Я к Императору! — крикнул Алекс Раду, разворачивая Рока.

Тот что-то рыкнул в ответ — Алекс не разобрал, что — и скрылся в толпе врагов.

— Ну, вперёд, — пробормотал Алекс Року, хотя тот уже и так мчался вперёд, а Алекс, выхватил меч и ткнул бегущего рядом дикаря. — Всё, как я люблю: бить будем со спины.

Глава 40

(Шаг 8. Империя)

Сакар вышел к открытым воротам. Их так и не закрыли после того, как армия Горных прошла по городу. Теперь за его спиной стояла другая армия — его армия.

За его спиной стояли Дети Змеи, пешие воины, конница, колесницы. Маленькая горстка людей в сравнении с той волной, что прокатилась по его землям. Конечно, с такой горской бить в спину противнику было бы так же глупо, как и бить в лоб. Но Сакар и не собирался в одиночку идти следом за Горными.

Потому он ждал.

Чёрные вороны, унесшие его письма ещё до того, как Горные двинулись вперёд, вернулись с ответами, и двух лордов ему удалось убедить выступить вместе с ним. С гномами он договорился ещё раньше, пока бродил по землям их племён в поисках крупиц знаний о Горных. Тем вождям, которым хватило смелости — или глупости — поддержать его затею, ворон отнёс сообщение с одним словом: "Пора". Удобно на случай, если Горные каким-то чудом перехватят послание и ещё большим чудом — научатся читать на общем языке.

Гномов он увидел первыми: те плотными рядами спускались с холмов верхом на некрупных и медлительных трангах.

У Горных были такие же — Сакар, провожавший взглядом армию, следующую по его земле, разглядел конницу и даже, кажется, нашёл там взглядом Умбрера, — но то ли выглядели больше из-за висящих на них костяных орудий и брони, то ли глубже в горах водятся транги покрупнее.

Гномы же сами были в броне: в нагрудных пластинах и тяжёлых кованых шлемах. А зверей оборудовать и не подумали. Что ж, немного жаль, Сакар был уверен, у гномов оборудованно всё.

Зато транги тащили за собой нечто вроде здоровенных катапульт. Может, потому шли так медленно.

Гномов было меньше, чем хотелось бы — не армия, а так, делегация с визитом. Издали это было особенно хорошо видно. Воины всего трёх племён, трёх небольших селений спускались сейчас в долину.

Этого было мало. Но это было уже что-то.

К тому же — у них тяжёлые катапульты.

— Лорд С-сакар, — прошипели прямо над ухом, но Сакар даже не дёрнулся: привык к тому, что змеи подходят бесшумно, будто существуют в иной реальности, из которой выныривают, как по волшебству, то в одной, то в другой точке пространства. Это ему тоже пригодится в бою.

Поэтому, а ещё потому что они сильны, быстры и смертельно опасны, он до сих пор не избавился от братьев Шейр, несмотря на то, что опасны они в первую очередь для него.

— Говори, — не отрывая взгляда от приближающихся гномов, разрешил он, хотя никто его разрешения не спрашивал.

— Идти за Горными — нарушить договорённость с ними. Безопасность Шейр-Хим окажется под угрозой...

— Опять вы за своё... — устало пробормотал Сакар и всё же оторвал взгляд от гномьей процессии, развернулся к собеседнику.

Интересно, это который из них?

Он устал убеждать их в том, что с ней всё в порядке. Разговоров этих почти не было, но ему казалось, они длятся вечность. Всё это — длится вечность. Каждое слово о Шейр давалось с огромным трудом.

— Безопасность Шейр окажется под угрозой, если Горные вернутся, — отчеканил Сакар. — Если они вернутся и смогут ставить новые условия. Поверь мне... — как же там его зовут? — Я знаю, что делаю. Они не взяли бы её с собой в бой, значит, она осталась где-то там. Они не оставили бы с ней никого из опасных и сильных воинов, никого из воинов вообще, потому что все до единого им понадобятся в бою. Значит, она сейчас не в той опасности, в который была несколько дней назад. Теперь наша задача — оградить её, — он ткнул пальцем в сторону гор, — от них, — теперь ткнул пальцем туда, куда ушла армия Горных.

— В таком случае, — сказал ещё один змеёныш, подошедший к ним. Следом подошли и остальные. — Мы бы хотели пойти не за тобой, а за ней.

— Понимаю, — кивнул Сакар. — Но вот в чём дело: куда идти, знаю только я. А вы заблудитесь в этих горах и замёрзнете. К тому же гномы, которые помогли нам в пути в прошлый раз, идут сюда. Сначала они помогут нам справиться с Горными. Потом и я, и они с радостью поможем вам вернуться к Шейр.

Дети Змеи переглянулись.

Сакар выжидательно скрестил руки на груди, поднял бровь.

У них не было вариантов.

— Даёшь слово? — спросил наконец подошедший вторым змеёныш.

— Даю, — кивнул Сакар.

В конце концов, если они выживут, будет правильным вернуться и забрать Шейр. А змеёнышам можно сказать: "Глупо вышло, ошибся, очень жаль". И ничего они ему не сделают. Если он победит Горных — победителей не судят. А только в этом случае они и выживут. Сейчас же — они нужны ему рядом. И очень хорошо, что начали этот разговор, это позволило ему ещё раз напомнить, объяснить, если вдруг кто ещё не понял: только он знает, куда идти, чтобы найти Шейр.

И теперь они всеми силами будут оберегать его во время битвы. Возможно, их сил хватит даже на то, чтобы позволить ему подобраться к Умбреру достаточно близко. И лично отомстить за их драгоценную Шейр.

Дети Змеи, бросая недобрые взгляды, отошли назад. Рядом остался лишь тот, что оказался за спиной первым.

— Шейр вообще была хоть немного дорога тебе? — холодно спросил он.

"Может, вот этого отправить за ней прямо сейчас? — подумал Сакар. — Этот, кажется, не слишком готов оберегать. Этот и сам может в спину ткнуть ножом, но не сейчас, а в суматохе битвы, когда никто ничего не разберёт... Как же его звать-то?"

— Шейр и сейчас дорога мне, — отозвался Сакар, стараясь удерживать голос ровным. — И будет дорога мне всегда. Ты не забыл? Она моя жена.

Голос всё-таки дрогнул, но Сакару показалось, именно это убедило человека Шейр отступить. Просто кивнуть и шагнуть назад, смешаться с остальными.

То ли признал, что Сакар прав, то ли решил переходить от слов к действиям и ждать удобного момента, чтоб ударить в спину.

"Остальные его остановят", — попытался утешить себя Сакар. Развернулся к гномам и дёрнулся от неожиданности: гномы были ещё далеко, хотя вождь, что вёл процессию, уже вскинул руку в приветственном жесте.

А прямо перед Сакаром, в двух шагах от его коня, на дороге появились, будто соткались из воздуха, три женщины.

Сакар, растерянно уставившись на них, бездумно махнул рукой в сторону гномов: тоже поприветствовал. Но сейчас всё его внимание было сосредоточенно на нежданных гостьях. Спутанные тёмные волосы, грязные рваные тряпки в десятки слоёв вместо одежды, взгляды — нечеловеческие. Так смотрят дикие звери, что встретили тебя на лесной тропе и замерли, ожидая твоего шага. Конечно, Сакар раньше не встречался на лесных тропах с дикими зверями, но ему казалось, именно так те должны смотреть. И от этих взглядов мороз не просто бежал по коже — пробирал до костей.

Сакар не без труда оторвался от игры в гляделки, смерил ближайшую взглядом с ног до головы. Потом вторую, третью.

Кажется, они моложе, чем подумалось сначала. Лица — будто чем-то перепачканы. Возможно, намеренно перепачканы: не может ведь быть, чтобы люди в принципе бывали такими грязными. С другой стороны, то люди, а это...

Одна из них что-то показала ему жестами. Жесты были незнакомые, быстрые, ломаные.

Сакар почувствовал, не глядя: змеёныши вновь обступили его со всех сторон.

"Правильно, — подумал он. — Охраняйте".

— Оракула сюда, — тихо приказал одному из них.

Тот быстро и бесшумно исчез. А через несколько мгновений к ним подошёл Оракул, и Сакар порадовался про себя, что он оказался не таким нежным, как Рамор. Не обиделся и не ушёл, утащив при этом за собой пускай небольшую, но всё же часть войска. Остался, заявил: в бою вам понадобится моя помощь.

Сакар его даже не стал отговаривать, хотя подумал: да что ты сможешь в бою, старик? В бою им и впрямь понадобится помощь, любая. Теперь оказалось, она понадобится ещё до боя.

— Я не уверен... — осторожно сказал Оракул. — Видел этот язык, но никогда не использовал. Что-то про...

— Ветер? — спросил Сакар, глядя, как одна из них, хлопнув в ладоши, дует на них.

Ему всегда легко давались языки.

— Да, — согласился Оракул. — Но выходит глупость... Их не звали, но они услышали в ветре. И пришли.

— Кто они такие? — спросил Сакар.

Оракул сделал несколько пассов руками.

Существа на дороге принялись жестикулировать в ответ.

— Мне кажется, — медленно проговорил Оракул, не отводя от них взгляда, — они ведьмы. И хотят помочь.

"Хватило бы у Горных ума подослать мне их? — подумал Сакар. — Недооценивать Горных нельзя. Запускать этих грязных девок в свои ряды — тоже. Воевать теперь, что ли, с ними прямо здесь? Может, гномов дождаться, может, они лучше знают?"

— Кому они хотят помочь? — задумчиво пробормотал Сакар и нетерпеливо глянул на Оракула. — Это я не у себя спрашиваю, это ты им переведи!

Оракул задал вопрос.

Ведьмы снова принялись что-то объяснять жестами. Одна всё тыкала в какую-то побрякушку на груди. Вторая размахивала руками, но слишком дёргано и быстро. Кажется, даже для Оракула, потому что тот продолжал взирать на происходящее и молчать. И лица его привычно не было видно под его капюшоном.

Одна вдруг схватила за волосы вторую и принялась крутить их, будто хотела сделать причёску. Но с причёсками они явно не дружили. Видимо, это понимала и третья, которая визгливо расхохоталась, глядя на подруг, потом круто развернулась к Сакару и так же визгливо и в то же время скрипуче, демонстрируя почерневшие зубы, с явным трудом произнесла:

— А-лекхх...

Сакар усмехнулся.

Естественно.

Если странные женщины пришли помогать тебе в войне, можно даже не спрашивать, к кому они.

— Алекс? — переспросил он на всякий случай.

Ведьмы закивали.

— Так бы сразу и сказали, — кивнул Сакар и обернулся к Оракулу. — Ну что, принимай девушек. Будете вместе нам колдовать победу.

— Что мне с ними делать? — возмутился тот.

— Научись говорить для начала, — посоветовал Сакар.

Подумал, что Рамор бы сейчас с деланной радостью заявил, что теперь у них есть отряд боевых магов. А Оракул мрачно пробормотал бы что-то вроде: "Не передать, как я счастлив..."

Но Рамора рядом не было. А был бы — наверное, не шутил бы больше. Да и Сакару наверняка было бы не смешно. Всё изменилось, слишком сильно изменилось.

Горные не просто так требуют жертву. Вместе с жертвой ты отдаёшь часть себя, своей жизни, своего мира. Выбиваешь один камень из стены здания — и здание рушится. Ты уходишь от них другим. Сломаным. И мир твой — сломан. Он и раньше был не сахар, тебе и раньше никогда не приходилось легко, но ты всегда оставался собой. А теперь и ты — не ты.

Они только одного не учли: часть Сакара всё же осталась. Та часть, что оставалась всегда, когда рушился очередной его мир. К их несчастью — та часть, что полна холодной злобы и умеет мстить.

Гномы подходили всё ближе.

Вдали трубили горны — возвещали о своём скором прибытии и люди.

Рамор бы сказал сейчас: "Отлично, барабаны есть, горны есть, можно начинать веселиться".

Сакар тоже так думал.

***

Алекс бил, не глядя и быстро. Нечего и некогда там было рассматривать.

И не хотелось, если честно: сплошное месиво из рогатых костяных шлемов, а потом, когда кто-то из Горных визгливо закричал под ударом — предупредил бегущих впереди — то и рук с мечами, которые теперь пытались дотянуться до него. Пару раз чиркнули по ноге. Кожаные штаны удержали удар — на ногах остались лишь царапины.

Року пришлось явно хуже.

"Придурок!" — сердито подумал Алекс, сам точно не зная, о ком это он: о Роке, примчавшемся на помощь, о Дэне, который не нашёл броню, спрятанную не так уж и далеко, или о себе, который додумался эту броню выбросить, не догадавшись, что тупая скотина попрётся следом.

Стена впереди была всё ближе.

Цитадель ещё держалась, и даже фигурка Императора виднелась. Он, как обычно, стоял выше всех, ближе всех и, естественно, выкрикивал приказы.

Под стеной кипел бой: войска не подпускали противников. Пеших уже, кажется, смяли, но пройти конницу пешим и не слишком умелым дикарям было сложнее. К тому же теперь, на стене, которая не трещала под ударами противника, катапульты и лучники работали, как надо: в набегающую толпу летели горящие стрелы и пылающие глыбы.

Алекс ткнул мечом в одну сторону от себя, потом в другую, пнул ногой ещё одного противника, которого не успевал достать оружием. Бегло огляделся и крикнул:

— В сторону!

Дёрнул поводья туда, куда надо повернуть. Он уже давно не обманывался, что хоть как-то может управлять Роком — он просто показал, в какую именно сторону.

Неподалёку в толпе бегущих и ревущих дикарей виднелось нечто вроде плоской крыши одноэтажного здания, то ли сарая, то ли жилого помещения для слуг. Туда, следуя его команде, и рванул Рок.

Нет смысла прорываться к стене, с которой тебе на голову с большой вероятностью полетит что-нибудь горящее. К тому же он-то, может, и прорвётся, а вот Рок, на которого приходится большинство, хоть и неумелых, но многочисленных ударов, может не добраться.

Да и смысл?

Серая крыша была уже близко. Алекс ещё раз ударил. Мечом, потом ногой. Потом с разворотом ещё раз мечом.

Рок оттолкнулся от земли.

Мир дёрнулся, пронёсся перед глазами, послышался гулких "бам!" — копытами о крышу. На миг Алексу показалось, та сейчас провалится под ними, но крыша выдержала. Алекс спрыгнул, сиганул к самому краю, одним размашистым ударом снёс двоих, что зачем-то полезли следом.

Оглянулся на Рока. Кажется, он и впрямь был ранен. Крови на нём, по крайней мере, было много. Но ни одной заметной глубоко раны, из которой хлестало бы. Да и вообще, это может, не его кровь. Рок стоял на ногах твёрдо, даже подошёл, когда заметил взгляд.

Задумчиво уставился вниз. Вопросительно покосился на Алекса, будто спрашивал: "Ну? Что теперь?"

— Ты как? — пробормотал Алекс и заметил: у него сбилось дыхание. Скакал и получал удары Рок, а дыхание сбилось у Алекса. Кто-нибудь ещё вокруг считает его великим героем? Поглядели бы на него сейчас...

— Будем прятаться или ещё повоюем? — тихо спросил у коня, справившись наконец с дыханием.

Рок фыркнул: конечно, повоюем.

Алекс пожал плечами, мол, как знаешь. Выпрямился и громко свистнул: привлечь внимание ближайших к себе дикарей. Это, конечно, не стена, но может, как раз потому, что не стена, простоит дольше. Император, небось, не успел приложить сюда свою руку и воплотить конструкторские инициативы...

Несколько ближайших противников рванули к нему. Прежде, чем они принялись взбираться на крышу, Алекс подумал о том, что действуют Горные довольно бессмысленно. Глупо. Не по-человечески глупо. Откуда свистнут — туда и нападают.

А может, как раз по-человечески.

Люди в толпе, как правило, тоже не слишком умны.

"Где ты пытаешься найти смысл? — подумал он. — Здесь? Здесь его давно нет".

Происходящее вокруг становилось всё больше похожим на бессмысленный ночной кошмар.

И снова что-то дрожало под ногами, только теперь казалось, это не строение — это дрожит сама земля.

"Может, и правда ноги у меня дрожат?" — мелькнуло в голове.

Алекс бросил быстрый взгляд в сторону Императора, но не рассмотрел его фигуру на стене.

Один из Горных ловко вскарабкался к нему, следом взбирался следующий. Судя по звукам за спиной, Рок, орудуя копытами, сбрасывал их с другого конца крыши. Алекс шагнул навстречу. Парировал удар одного, ушёл в сторону, ударил второго. Ногой въехал в голову влезавшему третьему и вновь развернулся к первому.

Что шаги, что развороты, старался делать небольшими. Вдруг понял: нужно экономить силы. Потому что, судя по всему, кошмар затянется. А руки уже ноют от перенапряжения. Под ногами вон, будто опять земля трясётся.

Ушёл от удара, ударил сам. Проткнул и толкнул ногой, сбрасывая с крыши. Вновь покосился на стену Цитадели вдали. Где же Император? Неужели старик додумался вовремя свалить? Главное, чтобы свалить, а не свалиться. Ну, или не отправиться в бой под стены, чтобы снова быть впереди всех.

— Ты его не видишь? — настороженно спросил Кияр.

— Не... сейчас, — выдохнул Алекс, двумя ударами сбивая ещё двоих.

Конечно, не сбивать их нужно было: методично и быстро уничтожать, чтобы, упав, не поднялись. Но то ли Император отвлёк, то ли Кияр, и Алекс сделал не то, что нужно.

Впрочем, когда он делал то, что нужно?

Ни-ког-да.

— Отец погиб? — настойчиво спросил Кияр.

Спросил холодно, отстранённо. Не то, чтобы переживал: просто ему очень нужно было знать, сейчас и срочно.

"Найдут общий язык", — мелькнуло в голове.

— Что? — всё так же холодно удивился этой мысли Кияр.

Алекс развернулся встречая ещё двоих. Ударил, ушёл, парировал, ударил.

"Если что случится со стариком, — подумал Алекс, нечего говорить вслух: это ведь тоже силы, которые нужно экономить, — о тебе позаботится лорд Сакар. Уверен, вы подружитесь".

Кияр надолго замолчал, и Алекс подумал было, что теперь-то тот отстанет, но потом Кияр заговорил снова. И теперь звучал мрачно, серьёзно.

— Я видел Сакара, — отчеканил он. — Видел, что он — вместилище чистой тьмы.

"А кто из нас нет?" — удивился Алекс.

На крышу выбрались сразу четверо.

"И вообще, — он шагнул назад, чтобы освободить себе пространство для манёвра. — Я тут заметил, малыш. Тьма бывает очень кстати".

И парировал удар первого из них, локтем с разворота снося второго, что пытался напрыгнуть сбоку. И снова он бил, и снова уходил от ударов, и сталкивал с крыши, только теперь — точно добивая. И снова под его ногами дрожало и гудело. Но в какой-то момент он привык к гулу. И теперь точно знал: это ему не кажется, это гудит земля.

Что-то приближается.

***

Обратить Горных в бегство на тропе оказалось ещё проще, чем на широкой дороге. Впрочем, это Сэлгеку и тем, кто был с ним, далось просто. С ними, в конце концов, был Рэй и виверны. Можно было вообще ничего не делать: показать Горным Рэя с вивернами — и те побежали бы.

Люди же, защищавшие тропу до того, как они подоспели, пострадали куда больше, чем товарищи того же Рамора, чем сам Сэл, чем Атэй. И ясно, почему: люди на тропе были не воинами — обычными мужиками, вооружёнными чем попало. Воевать, видимо, тоже умели как попало. Вот и довоевались.

— Помоги, — сказал Каарэй Сэлгеку и кивнул в сторону.

Рыжебородый с тропы, позвавший их на помощь с ещё несколькими своими товарищами осматривали и перевязывали раны собратьев. Нескольким помогать было поздно. Сам рыжий тоже был заметно слаб: то ли слишком устал, то ли рана его была не столь глубока, чтобы заметить, но была. Да и что там заметишь, когда все они перепачканы кровью — врагов и товарищей. Рыжего выдавала бледность и какая-то вялость в движениях.

И всё же он продолжал командовать, помогать, укладывать поудобнее раненых, накладывать самодельные повязки, на которые ушла уже не одна рубаха тех, кто остался на ногах.

— Хватит, — сказал ему Каарэй, остановившись рядом. — Отдохни, мы займёмся.

Тот круто развернулся, уставился на Рэя исподлобья, пристально, злобно. Рэй выдержал взгляд: он сам, в общем-то, выглядел не менее угрожающе. Рыжий наконец фыркнул, пробормотал:

— И что ты сделаешь? Как поможешь?

— Так же, как ты, — Рэй пожал плечами. — Большего не умею.

— Тогда помогай, — ответил тот. — И мне мешай. Всем хватит работы.

— Не о том думаешь, — возразил Рэй. — Наша работа не здесь. Наша работа там, — кивнул на всё ещё ревущую толпу, которая теперь вновь обтекала холм, но не пыталась взобраться. — И она ещё не закончена.

— Твоя работа — может быть, — пожал тот плечами. — Я здесь закончил. Теперь мне нужно позаботиться о раненых.

— Ты пришёл сюда защищать холм? — Рэй поднял тяжёлые густые брови.

— Я... — рыжий растерялся, будто сам не знал, зачем он пришёл, а потом вдруг рассердился. — Да кто ты такой, что расспрашиваешь?!

— Рэй, — привычно коротко представился Каарэй.

— Это, конечно, сейчас всё объяснило! — фыркнул рыжий.

— А ты кто такой? — спросил Рэй.

— Ардэн, — нехотя ответил тот. — Мне сказали позаботиться об этих людях. Видишь, как позаботился!

Он всё же вернулся к одному из своих раненых. Рэй быстро огляделся, будто искал что-то. Сэлгеку показалось, сейчас он предложит помощь. Например, взять одну из виверн и на ней доставить раненых куда-нибудь подальше отсюда. Ту виверну, к примеру, на которой Сэл всё равно очень криво летает: ему проще пешком.

Может, так оно и было бы, если бы сверху не крикнули:

— Эй!

Сэлгек дёрнулся, Атэй рядом схватился за лук, взмахнул рукой у бедра, на котором был привязан колчан, и тихо выругался: стрел-то больше не было. Но потом все вспомнили: у Рамора там человек на дереве. Их окликнул он. Он же продолжил кричать:

— Конница идёт! — потом замялся, исправился. — Но не совсем конница! И не совсем идёт! Бежит!

А через несколько мгновений это увидели и остальные: с холма было хорошо видно, как вдали следом за пешими Горными, поток которых оказался всё же не бесконечным, накатывалась вторая волна верхом на огромных трангах. Только разобрать, что это транги, удалось не сразу. Во-первых, они были больше своих собратьев, которые встречались Сэлгеку. Видно, Горные их у себя специально как-то выращивали... Хотя как они могут что-либо выращивать? И в легендах говорилось, и сейчас можно было видеть: они способны лишь уничтожать. Наверняка просто в тех местах, куда ни люди, ни гномы не могли добраться, транги водились покрупнее. Но не только из-за размера их было не узнать: их массивные головы венчали такие же рогатые шлемы, как у их хозяев, а по бокам, кажется, свисала такая же кожаная броня. Горные были не слишком изобретательны насчёт экипировки. Ну и бежали их твари им под стать, совсем не как медлительные гномьи транги: эти мчались вслед за пешими воинами, и возможно, так казалось лишь издали, но словно даже затаптывали тех, кто не успевал мчаться с нужной им скоростью.

