Владимир Малыгин

Другая Русь. Если боги за нас!

© Владимир Малыгин, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Спасибо всем, открывшим эти страницы и хоть немного зависшим над произведением. Прошу при этом не забывать, что вы читаете ФАНТАСТИКУ, добросовестно придуманную автором, а не исторический труд…

Глава 1

Дома! До последнего мгновения не верилось! Даже когда уже показалась из-за поворота крыша такого родного для меня дома, даже когда знакомая до каждой царапины на крашеном железе калитка гостеприимно распахнула от моего лёгкого нажатия свою нагревшуюся за день на солнце коричневую створку, словно приглашая проходить, всё равно не верилось. И только когда любимая жена помахала приветственно ладошкой, только тогда и отпустила меня тугая пружина сомнений, разжалась, распрямилась, отбрасывая прочь все страхи и тревоги произошедших со мной в последнее время событий. На подрагивающих от предательской слабости ногах подошёл ближе, остановился в нескольких шагах, неверяще всмотрелся в такие родные черты.

– Соскучился? Как будто давно не видел? Нагулялись? Иди уже, пиво твоё в холодильник убрала, отдыхай.

А сама смеётся весело. Хорошо! На сердце отлегло. Да уж, нагулялись так нагулялись. От души. Может, мне всё произошедшее привиделось, показалось? Всё-таки башкой здорово навернулся, шея до сих пор немного ноет и на затылке шишка… Была… А теперь нет её. Потёр ладонью затылок. Не знаю…

Перешагнул низкий декоративный заборчик, отгораживающий грядки от остального сада. Да ладно, что я тут придумываю? Заборчик сделали специально от собакина, а то ишь повадился с самого начала нашей загородной жизни по грядкам бегать, и не отучить его никак. Пару раз попробовал последовать книжным советам, поводить между приподнятыми грядками, в крайнем случае наказать строго за провинность, да хитрая псина не понимала такого ограничения своей свободы. Или делала вид, что не понимает, иначе как объяснить то, что в моём присутствии чинно ходила строго по дорожкам. Но стоило только отвернуться… А наказывать… больше одного раза не смог, жалко псину, не поднимается рука. Лучше уж декоративный заборчик поставить. Пришлось постараться, чтобы эстетично было, иначе строгая проверяющая комиссия в лице супруги работу не приняла бы.

Да, перешагнул и медленными шагами, осторожно, приблизился к улыбающейся жене, провёл ладонями по щекам, по рукам, приник, обнимая за плечи, вдыхая такой родной запах. На глаза навернулись слёзы. Сгрёб крепче пискнувшую супругу, уткнулся лицом в волосы, проморгался, скрывая предательскую влагу, через сжавшееся в спазме горло кое-как выдохнул:

– Как же я тебя люблю…

– И я тебя! – что-то почуяла супруга, выпустила из руки цапку, приникла в ответ плотно, обняла, отводя запачканные землёй кисти рук в стороны. – Ничего не случилось?

– Всё хорошо. Теперь всё хорошо! – постоял так ещё немножко, отстранился, вглядываясь в глаза.

– Да что с тобой такое? Ступай домой, доставай своё пиво, да мне винца налей немного. Руки отмою и подойду, посижу за компанию.

Через силу оторвался от любимой, заставил себя сделать первые шаги к дому. В спину догнал недоумённый вопрос:

– Что с Громом? Никогда он таким спокойным не был. И за тобой следом как привязанный идёт. Нет, что-то вы от меня оба скрываете!

– Пошли в дом, а? Бросай ты свою траву.

– Иду я, иду…

Потянул на себя нагревшуюся за день ручку, тяжёлая дверь распахнулась, дохнула прохладой и сумраком тамбура. Вспомнил, обернулся к собаке, посмотрел в умные глаза:

– Всё, дружок, мы дома. Иди на своё место.

Тихо щёлкнула замком за спиной железная дверь, отсекая хлынувший в дом горячий воздух улицы. Скинул галоши, остановился напротив большого зеркала, занимающего полстены, всмотрелся. Каким уходил, таким и вернулся. Ничего не изменилось. Те же галоши, треники и футболка. Как такое может быть? Они же давно в утиль превратились, нет их уже? Причёска… а я и не помню уже, какая у меня она была. Руки? У меня же на руках от меча, вёсел, работы такие твёрдые мозоли были? Кожа вся загрубела, стала как подошва. Помолчал, внимательно рассматривая ладони. Обычные мозоли, обычные руки. Привиделось? Не знаю.

Сунул ноги в тапочки, дотопал до холодильника, распахнул дверцу, протянул руку, точно зная, где стоит бутылка из-под шампанского, в которую я переливал домашнее яблочное вино. Свободной рукой холодную полторашку с пивом потянул, толкнул локтем дверку. Привычно, словно и не было в действительности этого перерыва, накрыл журнальный столик у дивана, потянул из шкафа свою любимую пивную кружку. Тяжёлую, гранёную, такую, которые раньше только в пивных барах и были. Мне её ещё в давно ушедшие советские годы друг на Камчатке, Саня Виноградов, подарил. На память. Тогда это редкостью было. Берегу, только по особым случаям достаю, таким, как сейчас. И помню.

– Накрыл стол? Рассказывай, что случилось? – рядышком на диван примостилась супруга, зацепила тёплым бедром, вызвав волну жара. Даже щёки запылали, хорошо, жена боком ко мне сидит, не видит – тарелки поправляет. Протянула руку, щёлкнула кнопочкой пульта, убрала звук в телевизоре.

– Погоди, – налил тоненькой струйкой в высокий хрустальный бокал прозрачного пузырящегося вина, себе в кружку набулькал пивка. Надо же с мыслями собраться, ну никак не получается сосредоточиться. В голове сумбур, и верится во всё произошедшее со мной… и не верится. Вот и тяну время, не знаю, что говорить-отвечать. Поднял кружку, прикоснулся осторожно к хрустальному бокалу жены, с каким-то наслаждением прислушиваясь к поплывшему серебряному звону. От бокала, естественно, поплывшему, кружка-то стеклянная. Сдул чуть-чуть пену в сторону, выдув небольшую ямку, осторожно отпил, сделав первый большой и длинный глоток. Хорошо! Посидел, вслушиваясь в давно забытые ощущения, с наслаждением чувствуя, как на губах высыхает горькая пена. Первый глоток, он самый вкусный, дальше пиво можно уже и не пить, не так интересно, не те будут ощущения. Отставил в сторону бокал, повернулся к сидящей рядышком супруге, приняв решение:

– Затылком крепко ударился. Гром чего-то испугался, сильно дёрнул, за собой вниз по склону потащил, нога подвернулась на спуске, вот я об дерево и приложился. Отключился даже. До сих пор в себя прийти не могу. Такое ощущение, что в прошлом побывал. Видения были, словно несколько лет там прожил…

– Покажи-ка голову! Шишек нет, царапин не вижу… Ты меня не разыгрываешь? – покрутила меня осторожно, развернула к себе, ощупала голову пальцами и внимательно так после этого в глаза смотрит, словно рентгеном просвечивает.

Потрогал затылок, ничего не болит, да не особо-то и болело, просто я об этом даже не думал. Но ведь я прекрасно помню, как ударился о дерево, как потом раскалывалась голова, болела шея, какая шишка была… Показалось? Перегрелся? Не знаю. Так и ответил. В результате остался без пива. Как сказала супруга, отбирая мою кружку и выплёскивая содержимое в мойку: «Отлежаться надо».

Насильно и без выслушивания вялых возражений был отправлен в кабинет, уложен на диван, накрыт пледом. На робкие поползновения приобнять жену был получен твёрдый, однозначный запрет. Ибо нечего головой биться неизвестно обо что. Она у меня и так многострадальная. Голова то есть.

Ладно, потерпим. Чуть прищурился, сразу же потолок поплыл, закручиваясь в хоровод вокруг люстры. Встряхнулся, приходя в себя, всмотрелся неверяще в ровные корешки книг в книжных шкафах. Всё-таки было или не было? Позже разберусь. Закрыл глаза, улыбнулся умиротворённо, слушая, как на кухне чем-то гремит жена. И провалился в сон.

– Соня, вставай! – распахнувшиеся во всю ширину окна шторы впустили в комнату яркое солнце, заставив зажмуриться и недовольно заворчать. – Обед проспишь!

Потянулся довольно, так и не открыв глаз, вытянул руки на голос, пошевелил требовательно пальцами.

– Что? – подошла ближе супруга.

– Что-что, сейчас узнаешь что! – сцапав взвизгнувшую, смеющуюся жену, потащил к себе, ногами отбрасывая плед в сторону.

Успокоился нескоро. Потом долго валялись, разговаривая ни о чём, просто так, потому что было хорошо. Только голод не тётка, выпихнул меня с дивана, пришлось вставать. Ну и пить очень хотелось, в горле пересохло.

Уже за ужином договорились завтра ехать в город. Жене нужно на работу, потом проехаться по магазинам, прикупить продуктов, да и других текущих дел хватает. Настроение отличное, жажда деятельности распирает. Поблагодарил за вкусный ужин, встал, ох ты ж… я же вчера Грома не покормил! Засуетился, подхватил собачью миску. Стыдно, расслабился, о друге забыл.

– Да кормила я твою собаку. Неужели голодным бы его оставила? – успокоила жена.

Кивнул благодарно, чмокнул в щёку. Постоял рядом задумчиво, больно вид открывался сверху замечательный. Может…

– Ты куда это уставился? Хватит, хорошего помаленьку. Точно головой ударился! Иди, иди отсюда! – отталкивает меня в сторону, а сама смеётся, довольная.

Взял пару сушек со стола, пойду, угощу зверюгу, заодно и извинюсь за вчерашнее.

Всё-таки я побывал в прошлом. Почему? Да потому что машину удалось выгнать со двора только со второй попытки. В первый раз заглох при трогании с места. Выехал, дёргаясь, как только что севший за руль новичок. Жена молчала, только удивлённо поглядывала.

До города хоть и недалеко, но пока доехали, приноровился к рычагам и педалям. Да и многолетние навыки никуда не делись.

Сколько машин вокруг! И как носятся! Жена ушла на работу за бумагами, а я откинулся на спинку сиденья, открыв нараспашку обе передние двери. Надо остыть, взмок от напряжения. Солнце припекает, а мне в самый раз, остываю. Ну не мог я растерять все навыки, не мог. А движение? Умом понимал, что не такое уж оно и интенсивное, не Москва же и не Питер, но всё равно казалось, что машин очень много. Подрезают, сигналят, пытаются отжать к тротуару. И воздух. Дышать же нечем! Гарь, запах соляры и бензина, копоть выхлопа, от которой режет и першит в горле, язык становится скользким, словно намыленный, а глаза слезятся, словно в них песка насыпали. Мусора везде столько, что ступить некуда, и плевки на тротуаре. У нас бы за такое сразу на принудительные работы направили. На благо города. А тут? Пришедшая в голову мысль отрезвила. Где у нас? Накатили воспоминания, очнулся, только когда супруга в соседнее кресло уселась, хлопнув дверкой.

– Теперь в магазин за продуктами заедем и домой. На сегодня всё.

Команда дадена, надо выполнять. Тронулся, уже лучше пошло, остановился около сетевика. Руки сами привезли куда нужно, на автомате, голова всё воспоминаниями занята.

– Ты со мной? Или посидишь?

– Я лучше посижу.

Посмотрела внимательно на меня, на солнце, на редкий тенёк от деревьев, куда я умудрился кое-как втиснуть машину:

– Я быстро, потерпи, скоро дома будем.

Кивнул согласно, надо успокоиться, в себя прийти, нечего нервы жене трепать. Постарался выкинуть из головы все мысли, вылез из машины, хлопнул дверью, тиснул кнопочку брелока сигнализации. Нечего тут ерундой заниматься, надо любимой помочь. Хотя бы пакеты тяжёлые из магазина поднести. Заодно и остыну внутри возле холодильника.

Вечером после работы сын приехал. Всё-таки жена обеспокоилась моим непонятным состоянием, вызвала по телефону подмогу. Но это и хорошо, поговорим в узком семейном кругу, терпеть и держать в себе воспоминания и сомнения никаких сил нет.

Сели за стол, чаёк разлили, похрустели сушками. Молчат, поглядывают вопросительно. Ну что же, пора рассказывать.

Затянулось моё повествование. Пока всё рассказал, уже поздний вечер наступил, чайник несколько раз доливали и кипятили. Помолчали, переваривая услышанное.

– Что скажете?

– Можно просто проверить, привиделось тебе всё или правда что-то было, – с этими словами сын вылез из-за стола, отодвинул стул в сторону, потянулся за пультом от телевизора. – Сможешь перевести?

Защёлкал спутниковыми каналами, остановился на иностранных, обернулся вопросительно. А что тут спрашивать, всё и так понятно. Начал переводить. Жаль, что мало таких каналов, но проведённый эксперимент, особенно его положительный результат, заставил всех сильно призадуматься.

– Можно ещё на место твоей крепости проехать. Только давайте завтра вечером, после работы? Мне же тоже интересно.

Кивнул, соглашаясь. В голове опять сумбур, получается, всё правда? Значит, боги, волхвы, всё это было и… есть? Бр-р.

Постояли в воротах, обнявшись, провожая взглядами удаляющиеся красные огни машины сына.

– Пошли в дом? – тихонько отстранилась супруга.

– Давай на лавочке посидим? Вечер больно хорош. Смотри, звёзды какие яркие.

– Да-а. А девок там у тебя много было? – спросила вроде бы и в шутку, а сама напряглась и замерла в ожидании ответа.

– Глупенькая. Я же тебя люблю! – притянул за плечи к себе, преодолевая лёгкое сопротивление и чувствуя, как из тела жены уходит напряжение. – Не было у меня никого.

– Врёшь, конечно, но всё равно приятно.

– Не вру. Ты же знаешь, я тебе никогда не вру. Почти…

– Ага! Так я и знала! Значит, было что-то!

– Да ничего не было! – начал заводиться и сразу же сдулся, увидев смеющиеся глаза жены. – Ах так! Сейчас я тебе покажу, как надо мной издеваться!

Утром тихонько вылез из-под лёгкого одеяла, стараясь не разбудить супругу. Как же, сразу спохватилась, поймала за руку, смотрит вопросительно.

– Ты спи, я вставать буду.

– Рано же ещё?

– Ничего, выспался. Спи.

Спустился вниз. Зашебуршался на кухне, поставил чайник, нарезал колбасы и сыра, наделал бутербродов на завтрак. Тихо в доме. Кот об ноги трётся, корм клянчит, мурлычет. Собака молчит, не слышно ни звука. Загляну в ноутбук, посмотрю, что да как.

Дождался, пока система загрузится, задал вопрос в поисковике, открыл первый сайт, второй… Выпал из виртуалки, когда жена положила руку на плечо. Улыбнулся смущённо, захлопнул крышку, поднялся, с трудом выпрямляя затёкшую спину.

– Завтракала?

– Давно уже. Спасибо за бутерброды. Нашёл что-нибудь?

– Ничего. Пусто. Никаких подтверждений.

– Давай вечера дождёмся и на твоё место съездим? Не расстраивайся пока раньше времени.

Кивнул, соглашаясь. А что ещё остаётся?

До вечера еле дотерпел. Вроде бы и работы хватало – то одно, то другое, опять же супруге помочь необходимо, а всё равно день тянулся словно резиновый. Звонок сына выкинул из кресла. Пора ехать, договорились встретиться с ним в городе.

Что сказать? Нечего. Стоял на невысоком обрыве, вглядываясь в пустую огромную поляну внизу, где вроде бы когда-то должен был стоять мой городок с крепостью и домами, мастерскими, причалами, водяными колёсами. Ничего не было. Нет, внизу всё было окультурено, разбит прекрасный парк, на детской площадке весело и звонко перекликивалась детвора. По проложенным дорожкам молодые мамаши степенно катили коляски с чадами, сновала туда-сюда на скейтах и велосипедах молодёжь. И никаких следов моей крепости! Не было? Не может этого быть, я же всё прекрасно помню!

– Ты не расстраивайся так. Давай в Кремль сходим, по центру прогуляемся, может, что и увидишь?

– Хорошо…

А что мне ещё оставалось сказать? Ничего. Погуляли по городу, в который раз прошлись по Кремлю. Тихонько рассказывал, что и как мы тут строили. Подошли к археологическим раскопам.

Глубина выкопанной ямы поражала. Семь метров наносного грунта! Это же сколько веков пролетело над древним городом, над его каменными серыми стенами? А если принять во внимание, что это далеко не столица, а провинция, и населения в городе немного? Представляете, сколько за столетия пыли нанесло? Сколько грязи с подошв натоптали? М-да…

Зашли в собор, послушали службу, осмотрели иконы, росписи, нигде никаких следов и упоминаний. Ничего не понимаю…

Дома открыл ноутбук, поднял руку над клавиатурой и… завис. А что набивать, о чём спрашивать, вот в чём вопрос. Попробовать про Трувора что-нибудь поискать? Или, может, набрать в поисковике Новгород? Сам себя тут же и укорил, это просто мне страшно узнать, что всё произошедшее со мной мне же и привиделось, поэтому и торможу, пытаясь неосознанно оттянуть этот момент истины. Начнём, пожалуй. Однако мои поиски ни к чему не привели. Было только то, что я и так давно знал, нового ничего не появилось. Как же так? А пресловутый эффект бабочки? Должно же было измениться моё настоящее, если я потоптался в прошлом, и хорошо же так потоптался? В конечном итоге мои поиски закончились ничем. Ну как ничем? Кое-что есть. Откинулся на спинку кресла, разминая заболевшие плечи и руки от долгого сидения в скрюченной позе над компьютером. Какие можно сделать выводы? Языки я знаю? Знаю. Здоровье моё значительно поправилось. Это поначалу никто на мой внешний вид особого внимания не обратил, и только потом, когда рассказал свою историю, начали присматриваться и заметили, что седина с висков ушла, жирок с живота пропал, мышцы вернулись, как в молодости. И на давление не жалуюсь. А зрение и слух? Да я даже сейчас сижу за компьютером без очков, не то что раньше. Был же в Кроме, надо было забраться куда-нибудь повыше и проверить свои способности. Пожалуй, это и будет самым верным доказательством. А то, что в минувшей истории и реальном настоящем никаких следов не осталось, что же, значит, это всё-таки была какая-то параллельная Русь. Другая…

Постепенно заклубились перед глазами воспоминания, потянулись одно за другим, всплыл самый первый момент, тот самый, когда гадская змеюка нас с Громом напугала и отправила в прошлое. Стоп! Я же эту самую змею видел в лесу, когда очнулся. Значит, точно было! Ещё мне так ехидно ухмылялась, зараза. В волнении подскочил на ноги, оттолкнув кресло к стене, заметался по кабинету.

– Ты чем там грохочешь, нашёл что-то? – заглянула жена, вытирая руки полотенцем.

– Да кресло к стене отодвинул. Ерунда. Слушай, а ведь та змея, что нас туда отправила, и на обратном пути тоже была! Я её видел.

– Ты успокойся, что бегаешь туда-сюда? Вот лично у меня никаких сомнений в том, что ты где-то побывал, нет. Ты на себя посмотри, помолодел, постройнел, годков двадцать сбросил. Пузико и то пропало, приятно посмотреть. Про остальное я и говорить не буду, сам всё понимаешь. Только вот сам же и поверить в это не хочешь. Почему?

– Почему? А действительно, почему? – задумался, провожая взглядом скрывшуюся на кухне супругу. Потому что страшно. Вот в чём дело. Это же ответственность какая. Когда был там, в прошлом, то просто старался выжить, как-то улучшить своё положение в обществе, чего-то добиться, что-то доказать себе и окружающим. Опять же волхвы и боги хорошо так в попу пинали, не давали на месте стоять. Да и стоять-то не хотелось, интересно очень самому было. А почему, кстати, здесь не так? Почему сижу на попе ровно, смирился со всем происходящим? Потому что эту махину вокруг не свернуть, а там ещё можно было? Может, и так. Скорее всего, там всё крутилось вокруг меня, моей мастерской, кузни, столярки. Потом к этому добавились крепкие стены, появились люди, стали строиться дома и расширяться производства. Всё создавалось с нуля, поэтому было легче. И не надо забывать о безусловной поддержке волхвов и князя. Думаю, если бы не волхвы, меня бы быстренько на запчасти разобрали местные аборигены. Никакое знание языка не помогло бы. Это сейчас я знаю, насколько замкнуто и самодостаточно, независимо друг от друга жили люди в те далёкие времена.

Каждое поселение, каждая застава должна была обеспечить своё существование полностью. И это не только охота и рыбалка. Сюда входит абсолютно всё. Ведь в ближайшей округе не было ни супермаркета, ни магазинов хозяйственных товаров. До ближайшего большого рынка надо было добираться неделями. И месяцами ждать проезжающих мимо купцов с товарами. Поэтому и приходилось людям иметь в каждом поселении своих кузнецов и гончаров, плотников и кожевенников, своих охотников и рыбаков. Иначе было не выжить. Опять же нужно было уметь защищаться от воинственных и коварных соседей. Вспомнились крепкие, добротные дома в поселениях. Не все, конечно, такие уж добротные – встречались всякие, но в основном люди строились на века. И лес высушивали, сырой в дело не пускали. Иначе бы такую строительную ватажку халтурщиков пинками за стены выгнали. А то все уши нам тут прожужжали про землянки и полуземлянки наших предков. Сами бы пожили в таких землянках, надолго бы вас хватило? Сразу бы избушку себе срубили. Удивляло несоответствие тех сказок, что нам внушали о нищих, лапотных, забитых предках. Как нас уверяют, что не было на Руси ни грамоты, ни развитого производства, ни земледелия! Если бы всё это своими глазами не видел, так до сих пор и верил бы в эти сказки. Особенно смешно было читать о том, что не было железа на Руси. Только благословенная Европа милостиво снабжала нищую Русь металлом по сказочным ценам. Ага, как же! Всего было в достатке. Одно только месторождение под Старой Руссой напрочь отметало эти утверждения. И это только в этом районе. А болотного железа сколько вокруг? И как бы отбивались деревянными дубинами от наседающего врага наши предки? Чушь.

Вспомнил и в первый раз увиденную дружину Трувора. У каждого дружинника кольчуга, меч, нож. Это обязательно. Хватало и другого железа. Кстати, нигде не видел никакой другой брони, никаких бригантин, бехтерцов и им подобных. Наверное, потому, что вес получился бы изрядный? Ведь переходы были огромными, сколько приходилось на себе нести всякого необходимого воину в походе добра. Поэтому и достаточно было одной кольчуги. А если сюда ещё прибавить захваченную добычу? Попробуй всё на себе унести тогда. И ещё такой момент. Это наши арбалеты такую пробивную силу имели, а вот у лучников всё по-другому. В основном-то ими использовались охотничьи луки, настоящих боевых было мало, мы их только в степи и увидели. Даже знаменитые, прославленные в будущем стрелки-йомены на оловянных островах пользовались точно такими же однодеревками. Это и понятно, в лесу далеко не постреляешь. Кстати, малое количество дружинников у князей тоже не соответствовало действительности. Попробуй малым составом удержать стены какого-нибудь городища, не получится. Одну сторону ещё удержишь, а если со всех полезут? Достаточно вспомнить оборону того поселения, куда я попал в самом начале. Десятком бегали тогда со стены на стену, повезло ещё, что нападавших было мало и что стрелков я у них повыбил. А не оказался бы я тогда в тылу у неприятеля, взяли бы разбойники заставу. А как мы в первый раз отбивались от варягов в моей крепостице? Как я боялся атаки с тыла! Ведь так не хватало людей, тоже только на одну стену и наскребли защитников. Если бы не арбалеты, смели бы нас тогда.

Точно так же невозможно было и атаковать малыми силами. Единственный вариант – внезапно напасть, тогда ещё появлялся какой-то шанс, пока местные жители не успеют вооружиться и собраться. Вот и ещё одна сказка разбивалась вдребезги. Не было тогда малых дружин. Это только названия были такие, малые и большие, на самом деле это у них задачи были разные. Даже варяги в своих походах рассчитывали только на внезапность, на быстрый бросок, грабёж и отход. Стоило только где-нибудь завязнуть в осаде, и всё, местные владетели успевали собрать ополчение…

Что-то я развспоминался, зарассуждал, переживая заново все свои приключения, походы и сражения. Всплыло воспоминание о разговорах с богами, даже голова резко заболела, когда отчётливо вспомнилось каждое произнесённое ими слово. Мне же ясно было сказано, что можно ходить между слоями, только нужно научиться. И поддержали меня в моём учении, подтвердили, что иду я в правильном направлении. Даже верховный волхв, который пытался меня наставить на путь истинный, хоть и заверял, что такие знания утеряны, как-то обмолвился, что всё у меня получится. Яромир всю дорогу с меня не слезал, заставлял медитировать, познавать себя. Продолжить, что ли? Только надо ли мне это? Неужели так хочется назад вернуться? То домой рвался, а не успел калитку открыть, как уже в прошлое засобирался. Неувязочка получается. Позаниматься мне, конечно же, нужно, не забрасывать же упражнения, вреда по-любому не будет, а вот польза от них несомненная. Что ещё? Захочется мне вернуться или нет, это бабулька надвое сказала, но на всякий случай нужно бы к этому делу подготовиться основательно. Знаний нужных поднабраться, которых мне так не хватало в моей деятельности. С супругой обязательно поговорить, может, вместе отправимся? А что? Боги же явно намекали на такую возможность. Как-нибудь выберу подходящий момент и поговорю. А пока нужно продолжить свои упражнения, благо и забыть-то ничего не успел, как будто всё вчера было. Да вчера и было, на самом-то деле. Интернет прошерстить, с умными людьми проконсультироваться, поговорить, поразмышлять, простых технологий поднабрать. Откинулся на спинку кресла, задумался. Пришедшая в голову мысль привела в смятение, а нужно ли мне что-то искать? Нет, как-то подтолкнуть общество в своём развитии нужно, но только как-то. Теперь вот смотрю и понимаю, что и того, что уже придумал, более чем достаточно. Всё равно каждое общество должно пройти именно свой путь развития, а не перепрыгивать через ступени на длинной лестнице познания и становления. Верно, не надо никого никуда подталкивать! Для себя, конечно, почитаю, поищу всякое нужное, вдруг да и пригодится? Может, кто что полезное подскажет, посмотрим, не нужно торопиться.

Задумался, за рассуждениями не услышал, как супруга к столу приглашает. Странно, это с моими-то способностями? Тут же испугался, что они могут пропасть, потеряться, что опять болячки вернутся. Тьфу-тьфу, три раза и через левое плечо. Направление, в котором я буду двигаться, определено, что мне сделать необходимо, тоже понятно, остаётся только никуда с выбранного пути не сворачивать.

Посидел тихонько, наблюдая, как супруга убирает со стола, как мельтешит туда-сюда по кухне, вздохнул и спросил, как в омут бросился вниз головой с крутого обрыва:

– А ты хотела бы в прошлом вместе со мной оказаться?

Звякнула звонко в мойке тарелка, чудом не разбившись. Замерла спина жены, только вода шумит из-под крана. Медленно развернулась ко мне, одновременно закрывая кран, вытерла полотенчиком мокрые руки, помолчала короткое мгновение.

– Знаешь, я об этом всё время думаю. Как только твой рассказ услышала. Смогла бы я так, как ты там, выжить? Что бы я там делала? К чему бы стремилась? Что улыбаешься? Не смейся, зачем тогда спрашиваешь?

– Да не смеюсь я, не смеюсь.

– Ну да. Решила, нечего мне в прошлом делать. Ничего из того, что я умею, там не пригодится. Ну, читать-писать научу, так этому там и без меня есть кому учить. Бухгалтерии? А надо ли? Думаю, нет. Нахвататься быстренько в интернете нужных знаний и учить предков? Так эти знания без практического опыта мало что стоят. На кухне меня там любая местная женщина переплюнет. Как и в хозяйстве. Я же не знаю, как корову доить и как за ней смотреть, чем кормить и как поить. И так почти во всём. Как и что в огороде сажать, а ведь там ни удобрений, ни знакомых нам семян нет, там всё другое будет. Серпом жать я не умею, как и косой махать. Ты им, кстати, косу придумал? Так вот, в поле от меня тоже мало толку. Что осталось? Медицина? Тоже специалистом нужно быть, купленные таблетки быстро закончатся, а если случится эпидемия какая-нибудь? Думаешь, зря медиков столько лет учат? Думаю, любая знахарка… Или как ты их называл? Травница? Любая травница сто очков вперёд нам даст. Прялки, сеялки, веялки и жатки? Даже говорить не буду. Пусть сами придумывают, а иначе толку не будет, на всём готовом-то. Только деградируют.

– Погоди. А как же я? Я же туда столько нового привнёс?

– Вот поэтому ты и не можешь никаких следов своего присутствия найти. Слишком большие, необратимые изменения произошли. Мне кажется, что разделились наши истории при твоём вмешательстве. Наша осталась прежней, а та, твоя, свернула на свою дорогу, параллельную.

– Сама себе противоречишь. Ты же говоришь, деградируют, а тут вдруг изменения, да ещё и необратимые.

– Говорю, противоречу, потому что не знаю, как правильно сказать… Думаю так, и всё. Сам посуди, почему вокруг изменений никаких не видно? А куда ты денешь все те века, что Русь строили? Куда деть наши свершения и поражения, достижения и провалы, подвиги и предательства? Что, вот так вот раз, и вся история изменится? Сам-то в это веришь? Куда вся археология вместе со всеми памятниками древности, музеями, выставками и коллекциями денется? Изменится? Вряд ли. Это же не кино, не фантастика твоя любимая.

– Просто столько всего читал про пресловутый эффект бабочки, вот и думал, что тут тоже всё поменяется. Хотя права ты, головой-то я всё понимаю, а вот чувствами… Хочется, чтобы мы хорошо жили.

– Да мы и так хорошо живём, грех жаловаться. Живы, здоровы, голову есть куда приклонить, не голодаем, что ещё нужно?

– Сама понимаешь, что я сказать хочу.

– Понимаю. Но и лишнего говорить ни к чему. Нечего попусту Бога гневить. Впрочем, что-то мы в сторону от разговора ушли. Так вот, нечего мне там делать, если только в тереме сидеть и мужа из многомесячного похода ждать-поджидать, да гадать, жив он или нет. Мобильников-то там нет! С собой же ты меня в поход вряд ли возьмёшь? То-то… Единственное, что привлекает в таком путешествии, это возможность здоровье поправить и годы сбросить. И то, ты говорил, что это тебе боги такой подарок сделали. А вот куда бы мне точно хотелось попасть, так это в будущее, вот где интересно.

– Голова! Дом Советов! Тебе бы в депутаты, мы бы уже давно как люди жили. Впрочем, всё правильно, я думаю точно так же. Сам вначале кинулся знания собирать, а потом задумался, надо ли? Получается, что нет, не надо. Каждое общество само должно свой путь пройти. А то, что помог немного, так то боги виноваты, они меня заставили. Не было у меня другого пути.

И мордочку сделал жалостливую, такую, как у того кота из Шрека. И сам же рассмеялся, не вытерпев ни секунды.

– Клоун! – припечатала жена. – На богов надейся, а…

– А верблюда привязывай, – подхватил я, перебив супругу.

И оба весело рассмеялись.

Но в компьютер я постоянно заглядывал, выискивал интересные и нужные материалы, так, на всякий случай, постоянно убеждая сам себя, что мне просто любопытно. Любимая косилась иногда, но ничего не говорила, помалкивала многозначительно.

Не забывал и упражнения, показанные мне когда-то Яромиром. Два раза в день, утром и вечером, старательно познавал себя, медитировал, пытался отделять сознание и приподняться над своим грешным физическим телом. А время неслось, постепенно отодвигались в прошлое мои путешествия; новые события и впечатления вышли на первое место. Притупились воспоминания, воспринимались уже не так остро и болезненно, позволяя анализировать свои поступки, искать более оптимальные решения. Особых ошибок не видел, да и есть ли смысл искать ошибки в том, что уже давно свершилось? Как вышло, так вышло.

Гуляли с собакой, каждый раз обходя седьмой кружной дорогой место нашего прошлого провала. Как-то пока никакого особого желания повторить путешествие не было. Но любопытство снедало, а как там без меня люди живут, что сделали, чего добились? Если бы можно было заглянуть туда одним глазком и сразу же назад… А оставаться в прошлом… нет, не хочу. Дома лучше.

И всё бы ничего, но начали сниться сны. Почти каждую ночь я заново проживал своё путешествие в прошлое, встречался со знакомыми людьми, с друзьями и товарищами, подолгу с каждым о чём-то разговаривал, тетешкал на руках маленького сына Трувора, гулял с ним по широким стенам древнего Крома. С упоением дышал знойным терпким степным воздухом, видел широкие просторы Итиля, слышал гулкие хлопки спущенной тетивы и зловещий шелест летящих болтов, отмахивался тяжёлым мечом от наступающих хазар на днепровских порогах и… Просыпался от резкой боли в отбитых об стену руках. Сны словно отбрасывали меня назад, так явно и чётко виделось всё произошедшее со мной. Ворчала разбуженная шумом жена, вглядывалась в моё вспотевшее лицо, горестно вздыхала и успокаивала меня, обволакивая своим теплом и спокойствием.

Всё чаще снился Будимир. Верховный волхв о чём-то порывался спросить, куда-то позвать, но сон обрывался, истончался и уходил в сторону. И ладно бы поутру всё забывалось, так ведь нет, отлично обо всём помнилось. Ох, не к добру это. И жена переживала, теперь даже на прогулки мы уходили только вдвоём. К знакомому оврагу не подходили, побаивались. Собака чувствовала мои переживания, держалась рядышком, никуда не рвалась, смотрела умными глазами, сочувствовала.

Казалось бы, о чём переживать? Как же, такие приключения. Любому за счастье. Ну да, ну да. Только вот голову там можно сложить запросто. И сильно опасаюсь, что назад мне её никто не приставит. Опять же, в прошлый раз меня боги переносили и возвращали точно в то же место и время, а если сам рискну перемещаться? Что получится со временем? Вот! Потому и страшно. Нет, если всё-таки удастся уговорить супругу на эту авантюру, то можно и рискнуть, попробовать. Вместе будет легче.

Почему такие мысли начали приходить в голову? Потому что всё чаще стали вспоминаться мои походы, как наяву чувствовал под ногами упругую палубу шхуны, свежий морской ветер трепал волосы, кричали над головой надоедливые чайки, проскальзывая между бело-серыми подушками парусов. Снова видел за кормой преследующие нас драккары, слышал грохот пушек и ощущал всем телом содрогание корпуса при залпах, кислый привкус сгоревшего пороха вызывал обильную слюну во рту. Возвращение в город и мои друзья, с чистой радостью встречающие меня. А моя банька? Прошлое притягивало к себе, и не оторваться никак от него. К тому же я постоянно помнил тот разговор, что можно самому ходить между мирами. А проводником при этом служит собака, причём почему-то именно чёрная. Как раз такая, как моя. Поэтому, кстати, и возник тогда этот разговор. Оставалось лишь научиться ходить. В своё время никто из волхвов мне не смог помочь. Перун, зараза, только смеялся на наши жалкие потуги, но как-то раз проговорился, что научиться можно, только знать нужно, куда стремиться. Раньше волхвы запросто ходили между слоями, а потом утратили свои способности, забыли. Сначала ещё оставались знания об этом, а потом и знания пропали. Будимир тогда ещё сокрушался, как и почему пропали. Значит, так надо было. Если все будут свободно туда-сюда ходить, то о самостоятельном развитии общества можно забыть. Так мы тогда думали, так я думаю и сейчас, и супруга меня в моих догадках полностью поддерживает. Потому-то я и не хочу что-то изучать, копировать, записывать. Чтобы не было соблазна. Была мысль заняться медициной, но тоже отбросил эту идею. Правда, не удержался, почитал кое-что про антибиотики, про прививки, так, на всякий случай. Больше ничего. Сами пусть топают и работают сами, своими ручками и ножками через века и тысячелетия, постепенно набирая знания и опыт. Скачки в развитии ни к чему хорошему не приведут, если сознание людей останется на прежнем уровне. И тут присутствовал ещё один момент, который мне до сих пор не давал покоя. Помнил я способности и возможности волхвов, показанные в сражениях и походах. Почему это всё утрачено? Ведь такие возможности открываются, если двигаться в этом направлении! Это же почти магия. Нельзя такое потерять!

Вот такие мысли крутились в голове. Вроде бы и решил никуда не возвращаться, а где-то далеко внутри всё-таки таилось желание вернуться. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Себя? Да ладно! Если бы жена дала добро и согласилась, я бы и не сомневался ни разу, давно бы уже воспользовался первой же возможностью и отправился в знакомые места к своим средневековым друзьям. Перенёсся бы в прежние времена. Мне там очень нравилось. То есть нравится, до сих пор.

Вот такие мысли крутились в голове, не мешая телу постоянно заниматься своими упражнениями. Что интересно, жена нисколько мне в этом не мешала, только почему-то всё время старалась держаться поблизости. Или, по крайней мере, так, чтобы меня было видно. Присматривала.

В каких-то постоянных и незаметных заботах и хлопотах пролетели незаметно осень и зима. Как обычно, перед самым листопадом съездили в Пушкинские Горы, погуляли под сенью осенних дубрав, полюбовались красивейшими пейзажами и яркими красками осени. Больше всего нам нравится гулять в Петровском, там даже атмосфера иная, патриархальная. Портят, конечно, старые виды понастроенные вокруг усадьбы-музея коттеджи, но что сделаешь, жизнь идёт вперёд, люди строятся. От тех древних деревенек уже практически ничего не осталось. Только реконструкции. Хорошо хоть, это делают.

Зимой покатался на лыжах, походил по лесу. Снег, морозы, наверняка та полосатая зараза отсыпается, но знакомый овраг по-прежнему обходил десятой дорогой. Так, на всякий случай, вдруг она морозоустойчивая. Но это я так, фобия у меня такая появилась. Понимаю, что если богам приспичит, то и способов переместиться может найтись очень много, а змеюка только лишь один из них. Но ничего с собой поделать не могу. По мне, лучше осознанно перемещаться, а не так, сосной по голове. Не понравилось, короче. Потому и фобия, голова до сих пор болит иногда, под вечер особенно. Когда пиво в холодильнике…

Глава 2

Зима в этом году пришла снежная, с лёгкими ночными морозцами, снега на опушках намело выше колен. Гром еле пробивался через снежные заносы, каждый раз смешно выпрыгивая вверх. А как ему не выпрыгивать, если из снега только голова и спина виднеется? Зато мне так хорошо было по проторенной колее за ним ходить. Но всё равно домой возвращались оба до ушей мокрые. Ну, с собакой-то понятно, а вот где я умудрялся так изгваздаться, непонятно, вроде бы нигде не падал. Морозы сильно не придавливали, только уже во второй половине февраля немного прижало, но мы этому даже обрадовались. Соскучились по настоящей зиме.

Настоящая весна пришла с грохотом ломающегося льда на Великой. Тёплое яркое солнце растопило плотные снежные завалы, побежали говорливые ручьи в речку, щекоча свежими холодными струйками спящую красавицу. Разбудили. Встряхнулась река, напряглась и разом сбросила с себя ледяные оковы. Вздохнула свободно, разлилась вширь, затопила низменные луга и поймы и успокоилась на несколько дней, нагромоздив в устье огромные ледяные заторы. Впрочем, ненадолго. И скоро большая вода так же быстро ушла вниз, в озеро, оставив после себя по берегам высокие, выше человеческого роста, крепкие стены из заломанных грязно-серых толстых льдин, тихо и печально истекающих слезами на пригревающем солнышке и превративших берег в непросыхающее слякотное болото.

Пока ещё можно, пока не началось сокодвижение, мы с женой обрезали плодовые деревья и кусты, побелили стволики специальной краской, сожгли ветки и прошлогодний мусор, навели порядок на быстро просыхающих грядках.

Занятия свои я не забрасывал, хотя тревожные сны постепенно забывались, растворялись в повседневной суете, уходили вдаль. Отпускало потихоньку недавнее прошлое. Но упражняться продолжал, втянулся, да и вроде бы наконец-то что-то как-то стало получаться. Даже понравилось. Хорошо так получалось, душа радовалась. Зацвели сливы, вишни, яблони. Белая кипень садов радовала глаз. А запах-то какой, медовый! Перенёс свои занятия в сад, на свежем воздухе да под ласковым солнышком оно как-то полезнее будет. Супруга ненавязчиво крутилась неподалёку, постоянно контролируя меня краем глаза, призывая периодически на помощь. Грядки вскапывать-то нужно – просохли, да и других дел хватает, то одно поправить, то другое. Иной раз даже во время работы отрешался от всего, уходил как бы в транс, а руки продолжали трудиться. А что? Физическая работа, да на свежем воздухе, очень даже способствует мышлению.

Вот и сейчас разжёг угли в мангале, решили мяса пожарить к приезду сына, прикупили загодя свиной грудинки с рёбрышками-хрящиками. Смотрю на огонь, на дым, закручивающийся спиралью на слабом ветерке, жмурюсь, отворачиваюсь и прячу глаза, когда его едкие пряди задувает в лицо, задумался крепко, от всего отрешился. Даже примерещилась в дыму будимировская борода. Треплет её легонько ветерком, седую и длинную. И глаза волхва пронзительные. Такое чувство, что прямо в душу мне заглядывает, что-то сказать хочет. Ну, так говори, что молчишь? Пропало наваждение, улетело испуганной птицей, это жена руку на плечо положила, подошла тихонько.

– Ты чего замер? Смотрю, не шевелишься совсем, угли давно уже прогорели, погасли. Задумался?

– Задумался… А давно я так сижу? – только и смог выдавить из себя, потрясённый до глубины души таким реальным видением.

– Так угли же даже прогорели… – недоумённо повторила супруга. – Случилось что?

– Случилось… Потом давай, а? – и засуетился, стал насыпать в мангал уголь из крафтового мешка, брызнул щедро из пластмассовой бутылочки специальную жидкость для розжига и заново разжёг огонь, пытаясь этим немудрёным делом прогнать из рук предательскую слабость растерянности.

А тут и сын приехал, просигналил за воротами, спас от расспросов супруги. В суете вроде бы и забыли про меня. Как же, забыли, просто отстали ненадолго, жена всё время рядом держится, только что на верёвочку не привязывает. Сын что-то заподозрил, поглядывает вопросительно на нас обоих, но молчит. Надолго ли?

Ну, хоть дождались, пока мясо прожарится и за стол усядемся. А потом навалились дружно с двух сторон. Пришлось рассказывать.

– Я бы на твоём месте не отказывался от прошлого. Интересно же, тем более с твоих слов там лучше, чем здесь. Сам же говорил, что люди другие? – задумался над рассказом сын.

– Интересно… Да я и не отказываюсь. Люди там такие же. Почти. Не испорченные пока «благами цивилизации». Страшно вот только. Одному туда не хочется возвращаться.

– Так и не возвращайся один.

– Посмотрим…

А что мне говорить? Нечего. Привиделось или нет? Посмотрим. Что от меня волхву нужно? Что могло там случиться такого, что моё присутствие понадобилось? Может, соскучились просто?

Ночью долго не мог заснуть, страшно было, честно говоря. Как в той поговорке, народной. И хочется, и колется… Вдруг засну, а проснусь уже там. В конце концов провалился под утро в сон, измученный переживаниями организм не выдержал долгой и муторной бессонницы, скомканной простыни и смятой подушки.

Просыпался с опаской, открыл глаза резко, сразу осматриваясь по сторонам. С облегчением выдохнул, увидев знакомую обстановку. Дома!

Где-то с неделю даже мысли позаниматься не возникали, тупо страшно было. А потом постепенно пришёл в себя и продолжил свои занятия. Видения больше не посещали, зова не слышал и к лету совсем успокоился. Хотя иногда нет-нет да проскальзывало лёгкое чувство сожаления или досады об утраченном. Честно говоря, в глубине души всё-таки хотелось вернуться. Ещё там, в далёком прошлом, часто приходили в голову мысли о том, как было бы хорошо нам всем вместе жить в древнем Пскове. Всё-таки там мне больше понравилось…

Пронеслись туманными белёсыми миражами белые ночи, сменились на обычные летние бархатные, наконец-то на небе можно было увидеть звёзды. Вездесущие комары ещё не настолько озверели, и поэтому почти каждую ночь мы с женой сидели на скамеечке под железной ажурной аркой, увитой побегами винограда, и я рассказывал о почти таких же бархатных ночах у испанских берегов, о раскалённых под знойным солнцем белых пляжах, о лазурных морях и накатывающих на песок волнах в белой пене. Не забывал и про обезлюдевшее побережье рассказать, и про страх местного населения перед просмоленными чёрными драккарами. Огромная ярко-жёлтая луна выкатывалась из-за горизонта, пряталась среди вершин разлапистых сосен, выглядывала одним глазком в просветах и подмигивала узкими холодными лучами на маленьких полянках. Поднималась над головой, раскатываясь на огромной сковородке ночного неба в ноздреватый плоский блин, нависала сверху, освещая округу бледным призрачным светом, спесиво кичилась своим превосходством над земной ночной суетой и смотрела сверху равнодушным и безразличным холодным взглядом.

Иногда медленно прогуливались среди деревьев, просто так, путаясь ногами в редкой траве и вдыхая терпкий запах разогретых за день сосен. Громчик сливался с чернотой ночи, и лишь когда поворачивал свою лобастую голову к нам, только тогда и можно было заметить его по отблеску ночного светила в больших глазищах. Кто меня толкнул под руку, когда я, шутя, спросил:

– Громчик, а где Будимир?

Пёс оглянулся, жутко сверкнули в лунном свете круглые глаза, оскалился и шагнул из тени на освещённую луной траву небольшой полянки. Ещё раз оглянулся, как бы сомневаясь в услышанной команде, даже показалось, что недоумённо пожал плечами, и прыгнул в лунный свет. Была собака, и пропала. Нет ее.

Замерли с женой. Боль в руке отрезвила, так сильно вцепилась супруга своими острыми коготочками.

– Неужели? – тихо пробормотал. Но моя любимая половинка услышала.

– Что? Что неужели?

– Говорил же мне Перун, что моя собака может между мирами проводником быть, а я мимо ушей пропустил. И что теперь делать?

– А ты его назад позови, тихонечко…

– Попробую.

Позвал было собаку, да горло перехватило от волнения, петуха дал. Прокашлялся и, уже не стесняясь, плюнув на страх, в полный голос, тут же слыша, как в панике закопошились разбуженные птахи в кустах, а поющие кузнечики, наоборот, притихли, позвал Грома. Замолчал, чувствуя, как тянется и тянется наступившая тишина, как липкой паутиной накатывает запоздалый страх. А что, если не вернётся собака?

Из лунного столба вынырнул мой пёс, как будто из зеркала вытек. Затормозил всеми четырьмя, взрывая мох и песок, повернул голову к нам, припал на передние лапы, глянул как-то искоса и запрыгал весело вокруг, мотыляя хвостом. Ухватил его за уши, присел, успокоил словами, а сам обрадовался, ощущая под пальцами живое тепло собачьего тела. Гром дёрнулся вперёд, обрадовавшись неожиданной ласке, лизнул мягким языком в лицо. Жива моя собака, вернулась! Выпрямился. За спиной, почти прижавшись, супруга стоит, двумя руками за мой пояс держится.

– Ты что?

– А вдруг тебя туда утянет? Тогда и я с тобой… – и замолчала, смутившись.

Обнял крепко, подышал в волосы, от волнения перехватило дыхание.

– Значит, вместе?

– Вместе… Только давай не сейчас? Собраться надо, подготовиться, куда я в таком виде?

Вот так так. Это не то что я, мне и в таком виде как бы неплохо. Ладно, позже так позже. Да и переварить надо только что случившееся.

Вечером после работы примчался сын. Супруга вызвонила. Правда, сразу с расспросами не полез, сначала выслушал короткий, но эмоциональный рассказ матери, после которого только и спросил нас, что мы собираемся делать. Пришлось отвечать. И вопросы задавать, как же без них?

С нами пока идти отказался, у него своя жизнь, и ему тоже надо о своей половинке заботиться. Может быть, позже? И намекнул, засранец, что не худо бы было всё наше движимое и недвижимое на него перевести, ну так, на всякий случай, мало ли нам там понравится и мы его тут забросим? Зачем ему тогда лишние хлопоты с наследством? Даже обижаться на него за такие мысли не стал, потому как сам таким был. Некоторые вещи начинаешь понимать только тогда, когда вырастают собственные дети, а голова меняет цвет своих волос с привычного от рождения на непривычно седой. Или вообще остаётся без волос. Вот тогда и приходит мудрость. Может, она и связана как-то с количеством волос на голове? Если в одном месте чего-то убавилось, то в другом обязательно должно прибавиться. Закон такой есть, физический, умными людьми придуманный. Шучу, конечно, что ещё остаётся. У меня с прошлого раза с волосёнками всё в норме.

По здравом размышлении сделали то, о чём ненавязчиво прямым текстом вроде как намекнул сын, подписали все необходимые бумаги, побегали по инстанциям – действительно, всё же может случиться? Долго общим собранием гадали-рядили, стоит ли тащить с собой в прошлое какие-то современные технологии и нужные для нашего комфортного нахождения там предметы. Несколько раз повторял свои выводы о необходимой самостоятельности развития каждого общества, но, кажется, никого этим не убедил. Ничего, время есть, подумаем ещё. Хотя, честно говоря, я бы не отказался взять с собой в прошлое некоторые семена, вроде той же картохи и морквы, ну и ещё кое-что. Супруга настаивала на обязательном изучении и включении в список переносимых вещей технологии получения и применения прививок и антибиотиков, сын настаивал на оружии, обрабатывающих и перерабатывающих технологиях. Я же думал о месторождениях полезных ископаемых и способах их добычи.

Голова шла кругом от таких мыслей. Все благие порывы благополучно были вскоре забыты, от ноутбука болели глаза, в голове царила каша из вычитанных сведений и знаний.

В один прекрасный день я просто не выдержал такого издевательства над собственным организмом и просто плюнул на всё. Теперь мои прежние возражения получили новое подтверждение. Одно новшество тянуло за собой другое, и цепочка эта получалась настолько длинной и бесконечной, что просто оторопь брала. Действительно, пусть всё идёт естественным путём, нечего ерундой заниматься и пытаться искусственно прогресс вперёд двинуть. Не будет от таких действий добра. Куда там вымощена дорога благими намерениями? В ад? Забыли мудрость предков, всё самыми умными себе кажемся.

Сели с женой друг против друга и вздохнули одновременно, поняв, наконец, эту простую истину. Вот после этого все наши сборы перешли совсем на другой уровень. Одежда, пара купленных небольших пистолетных арбалетиков на каждого, запас болтов, ножи, кое-какие лекарства, подходящая обувка и семена. Опыт прошлого выживания был, поэтому и собирался, исходя из полученных знаний. Получилось, как ни крути и ни ужимайся, два больших рюкзака. Всё-таки в неизвестность отправляемся. Собака, конечно, зверина умная, но кто его знает, куда нас новая и неизведанная дорожка выведет? Да и мало ли опять кто-нибудь из высших сил вмешается, пихнёт не в ту сторону?

Сборы закончились, дела подбили, пора в путь. Дождались подходящей ночи с такой же огромной выкатившейся луной и ясным звёздным небом. Пора отправляться. Ну или, по крайней мере, пробовать отправляться. Команда собаке, и Гром уже привычно для нас пропадает в бледном лунном свете. Слышу в сумраке судорожный выдох сына и невестки. Что, до сих пор не верилось? Правильно. Мне самому до сих пор не верится, да и страшно до невозможности, честно говоря. Обнялись на прощание, утёрли обязательные в этот момент слёзы, пообещали обязательно вернуться и повернулись к лунному столбу. Взялись крепко за руки. Впрочем, я тут же расцепил руки, поменял нас местами, попросил супругу встать с левого бока, пусть правая рука свободной останется. На всякий случай. И арбалет рядом на поясе висит. Поправил лямки рюкзака, обнял левой рукой жену за плечи. Ещё раз оглянулись, кивнули сыну с невесткой и дружно шагнули вперёд, в мерцающую пелену.

Пропала тянущая вниз тяжесть рюкзака, словно что-то мягкое нежно и упруго подхватило под руки, потянуло вверх. Испугался и сразу же остановился, придерживая жену за плечи. И мгновенно тянуть перестало.

Сразу же оглянулись, оба, одновременно. Позади как будто окошко в полный рост еле-еле светится. За размытой границей сын на поляне рукой машет. Помахали ему в ответ, сделали пару шагов, ощущая, как возвращается непривычная лёгкость, снова остановились в удивлении. Куда ещё больше удивляться, казалось бы. Ан нет. Не до конца, видимо, исчерпали предел чудес. Лунная дорожка мерцает бледными блёстками под ногами, чуть выше и впереди Гром стоит, на нас внимательно смотрит, за ним огромное в своей бесконечности пространство с мерцающими яркими звёздами. Куда идти? По сторонам слева и справа словно завеса клубится лёгким тюлем лунного света. Даже видно, как редкие пылинки золотятся, кружатся. Посмотрели друг на друга, сделали ещё шаг вперёд, пропала поляна внизу. Оглянулись, только окно всё ещё мерцает далеко позади малюсеньким прямоугольничком. А под ногами дорожка пропала и бездна звёздная раскинулась. Даже ноги от неожиданности и страха подкосились. Хорошо ещё, на попу не сели, потому что друг за дружку держались крепко. И дышим вроде, значит, воздух в этом прозрачном коридоре присутствует.

– Страшно? Так лучше надо было учиться, стараться! Сколько раз тебе было сказано – учись! А ты? Всё лень! И не надо бояться! Поздно уже.

Оглянулись на ехидный голос, участливо так раздавшийся прямо над ухом, вызвавший очередной приступ паники и новую дрожь в неуспевших окрепнуть коленях. Ба-а! Знакомые всё лица. Вот как только увидел Перуна, так на душе сразу же полегчало! Огромная тяжесть упала с сердца, вздохнул облегчённо, обрадовался, заулыбался.

– Рад. Вижу. Жёнке своей не представишь? А то ведь всякое подумать может.

– Привет тебе, бессмертный. До дрожи в коленках напугал, это ты так специально?

– Извини, скучно мне, почему бы не пошутить?

– Эх, понятно теперь. Когда боги шутят, смертные в штаны готовы наложить от таких шуток. А что будет, если ты рассердишься?

– Не изменился ты совсем, почтения к старшим так и не появилось. Язык твой – враг твой.

– Почему? Не соглашусь с тобой. К старшим я всегда с почтением отношусь… почти всегда, когда они того заслуживают. Согласись, ведь всякие люди бывают… и не только люди.

– Это ты на кого намекаешь?

– Меня Татьяной родители назвали. А вас как? – вклинилась в разговор супруга.

А я-то думаю, что это меня словно за одежду кто-то сзади дёргает? А это жена меня осаживает, чтобы не болтал лишнего. Теперь вот даже меня чуть в сторонку отодвинула, плечом прикрыла, вроде как заступается. Но за руку так и держится, не отпускает.

– Дожил! Меня! Забыли! Не узнают! Куда этот мир катится? Нет, пора, пора мне… в этот, как его? Как вы там внизу говорите? О, вспомнил! В монастырь! Женский! – сгорбился, надулся, отвернулся чуток, выказывая вселенскую обиду молниерукий. А сам глазом так и косится. Ехидным таким глазом. – Перун я! Пе-еру-ун!

– Да не может этого быть! Сам Перун! – всплеснула руками супруга, отпустив мою ладонь, поклонилась поясным поклоном, выпрямилась, встряхнула головой, поправляя волосы. – А вы точно Перун, бог?

Ну, всё. Сейчас она его до белого каления доведёт. Пора выручать бедолагу. Или не спешить?

– А ты сомневаешься, женщина? – раздулся от важности повелитель воинской доблести, гроз и молний. А глаза смеются, доволен.

– Ну, как вам сказать? Место это, конечно, не для каждого смертного, абы кто сюда не попадёт, но мы же попали? Может, и вы такой же?

– Два сапога пара. Что один, что другая. Достойны друг друга. Хотя, может, это и к лучшему? Подойди ко мне, женщина моего друга!

Я даже спинку выпрямил, услышав такие слова. И чуть на попу не сел, рюкзак хоть и полегчал заметно в этом пространстве, но назад всё-таки потянул. Кое-как удержал равновесие, не опозорился, хотя для этого пришлось на шаг отступить. Но довольство никуда не делось. Осталось ещё нос к небу в порыве тщеславия задрать, да мы и так вроде на небе, куда его задирать, глубже или дальше в космос? Повременю. Но лестно, лестно такое слышать. Надо же, друг бога! И какого! А Танюшка снова в руку вцепилась, опасается.

– Иди, не бойся, я рядом буду, – легко подтолкнул в спинку супругу, высвобождая ладошку. Чувствую, как собралась с духом, вздохнула решительно, мне же всё видно, как сжала губы плотно и шагнула вперёд.

– Ай, молодец, ай, умница и красавица! Не обижу, не опасайся меня! – разулыбался Перун.

Ну да. Мы же для него как открытая книга – читай не хочу. Каждую мысль и эмоцию видит.

– Ну, не каждую, скажем. Тебя тоже не так просто разглядеть! – усмехнулся моим мыслям бог, наблюдая с весёлой улыбкой, как моя супруга делает несколько шагов вперёд. Дождался, когда она остановится перед ним. – Дай-ка мне свою руку.

Осторожно взял протянутую ладошку за пальчики, помолчал мгновение, дунул в руки и отпустил со словами:

– Мудрое и храброе сердечко. Теперь и ты под моим покровительством. Ничего не бойся, но и по-глупому на рожон не лезь. Боги и те смертны. Помни об этом всегда. Тебя, кстати, это тоже касается, бестолкового, – глянул на меня искоса.

Кивнул головой в ответ, а что оставалось? Не поспоришь, всё верно.

– Глазам не верю. Никак действительно поумнел? То языка было не удержать, а тут молчишь?

– Так прав ты. Что же на правду-то возражать? Бестолковый и есть. Сколько времени не мог твоих намёков про звёздные дороги и чёрную собаку-проводника понять…

– Так понял же? – внимательно глянул Перун.

– Да случайно получилось. Потому и досадую сильно на себя и соглашаюсь с твоими словами.

– Ну, ничего. Коли уже даже с моими словами соглашаешься, значит, толк из тебя рано или поздно будет. Постепенно, медленно, но будет. Но да ладно. Ступай, милая, к своему супругу. Я, конечно, рад вас видеть, но куда это вы собрались? Куда путь свой держите?

– Показалось мне, что Будимир меня кличет. Подумалось, беда там приключилась, надо на помощь идти.

– Ничего там особо плохого не приключилось. Всё хорошо идёт, мы довольны. Ты на славу потрудился.

С души камень упал. Хорошо.

– Можно вопрос задать?

– Ну, спрашивай. Только я вижу, что одним вопросом ты не ограничишься?

– Не знаю. Почему я в произошедшем со мной сомневаюсь? Как будто сон мне приснился. Почему изменений никаких в моём настоящем не произошло? Не получилось у меня там что-то?

– Погоди-погоди. Ишь, высыпал на радостях сколько. Я же тебе только что всё сказал, похвалил, что тебе ещё надо? А почему не помнишь… Так мы память тебе немного потёрли, замутили. Хотели сначала всё убрать, да остереглись, вдруг ещё понадобишься? Потому и помнишь ты всё с тобой произошедшее, словно утренний сон. Вроде было, а вроде и нет. А что в твоём настоящем никаких изменений не увидел, так ты сам что на это думаешь?

– Что уже только не передумал. И что сон, думал. Теперь даже и не осмыслить всего сразу. Ещё и на звёздную дорогу встали. Сразу не поверили, только спустя время в голове всё уложилось. Но всё равно, пока тебя не встретил, не верил до конца, думал, не со мной всё происходит, как в тумане всё.

– Эка ты наговорил. То наяву, то в тумане. Не бывает так. Оно или есть, или нет. По-другому не происходит. Зря мы тебе голову заморочили, наша вина. Но ничего, пройдёт, вспомнишь всё, легче будет. А не вспомнишь, так в том беды особой не будет. Так что думаешь про изменения?

– Думаю, что с изменением прошлого образовалась в нём некая развилка существующей реальности и новая история пошла в другом направлении. Тут же, в моей настоящей действительности, слишком многое пришлось бы исправлять.

– Правильно думаешь. Нет у нас столько сил, чтобы твою реальность исправить. Поэтому пришлось новую ветку сделать. Получилась ещё одна параллельная Русь. Другая…

– Почему сил нет? И много таких параллелей?

– Почему? Смотри, чтобы потом вопросов глупых не задавал. Видишь, как от тебя золотистое свечение струится? Не видишь? А так? Вот. Смотри теперь, видишь, как оно вверх от тебя ко мне уходит? Это и есть божественная вера. Когда сильна вера твоя, это свечение становится сильнее, крепнет, сгущается, отрывается кусочками, искрами, и к нам идёт. Чем больше людей верит в нас, тем мы сильнее, и наоборот. У вас же, в твоей реальности, почти никто не верит, забыли нас.

– Погоди, – перебил. – Как же не верит? А сколько разных реконструкторов, ролеплейщиков, последователей?

– Хм, смотри. Видишь, почти нет от них света. Играют, не живут. Поэтому и нет у нас силы в твоём мире! – закрыл на мгновение открытое для показа окно в мой мир. – Не можем мы что-то у вас менять. Понял, наконец?

Дождался моего кивка и продолжил:

– А с параллелями тоже всё просто. Много их. Присмотрись. Видишь, как от звёздного пути маленькие тропинки ответвляются? Присмотрелся?

– Вижу. А мои способности со мной остались?

– Торопыга. Мы вроде о другом говорим? Скачешь, как… потом скажу, как кто. Когда жены твоей не будет рядом.

– Да ничего, можно и при мне сказать, я и не такое слышала, – разрешающе махнула рукой супруга.

– Сговорились. Все против меня, – пробурчал Перун. И продолжил, как ни в чём не бывало: – Так вот. Для торопыг повторяю. Оставил я тебе твои способности, не переживай. Сказал же, думаю, ты мне ещё пригодиться можешь. Ну, а коли не пригодишься, то и ладно, не обеднею. Да и заслужил ты эти способности.

– И долголетие?

– Да! – рявкнул Перун.

– А жене моей?

– Что жене твоей? – растерялся и опешил от неожиданного вопроса молниерукий.

– Долголетие.

– Хм. Ты уверен? Оно тебе надо? – и посмотрел хитренько.

Это что? Он так меня проверяет? Хотя вряд ли.

– Надо!

– Будь по-твоему. Ох, и намаюсь я с тобой. Слушай дальше да на ус мотай. Кстати, ты зачем усы сбрил? И где твоя борода? Ты куда собрался, дурень? – а Перун-то разозлился, даже маленькие молнии вокруг рук зазмеились и озоном запахло.

– Точно, дурень, не подумал совсем, – покаялся сокрушённо.

– Ладно, отрастут, помогу немножко бестолковому. Будет тебе от меня подарок. Слушай дальше, как правильно ходить по дороге. В конце каждой тропки окошко светится, вроде того, из которого вы вышли. Видишь? Так вот, если ты уже проходил через такое окно и знаешь, что в нём находится, то нужно точно представить, куда ты хочешь попасть, и попадёшь, понял? – дождался моего подтверждающего кивка и продолжил: – Или собаке прикажи, она проведёт. А во все другие неизведанные параллели в первый раз только ножками идти. Но тебе оно и не нужно, нечего вам там делать! Уяснил?

– Уяснил. А потом можно будет хоть одним глазком посмотреть, как в других мирах люди живут?

– Дело твоё. Только я бы тебе советовал сначала с одним делом закончить и только потом о глупостях думать. И запомни, миры разные и существа тоже там разные. Ты правильно понял, что не везде миры населены людьми, встречаются и совсем другие существа, которым ты только в пищу и сгодишься. Знать нужно, куда стремишься! Некоторые стремления никуда не приведут, другие только к беде, и лишь единичные к успеху.

О как. Даже чем-то таким давно знакомым повеяло. Надо своё любопытство в узде держать, а то и впрямь заведёт оно куда-нибудь не туда. Перун помолчал, видимо, давая мне время и возможность осмыслить выше сказанное, потом кивнул удовлетворённо, похоже, моим мыслям, и продолжил:

– Теперь ступай, куда собирался, а я прослежу за вами, на первый раз. Дальше сам. Прощай!

– И тебе не хворать! А подарок? – автоматически вырвалось у меня по старой привычке, даже не успел сказанное осмыслить.

– Подарка захотелось? Держи, неугомонный! – выбросил вперёд кулак, неслабо так засветив мне в челюсть. Дождался, пока я проморгаюсь и приду в себя, подошёл вплотную, не обращая никакого внимания на возмущённую супругу, пытающуюся как-то заступить ему дорогу:

– Как тебе мой подарок? Хватит или ещё хочешь?

– Нет, достаточно одного раза. Это ты зачем? Нашёл, с кем сравниться?

– Ну, ты же просил подарок, вот я тебя и одарил. А что, не по нраву?

Рука потянулась к подбородку и запуталась в густой бороде. Поднял пальцы чуть выше и с удовольствием ощупал пышные жёсткие усы. Ошарашенная жена молча смотрела на все эти выверты, манипуляции и особенно на мою мгновенно заросшую физиономию квадратными глазами.

– По нраву. Благодарю. Только вот хотелось бы, чтобы не так жёстко и больно было.

– На тебя не угодишь! Зато всю жизнь помнить будешь, что тебя сам Перун милостиво обласкал своей десницей. Честь для воина! Да и не бил я тебя, так, приложился слегка, можно сказать, приласкал. Если бы бил, от тебя одни сапоги и остались бы… и те всмятку. Жёнка, и ты подойди. Да не опасайся ты так, я жёнок не обижаю. Вот, молодец, голову преклони, поглажу по волосам, будет тебе мой дар. Пришла в себя? Ступай к мужу, всё уже. Что замерла? Понравилось? Так и оставайся со мной, зачем тебе этот неумеха? Я же лучше. Что головой мотаешь, что твоя ко… м-да. Не хочешь? Ступай тогда, ступай, да не бойся, хорошо всё будет. Так, заговорился я с вами, а у меня там кони не кормлены. Прощайте.

– Кони? Какие кони?

– Да есть там одни. Мы же тоже меняемся вместе с вами, а иначе опять пропадём. Потом расскажу, ступайте. Или сам узнаешь. Держи крепче свою жёнку, а то потеряешь. Видишь, растерялась от моей милости, ослабла чуток, отстать может.

Взял жену за руку, представил поляну перед храмом Будимира в лесах у Старой Ладоги, моргнул и… очутился перед знакомыми резными дубовыми воротами. Гром метнулся вперёд и сразу же остановился, затормозив лапами, взрывая утоптанный песок. Высокая, мощная фигура волхва привычно подпирала белёсые от времени опорные столбы, седая длинная борода закрывала широкую грудь, одновременно укрывая и сложенные на ней в замок руки. Верховный оттолкнулся плечом от толстого резного бревна, шагнул нам навстречу, зорко всматриваясь в лица, тень улыбки узнавания осветила на мгновение суровое лицо.

– Здравствуй, боярин!

Пошла вторая неделя, как мы гостим у верховного волхва. Событий за время моего отсутствия в княжестве произошло не то что много, а очень много. Просто жизнь не стоит на месте. Самое главное, что наше дело не порушено, государство крепнет, разрастается и укрепляется. У Трувора подрастает сын, уже вовсю бегает по Крому с деревянным мечом. Князь даже на коня его сажал, да маловат он ещё, самому ему не управиться даже со спокойной лошадкой, силёнок пока не хватает. Княгиня, конечно, противится, мол, мал ещё, да кто её в таком деле слушать будет? Кстати, про иноземное происхождение княжеской супружницы давно забыли, никто об этом и не вспоминает, всем она по нраву пришлась. Хорошо живут, до́бро. Порубежные крепости достроили и заложили новые на опасных направлениях. Прихватили ещё кое-какой землицы, но волхв отказался со мной разговаривать на эти темы, мол, сам всё узнаю, когда до Пскова доберусь. Город процветает, торгует и разрастается.

С монахами, теми самыми, которых я тогда привёз с собой из южного похода, обо всём договорились полюбовно. Теперь они тоже в городе живут, поставили новый храм, проводят службы, тесно общаются с Яромиром. Живут скромно, жизненный опыт помог справиться со всеми невзгодами и лишениями.

В моей крепости сейчас всем заправляет Головня со своей женой. Ну, как заправляет? Старшинствует. Созданный нами Совет успешно действует, самые ответственные и важные решения обсуждают и принимают на общем собрании. Вече? И вече есть. Как же без него.

У Синеуса тоже всё хорошо. Первой же зимой приходили в Выборг варяги попробовать крепость на прочность, да обломали зубы. В этой авантюре вместе с варягами в полной мере поучаствовали и окрестные племена. Теперь там тишь да гладь. Спокойно стало в округе. Синеус двинулся на север и вышел к Студёному морю. Закрепил ряд с морскими жителями побережья и теперь скупает у них клык морского зверя, ценные меха и жир. Нашли и железо, о котором я как-то рассказывал, теперь сталь в мастерских получается гораздо твёрже и острее. И самое главное, времени прошло ни много ни мало, а больше десяти лет со времени того дня, как я отправился домой. А у меня там и года не прошло. Парадокс…

Будимир несколько замялся, когда зашёл разговор о Рюрике. Вот в Новгороде не всё хорошо. Нет, тут же поспешил успокоить меня волхв. Живут братья дружно, заповеди дедовского покона соблюдают твёрдо. Только вот неугомонный Олег опять собрался на Киев идти. Уговорил всё-таки Рюрика, получил княжеское разрешение. Осталось с остальными князьями договориться и получить добро верховного князя, которым доныне так и остаётся Трувор. Скоро соберутся князья вместе и будут решать этот вопрос. Нет никакого покоя от этого буйного варяга, всегда найдёт какое-нибудь бедовое занятие на свою беспокойную голову. И ладно бы сам, один своими идеями занимался, так нет, и князя за собой тянет. Даже авторитет верховного волхва для него не авторитет.

– Не дело затевает. Против всех идёт, смуту и раздор между братьями вносит, народ баламутит. Нет для нас на юге ничего интересного, а вот беда может быстро прийти. Обиду хазарам учиним, и мир между нами закончится. Поэтому и позвал тебя, может, хоть ты сумеешь упрямого Олега окоротить.

– А зачем его окорачивать? Пусть уходит. Заодно с ним уйдут и те, кому в княжестве тесно стало, от кого можно беды ждать! – хорошо обдумав услышанное, ошарашил Будимира.

– Так ты же сам сколько раз говорил, что не нужен нам юг? А он нам и так не нужен, у нас всё хорошо, торгуем с Киевом и Смоленском, булгары зерно исправно возят, с хазарами договор о мире и торговле действует, наши струги даже в Царьград ходят за товарами. Люди вздохнули спокойно. Не понимаю тогда тебя.

– Если Олег пойдёт на юг, это не значит, что всё княжество с ним ушло. Это просто один человек со своей дружиной ушёл. Пусть и не простой человек, которого обязательно свяжут с нами, про которого будут думать, что за ним вся наша сила стоит. Пусть так. Нас это ни к чему не обязывает. Пока. Ровно до тех пор, когда эта авантюра у Олега выгорит. Ну, то есть всё у него с его задумками получится. Получится и Киевом овладеть, и земли окрестные под себя подмять. Вот тогда он и попросится под наше крылышко. Некуда ему будет деться. Сил-то у самого явно не хватит от всех отбиться и на киевском престоле удержаться. Это только вначале его никто не тронет, а вот потом… Как только слух пройдёт, что он один и сам по себе, так и полезут его все на прочность проверять, никто такой жирный кусок не отдаст ему просто так. Так что придётся ему отбиваться и от хазар, и от дикой степи. Кто там сейчас голову поднимает, печенеги? Все под стены киевские придут. А нам надо крепко думать, будем ли мы Олегу в таком случае помогать? Надо ли оно нам? То, что Рюрику это будет нужно, понятно. Всё-таки с Олегом будет большая часть его дружины, его люди, опять же родную кровь в беде не оставишь. Надо думать. Ты весточку Трувору послал, чтобы струг за мной отправил в Старую Ладогу? Поговорю с князьями, подумаю, что можно посоветовать. Ты же со мной отправишься?

– С тобой. Давно я не выбирался за стены своего храма. Надо самому посмотреть, чем народ дышит, с людьми поговорить, Совет послушать да тебя заново представить. Все думают, что ты в дальние страны отправился после того, как у меня отучился. Весточку от родичей получил и поспешил уехать, но обещал вернуться. Так мы всем сказали. И боги так велели. Помни об этом.

– И про супругу мою не забывай. Как-то надо будет её князю представить.

– А что её представлять? Супруга и супруга, куда теперь денешься? Присмотрелся я к ней, хорошая тебе подмога в жизни.

– Это да. Вот только к здешней жизни нужно будет привыкнуть.

– Ничего, привыкнет. Ты же привык? Вот то-то. Интересно мне рассказывала про прививки, про эпидемии разные, вот пусть этим и занимается, почёт и уважение ей от людей будет. А мы такое начинание поддержим.

– Хотелось бы. Когда в путь?

– Струг уже должен к Ладоге подплывать, можно завтра с утречка и отправляться. К дубу пойдёшь? С Перуном поздороваться.

– Да поздоровался уже, когда сюда добирался, – поскрёб челюсть под бородой. – От всей души поздоровались. Как-то больше не хочется…

– Нет, всё-таки не воин ты, скорее ремесленник! Был бы воином, так не задумываясь ещё бы попросил! Это же так здорово, когда слышишь вокруг звуки боя, когда лупишь супротивнику в челюсть со всей дури, когда во все стороны разлетаются твои поверженные враги и…

– Сопли! – перебил я внезапно появившегося перед нами Перуна.

– Какие сопли? – опешил бог.

– Которые разлетаются во все стороны от молодецкого удара! – поморгал честными простодушными глазами ему в лицо.

