Данияр Сугралинов

Дисгардиум 7. Демонические игры

***

Страница книги

Первая книга – «Дисгардиум 1. Угроза А-класса».

Восьмая книга – «Дисгардиум 8. Враг Преисподней».

Краткое содержание предыдущих книг

Краткая история будущего

В 2048 году население Земли достигло пятнадцати миллиардов. Практически всю работу выполняют роботы. Число нетрудоспособных граждан растет в геометрической прогрессии, они трутнями отъедают более половины мировых ресурсов. Под гнетом огромных подоходных налогов по всему миру вспыхивают бунты и восстания, один за другим следуют теракты.

Пророки и предсказатели предвещают конец света. Часть стран отказывается от содержания армии, не в силах прокормить собственных граждан. Мировые корпорации диктуют условия странам и регионам. Бунтующие громят ненавистных эксплуататоров, но остаются без гуманитарной помощи. На эти территории введено торговое эмбарго.

В Азии вспыхивает эпидемия. От нулевого пациента до гибели миллиардной жертвы нового вируса проходит неделя. Африка вымирает от нехватки питьевой воды и голода. Миллионы беженцев каждый день вторгаются на территорию Европы и Азии. США закрывает границы. Религиозные радикальные секты каждый день объявляют о новых независимых территориях.

Китай вторгается на Дальний Восток, в Корею, Таиланд, Вьетнам и Японию. США использует ядерное оружие, Россия отвечает, что провоцирует новые природные катаклизмы. Северные провинции Китая перестают существовать, их территории превращаются в радиоактивные пустоши. Ответный удар Китая русским удается предотвратить за счет превентивного саботажа, но это только начало.

Силы НАТО вторгаются в Россию, однако приостанавливают вторжение под угрозой полномасштабной ядерной войны. Стороны садятся за стол переговоров и заключают мир. Третья мировая война длилась меньше месяца.

В 2052 начинается принудительная глобализация силами миротворцев. ООН становится фактическим мировым правительством. После ряда принятых законов вводится показатель социальной значимости. Отныне на блага и привилегии цивилизации имеют право лишь граждане – люди, имеющие значимость для общества. Порядок сохраняется только на гражданских территориях.

Неграждане живут на территориях, признанных непригодными для жизни в силу плохой экологической обстановки, климата или повышенной радиационной опасности.

С каждым годом ООН ужесточает наказания за любые преступления. Даже банальное воровство в супермаркете может караться смертной казнью.

Все направлено на «очищение и селекцию человеческого вида». Набирает популярность учение о евгенике. От масштабного геноцида власти удерживает страх перед хаосом и вооруженным сопротивлением (у каждого миротворца есть родственник среди неграждан) и потенциально необходимые человеческие ресурсы для колонизации Солнечной системы.

Ученые предсказывают крах системы гражданства и кризис продовольствия. Более того, недовольство растет, бурно развиваются оппозиционные течения, жестоко подавляемые силами миротворцев. Криминал по большей части процветает среди неграждан, и самые богатые из них выстраивают себе огромные особняки и дворцы в зонах, признанных неподходящими для жизни граждан.

Чтобы занять людей, в 2055 корпорация «Сноусторм» (51% участия ООН) создает игру с полным погружением – «Дисгардиум». Неграждане получают работу в виртуальном мире (рудокопы, уборщики, пастухи, сборщики фруктов), а граждане – минимальную зарплату за восьмичасовой игровой день просто за «оживление» мира.

Игра максимально усложнена, чтобы дать преимущество богатым и удлинить игровой процесс на десятилетия: игровые предметы дороги, прокачка квестами и убийствами мобов чрезмерно длительна. Максимально достигнутый уровень в игре за следующие почти двадцать лет – 390-й, причем в Дисгардиуме существуют зоны для уровней 1000+. Даже логистика в игре приближена к реалу – до неоткрытых континентов с текущими максимальными уровнями просто не добраться из-за враждебной морской фауны и скорости передвижения парусников.

Каждый разумный моб и NPC управляется собственным ИскИном с заложенными целями: выживание, развитие, продолжение рода. Экосистема флоры и фауны, пищевая пирамида строго выверены архитекторами и соблюдены.

Баланс мира – краеугольный камень, заложенный основателями. По задумке создателей, после запуска игры в нее нельзя внести никаких изменений. Ядро всегда остается одним и тем же, а многочисленные бывшие, настоящие и будущие игровые события происходят сами, естественным путем или от срабатывания какого-либо игрового триггера.

Чтобы сохранить баланс, «Сноусторм» вводит в Дисгардиуме политику «угроз», чтобы игровыми методами выбивать несбалансированных (imba) персонажей. Такие игроки объявляются «угрозами».

Любого игрока-угрозу, идентифицированного артефактом Истинного пламени, можно навсегда выкинуть из игры, проведя несложный ритуал. Ликвидатор получает награды, соответствующие потенциалу «угрозы».

Сама «угроза» тоже награждается: чем выше ее уровень, тем больше компенсация, но тем труднее ее устранить. Если статус мощной «угрозы» достигнет предельных значений, это может стать невозможно. Таким образом, ликвидаторам (или превентивам, как они себя называют) выгоднее уничтожать «угрозы» до того, как те усилятся.

Самим же «угрозам» важно скрываться и развиваться. Их награда после ликвидации высчитывается не от потенциала, а от текущего уровня развития статуса, где A – максимальный, а Z – минимальный.

К концу 2074 года, за почти двадцать лет с запуска «Дисгардиума», мир так и не увидел ни одной «угрозы», которой был бы присвоен потенциал A…

«Дисгардиум 1. Угроза А-класса»

Население планеты превысило двадцать миллиардов. Как минимум треть – неграждане, люди, признанные бесполезными для общества, а значит, не имеющими прав на блага цивилизации. Граждане разделены на категории, где А – наивысший статус, элита общества, а L – низший.

Согласно рекомендациям Департамента образования ООН, каждый подросток с четырнадцати до шестнадцати лет должен проводить в игре «Дисгардиум» час в день. Считается, что эта важная часть воспитания даст подростку необходимые навыки социализации и подготовит к взрослой жизни.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Школьник Алекс Шеппард при регистрации берет себе игровое имя Скиф. Неверно создав персонажа и столкнувшись со сложностями прокачки, он быстро теряет интерес к игре и больше года проводит обязательные часы в песочнице, сидя на лавочке у таверны.

Его родители собираются развестись, из-за чего снизится их гражданский класс, уменьшатся доходы, и они не смогут оплатить образование Алекса, который мечтает стать космическим гидом – начата колонизация Марса, разрабатываются планы по смещению с орбиты Венеры.

За полгода до окончания школы Алекс вынужден начать играть в «Дисгардиум» по-настоящему, ему нужно заработать на оплату обучения.

Алекс-Скиф становится угрозой с наивысшим потенциалом А из-за нескольких маловероятных событий, произошедших одновременно. Его проклинает NPC Патрик О’Грейди (первый человек, чье сознание было успешно перенесено в игру), а другой NPC-лич, босс подземелья, как оказывается, отыгрывается живым человеком-негражданином Андреем Клейтоном и входит с Алексом в контакт. Клейтон был пилотом космического грузового шаттла и после аварии лишился гражданства. Видя упорство Скифа, раз за разом гибнущего, но не прекращающего попыток, он поддается и позволяет себя убить.

От погибшего окончательной смертью финального босса Скиф получает Метку Чумного мора, то есть возможность переносить любой урон, не умирая. Вкупе с проклятием Патрика это позволяет ему добраться до необитаемой территории в Болотине, где дремлет затухающая аватара Бегемота – одного из пяти древних богов, именуемых Спящими.

Скиф становится инициалом Спящих и получает первое задание: выстроить храм и посвятить его Бегемоту.

«Дисгардиум 2. Инициал Спящих»

Друзьями Скифа становятся члены клана «Дементоры»: его одноклассники Эд «Краулер» Родригез, Ханг «Бомбовоз» Ли, Мелисса «Тисса» Шефер и Малик «Инфект» Абдуалим. Они создают свой клан – «Пробужденные». И выясняют, что их одноклассник – «угроза» A-класса. Ребята становятся «субугрозами», и теперь в их интересах помогать Скифу.

К Скифу является посланник Чумного мора и выдает задание от Ядра: заразить горожан Тристада и открыть чумной портал.

«Пробужденные» участвуют в ежегодной юниорской Арене, чтобы выиграть спор с Большим По, лидером «Аксиомы» – топового клана песочницы Тристада.

Для победы им приходится построить на необитаемом острове Кхаринза храм, посвященный Спящим. Им помогают неграждане из Калийского дна, с которыми Скиф познакомился, вступившись за рудокопа Мэнни. Среди них строитель Дьюла. После возведения храма он занимается строительством кланового форта «Пробужденных». Единственный и очень опасный обитатель острова – гигантский древний ящер, зверобог Монтозавр.

Победив на Арене, Скиф и его друзья привлекают внимание вербовщиков из Альянса превентивов – десятки самых сильных кланов Дисгардиума.

Школа накладывает на «Пробужденных» восьминедельный бан на игру в Дисе, из-за чего Скиф проваливает квест Ядра Чумного мора. В его отсутствие Чумной мор находит нового исполнителя – Большого По. Когда Скиф возвращается в игру, Большой По открывает портал Чумного мора, чтобы захватить Тристад. Скиф с помощью друзей отражает прорыв нежити и ликвидирует новую «угрозу».

К ним присоединяется воин Утес, он же Тобиас Ассер, бывший неудачливый ганкер, а теперь избранник Нергала Лучезарного. Личность Утеса как «угрозы» раскрыта, и он вынужден прятаться не только в игре, но и в реале.

Утес просит о помощи Скифа, и тот принимает его в состав «Пробужденных».

«Дисгардиум 3. Чумной мор»

Из песочницы Скиф и Утес выходят вместе. В Даранте, столице Содружества, превентивы, устроившие массовые проверки новичков, идентифицируют Утеса как «угрозу». Скифу удается спасти соклановца и перенести его из замка клана «Модус» на отдаленный остров Кхаринза, где у «Пробужденных» выстроен форт.

Боясь преследования превентивов в реальном мире, «Пробужденные» обсуждают будущее укрытие. Мэнни и Дьюла предлагают выкупить три этажа нового здания в Калийском дне и укрепиться там.

Используя Ключ-портал, полученный за ликвидацию «угрозы» Большого По, Скиф попадает в Сокровищницу Первого мага. Там он обзаводится соратниками – стражами сокровищницы: сатиром Флейгреем, суккубой Негой, раптором Риптой и инсектоидом Анфом.

С их помощью Скиф, Утес, Краулер и Бомбовоз пытаются отразить нападение лича Шазза, легата Чумного мора, однако в итоге терпят поражение. Храм Бегемота разрушен, а Скиф обращен в нежить. Монтозавр прячется в джунглях.

Ведомый легатом Шаззом, Скиф отправляется в подземелье на Холдест, где находится логово Ядра Чумного мора, и получает квест: выстроить оплот в Лахарийской пустыне. Кроме того, Ядро просит найти последователей культа Морены и привлечь саму богиню смерти на свою сторону.

Ядро делает марионетками своих легатов, но Бегемот, которого Скиф взял с собой в виде капли протоплазмы, защищает его сознание, а сам остается в логове Ядра, чтобы изучить источник силы Чумного мора.

Скиф, используя способности, дарованные Ядром, обращает в нежить своих соклановцев и друзей-неграждан.

У нежити иммунитет к климатическим дебафам, что позволяет Скифу быстро прокачать персонажа в пустыне. Там же он обретает новую убойную способность – Чумную ярость. Используя ее, Скиф добирается до места силы, где можно основать храм Спящих. Неграждане-строители помогают ему возвести в Лахарийской пустыне храм Тиамат, одной из пяти Спящих богов. Только она, по словам Бегемота, может снять со Скифа ярмо Чумного мора.

За день до постройки храма Скифа захватывает зверобог Апоп, Белый змей. Он это делает, выполняя пожелание своего первожреца колдуна Йеми, лидера африканского темного клана «Йоруба». Скифа пытаются убить, вырывают ему сердце, но безуспешно. Скиф уничтожает их всех. Возродившись, Йеми, который тоже «угроза», кричит, что он и его клан готовы встать на его сторону, если Скиф позовет.

Увидев глазами Утеса явление Спящих, бог света Нергал Лучезарный объявляет священный поход, чтобы уничтожить храм Тиамат. Всем участникам бог на это время обещает полный иммунитет от жары Лахарийской пустыни.

«Дисгардиум 4. Призыв Нергала»

Компания-разработчик «Дисгардиума», «Сноусторм», ежегодно организовывает «Дистиваль», этакий «Комик Кон» для всех фанатов игры. Посетить его может каждый, но есть и закрытое мероприятие только для избранных.

«Пробужденные» как победители юниорской Арены посещают ежегодный «Дистиваль» в Дубае. В номере отеля Алекс встречает Кирана Джексона, одного из директоров «Сноусторма», который настоятельно рекомендует Алексу забыть о Спящих и запустить сценарий новой игровой фракции – расы нежити. Еще Киран советует привлечь к ивенту культистов Морены, чтобы событие стало более масштабным.

По словам Кирана, все игровые боги Диса – всего лишь ИскИны, ограниченные ресурсами «веры». Чем больше последователей – тем больше веры, а потому среди ИскИнов существует жестокая конкуренция. Что касается Спящих – то это особенно мощные ИскИны, вшитые в ядро игры на случай, если число критических ошибок превысит допустимое. Тогда Спящие «пробудятся» и перезагрузят мир, уничтожив все, что в нем есть.

На «Дистивале» Алекс знакомится с двадцатидвухлетней Пайпер, членом молодежного крыла клана «Модус». Девушка отводит его к семидесятилетнему Сергею Полоцкому, бывшему олигарху, на чьи деньги был основан «Модус». Его игровой ник – Печенег. Старик рассказывает историю о том, что именно он спонсировал клан «Модус», пока занимался бизнесом, но его кинул Отто Хинтерлист, нынешний лидер клана.

Полоцкий предупреждает Алекса, что тот под тщательным наблюдением – в «Модусе» уверены, что парень и есть «угроза». Теперь клан боится спугнуть Алекса и опасается, что другие превентивы тоже о нем узнают. Полоцкий потерял почти все сбережения, вложившись в «Модус». «Тайпан», клан Печенега, живет за счет захваченной жилы Искаженного адамантита.

Топ-1 игрок мира Фэн Сяоган, известный как Магвай, объявляет, что возвращается в игру и вместе со своим другом Критошибкой основывает клан «Элита».

К этому моменту Алексу нужно очень много денег. Его родители провалили проект и должны выплатить неустойку; его шантажирует офицер службы безопасности клана «Экскоммьюникадо» Хайро Моралес; нужно купить игровую капсулу Дьюле, без которой тот не сможет построить оплот Чумного мора; Большой По, догадавшийся о том, что Скиф и есть «угроза», тоже требует денег и хочет вступить в клан «Пробужденные».

Вернувшись с фестиваля, Алекс дает интервью Иену Митчеллу, журналисту со схожей жизненной позицией. За это он получает от «Дисгардиум Дейли» крупную сумму денег и договаривается с Митчеллом о сотрудничестве.

Тиссу, с которой у Алекса развиваются отношения, вербует Элизабет, Охряная ведьма, лидер клана «Белые амазонки». Девушка переезжает на частный остров клана.

Использовав награду за достижение, Скиф улучшает репутацию с Лигой гоблинов и получает доступ в Кинему, столицу Бакаббы. Там он выставляет на торги два топовых легендарных доспеха и успешно их продает более чем за десять миллионов золотых. Это позволяет решить проблемы родителей и выкупить за миллион золотых медный слиток Хайро Моралеса, шантажировавшего «Пробужденных» тем, что раскроет личность «угрозы». Скиф оставляет приписку, что готов обсудить с Хайро возможность сотрудничества.

В Кинеме Скиф заглядывает в храм Фортуны, богини удачи. Она из Старых богов, но нашла себя и среди Новых. Фортуна просит помочь ей добиться большего влияния. Для этого ей нужны сферы везения – неизрасходованный разумными жизненный запас удачи. После смерти он уходит Новым богам, связанным со смертью, или к демонам в Преисподнюю, что несправедливо. Теперь Скиф видит на убитых сферы везения и может их собирать.

Встреченный в Лахарийской пустыне Разоритель Эрвигот позволяет Скифу хорошо прокачать навыки устойчивости и безоружного боя.

Исследовательница Кити из фракции Охотников на опасных животных, непонятно как оказавшаяся в пустыне, подсказывает Скифу, где искать культистов Морены.

На Шэд’Эрунге, континенте темных, Скиф находит культистов и просит устроить ему встречу с Мореной, богиней смерти из Старых богов. Та опознает на нем божественные метки и говорит, что помнит Ядро Чумного мора под другим именем – как Старого бога Жнеца. Морена и Жнец в древние времена ходили рука об руку, но с появлением Новых богов потеряли последователей, а значит, и силу. Морена призывает всех своих адептов помочь Скифу и дарит ему Косы Жнеца, божественное оружие, которое можно развивать поглощенными жизнями убитых врагов.

Также Скиф призывает на помощь клан «Йоруба», змеепоклонников, чей лидер, колдун Йеми, дал Скифу обещание явиться на призыв о помощи.

Чтобы провести диверсии с помощью «Йорубы», Скиф решает стать начертателем. Он осваивает ремесло и быстро его прокачивает. Теперь он может создавать свитки с разрушительным заклинанием Чумная ярость.

Утес, никому ничего не говоря, покидает клан «Пробужденные».

Скиф и его друзья используют Ключ-портал на Холдест, уверенные, что мобы там уровнем выше, чем в Лахарийской пустыне. Однако континент их разочаровывает: те немногочисленные мобы, что там есть, низких уровней. Более того, место силы, на котором можно основать новый храм Спящих, находится почти на Южном полюсе, а Гроза, драконица Скифа, не в состоянии преодолеть такое расстояние – морозный дебаф ее убивает. Если Скиф пойдет пешком, это займет несколько недель. Ключ-портал решено продать на гоблинском аукционе.

Строитель Дьюла возводит оплот Чумного мора как раз к началу ивента «Призыв Нергала».

В разговоре со Скифом Дьюла упоминает о череде странных смертей в Калийском дне. Люди погибают от вируса Рока, синдрома внезапной смерти, инсультов и инфарктов. Все погибшие в свое время отказались от работы рудокопами и чем-то занимались в Дисе. Хэнк, брат Мэнни, которого Скиф встречал в облике босса подземелья «Тюрьма Тристада», сошел с ума и был увезен куда-то «Сноустормом».

Скиф сдает квест по постройке оплота Ядру Чумного мора, получает новые способности – теперь он может заражать игроков Чумным поветрием – и подбирает Бегемота, все это время находившегося в логове Ядра в виде протоплазмы. Спящий, видя, как меняется его инициал, преподает ему урок: Алекс временно теряет контроль над персонажем и утрачивает легендарный комплект брони Хладнокровие карателя, выкинутый ИскИном, взявшим на себя управление Скифом. Ядро дает задание обратить культистов Морены в нежить, чтобы вселить в их тела «ушедших» легатов Чумного мора. Когда-то их было девять, но сейчас остался лишь лич Шазз и легат-игрок Скиф.

Армия нежити лича Шазза проходит через Чумной портал и начинает наращивать силы за счет пустынных высокоуровневых мобов. Туда же являются культисты Морены, которых Ядро поручило обратить в нежить. Скиф не решается это сделать и отправляет культистов на Кхаринзу.

Прокачивая Рыбную ловлю, Ханг встречает огромного кракена Ортокона. В испуге воин забрасывает кракена выловленной рыбой, поднимает репутацию со зверобогом и сам становится «угрозой».

Вернувшийся на остров Монтозавр невольно помогает Скифу. Зверобог наносит бешеный урон, что позволяет Скифу быстро накапливать чумную энергию и заливать ее в свитки Чумной ярости. Впоследствии Скиф передает эти свитки Йеми, чтобы провести ряд диверсий.

Скиф встречается с Печенегом в замке старика. Тот знакомит его с Ежевикой, офицером-аналитиком «Модуса». Она работает на Полоцкого. Призвав Арбитра для регистрации сделки, Ежевика оформляет на Скифа право использовать ее образ, что позволит в будущем избежать проверок огнем Истинного пламени. Также она рассказывает о Великом переносном алтаре Нергала Лучезарного, который превентивы тащат с собой, чтобы привязать к нему точку возрождения.

Несколько тысяч высокоуровневых игроков вторгаются в Лахарийскую пустыню и движутся к храму. Альянс превентивов спешит, чтобы обогнать огромную массу обычных игроков и первым выполнить квест Нергала.

Скиф атакует алтарь и разрушает его. Сразу после он под видом Ежевики проникает в штаб превентивов и всех убивает. Среди них он встречает Утеса, ставшего партнером «Модуса». Выясняется, что разрушенный алтарь ненастоящий.

«Йоруба» устраивает ряд взрывов возле храмов Нергала Лучезарного во время массовых обрядов освящения. Верховные жрецы выживают и просят покровителя о защите от Чумной ярости.

Нергал обещает, что защита будет предоставлена всем, кто откликнулся на его призыв.

«Дисгардиум 5. Священная война»

Офицер службы безопасности клана «Экскоммьюникадо» Хайро Моралес и его напарник Вилли Брисуэла, выходцы из низов общества и бывшие миротворцы, принимают предложение Алекса и присоединяются к «Пробужденным». На их решение повлияли не только финансовые условия, предложенные Алексом, но и вера в то, что он способен изменить жизни неграждан к лучшему.

Армия Света вторгается в Лахарийскую пустыню. Ее встречают легионы нежити во главе с личем Шаззом. Скиф вмешивается в ход битвы и берет под контроль лидера «Модуса» Хинтерлиста, чтобы перенаправить Армагеддон на настоящий Великий переносной алтарь. Взрыв уничтожает грузчиков, предоставленных Лигой гоблинов. Боевой спутник Ушедших Дезнафар, поднятый Шаззом, не дает игрокам и шанса. Взрыв Армагеддона пробуждает от затянувшейся медитации Ояму – величайшего гранд-мастера безоружного боя.

Тот ставит в битве точку, серией дистанционных приемов раскидав и остатки превентивов, и армию нежити. Сам мастер тоже ранен Отражением. Скиф приводит старика в чувство и просит обучить новым приемам. Ояма говорит, что не работает с нежитью, но все-таки, уходя, упоминает, что будет отдыхать в деревушке Джири на юге Латтерии.

Оправившийся Шазз возвращается к оплоту Чумного мора, чтобы восстановить павшую армию, обещая Скифу, что она будет сильнее прежней.

Наутро родители Алекса летят на престижный лунный курорт строить заново отношения. В тот же день в Калийском дне «Пробужденные» арендуют новое здание и начинают обустройство клановой базы.

К последователям Спящих присоединяется племя кобольдов-отщепенцев и культисты Морены. Скиф назначает жрецами, получающими бонусы Единства от всех адептов, вождя кобольдов Грог’хыра, их старого шамана Рыг’хара, а также лидеров культистов: тролля Декотру и полуорка Ранакоца.

Скиф с Патриком О’Грейди отправляются в столицу гоблинов Кинему, чтобы закупить строительные материалы для кланового форта и продать Ключ-портал на неизведанный морозный континент Холдест. Аукционер Грокусзюйд обещает пригласить на торги самых богатых покупателей Дисгардиума.

Оттуда Скиф и Патрик отправляются на Латтерию, чтобы достичь Каменного ребра и привлечь в последователи Спящих канализационных троггов, сбежавших из-под Даранта. Однако близ города Нивель Скиф становится свидетелем прорыва Бездны и столкновения Разорителя Харнатеа со жрецами Нергала и игроками.

Скиф отправляет Патрика за троггами в Каменное ребро, а сам остается понаблюдать за изгнанием Разорителя. Верховный жрец призывает на помощь Нергала Лучезарного. Божество, явившись, обращает внимание всех на Скифа: «Вы не туда смотрите, глупцы!» Верховный жрец сбивает Скифа с дракона, и тот падает прямо на Разорителя, верхом на котором переносится в бета-версию Дисгардиума, то есть в Бездну.

Время в Бездне течет в пятьсот раз быстрее, чем в реальной жизни. Скиф попадает в плен к Девятке, Бете #9, одной из сотни первых бета-тестеров игры, чье сознание застряло в виртуальном пространстве.

Месяц за месяцем Девятка безостановочно убивает Скифа, чтобы извлечь из него интересные ей навыки. Она маг-коллекционер. Скиф не может покинуть бета-Дис, у него отсутствует кнопка выхода.

В один из вечеров Девятка откровенничает со Скифом и называет свое настоящее имя: Джун Кертис. Скиф проводит с ней ночь, но наутро Девятка снова его убивает и больше с ним не общается.

Спустя сутки (или год для Скифа), воспользовавшись кнопкой экстренного выхода, друзья достают Алекса из капсулы. Питательные картриджи опустошены – в Бездне мозг Алекса работал с бешеным ускорением. Присутствующий при этом Хайро рассказывает, что подобная технология использовалась военными для быстрого обучения солдат в симуляции, и, возможно, «Сноусторм» использовал ее для бета-тестирования мира Диса.

На этот же вечер у Алекса дома запланирована вечеринка, которую он решает не отменять, желая развеяться после кошмарного года в Бездне.

На вечеринку приглашены девушка Ханга Элисон Ву и Пайпер Дандера, познакомившая Алекса с Сергеем «Печенегом» Полоцким. Девушки – члены молодежного крыла клана «Модус». Также Алекс позвал Риту «Перевес» Вуд и ее подругу Карину «Кряпоту» Расмуссен, которая давно оказывает Алексу знаки внимания. От последней он узнает, что Уэсли Чоу, ранее известный как Большой По, желает с ним встретиться.

На вечеринке появляется прилетевшая на выходные к отцу Тисса вместе со своим новым кавалером Лиамом, другом Магвая и племянником Элизабет. Тисса окончательно рвет с Алексом. Лиам оскорбляет Алекса и требует, чтобы тот отстал от Тиссы, которая успевает подраться с Кариной из-за Алекса. В итоге Алекс проводит ночь с Кариной.

Наутро он звонит Кирану Джексону, директору «Сноусторма», чтобы выяснить, как вытащить персонажа из Бездны. Джексон высмеивает его, отрицает существование бета-версии, а когда Алекс угрожает обнародовать сведения, злится и грозит в ответ засудить его и отобрать все игровые деньги. Еще директор требует, чтобы Алекс выполнил свои обязательства: запустил сценарий Чумного мора, прекратил защищать храм Тиамат и уничтожил своего персонажа. Тогда, возможно, Джексон подумает о своих обещаниях.

Алекс просит домашнего помощника по имени О разослать письма всем людям с именем Джун Кертис. Он хочет найти женщину, чье сознание стало Девяткой, чтобы выяснить правду о бета-тестировании Дисгардиума.

Вернувшись в Бездну, Алекс осознает, что его персонаж продолжал все это время жить там, обладая сознанием Алекса. При помощи эффекта Взрывающегося леденца Скиф сбегает из замка Девятки на Кхаринзу. Из первого же убитого моба вываливается Осколок Тлеющей пустоты. Миллион таких осколков откроет Скифу Пробой в нормальную версию Диса.

Следующие восемь месяцев в Бездне Скиф качается и фармит осколки. Наконец срабатывает таймер экстренного выхода.

В новостях Алекс видит, что храм Тиамат почти разрушен Магваем, Критошибкой из «Элиты» и соло-приключенцем Дэкой. В то же время начинается битва армий Света и нежити. У Алекса есть считаные минуты реального времени, чтобы успеть выбраться из бета-версии и спасти не только храм, но и стражей Флейгрея, Негу, Анфа и Рипту, угодивших в услужение к личу Шаззу.

В Бездне Скиф, достигший 100 000-го уровня и прокачавший все десять рангов Устойчивости, собирает почти миллион осколков, но попадает в плен к Третьему – еще одному бета-тестеру, другу Девятки. Скиф убеждает его, что поможет выбраться из Бездны, со временем сделав Пробой в Бездну с той стороны, тогда застрявшие бета-тестеры попадут в нормальную версию Дисгардиума. Третий добавляет Скифу недостающие Осколки Тлеющей пустоты и отпускает. На прощание он называет свое имя: Денис Каверин. Друзья называли его Дэка.

Скиф возвращается (из-за ошибки синхронизации данных его персонаж спускается к тем же параметрам, с какими попал в Бездну) и успевает вовремя. У храма остается несколько процентов прочности. К Магваю, Критошибке и Дэке присоединились две магички из клана «Элита»: Ланейран и Бьянканова. Скиф расправляется со всеми, кроме Магвая. Более того, Критошибку, Ланейран и Бьянканову он обращает в нежить и по завершении боя видит системный текст о том, что эти три персонажа решили перейти на сторону фракции «Чумной мор».

Скиф летит к месту битвы, чтобы спасти стражей, к тому моменту бой близится к концу. Дезнафар пал, лич Шазз на последнем издыхании. Появление второго легата в одной локации снимает с Шазза Бессмертие, лич погибает, однако его смерть приводит к тому, что место битвы засыпает Чумной пылью, которая убивает всех выживших игроков и обращает их в нежить. При этом каждому предлагается переходить на сторону Чумного мора.

Собрав трофеи и отправив спасенных стражей охранять храм Тиамат, Скиф разбирает полученные достижения. Он становится высшим легатом и получает 40% от всех очков опыта погибшего Шазза, а также навык «Зов высшего легата», позволяющий призывать прислужников и младших легатов.

Скиф использует свиток «Мы с тобой одной крови», полученный в бою с Разорителем Эрвиготом, чтобы поднять уровни своих питомцев: болотного иглокола Игги, алмазного червя Краша и грозового дракона Грозы до своего 564-го уровня.

За достижение 400-го и 500-го уровней Скиф получает не только навыки «Духовные оковы» и «Полет», но и «Слава герою!» В отличие от других достижений, достичь первым 400-го и 500-го уровней анонимно нельзя. Имя Скифа, а значит, и «угрозы» А-класса становится известно всему миру.

Осознав это, Скиф выходит из игры. В ту же минуту в дверь звонят: это Хайро Моралес. Теперь все знают, что «угроза» – именно Алекс, и его жизнь в опасности, поэтому безопасник немедленно увозит его и остальных «пробужденных»: Малика, Ханга и Эда, – в секретный бункер.

На следующий день они летят в школу и подписывают заявления о переводе на дистанционное обучение. Классный наставник Грег Ковач на прощание напоминает Алексу о важности подготовки к грядущим гражданским тестам. Алекс просит свою девушку, Карину Расмуссен, хранить молчание об их связи, чтобы не подвергать свою жизнь опасности. По словам Хайро, голова Алекса – сейчас самый ценный приз на планете.

Хайро и Вилли везут ребят на Аляску, по пути подобрав Йошихиру Уэмацу (эксперта по сетям, шифрованию, ИскИнам и цифровой защите), Сергея Юферова (мастера фортификации и оборонительных сооружений), а также двух телохранителей для Алекса: Марию Саар и Роя ван Гардерена.

«Пробужденных» разделяют. Алекс и Ханг как две «угрозы» используют капсулы базы на Аляске; Малик, Эд и его маленькая сестра Полианна перебираются с Вилли в другое убежище. Алекс дает эксклюзивное интервью Иену Митчеллу, впервые не анонимно. «Дисгардиум Дейли» платит за это три миллиона темных фениксов.

Алекс решает, что, как только продаст Ключ-портал на Холдест, удалит персонажа, чтобы за ним прекратили охотиться. Он беспокоится о родителях, застрявших на Луне, друзьях и близких.

Скиф участвует в закрытом аукционе в Кинеме. Ключ-портал за сто миллионов золотых выкупает неизвестный. Сразу по окончании торгов кто-то останавливает время в аукционном зале и переносит Скифа в подвал неизвестного замка. Испробовав все, Алекс понимает, что выбраться из плена самостоятельно не сможет. На нем магические кандалы, а энергетическое поле вокруг блокирует все способности.

Пленение Скифа – дело рук Айлин, лидера темного клана «Вдоводелы», входящего в Альянс превентивов. Этот клан – карманное подразделение «Детей Кратоса», которое финансируется Джошуа и Вивиан Галлахерами, гражданами категории «А». «Вдоводелы» созданы для того, чтобы проводить операции, опасные для репутации самих Галлахеров.

Айлин дает пресс-конференцию, где сообщает о пленении «угрозы» А-класса.

Алексу снится кошмар: его похищают, всех его друзей убивают и, угрожая смертью родителей, заставляют сдаться. Во сне Скиф идет в указанное место – Стылое ущелье в Речных землях гноллов. Некие люди проводят ритуал изгнания «угрозы»… и Скиф просыпается.

Апоп, Белый змей, способен проникать куда угодно, и по просьбе своего первожреца Йеми из «Йорубы» зверобог спасает Скифа, вытащив его за пределы замка. Скиф призывает своих прислужников: подземного ужастеня Акулона и стражей. Совместно они захватывают замок и продают его за сорок миллионов золотых (без учета стоимости содержимого хранилища) Лиге гоблинов, представленной гоблиншей-оценщицей Кусаларикс, одной из лидеров Зеленой лиги. Эта организация не только контролирует бои на Арене и ставки, но и заправляет криминальным миром всего Дисгардиума.

Хайро, полетевший в Калийское дно, чтобы поставить членам «Пробужденных» из неграждан ментальные блоки на разглашение, докладывает о трех погибших негражданах из строительной бригады Дьюлы. Все трое были нежитью. Еще несколько человек в критическом состоянии, Хайро кладет их в больницу за счет клана.

Алекс связывается с Кираном Джексоном. Тот отказывается от сделки, обвинив Алекса в невыполнении условий: Скиф не обратил в нежить культистов Морены. Киран снова требует удалить персонажа, но ничего не гарантирует взамен – старые договоренности больше не в силе.

Алекс решает бороться с Чумным мором и «Сноустормом», подозревая, что смерти неграждан, ставших нежитью, – дело рук корпорации. Кроме того, он записывает видеообращение, предупреждая, что каждый клан, замеченный в осаде храма Тиамат, потеряет замок. Иен Митчелл распространяет запись, но превентивы относятся к предупреждению легкомысленно. Клан «Вдоводелы» изгоняется из Альянса.

Вождь канализационных троггов Моварак рассказывает Скифу о причине, по которой его племя покинуло Дарант, это «злой, кошмарный, пугающий» Тук-Тук.

Старая богиня смерти Морена призывает к себе Скифа. Она недовольна тем, что тот посвятил членов ее культа в последователи Спящих. В этот момент за Барьером, где прячется Морена, появляется Чумной мор, вытягивающий Скифа к Ядру.

В логове Ядра Скиф видит еще восьмерых новых легатов. Все они, за исключением Бьянкановы и Ланейран, обращенных в нежить самим Скифом, попали под выброс Чумной пыли после смерти лича Шазза и согласились сменить расу. Ядро, увидев в них сильнейших из обращенных разумных, объявило новообращенных своими легатами. Более того, Ядро сняло со Скифа звание высшего легата и передало его Магваю.

Понимая, что его время с Чумным мором на исходе, Скиф прыгает в чумной резервуар, куда его бесконтрольный персонаж выкинул Хладнокровие карателя, и достает утерянный доспех.

Покинув логово Ядра, Скиф оказывается в оплоте Чумного мора в Лахарийской пустыне. Там его встречают легаты из «Элиты», которые с ходу атакуют, но выясняется, что нежить не может навредить нежити. Магвай демонстрирует способность «Зов высшего легата», позволяющую вытащить Скифа откуда угодно куда угодно и уничтожить «угрозу». Однако питомцы Скифа живые, а потому с их помощью он трижды расправляется с легатами. Магвая он убивает, скидывая с огромной высоты.

После третьей смерти за день Магвай нейтрализован на двенадцать часов. За это время Скиф собирается выжать максимум из Бессмертия Чумного мора и снова стать человеком.

В то же время почетный гражданин Тристада, ветеран войны с Роем, пьяница Патрик О’Грейди благодаря Бегемоту выясняет, что все его воспоминания о жизни в Дисе фальшивы. Патрик узнает, кто он на самом деле: человек, ветеран Третьей мировой, приговоренный к смерти за массовые убийства в состоянии аффекта, но согласившийся поучаствовать в эксперименте «Сноусторма» по переносу сознания в виртуальный мир.

Рита Вуд покидает песочницу и берет себе новый никнейм: Ирита. Скиф высылает ей все неопознанные артефакты и деньги на идентификацию. Девушка оправдывает доверие, и Скиф принимает ее в клан. Ирита – профессиональный торговец, теперь на ней вся коммерческая часть деятельности «Пробужденных».

Скифу приходит в голову идея попробовать попасть на Террастеру, где уже когда-то побывал Йеми. Это возможно, если убедить Апопа, Белого змея, перенести Скифа туда. Йеми обещает помочь, но предъявляет претензии: Скиф потерял статус высшего легата, быть нежитью больше не привилегия, а «Йоруба», став союзником «угрозы», испортила отношения со всеми. Скиф открывает карты, рассказывая о Спящих, и демонстрирует Единство, наделяющее бонусом «+1 к случайной характеристике всем последователям за каждого нового последователя Спящих». Йеми и его офицеры Франциска и Бабангида становятся жрецами Спящих. Также колдун обещает привлечь орков из клана Сломанного топора, боготворящих его.

«Пробужденные» берут два Первых убийства на Холдесте и приручают Монтозавра, который теряет божественную сущность, но становится боевым спутником Скифа.

Апоп, призванный Йеми, поначалу категорично отказывает Скифу. Тогда тот призывает Монтозавра. Древний ящер своим примером доказывает, что Скиф способен расправиться и с древним змеем. Апоп, решив не проверять этого, исполняет просьбу.