Сэлгек быстро глянул на Рэя.

Если тот и раздумывал о раненых несколькими мгновениями раньше, то сейчас он уже не раздумывал ни о чём. Карие глаза вновь вспыхнули россыпью золотых искр в предвкушении.

— Рамор, — сказал он тихо.

— Да? — отозвался тот, присевший возле одного из раненых.

— Скажи своему человеку, пусть не слазит с дерева, — приказал Рэй.

Сэл переглянулся с Атэем. Ему подумалось, Рэй так пытается защитить парня, видя, что грядёт беда пострашнее той, от которой едва удалось отбиться.

Но Рэй добавил:

— Пусть дальше ищет главного.

Усмехнулся едва заметно и жёстко.

И свистнул, призывая свою виверну.

Глава 41

(Шаг 8. Империя)

— Вы! — Каарэй обернулся к Сэлу с Атэем. — Оставайтесь!

Сам легко запрыгнул на чёрную виверну, взмыл в воздух.

Виверна помчалась над полем боя, мимо разрушенной городской стены — к стене дворцовой, что ещё стояла, сдерживая врага. Пролетела над ней. Развернулась.

На обратном пути пронеслась над ними, и Сэл с Атэем едва успели вовремя отпрыгнуть: вниз рухнули два колчана со стрелами.

"Это чтобы не скучно было оставаться", — подумал Сэл и подхватил свой.

Поднял взгляд на приближающуюся конницу.

Транги били тяжёлыми копытами землю так сильно и часто, что та уже давно не прекращала дрожать, гудеть, стонать. Приближались быстро и были так многочисленны, что Рэй, летящий к ним на своей огромной чёрной виверне, казался очень мелким и совершенно бесполезным. Виверна резко вильнула, уходя в сторону, завалилась набок, взлетела круто вверх, и Сэл рассмотрел: у них были свои метательные орудия, что-то вроде пращей. В Рэя летели камни, ему приходилось уворачиваться. Сэл тихо порадовался, что тот не скомандовал им с Атэем лететь следом. Потому что если виверна под ним вот так перевернется, он попросту упадёт вниз под копыта трангов, которые мгновенно втопчут его прямо в стонущую землю.

"Эй! — сказал он себе. — Хранитель! Ты забыл, кто ты такой? Снова решил испугаться?"

— Ардэн! — позвал тем временем Рамор. — Отведи своих людей подальше. С этими они точно не справятся.

— Думаешь, эти тоже попрут на холм? — хмыкнул рыжий в ответ. — Они, вроде как, разумнее пеших. Видят, куда бегут. Вон даже виверну сверху рассмотрели.

Сэл перевёл взгляд на Рэя, тот в очередной раз круто ушёл в сторону, выпустил несколько стрел, почти лёжа на боку: его виверна неслась, наклонившись так, что сидеть на ней прямо было совершенно невозможно.

— Ну и нас увидят, — пожал плечами Рамор.

— У нас телеги закончились, — отметил Ардэн.

Сэл, задумчиво хмыкнув, покосился на Атэя. Тот не слушал спор: сосредоточенно цеплял колчан на пояс, то и дело поглядывая на приближающихся противников. То ли считал их, от ли оценивал их скорость и дальность стрельбы.

Уже прекрасно было видно: стреляли те далеко. Огромные камни — будто у них там не ручные пращи, а какие-нибудь требушеты, установленные на спинах трангов — рассекали воздух быстро, но до цели ни разу не достали: все падали в толпу бегущих впереди, на головы своим же.

То ли Рэй так хорошо уворачивался, то ли прицелиться толком у Горных не получалось.

Сам Рэй уходил всё глубже: конница приближалась, а он оставался на том же месте. И продолжал свои рывки и развороты, заставляя задние конные ряды осыпать градом камней тех, кто шёл впереди.

"Ну а ты? Что же будешь делать ты, Хранитель?"

Сэлгек встретился взглядом с Атэем. Тот едва заметно пожал плечами, будто услышал мысленный вопрос товарища, но ответа на него не знал. Ну, правильно. Только сам Сэл может ответить на этот вопрос. Он уже ответил.

— Нет, — сказал он, разворачиваясь к Рамору с Ардэном. — Вам не нужно никаких телег и уж точно не нужно, чтобы вас увидели. Транг растопчет вас и не заметит, даже если вы, — быстро глянул на Рамора, потому что это явно не касалось Ардэна сейчас и его людей вообще, — сильны в рукопашном бою. Подальше должны отойти все пешие воины. Мы имеем дело с конницей. У вас есть кони?

А когда Рамор и Ардэн одновременно развернулись к селению по другую сторону холма, спешно уточнил:

— Такие, чтоб их не затоптали вражеские.

— Таких нет, — сказал Рамор. — Пока нет.

И раньше, чем Сэл успел уточнить, что значит "пока", спросил:

— А вы что собираетесь делать?

— А у нас есть виверны, — гордо напомнил Сэл.

— То же, что и он, — хором с ним ответил Атэй, кивнув в сторону Рэя.

— Только здесь, — сказал Сэл. — Возле холма.

Одно дело летать над бесконечным морем противников, другое — чтобы хоть видимость прикрытой спины была (ему сказали, что надо беречь, он помнил), хоть эфемерная возможность отступить и перевести дыхание.

— Хорошо, — подозрительно легко согласился Рамор. — Раненых отведём подальше. И вернёмся. Есть у меня пара мыслей...

— Не поделишься? — спросил Сэл.

— Позже. Время и так потеряли, — Рамор кивнул на приближающихся трангов. — Нужно уходить скорее. Ардэн! Поднимаем тех, кто не может встать!

— Зря все телеги спустили... — пробормотал себе под нос Ардэн.

— Что у них с телегами? — пробормотал в свою очередь Атэй, бросая взгляды на уходящих людей, которые вели, несли, тащили за собой тех, кто не мог идти сам.

— Кажется, телеги у них закончились, — пожал плечами Сэлгек.

Атэй фыркнул, проверил колчан на поясе, забросил на плечо лук, легко зашагал к виверне, и во второй раз за этот день — или уже в третий? Сэл сбился со счёту — пришло то самое недоброе, тёмное предчувствие. Только на этот раз пополам с пониманием, что ничего не изменить: всё уже давно было безвозвратно кончено, хоть он этого и не знал. Всё было решено, написано в книгах судеб древними богами, высечено в граните, вбито в небеса.

Он уже потерял всё.

Так чего теперь бояться?

Сэлгек нагнал Атэя, хлопнул его по плечу, обогнал, прыгнул на свою виверну, и та недовольно заворчала. Но теперь ему было плевать.

Земля дрожала всё сильнее. Бесконечное, ревущее войско приближалось. Рэй был высоко в небе где-то вдали, кружил, коршуном падал на противников, взмывал выше, уворачивался от камней, отвлекал внимание на себя, но что те единицы... ну, пускай десятки, которых он отвлечёт? Что ещё десятки, с которыми он справится? Их больше, их бесконечно больше, и может, из-за этого Сэлгек знает: всё давно решено. И потому больше не боится.

— Вперёд! — тихо сказал он, ударил виверну пятками в бока, натянул поводья, и та даже не попыталась ослушаться. Кажется, понимание того, что всё предрешено, передалось и ей.

Сэлгек взлетел над холмом, дождался, пока рядом поднимется Атэй.

Вдвоём они помчались навстречу ревущей коннице Горных.

Сэл выстрелил раз, второй, третий. Кто-то снизу взревел. Кто-то поддержал — и заревели уже хором. В его сторону полетели тяжёлые камни. Виверна резво рванула быстрее — вглубь несущегося войска. Камни рухнули за спиной, не достав его. Разве что — или ему показалось, когда на мгновение обернулся — зацепили хвост виверны. По крайней мере, один из булыжников пролетел очень близко, и та, взревев будто от боли, рванула вперёд ещё быстрее.

Атэй остался далеко позади — тоже, как успел увидеть Сэл, осыпаемый градом камней.

Он-то со своей зверюгой управлялся получше, потому удерживал её примерно в одном месте, разворачиваясь, взлетая и ныряя вниз под стать Каарэю.

Сэлгек выстрелил ещё дважды и, прежде, чем камни принялись пускать и здесь, с силой рванул виверну за поводья, разворачивая. Он, конечно, доверился судьбе, не предвещавшей ничего хорошего, но бросать за спиной друга — не в его правилах. Раз уж решили принять бой у холма — примут там.

Виверна развернулась, ложась едва ли не набок, и вовремя — несколько камней промчались мимо, просвистев у самого уха, Сэлу повезло, что прижался к её спине, чтоб не упасть.

Мимо пролетело ещё что-то длинное и тяжёлое. Копьё — понял он. Рухнуло вниз следом за камнями, не достигнув цели.

"Может, внизу достигнет", — с надеждой подумал Сэл.

Он не успевал заметить, достал ли кого-либо внизу собственными выстрелами, да и прицелиться толком не было времени, потому оставалось полагаться только на тяжёлые метательные снаряды самих Горных. Уж те, пролетев мимо и рухнув в толпу, должны были достать хоть кого-то.

— Как дела? — прокричал Сэлгек, проносясь мимо Атэя.

Увидел: первые ряды конницы уже минули холм, оставив его сбоку — уже приближались к разрушенной городской стене, перемахнуть обломки которой — раз плюнуть. А там и вторая стена близко.

Подумал: может, это чувство конечности и предрешённости не касается его лично? Может, он чувствует предрешённость всей этой бессмысленной битвы?

— К холму! — крикнул Атэй.

И помчался туда, не дожидаясь друга.

"Пытается увести за собой, — подумал Сэл. — Хоть немного. Даже понимая, что это не поможет".

Или Атэй не понимает?

Атэй всегда верит в лучшее. Верит в Сэлгека, верит в Хранителей, верит Наместнику, и вообще, кажется, верит во всё, что ему ни скажи, ни покажи, в чём его ни попытайся уверить, если оно, это всё — к лучшему.

Не на его ли вере — на его и таких, как он, на тех, кто пишет историю, стихи, легенды, — держится весь Феррон?

Сэлгек выпустил вниз стрелу, ещё одну, после рванул следом за Атэем. В него полетели камни, виверна вновь крутанулась так, что перед глазами потемнело, и Сэлгеку пришлось опять прижаться к широкой спине. А когда выпрямился, увидел: Атэй пошатнулся.

Обычно это его, Сэлгека, трясло и шатало на виверне, Атэй же сидел как влитой, под стать самим даарцам.

Сэлгек сначала помчался вперёд, а потом уже понял, почему. Атэй не просто так пошатнулся: в него, должно быть, попал камень.

— Ты как? — крикнул Сэл, подлетая.

Атэй не ответил, сосредоточенно вцепившись в узду своей виверны. Кажется, пытался не упасть. Кажется, его шатало до сих пор, и сейчас он полностью сосредоточился на том, чтоб удержаться.

— Давай к холму! — прокричал ему Сэл. — Но поднимись выше! Не тащи Горных за собой!

Сам развернулся, выпустил ещё две стрелы вниз и направил ниже свою виверну. Ниже и прочь — чтоб отвести внимание от друга. Куда — не слишком рассматривал. Просто ниже и прочь. Под ним мелькали чёртовы костяные шлемы, ревели Горные, рядом свистели копья и камни, и что он делал, Сэл толком сам не понимал. И как он это делал — тоже.

Непослушная ещё совсем недавно виверна будто вдруг услышала его мысли, будто вдруг поняла, чего он хочет, и стала идти вперёд, повинуясь малейшему рывку поводьев, малейшему толчку пяткой в бок... А может, он просто стал сильнее дёргать за эти самые поводья, сильнее бить, потому что ни рук, ни ног толком не чувствовал. Всё тело будто свело судорогой, потому что одно дело знать, что героически погибнешь сам, другое — видеть, как едва не погиб твой друг, который, между прочим, вообще не должен здесь быть. Который даже не Хранитель, как сильно ни хотел бы им стать.

Сэлгек направил виверну выше, взмыл над Горными.

Огляделся.

Атэя нигде не было видно.

Услышал ли его? И главное — послушал ли?

Он не мог остаться в неведении, а значит, нужно возвращаться и ему, но уйти так, чтоб не привести за собой к раненому другу — который, как он надеялся, всё-таки там — всех этих гадов на хвосте.

— Теперь и нам выше, — сказал он виверне, будто та могла его услышать.

Виверна, конечно, не услышала. Он дёрнул вверх, повёл почти вертикально. Быстрее, ещё быстрее. Всё выше и выше. Виверны ведь живут в горах, так? Им, значит, не страшна большая высота?

Холодный ветер бил в лицо, качал их, будто пытался сбить с пути. Впрочем, о каком пути может быть речь? Здесь нет пути, только слепящие лучи Ирхана.

Сэлгек бросил взгляд вниз. И вдруг увидел: армия Горных не бесконечна. Очень далеко внизу — заканчивались ряды их конницы, а следом — не было никого. А значит, шанс победить всё-таки есть. И Каарэй где-то там пытается это сделать. А его люди — пытаются помочь Императору. И Алекс тоже где-то здесь. Тоже пытается.

Все они пытаются.

Значит, шансы есть.

Мысль была глупой вдвойне: и сама по себе, и потому что из-за неё снова пропала та обречённая решимость, что придавала сил. Сэлгек не то, чтоб испугался, но почувствовал слабость в только что сведённых будто судорогой руках и ногах. Слабость и дрожь.

"Это не дело, — сказал он себе. — Так тебя виверна не послушается".

И ударил её в бока на этот раз специально посильнее.

Та обиженно рыкнула, но послушно рванула к холму против ветра.

***

Зара с Мервом были рядом. Неир то и дело оглядывался на них, и это ужасно мешало. Из-за этого он едва не пропустил удар острым зазубренным мечом, увернулся в последний момент, и меч чиркнул по боку. Будь это человеческая кожа — осталась бы неглубокая рана, но волчья шкура держит и не такие удары.

Рада не было видно. Конечно, он мог быть любой из мечущихся мимо волчьих теней, что вместе с ним разрывали глотки врагам, но Неир почему-то был уверен: Рада он бы слышал, чувствовал, не так, как Зару, но чувствовал. А сейчас вокруг было пусто.

Сейчас не было ничего, кроме дрожи земли, сотрясаемой топотом ног врага, свиста воздуха, рассекаемого мечами, и крови. И среди всего этого Неир был один. Зара бросила его в самый неподходящий момент, предпочла остаться со своим увальнем. Да чёрт бы с ними, остались бы, женились бы, любились бы, но почему сейчас?! Почему в таком тяжёлом бою? Он никогда не дрался один, она всегда была рядом. Он слышал, чуял её. А теперь — от него будто осталась половина.

Трудно драться с противником, каким бы слабым и неповоротливым он ни был, когда от тебя — всего лишь половина.

Ещё труднее стало, когда Неир понял: земля сотрясалась под ногами не этих дикарей — следом за ними неслись тяжёлые и огромные, очень быстрые копытные монстры. А верхом на них сидели почти такие же дикари, как те, крови которых он уже напился, но вооружённые куда лучше.

Что могут волки против этих? Прыгать, чтобы вцепиться в глотку всаднику, — слишком высоко. Пытаться разорвать зубами кожаные доспехи, а с ними ещё и шкуру ездовых монстров — бессмысленно. Бежать?

Или...

Неир бросил быстрый взгляд на Зару.

Он как раз подумал о том, что не такая уж и плохая идея быть сейчас человеком. По крайней мере, встречать конницу лучше, когда ты сам не в ногах у монстров. Когда под тобой тоже есть ездовое животное, пусть и не такое крупное. И в тот же момент понял: всё-таки идея плохая. Плохой идеей было вообще приходить сюда.

Зара, конечно, об этом ещё не знала. Её глаза всё так же метали молнии, светлые пушистые волосы сверкали в лучах Ирхана, который теперь светил яростно, ослепительно, разогнав наконец тучи. И только с одним он не мог никак справиться: с налетевшим вместе с конницей новым порывом морозного, зимнего ветра.

А она не замечала ничего из этого: ни ветра, ни света. Ни двоих, заносящих мечи за её спиной, пока она вонзала свой в одного из их собратьев. Слишком увлеклась, обрадовалась схватке с достойным, конным противников, слишком много дикого предвкушения и хищного восторга было в её сияющих глазах. Она купалась, захлёбывалась в них, как купалась в крови врагов — и эта кровь, не попав ни на единую прядку её светлых воздушных волос, застилала ей взор.

И будь она, дурочка, волком — она бы почувствовала опасность шкурой.

Но люди — люди всегда слишком утопают в своих мыслях и чувствах. Не замечают ничего вокруг.

Не видит и Мерв: он занят ещё одним. Налетел, как вихрь, пытается, удар за ударом, пробить защиту, проткнуть насквозь, сбросить со зверя. Противник отступает под его напором, и Мерв идёт вперёд, а Зара за его спиной — остаётся одна.

И время тянется бесконечно долго, но Неир знает: даже такого долгого мига не хватит ему, чтобы помочь сестре. И никто из них его не услышит: сейчас никто из них не прочтёт его мысли.

Он вдохнул, прыгнул, прокатился под копытами монстров, сжался в комок, обращаясь человеком. Выпрямился, крикнул:

— Зара! Сзади!

Тут же пришлось вновь падать: у самой головы свистнул меч — его попытались достать с несущегося мимо транга. И вновь прокатываться под копытами: затоптать его не пытались, но мчались так быстро, так плотно, что пространства почти не было. Мир теперь был полон не свиста и грохота: мир теперь пытался обрушиться на него сотнями копыт и раздавить.

Наверное, лишь одно помогло ему вновь подняться: желание увидеть, что с сестрой.

Неир увернулся от тяжёлого копыта, врезавшегося в землю там, где только что была его голова, вскочил.

Увидел.

Зара услышала его.

Она разворачивалась, она успевала парировать оба удара, что были предназначены ей. Из груди её предыдущего противника уже торчала рукоять кинжала. Но тот не спешил падать. То ли кинжал оказался недостаточно длинным, то ли Зара была недостаточно точной.

В любом случае, теперь за её спиной оружие заносил тот, кого она не добила.

Неир попытался выхватить копьё из руки Горного, что мчался мимо, в слабой надежде швырнуть им в противника. Горный держал его слишком крепко: рухнул от его рывка. Неир ударил босой ногой в горло, вырвал таки копьё, но когда вновь поднял взгляд было поздно.

Мерв, тоже услышавший его окрик, уже мчался обратно к Заре, отмахиваясь от налетающих на него противников, будто от мух. Уже успел метнуть кинжал, и тот вонзился в плечо Горному, но Горный всё ещё не хотел падать. И своим броском Мерв выиграл всего миг: пока тот перебрасывает свой костяной меч из раненой руки в здоровую.

Как раз в этот миг Неир поднял взгляд.

Как раз в этот миг Мерв прыгнул. Вскочил ногами прямо на седло, толкнулся — и прыгнул. Рухнул на Горного, сметая того со спины его зверя, падая вместе с ним под копыта таких же зверей.

Неир сделал то же самое: упал. Вновь прокатился под копытами, вспорол копьём, что до сих пор сжимал в руке, брюхо одного из животных. Выскочил, облитый кровью, измазанный грязью, ближе к коню Мерва. Схватил за узду, дёрнул на себя, взмыл в седло. Огляделся: Мерва не было видно.

Обернулась и Зара.

Глянула растерянно в глаза: не ожидала увидеть его.

Окинула взглядом поле боя.

Побледнела так, что вдруг отразила свет Ирхана. Будто сама превратилась в светило, но бледное, холодное — под стать морозному ветру.

Развернула коня и ринулась вперёд: навстречу десяткам Горных, навстречу их монстрам, копьям, камням. И Неир готов был поклясться: на миг их ряды дрогнули. На миг они испугались. Замерли. Возможно, даже задумались над тем, чтоб повернуть назад.

Не повернули.

И теперь об этом пожалеют.

По крайней мере, те, до кого доберётся Зара. И Неир.

Мерв никогда не был ему братом. А теперь, отдав жизнь за сестру, стал.

Неир помчался следом за Зарой.

И странная мысль мелькнула на грани сознания. Странная, несвоевременная и какая-то совершенно неправильная: "Будь Рад рядом, этого не случилось бы".

***

Виверна ринулась вниз, к холму. Сэл подумал, что не успел направить её: снова та действовала сама по себе. Потом — увидел, куда именно она мчится. Вторая виверна большой тёмной тенью виднелась под кронами деревьев. И его животное, видимо, тоже спешило найти товарища.

Он спрыгнул, как только виверна тяжело опустилась на лапы. Атэй сидел на земле, уперевшись спиной в ствол дерева. Рядом с ним присел незнакомый, совсем ещё юный белобрысый парень. Что-то бормотал, стирал тряпкой, которая, вероятно, считалась у него платком, со лба Атэя, размазывая, кровь.

— Как он? — крикнул Сэл издали.

А когда оказался рядом, уже тише повторил:

— Как ты?

Атэй не ответил. Парень обернулся, глянул растерянно, виновато, будто просил прощения за то, что его тряпка не слишком помогает.

— Атэй! — позвал Сэл, падая на колено рядом с другом. Сдержал порыв схватить того за плечи и хорошенько встряхнуть, потому что тот шевельнул губами. Ответил очень тихо, почти беззвучно:

— Не кричи. Я плохо вижу. Но слышу хорошо.

И слабо дёрнул уголком губ, будто пытался улыбнуться.

И заговорил ещё тише, делая большие паузы, будто после каждого слова пытался собраться с мыслями.

— Из Риирдала плохой... предсказатель. Тебе спину... сказал беречь. А что... мне в голову попадёт камень... не предупредил.

— Заткнись, — пробормотал Сэлгек. — Помолчи. Побереги силы.

— Я ничего... не вижу, — прошептал Атэй совсем тихо, совершенно не слушая, что ему говорят. — Темно. Как мне теперь... писать о битвах... если я их не вижу?

— Я тебе расскажу, — пообещал Сэл. — Всё, что увижу, расскажу. Придумаешь стихи. Я помогу записать. Брошу хранительство, всё равно ведь ничего не выходит. Пойдём писарями к даарцам.

Атэй улыбнулся на этот раз.

— А теперь, — сказал Сэлгек, — вставай.

— Не думаю... — начал Атэй.

— Не думай, — легко согласился Сэлгек. — Вставай. Сейчас посадим тебя на виверну и куда-нибудь оттащим, подальше отсюда. Отдохнёшь там, а я тут подержу Горных, посмотрю, что как, потом вернусь и тебе расскажу.

Обернулся наконец к сидящему рядом парню и уточнил:

— Ты кто такой?

— Сид, — ответил тот.

— С дерева?

Парень кивнул.

— Ладно, Сид с дерева. Помоги мне дотащить его до виверны.

Атэй не сопротивлялся, когда его подхватили под руки, но как-то обмяк. Стал тяжёлым. И Сэл с огромным трудом отгонял от себя мысль, что так тяжелы, как правило, уже мёртвые тела.