В дверях не смогла сдержаться от смеха так вовремя зашедшая в зал жена и как раз услышавшая этот разговор. Сначала тихонько захихикала, еле сдерживаясь и внимательно наблюдая за растерянным Перуном, а потом засмеялась в полный голос, всё громче и громче с каждым мгновением. Верховный только головой крутил в полной растерянности, наблюдая то за моей женой, то, с опаской, за богом, то с вопросительным недоумением за мной. Я тоже не выдержал и поддержал супругу, засмеялся тихо. Ну, смешно же, в самом-то деле, получилось?

– Это шутка такая. Ты же знаешь, ну не люблю я всех этих драк и сражений. Особенно когда попусту. Лучше миром договориться.

– Это ты варягам расскажи и хазарам, которых на порогах побил. Шутит он… – начал что-то понимать Перун. – Эх, зря мы тогда тебе в храме помогли. Надо было не останавливать Святовида. Не научился ты за языком своим следить.

– Ну, прости, пошутил без задней мысли, слишком уж пафосно ты говорил.

– Это ещё что за слово?

– Ну, слишком торжественно, что ли, переусердствовал, – попробовал объяснить и заодно оправдаться.

– Ладно, боги с вами, то есть я с вами! – махнул Перун рукой, косясь на мою супругу. – Давай о деле поговорим. Что тебе помогли на звёздную дорогу выйти, это ты, надеюсь, понял? Сам бы ещё долго пыжился. Пришлось немного помочь. Для чего, слушайте. Внутри у вас всё хорошо, а вот с запада и со степи опасность приближается, силы пока копит. Ты это и сам знаешь. Время ещё есть, но не так его и много, надо успеть подготовиться. Что делать? А то, что до этого делал. Крепости ставить, заставы передовые, дружины или войско усиливать, обучать. Разберёшься на месте.

– Так всё же у нас хорошо?

– Пока хорошо. Но, если так и будут на месте стоять, добра не будет. Людей начнут угонять в полон, городища жечь. Что это значит? То, что ослабеет княжество, а если людей, живущих по старому покону и славящих своих богов, станет меньше, значит, опять мы силу потеряем, не сможем удержаться на своём месте, отступим перед натиском, и вас, опять же, не сможем защитить.

– Оказывается, как тесно люди и боги между собой связаны… – тихонько пробормотала моя жена в полной тишине.

– И связь эта пропадает, когда верующих в нас становится меньше. Вы поддерживаете нас своей божественной искрой веры, а мы в ответ защищаем вас от тёмных сил.

– А от ошибок?

– Нет. Тут вы сами. Для чего вам свободу выбора дали? Свободу принимать самим свои решения, как жить, что делать и во что верить…

– Но тогда получается, что своим вмешательством вы нарушили эту свободу выбора? – перебил Перуна.

– Нарушили? Скорее, подтолкнули на правильный путь, с которого вас сбили. Сбили, опять же, новые боги, которым вы поперёк горла встали со своим поконом. Наша вина, что не увидели мы вовремя этого, проморгали, потому и сами чуть в небытие не ушли. Пришлось вмешиваться, исправлять свои же и ваши ошибки. Потому и тебе многое прощается в словах и речах дерзких, что заслуга твоя несомненна, а иначе… – грозно нахмурился он в мою сторону.

– А сейчас что, опять развилка?

– А не знаю. От вашего решения всё зависит, что выберете, по какому пути пойдёте. Мы всё, что от нас требовалось, сделали… Тебе вот помогли вернуться… – намекнул ненароком.

– Поня-ятно… А что-то конкретное можешь ещё сказать? Кто, где и когда?

– Нет. Теперь только сами. Теперь всё от вас зависит, будем ли мы и вы живы. Нельзя нам больше вмешиваться, не дадут, присматривают за равновесием.

– Кто?

– А самому подумать? Что ж ты всё подсказок ждёшь? Сам не знаешь, у волхва спроси. Уж он-то тебе в такой малости не откажет.

– Тогда поясни вот что. Сейчас мы с тобой говорим, это разве не вмешательство, не помощь?

– Да когда же ты успокоишься? Когда, прежде чем языком брякнуть, головой думать начнёшь? – рассердился Перун.

– Ага, теперь понял! Тогда последний вопрос. Сейчас последний, – обломал я обрадовавшегося было бога. – Здесь прошло больше десяти лет, пока меня не было. А у нас, там, меньше года. А не получится так, что мы домой вернёмся, а там уже наш сын состарится?

– А что ж его с собой-то не взяли? – начал Перун, да сам себя и оборвал, взглянув в лицо моей супруги. – Ладно, я не ты, глупо шутить не буду. Придётся мне вас потом самому домой возвращать. Должен будешь. И без возражений.

– Так я же для вас и стараюсь… – начал было я.

– Мне передумать?

– Нет, не надо! – поспешил с ответом, поймав грозный взгляд жены. Ничего, этот разговор я ещё продолжу, перевернётся и на нашей улице грузовик с карамельками.

– А ты не бойся, всё хорошо будет, – успокоил Перун напоследок супругу, кивнул на прощание Будимиру, пристально посмотрел на меня, покачал головой, наверное, в ответ на мои мысли и растаял в воздухе.

Пора собираться в дорогу.

Глава 3

Тропа от лесного храма до Старой Ладоги совсем не изменилась. Не заросла она за эти годы высокими деревьями и непролазными кустами, и, наоборот, не появилось на ней удобного и комфортного натоптанного пути. Так и вилась себе по-прежнему незаметная неопытному глазу лесная стёжка-дорожка по узловатым, перекрученным сосновым корням, то ныряя в тенистые заросшие овраги, то пересекая немногочисленные ручейки и обходя густо заросшие заболоченные низинки.

Лошадок у нас не было, как-то не озаботились мы ими, да и не напрягало особо отсутствие четвероногого транспорта, пешком лучше, спокойнее и не так хлопотно. По крайней мере пока. Супруге для начала нужно хоть немного научиться верхом ездить. Шансов на то, что она с первого раза покажет себя лихой наездницей, практически нет. Громчик вёл себя спокойно, не носился по кустам, как раньше, остепенился, может быть. У знакомого по прежним остановкам ручейка заночевали, разбив немудрёный лагерь, и на следующий день после полудня вышли из леса. Широко раскинулась Ладога своими отстроенными после пожара посадами. Разросся окольный город, от леса всей крепости не видно, лишь серые деревянные шапки крепостных башен возвышаются за и над крышами горожан. Вышли на накатанную твёрдую дорогу, пошли по широкой просторной и прямой улице, радующей своими крепкими домами, сплошными заборами с узкими и низкими калиточками. Помнят люди трагедию павшего под натиском захватчиков сожжённого города, сделали нужные выводы, теперь не так просто будет врагу воевать на этих улицах, где каждый дом превращён в своеобразную маленькую крепость с узкими бойницами в виде окошек, откуда так удобно обстреливать нападающих. Попробуй, протиснись через такую тесную и низкую калитку, особенно если за ней тебя обязательно встретит молодецкий удар топора по вынужденно склонённой и подставленной под удар шее. А потом такие же узкие двери в дом в свободно простреливаемом через окна-бойницы внутреннем дворе. Подобные застройки были приняты и в Новгороде, и в Пскове. И не только. Во всех городах, селениях и отдельных выселках печальный опыт заставлял строить одинаково. Ворота, в дневное время распахнутые настежь, тем не менее всегда охранялись стражниками. За прошедший год глаза как-то быстро отвыкли от воинов, облачённых в кольчуги и шлемы, и теперь сразу же зацепились за мечи и копья, щиты и бронь. Стражники коротко и уважительно поклонились верховному волхву, мазнули взглядом по мне, отшатнулись от взрыкнувшего Грома и задержали свои взоры на супруге, вызвав моё лёгкое раздражение. Забыли меня тут. Но дальше взглядов дело не пошло, всё-таки службу воины знали, о чём и свидетельствовал быстро бегущий в сторону детинца посыльный. Узнали Будимира, это хорошо, всё нам легче будет. Сейчас его встретят, узнаем все новости, и про ожидаемый струг, надеюсь, тоже. Не спеша потопали вслед за убежавшим посыльным, с удовольствием оглядываясь по сторонам. Мне и то было отвычно, а что говорить о жене? Она хоть и держала меня за руку, но то и дело дёргала, привлекая внимание и требуя разъяснения о том или ином предмете или строении. Ну, ещё бы, конечно, интересно! Это тебе не книги читать или кино смотреть, это лично самой вживую своими глазами увидеть прошедшую неизвестную историю. Но не только мы смотрели во все стороны, так же косились и на нас, уж больно любопытно мы выглядели со своей одеждой, рюкзаками и оружием. Хорошо ещё, что у меня стараниями Перуна борода появилась, а то точно выглядел бы среди местных жителей белой вороной. Подошли к высокому резному крыльцу детинца. А в прошлое моё посещение нас принимали вроде бы в маленькой избе, которую ещё Синеусу срубили сразу после пожара? Ну да, вон она на отшибе стоит… Получается, всё хорошо в городе, раз так расстроились и укрепились. Это радует. Подниматься на крыльцо не стали, остановились. Вот как только остановились, так и распахнулись тяжёлые широкие двери, выпуская из тёмного зева на свет небольшую группу встречающих. Сейчас и узнаем, встречающих ли?

– Здравствуй, мудрый Будимир. Проходи, гостем будешь, и путников твоих приглашаем. Давно тебя не видели. Случилось что или скоро случится? Что вынудило тебя свой храм оставить? – засыпал волхва вопросами остановившийся в нескольких шагах перед нами крупный боярин.

– И тебе здравствовать, храбрый Драгомир. Куда так торопишься? На многие вопросы много ответов не получишь, по одному спрашивать надо. А перед тем как спрашивать, не худо было бы в терем пригласить да за стол усадить.

– Да это я время тяну, пока столы накрывают. Не бурчи, ты и так всё понял. Проходите уже, – усмехнулся в усы боярин, легко оправдываясь на упрёки и с недоумением неверящего узнавания вглядываясь в стоящую рядом с нами собаку.

Драгомир? А не тот ли это сотник, что в крепости оставался старшим после того, как Синеус в Выборг ушёл? Похож вроде бы. Но заматерел, вширь и толщину раздался, одежды богатые. Сменил железо брони на боярские шмотки, так получается? Но меня же должен помнить, или не узнал пока?

Темно в тереме, солнце еле пробивается через небольшие оконца, рисуя на выскобленных половицах чёткие прямоугольные фигуры. А в окна стёкла вставлены, псковские, наверное. Отвык я от такого, странно как, всего-то год прошёл, а уже отвык. Вроде и знакомо всё, а непривычно. Расселись. Раньше лавки стояли, теперь крепкие табуретки вместо них, тяжёлые на вид. Столы накрыты, у стены девки стоят, смотрят, мало ли что ещё может понадобиться? Будимир лишь рукой махнул, так они мигом исчезли, только сарафаны в проходе взметнулись.

– Пить хочется, горло пересохло, – как бы пожаловался вслух Будимир, наливая в стоящую перед ним на столе чашу из пузатого кувшина что-то пенистое. Глянул вопросительно в мою сторону, увидев согласный кивок, налил до краёв мне и супруге в такие же чаши. Поднял свою посудину, поднёс к губам и в несколько больших глотков осушил содержимое, только острый кадык заходил на заросшем седым волосом горле. Пора и нам пробовать. Поднёс чашу ко рту, одновременно вдыхая фруктовый запах. Тьфу ты, узвар, компот по-нашему. Кивнул ободряюще жене и припал к содержимому. Сразу же полегчало, отступила жажда. Супруга состорожничала, отпила несколько маленьких глоточков, прислушалась к ощущениям, кивнула еле заметно каким-то своим мыслям и, сделав ещё глоточек, поставила чашу на столешницу.

Теперь можно и покушать. Мясо, птица есть, рыбка разная, корнеплоды знакомые, каша, ягоды, хлеб. Хорошо! А боярин мнётся, смотрит недоверчиво, вроде и узнал, а вроде и нет, сомнение во взгляде так и сквозит.

– Спутников своих не представишь? Смотрю, вроде знакомые, а кто – никак не вспомню… – дождавшись, пока волхв насытится и откинется от стола, осторожно спросил Драгомир.

– Что, не узнаёшь боярина псковского? – улыбнулся волхв.

– Владимир? Ты ли это? Как я сразу не узнал? Ведь совсем не изменился! Как будто и не прошли годы! – даже на ноги вскочил, обрадовался вроде. Обежал вокруг стола, не обращая внимания на вскочившего и заворчавшего Грома, вынудив и меня подняться, сгрёб в медвежьи объятия, радостно хлопая по спине. Ёшкин кот, я уже и забыл об этой местной традиции – выбивать из спины последнее здоровье вместе с дорожной пылью.

– Я это, Драгомир, я. Вернулся вот. А это жена моя, Татьяна, – представил супругу, предваряя возможный вопрос.

– Молодец! – коротко, но с уважением поклонился старый знакомец, опять повернулся ко мне: – Где пропадал столько времени?

– На родину ездил. Надо было все свои дела там закончить.

– Говорили же что-то такое, вроде бы ты сам откуда-то издалека? Потому так долго и отсутствовал?

– Потому. Пока туда-сюда, да там столько дел скопилось. Пока всё разгрёб… Ничего, теперь вот вернулся. Ты-то как тут? Смотрю, воинскую службу забросил, в бояре подался?

– Пришлось забросить. Теперь я здесь вроде посадника. Хотя всё по-прежнему на мне, и дружина, и город. Так, получается, это за вами быстрый псковский струг пришёл? Мне они так и не сказали, с какой целью прибыли, молчат. Пустые опять же пришли, без товара. Теперь понятно, почему молчали.

– За нами. Если струг тут, то и нам пора отправляться. Спасибо тебе за угощение, но времени у нас совсем нет. Торопиться нужно.

– А рассказать, где был, что видел? Погостить? – не обращая особого внимания на мои слова, продолжал гнуть своё бывший сотник.

– Давай в следующий раз? Дел очень много. Что там без меня за эти годы в крепости было?

– Да всё там хорошо. Пушки нам другие привезли, арбалеты новые у всех. Погостил бы, а?

– Извини, поедем мы. Скоро буду в Ладоге, тогда всё и расскажу подробно. Слово даю. Да и князь в Пскове нас, поди, заждался.

– Это да. Ну, в следующий раз, так в следующий. Но всё расскажешь, уговор? А то остался бы?

– Уговор. Пойдём мы, пора. Прощай!

– Провожу вас до струга, окажу внимание боярыне, выкажу уважение.

– Пошли уже, ловелас.

– Опять новых слов привёз. Не обругал хоть?

– Да нет. Это тот, кто с женщинами уважительно разговаривает, – быстро придумал необидное объяснение. Сколько раз себя за длинный язык корил, а толку нет, обязательно что-нибудь, а вырвется.

– О как. Запомню. Ну, пошли уже. По пути познакомлю вас со своим воеводой. Мало ли, пригодится.

Наконец-то причал. Большой, широкий, каменный, такой, как у нас, в Пскове был. А Ладога новая понравилась, крепкий, основательный город отстроили. Остановились у струга, дождались, пока на палубе появился кормчий. И тут знакомые лица – Бивой. Жив, курилка. Я же его за тот безбашенный проход через Днепровские пороги хотел в наказание к князю отправить служить, да не успел, в своё время вернулся. Где он сейчас?

– Верховный, нас князь за вами отправил. Наказал со всем прилежанием поспешать. И на обратном пути нигде не задерживаться… – бойко начал тараторить кормчий и зацепился взглядом за Грома. Помедлил миг, вглядываясь, прищурился, словно не веря своим глазам, тряхнул седой гривой спутанных волос, повернул голову ко мне. На автомате продолжил доклад, с каждым мигом по мере узнавания всё больше и больше замедляясь и затихая. Узнал! Ошарашенное лицо и отвисшая на грудь челюсть тому свидетельствуют.

– Прощаемся и загружаемся, – повернулся к нам Будимир.

Опять прощальные похлопывания по спине, повторные обещания обязательно всё рассказать при следующей встрече, и вот она передо мной, такая знакомая строганая палуба струга. Пружинят доски сходней под ногами, втягиваю носом волнующие запахи нагретых солнцем досок обшивки, слышу, как выводят монотонную скрипичную мелодию покряхтывающие уставшие канаты такелажа, как глухими шлепками плюхает о крутой борт волна. Соскучился. Вновь ловлю на себе изумлённый, полный вопросительного неверия взгляд Бивоя, поворачиваюсь к нему, хмурюсь строго:

– Совсем службу забыли? Расслабились? Что надо сделать? Где доклад?

– Боярин… – всё ещё неверяще, в полной прострации, пробормотал кормщик. – Вернулся…

– Бивой, пора бы тебе в себя прийти. Ну, боярин, ну, вернулся… Ты чего? – подошёл к нему и по плечу легонько похлопал. – Доклада от тебя я, видимо, так и не дождусь. Тогда определи-ка нас по каютам. Меня с женой в отдельную. Грому коврик какой-нибудь бросьте под навесом, как всегда. Да приходи ты уже в себя!

Показалось мне, что тот вроде как даже слезу украдкой смахнул с глаз. Вот ведь. Я и сам что-то расчувствовался, хотя для меня после переноса времени гораздо меньше прошло. А хорошо так возвращаться, когда тебя везде по-доброму встречают. Что Драгомир в Ладоге мне обрадовался, что теперь вот Бивой. А команда у него, кстати, совсем другая, никого не узнаю.

– Боярин, а я вас в свою пущу. Она просторнее будет. А это жена твоя? Но свадьбу всё равно сыграть надо будет, иначе никто не поймёт, обида будет. Будимир, для тебя уже каютка подготовлена, да ты и сам всё знаешь. Всех обустроим. Эх, князю не сказали, он бы не утерпел, сюда бы с нами пришёл. И Головня. Пошли же, что стоите? Нет, погодите, что-то я и впрямь растерялся. Можно нам отходить? Ага. Так, бездельники, что рты раззявили, расслабились? Чего тут не видели? Почему ещё канаты не убраны? А ну, шевелитесь! – рявкнул на свою немногочисленную команду, с любопытством глазеющую на разыгравшееся перед ними представление. – Уставились они! Вы что, боярина Владимира никогда не видели? Или на свою беду позабыли? Насмотритесь ещё. Да шевелитесь расторопнее, худые щучьи задницы! Прости, боярыня.

Выскочили на причал матросы, отвязали причальные концы, перебросили на палубу, убрали сходни, оттолкнулись, выгребли на стрежень, поставили паруса. А форма-то морская всё ещё существует, которую я придумал. Ишь, какие лихие морячки получились.

– Боярин, а где ты столько времени пропадал? И не изменился совсем, – первый вопрос Бивоя прозвучал сразу же, как только я вышел на палубу, забросив наши рюкзаки в отведённую нам каюту и переодевшись в более лёгкую одёжку. Следом за мной и Татьяна вышла.

– На родину пришлось уехать, с наследством разбираться, теперь вот вернулся. Ты лучше расскажи, что за это время произошло, как живёте, где твоя прежняя команда?

– Понятно. Далека, видать, твоя родина. Рубаха у тебя интересная. Оттуда? Да-а. Столько времени прошло. А у нас что? Всё хорошо. Живём по-прежнему. Тихо на рубежах, нападать на нас опасаются, по Варяжскому морю спокойно ходим. Ты наши новые пушки видел? Нет? Посмотришь ещё. Так что как только какие-нибудь лихие людишки на море наш флаг завидят, так и драпают от нас во всю прыть, – причём Бивой умудрялся одновременно задавать вопросы и тут же на них сам и отвечал. Попутно внимательно контролировал действия команды, давал чёткие команды рулевому и одновременно болтал со мной. Умелец!

Точно, а на флаг-то я и не посмотрел. Задрал вверх голову, с радостью увидев знакомые цвета. Указал на него супруге, ни на шаг не отходящей от меня и с восторгом впитывающей новые впечатления, пусть посмотрит. Кивнул Бивою, приглашая продолжать рассказ, благо паруса взяли ветер, струг начал разгоняться, зашлёпала волна в скулу, зашипела раздражённо, гневно пенясь за кормой, постепенно теряясь вдали и унося своё раздражение к далёкому берегу.

– Город растёт, теперь твоя крепость за общей городской стеной находится. Головня там старшинствует. Ух и обрадуется же он. Совет прежний, всё, как при тебе было, так и осталось. Да сам скоро посмотришь. А команда моя? Так кто в капитаны вышел, кто на берег сошёл. А я теперь при князе служу. Мало ли куда срочно плыть надо будет, вот как сейчас. Да и при этом назначении князь мне сказал, что такова твоя воля была перед отъездом. Так?

И что теперь отвечать? Правду сказать, что я его хотел в наказание от себя убрать? А зачем?

– Так, Бивой, так. При князе оно тебе лучше будет. Так думал.

– Благодарствую, боярин. Только скучно очень. Больше стоим у причала, груши околачиваем. Вот пришлось новую команду набирать, не выдержали мои ребята такого безделья, ушли.

– Ничего, теперь не застоишься. Надо будет новые крепости проведать, посмотреть, что сделали и что ещё надо сделать. Рагнар не объявлялся?

– Нет, не было дана. Как ты его отправил в поход, так и пропал рыжебородый. Наверняка за новую юбку где-то зацепился.

– Ну ладно, рули, а я жене покажу всё тут. Интересно ей, видишь? В первый раз на таком корабле.

И не соврал ни разу. Действительно, всё на речных круизных трамваях приходилось плавать, а тут старинный деревянный парусник. Даже у меня проснулись, накатили старые воспоминания, прежние впечатления вспыхнули с новой силой. Надо было сразу, с самого начала устроить супруге экскурсию по кораблику. А то отвлёкся новостями, кинулся старого знакомца расспрашивать, нет чтобы до места дотерпеть и всё своими глазами увидеть.

– Вот такие корабли мы делали на своей верфи. Покажу тебе, что тут есть и как всё устроено. Пойдём? – потянул за руку супругу.

Да и самому, честно сказать, интересно. Добавилось ли что-нибудь новое в старую конструкцию или нет? Что за новые пушки появились?

Облазили всё, куда только можно было пролезть. Ничего нового для себя не отметил, даже пушки вроде бы были те же, что лили ещё при мне. Вечером долго сидели на палубе, любуясь ночным небом, лунной дорожкой, ломающейся на волне. Бивой даже ночью решил не убирать паруса, звёздное небо позволяло ориентироваться по курсу, а маршрут, по его уверению, был многократно пройден, проверен и никаких подводных камней не имел. Разве только можно было налететь на такое же судно, решившее заночевать на воде, но для этого зажигали сигнальные фонари на мачтах. Опять же караул никто не отменял, особенно в ночное время. Сразу же вспомнил про обязательных наблюдателей, задал вопрос Бивою. Всё верно, так и сидят всё время на мачте. Как придумали в своё время, когда ещё только начали строить первые суда, эти вороньи гнёзда, так с тех пор и не меняли ничего. А зачем менять, если они делом доказали свою полезность? Только менять наблюдателей нужно чаще, тяжело им наверху сидеть. Качка на верхотуре совсем по-другому ощущается, не так, как на палубе. Не все выдерживают такую болтанку.

Когда прошли Неву и вышли в море, сразу же обратил внимание на то, что рыбаков в прибрежных водах стало гораздо больше. Бивой объяснил, что на побережье теперь живут спокойно, грабежи и пиратский разбой практически прекратились. Редко, когда заскочит сюда какой-нибудь нурманский драккар за поживой, но долго задерживаться у наших берегов не рискует, быстро убирается назад. Если успевает, конечно. Люди вздохнули спокойно, и вот он, результат, не замедлил сказаться. Прирастает население, рыбу ловят, на промысел ходят, богатеют. Обратил внимание на дома в селениях, мимо которых проходили. Нет никакого сравнения с теми приземистыми хижинами, оставшимися в прошлом. Люди стали жить лучше. Есть, что себе оставить, что на сторону продать и чем князю за защиту заплатить.

Мимо Нарвской крепости не рискнул пройти без остановки. Если не навещу Изяслава, обида будет такая, что мне тут потом лучше не показываться. Поэтому пришлось причаливать. За это время крепостные стены из деревянных превратились в каменные. Кое-какие башни ещё не достроили, но вид с реки у крепости был внушительный. Твёрдый орешек получился, и место для города было выбрано удачно. Грамотно предки выбирали, с головой. А я повторил, пригодился чужой опыт. Выбрали местечко у причала, подошли тихо на вёслах, притёрлись мягко к привальному бревну. Сколько раз я собирался придумать вязать транцы из канатов, но так и не придумал, то одно, то другое отвлекало, сбивало, так и не вышло ничего. Надо сейчас не упустить такой возможности. Пока причаливали, постарался изложить Бивою эту идею. Заинтересовался, значит, будет толк. Пора высаживаться, сходни с борта на причал уже перебросили. Придерживая супругу за руку, осторожно перебрался на берег. Подхватил испуганно вцепившуюся в руку жену:

– Что, земля под ногами закачалась? Сейчас пройдёт.

Даже Будимир показался, похоже, решил с нами прогуляться, посмотреть, что и как в крепости творится. Всю дорогу из своей каютки не показывался, что уж он там делал, не знаю, только еду да питьё ему своевременно носили. Отсыпался, наверное, а может, от качки страдал. Хотя вряд ли, волхв всё-таки, умеет свой организм контролировать.

Утвердились на причале, дождались, пока все, кому необходимо, сойдут на берег. По широкой наезженной и натоптанной дороге пошли к воротам.

Бивой подсуетился – вперёд шустро убежал матрос, предупредить Изяслава. За ним было Громчик припустил, да я сразу же рявкнул на него, приказал рядом идти. Мало ли что может быть? Для оповещения и человечка хватит. Другой причины посылать в крепость вестника не вижу. Поймал взглядом глаза кормчего, нахмурил брови. В ответ получил недоумённое пожатие плечами и абсолютно честный взгляд. Ну и ладно. Отвык от такого за прошедший для меня год, неудобно. Хотя что тут неудобного, время такое, а неудобно сами знаете, что делать.

Повторилась точно такая же встреча, что и в Старой Ладоге, только тут нас встретили ещё в воротах. Изяслав разогнал ждущих своей очереди на въезд в город каких-то тележников, рыкнул на стражников, лениво перебрёхивающихся с обозниками, и, увидев меня, даже замер на какое-то мгновение. Потом подлетел, облапил в медвежьих объятиях. Традиция, однако. Отпустил закряхтевшего меня, вгляделся неверяще в лицо. Приятно до слёз. Даже Грома за уши потягал. Легонько. Не обиделся Гром, вспомнил, видать, сотника. Внимательно всмотрелся в лицо моей спутницы, кивнул чему-то своему, поклонился низко. Дальше и рассказывать нечего, всё и так понятно. Но пришлось в гостях задержаться, заново перезнакомиться с семейством посадника, с детишками, коих было уже трое, посидеть до позднего вечера за обильным столом, омыться слегка в баньке. Париться не стали, после обильного стола как-то не с руки. Надо было сразу идти, да не получилось, как-то не до того было, расспросы навалились, слишком много радости вокруг.

Переночевали, а утром отправились дальше. Провожало нас всё семейство бывшего десятника, который столько сделал для меня в этой жизни. Или в той? Как вернее? Да какая, в принципе, разница! Ну и я ему помог, немного, по мере сил. А как иначе?

Медленно поднимались по реке, провожая взглядами малюсенькие фигурки на оставшемся далеко за кормой причале. Вот и всё, скрылась за поворотом каменная крепость. А хорошо расстроился город, раскинулся вольготно на крутом берегу. Рассказал жене, как закладывали первые бревенчатые стены, как договаривались с местными, как появились первые рубленые домишки вокруг строящегося города. Полтора десятка лет минуло, и места не узнать. Видно, что строительство не утихает, доносит налетающий ветер смолистый запах ошкуренных сосновых брёвен, свежего ломаного бутового камня, да и звуки стройки в городе слышны. Но чисто на просторных улицах, следит Изяслав за порядком. Пока шли к детинцу, заметил, как возчики даже за своими лошадьми сразу убирают, если те успели кучу добра навалить. Это правильно, не в европах, чай, живём, где по улицам из-за грязи пройти в чистой обувке невозможно.

Переживал за пороги, река-то заметно обмелела, но, как оказалось, за это время на берегу выросло несколько поселений, взявших на себя доходный промысел на волоках. Бивой просветил – это раньше тут никто не селился, всё равно бы пожгли варяги, а теперь спокойно, почему бы не работать. Место выгодное. Судов много проходит. Вот и нас быстренько перетянули. Выгрузились на берег, прошли не спеша вдоль реки по натоптанной тропе, благо за эти годы здесь успели хорошую дорогу набить. Даже все деревья в округе вырубили – на костры, похоже, и на брёвна для волока. Пока дошли, наш струг уже перетянули. Быстро.

– Это с баржами приходится помучиться, а со стругами и ладьями быстро получается. Загруженная баржа тяжело идёт, приходится катки из брёвен иной раз подкладывать.

– Выдерживают корпуса? А как же мы раньше проходили? – разговорились с Бивоем по дороге.

– Забыл? Вспомни – разгружались, если воды было мало. А как лодьи на руках проносили, тоже забыл? А баржи у нас крепкие, да и осадка у них меньше, чем у струга, даже когда полностью загружена. Всё ты, боярин, забыл за это время.

– Забыл. Веришь ли, забыл. Столько таких волоков было пройдено!

– Ничего. В основном струги легко проходят через пороги. Даже небольшой дождик выручает. Главное, знать нужный проход. Это в засуху плохо, мелеет река. Хочу спросить тебя, ответишь ли?

– Давно бы спросил. В чём вопрос?

– Ты к нам надолго? А то, может, опять уедешь?

– А что такое?

– Да… – замялся Бивой. – Как тебе сказать? Ты уехал, и скучно у нас стало. Тиной обросли, сидим безвылазно на берегу, редко когда по знакомому пути иной раз пройдём, и это за счастье. А с тобой, боярин, куда мы только не ходили, даже за Варяжское море выбирались.

– Посмотрим. Пока ничего обещать не буду, но куда-нибудь да сходим. Не горюй.

Вроде как радоваться нужно спокойной жизни, а не получается у людей просто жить. Привыкли жить по-другому, на подъёме. Что ж мы за народ такой, что нам на месте не сидится? Обязательно нам нужно приключения на свою пятую точку найти?

Два дня еле ползли. По крайней мере, так мне казалось, хотя ветер не поменялся, так же упруго раздувал паруса, а струг так же ходко резал тёмные воды Чудского озера. Супруга понимала моё волнение, как могла, отвлекала внимание, даже Будимира попыталась к этому делу подключить, но ничего из этой затеи не вышло. Волхв так и не показывался из своей каюты. Что уж он там делал, чем занимался, неизвестно, может, с богами общался, не знаю.

Вот и Псков! А привольно раскинулся на оба берега город, уже перебрался на левый берег реки Великой несколькими рядами небольших ладных домиков. Кто бы раньше о таком мог подумать? Только сейчас поверил в спокойную жизнь горожан, глядя, как начинает обживаться противоположный Крому берег.

Тихо на реке, не слышно гомона людского, даже звона кузниц до меня не доносится, может, уши от волнения заложило?

Проскользнули устье речки Псковы, и вот она, знакомая до боли пристань моей крепости. К городской приставать не стали, слишком много там рыбачьих баркасов стоит, и толпа народа на берегу. Рыбный торг кипит, только теперь донеслась до ушей разноголосица людского гомона. Автоматически вглядывался в мелькающие лица на берегу, неосознанно пытаясь высмотреть знакомых, но никого не увидел. Замечал и несколько вскользь брошенных взглядов на наш струг, но эти любопытствующие сразу же отвлекались на что-то более значимое для себя, чем проходящий мимо торга знакомый кораблик.

– А вот и мои стены. Ну, те, которые по моему проекту построили… – тихонько проговорил на ушко прижавшейся к боку супруги. Тоже волнуется вместе со мной. Вдвоём легче. – Как разросся город, раньше здесь голое поле было!

Ничего не ответила, только прижалась крепче да ладошку под руку подсунула. Стоим, обнявшись, ждём, пока причалим да матросики сходни перебросят на берег.

Стукнувшись бортами о неплотно стоящие суда и растолкав их, погасили ход и остановились, умудрившись втиснуться между ладьёй и ещё одним таким же стругом. Быстро закрепив на причале швартовые канаты, оба морячка рванулись вдоль берега к распахнутым воротам крепости. Понятно, это Бивой послал гонцов Головню упредить. Всё правильно, вот и посмотрим, как меня встретят. Сразу понятно будет, к месту я тут или зря вернулся? Будимир наконец-то на палубе показался, подошёл, оглаживая свою длинную бороду.

– Что замер? Страшно? Пошли, чего уж тут. Не выгонят, не бойся. Я с тобой.

И пошёл вперёд, подавая пример. Замер рядышком Бивой, смотрит вопросительно. А мне, действительно, страшновато. Для меня только год прошёл, а для них тут за это время полжизни пролетело. Может, лучше сначала к князю? Там хоть где-то разместят, а тут? Наверняка мои хоромы давно заняты. Да не наверняка, а точно.

– Боярин? – вопросительно поклонился кормщик.

– Пошли уже, а? Чему быть, того не миновать. Найдём себе, если что, и угол для жилья, и занятие. Вернуться домой, по крайней мере, всегда сможем. Смотри, как Гром в ворота унёсся. Пойдём? А то ещё покусает кого-нибудь там.

– Пошли. Просто волнуюсь немножко. А то, что Гром кого-нибудь покусает, так пусть. Просто так никого не укусит, а если и цапнет, то за дело.

Остановился на сходнях, чуть пружинящих подо мной, вслушался в звонкий лай моей собаки за стенами и поднявшийся в ответ ему разноголосый переполох среди местных псов. Надо поспешать, псарня у нас была хорошая, ещё порвут мою собаку. Столько времени прошло, забыли наверняка.

Поднял взгляд на знакомые стены, башни, вернулся к воротам, наблюдая, как бежит кто-то в нашу сторону. Вгляделся, зрение услужливо приблизило бегущего. Головня.

Помог супруге сойти на берег, сделал навстречу бегущему старому товарищу несколько широких шагов, больше не успел. Раскинул руки в стороны, шагнул к резко затормозившему передо мной старшине, неверяще глядящему на меня во все глаза с какой-то неописуемой смесью радостного удивления и восторга на смуглом морщинистом лице.

– Здравствуй, друг мой! – шагнул ещё раз, отмечая, как тот шагает навстречу сначала мелким шажком, а потом одним длинным движением преодолевает оставшееся между нами расстояние и крепко обнимает меня.

– Боярин. Вернулся. А мы уже и не ждали.

– Что ты, дурень, языком своим бестолковым треплешь. Ещё как ждали, не переставали надеяться, что когда-нибудь снова увидим!

Моргнул, сквозь непроизвольно выступившие слёзы увидел, как за спиной Головни быстро собирается набегающий из крепости народ, как протискивается вперёд, расталкивая людей, Любава, выговаривая своему мужу за глупые слова, как всё громче и громче становится возбуждённый гул толпы вокруг, как вносит свою долю шума звонким лаем радостно скачущий Гром. А потом меня просто разорвали на много маленьких Владимиров. Со всех сторон протягивались руки, тянули за одёжку, которая быстро пришла в плачевное состояние. Спасли меня, опять же, Головня и Бивой, отбившие толпу в сторону. Понятно, это моя супруга постаралась, заступилась вовремя.

– Вы что творите? Не успел боярин вернуться, а вы его обратно отправить хотите? Посмотрит он на такую встречу, подумает, что лучше от вас подальше держаться, чтобы уцелеть, да и опять уедет надолго. Ишь, набросились, окаянные, ну-ка отошли все назад! Успеете ещё насмотреться! – тут же правильно сориентировалась Любава, начала лихо командовать.

Как ни тянули меня настойчиво в терем, а пришлось это дело немного отложить. Всё-таки для начала необходимо в Кроме объявиться, Трувору представиться. И супругу свою, пожалуй, возьму с собой. Сразу же и нескольких зайцев убьём. Самое главное, так мне легче будет объявиться перед князем, ну и заодно всех познакомлю со своей половинкой, легализую жену в обществе, так сказать. А вообще, что уж скрывать, пока отвлечётся внимание на супругу, я хоть осмотрюсь, хоть немного узнаю, чем сейчас в Кроме дышат. Столько лет пролетело, люди за мгновение меняются, а тут…

Ну, что сказать? Моё появление вызвало достаточно неоднозначную реакцию в городе. Теперь понимаю, почему Будимир всю дорогу скрывался в своей каюте. Пока мы приходили в себя после перехода в лесном храме и не касались пристально этих вопросов, всё было хорошо. А вот когда дело подошло к нашему появлению на берегах Великой реки, тогда он и спрятался. Хотя, может, не хотел нашего первого впечатления сбивать? Не знаю. А впечатление далеко не однозначное.

Начнём с того, что нас довольно-таки вежливо остановили в воротах, разоружили, правда, тоже вежливо, и почти под конвоем сопроводили к детинцу. Никто не встречал на крыльце, молча завели в терем, миновали большой общий зал и провели в небольшую комнатку на первом этаже. Разрешили присесть на лавочку у стены и оставили в покое. Попытался открыть дверь, но с той стороны знакомо рыкнули: «Не положено». Хорошо ещё, что Грома оставил у Головни на всякий случай, и, как оказалось, правильно сделал. Что ж, подождём. Рано или поздно, а узнаем причину такого приёма. Постарался успокоить супругу, отвлекая разговором и вспоминая увиденное по дороге в княжеский терем. Расстроился город, выросли стены и башни, стали толще. На улочках появились дома в два поверха, даже встречались сложенные полностью из кирпича. Люди, по крайней мере те, кто попадался навстречу, не казались бедными и несчастными, а, наоборот, выглядели хорошо и богато. Одёжка радовала глаз разноцветьем. На нас косились с любопытством, какого-то узнавания в глазах не мелькало. Что, впрочем, не удивительно, столько лет минуло, да и население выросло значительно, судя по тому, как привольно раскинулся город. Нет старых знакомых, а память людская коротка. Жаль, конечно, что сразу же после того, как струг причалил, Будимир незаметно в шуме встречи куда-то пропал. Помог бы сейчас.

– Может, зря мы сюда пошли? Надо было сначала всю обстановку в городе разузнать, – шепнула мне на ухо жена. – Прикончат нас сейчас.

– Посмотрим. Может, и вправду не надо было спешить. Обрадовался я сильно, мозги совсем этой встречей отбило. Ведь думали же, что не стоит торопиться, так нет, всё из головы вылетело.

– Ну, может, обойдётся ещё?

– Посмотрим. Затянул тебя…

– Ничего. Зато вместе.

Скрипнула дверь, потянуло сквознячком. Наклонив голову, чтобы не зацепить притолоку, через порог переступил мой старый знакомец. Как бы останавливая мой возможный порыв, выставил вперёд ладонь в тормозящем жесте. Да я и не собирался никуда дёргаться, ещё чего не хватало, после такой-то встречи. Теперь уж точно надо мне быть осторожнее.

– Доложили мне, что ты себя за боярина Владимира выдаёшь. Так ли это?

– Раньше ты сразу на дыбу предлагал. Что теперь-то изменилось? – посмотрел в глаза вошедшему, не вставая с лавки.

– Ты отвечай, дыба от тебя никуда не денется. А так, глядишь, и не придётся тебе кости ломать. Хотя всё-таки придётся, больно уж ты смел, и язык у тебя остёр, надо бы его укоротить.

Приобнял жену, стараясь хоть этим немного её успокоить, а то даже побледнела моя милая. Свободной рукой сгрёб пальцами маленькие узкие ладошки, сжал легонечко, отпустил, поднялся на ноги, выпрямился, глянул прямо в глаза допросчику:

– Или ты меня не узнал, Горивой, или какую-то игру затеял. Не стоило мне возвращаться?

– Это кто с тобой? – ушёл от ответа безопасник.

– Жена моя. Будимир был?

– Был. Очень интересные истории рассказывал. Прямо сказки. Говорит, Владимир объявился. И ничуть за эти годы не изменился, таким же остался, как был. Не поверили мы, что такое может быть, теперь вот смотрю и глазам своим не верю. Не бывает такого. Если бы не заступничество волхва, сейчас с тобой по-другому разговаривали бы.

– Ты же знаешь, что боги мне благоволят. Поэтому и не изменился.

– Знаю. Интересная отговорка, главное, нужная. К месту. Может, и впрямь тебя калёным железом за мягкое подержать? Что скажешь?

– Я и забыл, что ты по этому делу большой любитель. Ну, подержи, если очень хочется. Штаны снять, или так сойдёт?

Не знаю, кто громче зашипел на мои слова, Горивой или моя супруга. Но досталось мне за высказанное от обоих. От любимой подзатыльник и обещание потом поговорить и добавить, а вот от Горивоя чуть было не поймал жёсткую плюху. Хорошо, что жена со своим подзатыльником опередила, голова в сторону дёрнулась, и кулак безопасника мимо просвистел. Да ещё и опешил сильно Горивой, когда увидел такую быструю расправу супруги надо мной, вот и промедлил миг, растерялся.

– Тогда только дыба и остаётся. Ступайте впереди.

Посторонился, пропуская нас вперёд. Чуть притормозил, проходя мимо, мелькнула мысль ещё и врезать напоследок от души старому товарищу, пока есть такая возможность, да, видимо, всё у меня на лице написано было, потому как ещё дальше к стеночке отстранился безопасник и руку в предостережении выставил.

– Ну-ну, ступай без глупостей. А то сам потом не рад будешь.

– Никуда мы не пойдём! Какая ещё дыба? Если мой муж зря сюда пришёл, тогда так и скажите. Нам от вас ничего не нужно. Отпускайте нас, мы домой уедем! – решила взять ситуацию в свои руки жена. Обогнала меня, встала в дверях, руки расставила. – Не пущу! Ишь, что придумали!

Горивой растерялся. За спиной жены в проёме двери возникли стражники и затоптались, не зная, что делать.

– Жену тронете, с того света достану! – прошипел в глаза бывшему побратиму. – И лучше бы тебе нас отпустить. В крепости меня друзья встретили, смуты не боишься?

– С этого места всё без утайки рассказывай!

– Хватит, Горивой! Оставь! Видно же, что Владимир это. Не скоморошничай! – знакомый властный голос сбоку пробудил старые воспоминания. Известный мне голос, княжеский. – И ты нас прости за эти сомнения. Будимиру, конечно, верим, но и самим правду знать нужно. А вдруг подсыл ты, похожий на боярина?

– Вы, братцы, головой-то хоть иногда думаете? Перун со мной в храме ладожском при волхве разговоры вёл, и вы ещё сомневаетесь в словах верховного?

– Сам знаешь, всяко в этой жизни бывает. Так что за проверку прости и зла на нас не держи. А теперь все успокоились, обиды пустяковые забыли, и все ступайте за мной в горницу.

– Пустяковые? Я тут чуть не поседела! А вы говорите, пустяковые? – начала было распаляться моя супруга.

– А что тут такого? Конечно, пустяковые, никакого внимания не сто́ят. На дыбу ведь вас не потащили? И урона чести не нанесли, ведь так? Так! И что же вы тогда так взвились?

– Ладно, Танечка, не шуми. Тут это в порядке вещей. Презумпцию ещё не придумали.

Подхватил под локоток пышущую праведным гневом супругу, напоследок глянул обещающе на Горивоя и потянул жену в коридор.

– Пойдём мы, пожалуй, к Головне. Остыть всем надо, не до разговоров. Отпускаешь нас, княже?

– Ступайте. Обиды не держи.

Да ладно, какие обиды? Что я, не понимаю, какие тут игры ведутся? Не прибили сразу, и на том спасибо. Приём неожиданный, хотя вполне возможный. Теперь бы узнать, почему он именно таким оказался. Узнаем, если до своей крепости живыми дойдём. Или уже не до своей? Какого хрена я жену сюда сразу потащил? Надо было её потом, после того, как тут всё разузнаю, с собой брать. Если бы она меня ещё и послушала при этом. Размечтался.

Вышли на крыльцо, позади тишина, ни одна половица не скрипнет. И железо, к счастью, не брякает. Прошли через безлюдный Кром, через ворота мимо замерших и не шелохнувшихся стражей, забрали с лавки свои вещи, вышли на дорогу к крепости. Лопатки сводит от прицельного взгляда в спину. Дойдём или нет? Подтолкнул вперёд супругу, прикрыл собой, так, на всякий случай. Понимаю, что ерунда, если что, ничто не спасёт, но тем не менее хоть что-то от меня зависящее сделал. Скорее бы стены.

Вот и мои ворота. Мои ли? Вздохнул облегчённо, на таком расстоянии уже не добьют, можно выдохнуть и пот утереть. Друзья мои встречают, ждут в тени арочного проёма, когда подойдём, собака только вывернулась из-под ног и к нам бросилась. Ну, хоть кто-то за нас.

Глава 4

Моя прежняя комната с камином так и дожидалась меня все эти годы. Друзья решили её не занимать, верили в моё возвращение. Супруга умаялась, переживания прошедшего дня вымотали полностью, и сейчас она тихонько сопела мне в плечо, крепко вцепившись в него же пальцами. А я уснуть так и не смог. Тихонько лежал, вслушиваясь в еле слышные шорохи ночного терема. То скрипнет какая-нибудь половица, облегчённо вздыхая и выпрямляясь после суматошной дневной нагрузки, то щёлкнет, остывая после жаркого солнышка, крепкое бревно наружной стены. Дышит деревянный дом словно живой, вздыхает устало, утомлённый вчерашней встречей. Ещё бы ему не вздыхать, столько народу никогда ещё не набивалось в эти стены. Все, кто чувствовал себя моими друзьями, товарищами и просто хорошо ко мне относился, все пришли порадоваться моему возвращению. Каждый хотел выразить своё уважение. Почему? Об этом чётко сказал Головня, когда мы сели за накрытые праздничные столы. Нынешний глава поднялся, оглядывая всех присутствующих, заставляя своим взглядом замолкнуть особо болтливые языки, дождался полной тишины:

– Смотри, боярин, сколько людей пришли тебе своё уважение выказать. Многие верили, что вернёшься ты к нам, не бросишь своих друзей и товарищей. Потому решили и горницу твою не занимать, оставили всё в ней так, как при тебе было, ждали твоего возвращения. Помнишь, как пришли на это место, когда здесь не было ничего, окромя деревьев лесных и зарослей дремучих? Сколько нас было? Пятеро. А сейчас сколько стало? И всё благодаря нашему боярину. Если бы он не уговорил меня поехать сюда, не стал бы я главой, не имел бы столько новых и нужных знаний, а так и сидел бы в своём поселении, ковал бы в маленькой кузнице на дальнем выселке свои поделки и не знал бы другой жизни. Хорошо это или плохо? Думается мне, что хорошо! – помолчал миг, вглядываясь во внимательно слушающие лица людей, и продолжил, улыбаясь своим мыслям: – И я такой не один. Все, кто поверил тебе и пошёл за тобой, все чего-то добились в новой жизни. Большего достатка, большего уважения и положения, новых знаний и нового мастерства. Всё, что у нас есть, это мы получили благодаря тебе и, само собой разумеется, нашим собственным стараниям. Только все вместе мы смогли отбиться от пришедших варягов, устоять перед нападением новгородцев. Только общими усилиями построили новые лодии, открыли торговые пути, урядились с купцами и торговцами в других поселениях и городах. Начали принимать к себе многих переселенцев, потянулись в крепость, а потом и в город новые семьи, пошёл слух о крепком граде по всей земле. А сколько людей выкупили из рабства? Сколько мастеров пришло к нам из дальнего похода к хазарам? Многие осели в городе, но и у нас появились тогда новые люди, которые за эти прошедшие годы стали полноправными членами нашего малого городища, обзавелись семьями и нарожали детишек. Вот чего мы смогли добиться все вместе. Посмотрите на новые храмы, школы и училища, где учатся наши дети, разве можно было о таком подумать раньше? Нельзя. Так что спасибо тебе, боярин, за нашу жизнь, спасибо всем нам за то, что держимся твёрдо на этой земле.

Пришлось и мне держать ответную речь. Но я отделался всего несколькими словами, очень уж не по себе было от всего здесь происходящего, поэтому недолго я сидел за столами, быстро сослался на сильную усталость после путешествия и смотался. Пиршество скоро закончилось, у людей не было привычки засиживаться допоздна, а с моим уходом и остальные потихоньку потянулись к выходу.

За столом остались лишь самые приближённые ко мне люди, те, с кем я прошёл и огонь, и воду, и медные трубы. Вот с ними и завязался долгий и трудный разговор, когда я вернулся в горницу, уверившись в том, что все гости разошлись. Сели за отдельный стол. Посидели несколько мгновений тихо, вглядываясь в лица друг друга. Рядом с Головнёй сидела Любава, его жена, самый главный наш хозяйственник в крепости. Дальше на лавке теснились Еленя и Жарко, мои первые ученики, умелые и старательные ребята, впитывавшие новые знания как губки и быстро ставшие мастерами. Стояна только не было. Вот он как раз и руководил кирпичным производством в Черёхе. Некому было его предупредить о моём возвращении, так бы обязательно приехал бы. Дальше сидели плотник Истома с женой Миленой, поверившие мне и приехавшие вслед за нами из Опочки, куда я провалился во времени в первый раз. Не было ни Изяслава, сейчас посадничающего в Нарве, ни Мстиши с товарищами, переведённых в казармы Крома.

Пока меня не было, в общем-то ничего серьёзного не происходило. Повседневная рутина. Уклад оставался прежним, Совет исправно работал. Люди начали привыкать к мирной и спокойной жизни. Коснулся осторожно и причин сегодняшнего непонятного приёма у Трувора. Никто не смог сказать ничего определённого. Всё вокруг было по-прежнему, по-старому. С одним только уточнением. Крепость, или малое городище, полностью подчинялась городскому Совету с князем во главе. Даже всех служивых людей перевели в городские казармы, оставили в крепости только немного охраны для северо-восточных ворот, за которыми так пока никто и не построился. Городские стены сомкнулись с нашими, мы теперь вроде и в городе, а вроде и на окраине. Даже монетный двор отсюда убрали, перевели в Кром. А мастерские как работали, так и работают. Лесопилки и верфи трудятся не покладая рук. Вспомнил и про кирпичные мастерские на реке Черёхе. Тоже продолжают работать, только разрослись здорово, приросли жилыми домишками. Теперь там небольшое поселение образовалось.

Сидели, разговаривали обо всём, как это бывает, когда одно воспоминание тут же срывает лавину следующих, пока нас не потревожили. Поднял голову Гром, насторожил уши, вслушиваясь во что-то слышное лишь ему, глянул на меня вопросительно. Переглянулся с друзьями, ладошка супруги скользнула в мою, сжала пальцы. Я уже успел поделиться своими сомнениями с друзьями по поводу сегодняшней встречи в Кроме, поэтому все резко замолчали. Сразу же по возвращении от князя мы с супругой заспорили, что нам делать после такой встречи. Рисковать и оставаться, пытаясь разобраться в происходящем, или удрать назад, в будущее? Так и не пришли ни к какому определённому решению. Решили пока задержаться. Только вот всё своё оружие держали при себе. Понимаю, что от него мало толку против местных умельцев, но с ним как-то спокойнее. Вот и сейчас не успела заскрипеть тихонько открываемая дверь, а я уже держал в руках оба своих арбалета, заряженных и направленных в открывающийся проём. Зарычал Гром, поднимаясь на лапы, встопорщил шерсть на загривке, чуя мою тревогу и опасение.

– Вы там с перепугу не выстрелите? – знакомый голос князя заставил и напрячься, и одновременно расслабиться. Хоть какая-то определённость наступает. А то от этих непоняток мозги сплавились.

– Зайти-то можно? – не дождавшись ответа, задал новый вопрос.

– Боярин, ты погоди, не спеши. Может, сначала узнаем, зачем он к тебе пришёл? – неприкрытая тревога в глазах Головни заставили расслабить руки и опустить арбалеты под стол. Но разряжать не буду. Пока. Тревога же мастера понятна. Наверняка князь не один в гости пришёл. Хотя в гости по ночам, да ещё и без приглашения ходят или очень близкие люди, или, наоборот, явные враги. Вот сейчас и узнаем, к кому относятся стоящие на крыльце люди. И какого чёрта я жену с собой потащил?

– Двери не заперты, заходите.

Первым порог переступил Трувор. Не обращая никакого внимания на наши напряжённые лица, на установившуюся в зале тишину, прошёл к столу, хлопнул по плечу сидящего напротив меня Истому, вынуждая того подвинуться в сторону, и уселся на лавку, заставив ту заскрипеть жалобно под его весом. А железа-то, железа сколько на князе надето, опасается меня? Вот сейчас и узнаю. Перевёл взгляд за спину ночного гостя, кто там ещё? Понятно, как же без Горивоя. Без него ни одна гадость не обходится. А вот дальше порог переступила Ива, заставив меня растеряться, и совсем уже добила княгиня, входя вслед за нашей травницей в освещённую светильниками залу.

Что происходит? Где-то я в чём-то ошибся, не так понял произошедшее? Иначе никак не объяснить присутствие здесь княгини и супруги Горивоя. Получается, встреча в Кроме была спектаклем? А настоящая происходит сейчас, в этом помещении? Заметались, сталкиваясь между собой, в голове мысли, вызывая чувство неразберихи и растерянности.

Последним в двери вошёл Мстиша, плотно закрывая их за собой. Повернулся, улыбнулся подбадривающе, подмигнул и остался на месте, закрывая широкой спиной входной проём.

– Ты уж извини, что без приглашения заявились, да от тебя его не дождёшься. Обиделся, что ли? – разорвал наступившую тишину Трувор.

– Да нет. Скорее, не понял пока ничего. Вот и сижу в полной растерянности, гадаю, что дальше делать.

– И что решил?

– Пока ничего. Не хватает информации для принятия решения.

– Непонятно сказал, но догадываюсь, о чём ты. Потому и пришёл, что надо поговорить, да так, чтобы никто из посторонних ушей не услышал. Поэтому извини, но лучше будет, если все, кроме тебя, по домам разойдутся. Без обид.

– Обид никаких быть не может. По крайней мере, до того, пока я полный расклад происходящих дел не узнаю. Хотя есть одно возражение. Сейчас в этом помещении посторонних нет. Это всё мои друзья.

– Вот и славно, что понимаешь. И я не против твоих друзей, которых тоже знаю очень давно, и причин им не доверять никаких не вижу. Но… – замялся на миг. – Дело тут такое, что… Лучше будет, если наедине его обсудить. Так что подождём, пока твои друзья нас оставят.

Давно затворили двери после покинувших нас в полном молчании моих товарищей, а пауза всё тянулась. Трувор сидел, вперившись взглядом в столешницу, периодически хмуря густые чёрные брови и тяжко при этом вздыхая. Пару раз порывался начать разговор, но ловил предостерегающий взгляд Горивоя.

Что ж, подождём.

Наконец, рука княгини протянулась над столом и легла на смуглую от загара и ветра руку князя, заставив того вздрогнуть и прийти в себя.

– Что? А? Задумался, – опять на короткий миг замолчал, пристально вглядываясь мне в лицо, стараясь рассмотреть что-то только одному ему понятное, тяжело вздохнул, как будто на что-то решаясь, и выдохнул: – Убить нас хотят.

– Кто? – недоумённо и в то же время недоверчиво вырвалось у меня. – Зачем? Смысла же нет, да и никому это не нужно.

– Как оказалось, нужно. Ты, похоже, не услышал меня. Я сказал, что не меня одного убить хотят, а нас двоих. То есть уже троих, – смутившись от собственной оплошки, даже вроде немного покраснев, извиняясь, посмотрел на княгиню.

– Та-ак, – протянул я. – Кажется, я начинаю понимать, в чём тут дело, где собака зарыта. Но лучше будет, если ты мне с самого начала всё расскажешь.

– Лучше Горивой расскажет. А я потом продолжу.

Взгляды всех сидящих скрестились на безопаснике. Тот покряхтел, положил руки на стол, брякнув взведённым маленьким арбалетом.

– У тебя совсем крыша поехала? – удивился, а потом и возмутился я, сдвигаясь в сторону от направленного прямо в грудь болта с острым стальным наконечником. Который, кстати, бронебойный, то есть предназначен для пробивания брони. Рядом ойкнула супруга, прижалась боком.

– Ты погоди, не ругайся, послушай сначала. Тут дело вот в чём. Очень уж ты вовремя объявился, как раз тогда, когда и начались все эти попытки и покушения. Да ещё и на себя не похож. Нет, на себя-то как раз очень похож, на того, давнего. Да вот только совсем ты не изменился за эти годы, а так не бывает. Значит, может быть и такое, что ты подставной. Это не трудно, подобрать похожего человека, сам об этом знаешь и мне такое не раз рассказывал. Так вот, началось это несколько зим назад. Сначала стража задержала подозрительного человечка, прибывшего в наш город с купцами. Как мы работать умеем, ты знаешь, вместе службу создавали, так вот, обратили внимание на него, потому что начал он крутиться вокруг княжеского терема. Вход в Кром тогда был свободный, проходи кому не лень, сам помнить должен. Раз заметили, второй, третий, присмотрелись осторожно, посмотрели, как живёт и чем дышит. А потом решили не тянуть и взять его при входе в своё жилище. Почему? Да потому что обнаружили яд у него, а тут тянуть, сам понимаешь, никак нельзя было. Мало ли успел бы сговориться с кем и зелье своё подсыпать, да хоть на кухню, или на торге, в закупаемую еду. А потом расспросили дотошно, только вот не пережил он наших расспросов.

Как потом оказалось, очень жаль, что поспешили мы радоваться, надо было подлечить татя. На следующую весну повторилась попытка, только мы уже готовы были, так, на всякий случай. А князь до сих пор под одеждой броню носит, вроде той жилетки, что ты тогда придумал. От болта она не убережёт, конечно, да ты её и не для того придумал, а вот от ножа запросто. Вот она и уберегла.

Пробрался тать в терем княжеский, как уж упустили, моя вина, да только упустили. Опытный был, зараза. Если бы не жилет… Да и то, уберегли стальные пластинки, перенаправили удар в сторону. Скользнул нож по ним, одежду распорол. Помнишь, как тебя когда-то давно точно так же в Данциге порезали? Тогда тебя от ночных татей только такая же жилетка и спасла. Отделался распоротым боком и испугом. И здесь так же получилось. А живьём взять татя не смогли. Наш князюшка ему сразу же шею и свернул.

– А как мне было не свернуть? Испугался немного, растерялся, вот руки сами свою работу и сделали. Потом только сообразил, что погорячился, да поздно уже стало. Не доводит до добра мирная жизнь, расслабляет, изнеживает. Да и испугался я за княгиню и сына.

– Да. Так и идут с тех пор тати за жизнью князя непрерывным потоком. Сначала каждую новую весну, потом и летом и осенью приходить стали. По первости мы их на рубежах перенимали, а потом они, видимо, поумнели и стали уже только в городе объявляться. Чего только не придумывают, разбойники. Если бы за этим не стояла жизнь княжеской семьи, то было бы даже интересно.

– Вот и про тебя так подумали. Что очередной подсыл ты. Потому так и приняли, несмотря на все заверения волхва. Сам же говорил, доверяй, но проверяй. Вот мы и проверили. Потому ты зла на нас не держи! – закончил за Горивоя Трувор.

– С одной стороны, понимаю. А с другой… Не знаю… Ваше право, вам виднее. Не ожидал я такого приёма, вот и опешил. А Будимир ничего мне не рассказывал. Тишь да гладь, говорил.

– А он и не знает. И никто всего не знает. Да и зачем кому-то ещё всё знать?

– Может быть, может быть, – задумчиво проговорил, обкатывая в голове услышанные новости.

Пока я раздумывал, Трувор поухаживал за княгиней, заодно подлив взвара и моей супруге, сидевшей тихо и только лишь переводившей глаза с одного рассказчика на другого.

– А что вам эти наёмники рассказали?

– Что рассказали? Хм-м. Ты помнишь, откуда жену мне привёз? Кто она? Киваешь, это хорошо. Тогда должен помнить, что она последняя из Каролингов, и корона герцогская ей принадлежит по праву. Да и не только герцогская. Можно и на королевскую претендовать. Если сил хватит, конечно. А там скоро новый король на трон взойти должен. Вот кто-то и решил убрать возможного конкурента и подослал убийц. Это если коротко рассказывать.

– Ну, приблизительно так я и думал. Других вариантов просто не видно. И что вы в ответ делаете?

– А ничего. Отлавливаем их, и всё. Что ещё?

– Что, всю жизнь так и будете отлавливать? А если кого-то пропустите? Да и так жить – это не жить. И ладно бы ты сам, а о жене своей подумал? Ей каково? А сыну?

Поймал благодарный взгляд княгини, кивнул понимающе.

– Надо во Францию плыть и там, на месте, с этой проблемой разбираться! – выпалила одним духом моя жена.

Ух ты, возмущена-то как.

– Что? Мало того что они нам в нашем времени спокойно жить не дают, так ещё и тут достают! – сверкнула глазами, оправдываясь. – Муж рассказывал, что сил у вас хватит, чтобы с этой проблемой раз и навсегда разобраться. Заодно и другим желающим охоту отобьём. Скоро меченосцы полезут на Русь, так почему бы и их заодно не окоротить?

– Молодец! Я своему мужу то же самое говорю. Только не слушает он меня, всё ждёт чего-то. Может, того, когда нас зарезать смогут? – подхватила слова моей разгорячившейся супруги княгиня, точно так же раскрасневшись и сверкая глазами. Два сапога пара.

– Когда сговориться-то успели? Вроде же не знакомы? – попытался перевести всё в шутку Трувор.

А я сидел, переглядываясь с Горивоем, просчитывая в голове возможные варианты действий. Правы наши женщины, не оставят нас в покое, пока не изведут. Да и потом не оставят. Значит, что? Надо действовать самим, да так, чтобы надолго охоту лезть на восток отбить у всех желающих. Осталось уточнить кое-что у князя с княгиней.

– А вам точно корона герцогская не нужна?

Мне даже и отвечать не стали, только оба возмущённо зыркнули глазами.

– Понял. Вам не нужна. А детям вашим?

Задумались. Оба. Трувор посмотрел на супругу, как бы приглашая её высказаться первой.

– Делать там нечего. Будет и здесь что наследовать. Или нет?

Теперь уже княгиня вопросительно-требовательно сверкнула глазами на мужа. Ох!

– Будет, будет! – поспешил тут же успокоить разгневанную супругу князь. Потом повернулся к моей жене. – Только не у вас, а у нас всех сил хватит. Так оно вернее будет. Не надо разделять.

И продолжил, обращаясь к нам обоим:

– Вы же понимаете, что оставлять твоё войско в крепости было неразумным? Вижу, понимаете. И мастеров я тогда почти всех в городе оставил, вам и своих хватало. Но и за ними пришлось присмотреть. Всё равно дело общее делаем. Про тебя же сказали, что ты домой уехал. А насколько уехал, никто не знает. Может, навсегда? Поэтому и нельзя было такой лакомый кусок оставлять без присмотра, сам должен понимать. Теперь ты вернулся. Твоя очередь рассказывать: для чего?

– Знаете, что самое интересное, друзья мои? Надеюсь, я могу вас по-прежнему так называть? – дождался утвердительных кивков и продолжил: – Это у вас тут прошло столько лет. А у нас там – всего около года. И всё. Кто же об этом знал? Я только и успел с семьёй побыть, в себя прийти, оправиться. Да и вернуться сюда не так просто получилось. Боги, они не всегда и не во всём помочь могут. Только на них одних нельзя полагаться, надо и самому хорошо постараться. Ладно, ладно! – почуяв, как внезапно в комнате запахло озоном, постарался быстро оправдаться. Боги, они всё видят и слышат, когда хотят этого. Жаль, что редко хотят. – Не совсем самому, но сообразить всё-таки удалось, как вернуться можно. С помощью Грома вернулись. Давал мне подсказку Перун, но я как-то мимо ушей её пропустил, а тут вспомнилось, решил проверить, и получилось. Так и вернулся, да не один, а с супругой. Сын только не захотел с нами идти, решил пока там остаться. На всякий случай возвращались к храму Будимира. И так выходит, что правильно сделали, что туда вернулись. Когда в Псков добирались, посмотрел на Старую Ладогу, на Нарву, поговорил со старыми друзьями, посмотрел, как там люди живут. Здесь ещё ничего не видел, почти ничего. Вот коротенько и всё.

– Тогда так решим. Для всех ты вернулся, завершив свои дела на родине, как и было сказано ранее. Звание боярское тебе оставляем, впрочем, тебя его и не лишали, оно же у тебя наследственное, детям твоим перейдёт. Если сын сюда придёт или решите ещё детишек народить… А что? Ты, боярыня, на себя посмотри, потом головой мотай. Поживи пока спокойно, в дела войди, глаза людям намозоль, чтобы пересуды затихли. Тогда и подумаем, что дальше делать, чем вам заниматься. Дома ведь всё равно не усидите?

– Да, не усидим. Не для этого вернулись. Сидеть и там можно было, – кивнул головой, подтверждая сказанное.

– Вот! А Горивой со стороны присмотрит за вами, мало ли. Да ты не вскидывайся! – поднял примиряюще ладонь. – Охранит вас в случае чего. Времени много прошло, пока люди тебя узнают, вспомнят, пока слухи разойдутся. Пусть лучше присмотрит, от беды подальше.

– Если только так.

– А ты думал? Ладно, давай обнимемся, да прощаться пора. Рассвет вон за окошком уже небо красит. Засиделись. Ну, чего застыл? Молодец, что вернулся! Ох и наворотим теперь дел! Да, арбалеты свои можешь из-под стола вытащить и разрядить, не понадобятся они тебе сегодня.

Так и сделал под ехидный смешок Горивоя, положил оба своих самострела на стол, как раз напротив почти точно такого же размерами, только смотрящего острым жалом в нашу сторону. Того самого, который безопасник в самом начале разговора на стол выложил.

Закончилось наше секретное совещание-встреча, даже не знаю, как и назвать его, разошлись утром под тревожное мычание выгоняемых на пастбище коров из-за северной стены. Супруга потянула было в горницу хоть немного поспать, но, честно говоря, отправил её одну, а сам остался подумать, разобраться с услышанным, не до сна как-то. Если первый приём в Кроме ошеломил, то сегодняшняя ночная встреча просто-таки озадачила. Нет, когда-то давным-давно, ещё в той жизни, мелькала у меня где-то глубоко в подсознании такая правильная, как оказалось, мысль, что не всё так просто будет с княгиней, тогда ещё графиней де Фезенсак, когда я её нашёл в густых лесных зарослях на далёких берегах Испании, скрывающейся от грабящих побережье нурманских воителей и подступающих с юга османских войск. Вот и сбываются мои давние тревожные прогнозы.

В комнатах душно, надышали за ночь, тихонько вышел на крыльцо, поскрипывая половицами. Хотя на кухне уже вовсю гремела посудой Весея, во дворе началась какая-то суматоха, моментально угасшая с моим появлением, только в разные стороны девки порскнули. Постоял немного, спустился по вытертым ступенькам на утоптанную землю, оглянулся. Уже сточить доски крылечка успели, сколько же народу здесь проходит, ногами шоркают? Всего-то чуть более десятка лет стоят. Надо бы обновить, а то терем всё-таки боярский, несолидно.

Пусто вокруг, все разбежались. За спиной дверь скрипнула, заставив повернуться. Супруга обеспокоилась, проснулась. Вернулся на крыльцо, приобнял, чмокнул в макушку.

– Поспи, я пройдусь немного. Слишком много впечатлений для одного дня.

– Может, мне с тобой?

– Да нет, не беспокойся, всё уже хорошо.

– Тогда пойду на кухню, завтрак приготовлю.

– Хорошо, скоро вернусь. До реки дойду, посижу, воздухом подышу.

Пошёл было в сторону мастерских, да передумал тут же. Что мне там сейчас делать? Надо сначала с Головнёй обо всём переговорить, разузнать о состоянии дел, кто чем живёт и дышит. Потом можно и конкретно вникать. Так что осталось или на фермы идти, чего совсем не хотелось, или на пристань, которую уже вчера посетил, или к бане. Туда и пойду, посмотрю, что там осталось. Откуда-то вывернулся Гром, чумазый, весь в каком-то сене, но морда довольная. Подошёл неспешно, ткнулся в руку лобастой башкой, прихватил кончики пальцев мягкими губами, пристроился рядом и потрусил лениво, потряхивая ушами, ловя пастью осыпающиеся с головы сухие травинки.

– Ты где был, бродяга? Когда улизнуть успел?

Так и не дождавшись ответа, потопали вдвоём к берегу. Как стояла моя банька, так и стоит, ничего не изменилось, только потемнели брёвна чуть-чуть от времени. Заглянул в двери, втянул носом банный дух. Рабочая! Топят! Надо бы и мне сегодня попариться с дороги, смыть с себя все тревоги и волнения.

– А я думал, что ты в первую очередь к кузне придёшь. Не угадал.

Оглянулся, узнавая голос мастера.

– Хотел сначала с тобой поговорить, потом уже куда-нибудь идти. С бухты-барахты соваться не с руки. Да и помнит ли меня народ? Пусть сначала привыкнут, узнают, вспомнят, в конце концов.

– Что ты себе напридумывал? Все тебя помнят! Новых людей у нас мало появилось, все прежние. Скорее, от нас многих князь себе забрал, – с явной обидой подошёл ближе мастер.

– Надо бы к вечеру баньку истопить.

– Истопим.

Даже не знаю, что говорить. Как-то не по себе, столько лет пролетело. Пересилил себя, махнул рукой мысленно на сомнения.

– Не думал я, что на столько лет задержусь. Ты уж прости меня.

– Ты что, боярин? Даже и не думай прощения просить. То только твоё дело. Вернулся, и хорошо. Мы по первости сильно переживали, что ты пропал. Потом, конечно, привыкли, но всё равно ждали. Это же всё вокруг твоё, сколько народу тебе всем обязаны. А теперь заживём. Да ещё и боярыню привёз, совсем хорошо будет. А я тебе всё расскажу, введу, как ты говорил, в курс дел. Вот прямо сейчас и начну.

Постепенно разговорились, тягучее чувство мнимой и потому особенно неприятной вины постепенно растворялось в монотонном говоре моего старого товарища. Прошли по всей крепости, заглянули в каждую мастерскую, куда уже начали подходить работники. Пошли было в сторону верфи, но пришлось прерваться. Супруга перехватила, про завтрак-то я совсем забыл! Но и Головню не отпустила, потянула за собой, как он ни упирался. Пришлось мастеру составлять мне компанию. После завтрака Головню отозвала в сторону наша кухарка и о чём-то ему эмоционально, почти неслышно, выговаривала, вызвав у меня понимающую улыбку. Наверняка высказывала свои обиды, что боярыня сама завтрак готовила. Ничего, всё утрясётся со временем. Еле отбившись от наскоков поварихи, смущённый мастер вернулся, разводя руками:

– Чуть не загрызла, гром-баба. Ты уж разберись сам, боярин, ну не могу я с ними договариваться.

А тут ещё и Любава с Миленой подошли, я даже и ответить ничего ему не успел.

– Ничего, что мы с утра пораньше пришли? Слухи пронеслись, что вы с Головнёй уже с утра по мастерским ходите.

– М-да, не удивлюсь, если сейчас и остальные заявятся.

Подтверждением моих слов стало появление остальных друзей. Похоже, входить в курс дел придётся скорее, чем я думал. Но это и хорошо, заодно и определимся, что будем дальше делать, чем заниматься.

Засиделись далеко после обеда. Разошлись, договорившись встретиться на вечернем совещании. Традиции пора возвращать. Устал, давно столько не говорил и не слушал, почти год, если по моим меркам, и больше десяти лет, если по местным. Зато и польза несомненная, теперь хоть понятно более или менее, куда и к чему стремиться. Друзья рассказали про обстановку не только в наших мастерских, но и о том, что творится в городе. В Городском совете и от нашей крепости представители были, тот же Головня и представлял наши мастерские. Всё-таки мы так и оставались мастеровым концом города. Это хорошо, хоть тут нас не задвинули на последние позиции. А что войско забрали и монетный двор перевели, так это и к лучшему, меньше народу и ответственности, меньше забот. Кстати о войске. Надо будет у Трувора несколько десятков назад вернуть. Есть у меня желание по старому маршруту пройти, построенные крепости осмотреть, старых знакомых проведать. Очень меня интересовал вопрос, куда моя шхуна делась, ведь в Нарве на стоянке я её не видел. Почему Бивой опять на струге ходит? К сожалению, об этом надо было князя спрашивать. Что ж, спросим, будет такая возможность, надеюсь. Утром разошлись с ним вроде бы в прежних отношениях? Посмотрим, как оно дальше сложится. Сегодня не получится, похоже, а вот завтра или, скорее, послезавтра надо будет попробовать в Кром пройти. Вот тогда и посмотрим, как меня там примут. Риск? Вряд ли. В свете полученных сведений, никому я там не опасен. Ладно если бы у меня амбиции зашкаливали или я на княжескую власть покушался, так нет у меня таких далеко идущих намерений, и князь об этом прекрасно знает. Впрочем, и Горивой, княжеский побратим, одновременно выполняющий при князе и функции главного безопасника, вроде успокоился. Он и раньше относился ко мне с подозрением и настороженностью, но у него, скажем так, работа такая. Правда, после совместных походов и сражений мы с ним нашли вроде бы общий язык и даже крепко задружились, но сколько тут лет прошло после моего исчезновения? Ничего, вернём старую дружбу. И обязательно нужно будет Будимира найти и основательно так его поспрошать на тему утаённых от меня сведений. А то, получается, верховный волхв не в курсе происходящих в княжестве попыток покушения? Да в жизни не поверю в такое.

Оторвала от думок супруга. Вот ещё одна проблема имеется, даже не одна, а, скорее всего, несколько. И первая из них, это откуда у моей половины такое отличное знание местного разговорного языка? Тут же всплывает хвостом вторая. Надо бы одежду сменить. Кстати, не только супруге, но и мне любимому. А то до сих пор ходим в своей, в которой сюда и пришли. Это пока все думают, что она заморская, а потом попривыкнут, начнут внимательно присматриваться, и возникнут обязательные вопросы. Ладно те, кто знает о моём появлении в этом времени, а другие? Не надо нам лишних пересудов. Нечего неокрепшие умы смущать. Может, сейчас и заняться проблемой одежды? Однако проблема. Для этого нам надо в Кром идти. Нет тут для нас одежды. Всё-таки надо соответствовать боярскому званию, а одёжка в этом времени первое, на что обращают внимание все окружающие. Впрочем, не только в этом. Вот сейчас и прогуляемся до Трувора. Может, и решим эту проблему.