Оказавшись на Террастере, Скиф тестирует артефакт Благосклонность Изиды. В радиусе пятидесяти метров на сутки устанавливается идеальная погода, без дебафов кислотных дождей токсичного континента. Убедившись, что живые друзья здесь не погибнут, Скиф привлекает к прокачке не только «Пробужденных», но и трех жрецов из «Йорубы».

Он сдает квест по постройке второго храма Тиамат, за что получает две новые божественные способности: Правосудие Спящих, которое повышает характеристики Скифа, если его атаковали первым, и Содействие Спящих, восстанавливающее очки жизни, маны и возмездия за убийство врага.

Орк Сарронос, вождь клана Сломанного топора, рвется на защиту храма Тиамат. Того же самого хотят культисты Морены и трогги, впечатленные приручением Монтозавра. Гоблинша Кусаларикс откликается на просьбу Скифа помочь перенести несколько тысяч разумных к храму Тиамат и выдает ему портальный маяк и две монетки, активирующие часовые порталы. Скиф назначает Кусаларикс жрицей Спящих. В ответ гоблинша обещает прислать на защиту храма тысячу лучших наемников и гладиаторов Арены, а также помочь построить замок «Пробужденных» на Кхаринзе.

Прокачка на Террастере превзошла все ожидания: Йеми, Бабангида, Франциска, Краулер, Инфект и Бомбовоз преодолели 460-й уровень, Дьюла подобрался к 400-му, Ирита, только выбравшаяся из песочницы, и Патрик взяли 300-е. Кроме того, удалось сделать Первое убийство и получить Яйцо далезмы. Скиф дарит питомца Инфекту, а тот позволяет ему вылупиться на месте силы.

Армия Света начинает атаку на храм Тиамат, об этом Скифу сообщает суккуба Нега. «Пробужденные» телепортируются к храму.

Тиамат создает на милю вокруг оазис, позволяющий находиться в пустыне тем живым, кто не имеет благословения Нергала. Она снимает проклятие нежити со Скифа и его друзей, а также со стражей и всех работяг-неграждан. Они снова живые. Кроме того, Тиамат возвращает к жизни подземного ужастеня-нежить Акулона и волка-нежить Крушителя из Мраколесья. Судьбы этих существ неразрывно связаны со Скифом, и они становятся его боевыми питомцами.

Через порталы на защиту храма Тиамат прибывают орки клана Сломанного топора, канализационные трогги и культисты Морены. К ним присоединяются наемники Зеленой лиги и гладиаторы Арены, отправленные гоблиншей Кусаларикс.

Помимо ста тысяч игроков храм осаждают воины короля Бастиана и легионы императора Крагоша, верховные жрецы Нергала и Мардука, а также бессмертные Аспекты света и Колоссы тьмы.

С огромными потерями Скифу удается отстоять храм. В битве окончательной смертью погибают стражи, орки Сломанного топора, трогги и Патрик О’Грейди.

Дьюла сообщает, что с ним пытался связаться один из работяг, но в пылу боя строитель не ответил, а теперь из форта на Кхаринзе ничего не слышно. Предчувствуя неладное, Скиф телепортируется туда: форт разрушен, храм Бегемота захвачен Чумным мором, неграждане и кобольды обращены в нежить. Скифа встречает Магвай, уверенный, что теперь в одиночку сможет убить бывшего легата и уничтожить «угрозу».

В этот момент срабатывает экстренный выход из капсулы, запущенный неизвестным мужчиной. Скиф понимает, что его кошмарный сон сбывается наяву, но в этот момент все исчезает, и он снова оказывается в Лахарийской пустыне в начале битвы. Все, что произошло за это время, было Божественным озарением.

Скиф решает пожертвовать храмом, чтобы сохранить союзников невредимыми, защитить форт и успеть покинуть убежище на Аляске, если Божественное озарение каким-то чудом показало и то, что произойдет в реале. Храм остается без защиты, но Скифу не только удается отстоять форт, куда Магвая привела, как выяснилось, Тисса, но и перенести Магвая в магическую камеру в подвале бывшего замка «Вдоводелов», где Скифа удерживала Айлин. Замок теперь принадлежит Зеленой лиге, но Кусаларикс согласилась помочь.

Алекс, Ханг и безопасники спешно покидают дом на Аляске и улетают в Калийское дно. Туда же направляются Эд, Малик и Вилли. В дороге они смотрят новости: храм Тиамат разрушен, ивент Нергала завершен, а фракция «Чумной мор», к которой присоединились некоторые темные боги, стала официально доступна игрокам.

Ломая голову над тем, каким образом Тисса, находившаяся в песочнице, и Магвай сумели встретиться, Алекс вспоминает о другом бывшем посланнике Чумного мора, Полинуклеотиде, Большом По, и решает с ним увидеться.

«Дисгардиум 6. Путь духа»

Темная эльфийка Айлин, лидер клана «Вдоводелы», помогает Критошибке освободить Магвая, лидера «Элиты» и высшего легата Чумного мора. За это Магвай обещает сделать ее девятым легатом.

Алекс Шеппард по пути с Аляски в Калийское дно встречается с Уэсли Чоу, Большим По, бывшим лидером клана «Аксиома». Уэсли взял себе новый игровой ник – Полидевк. Алекс соглашается принять его в клан «Пробужденных» в обмен на информацию о том, как Большой По стал легатом Чумного мора.

Члены клана заселяются в выкупленное ими здание в Калийском дне. Хайро Моралес настаивает на том, чтобы Алекс начал тренировки, считая себя ответственным за физическое развитие и здоровье парня.

Вернувшись в Дисгардиум после перелета, Скиф попадает в засаду, устроенную Айлин и Магваем. Ему почти удается вырваться, но темная эльфийка призывает на помощь покровительствующего ей темного бога Инноруука, который нейтрализует Скифа. Магвай убивает его, однако нанести решающий ритуальный удар изгнания «угрозы» ему мешает Айлин, которая хочет сделать это сама. Заминка спасает Скифа и, благодаря Второй жизни, он возрождается на Кхаринзе.

После того как Скиф сдал храм Тиамат без боя, последователи Спящих негодуют, однако Бегемот говорит им, что его инициал принял верное решение, чем спас многих.

Скифу же Спящий дает новое задание – уничтожить Ядро Чумного мора. Чтобы это сделать, нужно раздобыть Умноженную эссенцию жизни, которую можно получить, только став чемпионом Демонических игр, и посвятить Спящим еще два храма. Сила четырех храмов позволит Скифу одолеть Ядро.

До Игр эссенция жизни хранится в эльфийской столице, во дворце короля Эйниона, и входит в полную силу лишь тогда, когда становятся известны имена всех участников. С ее помощью разумный может значительно повысить одну из сторон своего развития, однако сущность эссенции такова, что, полученная нечестным путем, она теряет свойства.

Однако как попасть в логово Ядра? Ведь климатический дебаф Холдеста безжалостен ко всем, не имеющим сопротивления холоду. Скиф проводит ряд экспериментов, но все они проваливаются: Вторая жизнь после воскрешения не снимает морозный дебаф; гранд-мастер кулинарии Дженкинс, к которому Скиф обращается за помощью, не в силах придумать новое блюдо, защищающее от непогоды; и даже нанятые гиганты-грузчики, в рейде с которыми инициал Спящих пытается обмануть систему за счет Неуязвимости Спящих, бесполезны, потому что Путь пожертвования Устойчивости переводит весь морозный урон на Скифа, защищая гигантов. Бегемот же рекомендует Скифу обратиться к Фортуне. В древности богиня удачи водилась с Хёдом, Старым богом зимы.

На Кхаринзе появляется элитная бригада дворфов-строителей, отправленная Кусаларикс. Они начинают возводить топовый замок для «Пробужденных», однако требуют всех покинуть остров, скрывая секреты ремесла.

Клан перебирается на соседний остров Менгоза, где Скиф когда-то качался в Бездне. Инфект находит там Руины Ушедших и начинает раскопки.

Предполагая, что Умноженная эссенция жизни может быть у кого-то из топовых кланов, Скиф задумывает атаковать замки Альянса превентивов. Он зовет поучаствовать в разграблении кланы «Йоруба» и «Тайпан». Йеми с радостью соглашается, а вот лидер «Тайпана» Печенег, то есть Сергей Полоцкий, которого Алекс встречал в Дубае на «Дистивале», призывает не спешить и просит Скифа навестить его в замке. Причем срочно.

Там-то и открывается тайна Отто Хинтерлиста, лидера топ-клана «Модус». Оказывается, настоящий Отто – это лидер «Тайпана», а Сергей Полоцкий под именем Хинтерлиста возглавляет «Модус». Это случилось из-за попытки Отто обмануть русского олигарха Полоцкого, и тот (в то время это было возможно) отобрал у Отто не только клан, но и персонажа.

Открывшись Скифу, оба просят помощи. Магвай, потеряв все деньги из-за смены игровой фракции, шантажирует Альянс, угрожая взятием замков. «Пробужденные», «Тайпан», «Модус» и присоединившиеся к ним «Странники» с Хорвацем во главе вступают в союз против нежити. В качестве жеста доброй воли Хинтерлист делится со Скифом Зельями сопротивления жаре Лахарийской пустыни, недавно разработанными алхимиками «Модуса».

От Хинтерлиста Скиф узнает, что Умноженной эссенции жизни нигде не найти. Все эссенции, полученные в прошлых Демонических играх, использованы.

Бегемот требует очистить Чумной очаг в инстансе на Кхаринзе. За группой офицеров «Пробужденных» увязывается садовник Трикси. Клан убивает лича Уроса и получает за Первое убийство перк Внезапность.

Тем временем «Модус» устраивает в подвале своего замка клетку, блокирующую способности. Скиф переносит туда Магвая и, приняв его облик, устраивает взрывы свитков Чумной ярости, чтобы показать жителям Содружества и Империи, а главное, королю Бастиану Первому и императору Крагошу ужасающую мощь Чумного мора. Это позволяет собрать достаточно сфер везения, чтобы выполнить задание богини удачи.

Фортуна называет Скифа своим избранником, награждает статусом «Любимчик Фортуны» и божественной способностью Колесо Фортуны, которое оценивает поступки разумного и в зависимости от вердикта снижает или повышает его уровни на случайное число.

Вспомнив слова Бегемота, Скиф спрашивает, как преодолеть мороз Холдеста. Фортуна вспоминает, что у высших демонов Преисподней есть Угли Адского пламени, которые в состоянии растопить снега Холдеста.

Скиф решает как-то попасть в Преисподнюю. Сатир Флейгрей и суккуба Нега – выходцы оттуда, а потому Алекс советуется с ними. Те отговаривают, но он стоит на своем, и тогда бывшие стражи предлагают найти того, кто продал демонам душу, убить его и отправиться в ад вместо него. Стражи, приняв облик людей, отправляются на поиски такого разумного.

Желая помочь Скифу, Лига гоблинов создает ряд ловушек для легатов Чумного мора в горах, в пустотах скальной породы. Скиф, Бомбовоз и Краулер пробивают туда портальные маршруты.

При посредничестве Скифа Ирита (Рита Вуд, ранее игравшая с ником Перевес), занимающаяся торговыми операциями «Пробужденных», знакомится с аукционером Грокусзюйдом.

Кусаларикс передает Скифу Потертую монетку для связи с неким незнакомцем, которому очень нужно встретиться с топовой «угрозой». Скиф активирует ее в пустыне, и его тут же атакует кто-то невидимый. Не сумев добить Скифа, невидимка проявляется и встает на колени, принося извинения за «дерзкую демонстрацию». Выясняется, что ниндзя Гирос – еще одна «угроза», которая ищет покровительства Скифа.

В дальнейшем Гироса берет на себя Краулер. Клан решает, что Хайро встретится с ниндзя в приватной комнате, пообщается и вынесет вердикт – надежен ли человек. Если да, Гироса перевезут в Калийское дно, наложат договор разума, после чего примут персонажа в «Пробужденные» и перетащат на Кхаринзу.

В Лахарийской пустыне, на месте силы, Скиф разрушает храм Нергала. Кусаларикс отправляет туда строителей, чтобы быстро возвести храм Спящих.

В пустыне он, все еще в облике Магвая, снова встречает Кити Быстроплюй, гномку-исследовательницу из гильдии Охотников на опасных животных. При помощи особого прибора та выясняет истинную сущность Скифа и признается в том, что является его поклонницей. Скиф обещает заглянуть в гильдию.

В реале на клановую базу в Калийском дне «наезжает» местный криминальный авторитет Диего Арансабаль, требуя выплат. Безопасники «Пробужденных», осознавая, чем грозят уступки, продумывают ответный удар с привлечением диких – неграждан, живущих в Зонах.

Скиф отправляется на поиски Джири, деревни, где величайший гранд-мастер Ояма отдыхает после затянувшегося путешествия по астралу. Найдя мастера, Скиф просится к нему в ученики, но получает отказ со словами: «Ты слабый и медленный!» Скиф должен доказать, что силен, Ояма показывает ему дерево, овитое Ласковым плющом, и говорит, что примет Скифа в ученики лишь тогда, когда он отдерет плющ.

Однако, сколько бы Скиф ни пытался, у него не получается, и тогда он вспоминает о Зерне преобразования, награде за достижение «Самый первый: 400-ый уровень». С его помощью Скиф перераспределяет избыточные очки харизмы в силу, ловкость и выносливость.

Тем временем к замкам Альянса превентивов приближаются орды нежити, ведомые легатами Чумного мора. На выручку Магваю идет Критошибка, второй человек в клане «Элита». Скиф переносит его в гоблинскую ловушку под горой Мехарри на Бакаббе, и легат проговаривается о том, что девятым легатом вместо Скифа стала Айлин Воутерс.

Карлик Трикси, переехавший с дедом Гарольдом в жилой комплекс клана, пытается украсть флаер, чтобы полететь в европейский дистрикт к Джесс, работнице борделя в Даранте. Выясняется, что у Трикси любовь, и Джесс прям-таки жаждет с ним увидеться. Становится понятно, что база клана под угрозой. Очевидно, что через Трикси кто-то, скорее всего Картель, хочет выйти на Алекса. Трикси изолируют, а безопасники «Пробужденных» отправляются на спецоперацию против Диего Арансабаля. По разведданным авторитет должен встретиться с людьми Картеля.

В странном Божественном озарении, произошедшем в реале, Алекс видит смерть Хайро, Вилли и остальных. Очнувшись, предупреждает Хайро, и тот ему верит. Спецоперация проходит успешно – люди Картеля и Диего ликвидированы.

В «Сноусторме» проходит особое совещание, где Алекса рассматривают как угрозу глобальным планам не только корпорации, но и правительства. Просто убрать парня они не могут, потому что тогда его персонаж перейдет под управление ИскИна. Поэтому директорат придумывает несколько других способов решить проблему Шеппарда.

Храм в Лахарийской пустыне достроен. Скиф посвящает его Тиамат и принимает в жрецы Спящих лидеров трех союзнических кланов: «Модуса», «Странников» и «Тайпана». Среди них оборотень-снайпер Хеллфиш, который, как и Скиф, планирует участвовать в Демонических играх.

Когда на Кхаринзе достраивают замок, Скиф активирует Праведный щит, полученный еще в Сокровищнице Первого мага. Инфект признается, что почти собрал проект святилища Ушедших – недостает только одного элемента. Скиф подсказывает барду-археологу, где тот может быть.

Вернувшись в Джири, Скиф отдирает от дерева Ласковый плющ. Ояма берет его в ученики и обучает Пути духа – особому стилю боя, основанному на внутренней силе. Этот путь не имеет лимитов развития, однако отменяет возможность выбора других Путей в будущем. Скиф получает покровителей: зверя – сову и стихию – воздух. За то, что он позволил стихиям сделать свой выбор, воздух награждает его особой способностью – вхождением в Ясность, в которой время замедляется.

Скиф прыгает на Террастеру. Божественный артефакт Благосклонность Изиды откатился, его можно снова использовать, чтобы обезопасить от кислотных дождей место силы. Тогда можно будет начать строительство третьего храма Спящих.

Там Скифа перехватывает Небесный арбитраж. Арбитры обвиняют его в пособничестве Чумному мору и приговаривают к Изгнанию. Это равнозначно полной потере персонажа. Скиф убегает в храм Бегемота, но и Спящий бессилен против Арбитров. Скиф спорит и доказывает, что частично невиновен. Арбитры выносят решение, что судьбу предвестника должен определить божественный суд – ордалия.

Скифа запирают в Винкуле, особой тюрьме для приговоренных к ордалии. Выйдя в реал, он рассказывает все друзьям и желает успеха Малику, который должен лететь на Демонические игры. В то, что попадет туда и сам, Алекс верит слабо.

Вернувшись в Винкулу, Скиф знакомится с Наваликом. Ершистый гоблин жертвует собой, чтобы он получил уровень. В ордалии особая механика – оправдан будет только один, все приговоренные начинают с нуля.

Благодаря помощи феи Звездочки и двухголового огра Мано’Гано, присланных Зеленой лигой, Скиф побеждает. Однако и фея, и огр погибают.

Алекс летит на Демонические игры.

Пролог. Малик

Малик с детства много шутил. Он рос в большой семье выходцев из Марракеша. Родственники заняли небольшой жилой комплекс на окраине, принадлежавший одному богатому соотечественнику. Он давал скидку своим и не наказывал за короткие просрочки в оплате ренты.

Из многочисленных кузенов и кузин Малика легко можно было составить несколько баскетбольных команд и открыть собственную лигу.

Семью тянул дед Юсуф, генерал в отставке, заслуженный ветеран, на чьих гражданских привилегиях выживали многочисленные потомки. Ограничение на количество детей – не более одного – появилось лишь после того, как ввели систему гражданских категорий. Поэтому у Юсуфа было не только много детей, но и орава родных, двоюродных, троюродных и еще Всевышний ведает каких братьев и сестер. Все они перебрались вслед за дедом Малика на американский континент и пустили корни. Но даже когда все получили гражданство, семейный клан вечно искал, где и как подзаработать.

А дед тем временем потихоньку впадал в старческий маразм. Большую часть дня он дремал в кресле-качалке, накрыв пледом вечно мерзнущие ноги. Память начала ему отказывать еще до рождения Малика – уверенно он помнил имя лишь старшего сына. Увидев кого-то из потомков, генерал долго перебирал имена, ругаясь и надеясь угадать (что ему временами даже удавалось), но никогда не узнавал Малика, так что в какой-то момент просто прозвал его Сагхиром – Мелким, если по-арабски. Дедовская любовь была ограниченным ресурсом, и самому младшему внуку ничего не доставалось.

Клан жил бедно, но тяжелее всех приходилось родителям Малика. В их доме накрывали стол лишь на ужин. Полноценные завтраки и обеды замещались упсами, которые содержали все нужные элементы – синтетические белки, жиры, углеводы, витамины и минералы, вроде бы покрывая все нужды организма, но на деле выходило, что не все: Малик рос хилым.

В их маленькой родовой общине, где презирали слабых, но уважали отвагу и дерзость (при должном почтении к старшим, разумеется), оружием Малика стали шутки. Признаться, дурацкие. Малик играл роль этакого клоуна, который главным объектом насмешек выбрал себя самого.

– А-ха-ха! – надрывались кузены, слушая историю Малика о том, как он влип в очередную нелепую ситуацию. – Вот же придурок!

А потом подзывали, чтобы угостить Сагхира недоеденным куском пиццы или остатками картошки «фри». Малик настолько привык к прозвищу, что относился к нему, как ко второму имени.

Шутовское остроумие Малика срабатывало на кузенах, но не на одноклассниках. Он не сумел прибиться ни к одной из школьных группировок. Крутые ребята вроде Ханга, Тима и Эда обращали на него внимания не больше, чем на учителя во время уроков. Другие, глядя на обноски, в которых он ходил в школу, считали себя лучше и смотрели свысока. Умники или те, кто себя таким считал, вроде Алекса Шеппарда, просто его не замечали.

Малик винил во всем этом не только бедность семьи, но и свою внешность. По правде, он себя ненавидел. Маленький, сутулый, с выдающимся носом и ресницами, как у девчонки, тонкими ручками и ножками, впалой грудью с выпирающими ребрами. Еще эти дурацкие кудри на голове… Настоящий урод.

Даже в семье его стыдились, считали кем-то вроде подкидыша. Не родители, конечно, а остальные. Иногда в гости заходили тетки и с пренебрежением отдавали матери Малика одежду, из которой выросли их дети, старые гаджеты и прочий хлам, тот, что выкидывать жалко и оставить нельзя – и так тесно.

Почти четыре года назад, в середине августа, Малик пошел в седьмой класс. Вводный урок вел мистер Ковач, он решил поднять тему социального неравенства и обсудить способы, с помощью которых правительство пытается дать шанс каждому. И рассказал о «Дисгардиуме».

В тот день Малик думал только об одном: еще полтора года – и он начнет новую жизнь. Родители с их самым низким уровнем гражданства никогда бы не смогли купить ему капсулу. И не нужно! Ею в четырнадцать лет обеспечит Департамент образования. «И тогда все изменится! – поклялся себе Малик. – Я сделаю там что-то такое, за что все начнут меня уважать!»

Что именно, он пока не знал. Но был уверен: все те, кто морщился от его обносков, кто смотрел на него, как на пустое место, иногда даже забывая, что Малик Абдуалим их одноклассник… Все они поймут, кто он на самом деле. И, может быть, Тисса Шефер тоже обратит на него внимание. «Малик, прости, что не замечала тебя, – скажет она. – Не хочешь ли ты сходить со мной куда-нибудь?» Конечно, он согласится, но не сразу. У него есть гордость, но он умеет быть великодушным. Умеет прощать. А когда они пойдут на свидание, он поцелует ее и признается в том, что давно ее любит. Но не сразу. Пусть помучается.

Мечты обломали крылья о жестокую реальность. Через несколько дней Малик чуть не плакал, но не из-за трусов, стянутых Эдом Родригезом на уроке физической подготовки, а из-за того, что это видела Тисса. Хотя она и не смеялась, как остальные.

Малик преисполнился решимости и сосредоточился на цели.

Школа, родня и даже Тисса, о которой он грезил перед сном, отступили на второй план. Все его помыслы сошлись на Дисгардиуме. Дни и ночи он проводил, изучая материалы в сети. Погрузился в мифологию мира, часами сидел с электронными таблицами и симуляторами урона, копался в чужих историях успеха, пытаясь понять, какая манера игры принесет ему успех.

В итоге выбор пал на вора. В отличие от смежных классов: ассасина, головореза, разбойника, пирата, ниндзя и прочих подобных, – вор не только выдавал прекрасный урон, но и здорово помогал группе своими боевыми уловками. А самое главное крылось в названии класса – вор мог успешно воровать. Ключевое слово «успешно», ведь открыть навык кражи был способен любой, но только у воров к этому имелся прирожденный талант и соответствующие бонусы. К чему днями выполнять рутинные социальные квесты ради пары серебряков, если можно украсть нужную вещь из лавки торговца?

Выбрав класс, Малик зарылся в открытые (на платные гайды не было денег) подкасты известных воров Дисгардиума, чтобы определить ту самую манеру геймплея, при которой система подкинет на 10-м уровне нужный класс. Следовало: избегать дистанционного оружия, а лучше вообще использовать только ножи и кинжалы; стараться бить в спину; сбегать при потере половины очков жизни; и, конечно, воровать в любой удобный момент, даже если вещь не нужна.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Не один день он думал об игровом имени. Привычный Сагхир? Нет! – взыграла гордость. Он не Мелкий. В игре никто не посмеет его так называть! Долго перебирая варианты, он наконец выбрал. Инфект, этим сленговым словечком называли сетевых лидеров мнений, тех, кто заражает других идеями. Малик представил себя инфектом и улыбнулся. Да, он именно таким и станет!

А вскоре он подружился – кто бы мог подумать! – с Эдом и Хангом. Сыграла роль его информированность о Дисгардиуме. Взятый под опеку двумя самыми популярными (ну, учителя бы так не сказали) парнями класса, он воспрянул духом. Ходить в туалет теперь можно было, не пряча голову. Пинки под зад, подножки в столовой, насмешки и унижения прекратились. В считанные дни Малик будто получил +500 к репутации со всей школой. Даже девочки стали проявлять к нему интерес… Ну, то есть не отворачивались, увидев его, и отвечали на приветствие.

Надо было соответствовать. Дома Малик устроил истерику из-за очередной заплатки на брюках. Вой стоял такой, что дошел до деда Юсуфа. Старик выяснил, что одному из десятков внуков приходится терпеть унижения в школе из-за обносков. «Кровь не водица! Никто не смеет смеяться над семьей Абдуалим!» – взъярился Юсуф. Сагхиру купили нормальную одежду.

Через год Малику исполнилось четырнадцать. Гости произносили неискренние поздравления и дарили дешевые подарки в яркой обертке, но главный дожидался Малика в углу гостиной, отделенном перегородкой – стандартная капсула погружения, доставленная накануне! С кислой улыбкой Малик отсидел за столом положенное по этикету время, а когда взрослым стало не до него, а кузены и кузины разошлись, рванул в капсулу. Пришлось подождать, пока угомонится сердце, чтобы сложная аппаратура разрешила ему наконец зайти в Дис.

Навык воровства Инфект открыл лишь на вторую неделю игры. Нагваль и Бомбовоз уже рыскали по песочнице, он же провел первые дни в городской тюрьме Тристада, взятый за попытку стянуть кинжал у стражника Малоуна.

Второй опыт был успешнее. Инфект прокрался за храм Нергала (хотя смысла в этом не было, место пустовало) и, дико озираясь, сорвал несозревший плод Бешеного огурца. Система поворочала мозгами: с одной стороны, плод полезен для зельеварения; с другой – это собственность города, а значит, Инфект совершил кражу. Всплыло два уведомления: навык Кража вор взял, а от ремесла Травничества отказался. Негоже ему травки да цветочки собирать. Вот Археология – другое дело!

Воруя мелочевку: булки в пекарне, свечи в библиотеке, стаканы в трактире, Инфект прокачал Кражу до 10-го уровня и занялся Взломом. Выискивал запертые шкатулки и сундучки, ночью практиковался на дверях горожан и добился своего, подняв Взлом до 10-го уровня. Можно было собираться на дело посерьезнее.

Получилось с первой же попытки! Он заговорил зубы торговцу оружием, а пока тот полез под прилавок за товаром, у разини стало кинжалом меньше. Оружие было обычным, без каких-либо бонусов, но Инфект чувствовал себя счастливым.

Он вошел во вкус. Прокачанная Кража помогла одеться не только ему, но и Бомбовозу. Нагваль все это время где-то пропадал, а потом выяснилось, что персонаж Эда – «угроза»! Лишив его статуса, друзья получили немыслимую награду: десять тысяч золотых! Еще Инфекту достался масштабируемый эпический кинжал, и Дис заиграл новыми красками – убивать мобов стало проще, а вскоре дело дошло и до инстансов.

Началось лето, и к ним присоединилась Тисса. Малик потерял покой, ведь он приблизился к мечте еще на один шаг. Они стали соклановцами и, естественно, общались теперь каждодневно. Оставалось лишь совершить что-то такое, после чего Тисса сама кинется ему на шею. Но что?

Девушка симпатизировала ему, но так же приветливо она общалась и с Хангом, и с Эдом. У Малика не было ни шанса, он им точно не конкурент. К тому же никак не удавалось остаться с ней наедине. В Дисе, в школе, даже во флаере – вся четверка «Дементоров» всегда держалась вместе. Прямо не разлей вода. Это было круто, Малик ценил дружбу больше, чем кто-либо, но кровь бурлила от одного случайного касания девушки. Иногда он едва сдерживался – до скрипа зубов хотелось крепко ее обнять и никогда больше не отпускать. И даже если она разозлится и прекратит с ним общаться… Что ж, зато ему будет что вспомнить.

Но все решилось само собой. Тисса непринужденно отшила и Эда, и Ханга, а те и не старались – их и так любили девчонки, причем и в Дисе, и в реале. Зато Малик, сосредоточившийся на Тиссе, получил больше ее внимания.

Как-то она пригласила его к себе. Ее отец, мистер Шефер, ушел в длительный запой и после очередного алкогольного трипа погрузился в долгий депрессивный отходняк, запершись в своей комнате. Тисса сходила с ума, ей нужно было выговориться.

«Вот он, тот самый момент!» – понял Малик, садясь с девушкой на диван. Сердце рвалось, выбивая ребра изнутри, в горле пересохло… Он запаниковал.

Тисса принесла холодного пива, устроилась рядом, и они начали болтать о вещах столь знакомых и понятных Малику, что неуверенность испарилась. Он внимательно слушал, сочувствовал, причем искренне, прекрасно ее понимая.

Прощаясь, он даже решился на поцелуй, который вышел коротким – их губы просто соприкоснулись. Тисса провела рукой по его щеке и улыбнулась:

– Напиши, как долетишь домой.

Говорят, после подобного вырастают крылья. Если так, у Малика за спиной появился целый вертолетный винт.

Но история не получила продолжения. Несколько дней Тисса вела себя, как обычно, а Малик потерял уверенность, засуетился, был слишком напорист, стремясь выяснить отношения, а потом…

Потом в их жизни появился Алекс. И все изменилось.

Шеппард сначала отобрал у Малика Тиссу, потом Эда и Ханга. А вместе с этим и надежду, что когда-нибудь и Малик добьется чего-то, за что его будут уважать друзья и одноклассники.

«Угрозу» A-класса не затмишь, будь ты хоть семи пядей во лбу.

***

Тисса написала первой. Спрашивала, как дела у него и у клана, но истинный интерес девушки Малик понял под конец сообщения. Будто между делом Тисса просила помочь открыть ей маршрут в зону с мобами 40-х уровней. «Думаю, справлюсь с ними. Характеристики бешеные, спасибо Спящим. Хватит даже нескольких секунд, пока не сдохну от Изнеможения, – писала она. – Поможешь?»

Малик задумался. Алекс рассказывал о том, что сам подал Тиссе идею, как побить рекорд песочницы, принадлежавший одному парню из Сеула. Для этого жрице Нергала надо взять 31-й уровень, что реально сделать очень быстро, если бить мобов, превосходящих тебя по уровням раза в два. Зачем это Тиссе, понятно. Уникальные достижения всегда влекут увесистые награды, а также очень много известности. Малик и сам бы не отказался от таких бонусов, жаль не сообразил, пока сидел в Тристаде. Но Шеппард четко обозначил свою позицию: Тисса предала клан, пусть и не по своей воле. Что интересно, уход девушки в «Белые амазонки» Алекс как предательство не воспринял, а вот ее симпатию к Лиаму… Понятно же, что в нападении Магвая на Кхаринзу вины девушки никакой, на ее месте мог оказаться кто угодно, даже сам Скиф!

В общем, колебался он недолго и согласился помочь. По сути, от него требовалось всего ничего: забрать Тиссу из Тристада в зону, подходящую для ее цели. Остальное она сделает сама – телепортируется туда и попробует быстро уложить хоть кого-то, пока ее саму не убьет дебаф Изнеможения. Да и в любом случае Инфект ей не помощник – от мобов слабее барда Тисса не получит опыта, а с теми, что посильнее, ему не справиться. Класс-то небоевой! От этой мысли он заскрежетал зубами, злясь и на Скифа, заставившего сменить класс, и на себя за уступчивость.

Письмо от нее пришло вчера, а сегодня был последний день до Демонических игр. Кто знает, насколько они затянутся. Может статься, что Инфект вернется в обычный Дис слишком поздно, когда Тисса уже выйдет из песочницы.

Встреча с Алексом, на которой тот, жуя странные жирные пирожки («Бля-Ши», – вспомнил Малик), объявил, что приговорен к ордалии, стала для Малика последним звоночком. Сигналом, что все покатилось в бездну.

Как только «Пробужденные» вышли из песочницы, на клан и его лидера навалилось так много, что каждый день, засыпая, Малик искренне радовался, что вроде бы все еще хорошо. Статус «субугрозы» A-класса манил наградами, но ты поди их еще получи. Развить максимально возможный потенциал до предела невозможно. Зато штрафы, если Скифа ликвидируют, обещают быть равнозначными наградам. Может быть, это даже чревато потерей персонажей. И что тогда?

Сказка закончится, и Малику придется возвращаться в убогую конуру родителей и жить вместе с придурками-кузенами? Все они, а также дяди, тетки и прочие родственники – все уже спали и видели себя миллионерами. Благодаря Малику, конечно. Благодаря мелкому Сагхиру. Это его и бесило. Презрение в их глазах было самым что ни на есть настоящим, но когда мелькнула перспектива разбогатеть и выбраться из низов в дистрикт получше, Сагхир стал «нашим славным Маликом, нашей гордостью», и даже дед Юсуф пробудился и снова увлекся жизнью, круглосуточно смотря головизор, где важные шишки говорили о внуке и его друзьях.

В любом случае Малик начал стелить соломку заранее. Особенно глядя на то, как хорошо себя чувствует Тисса. Да, она потеряла в Дисе, но приобрела в реале. Ее жизнь устроена, будущее гарантировано. А что будет с Маликом, если с Алексом что-то случится? Эд заграбастал все финансовые операции, еще и Ириту к этому делу подтянули («Чем она заслужила?» – удивлялся Малик, но мысли свои не озвучивал). Ханг сам стал «угрозой» и даже без Скифа обеспечит себя – одна его божественная цепочка в подводное царство чего стоит! Алекс… Ну, Малик не сомневался, что тот уж точно много чего заныкал.

Так что и бард начал откладывать. Доверчивость Скифа позволяла оставлять себе некоторые ценные находки, вещи, деньги. Все привяжется к нему лично, а не к персонажу, так что хоть какая-то страховка.

Поступая так, в глубине души Малик себя презирал. Ведь что это, если не крысятничество? Такое дед Юсуф бы не одобрил. Побил бы клюкой и заставил не просто все вернуть, а стоя на коленях молить друзей о прощении. И был бы прав! Эд, Ханг, Алекс и Тисса – его лучшие друзья. Единственные друзья! Именно с ними он был по-настоящему счастлив. Они заменили ему семью, потому что отец всегда был с ним чрезмерно, неоправданно строг, будто стараясь этим оправдать в глазах родственников никчемность Малика. А мама… Она боялась перечить отцу и, хоть никогда не говорила, но казалось, испытывала вину перед родней. Те как-то сумели ей внушить, что ее сын – позор семьи, и в этом виновата мать, баловавшая и потакавшая его капризам. А потому на людях она относилась к нему даже суровее, чем отец. Наедине же они оставались слишком редко. Дверь всегда была нараспашку, не дом, а проходной двор. Никакого личного пространства.

В общем, в Малике непрерывно воевали две сущности. Одна, родом из детства, завидовала, считала, что друзья его не ценят, обманывают, а их добрые слова – лишь прикрытие для насмешек за спиной. Другая, появившаяся недавно, более взрослая, любила друзей и готова была отдать за них что угодно. Имелась и третья, влюбленная в Тиссу. Похоже, именно она, объединившись с первой, решила за Малика, что делать…

«Готова», – написала Тисса. Инфект изучил вкладку клана, чтобы понять, кто где. Ник Скифа был серым, хотя тот оставался онлайн. Видимо, ордалия – это уже не мир Диса, так же было, когда Скиф застрял в Бездне. Краулер с Иритой отправились в Кинему, Бомбовоз двигался к побережью Кхаринзы. Отлично.

Инфект активировал Глубинную телепортацию в Загоранскую запруду, где Бомбовоз выловил золотую рыбку. Место не пользовалось популярностью и часто было безлюдным.

Тисса его ждала. Стоило ему появиться, пригласила в группу, накинула на него регенерацию и только потом бросилась на шею.

– Я очень скучала! – сказала она.

– Я тоже, – ответил Малик, нетерпеливо поглядывая на таймер отката глубинки. – Прыгаем в Предгорья Бленкатра, там мобы от сорок пятого. Годится? Бездна, детский дебаф меня убивает!

– Сколько до отката?

– Минута… – Малик нехотя отстранился. – Успеем поговорить. Как ты?

– Замечательно, – ответила она таким тоном, что Малик понял – дела ее не очень. – Как закончим здесь, вылетаю к отцу. Жаль, вы с парнями не в дистрикте, а то бы увиделись.

– Вообще-то… Ну ты же знаешь, мы со Скифом едем на Демонические игры.

– Что-то такое слышала. Я тоже решила участвовать.

– Что? – Инфект приятно удивился. – Ты серьезно?

– А почему нет? Имею право. Элизабет мою задумку поддержала и договорилась со школой. Все нормально, так что увидимся там.

– Ты из-за Скифа?

– Что? Нет! У меня есть шанс, почему бы им не воспользоваться? – Она задумалась. – Слушай, мы же можем вместе полететь! Я, ты, Скиф…

– Не уверен насчет него… – Инфект запнулся. – Короче, мы с ним летим раздельно.

– Что-то случилось?

– У него вечно полно дел. Он полетит на Игры сразу, а я заскочу домой. Надо проведать родителей.

– Так это же супер! – обрадовалась девушка. – Когда ты прилетишь? Сегодня? Это значит, мы сможем посидеть где-нибудь и выпить?

Инфект хотел ответить, что планирует отправиться завтра, но потом подумал: «Какого черта?» Возможность встретиться с Тиссой наедине будоражила, затмив даже предстоящие Демонические игры.

Поле зрения окрасилось красным, до отката Глубинной телепортации оставалось 2… 1…

Инфект активировал способность, и через несколько секунд они стояли в небольшой рощице в Предгорьях Бленкатра. Подножия деревьев скрывал снег, было прохладно. Тисса в своей тряпичной экипировке зябко поежилась.

Хрустнула ветка под ногой Горного йети 48-го уровня. Моб заинтересовался людьми, но подходить ближе не стал, осторожничая из-за превосходящего уровня барда.