Впрочем, за узду виверны Атэй всё-таки схватился, хоть и слабо, но самостоятельно. И даже влез почти без посторонней помощи: его только слегка подтолкнули.

Сэлгек задумчиво оглядел виверну, пытаясь понять, как удобнее сесть вторым: чтоб и Атэя удержать, если тот в полёте снова надумает падать, и самому не свалиться, и с виверной управиться. И вдруг понял: не имеет значения. Он может хоть под брюхо ей уцепиться и так лететь. У него просто нет иного выбора.

Он справится.

А ещё подумал, что больше не чувствует себя так, будто смертельно устал. Вообще не чувствует ничего: ни боли, ни усталости.

Наверное, это и есть тот предел, о котором когда-то говорил Алекс. Наверное, и Рэй, об истоках невероятной силы которого он недавно думал, тоже где-то за пределом.

"Ладно, — подумал Сэлгек, — посмотрим, как там, за пределом. Но сначала дотащим куда-нибудь Атэя".

— Готов? — спросил Сэл, запрыгивая на виверну позади Атэя, легко подхватывая поводья.

Атэй то ли не ответил, то ли Сэл его не услышал.

В этом грохоте вокруг — что можно услышать?

Перед тем, как взлететь, Сэлгек вдруг понял ещё одну вещь: нужно лететь не туда, где безопаснее — туда, где тише. Чтобы Атэю было спокойнее. Чтоб не шумели все эти чёртовы Горные. Чтоб не мешали отдохнуть.

***

Сид смотрел вслед удаляющейся виверне, пока та не исчезла из виду. Потом покосился на оставшуюся рядом. Виверна покосилась на него. Сид таких тварей никогда раньше не видел. Наверное, он сейчас боялся бы её, но он будто истратил весь свой страх, сидя на ветке дерева и глядя на бесконечные толпы противников, многократно превосходящих его товарищей, если не боевыми умениями, так количеством и кровожадностью.

Да и насчёт боевых умений... Свои Сид так и не испробовал, но прекрасно видел сверху, как тяжело было и настоящим, тренированным, сильным бойцам. Вообще хоть каким-то бойцам, потому что сам он — совсем не боец. Знал бы раньше, что здесь будет — ни за какие деньги не двинулся бы в путь. Да и денег им, кажется, теперь не видать. Рухнула одна стена. Под напором конницы врага вряд ли долго выстоит вторая...

Какого чёрта он вообще сюда отправился?

И сидит теперь на поляне, наедине с существом, которое если и не пугает до полусмерти, то только потому, что он уже устал пугаться.

"Может, влезть на него? — мелькнула мысль. — На это существо. Все же влазят — и ничего... Влезть — и подальше. Домой. Хочу домой".

— Что стряслось? — услышал он голос совсем рядом и резко вскочил.

На холм поднимался Рамор, за ним — Ардэн, за ними — те из людей, кто ещё оставался в строю.

— Ты зачем с дерева слез? — грозно нахмурился Рамор, но ясно было: это он в шутку.

Потом огляделся, понял, что никого больше рядом нет: только Сид и виверна. И спросил уже серьёзнее:

— Где эти двое?

— Атэй ранен, — сообщил Сид. — Сэлгек увёз его на своей виверне.

— Серьёзно ранен? — тихо спросил Ардэн.

Сид видел: тот и сам не слишком хорошо себя чувствует. Бледный, шатается, сейчас вот упадёт под дерево, как Атэй — и его тоже тряпкой вытирай. Потому что больше Сид ничего не умеет. Он вообще, кажется, ничего не умеет, только на дереве сидеть.

— Не знаю, — честно ответил Сид. — Я не лекарь. Камнем в голову ему попали. И не видит теперь ничего. И кажется, будто засыпает.

— Жаль, — кивнул Рамор, хотя Сид видел: если ему и было жаль, то совсем немного. Или жалеть по-настоящему он будет после, а сейчас не до этого. Впрочем, с чего бы ему жалеть? Он, верно, столько перевидал: и раненых, и мёртвых, что устал жалеть примерно так, как Сид устал бояться.

Он и выглядел так: усталым стариком. Совсем дряхлым бы казался, если бы не молодые, насмешливые глаза.

— Давай, юноша, — нетерпеливо махнул ему старик, — возвращайся к своим обязанностям.

И кивнул на дерево.

— А вы? — спросил Сид.

— А мы добудем себе парочку ездовых животных. Да, ребята?

Маленькое войско Рамора одобрительно загудело. Двинулось за ним вниз по широкой тропе, стараясь держаться у её края, но не слишком прячась. Все уже давно поняли: Горные не особо смотрят по сторонам, когда движутся к цели.

Наверное, Рамор попытается использовать это, чтобы как-то добраться до них с их животными, неожиданно напав со стороны холма.

— Я... — Ардэн замялся. Сид подумал, он не хочет идти с ними, но не знает, как сказать. То ли боится за себя, то ли боится всех подвести: слишком слаб, это даже Сид видит.

— Ты останешься тут, — отмахнулся Рамор, не оборачиваясь. — Будешь охранять наше стратегическое дерево.

Ардэн неопределённо хмыкнул.

И задумчиво покосился на виверну.

Глава 42

(Шаг 8. Империя)

— Р-разойдись! — процедил Алекс, проткнул мечом очередного противника, ногой толкнул на второго, бегущего следом. — Крыша не резиновая!

Их становилось всё больше.

Алекс и Рок уже не сбрасывали наступающих с края: были почти что в самом центре, и кольцо вокруг них смыкалось.

Алексу казалось, Горные уже не столько хотят драться, сколько пытаются найти возвышенность, чтоб запрыгнуть, потому что вперёд бежать было уже некуда, у стены их удерживают войска Императора — хотя того до сих пор не видно и не слышно — а сзади мчится тяжёлая конница и даже не пытается притормозить остановиться, чтоб не затоптать своих.

Но не хотели бы драться — сказали бы, что ли. А так — прыгают, видят тебя и тут же бросаются в бой, даже не пытаясь обсудить, какую часть крыше можно занять, чтоб не мешать друг другу.

— Рок! — крикнул Алекс, продолжая размахивать мечом, чтоб освободить себе хоть немного пространства. — Если следуя твоему примеру, сейчас сюда их кони полезут...

Договорить не успел: над головой взревела виверна, тяжёлый хвост пронёсся совсем рядом, Алекс едва успел отскочить. Снёс нескольких Горных. На ещё нескольких виверна с грохотом приземлилась, сминая их под собой. Кого-то схватила зубами, швырнула прочь.

А со спины неожиданно пришедшей на помощь твари соскочил Ардэн. Ну как соскочил... Упал, скорее. Но тут же поднялся, хотя ровно на ноги смог встать со второго раза.

На плотной куртке проступали тёмные пятна крови, и Алекс подумал: сколько же крови под ней? Потому что одет Ардэн был хоть и не в меха, как когда-то, но во что-то такое, будто содрал шкуру у одного из трангов и, не обрабатывая, натянул на себя. Потому и кровь...

В голову лез какой-то бред. Вероятно, потому что Алекс и сам уже давно устал, и сам был в крови с ног до головы, только кровь эта была не его. Он каким-то чудом до сих пор даже не был ранен. Ни единой царапины.

Всё у него в этом мире так получалось. "Каким-то чудом". Наверное, потому он так долго отказывался верить в его реальность. Ардэн же, видимо, считал, что чудеса Алекс творит сам, потому что выдохнул, вскидывая меч и тыча острием в его сторону:

— Останови это!

Алекс почувствовал движение сзади, не глядя ткнул туда мечом. Горный, мчащийся к ним, рухнул под ноги. Ещё пара капель чужой крови на рукаве.

Судя по рёву и хрусту за спиной, Рок за спиной Алекса пытался удержать их всех, но Горных было слишком много. Так что меч прятать Алекс не стал, вдруг ещё кого надо будет проткнуть. Но и с Ардэном драться не спешил. Наоборот, радостно поприветствовал:

— Дэн!

— Ты это начал! — с нажимом заявил Ардэн и сделал нетвёрдый шаг вперёд. — Ты это остановишь!

— Каким образом? — удивился Алекс, не шелохнувшись. Ему-то отступать было некуда. Там в Рока можно врезаться. Или в вооружённого Горного. Ему нужно пространство для манёвра: чтоб услышать, почувствовать, если кто будет бежать.

Хорошо, что с той стороны, с которой Алекс прикрывал крышу раньше, сейчас орудует виверна. Мгновение передышки для него, прикрытого с одной стороны виверной, с другой конём, — это Ардэн, конечно, хорошо придумал. Ещё бы не орал и не тыкал оружием...

— Я, конечно, могу их попросить, но кто ж меня...

— Умолкни! — процедил Ардэн. — Слушай! Люди страдают, гибнут. Хорошие люди. Знакомые и незнакомые тебе. Люди, которые тут жили всегда, и которых тут вообще не должно было быть. Тут и Горных не должно быть! Ты привёл гибель в эти места! Ты разрушаешь уже второй мир подряд! Может, миров было больше, я не знаю. Но я знаю, зачем здесь я. Наконец понял, зачем пришёл. Я здесь, чтоб остановить тебя.

— Это, между прочим, не я бегу нападать на замок...

— Хватит! — Ардэн был зол, от этого ещё более страшен, чем Алекс его помнил. Если бы ещё не шатался, им вообще можно было бы Горных попытаться запугать. Если те Сакара когда-то испугались, то уж Дэна сейчас...

— Я пытаюсь, — честно ответил Алекс. — Но сам видишь, не выходит.

— Значит, пытайся лучше, — процедил Дэн.

"Ты не пытаешься", — сказал в голове Кияр, и Алекс тихо выругался.

Устроил, блин, из себя легенду! Теперь все ждут, когда же он начнёт соответствовать. Ещё и на мозги капают.

Что-то свистнуло рядом, с рёвом развернулась и бросилась в толпу виверна, и только сейчас Алекс понял: конница Горных уже неслась мимо них. Пеших — кого затоптали, кого раскидали. И больше никто не лезет на крышу, только бросаются чем-то. Зато если вдруг полезут...

Перевёл взгляд на Ардэна и увидел: тот упал. Пытается встать, а в груди... нет, в плече... почти в плече торчит копьё.

— Да что ж такое! — процедил Алекс и присел рядом.

Ардэн тут же вцепился в него так, будто он был спасательным кругом, и сейчас должен был вытащить его из какой-нибудь бездны. Но он никого не мог вытащить. Никогда и никого он не мог вытащить.

— Это просто плечо, — наставительно заявил Алекс. — Ты не умираешь, прекрати прикидываться.

Почувствовал движение за спиной, быстро оглянулся: Рок медленно приближался к ним, пятясь, будто пытался прикрыть от других летящих копий, если те последуют. С него, конечно, станется: он может на лету поймать и сожрать. Виверна же и не думала их прикрывать: взмыла в воздух, опускалась к бегущим, била хвостом, вновь взлетала.

— Послушай... — прошептал Ардэн, который если и прикидывался, то очень хорошо. Шептал через силу, губы посинели, глаза драматично закрыл. Только хватка, который вцепился в рукава куртки была той же: цепкой, мёртвой.

— Прекрати, Дэн, — попросил его Алекс. — Давай ты сейчас тут полежишь, отдохнёшь, а как всё кончится, сядем, поговорим...

— Всё не кончится! — неожиданно чётко отчеканил тот и распахнул глаза.

Алекс чуть не отскочил. Вновь вернулась мысль о запугивании Дэном противника.

— Всё не кончится, пока ты с этим не разберёшься!

— Да я не могу! — неожиданно для себя рявкнул в ответ Алекс. — Я не могу ничего сделать! Я никогда ничего не мог и теперь не могу! Мне просто везло, понимаешь?! Всегда везло! А теперь...

Он оборвал себя на полуслове. Во-первых, голос нехорошо сорвался, во-вторых, на умирающих, кажется, не орут. Их поддерживают и всячески утешают. Пообещать ему, что ли, что Алекс сейчас всё решит? Кого надо — остановит и поставит в угол, кого надо — наградит медальками?

А Дэн вновь закрыл глаза и пробормотал уже совсем еле слышно:

— Всё... Я, как и ты, лишний здесь. Спаси. Не... драконов, так...

И затих.

— Спаси их, — эхом отозвался в голове Кияр. — Если не драконов, так хоть людей.

"Да понял я, понял!" — зло подумал Алекс.

Грёбаный переводчик!

— Дэн! — он потряс того за плечи. Дёрнул рукой и слишком легко освободился от хватки, которая только что была мёртвой. — Дэн, аллё! Это просто плечо! От раны в плечо не умирают! Чёрт!

Чёрт!

Рана ведь была не одна. Всё-таки на его одежде слишком много крови.

Алекс сел рядом, бездумно оглядел себя. На на нём самом крови ещё больше.

На нём её всегда неоправданно много. Всегда было, всегда будет.

Чёрт, чёрт!

Грохот под копытами наступающей конницы был где-то очень далеко. Далеко была ревущая виверна. И Рок, стоящий прямо здесь, над ними, был где-то не здесь, размытым чёрным пятном.

Чёрт.

Дэн был прав, во всём прав.

Алекса нужно было остановить. Ещё тогда, ещё давно. Раньше, чем Дэн его нашёл. И наверное, раньше, чем его нашёл Сэм. Живее был бы. Все были бы.

Вокруг него все гибнут. Ему же — всегда везёт.

Только вот — какое это, блин, везение?

Мир будто подстраивается под него, подыгрывает ему, ему всегда весело и смешно, и интересно, и естественно, нет у него никаких врагов, не с кем ему воевать, мир добр к нему, маленький и смешной выдуманный мир, который можно бесконечно проверять на прочность, и который бесконечно даёт слабину, прощает, спасает.

А всё страшное, всё тяжёлое — оно далеко. И чтоб не подошло ближе, Алекс делает вид, что не замечает его.

Но теперь к нему пришла смерть. Прямо к нему, прямо в руки. Не кривым смешным божком — бездыханным телом рядом, кровью на ладонях, на куртке, рукавах.

Чёрт!

Тут всё настоящее. И смерти — тоже.

И его вина за них теперь тоже настоящая.

Дэн, урод, добился таки своего! Донёс-таки, сволочь, мысль! Не мытьём, так, блин, катанием! Сдох у него на руках, назло ему, чтобы сейчас было вот так. Чтобы весь мир — в крови. И вся кровь — на нём. И всё это — его вина.

— Приди в себя, — сказал голос в голове, который тоже был безмерно далёким, и понадобилось несколько долгих мгновений и холодных порывов ветра, хлестнувшим по щекам, чтобы понять: это не его внутренний голос. Это мелкий гад на пару с синей девкой, которые теперь работали вместо внутреннего голоса.

— Вон из моей головы, — пробормотал Алекс.

— Сделай уже что-нибудь, и твоя голова останется только твоей.

"А вот и не сделаю", — подумал Алекс.

Дэн был прав. Что бы он ни делал, всё выходит никак не к лучшем, наоборот. Он ломает всё, к чему прикасается. Мир, прогибаясь под него, рушится со всех остальных сторон. Все гибнут. Остаётся Алекс. В центре, в крови, не задетый никем и ничем.

"Вот и буду сидеть в центре. И ничего не делать. Может, мир выровняется..."

— Мир уже изменился, — твёрдо говорил голос в голове. — Ты его уже изменил. И многое — к лучшему. Знаешь, скольким ты помог? Знаешь, сколько из них пришло сюда, за тобой, помочь в этой битве?

— Как это должно мне сейчас помочь?! — рявкнул Алекс и вскочил на ноги.

Рок толкнул его мордой в плечо и внимательно уставился красным глазом, будто пытался сказать: "Ты, хозяин, конечно, уже давно рехнулся, но давай хоть потише, не привлекай лишнего внимания, по крайней мере, пока не возьмёшься за меч, ага?"

Алекс перешёл на злобный шёпот:

— Те, что пришли помочь — такие же дураки, как этот! — кивнул себе под ноги, будто Кияр мог видеть, куда он кивает. — Он тоже пришёл, и что?! Сколько из тех, кто пришёл, до сих пор живы? А сколько доживёт до конца битвы? Так как я им помог?! Привёл за собой на смерть? Которую тоже привёл за собой? Выходит, детки, все, кому я раньше помог, теперь не считаются, раз они тут героически полягут...

— Так спаси их! — проникновенно сказали в голове.

— Я убил дракона, которого боялись Горные! — прошипел Алекс, вновь неосознанно повышая голос, и вновь наталкиваясь на осуждающий взгляд Рока.

— Дай им нового, страшнее!

Алекс моргнул, задумался, пытаясь понять, чего от него хотят. Потом медленно, понимающе протянул:

— А-а... — и едва не расхохотался.

Вот оно что. Вот чего хочет от него Кияр. Вот что думает о нём. Думает, вода его тогда послушалась и дрожь стены он чувствовал, потому что где-то в глубине души Алекс — дракон. И что если эту глубину души сейчас достать...

— Подумай сам, — тут же сказал Кияр, который, гад, естественно и не думал прекращать шуровать в его голове. — Ты ведёшь лодку мимо губительных водоворотов и скал, когда никто больше не может этого сделать. Ты слышишь дрожь каменной стены, когда она никому не слышна. Скалы рушатся под твоими ногами и падают тебе на голову — и ничто тебя не берёт. Потому что всё подвластно тебе. Мир подвластен тебе, ты сам только что об этом думал! Не отрицай своей сути! Тебе только руку протянуть — и взять! Но ты не сможешь, пока сам не...

— Да заткнитесь вы уже, — отмахнулся Алекс. — Голова от вас болит.

В голове вновь замолчали.

А Алекс вновь сел.

"Вот ничего не буду делать, — с вызовом подумал он. — И проверим, что будет с миром, если я замру".

— Алекс! — напряжённо сказал Кияр.

— Да не бойтесь, — тихо пробормотал он. — Исход битвы ещё не решён. Им только немного продержаться. Дождаться.

— Чего дождаться?

— Барабанов, — усмехнулся Алекс.

— Что?! Каких... Ладно, пусть барабанов. Дождёмся. Но ты хотя бы поднимись и возьми меч!

— Не-а, — ответил Алекс. — Я провожу эксперимент. Если меня сейчас попытаются убить, что выйдет? Скал тут нет, чтоб обрушиться им на голову...

Сразу двое Горных верхом на трангах прыгнули на крышу. Крыша затрещала.

Рок метнулся к одному, Алекс с интересом развернулся ко второму, и когда тот был уже совсем рядом, мысль о том, чтобы схватить меч показалась вдруг весьма дельной, но Алекс не успел.

Ещё одна виверна взревела прямо над головой, взревела так, что будь Алекс ближе к краю, свалился бы от неожиданности. А так — едва не свалился всадник с транга. Впрочем, через миг свалился — когда свистнула в воздухе стрела. Алекс толком не рассмотрел, но ему показалось, лучник попал ему прямо в глаз. И тяжело спрыгнул рядом с Алексом. И когда транг, взревев, поднялся на дыбы, виверна взмыла ему навстречу. Развернулась, в последний момент, уходя вверх, ударила лапой по корпусу, потом хвостом — под задние копыта.

Здоровенная и чёрная, она так же отличалась от других знакомых Алексу виверн, как Рок — от других коней.

Транг тяжело рухнул на крышу, а виверна, сделав ещё один разворот, снесла его в бегущую толпу.

Спрыгнувший с неё человек тем временем выстрелил ещё раз: в Горного, который пытался достать Рока.

Дальше Рок справился сам.

Человек обернулся к Алексу.

Если честно, то сам он не особо отличался от Горных: такой же здоровый, дикий и лохматый. Только одет нормально. И взгляд не тупой, не исподлобья. Просто очень тёмный, холодный, и странные насмешливые искры в глубине едва заметны, настолько, что кажется, будто сам их придумал, чтобы придать нависшему над тобой существу человечности.

— А ты что за хрен? — спросил, стараясь не рассмеяться Алекс, потому что подумал: скал тут нет, так виверны с неба падают в самый нужный момент, ещё и оснащённые здоровенными северянами.

— Не за что, — процедил спаситель, шагнул к Дэну и присел рядом в то время, как его виверна рванула вверх.

Резко поднялся, вернулся к Алексу, вновь навис над ним и мрачно бросил:

— Ранен?

— Кто? — уточнил Алекс.

— Ты! — рыкнул человек с виверны, который очевидно очень быстро раздражался.

— Где? — удивился Алекс.

Человек помолчал, будто и правда задумался над ответом на вопрос. Потом раздражённо вздохнул, резко и больно схватил Алекса за плечо, вздёрнул на ноги — силы в нём было немерено — и снова злобно процедил:

— Так бери меч и дерись!

— Слушай! — Алекс ткнул указательным пальцем ему под нос, руку, правда, пришлось поднимать высоко: ростом незнакомец был под стать Року и своей виверне.

— Не знаю, кто ты такой, и какого чёрта пытаешься мной командовать, но важно не это. Важно, что и ты не знаешь, кто я такой...

— И мне плевать! — раздражённо перебил здоровяк, подхватил с крыши меч и сунул Алексу в руку.

Как раз в этот момент, несмотря на старания уже двух виверн раскидать противников, на крышу вылетели ещё несколько Горных.

Даарец двинулся к ним, шагая легко и уверенно, будто шёл на долгожданную встречу со старыми знакомыми, а не драться с врагами. Меч выхватил молниеносно и первого из них ударил снизу, коротко, быстро. Свободной рукой сбросил с транга, запрыгнул на животное верхом, дёрнул за узду, разворачивая. Нанёс короткий колющий удар, как только оказался боком к противнику.

Несмотря на то, что действовал он собрано, спокойно и даже буднично, Алексу показалось, ему это нравится. Он просто сдерживается, чтоб не слишком явно веселиться.

"Ещё один безумец в безумном мире", — мелькнуло в голове.

Дальше Алекс не видел, потому что на него уже нёсся Горный. И меч, врученный ему безумцем, пригодился. Почему-то на этот раз не возникло мысли экспериментировать, бросать оружие и проверять, свалится ли ещё что-нибудь на голову врагам. Возможно, мысль попросту не успела возникнуть: слишком мало было времени. Алекс действовал автоматически.

Или ему всё-таки слишком хотелось жить. Может, как раз потому, что теперь видел смерть — настоящую, а не в обличье кривляющегося чудовища — слишком близко. Может, потому что поверил в эту смерть.

Ставки поднялись слишком высоко.

Он полоснул транга по морде, уходя в сторону. Транг взревел от боли, дёрнулся, и мгновения, что понадобилось Горному, чтобы остановить едва не рванувшее с крыши животное, хватило и Алексу: ударить самого Горного. Кровь хлынула на него.

Очередная волна тёплой чужой крови.

С разворота он ударил транга плоской стороной меча и рявкнул:

— Вон отсюда!

Тот рванул вперёд, рухнул таки с крыши, снеся парочку своих собратьев.

Алекс развернулся.

Человек, уже расправившийся с остальными, смерил его взглядом, задумчиво хмыкнул, спрыгнул со спины своего животного и повторил манёвр: тоже ударил, тоже рявкнул — и оно бросилось к краю, рухнуло в толпу.

Человек оглушительно свистнул, и пока Алекс ковырялся в ухе, к нему камнем рухнула с неба чёрная виверна.