Так и сделали. По дороге туда поинтересовался, откуда у жены такие лингвистические познания.

– Сама не понимаю. Только всё, что говорят, мне понятно до последнего слова. И сама на местном наречии говорить могу, как оказалось. Даже странно.

– Может, так же как и мне, при переходе тебе такие способности дали? Как у меня? Недаром ведь Перун появился? Проверим как-нибудь. Да что откладывать, сейчас и проверим. На торге.

Проблему с одеждой решили в одно мгновение. Со мной, правда, было гораздо проще, а вот с одеждой для супруги пришлось немного помучиться. Хорошо ещё, что не мне. А то началось бы, то цвет не тот, то покрой не нравится, то фасон устарел, то… Да много таких «но» может быть. Хорошо, что обстановка к капризам не располагает, да и супруга в общем-то понимает, что сейчас привередничать не надо. А вот потом, когда обживёмся, можно будет и поправить свой гардеробчик. Интересно, денег мне хватит? Что-то я в свой сундучишко, где у меня прежде финансы хранились, даже и не заглянул. И в арсенал не заглядывал. Есть ли он у нас, или всё князь выгреб? Надо будет поинтересоваться, пока есть такая возможность. Вот сейчас супруга закончит со своим нарядом, и пойдём разговоры с князем водить. Время у меня ещё есть, а Трувор никуда не денется. Ему ещё за шхуну отвечать.

– Какие одежды неудобные, да как же в этом всё время ходить-то можно? – сокрушалась жена на обратной дороге, путаясь и запинаясь через шаг в длинном подоле. – Или это я отвыкла в длинных юбках и платьях ходить? Ну да, всё в брюках и в брюках. Ничего, привыкну, или новую моду введу на женские штаны. И головной убор такой тяжёлый, виски жмёт. Как они в этом ходят? То ли дело у нас.

Зажмурилась мечтательно.

– Что, вернуться хочешь? – не подумав, брякнул. Голова-то другим занята. Услышанное от князя перевариваю.

– Не хочу. А ты уже избавиться от меня собрался? – даже остановилась.

– Тьфу ты. Видишь, сколько всего навалилось? Думал, только с Олегом проблемы будут, а тут вон оно что происходит! – даже обиделся на такие предположения.

– Да не переживай ты так. Ерунда, всё хорошо будет. Отвлечь хотела, уж очень сильно ты задумался. Честно говоря, я думала, проблем гораздо больше окажется, всё-таки Древняя Русь. А оказалось, только в одежде и разница. Многое, получается, ты изменил в этом мире. По крайней мере, здесь. А пока выбрось всё из головы. Оно само утрясётся. А это у вас что? Лавка торговая? Почему мы сюда не зашли?

– Забыл потому что. Ну, прости, точно не до того мне. Исправлюсь. Кстати, платье замечательное тебе княгиня подобрала, и ты в нём очень хорошо выглядишь.

– Ну вот и всё. Больше от тебя ничего и не надо. Что встал? Пошли уж.

Догнал супругу, подхватил под руку, вызвав удивлённые взгляды немногих встречных. Да по барабану. Сейчас до нашего терема дойдём, попью чего-нибудь, горло пересохло, да по мастерским ещё раз пробегусь, более вдумчиво. Надо всё-таки на верфь заглянуть и на лесопилку, есть новое дело.

На вечернем совещании собрались все, даже Стоян прибыл. Долго не засиживались, в основном всё уже было обсуждено в первой половине дня. Только поставил задачу Жарко и Тишиле подготовить необходимые материалы для постройки новой шхуны. Пусть пока подбирают и запасают всё нужное, а когда дело дойдёт до закладки, тогда и нарисую, что именно будем строить. Недаром всё-таки лазил в интернете, насмотрел интересный для себя проект и как раз подходящий для местных условий. Хотя, честно говоря, и прежняя шхуна получилась довольно-таки неплохой, всем понравилось. Но нужно строить чуть более скоростной и прочный корпус. И строить мы его будем не здесь, а у Изяслава в Нарве. Именно там и будет наш первый морской порт, нечего каждый раз гадать, сможем мы или нет через пороги проскочить. Так что все суда с большой осадкой будут стоять там. А что самое главное для порта? Подъездные пути. Дороги. Значит, будем прокладывать дорогу от Пскова к Нарве. Ведь говорили же с князем на эту тему, весь прошлый наш поход на юг гадали, как лучше их проложить и где. Не стало меня, и всё забылось, воз и ныне там. Придётся начинать это дело самому. Сам же и посмеялся над своими мыслями. Какой я, однако, незаменимый. Но смейся не смейся, а делать кому-то надо. Вот и начну.

И главную проблему с покушениями придётся решать. Как? Пока не знаю. Нет, понятно, что нужно возвращаться в Бордо, брать за жабры дядюшку или кто там из родственников княгини остался и любыми средствами и способами устранять возникшую опасность. Если у князя остался костяк того подразделения, что мы создавали именно для таких вот дел, то проблем тут никаких не вижу. Справимся малыми силами. Можно будет даже на одном струге по-тихому сходить и так же по-тихому вернуться. А с Олегом пусть всё идёт как идёт. Если уж так не терпится ему выдвинуться на юг за славой и властью, так флаг ему в руки и барабан на шею. С Трувором пока не говорил об этом, ошарашил меня «тёплый приём» в Кроме, растерялся я немного. Хотя что это я себя оправдываю, не немного, а сильно растерялся, и не растерялся, а испугался, что уж тут себя-то обманывать. И испугался в первую очередь за любимую жену. Зря всё-таки поддался на её уговоры. Надо было самому для начала сюда прийти, а вот потом, убедившись в безопасности, тащить за собой свою любимую половину.

Опять я увлёкся, начал перебирать события такого длинного дня и забрёл вон в какие дебри. А меня баня ждёт, моя очередь первая, только после того, как попарюсь всласть, жена пойти сможет. По-другому никак, время и уклад такие, не поймут люди. А жене баня в душу, ни ванны, ни душа в тереме нет, горячую воду только по распоряжению готовят, и мыться можно лишь в кадушках и деревянных же шайках. Ну, неудобно, пока не привыкнешь.

Дела потихоньку начали налаживаться, с каждым прожитым днём возвращалась, казалось, прежняя жизнь, вся в хлопотах и заботах. Сундучок мой с нажитым за прошлые годы добром так и простоял под моей кроватью, дожидаясь своего часа. Вот и дождался. А как иначе? Мастерам за выполненную работу платить надо, сам вводил такие законы. Но раньше просто было, доходы от продажи всего выработанного приходили ко мне, а я уже делил их так, как нужно. Это потом появилось у нас казначейство, и мне стало с одной стороны легче, а с другой труднее, уже не было той лихой финансовой вольницы. Зато стало гораздо легче жить простым людям-труженикам.

Пришлось опять идти к Трувору, разруливать сложившуюся ситуацию. Как только стало понятно, что о моём скором возвращении можно забыть, а скорее всего, и вообще забыть о возвращении, так и перевели из крепости в Кром монетный двор, казначейство, всю мою армию, соответственно и перестали выплачивать мою долю прибыли со всех моих мастерских, торговых лавок, с иногородней торговли. Даже мой главный купец Дрёма, приносящий мне основную долю прибыли, теперь сидел и жил в Кроме, под княжеской плотной опекой. Это и понятно, деньги должны быть в одних руках, но теперь-то я вернулся, и на что нам жить? Это мастерские с продажи своих изделий живут, а мы? Долго разговаривали, кое о чём договорились, какую-то компенсацию я получил, небольшую, правда. Особо и не обольщался, дело знакомое, известное по прежней жизни. Хорошо, что удалось хоть что-то выцыганить. Главным успехом стало то, что ко мне опять отходили мои мастерские и фермы, то есть то, что находилось у меня в крепости. Правда, верфи остались за князем, кирпичное производство тоже. Но и ладно, пусть будет так. Взамен я договорился о выделении мне необходимого количества бойцов из тех, кто мне может понадобиться. Этот вопрос решился влёгкую, княжеская заинтересованность помогла, кроме меня на эту авантюру с покушениями никто не решился бы. С положительным успехом, имею в виду. Снова я что-то не то ляпнул. Я имею в виду, что готов убрать эту проблему, решить окончательно этот вопрос. Так-то желающих отправиться в далёкие дали хватало, но вот добились бы они нужного результата, не факт. Забрал себе и Бивоя с условием, что он сам себе подберёт подходящую команду. Ну и струг под это дело забрал с пушками и припасом. У меня в крепости арсенала-то не осталось, его также давно прихватизировали. Вот и приходится теперь выступать в роли просителя. Ничего, потихоньку всё восстановим. Зато договорился, что в Нарве будем строить новую верфь, закладывать там порт и под эти работы вести к нему дорогу от Пскова. Попенял, что забросили это дело, князь покряхтел, но добро дал. А ещё супруга подкинула хорошую идею – надо в городе что-то вроде университета основать! Школы есть, начальное образование даётся, даже два ремесленных училища есть. Так что о повышении уровня и качества образования сами боги велели подумать. Тем более и руководитель-преподаватель уже есть. Супруга берёт на себя эту заботу. С Будимиром уже говорили на эту тему, возражений не было, наоборот, горячее одобрение со всех сторон, только делай. Вот и надо делать. А то, пока меня не было, как-то замерло тут всё, большой движухи ввысь не видно, только вширь. Хорошо, что новую школу открыли, а то было бы совсем кисло. Радовало немного то, что когда-то выкупленные в Крыму мастера расселились по городу, открыли свои мастерские, немного приросли за это время учениками. Вот, кстати, я же за них свои деньги платил, выкупал, а что получилось? Князь всех себе забрал. И где моя выгода? Опять начались долгие разговоры. Нет, я понимаю, что для города, для княжества старались, но деньги-то были мои, личные, мной честно отвоёванные у хазар. Передёргиваю, там всего часть моя, но тут дело такое, большая игра идёт и надо в ней играть по правилам, а то можно и вовсе без ничего остаться. Это ещё хорошо, что терем мой за мной остался и крепость князь вернул с мастерскими, а то не знаю, как и жить. Пришлось бы опять заново начинать.

Хотя, может, и правильно это было бы…

Уехать в Нарву или на янтарный берег, построить там верфь, заложить новые суда, возвести порт, крепость, организовать мастерские, открыть торговлю. В княжестве дела идут хорошо, столько лет без меня справлялись и дальше справятся. Главное, идут в правильную сторону, что боги наметили. А развивать города нужно…

Может, так и сделать? Не знаю, поговорить бы с женой сначала, посоветоваться с моими друзьями… Посмотрим. Опять же давешний разговор с верховным волхвом постоянно из головы не выходит. Отловил я его всё-таки, выспросил о непонятной скрытности, об утаивании плохих вестей. Будимир отговорился просто – мол, хотел, чтобы я сам обо всём узнал, так сказать, из первых уст, и сам сделал свои выводы, а не из рассказов старого волхва, который может и ошибаться. Ну да, ну да, если уж верховный волхв ошибётся, то не знаю, что и будет. Он же у нас почти непогрешимый, и это без смеха. Лет-то ему сколько? Даже, наверное, не лет, а столетий. Ну вот складывается у меня такое впечатление о его возрасте, когда я с ним начистоту разговариваю. Особенно, когда он вспоминать прошедшие дни и события начинает.

Так что идею с университетом Будимир поддержал полностью и безоговорочно, только сначала долго расспрашивал мою супругу о том, что это такое и для чего оно нам нужно. Думал пару дней, видимо советовался с другими волхвами, и, в конце концов, дал своё добро. Вот и славно, будет занятие для жены, а то в тереме-то ей делать особо и нечего. Работать по статусу не положено, только присмотр и общее руководство, а тут тоже долгое время Любава с Миленой рулили, получается конфликт на пустом месте. Нет, как такового конфликта нет и быть не может, но зачем менять устоявшуюся систему? Работает она успешно, вот и пусть работает. Только появился ещё один руководящий и направляющий фактор в лице моей супруги. Вот и начали прирастать, так сказать, чиновниками. Растёт управленческий аппарат. А по-другому никак, статус обязывает, положено так.

Так вот, о разговоре с волхвом. В самом конце разговора, когда уже начали подбивать его итоги, проскользнула у него интересная оговорка. Со слов Будимира получается так, что у нас сейчас образовывается очередная развилка. Какие действия предпримем, по такому пути и пойдёт дальше княжество. Опять же, что получится после того, как я найду тех, кто посылает убийц по души княжеской семьи? Тут не только судьба нашего княжества, тут судьба далёкого герцогства будет решаться, и не только герцогства. Васкония же уже должна была в Гасконь превратиться? А Гасконь – это королевство Наварра, а там и Франция. Сколько там Каролингам осталось править? Пару веков? Даже меньше. А дальше? А у нас новая ветвь образовалась. Вопрос. Ох и намутить можно, только нужно ли? Тут думать надо, такие вопросы с кондачка не решаются.

Глава 5

Когда главные задачи нарезаны и цели известны, остаётся только добиться их выполнения. Последующие дни закружили хороводом дел, слившись в почти непрерывную беготню из крепости в Кром и обратно, по мастерским и… да много куда пришлось бегать. Долгий разговор с Трувором закончился полным одобрением всех новых начинаний, и я так понимаю, что у князя дела не делались только из-за того, что не было той лошади, которая всё это потянет. Теперь же, когда она появилась, эта лошадь, ну, то есть ваш покорный слуга, можно на неё все дела и свалить. Нагрузили так, что впору было взвыть, ну не тяжеловоз же я. Впрочем, нечего на других наговаривать, сам на себя навалил забот. Как говорится, взялся за гуж, ну а дальше вы знаете. Хочешь не хочешь, а тянуть придётся. По городу бросили клич для желающих заработать лишнюю копеечку, и буквально сразу же ко мне потянулся сначала малюсенький ручеёк, а потом и бурный поток добровольцев. Распечатали склады с шанцевым инструментом, сиречь с лопатами, тут же на месте формировались ватаги, выбирали старших и отправляли на место работ. Не забыли решить вопрос с котловым довольствием и размещением. Как потянется дорога, все знали, торговцы за прошедшие годы пробили тележную колею вдоль озера через наиболее проходимые и сухие места, так что нам оставалось эту чуть накатанную дорогу расширить, расчистить, где надо подсыпать, построить крепкие деревянные мосты через ручьи и речушки. Вот и начали работать, рубить просеки пошире, расчищать их от кустов. Потянулась от города новая дорога, засновали по ней туда-сюда гружёные телеги. Строевой лес везли сразу же на лесопилки, пускали в дело, обратно шли загруженные продовольствием, пилёным брусом и досками. Для чего? А сразу же появились предприимчивые люди, обратились за разрешением к князю и начали строить постоялые дворы на новой дороге. Вот и закипела вокруг нового тракта стройка, повторилась точно такая же история, что и на новгородском направлении. Значит, скоро тут появятся новые жители, построят дома, обрастут имуществом. От этого станет крепче и сильнее всё княжество, потому как любая земля сильна людьми, живущим на ней. Чем богаче они, тем богаче и государство. А когда люди нищают, когда с них и взять-то нечего, тогда и княжество постепенно захиреет.

Выбрали момент и прогулялись с женой по псковским храмам, отловив для этого дела Будимира. Пусть исправляет свои оплошности. Кто-то может подумать, что это не та фигура, чтобы экскурсии проводить? Да ничего подобного. Его вотчина, его, так сказать, епархия, вот пусть и показывает, и рассказывает, нам же нужно обговорить с волхвами постройку нового учебного заведения? Поупирался волхв, но деваться ему некуда, сам же это дело одобрил. Заодно и поинтересовался у него, почему никто из прежних моих друзей волхвов не пришёл меня проведать, не обрадовался моему появлению. Гордость у меня прорезалась, зазнайство? Да нет, право имею, так немного слабину дашь, и на шею сядут. А если в корень смотреть, то очень мне не понравились эти тайные игрища, то, что Будимир скрыл от меня происходящее в Кроме. Знал же о покушениях и молчал. А ведь могло за то время, что он нас в своём храме мариновал, и самое плохое произойти. Так что не прав он оказался в этом вопросе, и сам же это чует. А мы его чуть прижмём, чтобы служба мёдом не казалась. Заодно посмотрим в глаза моим прежним друзьям, которые, может, и не друзья мне уже.

После той самой моей бессонной ночи, когда мне в голову пришла такая заманчивая мысль о том, что можно просто перебраться в другое место, я посоветовался с женой. Одна голова хорошо, а две лучше. И как оказалось, правильно сделал. Отговорила меня она от этой авантюры. Как-то не хочется ей снова с шалаша начинать, а вот на то, что надо развивать и обустраивать княжество, на это обратила моё пристальное внимание. Городов-то, кроме Пскова, и нет. Есть относительно небольшие поселения, вроде той же Нарвы, но там в основном стоит крепость, и всё. Небольшой посад сам собой образовался вокруг стен, мастерские есть, но мало, замерло строительство. А на янтарном берегу? Построили когда-то давным-давно деревянный острог, обозначив тем самым своё присутствие в этих землях, и на этом успокоились. А что дальше? Получается, люди как жили в лесах, так и дальше живут. И с приходом новой власти ничего для них не изменилось. А если их ещё кто-нибудь поманит? Ведь уйдут за сладкими посулами, и ничем их не удержишь – потеряем мы и людей, и земли.

Так что надо что-то придумывать, тянуть дороги, закладывать новые поселения, ставить в них мастерские, организовывать какие-то производства, занимать население работой, торговлю налаживать. Если не поймут люди, что у нас в княжестве им лучше жить, то не удержим мы их, потеряем. Тем более скоро начнётся очередной передел земель, попрут любители наживы с запада. А их и сдержать нечем. Что один деревянный острог на побережье сделать сможет? Его и не заметят, просто мимо пройдут. Стоит он на побережье, ну и пусть дальше стоит. А потом он и сам рухнет. И новую тему затронула, как же без неё:

– Вот построим мы новое учебное заведение, ну, что-то вроде университета. А что? Так и назовём, что стесняться-то? И кого? В таком важном деле планку необходимо сразу высоко задирать, тогда и не перепрыгнет никто нас. По-другому никак. А вот кто в этом университете и чему учить ребят будет? Не подумали? То-то. Надо отовсюду умных людей к нам везти, посулами заманивать. Поискать в той же Европе, ведь сколько там толковых голов в нищете прозябает? Почему бы не переманить их к нам? А учеников набирать со всей земли нашей. Ведь сразу слухи разойдутся, авторитет насколько вырастет у князя. Эх вы, ничего-то вы не понимаете.

Вот и посоветовался. Всё-таки про две головы правильно говорят. Правда, постарался хоть как-то оправдаться:

– Что сделано за то время, пока меня тут не было, не знаю, а в своё мы и лавки ставили, и торговлю наладили.

– И что? Один-два торговца на всё побережье? Или вы только проезжали раз в год и скупали у местных янтарь и пушнину? Сам же понимаешь, что неправильно это. Сколько рыбы вылавливают на побережье? Почему бы не вывозить её сюда? На торге только местная на прилавках лежит, а морской вообще нет. Плохо. А в морской и йод, и фтор, и ещё целая куча всякого нужного для организма. Для здоровья польза какая. Почему взамен не наладить поставку наших товаров туда? Ведь можно отправлять и… – замялась на миг. – Ну, не знаю, что. Но ведь что-то можно? Только подумать хорошо нужно и узнать, какие именно у людей на местах потребности.

– М-да. Придётся опять в Кром идти. Надо с Трувором разговаривать. А тебе придётся за строительством университета присматривать. Я-то скоро уеду.

– Я с тобой.

– Ну куда ты со мной? Ведь обговорили вроде бы всё, и снова начинаешь? И ладно бы, если мы в походе всё время на струге находились, так ведь нет. Сколько придётся ножками поработать? Что ты делать будешь? Где отсиживаться? Нас только сдерживать будешь, свяжешь по рукам и ногам.

– Вот так всегда. Сам же рассказывал, как на побережье здорово, какие там пляжи, какое солнце! Заманивал, соблазнял красотами. А я, такая наивная, поверила. И что в итоге? Теперь опять один уйдёшь? А я? Что я тут одна делать буду? Кому я нужна и кто меня тут без тебя слушаться станет?

– Во-первых, ты не одна будешь. Любава с Миленой есть, Головня, княгиня, в конце-то концов. Помогут, поддержат. Все вопросы вместе решите. И ты не стесняйся, если что непонятно будет, смело их спрашивай. Ты же боярыня! Это во-вторых. Ты после Трувора тут вторая по значимости, помни об этом.

– Ага, вторая. Это как так? А княгиня?

– В смысле после княжеского сословия наше, боярское, следом идёт.

– В этом смысле? Понятно. А Горивой? Как потащит меня в свои подвалы лубянские за что-нибудь…

– Ну что ты глупости болтаешь? Какие подвалы? О чём говоришь? Вот сходим к волхвам, потом обязательно поговорим с князем, обсудим всё, договоримся со всеми. Сама посмотришь, послушаешь. А тебе дело своё нужно. В тереме сидеть всё время – волком от безделья взвоешь. Да и не для того мы сюда пришли, так ведь?

– Так. Я уже так же думала, иначе не стоило и тащиться сюда.

– Ну вот. Не бойся, Всё хорошо будет. А потом новый кораблик лично для нас с тобой построим, хороший, удобный и безопасный. Обещаю, что вокруг Европы обойдём, всё посмотрим, все пляжики посетим. Может, ещё и Америку с Австралией откроем?

После этого, такого памятного для меня, разговора и завертелись наши дела. Определились с местом застройки под университет, подобрали под это подходящий участок за рекой Псковой, на высоком обрывистом берегу, почти напротив моей крепости. Начали расчищать и размечать строительную площадку, за основу взяли уже известные проекты из нашего времени. Правда, сильно скорректированные для настоящего. Волхвы обещали полную поддержку моей супруге. Что радует, так это то, что к женщинам в этом времени относятся совсем не так, как написано в книжках. У них такой же полноправный голос на вече, как и у мужчин. А уважения и внимания даже больше.

Это потом, значительно позже власть своими руками порушила основу своих государств. Когда сделала из них просто рожениц-производительниц для компенсации постоянно и катастрофично убывающего населения в своих княжествах, обнищавших и измотанных междуусобными войнами. Когда позволила огромными караванами угонять молодиц в неволю и на рабские рынки, где они регулярно рожали до полного износа новых воинов чужим государствам. Когда лишили их права голоса… Именно тогда и потеряли мы эту великую для нашей земли ценность – гордость за своих женщин, за себя и свою Родину!

Государство, где будущие невесты, жёны, матери могут в любое время стать просто бессловесным товаром, никогда не будет сильным, потому что не будет у него основы, того самого стержня, который и держит всё самое ценное и дорогое в этом мире. Это – женщина!

Отвлёкся. Так вот, жену теперь почти не видел, новая работа захватила её полностью, особенно когда увидела свою реальную значимость и ощутила в полной мере биение пульса и напряжённый ритм местной жизни. Когда только от твоего личного вложенного труда зависит твоё будущее благополучие. И на князя надеяться не надо. Нет, за помощью к нему обратиться можно и даже в иной раз необходимо, но только за помощью. И нет никаких согласований, никаких контролирующих и надзорных органов, никто не ходит с каждодневными проверками, ничего лишнего не требует. Волхвы, конечно, иной раз заглядывают, интересно же им, но на этом всё, кроме любопытства ничего. Крутись сама, как можешь и умеешь. Хотя что тут удивительного, все вокруг так живут. И ничего не разваливается, не рушится, никто никуда не проваливается. Когда мы эту жизнь потеряли?

Иной раз и я выбирал время заскочить на новую стройку, но редко. Совсем не было времени, жену видел в лучшем случае только по ночам, да и то только во сне. Сил больше ни на что не оставалось. Мне приходилось периодически выезжать на новую дорогу, которая с каждым днём всё дальше и дальше уходила от Пскова. И каждую такую поездку компанию мне составляли Трувор с Горивоем. Постепенно налаживались прежние отношения. Правда, в дороге, да ещё верхом на лошадях разговаривать было почти невозможно, если уж совсем не плестись, но мы находили моменты и время для бесед. Постепенно складывалось впечатление, что вернулось старое доброе время, когда мы все были единым целым. Навестили и Изяслава. Прогулялись по окрестностям, рассказал ему о своих планах, одобренных Трувором, выбрали подходящее место для будущего морского порта. Свою выгоду посадник сразу сообразил, как и новые возможности, которые сулит стройка и порт городу. Поговорили со старожилами, вызнали, как разливалась река в самые снежные годы, как наступало и отступало море, где образовывались мели. Постарались учесть всё, насколько это было возможно. Так это или нет, жизнь покажет. Прикинули, как будет подходить к гавани дорога, где будут размещаться причалы и склады, верфь и мастерские. Не забыли и о харчевнях с постоялыми дворами. Сразу, конечно, строить всё не будем, пупок развяжется, но место для дальнейшего расширения оставим. А оно, расширение, обязательно будет. Начнём шевелиться, пойдут люди, заинтересуются, начнут вкладывать свои идеи, труды и деньги. Поэтому сразу и ограничили нужную территорию. Дальше дело Изяслава. Пора и ему включаться в работу, набирать людей на стройку, начинать с земляных подготовительных работ. Верфь и лесопилка – это основное. А затем причалы. Будем плясать от исходного. К причалам подводим склады, дороги, а не наоборот. Ну, и самое главное, довёл до него будущие доли владения. Что остаётся за княжеством, что отходит городу и посаднику, и чем буду владеть я. А как иначе? О себе тоже нужно думать. Если бы не думал, сейчас у меня ничего бы и не было.

Летело время в постоянных мотаниях из одного места в другое, а в промежутках нужно было ставить задачи мастерам и выделенному мне Трувором ограниченному воинскому контингенту. Всё-таки расщедрился князь, оторвал от себя самую боеспособную часть воинов, отдал мне весь наш спецназ, к созданию которого я в своё время приложил не то что руку, а, можно сказать, весь свой организм. Это я голову имею в виду, а не то, о чём можно подумать! Столько потребовало это сил, времени и средств, что даже вспоминать не хочется.

Элитную сотню лично привёл в крепость Мстиша, дослужившийся за эти годы до воеводы. Заматерел старый друг, раздался в теле. Посидели с ним, повспоминали прежние весёлые деньки и наши совместные походы. Договорились чаще встречаться. Зазывал к себе в гости, обещал познакомить с народившимися и уже подросшими детьми, но и он и я понимали, что не скоро я смогу выполнить своё обещание. Очень много дел, много прежних и новых забот и навалившейся работы. А ещё скоро мне уходить в дальний поход, и что из этого получится, никому не известно. Нет, живыми мы, конечно, вернёмся, помирать никто из нас не собирается, но тут дело такое военное, мало ли на сколько времени в дальних странах зависнуть можем. Тьфу, тьфу, три раза.

Так вот, во главе сотни сейчас стоит Послед. Тот самый парнишка, которого я в своё время привлёк к разведывательной работе, а потом с его помощью и сформировал из наиболее отчаянных ребятишек команду сорвиголов. Они здорово помогали нам в первое время, особенно когда к стенам подступали враги. Устраивали ловушки в лесу, разбрасывали вокруг острый железный чеснок, на который напарывались люди и кони, прокалывая себе ноги. И не только разбрасывали, но и убирали его после окончания баталии. А кто лучше пацанов может вести наблюдение? Пролезть в любое место, куда взрослому хода нет? Никто.

Постепенно из ребят получились настоящие воины. Ещё Изяслав, будучи сотником в моей крепости, лично занялся их подготовкой, наслушавшись моих рассказов о спецподразделениях. А когда мы начали реформировать дружину, тогда и появилось в крепости новое подразделение для спецопераций. Вот теперь в нём и старшинствует Послед.

Одно время увлёкся парнишка торговлей, и так хорошо это дело начало у него получаться, что даже начал сам баржи водить в дальние города. К языкам способности проявились. Дрёма, наш самый главный торговец, в первые свои помощники его прочил. Но не вышло. То ли перегорел торговлей, то ли ещё по каким причинам, но вернулся парень в свою сотню, честно получил своё новое звание. Кстати, Волчок тоже тут. Добился своего бывший дворовой мальчишка, присматривавший за лошадьми и собаками, втайне мечтавший о воинской доле и в один прекрасный момент нашедший в себе силы перебороть своё смущение и подойти ко мне с необычной просьбой перевести его из дворовых в служилые. Просьбу эту я выполнил, с условием, что он подберёт себе толковую замену.

Так у Последа появился ещё один толковый боец, впитывающий воинскую науку со всем прилежанием, а на конюшнях – новый конюх Третяша. Впрочем, его и конюхом-то назвать было нельзя, потому как следил он за всеми нашими животными. И собаки были на нём. Благодаря Будимиру, ну и Грому, конечно, как же тут без него, у нас в крепости ещё тогда появилось целое поголовье караульных собак, и не только в крепости, но и в городе поддерживающих железный порядок своими крепкими лапами… И зубами.

Так вот, мы постепенно готовились к выходу. Бивой вернул почти всю свою прежнюю команду, соблазнив их грядущим походом. Правда, все эти движения, уговоры и перемещения людей и грузов пришлось делать очень аккуратно, стараясь не вызвать лишних пересудов, до последнего будем стараться придержать слухи. Под это дело и версия нового южного плавания через Итиль-Волгу была придумана.

С верфи получили новый струг, опробовали его на воде и сейчас активно набивали кладовые припасами, заодно проверяя навыки своих товарищей и нещадно гоняя новую команду пушкарей. Устроили несколько учебных стрельб, нужно же было узнать подготовку расчётов?

Хорошо, что с порохом не было никаких проблем, хоть это дело смогли наладить после моего исчезновения. Давно в княжестве не было военных столкновений, расслабились воины. Даже элита обленилась. Немного, но обленилась. Ничего, быстро прежние навыки восстановим.

Вот и гоняли личный состав ежедневными выматывающими тренировками, восстанавливая утраченные навыки. За время моего отсутствия ничего лучше выдвижных защитных бортовых щитов так и не придумали, пришлось заказывать комплект на судно, подгонять их по месту и заново учиться быстро, по команде устанавливать их на место.

И пушкари… О-о, это была отдельная песня, как я их гонял! Мало того что они перетаскивали свои пушки с одного борта артиллерийской палубы на другой, таким образом увеличивая силу бортового залпа вдвое, но и поднимали свои орудия наверх, для стрельбы с носа или кормы.

И всё это на руках. Маловаты у нас пока судёнышки, никак не установить там дополнительные пушки, вот и приходится лишний раз тренировки устраивать. Эх, где моя прежняя шхуна? Профукал Трувор мой корабль, просто забыл о нём в повседневных хлопотах. Ну да, был бы он его с самого начала, а так стоит он себе в Нарве, ну и пусть стоит. Как говорится, с глаз долой… Вопросы по нему некому задавать, напомнить тоже никто не напомнил, вот все благополучно и забыли. Изяслав вообще внимания на судно не обращал, оно же тоже не его, команды приглядывать за ним не было…

Так и простоял мой корабль без хозяина несколько лет, пока очередной бурной весной не раздавило ледоходом подгнивший от долгой стоянки корпус и не размазало его тонким слоем деревянных щепок вдоль всего берега до самого моря. Его же даже отгонять в затон не стали, так и оставили в реке! Даже остатков потом не нашли, всё унесло. Такой корабль загубили, раздолбаи!

Потому-то и мне не говорили о его горькой судьбе, стыдно было. Ну, хоть что-то, хоть какая-то реакция. Может, в следующий раз бережнее и внимательнее к своему добру относиться будут? А теперь придётся новую шхуну строить, вот материалы для корпуса готовим, Головня команду в мастерские дал дельные вещи готовить. Только когда это ещё будет? Строить буду сразу в Нарве, на новой верфи… Когда её построим. Опять ждать. Теперь понятно, почему мы на струге идти в поход готовимся? Так-то.

Обновили броню и вооружение, подготовили новую удобную одежду, пошитую в мастерских Милены по моим эскизам. Ох, как не давало мне покоя неуёмное желание быстренько попробовать вернуться домой, прихватить там несколько образцов нужной экипировки и с ними уже развернуть здесь новое производство…

Вот она, беда и польза попаданчества. С одной стороны, можно значительно толкнуть вперёд прогресс в окружающем тебя конкретном отдельном обществе. А с другой – эти новшества затормозят то же самое естественное развитие этого же общества. Зачем думать самому, если можно сразу получить готовое?

Хотя тут тоже можно посмотреть на это дело с разных сторон. Для кого-то это старт с более высоких позиций, трамплин, можно сказать. Ну, не знаю тогда. Взять моё первое попадание. Ну, толкнул я прогресс, пусть незначительно, но толкнул же? А что дальше? После того, как меня не стало в этой действительности? Да ничего. Замерло развитие, осталось на том же месте, и никакого движения вперёд. Застой, болото…

Вот снова я появился и опять толкаю общество вперёд. А что дальше? Впереди Европа с её грязью, антисанитарией и эпидемиями. Какую заразу мы можем там подхватить? И что тогда делать? Придётся, хочешь не хочешь, открывать прививки, антибиотики, что-то ещё.

Или смотреть, как гибнут люди. Хватит ли у нас на это сил и совести? Не знаю…

Пока просто надо жить и делать то, для чего сюда призван. Хоть какое-то слабое утешение, есть на кого переложить ответственность, на богов. Но прививки на всякий случай команде сделаем, зря, что ли, я сюда эти рюкзаки с набитым добром тащил? А там у супруги чего только нет. Жена на славу постаралась, собирая нас в дальнюю дорожку…

– Но ведь Синеус дошёл до моря на севере? Расширил границы своего княжества? Торговля идёт? Товары производят? Город расширяется, прирастает людьми? Значит, не всё так плохо? – пыталась утешить супруга в редкие моменты встреч.

– Дошёл-то он дошёл, а кто эти земли защищать будет? Новые крепости и заставы не ставят, дорог тоже нет. Хотя, может, ты и права, а я, как всегда, сгущаю краски и хочу всего сразу и много. Вот соберутся князья и поговорим, послушаем, что они думают, куда, в какую сторону смотрят. А торговля… Нового-то ничего не открыли, ни с кем не договорились. Так и продолжают работать с Даниэлем в Данциге и редко-редко заходят в Волин и Щецин. В основном всё по своим расходится. Не знаю…

– А волхвы? Религия? Храмы?

– Опять же, не знаю. Посмотрим.

– Давай ты не будешь дёргаться? Делай своё дело, и пусть всё идёт как идёт.

На том и остановились. И кто бы после этого говорил, что у женщин ум другой? Тот самый ум, который всем нужен! Который именно для выживания всего человеческого рода и приспособлен самой матушкой-природой.

Рано или поздно, но всё заканчивается. Подошла к своему завершению и наша подготовка к походу. Готовиться можно сколько угодно, от этого делу только польза, но время уходит. Что ещё задумают наши противники, неизвестно. Так что пора нам поторапливаться.

На прощальном совещании в Кроме Трувор ошарашил новым известием. Скорее, даже не известием, а своим распоряжением-просьбой. Настоятельной причём. Мне надо взять с собой Горивоя.

Озвучив своё пожелание, князь замолчал, испытующе глядя на меня, и я так же молчал в ответ, обдумывая услышанное только что предложение, перебирая в уме возможные плюсы и минусы этого назначения. Для чего нам навязывают Горивоя? Для контроля и присмотра, для более точного выполнения и устранения нависшей угрозы? Но! У безопасника бойцовские навыки уже не те. Значит, остаётся только контроль и присмотр за нами… или за мной? Так, скорее всего, будет правильно. Это что получается? До конца мне всё-таки не доверяют? Или просто перестраховывается князь?

Повисшая в комнате тишина давила на психику, молчание сгустилось до такой степени, что его можно было потрогать рукой, пощупать пальцами. Покряхтел Трувор, не выдержав сгустившегося напряжения, зашевелился на своём кресле, разрывая тишину. А что я сижу, голову ломаю? Можно же просто задать ему вопрос, спросить напрямую, в чём дело, в недоверии или в чём-то ещё?

– Зачем?

– Не для присмотра за тобой, не думай, – правильно понял меня князь, заметно радуясь хоть какой-то моей реакции. – У Горивоя опыта в тайных делах больше, сам знаешь. Вот он и поможет тебе, подскажет, где надо. Посоветует, в конце концов. Старшим всё равно ты остаёшься. Я бы с тобой и сам пошёл, да нельзя мне отлучаться, скоро братья прибудут.

– С братьями я бы тоже поговорил… – вымолвил, прокручивая в голове только что услышанный ответ. А что, пусть идёт с нами. Если командовать не будет, то польза от него будет ощутимая, это я ещё из прошлого похода знаю.

– Поговоришь ещё. А с Горивоем заодно и старую дружбу восстановите. А то что-то не заладилось у вас, и это мне не нравится.

Только и оставалось, что крякнуть с досадой на эти слова. А что отвечать-то? Про дыбу напомнить? Так не поймут. Хотя про дыбу я преувеличиваю. Никто меня туда не тащил, руки не заламывал, брали в основном нахрапом. Пытались взять… Не получилось. Потому, наверное, и сижу я тут, в компании князя и Горивоя, разговоры веду и на новое задание собираюсь, судьбу княжества спасаю.

– За супругу не переживай, поможем, присмотрим. А то предложи ей к нам в Кром перебраться. Пока тебя нет. Тут и веселее твоей боярыне будет, и спокойнее.

Ну да, спокойнее, кто бы говорил после всех этих покушений. Как будто просто так мне захотелось в море сходить, по дальним странам прогуляться. Делать мне там больше нечего, когда здесь столько недоделанных дел останется. Нет, пусть лучше у нас в крепости сидит, целее будет. Там и друзья надёжные, и Любава с Миленой есть. Как тогда меня супруга отшила, когда я вознамерился в их разборки вмешаться! Да и правильно, нечего мне в бабьи дела лезть, ещё и крайним запросто могли бы оставить. А подружиться они подружились, нашли общие интересы, опять же совместные дела объединили, заставили сначала как-то разговаривать, потом договариваться, затем обсуждать будущие проекты и планы. А там и в гости ходить начали друг к другу. Что одной стороне, что другой нашлось, что сказать или показать подругам.

И к местным реалиям супруга моя почти привыкла, уже утром на кухне к плите не становится. Хотя регулярно её посещает. Кухню то есть. С контролем. А как же иначе, хозяйка она или кто? Боярыня должна всё о своём хозяйстве и о своих людях знать. Этому тоже новые подруги научили. Так что теперь я спокоен. Что же князю-то ответить? А как есть, так и скажу, нечего тут политесы разводить.

– Я ей предложение твоё, конечно, передам, но вряд ли это будет уместно и правильно. У тебя тут то покушения происходят, то ещё что-либо. Пусть дома будет, целее останется.

– Эка ты сказал. Ну как знаешь, была бы честь предложена.

Обиделся всё-таки. Ничего, потом подумает и поймёт, что не мог я по-другому сказать.

Так на этом и закончили наш долгий разговор. Остался заключительный день на завершающую подготовку, и всё. В поход. Теперь бы как-то безболезненно с женой попрощаться. Болит сердце, ноет.

Через день, рано-рано утром, когда солнце только красило розовым цветом редкие облака над тёмной кромкой горизонта, наш струг оттолкнулся от причала. Опустились вёсла на воду, забурлили бурунчики под широкими лопастями, потекли за корму. С каждым новым взмахом ширилась пропасть между остающимися на берегу и уходящими в дальнее плавание. Последний взгляд на родные силуэты на оставшемся далеко за кормой причале, плавный поворот за острый мыс и стоящую на нём высокую серую башню. Всё. Теперь только вперёд.

Хлопнул над головой парус, распрямился, ловя свежий утренний ветер, зашипела под набирающим ход судном тёмная спросонок речная вода, сморщилась недовольно, побежала невысокой пологой волной к берегу. Я так и остался стоять на палубе, с упоением вдыхая прохладу речного воздуха, наслаждаясь ощущением летящего по речной глади чуть наклонившегося набок судна. Как же недавно и давно было подобное! Соскучился по стремительной воде, по морю, по тугим парусам.

Пошли вниз по реке, обходя многочисленные рыбацкие лодчонки. А ведь раньше столько лодок в городе не было. Действительно, лучше жить люди начали. Посмотрим, что дальше будет.

Ночевали на том же самом месте в Чудском озере, недалеко от устья реки Наровы, где останавливались всегда, с самого первого моего похода. Столько лет прошло, а ничего не изменилось, травы только меньше на берегу стало и дрова все повыгребли в округе.

Пороги на реке проскочили с ходу, привычно чиркнув несколько раз днищем по каменистому дну, но на такие вещи уже и не обращали внимания. Это в первый раз сразу же проверяли трюм, корпус, опасались за прочность обшивки, а теперь только выслушали доклад, что внизу всё в полном порядке, и даже не стали останавливаться, понеслись дальше. Не стали задерживаться и у Изяслава – только недавно здесь гостевали. Выскочили на морской простор, переложили паруса и пошли вдоль берега влево, мимо изрезанного бухтами и заливчиками красивого побережья, желтеющего по самой кромке прибоя чистым песком с ярко-зелёными пятнами свисающих над ним деревьев. Рыбаков и тут хватает – поселения новые появились, крыши меж зелёных густых крон виднеются. Значит, точно спокойнее стало, разогнали пиратов. Пройти мимо знакомого городища на берегу не смог. Горивой, да и Бивой только понимающе хмыкнули, но возражать никто не стал. Всё равно дело к вечеру, ночевать где-то надо. Почему бы и не на знакомом месте? По переброшенным на берег сходням перебрались на песок, тут и разобьём лагерь, как в старые добрые времена.

Вдвоём с Горивоем и при обязательном сопровождении десятка бойцов поднялись вверх по склону, казалось, к тому же самому высокому деревянному тыну поселения Иру. Ошибся. Того тына давно уже не стало, поселение рыбаков превратилось в пока ещё небольшое городище. В гостеприимно распахнутых воротах точно так же, как и прежде, стояла стража из местных жителей, а к нам навстречу уже спешил местный старшина. С горечью увидел совершенно другое, незнакомое лицо. А что я хотел? Сколько лет пронеслось над этим побережьем? Ушли старые люди, пришли новые.

Ничего не меняется в этом мире. Встретили нас точно так же, как и раньше встречали. Только и разницы, что сейчас, в отличие от первого раза, нас сразу за стены пустили. Знают и струги, и флаги наши. А вот сам приём, разговор, всё повторилось точь-в-точь. Даже подарками обменялись один в один, как когда-то давным-давно, вызвав приступ острой ностальгии. Проговорили с местным старейшиной до поздней ночи. Рассказал про задуманную стройку в устье Наровы, предложил желающим заработать пойти внаём к Изяславу. Старейшина только покивал удовлетворённо, всколыхнув у меня новую волну воспоминаний. Ведь было уже так, было! Так же мы сидели у костра, так же предлагал старому вождю отправить молодёжь на заработки в строящийся тогда новый город. Всё повторяется. Только плохо, что нет тут никого из наших. Нет ни псковских лавок с товарами, ни псковских воинов. Гарнизон-то уж могли бы свой поставить. Надо же хоть как-то обозначать наше присутствие на этом берегу. Горивой только покивал головой на мои слова. Ну, хоть покивал, и то дело. Говорил же сколько раз на эту тему, да без толку. Считают, что крепости Яна достаточно? Посмотрим. Что-нибудь и придумаем. Но сначала нужно доделать начатое, а то распыляться не дело.

Утром, одновременно с выходящими на промысел местными рыбаками, отошли от берега, помахали руками, прощаясь с редкими провожающими, и продолжили плавание. Хорошо летом, если, конечно, погода благоприятствует, как в нашем случае. Вот помню, как-то раз знатно нас потрепало сильным штормом у берегов Англии, света белого не видели. А та буря, когда наш струг, можно сказать, выкинуло на гребне волны в так своевременно замеченную кормщиком Первушей широкую протоку, по которой мы и вышли к новым в то время для нас городам Волину и Щецину? Канаты тогда как нитки лопались, паруса рвало, и ливень стоял сплошной стеной. До сих пор мурашки по телу бегают, когда эти воспоминания накатывают. Нет уж, лучше так, как сейчас, при солнышке и слабом ветерке. Пусть идти дольше, зато спокойнее. А что это мне спокойствие понравилось так? Старею, что ли? Не рановато будет?

Так и дошли до островов под ласковый тёплый ветерок, пригревающее сверху ясное солнышко, скрипучий и противный крик вездесущих чаек, которых я с детства терпеть не могу. Сначала на горизонте показались тёмно-зелёные шапки острова, а потом, по мере приближения, на этом фоне нарисовались чёткими контурами приземистые основательные башни серого камня с прямыми зубчатыми стенами. А чуть позже смогли и разглядеть флаг, слабо колышущийся на шпиле возвышающегося над стенами донжона. Наш флаг, псковский. К пристани буквально пришлось протискиваться, аккуратно распихивая бортами многочисленные баркасы. Притерлись боком, заскрипели протестующе сминаемые кранцы, несколько штук которых успел сделать Бивой, захлюпала внизу разведённая волна, зашлёпала мокрыми ладошками по крутым скулам закачавшихся лодчонок, застучали глухо борта небольших судёнышек, сталкиваясь друг с другом, недовольно поскрипывая истёртым деревом и медленно успокаиваясь. Пора на берег, посмотрим, что тут настроили.

– Как ты когда-то говорил? Незваный гость хуже какого-то татарина? Так вроде? – голос Горивоя за спиной заставил оглянуться. За все эти дни старый знакомец в первый раз решился заговорить со мной. До этого его и не видно было на палубе. Впрочем, он никогда не отличался особой любовью к морским путешествиям, предпочитая почти всё время проводить в своей каюте. Правда, раньше он не один был, путешествовал с комфортом и женой под боком, но привычка не вылезать лишний раз на палубу во время похода, похоже, осталась.

– Так. Вот и посмотрим, как меня примут, вспомнят ли?

Знакомая дорога, знакомые места. А караул у Яна службу несёт не в пример лучше, чем у Изяслава. Похоже, местные воды не дают расслабляться островитянам. И ладно бы меня, так ведь и Горивоя никто не пропустил за стены, несмотря на дружественный флаг на струге. Получается, никто из псковского начальства с тех пор не посещал этих мест, что в лицо никого не знают. Хорошо, что старший караула быстро сориентировался и посыльный убежал в донжон сразу же, как только на берегу заметили наше желание причалить. Только и успели парой слов перекинуться с немногословной стражей в воротах, как на подходе показалась колоритная фигура бывшего разбойника и грозы местных вод. И его не пощадили пролетевшие незаметно для меня годы. Погрузнел, когда-то стройная фигура раздалась вширь, поседел, шикарные чёрные кудри покрылись благородным налётом серебра, но всё так же остро, с прищуром смотрят весёлые глаза, вглядываются в наши лица, перескакивают на стоящий у причала струг. Мелькает на лице недоумение, глаза возвращаются к Горивою, узнавая княжеского безопасника, опять переходят на меня и замирают.

– Глазам не верю! Не может этого быть! Горивой, ты решил подшутить над бедным островитянином?

– Какие могут быть шутки? Мы с князем были ошарашены не меньше твоего, – откликнулся тот в тон Яну.

– Ты ли это, Владимир, старый друг мой? – А сам уже наступает, распахнув руки в стороны до самого горизонта, обхватывая и сжимая меня в своих лапищах, да так, что только рёбра захрустели. Если ещё и по спине начнёт хлопать, то точно этого не переживу. – А собака твоя где? У тебя же такая огромная чёрная псина была? Умерла?

– Жива моя собака. В Пскове осталась, за боярыней присматривает, – еле просипел, кое-как отдышавшись от дружеского приветствия.

– Так ты женился? Ну, теперь мы тебя просто так не отпустим.

– И мы с князем как-то это дело упустили. Надо будет сыграть свадьбу для друзей, скоро и братья Трувора в Псков прибудут, вот и погуляем! – разговорился что-то Горивой за моей спиной.

– Так вам с князем не до свадьбы моей было, вас другое больше заботило, – не удержался я от шпильки.

– Кто старое помянет, тому и глаз вон! – парировал мой напарник, подмигивая пытающемуся разобраться в нашей пикировке Яну. – Ты нас долго в воротах держать будешь? Может, пора бы и в гости пригласить?

– Пора. Приглашаю! – раскатился весёлым смехом бывший разбойник и пират. – Ты же понимаешь, что надо время потянуть, пока там столы накроют. Что стоите-то? Сколько вас ждать-то можно? Пошли уже.

Внутри ничего не напоминало о той убогой прибрежной деревушке, которую мы когда-то увидели при первом посещении острова. Не было низких тесных хижин, не бегали под ногами грязные ободранные куры, не барахтались в пыли чумазые беговые поросята. Другим всё стало, основательным, и, что самое главное, в глаза сразу же бросалась абсолютная чистота на улицах и общий порядок. Дома все стоят по линеечке ровно, почти одинаковые, в палисадниках цветочки глаз радуют. Идиллия. Особенно если вспомнить, кто тут живёт. Впрочем, так всегда и бывает. Из одной крайности в другую. Но почему-то такая крайность мне очень нравится. Шли медленно, осматриваясь по сторонам, выхватывая всё новые и новые детали в окружающем. Поменялись и люди. Исчезла лихая пиратская вольница, на смену ей пришла степенная, достойная жизнь. Ян держался рядом, вполголоса рассказывая мне об изменениях в крепости, о новшествах, внимательно отслеживая мою реакцию на свои речи и по-прежнему с некоторым недоумением вглядываясь в моё лицо. В конце концов не выдержал и задал так и сжигающий его изнутри вопрос:

– Боярин, а почему ты совсем не изменился? И где ты столько времени пропадал?

Ну, на вторую часть вопроса понятно, что отвечать, а вот на первую? Впрочем, мы с женой как-то раз придумали, как нам казалось, нужный вариант ответа, вот сейчас и попробую его, так сказать, на деле. И Горивой сразу придвинулся, ишь, уши навострил, любопытничает. А мог бы и дома спросить.

– Ян, ты же и сам всё знаешь. Забыл, что боги мне благоволят? Может, поэтому так и сохранился?

– Да не забыл я. Только очень это необычно. Когда всё своими глазами видишь. Впрочем, с тобой всё время разные необычности происходили. Недавно на Рюгене был, так там до сих пор легенды о тебе ходят. Правду сказать, приврали многое да приукрасили, как всегда это бывает. Ты не собираешься на остров заходить? Смотри, осторожнее там, а то быстро тебя на камень какой-нибудь затащат и будут к ногам дары приносить.

– Дары – это хорошо. А вот на камень – плохо! – рассмеялись дружно.

– А где так долго пропадал-то? – вспомнил про второй вопрос бывший пират.

– На родину пришлось вернуться. С наследством разобраться, старые долги раздать. Там и жену нашёл, привёз в Псков.

Чуть отстал Горивой, удовлетворился услышанным? Вот и ладно, вот и хорошо, мы только этой версии всегда с женой и придерживались. Так что ничего нового никто и не узнает.

Задержались в гостях до следующего утра. Обещались заглянуть обязательно на обратном пути, только не уточняли, когда он будет, этот обратный путь. Впрочем, нас никто и не спрашивал. Не принято у пиратов лишний раз любопытствовать, могут неправильно понять. Или, наоборот, правильно. Сам запутался.

Осталось заглянуть в Данциг, проведать старого товарища Даниэля, жив ли он? Трувор меня уверял, что с ним всё в полном порядке, купцы наши точно так же продолжают вести с ним свои торговые дела. А вот на обратном пути, если будет такая возможность и не пропадёт желание, нужно будет обязательно посетить наши остроги на янтарном берегу. Появилось ли там что-нибудь новое, или всё осталось по-прежнему? Будет тогда, с чем идти к князю, о чём с ним разговаривать.

Глава 6

Что может быть в жизни лучше морского путешествия под парусом? Да ничего, особенно когда тебе не надо обдирать ладони и ногти о твёрдые просоленные канаты и парусину, когда можно ничего не делать и просто получать удовольствие от плавания. Сидишь на палубе этаким ленивеньким тюфячком, опершись спиной на борт, вытянув ноги, наслаждаешься свежестью морского воздуха, прогреваешь свои косточки на жарком летнем солнышке, а вокруг шуршат подневольные люди, что-то копошатся, стараются. Единственное, что тревожит, так это мысли о жене, как она там одна без меня справляется? Хотя тревожиться вроде и ни к чему, все мои друзья обещали за ней приглядеть, присмотреть, помочь, наконец. Помогли бы и так, без обещаний, но с обещаниями уже мне спокойнее. Укоризненный взгляд Бивоя стараюсь не замечать, понятно, что нарушаю строгий порядок на корабле такими своими полягушками, но ничего с собой поделать не могу. Забыл уже, когда в последний раз так хорошо расслаблялся. Ничего, потерпят моё раздолбайство ещё немного, всё равно скоро уйду в каюту, потому что долго не высидишь на нагретых досках палубы, очень уж ощутимо припекает сверху. Казалось бы, море вокруг, ветерок продувает, свежесть воды, вокруг дерево сплошное, а жарко до невозможности. А снова ёрзать задом по настилу за медленно убегающей от меня тенью, отбрасываемой парусом, дюже лениво. Надоело, лучше ещё чуток помучаюсь, и всё. А ветерок освежает, пока на ногах находишься. Только присел за борт, и всё – затишье. Как там в бочке на мачте наблюдатель выдерживает? Надо бы посоветовать менять их чаще на такой-то жаре. Вот устану лениться и пойду советовать нечто умное Бивою. А пока можно – полежу или посижу, что будет вернее. Короче, отдохну, и пусть весь мир подождёт.

Над головой тугое раздутое пузо заглотнувшего непомерный кус упругого ветра паруса, чуть выше небольшой бочки на самой верхотуре мачты гордо полощется псковский флаг. Изредка через борт вороньего гнезда перевешивается вихрастая, выгоревшая на солнце до белизны голова наблюдателя. Видно, скучно ему по сторонам смотреть, вот и поглядывает периодически вниз, чтобы хоть таким образом разгрузить глаза от солнечных бликов на тёмном, дать им небольшой отдых. Да, устаёт взор от солнечных зайчиков на волнах, слепнет. И припекает сверху не слабо. Надо бы для такого пекла над вороньим гнездом сделать что-то вроде тента из полотна. Нет, никак не даёт покоя мне моя же голова, всё разные мысли в ней крутятся, своим одуревшим от жары скрипом дремать мешают. Придётся вставать, напрягать капитана, пусть заботится о наших матросиках. Неужели только одному мне об этом думать?

Под такое звонкое солнечное пекло так и дошли до Данцига. Чем дальше на запад, тем жарче. По палубе невозможно ходить стало, безжалостное солнце выжарило из досок жёлто-прозрачную смолу, намертво прилипающую к обуви. На орудийной палубе даже пушечные порты открыли, чтобы хоть чуток продувало, проветривалось. Команда бойцов наверх не поднималась, люди предпочитали сидеть в кубрике. Там, внизу, хоть более или менее было прохладно. Душновато, конечно, но зато от днища тянуло бодрящим холодком, что на фоне стоящей наверху жары уже было счастьем. А что будет, когда южнее пойдём?

Мудрить не стали, Бивой сразу же подвёл струг к знакомому причалу. Задерживаться надолго не будем, о себе напомним, новости узнаем, и дальше пойдём.

Псков

Не по дням, а по прикладываемому труду всё дальше и дальше на север уходила от города первая настоящая в этих глухих местах дорога, пересекая водные преграды, огибая болота, распугивая птиц и зверей в доселе слывших непроходимыми чащобах. Уходили вдаль кабаны и лоси, сбегало в ужасе куда подальше мелкое зверьё, и только бестолковые утки со свистом резали воздух над головами копошащихся в пыли работников.

Далеко в стороны разносятся предостерегающие перекрики, упреждая шумное падение очередного подкопанного дерева. Тут же в дело вступает непрерывный уверенный перестук топоров, очищая ствол от ветвей, перемежается звонким взвизгом двуручных пил. Практически ничего не пропадает просто так, всё пойдёт в дело. Что-то на дрова, что-то на смолу, дёготь и уголь.

Если бы можно было посмотреть на дорогу сверху, ну хотя бы с высоты птичьего полёта, то можно было бы представить, что это ползёт вперёд медленно и упорно большая сороконожка с огромной головой, где в постоянном круговороте копошатся люди, валятся и распиливаются на хлысты деревья, выкорчёвывается кустарник, снуют туда-сюда грузовые телеги, подвозя на стройку песок и камень. Ну и длинный хвост из тех же телег, постепенно истончающийся и тянущийся до самого города. Везут туда ровные крепкие брёвна и возвращаются обратно, полностью загруженные ровным пилёным брусом, очень уж много приходится перекидывать мостов и мосточков через ручьи и речушки. А со всех сторон тонкими ножками тянутся к этому телу телеги с песком, засыпаются ямы, выравнивается полотно дороги.

И над этой строительной вакханалией несётся по округе разноголосый людской гомон, перемежаемый ржанием лошадей. Дымят кое-где костры прозрачным, еле видимым со стороны сизым дымком, распространяя по всей округе вызывающие обильную слюну вкусные запахи готовящейся похлёбки и каши.

Изредка можно увидеть, как по длинному извивающемуся телу стройки-сороконожки проходит что-то вроде судороги. Если снизиться, то в этот момент можно заметить на дороге небольшую кавалькаду всадников. Это князь со своими боярами и охраной проверяет сделанную работу, намётом проносится из конца в конец, обгоняя медленно тянущиеся телеги, периодически задерживаясь и выслушивая доклады старшин, осматривая готовые участки. Куда же без контроля?

Возвращаясь в город, князь с ближниками обязательно заворачивает лошадей к другой такой же крупной стройке на окраине города. Быстро спешивается и скорым шагом буквально обегает всю площадку. Ничего не скроется от острого княжеского взора. И всё молча, все разговоры потом, вечером. Нервно перебирают копытами недовольные короткой остановкой разгорячённые кони, далеко разносится возмущённое ржание. И опять в седло. Уносится во главе кавалькады дальше, в вихре пыли и грохоте копыт лошадей по новому деревянному мосту через Пскову-реку. Глухой дробный перестук на мгновение затихает под аркой крепостных ворот и вновь набирает силу за стенами, но уже частым звонким разноголосием подков по каменной брусчатке Крома.

Движется вперёд строительство университета, уже фундамент подготовили, завезли нужное количество кирпича, скоро начнут поднимать стены учебного и жилого корпусов. В отличие от строящейся дороги здесь тихо, не слышно ругани, очень уж строга боярыня, не любит крепкого словца. И княгиня почти каждый день сюда приходит. Интересно ей, повадилась с людьми разговоры водить, от работы отвлекать. Где в Кроме такое развлечение найдёшь? Ещё день-другой, и начнут расти вверх стены, а пока ведутся подготовительные работы. Просеивается песок через специально для этого сделанную кузнецами сетку, отбрасываются в сторону камушки, ссыпаются в кучу. Всё пригодится, всё пойдёт в дело.

Северное море

В Данциге немного размяли на берегу косточки, погуляли по твёрдой земле. Встретился с Даниэлем. Старый знакомец выглядел неважно, постарел. Пронеслись беспощадные годы над головой старого купца, унесли с собой пышную когда-то шевелюру, выбелили остатки редких волос. Лишь острый ум в прищуренных глазах напоминал о прежних годах.

Подросли и дети почтенного купца. Дочка покинула большой отцовский дом, вышла замуж, а сын готовился полностью перехватить бразды правления торгового дома почтенного семейства.

– А ты совсем не изменился. Каким был, таким и остался, в отличие от меня. Видишь, как я постарел? Силы уже не те, слаб стал. Только на сына вся надежда, что не пропадёт дело моё, – продолжился разговор в том же самом издавна знакомом кабинете у закопчённого камина. Тянутся к огню бледные руки в узлах вен, потирают ладони друг дружку в старческом ознобе. – Ты уж не обижай его, если что. Присмотри.

– Куда это ты собрался? На покой? А не рановато? Мы с тобой ещё поторгуем! А то хочешь, собирайся. Сходим вместе на юг, косточки прогреешь-прокалишь под тёплым солнышком. Мы делом займёмся, а ты на судне отдохнёшь, на горячем песочке поваляешься. Заодно и новые места посмотришь, ведь не был же там, куда мы идём.

– Ну куда я с вами пойду? Стар уже и мешать не хочу. Ты же не просто отдыхать собрался? Для отдыха столько воинов с собой не берут.

– Уже и доложить успели. Хорошо у тебя служба налажена.

– А ты как думал? – весело, по-молодому рассмеялся Даниэль. – Всех посчитали, оружие и броню посмотрели, доложили, пока стол накрывали. На судно только не удалось пробраться. Не пустили.

Сокрушённо вздохнул, якобы сожалея об упущенной возможности, и тут же хмыкнул довольно.

– Так куда собрался? Не скажешь? Секрет?

– От тебя секретов нет. Слушай.

И рассказал старому другу о нашей задаче. А что? Голова-то у него умная, опыта на нескольких таких, как я, хватит, может, и подскажет что дельное?

– Трудно тебе будет. Может, действительно мне с тобой отправиться? Торговый дом мой везде знают, мне там будет проще нужных людей найти, разговорить ненароком, разузнать необходимое, слухи собрать, в конце концов. И со стражниками лучше мне разговаривать, а не тебе. На твоём месте я бы вообще сидел на судне, пока старый дряхлый торговец сведения собирает. А вот потом, когда всё разузнаем, тогда и придёт пора тебе действовать. Хотя… тут тоже надо хорошо головой подумать. И кошель потяжелее взять. Решено! Я с тобой! Очень интересно мне будет. Хоть перед смертью будет что вспомнить! А с домашними я это утрясу, не переживай. И своих людишек возьму… двоих. Не с твоими же мне ходить? – даже помолодел старый, словно реально скинул с плеч груз прожитых лет, расправил молодцевато плечи, засверкал выцветшими глазами.

Вот теперь и скользим через проливы в сторону Северного моря, постоянно оглядываясь за спину, да по сторонам во все глаза поглядываем, как последние… гм, путешественники. И сил достаточно, и пушки к бою готовы, но очень уж не хочется опять кровь попусту лить, когда ей, этой крови, вражеской, конечно, можно другое применение найти. В смысле – где и с какой целью пролиться.

Появилась у меня новая идея, которая ну никак нам повредить не может, а, наоборот, очень даже и поспособствует нашему спокойному будущему. В княжестве, если кто не понял. Почему бы мне не заглянуть по пути на Оловянные острова? Как там мои знакомцы даны, сыновья Рагнара, поживают, с которыми мы так успешно в далёком уже прошлом повоевали бок о бок? Помнится, шороху тогда навели…

Заглянем – погостим, если примут, и осмотримся. Если всё так, как думаю, то поживать они там должны неплохо. А почему бы им не призвать на захваченные земли соплеменников? Сколько подросло молодёжи на узком вытянутом полуострове Ютландии за это время, сколько молодых воинов рвутся свои силы испытать, а негде. Пора сыновьям Рагнара расширять свои новые земли, укреплять позиции на острове и потеснить в сторонку бедных йоменов, которым наверняка и так, вероятно, покоя нет. А возможно, что будет ещё лучше, это перетянуть их на свою сторону. Подумать на месте надо, а то я что-то размечтался, напланировал, загадывать начал.

К счастью, проливы проскочили тихо и спокойно. Что удивительно, ворчать никто не ворчал из команды. Помню, когда выходили в первые походы на первой же нами собранной ладье, как тогда дружинники в бой рвались. Насилу отговаривал их от прямых стычек. А теперь сидят спокойно, по сторонам посматривают, только угли в жаровне на пушечной палубе еле тлеют, дымком пыхают при сквозняке. Пусть пыхают, на всякий случай рядом кадушки с водой стоят.

А на душе с каждым днём всё неспокойнее и тревожнее. Как-то тихо идём, без драк, без боя. Даже штормов нет. Нехорошо. Вот такой вот я противоречивый. И лишний раз воевать не хочется, и такая тишина разные тёмные мысли и тревоги навевает. Вот так всё нехорошее будет копиться, копиться, а потом разом и вывалится. Одной большой кучей. Сверху на голову. И в самый неподходящий момент. А задача у нас слишком важная, чтобы её провалить. Вот. Уже начинаю в приметы верить. Что дальше будет?

Северное море прошли при попутно-боковом ветре, уже впереди по горизонту узкая кромочка облаков показалась. Оловянные острова. Теперь бы ещё место, куда мы выйдем, правильно угадать.

Чем ближе подходили к берегу, тем оживлённее становилось море. Как-то привыкли к его пустынности за время плавания, а тут даже взбодрился народ – невзирая на жаркое полуденное солнце, потянулся на палубу полюбоваться чужими, далёкими пока парусами. Впрочем, никто не расслаблялся. Интересно, в своих водах мы чувствовали себя как дома. (Варяжское море уже давно считалось нашим, и пора бы его переименовать в Псковское. Кстати, надо бы мысль такую князю подкинуть.) А вот как тут, около чужого побережья, будут на наш флаг реагировать? Ну как, все паруса в пределах видимости развернулись к берегу, а нет, не все, нашлись бесстрашные люди. Или те, которым терять уже нечего. Ну, нам-то всё равно. Нам бы только нужную информацию получить. Мы даже и заплатить за неё можем. И даже деньгами.

Сблизились с рыбаками. Оказалось, вышли удачно, почти туда, куда надо, не иначе кто-то нам ворожит. Лишь бы и дальше так ворожил.

Лодка рыбачья, чем-то похожа на наши псковские, даже паруса косые стоят. Вон оно как.

Разговорились, прижавшись к борту и перехватив протянутые вёсла, чтобы рыбаков не относило в сторону. Флаг наш помнят, потому разговор и получился. А уж когда услышали, что я лично в том знаменательном для данов походе участвовал со своими стрелками, так и вовсе разговор стал почти доверительным. Всё-таки не такой уж и большой срок прошёл с тех памятных событий. Зато узнали почти всё, что нужно. Теперь знаем, куда курс держать и что можно ожидать в месте высадки. Не так и плохо тут дела обстоят, можно даже сказать, хорошо. Помог тогда наш быстрый вояж по острову переселенцам. Прижились даны на острове, воспользовались данными мною когда-то советами, не стали резать и грабить местное население, сжились с ним, сдружились, переженились, короче, ассимилировались полностью. Даже язык стал какой-то смешанный – не английский и не датский, смесь разговорная, проще говоря. Еле сам разобрался.

Зашли в устье небольшой речушки, миновали гребёнку уткнувшихся в берег местных рыбацких лодок невеликого прибрежного поселения, развернулись еле-еле в узком фарватере, осторожно ткнулись кормой в твёрдый невысокий берег, подождали, пока струг развернёт тихим спокойным течением носом к выходу, и споро пришвартовались к раскидистым низким деревьям. Даже не деревьям, а какому-то подобию наших речных развесистых ив. А может, и к ивам, не присматривался. Впрочем, какая разница? Держат, и ладно.

Сразу же подняли пушки на верхнюю палубу, приготовили к работе, так, на всякий случай, и накрыли чехлами от любопытных взоров. Одновременно выставили караулы на берегу, не дожидаясь, когда с борта перебросят сходни. Потому что уже начал народ подходить, любопытствовать. Враждебных разговоров не слышно, наоборот, судно и флаг местным знаком, судя по доносившимся репликам, людям просто интересно стало. Вдруг торговцы пришли? Пересказал услышанное Последу, пусть чуть успокоится, а рядышком Даниэль крутится, тоже услышал мой пересказ, засуетился, заволновался торговец. Ещё бы, новые перспективы открываются. Ну-ну. Есть, кстати, одна идея на эту тему, надо будет обсудить. Позже.

Поприветствовали друг друга, раздались из толпы выкрики узнавания, это хорошо. Осталось узнать, как к конунгу добраться. Поэтому никаких праздников, застолий, только вперёд. Попросили найти проводника к Хальвдану, сыну Рагнара, который так и правит с тех пор в этой местности.

К сожалению, водным путём до него добраться не получится, только по суше. Из этого поселения. Охоту добираться водой мне сразу же отбили одни только рассказы о возможном путешествии, слишком заумными и кружными показались.

Все предпочитают добираться по суше, вот и мы уподобимся местным, чем мы хуже? Нет, понятно, что ничем, а даже лучше, но им-то об этом знать не обязательно.

Теперь все значимые поселения находятся только вдали от побережья, среди пологих холмов, под защитой густых дубрав. Отучили народ на берегу селиться. Придётся путешествовать своим ходом, лошадок бы где прикупить только. Но здесь нам никто в этом не поможет, бедновато поселение, живут рыбалкой в основном. Наверняка ещё и пиратствуют потихоньку, когда подходящая добыча попадается, вон как нас встречать дружно вышли. Почти у каждого мужчины на боку меч, а за спиной щит.

Худо-бедно, но простую деревянную повозку выторговали. Если бы не наше совместное боевое прошлое, ничего бы мы тут не получили. А так начали очередное путешествие, в общем-то, в комфортных условиях – скрипящая нещадно на неровностях еле заметной колеи повозка с душистым сеном, запряжённая невзрачной мышастой лошадкой. Да, впрочем, какая разница? Тянет повозку, и ладно, что ещё нужно? Почётное место на сене уступил старшему поколению – внутри вольготно расположился Даниэль. Торговец беспрестанно крутил головой, осматривая живописные окрестности, и без перерыва заставлял меня переводить мой разговор с проводником. Морское плавание оказало благоприятное воздействие на купца, даже помолодел на вид.

За два дня спокойно, и не особенно торопясь, добрались до небольшого промежуточного городишки, где и пересели все на купленных лошадок. Пришлось потратиться. На обратном пути здесь же их и продадим, если ничего другого в голову не придёт. Лишь Даниэль так и продолжал путешествовать в повозке на мягкой охапке душистого сена.

Опять же не торопясь, за те же пару суток добрались до Ноттингема, где и нашли, наконец, Хальвдана. Знакомое с детства название местечка вызвало моё понятное любопытство, к сожалению, знаменитый Шервудский лес остался чуть в стороне справа, но дорога и так тянулась через почти непроходимые для конного путешественника заросли. Мелькали по сторонам белыми пятнами стройные берёзки, огромные лопухи почти скрывали землю. Да и не видно было вообще той земли, бурная растительность всё покрывала сплошным ковром и доходила до пояса человеку. Раздолье будущим лесным братьям. Вдоль дороги деревья стояли лиственные, сколько ни старался, так и не увидел хвойных. Зато впервые в жизни увидел своими глазами тисовые деревья и кусты. Ну как кусты, просто ещё не выросшие деревья, как та трава, которой в моей действительности всё вырасти не дают. А так точно такой же бурелом вокруг, что и в наших родных лесах.

Городишко встретил суетой, от которой я уже отвык за прошедшее время. Не понравились нам тесные кривые улочки, грязь и мусор. И запах, от которого воротило с души. Более или менее можно было перевести дыхание только на берегу небольшой реки. Немного постояв в очереди перед узким мосточком, перебрались на другую сторону, забрались на небольшой холм и остановились у деревянных ворот в деревянном же частоколе. Тут было гораздо чище. Каменный замок не успели построить, и теперь неизвестно, построят ли. Зря я, что ли, сюда добрался? Заезжать внутрь не стали, расположились недалеко, на крохотной полянке размерами как раз для нашей группы.

Напряжённо посматривавшую в нашу сторону стражу не стали нервировать неизвестностью и вдвоём с Последом направились к воротам. Что хорошо, те за это время уже успели вызвать старшего стражи, есть теперь с кем поговорить. Так и добрались до конунга после непродолжительного разговора с кряжистым даном у распахнутых ворот. К моему облегчению, Хальвдан сразу же меня узнал. Первый же вопрос задал не об отце, как я ожидал, а о возможном военном походе. Получается, застоялись воины, устали от спокойной жизни? Что ж, у меня есть что сказать вождю.

– Так ты предлагаешь отправить домой, к родичам, драккар и бросить клич среди молодёжи? Зачем? У нас своих сил хватает, сами справимся, – удивился Хальвдан.

– Справитесь. Я и не спорю. И в следующий раз справитесь. А вот в третий? Уже вряд ли.

– Почему?

– Потому что воинов у тебя после каждой стычки будет оставаться всё меньше и меньше, и в один прекрасный момент не с кем тебе будет воевать. Так и вытеснят тебя с твоими оставшимися людьми отсюда.

– Ты же сам мне советовал с местными отношения наладить? Всё сделали, породнились, почему ты думаешь, что всё зря?

– Да не зря. Это у тебя с местными всё хорошо. А как с теми, кто разбитыми к югу отошёл? То-то. А до меня слухи дошли, что король Альфред корабли строит, конное войско набрал и всем своим воинам за верную службу твои земли пообещал раздать.

– А мы-то думаем, что это он пограничье укрепляет? Да ещё и свободные общинники-кэрлы к нему потянулись вместе с безземельными крестьянами-лэттами.

– Вот из лэттов он и создаёт ополчение, а из мелкопоместных землевладельцев – тяжеловооружённую конницу. Не спорю, если ты с братом объединишься и все свои силы бросите на Альфреда, то, может быть, и победите. А что дальше? Победу надо удержать, иначе смысла в ней нет. А с кем вы удерживать собираетесь? Людей у вас мало, а станет после сражения ещё меньше. Вот и предлагаю клич на твоей родине среди всех свободных данов бросить и под свои знамёна их призвать. Взамен землю пообещать на острове. Получится же?

– Должно. А если нет? – засомневался, осторожничая, Хальвдан.

– Можно нурманн нанять. А чем их заинтересовать? Да хоть теми богатствами, которые король от вас утащил, когда убегал на юг. Представляешь, сколько у него золота и серебра, если он спокойно войско собирает и крепостицы возводит? Вот и посули наёмникам долю славную, помани их добычей знатной.

– Интересная мысль. Заинтересовать можно, но это только заинтересовать. А нанимать нужно за серебро. Только где столько серебра взять, чтобы наёмников нанять?

– Что, совсем ничего нет?

– Мало, не хватит на серьёзное войско.

– Я сейчас на юг пойду, если удастся там моя задумка, то помогу тебе.

– А какая тебе в том выгода? Не верю, что просто так помочь хочешь.