– Увидимся вечером, – быстро сказал Инфект, пока Тиссу не убил дебаф Изнеможения. – Ну и… встретимся же?

– О да, детка, оторвемся! – зловеще прорычала она и рассмеялась.

Так и погибла с улыбкой на устах. Инфект присел у ее трупа, погладил по щеке, наклонился и поцеловал. Тело исчезло. Вытащив гитару, Инфект провел рукой по струнам. По округе ударило атакующим рифом, от которого башка йети разлетелась на ошметки…

Вернувшись на Менгозу, он написал друзьям, что решил улететь к родителям раньше, чем планировал. Придумал, что у кого-то из кузенов день рождения.

Пока он собирал вещи, Вилли готовил флаер. Вообще-то об изменении планов следовало сообщить Алексу, но это было невозможно, и Хайро принял решение сам.

Эд с Хангом зашли проводить друга.

– Ты должен выиграть, – сказал Эд. – Я уверен, что Алекс пройдет ордалию, но сомневаюсь, что успеет попасть на Игры. Бывало, ордалия затягивалась на двое-трое суток. А опоздавших на Игры не допускают…

– Знаю, – ответил Малик, так и не решив, говорить ли им, что Тисса тоже участвует. Если скажет, придется объяснять, откуда информация… – Знаю. Но надеюсь, что Алекс успеет.

– Жаль, в реале нет глубинки, – посетовал Ханг. – Бац! И ты там, где нужно…

Завибрировал комм, оттуда донесся голос Вилли:

– Малик, все готово, давай наверх! Не забудь камуфляжную бейсболку.

На крышу поднялись втроем. Обнялись на прощание.

Уже на взлете Малик посмотрел вниз. Ханг и Эд шли к выходу и что-то обсуждали – наверняка уже забыли о нем и думали о своих очень важных делах в Дисе.

В пути он успел и подремать, и подумать о строительном проекте святилища Ушедших. Находка была крутой, но последнюю часть он пока так и не отыскал. Да и прямой выгоды от нее Малику никакой. Даже Дьюла, и тот поднимет ремесло на строительстве святилища.

На встречу с родными Малик выделил два часа. Его встречали, как героя, даже дед вынырнул из собственной реальности и посадил «любимого внука» по правую руку от себя. То, о чем Малик так мечтал в детстве, осуществилось, многочисленные кузены, потешавшиеся над ним еще несколько месяцев назад, сейчас в рот заглядывали, ловили каждое его слово.

В любой другой день он задержался бы здесь подольше, чтобы насладиться триумфом, но сегодня ему было не до того: в дверь стучала вторая его мечта, как выяснилось, для него гораздо более значимая.

Потому Малик отсидел два часа, послушал дифирамбы себе – а их родственники словно шестнадцать лет копили, чтобы обрушить на него именно сегодня. А потом, сославшись на занятость, он обнялся со всеми, кто того желал, пожал руки даже тем, кого смутно помнил, и, потея от предвкушения, полетел к Тиссе.

Он опоздал на пять минут. Девушка ждала его на оживленной улице, привалившись спиной к стене и опершись о нее ногой.

Маскировка Тиссы была традиционной: темные очки, бейсболка, мешковатое худи и широкие штаны. Попробуй разбери лицо под натянутым капюшоном. Малик же активировал маскировочную голограмму и снял ее, и потому девушка обратила на него внимание, только когда он к ней обратился. Вздрогнула, повернула голову, просияла и бросилась ему на шею, обдав ароматом незнакомых цветочных духов.

– Малик, как же я по вам всем скучала! И-и-и!

А он замер истуканом, не зная, куда деть руки. Робко положил ей на спину. Он снова злился на себя, ведь вместо того, чтобы проявить инициативу, снова вел себя, как осел.

– Куда пойдем? – прохрипел он.

– Тут в соседнем дистрикте есть недорогой ресторан, где можно занять кабинку и не отсвечивать, – щекоча ухо губами, проговорила девушка. – Не хотелось бы, чтобы нас кто-то узнал.

Долетели на общественном флаере. Вилли, приставленный к нему до посадки на флаер «Сноусторма», незаметно для Тиссы следовал за ними. «Не болтай», – прошептал безопасник, проходя мимо них в общий зал. Малик кивнул и тут же о нем забыл.

Ребята заняли забронированную кабинку, заказали по стейку из настоящего мяса («С кровью!» – сказала Тисса, комментируя свой выбор на панели меню робота-официанта) и пиво. И Малик наконец снял маскировку.

Вначале обоим было неловко – слишком уж в разные стороны разошлись их жизни, а вместе с ними и интересы. К тому же Малика сковывал договор разума, а о чем он мог рассказать, кроме как о делах клана?

Но он и сам не заметил, как забыл обо всем, увлеченный беседой. Тисса красочно описывала свою жизнь и делилась планами на будущее. С Лиамом она порвала, или он с ней – Малику было фиолетово. Значение имел лишь текущий момент.

– Я долго сомневалась, прежде чем принять предложение «Белых амазонок», – призналась Тисса. – Знала, зачем им я. Все эти россказни про то, что я идеально им подхожу, что моя внешность вписывается в концепцию имиджа клана, что моя история успеха послужит примером миллионам обычных девчонок… Я видела на острове Хинтерлиста. Не знаю, что у него с Элизабет, но они явно дружат. – Тисса потерла указательные пальцы друг о друга. – Ну, ты понял. Я им понадобилась из-за Скифа. Если честно, не была уверена, что меня будут держать при себе долго. Поэтому настояла на пункте в контракте, по которому «Белые амазонки» сразу оплатят мне полный курс обучения в университете. А потом пусть выкидывают.

– На кого будешь учиться?

– Ничего не изменилось, Малик. Я люблю рисовать. Отец об этом и слышать не хотел, – вздохнула Тисса и голосом изобразила интонации мистера Шефера: – Сейчас каждый второй художник! Только один из миллиона может обеспечить себя этой профессией!

– А он чего хочет?

– Хотел, – сделала уточнение девушка. – Сейчас он поддерживает все мои идеи. Конечно, ему-то чего теперь волноваться? Зеленые числа на банковском балансе, премиальная медстраховка, новенький флаер – подарок Элизабет. Папаша теперь с головой ушел в работу, рвется повысить категорию. Ну а раньше хотел, чтобы я пошла в тестировщики миров. Год обучения, год стажировки без оплаты, и все, ты квалифицированный бета-тестер, обеспеченный работой. И гарантированная категория G – предел отцовских мечтаний.

– Значит, я ужинаю с будущей знаменитой художницей? – ухмыльнулся Малик. – Ну, тогда мы почти коллеги!

– Да? Почему?

– Я буду рок-музыкантом.

– Рок? – поразилась Тисса. – Кто его сейчас слушает? Старперы? Если любишь музыку, иди в крей-джангл!

– Не… – поморщился Малик. – У меня от него кровь из ушей. А рок… Он настоящий, понимаешь? Гитара живая, струны… Я же бард, не забыла?

– Ха-ха! Ну и что? Я целитель в Дисе, что мне, в доктора идти? Брось…

– У меня получится, – серьезно сказал он. – Я пробовал. Дядька подарил старую гитару. Струны пришлось сменить, но в остальном вполне рабочая. И знаешь что? – Он заговорщицки обернулся и прошептал. – Все песни, что сочинил в Дисе, я могу исполнить и в реале! Правда!

– Бред. – Тисса нахмурилась, откинулась в кресле, не сводя с него глаз. Потом подалась к нему навстречу, ее глаза распахнулись. – Ты не шутишь, да?

– Не шучу. – На его лице расплылась улыбка от уха до уха. – Жаль, гитары нет под рукой, а то бы показал…

Он поделился с ней, что собирается добиться мировой известности, рассказал о том, как собирается завоевать славу: сперва выступая в мелких тавернах Диса, а потом, собрав группу, пробиваясь на арены. И чем больше говорил, тем больше верил в свои слова, хотя поначалу просто пытался произвести впечатление.

– Помнишь, как в финале юниорской Арены выступали «Драконы бесконечности»? – спросил Малик. – Ну вот, они же тоже начинали с таверны песочницы! Когда-нибудь и я выступлю в финале Арены. И в реале! Например, на «Уэмбли» – соберу целый стадион, а трансляцию будут смотреть миллиарды!

– Я хочу в твою группу! – заявила Тисса. – Забей мне место бэк-вокалистки!

– Ты же петь не умеешь, – в шутку засомневался Малик.

– Я? Не умею? – Тисса делано оскорбилась. – Ну, ты у меня щас получишь, гад!

Она полезла на него, он отбивался, а через минуту возни оказалось так, что Тисса сидела на нем верхом, поджав под себя ноги, а у Малика полностью отключился мозг – кровь отлила в другое место. Спохватившись, девушка, встрепанная и покрасневшая, вернулась за стол. Момент, чтобы обнять и поцеловать ее, был упущен.

– А парни что думают? Я о планах. – Малик не сразу ее услышал, а когда понял, раздраженно вздохнул. – Что Алекс планирует? Ну, помимо его текущих дел с «гражданством»…

Тисса упомянула их старое кодовое слово для статуса «угрозы». Имя Алекса, так некстати прозвучавшее в полумраке уютной кабинки, нарушило интимность момента и разбередило застаревшие душевные раны. Уколола ревность.

– Да к черту и Алекса, и его секреты, – сказал он. – Давай лучше обсудим стратегию на Игры!

Тисса посерьезнела, выпрямила спину, откашлялась. Приблизила лицо и прошептала:

– Если Алекса там не будет, просто станем держаться вместе. Как в старые добрые времена.

– А если он явится?

– Тогда… – Горячее дыхание девушки обдало ухо Малика. По его коже побежали мурашки. – Слушай внимательно, это очень важно…

Глава 1. Регистрация

Хайро вел наш неказистый флаер в один из европейских дистриктов, где «Сноусторм» проведет XIX Демонические игры. Я же слишком вымотался за последние дни, а после ордалии еще и был морально опустошен. Так что занял место в пассажирском кресле и большую часть пути проспал, открывая глаза, только когда мы проходили досмотр на границе гражданских территорий.

Особенно часто нас стали проверять после того, как мы пересекли Атлантику и влетели в воздушное пространство Европы, большая часть которой была занята гражданскими округами высоких категорий.

– Вы приближаетесь к «Сноусторм Лейкс», району категории A. Ваше транспортное средство будет принудительно остановлено у досмотровой пограничной зоны.

Флаер замедлил скорость и пошел по направляющему лучу. Хайро, чей статус за счет службы в миротворцах был даже выше, чем у моих родителей, обернулся ко мне:

– Сейчас могут быть проблемы. В зоны категории A у меня доступа нет. Ты же подал запрос на то, что прилетишь на собственном флаере?

– Ну… Я просто подписал, Мария сняла биометрику. Пилотом указаны вы, Хайро.

– Подтверждения так и не пришло, – безопасник покачал головой.

Сканирующие кольца загорались зеленым и издавали одобрительный писк по мере того, как мы через них пролетали. Автоматизированная проверка на запрещенные вещества и предметы прошла успешно. Оставалось перетерпеть идентификацию. Хайро в это время связывался с Марией, надеясь, что подтверждение пришло к ней, я же проверял свой комм. Ничего.

– Если меня снимут с флаера, полетишь сам, – сказал безопасник. – Если вдруг придется, справишься с ручным управлением?

– П-ф-ф… Легко.

Меня беспокоило другое. Времени оставалось меньше часа. Любая непредвиденная задержка, и можно возвращаться – дисквалифицируют за неявку.

К нам приблизился флаер, под черно-золотистой полицейской раскраской которого угадывались контуры «Ламборгини-Фреччиа». В таких районах даже полиция рассекает на премиальных суперфлаерах.

– Добрый вечер, господа! – поприветствовал нас приятный женский голос. – Цель вашего визита в «Сноусторм Лейкс»?

– Демонические игры, участник, – ответил я.

– Уау! Еще один! А вы, пилот?

– Я пилот компании «Пробужденные», – честно сказал Хайро. Это входило в официально прописанные функции безопасника. – Отвезу парня и вернусь.

– Пожалуйста, покажите запястья левых рук и посмотрите сюда… – Вне сомнений, полицейскому уже были известны наши личности, но протокол есть протокол. – Спасибо! Алекс Киран Шеппард, зависимый гражданин категории F, вы в списке. Добро пожаловать в «Сноусторм Лейкс»! – Короткая пауза и снова голос женщины-полицейского: – Хм… Мистер Моралес, к вам есть вопросы. Пожалуйста, освободите место пилота и пройдите к выходу.

Направляющий луч приземлил наш флаер на контрольную платформу. Там находились проверяющие службы, зоны дополнительного осмотра, а также платная парковка – далеко не все модели флаеров соответствовали высоким требованиям района высшего класса. Пассажиры и пилоты таковых вынуждены были оставлять свой транспорт и двигаться дальше на общественном.

Хайро вышел из кабины, но не закрыл за собой дверцу, а сунул голову внутрь:

– Вряд ли меня пропустят дальше, рылом не вышел, – он ухмыльнулся. – Лети сам, Алекс.

Глянув на часы, я ответил:

– Хорошо. Времени почти не осталось… Как вы доберетесь назад?

– Вилли тут недалеко. Он утром привез Малика, после чего залетел к общему армейскому другу в польском округе. Заберет меня. В общем… Удачи, Алекс!

Дверь закрылась. Я пересел на место пилота, пару секунд поборолся с искушением переключить флаер на ручное управление, но здравый смысл взял верх – район неизвестный, могу заплутать. Маршрут Хайро вбил еще в Кали, все, что мне оставалось, просто нажать кнопку «Продолжить путь».

Европа… Я бывал здесь на каникулах после шестого класса. Родители тогда отработали большой проект и скопили на приличный отпуск. Решили совместить приятное с полезным – взяли тур по Европе. Отдых получился смешанным – по несколько дней на пляжах Испании и Греции и экскурсии по историческим местам Италии, Франции и Англии. Мне тогда больше всего понравился вечер в восстановленном Колизее, куда мы пошли на бои Всемирной гладиаторской лиги. Роботы бились с роботами, неграждане с негражданами – до смерти. Помню, мама закрывала мне рукой глаза в самые страшные моменты. «Зачем они это делают?» – не понимал я. Теперь понимаю. Дрались за гражданство. Топовые гладиаторы выбивались в элиту общества.

Без особого любопытства я разглядывал «Сноусторм Лейкс» – район, занявший место в баварском округе на фоне высоких гор. В отличие от Дубая, здесь не было небоскребов, да и вообще, сложно было назвать городом то, что раскинулось под нами. Огромная территория нетронутой природы с пламенеющими на сочной зелени каплями – так с высоты виделись озера, отражавшие закат. Среди деревьев прятались роскошные виллы, дома и целые замки.

В одном из таких размещался отель Ruhm und Ehre, выбранный «Сноустормом» для проведения Демонических игр в этом году. Я видел голографии интерьеров – от замка остались только внешние стены, внутри же все переделали по-современному.

Ruhm und Ehre был не единственным отелем «Сноусторма». Корпорации принадлежали десятки гостиниц по всему миру, поэтому разработчики Диса еще ни разу не повторились с местом, где проходили Демонические игры.

Отель-замок я увидел издалека. Сложно было такое не заметить, уж очень он выделялся на фоне местной девственной природы, хотя и не контрастировал с ней. Казалось, древняя десятиэтажная громада стояла тут нетронутой со времен средневековья. Кирпичную замковую стену украшала каменная арка над воротами с имитациями дозорных вышек, по углам высились башни из дикого камня, а за ними был сам замок, увенчанный разными по форме и размеру башенками и башнями, протыкающими шпилями серые тучи.

Старинная каменная кладка была, а может, только казалась, поросшей мхом, изрытой и изъеденной дождями, непогодой и палящим солнцем. А где-то там, далеко внизу, каменный монолит подножья замка обнимали лохматые зеленые ели. Солнечный луч на мгновение выхватил из хмари и осветил острые навершия шпилей, и они брызнули золотом – у меня дыхание перехватило от восторга. Такой замок идеально подошел бы эльфийскому королю. Я и подумать не мог, что подобная красота существует не только в Дисе, но и в реале!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Спустя пару минут флаер замедлил движение и мягко приземлился на парковке перед замком, изящно вписанной в ландшафт, даже сверху ее можно было разглядеть с большим трудом, она пряталась за высокими соснами и елями. Зато отсюда хорошо просматривалось горное ущелье и подвесной мост.

– Достигнута точка назначения: отель Ruhm und Ehre, округ «Сноусторм Лейкс», – уведомил бортовой ИскИн. – Температура среды…

Какая здесь погода, я дослушивать не стал, сломя голову выскочил, задев беллбоя – настоящего, не робота, – и побежал по ведущей вверх дорожке к воротам, у которых терлась толпа репортеров и вились стайки дронов-операторов.

«Шеппард, подтверждаю», – раздался командный голос из комма кого-то из секьюрити. Служба охраны отеля взяла меня в коробочку, оттесняя ломанувшихся навстречу журналистов, стримеров и блогеров. Не обращая внимания на вал вопросов и протянутые микрофоны, я прошел через ворота во внутренний двор. Репортеры здесь не толпились, зато обнаружилось целое оцепление полицейских дроидов.

Передо мной вырос грузный представительный мужчина:

– Мистер Шеппард? Добро пожаловать на Игры. Прежде чем вы войдете, уточню. Вас предупредили, что на все время мероприятия участникам запрещены любые коммуникации с внешним миром, за исключением аккредитованных журналистов?

– Да. При мне нет никаких устройств связи. – Комм я оставил на базе.

– Хорошо. Поднимите руки и пройдите через арку.

Я так и сделал и, судя по отсутствию тревожного сигнала, проверку прошел.

– Спасибо, мистер Шеппард! – сказал охранник. – Удачи на Играх!

Поблагодарив, я вошел в замок и остановился, чтобы оглядеться. Народ забил холл отеля до отказа, стоял монотонный гул. Люди, устроившись у резных мраморных колон, активно общались, держа стаканы с соком или бокалы вина. Между ними сновали официанты – как люди, так и роботы. Первые разносили напитки, вторые предлагали фуршетные блюда.

Я остановил взгляд на голографической надписи под потолком. Горящие буквы торжественно провозглашали: «Добро пожаловать на Демонические игры!» Под приветствием двигалась стрелка, указывая вправо и вниз: «Регистрация призванных».

Направившись туда, я замечал на себе чужие взгляды и слышал, как равномерный гулкий гомон сменялся перешептываниями. Наконец я пересек холл и достиг стола регистрации.

Там сидел писарь в средневековой одежде и будто бы дремал, склонив голову над книгой в кожаном переплете. Голо-маска придала ему образ эльфа. Брови-стрелки торчали в стороны, как кошачьи усы. Рядом с ним стояли три фигуристые девушки в кожаных доспехах лесных следопытов.

– Добрый вечер! – поприветствовала платиновая блондинка. – Чем могу помочь?

Над ее головой плавала голо-надпись: «Иримэ, эльф, помощник 1000 уровня». Писарь же обозначался как «Рейвенкроу, королевский летописец».

– Я Алекс Шеппард. Скиф. Прибыл по зову короля Эйниона на Демонические игры.

Склонившись над летописцем, она перевела на эльфийский:

– Хо на Скиф…

Только тогда Рейвенкроу поднял голову, изучил меня взглядом и открыл книгу. Полистал, поводил пальцем по строчкам и остановился на моем имени. Дальнейший диалог с ним я вел при посредничестве переводившей Иримэ.

– Призванный Скиф, что заставило тебя откликнуться на призыв? – спросил Рейвенкроу.

– Путь справедливости привел меня сюда, – Фраза была упомянута в письме, полученном от «Сноусторма». – Желаю стать демоноборцем, чтобы в Судный день встать на защиту Дисгардиума.

Я затылком чувствовал, как позади столпились люди. Спину жгло неодобрением и даже ненавистью. Кто-то издал смешок и прокомментировал:

– Сказал чувак, убивший тысячи невинных! На защиту, конечно…

– Да он безмозглый халявщик! – поддакнул скрипучий старушечий голос.

– Не достоин! – завизжала какая-то девушка. – Вали назад в свою дыру, Шеппард!

– Требуем отстранить его от участия! – раздалось отовсюду.

– Возвращайся назад, парень! – гаркнул суровый мужской голос. – Тебе ничего не светит!

– Эй, читер! – это мне проорали прямо в ухо. Повернув голову, я увидел суровое лицо седовласого мужчины в смокинге с «бабочкой». – Помнишь Кинему? Ты мне ответишь!

Я ждал чего-то подобного, но все равно оторопел. Столько концентрированной ненависти за несколько секунд! С усилием распрямил ссутулившиеся плечи, спину, поднял голову и обернулся, оглядев разнородную толпу. Молодые и не очень, все выглядели прекрасно. Здоровые, подтянутые, ухоженные. Каждый добился огромных успехов в Дисе своим трудолюбием и терпением. И я, противопоставивший себя всему тому, на чем держалось их самомнение. Просто школьник из обычной семьи, оказавшийся в нужное время в нужном месте и ставший топовой «угрозой».

За головами других мелькнули кудри Малика и… Тисса? И она здесь! На душе стало чуть теплее. Радостнее даже. Не один, друзья рядом! Я начал их высматривать, но передо мной снова всплыло лицо мужика:

– Эй, парень! В глаза смотри, когда с тобой разговаривают! – «Смокинг», обернувшись к толпе, закричал: – Да плевал он на нас! Выкинуть его отсюда – и все дела! Жаль, не могу его и пальцем тронуть!

Ни охрана, ни сотрудники «Сноусторма» не обращали на происходящее внимания. Я вытер лицо и, не сводя глаз с распалившегося мужика, поправил ему съехавшую «бабочку»:

– Это вы только здесь такой смелый. Какой у вас ник в Дисе?

«Смокинг» поперхнулся на полуслове. А я отвернулся и больше не оборачивался, несмотря на поднявшуюся волну возмущения. Представил, что словесный урон просто прокачивает мою психологическую Устойчивость. Слова не ранят тело, а душу им не задеть. Тем более, Малик и Тисса здесь, вместе прорвемся!

Писарь, молча наблюдавший за сварой, пялился на меня затуманившимся взором, его глаза словно покрылись белесой пленкой. Похоже, изучал данные прямо с сетчатки – какая-то новая технология, пока не поступившая на массовый рынок.

– Призванный Скиф, – подал голос Рейвенкроу. – Ты прибыл вовремя. Твое участие подтверждено! Добро пожаловать на Демонические игры!

Взбешенный гул толпы заглушил его следующие слова. Народ разбился на группы и разошелся по холлу, разочарованно гудя.

Три «эльфийки», ослепительно улыбаясь, вручили мне рюкзак с символикой Диса, набитый сувенирами, платиновый жетон на пополнение баланса на сумму десять тысяч фениксов (на подарки родным после окончания Игр, сказала одна из девушек) и несколько книг и буклетов: «Полная энциклопедия Дисгардиума», «Демонические игры: самый полный свод правил» и еще много всякой макулатуры, включая карту отеля. Также выдали специальный комм – без выхода за пределы отеля, но с доступом к «Дисгардиум Дейли» и кучей предустановленных приложений для общения участников между собой.

Я покрутил головой, выискивая Малика и Тиссу, но так и не нашел их. Зато среди недобрых взглядов заметил один заинтересованный – высокий худощавый парень с улыбкой на все лицо подмигнул и помахал мне. Я кивнул, и он приблизился. Его разноцветные патлы торчали во все стороны. На вид ему было лет двадцать, но вполне могло оказаться и сорок – если он из высокой категории граждан, мог «заморозить» внешность.

– Лоран, – представился он, протягивая руку. – Это честь для меня, мистер Шеппард.

– Просто Алекс, – поправил я.

– Ага, – еще шире улыбнулся он. – Или Скиф. Отойдем? А то все пялятся. И стопудово подслушивают!

Мы отошли в сторонку, Лоран подхватил с подноса официанта пару бокалов, протянул один мне. Я пригубил и поморщился – сухое белое вино. Такое любит мама.

– Ты держался молодцом, Алекс! – воскликнул Лоран так громко, что многие обернулись. – Не слышал, что ты сказал тому мужику, но подумал, что его удар хватит! Ты в курсе, кто это был?

– Без понятия.

– Это Кетцаль, слышал о таком? Нет? Капец, ты из какой дыры? А, прости! – Он снова обезоруживающе улыбнулся. – Ну, вообще-то, да, ты не обязан знать их в лицо и в реале. Кетцаль из «Эксов», топовый гладиатор Арены. Начинал с самых низов, поэтому, наверное, его немного задело, когда ты мимоходом грохнул и его, и его приятелей под Кинемой. Говорят, они потеряли топовый PVP-эквип, на который копили Знаки доблести несколько лет…

Из динамиков под потолком раздался голос:

– Мистер Шеппард, подойдите к стойке регистрации, пожалуйста. Мистер…

Лоран пожал плечами:

– «Сноусторм» по твою душу. Ладно, приятно было познакомиться с легендой! На Играх предлагаю союз, как смотришь?

– Нормально.

– О’кей, я тебя найду. Я там оборотень, ник Мессия.

Пожав его холеную руку, я пошел к столу регистрации, заодно высматривая друзей. Когда приблизился, «эльфийки» взяли меня под руки и провели сквозь фоновую голограмму лесной опушки позади стола, где сидел летописец Рейвенкроу. Там стояла лысая дама лет тридцати с выбритыми бровями и густым готическим макияжем. На мгновение мне показалось, что я смотрю в лицо легату Чумного мора.

– Спасибо, девочки, дальше он мой! – певуче произнесла она и протянула руку: – Привет, Алекс. Я твой личный ассистент. Кэрри.

Глава 2. Удар в спину

– Алекс… Мисс… – обратился я к ней, пытаясь разглядеть, есть ли у нее обручальное кольцо. Кольцо было, и не одно! На каждом пальце по два.

– Очень приятно! – Она, гремя цепями, свешивавшимися с ее странного черного балахона с кучей прорех, подхватила меня под локоть и весело сказала: – Просто Кэрри, Алекс. Как уже говорила, я твой помощник. Идем скорее, надо успеть записать твое видеообращение и провести сканирование!

Говоря это, Кэрри повела меня к серебристой двери за колонной в углу холла.

– Так будет быстрее, – сказала Кэрри. – Народ что-то чрезмерно возбудился при твоем появлении. Они подписали петицию, чтобы тебя отстранить. Знаешь?

– Нет, откуда? Я едва успел пройти через ордалию…

– Ах… Ордалия, да, конечно. Поэтому Рейвенкроу замешкался. Менеджмент был не уверен…

– В чем?

За дверью тянулся служебный коридор. Кэрри ускорила шаг, не отвечая. Добравшись до лифта, она нажала кнопку. Широкий сканирующий луч прошелся по ее лицу, и створки распахнулись. Внутри Кэрри надавила на кнопку «ДИ – Тренировочные поля» на панели управления и только тогда ответила:

– Видишь ли… В список участников тебя внесли, но никто не рассчитывал, что ты успеешь. Поэтому и к петиции не отнеслись серьезно: зачем создавать прецедент, если все должно быть в рамках игрового процесса? Тебе даже не назначили ассистента…

– А вы?

– Да, я. Узнала об этом полчаса назад, когда ты только влетал в «Сноусторм лейкс». Я вообще в PR-департаменте работаю, а у других ассистенты, нанятые по разовому контракту. Поэтому подготовка твоего персонажа и досье для зрителей пройдет не так пафосно, как у других. А не надо было… – Кэрри зевнула, прикрыв рот. – Прости, почти не спала. В общем, в следующий раз не опаздывай, если хочешь полноценного приема с феями и фейерверками.

– Да, фея из вас не очень…

– Точняк, бро, точняк! – развеселилась Кэрри.

Зубы у нее тоже были подкрашены. Черным.

Двери лифта раскрылись. Мы оказались на техническом этаже, где сновали взмыленные сотрудники «Сноусторма».

– Департамент Демонических игр серьезно работает примерно месяц в год, а все остальное время готовится к ним, – рассказала Кэрри. – Но им никто не завидует, потому что… Ну, смотри сам…

Помахав рукой сидящему мужчине, задумчиво поедавшему бургер, она закричала:

– Вэл, Шеппард здесь!

– Кто? Вы же говорили, что его не будет? – разъяренно возопил тот. Его бургер выпал из рук, заляпав соусом колени. Вэл раздраженно бросил остатки еды в корзину. – Тащи его сначала в шестую секцию! Господи, за что мне все это? Мы же не успеем скомпилировать ядро!

– Привет, Алекс! Можно селфи? – Ко мне прильнула ярко накрашенная девушка с позолоченным лицом и искорками в глазах. Щелкнул ее комм, имитируя фотоаппарат. – Ну, чего такой смурной?! Скажи «си-и-и-и-ськи»!

Я машинально улыбнулся, но не успел даже спросить имя девушки – Кэрри потащила меня по просторному коридору вдоль распакованных коробок и гор проводов. У стены валялся настоящий двуручный меч. Мимо пробежал корги, ошейник которого проектировал на голову голограмму драконьей башки. Песик залаял – из драконьей пасти вырвалось пламя.

За прозрачными перегородками суетился народ. Оказавшись за кулисами всемирного шоу, я с интересом крутил головой, в чем-то завидуя этим людям, так увлеченным своей работой.

В шестой секции меня попросили раздеться и лечь в медицинскую капсулу. Несколько минут в полной тишине и темноте система снимала мои физические показатели, после чего Кэрри повела меня в зал тестирования.

Тестировочная оказалась чем-то вроде библиотеки, где открыли тир для стрельбы из лука, а кто-то из посетителей забыл штангу. В стены были встроены всякие штуки вроде боксерской груши, замеряющей силу удара.

На меня надели анализатор. Атлетически сложенная девушка повела меня по залу. Я поднимал магнитную штангу – сначала лежа, потом из приседа. Девушка записывала данные. Потом я бил по груше, бегал на специальной панели, прыгал вверх и вперед, подтягивался…

Физическое тестирование сменилось интеллектуальным. От меня требовалось решить ряд головоломок на мышление, внимательность и память.

Потом я общался с психологом. Он задавал каверзные вопросы:

– Вы с другом убили локального босса. По правилам распределения лута вещь досталась ему, но она больше подходит вам. Друг решил ее продать на аукционе. Ваши действия?

Мучения продлились почти два часа, после чего Кэрри угостила меня перечной шоколадкой и повела в студию. От лакомства жгло язык, и я принялся заливать пожар газировкой и часто дышать, разинув рот. Кэрри неверно поняла мои страдания:

– Почти все, Алекс. Сам виноват, что опоздал! Сейчас запишем видеообращение для досье участника…

В студии народа было поменьше, но все так же занимались своими делами. На нас никто не обратил внимания.

– Шеппард тут! Эй! – крикнула Кэрри. – Принимайте! Угроза A-класса здесь!

Если на фамилию среагировали вяло, то после «угрозы» всполошились. В сопровождении ассистента меня утащили в свое логово стилист и гример. Заставили примерить несколько нарядов и остановились на образе «Школьник-хулиган». Это не я придумал, такое название было забито в их системе. Высокие кеды по колено, рваные черные штаны, серая футболка с туповатой надписью «Не грози “угрозе”, прячась в Даранте», которая сменилась анимационной рекламой: «Фракция нежити – твой путь к успеху!», «Скажи нет усталости! Будь нежитью!», «Не будь жестоким, будь неживым!» и симпатичный зомбяк в стиле Элвиса. «Сноусторму» нужно разогнать департамент маркетинга.

Стилист поработал и над моей прической, взлохматив волосы.

– Шрам, нужен шрам на брови! – чирикал немолодой уже полноватый мужчина с румяными щеками. Он погладил бородку, склонил голову, рассматривая меня, потом просиял. – Нет, не шрам… Что-то другое! Серьги! Точно! Карим, подбери Алексу серьги!

– Потрясающе! – обрадовался помощник стилиста.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Какие серьги, Данте? – удивилась Кэрри. – Оставьте парню его индивидуальность!

– Мне платят не за это, – отмахнулся тот.

– Никаких сережек! – запротестовал я и чихнул. Гример попал мне своей хренью с пудрой в рот.

– Ну хорошо, только одну! Алекс, миленький, тебе очень пойдет! – взмолился Данте. – Мир видит в тебе отморозка! Все эти люди… Они должны понять, что ты клевый милый парень, тонко чувствующий прекрасное!

– Нет! – отрезал я, для надежности прикрыв уши. – И шрам не нужен. Эй, что вы делаете?

Гример водил щеточкой по моим бровям.

– Так будет выразительнее, – ответил лысый парень с пирсингом везде, где возможно. Он высунул кончик языка в уголке рта и кивнул. – Немного бесцветной помады для блеска…

Я сорвался со стула и спрятался за Кэрри. Критически осмотрев меня, она сказала:

– Довольно. Спасибо. Данте, ты как всегда великолепен! Карим, ты тоже.

– Всегда к твоим услугам! – ответил Данте.

– Передавай привет Хлое, – добавил Карим.

Кэрри повела меня в студию. Меня усадили на черный стул в центре черной комнаты, подвесили рядом дрона с микрофоном и прогнали по пунктам, которые я должен сказать. Все это было в письме «Сноусторма», и я не удивился.

Включились прожекторы, слепящий свет ударил в лицо. Оператор показал мне пальцы – один, два, три, съемка!

– Привет! – сказал я, ни хрена не видя из-за бьющего в глаза света. Кажется, у меня заслезились глаза. – Я Алекс Шеппард. Откликнулся на призыв короля Эйниона, решив побороться за звание демоноборца.

– Стоп-стоп-стоп!

Свет выключили. Ко мне подошел режиссер, которого Кэрри звала Тимом.

– Алекс, дорогой, ты точно тот самый Шеппард? Где злость, экспрессия? Ты наивысшая «угроза» в истории Диса! Люди хотят видеть крутого парня, а не зажатого школоло! Давай все то же самое, только мощно! Вспомни, как ты обращался к миру в Вермиллионе! Ощути заново свои эмоции, повтори так же, как говорил над бывшим замком «Вдоводелов»! Ну!

– О’кей, Тим.

На шестом дубле я окончательно спекся. В студии было жарко, кондиционеры не справлялись, и моя спина нещадно чесалась от пота. Режиссер Тим на пару с Кэрри добились своего – все так достало, что я окончательно разозлился, а потому речь удалась:

– Меня зовут Алекс Шеппард. В Дисгардиуме меня знают как Скифа, «угрозу» A-класса! Я участвую в Демонических играх, чтобы победить!..

С формальностями было покончено. Мы с Кэрри вернулись к лифту, и уже там она рассказала, что будет дальше:

– Сейчас я проведу тебе небольшую экскурсию, после чего покажу твой номер. Если поспешим, успеешь дать пару интервью до открытия Игр.

Двери лифта открылись, и она пропустила меня вперед. Я остановился, не зная куда идти: передо мной раскинулась просторная светлая оранжерея, засаженная растениями – пальмами, травой в человеческий рост с мясистыми листьями, даже бамбуковая роща тут имелась, в глазах пестрело от изобилия цветов. Высокий потолок скрывался за имитацией голубого неба. Стена за спиной повторяла поверхность скалы.

– Зона рекреации, – пояснила Кэрри. – Здесь собраны все развлечения: двенадцать ресторанов, кинозал, бассейн, контактный зоопарк, фитнес-залы, спа…

Мы шли по дорожкам, устланным мягким ковровым покрытием с трехмерным рисунком, имитирующим камни, извилистым, как лесные тропинки.

– Вечером здесь все меняется, – сказала помощница. – Уровень превращается в небольшой курортный городок, открывается ночной клуб «Бум-бум», а также пабы, казино и… Э… Тебе есть шестнадцать?

– Конечно!

– А, прекрасно! – Она подмигнула. – Если захочешь, здесь есть комнаты интимной релаксации. Загляни в каталог, там широкий выбор!

– Секс-роботы? – уточнил я, краснея.

– Хм… Тебе точно есть шестнадцать? – Кэрри хихикнула. – Увидишь сам. Пусть станет сюрпризом…

Уровень пустовал: почти все призванные на Игры собрались внизу.

– Знакомятся, общаются, – объяснила Кэрри. – Большинство прибыло еще вчера, а кто-то даже позавчера. Через… ага, через шесть минут в отель запустят журналистов, вот участники и крутятся там. Все хотят заранее засветиться, понравиться зрителям… Сам понимаешь, от симпатий публики на Играх многое зависит! Трансляция открытия начнется сразу после общего ужина. В полночь по местному времени.

Похоже, полночь особо любима «Сноустормом». Бал на «Дистивале» тоже начинался в двенадцать.

Мы осмотрели весь уровень, но никуда не заходили. Мне удавалось лишь заглянуть за дверь и покрутить головой. К сожалению, обещанных «комнат интимной релаксации» я так и не увидел. Зато удалось погладить одного свирепо выглядевшего белого кролика в контактном зоопарке – после Бездны это стоило огромных усилий воли. Он оказался мягким, как пух.

– Всего вам выделено пять уровней, – рассказывала постоянно зевающая Кэрри, поглаживая дохлую на вид ящерку. – Два верхних – жилые, до них мы еще доберемся. Третий – это уровень погружения. За каждым призванным закреплена индивидуальная капсула. Настройки взяты с собственных устройств участников. Четвертый – это где мы сейчас, уровень отдыха и развлечений. Участники собираются здесь, чтобы пообщаться и обменяться впечатлениями после очередного дня Игр.

– А пятый?

– Пятый уровень мы называем медиацентром. Предназначен для СМИ и официальных мероприятий. После того, как заселишься в номер, отведу туда. Общий ужин, кстати, состоится именно там.

Из зоны рекреации мы поднялись на верхний этаж. Кэрри проводила меня до номера.