— Бросишь меч ещё раз, — угрожающе сказал человек, — вернусь. И не буду так добр.

— А-а, — протянул Алекс, — так это ты был добрым?

Человек смерил его странным взглядом, запрыгнул на виверну, свистнул ещё раз, тише и короче, и вместе они взлетели вверх.

— Вот почему ты не научился летать, а? — задумчиво спросил Алекс у Рока.

Тот фыркнул в ответ, напряжённо косясь на этот раз не на Алекса: осматривая крышу, ожидая, когда запрыгнет ещё кто-нибудь.

— Бесполезное ты животное, — пробормотал Алекс.

Даарец прав: меч нельзя бросать, потому что нельзя оставлять Рока справляться тут с ними в одиночестве. Если с пешими он справлялся легко, то со всадником на транге рано или поздно не сможет. Транг и сам по себе покрупнее Рока. А когда в деле ещё и всадник...

Вот умел бы Рок летать — можно было бы отправить его восвояси и уж тогда экспериментировать: хоть меч бросать, хоть песни петь.

Алекс вздохнул и нехотя полез на спину коню.

Вдохнул поглубже, огляделся, раздумывая, не рвануть ли напролом. Как-то глупо с мечом наперевес сидеть на коне, который стоит на крыше, пока мимо рекой мчатся дикари на огромных тварях. Надо хоть что-нибудь сделать. Но не прыгать же в толпу, это бессмысленно и самоубийственно, а если самоубиться — нарушится чистота эксперимента, который Алекс пока не довёл до конца.

И вдруг услышал их. Наконец услышал их.

Воздух теперь сотрясался иначе. По нему, вдруг ставшему прозрачным и свежим, прокатывались мелкие, едва заметные, ритмичные волны. Их, естественно, пока не было слышно в жутком вое, визге, лязге.

Но они были.

И они приближались.

Никто ничего не сказал в голове на этот раз, возможно, потому что Алекс предугадал, что они могли сказать. "Ты слышишь то, что не слышат другие". А раз Алекс предугадал — зачем теперь повторять?

— Барабаны, Рок, — тихо шепнул он.

И снова прислушался.

Ему нравилось, как звучат неслышимые пока никем, почти что призрачные, барабаны.

***

Не сказать, что картина не радовала глаз.

Столица Империи была почти разрушена, а Сакар и сам не прочь был бы разрушить всё, что здесь понастроили под руководством старика-Императора, которому давно уже пора бы гнить в земле, а не управлять такими огромными землями. Вот и доказательство: он не сдержал Горных. Городской стены не было. Вместо неё аж до самой Цитадели землю столицы заполонили визжащие дикари.

Земля дрожала, ревели их твари — а может, и они сами, — вдали бились: звуки прилетали глухие, тяжёлые, без привычного звона мечей: сплошной невнятный хруст и дикие, прорезающие топот и грохот, вопли. Над полем боя кружили виверны.

Со стен Цитадели вниз летели горящие снаряды.

Сакар старался не слишком широко улыбаться, глядя на происходящее.

Последние ряды Горных услышали их издали. Сакар видел: как начали разворачиваться. Как замерли, будто в нерешительности. Тёмная орда, увенчанная белыми костяными шлемами. Совсем не такие, как он помнил. Верхом на тяжёлых тварях, которые уже наклонили вперёд головы, смотрят исподлобья под стать хозяевам и готовы рвануть вперёд — насадить посмевших подступиться к ним на костяные рога. Своих-то рогов нет...

Сакар поднял руку — барабаны смолкли.

— Снаряды! — крикнул он.

Кричать у него никогда не получалось толком, потому его крик подхватили.

"Снаряды!" — прокатилось по рядам человеческой армии — и тогда гномы услышали. Затрещали за спиной механизмы. Над головами засвистели тяжёлые камни, несущиеся так быстро, что не рассмотреть, видно только смазанное движение в небе. Засвистели — и тяжело врезались в противников далеко за спинами тех, кто обернулся.

Оттуда взревели, завизжали.

Визг подхватили и те, кто только что тупо смотрел на них.

Рванули вперёд.

Сакар наконец позволил себе улыбнуться так широко, как хотел. Выхватил из ножен меч и помчался навстречу. Ветер свистел в ушах, рядом с ним, отставая едва ли на полкорпуса, мчались змеёныши. Следом — остальные.

Сакар надеялся, Умбрер будет командовать своей армией с тыла. Надеялся, что найдёт его прямо здесь и сейчас, в задних рядах. Но здесь гада не было, и Сакар едва не растерял запал, но вовремя увидел другое: растерянность, граничащую со страхом, на полузвериных мордах врага.

"Правильно, — подумал он. — Бойтесь меня".

Они, наверное, и правда сильно испугались, потому что о пращах вспомнили в последний момент. От летящих камней пришлось уклоняться уже тем, кто был позади Сакара. В него самого — лишь копьём попытались попасть. Прицелились неплохо, но слишком долгим и широким был замах, Сакар считал бросок до того, как тот начался, потому легко уклонился.

Ведьмы, поднимая за собой пылевой след, каким-то чудом оказались рядом — хотя были пешими: Сакар не спешил выдавать им коней, а они и не настаивали. Через миг — и вовсе обогнали. Встали прямо перед мчащимися противниками. Сакар успел увидеть, как взмахнула рукой одна из них: и вся пыль, что летела вслед за ней по дороге, в одно мгновение будто оказалась в её кулаке, чтоб тут же вылететь в лицо врагу. Тот крутанулся, пытаясь уйти, разворачивая транга — в него врезались скачущие следом. Снесли.

Ведьма пропала из виду, но через миг Сакар увидел пылевой столб в рядах врагов. А ещё через миг — в другом месте, среди Горных. Перемещаясь мгновенно, они оказывались между врагами, швырялись пылью и тут же перемещались дальше.

"Это Оракул выдумал тактику или они сами? — подумал Сакар. — И если Оракул, то не научили ли они и его паре трюков?"

Оглядеться, чтобы найти взглядом Оракула, он не нашёл.

Да и времени уже не было. Только на вдох и выдох перед тем, как врезаться в толпу Горных. Только на быстрый взгляд на толпу врагов: оценить, предугадать, среагировать.

Сакар пригнулся, уходя от тяжёлого удара белым костяным мечом, резанул, не глядя, кого-то сбоку, ушёл от ещё одного удара.

Что-то свистело высоко над головой: ещё один залп то ли камней, то ли массивных гномьих стрел, Сакар не рассмотрел, было не до того. Вокруг ревели, визжали, пытались достать: то мечом, то копьём, то лапой. Одну из лап отрубил кто-то из Детей Змеи, всё ещё скачущих рядом. Одно копьё перехватили, дальше Сакар не видел: всё осталось за спиной. Все остались за спиной.

Над головой вновь свистели тяжёлые снаряды, а он мчался к Умбреру, потому что увидел, а может, ему показалось, что увидел — вдали, где-то там, где вверху носилась большая чёрная виверна, один из всадников слишком высоко сидит на транге. И он же — слишком часто, чаще остальных, визгливо выкрикивает что-то, похожее на приказы.

Сакару даже показалось, что он разобрал слов.о: "Вперёд!"

И снова он не справился с неуместной улыбкой, почти не глядя ударив в сторону, проткнув замахнувшегося было врага.

Потому что вдруг подумал: "Интересно, теперь, когда я и моя армия с одной стороны, а Император с другой, "вперёд" для них — это куда?"

***

Рамор круто развернул транга.

Выдохнул то ли облегчённо, то ли раздражённо, сам не понял. Юный дурак снова пришёл со своими барабанами. Только теперь побольше собрал: чтобы через всё поле боя, сквозь рёв и вой, было слышно.

Где только такое количество взял?

Потом Рамор подумал, что появись он со своими дурацкими барабанами раньше, ему и его людям было бы куда проще отобрать трангов. А так — пришлось нападать со стороны холма, прыгать едва ли не с деревьев, сбивать противников, мчащихся вперёд целенаправленно, на огромной скорости. Теперь же — противники смешались. Кто продолжал мчаться вперёд, кто, повинуясь резким визгливым окрикам из толпы своих, начинал разворачиваться, чтобы то ли скакать назад, то ли посмотреть, что там происходит, чего кричат, и что это такое там стучит.

"Барабаны, дураки, — подумал Рамор, усмехнувшись. — Это барабаны".

И подстегнул транга, почти небрежно уклонившись от взмаха меча рядом: один взмах меча — это не десятки, от которых приходилось отбиваться только что. Это, скорее, случайность: один Горный в случившейся суматохе разглядел, что на транге сидит кто-то не тот. Остальные попросту мчались куда-то, будто пытались одновременно ехать в разные стороны, врезаясь в своих же.

Рамор понимал, что эта суматоха долго не продлится. Даже неорганизованные дикари быстро разберут, что к чему, поймут, кому из них куда бежать. Услышат, в конце концов, визгливые крики друг друга и определят — хотя Рамору, к примеру, это трудно — чьи именно крики слушать.

Он огляделся в очередной раз. Кажется, понял, куда именно двигаться ему: вдали, в самой гуще боя, где чаще всего слышались визгливые крики, где кружила над боем огромная чёрная виверна. Где-то там был тот, кто орёт громче всех, кого слышат лучше остальных, к кому прислушиваются — если так, конечно, можно сказать, когда речь идёт о Горных.

Виверна кружит там не просто так. Не просто так её осыпают градом копий и камней, не позволяя подлететь туда, куда она пытается. Не просто так человек по имени Рэй не отступает — всё кружит над тем местом.

Значит, нужно туда.

— За мной! — прокричал Рамор своим и помчался вперёд, почти вместе с потоком Горных, что по краю поля боя двинулись назад. Поначалу его даже никто не заметил, потом двое ближайших пронзительно заорали, и все, кто мчался рядом в потоке, схватились за оружие.

Рамор выхватил оружие, успел парировать один удар, уклониться от второго. Рядом засвистели стрелы, сбивая остальных противников.

Рамор глянул вверх, как только смог перевести дыхание. За ними летел Хранитель Сэлгек — если он верно запомнил имена и звания новых знакомых. Правда, узнал его Рамор не сразу, что-то изменилось: он держался в седле ровно, будто вдруг перестал сомневаться в своих силах, и стрелы посылал точно в цель, легко удерживая при этом виверну на нужной высоте и нужном расстоянии.

— Давай за мной! — прокричал Рамор.

Горных всё же было слишком много, и прорваться к их вожаку — задача непростая, которую сущственно облегчит свой Хранитель в небе.

— За тобой! — прокричал тот, подтверждая: он услышал.

И никуда не денется: останется в небе за их спиной.

***

Когда девчонки оказались на крыше, Рок пронзительно заржал, поднявшись на дыбы, да Алекс и сам чуть не заржал — с перепугу. Только потом узнал их, выдохнул, отвесил Року подзатыльник и, прошипев:

— Тишшш! Сейчас всех трангов созовёшь! — спрыгнул.

Широко заулыбался.

— И вы здесь!

Они, все втроём, оказались рядом: та, что постарше тут же едва не уткнулась носом в его нос, и Алекс поморщился. Потом чихнул. Несло от них ничуть не лучше, чем прежде.

Вместе с чихом отпрыгнул назад и, предупреждая их очередную попытку телепортироваться поближе, выбросил вперёд ладонь, скомандовал:

— Стоп!

Девчонки замерли.

— Его видите? — Алекс кивнул на Ардэна.

Одна тут же оказалась рядом с ним, склонилась над ним, горестно пропела что-то на своём, ведьмовском.

— Вот, — сказал Алекс и медленно, чтоб не напугать этих чучел резкими движениями, расстегнул воротник куртки.

Две, что продолжали стоять, изучая его, уставились растерянно, изумлённо. Будто хотели спросить: "Что, сейчас? Что, опять?"

Алекс так же медленно, как расстёгивал куртку, стянул с шеи связку амулетов, бросил им под ноги.

— Забирайте.

Свободную руку — второй продолжал сжимать меч, а то ещё злой даарец вернётся — сжал в кулак, прижал к себе: "Забирайте".

— Помогите ему, — кивнул на Ардэна.

Девчонка, что склонилась над ним, снова горестно запищала.

— А ну цыц! — резко оборвал её Алекс. — Вы ведьмы. Вот амулеты. Колдуйте.

И жестами повторил сказанное.

— Только в химеру не превратите, ладно?

Старшая вновь шагнула ближе, но без рывков и не тыкаясь носом. Просто шагнула, приложила одну ладонь к другой, провернула, протянула обе руки с раскрытыми ладонями к Алексу.

"А что будешь делать ты?"

— Я? — Алекс огляделся.

Кияр молчал. Ардэн, ясное дело, тоже. Даже злой даарец умчался куда-то вдаль.

Странно, обычно Алекс всегда знал, что делать, а не оглядывался в поисках подсказки. Даже если не знал сразу — решение всегда приходило само по себе, в последний момент. Всегда вовремя.

Сейчас же — никакого решения не было.

Вокруг был бой. И была смерть.

"А что буду делать я?"

— Постою тут... — пробормотал он себе под нос. — С мечом. Хорошо, что не с огненным. Меньше внимания привлеку. Может, никто нас тут и не заметит. Чего смотрите? Не понимаете? Да вам и не надо. Всё плохо, девчата. А почему? А потому что всё справедливо. Какой мир, такие и герои.

Глава 43

(Шаг 8. Империя)

Всё едино. В бою, в игре, в беседе, в жизни. Ты всегда победишь, если будешь знать, в чём твоё преимущество.

Сейчас Сакар знал своё: лёгкость и скорость среди неповоротливых и тяжёлых противников.

Он мчался так быстро, что его не успевали достать. Разок чиркнули по плечу, разок попытались проткнуть копьём, но он вовремя вильнул в сторону. Его коня легко мог затоптать любой транг, его самого — снести одним ударом любой Горный. Но это — если бы они успели дотянуться.

А так — пока они развернутся, пока замахнутся — его уже и нет рядом.

Он — тень, ветер, молния.

И пока удаётся быть таким, почти нематериальным, для них он недосягаем.

Правда, это стоит ему невероятного напряжения, и усталость уже накатывает волнами, нашёптывает на ухо: "Остановись, вдохни, оглядись". Лишь пока он не слушает, пока понимает, что сделать этого никак нельзя — он будет жить. Нужно, чтобы сил хватило ещё на чуть-чуть. Добраться туда, где кружит над полем виверна — иногда краем глаза он видит её, размытое пятно в небе. И куда почти долетела вторая…

А нет, не долетела.

Что-то случилось: стрела ли, камень ли противника, а может, и его гномы продвинулись глубоко и перестарались — но вот второе пятно было в небе неподалёку, вот Сакар резко рванул поводья, чтобы конь не попал под копыта трангу — и его уже нет. Огромная и чёрная — продолжает кружить. А той, что была на подлёте, уже нет.

Пятна в небе — или перед глазами? — маячат чуть дальше, где-то над стеной, у которой идёт бой. Возможно, всадник отступил к своим, а может, упал, и остальные уже летят разыскивать, пытаться спасти, хотя спасти, если рухнул под копыта трангов — затея совершенно бессмысленная.

Сакар сейчас несётся вперёд лишь потому, что его не успевают остановить.

В сторону, ещё раз в сторону — и снова вперёд.

Нырнуть под удар, прижавшись к спине коня, пришпорить — и дальше, дальше, быстрее.

Орали рядом, что-то свистело над головой — и прямо над ним, и высоко в небе. Ревели вдали: аж сюда было слышно виверн, но если не поднимать голову — поднимать-то некогда — казалось, какие-нибудь древние боги выползли после спячки и возмутились, разбуженные шумом битвы, который на этот раз, наверное, был громче обычного и слишком долго не прекращался.

"Я прекращу, — подумал Сакар. — Мне бы только добраться".

Он поднимал голову несколько раз: не богов искать — увидеть, как далеко то место на поле боя, куда он пытается добраться. И когда поднял в третий, увидел: он уже рядом.

Он уже видит Умбрера: тот и правда восседает на транге, и это не транг так высок, что видно издалека, и не Умбрер так велик: у него просто какое-то специальное седло. Прямо трон на транге соорудили.

Хорошо — с такого наверняка будет проще сбросить.

Сакар успел заметить короткое, смазанное движение справа. Отклонился назад — левой рукой схватился за копьё, которым его только что попытались проткнуть, правой — швырнул нож в того, кому оно принадлежало. Рванул оружие на себя.

Кинул быстрый взгляд на транга, пока убитый им всадник медленно валился на землю. Но через миг уже вновь мчался вперёд, прижимаясь к спине коня.

Копьё — необходимо, им легче будет достать до Умбрера, взобравшегося слишком высоко. А вот перебираться на транга — лишнее. Так Сакар только потеряет преимущество: лёгкость и скорость.

Он двинул запястьем, пытаясь прочувствовать вес копья, на случай, если придётся его метнуть.

Вес был слишком велик. Одной рукой далеко не забросишь, нужно подобраться ближе.

Ещё ближе...

Нет, не достанет. Умбрер неспешно, движется дальше, а вокруг него плотное кольцо воинов, слишком плотное, догнать их Сакар сможет, прорваться сквозь них так, как получается сейчас, не выйдет. И копьё в руке — дополнительный груз.

Может, всё-таки собрать все силы и метнуть?

А потом он увидел Рамора. Тот, оседлавший транга, выскочил откуда-то со стороны, снёс рванувшего было навстречу Горного. И бросился прямо к кольцу, сомкнувшемуся вокруг Умбрера, будто он был не один, будто вёл за собой армию, потому что бросаться одному было бы глупостью: так он не прорвётся, только зря погибнет.

Но за спиной у него никого не было.

"Я учился у тебя мудрости, Рамор, — мелькнуло в голове. — Как так вышло, что ты перенял моё безумие?"

Трое из кольца бросились к Рамору, Умбрер завизжал что-то предельно высоко и рванул прочь с остальными.

Сакар тихо выругался, собрался с силами, вскинул руку, метнул копьё.

Может, он достал бы и до Умбрера.

Но теперь оставалось лишь гадать, потому что копьё вонзилось в одного из тех, кто занёс меч над Рамором. Второго Сакар проткнул своим мечом, оказавшись рядом. Уклонился от камня из пращи, который швырнул третий, направил коня к нему, краем глаза увидел: с остальными, набежавшими сзади и со всех сторон, Рамор справляется, пусть и с трудом.

Вонзил меч в противника, и, когда тот начал заваливаться в его сторону, сорвал с головы рогатый шлем, развернулся с ним, швырнул в ещё одного из окруживших Рамора дикарей.

Над головой пролетел тяжёлый камень, запущенный уже не из пращи, — это гномы Сакара продвигались вглубь.

Рамор, оказавшийся совсем близко, выдохнул, продолжая отражать удары противников:

— Гномов привёл?! Для них… — и ещё удар, — скольких змеёнышей поубивал?!

И ещё удар.

Сакар замер, подбирая слова, чтоб ответить, но отвлёкся на бросившегося к нему самому Горного, и Рамор успел вновь заговорить.

— Иди! Догоняй своего! — крикнул он. — Я тут остальных подержу!

— Ты один! — напомнил Сакар.

— Так и ты тоже, — со странной интонацией парировал Рамор и развернулся, широким ударом сбрасывая с транга очередного противника.

Сакар выругался ещё раз, круто развернулся и помчался вперёд.

Умбрер всё ещё был виден вдали.

И то ли почувствовал взгляд, то ли ему кто-то что-то прокричал: обернулся. Сакару мог разглядеть лишь силуэт, но мог поклясться: вождь Горных уставился своими маленькими глазками прямо на него. Потому что вернулось то чувство, что уже приходило, когда тот сверлил его взглядом над телом Шейр: будто чья-то чужая холодная рука сжала сердце, прорвав грудь, проломив рёбра, и сердце теперь отказывается биться, и воздуха не хватает, а тебя самого — попросту выворачивает.

Его чуть не убил этот взгляд — Сакар успел уклониться от удара одного из Горных в последний момент. И понять, тоже в последний момент: он остановился. На миг, но остановился. За это время его окружили. Он потерял преимущество.

— Ладно, — пробормотал он, оглядываясь, сжимая рукоятку меча.

Скорость и лёгкость — повторил про себя.

Скорость и лёгкость.

Уклонился, ударил, парировал, уклонился, развернулся, быстрее, быстрее.

Что-то пронеслось рядом.

Через миг он понял — когда над головой взревели — тяжёлый хвост виверны.

А ещё через миг на транга, с которого хвостом снесли горного, прыгнул человек — большой и тёмноволосый, весь в грязи, крови, улыбающийся широко, почти безумно.

"Тоже, наверное, друг Алекса…" — пронеслось в голове.

Человек рванул прямо на Горных и каким-то чудом, несколькими движениями, снёс сразу троих, круто развернулся. Весело, доверительно спросил:

— Дальше сам?

И бросил быстрый взгляд вдаль, в толпу Горных, а Сакар, сам не раз бросавший такие взгляды, вдруг понял, кого высматривает даарец.

— Их вождь мой! — выкрикнул Сакар, отбивая удары сразу с двух сторон.

— Да? — недоверчиво спросил здоровяк, почти не глядя, проткнул мечом замахнувшегося на него Горного, смерил Сакара холодным насмешливым взглядом. — А дотянешься?

— Ты знаешь, с кем разговариваешь?! — прошипел Сакар. — Я Сакар, лорд Северных… — отвлёкся на очередного противника, вскользь увидел, как здоровяк вскакивает на ноги прямо на спине транга и подпрыгивает вверх как раз вовремя, чтоб ухватиться за снизившуюся чёрную виверну и легко взобраться ей на спину.

— А у меня есть виверна! — крикнул он сверху и рванул вперёд.

Сакар помчался следом.

Виверна долгое время маячила впереди, а потом пропала из виду.

То ли улетела слишком далеко, то ли рухнула в толпу, сбитая, как и та, предыдущая, каким-нибудь копьём или камнем.

Ну и чёрт с ней.

Он не соревноваться с сумасшедшими даарцами сюда прибыл.

И всё же теперь Сакар чаще поглядывал вверх. То и дело думал: "Ну же, взлетай!"

И не был уверен, он переживает за даарца, или переживает, что тот спешился, как только что рядом с ним, и, отправив виверну прочь, прямо сейчас занят убийством Умбрера.

В любом случае, Сакар снова слишком отвлёкся.

От нового удара успел уклониться, копьё не попало в грудь — пронзило плечо. Удар сбил за землю.

Сакар в очередной раз потерял преимущество.

***

Стена рухнула.

Этого Алекс не предвидел, не предчувствовал, потому аж подпрыгнул, услышав тяжёлый грохот совсем рядом. Будто молния ударила совсем рядом, и сразу же вслед за ней пришёл оглушительный гром. Алекс резко развернулся. Стена рухнула не вся: торчала частями, зубастыми глыбами топорщилась в небо, а в зияющем провале кипел бой. Но Горные не хлынули все туда, где стало легче пройти: таранили стену в ещё нескольких местах.

Алекс обернулся к ведьмам. Те уже не бормотали над Ардэном: повскакивали. Может, поначалу тоже глядели на стену, теперь же — уставились в глаза.

— Продолжайте, — сказал Алекс и жестом потребовал того же.