– Верно мыслишь. Не просто так. Я тебе помогу деньгами, а ты со мной потом рассчитаешься углём, медью и оловом. Я даже на долю в добыче не буду претендовать.

– И всё-таки, тебе это зачем нужно? Не в меди же дело?

И что ему ответить? Что чем сильнее сейчас опустим наглов, тем проще нам всем потом жить будет? Что мир чище станет, меньше грязи в нём окажется? Ведь как только где какая заваруха, так оттуда обязательно уши островитян торчат. Надоело. Да и где только они в нашей истории не отметились: в Крыму и на Дальнем Востоке, на севере и западе. Не говоря о других странах. Да что о странах? Обо всём мире! Везде побывали, всюду влезть пытались чужими или своими загребущими ручонками. Нет, достаточно одного раза. Придавить надо этот гнойник, прижечь раскалённым металлом. Это что касается только нашей страны, а сколько вреда они всему миру нанесли, неся так называемую цивилизацию и демократию на кончиках своих штыков? Сколько крови ими по всему шарику пролито? Только за счёт захваченных колоний и вычерпывания там местных ресурсов достигнута будет та огромная власть островитян в моём времени. Запутался уже сам в этих временах. Разозлился сильно.

Не, не надо тут такого счастья. А давит, давит чувство ответственности перед историей, перед потомками, высовывает свою хитрую мордочку малюсенький червячок сомнения – а правильно ли я всё делаю, в своё ли дело лезу? По башке этому червяку, пусть не высовывается! Какие могут быть сомнения? Сейчас вот ещё одну мысль закинем в уши Хальвдану.

– Умный ты вождь, дан. Дело не только в меди. Мне ещё мастера нужны толковые, люди знающие. Вы же много кого в плен возьмёте? Вот я и отберу себе тех, кого посчитаю нужным. Договор?

– Погоди. Хорошие мастера мне и самому нужны будут…

– Так я всех и не буду забирать, только тех, кто желание изъявит на переселение. Так хорошо будет?

– Так хорошо, так правильно будет.

– Вот и договорились! – Ударили по рукам.

И пока я нахожусь в этой реальности, все свои силы приложу для того чтобы сдержать островитян…

А брать тут по большому счёту нечего. Железо? Оно и у нас не хуже, и не хватало ещё в такую даль руду возить. Уголь мы и сами найдём, да и не нужен он пока в больших количествах. Остаётся только медь и олово. Да, ещё тут овцеводство хорошо развито. Дело это хорошее и нам точно уж не помешает. Вот и будем потом долги кому-нибудь баранами возвращать.

– А отец мой как? – уже напоследок всё-таки вспомнил Хальвдан…

Обратная дорога показалась не в пример быстрее и короче. Только очень уж было скучно. Если бы не разговоры с Даниэлем, так и проспал бы всю дорогу. Разбойники обходили нашу повозку стороной, да и не было тут достойной силы справиться с нашим отрядом. О чём говорили с торговцем? Так, обсуждали одну пришедшую мне в голову мысль. А почему бы нам не прибрать в свои руки всю торговлю в Северном море? Ганза когда ещё будет и будет ли? Так почему бы нам сейчас не сделать что-то подобное? У Даниэля ведь есть связи в других городах на побережье? Есть. Вот и прекрасно. Остаётся только организовать компанию и приступить к работе. Несколько несвоевременно? Может быть. Нет ещё развитой торговли между городами, да и многих городов нет, не построили пока. Но почему бы не начать, хотя бы попробовать? Корабли у нас есть, если даже их и не хватит, то можно будет быстро другие собрать. Относительно быстро, конечно, но ведь можно? А если собрать ещё толковых корабелов, переманить их из… например, Волина, к нам? Да тут, на острове прибрать их к рукам после того, как даны на юг пойдут? И вообще нужно будет клич бросить по Европе, что людей принимаем у себя и помогаем на новом месте хозяйство наладить. Пойдут люди? А куда они денутся? Неспокойно сейчас везде, нехорошо жить простому народу, все его обижают. А мы защиту посулим, поддержку, деньгами поманим, вот и потянутся к нам переселенцы.

Останется только убедить Трувора в правоте моих домыслов, и всё будет хорошо. Кстати, а Даниэль для чего со мной в эту поездку пошёл, с какой целью?

– Посмотреть хотелось. Ведь я ни разу здесь не был. А вдруг удалось бы новые торговые отношения завязать? Вот и напросился с тобой. А что? – подтвердил мои догадки торговец.

– Ну, я так и думал. Только моё предложение о новом торговом союзе со всех сторон лучше будет. Кстати, со всех неприсоединившихся можно будет пошлину брать. А что? Хотят сами по себе торговать, так пусть платят за такую возможность. Иначе весь товар отберём. Для этого и струги запустим в море.

– Это же разбой получится?

– Ну, мы же сразу грабить не станем, сначала пошлину потребуем. А вот если откажутся платить, тогда да, будем товар конфисковывать. А лучше захваченное судно вместе с товаром в порт отводить и там его судить, назначать штраф, продавать товар и после оплаты отпускать. После такого все будут только с нами торговать, все в наш союз вступят.

– Как-то это нехорошо выглядит.

– Нормально это выглядит. Много сейчас торговцев по морю товары возит? Правильно, немного. В основном мы все товары и перевозим. Так что Варяжское, то есть Псковское море уже, считай, наше. Осталось Северное море потихоньку под себя забрать, но тут вообще всё просто. Перекроем проливы, договоримся с данами, возьмём их в долю. А там и западнее сместим наши интересы. По мне, так вообще всю морскую торговлю под себя подбирать надо.

– Сил не хватит. Пупок развяжется.

– Да, сначала не хватит. Да никто и не предлагает сразу всё подминать. Постепенно, приучая купцов к новшествам, к новой силе. Можно и самим организовать для торговцев платные морские перевозки. Почему бы нет? – подкинул очередную идею ошеломлённому Даниэлю. – Сколько сейчас морских городов? Думаю, не так и много. Навестим каждый в отдельности, договоримся с купцами, откроем наши представительства, суда приведём. Особенно, когда не одни будем, а с солидной военной поддержкой за спиной.

– А если все против нас соберутся? – сомневается торговец.

– И что? На море у нас соперников нет. Да и на суше тоже. Воевать, правда, совсем не хочется. Справимся.

А действительно, справимся ли? Но ведь никто и не требует от нас сразу все пути перекрывать. Да и у Ганзы, насколько я помню, только редкие патрули торговцев шерстили и, кстати, с этого очень хорошо жили. Что может быть плохо, так это если нурманны опять в свои походы соберутся. Не угадаешь и соломки заранее не подстелешь. А в стратегическом плане идея стоящая и воплощения в жизнь обязательно требующая. Был же у нас флот, создавали его. Морскую пехоту вводили. Что-то я не видел на берегу Великой ни кораблей, ни морской формы в Кроме. Или просто не заметил, не обратил внимания? Вряд ли. Надо будет по возвращении обязательно этим вопросом заняться. А пока разговорю Последа и хорошенечко так его поспрашиваю о произошедших в городе изменениях. Может, заодно и расскажет, почему торговлю забросил и назад в воины вернулся? Ух, сколько я себе вот так вот внезапно задач нарезал. И Олег опять в авантюру собирается, всё никак успокоиться не может. Ну да ладно, мне бы только до него добраться, быстро дурь из головы выбью. Можно, конечно, его в Киев, или куда он там собирается, отпустить, да вот только это нам совсем не нужно. Есть более значимые задачи и направления. Хотя бы тот же восток. Или запад, янтарное побережье, например. Какие просторы надо осваивать, сколько городов поднимать – строй не хочу. А ему воинской славы захотелось, память оставить для потомков, проторенной дорожкой пройти. Ничего, встретимся, посмотрим ему в ясные очи. Напомним о себе, о разговорах наших полуночных, если забыл о них за эти прошедшие годы. Вот только тут может небольшая проблемка образоваться. А если он не забыл о наших разговорах? Если они ему совсем не интересны стали? Если сам захотел всем владеть и править? Что тогда? Нет у меня ответа на эти вопросы.

Так, болтая с Последом, выслушивая рассказ о прошедших годах, узнавал много для себя нового. К разговору постоянно присоединялся Даниэль, видя мои затруднения с их пониманием, комментировал те или иные события. Со своей точки зрения, конечно, комментировал, но хоть так, и то хорошо.

Получается, военный флот в княжестве, грубо говоря, упразднили. Оставили небольшой отряд морской пехоты, и то только потому, что всё равно надо было кому-то сопровождать суда и груз, заботиться о безопасности и охране экипажа на стоянках. Всех остальных перевели в пехоту и артиллерию, а если уж совсем откровенно говорить, то опять вернулись к прежним названиям. Все опять стали дружинниками. Кроме, конечно, артиллеристов.

– А как же вы? Спецназ? – только и спросил.

– Лазутчики мы, охотники, доглядчики. Кто угодно, только не спецназ, – отвернулся в сторону Послед.

Да, не прижились мои нововведения, слишком мало для этого времени тогда прошло. И меня не было. Ладно, исправим. Если дадут. А не дадут, так свою армию создадим, ибо право такое имею.

– Теперь будет спецназ! – И твёрдо посмотрел во вспыхнувшие радостным удивлением глаза Последа.

Что-то много изменений в обратную сторону прошло за время моего отсутствия. Полное ощущение того, что кто-то с противоположной стороны пытается все мои начинания вспять повернуть. Вполне может быть. Если меня сюда боги забросили, Олега, то и враги наши могли подсуетиться, своих сторонников на подмогу призвать. Да ну, бред же полный. А почему бред? Вполне себе жизненная версия. Сидит такой засланец где-нибудь и пакостит потихоньку, тормозит колесо развития нашего княжества. Где он может сидеть? А в Новгороде, больше негде. Потому и Олега к походу подбивает постоянно. Но тогда он не смог бы влиять на события в Пскове, а он влияет. Что получается? Кто-то может свободно с обоими князьями общаться, с боярами и купцами, это кто-то настолько влиятельный, что его и волхвы вычислить не смогли. С волхвами пока непонятно, может, они опять от дел отстранились? Эх, надо было задержаться в городе чуть подольше, все расклады узнать, а не получилось. Куда торопился, зачем спешил? А может, таким образом меня из города убрали? Чтобы князья без меня собрались и нужные кому-то решения приняли? Не может быть, бред! Додумаюсь сейчас неизвестно до чего, насочиняю. Довольно! Коли уж собрался на дело, так надо это дело и закончить. Покушения были? Были, гадать не надо. Вот и решим сначала эту проблему.

А потом надо свой статус в княжестве уточнить. Да не так, как в последнем разговоре с князем, а основательно, полностью разобравшись во всех делах. Посмотрим, что скажет Трувор на мои законные требования вернуть бойцов, артиллерию в крепость, отдать часть кораблей. Чем-нибудь рискую? Головой, если только. Зато всё сразу ясно станет. С женой только обязательно переговорить сначала надо. Присоветует, может, что умное. Да обезопасить её на время разговора обязательно. С Громом отправить к Будимиру? Чтобы уйти смогла, если что. Получится разговор – хорошо. Нет – придумаем, что дальше делать. Если цел останусь. Опять я жути нагоняю раньше времени. Должно всё получиться!

Вот и знакомая деревушка, мачта нашего струга показалась. Караул обозначился на дальних подступах, налажена служба. Собираться нам не надо, только на борт подняться.

А нет, соврал, котёл ещё нужно забрать, команда всё это время еду готовила на берегу, пока нас дожидалась.

Оставили лошадей старшему в поселении с условием, что скоро вернёмся за ними. Как бы в прокат местным доверили, заодно и присмотрят за ними. Продавать их на всякий случай не стали. Если сюда же придётся возвращаться, то будем сразу транспортом обеспечены. Можно, конечно, к Ноттингему пройти по реке, но как-то не хочется опять мучиться на вёслах и шестах, слишком свежи у меня впечатления от подобного плавания по извилистым узким рекам при переходе из Ильменя в Днепр. Это для местных ого-го какое время пролетело, а для меня и года не прошло. Ну и намаялись мы тогда, именно после этого похода и пришла в голову мысль о строительстве нормальных дорог в княжестве.

Пока предавался воспоминаниям, Бивой успел вывести струг на середину узкой речушки, изредка помогая течению вёслами, и мы двинулись к близкому морю. Впрочем, это я опять преувеличиваю. Или преуменьшаю, не знаю, как будет понятнее, не такая она и узкая, эта речонка. Это у нас корпус широкий, да ещё вёслами размахнулись в разные стороны, и до берега запас остался. Получается, нормальная? Или это я к морским просторам привык?

В устье держались середины – мелко, дно просвечивало внизу, нанесла река грунта, намыла. Разрезали носом несколько набежавших волн, отгребли чуток в море, пока вода за бортом не почернела, поставили паруса и пошли вдоль берега к югу. Пролив между островом и материком пересечём и опять будем береговой черты держаться, знакомые места высматривать. Бивой уверяет, что ему достаточно один раз в незнакомом месте пройти, и он его на всю жизнь запомнит. Хорошо, если так.

Шли спокойно, никого не трогали, и нас никто не задевал. Рыбаки больше не разбегались при нашем приближении, то ли слух прошёл, то ли тут люди смелее. Или дурнее. А может, у них брать нечего, потому и всё равно им? Да что гадать, проходите мимо и проходите.

Первое большое судно, похожее на наше, увидели уже тогда, когда уходящий за корму берег скрылся за горизонтом.

Шли себе спокойно, никого не трогали, так и собирались пройти, да куда там, похоже, не наш день сегодня.

Встречное судно резко поменяло курс и пошло наперерез. Ну да, у них такие же паруса, как и у нас, могут лавировать. Интересно наблюдать со стороны за чужими манёврами.

Волнуюсь? Чуть-чуть. Пушки заряжены, уже на пушечной палубе находятся, их сразу же вниз опустили, как только в море вышли. Порты тоже открыты, жаровни дымят, ребята Последа к бою всегда готовы, как пионеры. Так что пока идём как идём, тем же курсом, только глаз не спускаем со встречного судна. Зачем прицепился? Может, спросить что хочет? Заблудился?

Не хотелось бы в бой вступать, ну нет у них никаких шансов, только они этого ещё не знают. Когда сообразят, поздно будет. А нам потом что с трофеем делать? И пленных куда денем?

Вот как. Уже добычу делю, а судно еще даже на выстрел не подошло. А что я стою? Надо бы посмотреть, что они там затевают, послушать. Раззява, расслабился. Редко свои умения применять приходится, вот и забываю о них регулярно, тут же сам себя и оправдал.

Пригляделся, сгрудились наши возможные противники вдоль борта на вражеском корабле, в нашу сторону уставились. У руля кормчий командует за вёсла сесть, а то опасается, что не успеют нас перехватить.

Надо бы им помочь, уберём-ка мы стаксель, оставим грот, пусть не переживают.

Непонятно, брони на людях не вижу, оружием не размахивают, на пиратов не похожи. Опознавательных и знаков принадлежности к какому-либо государству не видно. И молчат, черти, тишина у них, хоть бы кто слово сказал. Только кормчий рявкает периодически на гребцов.

А погода отличная, солнце припекает по-прежнему, небо такое голубое, пронзительное, высокое. Ветерок лицо обдувает, над мачтой чайки скрипят, зависли на месте, крыльями еле-еле шевелят и резко в сторону сваливаются. Лепота! И что им надо? Хоть бы слово сказали.

Ага, увидели спущенный стаксель, обрадовались, загомонили. О чём это они? Ну, теперь понятно, будут нас брать. Радуются добыче, что сама в руки по своей дурости идёт. Теперь всё ясно, последние сомнения пропали. Их и так-то, честно говоря, почти не было, но почти. А лишний грех на душу брать не хочется. А вот и оружие на чужом кораблике появилось, железо острое в руках солнечными зайчиками блеснуло, азарт начал людей разбирать. Послед подошёл.

– Стрелять будем? – спрашивает.

– Сколько их там? Те, кого вижу, так их всего человек двадцать. Стрелки твои справятся?

Раньше и вопроса такого не задавал бы. Ребята мои все проверены в деле были, а теперь что? Сколько лет тихо в княжестве, может, люди уже и забыли, с какой стороны за меч браться? Надо снова всех проверять, кто на что способен, что от каждого ждать можно. А впереди у нас дело такое, специфичное, требующее особого мастерства. Вот и буду при любой возможности своих бойцов проверять да тренировать. Пусть опыта набираются. Так и сделаю. Только сначала Последа послушаю.

– Боярин, ты не смотри, что у меня молодых много. Гоняли мы их так, как вы с Изяславом и Мстишей нас гоняли. Многие ещё через нашу тренировочную площадку в крепости успели пройти. Да говорил же я тебе о том. Забыл?

– Не забыл. Но уточнить надо.

– Понял. Справимся. Сам командовать будешь?

– Если бы ты командовал, как бы сделал?

– Подпустил бы ближе и из арбалетов всех положил. Подпустить ещё ближе или догнать судно, взять на крюки и досмотреть. А там по обстановке.

– А мечами помахать? – не удержался, вспомнив старые времена.

– А зачем? Было бы с кем махать. Тут работы-то… – пренебрежительно покосился на приближающееся судно.

А вот это нехорошо, рано он расслабился. Как бы подтверждая мои мысли, над вражеским бортом выросли лучники. Я даже отсюда услышал, как заскрипели натягиваемые тетивы.

– Ложись! – успел рявкнуть, приседая и прячась за борт.

Стукнули по доскам, прошелестели над головой первые стрелы. Хорошо, что немного их, этих лучников, а то бы задали нам перцу. А мы даже щиты не подняли. Стою тут, Последа проверяю, а сам также расслабился, олень комнатный. А теперь уже и поздно их ставить, под обстрелом-то. Однако хватит размышлять, пора действовать.

– Командуй, стратег! – тяжело разговаривать, сидя на корточках и прижав голову к груди. Вот и получился у меня вместо чёткой команды какой-то полусип, полухрип.

Послед только кивнул, даже скорее не кивнул, а поклонился, потому как стоял на палубе почти на четвереньках, опираясь на руки. Так и метнулся в сторону, перебирая всеми четырьмя конечностями. Обезьяна, мля. Ну и я за ним, такой же похожей животиной. Тоже стратег, арбалеты-то у меня в каюте лежат…

Метнулся вниз, до боли растягивая в полуприсяде связки ног, помогая в передвижении руками, выпрямился в каюте, подхватил своё оружие, тут же зарядил и осторожно выглянул на палубу. Бивой молодец, вовремя сообразил, спрятался. Меня увидел, только кулаком погрозил. Ну да ему можно, пускай грозит, тем более прав он со всех сторон. Вот эти мысли и промелькнули у меня в голове, пока осматривался. Вражеские стрелы по дереву глухо постукивают, высунуться не дают. Может, дать пару залпов картечью, и всё? Ловлю взгляд Последа. Видимо, мои мысли у меня на лбу написаны, потому что он яростно крутит головой и состраивает такую уморительную физиономию, что я даже фыркаю, несмотря на серьёзную обстановку вокруг. Ладно, посмотрим. Где там разбойники? Так же на четырёх костях быстрой ящеркой проскальзываю к борту, постукивая о доски палубного настила арбалетами. Это я написал так красиво, а на самом деле пропыхтел как паровоз. Теперь можно и выглянуть. Успеваю убрать голову до того, как прямо над моей макушкой рассерженным шмелем жужжит стрела. Ах вы! Опытные, не первые мы у них. Но будем последними.

Ловлю глазами взмах руки Последа. Над бортом вырастают наши щиты. Только не корабельные защитные, а личные, что у каждого воина есть. Дробный перестук стрел превращает гладкое дерево в ощетинившихся дикобразов. Второй взмах, в узкие щели между бортом и щитами выглядывают арбалеты, щёлкают одновременно и прячутся. Опускаются щиты. Короткая пауза, и новый залп, после которого бойцы поднимаются в полный рост и, по-прежнему прикрываясь щитами, продолжают прицельную стрельбу. Хотя это уже не стрельба, а скорее упражнение на меткость – кончился противник. После второго залпа.

Стук за спиной заставляет обернуться, даже спина мурашками покрылась. Фу-х! Это Бивой команду своим матросикам дал, и те сейчас спешно бортовые щиты поднимают. Зачем? Хотя пускай потренируются, теперь тренировка не помешает. Да и нашему капитану защита будет, потому как надо к пиратам пристыковываться, добычу осматривать.

А бойцов гонять и гонять надо, заодно и сам втянусь, к местным реалиям привыкну.

Раненых добили, хватило живых пленных.

Судно купеческое, шло с грузом вина как раз из того самого Бордо, куда мы и направляемся. Такая вот гримаса судьбы.

На островах купец должен был распродаться и на обратную ходку загрузиться овцами.

А вот внизу на вёслах с удивлением обнаружили команду гребцов-рабов. Сборная солянка, кого тут только не было. Кроме наших земляков. Даже арабы в количестве двух грязных, обросших спутанными волосами человек присутствовали. И ещё четверо бывших соотечественников скоропостижно умершей команды, разбойничьим образом когда-то давным-давно захваченных на море.

Кормчий, он же владелец судна и товара, выжил, как выжили и несколько самых хитрых разбойников из его шайки, вовремя сообразивших укрыться, когда казавшаяся такой лёгкой добыча показала свои острые зубы.

Не знают бедолаги нашего флага, а теперь уже поздно. И не узнают.

Пленных, кроме капитана, под замок, всё ценное, а его было немного, перегрузим на своё судно. Что делать с вином? А куда мне его девать? К себе перегружать, так бочки неподъёмные, намаемся с ними, пусть пока так и остаются у себя на борту.

Самый главный для меня вопрос: как с трофейным судном поступить?

Оставить его в море или сжечь просто так рука не поднимется, ведь это вполне себе ликвидный товар в любом, ну почти в любом, местном порту. Если есть время на его продажу, конечно. Так что же мне делать? Продавать? И время терять не хочется, и с упавшим в руки добром грех просто так расставаться. Чемодан без ручки. Опять же вино в его трюме…

Нет, корабль продавать не буду. Самому пригодится. Только как его к берегу довести? Крутится в голове неплохая идея, осмыслить бы её, да времени пока нет, заботы одолевают.

Ладно, нечего горячку пороть. Сейчас успокоимся, разберёмся с текучкой и хорошо подумаем…

А вот кормчего у себя оставлю, пусть пока поживёт. Кто нам ещё путь в Бордо покажет да о местных реалиях мне расскажет? Пока полезен, пусть дышит.

Глава 7

Пришлось ещё немного задержаться, пока решали судьбу бывших рабов на трофейном корабле. Громко сказал, решали. Решили-то мы её на раз, как только обнаружили их на вёслах внизу, а вот расстаться с ними сразу же никак не получилось. Лодок на борту не оказалось, что их, через борт выкидывать? Рука не поднимается. Придётся пока оставить на корабле и присматривать за ними в оба глаза. Понимаю, что сам себе проблему на пустом месте создаю, но как-то не могу их просто так за борт отправить. Не по-человечески это, они-то вообще ни при чём, оказались не в том месте и не в то время, под руку попались. Так что же их как кутят топить теперь? Нет, не стану я этого делать, как бы на меня мои товарищи ни косились.

Сначала эти грязные измождённые бедолаги никак не могли поверить в то, что мы их отпустим, потом в то, что отпустим бескорыстно.

Не хотите верить, не надо, убеждать ни у кого из нас желания не нашлось. Да и общаться с ними никто не захотел из-за запахов, побоялись подхватить какую-нибудь заразу. Так я в этакую отмазку и поверил. В трюм-то почти каждый из команды спускался, и почему-то не побоялся в тот момент, любопытство пересилило. Сказали бы правду, мол, языка не знаем, потому и не хотим с ними разговаривать. Конечно. Ну а мне деваться некуда было, сам же эту кашу заварил.

Бывшие пленники правильно сделали, что не поверили, потому что мало ли какие мысли могут нам позже в голову прийти? Передумаем и продадим! Это для нас чушь, а для них вполне нормальная жизненная ситуация. Поэтому пусть осторожничают, только желательно, чтобы глупостей не натворили, иначе всем им не поздоровится. Совсем. Так и сказал, пусть обдумывают.

Да и меня сомнения глодали, а ну как освобождённые от рабского ошейника соберутся с духом, захватят ночью уже моё трофейное судно и удерут, когда опомнятся и соображать начнут? И зачем я такой сердобольный? Что я их пожалел? С какой такой головной боли? Передумать, что ли?

Для такого случая пришлось вытащить из каюты труворовского безопасника. Совсем на палубе не показывался, окаянный, стеснялся, что ли? Или совесть замучила? За всё время нашего плавания я его наверху и не видел, сидел боярин тихой мышью в своей каюте, и не слышно его, и не видно. Даже при этой стычке не проявился.

Я потихоньку Бивоя расспросил, выходил ли он на воздух, пока мы по острову гуляли? Выходил, оказывается, такой нехороший человек, и даже очень активно с жителями рыбацкой деревушки общался. А как только мы на берегу появились, так снова и скрылся за плотными дверями своей каюты. И что? Так и будет всё время взаперти сидеть? Надо этот узел распутать, впереди столько дел, и нам без его специфического опыта трудно придётся. Пора ему в работу включаться.

Так что очень настойчиво, в порядке приказа пригласил Горивоя наверх, предоставил полную возможность вволю пообщаться как с пленными моряками, так и с бывшими рабами.

Потом послушал умные выводы: «Пиратов пинком в море, и пусть благодарят, что живыми отпустили. Освобождённых на корму в закуток и под замок, чтобы не шлялись по палубе, если нет у тебя желания их вслед за бывшими хозяевами мыться отправить. Трофей на буксир и… малым ходом вперёд. В первом же порту живой балласт на берег, товары и корабль продать».

А что? Всё верно! Но как-то не так.

Подумал ещё немного, помолчал, походил туда-сюда по палубе, попинал в раздумье попадающиеся под ноги какие-то тряпки.

Кстати, а почему на палубе разный хлам валяется? Почему не убрали? Нашёл взглядом Бивоя, а тот уже сообразил, сориентировался, командует. Почему сразу этого не сделал? Ладно, позже ему личный выговор сделаю, когда наедине с ним останемся.

Так, кое-что в голове вырисовывается, проясняется. Подшагнул к Горивою и тихонько с ним свои новые задумки обговорил. Сырые они пока, черновые, обдумать их ещё необходимо, вот пусть он себе голову и поломает.

Поначалу боярин сразу же начал противиться, потом, правда, опомнился, задумался, переспросил меня несколько раз, ещё хорошо подумал и махнул рукой. Мол, делай как знаешь. Вот и ладно, сделаю.

В конце концов решил никого из бывших рабов не запирать, оставить всех на трофейном борту и вместе двумя кораблями тихонько дойти до материка. Пусть поработают матросами напоследок, отработают, так сказать, свою свободу.

А там за добросовестную работу я им ещё и небольшое вознаграждение выдам. Такому моему необычному для этого времени решению народ сильно удивился. Это зачем с рабами деньгами делиться? Пришлось объяснить.

– Ну гляньте вы на них, совсем пропащие бедолаги, жалко же страдальцев. А так хоть какая-то помощь для них на первое время и небольшая моральная компенсация за потерянные в рабстве годы. Да и совсем уж много я им денег не дам, так, чтобы с голоду сразу не померли.

Таких моих слов никто, само собой, не понял, но противиться этому решению не стали. Попробовали бы. Горивой только искоса глянул и хмыкнул непонятно. Да я уже и сам себя не в своей тарелке ощущаю со всем своим милосердием. Но не отступать же?

С захваченным судном вроде бы как определился, продавать его не буду. Проснулось моё земноводное, придушило, заставило мозгами шевелить, натолкнуло на мысли умные. Хотя от денег я бы сейчас не отказался. Мне их теперь много понадобится.

Бывшим рабам корабль тоже ни к чему, нема у них золотого запасу для выкупа, да никто им его выкупить и не предлагает. Лишь арабы немного помялись, но промолчали. Но и тут всё понятно. Для них единственный вариант выжить – этот корабль. Но! Он больших денег стоит, которых они не имеют, это первое. Если и имеют, то попробуй ещё доберись до этих денег. И второе, вдвоём с судном они не управятся, а если их высадить вместе с остальными на берег, то долго не проживут. Это третье. До первого встречного жителя. Порвут арабов на клочки. А больше и деться им некуда. Есть, правда, ещё один выход – проситься ко мне на службу, но его я озвучивать не буду, пусть сами решают. Хозяин – барин. Время на раздумье у них пока есть.

Вроде бы со всем разобрались, уже было собрался отдавать команду на выдвижение, но тут выяснилось, что управляться с парусами бывшие пленники не могут. Вёслами поработать – это да, умеют, а наверх, на палубу они и не выходили, не выпускали их. А до плена нужного опыта не успели набраться, только на службу нанялись. Сами же они люди насквозь сухопутные, допрежь моря не видевшие… И арабы точно такие же. Вот если острыми сабельками помахать, так это они умеют, а остальное… Да ещё к кораблям относящееся… И какого лешего этот купец-торговец к нам полез?

– Придётся на трофей пару-тройку матросов переводить. Кого поопытнее – на руль поставить, с ними пяток бойцов для присмотра, больше никак. Почему для присмотра? Ну-у, мало ли, всё бывает в этой жизни. Здесь же и оставшиеся справятся. Поможем команде, если что. Правильно? – озвучил Горивой мои невысказанные мысли.

Неужели старые добрые времена возвращаются? Советовать что-то начал. Значит, так и сделаем. Вопросительный взгляд на Бивоя, пожатие плечами в ответ, которое можно истолковать как согласие, мой утвердительный кивок и последовавшие за этим красноречивым жестом зычные распоряжения нашего капитана.

Пошла движуха, забегали люди, засуетились. Теперь остаётся уповать на хорошую погоду, попутный ветер в… спину и пустынное море. Хватит с нас неожиданных встреч, этак никакой команды на трофеи не хватит. Надо было двойной состав брать.

На ночь договорились суда между собой связывать, чтобы не потеряться. Что там с пленными будет, как их кошмарить начнут, то не моя забота, а вот капитана надо бы к себе перевести да поспрошать вдумчиво в свете моих задумок, чем сейчас и займусь, пока у него поджилки ещё дрожат. Вот только спрашивать придётся на свежем воздухе, потому как дух от него очень уж крепкий идёт, как от настоящего морского волка. И шибает в нос не только запахами моря, понимаете? Расположился на палубе у мачты с комфортом, бойцы тут же скамеечку с небольшим столиком вынесли, Даниэль рядом присел, Послед за спиной стоит, бдит, на Горивоя поглядывает, пленного двое бойцов по бокам страхуют. И правильно, потому как, к чести пленного, в штаны он от страха за свою грешную жизнь не наложил, держится с философским спокойствием и пофигизмом. Ну и для общего пригляда, чтобы за борт в рьяном свободолюбивом порыве не сиганул, и, самое основное, для придания определённого веса моим словам. В нужный момент. В виде необходимого физического воздействия по телу, если понадобится.

Начнём, пожалуй. Стоп, надо на другую сторону пленника перевести, на подветренную, а то дышать нечем. Вот так. А теперь можно начинать разговор.

– Что, не страшно тебе? – поинтересовался.

– Что уж теперь. Судьба такая. Расплата за ошибку. Надо было мимо пройти, да не удержался, позарился на такую, казалось, доступную добычу. Не получилось. Значит, пора подводить итоги. Так понимаю, что-то узнать от меня напоследок хотите? Спрашивайте. Что знаю, скажу. Упираться и врать не буду. Жизнь взамен не прошу, всё равно не дадите, а вот весточку моим родным если передадите, буду благодарен. Потому и расскажу честно за это всё, что знаю.

Вот как излагает. Грамотно. Даже жалко его стало, такого умного. Посмотрим по результатам разговора, получится ли у него в мои планы вписаться. А пока надо наши карты развернуть да уточнить, что и где на побережье нашему пленнику знакомо. Если будет правдиво отвечать, конечно.

Разговор получился. Только несколько раз я ловил на себе недоумённый взгляд собеседника. В конечном итоге тот не выдержал и спросил:

– Ты же и так всё знаешь. Зачем я тебе?

– Уточнить никогда не помешает. Вдруг где ошибаюсь? Ладно. Расскажи-ка ещё, чем тут торговать выгодно? – снял очередной вопрос с языка Даниэля. Вижу же, как ему не терпится его задать, ёрзать начал. А Горивой пока молчит, нависает за спиной, в карту заглядывает.

Так и поговорили. Пленник постепенно разговорился, сам перешёл на такие подробности, что его пришлось только ненавязчиво подталкивать на нужные и интересные нам темы. Зато более или менее стал понятен местный торговый расклад, кто и что возит, чем торгует. Это я к тому, что скоро нам в этих землях торговую компанию создавать и лишние конкуренты ни к чему.

А насчёт пленного надо хорошо подумать. Больно толковый. Отмыть бы его, и цены бы ему не было. В море искупать? Боюсь, что после этой насильственной процедуры о добровольном сотрудничестве можно будет забыть. Да и местных рыбаков жалко без добычи оставлять, ещё вся рыба в море передохнет.

Ладно, время пока позволяет, до берега далеко. Попробовать привлечь его на свою сторону в свете моих задумок? Оставить ему корабль, товар, пусть торгует, собирает слухи и сведения. Всё равно нам много людей потребуется, когда будем свою компанию создавать. Вот и будет первой ласточкой.

Определим доли с дохода, предложим свои товары… Жизнь, в конце концов – куда он денется? Построим порт в Нарве, будет пока туда заходить за товаром, заодно и сведения заносить, а потом и на янтарном берегу обустроимся, будет ещё ближе. Обдумаю лучше да с Даниэлем и Горивоем посоветуюсь. Почему с Горивоем? А он к этим людям ближе, собаку на них съел, ему виднее, что от них можно ждать.

– Только зря вы к югу забираете, нечего сейчас на том побережье делать. Что Нейстрия, что Бретань – везде норманны города разорили. Хотя в Лионе, говорят, сейчас хорошо стало жить, вроде как заново отстроились. Да только сам я не был там, лишний раз головой рисковать как-то не хочется, – прервал мои мысли голос пленника.

– Поэтому ты из Бордо вино возишь?

– Поэтому. Там хоть что-то неразорённое осталось. А тут давно уже нечего делать… Если только не хочешь на корм рыбам пойти.

– Часто нурманны попадаются?

– Так не угадаешь. Ходим на свой страх и риск. Пока бог миловал.

– Как же, миловал. Потому-то ты и сидишь тут передо мной, а по бокам два стражника тебя караулят.

– То моя вина. Сам полез, – насупился, сгорбился, попытался отвернуть голову, да куда там. Сбоку бойцы стоят, упёрся взглядом в чужую для себя одежду, скривился, вынужденно посмотрел вперёд.

– Значит, говоришь, надо в Аквитанию идти? Может быть, может быть… А Гасконь?

– А что Гаскония? Можно и туда. В Байонну. Но только в Бордо лучше.

– Понял я тебя. А с поборами как?

– Да как везде, портовый налог за швартовку, за стоянку, товарный. Не знаю. Мне говорят сколько, я и плачу. Попробуй не заплати, и товар отберут, и корабль. Могут и самого в подвалы бросить, а потом арабам продать.

– А кто в Бордо правит?

– Митарра, Санш Третий, кажется. Нашли кого спросить. Вот в Бордо придём, и сами всё узнаете. А для чего вам туда?

– Разговорился, осмелел? – нахмурился на абсолютно неуместные вопросы.

Тут же обозначили себя бойцы. Последовало пару крепких тычков в спину разговорившемуся торговцу. Охнув, скорчился от боли, закусил губу, по щеке побежала предательская слеза. Ну да, больно, когда по почкам приходится. Ничего, калечить его никто не собирался, а в тонусе подержать необходимо.

– Довольно разговоров. Заприте его пока в канатной, да присматривайте хорошо! – Подождал, пока скорчившегося пленника оттащат под руки вниз, и повернулся к Последу. – Просто присмотрите за ним. Покормите, напоите, но не сытно, так, чтобы не помер. Может, ещё пригодится для чего-нибудь!

Повернулся к Даниэлю.

– Что думаешь?

– Да ничего пока не думаю. Как предлагал, так и будем делать. Придём, я на берег сойду, осмотрюсь. Хочешь, вместе сходим, но я бы не советовал пока тебе самому показываться. Ну а там уже будет видно.

– Так и сделаем.

А Горивой только кивнул согласно. И то хлеб.

До Бордо добирались долго, несмотря на попутный ветер, хорошую погоду и пустынное, на наше счастье, море. Где нурманны? Наконец, бородатая и успокоившаяся морда, когда-то являвшаяся капитаном и владельцем плетущегося позади уже нашего судна, обрадованно показала на знакомое устье:

– Вот он, вход в реку. Теперь по ней вверх подняться, и к заходу солнца будет город.

Почему успокоившаяся? Так переговорили мы с ним на тему сотрудничества.

За одну только возможность сохранить себе жизнь капитан уцепился руками и ногами. Отныне не было у меня преданнее человека на этих берегах. Даже в море отмылся. Правда, так и не понял, для чего это он в волнах полощется. Но раз нам так надо, что же возражать? Мало ли у кого какие причуды бывают? За ним и остатки команды расписались кровью. Шучу, само собой – чернилами. Как расписались? Крестики поставили. Первая официальная бумага будущей торговой компании. Или моя личная. Посмотрим, в какую сторону жизнь повернёт. Поэтому и держу все свои мысли практически в полной тайне. Выдаю кое-какие задумки своим товарищам, и то понемногу, чтобы себя обделёнными не чувствовали.

Так вот, документ составил Даниэль, подписали его бывшие пленники, потом Горивой и Послед как видоки и свидетели, а заверял уже я собственной рукой. Правда, перед этим Горивой объяснил людям, что народ мы не очень легковерный, и даже совсем недоверчивый и осторожный, поэтому периодически будем за ними приглядывать. Через родных, с которыми они нас и познакомят со всем своим усердием. Так что если что, то и продолжать не надо. Сразу поняли.

За время стоянки в порту подберём подходящий для торговли домик в порту, желательно со складскими помещениями, и откроем свою компанию. Тут Даниэлю карты в руки.

В устье заночевали. Спрятались в прибрежных зарослях камыша, укрыли под раскидистыми ивами корабли. Но при такой ширине реки никто нас под берегом и не заметит, если только специально искать не станет. Собрались у костра, хитроумно укрытого в выкопанной ямке так, чтобы с воды не заметили. Хоть стена камыша и плотная, из пушки не прошибёшь, а предосторожность уже в кровь въелась.

С пленными моряками оставили на борту караул для присмотра. Пока более значимые подтверждения о сотрудничестве в виде знакомства с семьями не получим, особого доверия они не увидят.

Освобождённых рабов собрал в кружок Послед по моей просьбе. Или указанию, кому что больше нравится. Даже Горивой присутствовал. Вот что значит общее дело. Сближает. Прав был Трувор, отправляя его с нами.

Пока готовили ужин, пришла пора поговорить с бывшими рабами, расставить, так сказать, все точки над какой-то там буквой. И это не английская буква. Подкрепились уже приевшейся за эти дни кашей, закипятили настой вместо чая.

Откинулись умиротворённо на траву, вслушиваясь в окружающие нас звуки ночи. Красота! Ночь, луна, солёные запахи моря перебиваются пряным ароматом прибрежной зелени. Волна осторожно, как бы опасаясь, накатывает на берег, еле слышно шурша песком, ласково и нежно шлёпая мокрыми ладошками по деревянным корпусам наших судёнышек. Носится над головой какая-то ночная живность, бросая на песок быстрые, изломанные в свете костра тени. Стрекочут в кустах ночные жители, сразу же обрывая свой скрипичный концерт при малейшем нашем неосторожном движении.

Пошевелился чуток, повернулся к бывшим рабам, кашлянул, привлекая общее внимание, начал тихонько, чтобы на борту никто не услышал.

– Завтра будем в городе. Распродаю вино и выделяю вам немного денег. Хоть будет на что до дома добраться. – Оборвав начавшиеся было благодарности, продолжил: – Капитана и пленных матросов оставляю себе, будут мне служить. Так что если кто собирался им на берегу отомстить, сразу об этом забудьте. Это уже мои люди, а своих людей мы в беде не бросаем. Вам подобную службу не предлагаю, но если кто из вас имеет подобное желание, то самое время его высказать.

Подождал немного, всматриваясь в пляшущие языки пламени. А что? Караульные на судне и вдоль берега стоят, поэтому можно и на огонь посмотреть, тем более вон как он завораживает. Потрескивают изредка дровишки, рассыпаются угольками, летят на яркое пламя мелкие мошки, вспыхивают от жара, уносятся вверх огненными искорками.

Тишина, лишь арабы чуть шерохнулись, поёрзали и замерли. Ладно. Наше дело предложить, а всем остальным пора спать.

– Желающих нет, значит, всё, отбой. Завтра встаём с рассветом.

Придержал жестом Горивоя, надо поговорить. Подождал, пока народ поднимется на борт, вслушался в быстро наступившую тишину. Послед молодец, у борта в тени схоронился, бдит на всякий случай.

– Пора бы тебе в работу вникать. Завтра в город придём, на разведку Даниэля отправлю. Сам что думаешь? Что делать станешь?

Помолчал боярин, подхватил веточку, поворошил угли. Поднялся вверх весёлый рой трескучих искорок. Ругнулся вполголоса Горивой, кинул раздражённо прутик в костёр, выпрямился, глянул мне прямо в глаза.

– Ну не мог я по-другому поступить. Не мог! Был бы ты на моём месте, так же сделал бы!

– Тише. Успокойся. Верю я тебе, верю. Это поначалу я разозлился за такую встречу, а потом, когда о покушениях узнал, тогда обдумал всё и понял, что по-другому никак нельзя было сделать. Да и давно это было, я уже и забыл обо всём.

– Это ты кому другому расскажи. Забыл он. Что я, не помню, что ли, какая у тебя крепкая память? Сам себя на твоё место ставлю и так себя погано при этом чувствую.

– Ну да. Работа у тебя такая.

– Смеёшься?

– Ни в жизнь. Сочувствую. Давай договоримся так. Всё, что уже произошло, то произошло. Я тебе доверяю. Осталось выяснить, доверяешь ли ты мне по-прежнему или нет?

– Доверяю. Но проверить нужно было. Вдруг это не ты был?

– Проверил? Убедился? Так что же ты теперь себя виноватым делаешь? Говорю же, работа у тебя такая. А теперь давай вместе другую работу делать. Основную. Для которой мы сюда и пришли. Или всё в княжестве будет идти по-старому. Как, работаем?

– Работаем! – громко, с явным облегчением выдохнул Горивой, раздув выдохом угли. Будто подтверждая сказанное, вспыхнула ярким пламенем веточка, полыхнула и сразу же погасла, осыпавшись серым пеплом в затухающий костерок.

– Тогда слушай моё предложение…

На этот раз река никаких неожиданных сюрпризов не преподнесла. Кроме маленьких лодчонок, вспугнутыми мальками шустро убирающихся с нашего пути, никого до самого города не встретили. Не то что в прошлый раз, когда чуть не влетели в скопище драккаров, атакующих городские стены. Даже пришлось нам тогда у берега в камышах да ивах отстаиваться до полной темноты, и лишь под покровом наступившей бархатной ночи удалось тихо уйти. И ушли, но нервов за день потратили уйму…

С утренним рассветом оттолкнулись от берега, медленно двинулись вверх по течению.

Штиль. Вода словно зеркало. Если бы не играющая на зорьке рыба, то точно была бы зеркалом. Над водой быстро истаивают утренние клочья тумана. А может, это вода так парит.

– А в этом месте на берегу у нас статуя стояла, город защищала. От старости рассыпалась, а потом и нурманны доломали остатки, – бывший разбойник, а ныне союзник выступал гидом всю дорогу, особо оживившись при подходе к городу.

– А что за статуя?

– Воин какой-то у римлян был. Говорили, очень храбрый и сильный. Геракл вроде.

Только остатки и видны, по которым можно угадать, что это когда-то человеческая фигура была. А скоро и этого не останется. И вообще, хорошо европейцы устроились на остатках Римской империи. Города им построили, дороги проложили, к цивилизации приобщили, что не жить-то? И деньги вкладывать не надо. Не то что мы, всё сами да на свои кровно заработанные. Ничего, прорвёмся.

Мудрить не стали, причалили к торговым пристаням по совету неоднократно тут бывавшего капитана. Город уже давно проснулся, сразу же окружил шумным гамом порта, суетой рынка и торговых лавок. Долго ждать не пришлось, буквально сразу же по сходням поднялись местные чиновники, осмотрели груз, покосились с оттенком узнавания в глазах на нашего проводника, точно узнали капитана, повернулись к нам.

– У вас всё нормально? Помощи не требуется?

– Нет. Не требуется.

В чём нам нужна помощь, так вы в этом никак не поможете. Придётся самим. А пока, оплатив портовые и торговые сборы, собрались было проводить таможню на берег, да тормознули у сходен. Заданный напоследок вопрос чуть было не поставил меня в тупик.

– У вас воинов много. Городу ничего не грозит? – И смотрит вопросительно. А на берегу стражники напряглись, посыльный в сторону города скачками унёсся.

Рано вы, ребята, насторожились, успокойтесь пока. Всему своё время, будет ещё и на вашей улице праздник. Не сообразил я, что здесь с настороженностью относятся к любому количеству посторонних воинов. А у нас их, этих воинов, почти десяток на борту. Взяли бы больше, да места маловато, остальных пришлось на берегу оставить. Подкузьмили нам нурманны.

Вот и начала работать задумка Горивоя. Предложил он нам разделиться.

Трофейное судно пусть так и идёт в город, всё равно нужно распродать товар, с семьями наших будущих моряков познакомиться, так сказать. Послед этим и займётся, заодно и на подхвате у меня будет. Даниэля в городе высадим, пусть начинает свою шпионскую деятельность. Я же буду оставаться на судне, присмотрю за всеми.

А Горивой с Бивоем останутся на струге. Ни к чему нам в порт всем вместе двумя судами заходить.

– А вообще, по уму, – добавил боярин, – нужно было мне не в устье останавливаться, а где-нибудь на побережье. Местные быстро про нашу стоянку прознают. А когда общее количество бойцов подсчитают, то останется нам только поджидать графское войско. Поэтому струг уйдёт назад, на север, вдоль побережья. Проходили мы вчера острова? Проходили, вот там и подберём удобную, укрытую со всех сторон стоянку. Потом вернёмся и на этом же месте для связи оставим небольшую группу. Лодка с парусом есть, доберутся до нас, если что…

Затянулась пауза, что-то сборщик податей занервничал. Пора мне отвечать:

– Вам ничего не грозит. Мы собираемся у вас в городе хороший дом приобрести, со складами и землёй. Будем торговлю открывать. Вот для охраны и нужны воины. Кстати, не подскажете, к кому можно по этому делу обратиться? В долгу не останусь.

И монетку в руку чиновнику сунул, как Даниэль научил.

Напряжение ушло из долговязой фигуры, заметно расслабилась и стража на берегу. Вот и славно.

– Такие вопросы у нас только граф решает. Если даст разрешение, то тогда и в мэрию можно идти.

Раскланялся уже более уважительно и протопал по сходням, подпрыгивая козликом при каждом шаге. Ну да, по длинным сходням тоже ходить уметь надо. Не моряк, сразу заметно. Чиновник. Правда, портовый, но всё равно не моряк.

Ну, что? Первая часть сделана. Наконец-то мы на месте. Даниэль готов к выходу, пусть отправляется на берег, а мне остаётся пока только ждать. Пока не будут собраны первичные сведения. А вот потом и моя очередь придёт. Как только вся нужная информация будет собрана, уходим из города к Горивою, там вместе планируем дальнейшие наши действия. Какие? Пока не знаю. Если будет нужно, действовать будем жёстко. За нами княжество и будущее нашей земли.

Проводив взглядом скрывшуюся вдалеке в круговороте толпы спину старого торговца, оглядел пустой причал перед нами, вздохнул тяжко.

– Послед. Твоя очередь. Выводи моряков по одному, проводишь каждого до дома, осмотришься там. Помнишь, о чём говорили?

– Сделаю. Всё помню. С собой сколько бойцов взять?

– Возьми пару. Больше не надо, внимание и так будешь привлекать. Не задирайтесь со стражей, но и себя в обиду не давайте. Да что я тебе говорю? Ты в чужих городах больше моего был, сам всё понимаешь. Ступай. Я в каюте буду, не забывай по возвращении докладывать.

Пошёл процесс. И Послед ушёл. Тишина на судне. У сходней караульный вахту стоит, дежурит, по сторонам поглядывает. Спустился в немного отмытую от грязи каюту, присел к столику, покрутился на стульчике, потом прилёг на кровать. Так-то оно лучше будет. Потянулось время, неспешно отмеряемое солнечным лучом по светлому сосновому настилу пола. Задумался, сосредоточенно считая редкие пылинки, пролетающие через яркий, чётко очерченный луч. О, шум на палубе, приглушённый топот ног по трапу и стук в дверь.

– Боярин, с первым закончили. Следующего забираю?

– Давай. Всё нормально?

– Да вообще без шума и криков. Домой бежал, аж подпрыгивал. Да там не дом, а халупа на самой окраине. Хорошо, что недалеко идти пришлось, всего лишь на другую сторону порта. Да они все приблизительно в одном месте и живут, капитан только чуть в стороне.

– Хорошо, ступай.

Закончит Послед с моряками, вместе сходим к капитану. Хочется самому посмотреть на его дом, на семью. А город… Что мне этот Бордо? Чего я в нём не видел? Успею ещё насмотреться. Вот соберёт Даниэль какие-то сведения, тогда и придёт моя очередь. Вот тогда и нахожусь я вдоволь по этим кривым улочкам, набью на ногах мозоли. Потом и с графом встречусь. Это пока ещё он не знает, что ему придётся со мной встречаться. Вот пусть подольше и не знает.

А дом со складами? Тут Даниэль и сам справится. Это и в его интересах тоже. А причин не доверять старому торговцу и другу у меня нет. И встретил он меня, в отличие от некоторых, не в пример дружелюбнее. Куда-то меня не в ту сторону понесло. Что это мне такие мрачные мысли навеяло? А-а, понятно. Это я графа вспомнил. Вот и сработало ассоциативное мышление. Зол я на него за все эти покушения сильно. И злость эта на моих друзей начала перекидываться, а это не дело. Совсем не дело.

Пока пыхтел и успокаивался, снова пришёл и ушёл Послед, прихватив ещё одного человечка с собой. Хватит отдыхать, что-то мысли мне мои перестали нравиться.

Пойду, прогуляюсь по палубе, заверну к оставшимся пленным морякам, посмотрю, как себя в предчувствии освобождения ведут. Наверняка все на нервах, сидят как на иголках, самое время глубоко им в душу заглянуть. Они сейчас как раскрытая книга. Такая возможность малейшую гниль увидеть. Надо было сразу туда пойти вместо своей каюты.

Прошёл по палубе, прислушиваясь к шуму большого города, к запахам порта. Плесенью попахивает и затхлой, тухлой водой. Что-то где-то большое сдохло, такая у меня ассоциация.

А-а, это ветер поменялся, с города тянет. Неприятно.

Кивнул стражу. Караульный сбросил засов и открыл дверку. Протиснулся мимо него в узкий проём, присмотрелся к вскинувшим головы пленникам. Всё верно, волнуются, и ещё как. Капитан даже по тесному помещению из угла в угол почти галопом носится. Носился то есть, пока я не вошёл. Оставшиеся два морячка к стенке прижались, жмутся испуганно.

Меня испугались?

– Уговор не забыли? Через день все собираетесь здесь. Думаю, что мы уже продадим к тому времени бочки с вином…

В ответ только кивки. Ладно, пойду я отсюда, зачем лишний раз людей пугать. Боятся явно, что передумаю. И я этих моряков полностью понимаю, потому что дом-то вот он, рядом совсем. Вроде и близок, а на самом деле сейчас так далеко, как мне в голову стукнет.

Так что в мозгах у них сейчас только одно желание – оказаться как можно дальше от своего бывшего судёнышка и от этого душного кубрика. Объяснимое желание. А что мне надо было, я увидел. Пока предательства у них в глазах нет. Там посмотрим.

Пару раз туда-сюда по палубе прошёлся, притормозил у борта, посмотрел вниз. В тени судна речная вода казалась чёрной. Волнуюсь. Задерживается Послед, Даниэль куда-то пропал, потому и мечусь по палубе, нервничаю. Вроде и на месте, наконец-то дошли туда, куда стремились, пора действовать, а рано. Организм торопится, адреналин выкидывает, а девать его некуда. Вот и бегаю туда-сюда, никому покоя не даю, себе и остальным нервы треплю. Со стороны незаметно, но я-то себя знаю.

О, Послед с бойцами вдалеке показался, сейчас ещё одного морячка поведёт домой. Может, мне с ними пройтись? Не усижу же на месте.

Капитана отвели домой в последнюю очередь.

Уже в третий раз иду по узким припортовым улочкам, и каждый раз интересно. Грязи хватает, но в основном в виде пыли – нам повезло, что сухо. А вот когда дождь пойдёт, тут так развезёт, что вязнуть по колено будем. К запахам притерпелся, в самом начале нос, конечно, не выдерживал местного амбрэ, до чихания доходило, а сейчас ничего, даже слёзы из глаз местными ядрёными ароматами не выбивает.

Улочки не то чтобы узкие, просто такое ощущение создаётся. Дома стоят тесно, так сказать, на ширину копья, второй этаж нависает над первым, выступает в проходы на крепких почерневших деревянных балках, давит сверху, потому и кажется, что тесно.

Думаю, если из противоположных окон высунутся люди, то могут запросто руки друг другу пожать. Только окна здесь не открываются, не предусмотрено. Да и не похожа эта конструкция на окна, скорее, на небольшие амбразуры. Но это на окраине так. В центре я ещё не был, вдруг там всё по-другому?

Издалека присмотрелся к стенам и башням графского замка на небольшой возвышенности в отдалении на холме. Посмотрю ещё не раз, надоест скоро.

Торговых лавок мало, за всю дорогу только одну и видели. Может, район такой?

К окраине дома понижались, пропадала этажность, вокруг них появлялись маленькие клочочки земли, на которых жители умудрялись что-то выращивать.

Одеты… Да нормально одеты горожане, почти как мы. Пока руками не потрогаешь, не поймёшь, хорошая ткань или нет. Но вроде чистые.

Когда выходили за территорию порта, прошли харчевню. Вот там было грязно. Видно, что убирают, следы от метлы видны, но люди вокруг гадят, стены в характерных потёках жёлтого цвета, от резкого едкого запаха снова заслезились глаза. Нет, до нас им далеко.

За углом видна выгребная яма, больше это сооружение ни на что другое не похоже. Ну да, вон выкатился из-под неплотно закрытой крышки с возмущённым писком клубок дерущихся крыс, распался, втянулся назад. Бр-р. Как-то мерзко. Понятно, почему вся зараза из Европы пошла. Кстати, а у римлян так же было? Или это потом свободные участки так плотно застроили? Интересно даже стало. Какие умные мысли в голову порой приходят. Почему-то именно при таких вот обстоятельствах.

Вот и домик. Однотипный, почти близнец с соседними, небольшой, приземистый, как и все остальные на этой улочке. С небольшим огородиком, какой-то сараюшкой. Птичник, что ли? Стукнули калиткой на кожаных петлях, на крыльцо выбежала девчушечка лет семи-восьми, бросилась к отцу, уткнулась в живот, обхватила руками, замерла. В тёмном дверном проёме показалась женщина. Возраст и не определить, какой-то бесформенный серый чепец на голове мешает рассмотреть лицо. Руки в чём-то светлом измазаны, тесто, что ли? Ну да, и фартук белым испачкан. Замерла испуганно на пороге, всматриваясь в нежданных вооружённых гостей.

– И так во всех семьях. Хорошо, что отпустил их, боярин, – на грани восприятия прошелестел за спиной Послед.

Только и кивнул чуть-чуть в ответ, скорее просто обозначил кивок, горло спазмом перехватило и от зрелища явно выраженной любви в глазах встретившегося семейства, от скромной кое-как прикрытой нищеты, здесь считавшейся нормой, и от того, что не совершил в море роковой ошибки. Пусть живут. Время такое. Но не все. Кое-кому жить совсем не стоит. Отдышался, успокоился.

– Хорошо. А если бы они мимо прошли и нас не тронули, то вообще все живы бы были… и с прибылью. Каждому своё… – так же вполголоса ответил Последу, не сводя глаз с развернувшейся перед нами сценки. Ладно, взрослые по своей дури страдают, но когда от этого дети плачут…

– Труда, гости у нас важные. Принять надо, – глянул в глаза жене капитан, погладил девчушку по тёмным кудрям. Рука дрожит, даже нам видно. Оглянулся, как бы прося прощения за задержку, попытался оторвать от себя ребёнка. Куда там, клещом вцепилась. Но справился, что-то бормоча неразборчиво, перехватил её за руку, пошёл к дому. На другой руке жена повисла. Бойцы дёрнулись было вперёд, да я придержал их жестом, нужно дать капитану чутка времени на встречу с домашними. От нас не убудет на улице минуту-другую постоять, а польза от этой встречи несомненная. Подождём.

В неразборчивый бубнёж, еле-еле доносящийся из-за дверей, вслушиваться не стал, Понятно и так, о чём разговор, не готовились к столь быстрому возвращению хозяина, а уж гостей вообще никто не ожидал. Тем более таких, хорошо вооружённых, да и хозяин очень уж быстро из плавания вернулся. Беда стряслась? Тревожные интонации женщины перекрыли басовитые успокаивающие мужчины. Угостить? Чем? В доме пусто, только самим перекусить, и то немножко. Всё как везде. Сколько уже с таким подобным сталкивался. Гордая бедность, сами будут потом голодать, но гостей надо накормить. И это капитан и владелец кораблика, как же простые люди живут?

Размышления прервал показавшийся на пороге хозяин. Подошёл, виновато наклонил голову:

– Сеньор, прошу прощения, мне надо в лавку сходить. В доме пусто. Я быстро обернусь.

– Хорошо. Послед, отправь бойцов с капитаном, чтобы глупостей нигде не наделал, да пусть осмотрятся в лавке, прикупят там чего-нибудь к столу. А мы с тобой тут пока подождём, во дворе.

Проводил взглядом резко побледневшего мужчину, почти непрерывно оглядывающегося на меня, дождался, пока не скроются за домами, прошёл к дому, остановился на пороге.

– Боярин, ты бы не заходил внутрь, – на всякий случай предостерёг Послед.

– Да и не собираюсь. Так, посмотреть хотел, как люди живут.

Глаза привыкли к сумраку внутри помещения, кое-как разглядел то, что можно было увидеть через дверной проём. Нет, у нас дома лучше, гораздо лучше. Во всём.

Ладно, подождём пока. В хижине тишина, ни звука, замерли как мыши, боятся, вот и не надо на них большей жути нагонять, посидим лучше на улочке, на лавке. Которой, впрочем, нет. Вместо неё, похоже на то, вот эти валуны используются. Ну да, верхушки стёрты, даже немного отполированы. Присел, камень за день нагрелся, ещё не остыл, сидеть комфортно.

Огляделся. Первое впечатление не подвело. Двор хоть и чистый, да пустой. В сараюшке курицы изредка вскудахтывают, крыльями бьют. Небольшая, кстати, сараюшка, чуть больше моей каюты на струге и значительно меньше той, которая была у меня когда-то на шхуне.

А сам жилой дом маловат, чуть больше курятника. Потом посмотрю, что и как там внутри, хотя особого желания всматриваться нет. Отсюда вижу земляные полы, а это значит, что блох хватает, и ещё неизвестно, что ещё из ползающей и прыгающей заразы внутри может быть.

Хорошо ещё, что на окраине домишко находится, меньше тут всякой гадости, а вот ближе к центру, там да…

Вернулись бойцы с корзинами в руках, сразу же бросилось в глаза виноватое, смущённое лицо капитана.

– Неждан, Орех, почему обе руки заняты? – опередил меня с вопросами Послед.

Бойцы поставили корзины на утоптанную землю, подождали, пока хозяин с ношей скроется в доме, и только тогда ответили.

– Вокруг спокойно, корзины скинуть недолго, а оружие вот оно, под рукой.

– Долг у жёнки капитанской в лавке скопился, мы заплатили. Ну и прикупили чего побольше из еды, дитёнка побаловать, – продолжил второй боец.

– Понятно. Корзины-то занесите тогда.

А воин мнётся, что-то сказать мне хочет. Помочь ему или не надо? Нет, смотрю, решился, собрался с духом.

– Боярин, может, мы того, на воздухе останемся? Как-то нет никакой охоты в эту тесноту идти.

– Ты думаешь, мне хочется внутрь? Ошибаешься. Ладно, оставайтесь, я один пройду.

Тут как раз на пороге и хозяин объявился. Посмотрел вопросительно, в дом позвал.

Шагнул за ним. Со света опять пришлось привыкать к тяжёлому сумраку тесного помещения. Привык. Осмотрелся. Одна большая комната. Слева что-то вроде кухоньки с небольшим очагом из камня, даже труба дымовая есть, стол в центре и широкая лавка у противоположной стены. Дочка, видимо, спит на той лавке у маленького оконца. Тишина в доме, ни звука. Что уж успел наговорить хозяин своей супруге, не подслушивал, но не нравится мне такая обстановка.

Сразу видно, как поникла под тяжёлым известием женщина, сгорбилась, руки повисли безжизненно. И лицо без малейшего проблеска эмоций, в глазах плещется даже не отчаяние, а мёртвое равнодушие. Даже и не равнодушие, а – ничего. Нет там ничего, даже признаков жизни нет. Пустота плещется. Зомби. И две маленькие ручонки, обхватившие маму за бёдра, вот и всё, что осталось от дочки. Прячется.

– Мир этому дому. Бодуэн, ты что супруге наговорил? Зачем так запугал? Зря.

– Правду рассказал. Всё как было. Да и зачем скрывать? Слухи быстро разойдутся.

– Погоди. Не понял я что-то. Ты жив? Жив. Что ещё надо? Всё остальное ерунда.

– А жить дальше как? Семью чем кормить? Корабля нет, груза нет, а за него мне рассчитываться придётся. Так что и дома у меня, считай, нет… – Теперь и хозяин выглядит точно так же, как и жена. Сгорбился, поник, бочком протиснулся мимо меня к супруге, обнял за плечи. Детская ручонка переместилась с материного бедра на отцовское.

– Раньше надо было думать, когда решил нас ограбить. Теперь-то уж чего жалеть, поздно. Радуйся, что жив остался. И стол-то накрывайте, я ведь и рассердиться могу.

Зашевелились, на столе появился только что купленный хлеб, мясо, зелень. Запахло какой-то жареной дичью, но не курицей, та по-другому выглядит.

– Что за птица?

– Фазан. Есть ещё хорошие жареные куропатки в корзине, гусь фаршированный, колбаски кровяные, сыр…

– Ты не спеши всё на стол выкладывать, – перебил я его. – Мне много не надо. Куропатку одну попробую, и хватит, зелени вот ещё немного к ней и… лепёшку. А всё остальное вам останется.

Прошёл к столу, придвинул лавку, основательно уселся, требовательно посмотрел на хозяев. Лавка чистая, скоблёная, хорошо. Зашевелились под взглядом, задвигались, подали требуемое, вытащили из одной из корзин широкую бутыль, вопросительно посмотрели на меня.

– Вино? Какое?

– Наше это, местное. Как раз такое же я на продажу вёз… – опять понурился капитан.

Однако на судне он побойчее и посмелее был. Семья расслабила? Похоже.

– Садитесь, поговорим.

Присел хозяин на корявый стул напротив, жена так и осталась у очага стоять. Руки только на поясе под передником сложила. И дочка головёнку у неё из-за… ну пусть будет спины высовывает, в запахи внюхивается, словно мышонок. Не пойдёт так, не полезет мне кусок в горло.

– Тебя как зовут? Труда? – посмотрел на женщину.

– Гертруда, сеньор. Трудой только муж называет, – тихо ответила женщина. Даже уже не хозяйка. Принесённые мужем горестные вести лишили её какого-то внутреннего стержня. Ещё надломится…

– Хорошо. Гертруда, садись рядом с мужем. И не смотри на него, это мой приказ, и не вздумай ослушаться. Вот так, хорошо. Бодуэн, дай-ка жене вон того цыплёнка. Что? Не цыплёнок это? Да какая разница? Дай ей эту птицу, всё равно, как она там называлась, когда ещё живая бегала. Теперь же это просто кусок вкусного мяса. А ты… Как дочку-то звать? Верта? Вот и хорошо. И её за стол к себе на колени возьми. Да подложите ей всякого вкусного побольше, не бойтесь. Вот, другой разговор! – обрадовался, когда маленькие зубки вгрызлись в коричневую пупырчатую шкурку. Только вот зубиков не хватает, редкие зубики-то. Но да ладно. Постепенно голод взял своё. Какими бы ни оказались принесённые в дом вести, а кушать хочется всегда.

Посмотрел я тут краем глаза, почему у Гертруды фартук был запачкан. Это она что-то вроде теста замешивала, печь собиралась. Шкафов в доме как таковых не было, только узкие полки на стенах кухонной половины, да деревянные же лари, ну или сундуки, кому как удобно называть. Так что всё на виду.

– Что печь собралась? – подождав немного, пока утолят первый голод, обратился к хозяйке.

– Лепёшки… – опять зажалась, испугалась, даже кусок на стол положила, который до этого старательно обгрызала.

Не поторопился ли я с расспросами? Да нет, что я сюда – смотреть пришёл, как они животы набивают? Накручивал себя, стараясь не обращать внимания на оголодавшую семью. Всем не поможешь. А дело не ждёт, уже солнце вниз упало, на судно пора возвращаться.

– Слушайте меня внимательно, второй раз повторять не буду. Судно так за мною и останется. Но! Капитаном на нём оставляю тебя. С этого времени ты служишь только мне и никому больше! Товары будешь возить тоже только те, что я тебе дам! Это запомни твёрдо. Здесь, в твоём городе, я куплю дом и открою в нём… ну, не знаю, пусть будет лавка. При ней и будешь состоять. Понял? Хорошо, – дождался ответного кивка. – На море никакого разбоя. Узнаю, шкуру спущу и с тебя самого, и с твоих домашних. Если кто будет спрашивать обо мне или что-то от тебя требовать, всех отсылай туда же. В лавку. Понял? Опять молодец. В месяц буду платить лично тебе, как капитану, серебряный. Доволен? Держи аванс. Вижу, что доволен. И ты меня не благодари, Гертруда, мужу своему поклонись, потому что в этом его заслуга, повёл себя правильно, показал, что пригодиться мне может. Да, забыл. Вино! Завтра придёшь на корабль, разберёмся с твоими кредиторами. Кто это такие? Да не важно, завтра сам всё поймёшь. И служи честно. Обманывать меня не советую. Всё равно рано или поздно об обмане узнаю, тогда головы не только ты лишишься. А так будет вам счастье. Не провожай меня.

Поднялся и вышел на улицу, оставив за собой могильную тишину в доме. Одно радует, успел увидеть безумную искру надежды, мелькнувшую в глазах женщины. А мелкая… Что мелкая? Так и точила, не отрываясь, свой кус прожаренного мяска. Лишь бы на здоровье.

Бойцы подхватились, переглянулись со мной, моргнули понятливо и в полной тишине пошагали на корабль по знакомой дороге и по враз опустевшей улочке. Потом поговорим.

Глава 8

Поздно вечером, сразу же после заката, когда стремительно уходящий в ночь солнечный день стыдливо прикрылся серым занавесом коротких сумерек, наконец-то появился Даниэль. Тяжело проскрипели сходни, словно жалуясь на свою незавидную долю и заодно оповещая нас о гостях. Караульный тревоги не поднял, значит, свои. А из своих в городе был только наш торговец с охраной.

Надо встретить, заодно разомнусь лишний раз, потому как вынужденное безделье уже успело за день надоесть. Остановился у трапа, наблюдая с горечью, как медленно поднимается на борт мой старый друг, осторожно поддерживаемый под руки с боков своими охранниками, как задевает за поперечные досочки своими полусапожками. Подал руку, подстраховал при спуске на палубу. Надо бы для такого случая вдоль сходен стойки поставить и канаты натянуть, мелькнула виноватая мысль. Чтобы руками можно было держаться.

Даниэль опёрся на борт, отдышался, не отрывая взгляда от моего лица, улыбнулся, подбадривая. Это что у меня такое на лице нарисовалось, что меня подбадривать надо?

– Уф-ф, старость не радость. Вот только в такие моменты и понимаешь, что возраст уже берёт своё. Вроде считаешь себя молодым, скачешь по дому годовалым телёнком, а выберешься на улицу, походишь немного, похлопочешь и сдуешься. Устал.

– Присядешь? Водички вот испей. Или тебе узвару подать?

– Мне бы сейчас лучше прилечь, ноги вытянуть. Находился за день, наломал кости. А попить можно и воды, коли она у тебя с собой. Отдохну чуток, потом и переговорим. Или невтерпёж?

– Конечно, невтерпёж. Но сколько-то могу подождать. Или с тобой посидеть, а ты и расскажешь, пока отлёживаешься, а? – перехватил кружку с водой у Ратши, протянул Даниэлю. Придержал посудинку снизу, пока не удостоверился, что тот её держит крепко.

Торговец кивнул благодарно, аккуратно припал к краю. Оторвался, встряхнул опустевшую посудину, заглянул сожалеючи внутрь и вернул уже не мне, а так и стоящему рядышком бойцу.

– Ну, хорошо. Только не сразу за мной ступай. Погоди немного, переоденусь хоть.

Проводил взглядом еле-еле перебирающего ногами торговца, бережно поддерживаемого с двух сторон, вздохнул тяжело. Больно смотреть, когда твои друзья слабеют. Поднялся, посмотрел в сторону города, на глазах окутываемого ночной тьмой, отметил кое-где загорающиеся жёлтые пятна светильников, подошёл к Последу.

– На всякий случай караул увеличь, мало ли что в голову местным придёт? Ночью всем с арбалетами стоять… Да и днём тоже. Что-то чуйка моя зашевелилась. И что-нибудь перекусить Даниэлю принесите. Пусть силы восстановит. Я к нему пойду, потом к себе. В случае чего меня сразу же будите, даже если пустяком покажется.

– Будет сделано. Боярин?

– Что?

– Может, нам походить ночью по городу, вдоль стен полазить?

– Хорошо было бы. Только сначала поговорю с торговцем, новости узнаю, вот тогда и решим, стоит ли в ночь выходить. Посиди пока на палубе.

Дошёл до каюты торговца, стукнул в притолоку на всякий случай, проскрипел дверью. Перешагнул высокий порог, пригибая голову, тут же присел на противоположную койку, вгляделся в лицо полулежащего на высоких подушках старика. Дрожащий огонёк светильника пригнулся к столешнице, испугавшись сквозняка, заметались заполошно тени по стенам, причудливо подсвечивая тонкую пергаментную кожу на ввалившихся щеках Даниэля. Только глаза всё такие же молодые.

– Что, совсем плохо выгляжу?

– Не дело в твоём возрасте целыми днями по городу бегать. Куда спешишь?

– Ну, не рассчитал немного силы, бывает. Что ж теперь, всю оставшуюся жизнь сиднем сидеть? Вот отлежусь, и к утру совсем хорошо будет. Зато почти всё, что хотел, сделал. Помоги-ка мне ещё чуть привстать и подушку под спину повыше подложи.

Усадил старого друга, подоткнул подушку, поправил. Заметил брошенный взгляд на полную чашу с питьём, подхватил её и подал в протянутые руки.

– Вот благодарю, так пить хочется.

– Может, поешь?

– Потом. Слушай. Дом я нашёл, хороший дом. Как раз подойдёт для наших нужд. И место отличное, недалеко, совсем рядом с нами, на предпортовой площади. Возьми сумку, там бумаги, можешь посмотреть.

– Уже и бумаги оформил?

– А что тянуть? Такой хороший повод в замок сходить, с графом повидаться. Заодно и поговорил кое с кем, разные слухи собрал.

– Рассказывай подробно…

Ночь провели на судне, никуда не выходя. Почти не выходя. Так, послали парочку бойцов осмотреться вокруг, до замка дойти, стены пощупать. И всё. Собранная за день Даниэлем информация требовала тщательной переработки и вдумчивого осмысления.

Если по порядку и кратко, то смысл новостей сводился к двум вещам. Наше приобретение и замок. Купленный дом вместе с надворными постройками нужно было осмотреть, отремонтировать под свои нужды, набрать прислугу, которая приглядит за нашим имуществом до начала торговой работы. А чтобы начать работать, нужно привезти в город подходящих толковых людей. И если торговец, по его словам, все эти дни ломал голову, кто будет заниматься новым направлением нашей совместной деятельности, то у меня пока никаких сомнений не было. Рано голову ломать. Разберёмся со временем.

На первое время за домом присмотрит Бодуэн с супругой, а дальше посмотрим. Хотя бедолаге придётся сразу же идти или вместе с нами в Псков за товаром, или следом за нами. Значит, нужно будет набирать ему новую команду, заодно и найдём нужных людей для присмотра за домом. Впрочем, мы опять торопимся. Сегодня утром должен подойти капитан, разберёмся с его кредиторами, решим вопрос с вином, а попутно и оставшиеся вопросы утрясём.

А слухи, собранные купцом вчера, нужно будет обязательно тщательно проверить. Смысл же в чём? Права была наша княгиня, когда говорила о том, что не дадут ей в этом графстве корону надеть, слишком много на неё претендентов. И у каждого претендента свои дети есть. Биться будут не на жизнь, а на смерть. Так и получилось.

У дяди графини по отцу двое таких вот детишек-наследников великовозрастных, и каждому хочется на свою головёнку достойное украшение нацепить. А она одна, корона-то отцовская, и на две головы одновременно не надевается. А тут рядом, в соседнем графстве, как раз так вовремя, словно по заказу, брат отца помирает и освобождается ещё одна… Ну и как такой возможностью не воспользоваться?

Вот и начала семейка устранять претендентов и наследников, прямых и вероятных. Всех убрали, корону примерили, во вкус власти вошли, а тут новые слухи докатились, что жива главная наследница-то и корону может отобрать.