– Черт, чуть не забыла! Хлоя просила завести тебя к ней перед интервью! Много времени нужно, чтобы привести себя в порядок?

– Пудру смою и готов, – буркнул я, хотя мечтал о душе.

– Если что, одежда твоего размера в гардеробе! Но лучше не переодевайся, мне кажется, Данте придумал тебе отличный образ!

Личных вещей у меня при себе не имелось, кроме тех, что были на мне до визита к стилистам. Когда собирался на Аляску, Хайро дал минуты три, только и успел худи надеть.

Быстро оглядев номер, я хмыкнул – не хуже, чем у меня был в Дубае, даже просторнее. Все современное, но стилизовано под ретро: стулья, похожие на троны, стол, имитирующий натуральное дерево, кровать с деревянным резным изголовьем, а шкаф – так просто произведение искусства: с золоченой изогнутой ручкой и резьбой по правой створке. Я не удержался, погладил спинку стула и отметил, что материал на пластик не похож, выходит, это и правда дерево!

Забросив одежду в корзину для грязного белья, я зашел в ванную, смыл с лица все, что нанес гример, и привел в порядок волосы.

– Хм… Опять бледный, – покачала головой Кэрри. – Зря смыл, Карим придал твоему виду здоровья, а теперь ты как вампир. Тебе надо почаще загорать, Алекс! Или там, где ты сейчас живешь, мало солнца?

– Очень мало, – соврал я, направляя потенциальных преследователей по ложному следу. В Калийском дне солнце круглый год, только у меня в жилище даже окон нет. – Постоянно дожди…

Снова беготня по коридорам, лифт и очередной служебный этаж отеля, отданный руководителям Демонических игр. Здесь было тихо и безлюдно. И, что удивительно, в сравнении с моим номером и холлом – скромно. В одном из отсеков коридора мы остановились перед дверью с табличкой «Хлоя Клиффхангер, директор по связям с общественностью».

Постучавшись, Кэрри приоткрыла дверь:

– Мисс Клиффхангер, я с Шеппардом.

– Входите, – ответил резковатый женский голос.

За дверью оказался просторный номер, переоборудованный под рабочий кабинет. Навстречу вышла молодо выглядящая женщина в бежевом брючном костюме и очках в золотой оправе. Коррекция зрения в наше время доступна даже гражданам низших категорий, так что это, скорее всего, был просто аксессуар. Хлоя протянула мне руку:

– Привет, Алекс, как добрался? – Женщина указала на черный диван, единственное темное пятно в ее кабинете. – Присаживайся. – И обратилась к Кэрри: – Ты пока свободна, подожди за дверью. Мы недолго.

Ассистентка вышла, оставив меня наедине с Клиффхангер. Я закусил губу, не зная, чего ожидать. Вряд ли высокопоставленные чины «Сноусторма» общаются так с каждым участником.

Женщина предложила мне чего-нибудь выпить, но я отказался. Тогда она села рядом и, пристально глядя мне в глаза, сказала:

– Алекс, ты знаешь, как высоко мы в «Сноусторме» ценим геймплей. Мне известно, что тебе пришлось пережить… – В ее голосе читалось фальшивое сочувствие. – Ты стал изгоем. И побывал в Бездне…

– Минутку! Вы сказали, в Бездне? Значит, вы подтверждаете, что она существует?

– Бездна? – удивилась Хлоя. – О чем ты, Алекс? А, ты об этой мифической неигровой локация? Но она недоступна игрокам! Я имела в виду пропасть, положение, в которое ты попал!

Понятно. Она в курсе, но ни за что не признается. Я уже догадывался, чего она хочет.

– К чему этот разговор, мисс Клиффхангер?

– А ты привык брать быка за рога… – задумчиво произнесла Хлоя. Откинувшись на спинку дивана, она посмотрела на меня другими глазами. – Ладно, буду с тобой откровенна. Нам не нужна твоя победа на Играх. По большому счету она не нужна никому. Что скажут люди? Тебя и без того называют читером! Все участники подписали петицию, чтобы отстранить тебя…

– Знаю.

– Тогда должен догадываться, что тебя ждет. Мое руководство готово щедро вознаградить тебя за лояльность. Алекс, сейчас ты выйдешь к журналистам и сделаешь заявление.

– Какое?

– Скажешь, что передумал и снимаешься с Демонических игр. Мы для виду поуговариваем тебя остаться, но ты откажешься. Один наш общий знакомый попросил передать, что ты получишь обещанное, если сделаешь это… и то, что ты обещал.

– Киран?

Она промолчала, лишь ее глаза на мгновение прикрылись. Я все понял – этот лживый сукин сын и пальцем не пошевелит, чтобы выполнить обещанное. Решили поиграть? Ладно, давайте поиграем!

– Согласен, – сказал я.

Хлоя облегченно вздохнула и широко улыбнулась.

– Мой мальчик! Молодец! Так будет лучше для всех! – Она поднесла ко рту комм. – Кэрри, мы закончили!

Ассистентка повела меня в пресс-центр. Клиффхангер дала ей инструкции наедине, но какие именно, я понял позже.

В коридоре пресс-центра было шумно. Множество представителей СМИ одновременно бросились ко мне с вопросами, но на их пути встала Кэрри. Подняв руки, она сообщила:

– Мистер Шеппард не станет отвечать на ваши вопросы до официального заявления! Прошу всех пройти в зал пресс-конференций!

Другие участники провожали меня хмурыми взглядами, в мгновение потеряв все внимание СМИ. Облаком мошкары носились вокруг дроны-операторы, снимая меня со всех ракурсов. Кэрри шла, гордо подняв голову, ведь от «угрозы» A-класса ей доставалось немного славы, и сейчас на нее смотрел весь мир.

Женщина провела меня к столу с микрофонами, усадила и исчезла за спиной.

В зал набивалась толпа журналистов, они гудели, теснились у входа, громыхали стульями, занимая места, а группки участников толпились у дальней стены. Стулья возле меня пустовали.

Уставшая молодая женщина в футболке «Сноусторма» показывала журналистам, кому какие места занимать. В руке она держала микрофон:

– Мистер Кац, «Дисгардиум Дейли» размещается здесь! – Она подсветила второй ряд. Мистер Кац что-то спросил, женщина ответила: – Нет, первый ряд аккредитованным стримерам. Да, ваши тоже в списке! Нет! Я не буду менять рассадку…

Оглядевшись, я понял, что за спектакль здесь намечается. Голографические надписи над стульями обозначили всех участников заявления: «Хлоя Клиффхангер», «Алекс Шеппард», «Киран Джексон». Все стало ясно как день. Они рассчитывали, что я не пройду ордалию, но на всякий случай предусмотрели запасной вариант: Шеппард отказывается от участия, теряет шанс получить Умноженную эссенцию жизни и принимает предложение Кирана – рушит храмы Спящих и удаляет персонажа. Дис теряет «угрозу», а Спящие – своего инициала. Все счастливы, кроме Бегемота и нескольких сотен неграждан.

Из толпы на всеобщее обозрение вышли двое: Малик и Тисса. У меня зачастило сердце, я помахал им:

– Малик, Тисса, сюда!

Не глядя на меня, они прошли мимо журналистов, встали перед ними спиной ко мне и подняли руки, привлекая внимание.

– У нас заявление! – закричали друзья.

– Молодые люди, немедленно покиньте… – начала говорить женщина, занимавшаяся рассадкой журналистов, но Тисса, выхватив микрофон, перебила ее:

– Привет! Я Мелисса Шефер. У меня и моего друга Малика объявление!

Малик встал рядом и склонил голову к микрофону:

– Я Малик Абдуалим. Инфект.

– Мы состояли в клане Шеппарда. В «Пробужденных», – сказала Тисса.

Послышалось улюлюканье, свист. Гул нарастал, и Малик повысил голос:

– Мы официально объявляем, что выходим из «Пробужденных»! Мы понимаем, чем это нам грозит, ведь «угроза» может не отпустить нас! Но в этом случае клянемся, что тогда будем вредить клану, пока Скиф не освободит нас!

– Не хотим иметь с Шеппардом ничего общего! – крикнула Тисса.

В моей душе будто бы оборвалась натянутая струна. Что они говорят? Что происходит?

Гомон участников начал затихать, зато всполошились журналисты. Посыпались вопросы.

– Мы долго терпели высокомерие Шеппарда, – звенящим голосом сообщил Малик. – С нас хватит!

– Алекс Шеппард – зазвездившийся кусок дерьма! – прокричала Тисса. – С этой минуты просим считать, что мы не с ним! Мы вообще его ненавидим! Он наш враг!

– А еще… – Малик обернулся ко мне и усмехнулся. – Мы с Мелиссой теперь вместе!

Бывший друг обнял Тиссу и поцеловал ее в губы. Поцелуй затянулся, и зал разразился гулом одобрения. Жидкие хлопки переросли в грохот аплодисментов. Участники начали скандировать:

– Засунь свою «угрозу» в зад, Скиф! – Звучало это так складно, будто они несколько дней репетировали. – Засунь свою «угрозу» в зад, Скиф!

Я поймал сочувственный взгляд Иена Митчелла. Рядом с ним сидел низкорослый лысеющий мужчина в роговых очках – Кларк Кац, главный редактор «Дисгардиум Дейли». Он хмурился, изучая мою реакцию.

Негодование плескалось во мне расплавленной лавой, выжигало жажду жизни, желало выплеснуться, но я, сжав волю в кулак, умудрялся держать спину прямой, голову поднятой, а выражение лица сохранял каменным. Только зубы крошились.

Хайро говорил, что в окружении призванных мне будет непросто, и даже поведение Малика он спрогнозировал: «Вы там будете без присмотра. Вполне возможно, к твоему другу найдут подход люди корпорации. Не факт, что мои прогнозы сбудутся, но лучше подготовиться ко всему».

Глядя в одну точку, я отстранился и от воплей, и от созерцания идущих в обнимку Малика и Тиссы, и от того, как им все пожимали руки и хлопали по плечам. Что дальше? Ждать ли предательства от остальных «Пробужденных»? В груди нарастало ощущение, что лава застыла, все сгорело, остался пепел, и он устремлялся в разверзающуюся черную дыру, которая поглощала боевой настрой, радость от того, что успел на Игры, надежды… Трикси, Малик, Тисса… Кто дальше? Ханг? Эд? Ирита?

– Кхм-кхм… – Кто-то откашлялся в микрофон и постучал по нему. – Господа, минутку тишины и внимания! Мистер Шеппард, а также директоры «Сноусторма», мистер Джексон и мисс Клиффхангер, готовы выступить с совместным заявлением!

Вернувшись в реальность, я осознал, что больше не один. Справа от меня сидел Киран, слева – Хлоя. Улыбающиеся, деловитые. Джексон, склонившись под стол, прыснул в рот «Ускорителем».

Все стихли. Взгляды трех сотен участников и стольких же журналистов сошлись на мне. В море лиц я видел только три хорошо мне знакомых: ликующие, даже торжествующие лица Малика и Тиссы и сочувствующее – Иена Митчелла. Старый журналист, поймав мой взгляд, ободряюще кивнул и на мгновение прикрыл глаза.

– Мистер Шеппард? – Ведущая пресс-конференции напомнила, зачем я здесь.

– Привет… – сказал я, постучал пальцем по микрофону и, убедившись, что он работает, продолжил: – Вы знаете, что я чуть не опоздал на Игры. Прибыл в последний час регистрации, поэтому не особо успел пообщаться с народом. Но хватило того, что услышал. Никто не хочет, чтобы я участвовал. Люди считают, что я не заслужил участия, что все мои победы были нечестными. Я не могу с этим согласиться на сто процентов, но признаю, что всеми успехами в Дисе обязан своему уникальному статусу…

Я сделал паузу, и Киран тут же ею воспользовался, разыгрывая собственный сценарий:

– Алекс, дорогой, о чем ты говоришь? Неужели ты хочешь отказаться от участия?

– О боже, Алекс, не делай этого! – почти натурально всплеснула руками Хлоя. – Где, как не на Демонических играх, ты сможешь доказать, что твои успехи неслучайны?

– Господа, мы собрались здесь, чтобы сообщить о беспрецедентном событии! – воскликнул Киран, обращаясь к залу. – Впервые известная всем «угроза» участвует в Играх! Впервые за всю двадцатилетнюю историю их проведения! Но вечер открытия, видимо, будет омрачен печальной новостью…

Он обернулся и посмотрел на Хлою. Клиффхангер перехватила речь, как профессиональный бегун словесной эстафеты:

– Что ж, это легко понять. Юный Алекс пережил так много… Так много! – Она всхлипнула. – Груз ответственности, постоянные вызовы со стороны всей игровой…

– И мировой! – вставил Киран.

– Да, и мировой общественности. Безумно жаль, что мир лишается такого зрелища! «Сноусторм» пытался переубедить Алекса, да что там, мы все еще пытаемся, да, Киран?

– Действительно, – Джексон затряс головой. – Уверен, что еще ничего не кончено, и Алекс одумается…

– Я бы хотела напомнить всем, кто здесь собрался, слова отца-основателя Майка Хагена! Мистер Хаген говорил, что «угрозы» – важная часть Дисгардиума…

Она продолжала распинаться, окончательно убедив весь зал, что Алекс Шеппард участвовать не будет, и это ужасная потеря для Демонических игр. Мои губы растянулись в невольной улыбке – представил их вытянувшиеся лица, когда я скажу то, что собрался.

Закончив, Клиффхангер посмотрела на меня.

– Что скажешь, Алекс?

– Не могу не согласиться с мистером Хагеном, – сказал я. Хлоя ободряюще кивнула, Киран похлопал меня по плечу. – И вы так убедительно говорили…

– Твое решение?

– Я согласен с вами, вы правы! – Я обратился ко всем. – Послушайте, признаю, что развился за счет статуса. Но Демонические игры всех уравняют, не так ли? Попробую доказать, что могу успешно играть и без преимуществ «угрозы». Я буду участвовать! Не могу лишить зрителей зрелища, которого они так ждали…

Улыбнувшись, я развел руками. Хрен вам! Так просто вам меня не сломать, я буду биться до последней капли крови, и теперь путей к отступлению у меня нет.

Вот тут-то и началась суматоха. Киран глотал воздух, Хлоя хлопала глазами, журналисты выкрикивали вопросы. Где-то в великом ничто Спящие перестали беспокойно ворочаться. Стримеры с первого ряда орали, комментируя трансляцию.

За их спинами ржал, вытирая слезы, Иен Митчелл. Он колотил Каца по плечу. Кац показывал мне большой палец.

Глава 3. Проклятый изгой

Как бы я ни куражился, когда озвучивал, что остаюсь на Играх, как бы ни радовала меня перекошенная физиономия Кирана, большая часть моей души омертвела.

Эмоции проявлялись, только пока я говорил, их подкрепляла молчаливая поддержка Иена и уверенность в том, что я поступаю правильно – от того, возьму ли я приз за победу в Играх, зависели миллионы жизней неграждан.

Но потом…

Накатило ледяное равнодушие, словно Хладнокровие карателя вместе со мной перешло в реальный мир. Меня не трогал вид обнимающихся Малика и Тиссы, не волновали вопли особо злобных участников Игр и лицемерно сочувственные вопросы журналистов. Мозг, видимо, понял, что еще чуть-чуть – и я либо впаду в отчаяние и мрачную депрессию, либо сойду с ума. А может, помогли Спящие, которые, казалось, теперь всегда были со мной, но какие бы объяснения ни находились, ощущение не менялось: я перестал испытывать эмоции, решив делать что должен, и будь что будет.

Иен скрылся в одной из капсул пресс-центра, шепнув мне, что мои (теперь уже впору задуматься, так ли это) друзья Эдвард Родригез и Ханг Ли вышли на него и пожелали прокомментировать ситуацию с Тиссой и Маликом.

Я так и сидел за столом, сложив руки на груди и ничего не видя, пока не почувствовал, что меня уже некоторое время кто-то тормошит:

– Алекс! Эй, Алекс! – Я обернулся и увидел Кэрри. – Ну, слава Двурогому, очнулся! Идем, общий ужин вот-вот начнется! Все, дорогой, ты теперь официально участник Демонических игр и обязан соблюдать требования организаторов! У тебя контракт!

Я нехотя поднялся. Кэрри погладила меня по щеке и тихо сказала:

– Вот ты выдал… Хлоя рвет и мечет, Киран вне себя от ярости!

– Я должен участвовать. И так все считают меня трусом после того, как я не принял вызов в пустыне.

– Знаю, знаю… – Она шмыгнула носом, обняла меня и прижала к себе. Я ощутил сладковатый запах парфюма, напомнивший гниение плоти. – Знаю. Все видят твой статус, но забыли, что ты еще ребенок…

– Кхм-кхм, – рядом деликатно покашляли.

Неловко отстранившись, я заметил девчонку на роликовых коньках, в маленьком топе и самой короткой юбке, которую я видел за всю жизнь. Девчонка приветливо улыбалась, но глаза ее были серьезны. Один мерцал красным – она вела стрим.

– Привет, Алекс! Ты в эфире! Все сорок миллионов моих подписчиков смотрят на тебя и заваливают личку вопросами. Ответишь на парочку?

– Ответь, – шепнула Кэрри. – Завоюй их!

Кивнув, я натянуто улыбнулся:

– Привет! – Мне было сложно сосредоточиться, у девчонки ноги кончались где-то на уровне моего живота. – Привет, э…

– Ой, прости, я думала, ты меня знаешь, – засмущалась стримерша. – Я Лия Соло, но это неважно, на тебя смотрят миллионы. Меня здесь нет, я лишь глаза зрителей!

Я взял себя в руки и заговорил:

– Привет, Лия! Привет, зрители! Думаю, вы видели, что произошло. Мои друзья… бывшие друзья Тисса и Малик… Это было внезапно. И больно. Так что простите, если покажусь вам не особо приветливым… Ладно, задавайте вопросы.

– О да! Мы так тебе сочувствуем! – затараторила Лия. – Что ты сейчас испытываешь?

– Грусть. Разочарование.

– Будь собой! – прошептала Кэрри в ухо.

– Да хреново мне, народ! Мне не привыкать к ненависти незнакомцев, но друзья… Это другое.

– Мы тебя очень понимаем, Алекс! – воскликнула Лия. Ее сочувствие казалось неподдельным. – Еще вопрос. Твой класс – предвестник. Расскажи, в чем его особенности? В сети и игровой энциклопедии о нем ни слова!

– Я очень харизматичный, – усмехнулся я. – У класса это решающая характеристика. Еще есть высокий навык убеждения и…

– Все, простите, простите! – Кэрри встала между мной и стримершей. – Алекс опаздывает на общий ужин!

– Держись, Алекс! – крикнула вслед Лия.

Кэрри вывела меня из пресс-центра, огляделась и прошипела:

– В своем уме? Держи свои секреты при себе!

Конечно, я в своем уме! И не собирался рассказывать больше, чем им следует знать.

Дорогу до зала торжеств я не запомнил, погруженный в раздумья. Кэрри давала советы, убеждала, что надо быть сильным, и даже объяснила свою заинтересованность: помощники игроков заключили между собой пари с большим призовым фондом – чем дольше продержится подопечный, тем больше награда. Плюс бонусы компании по такой же системе.

Дойдя до деревянной двери с кованной ручкой… Да какой там двери – самых настоящих ворот, Кэрри передала меня дроиду-слуге. Створки ворот распахнулись внутрь.

Я, следуя за дроидом, переступил порог и осмотрелся. Зал торжеств впечатлял размерами. Я даже заподозрил, что «Сноусторм» научился работать с параллельными измерениями. Как еще объяснить, что в здание отеля влезло столь огромное помещение?

Зал напоминал двухуровневый амфитеатр. В его центре находилась круглая сцена, пока неосвещенная. Там, за голографическими кулисами, двигались тени. Вокруг сцены размещались десятки столов для участников. Незанятые столы были утоплены в пол, но стоило к ним приблизиться, и они поднимались на специальных поршнях-колоннах. Журналисты и VIP-гости заняли места на втором уровне.

Дроид привел меня к столу, где был один свободный стул.

– Мистер Шеппард, вам сюда. Пожалуйста, присаживайтесь.

Соседи на мгновение замолчали, а потом, обойдясь без приветствий, непринужденно продолжили разговор.

Из их беседы я понял, что белокурая красавица по мою левую руку – Ана, мисс Содружество-2074, а вальяжный старичок с бородой, сидевший напротив – гранд-мастер ювелирного дела, выигравший профессиональный турнир. Рядом с ним сидел скуластый брюнет с мощной челюстью по имени Збигнев, чемпион Диса по гонкам на грифонах. Мужчина флиртовал с Аной и отпускал саркастичные комментарии. Пятым участником нашего стола был лысый и безбровый Теодор, единственный, кто пожал мне руку. Он сидел справа, о его заслугах я ничего не знал.

Тенью вырос за спиной официант и поинтересовался, что я предпочитаю, перечислив несколько блюд с непонятными названиями. Я выбрал какую-то рыбу с чем-то там под чем-то там и неизвестным соусом. Был еще салат, супчик, тарталетки с черной и красной икрой, десерт и много всяких изысканных закусок. От алкоголя я отказался, ведь голова нужна ясная, к тому же за мной наблюдают миллионы зрителей. И еще ощущается множество враждебных взглядов, вроде того, которым пытался пробурить во мне дыру Кетцаль – мужик, докопавшийся до меня во время регистрации.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Когда я покончил с супом и ждал, пока официант подаст рыбу, сцена в центре зала осветилась. Заиграла торжественная оркестровая музыка, вспыхнули лазеры, народ замолчал и начал наблюдать за происходящим.

Первой вышла Хлоя Клиффхангер в длиннющем сверкающем платье и с серебристой короной на голове. Она радостно поприветствовала всех участников от лица «Сноусторма» и передала слово ведущим церемонии открытия… Арон Квон офигел бы!

На сцену медленно, размахивая белоснежными крыльями за спиной, спустились два ангела: Дениза Ле Бон и Брэд Питт-66. Брэд Питт-66 стал самой успешной реинкарнацией знаменитого актера начала века – андроид, идентичный реально жившему актёру. Если считать в собранных деньгах и количестве зрителей, думаю, синтетик, представленный публике в 2066 году, сильно обогнал человеческий оригинал.

– Ангелы приветствуют призванных! – человек и андроид обошли сцену по кругу.

– Ну что, народ! – вскричала Дениза. – Готовы показать все, на что способны, на Демонических играх?

– ДА! – взревела толпа.

– Не слышу! – завопил Брэд.

Красавица Ана вскочила и завизжала:

– Я люблю тебя, Брэд Питт-66!

Збигнев насупился, уничтожая андроида взглядом:

– Железка!

Около часа шла шоу-программа. Люди ели, пили, радостно встречали выступающих звезд. Нас приветствовали известные певцы и музыкальные группы, стенд-ап комики и великие чемпионы Игр прошлого…

Я без аппетита съел рыбу, все же отдав должное искусству поваров, поковырялся ложечкой в десерте, и в этот момент ощутил чей-то взгляд, огляделся. Иен махал мне со второго уровня. Он указал на меня, потом на дверь справа. Кивнув, я прошел туда и очутился в комнате для курения. Безлюдной, не считая робота-уборщика.

Иен появился минутой позже. Широко раскинув руки, он подошел, обнял и похлопал меня по спине:

– Ну, наконец-то, Алекс! После пресс-конференции было слишком много глаз, а здесь… Рад познакомиться с тобой в жизни! Здесь ты, если можно так сказать, куда настоящей!

– Взаимно, мистер Митчелл. Вы тоже немного не такой, как в вирте.

Митчелл отпустил меня, хмыкнул, провел ладонью по чистому подбородку:

– Да, без бороды непривычно, но я… привыкаю. Присядем? – Он указал на кожаный диван.

Я сел, Иен пристроился рядом и стал обрезать сигару. Глядя на нее, он тихо сказал:

– Друзья твои сильно негодуют. Эдвард сообщил, что, если бы мог, выкинул бы тех двоих, цитирую, «на хрен из клана». Ханг пообещал, что «лично придушит гада». Я придержал интервью. Мы с Кларком считаем, тебе нужно разыграть карту одиночки. Привлечешь этим часть сочувствующих.

– Понял. Спасибо, мистер Митчелл. Хоть что-то хорошее.

– Удачи, Алекс! – Иен раскурил сигару и пыхнул облачком дыма. – Дашь блиц-интервью?

– Без проблем.

– Отлично! Готов?

– Да.

Глаз Иена замерцал красным, показывая, что он начал запись.

– Как ощущения в целом? Нравится церемония?

Я пожал плечами:

– Все очень здорово. Мой друг Арон Квон – фанат Денизы. Если она услышит мои слова, хочу передать ей от Арона большой привет. Дениза, он твой фанат и мечтает с тобой познакомиться!

– Я передам Денизе, – улыбнулся Иен. – А что насчет тебя? Хотел бы и ты с ней познакомиться?

– Мы знакомы, она награждала нашу команду на Арене.

– И все же. Она тебе нравится?

– Глупо отрицать ее красоту, мистер Митчелл, но мое сердце принадлежит другой… Нет, нет, нет, никаких имен.

– Хотя бы намекни. В ее имени есть буква «и»?

– Э… Ну ладно, скажу. Да. Но больше ни слова!

– Хорошо, – Иен мне подмигнул, решив, что догадался. – Думаю, зрители и читатели поймут, почему ты скрываешь имя счастливой избранницы. Алекс, я знаю, что последние полгода перевернули твою жизнь. Представляя огромные числа на твоем банковском счету, люди часто забывают, что ты всего лишь школьник. Ты узнал и увидел много нового. Скажи, что тебя больше всего поразило? Открывшиеся возможности? Внимание прессы? – Иен улыбнулся. – Или девочек?

– Казни.

– Что?

– Трансляции казней. Дома всегда следили за тем, что мне смотреть, на все каналы поставлен родительский контроль. Так что об онлайн-казнях я узнал лишь недавно.

– Ага, понял. И что же тебя удивило?

– Несправедливость.

– Но постой, разве не прекрасно, что приговор выносит общество, а не какой-нибудь продажный судья или присяжные, которым заморочил голову адвокат?

– Да, наверное, круто, что не один человек решает, жить подсудимому или нет, и даже не несколько присяжных, а все граждане. Ну, или могут решить, потому что вряд ли в голосованиях участвует каждый. Но даже если бы высказались все, было бы это справедливо? Зрители знают лишь то, что им сообщили, даже не догадываясь о том, что за человек подсудимый…

– Алекс, я не совсем понимаю, к чему ты клонишь… – Иен был в замешательстве.

– Я просто хочу сказать, что большинство не всегда право. Иногда людям просто скучно, и они хотят развлечений. Крови.

– Хлеба и зрелищ… – пробормотал Иен.

Глаз, ведущий съемку, потух. Видимо, я затронул то, о чем публично говорить нельзя. Митчелл хотел спросить что-то еще, но дверь вдруг открылась, влетело несколько дронов-операторов, и Иен знаком показал, что пора сворачиваться.

Оставив журналиста докуривать сигару, я вернулся в зал, где сразу же оглох, так грохотал саундтрек ролика, где рекламировали нежить. Голопроекция вверху демонстрировала преимущества новой фракции, на сцене же устроили театрализованное представление о Чумном море. Я чертыхнулся: ну бред же, не бывает таких красивых и пластичных зомби!

Когда шоу закончилось, снова появились Киран и Хлоя. Джексон закричал:

– А сейчас, ребята, мы с вами попрощаемся, чтобы передать Игры в руки того, кто занимается ими уже почти двадцать лет! Его зовут…

– Гай! – выкрикнула Хлоя, и зал взорвался восторженными воплями.

– Бэ-р-р-о-он! – протянул Киран, как ведущий боксерского поединка.

– Октиус! – проревела толпа.

– Друзья, встречайте Гая Бэррона Октиуса, бессменного распорядителя Демонических игр!

Взревела рок-музыка, от грохота ударных задребезжала посуда на столах. Киран и Хлоя указали под потолок, откуда спускалась платформа со стоящим на ней грозным седобородым мужчиной в доспехах. За его спиной торчали две рукоятки мечей. Сложив руки на груди, он хмуро оглядывал зал.

Хлоя и Киран исчезли во мраке. Лучи прожекторов били в Октиуса. Не став дожидаться, пока летающая платформа окончательно опустится, суровый распорядитель спрыгнул, громыхнув латами. Музыка смолкла. На несколько секунд воцарилась тишина, Октиус ударил кулаком в воздух, вскричав:

– Бурной ночи всем призванным! Девятнадцатые ежегодные Демонические игры объявляются открытыми!

Зал осветился вспышками устройств, фиксирующих официальное начало Игр. На голокубе над сценой замелькали кадры с призванными этого года. Я заметил там Тиссу, выхиливающую меня в финале юниорской Арены.

– Позвольте представить всех участников! – объявил Октиус. – В этом году у нас почти четыреста призванных!

Колонны со столами поднимались одна за другой, а Гай Бэррон перечислял имена участников, и прожекторы освещали названных. Одной из первых поднялась колонна со столом, где сидели Малик и Тисса. Моих бывших друзей приняли неоднозначно: Малику жидко похлопали, кто-то даже неодобрительно погудел, а вот Тиссе устроили овации.

Мое внимание быстро переключилось на следующего участника:

– Р-р-ренато Лойола, известный больше как разрушитель Кетцаль! – огласил распорядитель. – Член одного из самых сильных кланов мира «Экскоммьюникадо»! Чемпион одиночной Арены!

Тот самый агрессивно настроенный мужик в смокинге поднял обе руки, сцепив их в замок, и потряс над головой. У Кетцаля оказалось много поклонников. Я же задался целью выяснить, что за класс у гладиатора.

– Мар-р-ркус Янссон, он же гр-р-ромила Маркус! Представитель еще одного сильного клана – «Песнь войны»! Вице-чемпион одиночной Арены, в финале уступивший Кетцалю!

Из-за стола поднялся крупный мужчина в цветастой рубашке с короткими рукавами. Его мощные волосатые руки вознеслись над головой.

Представив обоих гладиаторов, Октиус перешел к их соседу:

– Р-р-роман Р-р-р-оманенко! – прорычал он. – Вы должны знать его как тролля-проклинателя Романа, одержавшего победу в Дарантском философском турнире!..

Вскоре я увидел уже знакомых мне разбойника Берстана и мага льда Кару – они охраняли камеру с запертым Утесом в замке «Модуса». С ними же сидел и эльф-охотник Коба – именно он вез меня на своем Золотом грифоне, когда решалась судьба Утеса. Интересно, какие инструкции насчет меня им дал Хинтерлист?

Дошла очередь и до «Т-Модуса», наших противников по финалу юниорской Арены. Я впервые увидел живьем всю команду: их капитана разбойника Филекса, лучницу Йен, колдуна Олафа, воина Карта и друида Кану. Выглядели они куда взрослее, чем тогда – те образы-то были сняты в четырнадцать, а сейчас им по шестнадцать.

А еще с ними сидела храмовница Элисон Ву! Она была в запасе, но внесла свой вклад чуть раньше. Элисон я не видел с памятной вечерники у меня дома, когда Скиф застрял в Бездне. Не знаю, общается ли она еще с Хангом, ведь мы ушли в подполье…

Наш стол показали в последнюю очередь.

– Збигнев Пёнтек, он же жокей Збигнев! – объявил Октиус под аплодисменты зала. – Чемпион по гонкам на грифонах! Самый быстрый сукин сын из всех, что я видел!

Збигнев встал и, прижав руку к сердцу, раскланялся.

– Украшение вечера, невероятная Анастасия Коваленко, она же скульптор Ана, мисс Дисгардиум-2074!

Девушка поднялась и, ослепительно улыбаясь, помахала всем. Только сейчас я заметил, что Ана даже выше Ханга.

– Ах! – Зал забился в экстазе.

– Иосиф Розенталь, всем известный как ювелир Мейстер, победитель королевского и императорского конкурсов на лучшее украшение! – Октиус сделал паузу, чтобы все успели насладиться видом прекрасных ожерелий и браслетов мастера. – Йося, ты потрясающий! Напомню зрителям, что Мейстер участвует в Демонических играх в шестой раз!

– Только ради этого редчайшего вина! – выкрикнул Иосиф, поднимая бокал.

– Дороговато тебе обходится наше вино! – расхохотался Октиус. – Напомню, что после каждого проигрыша Мейстер терял 1% объема жизни в пользу чемпионов Игр!

– Да хоть все забирайте! – махнул рукой ювелир. – Мне в моей мастерской оно без надобности!

Все рассмеялись, а Октиус перешел к моему лысому соседу:

– Теодор Новак, больше известный как укротитель Шемшур, мастер боев Арены среди питомцев! О, ребята, я помню тот финал! Спектральная химера Шемшура против боевого носорога Мушекви… Потрясающий бой, Теодор! Рад тебя видеть среди призванных!

Теодор дважды ударил кулаком в грудь и сел под громкие аплодисменты.

Октиус оставил меня напоследок.

– Алекс Шеппард!

Я поднялся под гул недовольства и свист. Сердце учащенно забилось, лицо вспыхнуло, захотелось спрятаться под стол, но я продолжал стоять, как стойкий оловянный солдатик. Махать, бить кулаком в грудь и улыбаться не хотелось.

– Он же предвестник Скиф… – Октиус замолчал, ожидая, пока публика успокоится, но никто и не подумал – крики заглушили даже музыку. – Господа, я требую уважения! Клянусь своим положением распорядителя Игр, если кто-то сейчас же не замолчит, получит от меня персональный штраф на весь первый день!

Угроза подействовала, народ утих, но кто-то догадался, и остальные поддержали – все просто начали мычать так, что невозможно было вычленить отдельные голоса. Выли все.

Октиус покрутил пальцем в воздухе, и кто-то за пультом резко повысил громкость его голоса:

– Алекс Шеппард, он же «угроза» A-класса! Предвестник Скиф! Я отдаю должное смелости парня, принявшего вызов! Напоминаю, что Скиф лишится всех способностей, давших ему статус «угрозы»! А потому похлопаем ему, не побоявшемуся оказаться со всеми вами в одном помещении! От такого теплого приема кровь стынет в жилах!

Гай Бэррон Октиус улыбнулся, и зал поддержал его смехом.

– Да, вы не можете побить Алекса здесь, но что мешает вам сделать это в Окаянной бреши? Ха-ха!

Окаянная брешь – так называлось проклятое место, куда нас всех отправят.

Отсмеявшись, распорядитель кашлянул и снова заговорил, но серьезным голосом:

– Прежде чем мы закончим церемонию открытия, давайте дождемся результатов голосования! Наши зрители имели возможность познакомиться со всеми участниками, посмотрев не только трансляцию церемонии, но и ваши видеодосье и приветствия. Голосование определит лучшего и худшего участника Демонических игр дня открытия!

Зал замер. Я наполнился фиговым предчувствием. Если рассудить, у меня много поклонников, особенно среди тех, кому осточертели превентивы. Однако результаты голосования легко подтасовать, и зрительский бонус может выпасть какой угодно. Разовая способность, предмет экипировки или суточный баф. А вот дебаф действует сутки, следующие за голосованием. В первый день вторая смерть означает вылет из Игр, бегать по Окаянной бреши с дебафом… Для меня это станет гарантированным развоплощением.

– Лучшим игроком дня открытия зрители признали… – Октиус сделал паузу, будто наслаждаясь всеобщим напряжением. – Жрицу Тиссу! Мелисса Шефер, мои искренние поздравления! С незначительным преимуществом в доли процента вы опередили непревзойденного гладиатора Кетцаля и королеву красоты Ану! Как вижу, зрители по достоинству оценили ваше яркое выступление несколько ранее!

Все камеры повернулись к Тиссе, визжащей и прыгающей в обнимку с Маликом. Я смотрел на ее сияющее лицо, вспоминая, как успокаивал Мелиссу в ту ночь, когда она неожиданно появилась на пороге моего дома. Тогда Тисса была на грани – отчаявшаяся, похоронившая надежды на лучшее будущее. Сейчас девушка казалась полной противоположностью той Тиссы, которую я любил. Я прислушался к себе, с удивлением осознав, что не испытываю злости. Правда, и радости за бывшую подругу не ощущаю. Мне стало все равно.

Октиус щелкнул пальцами правой руки. Рядом с ним разверзлась дыра, и из-под сцены начал подниматься огромный кипящий котел, над ним клубился разноцветный дым.

– Котел! Распределяющий котел! – загомонили мои соседи.

– Это добрый котел, – сообщила Ана.

– И наградой для Тиссы станет…

Октиус сунул руку в варево, помешал там и вытащил шар размером с яблоко, поднял его над собой, он взорвался тысячей цветных искр, и над Октиусом вспыхнула надпись:

Крик королевы банши

Одноразовая способность.

При использовании заставляет всех врагов в радиусе видимости застыть в ужасе на 1 минуту.

– Мои поздравления Тиссе! Уверен, что в трудный момент Крик поможет юной красавице спасти свою жизнь! Но, Мелисса… Ты меня слушаешь? Помни, что способность исчезнет после первого же применения!

– Я учту это, мистер Октиус! – ответила Тисса.

– Прекрасно, прекрасно! Всегда приятно, когда столь юная особа не перечит, а с благодарностью принимает твой совет! – Октиус послал ей воздушный поцелуй. – А мы переходим к объявлению худшего игрока дня открытия. К своему несчастью, им становится… Ну дела…

Непонятно откуда в руке распорядителя появился бокал, и Октиус сделал большой глоток. А потом протер лоб рукавом:

– Ух… Всегда неприятно сообщать плохие новости. Зрители сделали свой выбор практически единогласно. С огромным отрывом от ювелира Мейстера и барда Инфекта неудачником первого дня становится… предвестник Скиф!

Внезапно!