Старшая качнула головой. Глаза у неё совсем потемнели — даже не блестели сквозь спутанные волосы, закрывавшие лицо. Жестами ничего не надо было объяснять, Алекс и без того понял: нечего продолжать, всё бесполезно.

Всё уже давно бесполезно.

А теперь ещё и стена упала.

И виверн осталось так мало в небе. Даже злого даарца больше не видно. Это значит, можно бросать меч? Который тоже бесполезный.

Правда, виверна Дэна всё ещё кружит вблизи. Будто растерялась: драться ли? Ждать ли хозяина?

Неужели не видит, дура, что не ждать?

А драться или нет — это не у Алекса спрашивать.

Алекс вообще не любит драки.

— Продолжайте! — снова потребовал он у ведьм и разжал пальцы меч.

Меч глухо звякнул под ногами. Весь в крови, уже высохшей, уже тёмной, почти чёрной, как спутанные волосы ведьмы. Такой же грязный.

Всё здесь грязное. В этом дурацком мире.

Потому что никто, блин, здесь не знает, что надо мыться!

И вонь уже давно стала привычной частью жизни. Всё стало привычным. Алекс стал местным. И даже выбрал сторону.

Видимо, тут без вариантов. Сторону всегда нужно выбирать. Невозможно постоянно быть вне сторон, быть умнее, выше этого всего, чище, сколько ты ни мойся. Невозможно обходить десятой дорогой все битвы. В итоге — сам начнёшь следующую. Самую большую. Для многих — последнюю.

"Ладно, — подумал Алекс. — Теперь честно. Когда это я был выше? Я просто всегда умел выживать. Прятаться. Отступать. Говорить, что не моя война. Но вот проблема: эта — точно моя".

Это его мир.

И он рушится.

С грохотом обваливается вслед за стеной Цитадели.

Теперь Алекс чувствует это: не только дрожь земли, не только стон стен, идущих трещинами — саму смерть, громкую, многократную, оглушительную. Он слышит: ветер разносит стоны, земля пьёт кровь, захлёбываясь, набухшие тёмные тучи готовы вот-вот разорваться то ли ливнем, то ли снежной бурей, будто в попытке хоть как-то смыть, скрыть грязь. И попытаться потушить огонь у рухнувшей стены. Но ни смыть, ни потушить уже не получится: там всё пылает, на подступах. Котлы опрокинуты, и кто-то, чтобы хоть как-то задержать врага, поджёг смолы: огненные реки, не излившиеся на головы врагам, текут теперь под их ногами.

И снова огонь.

Чёртов огонь снова будто ходит за Алексом.

Постоянно ходит.

Впрочем, сейчас это неплохо.

Огонь — то, что нужно.

"Хорошо, — подумал он, соглашаясь, хоть и нехотя, хоть и неуверенно, с мыслями, что роились в голове. — Ладно. Предположим. Попробовать-то можно, никто не запрещает..."

Ему не нравились эти мысли. Но других вариантов не было.

Алекс в очередной раз огляделся.

Как там свистел даарец, чтобы призвать свою виверну?

— Рок, — сказал он тихо, — иди сюда, бесполезное животное. Я тут надумал немного полетать.

Рок покосился на кружащую в небе виверну, после — смерил Алекса презрительным взглядом.

— Фигня, — отмахнулся Алекс. — С дохлой такой я справлялся, с живой тоже как-нибудь разберусь.

Рок продолжал таращиться.

— Да ладно тебе, — примирительно сказал Алекс и легонько хлопнул коня по огромной морде.

Рок уставился ошарашено. И тут же угрожающе сощурился. Не привык он к таким проявлениям чувств. И догадывался, что за ними кроется неладное.

— Мне просто нужна точка повыше, — сказал ему Алекс, не обращая внимания на убийственный взгляд. К этому он давно привык.

Свистнул — и виверна тут же откликнулась, пошла на снижение.

Вместе с его свистом рядом вновь загрохотало. Кажется, стена рушилась по принципу домино: после того, как упал один кусок, ломать остальные стало гораздо легче. Или попросту подходил к концу запас её прочности?

— Присмотри за девчатами, — доверительно попросил Рока Алекс.

И как только виверна оказалась достаточно низко, прыжком оказался у неё на спине. Правда, сначала оказался поперёк спины, и понадобилось ещё немного времени, чтобы найти, за что уцепиться и как развернуться, чтобы наконец оседлать её по-человечески.

Удержаться на ней в седле тоже оказалось непросто. Ещё труднее — управлять ею без пульта. Честно говоря, Алекс и с лошадьми не особо умел без пультов, а тут — целая виверна.

Методом проб и ошибок, дёргая поводья то в одну, то в другую сторону, натягивая то сильнее, то слабее, едва не получив при этом пару раз пролетавшим мимо камнем по голове, Алекс наконец понял, как заставить её лететь вверх. Потом — как спуститься ниже.

Потом всё-таки поднял и повёл к тому, что осталось от стены Цитадели.

Виверна несколько раз выворачивала шею и косилась на него так, что Алекс начал подозревать: это не с Роком что-то не так, это с ним самим что-то не так, раз на него и виверна точно так же смотрит. С раздражением и лёгкой жалостью.

А потом и Кияр вдруг подключился к беседе.

— Алекс, — напряжённо сказал он хором с синей девчонкой.

"Тьфу ты, — расстроенно подумал Алекс, — я ж уже надеялся, что у вас там батарейки сели..."

— Я не понимаю, — сказал Кияр.

"Да неужели?!"

— Что ты делаешь? — спросил Кияр. — Что думаешь? Тебя по голове ударили? Ты думаешь бессмысленно! Кого ты будешь пугать? Причём тут Сакар? Какой шар? Две... чего?!

— Ха! — вслух ответил Алекс, страшно гордясь тем, что залезть-то в его голову всегда можно, особенно, если ты какой-нибудь волшебный ребёнок на пару с синей русалкой, но вот разобрать, что там сейчас происходит — чёрта с два.

Хотя на самом деле всё проще некуда.

Две секунды — столько времени он когда-то продержал в руках огненный шар. Если бы потерпел, продержал бы и пять, а то и все десять.

Умный парень Сакар с первой же битвы понял — Горные опасны лишь до того момента, пока понимают, что происходит. Стоит напугать — побегут, смешаются, перетопчут друг друга. Дикарей пугают даже барабаны. Даже гром после ударившей рядом молнии, как вот его и его ведьм напугал грохот падающей стены.

А драконов они уже давно боятся...

Виверна долетела до нужного обломка стены. Алекс замедлил её, прыгнул: как припарковывать виверн, он не знал, времени учиться не было. Приземлился, нога поехала по наклонной поверхности, и он схватился за торчащий край, чтоб не упасть. Чуть стесал ладонь, но устоял. Выбрался наверх, на ровное.

Горных напугает дракон, это ясно. Конечно, Алекс не дракон, как бы ни верил в обратное Кияр: он знает мало, понимает ещё меньше, умеет...

ну, почти ничего он не умеет, если честно. Но огненный шар тогда удержал. И всё услышал. И даже провёл лодку мимо рифов. И ни одна скала его не убила.

Значит, он чему-то успел научиться. Пусть немного, этого должно сейчас хватить.

Стать настоящим драконом он никогда не сможет, ему и не нужно. Как не нужно было хвататься за бесполезный в сущности меч.

То, что он решил, будто мир вокруг настоящий, и сам он — часть этого мира, никак не отменяет его сущности. Мир стал настоящий, Алекс — так и остался фальшивкой. И умеет то же самое, что и раньше, не больше, не меньше. И будет делать для того, чтоб защитить своих, то же, что и раньше. Что всегда. Врать и прикидываться.

Только масштаб проблемы сейчас чуть больше, чем обычно. Потому и прикинуться нужно большим.

И возможно — если у него получится — его хватит даже больше, чем на две секунды.

Обломок стены дрогнул под ногами.

Хорошо.

Вот камень. Вот дрожь земли.

Он слышит.

Вот дыхание воздуха...

— Алекс! — снова вякнул было в голове Кияр.

— Тихо, — шикнул Алекс, сосредотачиваясь на другом, и голос в голове затих.

Или его заглушил мир, который Алекс теперь слышал.

Топот, свист, рёв, крики.

Дрожь земли, дыхание воздуха, шёпот воды.

Вот всё.

Вдохни. Пропусти через себя.

Будь всем.

Огонь...

В конце концов, кто такой Алекс, чтобы постоянно бегать от своей судьбы? Судьбе-то всяко виднее.

Итак.

Вот — огонь.

Огненный шар в небе. Огненные реки под ногами.

Тёплые, живые волны.

Только протяни руку.

Алекс медленно развёл руки в стороны — почувствовал тепло в ладонях. Огонь тянулся к нему. Огонь окутывал. Огонь грел. Огонь был в его руках, и Алекс был огнём.

***

Рад прыгнул в сторону, метнувшись между копытами транга, чтоб оказаться в кустах.

Рад всегда рассчитывал свои силы и силы врагов. Что бы ни думали о нём старшие, он никогда не рисковал бессмысленно. Просто обычно он всегда был сильнее. Теперь же — прыгнул в сторону.

Он видел вдали Зару с Неиром. Знал, что доберётся до них, но сначала нужно сменить облик. Стать человеком, как бы глупо это ни звучало. Влезть на какого-нибудь коня или транга — как бы глупо это ни звучало.

И помочь им.

Как бы глупо ни звучало и это. Каким бы слабым ни делало.

Он вообще сейчас был готов совершать глупости, наверное, потому что настроение стало благостным. Едва ли не впервые в жизни он утолил жажду крови, пролив её столько, что земля, наверное, пропиталась насквозь.

И теперь стал человеком.

Поднялся на ноги, распрямил спину.

Но вместо того, чтобы шагнуть к мчащимся мимо врагам, увидел вдруг фигуру на обломке стены. Фигура вспыхнула огнём. Виверны, кружащие неподалёку, рванули в стороны.

Пылающие шары, что летели с соседнего обломка стены вниз — там, видать, ещё остались защитники, — вдруг замерли в воздухе и, вместо того, чтобы падать, поднялись вверх, вращаясь, рассыпались искрами.

Фигура соскользнула со стены, но подобно этим шарам, тоже не упала. Правда, и выше не поднялась.

Расплылась огромным огненным пятном, расправила горящие крылья, и через миг Рад рассмотрел, и все рассмотрели: над полем боя летел пылающий дракон.

Закричали, завизжали Горные, бросились врассыпную.

Они и до этого действовали не слишком слаженно, теперь же — и вовсе погрузились в хаос.

***

Умбрер — один не испугался. Прокричал остальным, чтоб не боялись, но его никто не услышал. Как увидели дракона — перестали слышать. Кинулись прочь, будто пытались убежать от огня, рухнувшего на головы с небес. Умбрер бы и сам побежал, но он был слишком близок к цели, потому — перестал бояться.

Потому смотрел внимательно, потому заметил: дракон был немногим опаснее людей. Огонь не лился с небес сплошным потоком, как должен был. Ударил здесь, потом там, потом вдали.

Умбрер огляделся. Вокруг стало пусто. Совсем рядом, где только что упал с неба огонь, тлела редкая сухая трава на почерневшей земле. Лежали сожжённые существа: его ли, человеческие ли, не разбирал. Зачем? Существа мертвы.

Остальные бегут.

Он один стоит.

И никого рядом.

— Умбрер! — крикнули из-за спины.

Нет, он не один.

Издали к нему, отталкивая бегущих прочь, даже не пытаясь вступить с ними в бой, медленно, хромая, шёл лорд Сакар. Волочил за собой по земле окровавленное копьё.

— Лжец! — сказал ему Умбрер.

Сакар криво усмехнулся. Умбреру показалось, он слишком слаб, чтоб отвечать. Он и без того слаб, всегда слаб, а сейчас ещё и ранен. А может, он просто слова не понял: он не настолько хорошо знал язык.

"Это он, — подумал Умбрер. — Он всё разрушил".

А ведь они почти победили.

Тёплая земля равнин почти стала их землёй. Землёй Горных.

Ещё один столб пламени обрушился с неба неподалёку, но Умбрер не обратил на него внимания. Сакар — тоже.

Умбрер развернул транга и направил к лорду.

Выхватил костяной меч.

Сакар остановился. Будто ждал, что его сейчас убьют. Будто хотел этого.

Умбрер знал, видел по глазам ещё тогда, в горах, видел и сейчас: лорд Сакар потерял всё. Значит, ему незачем жить.

Умбрер оборвёт страдания жалкого слабого существа. Это почти милость. И хоть он не милостив, ему ничего здесь больше не осталось. Ему остался лишь огонь с неба, пепел под ногами и одно жалкое существо напротив.

Существо дёрнулось в последний миг, резко развернулось, уходя из-под удара, и ткнуло копьём с такой силой, что Умбрер не удержался на транге.

Рухнул, перекатился через плечо, успел вскочить на ноги, но нашёл взглядом противника слишком поздно.

Нашёл, когда тот вновь нанёс удар копьём. Быстрый и чёткий удар в грудь.

***

— Скорость, — наставительно, хоть и очень тихо, потому что сил говорить громче не было, сказал Сакар, стоя над его телом. — Преимущество. Мог бы и догадаться.

Над головой вновь взревел дракон, пахнуло жаром, запахло палёным, завизжали совсем рядом.

Сакар не обратил внимания.

Вынул из ножен меч и с размаху ударил, пытаясь перерубить шею. Плечо, куда ткнули копьём, уже не болело. Сакар его попросту больше не чувствовал. Как и руку. Как и всю половину тела. Наверное, потому удар вышел неточным и слабым. Попробуй перерубить такую огромную шею одной рукой!

Но он ударил ещё раз. Потом ещё раз. Потом ещё.

— Помочь? — спросили рядом.

Сакар обернулся, встретился взглядом со знакомым даарцем. Было бы больше сил сейчас — его бы тоже ударил.

Тяжело опустилась на землю неподалёку огромная чёрная виверна.

— Дотянулся, — с усмешкой отметил даарец, подойдя ближе и глядя на лежащего Умбрера.

Сакар думал, он испытает другое чувство, когда доберётся до него, когда снесёт голову. Радость, восторг, удовлетворение. Не это чувство — не полную, абсолютную, бессмысленную опустошённость.

— Я сам, — процедил Сакар и, уперевшись ногой в тело, принялся отдирать голову.

— Я бы ещё пару раз ударил, — со знанием дела отметил даарец.

Встретился взглядом с покосившимся на него Сакаром и добавил:

— Прежде, чем снова начнёшь шипеть, могу предположить, что это лучше поскорее доставить ко дворцу. Там ещё кое-кто пытается драться...

— И доставишь, конечно же, ты? — прищурился Сакар.

— Сказал же, не шипи, — отмахнулся даарец. — Ты доставишь. Я могу помочь, чтобы поскорее...

Со вздохом подошёл и отобрал меч из руки так нагло, что Сакар даже возмутиться не успел. Пробормотал:

— Учись, как надо, — размахнулся и ударил.

***

Дракона уже не было в небе.

Горные бежали. Их не слишком пытались останавливать. Никто не командовал.

Уже давно никто не командовал.

А теперь и вовсе стало пусто и тихо.

Когда взревела, приближаясь к замку, огромная чёрная виверна, люди дёрнулись, вновь хватаясь за оружие: вдруг дракон вернётся и решит закусить кем-нибудь из них?

Кто их, драконов, знает?

Но виверна была виверной, просто слишком большой и слишком громкой.

С её спины спрыгнул человек.

Второго радостно приветствовали криками спешившиеся совсем недавно даарцы, сбившиеся в кучу неподалёку.

Первый же прошагал на залитое кровью крыльцо замка и швырнул на верхнюю ступеньку голову, увенчанную шлемом с таким количеством костяных рогов, что больше было похоже на корону.

Вдохнул и выдохнул несколько раз, будто собирался с силами, чтоб заговорить. Наконец, собрался.

— Это, — громко сказал он, — Умбрер. Вождь Горных. Тот, кто привёл их сюда. И тот, кто получил своё. Я — Сакар, лорд Северных земель и округ. Я принёс вам спасение.

Люди неуверенно переглянулись.

Было неясно, кричать "ура", пойти побить ещё и лорда, или отойти в сторонку, отмахнувшись.

Им бы найти Императора. Или кого-нибудь из полководцев. Чтобы сказали, что делать дальше. Куда нести раненых, куда идти выжившим.

А тут этот, с головой.

И ненамного краше убиенного врага.

— Ты принёс голову, — отметил даарец и его товарищи громогласно расхохотались.

Сакар круто развернулся к ним, сверкнул глазами.

— А мы с Миртом принесли тебя, — подсказал даарец.

— С этой поры... — заговорил Сакар, вновь разворачиваясь к остальным, потому что говорить с даарцами себе дороже, это в Империи знали всегда, это поняли ещё раз. — С этой поры я, Сакар, обещаю вам безопасность и мир на нашей земле. Любой, кто сунется в Империю, закончит так же. Здесь же, — опустил взгляд на голову противника и глухо добавил. — Под моими ногами.

Поднял глаза на тех, кто слушал его, и добавил громче:

— Под вашими ногами!

Вновь коротко глянул на даарцев. Ровно сообщил:

— Мы, подданные Империи, благодарны Даару за помощь в этой трудной битве.

— Но битва завершилась, — понимающе кивнул даарец с чёрной виверной. — И нам пора домой.

— Останьтесь, — предложил Сакар.

— Зачем? — удивился собеседник. — У вас Горных уже не осталось.

И под очередной взрыв дружного хохота своих собратьев, взобрался на чёрную виверну. За ним последовали остальные. Взмыли в небо.

Несколько виверн без всадников последовали за ними.

***

Сакар проводил их взглядом.

Даарцы всегда были своенравны. И ждать от них можно было всего. Так что неплохо, что они ушли. Сейчас ему меньше всего нужны насмешки за плечом.

Ему и Рамора хватит.

Если тот выжил.

— Теперь идите, — сказал Сакар остальным. — Помогите раненым. Поднимите на руки погибших. Сегодня мы не будем праздновать. Мы будем чествовать тех, кто сделал нашу победу возможной ценой собственных жизней.

На него смотрели все. Все молчали. Никто не шелохнулся.

— Идите, — устало повторил Сакар и сам двинулся прочь с крыльца.

"Плевать, — мелькнуло в голове. — На них. На всех. На всё".

И на Империю уже, если честно, тоже плевать. Ну её, эту Империю. Он им голову Умбрера принёс, а они стоят, глазами хлопают...

И только после того, как он сделал несколько неуверенных, тяжёлых и шатких шагов, за ним двинулись остальные.

***

— Лорд Сакар, — прозвучал женский голос.

Сакар огляделся.

Женщин рядом не было. Зато был ветер: лёгкий, прохладный, перебирающий его волосы, которые уже давно рассыпались из высокой причёски, сбились грязными комками, покрылись пылью и кровью.

— Кияр, сын Императора, — продолжала невидимая женщина, — говорит с тобой моим голосом.

— И? — хмыкнул себе под нос Сакар, быстро глянув по сторонам.

Не хватало ещё, чтобы кто-то заметил, как он говорит сам с собой. Люди ведь только двинулись следом, только начали повиноваться его приказам, пусть и таким простым, как помочь раненым и поднять погибших. Сейчас им нельзя видеть, как он, словно безумец, бормочет себе под нос.

Время безумия миновало.

— Ты победил в этой битве, — сказал голос. — Впереди у тебя ещё много битв. Я помогу победить в них. Мы сможем друг другу помочь.

Сакар не ответил сразу.

Во-первых, всё ещё не хотел бубнить себе под нос на глазах у других. Во-вторых, раздумывал над тем, стоит ли создавать союз с тем, кто умеет командовать ветром и пролезать в голову: насколько это полезно, настолько же и опасно. И в-третьих, никак не мог сосредоточиться на этой беседе, потому что куда больше сил тратил на то, чтоб устоять на ногах.

Он слишком устал, не чувствовал половины собственного тела. И кстати, странные голоса в голове тоже могли звучать из-за этого. Может, вообще не слушать? Может, Сакар отдохнёт — и никакого голоса не станет?

Слушать и правда не хотелось, хотелось лечь на землю, закрыть глаза, и пусть его тоже поднимают на руки, пусть несут с остальными хоть к лекарям, хоть в погребальный костёр, ему уже всё равно.

И Рамора он никак не найдёт. И даже не знает, в какую сторону идти, чтоб искать, потому что тут всё бесконечно, монотонно, глухо: выжженная, утопленная в крови земля, тела на ней, люди, шагающие за спиной, которые тоже будто ищут что-то, но не могут найти. Пытаются кого-то поднять, разбудить, но всё бессмысленно, бесполезно.

Сакара толкнули в здоровое плечо с такой силой, что он чуть было не упал. Но удержался и круто развернулся, чтоб уставиться в красный глаз огромного чёрного коня. Моргнул несколько раз, огляделся, безуспешно пытаясь найти взглядом того, кто должен сидеть верхом.

Не нашел никого, а конь мотнул головой, будто призывая взобраться к себе на спину.

— Где Алекс? — спросил Сакар.

Рок неопределённо помотал головой.

— Алекса нет, — ответил вместо него голос, принесённый очередным порывом ветра. — Я бы не обратился к тебе, если бы мог его найти. Я бы не обратился к тебе, если б Алекс не сказал, что могу обратиться в том случае, если его...

Голос не договорил.

Сакар тоже молчал, пока взбирался на Рока. Не до разговоров было. На такого коня и здоровый человек не влезет с первого раза без должной сноровки, а когда ты не чувствуешь половины тела, вторая же попросту валится на землю от усталости, то задача становится непосильной. Хорошо, что Сакар привык справляться с непосильным.

— Алекса нет? — спросил он, когда наконец справился. Теперь можно говорить с собой: если кто увидит, подумает, что Сакар говорит с конём. По коню же видно — с ним вполне можно вести беседу.

Голос не ответил. Видимо, сыну Императора — или той, что говорила за него, или им обоим — непросто было говорить на эту тему.

Раньше Сакару казалось, ему тоже будет непросто, если окажется, что Алекс погиб. Казалось, он будет чувствовать грусть или злость, или скорбь, или ещё что-нибудь. Что-то же он чувствовал, когда услышал подобное пару лет назад. Он тогда даже не поверил — но что-то чувствовал.

Сейчас же... Наверное, он слишком устал. А может, тогда Алекс был ему нужен, а теперь, когда цель достигнута, пришло время искать нового наставника.

— Ты многого достиг, лорд Сакар, — говорил голос в голове. — Тебе предстоит достичь большего...

Сакар слушал без должного внимания. Всё думал, что странно всё-таки звучит: Алекса нет. И в то же время — как-то правильно.

Алекса нет.

Война окончена.

Время безумия миновало.

Пол поскрипывал под ногами.

Комната была небольшой, тёмной и довольно скрипучей, но именно она показалась Сакару удобной, чтобы собрать здесь нужных людей. Не в тронный же зал лезть: сейчас этого могут не понять.

У тронного зала — и у казны — Сакар выставил охрану. И даже это с трудом поняли.

На него вообще косо смотрели. Пока молчали, но если ничего не изменить, заговорят: он командует, невесть с чего решив, что имеет на это право, когда тело Императора — и других, павших в битве — ещё не остыло. Многих пока и не нашли. Лекари ещё не успели перевязать все раны — Сакар приказал разместить раненых и всё необходимое им в невысоком строении во дворе, там же собрать всех, кто может им помочь.