Вот и начали родственнички искать любые возможности избавиться от этакой напасти. Ну какая же зараза эта объявившаяся графиня! Могла же сдохнуть или пропасть с концами где-нибудь в норманнском плену, арабском гареме? Нет, выжила, гадина такая. Надо бы эту ошибку исправить…

Вот и начали исправлять, денег не жалея, раздавая нужным для такого дела людям земли и обещания за выполнение заказа.

Вот такая вот обычная добрая семейная история. Придётся нам эту семейку того… этого. Одну княгиню оставим, и хватит. Зачем ей такая родня? Только не сейчас, а чуть позже, когда сделка с домом забудется, когда судно из порта уйдёт, вот тогда, через несколько дней и закончат свой жизненный путь все те, кто посмел свои грязные ручонки протянуть к нам в княжество. Решить миром не захотели, надумали сделать как всегда, как привыкли? Вот и не обижайтесь теперь.

А с кредиторами Бодуэна разобрались просто. Пришли в лавку, где капитан брал товары, как бы сейчас сказали – под реализацию со страховкой в виде заложенного личного недвижимого имущества, поговорили по душам с торговцем и пришли к устраивающему нас всех варианту. Да и попробуй не приди к такому варианту, если во дворе почти весь наш десяток при оружии стоит и поглядывает так недружелюбно в сторону прижавшихся к стеночке псов-охранителей местных. А стража? Да где она эта стража? Пока её дозовёшься, да и дозовёшься ли? Потому как денежку малую мы им заплатили, чтобы они пока по другой улице погуляли.

Зато теперь этому уважаемому купцу можно свои торговые дела с нами вести.

С нами-то ему выгоднее будет, у нас и товар лучше, и ассортимент обширнее. А рассчитаемся позже – или деньгами, или нашими изделиями. В общем, заинтересовали, убедили, договорились к взаимной выгоде и разошлись, полностью довольные друг другом. Старые полные бочки решили пока не разгружать, а, наоборот, дополнительно догрузить корабль вином. Его лучше к Даниэлю отвезти и там выгрузить. И к нам немного забросить, кому хорошее вино помешать может?

– Боярин, мне бы поговорить? – уже вечером подошёл Послед.

– Говори, что мнёшься?

– Вижу, новое дело затеваете?

– Затеваем. Ты же слышал и видел.

– Потому и подошёл. А мне в нём места не найдётся?

– Так тебе же торговля разонравилась? Воинское дело тебе по душе. Или не так?

– Всё так. Только почему разонравилась? Потому что жизни в крепости нашей не стало. Всё князь под себя забрал, везде своих людей посадил. Дрёма своих родичей, новгородцев и ладожан к себе переманил, в город жить перебрался, торговые дела прибрал. Куда мне с ними тягаться? Сидел в нашей лавочке на торге тише воды ниже травы, опасался, что совсем выгонят. Лавку в крепости-то прикрыли, видел? То-то. Товары из мастерских мне почти перестали завозить, совсем трудно стало выкручиваться. Раньше баржи, струги водил с товарами, доверяли, а потом… Эх… С тобой-то совсем по-другому было… – махнул рукой в полном расстройстве. Воспоминания накатили, видимо. – Вот и решил тогда обратно в войско уйти, благо туда меня всегда взяли бы.

– И что теперь хочешь?

– Посади меня здесь старшим… Семью свою привезу, служить стану тебе по правде. Не предам.

– А что от нас далеко будет, не боишься?

– Нет, не боюсь. Есть ещё одна причина, почему сюда хочу. Тут меня никто не знает, могу сразу в люди выйти. Если ты разрешишь.

– Боярином хочешь стать?

– Это разве плохо?

– Не плохо. Справишься ли?

– Справлюсь. И потом, я же знаю, для чего вы это всё затеяли… – замолчал, вглядываясь в моё лицо, решился: – Хотите Оловянные острова разорить, смуту там устроить. Потому и наёмников решили нанять из нурманн. А я вам отсюда помогать смогу, когда закреплюсь, конечно.

И заторопился, заспешил, стремясь высказать наболевшее:

– Или возьму с собой сотню своих ребят, больше пока не надо, выкупим вскладчину на побережье подходящую землю, поставим там сначала заставу, потом расстроимся. Ну, как ты строил своё городище. Язык осилю. Народ к нам пойдёт, у нас условия будут лучше. Наберём войско, обучим, ты же нам поможешь? Окрепнем, тогда можно будет и дальше по сторонам посмотреть. А?

– Давай подумаем. Верно ты говоришь. Но тонкость тут одна есть. Надо будет всё равно с князем говорить, с Будимиром, без них не решить. Почему? Мало ли куда меня опять занести может, что тогда? Пропадёте без поддержки. А так, если что, у тебя хоть какая-то опора останется. Хотя бы на первое время, пока прочно на ноги не встанешь. Потом, конечно, легче будет.

– Может, лучше без князя? А ну как не захочет он, чтобы я вровень с ним встал?

– Вровень ты никак не встанешь. А польза для княжества от задуманного тобой может быть несомненная. Не переживай, подумаем, порешаем, и всё будет хорошо! – даже настроение поднялось. Молодец Послед, сам свою судьбу строит.

С Бодуэном пришлось говорить более конкретно, посвятить в некоторые наши торговые планы. Если вчера на капитана смотреть нельзя было без содрогания, то сегодня сразу же видно, что человек почуял опору под ногами, выпрямился, чему, впрочем, изрядно поспособствовал полученный им от меня серебряный рубль. Ну, это у нас рубль, а тут пришлось его на вес мерить. И если будущее нашего союзника вырисовывалось более или менее в радужных цветах и красках, то у нас впереди пока был тёмный лес с небольшими, еле видными просветами.

Даниэль сегодня отлёживался, уставшие за вчерашний день ноги отказывались работать. Ничего, основное им сделано, с утра начнём обживать купленный дом. Обозначим активное движение в этом направлении, покажем, что больше ничем не интересуемся, успокоим местных шпиков, а они наверняка есть у местного владетеля, потом и доразведаем замок.

Купленный дом оказался каменным крепким сооружением, с двумя огромными просторными амбарами, с большой конюшней и сеновалом. А может, и не с конюшней. Хотя всё помещение внутри было разгорожено низкими перегородками, а по углам до сих пор гулял соответствующий нашим предположениям запах. Может, тут скот держали на перепродажу или на передержку? Ладно, не суть. Нам сейчас главное нанять людей, всё здесь вылизать, отремонтировать, выкопать выгребные ямы, обозначить отхожие места.

Параллельно капитану набрать матросов в команду, загрузить дополнительный груз и готовиться к выходу. Опять придётся расстаться с деньгами. Нужно будет заплатить старой команде, потому как обещал, и на что-то нанять новую, обновить припасы на судне.

Наконец-то расстались с бывшими рабами, выдал каждому по серебрушке и отправил на берег. Уходят деньги, утекают, как вода сквозь сито. Это я про свои карманы. Если не удастся восполнить свои траты в графском замке, то вернусь домой бедным, словно церковная мышь.

Лишь пара арабов снова замялась на сходнях, оглянулась назад, словно ожидали чего-то, не дождались и быстро скрылись в путанице улиц вслед за торопящимися убраться бывшими рабами. Неужели опасаются, что передумаю и деньги назад отберу?

А ещё мне нужно серебро, а лучше золото – для будущих наёмников Хальвдану отвезти. Как бы не пришлось нам на большую дорогу выходить, если с казной в замке не сложится… Посмотрим.

Как ни старался уходить от мыслей о жене, но тут не удержался. Одна мысль зацепилась за другую, перескочила на следующую, и вот уже я сижу, уставившись неподвижным взглядом в пол, судорожно сжимая кулаки. Как она там одна? Какого лешего я её с собой поволок? Даже обжиться не успела, к людям, к поведению в местном обществе не привыкла, и уже пришлось одной остаться. Да ещё и стройка новая затеяна.

А тут не там, нравы и проще, и этим же опаснее. Одно утешение, что друзья приглядят, как обещали, что Трувор с княгиней одну не оставят. Ведь если что случится, мне не жить. Не прощу себе… Не-ет, дальше только вместе.

Громко стукнула дверь в коридоре, протопали чьи-то тяжёлые шаги, остановились у моей комнатки, потоптались нерешительно, развернулись и уже тихо куда-то ушлёпали. Не стали беспокоить, а надо было. Но всё равно даже так сразу же в чувство пришёл. Хватит переживать, сопли на кулак наматывать, всё равно сделать уже ничего не могу, остаётся только уповать на здравый смысл моей любимой, трезвый и расчётливый женский ум, ну и, конечно, на моих друзей.

Через день закончили с наведением порядка на нашей новой территории, обустроили её под свои нужды и обновили забор. Осталось найти подходящих людей. Пока никто нам не подошёл. Ничего, подождём, пока слухи разойдутся.

Несколько раз вокруг мелькнули какие-то подозрительные личности, бойцы их быстро срисовали. Сначала подумал на шпионов графа, а потом прихватили одного, самого любопытного, быстренько разговорили.

Оказалось, всё просто, это ночные братья положили на нас глаз. Заинтересовало наше активное шевеление местный криминал. Не сталкивался я ещё с подобной проблемой в этом времени, не было у нас в княжестве подобного, а тут гляди-ка, уже вполне сформировались, объединились в какую-то организацию. Придётся решать и эту проблему. После вдумчивого допроса решили отпустить пленника. Можно было бы и убрать концы в воду, река рядом, но его всё равно хватятся, могут возникнуть подозрения, а нам пока лишнее внимание ни к чему. А что организм ему попортили слегка, так это дело такое, от него никто не застрахован. Попался, получи. Как там говорят? Не за то вора бьют, что ворует, а за то, что попадается. Так вроде?

Опять же, если есть тут такая сила, то с ней нужно сразу же договориться, обозначить границы, чтобы потом не возникло никаких непоняток. Выступать сразу с позиции силы тоже не стоит, это как Лернейская гидра, у которой на месте срубленной сразу же вырастет новая голова, и не одна. Попробуем сначала мирно поговорить. Если не получится, перейдём ко второму плану. Какому? Догадайтесь с одного раза. Прижжём.

Ночной бродяга выскочил через приоткрытую калитку, прошуршал вдоль стены, намётом проскользнул через площадь и скрылся в первом же переулке, унося с собой приглашение к встрече. И немного помятый организм не помешал ему лихо удрать. Значит, не так сильно его и помяли.

Остаётся ждать реакции. А пока можно и отдохнуть.

Наступивший день принёс новые хлопоты. С утра пораньше одной дружной группой на причал заявились матросы капитана. Похоже, что специально так решили, договорились заранее собраться всей небольшой толпой. Опасались, похоже. Но пришли. Вот что серебро животворящее делает!

Сам Бодуэн уже был на месте, на корабле, отправил их к нему, пусть разбирается, договаривается о новом найме, расплачивается. Ему с сегодняшнего дня заниматься командой, судном и грузом, вот пусть и приступает.

Даниэль оклемался к обеду, вышел на воздух. Поговорили с ним о наших дальнейших действиях. Хотя что о них говорить, всё уже обговорено много раз, так, ради самого общения поговорили. Время идёт, растёт в людях напряжение перед предстоящими действиями. Не пережечь бы бойцов.

А сразу после обеда и вчерашний босяк нарисовался. Заметили его караульные, когда он через площадь пробирался по самому её краешку. Хорошее всё-таки место подобрал Даниэль, удобное, вся округа на виду. Скромненько так в калиточку протиснулся и замер. Ещё бы ему не замереть, когда его за загривок одной рукой держат, а другой честной сталью в мягкое брюхо щекочут. Даже побелел бедолага, лицом спал, но, к чести его, то самое брюхо крепким оказалось, не расслабилось страхом, или же привык к подобным встречам. Выдавил полузадушенно, что приглашают нас вечером на встречу, вежливо приглашают. Прогуляемся, коли так.

Время до встречи было, использовали его с толком. Разведали само место, все подходы к нему, обозначили точки возможной засады и способы противодействия ей. Перед назначенным временем почти все бойцы разошлись по присмотренным позициям.

За местных мы, конечно, не сойдём, и одежда, и поведение отличается, и опять же почти никто языком не владеет. Так, Послед начал с пятое на десятое кое-какие слова коверкать, но у него с детства способность к языкам. А остальные ни ухом ни рылом… лицом то есть. Ну да ничего, по барабану.

Местом встречи была назначена харчевня. Другая, не та, мимо которой я проходил по пути к капитану домой, а чуть в стороне, в другом секторе. На радиальной от порта кривой улочке, изобилующей закутками, тесно стоящими одно- и двухэтажными домишками, с текущими вдоль стен по канаве помоями. Сюда даже днём солнце не доставало, вот и не смогла жара высушить этот рукотворный зловонный поток.

К назначенному сроку подошли к замызганному входу, огляделись и, пригнувшись, осторожно протиснулись внутрь, стараясь не касаться грязных тяжёлых дверей и жирных стен. За спину можно не опасаться, вокруг тишина, значит, наши люди уже на местах. Даже вороны и чайки в сторону отлетели, испугались чего-то или кого-то.

Теперь можно осмотреться, что там внутри. До захода солнца времени ещё много, но тут, как и всюду на этой улице, царит сумрак. Пара маленьких оконец поглядывают подслеповатыми бельмами проёмов с обеих сторон входной двери и, похоже, предназначены только для антуража, потому как свет через них почти и не просачивается. Коптят жёлтым тусклым светом светильники над грязной стойкой, в нос шибает тяжёлый кислый запах, да даже не запах, а вонь грязных тел и какой-то прогорклой жарёхи. Закопчённый потолок над выложенным из неотёсанных валунов очагом у стены рядом со стойкой колышется свисающими лохмами сажи. Дымоотвод забит, мелькнула мысль и пропала. И никого за стойкой.

Стоило только переступить порог и оказаться в низком зале, как тут же уши придавило тяжёлой ватной тишиной. Уличные звуки так и остались там, за тяжёлой глухой дверью, отрезавшей нас от дневного света. Впрочем, разницы никакой, на улице с нашим приходом тоже тихо было. Здесь же слышно было только жужжание мух в вязком густом сумраке, да неожиданно пронзительно скрипнула тяжёлая лавка в углу под чьим-то задом. Осмотрелся, нам, похоже, как раз в тот угол, больше здесь никого нет. Или это заведение только для таких дел и предназначено, или народ собирается гораздо позже, когда у него начинается самая работа. То есть с наступлением ночи. Ну, пошли. Нас, кстати, уже и приглашают, призывно помахивая рукой. Подойдём.

Глаза полностью привыкли к этому сумраку, по пути более тщательно просканировал помещение. Что там за стойкой? Неприметная дверка? Подмога прячется? Ну-ну. У меня два моих арбалета, у Последа столько же. Как ни напирал сотник, а я настоял взять с собой только одного бойца. Выбрали Неждана. Шесть взведённых арбалетов – это очень много для этого времени. В любом случае, если что, на воздух мы вырвемся, а там нас поддержат. Ну, это в самом плохом случае. Может, и удастся разойтись мирно с местными ночными работниками.

А вот то, что не встали при нашем приближении, это неуважение, но ладно, может, тут так положено. Тогда и мы будем себя вести аналогично. Осмотрел сидящую компанию. Трое на лавке по ту сторону широкого, тяжёлого даже на вид стола, двое с торцов. Одежда с претензией на роскошь, даже местами чистая. Или точно чистая, а это по ней тени от светильников играют. Значит, не простые тут люди собрались. И с чего бы нам такая честь оказана? Кстати, только сейчас заметил, что колечки на пальцах почти у каждого камнями в тусклом свете мерцают, а оружия-то и нет. Совсем. Кроме, пожалуй, небольших ножей, лежащих перед каждым. Но есть у меня ощущение, что это не показуха и не оружие, а просто люди к еде приготовились. Вилок-то нет, вот ножами и пользуются. Пара кувшинов на столе, кубки, даже не глиняные, а металлические. Что за металл, интересно? Не серебро же? Олово? По цвету похоже. Ладно. Пустые, кстати, кубки. Мысли пронеслись быстро, пока подходил к столу и осматривался. Секундная пауза, приглашения сесть не поступило, значит, присаживаемся сами. Подобный манёвр мы с Последом обсудили, вот и сейчас по моему кивку мои товарищи отодвинули лавку от стола. Чем дальше, тем лучше, всё больше времени и места для манёвра будет. Арбалеты заряжены, под руками на боках висят, и встречающие их уже срисовали. И выводы сделали правильные, потому как сильно напряглись. И правильно, что напряглись.

Осмотрел лавку, чистота оставляет желать лучшего, да выбирать не из чего, переступил, присел на край. За спиной остались стоять Послед с Нежданом.

– Встреча у меня тут должна быть. Не с вами?

– С нами, – и молчат, в упор рассматривают. Глаза рыбьи, без малейшего признака эмоций. Ну и я помолчу, тоже посмотрю. Умею.

– Дом большой купил? Торговать, говорят, собираешься? – нарушил тишину правый из сидящей передо мной тройки.

А сбоку сидят на подхвате, так получается.

– Правильно говорят.

– Слух дошёл, что Бодуэн со своим судном теперь под тобой ходит? И товар, который он в долг у торговца брал, теперь тоже твой? – левый вступил в разговор.

– Быстро у вас слухи разносятся, – чуть усмехнулся.

– Ещё слух прошёл, что людей ты наших побил, когда судно взял, – опять правый.

– Уважаемые, вы бы к делу перешли. А слухи пересказывать… Мне они не интересны.

– К делу так к делу. Ты судно взял, людей побил, товар перехватил. А мы с этого товара и судна свою долю имели, – выпрямился вожак. Что-то в глазах сверкнуло, какая-то эмоция проскочила. Понять бы, какая.

– Прошли бы они мимо меня, и не получилось бы того, что получилось. Остальное меня не касается.

– Теперь касается. Доля наша утерянная на тебя падает. Ты нам и заплатишь. Сразу мы с тебя, конечно, высчитывать ничего не будем, а вот потом, когда торговать начнёшь, на ноги встанешь, тогда и вернёмся к этому разговору. Согласен? – и улыбается, ласково так, как будто великое одолжение делает. А вот теперь в глазах явный интерес светится. Ожили глаза-то.

Классический развод. Знакомо.

– Нет, ребята, пулемёта я вам не дам, – вырвалось само собой.

Сидящие напротив даже переглянулись.

– Правильно понимаю, что отказываешься платить?

– Правильно понимаешь.

– А если в один прекрасный день или лучше ночь дом твой сгорит и вместе со всеми товарами? Не боишься? Или по улице вдруг неудачно пройдёшь? Раз, и споткнёшься на ровном месте?

– И восемь раз подряд на нож упаду? – подхватил я.

Правый даже хмыкнул весело на такое моё предположение. А центровой только руками развёл, мол, ты и сам всё прекрасно понимаешь.

– Нет, не боюсь, – стукнул о столешницу двумя арбалетами, мгновенным движением подняв их над столом. Теперь отчищать придётся от жира. Стол-то грязный. За спиной прошуршала одежда. Боковым зрением поймал блеск наконечников слева и справа. – Тихо, тихо. А вот вы не боитесь, что у нас может рука дрогнуть? Один раз. Но вам ведь и одного раза хватит, верно? И своим там скажите, чтобы глупостей не наделали.

Это я на шум из-за стойки среагировал. Двери-то сзади не просто так заскрипели. Неждан развернулся на шум, который сразу же резко оборвался.

Опять тишина, вязкая и липкая, как, впрочем, всё в этой харчевне. Немного посидел на лавке, а ощущение, как будто прилип к ней намертво и жиром покрылся. Понимаю теперь ту рекламу про всемирно известное пиво, когда к лавке приклеивались штанами. Тут и без пива можно до конца жизни прилипнуть, а уж если смочить…

– Всё равно дальше этой харчевни не уйдёшь, – с полным спокойствием, даже как-то внешне безразлично произнёс главный. А глаза живые, азартом горят.

– Уйду. Могу прямо сейчас встать и уйти. Хочешь проверить? – и левый арбалет чуть довернул, прямо в грудь ему направил.

Сидящие напротив напряглись, ещё чуток, и кинутся, даже воздух между нами сгустился.

– Ша. Пошутили мы. Зачем так сразу за свои штуки хвататься. Это самострелы у тебя такие? – повёл бровью центровой, сбрасывая напряжение в зале. – Ни разу не видел столь маленьких и удобных. В замке подобные есть, но они в несколько раз больше и поднять их одному можно еле-еле.

А вот это интересно. Если у них есть сведения о замке, то можно и поговорить к общей выгоде. Об этом. Потом. Если сейчас договоримся. Кивнул головой, подтверждая высказанное предположение:

– Вот и мы люди весёлые. Смотрим, вы шутите, и тоже решили в ответ посмеяться.

– Ну так и убирайте свои железки, пошутили, и будет.

– Пусть для начала дверь за стойкой закроется за твоими людьми. Потом вы все свои ножики приберёте в кучку, а затем и мы свои игрушки спрячем. Договорились?

Сижу спокойно, смотрю, как одними глазами команды отдают. Вот где надо учиться управлению. Мягко притёрлась за спиной дверь, в этот раз даже не пискнув. Услышал, как чуть расслабился Неждан и полуобернулся к столу. Главный сгрёб плавным круговым движением рук все лежащие на столешнице ножи, толкнул их в мою сторону, выпрямился.

– Так оно тебе спокойнее будет?

Кивнул ему согласно, опустил арбалеты. В тёмных глазах напротив кроме весёлого азарта ясно читался вполне понятный и законный вопрос. Кивнул ещё раз, показывая, что понял незаданный вопрос, подумал, ответил:

– Ганза… – А что? Не вижу никакого смысла менять или придумывать другое название. Пусть это и останется у людей в памяти.

– Не слышал. Кто это?

– Это не человек. Компания торговая. Большая компания, со своими кораблями, купцами, воинами. Варяжское море знаешь? Вот там и работает. Только море теперь называют не Варяжским, а Псковским. Так уж вышло, что мы сюда добрались, отныне будем и тут торговать. Мешать и пытаться лезть в наши дела не советую, если что, сил вычистить город у нас хватит. Не вскидывайся, это я не пугаю, а предупреждаю, чтобы после никаких непоняток не было. Если что. Но и мы вам мешать не собираемся, по крайней мере до той поры, пока вы наши интересы не затронете, для того и пришёл поговорить.

– Значит, не все люди с тобой в городе, где-то ещё есть… И нацелился ты явно не на торговлю, а на что-то более жирное замахнулся. Торговля так, для прикрытия, внимание отвлечь от чего-то важного. Вот только от чего? – задумался, не отрывая глаз от моего лица. Медленно протянул, неверяще всматриваясь в моё лицо. – Да нет, не может быть… А впрочем, почему бы и нет? Люди вы, судя по всему, непростые, значит, и стремитесь к значительно большему, чем мы. Угадал?

– Ты это о чём? – однако быстро нас просчитали. Где-то мы явно прокололись. Вот только где?

А мозги начали закипать, в лихорадочной спешке просчитывая различные варианты дальнейших действий и одновременно перебирая все события, произошедшие с нами за это короткое время. И, похоже, что-то удалось этакое прочитать у меня на лице моему собеседнику с противоположной стороны стола. Мелькнула удовлетворённая усмешка, даже не усмешка, а её лёгкая незаметная со стороны тень, которую и я не заметил бы, если бы точно так же не сводил глаз со своего визави.

– Оставьте-ка нас одних! – центровой даже чуть наклонился над столом, не сводя с меня глаз и всё так же пристально всматриваясь в моё лицо, пытаясь уловить на нём малейшие тени эмоций.

– Но… – начал было правый.

– Кто тут что хочет узнать такое, о чём ему знать совсем не положено? – ласково так спросил, только лишь обозначив движение плечом в сторону возразившего, и того мгновенно словно сдуло ветром из-за стола. Только дверь у меня за спиной стукнула.

– Граф у нас, конечно, сволочь. Но он наша сволочь и жить нам не мешает. Стража графская в ночные дела не лезет, живём мы спокойно. А тут вы появились и сразу же первым делом интерес свой к замку выказали. Сам замок, я так понимаю, никому не нужен, а вот то, что в нём находится, очень даже всех интересует… – запнулся на миг, так и не спуская глаз с моего лица, ища малейшее подтверждение своим словам. А мне только и остаётся убеждать себя, что моя физиономия состоит из камня, а камни не имеют никаких эмоций. И в словах, только что произнесённых, промелькнуло по краю сознания что-то до боли знакомое ещё по той жизни, так часто звучавшее с экрана телевизора. Ничего в этом мире не меняется, ни нравы, ни люди, ни законы, по которым они живут. И на что я замахнулся? Да ни на что, тут же и одёрнул себя. Просто стараюсь жить по своим личным законам. Получится или нет, зависит полностью от меня.

А старшина ночников тем временем продолжил:

– А нам в замке каждый камень известен, почти все тайные ходы и выходы, подземелье, и людишки свои у нас там найдутся. Будет кому, если понадобится, конечно, калиточку неприметную в стене каменной открыть тёмной ноченькой. Что скажешь? Только отговариваться и отпираться не надо, разочаруешь.

– Где мы прокололись? – иного вопроса я сейчас не смог бы задать. Слишком уж быстро нас просчитали. Если и у графа есть такие же умники в замке, то не пора ли нам отсюда в безопасное место сваливать?

– Скажу. За это и ты мне свою правду поведаешь. Знать мне нужно, что ты замыслил, что нам от этого ждать, к чему готовиться. По рукам?

Задумался. Знать, конечно, надо, как так быстро нас раскусили. Хотя бы для того, чтобы в следующий раз подобных ошибок не повторять. А вот стоит ли правду рассказывать? Надо подумать.

– Обдумать надо. Не торопи.

– Так я и не тороплю… – откинулся центровой чуть назад от стола, над которым уже почти полностью навис в предвкушении новых тайн. – Ночь впереди длинная, думай. И о том подумай, что мы тебе пригодиться сможем. И сейчас, и потом.

А то я об этом не думаю. Это и слону понятно, что власти у них вагон и маленькая тележка. Это только кажется, что ночники только ночью властны, просто они днём в густой тени прячутся и делишки свои предпочитают чужими руками в основном обделывать. А размаху их некоторых операций, торговых и военных, позавидовать можно. И, в отличие от официальной власти, вся ночная между собой тесно связана. Все города, все порты, всё, что более или менее исправно работает и деньги приносит, везде есть эта сеть. У нас в княжестве её же нет, – тут же возразил сам себе. И сам себе же и ответил. Нет, потому что у нас и люди другие, и общество по-другому устроено. Воришки есть, были то есть, без этого никуда, да только их всех наша безопасность переловила. По крайней мере, в моё прошлое попадание переловила.

Промелькнувшие мысли вызвали резкий приступ недовольства. Сюда бы сейчас Горивоя, насколько мне было бы легче. А он отсиживается где-то там, на острове, в тишине и покое. Понимаю, что глупости думаю, что это сам себя пытаюсь пожалеть и успокоить, а всё равно тяжко. Больно уж ответственное решение придётся сейчас принимать. Можно, конечно, отсрочку попросить, но это уже будет тогда совсем другая история, и относиться к нам, и ко мне, в частности, уже будут совсем по-другому. Так что принимать решение нужно здесь и сейчас!

– Хорошо. По рукам. Только разговор этот предварительный. Согласен? Тогда уговор. И, надеюсь, понимаешь, что с тобой за болтовню будет?

– Пугаешь? – а сам доволен, даже в этом полусумраке видно, как расслабился, и лицо поплыло, словно маслом намазали.

– Напоминаю и предупреждаю. Ведь не помешает?

– Не помешает. А прокололись вы, как ты говоришь… Слово какое интересное, надо будет обязательно запомнить. Так вот, прокололись вы, когда к замку ходили ночью. Кто-то из твоих воинов близко к башне подошёл, а того не знает, что к башням подходить нельзя. Ну, загажено там сильно, понимаешь? Нет? Ладно. Потом сходим, поймёшь, о чём говорю. Так вот, твой воин и влез в дерьмо, а его там по колено, грубо говоря. Ну и заругался, тихонько, правда, к его чести. Тут мне повезло – мои люди мимо проходили и услышали, что кто-то незнакомый под стенами шарится, приглядывается, значит. Проследили втихаря издалека, близко можно было и не подбираться, дальше просто было.

Прервался, перелив в бокал содержимое кувшина, вопросительно посмотрел на меня. Да ну, не хочется мне неизвестно что и где хлебать, да ещё и неизвестно из чего, поэтому отказался жестом. Думаю, не обидится. Собеседник мой присосался к содержимому, шумно глотая, опустошил кубок и продолжил, утерев тыльной стороной ладони рот:

– Так что понятен твой интерес. Теперь наш послушай. Мы в доле, упускать такой куш не будем, не мечтай. Поэтому всё делим поровну, тебе одна половина и другая мне. Согласен?

– Какой у тебя аппетит хороший. Удивляюсь только, почему ты себе всё взять не захотел?

– Хотел. Только не выстоят мои людишки против стражников. А там есть не только стражники, и все в замке оружием владеют. Я только людей попусту потеряю, и жизни мне потом в этом городе не будет.

– А с нами у тебя есть шанс, значит…

– Издалека видно, что у тебя не простые охранники. Снаружи твои люди всё под присмотр взяли. Так ведь? Так! Потому как больно уверенно вы держитесь, совсем не опасаетесь. Значит, есть поддержка за спиной, есть. Потому и не ошибся я. А если вспомнить о твоих недавних угрозах, то таких воинов у тебя много, и они где-то рядом. Вот только где? – впился в меня глазами.

– Дыру прожжёшь! – нарочито грубо отрезал я, сбивая настрой центровому. Ишь, мыслитель-аналитик, всё просчитал. С ним ушки надо держать на макушке. Эх, как сейчас Горивоя не хватает. Горивой, безопасник, так, так, так… Пришедшая в голову мысль заставила выпрямить уставшую от долгого сидения спину и пристально взглянуть на собеседника. Надо закруглять разговор и брать паузу на раздумья. Заодно и на остров за нашими сплавать. Это же такого тут можно накрутить… А пока…

– На сегодня достаточно. Надо подумать. Предлагаю в следующий раз встретиться в более подходящем месте, где не так… м-м, грязно, – обвёл глазами помещение. – И мне нужно всё знать о замке, что и как там устроено, какое количество стражников, чего можно ожидать от защитников. Каждую мелочь, короче, включая количество и размещение слуг. Когда у меня будут эти сведения, тогда и будем говорить о доле каждого. По рукам?

– Подумал бы здесь. Чего тянуть? А рассказать о замке я тебе сразу могу, только человечка нужного позвать.

– В следующий раз – значит в следующий. И человечка своего заранее позови, чтобы не ждать.

– Завтра? – попытался надавить центровой.

– Нет. По-твоему, у меня других дел нет? Босяка своего рядом с моим домом держи, через него и договоримся.

На последнем слове поднялся, заканчивая разговор, кивнул, прощаясь, и пошёл к двери, не оборачиваясь и стараясь не показать боли в затёкшей спине. Тяжело на лавке сидеть, как местные выдерживают? Впрочем, они на столешницу облокачиваются, поэтому им легче. Уже открывая дверь, услышал, как сдвинулся с места Послед. Как только он дойдёт до двери, придёт очередь Неждана. Так и будут друг друга прикрывать. Хоть и договорились вроде бы с местной гопотой, но бережёного арбалет бережёт и осторожная голова.

Вываливаться на улицу сразу не стал, сначала свою такую же осторожную голову в приоткрытый проём чуть выставил и осмотрелся, только после этого шагнул за порог. Даже показалось, что при этом чуть вверх ногу поставил. Пол ниже, получается? А если дожди? Затопит харчевню? Впрочем, какое мне до этого дело?

Отошёл на десяток шагов по улочке, остановился, держа арбалеты наготове. Дождался товарищей, и все вместе двинулись к нашему дому. Тихо вокруг, никакой движухи, даже в домишках тишина гробовая. Хоть бы какой-нибудь шум. Безмолвие серое. Недолго просидели, ещё ночь на город не упала.

Давящая теснота узкой улочки наконец-то закончилась, впереди простор небольшой площади перед нашим домом, за ним торчат редкие мачты различных судёнышек, а от площади влево, вправо уходят такие же дома, что и наш. Торговые склады. Непроизвольно ускорили шаг, торопясь пересечь пустое пространство. Как-то не по себе после такой тесноты. И уже почти на подходе, обернувшись, увидели, как из той же улочки начали появляться наши бойцы. Первый, второй… седьмой, все здесь и все целы. Всё правильно, двое на охране имущества, да на судне команда дежурит.

А теперь, пока наши неожиданные союзники репу чешут и впечатлениями обмениваются, мы пошлём посыльного к Горивою. Лучше бы мне самому за ним сходить, но на всякий случай придётся сидеть здесь. Мало ли какие внезапные задачи могут возникнуть, и разведку никто не отменял, не буду ни на кого надеяться, попробуем в замок самостоятельно проникнуть. Решено! Поэтому озадачим Бодуэна, пусть готовит кораблик к выходу и сразу же отправляется. Отправим с ним Ратшу, одного бойца будет достаточно, а в устье подберут нашу дежурную группу. Хватит Горивою пузо на острове греть, пора ко мне перебираться, чувствую, наша операция входит в завершающую фазу. С такими раскладами тянуть нельзя, только делу навредим.

А я пока умные мысли, пришедшие мне в голову во время давешнего разговора, переосмыслю. Обкатаю идею, помусолю со всех сторон, так сказать. Но не сразу, в первую очередь доклады выслушаю, может, что интересное бойцы увидели. Поэтому сразу же все вместе засели в самой большой комнате, кроме, конечно, обязательного караула. Это уже в кровь въелось, без этого никуда.

Потом ещё с Последом посидели, покумекали, и выходило так, что силы у ночного цеха пока невеликие, или мы столкнулись с какой-то одной группировкой, портовой, например. Ими были выставлены пара стрелков-лучников в деревенской одежде на крышах вдоль улочки и небольшая группа из пяти человек с ножами и дубинками в тесной подворотне на задворках. Вот и всё вражеское подкрепление. И появились они уже после того, как наши заняли подходящие позиции. Тихонько приняли в свои чуткие руки стрелков, вежливо попросили сложить луки и ножи в одном месте и тихонько посидеть до окончания встречи. Точно так же обошлись и с засадой в подворотне. Тем вообще некуда было деться под прицелом арбалетов. Нашёлся, правда, один резкий и быстрый, но болт оказался быстрей, успокоил. Зато сразу все всё поняли.

Вот и очередная проблема нарисовалась на пустом месте. Но с другой стороны, а если бы не нейтрализовали засаду? Во-во. Поэтому будем считать, что нет тут нашей вины, а бойцов только похвалил, всё правильно сделали.

Ну и при отходе с крыш пришлось сильно припугнуть бандитов и луки оставить почти у самой площади. Подберут.

Проводили ворчащего что-то про себя Бодуэна, впрочем, понятно, почему ворчит, команду-то не успел набрать полностью, придётся теперь каждому горбатиться за себя и за того парня. А что делать? Задание выполнять нужно, деньги просто так не платят, и хорошие ведь деньги, серебро. За благородный металл можно и попыхтеть, и попотеть. Ну и мы с Последом опять пошли думать. А что? Ещё какая тяжёлая работа, извилинами-то ворочать.

Глава 9

Псков

Пыльная лента строящейся дороги, словно живой организм, с каждым прожитым днём всё прибавляла и прибавляла в росте. Ну, то есть в длине в данном случае. И опять же с каждым новым прожитым днём всё заметнее замедлялись темпы строительства. Потому как всё больше и больше требовалось времени на доставку брёвен и дров в город, на обратный подвоз необходимых для строительства мостов материалов. Ушли далеко вперёд вальщики леса, за ними потянулись ватажки рубщиков сучьев и кустарников, корчёвщики.

Причудливыми извивами, огибая холмы и частые болотины, тянулась еле заметная старая, набитая путниками, дорожка, даже скорее не дорожка, а просто широкая тропа, которую сейчас стараниями многих людей превращали в просторную дорогу. По меркам этого времени просторную, а так на ней только-только могли разъехаться две телеги, ну ещё человеку между ними можно было протиснуться боком в этот момент, и всё. Хотя куда уж больше, и этого за глаза. По уговору с князем на облюбованные местечки уже садились некоторые предприимчивые людишки со своими ватагами, что-то начинали размечать, копать землю, бодро стучать топорами. Появились первые контуры будущих построек.

Глядишь, такими темпами скоро первые харчевни задымят, всё подспорье будет мастеровым людям на тракте.

И места для придорожных торговцев подобрали удобные, строились-то рядом с впадающими в близкое озеро узкими речками, так что и водой сразу же были обеспечены, и можно было за рыбкой сплавать при желании. Только с мясом пока было тяжело, приходилось уходить за ним далеко, но это пока, всё равно зверьё после окончания строительства в эти места обязательно вернётся.

Убоина убоиной, а кормит людей матушка родная земля, вот и разбивали сразу же на приглянувшихся местах огороды пришедшие сюда жить люди, корчевали мешающие хозяйству деревья и кустарники, жгли древесный мусор, тесня всё дальше и дальше от дороги дремучую чащобу.

Оживает тракт, обрастает народом. Почти каждый день выныривают из глубины лесных зарослей очередные любопытствующие лесные жители, приходят из дальних поселений, с выселок. Присматриваются к доселе невиданной в этих местах стройке, затылки чешут, имеет ли смысл ближе перебираться к новой дороге или пока так и посидеть на родных лесных опушках в непролазной глубине леса под защитой зелёных великанов?

Теряются при большом скоплении народа, поначалу стараются держаться в привычном одиночестве, дичатся. Потом кучкуются среди себе подобных, но вскоре быстро привыкают и уже юркими ящерками снуют по стройке. Присматриваются к ватажникам, интересуются заработком, осматривают инструмент, многозначительно покачивая при этом головами каким-то своим мыслям.

С понятной опаской стараются держаться подальше от проезжающего с проверками по дороге князя и в то же время неосознанно придвигаются ближе от неуёмного любопытства. А как иначе? Дороги объединяют людей, убирают разрозненность поселений, сокращают время в пути. Хорошо с дорогами. Но и врагу так же хорошо будет, по дорогам-то ему удобно и быстро пройти по княжеству можно.

Поэтому и решили на тракте сразу же закладывать заставы. А что? Жители всех поселений, через которые будет проходить новый путь, согласились с новым строительством, сразу увидели свою выгоду в защите и безопасности, взамен дали слово помочь воинам огородиться крепкими стенами, срубить воинские избы, взять на прокорм княжьих служивых. За плату, конечно. По-другому нельзя.

Нечего раньше времени палку перегибать, сломаться она может, и тогда её только на выброс. Пусть люди обживутся, крепко на ноги встанут, жирок завяжут, вот тогда и посмотрим, определимся с налогами.

А пока что с них брать? Ведь лесом и рекой кормятся, излишки и так в город отвозят.

Даже пообещали всем желающим к новой дороге перебраться бесплатно строительных материалов подкинуть, досок и бруса, а взамен пусть нам лес заготавливают и сушат.

В городе же строительство нового учебного заведения шло полным ходом. Встревоженным муравейником выглядела со стороны стройка, копошилась работниками, вырастала широкими стенами из красного кирпича, беззубо щерилась на солнце пустыми оконными проёмами первого этажа. По деревянным балкам перекрытий настилали полы второго этажа-поверха, поднимали наверх кирпич и раствор. Глядишь, с такими темпами скоро и крышу накроют.

Двумя зданиями не обошлись, пришлось строить ещё одно отдельное для кухни и столовой. Сколько судили-рядили, рисовали, старались обойтись задуманным, а не вышло. Очень уж затратно получится и по времени, и по средствам, если люди будут в городе питаться.

А потом задумались и о тренировочных площадках. Ребята молодые, энергии и сил много, и куда её девать прикажете? Ведь разнесут всё в округе. Так пришлось выгородить и расчистить большой кусок земли за стройкой на эти нужды. В обиход вошли новые словечки, ну да люди уже привыкли, что время от времени из уст боярина или боярыни выскакивают непонятные названия знакомых вещей, требующие пояснения, быстро приживаются и незаметно входят в жизнь.

Бордо

Наступили четыре дня вынужденного безделья. Почему четыре? Так именно столько потребуется судну Бодуэна дойти до Горивоя и вернуться домой.

У бойцов хоть какое-то занятие, они караул несут да тренируются постоянно, а мы с Даниэлем занимаемся всякой ерундой. А что ещё делать? Ну, прошвырнёмся вдвоём с ним на рынок, по лавкам походим, изучая город, а больше нам и заняться нечем.

Хотя вру, себе занятие я нашёл, даже не то чтобы нашёл, а приступил к своим забытым тренировкам.

Ну почему так? Вспоминаю о них только тогда, когда вот такое вынужденное безделье наступает. Так толку от таких занятий не будет. Просто тонус и форму поддерживаю, а движения вперёд, развития никакого и нет. Ну, хоть так. Вот домой вернусь и точно начну усиленно тренировками заниматься, и Будимира заново озадачу, пусть мне волхва в наставники выделяет.

Разведкой решили пока не заниматься, чтобы не привлекать лишнего внимания. Хватило мне одного раза. Мы тут сейчас словно та ворона, сидящая на самой верхушке дерева, которую все в округе издалека видят. Есть другая заинтересованная сторона, вот пусть она и займётся этим нужным делом. Единственный вопрос, сможем ли мы потом доверять этим сведениям? Посмотрим.

Купленный дом привели в порядок, набрали обслугу, теперь хоть готовить самим не надо. Нет, дело это, конечно, необременительное, тем более меня и Даниэля оно никаким боком, кроме желудка, не касается. На это у нас столько умелых на все руки бойцов есть. Но когда кухарка готовит, это не пригорелую кашу трескать с одной и той же надоевшей изо дня в день добавкой. А тут всё новенькое, свеженькое, вкусненькое, на рынок сама бегает. Ну как сама, в сопровождении воинов, конечно.

Может, и зря, вряд ли теперь кто рискнёт у неё кошелёк подрезать, но нечего выделяться среди других состоятельных горожан, будем как все.

Даниэлю тоже нечем заняться, мается бедолага от вынужденного безделья. Без товара никуда не сунешься, а предварительные разговоры с возможными партнёрами, к сожалению, можно только один раз провести, вот и сидит купец днями и вечерами у очага, вытянув ноги к огню, дегустирует местное вино. После обеда вижу его с бокалом, вечером выхожу к ужину – и опять в руках тот же бокал, и вроде бы с точно тем же содержимым. Как можно столько времени один кубок тянуть, не понимаю. По мне, так сразу махнуть содержимое, закусить, и за добавкой. Вот это дело. А цедить, смачивая губы, не умею.

Короче, всех скука заела, хоть какого-то дела хочется. Единственная у меня отрада, так это наши разговоры с Последом. Помогаю ему в изучении местного языка, всё равно рано или поздно, а пригодится.

Городская стража стороной обходит наше жилище, видимо, слишком большую сумму мы тогда сунули им в лапу за то, чтобы они ходили по другой улице. Вот и отрабатывают, площадь обходят по дальнему краю, выписывая причудливую дугу, огибая стороной наш дом.

Изредка в тени мелькают неприметные фигуры и любопытные глаза представителей ночной братии. Присматривают со стороны, ждут нашего сигнала.

На четвёртый день мы с Даниэлем всё-таки не усидели – наняли возок и поехали осматривать окрестности города. Разумеется, отправились не в гордом одиночестве, а с обязательным сопровождением в количестве четырёх бойцов и двух купеческих охранников. Так что кавалькада у нас получилась внушительная. А то что же это получается? Сидим в четырёх стенах, никуда не выходим, торговлей не занимаемся – подозрительно.

Можно сослаться на ожидание корабля с товарами, но это настолько притянуто за уши, что даже пробовать такую слабую отговорку не будем. Придётся как-то по-другому обозначить свою активность, наверняка ведь в замок докладывают о наших движениях. Вот и поездим пока по предместьям, посмотрим, чем люди живут, что выращивают и продают.

Время тяжёлое, разбойников хватает, поэтому впереди и позади возка бойцы на лошадях. Арбалеты у всех заряжены.

Увиденное в округе настроения не прибавило, бедность людей так и лезет в глаза. Домики небольшие, земли при них мало, огородики крохотные.

Перекусили в придорожной харчевне, кормили хоть и просто, но обильно и сытно, хватило всем. Откуда такое изобилие при всеобщей нищете? Чего-то я не понимаю. Вот только от предложенного вина всё-таки волевым решением отказались, хоть и было общее такое желание попробовать.

А уже вечером после въезда в город почти сразу же за воротами нас остановили стражники. Правда, вежливо остановили – со всем почтением и в полной тишине перегородили копьями дорогу.

Жителей поблизости не видно, разбежались горожане по домам на всякий случай и подальше от греха.

Позади никого, что уже непохоже на засаду. Впрочем, долго гадать не пришлось. Практически сразу же из-за спин стражников вперёд выдвинулся богато одетый человек, без брони, но с какой-то острой железкой на боку, отсюда не видно. Мастерски управляя лошадью, приблизился на несколько шагов и остановился перед нашими бойцами, игнорируя и их самих, и направленные в свою грудь арбалеты.

Впрочем, арбалеты тоже направлены не явно, школа у ребят хорошая, держат их у луки седла, если не знаешь, то и не сообразишь, что находишься под прицелом и тебя в любое мгновение могут нашпиговать болтами.

Похоже, щёголь хотел проехать и дальше, да вот только ребята не раздвинулись в стороны и не пропустили незнакомца, пришлось ему притормозить. Со стороны незаметно, как он лошадью правит, ни одного явного движения, даже поводом не шевельнул, сидит в седле как влитой, глаз с нас не спускает. Мастер-наездник.

– Санш Третий, герцог Гасконии, граф Бордо приглашает вас к себе в замок.

И легко так обозначил поклон, чуть склонив голову.

О как! Оно нам надо? Как не вовремя. Горивоя нет, бойцов мало, полноценной схватки в городе мне только не хватало. Нет, этих-то мы снесём сразу, а вот что дальше тогда делать будем? Провалится наша миссия, засветимся по полной. Значит, схватка точно отпадает, да и не провоцирует нас пока никто. Придётся принимать приглашение, только для начала попробовать хоть немного разузнать причину.

Или проболтался кто-то из «ночников»?

– Нам бы с дороги переодеться. Запылились, опять же одежду по такому случаю сменить надо.

– Герцог ждать не любит. Но вид у вас и впрямь не для посещения владетеля. Поспешим тогда.

Опять же незаметным глазу движением развернул на месте коня и сразу, рывком поскакал вперед, чудом не зацепив стражников, только-только успевших поднять свои копья. За ним они и пристроились, а потом и мы, чуть отстав, чтобы не глотать поднимаемую копытами плотную невесомую пыль.

Вихрем пронеслись по улицам, не обращая никакого внимания на торопливо убегающих в проулки горожан. Я как-то думал, что впереди должен стражник скакать и предупреждать жителей о несущемся позади кортеже, но куда там, никого перед нами не было, кто не спрятался, тот не успел. Но, похоже, жители были привычны к такому, на удивление никто не попал под копыта, никого не стоптали, не придавили в тесноте улочек.

Хотя, честно говоря, это сначала скачка показалась мне бешеной, а потом, после того как привык немного и осмотрелся, всё встало на свои места. Это поднимаемая пыль придавала иллюзию скорости, а так вполне даже аккуратно ехали.

Вот и наша площадь, выметнулись из пылевого облака на чистый простор, наполнив всю округу звоном подков и топотом копыт, осадили лошадей перед воротами.

Вылез из возка на твёрдую землю, кряхтя и распрямляя спину. Помог спуститься Даниэлю. А что? Рессор нет, средство нашего передвижения на деревянных колёсах, малейшая кочка или попавшийся камень сразу же передаётся через пятую точку сотрясением на позвоночник и далее в голову. Чуть мозги себе не вытряхнули.

Нет, такие лихие скачки не для нас. То ли дело днём, потихоньку, полегоньку, медленно и спокойно, и для организма не так напряжно. И без пыли.

В чердачном окне нашего торгового дома мелькнула голова караульного, обозначилась для меня и сразу же исчезла, бдят бойцы. Заодно и мне показали, что всё у них под контролем, можно, если что, начинать бой.

Заскрипели ворота, пропустили возок, следом на просторный двор въехали всадники. А мы пешочком, на своих двоих, дабы размяться.

– Всё тихо, спокойно. Никого не было, – сразу же доложил Послед.

Это он быстро сориентировался, заметив наше неожиданное сопровождение. Заодно и хочет сразу же для себя прояснить текущую обстановку. А какая может быть обстановка? Я и сам пока не знаю. Но предполагаю самое худшее. Кто-то нас продал. А кто тут может продать кроме тех же ночников? Правильно, никто. Ладно, догадки и предположения оставлю на потом.

Ничего, сейчас бы с настоящим разобраться, а уже потом будем медленно жилы вытягивать из предателей. Эка я разошёлся. Может, ещё не всё так плохо? Может, нас просто в гости приглашают. Может, никто никого не продавал, а нас просто так на чашечку какого-нибудь местного напитка пригласили. Реально? Вполне.

Если бы в замке знали хоть что-то о наших замыслах, то встречали бы нас по-другому и давно бы уже руки заломали.

Ладно, воображение у меня живое, вероятные картинки ближайшего мрачного будущего рисует в цветах и красках, в основном серых, и до того реалистично, что даже в животе от таких мыслей холодеет.

Ну что, собрались?

Инструктирую Последа на дорожку, и вперёд. Как ни рвался сотник сопровождать нас в замок, а вынужден был оставаться в нашем доме. Мало ли как сложатся события, каков будет результат встречи – никто не знает, вот пусть и сидит за крепкими стенами, а одного, а ещё лучше пару бойцов отправит на реку, пусть в сторонке посидят, поглядят издалека за нашим домом. Будет всё спокойно, вернутся, а нет, так пойдут за подмогой, расскажут, что и как, Горивою.

Даниэлю верхом никак не усесться, возраст сказывается, поэтому он на том же возке и поехал. Ну и я с ним за компанию. Кстати, на возке и арбалетами сподручнее пользоваться, и со стороны их не видно. Зарядили их, и пусть они спокойно лежат рядышком, своего часа ждут. И мне так спокойнее.

Так и поехали. Впереди стража помаленьку трусит, чтобы пыль не поднимать, зря мы, что ли, переодевались? За ними два наших бойца, потом наш возок, за ним бугаи купца, и замыкают кавалькаду еще двое моих парней в привычном и уже отработанном за день порядке.

Остальных решили не брать, всё равно в замке народа значительно больше, чем всех нас вместе с теми, кто ещё не прибыл в город, а для представительского форсу и такого количества довольно. Теплится у меня мыслишка, что с нами из любопытства желают поговорить.

Пропылили почти незаметным глазу небольшим подъёмом по накатанной и натоптанной дороге, поморщились от налетевшего из-под стен запаха, перед самыми замковыми широко распахнутыми воротами оглянулись на город, на реку – вроде бы к порту наш струг подходит. Уже веселее. Если я не ошибся. Закатное солнце почти к горизонту опустилось, глаза слепит.

Нависла над головой каменная громада въездных ворот, надавила на уши глухим заметавшимся тяжёлым эхом от топота копыт, ушла неторопливо назад, нехотя отпуская из своей жадной, оскалившейся зубами поднятой решётки, пасти на простор замковой площади.

Огляделся, прищурившись. То длинное приземистое сооружение похоже на конюшню, а вот другое, почти такое же, видимо, казарма. У ворот, позади, осталось большое караульное помещение. А на дворе стражи не видно и вообще пусто как-то. И тишина. Хотя вру, где-то собаки тявкают.

Со стен только редкие любопытные стражники таращатся, всё им какое-то развлечение. Похоже, действительно нас просто так пригласили. Узнали про новых людей, готовых обосноваться в городе, покупающих недвижимость, вот и решили с нами воочию познакомиться, так сказать. Может, оно и так, – успокаиваю себя. Посмотрим.

Давешний незнакомец уже, кстати, спешился, теперь пыль отряхивает с одежды и на нас искоса поглядывает. Освобождаем возок.

К лошадям тут же подбежали слуги. Откуда они вылезли, даже не успел заметить, увели упряжку в сторону. Ну да, за всем не уследить. Или надо головой крутить постоянно, а это неприлично для дворянина. Всё-таки надо соответствовать местным реалиям.

Точно так же отряхнулись от пыли, подошли к крыльцу.

– Своих сопровождающих воинов можете оставить во дворе. Потом их на кухню проведут, накормят. Вам же ничего не грозит, так что не опасайтесь, – и ухмыляется еле заметно.

Но ведь заметно! Ладно, посмотрим. Не знаю местных порядков и правил, поэтому пока промолчу. Да и острым железом я так и не научился прилично владеть, всё откладывал и откладывал на потом, а мои периодические упражнения можно лишь отнести к кратковременному убиванию времени. Ведь говорил же мне Будимир в прошлое моё попадание: «Учись. Пора тебе воином становиться». А я хоть и старался, но наскоками и не до конца. Конечно, мне же с самого начала было сказано, что домой обязательно вернусь, вот и ленился. Мол, зачем мне дома такое умение? Единственное, что увлекло тогда по-настоящему, так это познание самого себя, развитие духа.

А теперь вот вынужден чужие ухмылки терпеть. Пока. Ничего, осмотримся, прикинем, что тут и как, определимся, а там и придумаем что-нибудь. Я не злопамятный, а просто памятливый. А пока заткнёмся и молча последуем за нашим провожатым.

А замок так себе, кстати. У нас лучше. Во-первых, наш значительно больше размерами, величественнее и красивее. И это я говорю абсолютно объективно, ну, может, самую чуточку преувеличиваю. А во-вторых, у нас он более приспособлен как для жизни людей, так и для ведения военных действий. А тут всё заточено только на оборону, потому и мрачно так, сурово, никакого разнообразия, сплошной функционал.

Переходы узкие, потолки высокие, окон почти нет, только на галереях узкие бойницы для лучников, через которые и пробивается немного света. Стены и массивные балки закопчены висящими тут же в специальных держателях факелами. И под ногами камень, неровные выщербленные плиты, привыкать нужно, иначе при каждом шаге неосознанно ноги повыше поднимать приходится, дабы не цепляться подошвами за неровности.

Зал. Ничего так зал, просторный, с опорными колоннами из того же камня. У противоположной от нас стены группа разодетых людей толпится вокруг сидящего в кресле с высокой спинкой человека. Понятно, это и есть местный владетель, по душу которого мы и прибыли. И сидит он, так получается, на своём троне, который похож больше на кресло, резное, правда, кресло, на небольшом таком постаменте в пару ступеней от уровня пола.

Стены увешаны разнообразным оружием, головами и рогами разнообразных животных. Впрочем, это я погорячился насчёт разнообразных. В основном кабаньи да оленьи, в углу слева от нас чучело медведя, стоящего на задних лапах, в единственном экземпляре. Больше, видимо, не попалось подобного зверя в местных лесах.

За креслом-троном на стене, прямо над головой владетеля, какой-то знак, похожий на герб. По периметру зала под потолком круговая галерея с бойницами, кое-где лучники стоят, хорошо, что просто стоят, стрелы не наложены.

А лестниц, ведущих наверх, я и не видел. Видимо, где-то в другом месте они находятся, как-то же попадают на галереи воины? И жилые помещения должны наверху быть. Ладно, пока пропустим. Освещения не хватает, сумрак и густые тени кругом.

Вот такие мысли и промелькнули в моей голове, когда ступил в зал. Успел и осмотреться быстренько, и предварительные выводы сделать. И провожатый наш приостановился, как бы давая время нам проникнуться важностью момента, ну и в основном, конечно, дать возможность противоположной стороне приглядеться к гостям и приготовиться к встрече. Ну что, вперёд!

Делаю несколько быстрых шагов и с удовлетворением замечаю, как не ожидавший моего рывка спутник теперь старается меня опередить, почти срываясь на бег. Успел, опередил на полшага, смотрит недовольно, пыхтит, только не шипит, даже лицо покраснело от досады. Твои проблемы, я по своему сценарию работать буду.

Остановились в шагах пяти от подиума. А как ещё его назвать? Постамент? Жирно для него будет, поэтому пусть будет подиум, привыкнут заодно к будущему. Вот рожа в кресле невоспитанная, даже не привстал при встрече гостей. Никакой культуры.

Это я себя так раззадориваю, понятный страх прогоняю. Сейчас вот повяжут меня, и никто мне не сможет помочь. Это если и впрямь кто-то нас заложил. Стою, жду.

Провожатый мой поклонился, докладывает о выполненном поручении, на меня головой кивает, хорошо ещё, что не пальцем тыкает. Это я краем глаза фиксирую, сам же прямо на графа смотрю, или на герцога, не знаю пока, кто он такой. И он на меня сверху так смотрит. Хоть и сидит на этом своём подобии трона, но всё равно несколько выше меня стоящего получается.

Пока мой спутник что-то там ему бормочет, можно более внимательно осмотреться.

Недаром у местного владетеля прозвище «Ужасный» – взгляд жёсткий, пронзительный, до печёнок пробирает. А если ещё к этому взгляду присовокупить надменно задранный к небу подбородок, скрывающийся в дебрях роскошной бороды, крепкие загорелые руки, спокойно лежащие на резных боковинах кресла, чуть блестящий обруч на голове, похожий на герцогскую корону, такую же, матово поблёскивающую в тусклом пробивающемся сверху свете, броню, то видно, что своё прозвище он заработал не зря. Взглядом так и давит. Да и атмосфера вокруг такая же давящая, так и хочется спину согнуть, на полусогнутых к трону поскакать. Ну-ну.

А вокруг тишина, хоть бы вздохнул кто, не говорю уже о чём-то другом, тишина стоит гробовая, даже одежды не шелестят, железо не брякнет.

И лучники наверху напрягают. Ишь, как психологически грамотно действуют, явно нам на психику давят.

Кстати, а почему в зале только одни мужчины, причём вооружённые? А женский пол где? Или не положено? И сколько молчать можно? Необходимого эффекта ждут? Обломитесь.

Наконец, владетель чуть шевельнул кистью, даже не кистью, а указательный палец чуть приподнял. Впрочем, этого, видимо, было достаточно. Повинуясь знаку, тут же вперёд сделал шаг стоящий справа от кресла придворный.

– Ну, рассказывай, кто вы такие, откуда и для чего в наш город пришли? Зачем сведения о замке собираешь, людей своих подсылаешь? Для чего такой большой отряд собрал и в стороне от города держишь? Что молчишь? Герцог ждёт твоего ответа!

Чего-то подобного я и ожидал, ну неспокойно на душе было всё это время, царапало что-то острым коготком по сердцу. Ещё раз медленно осмотрел стоящих напротив людей, а то как-то упустил я этот момент, увлёкшись архитектурой и интерьерами замка и центральной колоритной фигурой в зале. Заодно и время выиграю для раздумий.

Придворные у кресла так и стоят монолитной массой, а что это именно они – нет никаких сомнений. Воины по-другому выглядят.

Нет, среди окружающей трон толпы есть несколько действительно опасных бойцов, их на первую линию и выпихнули, остальные же позади тихо стоят, но плотно. А эти расслаблены, только глаз с нас не спускают и руки на оружии держат.

Оружие – те же длинные узкие мечи-каролинги, как и у всех придворных вокруг трона. А вот стражники наверху пока замерли, луки свои не растягивают, тетивами не скрипят, острыми стрелами в наши незащищённые тела не целят, но и глаз с нас не сводят. Прямо чувствую, как место выбирают – куда можно понадёжнее стрелу воткнуть. А вот о том, что у нас под кафтанами наши жилеты со стальными накладками надеты, об этом никто не знает и не догадывается, надеюсь. От стрелы, пущенной почти в упор, вряд ли убережёт, если только повезёт очень, а вот от рубящего удара меча или от ножа вполне себе хорошая защита. Проверено на собственном опыте. В прошлый раз отделался только лёгким порезом от скользнувшего по пластине клинка и ушибами.

Пронесшиеся в голове мысли заняли едва один перестук сердца, а Даниэль уже принял своё решение. Сделал шаг вперёд, одновременно с этим шагом обходя меня сбоку и выдвигаясь чуть вперёд. Это он меня решил собой прикрыть от стрелков справа и всё внимание опять же переключить на себя. Долго я раздумывал, получается.

– Ваша милость, – сломался мой друг в низком поклоне. – В ваш город нас привели торговые интересы, а прибыли мы из Данцига. Мой торговый дом там один из крупнейших, имя моё достаточно почитаемо среди уважаемых горожан. И без охраны, к сожалению, сейчас никуда, что на земле, что на море.

И ещё раз поклонился, завершая ответ. Может, и мне поклониться? Нет, не стану, боярин я или так, погулять вышел? Спасибо большое моему старому другу, дал мне время собрать мысли в кучу и принять решение, как себя дальше вести. Надеюсь, голову сразу рубить не станут, для начала поговорят. То, что мы как бы торговцы, это и так понятно. Что ещё знают, вот в чём вопрос. Единственный наш прокол, это копошение вокруг замка. Чёрт, и кто знал, что тут дерьма столько накидано! А то, что у нас воинов хватает, так время сейчас такое, без охраны надёжной никуда. Зря мы столько времени на подготовку затратили, нужно было сразу же в замок проникать и… На авось, получается? А сколько тогда людей бы потеряли? И достигли бы своей цели? Или нет? Так что всё правильно мы сделали. А то, что на «ночников» положились, так и выхода особого у нас не было. Что-то не задалось в этом походе, все и всё про нас знают, все вокруг умные, один я, гм… Так, погулять вышел. Ну, с «ночниками»-то мы ещё разберёмся, узнаем, откуда уши торчат вот этакой осведомлённости местной власти. Хотя, может, и зря я на них наговариваю, наверняка у герцога своя служба собственной безопасности есть, и она, эта служба, тоже свою работу неплохо делает, к нашему огорчению. Надо было мне сразу сообразить, что есть у него такая возможность, а я что-то затупил. И Горивой, пень старый, промолчал…

Так, стоп, что-то я рано начал крайних и виновных искать, сам олень… комнатный. Что остаётся? Твёрдо придерживаться своей версии, поддакнуть Даниэлю, а там посмотрим, куда кривая вывезет. В пыточный подвал, конечно, может завести, но есть надежда его избежать. Ведь сразу туда не потащили, руки не заломали, по нежному телу не настучали, оружие, опять же, не отобрали. И пока ещё нас спокойно выслушивают, значит, просто хотят разобраться в некоторых непонятных моментах. Впрочем, вынырнул из своих мыслей, уже не так спокойно. Похоже, заканчивается терпение у окружающих, даже герцог уже не только пальчиком шевелит, а своим благородным седалищем на своём стульчике ёрзать начал. Любопытство заело, надеюсь. А если не любопытство, а гнев, тогда плохо нам придётся. Надо бы мне Даниэля поддержать, а то стоит впереди меня, оглянуться не может, потому как нехорошо это будет выглядеть, не по этикету, и что ему там в голову в это время лезет, какие мысли от моего подзатянувшегося молчания приходят, непонятно. Пора и мне в разговор вступать, обоими ногами… или сапогами:

– Всё верно мой старший товарищ говорит, торговцы мы.

– Что вы не воины, это и так видно. Спутник твой уже в возрасте, а тебе, кроме гусиного пера, ничего тяжелее в руках держать не доводилось! – снисходительно и брезгливо протянул тот же придворный.

И как-то он мне резко так не понравился. Видом своим, что ли, волосёнками засаленными? Или одеждой пёстрой? А может, высказанным оскорблением? Что я, так плохо выгляжу, действительно такой слабак? Набрал в лёгкие побольше воздуха, собираясь высказать все свои соображения на это дурацкое предположение, и медленно выдохнул, вовремя заметив, с какой заинтересованностью герцог моей реакции ждёт. Чуть не купился на подначку, старый я осёл. Вот что бывает, когда в голове слишком много разных мыслей крутится. Проще надо быть, за окружающими смотреть внимательнее, поведение отслеживать, а я от всего отстранился и в предположения ударился. Нет, заканчивать нужно такие эксперименты, доведут они до подвалов каменных, в самом низу этого замка расположенных. А в них сыро и холодно, мокрицы опять же ползают.

Даже передёрнулся от таких мыслей, резко и окончательно успокоившись. А что это я так взвился? Меня на слабо взять попытались, как в детстве, так лет-то мне уже сколько? Пора бы эмоции отключать и головой думать начинать, а то только воображение в полную силу работает, богатое, кстати, воображение. А фразу высказанную стоит поддержать, мне она сейчас как раз выгодна будет. Действительно, ну какой из меня воин? Торговец я, торговец, ничего тяжелее… чего? Пера гусиного? Вот именно, ничего кроме него, проклятого, в руки и не беру. Не по чину нам. О чём и сказал, удовлетворённо заметив, как вытянулись разочарованно физиономии и у дворянина-провокатора, и у герцога.

– Только говор у тебя не такой, как у твоего товарища. Откуда сам будешь? И если ты торговец, почему герцогу не кланяешься? Что-то тут не сходится или, скорее, кто-то тут неправду говорит.

У как с этой последней фразой зашебуршились разом стоящие вокруг трона, забряцали своими железками, заворчали угрожающе, определённую атмосферу нагнетая. Ишь как у них психологический прессинг отработан. Только мимо, не взять нас этим, особенно теперь, когда более или менее местный спектакль стал понятен. Вот только что мне отвечать? На своём стоять? Или правду говорить? А чем мне это может грозить? И, кстати, почему это у меня говор не такой? Ну не может дар, данный мне богами, сбоить. Тут другое что-то… Что? А не боится ли меня герцог? То есть не меня, а тех, кого я представляю. Вот это, скорее всего, может быть правдой.

Значит, тогда что получается? Где-то речь нашу услышали, опознали говор, от него ниточку и потянули… Скорее всего, так и есть. И что это им и мне даёт? Да ничего. Вот поэтому мы и здесь. Возникшие непонятки слишком уж напрягли герцога, и таким образом он решил одним махом во всём разобраться? Значит, получается, что у него действительно рыльце в пушку? А почему тогда нас просто сразу не прикончили? Не уверен в своих предположениях? Может быть, может быть. Вдруг мы и на самом деле только торговцы? Что мне делать? Отвечать, однако, нужно, ждут ведь, окаянные. А, ладно, послушаюсь своих выводов и тоже рубану-ка я разом этот узелок. Сразу всё на свои места встанет.

– Боярин я, Псковского господарства. Мы никому не кланяемся, даже своему князю, а он выше герцога стоит.

Тишина упала на зал после моих слов. С каждым произносимым мною словом выпрямлялась герцогская спина, всё сильнее сжимались губы и хмурились брови. Смотрит пронзительно, глаз не сводит. Ну и я так же посмотрю.

– Оставьте нас! – не опуская глаз, бросил в пустоту тяжёлые слова герцог.

А вышколенные придворные тут. Ни слова не сказали, повернулись и исчезли в дверях, даже не толкались. Так, в полной тишине, и испарились. Каков авторитет у владетеля. А Даниэль остался, молодец.

Заскрипели тяжелые створки дверей, захлопнулись с лязгом, отрезали малейшие звуки из коридора. Вслед за скрипом закрывающихся дверей поднял голову герцог, выловил взглядом старшего из стоящих на галерее стрелков, мотнул коротко в сторону. Опустела галерея, прошуршали сапоги по деревянному настилу, повисла тишина. Вслед за герцогом на автомате и я задрал голову, проследил за тем, как пустеет галерея, зацепился взглядом за узкие оконца-бойницы и только теперь обратил внимание на то, как изменилось освещение в зале. Похоже, солнце на улице уже совсем закатилось. Уходящие лучи окрасили одну стену в багровые цвета, противоположная же, наоборот, спряталась в густом сумраке. Скоро вообще ничего не видно будет, без факелов никуда. А светильников в замке, похоже, нет. Хотя, может, ошибаюсь и это только в зале факелы на стенах, а так всё тут есть, и светильники тоже, хотя бы жировые. На секунду представил спальню с горящим дымящим факелом и чуть не хмыкнул, насилу удержался. Нервы шалят.

– Псковский, говоришь… Кажется, понимаю я, зачем вы тут появились… – медленно протянул герцог, пристально вглядываясь в моё лицо и чуть наклонившись вперёд. – Однако не успели вы, не вышло у вас ничего, повезло мне, что мои люди на вас быстро внимание обратили. Одно только беспокоит. Если мы сейчас с тобой разговариваем, значит, наши наёмники там не справились, так? Попались?

Резко откинулся на спинку, руками сжав подлокотники своего кресла-трона, стиснул губы в узкую прямую линию, нахмурился, хотя куда ещё больше хмуриться-то?

– Прикончить вас сейчас тоже не выход, но была, честно говорю, была такая мысль. Промелькнула. Одно только мешает её исполнить. За вами ведь потом обязательно другие придут… Хотя хорошо бы было исполнить…

Даже отвечать ему не стал, только кивнул в ответ, также не сводя глаз с ускользающей в сумрак фигуры. Впрочем, мой ответ и не требовался. Солнце совсем село, узкие оконца на глазах затягивало серым мраком. Не знаю, как герцогу, а мне пока всё было видно, помогло моё умение видеть в темноте. Полное ощущение того, что слышу, как мечутся мысли в герцогской голове, пытаясь найти верное решение проблемы, с громким стуком сталкиваясь между собой. Страшно ли мне? Не знаю. Скорее всего, нет. Потому что не чувствую я особой угрозы, уверен, что нам удастся уйти отсюда в целости. Договоримся.

– Дайте слово, что то, о чём сейчас услышите, не уйдёт дальше ваших ушей. Хотя что знают двое, знает и свинья. Так говорят умные люди. Да деваться некуда. Ну!

– Слово! – переглянулись мы с Даниэлем и почти одновременно кивнули герцогу.

– Не одобрял ведь я этой затеи, как чувствовал, что добра от неё не получится. Дочери моей в голову втемяшилось от дальней родственницы избавиться, так, на всякий случай. Брата уговорила… Людишек подходящих нашли, денег им дали. К сожалению, я об этом слишком поздно узнал, уехали к тому времени первые люди-то исполнять волю дочкину. Дальше пришлось брать в свои руки затеянное, а то дело могло бы очень далеко зайти. Где вы, а где я. Поняли? То-то. Потому и говорю сейчас с вами. Но сами понимать должны, что власть дело такое, слюнтяйства не терпит: или ты на коне, или под конём. Не до родственных уз тут. Детям объяснил, что теперь сестрице не до нас и наших дрязг, да уже поздно было. Поверишь или нет, мне всё равно, но плохого я дочери брата не желал. И не желаю. Мы уже думали, что пропала она у арабов, а тут на тебе, слухи пошли, что жива. Да! – замолчал на миг, повёл плечами и продолжил: – Детей своих я тронуть не дам. С вами и так всё понятно, это я на будущее говорю. Всем у себя скажите.

Ничего не понял, никакой логики в сказанном не вижу. Сумбурно всё. Особенно заключительная фраза. Но общий смысл ясен. Мол, детки виновны, а он как бы и ни при чём был сначала, а вот дальше пришлось уже в свои руки брать исполнение дочкиного замысла. Но зла никому не желал, просто деваться ему некуда. Бред! Что там он дальше говорит?

– В общем, заигрались дети, безнаказанность и власть виновата. Вразумил я их, поняли вроде. Поэтому и хочу как-то свою вину загладить, что не успел их вовремя остановить. Пробую теперь с вами договориться. Хотя через себя переступаю, не к лицу мне на уступки идти. Защищают вас только дошедшие до меня слухи, что есть далеко на восходе королевство крепкое с войском сильным, которое даже норманны трогать опасаются. Вот только поэтому и предлагаю решить дело миром. Согласны?

Конечно, согласны – тут двух мнений быть не может. Надо же нам отсюда выйти в целости? И понимаю, что многого недоговаривает герцог. Мог бы и прикончить нас по-тихому. А жить мне хочется и нужно, меня жена ждёт. Жаль, конечно, упущенных возможностей, особенно герцогской казны, которая могла бы быть нашей. Но да ладно, лучше синица в руках. Говорить пока ничего не стану, только кивну, впрочем, думаю, что и этого будет достаточно. Такие вещи на бумаге не пишут.

– Предложил бы закрепить наш уговор подтверждающими делами, да не получится ничего. Породниться через детей у нас не выйдет, хотя о чём я говорю. Мы же и так получаемся уже родственниками с вашим королём. Земли… Если только… Почему бы и нет? – опять задумался на миг. – Есть одна мысль. Только об услышанном здесь никто не должен узнать. То, что вы на замок замахнулись, это я знаю. Догадываюсь и о дальнейших ваших мыслях. Хотели герцогство моё к рукам прибрать? Угадал?

Чувствую себя очень неуютно. Как та лягуха на лабораторном столе, которую сейчас резать будут. Всё на виду. Вляпались. Вот тебе и раннее Средневековье. Что, попался, человек развитой цивилизации? Сделали тебя, как младенца. А вот не надо было себя умнее других считать. Остаётся только кивнуть. Снова. Скоро стану подобен китайскому болванчику, который головой кивает и ещё глупо при этом улыбается. Тому, правда, обязательно при этом нужно по затылку дать. Вот в этом всё отличие между нами пока и заключается. Пусть так и сохраняется. Нет у меня никакого желания по голове получать.

– Это хорошо. Теперь слушайте внимательно. Король наш совсем плох, жизни ему осталось всего ничего. Потом грызня за корону начнётся. Опять же норманны почти всё побережье захватили, Фландрию и Фрисландию. Нормандию разорили. Даже до нас добрались. К чему это я говорю? Своё герцогство я никому не отдам, а вот совет хороший дать могу. Как расчёт. Под шумок можно попробовать какие-нибудь земли бесхозные захватить, хотя бы в той же Бретани. Разграблена она, и хозяина пока на ней нет. Можно любое графство к рукам прибрать. Я бы посоветовал на самом побережье, там ещё долго будут бояться норманнов. Как? Стоит мой совет того, чтобы всё сделанное детьми забыть?

Теперь уже я глубоко задумался. Предложение, конечно, интересное. Впрочем, мы и сами нечто подобное проделать собирались. У нас на это дело уже и желающий есть. Послед. А пока нужно воспользоваться возможностью и разузнать побольше. Так и сказал:

– Интересно. Почему сами эти земли не приберёте?