Никогда не доверял голосованиям, которые легко подтасовать, ожидал от «Сноусторма» подобной подлости, но до конца верил в лучшее. И ведь никак не проверишь результат, не оспоришь! Если так пойдет и дальше, меня просто выдавят отсюда в первые же дни!

Распорядитель щелкнул пальцами левой руки. Из-под пола выехал грязный черный котел с бурым варевом, распространяющим клубы черного дыма.

– А это злой котел, – прокомментировала Ана.

Брезгливо пошурудив рукой в вареве, Октиус вытащил смоляной шар. Я завороженно смотрел, как взрывается копотью контейнер и над головой ведущего появляется голографическое описание «награды»:

Проклятый калека

Ваши конечности сломаны. Исцеление невозможно.

-75% от скорости передвижения.

-50% от наносимого урона.

Срок действия: 24 часа.

– Йе-е-е-е-е! – В едином порыве все вскочили, потрясая кулаками.

– Сочувствую, Алекс, – тронув меня за плечо, сказал Теодор, мастер боев Арены среди питомцев.

– Да уж, хуже не придумаешь, – глядя в сторону, заметила Ана. – Но так тебе и надо. Потому что успех должен быть заслуженным, а ты – выскочка, которому с неба упало…

Гладиатор Кетцаль, поймавший мой взгляд, осклабился и провел большим пальцем по горлу.

Когда на сцене появился отец-основатель «Сноусторма» Майк Хаген, чтобы пожелать нам всем удачи, я ни черта не видел. Просто сидел с окаменевшей спиной, до слез в глазах пялился на луч прожектора и думал о том, что трансляцию смотрят не только недоброжелатели.

Родители, дядя Ник, Эд, Ханг, Ирита, Дьюла, Мэнни, жители Калийского дна и даже Арон Квон видят меня сейчас. Не поверю, что по какой-то причине меня стали ненавидеть все игроки. Уж слишком многие были на моей стороне.

Пусть знают, что я не сломлен.

Глава 4. Да начнутся Демонические игры!

После церемонии все разбрелись по уровню рекреации, чтобы продолжить вечеринку. Я же заперся в номере – нужно было прочесть «Демонические игры: самый полный свод правил». Глупо вступать в первый день игр совсем неподготовленным.

Главное, что хотелось выяснить, – какие навыки останутся со мной в Окаянной бреши. Но ничего конкретного в книге я не нашел – вроде бы сохранялись способности класса, а также все, полученное за достижения, но останется ли та же Глубинная телепортация, я так и не понял. А Полет? Хорошо бы, если б так. Но ясности не было, так что пришлось продумывать стратегию исходя из разных вариантов.

Комм, выданный мне, поначалу очень отвлекал, постоянно уведомляя о новых сообщениях в приложении, специально созданном для участников Игр. Судя по фотографиям, остальные отрывались по полной. О будущем похмелье никто не думал – с ним справится персональный «Домашний доктор», который есть в каждом номере.

Я перевел комм в режим сна, чтобы не мешал, дочитал правила и перешел к «Истории Демонических игр», откуда узнал о том, что Магвай в свое время, став чемпионом, повысил свой объем жизни в три раза. Интересно было ознакомиться с его стратегией: друид буром прошел первые двести уровней, танкуя всех боссов и паровозя остальных, а потом умышленно вышел из боя с очередным охранником врат, чтобы положить рейд. Босса добил в одиночку, а погибшие потеряли уровни и отстали. Нарастив преимущество, Магвай вернулся на верхние этажи и начал убивать уже игроков.

Утром я проснулся от мягкого нейтрального голоса:

– Просыпайтесь, мистер Шеппард! Просыпайтесь!

Поднявшись, оглядел номер. Никого. Голос принадлежал ИскИну-помощнику и лился, казалось, отовсюду:

– Доброе утро, мистер Шеппард! Прикажете подать завтрак в номер или посетите один из наших двенадцати ресторанов? – Передо мной всплыла голографическая панель с описанием предлагаемых заведений. – Если желаете принять ванну, сообщите уровень комфортной…

– Все в порядке, спасибо, – отмахнулся я. Завтрак в номер – звучало заманчиво. Аппетита у меня с утра не бывает, но поесть надо. В первый день Игр мне понадобится много сил. – Завтрак в номер, пожалуйста.

ИскИн забубнил названия блюд, высвечивая передо мной голограммы, но я снова его оборвал, попросив обычный омлет с беконом и помидорами, тосты с джемом, кофе и стакан апельсинового сока.

Пока несли завтрак, я принял душ и ознакомился с программой дня. Игры начинались в полдень – беспрерывная восьмичасовая сессия в капсуле. Потом ужин, просмотр лучших моментов дня и обязательное общение с медиа. Далее свободное время и несколько активностей на выбор, включая парочку концертов, бои роботов без правил и танцы… Организаторы поощряли любую движуху, приводящую к романтическим связям, интригам и скандалам. Реальная часть Игр нравилась зрителям не меньше виртуальной.

В одиннадцать, когда я уже позавтракал, на коммуникатор позвонила Кэрри. Помощница внимательно изучила мое лицо и осталась довольна:

– Выглядишь посвежевшим. Сон пошел тебе на пользу. Будь готов, через полчаса зайду за тобой. Октиус проведет инструктаж, напомнит правила, и в бой!

Эти полчаса я просидел в номере, продолжая читать истории других чемпионов. Общаться с призванными не было желания, хватило вчерашнего. А потом зашла Кэрри, проводила на уровень погружения и показала предназначенную для меня комнату.

У каждого участника была своя закрытая зона погружения, причем раза в три больше любой негражданской каморки. Помимо капсулы, там имелись диван, стол, душевая и уборная. Холодильник ломился от снеков и напитков. При желании здесь можно было бы жить, не рискуя столкнуться с другими участниками. С удовольствием бы так и сделал, но за мной наблюдают миллиарды, и нельзя показывать малодушие. Как говорил дядя Ник, проблемам надо смотреть в лицо, а не прятаться от них.

Вскоре появился инженер «Сноусторма» и помог мне с капсулой, почти такой же, какую я получил в награду за достижение максимального уровня первой «угрозы», только новейшей версии – «Альтера Вита II». Кэрри тактично вышла, а я разделся и залез внутрь.

– Готов? – спросил инженер, и я показал большой палец. – Первое погружение призванного происходит только по внешней команде. – Он посмотрел на часы. – Во избежание… Три! Два! Один! Запуск!

Интра-гель наполнил капсулу мгновенно. Он просто хлынул отовсюду, щелкнуло, и я оказался в бесконечном пространстве, залитом ярким светом. Вокруг в черных кругах начали появляться другие – в своих дисовских образах, но в обычной базовой одежде, с классовыми и половыми вариациями.

– Приветствую вас, призванные! – раскатом грома пророкотало над головами.

Перед нами появился шестиметровый, чтобы все видели, Гай Бэррон Октиус. Помахав рукой, он заговорил в непринужденной манере:

– Значит так, народ! Самое главное об Играх вы знаете, а если нет, сами виноваты! Надо было читать выданные материалы, а не веселиться до утра.

– Можно я просто отосплюсь в таверне? – жалобно спросила эльфийка, в которой я узнал Ану. Здесь она была еще красивее, чем в жизни. – Там же есть таверна?

– Делайте, что хотите, – отмахнулся Октиус под смех и жалобы других. – А я проведу традиционный инструктаж перед первым погружением в Окаянную брешь. Как вы знаете, каждые Игры мы немного меняем механику, чтобы те, кто участвовал раньше, не имели преимущества перед новичками. Да, да, Йося, это тебя касается, хотя тебе опыт что-то совсем не помогает.

Мелкий гном Мейстер с улыбкой раскланялся.

Октиус развернул перед собой пергамент и зачитал:

– Правила Демонических игр неизменны. Все начинают с нуля, однако сохраняют умения и способности: как классовые, так и приобретенные любым другим путем, за исключением божественных, кои считаются недоступными в Окаянной бреши. Но! С вашими навыками есть одно «но», я озвучу его позже.

У нас под ногами открылся вид на деревушку с высоты птичьего полета. Камера резко опустилась и сфокусировалась на вороне, выклевывающем глаз трупа. От неожиданности сердце ухнуло в пятки, многие пошатнулись, кто-то даже присел.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Не обратив внимания на реакцию участников, распорядитель продолжил:

– Окаянная брешь – это деревня на севере Содружества. Вместе с прилегающими территориями она отрезана от остального мира и оторвана от Дисгардиума. Проще говоря, зависла между ним и Преисподней. Единственный способ туда попасть остался с тех времен, когда земли смертных оскверняли копыта демонов! Высокорожденные эльфы сохранили демонические знания и единожды в год могут отправить в Окаянную брешь души самых достойных, чтобы определить лучшего! Того, кто пополнит ряды демоноборцев! Проигравшие навечно потеряют часть жизненных сил, передав их чемпиону!

Мне вспомнились слова, прочитанные в «Истории…»: «Лучшие танки получаются из чемпионов Игр. Самый яркий пример – Магвай».

– Игры не ограничены во времени, пока не ударит Гонг Эйниона, – продолжал Октиус. – А он не ударит, пока не сформируется финальный топ из 10% выживших призванных! С этого момента шанс на то, что Гонг Эйниона прозвучит, будет нарастать с каждым днем.

– Эх, дожить бы до этого! – мечтательно пропищал гном Мейстер.

– Да, попасть в топ-10% – шик! – поддержал его кто-то. – А бонусы…

– Два основных нововведения! – подняв указательный палец, перебил Октиус. – Первое: вы начнете Игры с дебафом Амнезия. Это и есть то самое «но», о котором я говорил. Все начнут с абсолютного нуля, не имея вообще никаких навыков! Поздравляю, вы их забыли!

Все загудели, и Гай Бэррон, ухмыляясь, щелкнул пальцами, повесив на нас Печать безмолвия.

– Это не я придумал! Наши маркетологи постоянно ищут, как разнообразить мероприятие, чтобы удержать и повысить зрительский интерес. В прошлом году многие жаловались, что уравнивание толком не работает, ведь боевые классы за счет навыков быстро прокачиваются, и дальше смотреть неинтересно. Да, да, понимаю. Не к этому вы готовились… Сюрприз! – Октиус скривился, потом улыбнулся. – Хорошая новость: с первого же лута вы со стопроцентной вероятностью получите Свиток памяти, который восстановит утерянные навыки. Как обычно, все они будут в зачаточном состоянии.

Подумав, он снова щелкнул пальцами. Печать безмолвия снялась, и первым об этом догадался Мейстер:

– А если я не смогу вообще никого убить? Что, если убьют меня?

– Будет считаться, что в междумирье вы соприкоснулись с астралом и вернули память, – хмыкнул Октиус. – Ладно, с этим закончили. Второе нововведение касается структуры Провала. Если раньше боссы уровней защищали проход на нижние этажи, то теперь… – Октиус развел руками. – Наши дизайнеры пересмотрели этот момент. Итак, земной уровень считается нулевым. Начиная с него, Провал делится на 666 уровней. Каждый этаж высотой примерно в двадцать метров. По спирали можно добраться сразу хоть до дна Провала – лестница высечена в его стене, мобов там нет. Вход на каждый этаж перекрыт запечатанными снаружи вратами, которые охраняются боссом. Как правило, он принадлежит к тому же виду мобов, что заселили сам уровень, но намного их превосходит. Учтите, что босс всегда агрится на того, кто снял печать.

– Толпой запинаем! – сказали весело.

Октиус покачал головой:

– В целом мысль верная, но учтите, что босс масштабируется от количества противников. Впрочем, зависимость непрямая.

– А можно человеческим языком? – выкрикнул кто-то.

– Можно, – кивнул Октиус. – Один на один с боссом – его сила равна икс. Если на босса нападут двое, сила его будет два икс. Но если четверо, сила не удвоится, а будет в районе три и девять икс. Ну и так далее.

– Теперь все понятно, спасибо, – фыркнул тот же мужик. – Без калькулятора и ста граммов дворфийского пойла не разберешься!

– Просто уясните, что на боссах разумная командная игра облегчит задачу.

– Что значит «разумная»? – спросила Ана.

– Вход в подземелье за вратами узкий. И чем глубже, тем уже. Скажем, 1-й уровень лучше открывать рейдом не более ста человек. А 300-й – максимум в сорок. И то сбалансированной группой.

– Послушайте! – рявкнул бурокожий орк возле меня. – А мне нравятся новые правила! Теперь же нам необязательно проходить каждый уровень, так? Можно сразу двинуть на 10-й, например?

– Не советую этого делать, если хотите продержаться подольше, – ответил распорядитель. – Во-первых, мобы не респаунятся. Не успеете набрать опыта на мобах своего уровня, пожалеете. Во-вторых, одеваться вам придется с нуля, и выбивать экипировку проще с посильных противников. А в-третьих, сила демонов растет скачкообразно с каждым 10-м уровнем…

Октиус еще порассуждал о боссах, а потом напомнил о главном призе: не только об Умноженной эссенции жизни, но и о пожизненном перке Демоноборец. Проигравшие получат перманентный дебаф Адское проклятие – 1% объема жизни каждого будет передан чемпиону. Кроме того, он упомянул о двух способах победить на Играх: в составе рейда, одолевшего финального босса, или оставшись единственным выжившим к завершению Игр. Первый способ еще не удавался никому.

– И последний сюрприз для новичков. В Окаянной бреши боль – настоящая! Никаких болевых фильтров, так что имейте в виду.

Народ неприятно удивился, загомонил, но Октиус проигнорировал и проревел:

– На этом инструктаж законечен. Да начнутся Демонические игры!

И нас перенесло во вневременную локацию. Мы все оказались на лесной поляне, окруженной обгоревшими стволами деревьев. В этом странном месте не показывался интерфейс. Я быстро осмотрел себя и мысленно выругался – дебаф Проклятый калека был активирован.

Перед нами возник высокий статный эльф – Эйнион, король эльфийского государства.

– Звезда сияет в час нашей встречи, храбрейшие! У вас львиные сердца! С болью в сердце и надеждой в душе я открываю для вас проход в Окаянную брешь!

Он широко развел руки, хлопнул и указал на пламенеющий портал, появившийся среди деревьев.

– Попутного ветра и хорошей охоты! И пусть листья ваших дерев жизни никогда не пожелтеют!

Призванные переглянулись и один за другим рванули в портал.

Глава 5. Призванный предвестник

В пламенеющий портал я зашел последним, несмотря на то, что очень спешил. Проклятие худшего игрока начало работать уже на эльфийской полянке: колени подгибались, ноги не держали, руки были ватными.

Ситуация не радовала, ведь призы худшему игроку будут выдаваться каждый день, и даже Трикси сообразил бы, что счастливым обладателем всех этих наград станет Скиф. Надо как-то в корне менять задуманные стратегии, однако в любом случае все будет зависеть от того, какие способности мне оставят.

Затащив себя в кроваво-черную пелену, я провалился в междумирье и завис в великом ничто. Огненный текст возник из ниоткуда:

Призванный!

Ты воплотился в Окаянной бреши со следующими характеристиками:

Скиф, призванный предвестник 1 уровня

Основные характеристики

Сила: 3.

Восприятие: 6.

Выносливость: 5.

Харизма: 4.

Интеллект: 6.

Ловкость: 7.

Удача: 51.

Если не обращать внимания на дичайший перекос в пользу удачи, все выглядело убого. Не помогли мне тренировки с Хайро и Роем – за несколько дней атлетом не стать. Что с остальным?

Второстепенные характеристики

Очки жизни: 65.

Очки маны: 78.

Очки духа: 100.

Защита: 1,5.

Скорость восстановления жизни: 5 в минуту.

Скорость восстановления маны: 6 в минуту.

Скорость восстановления духа: 1 в секунду.

Базовый урон: 6.

Бонус к силе заклинаний: 6%.

Бонус к скорости передвижения: 7%.

Бонус к уклонению: 3,5%.

Грузоподъемность: 30 кг.

Скидки у торговцев: 4%.

Шанс критического урона: 7%.

Навыки и способности

Вы забыли все навыки и способности. Воспользуйтесь «Свитком памяти», чтобы вспомнить. Смерть персонажа также вернет память о ваших навыках.

Судя по убогой скорости восстановления духа, сова, мой зверь-покровитель, отрезана от Окаянной бреши. Жаль.

В голове раздался механический голос, поясняющий цифры:

– Значения получены исходя из сравнения показателей всех призванных, где значение «5» назначено средним. Параметры силы, восприятия, выносливости и ловкости рассчитаны исходя из параметров реального тела. Харизма выстроена на базе анализа психотипа. Интеллект – по итогам соответствующего тестирования. Удача, в связи с невозможностью объективной оценки, рассчитана по соответствующему параметру персонажа в Дисгардиуме.

Выслушав монотонные объяснения, я попытался пропустить это интро или оглядеться, но никаких элементов управления не было, а телом я не владел. Просто чистый разум в холодном бездонном вакууме…

Словно прочтя мои мысли, система вывела на краю поля зрения:

До старта Демонических игр: 09:14… 09:13…

Пожалуйста, наберитесь терпения! Идет генерация локации.

Значит, не было никакого смысла ломиться в портал, стараясь обогнать остальных. Я мысленно обратился к системе и попросил сказать, на что влияют характеристики. Зачем, скажем, нужна харизма? Там же даже квестов нет!

– Харизма влияет на скидки, предоставляемые торговцами Окаянной бреши.

– Сила?

– Сила сказывается на наносимом физическом базовом уроне, грузоподъемности и защите призванного. Кроме того, особая экипировка и оружие требуют высоких показателей этой характеристики.

– Ну да, хилый маг в латном доспехе – как-то нечестно, – продолжил я мысленный диалог. – Всегда бесило это в Дисе.

– Это ограничение существовало в первые годы, – ответила система, словно была разумным существом. – Однако со временем нужного показателя силы достигли даже невоенные классы. Прямого запрета на ношение тяжелой экипировки не существует, но ряд эпических и легендарных предметов может использоваться только конкретным классом. Продолжить описание характеристик?

– Валяй!

– Восприятие влияет на зоркость, внимательность, способность видеть сокрытое, а также на шанс критического урона. От выносливости зависят объем жизни, быстрота расходования бодрости и скорость восстановления очков жизни. Интеллект влияет на объем и регенерацию маны, быстроту сотворения заклинаний. Ловкость влияет на скорость передвижения и скорость атаки, уклонение и критический урон. И, наконец, удача! – торжественно объявил голос. – Мне неизвестно ни об одном свойстве этого параметра, которое как-то влияло бы хоть на что-то!

– Скажи это Фортуне… – расстроенно подумал я.

– Что?

– Ничего. Что, удача даже на лут не влияет?

– Вся добыча сгенерирована вместе с этой версией Окаянной бреши. Нет разницы, кто именно ее подберет.

– Так зачем нужен этот показатель?

– Сие есть загадка великая, – ответил механический голос. – Все же смею предположить, что характеристика будет использоваться при генерации наград лучшему и худшему призванному дня.

– Разве их не Октиус раздает? В реальном мире?

– Только в день открытия. Все последующие будут определены случайным образом и применены к призванному в Окаянной бреши.

– Как можно повысить характеристики?

– За каждый уровень персонаж получает одно свободное очко и по очку к классовым характеристикам. Для класса предвестника это харизма и удача. Кроме того, считаю разумным…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Просто прекрасно. Чувствую, закончу Игры с диким перекосом – обаятельный, удачливый, но хилый, косой и неловкий.

Голос, вроде бы обретший эмоции, оборвался и снова задеревенел:

– Внимание! До старта три… два… один… Удачи и хорошей игры, призванный!

Глава 6. Против всех

Я материализовался на огромной высоте, после чего началось падение. При этом ощущение было такое, словно не я лечу, а земля несется навстречу. В реальном теле сердце пропустило несколько ударов.

В таких ситуациях нельзя смотреть вниз, но я опустил взгляд: подо мной виднелся плавающий в непроницаемой мгле островок суши. Приблизившись, я разглядел деревушку, сбоку от которой зияла чудовищная дыра с обугленными краями. С других сторон поселение окружал лес, края которого просто обрывались в великое ничто. Километров десять на пятнадцать – оценил я площадь Окаянной бреши. Непонятно, зачем столько места для Игр, ведь вся зона, кроме Провала, считалась мирной, мобов там не было.

Вдруг проявились элементы интерфейса: шкалы жизни, маны и духа (зачем он мне без навыков использования?), а также полоска опыта, залитая наполовину. Ага, специально, чтобы первая же смерть не стала окончательной. Штрафы за гибель здесь напоминали механику Бездны.

Оглядевшись, я увидел остальных – почти четыреста призванных в свободном падении. Прям десантирующийся батальон над зоной боевых действий! Парашюты нам заменила магия – у самой поверхности скорость упала, и я опустился на ноги.

Местные жители наблюдали за нами с разинутыми ртами. Это я заметил незадолго до приземления, после чего оказался в толпе – магическая посадка собрала призванных на покрытой рытвинами площади впритирку друг к другу. Стоящий спиной орк развернулся, дернув локтем, задел мой нос. Урона он мне не нанес, но было больно, и я вскрикнул:

– Эй! Аккуратнее!

Сквозь брызнувшие слезы я рассмотрел, что передо мной молодая орчиха. Ее глаза распахнулись, и девушка, выпятив нижнюю клыкастую челюсть, заорала, указывая на меня пальцем:

– «Угроза»! Скиф здесь!

– Скиф здесь! Все сюда! – раздались отовсюду крики. – «Угроза»!

Проклятый калека не дал ни шанса. Меня окружили и скрутили. Конечно, я сопротивлялся, но противопоставить им было абсолютно нечего! Мои удары не наносили урона, потому, схватив за руки и ноги, меня куда-то потащили. Похоже, рейд собрали не против босса 1-го уровня, а против «угрозы». Редкое единодушие…

– В Провал гаденыша!

Надо мной склонилось лицо титана, над которым маячило: «Кетцаль, титан, призванный разрушитель 1 уровня». Он ухмыльнулся и указал на свое имя:

– Хотел знать мой ник, щенок? Обещаю, ты его запомнишь!

– Конечно, запомню, – не стал я спорить. – После Игр забегу к вам в гости, вы же не против?

Кетцаль сплюнул и исчез в толпе. Я тут же о нем забыл, потому что голову занимали другие вопросы. Понятно, что сейчас смерти не избежать, но что дальше? Где точка возрождения? Снимется ли после смерти Проклятый калека? Куда бежать после? Я долго не мог уснуть накануне, разрабатывая стратегию на Игры, но, сколько ни планируй, в жизни всегда что-то пойдет не так. Хотя, конечно, я ждал чего-то подобного, но не сразу! Деревня же мирная зона! Думал, ударят в спину или ганкнут внутри Провала…

Меня тащили прочь из деревни, и, кроме державших, я видел лишь вечно сумрачное небо без солнца и звезд. Что освещало локацию, осталось загадкой.

Чей-то смачный плевок прилетел мне в лицо. Бурокожий орк Маркус, крепко державший мою правую руку, гоготнул:

– Что хвост поджал? Такой смелый был раньше, га-га! А сейчас что, пацан? Сдулся?

– Да он и не надувался! – ответил варвар Гейзерих. – Как думаешь, Маркус, может, лучше все же скормить боссу? Сломаем печать его руками и забросим внутрь…

– Не! Чего мудрить, выкинем – и баста! Сдохнет как пить дать!

– Уверены, что сработает? – Тисса оказалась рядом. – Точно сдохнет?

– Точно, – благодушно ответил гном Мейстер, чей дребезжащий голос сложно было перепутать. – Я как-то падал. Там дорожка вниз у-у-узкая! Я шел, а меня какая-то падла столкнула! Летишь долго и вроде бы медленно, но конец один при любой прокачке. Такое падение не пережить никому. Механика!

Я не видел ювелира, но живо представил, как он поднял указательный палец.

– А нельзя просто вынести его за пределы деревни и там кончить? – спросил Инфект.

Барда я не видел, а жаль – попробовал бы сжечь взглядом.

– Да не, парень, ты совсем зеленый, что ли? – ответил Мейстер. – В первый день вся Окаянная брешь – мирная зона. Вот Провал, осмелюсь заявить, совсем другое дело. Это, как у нас говорят, две большие разницы!

– А если умрешь, где появишься?

Да что ж ты такой неугомонный! Впрочем, вопросы Инфекта были мне на руку.

– Там же, где все мы закончим свой бренный путь, юноша! На кладбище. Но Скифу это не поможет, вытащим под белы рученьки и скинем еще разочек. И все, конец «угрозочке», хе-хе-хе!

Надтреснутый смех Йоси поддержали остальные, судя по количеству голосов, процессия включала как минимум половину призванных. А может, и всех – вряд ли они потерпели бы, что кто-то начал качаться, пока остальные решают общую проблему.

Слушая народ, я пытался разглядеть деревушку, но, окруженный игроками, ни черта не видел. Лишь раз над местным жителем промелькнул текст: «Огден, владелец таверны».

Наконец процессия остановилась. О том, что Провал близок, говорила и почерневшая, покрытая копотью земля, и запах гари, и жар, волнами исходящий из пропасти.

– Бросай! Бросай! – начала скандировать толпа.

Народ загомонил, но их оборвал рев Кетцаля:

– Так, стоп! Заткнитесь! – он дождался тишины и заговорил, обращаясь ко всем разом: – Из-за новых правил и Амнезии старый план не годится! Нам надо посовещаться.

Титан-разрушитель и еще несколько лидеров заговорщиков отошли в сторонку. Пока они обсуждали, что делать, оставшиеся обменивались впечатлениями, а ко мне протолкнулся Лоран, оборотень Мессия. Сейчас он был в человеческом образе и напоминал самого себя из реала. Ранее показавшийся мне дружелюбным, склонившись надо мной, он прошептал:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Хочу заранее извиниться, Скиф. Наше вчерашнее соглашение отменяется, не могу пойти против всех. Без обид, лады? Ничего личного, ты клевый, после Игр с удовольствием с тобой…

– Эй! Мессия! – оборвал его тянущий слоги голос тролля. – Что ты там шепчешься с ним? В чем дело?

– Обсуждаем этические проблемы героизации предательства, Роман, – ответил Мессия, похлопал меня по плечу и отошел, обращаясь к собеседнику: – Видел твою философскую блиц-дискуссию с сотней оппонентов одновременно. Ловко ты их размазал! Мастерски!

– Умеем, практикуем, – скромно ответил тролль-проклинатель.

– Тогда скажи мне как философ философу…

Их голоса стали удаляться, растворившись в гвалте.

– Тихо! Эй! – привлек всеобщее внимание дворф Збигнев, один из моих соседей на церемонии открытия. Гул постепенно утих, и жокей спросил: – Вы в курсе, что Скиф умеет летать? Улетит же после реса! Вы об этом подумали?

– Конечно! – ответил знакомый голос со стороны.

Кетцаль пробился сквозь толпу, встал рядом со мной и обернулся ко всем.

– Народ, в общем, так! Все продумано еще вчера, не надо волноваться. Все абилки Скифа изучены! Переживать стоит лишь из-за его умения летать. Неизвестно, сколько маны ему на это требуется, и хватит ли ее вообще, но лучше перестраховаться.

– А его телепортация?

– Не поможет! – крикнул Инфект. – На 1-м уровне толку от нее нет, да и каст долгий…

Я скрежетнул зубами. Ну, гад Малик, я тебе это припомню!

– Хорошо, – удовлетворенно сказал Кетцаль. – «Угрозу» сбросит группа Дестини…

– С удовольствием! – перебил Кетцаля томный грудной голос. В поле зрения появилось лицо эльфийки, серебряного рейнджера Дестини. Она протиснулась ко мне, наклонилась и прошипела: – Тебе персональный привет от всего нашего клана, голодранец. «Дети Кратоса» всегда платят долги! – От ее пощечины брызнули слезы, голова мотнулась. – А это от моих друзей Дефайлера и Тараниса. Помнишь таких? – Еще удар и победная улыбка эльфийки.

Дефайлер и Таранис? Я хорошо помнил обоих. Первый стал причиной короткой жизни Манки-Ренча под Кинемой, второй записывал мое обращение к миру после разрушения портала в Вермиллионе.

– Помню обоих, – сплевывая кровь, ответил я. – Но теперь запомню и тебя, Дестини, и твое прекрасное личико.

Рейнджер замахнулась в третий раз, но ее руку перехватил гладиатор.

– Достаточно! – рявкнул Кетцаль. – Он же не может ответить.

– А ты чего из себя благородного строишь? – возмутилась Дестини. – На публику играешь? Тебе кое-что напомнить? Джошуа…

– Кончай базар! – снова проревел Кетцаль. У меня сложилось впечатление, что гладиатор не умеет говорить спокойно. – Дес, позже сведешь счеты! Сколько вас, двадцать? Более чем достаточно. Остальные, окружайте кладбище и ждите.

– А вы куда? – поинтересовалась Тисса.

– Сорок человек идут со мной на первого босса. Откроем врата, получим Свитки памяти и вернемся. Это нужно, чтобы вспомнить станящие абилки. Потом окружим кладбище и… – Он обратился к серебряному рейнджеру: – Сбросите Скифа по сигналу, не раньше! А то улетит, по всей Окаянной бреши потом рыскать.

Рейд Кетцаля направился к спуску. Группа Дестини осталась со мной. Как я понял, это был заранее сколоченный альянс, состоявший из трех «Детей» и полутора десятков представителей союзных кланов, Мессия был из них. Остальные разбрелись по деревне или отправились к кладбищу.

Минут десять прошло в полном молчании, нарушил которое крик Мессии:

– Эй, Дес, смотри!

– Вот же ушлые! – расхохоталась Дестини. – Всех в черный список! Вырежем, когда избавимся от Скифа.

– Что там? – поинтересовался лофер Уркиш, державший меня за ногу. Человек-слон говорил мало и даже вопрос задал лениво, словно ему было все равно.

– Там человек десять пробрались на 2-й уровень. Сломали печать и вошли внутрь, – ответила Дестини. – Договаривались же, что никакой прокачки до расправы с «угрозой»!

– А кто?

– Ясно кто. Берстан, Кара, Хеллфиш… Короче, предатели: «Модус», «Странники» и еще какой-то сброд, – брезгливо ответила эльфийка. – Позже с ними разберемся. О, группа Кетцаля вышла. Мессия, спроси, как они там.

Оборотень вернулся минут через пять и доложил:

– Все нормально, они направляются на кладбище. Ждем сигнала.

Обещанный сигнал увидел даже я – в воздух со свистом взлетела гномья ракета, разорвавшаяся фейерверком.

– К Провалу его, ребята! – скомандовала Дестини. Подтащив к краю, меня начали раскачивать: – На счет «три»! Раз! Два! Три!

На секунду я взлетел, а потом ухнул в пропасть.

Глава 7. Призрачный коготь Риндзина

Лететь пришлось так долго, что я успел рассмотреть черные стены Провала, пестревшие огненными прожилками, изрыгающими дымные выхлопы. Будто этажи за стеклянной дверью лифта, мелькали массивные врата с пламенеющими цифрами и мерцающими печатями.

Чем глубже я падал, тем меньше света было вокруг. Я уже не видел стен, но по удалявшимся от меня печатям врат догадывался, что Провал расширяется, как нижняя половина песочных часов. С каждой секундой становилось жарче, но на здоровье это пока не отражалось.

Наконец настал момент, когда я оказался в абсолютной мгле, сквозь которую не пробивались даже свечение печатей и отблески полыхающих номеров на вратах. Так что, когда разбился, я ощутил лишь короткую вспышку боли и увидел сообщение:

Вы мертвы.

До перерождения 9… 8… 7…

В полной темноте мелькали цифры таймера, а когда время истекло, я будто вознесся со дна и взлетел над Окаянной брешью. Все снова погрузилось во тьму, в которой вспыхнули буквы:

Соприкоснувшись с астралом, вы вспомнили забытые умения!

Однако ваше новое тело слабо, а потому развивать способности вам придется заново.

И я появился на «Погосте Окаянной бреши». Интересный процесс перерождения.

Замерев, я осмотрелся.

Мир виделся мне в сепии, однотонным. Интерфейс был полупрозрачным, шкала опыта обнулилась. Следующая смерть станет последней. Даже я не видел собственное тело, но чувствовал его.

Погост уже был окружен. В первом ряду оцепления выстроился рейд Кетцаля, взявший 2-е уровни. Я их видел, но не слышал ничего, кроме белого шума мира духов. Рты призванных открывались, должно быть, игроки удивлялись, почему меня так долго нет. Ничего, пусть ждут сколько влезет. Сейчас важно не суетиться и все тщательно продумать.

Открыв профиль, я изучил вернувшиеся навыки и первое, что заметил – никаких божественных навыков и перков не сохранилось. Зато остались классовые и выученные. Стандартные оружейные и Безоружный бой, полезные Скрытность и Ночное зрение и бессмысленные здесь Картография, Верховая езда, Плавание и Убеждение, а еще…

Медитация 1 уровня

Медитируя, вы ускоряете восстановление духа на 10%. Долгие часы медитации выльются в усиление духа.

Устойчивость 1 уровня

Сопротивление всем видам урона повышено на 1%. Острота боли снижена на 1%.

Из нужных боевых приемов остался только Кулак-молот, причем самый обычный. Впрочем, его хватит.

Я перешел к особым способностям и выругался. Глубинная телепортация отсутствовала. Навык не божественный, но явно заточенный под Спящих. Ладно, что у меня в сухом остатке?

Духовные оковы

Создает зону притяжения душ погибших игроков радиусом в 30 метров и удерживает их в течение часа. Владелец духовных оков вправе решить: воскресить погибших на месте, переместить их в точку возрождения или удерживать души до истечения срока.

Жуткий вой 1 уровня

Вы воете, нагоняя страх на ваших врагов. Кровь леденеет в их жилах, душа уходит в пятки, а волосы встают дыбом, когда они панически бегут прочь.

Срок действия: 10 секунд.

Радиус действия: 10 метров.

Полет

Вы можете летать без ограничений!

Не требует маны.

Ясность

Особое состояние, в котором ваша скорость многократно повышается, и вы предугадываете движения противников. Урон, наносимый воздушными приемами в состоянии Ясности, удваивается.

Стоимость использования: 100 за активацию и дополнительно 100 единиц духа за каждую секунду состояния Ясности.

Неплохо. Жаль, что отняли телепортацию, но четыре оставшихся имба-абилки оставили пространство для маневра.

Классовые навыки: Имитация, Сокрытие сущности, Летаргия и Освобождение. Первый будет полезен, если суметь развить его до полного копирования внешности. Второй здесь вообще не нужен. А вот контроль и антиконтроль очень помогут. Жаль, у Летаргии суточный откат, надо будет использовать почаще, чтобы прокачать. На поздней стадии Игр она может быть очень полезна… Хотя мне бы первый день пережить.

Я перешел к списку перков. Сохранились все, кроме божественных! Понятно, что Снежный бродяга и Полярник здесь не пригодятся, но вот остальное…

Величайший каратель

+25% к урону против других игроков.

Внезапность

Атакуя первым, вы гарантированно сбиваете противника с ног!

Вторая жизнь

После смерти вы воскреснете на том же месте с полным здоровьем.

Герой подземелий

+25% к урону и скорости передвижения в инстансах.

Крепкий хребет

+50% к грузоподъемности.

Первооткрыватель

+100 метров к радиусу обзора, +10% к скорости верховой езды.

Призрачный коготь Риндзина

Не умение, не вещь, но божественный отпечаток, слившийся с вашей сущностью. Будучи безоружным и окруженным врагами, вы получите призрачный коготь Риндзина, Повелителя драконов. Урон когтя всегда равен уровню противника.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Притяжение

Добыча с поверженных вами противников автоматически переносится в инвентарь.

Юный гладиатор

+5% к урону в боях против игроков; +5% к навыку устойчивости в боях против игроков; +10 ко всем основным характеристикам.

Я прокрутил список несколько раз, пока не обратил внимание на кое-что странное. Призрачный коготь Риндзина? Что это, и откуда у меня этот перк? Наверное, приобрел на ордалии. Помню, когда снова очутился в храме Бегемота, смахнул сообщение. К сожалению, в Окаянной бреши доступа к достижениям настоящего Скифа нет. Но выяснить я все же смогу, нужно только дождаться, когда закончится игровой день, и зайти в профиль персонажа через коммуникатор…

Бездна! Не о том думаю, может статься, второго дня на Играх у меня не будет. С Когтем разберусь в ближайшее время, оружия-то все равно нет!

Мир мигнул, помрачнел. Края поля зрения залило черным:

Связь вашей души с телом тает!

Вернитесь в него, иначе вас ждет принудительное воскрешение с эффектом «Отчаяние» (−25% от объема жизни)!

До принудительного воскрешения: 00:59… 00:58…

Так-так-так… Почувствовав, что начинаю паниковать, я взял себя в руки, быстро промотал список дальше, туда, где сохранившиеся награды за достижения:

Пассивная аура «Величайший мститель»

−25% от урона и показателя защиты всех ближайших противников.

Бонус «Сокровищница Первого мага: Путь отваги»

+5% к шансу оглушить противника на 1 секунду при любом нанесении урона.

Бонус «Я в огне! Я сам огонь!»

+100% очков жизни.

В конце списка были мои ремесла. Кулинария и Начертание опустились до 1-го уровня, да и черт с ними… Стоп! Мысль, пришедшая в голову, требовала подтверждения. Быстро глянув профиль, я убедился, что характеристики поднялись на десять очков за счет Юного гладиатора! Очки жизни удвоились благодаря достижению Я в огне! Я сам огонь! А не так уж и слаб будет сегодня проклятый всеми калека!

Оставшиеся секунды я лихорадочно разносил важные способности по панели управления. Мысленные команды прекрасно работали, но видеть перед глазами таймеры откатов и наглядные иконки навыков всегда полезно. Разнообразие способностей – хорошо, но в критические моменты что-то тупо может вылететь из головы.