Этот длинный день ещё не подошёл к концу, хотя Ирхан уже давно прекратил мелькать среди туч, и те заволокли потемневшее небо. И порывистый холодный ветер ушёл следом за ним, остался лишь тот, что приносит Сакару слова наследника.

А нужно было — и поскорее — чтобы явился тот, кто эти слова говорит.

Иначе у Сакара не будет преимущества. Все растерялись — и он взял командование на себя. И пока всем так удобно. Но вскоре всё изменится. Он видит по взглядам.

Кияр пообещал ему лишних людей, пока добирается до места сам. Люди и правда пришли, когда он позвал их, но людей оказалось совсем мало. Четыре человека — не армия, даже не отряд. Тем более, когда один из них с трудом стоит, подпирая стену, а остальные трое смотрят похлеще тех, что собираются Сакара свергать. Те собираются свергать, а эти, кажется, сожрать.

Хорошо, в общем, что за спиной двое змеёнышей, оставшихся в живых. Сакар никогда бы не подумал, что змеёныши за спиной это хорошо, пока не встретился с этими убийственными взглядами.

Нет, не были они людьми Кияра и тем более Сакара. Они были людьми Алекса, они ими и остались.

И теперь их нужно сделать своими, потому что своих у Сакара катастрофически мало. И любое, даже самое несущественное пополнение рядов, сможет сыграть решающую роль. К тому же, это не просто люди, это люди Алекса. А значит, стоят куда дороже обычных бойцов.

Сакар прошёлся по комнате, и пол вновь проскрипел под ногами — едва слышно, но в тишине, казалось, оглушительно.

— Ветер, что привёл вас сюда, теперь подчиняется мне, — сказал он. — Я победил в этой битве, но без вашей помощи ничего не вышло бы.

"Подчиняется?" — хмыкнул голос в голове.

Сакар сдержал раздражённый вздох. Он же объяснял этой... этому... этим существам — трудно думать о говорящем как о сыне Императора, когда тот говорит женским голосом, — что врать придётся о многом. Не рассказывать же сейчас им, как всё это работает. Сакар и сам, честно говоря, ещё не до конца разобрался.

Ему тяжело было разбираться сейчас в чём-либо. Стоило ветру замолчать, в голове начинало шуметь, перед глазами плыло, и страшно хотелось присесть на стул, а то и прилечь куда-нибудь, да пусть хоть на пол, и неплохо было бы туда, где лекари осмотрят и его, вот в это строение во дворе, но если он сейчас приляжет, его место здесь займёт кто-нибудь другой.

Потому приходилось ходить по комнате из стороны в сторону, стараться держать спину ровно, говорить чётко и не забывать, о чём именно. Имена пришедших он уже забыл, хотя раньше с ним такое случалось редко.

Сакар бросил на них быстрый взгляд.

Прямо напротив двери — красивая девушка, стройная и невысокая, наверняка бы влезла в любой из нарядов Шейр, но совсем на неё не похожа: Шейр словно была окружена тёмной дымкой, а эта — светла. И волосы, удивительные пушистые волосы, которые местами, прядями, в крови — будто она поднимала тонкую окровавленную руку, чтобы поправить причёску. Сакару нравилось это представлять. И не нравился её взгляд.

По обе стороны от неё — двое парней, один постарше, второй совсем дитя. Одеты странно, будто стащили окровавленные кожаные доспехи с убитых врагов и обмотались ими, подпоясавшись, чтобы те не спадали. Интересное решение, ведь те, кто ещё не пришёл в себя после битвы, могут случайно проткнуть мечом. Но кто знает — может, традиция у них такая.

У стены — бородатый здоровяк в длинной разодранной мантии. Выглядит грозно, но взгляд посветлее, чем у этой троицы. Впрочем, тоже не самый радостный.

Жаль.

Четверо людей Алекса да те, что стоят сейчас за спиной Сакара, — вот и вся его армия теперь. Рамор у лекарей и невесть, когда встанет. Ведьмы, предательницы, пропали. С другой стороны, может, и хорошо, что пропали. Нечего тут им шастать и пугать местных. Местные должны опасаться Сакара, а не нечисть, которую он с собой притащил.

Есть ещё конечно гномы и лорды соседних земель, но те вообще никакого отношения к этой, Имперской, земле не имеют. Те тут такие же гости, как и он. И попытка привлечь их в качестве гарантов его шаткой позиции — только ещё сильнее всё расшатает.

— Сейчас мы ждём, — Сакар заговорил, — прибытия наследника престола. Я уведомил об этом полководцев и всех приближённых к Императору. Тело которого, кстати, готовят к погребению, как и тела других павших в битве. Думаю, именно из-за этого им пока не до наследников и не до нас. Как только придут в себя, начнётся драка за трон. И у меня в этой драке немного шансов. Потому ветер позвал вас. Мне нужны союзники.

— Мы не твои союзники, — из троицы заговорил почему-то самый младший.

Старший бросил на него быстрый взгляд. По ним видно, что братья, а девчонка им сестра, слишком уж похожи черты лица и совершенно одинаковые взгляды, от которых кажется, что сейчас все вместе прыгнут и разом вцепятся ему в глотку.

Сакару показалось, старший сейчас возразит, но тот лишь кивнул.

— Мы воевали за Империю, — глухо произнёс он, когда вновь перевёл взгляд на Сакара. — И потеряли брата. Думаешь, у нас есть есть желание разбираться с её престолом? И с каким-то наследником, который ни за что не воевал и никого не терял?

Сакар поднял бровь. Ответил холодно и слегка удивлённо:

— Никто из вас не воевал за Империю. Вы воевали за Алекса. Наследник же — ещё совсем ребёнок. И Алекс попросил меня позаботиться о ребёнке.

Старшие переглянулись. Сакару показалось, они готовы согласиться, но младший вдруг злобно протянул:

— Ну раз А-алекс попросил...

А потом, резко сменив тон, спросил:

— А кто позаботится о нас?

— Рад, — укоризненно проговорила его сестра.

У неё был хороший голос — нежный, мягкий, живой. Не похожий на сыпучий и трескучий голос Шейр.

И всё же Сакару не хватало её. И дымки, и сыпучего голоса. И всё здесь напоминало о ней куда больше, чем он мог представить. И всё это хотелось бросить. Развернуться и уйти. Или всё-таки прилечь на пол, и пускай кто-нибудь позовёт лекаря...

Младший тем временем пристально глядел на сестру, будто ожидал продолжения. И она, помолчав, продолжила.

— Алекс спас нас, — напомнила она. — Мы ему должны.

— Думаешь, мы ещё не выплатили долг? — мрачно спросил старший.

Младший тоже заговорил, хором с ним.

— Он спас нас?! — возмутился. — Он спас глупца Мерва! А нам потом с ним пришлось нянчиться! И всё равно не помогло! Придурки долго не живут. Ваш Алекс — тому подтверждение... Идёмте отсюда!

Развернулся и двинулся к двери, тихо бормоча себе под нос:

— Нет, чтобы заплатить за помощь! Так они следующей помощи просят...

— Ты слышал, что сказал лорд Сакар? — строго спросила сестра ему в спину. — Наследник ещё ребёнок, и мы должны помочь...

— А я?! — рявкнул младший, обернувшись на пороге и сверкнув тёмными глазами. — Кто тогда я?!

И вышел.

Старший брат двинулся было следом, но голос в голове Сакара быстро сказал: "Не надо. Не сейчас".

— Не сейчас, — повторил Сакар.

Старший развернулся к нему, медленно и угрожающе. Поднял брови, будто предлагал договаривать, причём договаривать быстро.

— Он вернётся, — сказал Сакар. — Наверное.

"А если Неир пойдёт следом..." — начал голос в голове.

Ага, Неир. Точно Неир. Запомнить бы. Хоть этого. Опять.

Люди любят, когда обращаешься к ним по имени. Так проще уговорить.

— Но если ты пойдёшь следом, Неир, — почти хором с голосом продолжил Сакар, — не вернёшься ты.

И повторил следующую фразу, принесённую ветром:

— Он убьёт тебя. Сейчас он убьёт любого.

— Да откуда тебе... — начал парень.

— Ветер, что приносит мысли, может их читать, — объяснил Сакар. — И как я уже сказал, он подчиняется мне.

В голове снова хмыкнули.

Кияру явно не нравилась такая игра.

Но выбора у него не было: Сакар согласился играть на его стороне только по своим правилам.

— Он так скорбит, — объяснил Неиру Сакар.

Тут и без Императорского отпрыска всё ясно.

— Итак, — Сакар обвёл взглядом оставшихся.

— Я остаюсь, — сообщил бородатый здоровяк. — Мне идти некуда. И думаю, Алекс хотел бы, чтобы мы помогли здесь.

— "Помогли здесь" — это тебе не метлой пол подмести после гуляния, — мрачно покосился на него Неир. — Это Империя и её трон. Боюсь, как бы снова не пришлось воевать. Не единожды.

И переглянулся с сестрой. Сакару показалось, оба сами не были уверены в том, нравится им эта перспектива или наоборот.

— Ну, — здоровяк пожал плечами, — Воевать я умею. Меня этому учили. Только отдохнуть сначала нужно. И съездить, проверить... кое-что. И буду готов воевать.

— Хорошо, — Сакар кивнул, старательно вспоминая имя этого. — Ты Сэлгек, Хранитель Креура, так?

— Теперь, видимо, Империи, — кивнул тот.

— Вы, — он уставился на брата с сестрой. — Неир и...

— А пусть тебе ветер подскажет, — прищурился брат.

Как же девчонку зовут-то?

Кияр, видимо, решил упереться и промолчать, вредное дитя. Или у них закончился ветер. Или они слишком заняты сборами, а то и дорогой сюда. Пора бы. Давно пора.

Сакар дошёл до стены, развернулся к противоположной, с маленьким окном на ней, и на миг засмотрелся в него, замер: шум в ушах стал громче, голоса из-за окна из нестройного бубнежа вдруг распались на отдельные, ясно слышимые фразы, а потом все разом превратились в звон в ушах. И перед глазами опять поплыло.

Сакар моргнул и зашагал вперёд. Скрип под ногами вернул его к действительности.

"Нужно поспать, — мелькнуло в голове, — и всё-таки к лекарю. Только когда это будет?"

А когда покосился на собеседников, вдруг понял: не он один отвлёкся от беседы. Неир тоже о чём-то задумался. О чём-то, что никак не относится ни к беседе, ни к войнам за Империю: взгляд его устремился далеко-далеко. А потом вернулся.

— Зара, — сказал он. — Мою сестру зовут Зара. И знаешь что, лорд Сакар? Мы всё-таки пойдём домой.

Девчонка глянула на брата удивлённо.

— Я тут вспомнил, — продолжил тот. — У нас в Ручьях забор покосился, не у нас — у соседей. И ещё одна крыша прохудилась. Да пару деревьев надо подрезать, чтобы на забор не рухнули. Не на тот, который покошенный, на другой. А то, если рухнут, то и другой надо будет чинить, так? Идём, Зара. Идём домой.

И в самых дверях бросил ей, двинувшейся следом:

— Мерв пошёл бы домой.

"Чёртов Мерв, — мысленно рассердился Сакар. — Кем бы он ни был".

Дверь за ними закрылась.

— Что ж, Хранитель, — Сакар перевёл взгляд на здоровяка. — Кажется, остались только мы...

С улицы донёсся чей-то растерянный выкрик. Потом ещё один, возмущённый. Потом хруст дерева.

Сакар прислушался. Задумался. Добавил:

— И конь.

***

В небе полыхнуло огнём.

Нивен услышал что-то за спиной, почувствовал, и когда развернулся — увидел, как оно падает: что-то вроде горящего шара, оставляющее за собой протяжный дымный след.

Рухнуло.

Дрогнуло под ногами.

Нивен моргнул. Прислушался. Боги молчали. Только Эйра сдавленно пискнула что-то восторженное: кажется, ей понравилось, как хорошо горело.

Нивен постоял ещё немного, огляделся. Мир молчал. Больше огненных шаров не было видно.

Нивен дёрнул плечом и твёрдо зашагал туда, куда оно прилетело.

Может, это Заррэт? Он делает молнии с громом, почему бы не бросить с неба кусок огня?

— Не думаю, — хмыкнул Лаэф. — Уверен, я только что слышал его храп.

"Ну да, — подумал Нивен. — Будто тебе можно верить".

Или Сорэн? Не зря ведь уже давно молчит. Может, придумала, как швырнуть об землю кусок одного из своих светил. Может, даже в Нивена целилась, в глупой надежде выжить после его смерти, потому что чересчур самоуверенна, считает, что даже если все падут — она останется.

— Она самоуверенна, — согласился Лаэф. — Но не глупа. И стреляет метко, о чём мы все прекрасно знаем. Если и решилась бы на такую затею, то уж точно попала бы в цель.

"Всё ещё не верю", — мысленно напомнил ему Нивен.

Если один из богов что-то затевает, второй вряд ли будет сообщать об этом, скорее, попытается заговорить зубы. Они, конечно, друг друга не любят, особенно Лаэф и Сорэн, не зря ведь уже пару раз убивали. Только вот оживают постоянно. И снова пытаются подраться.

А вот теперь, чтобы в очередной раз ожить и подраться, им нужно как-то обойти Нивена.

С другой стороны, обойти его рухнувшим с небес огненным шаром — идея странная.

Нивен зачем-то ускорил шаг. Попытался идти медленнее, спокойнее, но понял: не может.

— Дитя, — ласково проговорила Тэхэ. — Ты здесь уже давно. К тебе редко захаживают гости, а чтобы что-то падало с неба, такого и вовсе не было. Не удивительно, что ты переживаешь.

"Или сплю, — предположил Нивен. — И это опять Ух'эр".

— Брат не любит огонь, — презрительно бросил Заррэт, — боится. Вряд ли предстал бы в его образе.

— А если это не один из нас? Если это враг? — вновь вкрадчиво, мягко заговорил Лаэф. — Ты ведь об этом думаешь? Потому так быстро идёшь. Не просто думаешь: ты этого хочешь. Если нашёлся кто-то настолько могучий, кто может швырять огненные глыбы с небес? Если он будет угрожать твоему миру? Тогда тебе придётся дать нам чуть больше воли. Ты не справишься с ним один...

"Умолкни, — отмахнулся Нивен. — Вряд ли кто-то станет большей угрозой, чем вы".

— Как знать... — хмыкнул Лаэф.

Нивен дошёл.

На дне воронки, созданной ударом, лежал человек. Одежда на нём местами тлела. Волосы — тоже. Он вообще весь слегка дымился.

— Человечек! — радостно взвизгнула Эйра.

— Не уверен, — задумчиво возразил Лаэф.

"Ну да, — подумал Нивен. — Человек не пережил бы такого полёта".

Впрочем, этот тоже не казался живым.

— Человечек! — обиженно настаивала Эйра.

— Дай ему посмотреть для начала, — строго отрезала Тэхэ и обратилась к Нивену, приказывая. — Спустись и погляди.

— Лучше постой, — сказал Лаэф. — А то вдруг он опять загорится и полетит.

— Трус! — презрительно процедил Заррэт.

— Тупица! — фыркнул в ответ Лаэф.

— Слабоумные... — холодно и раздражённо вздохнула Сорэн: забыла, наверное, что играет в молчанку.

— Тихо! — раздражённо цыкнул на всех Нивен. — Умолкните!

А человек вдруг пошевелился и пробормотал что-то невнятное. Потом упёрся руками в землю, медленно сел, огляделся, поднял взгляд на Нивена, проморгался и сказал яснее:

— Да я и так молчу...

Поморщился и придержал голову.

Человек выглядел странно: ни ресниц, ни бровей Нивен не рассмотрел, кажется, он их тоже опалил, зато рожа была целой, ни ожога, ни царапины. Разве что слегка помятая, худощавая и какая-то больно хитрая. Человек даже не пытался улыбнуться, скорее, хмурился, но в нём заранее чудилась, виделась кривая ухмылка. Наверное, так выглядят оборотни-лисы, если перекинутся. И слегка подгорят.

"Хорош, — сказал себе Нивен. — Новое правило: никаких оборотней. И этого придётся убить, если не выпроводить".

— Кто ты? — холодно спросил он, глядя сверху вниз.

— Так мне молчать или... — человек сел ровнее, вдруг оборвал себя на полуслове и, щурясь, окинул Нивена долгим взглядом. — Ого! Ты что, эльф? Настоящий?

Нивен подумал, что зря бродит без капюшона. Но кто же знал, что с неба повалятся идиоты со странными вопросами. Он поднял взгляд вверх. Подумал, что неплохо было бы, свались оттуда ещё один шар, на голову этому. С другой стороны, кто сказал, что во втором шаре не будет второго идиота?

А человек в яме почему-то развеселился и громко, надрывно расхохотался.

— Я же просил принцессу! — пробормотал сквозь смех, обращаясь невесть к кому. Ткнул в Нивена пальцем. — Это не принцесса!

— Он безумен? — тихо спросила Тэхэ.

Нивен тяжело вздохнул, развернулся и двинулся прочь.

Мало ему пятерых безумцев в голове. Ещё один прилетел.

"Может, это я сошёл с ума? — устало подумал Нивен. — Сижу тут один, вот и видится всякое..."

Позади послышалось шевеление. Кажется, всякое выбиралось из своей воронки. А потом прокричало в спину:

— Эй! Эльф!

Эйра визгливо расхохоталась, а Лаэф как-то странно вздохнул.

— Нет, — отрезал Нивен, не оборачиваясь.

Вновь бросил быстрый взгляд в небо.

"Ну давай! Ещё один шар!"

— Я могу молнией, — предложил Заррэт.

Нивен не ответил.

Хватит разговоров! Он устал от разговоров. Он не хочет разговоров. Ни с богами, ни с этим... существом из воронки.

— Что "нет"? — существо из воронки догоняло. — Не "эй"? Не эльф? Но уши-то... С другой стороны — и у сирены уши... И места здесь какие-то не эльфийские.

Догнало, выровняло шаг и спросило:

— Слушай, мне как-то неловко уточнять, но не подскажешь, это что за мир?

Нивен не ответил. Впрочем, оказалось, собеседнику и не нужен был ответ: он отлично справлялся, беседуя с собой. И теперь тоже — ответил сам.

— Ч-чёрт! — воскликнул через несколько мгновений, почему-то опять чересчур радостно. — Это же Серый остров, да? Драконий остров! А мир-то, чтоб его, всё тот же!

Нивен всё ещё не отвечал.

Да и что можно на это ответить?

Тут только меч доставать. Или прислушаться к Заррэту — и молнией его.

— А-а-а... — понимающе протянул незнакомец, будто его вдруг осенило.

Но, к сожалению, не отстал, чтоб обдумать пришедшую в голову мысль: продолжил шагать следом. И говорить, быстро, сбивчиво и снова, чтоб его, радостно:

— Вот веришь, вообще не помню, как сюда попал. Смутно помню, что было до этого. Не вообще всё, а... Ну, какое-то время. Огонь, Горные, первые пару секунд, а потом — всё. Темнота. Наверное, пытался отлететь подальше, чтоб никого из наших не зацепить... Или о доме подумал. Знаешь, когда собираешься умирать, думаешь о доме, и даже странно, что в голову пришло вот это, а не...

Нивен резко остановился и круто развернулся. Человек, пройдя ещё шаг, тоже замер, уставился в глаза, нахмурился, будто пробовал понять, что случилось. А всё равно казалось, что сейчас примется хитро лыбиться. И ресницы, и брови, как оказалось, были на месте, просто — как волосы на голове — блеклыми, серыми.

Незнакомец моргнул пару раз и спросил:

— А вода у тебя тут где-нибудь есть?

Нивен продолжал молчать, глядя ему в глаза и надеясь, что тот вновь ответит сам себе. И сам уйдёт. Или испарится. Исчезнет куда-нибудь. В конце концов, сдался и всё-таки проговорил:

— В пещере.

И двинулся к ней, старательно пытаясь заглушить радостно вопящую в голове Эйру и придумать, как отправить этого восвояси с острова, если у него не выйдет вновь загореться и взлететь. Сейчас ещё в воду полезет — и точно ведь не загорится. И куда его деть?

Корабли тут не ходят. Людей не водится. Драконы — и те давно повывелись.

— А еда? — спросил гость, шагая рядом.

"Убью, — равнодушно подумал Нивен. — Так и проще, и быстрее. Можно даже руки не пачкать: завести в пещеру, завалить вход..."

— Себе-то не ври, — мягко посоветовал Лаэф.

— Какой хорошенький человечек, — проворковала Эйра.

— Всё ещё не уверен, что человечек, — напомнил Лаэф.

— Странное существо, — пробормотал Заррэт.

— Опасайся его, дитя, — посоветовала Тэхэ.

"Вас всё равно не выпущу", — подумал Нивен.

— Нет, — вдруг сказала Сорэн, очень чётко, ровно, чисто, неожиданно твёрдо. — Он не опасен. Он пришёл в луче света. Он принёс свет.

— Ну, начало-ось...

— Это огонь был, а не свет! Куда ты смотрела?

— Вот опять!

— Сколько можно?! — вразнобой забормотали голоса в голове.

Нивен тяжело вздохнул, чтоб не зарычать сквозь зубы.

— Случилось что? — тут же заинтересовался гость.

Нивен покосился на него, с трудом сдерживая нахлынувшую вдруг ярость. С трудом сдержав Заррэта, который хотел было громыхнуть громом, ударить в землю молнией. С трудом сдержав собственную руку, что дёрнулась было к мечу.

Человек поднял бровь, оглядел его с ног до головы. Задумчиво хмыкнул. Доверительно сообщил, ткнув пальцем:

— У тебя глаза белые, — а потом ещё и сочувственно уточнил. — Часто у тебя так?

Нивен недобро прищурился.

Гром всё-таки заворчал вдали.

— Понял, — тут же кивнул человек, который, как оказалось, хоть и безумен, но соображает достаточно быстро, чтобы вовремя почуять опасность. — Там пещера, да?

И зашагал в нужном направлении, ускорив шаг, оставляя Нивена за спиной.

Шаг у незнакомца был нетвёрдым. Одежда протёртая, в пропаленных дырах и одна, самая большая, на спине. Волосы спутанные, серые: то ли седые, то ли покрытые пеплом, только каким-то клейким, который теперь не отодрать. И шатается, будто носит из стороны в сторону, вместе с порывами ветра. Неудивительно, он тощий, будто год не ел.

Такого и в пещере не надо заваливать. Он сам, глядишь помрёт...

— Не ври себе, — напомнил Лаэф.

— Умолкни, — бросил ему Нивен и двинулся следом.

— Да я же молчу! — возмутился незнакомец, который ещё и слышал, как оказалось, хорошо.

Потом сбавил шаг, обернулся и прищурился:

— Погоди-ка... Ты с кем сейчас говоришь?

— Долгая история, — бросил Нивен.

— Ну, я так понимаю, время у нас есть, — пожал плечами гость.