– Не разорвусь, – вздохнул граф с горьким сожалением. – Дети мои рвутся к власти, а того пока не понимают, что власть надо в крепких руках держать. Земли те разорены, в упадке находятся, их возрождать надо, значит, о налогах долго не услышу. От норманнов обороняться надо, где столько воинов взять? Нанять? Так у меня казна пустая, разорили постоянные набеги. Самому бы удержаться. Еле концы с концами свожу. Потому и вам предлагаю. Заодно и расплачиваюсь таким образом за сделанные ошибки.

– Нам вы это предлагаете только по той причине, чтобы мы на себя норманнов оттянули. Тогда и до вас они не доберутся. Заодно и проверить сможете, насколько мы сильны, правы ли те, кто о нас такие слухи распускают.

– И это тоже. Есть такое желание. Чему удивляться? Любой правитель так же думать станет на моём месте. Если вы слабы и не справитесь, то мне и опасаться нечего. А если справитесь, то не забудете того, кто вам это подсказал. Союзники всем нужны. Политика. Личное тут ни при чём.

– С кем из владетелей там столкнуться предстоит?

– Да ни с кем. Кого побили, кто убежал. Пустуют графства, опустели земли. Даже людей мало, поувозили многих. Вилланы сами разбежались, сервов совсем мало осталось. Поэтому и есть хороший шанс закрепиться на побережье. Вглубь уже влезть не получится, там графство Нант как пограничная марка крепко держится. Его и образовали в качестве заслона между бриттами и франками. Пройдите вдоль берега, подберите, что понравится.

– Подумать надо. Без денег, без воинов даже лезть не будем.

– С золотом и серебром я вам ничем не помогу, а вот воины? Могу подсказать, где нанять можно.

– Подумать надо.

– Подумайте.

Хлопнул в ладоши. Чуть звякнуло металлом на верхних галереях. Потекли по ним тёмные фигуры стрелков, занимая прежние места. Опять пронзительно заскрипели входные двери, выплёскивая в зал пёструю людскую массу. Вместе с ними снова налетели разнообразные запахи, заставив брезгливо поморщиться. Пока никого не было, как-то их и не замечал. Или не до этого мне было. А тут сразу накатило. Ядрёный запах пота смешался с кисло-прогорклыми ароматами кухни, перегоревшим жиром, довеском к ним пошли миазмы выгребных ям. Давешний дворянин размашистым шагом подошёл к герцогу и быстро о чём-то начал шептать тому на ухо.

– Может, останетесь на ужин? – озадачился услышанным владетель, но постарался до конца выдержать фасон.

– Благодарим за приглашение, но нам подумать надо.

– Вас проводят. Завтра жду у себя в любое время.

Кланяться опять не стал, ограничился еле заметным наклоном головы. Достаточно. Моего статуса никто не уточнял, но и не оспаривал. Вот и будем себя держать соответственно.

Теми же переходами при дрожащем свете факелов вышли во двор. Возок наш уже стоял наготове, и рядом с ним сгрудились все наши люди. Облегчение сразу же проступило на лицах встречавших.

– Как вы? Не задевали, не цеплялись?

– Да мы при кухне находились всё время. В дверях народ мелькал, поглядывали в нашу сторону с любопытством, но на рожон лезть не стали.

– Ну и ладно. Поехали домой.

Остались позади и мрачный в свете трепещущих факелов чёрный зев замковых ворот, и такие же мрачные провожатые. А теперь ходу, есть о чём подумать. И посоветоваться. Если я не ошибся, то это всё-таки тогда наш струг в порт заходил.

Глава 10

Под горку возок покатился споро и весело, лошадка едва успевала перебирать копытами, возмущаясь и недовольно пофыркивая на подталкивающий её сзади груз. Поднимавшаяся за нами пыль густо клубилась длинным тёмным шлейфом в таком же тёмном сумраке быстро наступившей ночи, медленно и бессильно опадала далеко за спиной на пыльную и потому мягкую дорогу, припорашивала мелким серым налётом окрестные дома, редкие участки обработанной земли и ещё более редкие чахлые деревья и кустарники.

Пересекли площадь по прямой и с ходу въехали в распахнувшиеся при нашем появлении ворота. Народу внутри прибавилось – вокруг знакомые лица, значит, не ошибся я, наш то струг был. Вот и посоветуемся сейчас с Горивоем.

Ещё не успели остановиться, а за спиной уже гулко грохнули закрываемые на прочный брус тяжёлые створки ворот.

Шумно дышала вспотевшая от быстрого бега лошадь, переступая копытами и заставляя при каждом своём движении скрипеть возок, потрескивали горящие факелы, красными бликами отражаясь от брони и прочего железа, из-за стены доносился портовый шум и… всё. Во дворе было тихо, никакой суеты, ни одного лишнего звука.

При неверном свете пламени факелов, отбрасывающем вокруг причудливые тени, поспешил в дом. Тут легче, внутри у нас светильники горят, нет такой чадящей копоти, и свет от них более равномерный, хотя, конечно, не сравнить с электричеством.

Перешагнул порог нашего, так сказать, кабинета, поприветствовал поднявшегося навстречу безопасника и сразу же получил вместо ответного приветствия:

– Попался?

– Так получилось, – только и осталось развести руками, покаянно склонив голову. А повинную голову меч, как известно, не сечёт.

– Рассказывай.

По этим двум произнесённым рубленым словам сразу можно было понять, насколько напряжён и собран Горивой. Осталось лишь подробно рассказать ему обо всех произошедших событиях, не озвучивая никаких своих выводов. Посмотрим, насколько они у нас совпадут.

Тщательный и подробный пересказ произошедшего с нами за эти несколько дней много времени не занял, не так давно и расстались, и событий, в общем-то, было немного. Хотя… как посмотреть. Замолчал, закончив свой рассказ, облокотился на столешницу, промочил горло, налив в кружку из стоявшего на столе кувшина чистой воды. А где компот? Ну ладно, вода сейчас тоже сойдёт. С наслаждением прихлёбывал мелкими глоточками холодную вкусную воду и искоса поглядывал на задумавшегося Горивоя. Безопасник откинулся на узкую спинку деревянного кресла, прикрыл глаза, полностью погрузился в размышления. Жилистые ладони спокойно лежали на тёмной от времени столешнице.

По коридору кто-то протопал, кто-то глухо что-то пробубнил за плотно закрытыми дверями. Странно. Наши все ходят тихо, и подошвы на сапогах мягкие, такого шума не издают. Гости? Впрочем, что гадать, было бы что срочное, уже бы известили. Отвернулся от двери и упёрся в пронзительный взгляд тёмных при неровном свете потрескивающих горящих фитилей светильников глаз.

– И что думаешь? – опередил его с вопросом.

– То, что под стенами кого-то из наших могли заметить, ещё ни о чём не говорит… Если только о недостаточной личной подготовке, а вот то, что они на таких мелочах смогли правильные выводы сделать о целях нашего здесь присутствия, это плохо. Очень плохо. Так! – выпрямился, быстрым движением отодвинув кресло в сторону одной рукой, другой оперся на шершавые доски стола. – У вас тут что, даже еды никакой нет?

– Что? – растерялся я от такого неожиданного перехода, но тут же опомнился: – Распоряжусь.

Повторяя движение Горивоя, поднялся из-за стола, замер на мгновение, распрямляя спину и поводя плечами, хмыкнул, увидев ободряющее подмигивание боярина.

– Вот, распорядись. А то разве так гостей встречают? Перекусим, заодно и в голове все новости утрясутся. И… что там за шум был? – одновременно с последним вопросом наклонился в сторону и поднял с пола заряженный арбалет.

А что? У меня два таких же так и пристёгнуты к поясу. И даже пока не разряжены. Что? Тетива или плечи просядут? Да по барабану, новые поставим. Зато не надо будет драгоценных секунд на заряжание терять… В случае чего нехорошего. Больно уж обстановка вокруг такая, непредсказуемая, неясная.

Толкнул левой рукой от себя дверь, отступил чуть в сторону, вслушиваясь в нахлынувшие домашние звуки. Осторожный и тихий говор бойцов в обеденном зале, тревоги не чувствуется, откуда топот такой? На скрип двери выглянул Неждан, увидел меня, оглянулся назад, в зал, кивнул кому-то головой и поспешил навстречу мне.

– Боярин, тут такое дело… – замялся. – «Ночники» опять пожаловали, да больно гонористые, ну, мы их… повязали да в холодную оттащили.

– А тебя, значит, решили крайним сделать? Это за какие же такие провинности? – увидел, как на стене и на полу коридора напротив открытого дверного проёма обеденного зала качнулись резкие чёрные тени от горящих внутри светильников. Подслушивают черти, но в проход не высовываются. Только вот про тени забыли. М-да, прав Горивой, подготовка у наших воинов слабовата. Учиться нам всем вместе ещё и учиться. Неждан замялся, но тут же собрался с духом, твёрдо посмотрел в глаза и начал говорить, так и не отводя взгляда:

– Моя вина, боярин. Я это той ночью под стенами замка в дерьмо вляпался… – и зачастил, оправдываясь: – Да там везде дерьмо. Нос так забило, что даже растерялся. Глаза и то режет.

– А зачем же ты тогда туда полез? Отступил бы назад, придумали бы что-нибудь другое. – Это уже Горивой из-за моей спины вопрос задал. Подкрался незаметно, я и не слышал.

– Я и отступил… – обескураженно пробормотал Неждан, совсем смутившись. Но глаз не опустил.

– Отступил… Прямо в кучу! – хмыкнул кто-то в зале.

– Ну… – вот теперь совсем смутился мой собеседник, не выдержал, уставился в пол, только пламенеющие даже при свете светильников красные уши выдавали полное раскаяние воина.

– Это кто там такой умный? – Горивой прошёл мимо меня и остановился в проёме.

Тишина в ответ. Только фитили светильников потрескивают. Жир некачественный попался, что ли?

– Что языки проглотили? Он там что, один был?

– Нет, боярин, трое нас там было. Моя вина, не углядел.

Это уже Послед. Вот это правильно. Командир ты или где? За промахи своих людей всегда отвечает их начальник. По крайней мере, в этом времени.

– Ты хотел сказать, не унюхал? – разрядил обстановку Горивой.

Послед только обескураженно руками развёл под общие ухмылки.

– Что хмыкаете? Думаете, только Неждан прокололся? Нет, вы все не лучше. Вот сейчас кто перед проёмом стоял и прислушивался? Поня-ятно, – протянул, завидев потупившиеся головы. – А про то, что в спину вам огонь светит, забыли! Расслабились! Какие-то босяки разбойники и воры вас перехитрили. Хорошо ещё, что в харчевне справились, а то не знал бы, что и думать. Послед, ты всё понял?

Тот только и кивнул в ответ. Хорошо ещё, что я за спиной Горивоя стою, поэтому отбрасываемая его широкими плечами тень полностью скрыла моё смущение. Тоже виноват. Расслабились мы тут, планов настроили, нагадали. А местные нам нос и утёрли.

– Что тут за шум был? – тем временем продолжил Горивой.

– Человек с охраной пришёл от «ночников». Боярина спрашивал.

– Ну и чего ждёте? Давайте его сюда. Ты как, не против, что я тут распоряжаюсь? – обернулся ко мне.

– Командуй. Дело-то общее.

– Это так. Думаю, твоим новым друзьям уже известно о посещении замка. Забеспокоились они за свою шкурку. Поэтому будут добиваться встречи. А нам идти на встречу сейчас не с руки. Не готовы мы. А вот завтра после полудня будет самое то. Согласен?

– Сам так думаю. Да и ждал от них какой-то реакции. Быстро узнали, точно есть у них в замке свой человечек.

Мимо нас протиснулся бочком один из новоприбывших воинов и исчез в дальнем коридоре. У нас там что-то вроде чулана. Было. Теперь, похоже, камера для задержанных. Будет. Донёсся тихий бубнёж, что-то глухо стукнуло о стену, и почти сразу же показались две неясные тени. Вгляделся, помог разгоревшийся за спиной огонёк. Это кто-то из бойцов сообразил, передал в коридор светильник. Незнакомое лицо у гостя.

Придётся возвращаться в кабинет. Потопал впереди, услышал, как за спиной распорядился Горивой:

– Послед, караулы на ночь усиль, всем остальным ночевать, не снимая брони. На струг усиленный отряд отправь, да передай, чтобы пушки картечью зарядили. И поесть нам сообрази уже.

– Так готово всё давно.

– Это правильно, что готово. Жди, – пропустил мимо себя гостя, просветив его взглядом, словно рентгеном. Вошёл следом в двери, обошёл гонца сбоку, остановился у стены рядом с окошком, вопросительно посмотрел на меня. Я – точно так же на нашего ночного гостя. Тот было замялся, оглядываясь на Горивоя, но решился:

– Старший на встречу приглашает. Туда же.

– Когда?

– Сразу же.

– Сегодня никак нельзя нам. А вот завтра… скажем, после полудня… мы готовы встретиться. Только не в той же харчевне, очень уж там грязно. Пусть сюда приходит. Так и передай.

Выпроводив ошарашенного предложением гостя, наконец-то пошли ужинать. Все нормальные люди уже седьмой сон видят, к завтраку скоро приступят, а мы только ужинать собрались.

– Ты чего бурчишь? – что-то услышал Горивой.

– Да нормальные люди спят давно, а мы всё в делах да заботах, аки пчёлы.

– Какой спят? До полуночи ещё сколько ждать. Тут рано темнеет. Ты что?

Только руками развёл. Забегался, навалились дела, потерял счёт времени, темно на дворе, значит – ночь. Если ночь затянулась – значит, скоро рассвет.

За поздним ужином ещё раз обкатали возможные вероятности завтрашних событий и наши на них реакции. А реакций-то у нас и немного получается, маловат выбор. По «ночникам» более или менее всё понятно. Или оправдываться станут, или потребуют скорейшего нападения на замок.

И вот тут самое главное. Что мы будем делать? Не говорить, а именно делать.

Самое первое и очевидное – это нападать. Но! Поскольку про нас в замке знают и догадываются, с какой целью мы сюда прибыли, значит, нас там будут усиленно ждать. И ждать долго, как бы не всю оставшуюся жизнь, нашу или графского семейства, если, конечно, не договоримся.

И второй выход из создавшегося положения – мы принимаем предложение графа, верим ему на слово, забываем о нашей задаче и начинаем подыскивать земли севернее.

А вот надо ли нам это? И что тогда делать с графом? Какие гарантии его лояльности придумать и, самое главное, как их получить? Вот и засиделись допоздна. В светильники уже пару раз жир подливали. После ожесточённых споров разбудили Последа и Неждана, потребовали высказать своё видение произошедших событий в свете нашего поручения. В результате просидели почти до восхода. С красными глазами и охрипшими глотками разошлись по своим комнатам – надо же было хоть немного поспать. Бойцов мы отпустили значительно раньше, а сами спорили до хрипоты, да простят нас отдыхающие воины. Похоже, никому сегодняшней ночью не удалось выспаться. Может, после короткого сна умная мысль кого-нибудь посетит.

Горивой твёрдо стоял на полном выполнении задания, на первом его варианте. Что бы ни говорил граф, какие бы обещания ни раздавал, а натура подлая никуда не денется, и весь его богатый, накопленный поколениями жизненный опыт не позволит ему вот так просто оставить за спиной – и своей, и своих наследников – возможного претендента на власть. В общем-то, говорил правильно. Есть человек – есть проблема. Ну а на нет и суда нет.

Так приблизительно высказался княжеский побратим. А я почему спорил? Ведь в глубине души был с ним полностью согласен. И только две мысли заставляли меня пойти наперекор разуму. Хотя я-то тоже упирал на здравый смысл, поэтому мы и запутались. И там здравые рассуждения и громадный жизненный опыт, и тут такой же вариант.

Вот и спорили до хрипоты, убеждая друг друга. В самом конце разговора доспорили до того, что начали путать свои позиции, убеждая своего оппонента доводами противоположной стороны.

На что я упирал? А я хотел остаться в живых, потому как в свете последних событий это становилось почти невыполнимым, впрочем, как и всё наше задание. Ну не дадут нам его без потерь с нашей стороны выполнить.

И второе, мне очень хотелось закрепиться на этих берегах. Слишком огромные возможности это открывало.

То, что не получилось у меня в своё время в Данциге, могло получиться здесь. Если выйдет зацепиться, укрепиться, вооружиться, никто нас отсюда не сковырнёт.

Зато мы сможем оказывать влияние на обе стороны пролива. Как? Пока и сам точно не представлял, но чувствовал, что идея верная. Правда, средств на это потребуется… Но дело того стоит. Тем более и кандидат уже есть на должность управляющего будущих земель.

Риски известны, людей и средства для такого дела можно найти, и верится мне, что Трувор меня поддержит. В крайнем случае сам сюда переберусь…

Ага, разбежался. Я теперь не один, тут же отрезвила мою разгорячённую голову новая мысль. И в княжестве дел тьма. И что? Опять отложить новое заманчивое, а главное, перспективное дело в корзину будущих свершений?

А время-то идёт, жизнь не стоит на месте. Скоро всё побережье поделят окончательно, опять пролетим мимо кормушки. Нет, надо сейчас это делать…

Так и проворочался на лавке до обеда. Ну никак было не успокоить разыгравшееся воображение. Слишком уж огромная ответственность нависала над головой. И предложения местного правителя упали, в общем-то, на благодатную почву.

«Вот только что с ним самим и его семейством делать?» – шли мысли на очередной круг.

Если пойдём на замок, ляжем почти все, даже пушки не спасут. Нас там ждут с нетерпением, а стены замка крепки, на них ещё забраться надо, потом донжон взять. А у графа одних только дворян сколько в зале было? А стражники и графская дружина? Да ещё и горожане… Впрочем, вряд ли горожане влезут в эту свару. Наверняка предпочтут отсидеться, пока властители дерутся. И «ночники»… Кто бы что ни говорил, а это большая и реальная сила, перед ней и горожане спасуют. На чьей стороне реально будут выступать ночные разбойники, когда дойдёт до дела? На своей? Вот и не давали покоя всплывающие в голове многочисленные вопросы. И как это всегда бывает во время то ли бодрствования, то ли полусна, разыгралось воспалённое воображение, рисуя различные варианты будущих событий.

Нарисованные картины мелькали перед глазами, словно узоры в калейдоскопе. Одна из картинок чем-то зацепила, надо бы постараться её не забыть. Больно уж там всё складно выходило. Да куда там, толковая промелькнувшая мысль тут же благополучно пропала среди многих подобных. Потому она и называется мелькнувшей. Потом всё-таки провалился в сон.

К обеду сам не смог проснуться. Разбудили. Значит, спал всё-таки.

Головой не пошевелить, болит страшно. При малейшем движении полное ощущение, что мозги сейчас выплеснутся. Кое-как добрёл до чана с водой, умылся, покряхтывая по-стариковски при каждом наклоне. Вгляделся в своё отражение в тёмной прохладной, успокаивающейся воде – кошмар! Волосы дыбом, под глазами мешки, и это ещё надо брать поправку на то, что это далеко не зеркало. Красавчик!

Ещё раз умылся, смочил шею, голову, полегчало вроде, отпустила боль. Прошёл в распахнутую дверь, присел осторожно за обеденный стол, потянул к себе запотевший кувшин. Пенистый поток полился в бокал. Принюхался – квасом пахнет.

Со стороны послышался явственный хмык. Скосил глаза, не отрываясь от питья. Вкусно потому что, даже начал понемногу оживать. На душе немного отлегло. Нет, не от кваса, хотя от него тоже. Увиденное принесло мимолётное облегчение. У сидевшего Горивоя такое же измученное лицо. Не один я всё утро проворочался без сна.

– Что, тяжело решение принимать? – заметил мой изучающий взгляд безопасник.

– А то. Ты перекусил?

– Да только что встал. Видишь, кашу ещё не трогал. Ну что? Продолжим разговор?

И мы продолжили. Недолго. Потому как пришёл старшина «ночников» со своей кодлой ближников. К встрече мы успели подготовиться.

По углам заняли свои позиции арбалетчики. Пропустив гостей к дому, вход с площади во двор сразу же перекрыла ещё одна пара бойцов. Ну и у нас с Горивоем под рукой заряженное оружие. Чем мне мой товарищ нравится, так это тем, что никогда не полагается на авось. В данном случае – на наших бойцов, и предпочитает всегда рассчитывать только на себя. Вот и сейчас вооружился двумя малыми арбалетами, а кольчуги мы и не снимали. Потерпим.

– Люди говорят, вы вчера в замке были? – коротким поклоном поприветствовав всех присутствующих, сразу же перешёл к основному делу главарь.

– Были. И вот теперь гадаем, кто же нас выдал графу? – мы договорились сразу же попробовать вывести ночных разбойников на чистую воду.

– Намекаете на нас?

– А больше некому. Кто ещё про нас знает?

– Да все знают. Вы этот дом покупали, бумаги выправляли? Думаете, никто не обратил на это внимания? Как же! Опять же, для чего вам столько воинов? Не один я себе эти вопросы задал и сделал нужные выводы, не один. Но это так, пустое. Главный вопрос: что дальше делать думаете? Наш разговор всё ещё остаётся в силе? Или после вчерашнего ваши планы меняются? Народ хочет получить ответы, – кивнул на своих товарищей.

А хорошо они держатся. Наличие в комнате вооружённых воинов никак их не смутило. Хоть и есть у каждого гостя нож, и, похоже, не только он, но против арбалетов у гостей шансов нет. Что же, ответим. Только собрался открыть рот, как от стены тихо заговорил Горивой:

– В замке откуда-то знают о вашей первой встрече и беседе в харчевне. И кто бы мог об этом разговоре рассказать графу? Мы-то уж точно не могли. Но виновных вы сами отыщете, – остановил коротким движением руки вскинувшегося было с ответом вожака. – И теперь нас там ждут. Как, готовы на стены лезть? Про своих людей, которые заветную дверку нам отворят, забудьте. Не отворят, не дадут им этого сделать. Так что вы нам ответите?

А гости наши даже не переглядываются на эти слова. Значит, подобные мысли их уже посетили, и выводы они сделали такие же. Вот только что решили? Сейчас и узнаем.

– Верно сказал. Теперь на стены лезть – только головы сложить. А это не по нам, да и не было такого уговора. Помочь – да, помогли бы, но воевать – это не для нас. Только слух дошёл, что граф сладкой костью вас поманил?

– Ты, гость дорогой, за своими словами следи. А то и на стены тебе идти не понадобится, мигом голову снимем! – ласково так проговорил мой товарищ, одновременно подав знак бойцам к действию.

Вскинувшиеся с грозным ропотом на ноги гости тут же сдулись при виде вскинутых арбалетов.

– Другое дело. Не дёргайтесь, целее будете. И ещё раз говорю, следите за языками, не в своей харчевне находитесь, а в приличном доме, – и весело ухмыльнулся, внимательно всматриваясь в усаживающихся на свои лавки бурчащих разбойников. Потом перевёл взгляд на меня. – Как, боярин, расскажем или нет гостям о предложении графском?

– Можно рассказать. Худа не будет, это точно, а польза, может, и получится.

– Тогда сам и расскажи.

После короткого пересказа в зале повисла тишина. Гости молчали, не мешая своему вожаку думать. Однако дисциплина у них не хуже нашей. Пару раз старшина поднимал голову, внимательно вглядывался в наши лица, опять замыкался в рассуждениях. Затянулась пауза.

– Именно это мне и донесли… – приоткрыл свои карты главарь. – Да, на стены лезть нельзя, все поляжем. А жаль, так хорошо могло получиться! Крысу мы, конечно, поищем, но, думаю, в замке тоже не глупцы сидят, правильно всё продумали. Только то, что у графа казна пустая, это не так. Есть в замке золотишко, есть, и много.

– Даже если и есть, то теперь до этого золота не добраться.

– Правильно понимаю, что отказываетесь от первоначальных действий?

– Правильно. Надо выждать, пока всё успокоится. Торговлю будем держать, воинов отсюда уведём, за замком начнём приглядывать. Рано или поздно настанет подходящий момент. Вот тогда и ударим.

– То есть уговор остаётся в силе?

– Пока да. Если вы свои слова не нарушите.

– За всех отвечать не могу. Но если будут какие-нибудь трудности, всегда можно договориться. Ведь так?

– Так. Хорошо, отложим этот разговор до более подходящего случая.

После моих слов главарь кивнул головой, показал своим спутникам какой-то знак, гости поднялись и вышли.

– Ну? – поднял взгляд на Горивоя.

– Не нукай! – привычно отозвался безопасник и, что-то напряжённо обдумывая, медленно продолжил: – А если принять предложение графа?.. Ты погоди, дослушай! Так вот, примем предложение, но с несколькими условиями. Первое и главное – это надо выбить из него слово, что больше никаких нападок не будет. Если подкрепит его чем-нибудь значимым, сделаем вид, что поверили. Пусть подкрепит золотом, оно нам всегда нужно. После этого уйдём из города, оставим здесь кого-нибудь для торговли. Зацепимся за побережье в другом месте, почему бы не воспользоваться подсказанным советом? Я же вижу, как ты зубами в предложенное вцепился. А потом, когда здесь все успокоятся, можно будет тихонько вернуться. С какой-нибудь крыши в нужный момент пару-тройку болтов пустить, и всё: нет ни графа, ни наследников. Что ты так на меня смотришь? Не нравится?

– Да как-то…

– Что как-то? Как-то ты за углом в отхожем месте будешь делать, а сейчас думать надо. Не ты ли распинался, что с волками жить – по-собачьи не гавкать? Так теперь что поменялось?

– Да я не о том! Не ожидал от тебя таких мыслей просто.

– Не ожидал он! – остывая, пробурчал Горивой. – Ну не вижу я другого выхода. Что бы ни говорил граф, какие бы обещания нам ни раздавал, всё равно не успокоится. И наследнички его… Те ещё звери. Нет, дело надо будет до конца довести. Ну, раскусили нас, ну, попались мы. С кем не бывает? Просто теперь дело усложнилось и времени на него больше уйдёт. Можно даже домой уйти, таким образом всех этих графов и графинь успокоим, внимание заодно отвлечём, забудут про нас. Хотя вряд ли. Похоже, не ожидали здесь от нас ответа, испугались сильно нашего появления. Это хорошо. Разумею, отныне так пристально смотреть в нашу сторону не станут, осторожничать будут. Ничего. Зато можно будет выбрать подходящий момент и ударить. Что скажешь?

– Согласен. Так и сделаем. Вот только золото… Думаю, что вообще не надо о золоте разговор начинать, обойдёмся. Сразу окажемся на уровне просителей. Да и как-то… одной рукой монеты берём, а в другой нож прячем. Если только сам предложит.

– Так и я о чём? Пусть даёт слово, а сверху своё слово чем-нибудь подтвердит. И в чём разница? Потребуем подтверждения или примем его?

– Если слову не поверим, оскорбление нанесём.

– И что? Сам говоришь, что с волками нужно по-волчьи жить. То вернуться собираемся, по-тихому прикончить его, а то словом опасаешься обиду нанести. Ты не приболел? Нет? Тогда не понимаю! Ну, оскорбится, и пёс с ним! Главное, потом из замка выйти. Приготовимся загодя к сражению, с пушками отобьёмся, а не отобьёмся, так уйдём по реке. Но вот уверен я, что всё тихо пройдёт. Хочешь, я на разговор в замок пойду?

– Ты что? Думай, что говоришь!

– Ну, то-то. А то засомневался, о совести вспомнил. Нашёл, где вспоминать. Так что? Готовимся к бою и выходу?

– Да. Командуй тут, а я в замок пойду.

Псков

Чем выше поднимались стены новых построек, тем тяжелее становилось на душе у Татьяны. Казалось бы, радоваться надо, а не получалось. Закончится стройка, надо будет учителей нанимать, а где их взять? Ну ладно, первое время как-то можно своими силами обойтись. Уровень преподавания в местных школах и училищах понятен, прошлась вдвоём с княгиней, посмотрела, послушала, вызывая понятное оживление в классах. Косились великовозрастные детки, шушукалась малышня. Ещё бы, ходят по городу слухи о новом учебном заведении и о его будущем начальнике.

Так что вначале, может, и обойдёмся своими силами, а что дальше делать? Где столько преподавателей взять? Княгиня только руками разводила, даже в Европе подобного не слышали. Ничем помочь не могла. Остаётся только на мужа надеяться, что привезёт кого-нибудь из знающих людей. Сомнения помог развеять Трувор:

– Боярыня, ты голову-то не ломай раньше времени. Достроим этот твой университет, наберём учеников…

– Студентов, – уточнила Татьяна, тут же смешалась, поняв, что сделала.

– Пусть студентов. Хотя какая разница? – терпеливо согласился князь. – О чём это я?

Посмотрел внимательно, вгоняя в краску и как бы давая время на осмысление своего проступка. Мол, нечего было перебивать, с умными уточнениями влезать.

– Да. Наберём учеников. Будимир обещал с волхвами помочь для нового училища… Университета. Будут занятия вести. А там ещё кого-нибудь толкового подберём. Тут же главное начать, потом само покатится, а дальше только приглядывать останется, чтобы в сторону не свернуть.

Успокоил на какое-то время, вот только ненадолго. Приставленная для охраны стража с ног сбилась, поспевая за боярыней. Но молчали, с советами и попрёками не лезли. Только Громчику было раздолье. Перебирал лапами рядом, прикусывал изредка зубами длинный хозяйкин подол, баловался.

В одно прекрасное утро княгиня приехала на аккуратном свежесобранном возке. Теперь перемещаться по городу стало гораздо легче, обязательная стража с удовлетворением пересела на лошадей. Так и ногам облегчение, и авторитету прибыток. А то как простые ратники – всё на своих двоих да пёхом.

Тихим, спокойным вечером, проезжая с княгиней в арку городских крепостных ворот, боярыня задумалась от пришедшей в голову при виде бегущего навстречу княжича мысли: «Подрастает псковский наследник. И у Рюрика сын Игорь уже совсем не дитё. А если…»

Пришедшая в голову идея захватила полностью. Скомкав прощание, чмокнув в лоб возмущённо отбивающегося пацана, поспешила домой. Но на выезде из ворот остановилась, вылезла из возка, прошла на высокий берег Великой, к паромной переправе. Даже сейчас, несмотря на приближающуюся темень, паром исправно работал, перевозя через реку лошадей с телегами, суетившихся людей, мурашами копошащихся на обоих берегах.

Вгляделась боярыня в противоположный берег, улыбнулась пришедшей в голову мысли, кивнула довольно головой.

– Завтра с утра переправимся на тот берег. Надо будет по селениям проехать, посмотреть, как люди живут… – повернулась к молчаливым спутникам.

– Князя упредить нужно. Без его разрешения не получится.

– Ну так упредите.

Дождавшись ответного утвердительного кивка, вернулась к возку и медленно поехала домой, всю дорогу улыбаясь каким-то своим мыслям.

Вот только утром с поездкой ничего не вышло. Сначала упёрся Головня, настоял на задержке. Помчался в Кром, нашептал что-то князю, вернулся довольный и встревоженный одновременно.

– Что? – только и смогла задать вопрос.

– Князь тебя ждёт. Разговаривать будет. Поехали.

С разрешения боярыни умостился рядышком в жалобно скрипнувшем возке, взял в руки вожжи, встряхнул, подстегнув лошадку. Удивлённая таким вольным и непривычным обращением, та только оглянулась недоумевая, фыркнула возмущённо.

– Дай-ка я сама, – перехватила Татьяна вожжи у старшины. А что? За это время хочешь не хочешь, а править лошадками научишься. Да и не мудрёная это наука, если честно. Гораздо труднее запрягать и распрягать. А уж обихаживать животину… Ну да для этого есть специально нанятые люди.

В сам Кром не заезжали, не положено, чистоту и порядок блюли. Только князю с супругой можно было верхом или на возке до самого детинца на лошадях проехать или вестникам с важными посланиями.

Остановили лошадку у длинной коновязи рядом с воротами и дальше прошли пешочком, благо недалеко идти. А князь уже ждёт, на крылечке стоит, на княгиню, что рядом с мужем держится, исподлобья зыркает. Ругались?

Головня впереди, князю с княгиней поклон уважительный поясной отвесил. Чтобы пересуды не вызывать у народа, вон их сколько на дворе маячит, следом Татьяна голову склонила, не убудет от неё. Как Головня кланяться в пояс не стала, всё-таки чин не малый, боярский, второй после княжеского. Это не гордыня, таковой тут и не пахло, положено так, иначе не поймёт никто, уважать перестанут. И тут не знаешь, что хуже, не поклониться князю или поклониться слишком глубоко. И так, и так не по традициям.

Глянула вопросительно на княгиню, подругу свою, получила в ответ недоумённое пожатие плечиками.

– Что переглядываетесь? Ишь, плечами она пожимает! – начал было возмущаться Трувор, да вовремя опомнился, люди вокруг, сбавил обороты. А что, если против супруги ещё можно выстоять, то на две стороны отбиваться будет тяжко. – И куда это ты, боярыня, собралась? Да ладно бы сама, одна поехала… Хотя, случись что, как мне потом в глаза боярину, мужу твоему, смотреть? Что ему говорить и какими словами перед ним оправдываться? И к тому же ещё жену мою за собой тащишь!

И что на это отвечать? Нет, ответить-то можно, вот только не для всех ушей сказанное будет предназначено. Да и задумка пока просто задумка, и неясно, во что она выльется. Будет ли какой с неё толк? А хотелось бы.

Оглянулась боярыня по сторонам. Правильно понял князь, посторонился, повёл рукой, приглашая пройти, пропустил вперёд княгиню, боярыню, сам за ними следом, отсёк рукою сунувшихся было бояр:

– Вам что, больше заняться нечем? Марш на дорогу, доложите вечером, как идут дела на строительстве!

Спустив пар, притворил за собой резную дверь, прислонился спиной к шероховатому дереву:

– Рассказывай свои секреты…

Бордо

В замок я отправился с небольшой охраной. Всего-то пара воинов. Случись что, и большее количество не поможет, с галерей лучники быстро всех угомонят. Так что придётся на себя всё брать, доля у командиров такая.

Поехали на возке, потеснились, но втроём влезли. Верховых лошадей брать не стали, ещё с ними возиться не хватало.

В качестве последнего довода или шанса взяли с собой по паре наших самодельных гранат. Но это только на крайний случай. Если в зале придётся ими воспользоваться, то всем кирдык придёт, и нам тоже.

Но есть в таком исходе и явный плюс. В случае чего мучить не будут. А то, что в замке подвалы пыточные имеются, нас в первую очередь просветили.

Вот поэтому и лежали у каждого из нас в сумках эти ребристые сюрпризы из будущего. Не хотелось светить ими раньше времени, а пришлось. Одно дело, когда где-нибудь в бою их использовать, когда можно всех положить и никто об их использовании не узнает, а совсем другое – в замке, где всех не вырежешь. Не звери же мы, в конце-то концов.

После моего отъезда в нашем доме закипела работа. В данном случае то, что позади него, за стенами, находился причал, к которому и был пришвартован наш струг, играло нам на пользу. Стены и крыша будут использованы при нападении на нас как рубеж первой обороны. Сначала было собирались перетащить сюда пушки и отсюда отбиваться в случае чего, а потом, после тщательного осмотра стен и крыши, отказались от этой, такой заманчивой, идеи. Не выдержат строения отдачи выстрелов, развалятся, хлипкие больно. Здесь, в тёплом климате Европы, строят не так основательно, как у нас на Руси. Очень уж хлипки местные постройки.

Хотя попадаются в городе и настоящие каменные дома, но редко и в основном ближе к центральной части города.

А у нас дом просто сложен из сырой глины и высушен солнцем. Пару залпов выдержит, а потом всё рухнет или рассыплется в пыль. Поэтому и пришлось отказаться от этого плана. Основную оборону будем держать на корабле. Вторую пару пушек поднимем на верхнюю палубу, отобьёмся.

Теперь самое главное из замка живыми выйти…

Не ходить к графу? Можно, конечно, но дело нужно доводить до конца. Эх, если бы нас не засветили так рано! А теперь что, придётся играть по местным правилам. Правда, своими картами, краплёными.

Убедившись, что боярин проехал в замок, приглядывающий со стороны за возком Неждан вернулся в дом, и закипела работа. Вскоре уже всё было готово к обороне и отплытию. К отплытию – это на крайний случай. Может, всё и обойдётся, договорятся высокие стороны, закончат дело к общей выгоде.

Мы же проехали в замок. Адреналин в крови заранее забурлил, начало ощутимо потряхивать. На таком эмоциональном фоне даже неприятные запахи не заметили, не до того было.

Народу вокруг прибавилось, в основном только мужчины. Женщин, в отличие от прошлого раза, практически не видно. Служанки только в стороне проскакивают. Знакомый по прошлому визиту переход с закопчёнными стенами и полутёмный просторный зал – полное впечатление, что за это время ничего не изменилось, даже расстановка придворных не поменялась. Впрочем, она и не должна меняться. У каждого строго определённое положение при дворе и своё родовое личное место у графского трона.

И факелы уже зажгли, это хорошо. Дневного света в зале не хватает, вот и подсвечивают. Нам на руку.

Остановились, поприветствовал графа наклоном головы. Спутники мои стояли спокойно, им кланяться не нужно, не пристало. Ну а мне положено, мне разговоры вести, статус обязывает. Оружие не отобрали, внушает оптимизм.

– Что решили? – с первых же слов граф решил расставить все точки над «ё».

– Интересное предложение. В общем и целом можно его принять, но необходимо поговорить. Наедине.

Согласится ли он, отправит ли прочь своих придворных? А если воспользоваться ситуацией и в этот момент прикончить его? Или взять в заложники? Мелькали такие идеи у нас в давешнем разговоре с Горивоем, да решили мы от них отказаться.

Всё семейство при таком раскладе не уберём, а уцелевшие только осторожнее станут. Поэтому повременим, позже сработаем.

А владетель задумался.

В конце концов, надо отдать должное уму и храбрости графа, властным движением руки отправил всех прочь. Для стрелков на верхней галерее хватило одного брошенного взгляда и короткого жеста.

Затих шум и шорох вышедших людей, стихло бряцанье металла наверху, тишина в зале.

– Говори, никого нет.

– Повторяюсь, предложение ваше нас заинтересовало. Но и задание нам никто не отменял. Какими глазами в лицо своему князю смотреть станем, когда вернёмся.

– Для начала вам ещё вернуться надо, – хмыкнул Санш.

– Кто-нибудь по-любому вернётся. Но в этом случае я вам не завидую. Нурманны детской страшилкой покажутся.

– Угрожаешь?

– Предупреждаю. Дабы вы глупостей не наделали. Одну уже сделали, теперь вот не знаем, как с ней быть.

Опять повисла в зале глухая тишина.

Клубится пыль в редком солнечном свете, льющемся из узких окон. За закрытыми дверями напряжённое копошение слышно при этакой-то тишине. Подслушивать пытаются придворные. А ведь в этом замке должны быть тайные ходы, специальные ниши для таких дел. Точно, наверняка нас слушают и присматривают, чтобы глупостей не наделали. Чувствую пристальное внимание со стороны передней стены. Как будто кто-то всматривается, аж мурашки по телу прыгают.

– Смотрю, смерть тебя не страшит. А ты не думаешь, что в моей воле и тебя, и твоих спутников здесь навечно оставить? Прикопаем за замком, в дерьме… или свиньям скормим?

Смотрит внимательно, реакцию отслеживает. А какая может быть реакция? Страшно до чёртиков, даже холодные струйки по спине побежали. Но стою, держусь на адреналине. И отвечать нужно. А, была не была.

– Смерть… Помирать, конечно, не хочется. Только если собрались нас прикапывать, то придётся тебе в землю лечь вместе с нами.

А сам в это время гранаты к бою приготовил. То есть в руки ухватил, готовы-то они с самого начала были.

К факелам отступил, благо всё рядом, пару шагов всего-то сделать. А фитили у нас обрезаны, специально подготовились к такому случаю. За спиной движение, двери распахнулись, толпа начала врываться, на галерее звяк раздался. Чуть согнулся, руки в стороны развёл, чуть-чуть до огня осталось, потом только пальцы разжать. И погасить никто не успеет.

– Кто посмел! Все вон! – не меняя положения тела на троне, рявкнул граф мне за спину.

Опять за спиной паническое шебуршание. Быстро оглянулся через плечо.

Придворные с разновеликим обнажённым металлом в руках пытаются обратно в дверной проём протиснуться.

А мои бойцы уже мне спину подпирают, развернулись, треугольник образовали, и у каждого гранаты к броску готовы.

– Это что? – не выдержал Санш. Поднялся, подошёл к нам, вгляделся в мои руки. Точнее, не в руки, а в то, что они сжимают.

– Это оружие, новое. Отпущу, и всем в этом замке погибель придёт.

– И тебе?

– И мне, но зато всех вокруг с собой заберу. И тебя, граф. Славная будет смерть.

– Получается, можно было вот так меня давно убить?

– Можно было. Только после того разговора знаем мы – нет в произошедшем твоей вины. Если только как родителя. Поэтому ты пока жив, сначала нужно твоих детей прикончить.

Ох, как ему это не понравилось. Стоит рядом, с игрушек в моих руках глаз не сводит. И хочется что-то сделать, и колется. Но молчит, думает. Думай быстрее, у меня руки не железные, столько времени на весу тяжести держать.

– А показать, что это такое, можешь?

– Могу. Какая зала тебе не нужна?

– Пошли.

Пошёл впереди, ударом ноги распахнул дверь – упали на спину придворные, пытающиеся подслушать. Перешагнул через тела, стремительно отползающие в сторону, подождал меня, подхватил под руку, потащил вперёд.

– Вот эта.

– Открой дверь.

По кивку графа один из стоящих за нами придворных протиснулся вперёд, глядя на нас ничего не понимающими выпученными глазами, распахнул створку, громко ударив массивной витой ручкой по каменной стене. И остался стоять рядом.

Заглянул я в открывшееся помещение – пусто, никого внутри нет. Мебель присутствует. Пока. Кивнул головой графу:

– Отойдите все в сторону.

Никто не шелохнулся. А как же, граф-то ведь стоит, не боится, значит, и придворным негоже отходить. Ну, он-то за мной стоит, его не заденет по-любому, да они этого пока не понимают. Да и ладно, нам потом проще будет. Меньше народа, больше кислорода.

– Ну, ваше дело.

Что мне их – уговаривать ещё? Запалил фитиль, катнул по полу в комнату ребристый подарок, отшатнулся в сторону, распихивая людей и отталкивая Санша под прикрытие стены.

Ударил по ушам взрыв, вылетели клубы дыма и пыли, обломки разбитых дверей, какой-то мебели, ударили осколки, калеча столпившихся в коридоре людей.

А хорошо рвануло, уши даже мне, приготовившемуся к взрыву, и то заложило. Факелы в коридоре погасли.

Стоим, осматриваем в полутьме попадавших на пол придворных. Дошло наконец до бестолковых.

Нескольким телам помощь уже не понадобится, остывают. Надо было сразу меня послушаться. Руке-то как больно, и боку. Почему? Неужели зацепило каким-то чудом?

А-а, это граф за моей спиной спрятался, вцепился в меня изо всех сил. Повернулся я, стараясь оторвать от своего многострадального тела цепкие, словно клещи, руки. Увидел по-настоящему испуганные глаза, в которых медленно просыпалось понимание. Так же медленно граф перевёл взгляд с исходящего пылью проёма на ещё один ребристый предмет в моей руке.

Быстро начал в себя приходить, а жаль. Отпустил мою руку, заглянул в разбитую комнату, осмотрел красные растекающиеся лужицы под лежащими телами. Прокашлялся через силу:

– Пошли.

Развернулся, пошёл прямо по попадавшим на пол придворным, оступаясь на телах, зацепляясь ногами за одежды.

Пошли за ним следом, стараясь аккуратно перешагивать через начавших приходить в себя людей.

Стража опомнилась, забегала вокруг, затопала.

– Ничего и никого не трогать, пока не распоряжусь! В комнату никого не пускать, всех отогнать, – на ходу отдал распоряжение кому-то из подскочивших воинов граф.

Вернулись в тронный зал, остановились в центре помещения. Граф покрутил головой, глянул на нас, плюнул чёрной пылью на пол.

– А пойдём-ка выпьем, горло промочим. Эй, кто там! – подождал немного и никого не дождался. – М-да, придётся самим. Пошли?

Кивнул ему согласно, открывая сумку и пряча вторую гранату. Думаю, больше она не понадобится. Проконтролировал, чтобы мои спутники сделали то же самое. Хорошо, что у нас с собой был запас. Молодец, Головня.

Глава 11

Бордо

А знатно граф своё иссохшее и забитое пылью горло промочил… Одним кубком не отделался, второй, потом и третий в ход пошёл. А кубки-то не малые. Не чинился моими спутниками, не говоря уже обо мне, всех угощал на равных. Кроме своих, тех и в зал не пустили.

К тому времени, когда второй кувшин показал дно, как бы с сожалением расставаясь с последними каплями неплохого, в общем-то, вина, опомнились слуги. Забегали, засуетились. Мигом появилась закуска, в основном мясная, и ещё один небольшой, по сравнению с предыдущими, кувшинчик – литра эдак на два. Нам хватило, продолжения банкета не потребовалось, и так всем стало хорошо. Уже не до закуски было.

Натянутые нервы сначала не давали расслабиться, руки ощутимо потряхивало, хмель не брал, только голова тяжелела и начала гудеть.

Но зато за третьим кувшином мы с хозяином и решили почти все наши проблемы. Это он так думал, а я и разубеждать его не стал, ни к чему. Потом узнает о наших планах и огорчится, возможно, смертельно. Такие тёмные мысли лезли в захмелевшую голову, заставляя зловеще ухмыляться всю обратную дорогу. Хорошо, что никто из графского окружения этого не видел. Что? Думаете три кувшина крепкого красного на четверых здоровых мужиков это мало? Попробуйте сами выпить полтора-два литра в одно горло, и тогда я на вас посмотрю. Нет, на ногах мы держались крепко, но вот в голове уже порядочно шумело. Добрались до места без проблем, по дороге, правда, пытались нас остановить и о чём-то поспрашивать какие-то знакомые рожи, вроде бы «ночников» напоминающие, но быстро оставили свою затею в покое, когда я потянул к себе арбалет и начал его вроде бы заряжать. Заряженный-то… Что за мода, приставать по ночам к приличным даже на вид людям? И Горивой потом только яростно ругался, правда, тихо, вполголоса, когда рядом со мной стоял, чтобы только я и мог услышать. А потом почему-то сразу успокоился. Это когда мы из возка кое-как вылезли и начали тяжёлые мешочки разгружать. А что? После третьего кувшина мы с графом стали почти близкими родственниками. Даже золота отсыпал по доброте душевной на наши нужды и хоть таким образом постарался компенсировать мои понесённые затраты. И заодно постарался откупиться, это он сам так сказал, за все, мол, наши тревоги и заботы. Вот и ладно, вот и хорошо. На том и расстались.

И Горивою я обо всём этом тщательно рассказал. На улице трепать языком не стал, кое-какое соображение в голове ещё имелось. А вот внутри дома…

И почему он при этом так весело ругался? И постоянно переспрашивал? Я же ему так подробно все события передал и даже в лицах представил. Потом ещё за ним в его комнату пошёл и продолжил своё представление. Что ему не понравилось, почему меня выставил в коридор? Песни же не пел? Вроде бы. Ну и ладно, я тоже спать пошёл, устал что-то, завтра ему остальное дорасскажу.

Думаете, наутро я встал с больной головой? Как бы не так – никаких патологий организма не наблюдалось. Единственное, так это немного перед Горивоем неудобно, и что это я к нему вчера привязался? А вот и он, лёгок на помине, уселся напротив, завтракать не даёт, с расспросами пристаёт. Я же тебе вчера всё рассказал? Тот только ухмыльнулся и выдал мне полный пересказ вчерашнего моего бреда, что я нёс полночи. Почему полночи? Быстро же разбежались… Никому, кстати, по его уверению, спать долго ещё не давал своими громкими разговорами.

– И что? Теперь ты решил за всех надо мной отыграться? Дай уже доесть спокойно. Видишь, товарищ проголодался.

– Проголодался он. Хватит уже, заканчивай. И куда в тебя столько лезет? – попытался оторвать меня от горячего кулеша Горивой.

Ага, сейчас! У меня после пьянки такой жор просыпается… Пусть диетологи кому-нибудь другому втирают, что в алкоголе калорий хватает. По мне, так он последнее из организма высасывает, вместе с водой. Потому-то так пить опосля тянет. Нет, своему товарищу я, конечно, об этом говорить не стал, всё равно не поймёт, а вот за чашку ухватился покрепче, ещё и впрямь, отберёт. Этот может. С него на правах старшего товарища станется.

Ну вот, жизнь налаживается, можно с оптимизмом посмотреть на окружающих, с таким настроением почему бы теперь и не побеседовать?

И проговорили мы почти до обеда. Сначала подробно пересказал всё, что говорили и делали в замке, потом рассказывал свои впечатления и выводы о посещении. Закончили разборкой наших дальнейших планов и дел. В заключение разговора пригласили Даниэля и Последа с Нежданом, теперь всё остальное их плотно касается. И опять засиделись до одеревенения нижних конечностей, в просторечии именующихся ногами.

Какой из всего произошедшего сделали главный вывод? Рвать когти надо! И чем быстрее, тем лучше. Граф опомнится и может пожалеть о своей небывалой вчерашней щедрости. А отсыпал от своих щедрот он хорошо, теперь нам надолго хватит. Впрочем, не хватит, если мы своё слово сдержим и заплатим наёмникам, которых пообещали сыну Рагнара. А слово сдержим, на то оно и слово. Его не просто так дали. В дополнение, по пьяной лавочке, граф нам выложил полный расклад по интересующему нас побережью. Куда можно спокойно пойти, где власть просто под ногами валяется и её можно свободно подобрать, если будет на то наше желание. Куда руки короля просто не дотягиваются, потому что сил у него и возможностей не хватает, ему бы своё родное удержать. Где самые удобные подходы к берегу, заливы, речные и морские пути, как и чем славятся тамошние земли. Если уж прибирать какие-то владения, то с выгодой для себя. Нам пустыню или целину не надо, нам бы то, что попроще взять и при этом чтобы взятое было побогаче. Тем более, какое-то представление о будущем имеем, знаем, что тут дальше будет. Впрочем, будет ли? Посмотрим.

Осталось только найти этих самых наёмников. В этом городе, да и в этой местности их днём с огнём не сыщешь. Надо было вчера графа расспросить, да мозгов не хватило, к сожалению. Ничего, рано или поздно кого-нибудь найдём. А ещё можно это золото просто отвезти на остров и в руки конунгу отдать. Пожалуй, это будет наилучшим выходом. Был и такой разговор между нами, жалился он на отсутствие денег, мол, на родине молодых и храбрых воинов много, а вот заплатить им нечем. Теперь есть. Пусть сами свои проблемы решают. А мы материально поможем, сделаем жест доброй воли, который, надеюсь, нам в будущем зачтётся. Заодно и свои далеко идущие планы утрясём. Посмотрим. Времени на обдумывание пока хватает.

И самое главное. Мысль поквитаться с опасным графским семейством напоследок, по зрелом размышлении, отбросили как пока несколько преждевременную. Почему? Да если что в замке произойдёт, то первым делом на нас всех собак повесят! Замажемся дерьмом на все последующие столетия. Не нужно нам такой печальной известности. Лучше переждать, пока о нас в Бордо жители забудут. Ведь случись что, сразу своему королю всё обскажут. Достать нас не достанут, но нам потом с ними торговать и жить. И с гранатами я погорячился, как мне язвительно намекнул Горивой. Нет, то, что нашу действительную силу и возможности показал, это хорошо, теперь тысячу раз граф и графята подумают, стоит ли нам вредить… Но и нам обрезал все пути к выполнению своей задачи. Так что пока откладываем задуманное в дальний ящик и ждём.

А к отплытию всё готово, ещё вчера собрались на всякий случай. Даниэль оставляет в городе в качестве управляющего одного из своих людей – будет за домом приглядывать, прислугой командовать и обязательно за обстановкой в замке присмотрит.

Уже перед самым отходом на пристани появился старшина «ночников», полюбопытствовал, почему это вчера мы так напугали его посыльных. И очень его наша версия произошедшего в замке интересовала. Пришлось немного задержаться, рассказать кое-что. Отношения с ними портить ни к чему, пригодятся ещё. Тем более, наше присутствие в городе всё равно останется, и торговать мы тут будем. Только до дома доберёмся и товаров наберём. И планы наши не меняются, уверили старшину, чем его и обрадовали. Ушёл довольным. И мы отчалили, пора дальше двигать. Сколько можно на чужбине мотаться, дома ждут. А мы ещё и полдела не сделали. И в этот раз вряд ли сделаем.

На удивление, никаких препятствий нам никто не чинил, ушли свободно и спокойно.

Стражу видели только издали, и то показалось, что они за нами лишь присматривали, действительно ли мы уходим. Показалось или нет, но в то время, когда выбрали швартовочный канат, с берега донёсся облегчённый выдох. Точно, показалось, я же специально не прислушивался.

Плавание было скучным, нападать никто на нас не нападал. Несколько раз вдалеке показались какие-то суда под прямоугольными парусами, да, увидев наш флаг на мачте, быстро повернули и ушли в сторону. И мы гоняться не стали.

Так и шли вдоль побережья к намеченной цели. Ещё раз поговорили с Последом. Горивой всю душу ему вывернул, докапываясь до побудительных мотивов такого стремления выделиться. Уже я не выдержал, начал ёрзать, а потом и вовсе в сторонку отошёл, дабы не мешать.

Но и этот затянувшийся разговор в конце концов закончился. Послед остался доволен результатом, а по Горивою никогда ничего не понять. Но уж коли все наши планы остались без изменений, то можно думать, что вставлять палки нам в ноги боярин не будет.

Послед потихоньку начал разговаривать с бойцами, подговаривая желающих остаться на новом месте. Подобные разговоры он сразу начал вести после нашей с ним беседы, желающие, конечно же, нашлись, само собой разумеется, всё больше из молодых и рьяных, из тех, у кого шило в одном месте и неуёмная жажда приключений. Вот только окончательное решение будем принимать после осмотра заинтересовавшего нас места. Для чего оставаться на пустом берегу, если там не будет ни жилья, ни людей? Робинзонить, что ли? Гораздо лучше вернуться в Псков, спокойно приготовиться, собрать охочих людей, запасти припасы, инструменты и оружие. Теперь у нас есть торговый дом в Бордо, надо же будет регулярно туда товары завозить, вот на попутном судне можно будет переселенцев-авантюристов и отправить. Думаю, Трувор нас поддержит.

Вскоре повернули на восход, погода и ветер благоприятствовали, солнышко светило и грело, чайки, как всегда, сварливо ругались за кормой.

Вот и ориентировочная цель нашего похода – зелёные острова с высокими скалистыми берегами, мимо которых мы проходили на пути в Бордо. Нет, сами острова нам не нужны, нет никакого смысла останавливаться и закрепляться так далеко в море и таким образом изолироваться от материка. Поэтому прошли мимо, издалека наблюдая высыпавших на берег нурманн.

На воде покачивалось несколько знакомых силуэтов – драккары… Навстречу, а потом и в погоню никто не кинулся, толпа на золотистом пляже настороженно провожала взглядом наше одинокое и такое беззащитное судёнышко. Прислушался к разговорам на берегу, нет, не кинутся, узнали флаг. Ну и хорошо. Останавливаться не будем, смысла нет, никуда отсюда они не уйдут, нашли для себя лучшее место и лучшую долю. Вот что понял из подслушанных разговоров, поэтому и не бросились за нами, не захотели терять только что обретённое. Ну и мы пройдём стороной. Нам чуть дальше идти, к показавшемуся на горизонте материковому берегу, тёмной линией виднеющемуся на горизонте.

Вышли на какой-то высокий лысый мыс – волны с грохотом разбиваются о неприступные скалы, брызги до небес летят. Причалить некуда да и незачем, так и пойдём вдоль берега.

Почти сразу же за мысом показалась удобная бухта, можно было бы останавливаться. Но только мы заранее сговорились сначала пройти вдоль побережья, осмотреть все удобные для нас места, а потом из них и выбрать самое подходящее для наших планов.

Заливчики, бухточки… В одной из них понравилась широким устьем живописная река, медленно несущая свои воды из глубины материка. И строения какие-то на мысочке виднеются, обжитые места. Прошли дальше, начали поворачивать на север, задумались и… вернулись к понравившемуся устью.

Осторожно подошли к песчаному берегу, огляделись. Тишина. Море шумит, волны с шорохом накатывают, ласковый тёплый ветер шелестит листьями на прибрежных кустах и деревьях, а кроме этого больше никаких звуков в ближайшей округе не слышно.

Высадились, поднялись на невысокий холм. Разорённое побережье – невдалеке скалятся в чистое голубое небо сожжённые закопчённые стены, остатки каких-то строений с проваленными крышами, и заброшенные, заросшие поля. И никого, пусто вокруг. Это при том, что места красивые – удобный для стоянки кораблей закрытый от моря залив с впадающей в него рекой, жёлтый мелкий песочек на берегу, в глубине берега стеной темнеет густой лес.

– Нравится место? – внимательно смотрю на Последа.

– Нравится.

– Разбиваем лагерь, высылаем разведку, ищем местных.

– Думаешь, нурманн рядом нет?

– А здесь им делать уже нечего. Побережье разорили, что ещё тут из добычи можно взять? Ничего. Если только вверх по реке могли подняться… Вот и посмотрим, поднялись ли. На вон том острове, мимо которого проходили, кое-кто из них уже навсегда осел, может, и поблизости от этого залива где-нибудь такой же отряд есть. Поэтому внимательно осмотримся, тщательно разведаем округу и будем думать, что нам дальше делать.

Послед начал распоряжаться, а мы с Горивоем прошлись по горячему чистому песку пляжа, который даже через подошвы сапог добирался до пяток. Пришлось уйти к самой кромке набегающих волн, на твёрдом-то было и просто легче идти, и несколько прохладнее. По крайней мере, пальчики на ногах уже не поджимал, как при ходьбе по раскалённому песку.

Далеко отходить не стали, пока опасно, берег незнакомый, вдруг кто наскочит, а вот наедине с боярином поговорить нужно, на корабле так и не удалось, народа много.

– Что, сомневаешься, нужно ли это нам? – начал сам, опередив Горивоя.

– Да и ты сомневаешься. Я же вижу.

– Сомневаюсь. Потому что не сам остаюсь. То, что дело нужное, это, надеюсь, тебе понятно? Со всех сторон будет нам польза. Тем более Послед сам предложил остаться, рвётся в дело, самостоятельности хочет. Не простил обиды, когда его от дела отстранили.

– Всё равно. Псков далеко, кто ему поможет, выручит, если трудно придётся? Сложат свои головы просто так.

– Тут дело даже не в том, что Псков далеко. Тут другое. Одним выстрелом двух зайцев убиваем, или трёх… Если Послед закрепится на этом месте, у княжества появится возможность на всю округу влиять. Появится ещё одна сила, которая наши интересы защищать будет. Вместе с тем торговым домом, что в Бордо откроем, уже два места получится. Опять же, Оловянные острова рядом…

– А третья?

– Третья… Третья – это то, что можно отсюда дальше прыгнуть.

– Куда тебе дальше-то? В своём княжестве дел столько, что делать не переделать, а ты ещё сюда силы оттянуть хочешь. И прыгать куда-то собрался… Да нам одного Олега с его постоянными прыгалками во как хватает! Тот тоже всё на юг рвётся, к Киеву прыгнуть хочет! Уж от кого, но от тебя-то я этакого не ожидал. Это же придётся здесь и войско держать, от нурманнов отбиваться. Местные наверняка захотят поселенцев на крепость проверить… Помнишь, как Синеуса на варяжских берегах проверяли? То-то и оно. А если побьют наших? Тогда все наши военные секреты врагам достанутся. Ты хочешь им отдать наши арбалеты и пушки? Или ты людей без них оставишь? Тогда точно ни от кого не отобьются. И не верю я, что тут много парней захочет остаться. Нам в городе народа не хватает, войско до полного состава набрать не можем, а ты ещё сюда вложиться предлагаешь. А-а, придётся и сюда струги с товаром гонять, людей ведь не бросишь…

– Всё правильно ты говоришь. Не знаю, как тебе объяснить, но нужно нам попробовать здесь, на этих берегах, закрепиться. Получится или нет, не знаю, но хотя бы попробовать надо. И погоди, куда ты так заспешил? Решили же, что сейчас только осмотримся, место подходящее подберём, а уже дома окончательно обо всём будем уговариваться. А ребята… Ребята сами к новому рвутся, зачем же их останавливать?

– И тебе их не жалко? Могут пропасть зря.

– Что это ты о жалости заговорил?

– И всё-таки?

– Людей жалко. Только это дело государственное, оно не мне, оно княжеству необходимо. И потом… С чего ты взял, что они сразу пропадут? Может, всё хорошо выйдет? Так плохо о наших воинах думаешь? Да шучу я, шучу. Даже если и вытеснят ребят отсюда, в чём я сильно сомневаюсь, то по-любому эта попытка не зря будет сделана! Узнаем, что тут за сила осталась.

– Княжеству… – протянул с сарказмом Горивой. – Княжеству нужно было лишь графа убрать. А ты и этого не сделал, вино с ним пил. Наверное, с больной головы и дом торговый в Бордо основал, и на этом месте заложить новое поселение решил?

– Вино пил, не отпираюсь. Зато сколько золота в итоге получил. А граф… Да уберём его… Позже. Пусть забудут о нас, тогда и вернёмся.

– Нет уж, в следующий раз я своих людей пошлю. Нет на тебя надежды, добрый ты больно стал. Ладно, дальше тебе слова против не скажу, осматривайся. Но место для своей затеи и впрямь выбрали удачное. Посмотрим, как оно дальше будет.

– Как скажешь, посылай своих. Только я не добрый стал, а расчётливый. Впрочем, я такой и был.

У меня даже камень с души упал. И правда, пусть своих умельцев посылает, мне легче будет. Не сложилась у меня эта миссия, видимо, не по мне это. Так я сам себя оправдываю, убеждаю. Ведь знаю, что нет другого выхода, а что-то в глубине души противится такому решению. Чем-то понравился мне граф. Ладно, проехали. А что Послед остаться хочет и по какой именно настоящей причине, так об этом Горивою знать совсем не обязательно. Если он сам всё безопаснику не рассказал, значит, так тому и быть. Пусть будет такая версия официальной.

Вернулась ближняя разведка – в округе тихо, вдали виднеются какие-то стены, похожие на замок, надо бы их проверить. Вот и проверим завтра с утра…

Где-то я подобное уже встречал. Разорённое поселение, пустые домишки, кое-где тронутые огнём, заброшенные огородики, на которых сейчас хозяйничают птицы и мелкое зверьё. Один в один похоже на ту разорённую приморскую деревушку, в которой я когда-то давным-давно встретил нашу будущую княгиню. Правда, тогда она совсем не походила на благородную даму и была одета точно так же, как и окружающие её уцелевшие крестьяне, спасающиеся в лесу от набега пиратов.

Это уже потом, уверившись в том, что мы не враги, представилась мне своим настоящим именем и чуть позже вызвала явное потрясение среди всего нашего экипажа своей красотой и молодостью… ну и знатностью, само собой. Здорово она нас всех тогда ошеломила. Особенно меня. Вспомнил, как у меня челюсть упала при виде очаровательной девушки, показавшейся из лесного шалаша в дворянской одежде и с мечом на боку.

Настроение сразу подскочило до небес, и я заулыбался своим воспоминаниям, вызвав подозрительные взгляды своих товарищей.

А место для наших планов и вправду очень подходящее. Берег слева и справа высокий, скалистый, с отличными подходами к нескольким удобным бухтам. Расположение этого полуразрушенного и нашего будущего поселения получается чуть в стороне от берега за укрывающим его от ветров мысом. Рядом огромное пресное озеро и широкое устье спокойной реки. Опять же, что важно, так это лес совсем недалеко. Осталось найти местных жителей, разузнать обстановку, договориться на будущее о платной помощи в возведении хоть каких-то стен. Силой принуждать не хотелось бы, нам здесь жить, поэтому придётся договариваться. В крайнем случае позвеним серебром, уж на такую блестящую замануху кто угодно клюнет. А с нурманнами на острове мы обязательно теперь поговорим, вот разведаем окрестности и сходим к ним в гости, предупредим, чтобы в эту сторону берега даже не смотрели, любой чих будет рассматриваться актом агрессии со всеми вытекающими из него последствиями.

Пока разбивали лагерь, мы с Горивоем и Последом прошлись по ближайшей округе. Осмотрели сверху, с небольшой возвышенности видимую часть реки, озеро, тёмную полоску острова на горизонте, а больше смотреть-то и некуда, вокруг на три стороны кроме моря густой лес. Зато убедились, что место для лагеря выбрано правильно, удачно, но всё равно располагаться среди обгоревших стен пока не стали. Пусть некоторые домики и попадаются почти в целости и сохранности, лишь немного чернея с одной стороны какой-нибудь закопчённой и чуть обугленной безжалостным пламенем стеной, но чужое жильё всё-таки чужое, мало ли какую заразу можно внутри подхватить.

После обеда прошли вверх по реке, осмотрели берега, а к ночи вернулись назад. Что сказать, пусто вокруг, тишина на воде и на земле, людей с воды не видно. Разорён край, только остовы изб чернеют местами, скалятся в голубое небо обгорелыми огрызками тонких жердей. Ничего, завтра будет новый день, опять разошлём разведку, кого-нибудь да найдём…

А сегодня уходим домой. За прошедшие дни мы узнали, что вся округа пуста. Ну как пуста? Относительно, конечно. Местные жители есть, но они в основном прячутся в лесах, на опушках и лесных полянах ведут какое-то хозяйство, пытаются как-то наладить свою жизнь.

Постоянные набеги разбойников на побережье разорили его полностью, отпор завоевателям уже давно некому дать, а в этот год даже и суровые морские волки перестали обращать внимание на эту опустевшую, заброшенную землю. Выше по течению реки все поселения тоже разорены, власти нет, все побиты. Король… а что король? Ну, сидит он где-то далеко, а местным-то что до него, как и ему до них? Если бы защищал, а то ведь и войско не присылал – нурманны что хотели, то и творили. Сколько людей увезли, сколько безымянных могил на погостах появилось, поселения опустели, детского голоса давно уже в округе не слышно, не до детей сейчас людям, а если и есть у кого-то детишки, то молчат они как рыбёшки, отучили детей смеяться и плакать во весь голос. Так и живут местные…

Объяснили им, что скоро, возможно на следующий год, на берегу моря в устье появится наш острог, в котором будут жить наши же люди. Так что будет какая-то защита для местных. В случае беды могут обращаться к ним. Если есть такое желание, могут и переселяться под защиту стен. Всё-таки там сохранились какие-то дома, разработанные огороды. Посмотрим, согласятся ли преодолеть свои страхи.

А на интересующем нас острове почти всех коренных людей повыбили. Там ещё острова есть, дальше в море, и везде нурманны поселились, свои семьи перевезли, свои дома настроили и порядки завели.

Сходили мы к ним в гости, проведали, посмотрели, как живут, чем дышат. Под прикрытием пушек сходили. Встретили нас не то чтобы тепло и гостеприимно, но и обиды явной чинить не осмелились, в дом тоже не пригласили, поговорили тут же, на берегу. На виду собравшейся толпы, в которой и вправду мелькали женские и ребячьи лица. По одежде их вообще не отличить было, все в одном и том же. Не видели мы никаких платьев и юбок, может, где-нибудь они и были, но только не на этом берегу, тут, похоже, даже женщины и дети одеты в воинскую одежду.

Разговаривали недолго, грозить и лезть на рожон не стали, ну и нас никто не задевал. Вежливо поговорили, предупредили о нашем тут интересе, поинтересовались, знают ли наш флаг? Знают. Вот и хорошо, значит, знают и о том, что свои интересы мы всегда сможем отстоять. Заверили их, что остров в круг наших интересов не входит, и отплыли, получив такие же заверения от уже ставших местными нурманнов. Посмотрим…

Поход становится скучным, ни тебе хорошей драки, ни пушечной стрельбы, ничего, только море вокруг, и то спокойное, как болото. Хоть бы напал кто для разнообразия. Ветра почти нет, поставили все паруса, ловим слабые потоки самыми верхними. Ещё немного, и впереди появятся проливы, и мы уйдём в наше море, так сказать – внутреннее, домашнее…

Чуть позади по правому борту на расстоянии выстрела ходко идёт судно Хальвдана, равномерно машет вёслами. Конунг самолично отправился на Родину за новыми воинами. Обрадовался так вовремя привезённому золоту, долго выспрашивал и выпытывал, под какую долю придётся его возвращать и когда?

Про бесплатный сыр здесь все знают и предпочитают иметь твёрдые договорённости и условия. И мы договорились. Снижение торговых пошлин до минимума дорогого стоит. Обойтись без них нельзя, никто этого не поймёт. И конечно, союзнические обязательства. Это кроме возврата основного долга. Дарить с таким трудом полученное золото никто не собирается.

Само собой разумеется, обмыли новый союз, как же без этого? Обмывали долго, почти два дня. Теперь вот сопровождаем ярла на полуостров. Золото – оно же такое, любит к себе излишнее внимание притягивать. И слух о полученном займе моментально разлетелся по всей территории новой колонии. Хватает и тут болтунов. Как прознали?

Так что нужно помочь союзнику, довести его судно под прикрытием наших пушечных жерл до проливов, дальше уже они сами пойдут по своим поселениям и городам выкликать охочий народ. А мы домой.

Только к радости возвращения примешивается чувство неудовлетворённости. Если не придумывать разнообразные оправдания себе любимому, разложить всё по полочкам и разобраться, то, как уже говорил Горивой, поход мы профукали. Точнее, это я его профукал. Граф с семейством жив, для строящегося университета учёных мужей не нашли. Да и не искал я, если честно сказать. Как теперь на глаза жене покажусь? Одно утешение, золотом кое-кого нужного снабдили, и, что самое ценное, не своим.

От такого раздрая в мыслях и настроение соответствующее, непонятное. Подраться бы с кем-нибудь…

К вечеру распрощались с нашими попутчиками, по такому случаю сошлись бортами, постояли немного рядом, поговорили напоследок и ещё раз получили заверения в братской дружбе. Ну ещё бы! Когда столько золота отвалишь, то с тобой поневоле любой дружить начнёт. Впрочем, тут дело всё-таки немного в другом. В дело вмешались дальние родственные связи и пролитая совместно кровь. А это здесь пока ещё дорогого стоит.

Отбившись от настойчивого приглашения погостить на берегу у наших друзей, быстро распрощались, чтобы случайно не передумать, и, в корне задавив подспудное недовольство команды, пошли дальше.

Где-нибудь на пустынном берегу разобьём лагерь или, что надёжнее, вообще на борту останемся. Море вокруг спокойное, а глубины позволяют спокойно бросить якорь почти в любом месте. Гулянок же нам хватит, достаточно на островах пображничали, а уж что начнётся сейчас на берегу, когда разнесётся слух о прибытии конунга с золотым запасом, даже представлять не хочу. Столько не выпью, здоровья не хватит. И пусть местное пойло некрепкое, но оно берёт количеством и объёмом и с ног валит точно так же, как и крепкие напитки. А уж какое от него поутру похмелье, это не рассказать, это на своей шкуре пробовать надо. А лучше не пробовать, а вести трезвый образ жизни. О как! Вот это я замахнулся. Сам себе удивился.

Даниэля высадили в Данциге, и вот там мне пришлось задержаться. Видя мои переживания о невыполненной просьбе супруги, старый знакомец пообещал поспособствовать решению моей проблемы в поиске нужных мне людей.

Вот и жду результатов его обещания уже который день, брожу по окрестностям, осматриваю изменения, произошедшие за эти годы. А посмотреть есть на что, разросся город, что в ширину, что в высоту. И перебрался на противоположный берег, который мы так и не удосужились когда-то прихватить. Значит, не судьба нам осесть на этой земле.

Впрочем, по зрелом размышлении, а ему я предаюсь всё последнее свободное время, которого в плавании хватает (а что? По мачтам мне ползать не надо, палубу драить меня не заставляют. Одно занятие – это мои упражнения, которыми я сам себя занимаю), всё чаще прихожу к выводу, что вряд ли имеет смысл именно сейчас влезать в такие проблемы, как организация нового поселения, бог знает где. Зря мы это затеяли. Ладно, ладно, я зря затеял. Одно дело высадить там небольшой отряд, присмотреться к обстановке, навести шороху и уйти. И совсем другое – постоянное проживание. Это же сколько туда сил и средств нужно будет вбухать? И мало того, нужно будет вкладывать и дальше, и не только товаром и деньгами, но и людьми, что ни в какие ворота уже не лезет. Погорячился я.

Нам бы своё осилить, уровень жизни народа поднять. А то всё жилы рвём и рвём, а для чего? Ради призрачного и эфемерного светлого будущего? Чьего? Не знаю. Люди, они ведь сейчас жить хотят, в настоящем, а не когда-нибудь потом…

Вот и думаю, вспоминаю свою тамошнюю жизнь, сравниваю с настоящей и прихожу к мысли, что зря я поддержал Последа. Надо будет как-то поговорить с ним, нацелить на что-то другое, только вот на что? С Горивоем посоветоваться? Может, мудрый боярин и подскажет какой-то выход из того тупика, в который я сам себя и загнал? Так и сделаю…

Соратник и товарищ обрадовался:

– А я уже волноваться начал. Не давало мне покоя твоё новое начинание. Ну никакого здравого смысла в нём не вижу. Твои желания понимаю и в чём-то одобряю, но новое поселение за тридевять земель? Хорошо, что сам понял, на что замахиваешься. Не осилим мы. Нет, вру, осилить-то осилим, вот только какой ценой? И нужна ли нам такая цена за это? Никто не поймёт и не поддержит.

– Вот и мне, по зрелом размышлении, такие же мысли в голову пришли. В княжестве сколько всего сделать надо, а если сюда начнём средства отвлекать, нигде добра не получится. Лучше вот так, чужими руками, будущие проблемы решать… – оглянулся в сторону скрывшегося за кормой далёкого берега. – Или с помощью чужого золота.

– Вот. Правильно соображаешь. А мы лучше новые дороги проведём, крепости укрепим, университет твой поставим…

– Почему мой? – перебил и поправил Горивоя. – Наш.