Владей я телом, слышал бы, как колотится сердце. От того, удастся ли мне сбежать – в небо, куда еще? – зависит судьба клана и Спящих! А может, еще и миллионов неграждан, если эта хрень с некрозом тканей нежити реально работает.

До принудительного воскрешения оставались две секунды. Я сделал шаг, ощутил материализующееся тело и разочарованно выдохнул: Проклятый калека еще действовал. Теперь все зависело от того, сработает ли в мирной зоне…

Жуткий вой! Оцепление разорвалось, народ в ужасе бросился в разные стороны. Но некоторые из бойцов Кетцаля проигнорировали воздействие и атаковали, когда я начал взлетать. Что-то куснуло за бедро, иконка Освобождения стала черно-белой. Летаргия на Кетцаля! Титан-разрушитель упал замертво, погрузившись в сон, а я взмыл к небу. Ага, урон наносить нельзя, а все остальное можно?

На мое счастье, дебаф никак не сказался на умении летать. Два мага, владевших Левитацией, бросились в погоню. Чародейку Юйлань я встретил, резко сменив направление Полета к ней. Она попыталась наколдовать Превращение в овцу, но я сбил каст, врезав ей кулаком. То есть я бил кулаком, но потом произошло что-то странное. Продолжением руки стал полуметровый призрачный коготь. Моя фигура вспыхнула быстро сошедшим огнем.

Вы безоружны! Активирован «Призрачный коготь Риндзина»!

Коготь вошел в грудь Юйлань. Ноль урона, зато чародейка потеряла концентрацию и с воплем рухнула с тридцатиметровой высоты. Второй маг замешкался, увидев печальный конец чародейки. Левитация – хорошая магия, но на низких уровнях ее сложно удержать, если тебя бьют. Пока Юйлань падала, я воспользовался Имитацией и скопировал ее класс, чтобы развить навык.

Внизу царил хаос, и только два тела замерли без движения: Юйлань и Кетцаля. Страх еще действовал, и большая часть игроков носилась, как безголовые курицы. Больше не обращая на них внимания, я рванул к Провалу.

В полете, осматривая окрестности, я наконец глянул и на логи – Освобождение, Летаргия и Безоружный бой: +1! Ирита говорила, что Игры проходят динамично, потому что уровни и навыки растут очень быстро. Нечто подобное происходило во время ордалии, так что мне к бешеному темпу не привыкать.

О стратегии я думал еще вчера, когда ворочался в кровати. Все зависело от того, какие навыки останутся, потому имелись варианты на разные случаи. Меня обломали не только с Глубинной телепортацией, но и с мантрами, выученными у Оямы. Они не отображались в профиле, а когда я попробовал их произнести, ничего не произошло.

В бездну, обойдусь и без отобранных способностей. Необходимое при мне, и даже больше – чего стоит Коготь! К тому же я даже не надеялся, что +10 ко всем основным характеристикам от Юного гладиатора сохранятся. Просто забыл об этом, ведь для большого Диса прибавка мизерная. Здесь же это дало мощный буст, и в сумме получилось семьдесят очков, что равноценно двадцати уровням.

Оставалось проверить еще одну версию, связанную с механикой боссов, охранявших врата. Я влетел в Провал и увидел, что первая и вторая печати сорваны, врата открыты настежь. На входе распластались трупы боссов. Похоже, здесь мобы не исчезают после смерти, респауна-то все равно нет.

Ниже спускалась группа, бросившая меня в Провал. Дестини!

Выбитая в стене лестница шириной была метров в пять. Игроки шли, довольно переговариваясь и обсуждая выпавший с 1-го этажа лут. Меня они не видели.

Подлетев ближе, я улыбнулся и помчался прямо к ним. Оборотень-фокусник попался под руку первым. Его я застал врасплох, подхватив за ворот рубахи и вынося за край.

– Извини, Мессия, ничего личного! – крикнул я вслед, когда он с воплем полетел вниз.

Остальные растерянно застыли. Я высмотрел следующую цель и на полной скорости понесся к ней. Дестини раздобыла лук, но он ей не помог. Стрела сняла мне шесть очков жизни, а второй раз выстрелить эльфийка не успела. Перехватив ее за руку, я рванул прочь. Меня осыпали слабыми заклинаниями, зацепило дротиком. Эльфийке это не помогло. Вытянув перед собой визжащую и пытающуюся выцарапать мне глаза Дестини, я сказал:

– Вернешься, скину еще раз. И тогда будем в расчете.

Договаривал я, уже сбросив ее в пропасть. Разобравшись с лидером группы, осмотрелся. Все больше народу, пришедшего с кладбища, спускалось в Провал. Остальные из группы Дестини прижались к стене, переплетя руки. Крайние ощетинились оружием.

– Медленно за мной, – приказал лофер Уркиш оставшимся, не сводя с меня глаз. – Внутри он нас не тронет.

Такую толпу мне было не утащить. Я с сожалением осмотрел их еще раз, выцеливая слабое звено, но никого подходящего не нашел.

– Вот так вам и передвигаться теперь по Окаянной бреши, – весело сказал я, отменяя Полет.

Рухнув на несколько этажей, я завис перед вратами 10-го этажа. Игроки здесь появятся не скоро, а босс должен быть мне по силам – с учетом дебафа, конечно. Но с моими перками и наградами… У меня только очков жизни теперь триста девяносто! К тому же, здесь нет штрафов на разницу в уровнях!

Я тронул печать рукой и понял, что не могу оторвать ладонь. Тысячи игл вонзились в нее, высасывая кровь. Печать налилась алым, вспыхнула и втянулась в ворота, которые начали со скрежетом раскрываться.

Улучшен навык устойчивости: +1. Текущий уровень: 2.

Изнутри раздался леденящий жилы рык. Моя жизнь снизилась на 10%! Вот это новость, получается, чем глубже спускаешься, тем больнее срывать печати? А ниже 100-го этажа это вообще гарантированная смерть!

Я отпрянул, зависнув над пропастью метрах в десяти от врат.

Из тоннеля, ведущего на уровень, высунулась адская тварь, напоминающая египетского Анубиса. Человекообразная трехметровая фигура, псиная голова с длинными заостренными ушами, полыхающие огнем глаза.

Альфа Риикитс, демон, страж врат 10 уровня

Босс подземелья.

– Смертный! – рыкнул босс, однако границу врат не пересек.

Понятно. Идею выпустить всех боссов наружу можно откинуть. Я надеялся, что они выберутся и перекроют путь по лестнице вниз… Не судьба. Как и драться с Альфой Риикитсом, будучи Проклятым калекой… Хотя… Босс подземелья? То есть уровни Провала – своего рода инстансы? Тогда Герой подземелий частично компенсирует ущерб от дебафа!

– Трусливый смертный! – пролаял Риикитс, истекая дымящейся слюной. Облизнув когти одной лапы, перешел к другой. – Прими бой или умри сам!

Очередной лай Альфы Риикитса оборвался утробным скулежом – я с лету атаковал его. Сработала Внезапность, ударом тварь сбило с ног. Я же сосредоточился на индикаторе очков жизни противника. Не видя абсолютных значений, сложно понять, насколько много у него очков жизни. Первый удар Молотом, усиленным Призрачным когтем Риндзина, кританул и выбил 2%. Второй, обычный, снял меньше 1%.

Улучшен навык безоружного боя: +1. Текущий уровень: 3.

Массивные лапы с чудовищными когтями распороли мне живот. Слюни босса, которыми он смазал когти, оказались Смердящим ядом. Затикало Отравление, каждую секунду снимая мне три очка жизни.

Улучшен навык устойчивости: +1. Текущий уровень: 3.

Когда безоружка достигла 7-го уровня, жизни – и моя, и босса – вошли в желтую зону. Я усилил натиск, понимая, что математика на моей стороне – у меня росли Безоружный бой и Устойчивость.

На 20% Альфа Риикитс завыл, и рядом материализовалась его копия, которая тоже принялась стенать. Два босса превратились в четыре, а потом и в восемь.

Копии, кроме одной, атаковали одновременно. Ближняя вдруг взорвалась вспышкой, втянулась под землю, и из-под ног выстрелило трехметровое световое копье, пронзив меня насквозь. Настоящий Риикитс простер лапы в мою сторону и начал вытягивать жизнь и ману. Я ничего не мог сделать.

Копье исчезло, когда у меня оставалось лишь 6% жизни. Босс явно вошел в инрейдж, отхилился, а я, напротив, был на грани. Еще одна копия взорвалась, и в последний момент я успел отлететь. Световое копье вырвалось из-под земли и, не найдя цель, растворилось в воздухе.

– Вон он! – раздался сверху крик.

По лестнице бежал отряд во главе с Кетцалем и Маркусом. В меня полетели стрелы и заклинания, но я легко увернулся.

– Ого! Да он побитый! – обрадовался Маркус.

– Скиф снял печать! – заорал Кетцаль. – Осторожнее, босс! К бою! Все внутрь!

Делать мне здесь больше нечего. Жизнь будет восстанавливаться долго, да и дебаф здорово тормозит прокачку, потому сегодняшний день придется где-то переждать. Причем не вхолостую теряя время, а развивая то, что может принести победу. Жаль, с Альфой не удалось разобраться – хорошо бы прокачался…

Оставив босса драться с игроками, я камнем понесся вниз, на дно Провала. Без зелья здоровья восстанавливаться мне почти полчаса.

Лететь пришлось долго даже с полным ускорением. Ночное зрение прокачалось до 9-го уровня! Когда промелькнул огнем номер предпоследнего этажа, я замедлил скорость. Увидев «666», остановился, нащупал ногами твердь и сел.

Приняв позу лотоса, я обратил взор внутрь себя, на ярко-синее зернышко в груди и расходящиеся от него бледно-голубые линии – каналы духа. Как там в описании? Долгие часы медитации выльются в усиление духа.

Духа мне понадобится очень много. Пора внести в стратегию Ясность.

Глава 8. Пустышка

Из-за врат с номером «666», ведущих на финальный уровень, раз в минуту доносились мощный стук, будто били космическим молотом по гигантской наковальне, гул, переходящий в ультразвук, и хлюпанье. Эта хрень сбивала концентрацию так, что я переставал видеть каналы духа.

Когда очередное погружение в транс срывалось, я разражался Жутким воем, чтобы выплеснуть раздражение и улучшить навык. Ночное зрение качалось неимоверно быстро. Я уже мог видеть во мгле, как под звездным небом.

Главное же получалось со скрипом. Первый игровой день перевалил экватор, а я так ничего и не добился. От медитации отвлекал соблазн подняться и устроить террор, сбрасывая призванных в пропасть. При мысли о неудавшемся убийстве Альфы Риикитса очень хотелось все-таки попробовать прикончить какого-нибудь босса и зачистить этаж, обезопасив себя от вылета с Игр.

Также созерцание сбивали постоянные порывы присмотреться и прислушаться, не идут ли за мной призванные. Пешком спускаться сюда очень долго, и сегодня вряд ли стоит ждать гостей, но даже понимая это, я продолжал тревожиться. Потом вскочил, вспомнив о луте с разбившихся Мессии и Дестини, порыскал по дну провала, пытаясь высмотреть их тела, но ничего не нашел.

И только когда я перестал отвлекаться и сосредоточился на зернышке внутри себя, на тончайших каналах духа, забыв о месте, времени и переживаниях, это отразилось на прогрессе:

Улучшен навык медитации: +1. Текущий уровень: 2.

Объем духа: +20. Итого: 120.

Воодушевленный повышением, я снова потерял концентрацию. Несколько глубоких вдохов ввели меня в транс так глубоко, что даже элементы интерфейса поблекли почти до полной прозрачности.

«Долгие часы» до следующего апа навыка обернулись долгими минутами. Ждать его пришлось почти час, но оно того стоило.

Улучшен навык медитации: +1. Текущий уровень: 3.

Объем духа: +30. Итого: 150.

Размер бонуса к духу прогрессирует с уровнями Медитации! Приятное открытие едва не сорвало транс.

Дальше время текло незаметно – я не видел ничего, даже логов, только паутинку каналов и ядро духа, которое едва заметно подросло. Я словно растворился в пространстве, стал его частью, наблюдающей за рождением мельчайших частиц духа внутри ядра и их умиротворяющим движением по каналам, эти тончайшие нити обрели для меня смысл. Я увидел, что частичкам духа тесно, им хочется вырваться, но по законам мироздания они могли двигаться только внутри этой замкнутой цепи, а узость каналов не позволяла им развивать скорость. Это было похоже на столпотворение людей на узкой улице, вынужденных едва плестись. Пришло понимание, что объем духа – это и размер ядра, и ширина каналов, и чем они больше, тем вольготнее будет частицам и тем шире станут мои возможности…

Транс оборвался из-за вспыхнувшего предупреждения:

Призванный! Первый день Демонических игр близится к завершению!

Во избежание смерти персонажа рекомендуется покинуть враждебную территорию.

До выхода из Окаянной бреши: 09:59… 09:58…

Как же не вовремя! С окончанием медитации проявился интерфейс. Показались логи, зафиксировавшие прогресс:

Улучшен навык медитации: +1. Текущий уровень: 4.

Объем духа: +40. Итого: 190.

Улучшен навык медитации: +1. Текущий уровень: 5.

Теперь, медитируя, вы ускоряете восстановление духа на 20%.

Объем духа: +50. Итого: 240.

Дальше медитировать было бессмысленно, прерванный транс обнулил шкалу прогресса. Видимо, поэтому Ояма так злился, когда в Лахарийской пустыне взрывы Армагеддонов обломали его путешествие в астрал – с ростом навыка требовалось больше времени на повышение уровня.

Жуткий вой, пока самая полезная моя способность, успешно качался. Я использовал его еще несколько раз по откату, добившись:

Улучшен навык «Жуткий вой»: +1. Текущий уровень: 18.

Обратный отсчет до выхода заканчивался. Оставалось несколько секунд, когда я решить протестировать Ясность. Духа теперь хватало не только на то, чтобы активировать навык, но и на секунду в этом состоянии.

Войдя в Ясность, я будто замедлил время, перестал воспринимать звуки извне, слыша только себя: отдаваясь гулом в ушах, зарокотало сердце, во вздувшихся жилах забурлила кровь, зрение обрело невероятную четкость. Дымный выхлоп из раскаленной трещины рядом застыл.

Базовый Кулак-молот не требовал затрат духа и обновлялся мгновенно. Я нанес девять ударов, прежде чем сошла Ясность. Жаль, вхолостую. Хотелось посмотреть, как это – предугадывать движения противника.

Задуманная вчера стратегия строилась на домыслах, ведь я не опробовал навыки, полученные у Оямы, но сейчас она обрела… да-да, ясность. Молот вкупе с Призрачным когтем Риндзина снимал с Альфы Риикитса около 2% – и хорошо, что Коготь засчитывался не как оружие, а как часть меня, и значит, вписывался в механику Безоружного боя. Следовательно, мне такой нужен объем духа, который позволит убить подобного босса, пока длится состояние Ясности. Полсотни Молотов – это примерно пять-шесть секунд. Придется прокачивать Медитацию…

Первый день Демонических игр завершен!

…еще некоторое время. Мысль я додумывал, уже вернувшись в реал. Переходный период занимал несколько секунд, чтобы адаптироваться и осознать возвращение. Интра-гель схлынул, и я увидел смутный силуэт Кэрри за затуманенными створками.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Протягивая мои вещи, она отвернулась. Пока я одевался, помощница затараторила в стену:

– Наблюдала за тобой каждую секунду! Начало выдалось таким, что вся сеть бурлит! Даже те, кто изначально был настроен против, начали осторожно заявлять, что заговор остальных – нечестная игра, что тебя не только затравили, но и не дали шанса проявить себя на Играх. Как выразился один из зрителей, он обескуражен как поведением других призванных, так и твоим. Считает, что его лишили зрелища!

– Хлеба и зрелищ, – хмыкнул я, вспомнив слова Иена. – Похоже, я их разочаровал?

– Тем, что просидел почти весь день на дне Провала? О да! Что ты там, кстати, делал? Сначала я решила, что ты просто восстанавливаешь жизнь, но потом…

– А что, зрители не видят логов игроков?

– Никто не видит! Вся статистика и профили призванных заблокированы, а то случались прецеденты. Данные сливали в сеть, призванные изучали статистику конкурентов… В общем, нет, никто не в курсе, что ты там делал, кроме Октиуса и нескольких его администраторов. Даже я.

– Ну, тогда и я тебе не скажу.

– И правильно! – почему-то обрадовалась Кэрри, а потом покосилась в сторону, едва заметно кивнув.

– Трансляция ведется даже отсюда?

– Угу. И в твоем номере тоже. Альянсы и заговоры начинаются в личных комнатах. Так что…

– Понял. Переодеваться буду в ванной.

Кэрри подождала, пока я принял душ, а потом повела на ужин. Жрать хотелось зверски, я задумчиво проводил взглядом снеки на столе, когда проходил мимо, но решил не портить аппетит.

Пока шли, помощница продолжала рассказывать о реакции зрителей:

– В общем, по мнению большинства, ты был скучен. Победа над десятым боссом привлекла бы больше поклонников, 79% аудитории наблюдали за боем… – Кэрри вздохнула. – Жаль, ты не справился. Много вопросов о твоем оружии. Что-то вроде когтя? Это навык или шмотка?

– Кэрри? – Я поднял бровь.

– Точно, извини. Но еще больше вопросов вызвало твое бездействие после столь яркого выступления! Минуты с момента твоего воскрешения на кладбище до драки с Альфой Риикитсом были прекрасны! И этот твой читерский Полет… – Кэрри неестественно рассмеялась, и многочисленные цепи, свисающие с ее одежды, загремели. – Э… Я как бы рада, что ты его сохранил, но часть зрителей возмущена. Считают, что у тебя следовало отнять все перки и способности за достижения, полученные с использованием имба-навыков «угрозы».

– Или сделать мне вообще нулевого персонажа! – возмутился я. Мало им Проклятого калеки и сговора всех против меня, еще и навыки хотят отнять. – Потому что «угрозу» я получил чуть ли не на 1-м уровне в песочнице…

В холле пресс-центра мы наткнулись на Дестини Виндзор. В жизни она тоже была ничего, но не так красива, как ее персонаж. Лет тридцати, аристократичная, как все «Дети Кратоса», надменная, с ледяной голубизной близко посаженных глаз. Распущенные длинные волосы цвета стали не скрывали несколько высоковатый лоб. Заметив меня, она процокала каблуками через холл навстречу, ткнула мне в грудь пальцем и сообщила очевидное:

– Ты!

– Так точно, мэм. Я.

– Убогий оборванец! – Она брезгливо вытерла палец о салфетку, поднесенную помощником. – Знай, что у тебя одним смертельным врагом больше. Ходи и оглядывайся! А ты… – Дестини обратилась к Кэрри. – Я прослежу, чтобы тебя уволили!

– За что? – ахнула моя помощница.

– Твою гадкую ухмылку было видно издалека. Поддакивала этому отребью? Помощники не вправе комментировать действия подопечных!

Кэрри растерянно оглянулась. За этой отвратительной сценой наблюдали все окружающие, как наверняка и миллиарды зрителей. Дестини, должно быть, плевать хотела на мнение масс.

А вот Кетцалю, то есть Ренато Лойоле, как оказалось, такие вещи небезразличны. Мужик, так рьяно накинувшийся на меня во время регистрации, дождался, пока Дестини уйдет, и приблизился сам:

– Алекс, извини за вчерашнее. Не так уж хорошо я тебя знал, как выяснилось.

– Понадобилось скинуть меня в Провал, чтобы узнать лучше?

– Можно и так сказать.

– Ничего ему не отвечай! – прошипела в ухо Кэрри. – Игнорируй!

Ренато бросил на нее взгляд и усмехнулся.

– Твоя помощница права, тебя будут много и часто провоцировать. Ты в центре внимания, а значит, любой разговор с тобой привлечет аудиторию. А конфликт и вовсе попадет в самые горячие новости. Дестини Виндзор знала, что делает. Поверь, каждое ее слово было согласовано с помощниками.

– Помощниками? У нее их несколько?

– Конечно. Каждый мог заявить до пяти человек: стилисты, повара, личные тренеры и так далее. Я, например, взял своего спарринг-партнера, парочку друзей, стратега и пиарщицу. Девушку оставил дома… – Он подмигнул. – Здесь отличный выбор, если интересуешься…

– Мистер Лойола! – возмутилась Кэрри. – Алексу только шестнадцать!

Кетцаль поднял руки в примирительном жесте. Я же кусал губы – черт, мог бы вытащить с собой Роя и Марию! И Хайро! И родителей, здесь бы они были в безопасности.

– Что-то не так? – спросил Ренато.

– Знал бы, что можно взять с собой еще кого-то, мистер Лойола, захватил бы своего котопса Эйты, – сказал я. – Он здорово умеет давать лапу и приносить тапочки.

Ренато повернулся в сторону снимающих нас дронов-операторов:

– Все слышали? Я разблокировал нового персонажа в истории топовой «угрозы»! Котопес Эйты!

– Алекс, идем! – Кэрри потянула меня за руку.

– Ладно, чего вы хотели, мистер Лойола? Подраться со мной, чтобы оказаться в горячих новостях? Узнать, как зовут моего питомца?

– Извини, я дерусь только в своей весовой категории, – Ренато виновато улыбнулся и пожал плечами. – А ты на полцентнера меньше. Что касается питомцев, то у меня есть настоящий пес Бруно. В расчете?

Я кивнул и развернулся, чтобы уйти.

– Я что хотел сказать… – продолжил Ренато. – Там, в Окаянной бреши, ты вел себя достойно, Алекс. Брыкался, да, но не истерил, не вопил, что всех нас размотаешь, как выберешься отсюда. Даже не оскорбил никого, а это дорогого стоит. Твои родители могут тобой гордиться! – Он протянул руку. – Мне плевать, что скажут остальные, жми смело.

– Не жми! – Кэрри остановила меня. – Хмырь что-то задумал! Мягко стелет…

– Хмырь… – ухмыльнулся Ренато, опустив руку. – В общем так, Алекс. В Бреши берегись, но здесь от меня подлянок не жди. Доброй ночи.

Ренато ушел, и я несколько растерянно пожелал ему вслед:

– И вам…

Чего это он такой добренький? Играет на публику? А может, просто подействовало мое обещание заглянуть в гости, и он боится подставить клановый замок? Или Полковник, лидер его клана, испугался и заставил Кетцаля извиниться…

Кэрри подлила масла в огонь, сказав, что Лойола наверняка врал.

– Разводят тебя! Думаешь, сказал бы он тебе все это, если бы ему удалось выкинуть тебя с Игр? Хренушки! А так они обломались, ты в игре, а потому ищут другие подходы. Остерегайся! Они тут все как пауки в банке! Сожрут!

Кэрри продолжала меня накручивать, напомнив, какой удар в спину я получил от лучших друзей, что уж говорить об изначально враждебных людях. В итоге, когда на выходе из холла меня окликнул Малик, волосы на затылке встали дыбом.

– Не оборачивайся, – посоветовала Кэрри. – У нас четкий график: общий ужин, интервью и – в номер!

– Эй, Шеппард! – снова крикнул Малик.

Мне никогда не нравился его несколько визгливый голос, и все же с этим было легко мириться, зная, что говоришь с другом. Но сейчас я прям взбеленился. Резко остановившись, развернулся, сжал кулаки и попер на усмехающегося предателя:

– Что?

– Алекс! – надрывалась Кэрри. – Мистер Шеппард!

Она безуспешно пыталась меня остановить. Я взял бывшего друга за ворот стильной рубашки и привлек к себе. Удовлетворенно заметил, как сползла с его лица улыбка. Занеся кулак, повторил:

– Что ты хотел сказать?!

– Руки убери! – Малик попробовал освободиться, а когда не получилось, сам схватил меня за футболку и набычился. – С ума сошел? Я с тобой нормально разговаривал! Просто хотел спросить, как тебе первый день!

– Малик! – закричала Тисса, до того с кем-то разговаривавшая в стороне. – Держи себя в руках!

– Никаких драк, Алекс! Дисквалифицируют! – кудахтала Кэрри, пытаясь нас разнять. – Немедленно прекрати!

Но я не видел, не слышал ничего и никого. Все заслонило ненавистное лицо предателя, завистливого нытика.

– Как мне первый день? – Кровь кипела, накопленные боль, гнев и обида сконцентрировались в кулаке. – Вот так!

Хрясь! Бывший друг не успел уклониться, и мой кулак впечатался в тонкий, с горбинкой, нос. Будто в замедленной съемке я увидел, как голова Малика откинулась и врезалась затылком в стену. Второй удар левой скользнул по его зубам и откликнулся болью.

Я с удивлением посмотрел на кровоточащую ранку от зубов Малика. А потом время ускорилось, и мир обрушился на меня: крики Тиссы, подхватившей парня, ее ненавидящий взгляд, вопли Кэрри… Под стрекот налетевших дронов-операторов меня скрутили, охранный дроид выстрелил успокаивающей инъекцией.

Я начал заваливаться на спину, ноги подкосились, кто-то подставил плечо и аккуратно уложил меня на пол.

– Что ты наделал, Алекс? – надрывалась Кэрри, тряся меня за плечи.

Мир поплыл, словно меня замотали в полупрозрачный кокон, силуэты размазались, потеряли четкость, но я разглядел, вернее, догадался, что это именно Тисса помогла Малику подняться и заорала:

– Идиот!..

Возбуждение схлынуло. Мои плечи поникли, запал угас, глаза сомкнулись, и я отключился.

А когда снова увидел мир, осознал, что мы с Кэрри идем по холлу.

– Алекс! – крикнул мне вслед Малик.

Кэрри взяла мою руку и переплела пальцы, словно мы пара.

– Не обращай внимания, – тихо сказала она. – Поужинаешь, ответишь на вопросы журналистов и – отдыхать в номер! Хорошо?

Я мягко освободил ладонь и осмотрел костяшки. Целые! Малик тоже был в полном порядке. Осклабившись, он вопрошающе кивнул:

– Как тебе первый день Игр?

Тисса бросила на нас взгляд и продолжила общаться.

Бросив взгляд на Малика, я одними губами послал его в бездну. Ненависть к нему вспыхнула и испарилась еще в Божественном озарении, или как назвать эти пророческие вспышки? С моими мозгами явно творилось что-то не то. В отличие от Диса, здесь видения не были идентичны тому, что должно произойти на самом деле, но суть… Безусловно, и без всяких озарений можно предугадать последствия своих действий, просто включив голову, и все же здесь крылось нечто другое: я проживал секунды и минуты еще не случившегося будущего!

Кэрри вернула меня в реальность. Остановившись, приподняла мой подбородок, участливо всмотрелась в глаза:

– Все нормально?

– Не знаю. Без понятия! Но одно скажу точно: очень хочется есть! Еще немного, и я сожру твои мозги! Не забывай, у меня огромный опыт!

Я вытянул руки, издал утробное урчание и заковылял к помощнице. Кэрри отпрянула, сделав вид, что испугалась, рассмеялась и потащила меня на ужин, проходивший там же, где вчера шла церемония открытия. Вообще, можно было заказать еду в номер или уединиться в одном из двенадцати ресторанов, но Кэрри посоветовала не прятаться – зрителям это не понравится.

В зале торжеств произошли изменения. Амфитеатр опустили, слив уровни и расширив пространство. Вдоль стен по периметру выстроились бесконечные столы с лотками, огромными кастрюлями и чанами. Над ними крутились голограммы деликатесов, их названия и справочная информация: история блюда, ингредиенты, питательная ценность.

Завибрировал комм, предложил сформировать для меня сбалансированный ужин с учетом нужд организма. Десятки видов блюд, от вида которых я чуть не захлебнулся слюной, манили не только видом, но и запахом. Хотелось попробовать все, но я принял предложение комма, не желая ничего решать. Голод разыгрался не на шутку, мне было плевать, что заталкивать в рот, так почему бы не сбалансированную пищу?

Ко мне подъехал дроид-подносчик, пропиликал, чтобы я следовал за ним, и покатил вдоль стены, забивая поднос снедью.

Меня заметили. Гомон стих, донесся свист, а потом загудел весь зал:

– У-у-у-у-у-у!

Десятки ложек застучали по столам, кто-то начал топать ногами, и вскоре шум поднялся такой, что хотелось заткнуть уши. Я склонился к Кэрри и спросил:

– Может, все-таки в номер?

– Не обращай внимания! – крикнула она. – Не сагрятся, здесь мирная зона!

– Про Окаянную брешь тоже так говорили…

Люди, зашедшие вслед за мной, присоединялись к обструкции. Я шел за дроидом, сосредоточившись на том, что он мне накладывает. Шум за спиной перерос в рев и грохот, казалось, к нему присоединились помощники, официанты и повара, даже дроиды-подносчики беспокойно задребезжали.

– Готово, – уведомил меня робот. – Пожалуйста, выберите место, я проследую за вами.

Мы с Кэрри направились к единственному незанятому столу.

Но нас опередили. Худощавый мужчина с игровым ником Эвилфорт, стоявший у входа, бросился наперерез и уселся на стул. Оставалось еще четыре свободных места.

Гул в зале стих, все смотрели на меня и ждали, что я сделаю.

– Занято! – с широкой улыбкой объявил Эвилфорт.

– У вас даже еды нет, – сказал я, перенося тарелки с подноса на стол.

– Я сказал «занято»! – взревел он и указал нам за спину. От входа двигалась группа призванных. – Наша пятерка, мы из одного клана! Мы «Ридеры»! Чемпионы командного турнира по скоростному чтению заклинаний! Его проводят в Пиратской бухте!

– Да, это наш стол, – заявил маг Простогуфи. – Вон Джингрин, Левиус и Кувер. Освобождайте!

– Да ладно, пусть сядет, – сказал подошедший Кувер. – Может, расскажет, как его завтра грохнуть.

– Ни фига! – не согласился Левиус. – Вали, Шеппард!

– Да подавитесь! – вспыхнула Кэрри. – Идем, Алекс!

Помощница пошепталась с официантами, и мне принесли отдельный столик. Правда, лишь с одним стулом.

– А ты? – не понял я.

– Не положено, ужин только для призванных, – ответила Кэрри. – Не парься, я перекусила. Давай, давай, ешь!

Чувствуя на себе злые взгляды, я приступил к ужину. Дроид выбрал мне запеченное мясо и тонну овощей. Формально на столе было несколько блюд, но везде овощи, зелень и мясо. Ел я, склонив голову над тарелкой и не сомневаясь, что меня обсуждают и наверняка поносят на чем свет стоит. Но удавалось сдерживаться и не показывать, что меня это волнует. Причем получалось запросто, словно я овладел навыком ставить силовой купол, отсекающий враждебную среду. Бездна научила.

Кэрри куда-то отошла, так что я доедал в одиночестве, а потом ждал голосования, попивая холодный ферментированный чай.

Наконец появился Гай Бэррон Октиус. Не так пафосно, как в прошлый раз, но все равно эффектно. Свет в зале погас, зажглись голографические свечи, плывущие по воздуху, вспыхнул огромный голокуб под потолком, передающий идеальную трехмерную картинку с любого ракурса.

– Добрый вечер, призванные! – поприветствовал нас Октиус. – Первый день Демонических игр принес нам много сюрпризов, и самые яркие моменты мы посмотрим вместе с нашими зрителями!

В подборку вошли не только кадры с моим участием. Показали, как рейд Кетцаля и Маркуса легко справился с первым боссом – у чемпиона и финалиста взрослой Арены бонусы были посерьезней Юного гладиатора. Труп Цербера, огромного адского трехголового пса, я видел вживую, но посмотреть на него в бою было увлекательно. Босс быстро регенерировал, а под конец призвал стаю Адских гончих и чуть не вайпнул рейд. Но Кетцаль показал, чем примечателен класс «разрушитель»: врезал по земле кулаком, ошеломив стаю, а потом размозжил череп ближайшему псу. В месте удара пространство прогнулось, вспучилось – и искажение прошло цепочкой по остальным псам.

– Убийственная способность! – захлебывался в восторге Октиус.

Смотрел я с большим интересом, чтобы лучше изучить противников: как демонов, так и игроков.

Второй босс, Бесота, выглядел недоразвитым Диабло, этакий высший демон на минималках. Под конец боя он преобразился, вырос в шестиметровую громадину и завалил бы рейд, не выступи против него мастера из «Модуса» и «Странников».

Десятый босс, Альфа Риикитс, бесславно пал от рук Кетцаля. В его рейде я с удивлением увидел Тиссу и Инфекта. Возможно, их взяли за бонусы Юного гладиатора.

Титан-разрушитель, уже закованный в латы, не стал заходить на 10-й уровень и сразу повел свою группу на 11-го босса, Адского кролика. Это, видимо, был какой-то стеб гейм-дизайнеров: маленький кролик с огромной пастью и горящими глазами выбрал темного паладина Кэвилла, напрыгнул на него, вцепился в горло и, как бульдог, начал методично грызть жертву. Прикончив одного противника, кролик набросился на жреца света Инчито, а потом сгрыз еще нескольких. Началась неразбериха: остальные пытались сбить кролика с товарища, но не попадали по верткому боссу, наносили урон своим и упрощали задачи монстру, который слишком быстро работал челюстями. У меня случилось дежавю.

Тут-то все осложнилось тем, что в спину группе Кетцаля-Маркуса ударил рейд Хеллфиша. Кетцаль с соратниками пали, а кролика добила вторая группа.

– Очевидно, что именно Хеллфиш, правая рука Хорваца из «Странников», взял лидерство в свои руки, – заметил Гай Бэррон. – Удивительно, что единственный представитель своего клана возглавил группу, большинство которой составляют люди «Модуса»! Напомню, злейшего конкурента «Странников»! Но вернемся к группе Кетцаля и Маркуса…

Вернувшись с кладбища, рейд Кетцаля пропустил 11-й этаж и сломал печать на вратах 12-го. Грешник, босс этажа, стал легкой добычей – обычный скелет в лохмотьях, с двумя клинками. Этот этаж стал высшим достижением дня.

Проанализировав все бои с боссами, Октиус перешел к обзору основной массы участников, не вошедших в рейды топов.

Проклинатель Роман объединился с ювелиром Мейстером и другими, не владеющими боевыми навыками. Мощный рейд методично фармил 1-й этаж, не пропуская ни одного моба и сундука, и к концу дня героически зачистил весь этаж. А закончив, отправился в полном составе выживших в деревню – сливать лут и готовиться ко 2-му.

Но всем запомнилось другое. В этой группе яркую роль сыграла певица Мишель, изящная дриада, поразившая своим альтруизмом. Роман увлекся философской дискуссией с Мейстером, к ним присоединились остальные, и в результате группа сагрила сразу несколько паков мобов. Проклятие Ромы не сработало как надо, и вскоре вой Адских гончих призвал мобов со всего этажа. Мишель начала петь и увела их, отвлекая на себя. Спасла группу, но погибла сама. К сожалению, второй раз за день. Мишель выбыла из Демонических игр.

Просмотр затянулся на час. Именно сейчас трансляцию Игр смотрело большинство зрителей. Они определили лучшего и худшего игроков дня, основываясь на том, что увидели в хайлайтах.

Октиус объявил результаты опроса. Обошлось без сюрпризов: лучшим игроком назвали Кетцаля, а худшим – меня. Жаль, что я опередил Дестини Виндзор на каких-то 2%, как несправедливо и то, что неграждане не имели права голосовать, так у меня были бы шансы… Какая именно «награда» мне достанется, станет известно завтра в Окаянной бреши.

Потом было интервью, но почти все вопросы в той или иной форме касались того, что я делал на дне Провала.

– Готовился к бою с финальным боссом, – ответил я, почти не соврав. Ведь ради чего все это в конечном итоге?

После интервью Кэрри сопроводила меня до номера и предложила составить компанию. Кажется, от моего вынужденного одиночества она страдала больше, чем я.

– Все нормально, Кэрри. Отдыхай. Мне нужно побыть одному.

– Придумай что-нибудь, Алекс! Знал бы ты, как они все меня достали!

Под «всеми» она подразумевала других помощников, перенесших свою неприязнь ко мне на Кэрри.

Время до сна прошло в бесконечных раздумьях. Сложно планировать, не зная, в чем еще ущемят персонажа. Продолжать качать Медитацию? Растить дух? Боюсь, еще день – и мне никого не догнать. Всех посильных боссов разберут, а потом и вовсе не останется мобов, на которых я мог бы поднять хоть крупицу опыта.

Так ничего и не придумав, полез на «Дисгардиум Дейли» почитать, что пишут об Играх.

Не оправдавший надежды, отвергнутый друзьями

«Угроза» A-класса – пустышка?

Главный материал дня «Дисгардиум Дейли» написали сразу несколько журналистов. Сам Кларк Кац приложил руку. Из знакомых имен фигурировали Иен Митчелл и Аксель Донован. Мои вчерашние ответы на вопросы Иена вошли в материал отдельными врезками, причем без упоминания казней. Хорошо хоть имя Арона Квона оставили, более того, Дениза ле Бон даже ответила. В коротком пятисекундном головидео топ-модель сообщила:

– С удовольствием отправлю Арону футболку из моей новой линии одежды…

Аксель Донован задал нужный «Сноусторму» тон с самого начала статьи:

Своим самонадеянным участием в Демонических играх Алекс Шеппард снял розовые очки со многих своих поклонников. В стерильных условиях Окаянной бреши иначе случиться не могло. Стать настоящим чемпионом без истинного товарищества, чувства локтя, опоры в лице соратников невозможно. Всего этого Шеппард лишен, и только по собственной вине…

Топ лучших комментариев можно было не читать. Я давно подозревал, что «Дисгардиум Дейли» искусно манипулирует общественным мнением в пользу превентивов и корпорации, нетрудно было предположить, что голоса накручиваются именно нужным отзывам.