А до Нивена наконец дошло, с кем он имеет дело. Что-то вертелось в голове уже давно, но вечно бормочущие боги мешали найти это. Прибывший — то есть упавший — знает, что это драконий остров, к тому же он думал о доме прежде, чем попасть сюда. Потому и попал, вероятно. В образе горящего шара. Но не сгорел. Даже не обжёгся, кажется.

Нивену совсем недавно рассказывали о каком-то то ли драконе, то ли не драконе, от которого нужно спасать мир.

И теперь, значит, он тут, а Нивену даже особо шевелиться не нужно, чтобы мир спасти.

— Мне ещё раз повторить? — хмыкнул Лаэф. — Не. Ври. Себе. Ты этого не сделаешь. Ты не умеешь спасать мир, Нивен из Нат-Када. Никогда не умел.

Нивен дёрнул плечом, будто Лаэф сидел там, и его можно было сбросить.

Лаэф и не заметил, как Нивен спас мир от него самого. И от его братьев-сестёр. И от себя.

Мир в общем-то тоже не заметил.

Мир жил своей жизнью, а тут, на Сером острове, время давным давно остановилось. Застыло.

Так что да, незнакомец прав. Время у них есть. Бесконечное и застывшее.

"Вот чёрт..." — мрачно подумал Нивен.

Эпилог 1

Пол поскрипывал под ногами.

Комната была небольшой, тёмной и довольно скрипучей, но именно она показалась Сакару удобной, чтобы собрать здесь нужных людей. Не в тронный же зал лезть: сейчас этого могут не понять.

У тронного зала — и у казны — Сакар выставил охрану. И даже это с трудом поняли.

На него вообще косо смотрели. Пока молчали, но если ничего не изменить, заговорят: он командует, невесть с чего решив, что имеет на это право, когда тело Императора — и других, павших в битве — ещё не остыло. Многих пока и не нашли. Лекари ещё не успели перевязать все раны — Сакар приказал разместить раненых и всё необходимое им в невысоком строении во дворе, там же собрать всех, кто может им помочь.

Этот длинный день ещё не подошёл к концу, хотя Ирхан уже давно прекратил мелькать среди туч, и те заволокли потемневшее небо. И порывистый холодный ветер ушёл следом за ним, остался лишь тот, что приносит Сакару слова наследника.

А нужно было — и поскорее — чтобы явился тот, кто эти слова говорит.

Иначе у Сакара не будет преимущества. Все растерялись — и он взял командование на себя. И пока всем так удобно. Но вскоре всё изменится. Он видит по взглядам.

Кияр пообещал ему лишних людей, пока добирается до места сам. Люди и правда пришли, когда он позвал их, но людей оказалось совсем мало. Четыре человека — не армия, даже не отряд. Тем более, когда один из них с трудом стоит, подпирая стену, а остальные трое смотрят похлеще тех, что собираются Сакара свергать. Те собираются свергать, а эти, кажется, сожрать.

Хорошо, в общем, что за спиной двое змеёнышей, оставшихся в живых. Сакар никогда бы не подумал, что змеёныши за спиной это хорошо, пока не встретился с этими убийственными взглядами.

Нет, не были они людьми Кияра и тем более Сакара. Они были людьми Алекса, они ими и остались.

И теперь их нужно сделать своими, потому что своих у Сакара катастрофически мало. И любое, даже самое несущественное пополнение рядов, сможет сыграть решающую роль. К тому же, это не просто люди, это люди Алекса. А значит, стоят куда дороже обычных бойцов.

Сакар прошёлся по комнате, и пол вновь проскрипел под ногами — едва слышно, но в тишине, казалось, оглушительно.

— Ветер, что привёл вас сюда, теперь подчиняется мне, — сказал он. — Я победил в этой битве, но без вашей помощи ничего не вышло бы.

"Подчиняется?" — хмыкнул голос в голове.

Сакар сдержал раздражённый вздох. Он же объяснял этой... этому... этим существам — трудно думать о говорящем как о сыне Императора, когда тот говорит женским голосом, — что врать придётся о многом. Не рассказывать же сейчас им, как всё это работает. Сакар и сам, честно говоря, ещё не до конца разобрался.

Ему тяжело было разбираться сейчас в чём-либо. Стоило ветру замолчать, в голове начинало шуметь, перед глазами плыло, и страшно хотелось присесть на стул, а то и прилечь куда-нибудь, да пусть хоть на пол, и неплохо было бы туда, где лекари осмотрят и его, вот в это строение во дворе, но если он сейчас приляжет, его место здесь займёт кто-нибудь другой.

Потому приходилось ходить по комнате из стороны в сторону, стараться держать спину ровно, говорить чётко и не забывать, о чём именно. Имена пришедших он уже забыл, хотя раньше с ним такое случалось редко.

Сакар бросил на них быстрый взгляд.

Прямо напротив двери — красивая девушка, стройная и невысокая, наверняка бы влезла в любой из нарядов Шейр, но совсем на неё не похожа: Шейр словно была окружена тёмной дымкой, а эта — светла. И волосы, удивительные пушистые волосы, которые местами, прядями, в крови — будто она поднимала тонкую окровавленную руку, чтобы поправить причёску. Сакару нравилось это представлять. И не нравился её взгляд.

По обе стороны от неё — двое парней, один постарше, второй совсем дитя. Одеты странно, будто стащили окровавленные кожаные доспехи с убитых врагов и обмотались ими, подпоясавшись, чтобы те не спадали. Интересное решение, ведь те, кто ещё не пришёл в себя после битвы, могут случайно проткнуть мечом. Но кто знает — может, традиция у них такая.

У стены — бородатый здоровяк в длинной разодранной мантии. Выглядит грозно, но взгляд посветлее, чем у этой троицы. Впрочем, тоже не самый радостный.

Жаль.

Четверо людей Алекса да те, что стоят сейчас за спиной Сакара, — вот и вся его армия теперь. Рамор у лекарей и невесть, когда встанет. Ведьмы, предательницы, пропали. С другой стороны, может, и хорошо, что пропали. Нечего тут им шастать и пугать местных. Местные должны опасаться Сакара, а не нечисть, которую он с собой притащил.

Есть ещё конечно гномы и лорды соседних земель, но те вообще никакого отношения к этой, Имперской, земле не имеют. Те тут такие же гости, как и он. И попытка привлечь их в качестве гарантов его шаткой позиции — только ещё сильнее всё расшатает.

— Сейчас мы ждём, — Сакар заговорил, — прибытия наследника престола. Я уведомил об этом полководцев и всех приближённых к Императору. Тело которого, кстати, готовят к погребению, как и тела других павших в битве. Думаю, именно из-за этого им пока не до наследников и не до нас. Как только придут в себя, начнётся драка за трон. И у меня в этой драке немного шансов. Потому ветер позвал вас. Мне нужны союзники.

— Мы не твои союзники, — из троицы заговорил почему-то самый младший.

Старший бросил на него быстрый взгляд. По ним видно, что братья, а девчонка им сестра, слишком уж похожи черты лица и совершенно одинаковые взгляды, от которых кажется, что сейчас все вместе прыгнут и разом вцепятся ему в глотку.

Сакару показалось, старший сейчас возразит, но тот лишь кивнул.

— Мы воевали за Империю, — глухо произнёс он, когда вновь перевёл взгляд на Сакара. — И потеряли брата. Думаешь, у нас есть есть желание разбираться с её престолом? И с каким-то наследником, который ни за что не воевал и никого не терял?

Сакар поднял бровь. Ответил холодно и слегка удивлённо:

— Никто из вас не воевал за Империю. Вы воевали за Алекса. Наследник же — ещё совсем ребёнок. И Алекс попросил меня позаботиться о ребёнке.

Старшие переглянулись. Сакару показалось, они готовы согласиться, но младший вдруг злобно протянул:

— Ну раз А-алекс попросил...

А потом, резко сменив тон, спросил:

— А кто позаботится о нас?

— Рад, — укоризненно проговорила его сестра.

У неё был хороший голос — нежный, мягкий, живой. Не похожий на сыпучий и трескучий голос Шейр.

И всё же Сакару не хватало её. И дымки, и сыпучего голоса. И всё здесь напоминало о ней куда больше, чем он мог представить. И всё это хотелось бросить. Развернуться и уйти. Или всё-таки прилечь на пол, и пускай кто-нибудь позовёт лекаря...

Младший тем временем пристально глядел на сестру, будто ожидал продолжения. И она, помолчав, продолжила.

— Алекс спас нас, — напомнила она. — Мы ему должны.

— Думаешь, мы ещё не выплатили долг? — мрачно спросил старший.

Младший тоже заговорил, хором с ним.

— Он спас нас?! — возмутился. — Он спас глупца Мерва! А нам потом с ним пришлось нянчиться! И всё равно не помогло! Придурки долго не живут. Ваш Алекс — тому подтверждение... Идёмте отсюда!

Развернулся и двинулся к двери, тихо бормоча себе под нос:

— Нет, чтобы заплатить за помощь! Так они следующей помощи просят...

— Ты слышал, что сказал лорд Сакар? — строго спросила сестра ему в спину. — Наследник ещё ребёнок, и мы должны помочь...

— А я?! — рявкнул младший, обернувшись на пороге и сверкнув тёмными глазами. — Кто тогда я?!

И вышел.

Старший брат двинулся было следом, но голос в голове Сакара быстро сказал: "Не надо. Не сейчас".

— Не сейчас, — повторил Сакар.

Старший развернулся к нему, медленно и угрожающе. Поднял брови, будто предлагал договаривать, причём договаривать быстро.

— Он вернётся, — сказал Сакар. — Наверное.

"А если Неир пойдёт следом..." — начал голос в голове.

Ага, Неир. Точно Неир. Запомнить бы. Хоть этого. Опять.

Люди любят, когда обращаешься к ним по имени. Так проще уговорить.

— Но если ты пойдёшь следом, Неир, — почти хором с голосом продолжил Сакар, — не вернёшься ты.

И повторил следующую фразу, принесённую ветром:

— Он убьёт тебя. Сейчас он убьёт любого.

— Да откуда тебе... — начал парень.

— Ветер, что приносит мысли, может их читать, — объяснил Сакар. — И как я уже сказал, он подчиняется мне.

В голове снова хмыкнули.

Кияру явно не нравилась такая игра.

Но выбора у него не было: Сакар согласился играть на его стороне только по своим правилам.

— Он так скорбит, — объяснил Неиру Сакар.

Тут и без Императорского отпрыска всё ясно.

— Итак, — Сакар обвёл взглядом оставшихся.

— Я остаюсь, — сообщил бородатый здоровяк. — Мне идти некуда. И думаю, Алекс хотел бы, чтобы мы помогли здесь.

— "Помогли здесь" — это тебе не метлой пол подмести после гуляния, — мрачно покосился на него Неир. — Это Империя и её трон. Боюсь, как бы снова не пришлось воевать. Не единожды.

И переглянулся с сестрой. Сакару показалось, оба сами не были уверены в том, нравится им эта перспектива или наоборот.

— Ну, — здоровяк пожал плечами, — Воевать я умею. Меня этому учили. Только отдохнуть сначала нужно. И съездить, проверить... кое-что. И буду готов воевать.

— Хорошо, — Сакар кивнул, старательно вспоминая имя этого. — Ты Сэлгек, Хранитель Креура, так?

— Теперь, видимо, Империи, — кивнул тот.

— Вы, — он уставился на брата с сестрой. — Неир и...

— А пусть тебе ветер подскажет, — прищурился брат.

Как же девчонку зовут-то?

Кияр, видимо, решил упереться и промолчать, вредное дитя. Или у них закончился ветер. Или они слишком заняты сборами, а то и дорогой сюда. Пора бы. Давно пора.

Сакар дошёл до стены, развернулся к противоположной, с маленьким окном на ней, и на миг засмотрелся в него, замер: шум в ушах стал громче, голоса из-за окна из нестройного бубнежа вдруг распались на отдельные, ясно слышимые фразы, а потом все разом превратились в звон в ушах. И перед глазами опять поплыло.

Сакар моргнул и зашагал вперёд. Скрип под ногами вернул его к действительности.

"Нужно поспать, — мелькнуло в голове, — и всё-таки к лекарю. Только когда это будет?"

А когда покосился на собеседников, вдруг понял: не он один отвлёкся от беседы. Неир тоже о чём-то задумался. О чём-то, что никак не относится ни к беседе, ни к войнам за Империю: взгляд его устремился далеко-далеко. А потом вернулся.

— Зара, — сказал он. — Мою сестру зовут Зара. И знаешь что, лорд Сакар? Мы всё-таки пойдём домой.

Девчонка глянула на брата удивлённо.

— Я тут вспомнил, — продолжил тот. — У нас в Ручьях забор покосился, не у нас — у соседей. И ещё одна крыша прохудилась. Да пару деревьев надо подрезать, чтобы на забор не рухнули. Не на тот, который покошенный, на другой. А то, если рухнут, то и другой надо будет чинить, так? Идём, Зара. Идём домой.

И в самых дверях бросил ей, двинувшейся следом:

— Мерв пошёл бы домой.

"Чёртов Мерв, — мысленно рассердился Сакар. — Кем бы он ни был".

Дверь за ними закрылась.

— Что ж, Хранитель, — Сакар перевёл взгляд на здоровяка. — Кажется, остались только мы...

С улицы донёсся чей-то растерянный выкрик. Потом ещё один, возмущённый. Потом хруст дерева.

Сакар прислушался. Задумался. Добавил:

— И конь.

***

В небе полыхнуло огнём.

Нивен услышал что-то за спиной, почувствовал, и когда развернулся — увидел, как оно падает: что-то вроде горящего шара, оставляющее за собой протяжный дымный след.

Рухнуло.

Дрогнуло под ногами.

Нивен моргнул. Прислушался. Боги молчали. Только Эйра сдавленно пискнула что-то восторженное: кажется, ей понравилось, как хорошо горело.

Нивен постоял ещё немного, огляделся. Мир молчал. Больше огненных шаров не было видно.

Нивен дёрнул плечом и твёрдо зашагал туда, куда оно прилетело.

Может, это Заррэт? Он делает молнии с громом, почему бы не бросить с неба кусок огня?

— Не думаю, — хмыкнул Лаэф. — Уверен, я только что слышал его храп.

"Ну да, — подумал Нивен. — Будто тебе можно верить".

Или Сорэн? Не зря ведь уже давно молчит. Может, придумала, как швырнуть об землю кусок одного из своих светил. Может, даже в Нивена целилась, в глупой надежде выжить после его смерти, потому что чересчур самоуверенна, считает, что даже если все падут — она останется.

— Она самоуверенна, — согласился Лаэф. — Но не глупа. И стреляет метко, о чём мы все прекрасно знаем. Если и решилась бы на такую затею, то уж точно попала бы в цель.

"Всё ещё не верю", — мысленно напомнил ему Нивен.

Если один из богов что-то затевает, второй вряд ли будет сообщать об этом, скорее, попытается заговорить зубы. Они, конечно, друг друга не любят, особенно Лаэф и Сорэн, не зря ведь уже пару раз убивали. Только вот оживают постоянно. И снова пытаются подраться.

А вот теперь, чтобы в очередной раз ожить и подраться, им нужно как-то обойти Нивена.

С другой стороны, обойти его рухнувшим с небес огненным шаром — идея странная.

Нивен зачем-то ускорил шаг. Попытался идти медленнее, спокойнее, но понял: не может.

— Дитя, — ласково проговорила Тэхэ. — Ты здесь уже давно. К тебе редко захаживают гости, а чтобы что-то падало с неба, такого и вовсе не было. Не удивительно, что ты переживаешь.

"Или сплю, — предположил Нивен. — И это опять Ух'эр".

— Брат не любит огонь, — презрительно бросил Заррэт, — боится. Вряд ли предстал бы в его образе.

— А если это не один из нас? Если это враг? — вновь вкрадчиво, мягко заговорил Лаэф. — Ты ведь об этом думаешь? Потому так быстро идёшь. Не просто думаешь: ты этого хочешь. Если нашёлся кто-то настолько могучий, кто может швырять огненные глыбы с небес? Если он будет угрожать твоему миру? Тогда тебе придётся дать нам чуть больше воли. Ты не справишься с ним один...

"Умолкни, — отмахнулся Нивен. — Вряд ли кто-то станет большей угрозой, чем вы".

— Как знать... — хмыкнул Лаэф.

Нивен дошёл.

На дне воронки, созданной ударом, лежал человек. Одежда на нём местами тлела. Волосы — тоже. Он вообще весь слегка дымился.

— Человечек! — радостно взвизгнула Эйра.

— Не уверен, — задумчиво возразил Лаэф.

"Ну да, — подумал Нивен. — Человек не пережил бы такого полёта".

Впрочем, этот тоже не казался живым.

— Человечек! — обиженно настаивала Эйра.

— Дай ему посмотреть для начала, — строго отрезала Тэхэ и обратилась к Нивену, приказывая. — Спустись и погляди.

— Лучше постой, — сказал Лаэф. — А то вдруг он опять загорится и полетит.

— Трус! — презрительно процедил Заррэт.

— Тупица! — фыркнул в ответ Лаэф.

— Слабоумные... — холодно и раздражённо вздохнула Сорэн: забыла, наверное, что играет в молчанку.

— Тихо! — раздражённо цыкнул на всех Нивен. — Умолкните!

А человек вдруг пошевелился и пробормотал что-то невнятное. Потом упёрся руками в землю, медленно сел, огляделся, поднял взгляд на Нивена, проморгался и сказал яснее:

— Да я и так молчу...

Поморщился и придержал голову.

Человек выглядел странно: ни ресниц, ни бровей Нивен не рассмотрел, кажется, он их тоже опалил, зато рожа была целой, ни ожога, ни царапины. Разве что слегка помятая, худощавая и какая-то больно хитрая. Человек даже не пытался улыбнуться, скорее, хмурился, но в нём заранее чудилась, виделась кривая ухмылка. Наверное, так выглядят оборотни-лисы, если перекинутся. И слегка подгорят.

"Хорош, — сказал себе Нивен. — Новое правило: никаких оборотней. И этого придётся убить, если не выпроводить".

— Кто ты? — холодно спросил он, глядя сверху вниз.

— Так мне молчать или... — человек сел ровнее, вдруг оборвал себя на полуслове и, щурясь, окинул Нивена долгим взглядом. — Ого! Ты что, эльф? Настоящий?

Нивен подумал, что зря бродит без капюшона. Но кто же знал, что с неба повалятся идиоты со странными вопросами. Он поднял взгляд вверх. Подумал, что неплохо было бы, свались оттуда ещё один шар, на голову этому. С другой стороны, кто сказал, что во втором шаре не будет второго идиота?

А человек в яме почему-то развеселился и громко, надрывно расхохотался.

— Я же просил принцессу! — пробормотал сквозь смех, обращаясь невесть к кому. Ткнул в Нивена пальцем. — Это не принцесса!

— Он безумен? — тихо спросила Тэхэ.

Нивен тяжело вздохнул, развернулся и двинулся прочь.

Мало ему пятерых безумцев в голове. Ещё один прилетел.

"Может, это я сошёл с ума? — устало подумал Нивен. — Сижу тут один, вот и видится всякое..."

Позади послышалось шевеление. Кажется, всякое выбиралось из своей воронки. А потом прокричало в спину:

— Эй! Эльф!

Эйра визгливо расхохоталась, а Лаэф как-то странно вздохнул.

— Нет, — отрезал Нивен, не оборачиваясь.

Вновь бросил быстрый взгляд в небо.

"Ну давай! Ещё один шар!"

— Я могу молнией, — предложил Заррэт.

Нивен не ответил.

Хватит разговоров! Он устал от разговоров. Он не хочет разговоров. Ни с богами, ни с этим... существом из воронки.

— Что "нет"? — существо из воронки догоняло. — Не "эй"? Не эльф? Но уши-то... С другой стороны — и у сирены уши... И места здесь какие-то не эльфийские.

Догнало, выровняло шаг и спросило:

— Слушай, мне как-то неловко уточнять, но не подскажешь, это что за мир?

Нивен не ответил. Впрочем, оказалось, собеседнику и не нужен был ответ: он отлично справлялся, беседуя с собой. И теперь тоже — ответил сам.

— Ч-чёрт! — воскликнул через несколько мгновений, почему-то опять чересчур радостно. — Это же Серый остров, да? Драконий остров! А мир-то, чтоб его, всё тот же!

Нивен всё ещё не отвечал.

Да и что можно на это ответить?

Тут только меч доставать. Или прислушаться к Заррэту — и молнией его.

— А-а-а... — понимающе протянул незнакомец, будто его вдруг осенило.

Но, к сожалению, не отстал, чтоб обдумать пришедшую в голову мысль: продолжил шагать следом. И говорить, быстро, сбивчиво и снова, чтоб его, радостно:

— Вот веришь, вообще не помню, как сюда попал. Смутно помню, что было до этого. Не вообще всё, а... Ну, какое-то время. Огонь, Горные, первые пару секунд, а потом — всё. Темнота. Наверное, пытался отлететь подальше, чтоб никого из наших не зацепить... Или о доме подумал. Знаешь, когда собираешься умирать, думаешь о доме, и даже странно, что в голову пришло вот это, а не...

Нивен резко остановился и круто развернулся. Человек, пройдя ещё шаг, тоже замер, уставился в глаза, нахмурился, будто пробовал понять, что случилось. А всё равно казалось, что сейчас примется хитро лыбиться. И ресницы, и брови, как оказалось, были на месте, просто — как волосы на голове — блеклыми, серыми.

Незнакомец моргнул пару раз и спросил:

— А вода у тебя тут где-нибудь есть?

Нивен продолжал молчать, глядя ему в глаза и надеясь, что тот вновь ответит сам себе. И сам уйдёт. Или испарится. Исчезнет куда-нибудь. В конце концов, сдался и всё-таки проговорил:

— В пещере.

И двинулся к ней, старательно пытаясь заглушить радостно вопящую в голове Эйру и придумать, как отправить этого восвояси с острова, если у него не выйдет вновь загореться и взлететь. Сейчас ещё в воду полезет — и точно ведь не загорится. И куда его деть?

Корабли тут не ходят. Людей не водится. Драконы — и те давно повывелись.

— А еда? — спросил гость, шагая рядом.

"Убью, — равнодушно подумал Нивен. — Так и проще, и быстрее. Можно даже руки не пачкать: завести в пещеру, завалить вход..."

— Себе-то не ври, — мягко посоветовал Лаэф.

— Какой хорошенький человечек, — проворковала Эйра.

— Всё ещё не уверен, что человечек, — напомнил Лаэф.

— Странное существо, — пробормотал Заррэт.

— Опасайся его, дитя, — посоветовала Тэхэ.

"Вас всё равно не выпущу", — подумал Нивен.

— Нет, — вдруг сказала Сорэн, очень чётко, ровно, чисто, неожиданно твёрдо. — Он не опасен. Он пришёл в луче света. Он принёс свет.

— Ну, начало-ось...

— Это огонь был, а не свет! Куда ты смотрела?

— Вот опять!

— Сколько можно?! — вразнобой забормотали голоса в голове.

Нивен тяжело вздохнул, чтоб не зарычать сквозь зубы.

— Случилось что? — тут же заинтересовался гость.