– Ну, пусть наш. Так даже лучше будет… А Послед… Хорошо, что ты мне всё без утайки рассказал. А то беда бы вышла. Нельзя нам такую обиду на волю отпускать. И ему в себе её держать нельзя. Как-то я это дело проморгал. Старею, что ли?

– Да нет. Это мы привыкли дела княжества вершить и за этими большими делами простых людей не видим. А у них свои мысли, свои переживания. И от каждого благополучие нашего княжества зависит. Когда город поднимали, что людям обещали? Что будем интересы каждого учитывать. А что вышло?

– Ты палку не перегибай! Не может князь о каждом человеке заботиться. У него своих, государственных, дел хватает!

– То-то и оно. Государственные дела простых людей затмили. А ведь из них и состоит это государство. Одно дело, когда враг на пороге, когда наши интересы кто-то подмять пытается, тогда это ещё можно объяснить и понять. А когда вот так? Когда всё хорошо? Когда спокойно вокруг, когда деньги со всех сторон в Кром текут? Погоди! Тебе наша сегодняшняя жизнь ту, давнюю, новгородскую, ничем не напоминает? Напомнить, чем она закончилась тогда? Бунтом! И ты это прекрасно помнишь! И знаешь почему. Так зачем повторяете те же ошибки?

– Ты уж не сравнивай! Где мы, а где тот Новгород! Кто там бунтовал, забыл?

– Вот! То-то и оно! Ты оглянись вокруг. Да не здесь, а в городе, посмотри, кто там голову поднял? Купцы да бояре. Всё под себя подминают, в Кром уже заходить не хочется. Когда ты простых людей там видел? Давно? То-то и оно! А Послед… Это только первая ласточка. Скоро побежит народ из города и княжества. Почему торговцы цены подняли на товары? Что, командам стругов за доставку больше платить начали? Нет. Тогда князь налоги увеличил? Тоже нет. Тогда почему? Что молчишь? Вспомни, сколько людей к нам приходило в начале и сколько сейчас приходит? Вспомнил? Сравнил? И как оно тебе?

– А может, это в тебе обида говорит? Ну… лавки твои прикрыли, Дрёму сманили, войско забрали.

– То, что лавки прикрыли, это, конечно, плохо. Не подумали вы. Вот тебе ещё один пример отношения к простому народу. Людям приходится теперь до города за продуктами добираться. Всё-таки далеко. Ладно летом, а зимой или в распутицу? Сообразил? У Дрёмы же своя голова на плечах есть. Можно того же Последа на его место поставить, справится не хуже. Если согласится, конечно. А войско? Тут Трувор правильно сделал. Нельзя такую силу без присмотра держать. И что в Кром их перевёл, это правильно. Так что не обида это.

– Ладно. Подумать надо. Ты князю об этом говорил?

– Не говорил. До меня тоже только сейчас дошло, когда о новом поселении размышлять начал. Всё суетимся что-то, копошимся. А жить когда?

– Да-а, намудрил. Обдумать нужно.

Пока не отошёл от разговора, вызвал к себе Последа и засел с ним в каюте. Разговор предстоит тяжёлый, не хочу, чтобы кто-нибудь нас отвлекал.

Сказать, что я огорошил своего товарища своим решением, это ничего не сказать. Словно дух из него выбил, стержень вынул. Он даже как-то на стуле осел, стёк вниз, лицо застыло:

– Твоё право, боярин. Как прикажешь…

– Да погоди ты в тоску-кручину впадать. Послушай, что скажу…

И обсказал подробно свои мысли, всё то, что мне покоя не даёт последнее время. Своими задумками поделился, планами. Смотрю, отходить начал, особенно, когда я его вопросами тормошить стал, совета спрашивать. На предложение занять в крепости место Дрёмы уже отреагировал более живо, выпрямился, плечи расправил:

– Боярин, а что я людям скажу, с которыми разговаривал о нашем будущем отселении? Ведь поверили они, пошли за мной. А теперь получается, что я их обманул?

– Что тебе сказать… Ты думаешь, мне с тобой вот сейчас говорить легко? Я ведь тебе тоже… солгал. Так выходит? Да делать-то нечего, сам кашу заварил, самому и хлебать. Это я о себе… А тебе мой совет. Поговори с каждым точно так же, как и я с тобой говорю, объясни подробно, что они так и останутся в твоём подчинении, будете своим делом заниматься, только дома. А там посмотрим, может, и затеем что-нибудь новое со временем. Тогда и вспомним эту задумку. Тамошние берега ещё долго пустыми останутся.

– А может такое случиться, что начну я в нашей крепости торговать, лавки заново откроем, товары завезём, а ты, боярин, возьмёшь и снова пропадёшь на долгое время? Что тогда со мной будет, с нами со всеми, кто за мной встанет?

– Значит, надо тебе не просто в лавке торговать и товары возить, нужно тебе другим человеком становиться…

– Это каким таким человеком? А я кто?

– Да я о другом говорю. Ты простаком не прикидывайся, всё ты услышал и правильно понял.

– Страшно, опаска берёт.

– А оставаться на чужом берегу не страшно?

– Не так. Тут всё и все чужие, ни на кого оглядываться не надо. И сам себе голова.

– Вот, сам же всё и сказал. Об этом я тебе и толкую. Надо сделать так, чтобы ни у кого, даже у князя, в случае чего, не поднялась рука твоё дело рушить. Да чтобы всё твоё детям оставить можно было. Будут же они у тебя?

– Как-то не думал пока… Не до детей мне… – смутился Послед.

– Почему? Вот вернёмся домой и найдём тебе какую-нибудь хозяйку…

– Не надо какую-нибудь, – оживился парень.

Впрочем, какой он уже парень. По здешним меркам – зрелый муж.

– А-а, есть уже кто-то на примете? Это хорошо. Покажешь, познакомишь. А по делу я тебе вот что скажу. Всю торговлю в крепости начинаешь заново. А чтобы тебе за будущее страшно не было, сделаем тебя нашим старшиной купеческим. И будешь ты у нас на совете сидеть вместо ушедшего к князю Дрёмы. Дальше всё от тебя зависит. Понял?

Вроде нормально поговорили. Теперь надо несколько дней подождать, утрясти в голове нововведения. Может, и другие умные мысли следом придут. Или у Последа новые вопросы появятся.

В каюту сунулся боец, нарушил мои уединённые размышления, это я так свой сон называю – ну, да, придремал, с кем не бывает, да и на душе немножко полегчало после всех разговоров, – доложил, что прибыл с берега посыльный, приглашают меня срочно к Даниэлю.

Подхватился с кровати, с кресла взял пояс со всем своим колющим и режущим, привёл себя в порядок. Готов.

– Где посыльный-то? – пустая палуба и причал вызвали понятное недоумение.

– Так убежал сразу же. Передал послание и утёк, – караульный только руками развёл. И предупреждая следующий вопрос, кивнул головой мне за спину: – Послед знает, вон он.

– Молодец! – А что? И впрямь молодец. Службу знает.

– Погоди уходить, боярин. Бойцов возьми, мало ли что? – подошедший Послед оглянулся себе за спину.

Ну да, кто бы сомневался. Опять двое, полностью обвешанных железом. Но, с другой стороны, лучше взять охрану, всякое может случиться.

– Давай.

Тут до Даниэля рукой подать. За прошедшие годы, правда, появились новые постройки, тесно стало, поэтому много тупичков, узких проходов. А у меня ещё свежо в памяти нападение на меня грабителей как раз в таком вот проходе. Я тогда припозднился и нарвался на местных любителей чужого добра. Отбился, но и бок мне порезали. Хорошо, что под жилетом защита была, нож и соскользнул в сторону, наткнувшись на стальную пластину. С тех пор меня без сопровождения никуда не отпускают, без двух минимум нянек никуда. Впрочем, не возражаю, целее буду. Как там говорят? Умных жизнь учит, а дураков бьёт? Хотелось бы мне думать, что я к первым отношусь. Только вот почему тогда у меня на теле шишек и шрамов столько? М-да…

Короткая дорога времени заняла немного. Моё сопровождение уже привычно осталось внизу, а мы с хозяином поднялись в кабинет.

Ну кто бы сомневался – камин весело потрескивает дровишками, греет старые Даниэлевы косточки. Давно я домашних не видел, второй раз посещаю этот дом, и никого. Может, случилось что?

Глава 12

И тяжёлое молчание хозяина слишком неестественно для него, напряжение и тревога явственно ощущаются в кабинете, прямо на душу давят.

Сидим у камина, дровишки прогорают, потрескивают, дымом пыхают, тишина. Даниэль замер в своих мыслях, немигающим взглядом в огонь уставился, в глазах отблески пламени играют. Да что случилось-то? И с вопросами к нему не полезешь. Нельзя так сразу, этикет. Ладно, подожду, пока старый мой знакомец соберётся с духом и поведает, для чего посыльного за мной на ночь глядя прислал.

Кто-то тихонько поскрёбся в дверь. Хозяин никак не прореагировал, тем не менее скрипнула еле слышно тяжёлая дверь, приотворилась, и в узкую щель просунулась остроносая мордочка девчонки-служанки. Шмыгнула носом.

– Что? – очнулся и вскинулся на звук Даниэль.

И очень мне не понравился этот его взгляд на открывающуюся дверь. Полный отчётливого страха и безумной надежды. А такой взгляд может быть только, если… Нет, не стану гадать, подожду, пока сам не расскажет, для чего так срочно меня с корабля выдернул. Ошибусь ещё в своих догадках…

Остроносая мордочка девчушки тут же исчезла, а дверь распахнулась. Это служаночка своим тощим задком толкнула створку. Развернулась, перешагнула через порожек, внесла на руках полный поднос, накрытый белой салфеткой. Запахи горящих дров в камине тут же перебились запахами горячего хлеба и жареного мяса. Осторожно поставила его на стол, повернула голову к хозяину, замерла в немом вопросе.

– Ты что будешь пить? Вино? Или?

– Или.

– Что ещё принесла? Вижу, – поднял он голову на склонившуюся над столом девчонку, перевёл медленно взгляд на поднос и снова глянул в мою сторону. – Ты птицу погрызёшь?

– Не хочется что-то. Я уж лучше взвар.

Зашуршала салфеткой понятливая служаночка, бренькнули тихонько чашки, запахло душистыми травами.

Взял в руки протянутую мне чашку, покосился на поднос. Аромат свежей выпечки не давал покоя.

Служанка ухватила мой короткий взгляд, подхватила и протянула ажурную низкую плетёнку, подождала, пока я возьму мягкую булочку, и вернула плетёнку на место.

– Ступай. Будешь нужна, позову, – выпроводил девчонку за двери хозяин. Убедился, что двери плотно закрылись, повернулся ко мне, открыл было рот и замер, глядя, как я торопливо отставляю в сторону полную чашку. – Прости… Тут вот какое дело… – И замолчал, покосившись на треск дров в камине. Замер. И я сижу тихо. Жду. Потому что почти наверняка уже знаю причину срочного вызова или приглашения, кому как будет удобно назвать, в это неурочное время в дом к моему старому товарищу. Тишина, отсутствие жены и детей и взгляд хозяина. Загнанный какой-то, безысходностью и болью наполненный до самых бровей.

– Прочитай.

Потянулся, привстал, аккуратно взял бумагу, протянутую мне Даниэлем. Откуда он её выдернул, я даже не успел заметить. Такое впечатление, что вот только что руки были абсолютно пустые, а вот уже протягивает мне исписанный листок.

Да, угадал я. И самому мне эту проблему не решить, нужно сюда Горивоя с Последом вызывать…

Соратники собрались в один миг, потому как после моего срочного ухода Послед так, на всякий случай, оповестил Горивоя, поднял команду, приготовился, словно почуял, к неприятностям. И они не заставили себя ждать…

Похитили родных Даниэля. Вежливо пригласили супругу с детьми якобы по важному делу в магистрат, пока хозяин отсутствовал, а там под надуманным предлогом увезли в крепость местного владетеля…

Это всё, что ему удалось пока разузнать. Дальше входа в магистрат его сегодня днём не пустили. Заставили понервничать и переживать. Психологи доморощенные. А ближе к вечеру письмо доставили…

И вообще чудо, что он ещё жив. Я так думаю. Проще было придавить его вместе с семьёй по-тихому, да не вышло, не успели просто. Долго собирались. Теперь этого и в городе не поймут, да и наше присутствие для местного правителя словно кость в горле. Очень уж неожиданно мы вернулись и почему-то решили задержаться.

А с похищением этим всё понятно. Знакомая картина – налаженный бизнес отжимают, пользуясь административным рычагом. А то, что при этом в уголовщину скатываются, так это такая ерунда. Тем более для этого времени. Да и кому это потом интересно будет? Если только таким же очередным бедолагам. Есть всё-таки что-то в людях неизменное. Или низменное? Не за выкуп ведь, не за презренный металл похитили. Хотя это как посмотреть. Требуют отписать пристани и склады в пользу местного правителя. И про корабли не забыли. А это в конечном итоге всё равно деньги. Лавку в городе на прокорм оставляют, и всё! Благодетели… Точно, только лишь наше присутствие помешало властям радикально разобраться с этой семьёй. Странно, что городское купеческое сообщество на этот выпад промолчало. Или они в доле, или просто не соображают, что следующими на очереди окажутся?

– И что вы задумались? – положил пергамент на стол Горивой. – Отпишите ему, что на всё согласны, если жена и дети вернутся домой в целости и сохранности… – Посмотрел на меня, на враз постаревшего Даниэля с его красными слезящимися глазами и продолжил: – Когда ответа требуют? Сегодня вечером? И посыльный за письмом придёт? Вот хорошо-то! Отдадим ему наш ответ, незаметно проводим тихонечко, чтобы точно убедиться, с кого нам за этот разбой спрашивать. Если в замок, то дождёмся ночи и за стены проберёмся, и… А можно ещё проще сделать, если вы и впрямь точно уверены, что вся семья там. Подождём посыльного у стен. Дальше по обстоятельствам будем действовать. Одно только запомните твёрдо. Никто не должен нас с этим проникновением связать.

– Да по барабану! Свяжут, не свяжут! Зато в следующий раз хорошенько подумают, стоит ли нас или наших друзей трогать! Пусть в будущем от одной только мысли какую-нибудь пакость в нашу сторону сделать подобных любителей в дрожь бросает!

Смотри-ка, даже в этом времени всё стараемся на кого-то оглядываться, опасаемся кого-то или чего-то. Чушь какая! Просто нужно сильным быть, тогда и оглядываться не потребуется. Тогда всем остальным придётся на нас оглядываться! Это как-то больше по нраву.

Так и сказал. И никто ничего не возразил, даже Горивой в этот раз промолчал.

Дальше говорить и обсуждать ничего не стали, смысла не было. Последовы ребята и так к бою давно готовы. Единственное, что ещё сделали, так это попросили Даниэля нам приблизительный план замка нарисовать. На этом и распрощались с ним до вечера.

Да, еще попросили постараться протянуть с ответом до темноты. Так нам будет проще к замку подобраться. Да и вообще, все подобные операции всегда проходят под тёмным покровом ночи. А старый купец наконец-то взял себя в руки. Воспрял духом, глаза сверкают, бодрячком держится.

Так и вышло, как запланировали. А запланировали мы много чего… Что стесняться, когда такая возможность в руки сама валится…

С наступлением темноты улицы опустели, редкие отряды ночной стражи можно было услышать загодя по топоту и звону железа и обойти стороной, что мы и делали. Чем ближе к замковому холму, тем чаще и больше таких мелких отрядиков стало появляться. Опасаются нас, похоже, что и плохо и хорошо одновременно.

Подобраться к воротам нам удалось почти без проблем, и никто нас не заметил. Пришлось немного и по земле поползать, перемазюкались, как черти. Боялся, что в дерьмо вляпаюсь, да повезло, в отдалении от ворот этого добра не оказалось. Совсем близко, правда, не подойти, ворота хоть и закрыты – стража внутри спряталась, но факелами хорошо освещаются. И воинов на стене хватает. Что-то много у местного градоначальника стражников. Ничего, это ненадолго. Осмотримся пока. А вот немного в стороне есть возможность спрятаться и подождать возвращения посыльного с ответным письмом Даниэля.

Ждали недолго. Не успели сосредоточиться в укромном месте, спрятались в тени какой-то покосившейся ограды, как внизу на дороге замельтешили факелы. Быстро приблизились, и мы смогли рассмотреть торопливо перебирающего ногами вестника в окружении нескольких стражников.

Конечно, вестник, кто же это ещё может быть?

Со стен на приближающуюся группу сразу же обратили внимание. Заскрипела створка ворот, приоткрылась и сразу же с таким же пронзительным скрипом и лязгом закрылась. Опустела дорога.

Невнятная чужая разноголосица еле слышно донеслась из-за ворот до нашей лёжки. И головы воинов на стене повернулись внутрь, смотрят, слушают, любопытствуют. Грех такой промашкой не воспользоваться.

Незаметно оттянулись назад, под покровом темноты быстро, но тихо перебежали за угол к другой стене, где и факелов наверху поменьше, и охранников почти не видно. Редко где голова железом сверкнёт да оружие брякнет.

Стена каменная, из крупных валунов сложена, но умелому воину взобраться на неё можно. Крючья забрасывать не стали, потому что глупость это несусветная. Они же в ночи так зазвенят, о камень ударившись, что и мёртвого из могилы поднимут. Поэтому только ручками да воинским умением с ловкостью.

Осмотрелся, насколько это было возможно, прислушался. Наверху человек пять воинов в карауле, да и то почти все собрались ближе к надвратной башне, вслушиваются и пытаются подсмотреть, что там внизу происходит. Переговариваются между собой вполголоса. Интересно им, хоть какое-то развлечение. А нам такое любопытство на руку.

Два наших бойца растворились в ночи, слились с мраком каменной кладки, поползли вверх, словно пауки. Ни шороха, ни скрипа. А чему скрипеть? Сапогам кожаным? Так они давно уже ни у кого не скрипят. Железо острое да защитное почти всё внизу оставлено, с собой у каждого лишь по паре метательных ножей взято – сзади на поясах находятся, да засапожники. И, словно паутинка, верёвка тонкая к ремням привязана, тихонько вверх волочится, подёргивается.

Вскарабкались на стену, аки белки, перевалились тёмными мягкими комками через парапет, скрылись с глаз, и ни звука не раздалось. Тишина наверху, ни всхлипа, ни бряка.

Зашуршали верёвки, потянулись вверх привязанные к ним крепкие канаты, дёрнулись несколько раз. Понятно, это их наверху закрепляют. Всё, замерли, можно и остальным карабкаться. Теперь это сделать проще.

Снова заходил по стене караул, как будто ничего и не произошло. Только теперь это уже наш караул. И у каждого бойца по паре арбалетов. Пока двор под нашим контролем. И отсюда можно держать под прицелом и замковую площадь, и ворота. Чудо, что на нашу возню никто никакого внимания не обратил. Тихо ребята сработали, быстро, да и всё внимание стражников на стенах было направлено вниз, на прошедшую через ворота группу с факелами.

А у нас другая задача. Надо проникнуть внутрь, найти семью купца и поквитаться с хозяином замка. Ещё хорошо бы прихватить с собой кое-какую материальную компенсацию. Именно компенсацию. Должны же мы как-то и чем-то компенсировать потраченное время, силы и нервы?

Вход в подсобные помещения оказался как нельзя кстати открыт. На удивление внутри совсем пусто – ни прислуги, ни стражи. Получается, они все свои силы бросили на охрану подходящей к воротам дороги? Глупость какая. Ну и ладно, нам же проще.

Тихо и со всеми предосторожностями крались по коридорам. Нам бы сейчас прихватить какого-нибудь говорливого пленника из местных обитателей, чтобы узнать точно, куда именно нам нужно идти. Но, как назло, никто по дороге не попадался, а открывать по пути каждую дверь очень не хочется. Кто его знает, что там нас может ожидать. Да и скрипучие они наверняка. Нет, умом понимаю, если у входа никого, значит, все или снаружи, или ещё где-то сидят. Например, в засаде у дороги. Или ценных пленников охраняют.

Нет, так дело не пойдёт! Нужна информация. Так можно до пересмены караула по этим коридорам бродить. И ладно бы комнат не было, так нет, слева и справа хватает проёмов, и куда их столько понастроили? Да ещё и все закрыты – двери крепкие, толстые, ничего через них не слышно. Хоть бы захрапел кто.

Не слышно… Может, это и для нас выход? Раз тут такая звукоизоляция. Ну нельзя за спиной оставлять непроверенные помещения, вся моя чуйка об этом шипит сдавленно. Почему сдавленно? Да потому что боится в полный голос кричать! Или опасается. Мало ли кто посторонний услышать может. Шучу я так. Это от нервов.

Останавливаю наш отряд и собираю ребят вокруг себя. В двух словах обсказываю свои мысли, и мы возвращаемся к выходу. Или входу в донжон, кому как удобней называть. И начинаем работать сначала. Будем осматривать каждое помещение.

Пусто, пусто, снова никого за очередной вскрытой дверью. Это нам ещё повезло, что они без засовов внутри. Зря я перестраховывался и опасался. Тяжеленные массивные двери даже не скрипят, приотворяются величаво и медленно, с тихим шорохом налипшей за годы плотной пыли на нижних торцах дверных полотен. Тут самое главное не брякнуть железными кольцами, заменяющими привычные мне дверные ручки.

После третьей осмотренной нами комнаты поймал себя на странной реакции. Почему-то при открытии дверей у меня плечи автоматически напрягаются, поджимаются, да я даже дышать перестаю. Колени напрягаются в полной готовности бросить тело в тёмное помещение впереди. Даже плюнул про себя от раздражения. Чего и кого я опасаюсь? Привычка, что ли, такая? Откуда?

Да мы, если что, весь этот замок по камешку раскатаем! И тут же сам себя и одёрнул. Нечего из крайности в крайность метаться. То сторожусь больше чем необходимо, то мятым тапком себя в грудь от бесшабашной храбрости бить начинаю, неуёмную смелость выказываю. Лучше уж тихо и спокойно сделаем своё дело и уйдём.

Сглазил. Дорассуждался. Дофилософствовался.

Сначала в полной тишине впереди эхом метнулся чей-то невнятный, но громкий вскрик, сразу же звонко зазвенело железом, что-то или кто-то тяжело бухнулось на каменный, отшлифованный за годы подошвами пол, снова брякнув металлом при падении и… Тишина. Ненадолго, я даже не успел испугаться. Растерялся на какую-то долю секунды от неожиданности. А руки уже сам проделали всё потребное для отражения какой-то, пока неизвестной мне опасности.

Впрочем, почему неизвестной? Всё ясно как божий день. Явно наш передовой отряд нарвался на противника.

И не видно из-за голов ничего, что там впереди. Наши уступом идут от стены до стены, чтобы в случае чего всем стрелять было проще. Опять же сила залпа в таком случае получится мощнее. Мощнее-то мощнее, но мне так ничего и не видно.

Эхо несколько раз метнулось под высокими сводами и затихло. И сразу же где-то пока ещё далеко впереди раздались тревожные голоса, забренчало железо, затопали многочисленные сапоги, круша окончательно хрупкую ночную тишину. Ошибся я в своих рассуждениях. Не все воины из замка ушли, кое-кто остался. И, судя по многочисленному топоту, этих кое-кого что-то многовато получается.

Со спины на нас никто не нападёт, там мы все комнаты проверили. Ага, проверили, это же замок средневековый. Наверняка здесь все стены в тайных ходах? Сейчас зажмут в этом коридоре, навалятся с двух сторон и сомнут. И арбалеты наши не помогут.

Занять ближайшую комнату? И в ней отбиваться? Не выход.

Да, тогда мы удержим нападающих без проблем, но потеряем свободу манёвра. И сколько мы так сможем просидеть? Без еды и питья? А если огонь пустят? Даже не огонь, дыма одного за глаза хватит. В закрытом-то помещении. И окна не помогут. Нет, это не выход!

Что остаётся? Только пробиваться вперёд. Отступить ещё можно, вернуться назад, но как я потом в глаза Даниэлю посмотрю? А пленники? Я же их сколько лет знаю. Да они мне почти как родня! Нет, только вперёд. И быстро. На нас сейчас работает внезапность и скорость. Пока защитники не набежали со всех сторон. Отобьём сначала заложников – их сейчас могут в первую очередь прикончить, чтобы следы замести. Освободим, тогда и будем думать, как отсюда выбраться.

– Вперёд, вперёд! – уже не скрываясь, громко рявкнул я.

И мы рванули.

Бегом. Поворот, короткий коридор, ещё поворот, и резкое торможение. Вот и враги.

Впереди плотная пробка из воинов. Что? Не ожидали так быстро нас встретить? Растерялись? Затормозили? Толпой сгрудились?

В коридоре стало светло от горящих факелов. Глаза режет ярким после темноты светом. По стенам отблики коптящего чёрным дымом пламени прыгают, создавая фантастическую, нереальную картину, отражаются блеском в многочисленном железе, сбивают с толку.

И мы замерли на миг, и они. Только мы быстрее сориентировались, потому что готовы были к встрече.

Даже от этого факельного пламени после темноты на глазах выступили слёзы. Но первая тройка уже ударила из арбалетов и развернулась боком, приседая, уходя назад и пропуская вперёд следующих стрелков.

Короткая пауза, потребная для того, чтобы убитый противник успел упасть на пол. И впрямь, что нам по мёртвым стрелять? Пусть новые живые цели появятся. И очередной слитный залп, но теперь уже более взвешенный и спокойный. Потому что началась работа. Просто работа по уничтожению себе подобных. Сначала выстрел с одной руки, пауза, выбор живых пока целей, и второй залп. И уход с позиции за спину очередной тройке. И на всё про всё всего лишь десяток секунд. Можно было бы и быстрее, но слишком медленно убитые на пол падали.

Только после третьей пересменки противник опомнился и рванулся в наступление. Опоздали вы, ребята. Раньше нужно было соображать. А теперь вам тяжеленько будет вал из мёртвых тел преодолевать. Задержитесь вы на нём, заспотыкаетесь, давая нам время на перезарядку и перестроение. И страшно вам очень станет. Ведь это ваши товарищи внизу под ногами лежат, которые только что рядом с вами стояли.

– Стоим на месте! Вперёд не лезем! – своевременная чёткая команда Последа удержала очередную тройку от рывка дальше по коридору.

А я почему-то обернулся назад. Словно под руку кто-то подтолкнул. Оглянулся через головы стоящих за мной бойцов, подпрыгнул, чтобы было лучше видно, и так же чётко и коротко выдохнул:

– Сзади!

Вот что повседневные выматывающие тренировки делают. Замыкающий ряд развернулся в мгновение ока, уже в развороте вскидывая арбалеты и нажимая на спуск.

И тут же присели, давая возможность стоящим за спиной товарищам выстрелить.

Вот этого я и опасался. Обошли нас. С двух сторон наседают. Но на нашей стороне возможность стрелять и перезаряжаться, а у них такой возможности нет. В толпе из луков не постреляешь, да и не вижу я у них здесь лучников. Лишь щиты и мечи, даже копий нет. Впрочем, какие в такой тесноте копья и сулицы? Никакие. Нам на радость. Так что есть у нас неплохой шанс отбиться. Одно плохо. Завязли мы в этом коридоре. За это время с пленными могут что-нибудь сделать, дабы следы замести. Гоню от себя эту мрачную мысль, прижимаюсь вплотную к стене, выбираю момент и стреляю. Перезаряжаюсь, передаю вперёд команду на движение. Будем пробиваться! Нет у нас времени на затяжную позиционную войну. Она сейчас только местным защитникам на руку работает.

Двинулись потихоньку.

Впереди непрерывный лязг спущенной тетивы, удары болтов по металлу, крики и вопли, стоны раненых и умирающих. И позади такая же картина. А мы пока целы. Не сглазить бы…

Медленно и упорно выдавливаем защитников вперёд по коридору, вываливаемся в большой зал и сразу же замираем на месте. Потому что в нас отовсюду летят острые оперённые гостинцы. Грохот наконечников по вскинутым щитам и шлемам, а броню нашу им не пробить. Втягиваемся назад в коридор, одуревшие от сильных ударов стрел со всех сторон, и начинается отстрел стоящих на верхней галерее лучников.

Всё-таки сглазил, появились у нас раненые. И первый убитый. Летящие густым роем сверху стрелы нашли лазейки в доспехах, клюнули бойцов в незащищённые лица и руки. Хорошо, что успели остановиться на самом выходе в зал, притормозили, так бы было гораздо больше потерь.

Ну, держитесь! Влево и вправо от коридорного выхода улетают ребристые тушки гранат. Короткий фитиль прогорает за считанные секунды, и сдвоенный взрыв в закрытом помещении страшен. Всё в сплошном дыму и пыли, запах гари, испуганные крики впереди. И наш отряд врывается в зал на волне наступившей среди защитников замка паники. Сразу же растекаемся в стороны от выхода, а за спину в только что покинутый нами коридор поочерёдно с небольшой задержкой отправляются в неуправляемое и стремительное скольжение по полу ещё два таких же смертоносных подарочка. А нечего нам на пятки наступать! Теперь можно и гранатами воспользоваться. Раньше никак нельзя было этого сделать – сами себя и посекли бы осколками.

Куда нам теперь? Осмотрелся, вспоминая план замка и щурясь от скрипящей на зубах пыли. Понятно, куда. И, похоже, не один я так быстро сориентировался. Согласно заранее изученному плану нам вон в тот проём. И там по крутой лестнице вниз, в подвалы. Именно там, в тесных тёмных каморках, содержатся все пленники и узники замка.

Пара наших стрелков заняли позицию в центре зала, вскинув руки с заряженными арбалетами и полностью контролируя входы и выходы. А остальные растеклись в разные стороны. Кто вниз в подвалы, кто на второй поверх, зачищать галерею, а я вверх по лестнице. Где-то там должно прятаться местное начальство. Вряд ли оно в это время находится рядом с узниками. Если это не так, я здорово удивлюсь. Это же какой извращённый нужно иметь характер, чтобы по ночам пленников допрашивать? Ночью всем нормальным людям спать нужно. Мы-то ладно, нас нужда заставила, а остальные люди в замке зачем бодрствуют, нашему спокойному проходу мешают, жизнями безвозвратно рискуют. Ох, взвоют в городе бабы после сегодняшней ночки. Столько мужей в свои семьи не вернутся. А что поделать? Сидели бы себе спокойно по углам, не высовывались бы в коридор, не пытались бы ткнуть в нас разнообразными острыми железками, то, глядишь, и живыми бы остались. Сплошное «бы». Две буковки в слове, а как много от них зависит. Жизни и чьи-то судьбы за ними…

Оборвав так не вовремя пришедшие в голову мысли, побежал через зал к лестнице, догоняя товарищей и перепрыгивая через откуда-то взявшиеся деревянные обломки на полу. А действительно, местную мебель не то что нашими гранатами, её же из пушки не прошибёшь. Мало того что она сделана из дуба, так ещё и толщины неимоверной. Броня, одним словом. Откуда деревянный хлам взялся?

В нескольких шагах впереди два наших бойца несутся, через ступеньки перепрыгивают. А ступеньки-то высокие, чтобы только на одну такую забраться, приходится колени высоконько задирать – непривычно.

Лязг стали над головой, крики. Опомнился, присел, вскинул арбалет, одновременно глянул вверх. Уже никого и ничего, тишина, только топот удаляющихся сапог дальше по лестнице.

Выпрямился, преодолел ещё пару ступеней, и перед глазами как раз оказалась просторная площадка, выходящая на галерею второго поверха. Несколько безжизненных тел вповалку, один стражник по стене на пол сполз, умирая и оставляя на камнях блестящий маслянистый кровавый след. Так и остался сидеть. Из практически перерубленной шеи медленной затухающей струйкой остатки крови на грудь вытекают.

Хватит тормозить да картинки рассматривать! Вверх, вперёд! Набегающая сзади очередная пара бойцов уже на пятки наступает. Они и зачистят окончательно этот ярус от уцелевших остатков замковой дружины.

Наверху короткий коридор, две двери слева и две справа. Бойцы меня ожидают, головами по сторонам крутят, выбирают, куда вломиться. А двери крепкие и, конечно же, дубовые. Так просто их плечом не выбьешь. Даже закованным в железо.

А гранаты нам на что? Вот только какую дверь первой выбрать? А, ближнюю левую, само собой!

Заплевался искрами короткий фитиль, и мы метнулись вниз, спрятались за обрезом площадки на лестничных ступеньках. И что я возмущался их высотой? Удобная такая защита получилась.

Спрятали головы, опустили пониже. Взрыв, дым, осколки над головой. А мы уже у выбитой двери.

Запрыгнувшего в комнату бойца сразу же сильным ударом выносит назад и смачно впечатывает в стену коридора точно напротив разбитого проёма.

Замерли перед развороченным входом, вглядываемся в смятое упавшее на пол тело. Мёртв? Мёртв – изо рта тонкая чёрная струйка по щеке покатилась и застыла. Нет, заворочался, застонал, получается – живой. Чем это его так? Что за дубина такая толстая рядом лежит? А из комнаты скрип какой-то непонятный раздался. Так это тетиву натягивают!

И я быстро присел на корточки и заглянул в комнату. Сразу же выстрелил, прыгнул рыбкой вперёд, распрямляясь. Перекатился в сторону, выхватил меч, вскочил… Всё, нет уже никого опасного. И я первым выстрелом не промахнулся, и оставшийся боец вслед за мной постарался не промазать.

Резко обернулся на набегающий топот в коридоре, вскинул разряженный арбалет, плюнул от досады на самого себя на грязный пол, чего уж тут стесняться, начал быстро перезаряжаться.

– Управились? А чем это так Брана приложило? До сих пор очухаться не может, броня и грудь всмятку.

Послед вошёл в комнату, остановился, откинув ногой к стене обломок двери, щёлкнул языком от удивления и восторга:

– Ты смотри, что удумали! Стеновой скорпион в комнату затащили. Тогда не знаю, сможет ли Бран после такого удара выжить?

– Да не стеновой это, тот гораздо больше размерами. А это просто жалкое подобие на наши поделки. Подсмотрели когда-то и сделали по мере своих сил что-то похожее. Смотри, тетива из какого толстого каната сделана и вместо плечевых стальных дуг две оглобли деревянные присобачены. Потому он на станке и стоит. Попробуй такую дуру на руках удержать. Умельцы!

– Повезло тебе, боярин, что не ты первый в эту комнату шагнул. Лежал бы сейчас вместо Брана у стеночки да хрипел поломанной грудью, кровью плевался.

Стоим с Последом в комнате среди мертвецов, самострел замковый рассматриваем, обсуждаем, как будто больше дел никаких важных нет. Или это реакция защитная такая на потери? Ну никак нельзя нам своих людей терять, а пришлось вот…

– Убитые? Раненые? Сколько и кто?

– Один убитый. Звану прямо в глаз стрелой угодили с верхней галереи. А раненых трое всего, да и те легко отделались, ничего страшного. Кисти рук в основном. Какое-то время однорукими бойцами побудут, да и только. И у тебя, боярин, Брану не повезло. Сколько в голову всем вдалбливали не врываться в комнаты вот так, наобум, да видишь, не всем вдолбили.

– Ладно, родичей Даниэля нашли?

– Нашли. Жена цела. Дочку попользовали, само собой, но жива осталась. Сына запытать до конца не успели. Ничего, выздоровеет. Молодой. Справится. Милену бы сюда…

– С собой его заберём.

– Так верно будет.

– И это… – замялся Послед. – Ты бы спустился вниз, в подвал, там вроде как арабы в клетках сидят. Я ничего не понял из того, что они бормочут.

– Спущусь. Сейчас осмотримся, и спущусь. Ты Даниэлевых родичей домой отправил?

– Само собой. Сразу же, как только их нашли. Парнишке только раны обработали и перевязали. Его на носилках понесли. А дочка с матерью своими ногами дойдёт.

– Останови их! Забыл? Там же за стенами стражников полно!

– Да нет там уже никого. Разбежались все, как только мы здесь шуметь начали. Даже замковые ворота настежь открыли, да так и оставили. Горивой на дворе уже вовсю хозяйничает, обещался скоро к тебе подойти.

– Это хорошо, что разбежались. Всё нам меньше с горожанами воевать.

– И я о том же.

– Ладно, делом пора заняться. Пыль улеглась, можно осмотреться. Где эта главная сволочь?

– Да вон он ползает, удрать пытается. Ну куда ты, болезный, теперь от нас денешься? Лежи уж тихонечко, силы береги, потому как они тебе скоро понадобятся. Сейчас мы тебя немножко поспрашиваем. И ты уж отвечай на наши вопросы правдиво, а то отнесём тебя же в твои же подвалы и вдумчиво так над твоим телом поработаем. У тебя там всяческого железа много припасено…

А тут и Горивой подошёл. Специалисту и карты в руки. Помог нам выпотрошить местного владетеля, сеньора, как он сам себя в приступе правдолюбия обозначил. Странно, вроде бы его в городе бургомистром называли. Даниэль мэром кликал. Очень странно. Почему я о нём в прошедшем времени сказал? Так нет его больше на этом свете, кончился местный правитель. И не от переживаний за утерянные свои богатства, не от раскаяния за совершённые грехи и различные тёмные дела, коих, по правде сказать, было что-то ну очень уж много.

Чем он только не занимался в своей многогрешной жизни! Даже разбойничать и пиратствовать не брезговал при случае. Я ещё удивляюсь, что он так долго нашего купца не трогал. А-а, вон оно в чём дело оказалось. Это он недавно на этой должности сидит. Всего лишь пару лет, а успел столько дел чёрных наворотить да золотишка награбить. Два наших тренированных бойца кое-как справились с этой неподъёмной ношей, когда тяжеленные мешки из тайной казны выгребали. Мало ему показалось, решил ещё и переделом собственности в городе заняться. У-у, сволочь молодая, до девичьего купеческого тела охочая. Служанок тебе было мало…

А потом местный сеньор умер. Не смог переварить две пяди холодной стали в брюхе. Туда ему и дорога…

И про арабов я узнал. В этакую даль забрались двое купцов-арабов, к нам шли с торговым предложением, да на свою беду решили переждать непогоду в местной гавани. Приглянулись своими товарами сеньору и угодили в тюремные клетки.

Странно, а я никакого чужого корабля в гавани не видел. Куда они его дели? Горивой быстро выяснил у пленных, куда. Утопили. А арабов не убили из жадности. Так просто. Выкуп ждали за них. Уцелевших людей из купеческой команды отпустили с этой весточкой на родину.

А не те ли это бедолаги-вестники, которых мы из рабства на том купеческом судне с грузом вина из Бордо освободили? То-то они всё что-то порывались сказать, о чём-то попросить, да так ни на что и не решились. Может быть, может быть…

И что мне с этими арабами делать? Отпустить и вовсе забыть про них? Забыть уже не смогу. Отпустить? Не доберутся они до дома. Даже если я им с деньгами помогу. Не любят в этой части материка этот южный воинственный народ. Да их же сразу прикончат. А-а, придётся мне, судя по всему, их с собой забирать. И уже из дома с кем-нибудь из наших купцов отправить их в сторону родной земли.

Только всё-таки спущусь ещё разок вниз, переговорю с ними для порядка, может, у них своё мнение на этот счёт имеется. А спускаться не хочется, запахи внизу полностью соответствующие моим представлениям о пыточных подвалах. Цветами там совсем не пахнет. Эх-х…

Из подвальных казематов я выполз с гудящей головой. Обилие новой информации заставило пересмотреть все мои планы и обрадовало. Теперь я знаю, где нам учёных мужей для университета искать. Да у арабов и искать. И как я об этом забыл? Ведь читал же когда-то, что именно арабы и дали толчок, да не толчок, а пинок развитию культуры местных сообществ и государств… Тоже прогрессоры в своём роде…

Реквизировали в замке средства для перевозки убитого и раненых. Опять же зачем прихваченное добро на своём горбу нести, когда можно его на повозках отправить? И самим с комфортом доехать до нашего корабля. А добра из замка прихватили много, нам всё пригодится. Уж лучше мы заберём, чем местные мародёры.

Пока в городе все затихли, ждут в тревоге, что мы дальше делать станем? Перейдёт ли на горожан вина их владетеля? Ничего, пусть понервничают, о грехах подумают. А мародёры… Мародёры никуда не денутся. Это племя такое, неистребимое. Днём побоятся к замку подходить, а вот ближе к ночи под покровом темноты начнётся. И что-то мне подсказывает, что первую скрипку в этом деле будут играть местные стражники. Посмотрим. Как-то меня это мало напрягает, пусть сами между собой разбираются. Каков господин, таковы и слуги…

На всякий случай возле дома Даниэля усилили охрану, да и подходы к кораблю перекрыли со всех направлений. Направлений, правда, всего одно, я больше всего опасаюсь пожаров. Зажгут под шумок склады, и полыхнёт весь порт. Но тогда и городу не поздоровится. Ладно, буду надеяться, что обойдётся без этаких крайностей, не идиоты же в самом деле горожане – свой дом разрушать…

А старый друг меня поразил. С освобождением семьи в него словно новые силы вдохнули. Бегает по дому, словно молодой, лихо так руководит ожившей прислугой. В свой кабинет для приватного разговора со мной на одном дыхании взлетел.

Поговорили. Теперь сижу вот, обдумываю сказанное, с Горивоем советуюсь. И уже почти не удивляюсь услышанному.

Да, купеческих детей жалко. Парня и Даниэлеву дочку. Но с неё не убудет, что уж теперь сделаешь. Сын жив, и это главное. Наследник всё же. Тем более, если я его с собой заберу, Ива в лечебнице быстро парня на ноги поставит.

А сам купец решил воспользоваться ситуацией в свою пользу. А что? Возможность такую упускать никак нельзя. Кто сейчас хоть слово в городе попробует против него сказать? Да не то что слово, а взглянуть в его сторону побоится.

Я сначала не понял, о чём он мне говорит. Подумал, что перенервничал, переволновался, заговаривается от усталости. Ан нет. Оказывается, всё он уже продумал за минувшую ночь, как только мы на штурм пошли. Власть в городе вроде как сама в его руки упала, и грех великий её не подхватить. Говорит же, что никто из городского совета против не то что не вякнет, а не вздохнёт даже.

Авторитет за эти годы у купца заработан изрядный, денег хватит на то, чтобы чуть позже, ну когда всё успокоится, позатыкать рты самым недовольным. Стражники? Вот и просит меня поспособствовать с охраной первые несколько дней. Пока прежняя стража с ним договор на наём не заключит.

Намекнул ему про его же собственного сына, единственного наследника, которого срочно в больничку везти нужно…

За пару дней ничего уже не случится. Живой же. Парень молодой, крепкий, оклемается. Вот так вот. А я-то думал, а здесь вот что оказывается. Власть дело такое, промедления не терпит…

Глава 13

Как-то насторожили меня эти амбиции, внезапно так появившиеся в характере давнего знакомца. И ничего ведь не предвещало такого поворота. Из каких глубин сознания вынырнула этакая жажда власти? Похоже, и здесь за долгие годы моего отсутствия многое переменилось. Слона-то я и не заметил.

И в походе ничего не предвещало этаких скорых перемен, всё было как раньше, по-старому, по-прежнему. И как мне в таком случае стоит к этим изменениям относиться в свете наших новых с ним задумок? Пока не знаю. Подождём, что из всего этого получится. С одной стороны, хорошо, если власть в городе перейдёт к моему товарищу, а с другой – как же наше будущее торговое предприятие? Придётся мне с Последом эту ношу на себя взваливать? Вряд ли она ещё кому-нибудь в нашем княжестве интересна и понятна будет…

Лежу в своей коечке, на солнечные пятна на противоположной стене любуюсь. День сегодня жаркий, надо бы какие-нибудь занавески на иллюминатор навесить. А то к вечеру каюта нагреется, раскалится, как баня. Мозги думать отказываются, обленились за эти дни вынужденного безделья, вяло перескакивают с одной темы на другую.

Почему безделья? Да потому, что уговорил меня всё-таки Даниэль задержаться в городе хотя бы на недельку. И Горивой его поддержал в этих уговорах. А чуть позже, наедине, мне и обсказал причину такой поддержки. Спорить я с ним не стал, просто подумал ещё немного и решил с его доводами согласиться, задержаться в Данциге на некоторое время, не подозревая, какие неприятные последствия принесёт мне в недалёком будущем это моё решение…

Ладно, что раньше времени репу морщить, о нескорых торговых делах переживать. Будет день, будет пища.

Сам себя успокоил таким образом и поморщился от такого успокоения. Как-то прозвучало это… Примиренчески, что ли. Лениво как-то, словно я заранее под будущую ситуацию подстраиваюсь. А с другой стороны, куда денешься? Ничего от меня не зависит. Если, конечно, это дело полностью под свой контроль не брать. Потому что не нужно в этакое болото с дележом власти в чужом и далёком для меня городе влезать. Одно дело, всё на пустом месте с ноля начинать, и совсем другое – вот так вживаться в чуждое нам общество, плотно забитое чужими интересами. Даниэлю что, мало того что он сам местный, так вдобавок его и городское торговое сообщество поддерживает. После ликвидации общей угрозы личному имуществу и капиталу в виде ликвидированной власти они его готовы прямо в зад целовать.

Мысли вяло перетекли на недавние события в Бордо. А там что, другая ситуация была? Да такая же. Почти. Точно такой же чужой город, а мы в него влезть пытаемся. Может, лучше было бы воспользоваться ситуацией и здесь, в Данциге, зацепиться? Как сейчас Горивой предлагает. А если к тому же вспомнить мои давние идеи о выкупе участка земли в этом городе? Тоже ведь хотел когда-то давно здесь свою базу заиметь… Может, стоит хорошенечко подумать и вернуться к тем своим мыслям, если жизнь так поворачивает?

Да нет, тогда совсем другая ситуация у нас была…

Чушь какая, сам же себя и оборвал. Ситуация всегда одинаковая. Это мы её всё время пытаемся под себя подстроить, усложнить, потому нам и кажется, что она меняется. Вот что такого с тех пор изменилось? Земля? Нет. Люди? Они как были такими тогда, такими же и остались. И всегда были и будут одинаковыми. Общественный строй? Ерунда. По большому счёту он тоже во все века один и тот же. Только его обзывают по-разному, а принцип во главе один и тот же – ограбь ближнего своего. А что ещё? Войны? Да они и не прекращаются никогда. Их лишь называют по-разному. То стычками на далёких рубежах, то защита или завоевание где-то своих интересов, то ещё какая-нибудь лабуда типа локальных конфликтов. Были бы возможности, а причину и обозначение всегда подобрать можно. И как я пытался когда-то зацепиться на чужих берегах давным-давно и не оставляю подобных попыток сейчас, так и наши противники стараются пролезть на наши земли, оттяпать кусок послаще. Если это не удаётся, то хотя бы пограбить вволю. Одни интересы у всех. Одинаковые. Если в корень смотреть. Увести коров у соседа, потому что они молоко жирнее дают, и поиметь чужих баб, якобы они слаще. Примитивно, но полностью отражает смысл всех устремлений человека. Всё остальное разнообразная идеология, придуманная для оправдания этих желаний. А суть одна. Зацапать побольше, всех под себя подмять и жить дальше припеваючи, собирая дань со своих подданных – баранов стричь. Чем больше удастся подмять, под себя подгрести, тем и дани больше.

И зачем мне такое будущее? Одного недостаточно?

Старого купца за всё это время я видел пару раз, не больше, да и то лишь по вечерам. С судна я никуда не выходил, не было у меня такого желания. А новости мне и так регулярно доносили.

В отличие от меня команде никто не запрещал сходить на берег. Вот они и сходили, благо после похода каждому из них было на что погулять в припортовых тавернах. Но совсем уж не расслаблялись. И дежурная группа всегда была наготове. Да и далеко от порта наши гуляки не уходили. Парни взрослые, голову на плечах каждый имеет, понимает, что в городе лучше лишний раз не маячить, не дразнить горожан. Столько стражников в замке полегло от наших рук, а многие из них местные, с многочисленной роднёй и знакомствами. Могут и прибить в отместку где-нибудь в глухом переулке. Или не в переулке, а вообще на центральной улице, если случай подходящий подвернётся. Теперь в этом городе мы надолго заработали определённую славу. И опасаться нас будут, и ненавидеть. Отныне для местных мы будем словно острая кость в горле. Которую и не проглотить, и не выплюнуть. Какая тут дружба, какое вживание в общество? Чужие мы…

И Горивою я пока ничего не стал объяснять. Хочет он воспользоваться сложившейся ситуацией и на этой волне выторговать для своего князя преференции, так пусть пользуется. Не станет Даниэля, и нам всё припомнят.

Хотя тут же сам себе и возразил: пройдут годы, и люди многое позабудут. И снова переметнулся на другую сторону, противореча своему же новому утверждению. Нет, ничего никто не забудет. Молва людская долгую память имеет. Страх и ненависть в подкорке останутся.

Лучше уж всё-таки на том пустынном заброшенном берегу начинать строиться, там, где о нас ничего плохого никто сказать не сможет. Потому что нет никого вокруг, некому говорить. Тогда есть шанс постепенно укорениться, врасти в эту землю. Иначе же мы так и останемся захватчиками, и будут нас местные периодически на крепость проверять…

Думать нужно. Время на это у меня ещё есть до нашего возвращения в Псков, до встречи с Трувором…

А через неделю мы покинули город, увозя с собой искалеченного пытками парня. А я наконец-то вздохнул спокойно после нашего отплытия. Что-то неуютно мне стало в Данциге. Словно со всех сторон каменные плиты давят и душат.

Дальнейшее плавание прошло без каких-либо тревожных происшествий, только время в походе тянулось, словно резиновое. После того как вошли в Псковское озеро, я вообще не покидал палубу. Душа рвалась домой. Или к жене, что вернее. Погода при подходе к устью Великой немного испортилась, плотный и крепкий ветер разогнал порядочную волну на озере. Половину парусов пришлось убрать, но скорость у нашего струга при таком ветре практически не упала.

Стоял наверху, пока окончательно не вымок и не продрог под резким пронизывающим ветром. Крутые волны смачно и глухо били в скулу струга, стараясь свернуть его с курса, вздымались вверх веером холодных брызг. Ветер радостно подхватывал их, бросал на одежду, свистел издевательски надо мной в канатах. В конце концов я не выдержал – замёрз почти до посинения, зуб на зуб не попадал, – и спустился в каюту. Переоделся, развесил мокрую одежду сушиться на вешалке и завалился на койку. Что-то у меня этот поход больше проходит в горизонтали. Старею, наверное, всё лежу да лежу, уже ямку в досках пролежал.

Прошли устье, прикрылись островами и деревьями – ветер заметно стих, волна улеглась, стала короче и мельче, струг пошёл ровнее. И скорость упала, пришлось все паруса ставить.

На судне шуршала команда, в который раз надраивала мокрую палубу, наводила порядок. Хотя казалось, куда уж больше – давно всё вылизано. А я снова поднялся наверх и занял место на носу. Так и простоял до самого города в одиночестве. Горивой снова не показывался на палубе и не вылезал из своей каюты. Послед… Послед всё раздумывал над моими словами и пока избегал меня.

Так что не успел струг подойти к берегу и притереться бортом к своему законному месту, а я уже перепрыгнул на причал и заторопился к воротам своей крепостицы. Отвечая на многочисленные приветствия встречных, отмахиваясь от пустых расспросов, торопился к терему. Взбежал на крыльцо, распахнул двери, шагнул через порог – никого, пусто в доме, только пылинки в солнечном свете клубятся. А где все-то? Где жена?

Прошёл в зал, присел к столу, провёл ладонью по столешнице. Услышал какое-то бренчание посуды на кухне, вскочил и распахнул туда дверь. Хоть кто-то в доме присутствует, сейчас мне всё и расскажет, куда боярыня подевалась.

Узнал со спины нашу повариху, Весею, склонившую голову над разделочным столом, кашлянул негромко. Та аж подскочила на месте от испуга, рукой с ножом отмахнулась. Неужели я так тихо в дом вошёл? Вроде бы и двери хлопнули на входе, и ногами протопал по полу, половицами проскрипел, а не услышала. Возраст, что ли, сказывается?

Обернулась, прищурилась на льющийся через открытые двери дневной свет, узнала и охнула:

– Боярин вернулся. А боярыни-то и нет. Увезли её.

– Кто увёз? Куда? Когда? – от неожиданной вести прислонился к притолоке.

– Да за реку с княгиней поехали на возке. Обещались к вечеру обернуться. Ой. А ты что подумал-то?

Да ничего я не подумал, ещё не хватало с поварихой своими мыслями и переживаниями делиться. Мало ли что могло в мою дурную голову прийти? Она у меня в последнее время слишком уж размышлениями увлеклась.

– Да ничего я не подумал. Ты вот что, собери-ка мне перекусить чего-нибудь. Проголодался я.

Повариха засуетилась, а я вернулся за стол, продолжая говорить через оставленную открытой дверь:

– А ты почему здесь одна? Где твои помощницы?

– Так отпустила я всех до обеда. У нас всё готово, что им в духоте сидеть? Пусть немного прогуляются на свежем воздухе.

Пока смывал с рук и лица дорожную грязь да перекусывал, наболтался вволю со своими друзьями. То никого нет, а стоит только ложку в руки взять и втянуть носом ароматный запах, предвкушая наслаждение от вкусной еды, как тут же, словно по заказу, все и собрались. Засуетились, загомонили разом, потянулись за мисками и плошками, составляя мне компанию за обеденным столом. Зато сразу узнал, куда уехала моя половина. Вот неугомонная! Ничего, приедет, всё мне расскажет, куда это её понесло так не вовремя. Ещё бы, я вернулся, а меня никто дома не встречает! Друзья не в счёт.

Отбился от дальнейших расспросов, пообещал всё дорассказать вечером после ужина, навестил в больничке Даниэлева сына, посмотрел, как его устроили, переговорил с Ивой. Ничего, всё будет с ним хорошо, парень молодой, сильный – выздоровеет. Шрамы на шкуре, к сожалению, кое-какие останутся, а мясо на костях быстро нарастёт. Вечером моя супруга вернётся, из наших запасов лекарствами поможет.

А после больнички направился в город, к князю. Что-то мне вспомнилось, как он мне выговаривал в прежние добрые времена, что я не тороплюсь к нему с отчётом о своих похождениях. Схожу, расскажу, заодно проверю, что ему Горивой успел в уши напеть.

Иду по разросшемуся городу, по сторонам на дома и горожан поглядываю. И не покидает меня ощущение, что стал я чужим в этом времени, оторвался от людей. А может быть, это чувство появилось оттого, что не узнают меня здесь на улицах, как раньше? Может быть.

В Кром пропустили без вопросов. Правда, внимательно оглядели. Здесь, внутри крепких стен, уже кое-кто начал узнавать, приветствовать, раскланиваться, но прежних тёплых отношений всё равно нет. Да и я также почти никого уже и не помню. Те, кого и помнил – раньше были гораздо моложе, а эти, новые старые знакомцы, за годы успели сильно измениться. Надеюсь, что только внешне. И тут же подумалось, что зря я так на это надеюсь. Один только пример с Даниэлем сразу показывает, что не стоит мне на свои воспоминания полагаться. Надо с людьми знакомиться заново, узнавать, кто чем дышит и чего стоит. Наверняка здесь и свои интриги уже появились.

Странные у меня ощущения. Словно на меня периодически в прицел поглядывают, выбирают точку на теле, куда можно пулю влепить. Или болт арбалетный. Даже плечи сводит от напряжения. Скорее бы до крыльца дотопать. Шаг, что ли, ускорить? Нет, нельзя, не по статусу мне быстрым шагом идти, придётся потерпеть.

На крыльце остановился, обернулся, оглядел площадь. Никто в спину не уставился, народ по своим делам торопится. А неприятное ощущение пропало. Ладно, может быть, мне всё показалось?

Трувор шагнул навстречу, а Горивой так и остался сидеть в меньшем кресле. Нет, всё-таки поднялся на ноги, сделал шаг вперёд. Здороваться и приветствовать друг друга не стали, виделись с ним недавно, лишь кивнули коротко головами.

Обнялись с князем, охлопали спины. Трувор вернулся на княжеское кресло, уселся, а я так и остался рядом стоять. И Горивой на своё не присел, сбоку от меня оказался. Ерунда?

А Трувор начал расспрашивать про поход. Отвечал ему, а сам соображал: «Горивой же наверняка всё успел рассказал? Что-то тут не то. И смотрят оба на меня как-то не так. Аккуратнее мне нужно быть».

– А скажи мне, боярин, отчего ты Даниэлю в Данциге взялся помогать? С какой целью?

– А как не помочь, если у него жену и детей похитили?

– Это понятно. Только я не про это спросил. Почему потом остался?

Вот оно! То, чего я подспудно ожидал, чего опасался. Получается, Горивой меня крайним делает? Почему? Ведь это же он меня настойчиво уговаривал и уговорил там остаться и помочь купцу? Та-ак. Если сейчас Трувор меня спросит, почему я в таком случае точно таким же образом замок в Бордо не захватил, то… И если князь в дружеском вроде бы разговоре резко перешёл на официальный язык…

А пока отвечать нужно. Решение-то, что ни говори, моё было. Я в походе старший. Был. Только осторожно отвечать. И каждое слово тщательно взвешивать.

– Если купец встанет во главе города, то нам проще торговать будет.

– И это всё? Сколько у тебя при этом убитых и раненых? Что? Эти потери стоят снижения торговых пошлин?

Ну да, кто бы сомневался. Ох и не нравится мне такой подход. Почему крайним делают? Подстава? В сторону Горивоя стараюсь не смотреть, боюсь – по моему взгляду всё понятно станет, а мне сейчас нарываться ни к чему, у меня же жена здесь. И молчать нельзя.

– Даже если мы только торговать собираемся, то и то стоят. Но мы ведь не только торговать собираемся? – и развернулся к безопаснику. – А ты что молчишь, Горивой? Не ты ли меня уверял, что нам нужно обязательно закрепиться в городе? Почему не рассказал князю, для чего?

– Ты за себя отвечай. Меня спросит князь, я также отвечу.

– Ясно. Княже, повторяю. Даже если только одной торговлей заниматься, то нам и пошлины меньше платить нужно будет, и товары наши без проволочек приниматься будут.

– Да они у нас и так хорошо идут. А о чём ты с Последом договаривался? Что за поселение собрался ставить? Для чего?

– Чтобы у тебя в тех землях были свои люди, своё поселение, чтобы там появился ещё один кусок нашего княжества.

– Ладно, пусть пока так будет. А из Бордо почему просто так ушли и моего поручения не выполнили? Слово княжеское для тебя ничего не значит? С графом замирился! Решил своевольничать? Ну! Говори!

– Граф слово своё дал, что не его это вина, эти подсылы. Обещал всё прекратить…

– Боярин, ты словно дитё малое. Слово дал… Обещал… Сам-то в это веришь? Вижу, что веришь. Да только у меня той веры после стольких попыток меня с супругой жизни лишить – нет. И что с тобой теперь делать, не знаю. И графа ты в живых оставил вместе с его змеиным семейством, и поселение решил основать вдалеке от меня… Словно новое место для себя подыскиваешь. Уйти хочешь? Ступай с глаз моих, пока я чего лишнего не сказал. Думать буду. И из крепостицы своей ни шагу. Ступай, ступай…

Развернулся я, покинул княжеский терем, вышел на площадь, миновал крепостные ворота. Более или менее пришёл в себя лишь в своём кабинете. Единственный и основной вопрос долбил голову. Зачем Горивою это нужно? И Горивою ли? Что мне-то делать?

Несколько раз метнулся из угла в угол, отбросил в сторону тяжёлое кресло, замер, сплюнул про себя и заторопился прочь. Пойду-ка я к паромной переправе, встречу жену. И мне спокойнее будет, и если что – вместе будем.

Присел на песчаном берегу, вспоминая каждое произнесённое князем слово, каждый жест, не утерпел – подхватился, начал мерить ногами песок. Так оно легче и ждать, и думать. Что делать?

Остановился, развернулся, пошёл по самой кромке воды, пиная ногой мелкие камушки и сухие раковины.

А что я так переживаю? Что такого-то необычного в этом разговоре? На месте Трувора я бы тоже такие же точно вопросы задавал.

Горивой? Да и бог с ним. Товарищ, товарищ… Тамбовский волк ему товарищ!

Мне сейчас самое главное понять, что им всем от меня надо? Почему никто не хочет меня в покое оставить? Чего так опасается во мне безопасник, что пытается от князя убрать? Как будто мне оно нужно, рядом с ним находиться…

А может, он за своё влияние на Трувора борется? Боится, что я его в сторону отодвину? Может быть…

Что ещё? Да вроде бы всё остальное чушь. Получается, лишь за власть опасается? А сам Трувор? Неужели не понимает, что мне эта власть ни на одно место не упала?

А как грамотно все произошедшие с нами события в свою пользу Горивой изложил. И себя от них отделил…

Ладно. Отсюда можно сделать такие выводы. Если останусь в городе, то, скорее всего, спокойной жизни мне не дадут, будут в чём-нибудь постоянно подозревать, нервы портить. Хочу ли я такой жизни для себя и супруги? Не хочу. Тогда, получается, нужно всё бросить и уйти? Да с какого бы перепугу! Это моя крепость, я тут каждый камень знаю! Сколько сюда труда и сил вложено! И что? Бодаться с Горивоем и Трувором? Бесполезно, силёнок у меня не хватит.

Присел на тёплый камень, уставился на медленно текущую воду. Что я ерундой маюсь? Нет у меня никакого особого выхода. Или устранять проблему, но тогда устранять всех, потому что одной смертью не отделаешься, или уходить отсюда. Допрогрессоровался!

Всех устранять у меня пупок развяжется, да и рука не поднимется. Это же придётся изводить и семьи. Нет, это неподходящий выход для меня.

Уходить? Бежать? Или оставаться и жить в постоянном страхе за… За жену, скорее всего…

Вот чего я больше всего боюсь! Вот что мне покоя-то и не даёт!

Тогда что? Отправить её домой? А смысл тогда было сюда тащить за собой? Размечтался! Хорошо нам здесь будет! Люди тут другие, настоящие, неиспорченные! Да такие же точно люди!

И всё-таки что-то здесь не так, неправильно в этой встрече всё. Чем дольше я размышляю над нашим с Трувором разговором, тем больше у меня вопросов появляется. Подожду-ка я немного, остыну, да и с женой ещё посоветуюсь. Может, что и подскажет…

За спиной захрустел песок. Начал поворачиваться на звук, рука упала на пояс, ухватилась за рукоять меча.

– Уф-ф, напугал.

Поправил пояс, пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд, присел на гранитный валун-окатыш.

Рядом примостился Послед, вытянул ноги, откинулся на спину, обманчиво расслабился. Только любому сразу видно, что расслабленности тут нет и в помине, воин в полной готовности к немедленному действию.

– Насилу тебя нашёл, боярин. В Кром ходил, князь к себе вызывал. Всё выспросил у меня, что мы с тобой задумали. Я рассказал как есть, ничего не стал утаивать. Прости.

А я задумался. Уточнить только нужно:

– Что? Прямо вот так всё и рассказал? Про учинённую обиду, про наш с тобой разговор, про то, как хотел на новое место уйти? Про моё предложение возглавить всю торговлю у меня и в старшины выйти?

– Да, так всё и рассказал. Потому что надоело в себе всё держать. А сейчас прямо камень с души спал. Да и что мне терять? Всё равно так или этак уходить собирался.

– И что князь?

– А ничего князь. Сказал прочь ступать.

– А сам что на всё это теперь думаешь?

– А ничего для меня не изменилось. Как думал, так и продолжаю думать. Можно попробовать торговлей заняться. Сразу увидим, дадут ли нам это сделать. Да и старшинство манит. Если нет, остаётся уходить, как и планировал.

– Всё верно. Так же думаю.

Замолчали. Я выпрямился, походил туда-сюда по бережку, попинал ногами сухой плавник. Присел рядом с Последом, откинулся на песок.

Сидим, думаем. Последу хорошо, собрался, подпоясался да пошёл куда глаза глядят. А мне? Я не один. И уходить пустым не хочу. Мне нужен корабль, люди, какой-то капитал на первое время. И место, куда можно уходить. Здесь моя роль, судя по всему, закончена.

Государство есть, и оно успешно развивается. Правда, не совсем так, как я надеялся, но значит, так оно и должно быть. Каждое общество должно пройти свой собственный путь. Со своими собственными ошибками и успехами.

Что-то исправлять я не хочу, да и не считаю нужным этого делать. С Будимиром поговорю по душам, расскажу ему всё и объясню. Страшного ничего во всём этом я не вижу. Боги? А что боги? Они где-то там, и им до нашей мышиной возни дела нет…

– Это ты так думаешь. А мы всё видим. И слышим. Когда хотим. Ты что, так просто отступишь?

– Не просто так. Просто так я даже из терема не выйду. А свару в городе и княжестве устраивать не хочу. Да и не получится у меня. В лучшем случае смогу закрыться в своей крепости и отсидеться в ней… Час или два… Пока меня из этой крепости за шкирку не вытащат да голову не снесут. С кем мне отсиживаться? С мужиками и бабами? Воинов-то у меня нет. Да если бы и были, не могу я людей в междоусобные свары втягивать. И было бы за что, а то за власть. И даже не за власть, а вообще непонятно за что. В городе и княжестве всё спокойно, люди живут хорошо, храмы стоят, что ещё нужно? А что я сейчас не ко двору пришёлся, так то только меня касается и больше никого. Жили до меня люди нормально, и после моего ухода так же спокойно жить будут. Ничего не изменится.

И смотрю в пронзительные глаза Перуна.

– Я услышал тебя. Не торопись и не горячись. Задави обиду, осмотрись в городе. Может, ещё что сможешь увидеть.

– А прямо сказать ты не можешь?

– Не могу. Ты же знаешь, что мы в дела смертных не вмешиваемся.

– Ты это вон Последу скажи. Он-то точно в это поверит, – мотнул головой на застывшего неподвижно воина. – Погоди. Нас с тобой что, снова никто не видит и не слышит?

– Само собой. Ни мне, ни тебе не нужно этого.

– Положим, мне бы лишний авторитет сейчас совсем не помешал.

– Вот и зарабатывай его сам. Нечего на чужую помощь рассчитывать.

– Уж кто бы что говорил…

– Ладно, слушай. Сейчас снова развилка вероятностей образовывается. От тебя зависит, жить ли дальше княжеству, или падёт оно, раздираемое междоусобицами в борьбе за власть.

– Снова?! Вот чего от тебя не отнять, так это возможности разнообразные гадостные новости на мои плечи вываливать. Я-то тут при чём? Меня крайним во всех бедах сделать хочешь?

– А кого ещё? Кому много дано, с того много и спросится.

– Да ничего мне не дано! Всё сам взял. А теперь и того, что было, уже нет. Почти нет. Ничего от меня не зависит.

– Ты говори, да не заговаривайся! Забыл о моих дарах? Так я могу напомнить! Что, сразу вспомнил? Какие вы всё-таки люди… Гонористые. Стыдно тебе? То-то. Сколько учу тебя за языком следить, а толку чуть. Ладно, я сегодня добр. Давай к делу. Подумай и попробуй найти решение. Остынь только для начала. И ещё. Супругу свою благодари. Она сегодня ещё одну развилку сделала. Посмотрю я, как вы выкручиваться будете. И встречай её – паром уже к берегу подходит.

Шевельнулся на песке Послед, закашлялся:

– Заснул я, что ли? Боярин, смотри, паром подходит. Вижу, на нём и возок с княгиней и боярыней. Ты их встречаешь?

– Их, их.

– Пойду я. Не стану мешать.

– Увидимся ещё.

И подхватился я на ноги, заторопился навстречу. А разговор этот я чуть позже обдумаю. Потому что есть у меня такое ощущение, что утаил от меня правду Перун, недосказал мне что-то главное. И это не о развилках. Тут он на что-то другое намекал, вскользь что-то сказал такое, на что именно и стоит пристальное внимание обратить. Что? Не вспомнить никак, потому что вот уже паром в берег ткнулся, и боярыня моя мне рукой машет, улыбается.

Удивлённая моим вежливым отказом на приглашение к ужину княгиня распрощалась и уехала. А мы отошли в сторонку, освобождая дорогу людям. Ещё бы, возок как съехал с парома, так сразу и остановился, перегородив пристань.

Пропустили вперёд небольшую гомонящую толпу горожан, поднялись вслед за ними по накатанной дороге в город, пошли неторопливо к дому, по пути разговаривая о всяких пустяках. Вот останемся наедине, тогда и говорить о главном будем, и не только говорить.

Несколько раз оглянулся – какая-то мелкая девчушка вокруг нас кругами бегает, не отстаёт. Глянул на жену, а та мой интерес сразу заметила, но молчит, только улыбается загадочно. Тайны и секреты сплошные. Ничего, потерплю, до моей крепости уже немного осталось.

Девчонка следом за нами так и тащится. И в крепость нацелилась. Я уже и воздуху в грудь набрал, собрался было её отвадить, да жена за руку придержала, глянула строго. Пришлось выдохнуть. Только вопрос всё равно задал. Жене.

– Это с тобой, что ли?

– Со мной. С нами.

Ох ты. Неужели решила девочку удочерить? Нет, наверняка тут что-то другое. Вот только что?

Вот и наше крылечко. Девчонку супруга сразу же в заботливые руки Милены передала с наказом отмыть и приодеть, а меня потянула в кабинет.

Через какое-то время я лежал на кровати довольный, словно кот, и слушал рассказ супруги. Слушал и охреневал. Так всё просто. И как я сам до этого не допёр? Понятно теперь, какую развилку имел в виду Перун. Только что теперь получится в результате?

– Что молчишь? Я неправильно сделала? – приподнялась на локте супруга, смотрит вопросительно.

– Не знаю. Я пока даже осмыслить не могу того, что может в итоге получиться. Правильно, не правильно… Главное – сделала! Ты сама-то представляешь все последствия своего поступка? Это же… Грандиозно. Это не мастерскую гончарную построить, не колесо придумать с арбалетом и не пушки отлить, это историю ломать. Да уже сломала. Ты знаешь, не хотел сразу тебя расстраивать, а придётся. Сегодня столько событий произошло, и не все они приятные. Вот послушай.

И я рассказал подробно про наш поход, про всё, что с нами произошло за это время. Только без своих выводов. И про сегодняшний разговор в Кроме с Трувором тоже. Не забыл и визит Перуна в цветах и красках показать. Пару раз прерывался в рассказе, требовалось пересохшее горло промочить. Минут тридцать у меня весь рассказ занял. Помолчали потом немного. И мне легче стало как-то сразу, словно все тревоги отодвинулись в сторону, потеряли свою остроту и значимость. Подумаешь, ерунда какая.

– Ты только не горячись. Успокойся, обдумай всё хорошо. Тогда и принимай решение. Как решишь, так и будет.

Лежим, молчим. И хорошо так на душе стало, спокойно. Правда, уже пора вставать. Дело к ужину, скоро мои товарищи придут, начнут вопросы задавать. Эх, не хочется из кровати вылезать, а придётся. Вот только плохо, что в кабинете ни умывальника нет, ни какого-нибудь завалящегося тазика с водой. Не додумал я тогда, и сейчас это мне в голову не пришло.

Оделся, высунул голову за дверь, никого. Тихо в тереме. За спиной зашуршала одеждами супруга, затихла, скрипнули половицы. Прижалась грудью к спине, обняла руками крепко:

– А с этим разговором в Кроме точно что-то неладно. Другое тут что-то. Вот только что?

– Сам голову сломал. Чую подвох, а какой? Ладно, пошли, умоемся. Скоро друзья должны подойти.

– А никто и не придёт, пока мы из дома не покажемся. Ты что, не понимаешь, что ли?

И засмеялась тихонечко. И я улыбнулся. В ответ. Потому что хорошо мне и радостно. Жена любимая рядом. А Трувор с Горивоем… Да идут они лесом. Не до них мне сейчас…

Глава 14

И уже поздно вечером, да какое там вечером, а, скорее всего, ночью, я вспомнил тот давний разговор с Будимиром. Ведь и он тогда также говорил мне о какой-то развилке. Все вокруг что-то знают, один я словно слепой телёнок по углам тычусь и выхода не вижу. И глухой к тому же, потому что ничего и не слышу. Из того, что мне говорят. Ведь наверняка умные люди давно бы уже правильные выводы сделали из всего произошедшего.

Кто сказал, что утро добрым не бывает? Так вот, он был полностью прав!

Тяжко было, очень тяжко – я проснулся с больной головой, потому как ночью практически не спал. Стоило только забыться на мгновение и начать проваливаться в благословенную дрёму, как на меня надвигался Трувор и снова задавал свои дурацкие вопросы. И Горивой ему из-за спины гаденько так подхихикивал. А сверху из чёрных густых туч свешивалась голова Перуна и подзатыльники мне отвешивала, ухмыляясь при этом зловредно и ехидно. К чему бы такие сны? Да ещё когда эти три кадра вместе собрались и все трое по мою душу, да не с добрыми намерениями?

Наверное, поэтому у меня так голова и болит, даже от подушки отрываться не хочется. И не спится, и встать невозможно, духу не хватает. А нужно. Дел сегодня немеряно.

Сел кое-как, подышал, ощущая, как плещутся в голове ночные кошмары, на мозги давят, из ушей выпрыгивают. Утвердился в вертикали, вслушался в окружающую тишину. Никого, пусто в доме. И жены нет. Получается, всё-таки я под утро заснул?

Оделся. В штанину долго не мог попасть, ступнёй зацепился, весь кабинет пропрыгал на одной ноге. В конце концов о стену опёрся, справился. Распахнул дверь, со злости на самого себя двинул створкой о стену, сам же и сморщился болезненно от грохота. Голова-то болит. При каждом моём прыжке словно маленький вулкан в мозгу взрывался.

На столе завтрак и записка. Мол, не скучай, раньше ужина и не жди. Понятно, что ничего не понятно. Вчера разговора никакого не было, что она утром куда-то собиралась. А какой разговор был? Да я всё о своих переживаниях больше говорил. Вспомнил, и стыдно мне стало за такое своё эгоистичное поведение. Что-то я расклеился. От одной мелкой неприятности. Почему бы?

Да потому что привык к тому, что всегда был во всём прав, все вокруг в рот мне заглядывали, каждое буквально слово ловили, советы умные выпрашивали и расхваливали. А тут такая осечка! Облом случился прогрессору!