Винвалд | +9,62 млн | 2 часа назад

А я ждал именно этого. Реально, народ, вспомните несостоявшуюся битву у храма в пустыне. Скиф свалил тогда, Скиф свалил сегодня. Когда он атаковал рейд Дестини, я поперхнулся пивом и даже подумал: «Серьезно? Чувак, ты меня удивляешь!» Но что было потом? Жалкий лузер просто спрятался на дне Провала, где и просидел весь день, как нашкодивший щенок!

Ша Нин | +6,35 млн | 3 часа назад

Просто позор! И призванным, и угрозе-А. Бездарная игра, скучно! СКУЧНО! Примитивная тактика, примитивные предсказуемые ходы. Скиф на дне Провала? Ха-ха! Позовите неписей, пусть помочатся сверху!

Партурнакс | +5,84 млн | 1 час назад

Помните, как я до Игр писал, что беру отпуск, отправляю семью к родителям жены, чтобы в одиночестве насладиться Играми? В общем, жена что-то заподозрила и внезапно вернулась. Одна. Наверное, надеялась застукать меня с любовницей, ха-ха-ха! Короче, мы с ней решили устроить себе медовый месяц, раз уж так вышло, и я пропустил весь первый день. Похоже, не зря. Посмотрел хайлайты и убедился, что Скиф – убожество.

Были комментарии и в мою поддержку. Хвалили за то, как я вырвался с кладбища, как подловил группу Дестини, как попытался сразиться с Альфой. Но все эти отзывы заминусовали так, что они возглавили другой топ – худших комментов с отрицательным рейтингом.

Уже засыпая, я вспомнил, что хотел выяснить источник нового перка. Через комм открыл профиль Скифа и убедился, что был прав.

Разблокировано достижение «Ордалия»!

Не каждому суждено быть оправданным на божественном судилище. Лишь тот, кто выжил, считается оправданным. Но и награда щедра! Боги кидали жребий за право одарить вас своей наградой. Выиграл Риндзин, Повелитель драконов.

Награда: перк «Призрачный коготь Риндзина».

И тут меня озарило.

Глава 9. Жуткий вой

Второй день Демонических игр начался для меня на дне Провала. Все плохое истерлось, воодушевленный, я настроился прокачивать Медитацию, а после проверить парочку идей. Как сказал бы дядя Ник, я преисполнился сдержанного оптимизма.

И вот почему. В большом Дисе безоружка качалась в боях с равными или более сильными противниками с каждым успешным ударом. В Окаянной бреши этот принцип изменили: в прогресс боевого навыка шел не удар, а нанесенный урон. Логично, потому что здесь нет штрафов на меткость из-за разницы в уровнях. Призванный 1-го уровня теоретически нанесет урон даже финальному боссу 666-го этажа, пусть и по броне. Любой ушлый дамагер может пристроиться в хвост, например, боссу 300-го уровня и вливаться уроном, пока танк держит агро. С механикой большого Диса такой хитрец накрутил бы боевой навык на несколько рангов, учитывая разницу в уровнях.

Именно об этом я вспомнил, когда читал текст достижения Ордалия. Коготь-то масштабируется от уровня противника! Я же могу нападать на мили-боссов, лупить их под Ясностью и быстро сваливать Полетом. Оставалось найти такой тренировочный манекен.

Но все мои прекрасные, как мне казалось, идеи потерпели крах, врезавшись в уведомление о новом дебафе за звание худшего игрока первого дня:

Паралич

Вы парализованы.

Дебаф активировался, стоило мне появиться. Рухнув тряпкой на дно Провала, я вспомнил очень много ругательств, но произнести их не смог. Паралич был полным. Хорошо хоть легкие работали, да сердце билось. Спасибо, зрители! Спасибо, «Сноусторм»!

Сначала меня охватила паника, ведь так я легкая добыча даже для ювелира Мейстера! Однако здравый смысл взял верх. Полет!

Наверное, дырявое корыто летало бы изящнее, чем мое безвольное тело. Сила притяжения работала как надо – я воспарил тряпичной куклой. Согнутый, с повисшими конечностями и головой. Даже лицо расслабилось, и я уподобился Трикси в минуты задумчивости. Язык вывалился, потекли слюни – вот теперь сходство, наверное, стопроцентное.

Второй облом последовал за первым – Медитация не медитировалась! Выяснилось, что нельзя вот так просто взять и начать ее прокачивать! Обязательно требовалось принять соответствующую позу! «Сволочи», – с некоторым удовлетворением пришло на ум. И что делать?

Взлететь в небо и спрятаться там до завтра? Или…

Возникшая идея требовала воплощения. Все призванные вчера оставили персонажей в таверне, в личных комнатах. Можно было и снаружи, но ночевка в кровати давала часовой баф к скорости набора опыта. Понятно, этим никто не пренебрег. Потому, когда взлетел до 50-го этажа, в Провале еще никого не было.

Я замер перед вратами. Долго крутил свое тело так, чтобы коснуться кистью печати. Когда это удалось, рука сама приняла нужное положение, ладонь легла как надо… Пронзительная боль была куда сильнее, чем вчера.

Улучшен навык устойчивости: +4. Текущий уровень: 7.

Глянув на шкалу жизни, я удовлетворенно пустил изо рта пузырь. Сработало! Печать снесла мне не 50%, а 48%. Оставались вопросы по механике урона печатей, но моей радости это не помешало.

Однако ликовать долго не получилось, врата раскрылись, пора было сваливать. Минутку…

Вглядевшись в сумеречную зону за вратами, я никого не увидел. Два фонаря у входа на стене горели зеленым. Я подлетел ближе, застыв на пороге. Голова упала на грудь, обзор сократился до пола подо мной, и тут меня начало затягивать внутрь. Развернув тело, я рванул прочь.

– Ш-ш-ш-ш-а-а-а!

– С-с-с-с-мер-т-ный!

– Мо-о-ой!

– На-а-а-ш-ш-ш!

За спиной шипели на три голоса. Я ни черта не видел, потому что голова болталась, как у болванчика, но дело было плохо: в спину одновременно вонзилось три острия неизвестного оружия. Обернувшись, я увидел гарпуны на зеленых энергетических цепях, концы которых держали в руках три босса:

Первый попутчик, демон, страж врат 50 уровня

Босс подземелья.

Второй попутчик, демон, страж врат 50 уровня

Босс подземелья.

Третий попутчик, демон, страж врат 50 уровня

Босс подземелья.

– Иди с-с-с-ю-да-а-а!!! – в унисон рявкнули Попутчики.

Ой-йо, плохи мои дела. Шкала жизни не поколебалась, однако это дело времени – пока боссы не затащат меня к себе, за порог врат.

– С-с-с-ю-да-а-а!

– Зде-с-с-с-сь!

– Е-е-е-да-а-а!

Шипение усиливалось, голоса зазвучали возбужденнее… Я рванул вниз, активировав максимальную скорость Полета. Цепи натянулись, как струны, зазвенели, но выстояли. Более того, Попутчики, не прекращая шипеть, начали подтягивать меня к себе. Значения силы не хватало, чтобы оторваться от трех боссов 50-го уровня.

– Вон он! – эхом донесся крик.

– Мы нашли Скифа!

– Попался, сучонок!

Развернув тело лицом вверх, я увидел, что ко мне приближаются шестеро магов. Похоже, достигнув 10-х уровней, они прокачали Левитацию до полноценных управляемых полетов! Бездна, теперь мне нигде не скрыться! Руки магов зажглись, их обволокли потоки творимых чар: огонь, гроза, лед, что-то еще…

– Иди с-с-с-ю-да-а-а!!! – в унисон зашелестели Попутчики, усилив напор.

Мои ребра трещали, позвонок был выдран гарпуном, но благодаря той же механике урон не засчитывался.

С шорохом и свистом в меня полетели файрбол и громадные сосульки. Затрещал разряд ветвистой молнии. Я активировал Каменную кожу. От враждебной магии она не спасла, первая волна заклинаний укоротила жизнь, вогнав ее в красную зону.

Маг, творивший грозовое заклинание, издал победный вопль и вытянул ко мне руку, выпуская трещащий разрядами шар. Мое сердце остановилось. Это был конец, ясно как день… Ясность! Молния замерла, ее разряды, один из которых уже почти дотронулся до меня, застыли, я отлетел в сторону настолько, насколько позволяла длина цепей.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Время возобновило ход. Молния прошла мимо и взорвалась, врезавшись в стену. Пуская слюни и кувыркаясь в воздухе, я умудрился уловить момент, когда враги окажутся в зоне видимости, и активировал Жуткий вой. Магия, доставшаяся мне от волка Крушителя, преодолела дебаф паралича, исказив рот и заставив меня пронзительно завыть! Страх, охвативший магов, сбил сотворение второй волны чар и прервал Левитацию!

Маги Кардинал, Пилигрим, Утконос, Маруо, Шейд и Карлеш в ужасе, истошно вопя, рухнули у врат и, вскочив, забежали внутрь.

– Ш-ш-ш-ш-а-а-а! С-с-с-с-мер-т-ны-е-е-е!

– Мо-о-о-и-и-и!

– На-а-а-ш-ш-ши-и-и!

– Е-е-да-а-а!

Гарпуны с мясом вырвались из меня и вернулись к хозяевам. Попутчики забыли обо мне, едва в их владениях оказалось шестеро смертных, которых можно было схарчить.

Жалкие 3% жизни диктовали одно – срочно валить отсюда! Но что дальше? Маги воскреснут и вернутся! Нужно действовать.

Взлетев, я вернулся на 50-й уровень и приблизился к порогу врат. Тогда-то я и разглядел Попутчиков. Над землей парили три пепельные человекообразные фигуры в подранных балахонах, с козлиными черепами вместо голов и кошмарными пастями, откуда лилось зеленоватое свечение. Ростом они вдвое превосходили любого титана. В правых руках Попутчики сжимали подвешенные на цепи зеленые фонари, левыми держали гарпуны. Их светильники, раскачиваясь, озаряли пространство хищными вспышками, снимавшими слои плоти, словно опаляющий свет ядерного взрыва.

Попутчики истязали бедных магов, как меня – Живое сито в Бездне. Эффект Жуткого воя с магов уже сошел, но убежать у них не было шансов, их держали такие же цепи, как та, что чуть раньше не давала мне улететь.

У магов уже начали просвечивать кости, из множества разорванных сосудов фонтаном била кровь. Глаза Карлеша вывалились, в срезанном черепе показался мозг.

А дальше я поступил крайне цинично. Мне хватило хладнокровия воткнуть между боссами Духовные оковы и перенять класс Утконоса, вспомнив о прокачке Имитации. Сразу после я улетел на сотню этажей ниже, чтобы восстановить очки жизни в безопасности.

Улучшен навык имитации: +1. Текущий уровень: 2.

Минут через двадцать я вернулся. Врата были распахнуты, Попутчики слились с тенью, лишь два фонаря зыбко освещали вход. От магов остались только чернеющие лужи крови. Левитирующие летуны, судя по всему, сговорились начать второй день с охоты на меня. По их логике, они ничем не рисковали – Скиф все еще 1-го уровня, торчит на дне Провала, беззащитный и слабый. К их сожалению, даже у парализованного предвестника нашлась парочка сюрпризов.

Воскреснув не на кладбище, а в том же кошмарном месте, маги сильно удивились и замешкались. Каждый потерял по уровню и, скорее всего, жаждал поскорее восполнить пробел, но тому не суждено было осуществиться.

Попутчики, радостно шипя о смертных и еде и споря, кому она принадлежит, материализовались из тени и притянули магов гарпунами. Я не хотел снова смотреть на это, и без того тошнило, так что просто скопировал класс и уровень Пилигрима, обновил Духовные оковы и поспешил наверх. Взлетал я все такой же, триксиобразный и безвольный, словно невидимая рука подняла тряпичную куклу-вуду.

На 29-м этаже я перехватил еще одну группу, рвавшуюся «покончить со Скифом». Этот рейд из более чем тридцати призванных вел паладин Ермак.

Взяв его класс и уровень, я поднял навык:

Улучшен навык имитации: +1. Текущий уровень: 3.

Теперь можно было копировать еще и экипировку. Я отметил это торжественным выпуском нескольких пузырей изо рта, после чего затаился в тени за краем, решив послушать игроков. Они, боясь ненароком свалиться, жались к стенке и меня не видели.

– Надо спешить! – Зычный голос Ермака разнесся эхом. – Маги Шейда пока способны только парить, у них нет полноценного управления. Так что можем успеть.

– Помню, когда-то играл в «Путь императора» за охотника, так там чародеи вообще летать не умели, – вспомнил призванный Перант.

– Тоже мне, нашел с чем Дис сравнивать! – фыркнул диверсант Энигма.

– Да и вообще, то стратегия была, – согласился друид Найтерио. – Помню, как-то в далеком…

Что хотел рассказать Найтерио, осталось загадкой. Вылетев, я завис перед рейдом и мысленно дружелюбно всех поприветствовал: «Стоять бояться! Жуткий вой!»

Повезло, что ни у кого не оказалось пассивки, снимающей контроль. Игроки разбежались в Страхе во все стороны, вопя и размахивая руками. Веселая диверсия, но неэффективная, подумал я… и начал импровизировать.

Механика хранила игроков от падения за край, но я исправил это недоразумение. Управляя обвисшим телом, я с разгона сталкивал в пропасть тех, кто приближался к границе. Всех выпихнуть не удалось – не хватило времени, но около десятка получилось отправить на встречу с бездной. Особую гордость я испытывал за страйк, когда сбил сразу трех игроков: лидера рейда Ермака, диверсанта Энигму и друида Найтерио. Падать им долго, так что, когда сойдет Страх, Найтерио успеет рассказать друзьям начатую историю.

Я даже некоторое время сопровождал их в облике Ермака, но на пятидесятом мы расстались – это мой этаж с незаконченными делами.

Конвейер был запущен. Я снова оживил магов, потерявших по уровню, убедился, что Попутчики все так же гостеприимны, скопировал облик Маруо, поднялся наверх, распугал недобитков из рейда Ермака, который теперь возглавлял ассасин Шилка, кого успел, скинул за край и вернулся оживлять магов на 50-й этаж.

Когда делал одно и тоже в четвертый раз, меня озарило, и я внес в последовательность действий снятие печатей. Помня о Попутчиках, рвал когти, не дожидаясь босса. Открыл шесть этажей подряд, начиная с 51-го, чем прокачал Устойчивость до 27-го уровня. Это значило, что теперь я могу снимать печати аж до 127-го этажа за счет поглощения части урона.

Страшно матерясь, отряд магов вылетел из Демонических игр в полном составе. Рейд Ермака восстановился, но передвигался теперь строго по одному и перебежками. Из перешептываний я узнал, что изрядно всех смутил. Когда понял, о чем речь, мысленно расхохотался: их пугало мое обвисшее безвольное тело, болтающееся по Провалу, как труп в проруби.

Из разговоров рейда Романа и Мейстера я узнал, что Кетцаль, Маркус и группа Дестини благоразумно ныкались внутри инстансов 19-го и 20-го уровней.

Хитроумный ювелир, как оказалось, выковал колечко, показывающее всех живых существ вокруг, и это помогло рейду увидеть, что я рядом. Тролль Роман изощренно проклял меня, и я минуту не мог использовать навыки. Падая под оглушительный хохот рейдовой группы, я молил Спящих, чтобы не рухнуть на дно раньше, чем спадет проклятие тролля.

Через минуту, вернув Полет, я уже несся ввысь, чтобы отомстить. К этому моменту я научился копировать облик полностью. Скопировав внешность ювелира Мейстера, я бросил свое тело на пути группы Романа, растянувшейся по лестнице. Первым ко мне подошел поэт Цветик.

– Ох, Мейстер, что с вами? – распереживался он. – Вам плохо?

Языком я не владел. Пытаясь прохрипеть: «Ужасно. Выть хочется», я еле слышно промычал. Цветик всполошился еще больше:

– Что? Эй, все сюда! Мейстеру плохо! Кстати… А как вы здесь оказались?

– Что там, Цветик? – закричал настоящий Мейстер.

Жуткий вой стал ему ответом. Последовал очередной боулинг, где вместо кеглей были игроки, а в роли шара я, после чего снова пришло время лететь вниз, срывать печати и качать Устойчивость. Самого злобного из этого рейда, проклинателя Рому, я отправил спать Летаргией, после чего, дождавшись, пока все разбегутся, вытолкал его за край.

Настоящее удовлетворение я получил, наткнувшись на клан «Ридеров», не пустивших за свой стол. Или они на меня наткнулись, как посмотреть. Мастера скоростного чтения заклинаний, ведомые Эвилфортом, искали меня, прознав, что их недруг парализован.

Они шли в невидимости и ударили в спину, когда я снимал печать 60-го этажа. Прекрасные и умелые маги не дали бы мне и шанса, не будь у меня Освобождения. Превращение в овцу классовый навык отразил в Левиуса, а Жуткий вой направил их внутрь инста, прямо на босса – десяток ужасающих метровых плоских слизней размером с предплечье:

Атлинг, демон, страж врат 60 уровня

Босс подземелья.

Прозрачные Атлинги облепили «Ридеров» с головы до ног, впившись множеством отростков-игл, с хлюпаньем высасывая из них не только кровь, но и плоть вместе с костьми. От вида кровяного фарша, заполняющего пиявок, скрутило желудок, и я отпрянул подальше, не забыв поставить Духовные оковы.

Цикл прокачки повторился: диверсия наверху, воскрешение «Ридеров», снятие печатей…

К концу игрового дня уровни навыков и способностей прокачались так, что цифры радовали глаз:

Безоружный бой: 7.

Каменная кожа: 6.

Медитация: 5.

Ночное зрение: 64.

Устойчивость: 32.

Жуткий вой: 36.

Имитация: 9.

Летаргия: 3.

Освобождение: 2.

День, который я поначалу счел безнадежно потерянным, оказался продуктивным. На моей совести одиннадцать развоплощенных призванных. Из-за меня многие игроки потеряли уровни и затормозился прогресс топов.

Второй день Демонических игр завершен!

Глядя на смеющуюся Кэрри, стоящую у капсулы, я подвигал руками, убедился, что владею телом, и сказал помощнице:

– Уэ-уэ…

– Что?

– С этим чертовым дебафом паралича забыл, как разговаривать! Ха! А прикинь, что бы я сделал, не будь парализован!

– Я прикинула. Потому вот… – Из-за ее спины вышли два охранных дроида. – Не знаю, что это, Алекс. Женская интуиция, шестое чувство, или у меня просто свербит в заднице… Но зуб даю, что после твоего жуткого сольного выступления телохранители нам понадобятся!

Глава 10. Метод Кирана Джексона

Я не большой спец в охранных дроидах, поэтому искренне заинтересовался теми, что привела Кэрри. Помощница охотно рассказала, что эти экземпляры созданы в «Сноусторме», но вообще на рынке известно несколько больших брендов-производителей.

Охранные дроиды, сопровождавшие нас, передвигались бесшумно и ничем не напоминали тех, что изображали в фантастических фильмах начала века – легкие, но сверхстойкие, гибкие и быстрые. И, конечно, никакой человекообразности.

В режиме движения они просто катились шарами, однако, если охраняемому объекту угрожала опасность, мгновенно трансформировались в одну из боевых форм. Эти, что держались рядом, были не военными, без серьезного вооружения, зато могли окружить меня барьером, который выдержал бы обстрел даже из плазменных ружей. Нейтрализовать противника дроиды были способны по-разному, в зависимости от ситуации – как механически, так и с помощью химических веществ. Для этого у них имелся обширный арсенал от транквилизаторов и паралитиков до выстреливаемых самонаводящихся наручников и неразрушимой липкой сети-паутины, способной приковать к земле даже небольшой флаер.

– И все же, если не считать военные прототипы, наши охранные дроиды лучшие, – добавила Кэрри. – Даже мистер Джексон пользуется теми, что производит «Сноусторм Роботикс». А он мог бы позволить себе любых.

– Это вряд ли. Он как директор компании просто не имеет права покупать продукцию конкурентов.

– Не скажи, флаер-то у него «Роллс-Ройс», хотя мы тоже их выпускаем! Я как-то видела охрану Кирана. Впечатляет, я скажу! Его дроиды – настоящие машины убийств. Один такой в начале века мог бы успешно противостоять армии небольшого государства. И даже захватить страну.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – засомневался я.

– Ха! Огнестрельным оружием их не взять, против кинетического выстоит силовой щит, а что еще?

– Можно закинуть в расплавленный металл, – вспомнил я древний фильм. – А вообще, откуда такие познания?

Кэрри смутилась, но ответила. Оказалось, она с детства увлекалась оружием. Эту любовь ей привил отец, бывший миротворец. Подробностей я не узнал, потому что нас окружили пятеро игроков – вылетевший с Игр клан «Ридеры» перехватил нас у лифтовой зоны. Вперед вышел лидер клана Эвилфорт, высокий белобрысый мужчина лет сорока, с волосами, зачесанными на пробор. Сплюнув мне под ноги, он с горечью и злобой поинтересовался:

– Наверное, гордишься собой?

– Ты хоть знаешь, что натворил, Шеппард? – Простогуфи встал рядом с лидером, прожигая меня взглядом, а потом подался навстречу.

– Не надо, Павел, – Левиус преградил ему путь рукой, как шлагбаумом. – Думаешь, ему не все равно? Он эгоистичный засранец! Мы для него лишь помеха к его… – Он изобразил пальцами кавычки. – …великой цели! Что у тебя за цель, Шеппард? Не поделишься с нами, раз уж ты нас так подставил? Может, оно того стоило? А?

Проходящие мимо игроки начали стягиваться на ссору, как акулы на кровь. Закружили дроны-операторы, встрепанный лысый парень в очках снимал нас на комм и возбужденно комментировал происходящее. Я собрался ответить так, как понравилось бы зрителям, довольно дебафов! Кэрри тянула меня за руку, я упирался, «Ридеры» же не давали рта открыть.

– Нет, я скажу! – воскликнул Простогуфи и снова дернулся ко мне, теперь путь ему преградил парень с розовыми волосами и висками, выкрашенными в фиолетовый, его звали Джингрин. – Шеппард, ты поступил низко!

Я был спокоен, но зрители могли расценить мое молчание как равнодушие. Очков это мне вряд ли прибавило бы. И я взорвался, попер на него, имитируя праведное возмущение:

– Это почему же?! Разве не вы ударили мне в спину? Разве не вы хотели выкинуть меня с Игр, зная, что я под дебафом паралича? Да это хуже, чем толпой бить лежачего! Мне что, надо было поддаться?

– Твою мать! – взревел Простогуфи. – То, что мы подрались, и ты подставил нас под босса, не проблема! Но своей дьявольской магией ты заставил нас возрождаться там постоянно!

– Вы еще не в курсе? Не только вас, вообще-то, – ответил я, но он меня не услышал, продолжая орать:

– Урод, ты хоть понимаешь, как это было больно? И не только физически! Мы все свои деньги поставили на то, что войдем в топ-сто Игр! Почти десять миллионов, скотина! Кто нам их вернет? Может быть, ты?

– Это еще с какого перепуга? После мульти-вайпов крыша поехала?

– Павел, хорош, – Джингрин еще раз попытался успокоить товарища. – Не унижайся перед ним! Он того не стоит! Плевать ему на наши потери!

– Алекс, поехали! – Кэрри потянула меня в кабинку лифта. – Ничего не отвечай, их обвинения смехотворны!

– Ах, смехотворны? – взъярился Кувер, широкоплечий, бритый наголо мужчина, до того стоявший молча, и полез со мной драться.

– Зафиксирована агрессия! Режим противодействия! Режим защиты! – дроиды-охранники начали с психологической атаки, но и активное противодействие не заставило себя долго ждать. – Усмирение!

Один дроид трансформировался в два щита наподобие тех, которыми сдерживают протестующих демонстрантов, вклинился между нами, а в следующее мгновение Кувер рухнул без сознания. Другой охранник выдвинул щит и маленьким бульдозером попер на остальных, отодвигая и их, и собравшихся зевак подальше от нас с Кэрри. Помощница воспользовалась моментом и юркнула в лифт, увлекая меня за собой. Первый дроид сложился в шар и закатился к нам, второй остался прикрывать отход…

Уже в зале торжеств, где проходил общий ужин, я поймал на себе злобные взгляды магов, вылетевших из Игр по моей вине. Это был их последний ужин, такова традиция: даже если участники выбывают, они обязаны присутствовать до утра следующего дня, чтобы отсмотреть хайлайты, дать интервью и, если пожелают, попрощаться с оставшимися.

Кроме того, у них теплилась надежда, что зрители спасут кого-то, как этим утром дриаду Мишель – претенденту на вылет требовалось набрать больше 90% голосов «за». Такое случалось редко, потому что людям нравились вылеты и разворачивающиеся драмы. Да и затягивание Демонических игр мало кому приходилось по вкусу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Неторопливо пережевывая пищу, я почти не поднимал головы и старался абстрагироваться от мысли, что на меня все пялятся.

После ужина снова появился распорядитель Игр Гай Бэррон Октиус, чтобы прокомментировать лучшие моменты дня и объявить результаты зрительского голосования. Я подобрался, не зная, чего ждать. Вроде бы сыграл зрелищно и уж точно не скучно, но… Все зависело от того, с какой стороны посмотреть. Жуткий вой и Полет зрители могли счесть имба-способностями, а к читерам во все времена отношение одинаковое: их не любят и так и норовят им накостылять при любой возможности.

Приличную часть времени Октиус показывал кадры с участием моего обмякшего тела. Неприглядное, надо сказать, зрелище! Когда камера взяла крупным планом лицо со свисающей слюной. Да уж… Мне захотелось отвернуться.

Ведущий деланно сокрушался, объявляя, какой именно дебаф меня настиг. Потом восхищался тем, что я полез сразу на 50-й этаж, не забыл похвалить Попутчиков, отдав должное гейм-дизайнерам. Попутчики, козломордые порождения Преисподней со светящимися пастями, и сейчас выглядели зловеще.

– Заверяю вас, маги Карлеш, Маруо, Шейд, Утконос, Кардинал и Пилигрим не могли представить себе такой смерти и в кошмарном сне! Уверен, что сегодня, начиная игровую сессию, они предполагали все что угодно, но не такое!

Кадры Провала сменились сокрушенными выражениями лиц магов, дающих интервью сразу после окончательной смерти. Было видно, что они только выбрались из капсул и вышли в коридор, где их и подстерегли журналисты. В отличие от «Ридеров», маги достойно восприняли вылет. Они представляли разные фракции и кланы, но сейчас их объединяло общее поражение.

– Худшее, что нам грозило, – тяжело вздохнув, пробубнил Шейд, – потеря прогресса из-за возможной смерти от рук Скифа. Мы не знали, какой у него дебаф, но надеялись, что сильный. Увидев его, атакованного боссами, обрадовались…

– Я первым заметил иконку дебафа и прочел описание, – встрял Утконос. – Паралич! Мы просто обязаны были выкинуть Скифа, шанс был стопудовый!

– Точняк, – подтвердил Кардинал. – Да уж… Когда у него оставалось меньше 3% жизни, я уж было решил, что все, парню задница! И такой облом!

– Там было кое-что странное, – вспомнил Пилигрим. – Моя шаровая молния почти долетела до Скифа. Он был дохлый, держался на соплях! Железный ваншот! Но «угроза» как-то блинканулась в сторону, и заряд прошел мимо. Что за способность? Мы разбирали абилки Скифа, но о такой ничего не знали!

Маруо и Карлеш от комментариев отказались. Интервью оборвалось, теперь магов показывали в зале. Они сидели за столиком возле Октиуса и выглядели мрачнее туч над Террастерой.

– Давай взглянем пристальнее и разберем этот момент вместе! – сочувственно сказал Октиус. – Смотрим! Вашему вниманию предлагается, пожалуй, самый смертельно опасный момент для Скифа!

Голокуб отобразил меня, на мгновение укрупнил триксиобразное лицо с пузырями, идущими изо рта, и тупым взглядом обкурившегося огра, потом камера отлетела. Все было очень замедленно. Персонаж замер, свесив руки-тряпки, за его спиной маячили три натянутые энергетические цепи, в метре от него застыла готовая вот-вот взорваться шаровая молния, от которой тянулся трескучий электрический разряд, и ему до Скифа оставалось несколько сантиметров. Запись поставили на паузу.

– А сейчас смотрим внимательно! – прокричал Октиус.

Язык молнии удлинился на сантиметр, а я все тем же бесформенным кулем с выпавшим языком сдвинулся метров на шесть в сторону.

– Нет, здесь применен не маговский Скачок! Это что-то иное, но что? – Октиус хитро улыбнулся и направился ко мне. – У нас есть уникальная возможность получить ответ у самого Скифа!

Распорядитель передвигался по залу на диске, который нельзя было назвать антигравитационным, до такого наука еще не дошла, но со стороны он выглядел именно так – никаких пропеллеров, реактивной тяги, просто плоский серебристый круг метрового диаметра, зависший невысоко над полом. Какая-то очередная новинка «Сноусторма», еще не поступившая на рынок.

Стихла музыка, смолкли голоса и шепот призванных. Все ждали моих объяснений. Октиус, подлетев, дал мне «пять», тихо поздравил с хорошей игрой, после чего заговорил, обращаясь к публике:

– Друзья, я рад представить вам сенсационного новичка Демонических игр! Предвестник Скиф, он же Алекс Шеппард! Человек, дважды подряд выбранный зрителями худшим игроком дня! Любой другой бы уже с треском вылетел из участников, но не Скиф! Мало того, что он отправил домой с десяток призванных, так еще и сделал это, будучи парализованным! Парень сегодня навел шороху! Определенно, к нему можно относиться как угодно, но никто теперь не сможет сказать, что он унылый! Алекс, тебе слово! Поделишься с конкурентами и зрителями информацией, что ты сделал? Ты умеешь останавливать время? Гнуть пространство? Какие силы ты используешь?

– Мистер Октиус, вы же знаете ответ, – улыбнулся я. Мне импонировал бессменный ведущий Игр, популярность которых с каждым годом росла за счет его блестящей работы.

– О да, я знаю! – не стал отрицать он. – Но не имею права разглашать твою тайну. Слово за тобой!

– Тогда я оставлю конкурентов без ответа. Но… мистер Октиус! Я хочу еще кое-что сказать!

Гай Бэррон, уже развернувшийся, чтобы вернуться на сцену, остановился.

– Да, Алекс?

– Мама, папа! – затараторил я. – Я вас очень люблю! Со мной все хорошо, не волнуйтесь!

– Что-то еще?

– Эд, Ханг, передавайте привет всем нашим. А еще, отдельный, И… – Запнувшись, я не стал называть полное имя Ириты. – В общем, вы знаете кому. Скажите, я скучаю.

– Ох… – умилился Октиус. – Это так мило!

Ведущий, склонившись, потрепал меня по волосам и направился к сцене, но по пути замер:

– Минутку! «И»? Напомню зрителям, что в зале присутствует бывшая девушка Алекса, Мелисса Шефер. – Октиус нашел ее взглядом и обратился к ней: – Тисса, прокомментируешь?

Голокуб вывел крупным планом ее лицо. Тисса кивнула, улыбнулась:

– Думаю, это станет лучшим ответом, мистер Октиус… – и поцеловала Малика.

«Выкину обоих из жрецов Спящих!» – мстительно подумал я, но мысль скользнула как-то мимолетно. Показной поцелуй не затронул глубоких струн души.

У меня завибрировал комм, пришло сообщение от Кэрри – большой палец вверх и текст: «Может, хоть сейчас они увидят в тебе не фрика и монстра, а обычного подростка?»

Далее Октиус рассказал о сформировавшихся группах с наилучшим прогрессом. Лидировал рейд титана Кетцаля, представлявшего «Экскоммьюникадо», и орка Маркуса из клана «Песнь войны». Оба были гладиаторами, оба вышли в финал сольной Арены. Выиграл Кетцаль, но, судя по всему, поражение не оттолкнуло Маркуса, и они объединились для Демонических игр. Что вполне объяснимо, оба клана входили в Альянс превентивов.

Именно в этой группе числились и пострадавшие от моих рук Ермак, Найтерио, Перант и Энигма, а также еще около двадцати сильных призванных.

Вторыми в рейтинге шли соратники эльфийки Дестини. Это меня удивило, я недооценил связи и возможности представительницы «Детей Кратоса». Серебряный рейнджер объединила порядка сорока человек, причем игроков сильных и опытных. Из тех, кого я знал, там были оборотень-фокусник Мессия и лофер-палач Уркиш.

Скооперировавшаяся группа «Модуса», «Странников» и «Белых амазонок» насчитывала всего двенадцать человек. В начале дня они были вторыми, но опустились в уровнях, дважды погибнув от рук бойцов Дестини и Кетцаля.

Из боссов и мобов больше всего меня поразили гвортлинги, летающие исчадия, будто бы сотканные из клубящейся тьмы, безногие, но с двумя парами рук, рогатой башкой, увенчанной единственным глазом, изливающим красный свет. Эти монстры с 19-го уровня сначала показались мне слабыми, но позже я понял, почему рейд Кетцаля и Маркуса застрял на этом этаже.

Босса они прошли без проблем, трудности начались, когда рейд отправился зачищать этаж. Слабость мобов компенсировалась их аурой ужаса. Один гвортлинг на секунду пугал стоявших рядом игроков, после чего обычно его убивали. Но чем больше мобов собиралось вместе, тем мощнее становилась аура. Пронзительными, как у летучих мышей, криками они звали остальных, и в какой-то момент для рейда это закончилось плохо.

Под гнетущей коллективной аурой ужаса люди Кетцаля свалились, скрючились, закрывая лица руками и вопя. И тут-то выяснилось, что гвортлинги не так уж эфемерны: у них зубастые пасти и лезвия когтей, двигались они так быстро, что трудно было разобрать детали – доносились крики агонии, в воздух летели кровавые брызги и ошметки плоти. Минута – и орк Маркус разодран на части, только скелет остался.

Дольше всех продержался Кетцаль. Он отошел от охватившего его ужаса и, облепленный гвортлингами, попытался уйти. Кровь хлестала, как из крана, он работал массивным кистенем, размазывая мобов, как комаров, но их было слишком много, и он напоминал медведя, гоняющего стаю пираний. Уже у выхода с этажа он упал на колено, уперся кулаком и… рухнул, с чавканьем расквасив десятки гвортлингов. Остальные твари продолжили пиршество.

– Это вайп, – удовлетворенно заметил Октиус. – Только что вы лицезрели гибель титана! Но, как мы увидим дальше, Кетцаль и Маркус извлекли уроки из этой досадной ошибки…

Рейд вернулся, выдавил с этажа осторожно заглядывавшую туда небольшую группу Риперграуда – причем действовал жестко, отправив игроков на рес – и начал зачистку осторожнее. Там рейд и просидел до конца дня.

– Очевидно, что Кетцаль и Маркус не рискнули повести потерявших по уровню соратников на 21-й этаж! А 20-й, напомню, заняла и осваивала группа прекрасной Дестини. Мисс Виндзор, прокомментируете ваши успехи для наших зрителей?

Женщина отказалась, и Октиус перешел к финальной части обзора, рассказав о том, как дела у рейда Мейстера и Романа, предложил поаплодировать справедливости зрителей, давших дриаде Мишель, погибшей в первый день, второй шанс, и показал лучший момент дня для этой группы: проклятие, насланное на меня троллем Романом:

– Шоб ты сдох! – крикнул тролль, отправляя меня в трехминутное падение в пропасть.

Победитель Дарантского философского турнира с удовольствием прокомментировал момент триумфа:

– Как известно, мы, проклинатели, можем сами привязывать голосовые команды. Причем любые. «Шоб ты сдох!» активирует проклятие, лишающее противника навыков.

– Вот как! – подивился Октиус. – Роман, ваш класс довольно редко встречается и почти не пользуется популярностью из-за штрафов на боевые навыки. То, что вы рассказали, безусловно, позабавит зрителей. Может, поделитесь и другими голосовыми командами? Что-нибудь эдакое… – Распорядитель покрутил в воздухе пальцем. – Позаковыристей!

– Конечно! – просиял Рома. – Знаю одну девушку-проклинателя из русского дистрикта, ее слова отправляют жертву на… э… скажу, что речь идет о некоем человеческом органе.

Октиус обернулся, посмотрев на свой зад, потом наклонился, расправил брюки и удивленно уточнил:

– Не «в», а «на»?

– Ну да! Она так и говорит: «Пошел на…» и называет орган.

– И что же это за орган?

– Не могу сказать, – смутился Рома. – Нас же смотрят дети.

– Тогда скажите, к какому проклятью привязаны эти слова? Признаюсь, вы меня заинтриговали!

– Проклятие называется «Самоубийство». Жертва срывается с места в поисках ближайшей стены.

– Зачем? – еще больше поразился ведущий.

– Чтобы с разгона врезаться в нее…

Не знаю, стало ли причиной это выступление Романа, но его назвали лучшим игроком дня. Изучив результаты зрительского голосования, Октиус хмыкнул и бросил взгляд на меня. Я преисполнился нехороших предчувствий.

– Откровенно говоря, результаты голосования вогнали меня в ступор, – сказал Октиус. – Нет, я не о Романе. На моей памяти такое случалось не раз – колеблясь между топами, зрители выбирали кого-то запомнившегося. Вот и сейчас, почти отправив Скифа домой, Роман, очевидно, запал зрителям в душу. Но, говоря о Скифе, разве можно назвать его выступление скучным? – Он покачал головой. – Не понимаю! Да-да, дорогие призванные, худшим игроком дня в третий раз подряд признан предвестник Скиф!