Нивен покосился на него, с трудом сдерживая нахлынувшую вдруг ярость. С трудом сдержав Заррэта, который хотел было громыхнуть громом, ударить в землю молнией. С трудом сдержав собственную руку, что дёрнулась было к мечу.

Человек поднял бровь, оглядел его с ног до головы. Задумчиво хмыкнул. Доверительно сообщил, ткнув пальцем:

— У тебя глаза белые, — а потом ещё и сочувственно уточнил. — Часто у тебя так?

Нивен недобро прищурился.

Гром всё-таки заворчал вдали.

— Понял, — тут же кивнул человек, который, как оказалось, хоть и безумен, но соображает достаточно быстро, чтобы вовремя почуять опасность. — Там пещера, да?

И зашагал в нужном направлении, ускорив шаг, оставляя Нивена за спиной.

Шаг у незнакомца был нетвёрдым. Одежда протёртая, в пропаленных дырах и одна, самая большая, на спине. Волосы спутанные, серые: то ли седые, то ли покрытые пеплом, только каким-то клейким, который теперь не отодрать. И шатается, будто носит из стороны в сторону, вместе с порывами ветра. Неудивительно, он тощий, будто год не ел.

Такого и в пещере не надо заваливать. Он сам, глядишь помрёт...

— Не ври себе, — напомнил Лаэф.

— Умолкни, — бросил ему Нивен и двинулся следом.

— Да я же молчу! — возмутился незнакомец, который ещё и слышал, как оказалось, хорошо.

Потом сбавил шаг, обернулся и прищурился:

— Погоди-ка... Ты с кем сейчас говоришь?

— Долгая история, — бросил Нивен.

— Ну, я так понимаю, время у нас есть, — пожал плечами гость.

А до Нивена наконец дошло, с кем он имеет дело. Что-то вертелось в голове уже давно, но вечно бормочущие боги мешали найти это. Прибывший — то есть упавший — знает, что это драконий остров, к тому же он думал о доме прежде, чем попасть сюда. Потому и попал, вероятно. В образе горящего шара. Но не сгорел. Даже не обжёгся, кажется.

Нивену совсем недавно рассказывали о каком-то то ли драконе, то ли не драконе, от которого нужно спасать мир.

И теперь, значит, он тут, а Нивену даже особо шевелиться не нужно, чтобы мир спасти.

— Мне ещё раз повторить? — хмыкнул Лаэф. — Не. Ври. Себе. Ты этого не сделаешь. Ты не умеешь спасать мир, Нивен из Нат-Када. Никогда не умел.

Нивен дёрнул плечом, будто Лаэф сидел там, и его можно было сбросить.

Лаэф и не заметил, как Нивен спас мир от него самого. И от его братьев-сестёр. И от себя.

Мир в общем-то тоже не заметил.

Мир жил своей жизнью, а тут, на Сером острове, время давным давно остановилось. Застыло.

Так что да, незнакомец прав. Время у них есть. Бесконечное и застывшее.

"Вот чёрт..." — мрачно подумал Нивен.

Эпилог 2

На вершине горы Собр было тихо. Пусто.

С тех пор, как древний храм сожгли, на его месте осталось лишь пепелище. Трава под ногами не росла, ветер словно не желал больше сюда заглядывать: будто Сакар тогда убил что-то живое, обитавшее в почве под храмом, в траве, в листве, и теперь под ногами серая земля, а вокруг — сухие деревья.

Впрочем, почему "что-то"? Божество звали Артагом, и Оракул прекрасно помнил: сначала его убил Алекс. Сакар просто закончил работу. А уж Оракул много позже, когда пожар закончился и дым развеялся, замёл следы. Чтобы никто больше не попытался вернуть древнего бога.

Древние боги — как и любые другие — слишком опасны для людей. Но не для Оракула.

Тогда, значит, замёл следы. А теперь, значит, пришёл откапывать.

Он опустился на колено, провёл ладонью по земле, поднял щепотку серой пыли, пропустил сквозь пальцы, наблюдая как та медленно оседает, не подхваченная дыханием ветра — ветра и впрямь не было.

Оракул хмыкнул, неспешно вынул ритуальный кинжал.

Поковырял им землю под слоем пыли — тоже словно высушенную, оттого твёрдую. Принялся раскапывать, отбрасывая затвердевшие комки в стороны. Нашёл, наконец, что искал: кинжал глухо звякнул о камень.

Давно известно — боги не умирают навсегда. Если хорошенько позвать, они возвращаются. Особенно, если знать, как правильно звать. И где это делать — в том месте, где всегда была сосредоточена его сила. Пусть храм сожжён, и под ногами сухое пепелище — земля осталась.

И остался надёжно спрятанный в земле ритуальный камень.

Оракул с нажимом провёл лезвием по ладони, поморщился от боли, сжал кулак, ожидая, пока в нём накопится достаточно крови. И когда кровь скопилась — положил ладонь так, чтобы кровь текла к камню.

Позвал:

— Артаг!

Ветер прошелестел вдали — там, где на деревьях всё ещё были листья. До вершины горы — не добрался. Тут не было ему места. Тут было тихо.

Оракул поднялся огляделся, сделал шаг назад — будто пытался освободить для бога побольше места.

— Артаг! — позвал ещё раз. — Призываю тебя, древний бог снов и ветров! Явись из небытия ко мне! Пей мою кровь!

И снова было тихо.

Очень долго было тихо, а после ветер всё-таки добрался до пепелища. Качнул подол плаща, пробежал по земле, едва вздымая над ней серую пыль, прошептал что-то совсем рядом — и соткал призрачный силуэт в нескольких шагах от Оракула — как раз над ритуальным камнем.

Силуэт был словно из тёмного дыма, и казалось, следующий порыв ветра его разнесёт, но следующего порыва не было. Вокруг вновь стало мертвенно тихо.

— Этой крови слишком мало для меня, — чуть слышно прошелестел силуэт. — Чтобы подняться, мне нужна жертва побольше. И я был не в небытии, глупый колдун. Ты призвал меня из мира снов мертвеца-Ух'эра...

Оракулу показалось, Артаг передёрнул плечами — будто от воспоминаний о месте, где он находится, ему становилось неуютно. Неудивительно, конечно: там правит другой бог, а конкуренции все они страшно не любят.

А может, это просто качнулась дымная фигура: ветра всё ещё не было, но её и дыханием можно качнуть. А уж если чихнуть на неё, то и вовсе рассыпется, и потом заново кровь в землю лить... Так что лучше не чихать.

— Был бы я в небытии, — продолжал вещать Артаг, — ты не дотянулся бы до меня так просто.

— А я — не колдун, — Оракул тоже решил раскрыть карты. — Был бы колдуном, не стал бы тебя вытаскивать. Сам бы справился.

— И кто же ты? — прошелестел силуэт. — И что тебе нужно?

— Человек, который неплохо разбирается в других людях, — честно ответил Оракул. — И в обычаях. Достаточно, чтобы понять, как тебя воскресить. Но недостаточно, чтобы понять, что делать, когда имеешь дело с нелюдью.

— Ты говоришь путано, — отметил бог. — Разбудил меня, чтобы наговорить глупостей, когда я так сладко спал...

Оракул недоверчиво хмыкнул.

Артаг явно врал про "сладко спал".

— Так что если у тебя нет жертвы для меня, — продолжал Артаг, — я вернусь к своему сну.

— Жертва есть, — возразил Оракул. — Тут, неподалёку. Но прежде, чем верну тебя к жизни... Ответишь на несколько вопросов?

— С чего мне верить тебе? — удивился Артаг. — С чего отвечать на твои вопросы? Я отвечу — а ты развернёшься и уйдёшь?

— А как я могу быть уверенным в тебе? — вопросом ответил Оракул. — Отдам тебе жертву, ты обретёшь силу, и тебе станет не до меня. Потому сначала ответы — потом жертва. Иначе никак. Не нравятся такие условия — возвращайся к своим снам.

Оракул глядел в дымный силуэт очень пристально, потому вновь заметил, как тот зябко повёл плечами.

"Весело там, наверное, у твоего Ух'эра, — подумал он. — Не хотелось бы там оказаться..."

Хорошо, что они тут не молятся Мёртвым богам, и Мёртвые не имеют власти над ними. Потому что Мёртвые, очевидно, совсем не мертвы. Оракул слышал легенды об этом, а теперь и сам убедился. Артаг может врать сколько угодно, но его тон, его движения — пусть это даже движения колеблющегося дыма — не врут.

Оракул прекрасно читает, как оказалось, не только людей, но и богов.

— Но если примешь условия, — заговорил он дальше, — продолжим беседу, ответишь на мои вопросы, получишь новую кровь.

Силуэт помолчал. Потом вновь шевельнулся, кажется, кивнул.

— Договоримся так, — проговорил он. — Поклянись, что поможешь мне восстать, когда я отвечу на твои вопросы, и я почувствую, правдив ли ты — я впитал твою кровь, я всё пойму.

— Клянусь, что помогу, — сказал Оракул. — Пойдёт? Всё почувствовал?

Артаг снова надолго замолчал. Наверное, пытался почувствовать. В конце концов прошелестел:

— Я не слышу лжи в тебе. Хорошо. Задавай свой вопрос.

— Человек, убивший тебя, — сказал Оракул. — Что он такое?

— Ты знаешь ответ, — отозвался Артаг. — Он — не человек. У людей не бывает таких глаз, что я видел перед смертью. И люди, как правило, не способны убивать богов. Ты разбудил меня из-за него? Кого он ещё убил?

Артаг заинтересовался этим очень живо. Аж голос перестал быть далёким тихим шёпотом рассыпающейся тени, стал осязаемым, живым. Оракул догадывался, почему: божеству будет не так обидно, если окажется, что Алекс разнёс половину мира, а не его одного проткнул ножиком.

— Многих, — ответил Оракул. — И ты прав, он не человек. И ты прав, это я знаю. Я многое знаю, Артаг, но многое мне неведомо. Ты же, бродящий меж снами и мирами, наверняка видел больше. Что ты видел в нём ещё?

— Кроме безумия? — уточнил Артаг.

Оракул вопросительно поднял брови, и то ли Артаг видел сквозь капюшон, то ли просто догадался о немом вопросе — сделав паузу, продолжил говорить. Было слышно: это давалось ему с трудом. Никому неохота вспоминать о собственной смерти и о том, кто её принёс.

— Этот Алекс... Он пришёл из другого мира, это я видел. Он искал дорогу домой, это я тоже видел. Я дотянулся до его снов, достал оттуда его дом и показал ему. А он глянул — и испугался, будто я показал что-то ужасное, опасное, отвратительное. Эта ошибка стоила мне жизни.

— Его мир так страшен? — хмыкнул Артаг.

И получил ответ, которого совершенно не ожидал:

— В том и дело. Его мир не страшен. Напротив. Потому, человек, никогда не имей дела с безумцами! Они требуют одного, желают другого, а делают в конце концов третье. Но до того, чтоб узреть плоды их деяний, не все доживают.

"Хороший совет — не иметь дела с безумцами, — подумал Оракул, — жаль, запоздалый".

Он вспомнил безумно горящий взгляд Сакара. И его требовательное: "Найди!"

Как только с парнишкой, с этим Кияром, всё устаканилось, Сакар вцепился в Оракула со своим "Найди" — и даже пацанёнок не смог убедить его, что искать уже нечего.

Впрочем, Оракул и сам был бы не прочь найти, только не Алекса — информацию. И уже после — решать, что делать дальше.

Артаг замолчал, будто и сам задумался о каких-то своих делах, и Оракулу пришлось напомнить о своём присутствии.

— Его мир, — сказал он. — Что это такое?

— Его мир далёк от нашего, — медленно, вспоминая, произнёс Артаг. — Бесконечно далёк. Бесконечно добр. Цветы, голоса, запахи. Легко жить, легко дышать. Вот что я видел в его снах, вот что показал ему.

— Отличный мир, наверное, — хмыкнул Оракул. — И что тогда не так с самим Алексом?

— Кроме безумия? — опять уточнил Артаг.

— Да, — кивнул Оракул. — Предположим, есть что-то, кроме этого.

Артаг замолчал надолго. Наверное, пытался предполагать. Потом медленно заговорил:

— Он почти не помнит своего первого мира. Куда лучше помнит другие: ещё один чужой, скалистый, раскалённый и голодный, ну и этот мир, твой мир, человек. Тот чужой и скалистый — ему тоже, как дом.

— Почему?

— Там он рос.

— Почему не погиб там? — спросил Оракул, скорее, сам себя, чем собеседника.

Драконий мир — а речь, очевидно, о нём, о второй родине этого дикого существа, что выдавало себя за человека и даже, кажется, верило в то, что оно человек — предназначен лишь для драконов. Человеку там не выжить. Тем более — ребёнку из какого-то доброго и цветущего мира.

Но Артаг неожиданно ответил. Кажется, ему самому было интересно, и он решил тоже строить предположения.

— В нём была сила, — сказал Артаг. — Очень мощная и глубоко скрытая. Я только в последний миг разглядел, в глазах. Сила не чистая, не из тех, что видна сразу. Может, не видна и ему самому...

— Уже видна, — пробормотал себе под нос Оракул.

И подумал: "Значит, всё-таки дракон. Прижился у них, да и сила, говорят, была, только сам не знал, а тут вдруг понял. И как полетел, как дохнул на всех огнём... Только вот — куда делся? И Сакар же не отцепится с этим своим: "Найди"... А если дракон, то как его угораздило родиться не в том мире? И только потом загреметь к своим? А потом ещё и сюда? Видел я его: ничего драконьего, обычный парень. Сила, значит, не чистая, так? Может, и сам он — не чистый дракон? Не совсем дракон? Ходили ведь драконы меж мирами. Возможно, один из них, пришёл в мир этого мальчика, а дальше — обычная история".

Невероятная, конечно, история: драконы никогда не считали людей равным себе. А уж чтоб иметь с ними потомство... Но всегда бывают исключения, и этот, значит, залётный дракон кого-то взял и посчитал. И так посчитал, что потом появился Алекс.

— Скажи, в его снах, в воспоминаниях, было что-то о матери? — спросил Оракул.

— Да, — ответил Артаг. — Он старается помнить её. Забыл, но старается помнить.

— А об отце?

Артаг снова задумался, теперь на дольше.

Наконец ответил:

— Нет.

— Ясно, — кивнул Оракул. — Значит, когда-то кто-то был очень безответственным драконом. Зачал в другом мире ребёнка, а теперь этот ребёнок вырос и провалился сюда, к нам... Повезло, что уж скажешь!

— Повезло, — отозвался из-за кустов Рамор и выбрался наконец к поляне. — Видишь, как я сияю от счастья?

И ответил на сердитый взгляд Оракула, брошенный в его сторону, незаметный под капюшоном, но наверняка ощутимый:

— Что? Мне надоело сидеть в кустах! Они колючие!

— Это кто такой? — холодно удивился Артаг.

— Твоя жертва, — представил Рамора Оракул. — Ты же его в прошлый раз просил?

Рамор приветственно помахал рукой.

— Что вы... — начал было возмущаться Артаг, и шелест его голоса превратился в шипение.

Но дошипеть не успел — Рамор метнул кинжал, тот свистнул в воздухе, вонзился в тень, и тень, пошатнувшись, начала оседать.

— Ты... же... клялся... — прошипела тень напоследок.

— Ну да, — кивнул Оракул. — Я клялся, я и собирался помогать. А он — не клялся. И видишь, гад, помешал.

Тень, вздохнув напоследок, упала на землю, рассыпалась серым пеплом.

Оракул шагнул к ямке, которую недавно вырыл кинжалом, присел над ней и принялся осторожно закапывать.

— Как медленно соображает это существо... — пробормотал Рамор, останавливаясь над ним. — До сих пор не понял, что людям нельзя верить.

Говорил он серьезно и тихо, но глубоко в голосе пряталась насмешка. Впрочем, Рамор всегда так говорил.

Оракул же никогда его веселья не разделял, а сейчас — особенно.

— Как мы только что выяснили, — мрачно отметил он, — Алекс не человек. Так что с людьми это существо столкнулось только сейчас. Не учитывая, конечно, тех, с кем оно сталкивалось раньше...

И перебил сам себя, потому что вопросы касательно Алекса волновали его куда больше, чем касательно древнего бога. По крайней мере, где древний бог находится сейчас, Оракул знал. Где Алекс — нет. И это беспокоило.

— Почему никто из нас не понял этого раньше? — спросил он то ли у Рамора, то ли у себя. — Все же слышали историю, как Алекс убил дракона. Кем ещё можно быть, чтоб убить дракона, если не драконом?

— В нашу защиту отмечу, — сказал Рамор, — раньше он ни разу не превращался в летающего монстра и не плевался огнём...

Оракул резко вскочил, замер напротив, сверля Стража взглядом.

— Почему ты думаешь, что это смешно? — холодно спросил он.

— Не это смешно, — хмыкнул Рамор. — Ты смешон в своих беспочвенных переживаниях. Пытаешься что-то выяснить насчёт существа, которого уже и нет. Лучше бы попытался про его коня что-то прояснить, честное слово...

— Конь не так опасен, — ответил Оракул.

Рамор неопределённо хмыкнул.

— Что до Алекса — где-то он точно есть. Его тела не нашли...

— Потому что оно сгорело, — перебил Рамор, отмахнувшись. — Мальчишка же сказал вам всем: нет больше Алекса. А тебе бы не потакать Сакару, а поддержать ребёнка. У него явно мозгов больше.

— В том и дело, — кивнул Оракул. — Нет того Алекса, которого мальчишка помнит и к которому тянется. Есть кто-то другой. Алекс принял свою природу, наверняка и осознал её лишь за миг до того, как принять: я-то помню, каким он был, человек человеком... Вот человека-то как раз и не стало. То, что мальчик не чувствует Алекса... Он не чувствует существа, которое знал он. Которое знали все мы.

— Ладно, — кивнул Рамор. — Даже если так, даже если Алекс стал другим существом, это существо помогло нам. И пропало. А мы нужны Сакару в столице, но вместо этого занимаемся тут невесть чем.

— Ты сам согласился на это, — напомнил Оракул. — Значит, тебе тоже не по себе. Учитывая, что ты согласился не с кем-нибудь, а со мной, значит, сильно не по себе.

— Может, я просто люблю убивать злобных древних богов?

— А как насчёт драконов?

Рамор не ответ, только странно глянул и неопределённо качнул головой.

— Ну да, — легко согласился с ним Оракул. — Помню, сам сказал: дракона может убить только дракон. Но если не идти на поводу твоей извечной кровожадности и не убивать? Если, скажем, помочь вернуться домой?

Рамор поднял бровь.

— Если Алекс действительно жив, — принялся втолковывать Оракул, — и до сих пор вменяем, насколько это возможно в его состоянии, его нужно найти, ему нужно объяснить, что всё не так, как он думает.

Оракул замолчал.

— Давай, продолжай, — раздражённо подогнал Рамор. — Я бы переспросил, но даже не знаю, с ударением на какое слово здесь переспрашивать. Объясняй всё.

— Когда он впервые пришёл ко мне, — сказал Оракул. — Он искал путь домой. Когда Артаг показал ему дом — испугался. Как думаешь, чего? Я думаю, что совсем не доброго и цветущего дома. Нет, Рамор, я думаю, он испугался себя. Сравнил себя с тем, что осталось позади. Представил себя там. И совершенно забыл о том, что я ему говорил. Глупое дитя...

Рамор помолчал, потом уточнил:

— Мне опять нужно переспросить?

— Да, — встрепенулся Оракул. — То есть нет, не спрашивай. Я вспоминал. Я говорил ему о том, что всё может оказаться не таким, как он помнит. Что возможно, он зря ищет дорогу домой. Артаг не видел его настоящего мира — Артаг видел лишь воспоминания ребёнка об этом мире. Алекс ведь был тогда ребенком. И всё вокруг виделось ему иначе. А после случайно попал к нам: драконья кровь, если я всё верно понимаю, дала о себе знать. И потом ещё не раз давала. И неизвестно, когда и каким образом она даст о себе знать в следующий раз.

— Ладно, — кивнул Рамор. — Предположим, в нём есть драконья кровь. Предположим, он теперь может превращаться в дракона. Что выходит? По нашему миру разгуливает некий полу-дракон, решивший не возвращаться к себе. Решивший... что? Сделать наш мир лучше? Убить ещё Горных и прочих дикарей? Так я не против!

— Пока он не решит убрать и нас с дороги, чтобы мир стал ещё лучше, — сказал Оракул. — Именно так себя ведут драконы. Только вот он не отсюда. И не наш мир ему нужно спасать, а тот, его светлый и цветочный, который совсем не такой на самом деле. И в котором, скорее всего, сейчас катастрофически не хватает дракона.

Рамор прищурился:

— Это ты мне говоришь или собрался ему при встрече объяснять? И тренируешься?

Оракул усмехнулся.

— Мне кажется, эта мысль поможет ему принять верное решение.

— И тебе станет легче, если выпроводишь его домой? — спросил Рамор.

— Особенно, если удастся сделать это малой кровью.

— А Сакару что сказать?

— Всё то же. Алекса больше нет. Где бы мы ни нашли его, чем бы ни закончилась наша беседа, кем бы он ни стал теперь... Алекса, которого знал Сакар, больше нет. И пацанёнок в любом случае это подтвердит.

Рамор задумчиво кивнул. Потом медленно проговорил:

— Скажи мне одну вещь... Если бы ты знал всё это при первой встрече с Алексом, и если бы знал о грядущей войне с Горными, ты бы так же настаивал на том, что он должен уйти?

Оракул ответил, не раздумывая:

— Да. И не смотри на меня так, Рамор. Ты, очевидно, слишком мало знаешь о драконах и о том, насколько они опасны. А я знаю, я хорошо изучил материал. Так что мой ответ однозначен: да. Он должен был уйти. Он всё ещё должен.

***

Оракул развернулся и двинулся вниз по склону.

Рамор последовал за ним.

Он глядел себе под ноги и думал: странный ответ. Они ведь не победили бы, не будь рядом Алекса. Или не Алекса... В общем, дракона. Они погибли бы, не будь его. С другой стороны, может, они и не воевали бы: Сакар, возможно, не решился бы ни на один из своих шагов, не привяжись он тогда к Алексу. С третьей, где в таком случае был бы сейчас Сакар?

А сам Император? Стояла бы всё ещё Империя? Ждала бы Горных? Не рухнула бы раньше? А Горные — пошли бы вниз?

Насколько он на самом деле изменил их мир?

И нет ли смысла в том, чтобы всё-таки оставить его в этом, уже изменённом мире?

А может, он уже и сам ушёл? Он ведь ходит между мирами...

"Какая, в сущности, разница? — подумал Рамор. — Это Оракул у нас предполагает и разглагольствует. А мне есть, чем заняться, помимо размышлений об Алексе. У меня и без Алекса ненормальных существ — полный замок. Столичный, между прочим, Императорский замок! Один там сидит просто дурак, который готов на любые безумства, стоит только отвернуться, второй — мысли читает. И если их надолго оставить, второй начитается дурацких мыслей первого, и тоже станет ненормальным..."

Нет, домой. Ну их, этих богов с драконами!

Домой.

Спасать Империю.

Теперь, как положено. По-человечески.

Content

Тим Вернер
5. Двенадцать шагов. Книга 2

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Эпилог 1

Эпилог 2