Считал себя самым умным? А они прожили без моих советов добрый десяток лет и не пропали, даже ещё лучше жить стали. Это мне одному что-то из местного сегодняшнего уклада не нравится, а людей вокруг всё устраивает, народ всем доволен. Так что зря я себя самым умным считаю. И тут же себя и успокоил. Это я уже передёргиваю, никогда так не считал и не буду считать. Наверняка кто-то и умнее найдётся. Всегда. Хмыкнул на такие свои мысли, немного постыдился самовосхвалению, одёрнул сам себя и удивился. После всплеска этакого букета разнообразных эмоций даже голову слегка отпустило. Это что получается, чем больше сам себя ругаю, тем голова меньше болит? Ха-ха, два раза.

Посмотрел на приготовленный завтрак, приподнял полотенчико, расшитое по краю узором. И аккуратно уложил его на место. Не хочется. Нет аппетита и настроения. Водички зачерпнул из бадейки резным деревянным ковшиком, отхлебнул пару прохладных глоточков – ещё лучше стало, отпустило голову-то, ушла боль, пропала, словно её и не было. Хорошо!

Вышел на улицу. Небо над головой голубое-голубое. В вышине птички летают, солнышко греет. Красота-то какая! Спустился с крылечка и боком, боком вдоль стеночки, чтобы никто не увидел, шмыгнул за угол. И оттуда побыстрее к южным воротам, на волю, на свободу, подальше от колокольного перезвона кузни, от повизгивания пил на лесопилке. Хорошо-то хорошо, но таким тихим утром как-то очень уж уши режет производственными шумами. А в доме я их не слышал. Вроде бы как. Или уж очень крепко спал. А уверял себя, что проворочался всю ночь. Оказывается, нет.

На приветствие воротной стражи пришлось поздороваться в ответ, и дальше, дальше размеренным быстрым шагом через зелёное колосящееся поле, мимо раскинувшихся по сторонам дороги огородов, кивая головой многочисленным встречным особам женского полу. На грядках они возятся, что-то там делают. Вот и возились бы себе на здоровье, а не по сторонам смотрели, любопытные такие. Накаркал! Высмотрели! Ну никуда мне не скрыться!

– Далеко собрался, боярин?

Милена навстречу-наперерез вышагивает, так и плывёт над дорогой. И вопросы странные мне задаёт. Кто в доме хозяин-то?

– А ты с какой целью интересуешься? А?

Смутилась. То-то же. Интересно, что ответит?

– Да просто так спрашиваю. Чтобы знать. Мало ли кто спросит.

– А кто об этом спросить может?

– Боярыня…

И осеклась. Осознала, какую глупость ляпнула, куда влезла. То-то же, нечего язык распускать. Ишь, любопытная, привыкли тут с мужем за время моего отсутствия старшими в крепости быть. Всё и обо всех им знать нужно.

Улыбнулся, махнул рукой на прощание смутившейся женщине и потопал себе дальше. Милене простительно, всё-таки мы с её мужем вместе начинали, столько всего прошли, почти сроднились. Да и толковая она баба, с головой дружит, вон, сразу сообразила, что не по чину спрашивает. Дорога грунтовая под ноги ложится, две накатанные тележными колёсами до каменной твёрдости колеи с подсохшей смятой травой вперёд за собой манят. Идти по ним одно удовольствие. Запах вокруг стоит одуряющий – разноцветья, мёда и скошенной подсыхающей травы. Птички поют над головой, жуки и пчёлы летают, жужжат, гудят, бабочки разноцветные с места на место порхают. Красота! Дышать – не надышаться! Если бы не долетающий временами откуда-то лёгкий запах коровьего навоза, было бы совсем хорошо. А-а, понятно откуда. Вон стадо вдалеке пасётся, большое, коровы хвостами от слепней отмахиваются, головами мотают. Тяжко им, бедолагам. Вспомнил, как когда-то давным-давно начинали наше хозяйство с одной-единственной коровы с телёнком, и хмыкнул. Да, гораздо лучше жить люди стали. А ведь когда-то всё молоко только детям отдавали, да и то не каждый день. Сметанку только с торга привозили. Было времечко.

Свернул к знакомому омуту, осмотрелся на берегу – никого. А с другой стороны, кого мне стесняться? Боярин я или где?

Разделся, тихонько сошёл в воду, прощупывая перед собой дно. Мало ли коряга какая там лежит? Сколько лет я на этом месте не появлялся. Водичка вроде бы и не такая тёплая, как сразу показалось – из-за быстрого течения прохладная, живот так сразу к позвоночнику прилип, втянулся. Впрочем, уже после нескольких шагов вглубь такой холодной и не кажется. Просто хорошо и свежо.

Окунулся с головой, приседая. Вынырнул, отфыркиваясь и мотая головой, сбрасывая влагу с глаз. Сделал несколько длинных гребков, перевернулся на спину, раскинул руки, расслабился и медленно поплыл вниз по течению, не шевелясь и не двигаясь. Недолго, скоро ноги опустились в глубину и упёрлись в дно. Перекатик начался. Омут маленький, так только разок окунуться да несколько метров проплыть можно, и всё. Но и то славно.

На берег вернулся совсем другим человеком. И лёгкая бодрость в мышцах появилась, и уже не так жарко. Вот только есть захотелось. Вспомнился оставленный на столе завтрак, в животе забурчало, желудок скорчился в голодном спазме. Ничего, сейчас до Яромира дойду, там что-нибудь выпрошу перекусить.

Постоял на солнышке, немного обсох, отмахиваясь руками от налетевших слепней. Откуда взялись, кровопийцы? Натянул быстренько одёжку, вышел на дорогу. Мысли вернулись к разговору в Кроме. Почему Трувор так себя давеча повёл? Странно очень, совсем на него непохоже. Не в одном беспокойстве за жену и сына тут дело, что-то ещё такое есть, важное, мне сейчас непонятное. Точно есть. Что-то я упустил, не увидел, не понял, не знаю чего-то. Чего?

Я даже остановился от пришедшей в голову мысли. Медленно отступил в тенёк под раскидистые осинки, задумался. А что? Вполне себе может быть… Только если всё на самом деле так, как я только что подумал. А если нет? Если я ошибаюсь? И что? Что я тогда теряю? Хуже, чем есть, уже не будет. Но точно проверить свои предположения, свою эту догадку наверняка можно будет в ближайшие несколько дней. Разойдётся слух по городу, и появится результат. А если не разойдётся? И тут же сам себя и успокоил. Куда он денется, разойдётся! Если я всё правильно сообразил. Обязательно помогут ему разойтись. Вот и посмотрим, прав ли я…

Потопал дальше. Немного идти осталось. Ещё пара поворотов, очередное поле, и будет то самое место, куда я сейчас направляюсь. Храм Яромира. Надо мне с ним переговорить, край как нужно, с ним и, самое главное, с верховным волхвом. После вчерашней-то неожиданности, внезапно подкинутой супругой. Неожиданности в виде маленькой такой девочки-хуторянки. И не только переговорить, но и определиться, что нам всем дальше делать и делать ли вообще? Может, её лучше назад отвезти? На тот хутор, откуда её супруга с княгинюшкой выдернули?

Так что пусть мой старый товарищ срочно договаривается о встрече с Будимиром. Нужен совет старого умного волхва, слишком уж новости значимые у меня появились.

Тихо на церковном подворье, нет с утра никого. Кроме голубей. Эти везде пролезут. И, судя по солнцу, это только для меня из-за поздней побудки такое же позднее утро, для всех остальных утро давно прошло, тут скорее дело к полудню идёт. А если точнее, то к обеду, уточнил обиженным бурчанием мой пустой желудок. Хлопнул ладонью по животу: «А дома нужно было есть, нечего было морду от стола воротить». Тишина в ответ.

Потянул на себя тяжёлую дубовую дверь, шагнул в тёмный прохладный сумрак притвора, притормозил – после яркого солнечного дня внутри ничего не вижу, темно. Пусть глаза хоть немного к полумраку привыкнут. Маленькие оконца высоко вверху, льётся из них солнечный свет, но до низа почти не доходит, рассеивается в просторном помещении, растворяется. Даже распахнутая передо мной дверь ничем не помогает. Всё, пообвык, привыкли глаза, можно пройти дальше и осмотреться, не рискуя на что-нибудь налететь. Потянул носом знакомые запахи – воском пахнет и ладаном. Да-а, молодцы волхвы, не стоят на месте, приспособились, подстроились к новым реалиям.

Вторая дверь открыта, но внутри пусто, вообще никого нет. Дома, наверное, волхв сидит. Время-то к обеду подходит, и желудок мне об этом снова укоризненно напоминает.

Домик Яромира первый от крыльца, построен прямо напротив храма. Помнится, раньше здесь круговая бревенчатая ограда стояла на всякий случай – от врагов обороняться. А теперь от неё ничего не осталось, но зато домиков взамен стало гораздо больше, получилось в результате немаленькое такое поселение неподалёку от города. Вот ещё одно доказательство увеличившегося благополучия жителей. Жить стали лучше, спокойнее и сытнее.

Дверь дома распахнулась при моём приближении, через порог на низенькое крылечко переступил волхв, шагнул навстречу, распахнул объятья:

– А я гляжу, ты или не ты? Давно не виделись. Проходи, гостем будешь. Как раз к обеду поспел.

– Только вчера из похода вернулся. И сразу к тебе.

– И сразу ко мне? – волхв хмыкнул, отстранился на шаг и прищурился хитро. – Что такого должно было случиться по возвращении, чтобы тебе сразу старый волхв понадобился?

– Ты не прибедняйся. Старый он. Вот кто старый, так это я. А ты по сравнению со мной ещё даже не родился.

– Ах да! Я и запамятовал совсем, с кем разговор веду, – ухмыльнулся в густые усы. – Ты уж прости меня, по молодости это, по неопытности.

Яромир ёрничал, хихикал довольно, радовался встрече. Густая русая борода с проседью смешно задиралась к небу, а мне в этот момент припомнилась та давняя осада города. Утренний густой туман над рекой, настороженные воины на стенах Крома, тревога и ожидание смерти, и где-то там, в этом густом непроглядном тумане, вражеское войско на чёрных просмоленных драккарах, подбирающееся к крепости. И песня-наговор, с помощью которой вдвоём с Заревитом волхвы разогнали тот утренний колдовской туман. Было времечко…

Впрочем, смешки быстро оборвались, и волхв отступил в сторону, плавным движением руки приглашая меня пройти внутрь дома.

Хорошо у Яромира, спокойно и тихо. Пахнет травами, пол деревянный выскоблен до белизны. Смутился, вернулся к порогу, скинул сапоги, поискал тапочки, с моей лёгкой руки когда-то давным-давно прочно вошедшие в обиход почти в каждом нашем доме, поймал боковым зрением мелькнувшую одобрительную улыбку волхва, смутился ещё сильнее. Что-то я расслабился сегодня.

– Присаживайся на лавку. Чем тебя угостить? Квас или взвар?

– Лучше квас.

– Да, по такой жаре, конечно, лучше. Да и с ледника он у меня. Испробуй.

Подхватил протянутую мне тяжёлую глиняную кружку, потянул носом терпкий кислый аромат напитка. Выдохнул с наслаждением, сделал первый маленький глоток, покатал его во рту. Язык словно малюсенькие остренькие иголочки закололи. Проглотил, подождал миг, прислушался к ощущениям и буквально почувствовал, как холодный глоток катится вниз по пищеводу, шипит и всасывается в стенки, падает в желудок, расправляет слипшиеся кишки и успокаивается, отдавая организму сбережённую прохладу напитка. Перевёл дыхание, кивнул одобрительно и припал к бокалу. Оторвался, когда дно показалось. Поставил кружку на стол, прислушался к ощущениям. В голове словно вулкан взорвался, в носу защипало, по коже мурашки забегали, даже прохладно стало, замёрз.

– Вкусно. Благодарю за угощение.

– После благодарить будешь.

И волхв поставил на стол большой горшок с чем-то одуряюще пахнущим. Приподнял крышку, взвился к потолку лёгкий парок, мясные запахи ударили в нос. Я сглотнул непроизвольно выступившую слюну, заёрзал от нетерпения. Принял полную миску, вытащил ложку, зачерпнул, подул, остужая распаренный кулеш.

Заработали ложками, доложили каждый добавки, насытились, запили квасом, отдышались. Яромир убрал посуду, полупустой горшок поставил в печь.

– Теперь рассказывай, с чем пришёл, – волхв вернулся за стол, присел прямо напротив меня.

Рассказал. Всё, с самого начала. И о разговоре с Перуном не забыл поведать. О девочке пока промолчал. Не нужно до поры об этом ни с кем болтать.

– От меня-то ты чего хочешь?

– Да сам не знаю. Совета? Да вроде бы нет. Помощи? Не требуется. Вот рассказал тебе всё, высказался, и на душе сразу легче стало. И в голове порядок образовался, нет уже такого хаоса. Попросить хотел о встрече с Будимиром. Здесь, в твоём храме. В Кром нет никакого желания идти.

– Храм не мой. Храм люди строили. Для себя, для общения с богами. А Будимиру я передам твою просьбу. Сегодня же и схожу в город. Мнится мне, что не в храме будет ваша встреча. Рассказывать ему о нашем с тобой разговоре не стану, лучше ты сам всё поведаешь. А то ещё что не так перескажу. Так что не беспокойся. То лишь твоё дело.

Замолчал, задумался волхв. Потом поднял голову, внимательно взглянул в мои глаза, спросил:

– Что-то ещё тебя гложет. Ничего больше не хочешь рассказать? Нет? Ну нет так нет.

Распрощался с волхвом и потопал назад, прокручивая в памяти нашу встречу. Действительно, поговорил, и легче стало. И обратная дорога показалась короче. Или я просто быстро шёл. Уже не до природных красот было, не до купаний, только снова почему-то есть очень уж захотелось. Это от нервов, точно говорю.

Однако пришлось со вторым обедом задержаться. Сначала Головня перехватил меня сразу после ворот, явно предупреждённый стражей о моём приближении. Потому что очень спешил меня встретить, до сих пор отдышаться не может. Так и не понял, что такого срочного у него было? Разговор ни о чём, пустяки какие-то. Отмахнулся, пригласил его составить мне компанию за столом, получил невнятный, но твёрдый отказ, потопал было далее, но тут же был снова перехвачен, только уже Ивой. А чуть дальше ещё Послед с ноги на ногу переминается. Да что такое происходит-то?

С Ивой проговорили недолго. Пришлось выслушать доклад о состоянии здоровья Даниэлева наследника, прослушать подробный отчёт о ходе лечения. Я уже начал терять терпение, когда травница почуяла приближающуюся катастрофу и быстро свернула разговор. Убежала быстрым шагом, постоянно оглядываясь на меня. Осталось лишь выругаться про себя. Я и сам собирался чуть позже в лечебницу заглянуть, во второй половине дня. Может, присматривать за мной вздумали? Переживают? Тогда, получается, кое-какие слухи начали расходиться?

Плюнул, тоже про себя, и, отбросив все домыслы, решительно зашагал к своему терему. Вот поем и буду голову ломать. А пока нет меня. От шагнувшего наперерез Последа отмахнулся, на ходу пригласив поспешать за мной. Если ему есть что мне сказать.

Стол накрыт, супруга ждёт, одна не садится. Это хорошо. А думал, что раньше ужина не вернётся. Подошёл, обнял, поцеловал в щёчку, быстро ополоснул руки, умостился на стуле. И пропал для всех. Пока не насытился. Яромиров кулеш, конечно, тоже хорош был, но он был. А этот обед есть сейчас.

Прихлёбывая заваренный на травах горячий напиток, откинулся на высокую спинку резного стула. Жена тоже пообедала, сидит спокойно, на меня посматривает. А где девчушка? Куда потерялась?

– Куда девочку дели? Назад отвезли?

– Зачем назад? В школе осталась. Пристроила её в начальный класс, пусть знаний набирается.

– Так вроде бы есть они у неё. Учили родичи, насколько я знаю.

– Ничего, хуже не будет. Лишних знаний не бывает. Потом проверим. Ты где был?

– К Яромиру ходил. Попросил договориться о встрече с Будимиром. Нет у меня никакого желания к нему в Кром ходить. А у тебя какие новости?

– А я вот в Кром пошла! И с княгиней встречалась. В школу вместе с ней и девочкой ходили. И потом ещё поболтали. Нет, о вчерашнем разговора не было. Да и не знает она ни о чём. Так что сам разбирайся, что от тебя князь хотел. И не торопись с выводами. А то знаю я тебя. Вспыхиваешь, спешишь, летишь куда-то, а потом за голову хватаешься, что сгоряча наворотил.

– Да когда такое было-то? Не было со мной такого ни разу!

– Не было? Значит, будет! Не спеши, обдумай всё хорошо. Послед тебя зачем ожидает?

– Ах ты, совсем забыл. Надо было его за стол посадить, наверняка же голодный.

– Сейчас позову, сиди уж.

Усадили воина за стол, поставили ему одну миску с первым, другую со вторым, кружку с напитком, ложка у него своя, отбросив все невнятные возражения. И не дали говорить, пока не поест.

А где все? Снова в доме пусто. Раньше хоть Весею видел, а сейчас вообще ни звука ниоткуда не доносится.

– А что им в доме делать? Обед есть, ужин готов, что просто так в четырёх стенах сидеть? А у каждой дел в своих собственных домах хватает. Или ты по кому-то соскучился? – и подозрительно так на меня глянула.

Отмахнулся на этакие беспочвенные предположения, отставил в сторону опустевшую кружку, посмотрел вопросительно на Последа.

Тот заторопился, быстро дохлебал щи, взялся за второе, засомневался, отодвинул в сторону миску, поднял голову и открыл было рот. И тут же его закрыл. Потому что в дело вмешалась моя супруга.

– Никаких таких разговоров, пока всё не съешь! – вернула на место Последову миску с кашей, переставила ближе кружку с заваркой из трав. Грозно глянула на меня. – И ты его не отвлекай давай. Поел? Вот и иди в кабинет, там подожди. Никуда от вас этот разговор не убежит.

Пришлось подчиниться. А как иначе?

Послед не заставил себя долго ждать. Вошёл, отдуваясь, вытирая ладонью выступивший на лбу пот. Закрыл за собой дверь, глянул вопросительно. Кивнул ему на соседний стул.

– Боярин, с чего дело-то начинать?

Тьфу ты, а у меня-то в голове какие только мысли не пронеслись. Боги тому свидетели. А тут всё просто.

– Да с самого начала и начинай. Лавку забирай нашу прежнюю. Она же заброшенная стоит? Посмотри, может, там ремонт какой потребуется. С помощниками сам определишься, подберёшь людей, кто по нраву будет. Если что потребно будет, решай с Головнёй, он будет в курсе. Что ещё? Когда всё готово будет, наберёшь товар. Что-то здесь в мастерских возьмёшь, а что-то… Хотя что здесь брать, надо Дрёму подрастрясти. Пусть нам по закупочным ценам на первое время кое-что отпустит. Ты мне списочек составь, я сам это дело решу. Или, что ещё лучше, вдвоём сходим к нему, в ясные очи глянем, посмотрим, посмеет ли нам отказать. Или тебе вообще одному сходить и послушать, что скажет, а я снаружи подожду, а? И чуть позже зайду. Что думаешь?

– Думаю, надо сразу вдвоём идти. Ни к чему затягивать, человека в неловкое положение ставить.

– Ну как знаешь. Добрый ты больно. А всё-таки интересно было бы посмотреть, чем он сейчас дышит?

Проводил до порога озабоченного моими словами и предложениями уже почти готового купца, задержался на миг на крыльце, бросил взгляд в сторону ворот. Нет, не видать пока девчушки на подходе, задерживается в школе. Надо бы сходить, посмотреть, всё ли там в порядке? Как-то мне боязно за неё, страшно даже. А вдруг что случится? Это же какая вина на нас с женой повиснет.

Далеко не ушёл, сразу за крепостными воротами увидел идущую навстречу супругу и девчушку. Когда это Татьяна успела из дома выйти? Я и не слышал, как дверь хлопнула.

От сердца при виде такой картины отлегло. Жена улыбается, мелкая вокруг прыгает, руками машет, издалека видно, что о чём-то весело болтают. Ну и хорошо, подожду в тени крепостной стены. Отошёл в сторонку, чтобы не мешать прохожим, прислонился спиной к камню, расслабился. А вот и на меня обратили внимание, заметили, потому что ближе подошли. Девчонка за руку жену ухватила, рядышком ровно пошла, смутилась.

Обедать пришлось ещё раз за компанию девчушке, чисто символически, просто вид сделать. Да я и не против, желудок уже и не помнит, чем его не так давно угощали. Какой-то я сегодня проглот. Не в коня корм пошёл, всё словно в топке моментально сгорает.

Сижу, ем и удивляюсь про себя. Что-то я не понимаю в этой жизни. Вот только что в тереме пусто было, ни одной живой души поблизости не околачивалось, а стоило только ребёнку на горизонте показаться, и сразу же, словно по волшебству, откуда-то и девки-прислужницы нарисовались, и Весея на кухне чем-то гремит, и стол накрыт, вкусными запахами сооблазняет. Парадокс. Точно – колдовство. Даже за себя любимого немного обидно стало.

Зато в школу заходить не потребовалось, жена смекнула и проконтролировала незаметно процесс вживания нашей мелкой подопечной в местное ребячье сообщество, убедилась, что никто новенькую обижать не собирается. Когда только успела? Или мы с Последом слишком долго наши разговоры вели? Тогда пора и мне делом заняться.

Что там будет дальше в наших отношениях с князем – пока не ясно, а дело делать надо. Вот и лежит моя дорога на лесопилку, к доброму старому товарищу Жарко. Нужно решить вопрос с необходимым для постройки нового судна материалом, после договориться с ватажкой плотников, собиравших первое моё судно, благополучно сгинувшее в Нарве. Да ещё с Головнёй договориться о дельном железе для будущего кораблика. И потихоньку начинать отправлять всё к Изяславу. В первый раз обязательно сам в Нарву схожу, ещё раз на месте осмотрюсь, удостоверюсь, что не ошибся в своих планах. Заодно и новую дорогу своими глазами увижу, интересно же, что и как сделано. Да, про университет не забыть бы. Жена пока молчит, но если я это дело упущу, обидится смертельно. Для меня. Поэтому нечего лишний раз жизнью рисковать, лучше прямо сейчас туда и пойду. А с кузнецами и деревообработчиками я позже побеседую. А ещё лучше потерпеть до вечера и на общем совещании эти вопросы и решить. Отвык я, понимаешь, от местных реалий, заново вспоминать и вживаться в них нужно.

Вот при осмотре подходящей к завершению стройки университета ко мне и прилетела первая ласточка, подтверждающая мои давешние мысли. Прямо там, в недостроенном ещё здании, среди штабелей свежего кирпича и куч разнообразного строительного мусора ко мне и подошёл наш бывший купец Дрёма. Поздоровался издалека, раскланялся, улыбка до ушей радостная такая, словно близкого родича увидел. С лица можно патоку соскребать, так мёдом и исходит. Признаться, я чего-то такого и ожидал, только не рассчитывал, что это будет так скоро, да ещё и то, что ко мне первым Дрёма подойдёт, даже и не подумал. Скорее ждал кого-то совсем чужого, незнакомого.

Но ладно, послушаем, что он мне вещает. С извинений начал, что пришлось ему по указке Трувора, князя нашего, сменить место жительства и перенести всю торговлю из нашей крепости в город. Помнит купец, кому всем изначально обязан, поэтому и держится соответственно, в глаза заглядывает. Почему бы и не простить бедолагу несчастного такого, коли по указке? Само собой, простим. Только для полного взаимопонимания пусть малую услугу окажет. Да не мне, мне-то как раз ничего не нужно, у меня всё есть. А что, кто-то в этом сомневается? Нет? Ну и хорошо.

– Так вот… – продолжил. – Чтобы дело, тобой порушенное, у меня в крепости восстановить, ты поможешь товарами. Да знаю я, что ты заранее согласен. Дослушай до конца. Товары отпустишь Последу, он это дело продолжать станет. Хотя что это я говорю? Не продолжать, а благодаря тебе заново начинать. Так что товар ты ему отпустишь, какой скажет. Уговор? Хорошо. И по закупочным ценам отпустишь, понял? Это хорошо, что понял. И не кривись, ничего с тобой не случится, не разоришься.

Дождался согласного кивка головой и стою, молчу, жду, что дальше будет. А купец наклонился ко мне и шепчет в ухо, обдавая жарким дыханием, хорошо ещё, что слюнями не брызгается. С трудом удержался, чтобы не отстраниться.

– Боярин, тут до меня слух дошёл, что в немилость ты впал князю нашему? Сказывали, что осерчал он на тебя сильно? Так ли это? Ты, вон, смотрю заново торговлю открываешь у себя, значит, обманули меня людишки, соврали?

– А тебе-то что с того?

– Ну как же? А вдруг по незнанию в убыток войду?

– За товар свой волнуешься?

– Волнуюсь, как же не волноваться. Так что скажешь?

– А почему я тебе что-то говорить должен? Ты, купец, ничего не попутал? Ты с кого ответ пришёл требовать?

– Да ты не так меня понял, боярин, – отшатнулся и замахал руками Дрёма, испугался даже, уже и не шепчет. И оглядываться перестал. – Ничего я не требую, наоборот, предложить хочу.

– Да? Ну, тогда предлагай, что замолк-то?

– Только мне знать нужно, что ты дальше делать собираешься? Не торговать же? Как мне донесли, жизни тебе в городе не будет после такой промашки…

– Прав ты. Торговать я не собираюсь. Но о своих людях подумать обязан. Без лавки им плохо. Вот Послед и возьмёт на себя это дело. А ты ему поможешь по старой памяти.

– Помогу, отчего не помочь. Только ты на мой вопрос так и не ответил.

А я оглянулся по сторонам, словно опасаясь чужих ушей и копируя в этом Дрёму, так же тихо ответил с таинственным видом:

– Новый корабль построю, загружусь хорошим товаром и в чужие земли уплыву, новое поселение где-нибудь в добром месте поставлю. Там спокойно жить буду. С собой всех охочих и обездоленных заберу. Ты вот со мной отправиться не желаешь? Не обижу. Подумай.

– Это хорошо. Обязательно подумаю, – купец аж на месте подпрыгнул после моих слов. – Ты не торопись с решением, боярин. Уплыть ты всегда сможешь. Только есть и другой путь. Более выгодный для тебя. – И замолчал многозначительно, даже моё ухо в покое оставил. Смотрит внимательно, в глаза старается заглянуть.

– Это что же за путь такой? – выказал я свою якобы заинтересованность, потирая многострадальное ухо.

– А ты приходи завтра вечером в мою лавку, я тебе всё и расскажу. Придёшь?

– Боярину к купцу в лавку? Дрёма, ты в своём ли уме?

– А что, боярин не человек? Ему тоже многое такое требуется, что не каждому из прислуги купить можно доверить, – выказал неявную обиду торговец.

– Если только так, то отчего не прийти? Приду.

– Вот и договорились. Прощай, боярин. Просьба у меня к тебе будет. Ты этот наш разговор держи в тайне. Не нужно, чтобы он до других ушей дошёл.

– Ступай, Дрёма, завтра вечером приду.

Проводил взглядом купца, прислушался, тихо и быстро взбежал по лестнице на второй этаж, осторожно выглянул в окно. Купец один приходил, без напарников.

А вот и подтверждение моей догадки. Следом за Дрёмой соглядатай пошёл. Осторожно, хоронясь и таясь, стараясь не упустить купца из виду и не попасться тому на глаза. Впрочем, последнее маловероятно. Купец настолько остался доволен нашим разговором, что почти бежит и даже не оглядывается. Интересно, куда это он так торопится? Или к кому? Проследить и мне за ним, что ли? И тут же успокоил сам себя. А зачем? Скоро всё узнаю. Проводил взглядом, насколько это было возможно, Дрёму, вдоволь налюбовался смешной подпрыгивающей походкой, усмехнулся его потешному виду. Растолстел купец за годы спокойной и сытной жизни, погрузнел, раздался в теле.

Если за Дрёмой приглядывают, то и за мной кто-то ходить должен? Чтобы этих ласточек отлавливать. А я никого и не видел. Или просто не заметил? Впрочем, если кому нужно, то пусть ходят, мне скрывать нечего…

Поздно вечером у меня состоялся разговор с Будимиром. Давно уже закончилось совещание старшин, сподвижники разошлись по домам, а я вспоминал, все ли свои заказы озвучил. Сидел в кабинете и ждал супругу. Та как ушла девчушку спать укладывать, так и пропала вместе с ней с концами. Тут и заворчал мой Гром, пошёл к входной двери. Сегодня я забрал его домой, что-то он свободе обрадовался, из собачьего питомника совсем не вылезает, службу забросил. Даже меня на причале не встречал. Первый раз с ним такое.

Старый волхв сам ко мне пришёл поздней ночью. Стукнулся в двери, дождался приглашения и вошёл, заполнив собой дверной проём. И забухтел прямо с порога. Между делом потрепал за уши мою собаку, отодвинул в сторону коленом и даже не удосужился притворить за собой дверь. Правда, и дальше порога не прошёл, остановился на входе. Тут и Татьяна вовремя объявилась. Прикрыла за волхвом входную дверь, пригласила старого за стол, разлила по кружкам квас. Ночь на дворе, вся прислуга по домам разбежалась, одни мы в доме остались. Девчушка уже давно спит.

– Что за срочный разговор у тебя ко мне появился? Приходится на ночь глядя ноги сбивать. Сам к старому деду прийти не можешь? Заставляешь его, словно молодого, бегать.

– Не могу. И ты знаешь почему.

– Глупости всё это. Взял бы и пришёл.

Какая интересная фраза прозвучала. Лишнее подтверждение моим предположениям и догадкам. Только сегодня мы с женой рядили-судили, что и как нам делать дальше. Супруга согласилась с моими выводами, даже подтвердила их своими словами, сославшись на здравый смысл и логику. Только не успели решить, какую роль во всей этой истории мы будем играть. Ту, которую нам Трувор с Горивоем отвели? Где я выступаю в роли бессловесной приманки? Или начать свою собственную активную игру? И всё поломать? Потому что нет у меня для такой игры ни сил соответствующих в людях, ни возможностей. Получается, что остаётся лишь первый вариант? Роль наживки? Но он, этот вариант, меня не устраивает. Не хочу попасть под горячую руку и уподобиться той щепке, которая отлетит в сторону при рубке леса.

– Ладно, что уж теперь гадать да рядить про то, что не случилось. Ты уже у меня в доме, чего бурчишь-то? Лучше вместо этого я тебе расскажу, зачем позвал, а?

– Расскажет он, – быстро успокаивался волхв и дальше уже просто бурчал по инерции. Заметно было. – Что? Мне в этом доме уже некому взвару поднести?

Только сейчас Будимир обратил внимание на стоящую перед ним полную кружку, взял её в руку, принюхался, приник. Поставил опустевшую посудину на стол, вытер мокрые усы, прищурился довольно:

– Дожил. Верховный волхв, старый дед, как отрок к боярину по первому зову бежит. Никакого уважения к моим сединам. Прибежал, и что? Никакого вежества. Куда этот мир катится?

Пока жена суетилась и занималась угощением, я присмотрелся к Будимиру. С угощением моя промашка, лопухнулся я здорово. Уже одно только это говорит о том, что все мои мысли сейчас другим заняты. А так нельзя, плохо может получиться. А верховный играет с нами, со мной. Я же нюхом чую, что он рад встрече, да и вовсе не устал, как тут меня убеждает. Вон как пронзительно поглядывает, словно на прицел берёт.

Пришлось потерпеть с разговорами, подождать, пока Будимир угощался. А волхв медленно тянул свой очередной компот, зачерпывал ложкой подостывший кулеш, тщательно жевал и изредка постреливал в нас своими хитрющими глазами из-под густых седых бровей. Наконец-то кружка, а за ней и миска опустели и были отставлены в сторону. Верховный уселся плотнее, откинулся на спинку стула, помолчал минуту, выпрямился и строго молвил:

– Рассказывай.

И я рассказал, часто прерываясь и давая слово супруге. Потому что в этот раз именно ей играть первую скрипку. Она всё замутила, пусть сама и делится своими соображениями и планами.

– Та-ак, – задумчиво протянул волхв в конце рассказа. – Давайте-ка ещё раз с самого начала. Только не торопитесь, а то трещите оба, словно сороки, ничего не понять. Вывалили на меня целую гору слов, не разгрести никак.

– А что тут понимать? – развела руками супруга. – Княжество наше? Наше. И Трувор наш князь. Всё у него хорошо, даже наследник есть. Не то что в нашей с мужем исторической реальности. Вот и пришла мне в голову эта идея. Почему бы не свести нашего маленького княжича с Ольгой? Почему это с ней Игорь должен в будущем познакомиться? Оно нам надо? Пусть уж лучше она для нас старается, чем для Рюриковичей и Киева. Сговорилась с княгиней, рассказала ей свои соображения и получила полное одобрение. Даже искать девчушку вместе поехали, так загорелась княгиня моей идеей. И искать долго не пришлось, приблизительное место-то я знаю. Поэтому нашли её на удивление сразу. И забрали с собой. Кто княгине откажет? Ещё и благодарили, что в самом Кроме пристроена будет. А родичи у девчонки, оказывается, совсем не простые. Правильно я помню. Приодели, определили в школу, пусть немного пооботрётся в городе. А через несколько дней познакомим их с княжичем. Посмотрим, что из этого получится.

– Всё? Так и надо было с самого начала рассказывать. А то наговорили в два голоса, нашумели. Теперь посидите тихо, я думать буду.

Будимир прикрыл глаза, отгородился от мира своими густыми седыми бровями, замер.

И мы сидим, молчим, лишь изредка друг на друга с женой поглядываем, тоже по-своему переговариваемся взглядами, подбадриваем друг друга.

– Это тебя Перун надоумил со мной поговорить? – очнулся от размышлений верховный.

– Он. Да я бы и сам к тебе сразу же пришёл, да нельзя мне в Кроме появляться.

– Что боги сказали? – пропустил вторую половину моей фразы мимо ушей волхв. А жаль, я таким образом хотел разговор увести в сторону. Ну и свою цель при этом преследовал, само собой. Надо же жену от предстоящей выволочки оградить. А то, что она будет, я даже не сомневаюсь.

– Боги сказали, что новая развилка образовалась. Куда теперь пути пойдут, никто не знает. Или просто не хотят ничего говорить.

– Так всё у нас спокойно было, хорошо. Пока вы не объявились! Столько забот мне добавили.

Сижу и удивляюсь. Про себя. Какие заботы? То радовался нашему появлению, а то ругается. Понимаю, что это всего лишь показуха, ну должен он побурчать, поругаться, работа у него такая, но не понимаю, зачем попусту время терять? Мы же все здесь понимаем, что ничего уже не изменить. Уже на распутье стоим, перекрёсток впереди. Даже если назад отступим, развилка так и останется на месте, не пропадёт. Она уже образовалась. Так что остаётся только идти вперёд.

А волхв не успокаивается, продолжает рассуждать вслух:

– Раньше хоть что-то могли от тебя узнать о грядущем, а что теперь? Придётся словно слепым котятам самим во все стороны носами тыкаться? Лбы себе расшибать? Так оно и будет. Но это и правильно! – глянул молодо, улыбнулся задорно, словно и не дед старый сидит, как только что сам о себе говорил, а молодой муж. – Зато сами свой собственный новый путь пройдём, свою собственную историю напишем. И постараемся в ней ошибок поменьше наделать.

Потянулся над столом, накрыл своей лапищей ладошку моей жены, похлопал одобрительно:

– Умница, боярыня. Светлые мысли в твою голову пришли. Местечко для меня в твоём тереме найдётся? Не хочу ночью ноги бить, у вас ночевать останусь. И обдумаю всё хорошо. Утром договорим.

– А-а…

– А с тобой тоже утром договорим, – перебил меня. – Ты за окно глянь. Ночь на дворе. Все добрые люди давно спят. Вот и нам пора такими же добрыми стать. Где там моя кровать?

Подхватились на ноги, отвели волхва в гостевую комнату, показали, что, где и как, притворили за собой дверь. Пусть отдыхает. Да и нам пора на боковую. Будимир прав, утром договорим.

Глава 15

– Полночи не спал, всё думу думал… С Трувором ещё раз переговорю, предложу ему эту девочку у вас забрать. Пусть растёт рядом с княжичем. Получится что-либо путное из этой вашей затеи в будущем или нет, видно будет. А ты всё равно на одном месте не усидишь, скоро потянет тебя, словно птицу перелётную, куда-нибудь в дальние края. И супругу свою с собой заберёшь. Девочку же оставишь здесь. Так? А на кого? В Кроме же она и под присмотром всегда будет, и получит подобающее воспитание.

– Но мы никуда пока не собираемся! И за девочку я в ответе! – возмущению Татьяны не было предела.

– Ты, ты, само собой. Только кто её родителям обещал, что она в Кроме жить будет? Что? Не слышу ответа. То-то же. Раз слово дала, так держи его крепко. А что никуда не собираетесь, так это только сейчас. Ты своего мужа спроси, для чего он доски с брусом в Нарву отправляет и ту самую прежнюю проверенную ватагу кораблестроителей ищет? Да-да, тех самых, кто ему первый большой корабль строил. А-а, не знаешь, не сказал он тебе ничего. А я вот знаю.

И повернулся ко мне:

– Что, обида тебя взяла? Уплыть собрался? А здесь на кого всё оставишь?

– Собрался. И что? Нельзя? А здесь и без меня хорошо проживут.

– Всё-таки обиделся. Скажешь, князь тебя упрекал несправедливо?

– Да какая разница! Справедливо, несправедливо! Упрекнули меня или нет! Разве в этом дело? Тут другое… Вот смотрю я по сторонам и не вижу здесь себя. Нет для меня места. Живу как бы по инерции, ну, по привычке. И ко мне относятся так же. Есть я – и ладно, а не станет меня – никто и не вспомнит.

– Ты словно дитё малое. Вижу, не вижу. Тебе лет-то сколько? Не отрок уже давно, чай. Жить нужно там, где сердце твоё и душа. И работать! На жену свою посмотри. Она, в отличие от тебя, на месте не сидит, университет строит, учителей ищет. Девочку нашла, в город привезла, о княжестве думает, о будущем его. А ты? Только о себе?

– Вот и поговорили. До чего договорились-то. Получается, всё, что я сделал в последнем походе, зря? Впустую, ты думаешь? И никому это не нужно? – развёл руки в стороны в нарочитом удивлении и возмутился тут же: – Да я как раз только для княжества и стараюсь! Вы же…

– А что ты сделал? – не дал договорить мне Будимир. – Дело, тебе князем порученное, до конца довёл? Или нет?

– Да уговорились мы с графом, дело это миром решили, по рукам ударили. Он же нам все неприятности компенсировал, ну, то есть золотом заплатил за все эти покушения.

– Каким золотом? Почему я об этом первый раз слышу? – вскинулся верховный.

– Как в первый? Да я же… – и я замолчал. Потому что вспомнил. И прикусил свой болтливый язык. И проклял дырявую память. Потому что вспомнил, что князю-то как раз я об этом золоте и забыл рассказать. Но поздно спохватился. Волхв уже ухватился за вылетевшие слова.

А кому я вообще рассказывал-то о новых своих задумках? И о помощи данам? Горивою? Не полностью, потому что так и не нашёл с ним общего языка. Князю? Ну да, было что-то такое. Да и то не успел всё дорассказать ему до конца – сбили меня с рассказа на полуслове. Да ладно, что я заюлил. И это перед самим собой-то. Совесть никак проснулась? Никому я не рассказывал подробно о золоте! И не подумал, если честно, об этом рассказать. Для меня-то это дело давно решённое и завершённое, поэтому и забыл о нём сразу же напрочь. Тем более что и золота того давно нет, ничего о нём не напоминает, потому и забыл. Вроде бы как и не было его вовсе, не отложилось оно у меня в голове, не запомнилось. Ну ещё бы, после стольких-то кувшинов вина. Да-а, промашка так промашка. Растерялся я. Только на это и можно сослаться, да никто не поверит. А Горивой, по ходу, подсуетился. И наверняка заложил. Грамотно воспользовался этой моей промашкой, к своей выгоде! Да ладно, к какой такой своей выгоде? Он же для князя старается. И в этот раз подставляет меня под молотки тоже не просто так, а для пользы дела. Только дела сугубо княжеского. Наверняка уверен, что ничего со мной не произойдёт плохого, выкручусь я, как всегда. Да и приглядывают за мной со стороны хорошо, это я уже успел заметить и оценить…

Разговор начал сначала. Рассказал волхву о своих задумках, о том, для чего это нужно, и что уже сделано. О графе и его детках, о золоте и приобретённом в Бордо доме. О задуманной торговой компании. Об Оловянных островах. И о данах с наёмниками, которым и ушли все полученные деньги. О пришедшей в голову мысли искать преподавателей в наш университет у арабов.

Почему хочу построить себе новый корабль и чем меня не устраивают уже готовые. Коснулся и задуманной супругой авантюры, но так, немного, в части, касающейся только меня, об остальном пусть сама рассказывает. И получил от неё в ответ добрую понимающую улыбку. И сам улыбнулся. На сердце стало легче, тугой комок горечи рассасывался, растворялся, пропадал без остатка.

И уже в самом конце своего рассказа коснулся того самого разговора с князем в Кроме. Свои выводы волхву озвучил. Судя по сгустившейся атмосфере в кабинете, угадал я с этими выводами.

– Кому ещё про это говорил? – тихий вопрос Будимира разорвал короткую тишину.

– Никому. Супруга знает, больше никто.

– И смотрите, чтобы дальше вас это знание никуда не ушло!

Верховный поднялся на ноги, подошёл к камину, поворошил ярко-красные угли кочергой, помолчал, наблюдая за переливающимися в глубине затухающими огоньками пламени. Поставил кочергу на место, повернулся:

– Прознали мы о готовящемся заговоре. Случайно. Откуда прознали, тебе знать не нужно, да и не имеет оно смысла. Кто за всем этим стоит, сколько всего заговорщиков, пока неизвестно. Покушения на княжескую чету идут одно за другим. И тут ты возвращаешься после многолетнего отсутствия. Как по заказу. Согласись, странно это… И вызывает определённые подозрения. Поэтому и встретили тебя, гм-м, так. Да ты ещё и воинов в свою крепостицу вернуть потребовал. Погоди, не перебивай, послушай. То, что без крови обошёлся, графят не тронул – это во благо. Но это я тебе только сейчас говорю, наедине. Завтра на людях же, если кто спросит, конечно, совсем другое скажу. Скажу, что изменила тебе твоя удача, не исполнил ты княжьей воли. Понимаешь? А потом Горивой придумал, как можно использовать ваш якобы безуспешный поход на благо княжества. И Трувор эту задумку оценил. С моего полного одобрения и с моей личной поддержкой. Правда, тебе решили до поры ничего не говорить, побоялись, что выдашь себя, не сумеешь правдиво выглядеть в подобающем случае. Может, и зря так сделали, кто его знает, только посуди, как ты сам на нашем месте поступил бы? Наверняка так же. Смотри, как хорошо всё получается. Имя твоё многим известно, всяк знает, что ты для города сделал. И вдруг сильную обиду тебе учинили, прочь из Крома гонят. Для заговорщиков ты сразу же становишься идеальным человеком, вожаком, за которым много народа пойдёт. К тому же собственная крепостица у тебя есть, да вдобавок она почти в городе и находится. Понял? К тебе же приставили соглядатаев, за каждым твоим шагом присматривают, с кем встречаешься, кто с тобой на разговор идёт. И дождались. Сработала ловушка.

– Догадался я обо всём. Правда, не сразу, но сообразил. Ты верно говоришь, я и сам на вашем месте поступил бы точно так же. Единственное, не стал бы втёмную играть. А так всё верно. И ещё. Не знаю, насколько верно твоё утверждение, что я являюсь идеальным кандидатом для заговорщиков, но думаю, что это сработает только на начальном этапе. Не станут они власть кому-то со стороны отдавать. Не для того всё это затеяли. Думаю, дальше уберут они меня по-тихому. Ну, может, мою смерть используют к своей выгоде, добавив себе ореола борцов за правду. Как-то так.

– Ну и, как ты сам понимаешь, дело это опасное. Очень. Да, могут и убить, – согласился со мной Будимир. – Так что решай сам, остаёшься ты в городе и помогаешь выбить ядовитые зубы у этой мерзкой гадины, у заговора, или покидаешь нас и занимаешься своим делами. Кстати, а для чего ты доски в Нарву везёшь? Там же своя лесопилка есть?

– Да посмотрел я на тот лес. Сырой совсем и не подходит для постройки корабля. Ему ещё вылёживаться и вылёживаться, – отмахнулся от вопроса, а сам напряжённо размышлял.

Посмотрел в глаза супруге. Ну вот, и тут я сумел накосячить. Потянул за собой чёрт знает куда и втянул в неприятности.

– За супругу беспокоюсь. Ладно, когда мы вместе, а когда нет? Возьмут её в заложники, что я тогда делать стану…

– Неужели думаешь, что мы её без пригляда оставили? Плохо ты Горивоя знаешь… Да, и ещё, пока помню. Ты что-то там про арабов сказал? Непонятно мне сие. Для чего?

– Для университета. Кто знания давать будет? А так посулим им золота, и обязательно кто-нибудь из учёной братии согласится к нам поехать.

Хмыкнула жена. Отчётливо так. Сомневается. И Будимир посмотрел на меня, как на несмышлёныша, если не сказать больше. Даже обидно стало. Хотя после всего произошедшего… Было бы на что обижаться.

– А ты подумал о том, что они языка нашего не разумеют? А мы их языка? Их же самих учить нужно будет. Или ты думаешь, что все, как ты, способны? Раз, и заговорили? Нет, зряшная, пустая затея, от которой никакого проку не будет. И чем тебе наши волхвы не угодили? Знаний у них хватает. И плохому уж точно не научат.

– Так ты же сам мне как-то говорил, что мало вас? Вспомни, в школу учителей не мог найти.

– Да то когда было? Ты уж прости, но у нас за время твоего отсутствия многое изменилось в лучшую сторону. Конечно, и твоя заслуга в этом есть. И немалая. Так что успокойтесь, будут вам учителя.

Ну будут так будут, это хорошо, лишней головной боли не станет. И жена этой вести обрадовалась, явно так.

А волхв помолчал, как бы давая нам возможность обдумать услышанное, и после небольшой паузы продолжил:

– Девочку всё-таки нужно будет в Кром отвести. Не спорь. Получится что-либо из вашей затеи или нет, только время покажет. Посмотрим, если доживём, – и резко перескочил на другую тему: – Ты лучше мне вот что скажи. Уверен, что нужна нам эта твоя торговая палата? На море?

– А как же! Можно будет все морские перевозки под контроль взять, соответственно и торговлю. Пошлины соберём…

– Пошлины… А сил сколько затратим? Денег? А корабли? Команды? Это же постоянно все в море должны будут находиться. И крови прольётся много. Нет, я против. Мысль у тебя хорошая, правильная, только подождать нужно. Пока с заговором не разберёмся. А там и вернёмся к этому разговору, когда силы подкопим. Согласен?

– Пусть так будет. Только сил много не понадобится. Путей морских основных на самом деле не много, достаточно только их на первое время под контроль взять…

– Опять ты за своё? Говорю же, погодить нужно. Потерпи. Лучше строй своё новое судно. И зачем оно тебе, к слову? Чем тебе струги наши не угодили?

– Да всем угодили, хороший кораблик. Только я хочу ещё лучше построить. Чтобы и плавать можно было далеко и быстро, и чувствовать себя при этом в полной безопасности. Сколько можно пушек на такой корабль поставить! Представляешь, какой силы залп может получиться? Эх, если бы моё первое судно в Нарве уцелело…

– Куда плыть-то собираешься? Или то тайна великая? – прищурился волхв, сбивая меня с патетики.

– Да какая тайна? Татьяне нарассказывал многое про наши прежние походы, про красоты чужих берегов, вот хочу, чтобы она всё своими собственными глазами увидела.

– Ну, это не скоро ещё будет. Посмотрим, может, и перемените со временем своё решение. А теперь давайте спать, а то первые петухи скоро запоют. Где там моя мягкая кровать?

Вечером прогулялись с женой до лавки Дрёмы. Прошлись по городу, спокойно и неторопливо, любуясь чистыми улицами, крепкими подворьями, зелёными насаждениями. Вспомнилось, как мы первые деревца сажали. Рассказал Татьяне в цветах и красках, какие заболоченные места были раньше на этом месте, показал, где лагерем новгородцы стояли вместе с пришедшими по наши души варягами, провёл, так сказать, экскурсию небольшую по местам былой боевой славы. А под конец, ближе к вечеру, и в купеческую лавку заглянули, уставшие от продолжительной ходьбы.

Хотя какая это лавка? Скорее, больше на настоящий магазин тянет, даже по нашим иновременным меркам. И по занимаемой торговой площади, и по количеству разнообразного товара.

Приказчик этаким фертом подскочил, на лице улыбка во все оставшиеся зубы, сколько их там у него уцелело. Щербинами так и светит. Вопрошает, чего изволим. И на меня ноль внимания, к супруге обращается, сволочь. Так и захотелось ему оставшиеся зубы выбить. Точно говорю, забыли в городе боярина Владимира. Обидно? Да ни капли! Хотя соврал, немного точит червячок гордыни, грызёт душу. Подальше его, этого червяка, вместе с приказчиком. И Дрёму с его заговором туда же!

Дрёма нарисовался, повёл за собой. Жена в лавке осталась, выставленные образцы рассматривает. Приказчик так и вьётся вокруг. Уже уходя, поймал смеющиеся глаза супруги и сразу успокоился. И впрямь, что это я дуркую? От волнения, похоже. Нужно собраться.

Иду за купцом и думаю о больном. Мало я супруге внимания уделяю. Сюда вот за собой притащил, что бы она мне ни говорила и как бы ни уверяла в обратном. Притащил, притащил. И умотал, якобы по делам, а её одну оставил. Надо бы мне хоть как-то реабилитироваться. Например, с Татьяной прокатиться по окрестностям и ближайшим селениям, на кирпичный завод съездить, интересно же жене будет. Ага, так интересно по заводу грязному походить, кирпичами полюбоваться, ажно уши в трубочку скручивает. И тут же утвердился в своём прежнем решении. Нет, что бы Будимир ни говорил, а кораблик я построю. И поплывём мы с женой в дальние страны, по морям-окиянам. Посетим моих старых знакомцев, пройдём вокруг Европы, через Средиземноморье и Чёрное море, побываем в Херсонесе и Константинополе. А денег я на это путешествие найду. И товара с собой побольше возьмём, надо же будет и пользу для себя из такого плавания извлечь. Посмотрим…

Сколько же идти можно? Огромный у купца домик. Переходы, галереи, лестницы, напоминает виденные когда-то давно новгородские купеческие домищи с обширными перекрытыми подворьями. Точно же, он же сам новгородский, как я мог забыть? О, пришли, похоже. Неприметная дверь тихо, без скрипа, распахнулась – наклонил голову, чтобы не разбить лоб о низкую притолоку, шагнул за Дрёмой через порог в очень слабо освещённую комнатку.

И был тут же подхвачен с двух сторон чужими крепкими руками под локти. Всё острое железо с меня споро и ловко сняли, выдернули его из ножен и только после этого отпустили, мягким толчком в спину направив к стоящему по центру просторной комнатки столу. Темно в комнате. Даже с учётом того, что мои глаза во время путешествия по многочисленным переходам привыкли к полусумраку и на зрение я вообще-то не жалуюсь. А пара потрескивающих свечей много света не даёт. Или это специально сделано, чтобы лиц присутствующих не разглядеть было?

Пожалуй, я их и так не разгляжу. Все в капюшонах да мохнатых шапках, глубоко надвинутых на самые брови. Мало того что лица бородами заросли, так ещё и дополнительно одёжкой замаскировались.

– Никто за ним не шёл?

А голос какой-то знакомый. Сразу так и не вспомню, но где-то я его слышал. А вопрос не ко мне, это купца спрашивают. И примечательная деталь, что спрашивают сидя. И никто не встал на ноги при нашем появлении. Ладно, купец не в счёт, а вот при моём появлении почему не встали? Получается, не уважают меня в этой комнатке, из чего уже можно сделать первые определённые выводы. Временная я фигура, которую очень скоро разменяют на более ценную или на что-то более ценное.

– Никого не видели. За ним мои людишки от самого терема присматривали, – поторопился с ответом Дрёма. – Как вдвоём с крылечка они спустились, так и дальше всё время под ручку шли.

– Так он не один пришёл?

– С супругой. В зале она, товары разглядывает.

– Приглядывают за ней?

– А как же, – умильная гримаса купца вызвала у меня мимолётную, несмотря ни на что, усмешку. Что не ускользнуло от внимания старшего в этой комнате. Довернул голову в мою сторону, потянул паузу. Чужой взгляд прошёлся по мне, словно одёжная щётка из крепкой кабаньей щетины, сверху от макушки и до самых пяток. Неприятно.

– Здравствуй, боярин. Не узнал?

– Нет, не узнал. Да и не видно лица под такой шапкой.

– Ничего, сейчас поговорим, может, и вспомнишь старого знакомца.

Сколько тут заговорщиков? Раз, два… Четырнадцать. Многовато. Хорошо, что комнатёнка хоть и маленькая на первый взгляд, но размерами не подкачала, иначе задохнулись бы уже от недостатка кислорода.

А вожак этой шайки продолжил:

– По городу слухи бродят, что обиду тебе сильную князь учинил? В Кром ходу нет теперь. Так ли это?

– Так, – не стал отрицать очевидное. Да и зачем отрицать, наоборот, подтвердить нужно.

– Заслуги твои для нынешней власти ничего не стоят. А ведь именно ты этот город строил. И первый камень в стены Крома закладывал. Это не говоря уже о многочисленных мастерских, которые много прибыли городу принесли, позволили князю с приближёнными своими безбедно жить. Забыли и про твои военные походы, про победы славные, которым навечно в летописи города суждено было быть, про земли присоединённые, про добычу славную. Но…

И смотрит многозначительно на меня, реакцию отслеживает, выжидает, как я отреагирую.

Не будем его разочаровывать, подыграем:

– Если я городу и князю стал неугоден, то и мне здесь делать нечего. Построю корабль и уплыву в дальние страны. Там своё княжество заложу. Буду не хуже нынешнего жить.

И кулаки сжал, нахмурился, своё раздражение и явную обиду показывая. Впрочем, играть почти не пришлось, слишком ярки были воспоминания в памяти, ещё не успели стереться полностью. Так что моя игра прошла на ура.

– А для чего тебе куда-то плыть, заново всё начинать? Когда можно и здесь то же самое проделать.

– Что проделать? – включил дурака. А почему только один из всех говорит? Почему все остальные молчат? Хоть бы кто-нибудь ещё к разговору присоединился. Глядишь, и узнаю кого.

Однако не прокатило у меня моё притворство.

– Ты не прикидывайся глупее, чем есть на самом-то деле. А то я тебя не знаю! Всё ты уже сообразил, всё понял. Меня услышал, теперь я хочу послушать тебя. Начни со слова своего боярского, твёрдого. Поклянись, что никому о нашем разговоре не расскажешь и вообще молчать будешь обо всём, о чём здесь узнаешь. И пусть все собравшиеся в этой комнате твои клятвенные заверения также услышат. Чтобы потом, в случае чего, не было у тебя пути назад. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я сейчас говорю?

– Понимаю. Как понимаю, что ещё не поздно развернуться и уйти.

– Поздно уже. Вдруг что лишнее увидел, кого-то опознал? Так что или ты слово даёшь, или остаёшься в этой комнате.

И сразу же мне сзади под обе лопатки ткнули чем-то острым и холодным. Даже морозным ознобом пробило. Сглотнул непроизвольно – во рту, правда, пересохло, но рефлексы всё равно сработали. Тут и без этого страшно, железа только спине не хватает. Лихие девяностые из моего времени сразу вспомнились.

– Никого я не опознал. Темно тут у вас, да и под вашими шапками ничего не увидеть. И не жарко вам так сидеть? – пробурчал недовольно, замерев от прижавшегося к спине острого железа. И пошутил-то, скорее всего, от испуга. Само вырвалось, даже для меня самого неожиданно: – Слово дать недолго. Только смысла я в этом не вижу.

– И почему же?

– Потому что прикончите меня сразу же, как только дело к завершению подойдёт. Если, конечно, всё успешно пройдёт.

– Это почему же? – повторился с вопросом главарь этой шайки.

И чего Горивой медлит? Вот они все сидят, в одном, так сказать, месте. Бери и вяжи их тёпленькими. Разом можно всю верхушку заговора прихлопнуть и от них ниточку дальше потянуть.

– Почему? А зачем я вам потом? Если всё успешно пройдёт, во мне надобность сразу отпадёт. Ведь так же?

– Умный какой. Нет, избавляться от тебя мы не будем. Мало ли ещё когда пригодиться сможешь? Да и голова у тебя толковая. Мы по-другому сделаем. Поможешь нам, мы в ответ поможем тебе. Княжество твоё собственное основать. Людей дадим, золота, материалами ссудим… Подумать нужно. Договоримся позже.

Нет, точно это кто-то прежде знакомый. Слишком узнаваемы многие выражения и обороты речи. Где-то я нечто подобное слышал. Крутится что-то в голове, да только слишком многое отвлекает, не вспомнить так сразу. А пока нужно соглашаться. Только поторговаться для приличия. А то не поймут, да и подозрения сразу вызову таким быстрым согласием.

– Людей – это, в смысле, строителей? Тогда и воинов нужно дать. Без них даже и соглашаться не стану.

А в спину усилилось давление острого металла. Дёрнулся было сделать шаг вперёд, да не вышло. Сразу же мою попытку избавиться таким образом от неприятного присутствия железа за спиной пресекли. На плечи легли чужие ладони, придавили, придержали на месте. Да и ладно. Постою, делать-то нечего. Рубашку бы не попортили только. Как я потом в порванной да порезанной по улице пойду? Тогда продолжу торг:

– И всех, кто пожелает со мной уйти, отпустите. Горожан, имею в виду. Струги ещё понадобятся для перевозки, пушки для защиты.

– Что-то многого ты хочешь. Не наглей.

– Это ещё мало, – пропустил предостережение мимо ушей. – Местечко там необжитое, да ещё и разных разбойников на воде и на земле хватает. И что ты там про золото говорил? Мне ведь нужно будет не только строиться, но и кормиться самому, и людишек своих кормить.

Вот тут при упоминании золота в первый раз за всё время хоть как-то проявили себя здесь присутствующие. Завозились, заёрзали на своих лавках. Явственно донёсся резкий запах застарелого пота. Ну да, сколько уже в такой духотище-то сидят, бедолаги. Вспотели, наверное, от волнения. Что, жалко золотишка? А людей не жалко? Ведь сколько крови пролить собираетесь! Сволочи!

Торговались недолго. И со всеми моими уточнениями в конце концов согласились. Не нравится мне такое согласие. Точно, спишут меня в утиль при благополучном исходе этой авантюры с заговором. Хорошо, что я не всерьёз в этом участвую.

Так что дал своё принципиальное согласие предоставить своё честное имя для заговора. И оставил за собой право в случае успеха увеличить причитающуюся мне долю в товаре и золоте. А что, Псков город богатый, добра в нём разного хватает. То есть всем хватит, ещё и останется. Так и сказал. И не ошибся, расслабились присутствующие. И сразу отправили меня назад, за дверь, отпустили то есть. В сопровождении того же Дрёмы. Жаль только, что так и не получилось у меня узнать того, кто со мной разговоры вёл. Это не говоря уже об остальных участниках этой сходки. Ладно, где-то там, на улице, горивоевские соглядатаи должны быть, да и Будимир наверняка рассказал князю о сегодняшней моей встрече. Так что наверняка присмотрят за этим домом, если уже не присмотрели и не срисовали заранее всех пришедших на мрачный свечной огонёк.

Обратный путь показался короче. Вот и торговый зал. К счастью, щербатого приказчика видно не было. К его счастью. Повезло ему. У меня сейчас настроение такое… Боевое, короче. Кто бы подвернулся мне под руку? Уж я бы оторвался.

Подхватил под руку с упоением рассматривающую ворох наваленных на прилавок вещей супругу, потянул её на выход, не слушая никаких возражений. Да и понимал, что возражения эти не для моих ушей предназначены, а для Дрёмовых с приказчиками.

Куда теперь? В Кром нельзя, глупо это, наверняка и дальше будут за мной приглядывать. А вот интересно, горивоевские людишки с этими не пересекутся? Вдруг друг друга заметят? Что тогда будет? Очень интересный вопрос.

Так куда сейчас? Домой? Больше некуда. По городу бродить как-то после всего пережитого не хочется. Да и поделиться с женой всем услышанным нужно. Может, что и подскажет дельное?

Больше ничего примечательного до самой ночи не произошло. И на следующий день было тихо в городе. Неужели проморгали горивоевские соглядатаи нашу встречу?

Эту и последующую ночь я практически не спал, нервы расшалились. И день не задался с самого утра. Супруга вообще переживала сильнее меня, места себе не находила, с лица спала. Порывалась встретиться с княгиней, да тут уже я её не пустил, объяснил всю пагубность такого поступка. Наверняка мы под плотным присмотром. Если не городской безопасности, то уж под надзором заговорщиков точно. И даже не сомневаюсь в этом. Вот же жизнь у меня настала!

На третий день не выдержал. Вызвал к себе Бивоя, приказал готовить струг к выходу. К бесу всех! В Нарву пойду, верфь осмотрю. Должен же я убедиться, что там всё нормально, что отправленный мною пиломатериал не свален под открытым небом, а хранится так, как ему и положено. Под навесом. Нет, пора, пора туда ватагу плотников отправлять, пусть начинают собирать стапель. Рисунки-чертежи у меня давно готовы, размеры указаны, можно начинать сборку. Предварительная договорённость с ними имеется, задаток дан, всё остальное на месте решим.

Благодаря этому день прошёл более или менее спокойно. А на следующее утро был назначен наш выход в поход. Только не получилось. Ночью в двери постучали. И почему это все тёмные дела делаются в такое же тёмное время? Одевался и бурчал, не забывая между делом взводить свои арбалеты. Подождал, пока жена соберётся и вооружится, пошёл отворять. В тереме кроме нас никого нет, я после того разговора всю прислугу на ночь отпускаю по домам. Не хочу попусту их жизнями в случае чего рисковать.

Встал сбоку от входной двери, приготовил арбалет. Оглянулся на супругу, улыбнулся, подбадривая. Что, впрочем, явно лишнее. Она у меня дама решительная, когда нужно, просто так не сдаётся, лапки не складывает.

– Кто там в двери ломится, спать добрым людям не даёт?

– Свои. Открывай.

– Свои в такую пору дома сидят, спят, десятый сон видят.

– Боярин, ты что, меня не узнал? Дожили! Князь к тебе с добрыми вестями.

Ба! Да это Трувор в гости пожаловал. Что, днём времени не нашлось? Открывать? Или нет?

Замялся. Только супруга не сомневалась, подошла, с усилием отодвинула крепкий массивный брус запора в сторону и толкнула дверь. Единственное, что сделал, это успел притянуть к себе жену, убирая её с прохода и задвигая за спину.

– Наконец-то дождались. Крепко спишь. Значит, и совесть чиста.

С этими словами шагнули в комнату князь, княгиня, за ними следом Будимир, дальше на крыльце ещё кто-то затоптался. Сколько же вас там? А-а, Горивой ещё обязательно должен быть. Вот кого я точно не хочу видеть в такую пору. Да и вообще не хочу. Ладно я, как говорится, пёс со мной, а жена моя почему такой опасности подверглась? Потому что кому-то вздумалось таким образом свои проблемы порешать? Ну, пусть не свои, а княжества, но мне-то, то есть нам, от этого разве легче?

– Моя совесть всегда чиста. Потому что вины я за собой никакой не чую.

Хотел ещё спросить, чего это они на ночь глядя припёрлись, да передумал. Князь всё-таки… Зато разрядил арбалеты.

А утром мы с женой да с ватагой корабельных мастеров уплывали в Нарву. Ночь была тяжёлой. Хватило и ругани, и добрых разговоров. Ни Горивой, ни тем более Трувор, не стали оправдываться. Просто пришли рассказать о событиях прошедших ночей, о раскрытом с моей помощью заговоре и о судьбе заговорщиков. Лучше бы об их добре рассказали, о том, которое в казну пошло. Могли бы и мне за труды мои тяжкие, за нервы потраченные хоть малую долю из реквизированного отложить. Неужели не заслужил? У одного только Гостяты столько движимого и недвижимого имущества отобрали! Это он, оказывается, стоял во главе заговора. А я-то думал-гадал, что это за знакомец такой давний? Но думать-то думал, а всё равно не узнал. Да даже и не предполагал. Где Псков, а где Новгород? Оказывается, купцу мало собственных денег показалось, теперь ему княжеской власти захотелось. В Новгороде не рискнул, слишком свежи ещё воспоминания о кровавой расправе с заговорщиками, а вот здесь решился.

Для поддержки вместе с ним ещё несколько друзей-товарищей из Новгорода пришли, недобитки вадимовские. Уж сколько лет с той поры минуло, а всё не успокаивается тамошнее купечество да боярщина. А у нас кто бы, вы думали, оказался самым недовольным? Правильно, тот, у кого больше всего денег. Те же бояре да купцы. Справедливости ради и к чести горожан стоит отметить, что этаких отщепенцев оказалось немного. Всё как у нас, в моём времени – ничего за века не изменилось. Мало того что Дрёма в это грязное дело впутался, дурачок, так ведь и казначей наш туда же полез. Ему-то чего не хватало? Впрочем, Трувор тут же объяснил чего. Боярином он решил стать, к знати прибиться. И ему всё это пообещали. Конечно, если заслужит. Или, что точнее будет, отслужит. Вот это определение самое верное будет. Ну и остальных с бору по сосенке собрали, из различных сословий. Обиженных на существующую власть всегда будет вдоволь…

Да, так вот, про вознаграждение заслуженное за труды наши тяжкие. Обняли, традиционно по плечу похлопали, и на этом всё, закончилась раздача слонов. А где что-то более материальное и весомое? Впрочем, это пустое. Я и сам понимаю, что старался и рисковал не из-за своих корыстных побуждений, а ради спокойствия и нерушимости родной земли, и своего, всё-таки своего, княжества. Что же касается всего остального… Это я Горивоя имею в виду. Так это просто люди, такие же, как и все другие, только чуть больше облечённые властью. Со своими собственными достоинствами и недостатками. Насмотрелся я на подобное. Стараются на пользу и благополучие княжества, и хорошо. А то, что принимаемые ими для этого благополучия меры пусть и не всем нравятся, и не особо они правильные, так это такая мелочь. Зато они вполне себе действенные. Что для этого времени, что для любого другого. Нет нигде в мире абсолютного совершенства, и ничего с этим не поделаешь…

Расстались с гостями под утро, когда по округе уже начали петь первые петухи, а во дворах захлопали калитки – то хозяйки выгоняли на улицу коров. Общее стадо погонят на выпас. Стояли на крылечке с супругой, вдыхали с наслаждением прохладный утренний воздух, провожали взглядом уходящих по дороге князя с княгиней и с прижимающейся к ней отчаянно зевающей девчушкой. Для того княгиня и приходила, чтобы забрать у нас девочку. Пусть будет как будет.

Посмотрел на восток, на розовеющее восходом солнца небо, улыбнулся, приобнял жену за плечи:

– Неужели всё закончилось? Теперь быстро построим корабль, и поплывём мы с тобой через моря и океаны, в новые земли. Будем жить в своё удовольствие, купаться в тёплом лазурном море, лопать устрицы и валяться на горячем песочке под солнечными лучами. И ни о чём при этом не думать…

– Сам-то в это веришь? – улыбнулась супруга, и словно солнышко осветило крылечко и улицу.

А ведь точно! Как раз и оно выглянуло из-за леса. Задымилась испаряющейся влагой грунтовая дорога, по которой медленно брели за ворота сбившиеся в стадо коровы. Семенили ногами и жалобно блеяли бараны. Начала истаивать белая полупрозрачная дымка над медленной обмелевшей речкой, потеплел воздух. Зазвенели тонко откуда-то налетевшие комары.

Пора и нам в дом – хоть часок поспать, а потом можно начинать сборы. Или сразу начинать, а отоспаться можно ведь и позже, на струге. Вон уже вижу, как торопится на пристань Бивой, как суетливо размахивает правой рукой, будто что-то доказывает сам себе. Хорошо!

А ближе к полудню мы уже прошли устье реки Великой, и перед нами раскинулось привольное Псковское море…

Светлый день длится долго, поэтому рассчитываем, что в Нарву придём уже завтра. Короткую летнюю ночь придётся провести на воде, на струге. Каютка у нас есть, хоть она и тесноватой кажется после боярских-то хором, но нам не привыкать к тяготам. Правда, в ней сейчас несколько попахивает псиной. Потому что верный и хитрый Гром каким-то образом оказался впереди нас и быстро забил себе уютное местечко под кроватью, утащив туда прикроватный коврик вместо подстилки. Но это ничего, я его чуть позже отмою. Пару дней можно и потерпеть.

А впереди у нас новый корабль, новые путешествия и новые открытия. Мы всё ещё гадаем, куда можно отправиться. Ведь так хочется пройти по однажды уже пройденному, знакомому маршруту, навестить Рагнара – он же где-то в Италии собирался остановиться? Вот интересно, получилось ли у него на тамошних землях закрепиться? Впрочем, зря я в этом сомневаюсь. Уж кому-кому, а этому дану палец в рот не клади, откусит по локоть. Или по плечи. Больше чем уверен, что и земля у него где-то точно есть, и данники на ней живут, и замок каменный наверняка присутствует.

Так что, скорее всего, для начала навестим Рагнара, с обязательным заходом по пути к Даниэлю в Данциг. Потому что нужно завезти домой к родителям наконец-то окончательно выздоровевшего наследника. Пусть старый друг обрадуется. Да и начинает на радостях развивать задуманную новую торговую компанию. И потихоньку подминает под себя торговые морские пути. Теперь у него должно сил на это хватить, власть-то в городе полностью в его руках. Коли наш князь так и не изъявил особого желания влезть в это дело, справимся сами. Необходимых людей торговец подберёт, денег на первое время ему хватит, а там я ещё ему подкину. Есть у меня твёрдая уверенность, что без золота я не останусь. Может, и Послед в этом деле мне пригодится. Он просто пока ещё не осознаёт, на что именно мы с Даниэлем замахнулись. Это же какие деньги… А перспективы…

Так что сначала в Данциг, а потом… Потом солнечная Италия, Рагнар, затем Константинополь, посмотрим там на чудеса древней столицы. А дальше… Дальше можно и через океан махнуть. Весь мир перед нами, плыви, куда душа пожелает, куда глаза глядят. Тем более на карте есть столько прекрасных мест, которые обязательно нужно посетить-посмотреть.

Воинов князь даёт столько, сколько необходимо мне для дальнего похода, снаряжения и припасов получим также вдосталь. Даже пушек сколько будет потребно, столько нам и отпустят.

И с золотишком Трувор не поскупился.

Впрочем, об этом я и не беспокоюсь. От охотников пощипать наш кораблик наверняка отбоя не будет. Особенно среди средиземноморских пиратов. Вот у них мы всегда поживиться добром сможем на вполне законных основаниях. Лозунг «Грабь награбленное» мне всегда был по душе.

Ближе к окончанию строительства моего нового корабля начнут собираться в Нарву воины. Стрелки, спецы и пушкари под командованием Обуха. Прибудет и Послед со своими друзьями. Перед нашим отплытием из Пскова с ним у меня состоялся короткий, но обстоятельный разговор. В результате парень даже ни секунды не сомневался, сразу же изъявил желание чуть позже присоединиться к нам. Потому что попросил время на то, чтобы оставить за себя преемника в своём торговом деле. Нужно же передать кому-то заново раскручиваемую торговлю? Если и сейчас наша крепость останется без торговой лавки, то это будет совсем нехорошо.

Мало того, перед самым отходом объявился Первуша, мой верный кормщик. И тоже после короткого разговора решил вместе с семьёй отправиться с нами. Вот это новость номер один для меня. Радостная. Потому что нет у меня полной уверенности в Бивое. Вряд ли решится кормщик уйти со мной в плавание на неопределённое время.

А команду мы соберём, это теперь не такая уж большая проблема. Бросим клич, и набегут люди, останется только отбирать подходящие кандидатуры. Впрочем, это я несколько тороплю события. Предварительный разговор с моим будущим капитаном показал, что кое-какая команда и у него есть. Та самая, прежняя, что на угробленном судне ходила. Кое-кто ушёл, кого-то не стало, но обученный работе с парусами костяк остался.

Странно, ещё слухи не разошлись о моём отбытии, а желающих уже достаточно. Даже немного удивляет, что до сих пор нет Головни с мастерами. Ничего, пройдёт время, и наверняка можно будет встречать в Нарве моих старых соратников. Чую, не усидят они на месте. Даже Будимир не удержался. Настоятельно порекомендовал нам рассмотреть кандидатуру Заревита в предстоящем походе. А я и не против участия этого волхва в плавании. Ничего плохого я от него никогда не видел, а помощь и поддержку наряду с мудрыми советами всегда получал как нельзя своевременно. И самое главное, верховный туманно намекнул, что боги не возражают против этого моего задуманного похода. Странно. У него они не возражают, а мне даже не намекнули. Ничего, пообщаемся с ними ещё…

Плюхнулась в борт волна, брызнула каплями воды на лицо, смывая мечты, тревоги и печали. Всё позади! А что впереди? Почему-то хочется верить, что только хорошее.

А ещё обязательно ненадолго вернёмся домой, к сыну. А вдруг в этот раз они вместе с нами отправятся?

Провёл ладонью по лицу, стёр холодные брызги, посмотрел вверх на гордо развевающийся флаг, на тугое пузо паруса. Красота! И глянул вперёд, на чуть покачивающийся серый горизонт. Прорвёмся! Где наша не пропадала! Главное, любимая женщина рядом!

Content

Владимир Малыгин
Другая Русь. Если боги за нас!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15