Я ожидал, что так и случится, но до последнего старался не верить в накрутку зрительских голосов, потому что так у меня не будет шансов выиграть: у корпорации достаточно могущества, чтобы подтасовать факты и прикрыться видимостью, что «все в рамках игрового процесса».

Больше всех злорадствовали маги и «Ридеры», ставшие жертвами Духовных оков, они аж со стульев повскакивали, желая мне сдохнуть всякими извращенными способами. Ор стоял такой, словно сюда привезли футбольных фанатов. Перекошенные рожи и адресованные мне оскорбительные жесты показали по голокубу. Остальные среагировали не так бурно, как в первые дни.

Некоторое время, пока Октиус подводил итоги и желал всем приятно провести вечер, я пытался понять, что происходит. Неужели зрители реально меня так ненавидят? Не верю. Ладно, можно поспорить с тем, была ли моя игра зрелищной, все-таки я пока так и не убил ни единого моба, но неужели не нашлось никого хуже?

– Да здесь половина, не меньше, провела день на порядок бездарнее, чем вы, – тихо произнес дребезжащий голос за спиной.

Повернув голову, я увидел Йосифа Розенталя, ювелира Мейстера. Старик не смотрел на меня, но стоял рядом и обращался определенно ко мне. Он что, прочитал мысли? Или у меня на лице все написано?

Ответил я в той же манере, задрав голову и глядя на голокуб с рейтингом призванных:

– Тогда почему худшим снова назвали меня?

– Потому что вы, молодой человек, произвели впечатление. Вряд ли хоть кто-то из зрителей запомнит серость. А если не помнишь, то и при голосовании не заметишь…

Мейстер замолчал, а когда я перевел взгляд, он уже отошел в обнимку с ярко накрашенной черноволосой дамой лет восьмидесяти. Несмотря на преклонный возраст, фигурой она могла посоревноваться с юными красотками. Комм дал подсказку: Кларисса Джованни, она же фея-кулинар Лори. Я помнил ее, она назвала меня «безмозглым халявщиком» во время регистрации у королевского летописца Рейвенкроу. Сейчас она восторгалась «галантным кавалером» Мейстером. Шляпа ее была так огромна, что когда Кларисса повернулась спиной, закрыла и голову ювелира.

Молча поднявшись, я нашел Кэрри и отправился с ней в медиацентр. Там ответил на свою порцию вопросов журналистов и поучаствовал в парочке стримов. Зрители спрашивали, какой у меня любимый цвет, какую музыку я слушаю, смогу ли занять «немножко голды»…

Журналисты недалеко ушли от зрителей, интересуясь, что я ел, как спал и планирую ли продолжить несостоявшуюся драку с Кувером. Одна расфуфыренная девчонка спросила даже, не завязался ли у меня с моей помощницей роман. На такие вопросы я отвечал, дурачась, так что предложил ей присоединиться к нашей парочке. Ну а что? Задаешь дебильные вопросы, получай дебильные ответы. Вот только она согласилась и потом долго преследовала нас, пока ее не «обезвредили» дроиды.

Когда мы оторвались от безбашенной и отвязной журналистки, Кэрри предложила развеяться – заглянуть в ночной клуб, сходить в спа или в тренажерный зал, а то и в комнату интимной релаксации.

– Или попробуй наладить с кем-нибудь контакт, подружиться, – добавила она, исчерпав варианты.

– Шутишь? Искать друзей в этом гадюшнике? Боюсь, мне и двух охранников не хватит. Я к себе.

О многом нужно было подумать. Да и следовало посмотреть, что говорят в сети. Уже понятно, что без зрительского одобрения многого не добиться. Чем больше будут болеть за меня, тем меньше поверят «Сноусторму». Прошло два дня, а я все еще 1-го уровня! И любая смерть станет последней…

Помощница сопроводила меня, мы остановились у моего номера. Дроиды-охранники свернулись в шары, заняв позиции, и спрятались под маскировочным покрытием.

– Не расстраивайся, – наигранно бодрым голосом сказала помощница. – Ты справишься, я верю!

– Конечно справлюсь! – Помощница, пусть даже она и выполняла свою работу, была единственной, кто позволил мне не чувствовать одиночества. Я обнял ее и чмокнул в щеку. – Спокойной ночи, и да не пробудятся…

Я осекся. Кэрри, странно на меня посмотрев, кивнула:

– Да, хорошо бы завтра кто-нибудь из призванных проспал Игры!..

А я пропустил мимо ушей ее странную реплику и отправился в номер.

Открыв бутылку «Нюка-колы», вольготно развалился на кровати и начал читать, что же пишут о Демонических играх.

Сеть бурлила, и основное действо происходило под материалом Иена Митчелла:

«Сноусторм», вы охренели!

Как потерять доверие, метод Кирана Джексона

Иен ярко описал мои злоключения, привел аналитику того, как и чем мотивировались зрители, выбирая худших игроков в прошлых Демонических играх, и свел все к тому, что даже независимый опрос среди аудитории «Дисгардиум Дейли» показал, что я должен был стать лучшим, но никак не худшим игроком дня.

Под конец он обращался к Кирану Джексону:

Признайте, мистер Джексон, вы облажались. Вам не нужна «угроза» на Играх. Это было очевидно. Из инсайдерских источников я знаю, что Алекс Шеппард за день до начала Игр угодил на суд богов – ордалию! А это, если вы знаете, как правило, билет в один конец, он потерял бы персонажа.

И за что же его судили? За то, что привел нежить на земли разумных! «Ха» и еще раз «ха»! Что же вы не судили мистера Хорваца Онегута за не менее опрометчивый поступок? Ведь именно он стал причиной бесконечной войны между Содружеством и Империей!

Впрочем, не отвечайте. Все ваши нелепые оправдания мне известны: вы не имеете влияния на Небесный арбитраж, вы не вмешиваетесь в игровой процесс, это было просто совпадение… Бла-бла-бла…

Вчера я задал Хлое (директор по связям с общественностью в «Сноусторме» – прим. редактора) вопрос: «С чем связана всеобщая нелюбовь к Скифу?»

Я прямым текстом сказал ей, что считаю происходящее на Играх накачкой «Сноустормом» других призванных и готов поставить свой годовой оклад, что обструкция Алекса Шеппарда инициирована корпорацией.

Клиффхангер ответила, цитирую: «Вы же понимаете, он читер! Все его достижения добыты нечестным путем, от его действий страдают люди!» Тональность ее слов лишь убедила меня в том, что я прав, а «Сноусторм» манипулирует итогами голосования.

Наш предварительный прогноз и опросы показывали, что не менее трети аудитории симпатизирует «угрозе» A-класса, а еще четверть пусть даже не болеет за нее, но хотя бы рада ее участию в Играх. Две трети опрошенных были уверены, что Скиф станет украшением турнира.

А что показывает ваше так называемое зрительское голосование? 92,75% за то, что он худший игрок?

Вы знаете, это даже не смешно. Диктаторы прошлого и то рисовали себе меньшие цифры, хоть как-то стремясь к достоверности выборов!

Меня охватило волнение, как перед битвой за храм Тиамат. Если вчера я просто допускал мысль, что «Сноусторм» меня топит, то теперь это стало очевидным не только мне, но и зрителям. Приятно, черт подери!

И пусть люди вступились не за меня, а за свое мнение, растоптанное корпорацией, но сейчас я ощущал, как мощная волна не придавливает меня ко дну, а поднимает наверх, на самый гребень.

Ниже, очевидно, главный редактор Кларк Кац включил режим диктатора, и наверх поднялись комментарии в мою поддержку.

2кай | +14,11 млн | 3 часа назад

После первого дня я сказал себе: «Скиф ни о чем». Не как человек, как игрок. Ничего особенного он не показал. Я не знаю, кто он по жизни, но понятно, что обычный парнишка, который вчера был мальчиком. Четыре сотни призванных вели себя как мудаки, атаковав его с порога, и я, честно говоря, ждал, что ответка будет серьезной. Но ничего, кроме сброшенных бедолаги Мессии и Дестини-Звезда-во-лбу-Виндзор, он не представил.

Ребята, я ошибался! Сегодня Скиф показал то, чего все мы от него ждали. Волшебная игра! Так держать, «угроза»!

Паша Самокат | +12,74 млн | 2 часа назад

Хе-хе! Я раз десять пересмотрел момент, когда эти долбаные маги воскресли возле Попутчиков! Боже, эти лица можно разбирать на мемы «Сюрприз!» Лол! С нетерпением жду завтрашнего дня!

Боцман | +7,69 млн | 12 минут назад

«Сноусторм», если Скиф из-за ваших махинаций завтра вылетит с Игр, клянусь, я отпишусь от всех ваших сервисов! Кто со мной?

Воодушевленный, я долго ворочался в постели. Заснул поздно и толком не отдохнул. В беспокойных снах я становился жертвой вечно голодных Попутчиков и слизней Атлингов, падал в пропасть, не имея возможности включить Полет, горел в адском огне и почему-то оказывался голым на сцене рядом с Октиусом, который кричал:

– Давайте похлопаем Скифу, за три года в Окаянной бреши он так и не нашел хоть какую-нибудь одежду!

Сознание воспринимало эти испытания на удивление спокойно. После реальных ужасов, связанных с грозившей друзьям и родителям смертью, и событий, которые я пережил в Бездне, мой порог восприятия повысился, и то, что еще год назад стало бы для меня кошмаром, сейчас было лишь досадной неприятностью. В общем, я даже ни разу не проснулся в поту.

Утро началось с настойчивого стука в дверь. Продрав глаза, я накрылся простыней и поперся открывать, похожий на заторможенное привидение. Мисс Калинович из моего класса здоровья недовольно заметила бы, что моему «растущему организму нужен здоровый и полноценный сон!» Но мисс Калинович была далеко…

На пороге с ноги на ногу переминалась Кэрри. Оттолкнув меня, она ворвалась внутрь. Помощница тяжело дышала, словно пробежала марафон. Я закрыл дверь и проследовал за девушкой в комнату. Зевнув, спросил:

– И тебе доброе утро… Что-то случилось?

– Случилось! Не знаю что, но сегодня тебя убьют! Ты вылетишь!

– До начала Игр еще часа три, Кэрри, – возмутился я. – Я не выспался! Ты же понимаешь, что ничего принципиально нового не сообщила?

Кэрри, подумав, кивнула:

– Да, ты прав… Иди в душ, я сделаю кофе. Потом все расскажу…

Я принял ледяной душ, после чего сел в кресло напротив помощницы. Она кивнула на кружку с кофе. Я сделал глоток и поморщился – он был раза в три крепче, чем я привык.

– Значит, так, – уже спокойнее заговорила девушка. – Утром, когда мы с другими помощниками завтракали, я заметила, как они гадко ухмыляются, перешептываются, хихикают…

– Э… Может, потому что ты забыла надеть… – Я качнул головой и отвел взгляд от огромной груди, просвечивающейся сквозь сеточный балахон Кэрри. – Бюстгалтер, вроде так это называется?

– П-ф-ф… – фыркнула она. – Кейриния, помощница одного из призванных, вообще без ничего ходит, это ерунда, детей в отеле нет.

– И все-таки… – Я протянул ей плед. – Ты меня смущаешь.

Скомкав плед, она продолжила:

– Алекс, я их подслушала. Другие помощники шептались, обсуждая какой-то план. Какую-то задумку игроков, чтобы разобраться с тобой. Никто не хочет кончить так, как маги и «Ридеры», сплотились даже бывшие враги. Почему-то все уверены, что сегодня тебе нечего будет им противопоставить, и тебя легко сольют. В общем, будь готов!..

– По-моему, ты преувеличиваешь, – попытался отмахнуться я.

– Да нет же! Все очень, очень серьезно!

На секунду ее паника передалась и мне, но я быстро подавил ее. Что я могу сделать сейчас? Ничего. Как повлияю на ситуацию? Только раздергаю себя. Остается ждать.

Но спустя два с половиной часа, войдя в игру, я убедился в правоте Кэрри.

Глава 11. Проклятие Аваддона

Персонаж появился в Окаянной бреши там же, где я вчера его оставил, на дне Провала. Иконки способностей потеряли цвет, а это значило, что я лишен всех навыков.

Полет не сработал. Я попробовал шагнуть, но не смог оторвать подошв от земли.

Причина крылась в дебафе:

Проклятие Аваддона

Вы так и не убили ни единого демона. За безынициативность и трусость Аваддон Сокрушитель, один из генералов князя демонов Белиала, наслал на вас проклятие. Из-за слабоумия, вызванного им, вы не владеете изученными умениями и не получаете очков опыта. Вы потеряли способность восстанавливать здоровье и прикованы к месту проклятия.

Ничто в Дисгардиуме не в силах вам помочь!

Безынициативность и трусость? Мне сильно захотелось навестить Аваддона в Преисподней и показать ему, что такое Отражение и Возмездие Спящих!

Бездна! Я даже не мог нормально присесть, подошвы словно прибило к земле. Не мог вообще ничего сделать, хотя перепробовал все: лечь, подпрыгнуть, встать на цыпочки. Не получалось ни медитировать, ни использовать Кулак-молот и Жуткий вой.

К концу первого часа третьего дня пространство надо мной зарябило множеством точек. Постепенно приближаясь, они обрели очертания человеческих силуэтов. Три сотни призванных плавно спускались, находясь под действием Пера.

Давным-давно, кажется, в прошлой жизни, Краулер вешал на нас это заклинание, чтобы спуститься к Олтонским каменоломням и пройти инст «Зло из глубин». Воспоминание промелькнуло, вызвав приступ ностальгии, и отступило – стало не до этого.

Приблизившись на дистанцию выстрела, призванные атаковали под торжествующий вопль Дестини:

– Жри, мразь!

Сотни враждебных заклинаний, стрел, дротиков, копий и болтов полетели в меня.

Дно Провала было округлым, напоминая чашу стадиона, зияло дырами и вспучивалось гребнями и холмиками. На одном из таких, недалеко от врат, стоял я.

В голове металась отчаянная мысль: Аваддон лишил меня навыков, но касается ли это перков? Сработает ли Вторая жизнь? Или смерть станет окончательной?

Мне так не хотелось, чтобы в последнюю секунду в Окаянной бреши Скиф выглядел жалким трусом и таковым остался в памяти людей, что я расправил плечи, выпрямил спину и направил взор на летящее в меня мерцающее месиво из стрел, дротиков, копий и заклинаний. Стиснув зубы, я изо всех сил сдерживал рефлекторное желание зажмуриться.

Все это заняло доли секунды, растянувшиеся в целую жизнь. Огромная сосулька достигла меня первой и ударила в грудь. Сердце пропустило удар, а когда снова забилось, я был все еще жив, но скован по рукам и ногам. Обзор заслонило толстым слоем льда, мороз пробрал до костей. И все же я видел, что происходит надо мной, хоть и в несколько искаженной перспективе: лед был прозрачным.

Объяснение появилось под портретом персонажа:

Ледяная глыба

Вы заключены в ледяную глыбу, которая 60 секунд защищает от атак и урона, но в это время вы не можете атаковать, двигаться, использовать предметы и применять способности.

Смертоносный град обрушился на глыбу. Все или отскочило, или соскользнуло в сторону, вражеская магия, перемешавшись с воздушными вихрями в кипящее световое месиво, обтекла лед и рассеялась, не нанеся мне урона. Похоже, Ледяная глыба могла защитить даже от Армагеддона. Неизвестный доброжелатель продлил мое участие в Демонических играх на минуту, но что дальше?

В зареве магических вспышек я увидел, от кого пришла помощь – от «Модуса» и «Странников», которые раньше себя не проявляли, и теперь до меня дошло почему: не считали, что наступил критический момент. Мне вспомнилось, что у кладбища, они стояли за спинами группы Кетцаля и Маркуса, выжидая. Возможно, и тогда готовы были помочь.

Мысли оборвались. Вверху начинался хаос. Из стелса, в фонтанах крови, вышли два разбойника, атаковав ничего не подозревающих игроков в спину. Поверженные рухнули вниз, а те, кто был ниже, не сразу заметили подвох. Возможно, на убитых наложили Печать безмолвия или что-то типа того. Мне удалось разглядеть нарушителей спокойствия, и я узнал обоих! Это были Берстан и Филекс, капитан «Т-Модуса» в финале юниорской Арены. Сердце застучало в приятном волнении – неужели «Модус» все-таки решил мне помочь?

Держась плечом к плечу, роги продолжили расправу, причем поначалу им не оказывали сопротивления – призванные не понимали, что происходит, и падали пачками. Причем падали и живые. Похоже, кто-то из магов кастовал Развеивание, снимая с них Перо!

С душераздирающим визгом одна из жертв мага рухнула прямо на меня. Льдину залило кровью, но я успел разглядеть: дворфийка Кимберли напоролась на острую верхушку Ледяной глыбы. Она засучила руками и ногами, а я взмолился, чтобы Кровотечение ее побыстрее убило, потому что тело закрыло обзор.

Труп вскоре исчез, как и потеки крови на ледяных стенках, и я увидел не только этаж, усеянный мертвыми, но и мага льда Кару, опередившего остальных и пришедшего мне на помощь. Зависнув в нескольких метрах от меня, он заливал кучно парящих в воздухе игроков Снежной бурей и замедляющими Конусами холода. Милишники, такие, как разрушитель Кетцаль и громила Маркус, чувствовали себя крайне неуютно: Перо не давало им управлять движением в воздухе, оно всего лишь замедляло падение.

Внезапно пространство возле Кары разорвалось, и оттуда выскочил гигантский носорог! Это был оборотень-фокусник Мессия! Длинный рог уже готов был распороть живот мага и выпустить кишки, как вдруг… Швах! Носорожья голова взорвалась кровавыми брызгами и ошметками черепа. Отлетевший рог воткнулся в ухо незадачливому лоферу Уркишу.

Скосив взгляд, я увидел того, кто прикончил Мессию: в стороне от общей группы занял позицию оборотень-снайпер Хеллфиш. В руках он держал гномье ружье, из дула которого вился дымок от выстрела. Бум! – даже сквозь лед я увидел, как отдача сместила снайпера еще дальше от основной группы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Его имя показалось мне очень знакомым… Так ведь он жрец Спящих! В тот день, когда я посвящал офицеров «Модуса» и «Странников», со мной случилось столько всего, что немудрено было запамятовать о мимолетно увиденном оборотне-снайпере!

Рядом с Хеллфишем пристроились охотник Коба, лучница Йен и колдун Олаф. К ним же присоединился, сделав Скачок, маг Кара. Воин Карт, храмовница Элисон и друид Кану заняли позицию впереди, чтобы прикрыть соратников. Теперь я увидел наших противников по финалу Арены в полном составе. «Уж что-что, а в командное PVP эти ребята умеют!» – я снова испытал прилив гордости за союзников.

Первой в происходящем разобралась Дестини. Звуки до меня не доходили, но по активной жестикуляции серебряного рейнджера было видно, что она взяла командование в свои руки. Ее люди сфокусировали огонь на двух разбойниках, резвившихся среди толпы обескураженных призванных, как парочка лис в курятнике.

Мелькнула фигура проклинателя Романа, указавшего на меня пальцем. Его «Шоб ты сдох!» было здесь явно не к месту, я и так не владел навыками. Смысл проклятия прояснился, когда оно, оформленное в струйку направленного дыма, отразилось от Ледяной глыбы и, ускорившись, всочилось в Дестини. Эльфийка дернулась, заозиралась, забыла обо всем и стремглав «побежала» к ближайшей стене, но поскольку «бежала» она в воздухе, то просто продолжила неторопливое падение, двигая ногами и руками. Однако в тот момент, когда ее ступни коснулись земли, Дестини рванула к стене.

Что с ней там случилось, я не видел, обзор закрыли разбойники Берстан и Филекс, оттесняемые… Сперва подумалось, что у меня двоится в глазах, но я сморгнул, и ничего не изменилось: моих союзников вынуждали сдвинуться к стене два близнеца, похожие на греческих богов. Фанрикс в белой тоге стоял чуть в стороне, взмахивая руками, и раны на теле близнеца, Фенрикса, орудующего двуручным мечом, зарастали на глазах. Хил и танк – отличная связка, жаль, не за нас.

Берстан кивнул напарнику, и тот метнулся валить хила, но его изогнутый кинжал натолкнулся на вспыхнувший щит. Разбойника долбануло молнией, но не убило. К тому моменту Фенрикс ускорился, и меч в его руках замелькал, как лопасти вертолета.

Искристым сиянием обозначилась чародейка Юйлань, которая поддерживала щит хила и атаковала Филекса и Берстана цепной молнией. Помощь рогам пришла от союзников: стрела Йен пронзила Юйлань, а пуля Хеллфиша вылетела из ее головы спустя долю секунды – вместе с осколками костей, мозгами и кровью.

До окончания Ледяной глыбы оставалось секунд пять. Я замер с запрокинутой головой и мог лишь вращать глазами, так что оставалось только расслабиться и поболеть за нежданных союзников.

К этому моменту все призванные уже спустились. Хаотичная драка, в которой сложно было понять, кто за кого, продолжилась на земле. Бойцы ближнего боя, почувствовав почву под ногами, взревели и бросились мстить.

Людей Хеллфиша начали теснить к стене. К ним на выручку поспешил паладин Эквилибриум, вступивший в неравную схватку с орком Маркусом, варваром Гейзерихом и лофером Уркишем. Паладину помогла… Я присвистнул: скульптор Ана виртуозно орудовала длинным серебристым копьем, наматывая на него вражеские кишки. Та самая Мисс Содружество из «Белых амазонок» на моей стороне? Хотя клан Элизабет – это ведь союзники «Модуса», вот и объяснение. Но отсюда возник другой вопрос: почему другая, будущая, «амазонка» Тисса не в этой группе?

На этаже было тесно, как на рок-концерте, и это некоторое время спасало моих союзников: они сбились в кучу и успешно отражали атаки с ближней дистанции, в то время как маги боялись бить по площади, чтобы не задеть своих. Однако силы были неравны, кольцо оцепления сужалось. Я уже не видел Филекса и Берстана. На моих глазах прекрасной Ане отсекли голову.

У дальней стены серебряный рейнджер Дестини закончила самоубиваться, выпила зелье и рванула помогать своим. Ей навстречу выскочил непонятно откуда взявшийся всадник, хоббит Дэйв! На призрачном белом коне! Обстреляв Дестини из лука и приблизившись, он вытащил узкий вытянутый клинок и рубанул. Вскрикнув, эльфийка успела прикрыться рукой в кольчужной перчатке, но острие все-таки скользнуло по шее, брызнула кровь… Эльфийка сделала сальто назад и выпустила в Дэйва очередь стрел, слившихся в одну.

В первые несколько секунд после того, как растаяла Ледяная глыба, оставив меня в грязной луже, я получил еще четыре (!) щита – не таких абсолютных, но достаточно эффективных, чтобы оттянуть момент смерти. На меня повесили: Морозный доспех, поглощающий тысячу единиц урона; Щит молний, причем активный, атакующий электрическими разрядами тех, кто нападает на меня; Антимагический панцирь, в течение тридцати секунд впитывающий весь магический урон; Малый защитный купол, способный отразить еще полторы тысячи. «Живем!» – подумал я, пытаясь понять, кто помог. Помимо «Модуса» и «Странников», был кто-то еще.

Но даже за мгновения между действием Ледяной глыбы и новыми щитами мне уполовинили жизнь. И помощь пришла – на этот раз очевидная – от дриады Мишель. Волна исцеления восстановила жизнь. Проклятие Аваддона лишило меня способности регенерировать самому, но ничто не мешало быть исцеленным чужими руками! В завершение какой-то шаман воткнул рядом со мной Тотем каменной кожи, который снижал входящий урон.

Радовался я рано. Всех моих союзников оттеснили, связали боем, и больше никто не мог мне помочь. А вскоре один за другим слетели щиты. Воодушевившись, враги усилили натиск, быстро доведя мою жизнь до красной зоны.

В десяти метрах от меня стояла выжившая и ухмыляющаяся Дестини, целящаяся из лука мне в лицо. Спустив тетиву, она чмокнула губами:

– Получай! – И показала мне средний палец.

Я в очередной раз приготовился к смерти, глядя на летящую в меня смерть. Это была стрела с серебряным наконечником.

Время словно замедлилось, вражеская стрела росла на глазах – и вдруг…

Вдруг произошло чудо. Она испарилась в полуметре от моего лица, как и весь арсенал, выпущенный врагами. Их атаки просто захлебнулись, словно меня защитил невидимый всепоглощающий купол. Без всплесков искр, без световых эффектов все беззвучно ушло, как в омут, и даже не оставило волн.

Когда меня окружили мили-бойцы, чудо не закончилось. Незримый барьер мягко останавливал направленное на меня оружие. Мечи, топоры, алебарды словно застревали в плотном желе, стопорясь на расстоянии вытянутой руки.

До меня доходили только ругательства игроков. Придя в себя после очередного неожиданного спасения, я изучил интерфейс и заметил иконку. Описание гласило:

Эгида

Вы находитесь под Эгидой, абсолютным щитом, поглощающим любой урон. Действие Эгиды бесконечно, однако щит исчезнет, если вы пересечете его границы!

Неверяще перечитав текст несколько раз, я потрогал себя – нет, это не сон. Призванные остервенело пытались взломать купол! Сердце забилось от радостного изумления. Игры для меня еще не окончены!

Я осторожно поводил руками вокруг, определяя границы Эгиды. А призванные тем временем будто взбеленились: со всех сторон летели заклинания, мелькали лезвия ножей и мечей, острия копий, замельтешили чьи-то кулаки, но у Эгиды был неисчерпаемый запас прочности. Главное – оставаться на месте, а с этим у меня проблем не наблюдалось. С прикованными подошвами далеко не уйдешь.

На самом деле положительных моментов было два: часть игроков отвлеклась на меня и не наседала на союзников. Однако шансов выжить у них все равно не было, оставалось только продать свою жизнь подороже. Минуты не прошло, как со всеми, кто помогал мне в открытую, покончили.

Разобравшись с «предателями», как назвали Мишель, Дэйва, Хеллфиша и людей из «Модуса», призванные сфокусировали внимание только на мне. С полчаса они долбили щит, потом поняли бесплодность своих попыток и разбрелись по Провалу.

Сокрушать Эгиду остались самые упорные. Эльф Ардатакул в шлеме в форме акульей головы долбил мою защиту вспыхивающим при каждом ударе трезубцем. Гефтне, друид с безумным лицом, месил купол кулаками и матерился так, что затесавшиеся в толпе феечки падали замертво, а эльфийские уши сворачивались в трубочку. Этот товарищ клялся сброситься в Провал, если ничего не получится.

Потом ко мне подошел гном Джокер с какой-то инженерной приблудой и попытался взорвать Эгиду, воодушевленно воскликнув:

– Ща как жахнет!

Я не услышал даже грохота, хотя звуки сюда отлично проходили, а когда пыль осела, увидел, что гном-инженер подорвал лишь паладиншу Блондикэт, проходившую мимо. Та выжила и пинком отправила незадачливого экспериментатора в полет. Свалившись, тот стал жертвой других пострадавших от взрыва. Гнома дубасили четверо, включая всемирно известного поэта Цветика, у которого кровь текла из ушей. Поэт при этом декламировал строчки из своих стихотворений:

– Я поэт! Зовусь я Цветик! От меня тебе… – И врезал Джокеру ногой по ребрам. – Пиночек!

– Не в рифму! – возмутился инженер. – Отвалите от меня!

Разборку закончил тролль Роман. Его проклятия прозвучали на незнакомом языке, но я понял смысл.

– Шоб ты там застрял! – и указал пальцем на меня. – Шоб ты не стал старше! Шоб ты всрався!

Злобно запищав, гном Джокер под действием сразу трех ужасных проклятий бросился на купол и стек кровавым пятном – очевидно, защита сочла его орудием убийства.

– Зачем же вы так с нашим другом? – дребезжащим голосом поинтересовался Мейстер, умудрившийся уцелеть в этой заварушке.

– Пусть поумнеет, – огрызнулся тролль. – Он нам тут чуть половину рейда не подорвал!

– Молодой человек… – покачал головой ювелир, но выразить мысль не успел.

Земля пошла ходуном, воздух загустел, стало сложно дышать. Мои волосы встали дыбом от предчувствия чего-то страшного.

Все бросили оружие и замерли в безвольных позах: опустив головы, ссутулив плечи, подогнув колени…

Громоподобный стук, доносившийся из-за врат с номером «666», чавканье и удары (или шаги?), колеблющие камень, прекратились в момент. С истошным, полным боли воплем загорелся рыцарь света Хармо’Лав, коснувшийся печати. Его рука прогорела в доли секунды, огонь перекинулся на туловище, а потом и весь Хармо’Лав осыпался пеплом. Обугленный скелет согнулся, как трансформер, сложился в компактный кубик и, перекатываясь, направился в проем открывающихся врат.

– Наконец-то! – раскатисто прорычали изнутри.

Землю сотряс тяжелый топот. До нас донесся раскатистый грохот, и в проеме врат появился чудовищный глаз – черный, с огненными прожилками и горящим зрачком. Так выглядит жерло извергающегося вулкана, если смотреть на него ночью с высоты птичьего полета.

– Смер-р-р-т-ные! – пророкотал демон. – Остроухий Эйнион дер-р-ржит слово! Новые души! Отбор-р-р-ные!

Вибрирующий, пронзающий до мозга костей хохот прокатился по Провалу. Стены затряслись, сверху посыпались камни. Отвалился огромный валун, придавив стоящего близко ко мне эльфа. Никто не шелохнулся, присутствие одного из высших демонов Преисподней давило на нас, как гипнотизирующий взгляд удава на кроликов. Безволие, гласила иконка дебафа.

– Идите же ко мне, смер-р-р-т-ные! Избавление близко! Достаточно вам земных страданий и лишений, найдите же покой!

От его слов повеяло теплом утренней еще не остывшей постели, запахом сдобы и ароматного кофе, материнской заботой и лаской, в груди защемило, я ощутил себя раненой птицей, провожающей стаю взглядом. Мне надо туда, к ним, любой ценой!

Трое призванных, стоявших ближе всех к вратам, ощутили то же и, покачиваясь, как зомби, побрели к проходу. Несколько игроков сделали пару робких шагов в ту же сторону, но опомнились и остановились. Не удирал никто – видимо, не отпускал дебаф.

Судьба тех троих была незавидной. Демон, чье имя оставалось загадкой, не стал дожидаться, когда они дойдут, высунул багровую чешуйчатую руку с черными когтями и заграбастал всех. Донеслись крики, хруст костей и чавканье.

К этим звукам добавились чьи-то осторожные шаги и треск проминаемой магматической корки. Шаги ускорились, и я увидел, как, быстро перебирая ногами, ювелир Мейстер пробежал мимо врат к лестнице. Оттуда он закричал:

– Ешьте демоническое золото! Снимет дебаф безволия!

О том, что в Окаянной бреши в ходу демонические монеты, я уже знал, хоть еще и не видел ни одной. Золото выпадало с мобов и находилось в сундуках внутри инстансов. Именно оно служило здесь деньгами.

Застывший рядом богатырь Ариох достал из инвентаря червонную монетку, светившуюся красным, попробовал на зуб, напрягся и раскусил. Демоническое золото оказалось хрупким. Богатырь сглотнул, прислушался к себе, подвигал руками и заорал:

– Жрите голду! Работает!

В следующую секунду все вернули волю, начав жадно грызть демонические монеты. Освободившись от дебафа, призванные рванули на лестницу. Успели не все.

– Сме-р-р-р-тная плоть… – донеслось изнутри. – Сладко, но мало. Слабые души… Др-р-р-янь! Нужно больше!

Из распахнутых врат снова высунулась рука, теперь по локоть, стараясь нащупать хоть кого-нибудь. Как бы ни был велик безымянный демон, финальный босс, его узловатая и гибкая, как змея, лапа могла высунуться не дальше, чем на десяток метров. Игроков пятнадцать сбежать не успели, и, собрав всех попавшихся, демон скомкал их в колоссальной ладони, после чего, судя по звукам и огненной отрыжке, сожрал.

Не все рискнули уйти на лестницу, да и там было не протолкнуться. Подъем начинался от врат, а оттуда через полминуты снова появилась рука демона. До меня она не дотягивалась метров на двадцать, к тому же мой щит Эгида был абсолютным, так что я не переживал.

Бесплодно порыскав и так никого и не обнаружив, рука начала истончаться, но одновременно и удлиняться. Когтистая кисть потянулась ко мне. С визгом и матами игроки откатились к дальней от врат стене.

Все так же запрокинув голову, я смотрел, как на купол опускается гигантская ладонь, и чувствовал себя букашкой, которую вот-вот прихлопнут. Демоническая длань накрыла купол и сжалась. Донесся разочарованный рев, ладонь убралась и исчезла в проходе. Видимо, удлинение конечности имело предел.

Еще через несколько минут изнутри инстанса послышался мерный топот, стук и хлюпанье.

Запертые со мной на дне Провала игроки осторожничали еще часа два. В конце концов, решив не терять времени, оставшиеся призванные – около ста разумных – отправились на лестницу. Их ждало долгое восхождение, которое, возможно, займет у них остаток дня.

Лишь одна группа осталась со мной. Я видел ее в хайлайтах, именно этих игроков уничтожил рейд Кетцаля на 19-м этаже. Видел и сегодня во время массовой потасовки.

Лидером у них, как я понял, значился Риперграуд. С ним были пятеро. Девушка-алхимик Бетельгейзе, братья-близнецы Фанрикс и Фенрикс (жрец Нергала и паладин света) и странный тип, эльф по имени Ардатакул в шлеме в виде акульей морды. Однако самым необычным среди них был друид-анималист Гефтне, который впал в мрачную депрессию, объявив, что все тщетно, что все зря и он совершил ошибку, послушавшись друзей и отказавшись от идеи покончить с собой, прыгнув в Провал.

– Че гонишь? – подняв бровь, спросила Бетельгейзе. – Возродился бы, но уровень потерял.

– И снова спрыгнул бы! – рявкнул Гефтне. – Сколько надо, столько бы и прыгал.

– Есть вариант проще, – весело сказал Риперграуд. – Иди к демону, он тебя с удовольствием сожрет.

Но к демону Гефтне идти отказался. Как-то это не вписывалось в его понятия о красивой смерти.

До конца дня делать мне было абсолютно нечего. Я даже не мог выйти за пределы Эгиды, поэтому странные ребята стали моим единственным развлечением.

Бетельгейзе развернула недалеко от меня походную лабораторию и начала готовить всякие зелья. Близнецы стояли рядом и переговаривались. Гефтне ныл. Двое других не оставляли попыток пробить купол, с завидной регулярностью нанося вялые удары.

Так они и пробыли со мной до конца.

Третий день Демонических игр завершен!

Я бы назвал сегодняшние сутки худшим моим днем на Играх, но сделать это не позволяла радость от неожиданного спасения. А еще осознание того, что я больше не один. Тайные союзники стали явными и рискнули помочь, навлекая на себя гнев товарищей по группе, но я терялся в домыслах, кто же повесил на меня щиты. А главное, кто подарил Эгиду? Дядя Ник любил говорить, что дорога ложка к обеду. Абсолютный щит появился в самый нужный момент.

Мысль жгла изнутри, требовала немедленно разобраться. Могли подкинуть Эгиду Тисса и Инфект? Смешно, эти двое никогда не рискнут, иначе на их карьере можно ставить крест. В «Пробужденных» им делать нечего, пусть валят, а если помогут мне – потеряют то немногое доверие публики, что получили. Может, люди Хеллфиша? Вряд ли, ведь скорее всего, Эгида – приз за звание лучшего игрока дня. На церемонии открытия таковым стала Тисса, но ее награда известна – Крик королевы банши. Во вторые сутки зрители выбрали Кетцаля. В третьи – Рому. Кто-то из этих двоих? Да не, бред… Возможно, Эгида выпала кому-то в виде лута.

Ломая над этим голову, я с нетерпением ждал, когда схлынет интра-гель. Вылез из капсулы, начал одеваться и только тогда удивился, что меня не встречают ни дроиды-охранники, ни Кэрри.

Глава 12. Quod servabit

Помощница как сквозь землю провалилась. На комм не отвечала, другие помощники хмуро качали головами, когда я спрашивал, не видели ли они Кэрри. Неужели обещание Дестини Виндзор было не просто угрозой, и Кэрри уволили?

В подавленном настроении, настороженный и в ожидании неприятных сюрпризов, я в одиночку добрался до зала торжеств. Обстановка вокруг была нервозной, люди ссорились, кричали, обвиняли друг друга…

За ужином я осторожно ловил взгляды, но не заметил ничего подозрительного, кроме того, что в зале было непривычно тихо. Несколько сожранных демоном участников даже плакали!

Я снова увидел Элисон, сидевшую с другими ребятами из «Т-Модуса», и кивнул ей. Девушка ответила тем же и покосилась в сторону.

Рядом с ее столиком сидела группа взрослых призванных. Навел на них комм… А вот и мои союзники! Компания подобралась почти сплошь мне знакомая, хоть и по Дису: Берстан, Коба, Кара и Эквилибриум из «Модуса», скульптор Ана из Белых амазонок» и лидер группы Хеллфиш из «Странников», он же Вито Пейнтер…

Хеллфиш, заметив, что я на него смотрю, едва заметно покачал головой и отвернулся. Учитывая, что весь мир видел, как его группа мне помогла, странная реакция. Ладно, поговорим после шоу. Тем более, я давно убедился: слова ничего не стоят, важны поступки, а эти люди сегодня мне все показали, буквально спасли от вылета.

Распорядитель Игр Октиус появился на сцене, пританцовывая. Поприветствовав нас, он начал с места в карьер:

– Двести девяносто восемь призванных! Именно столько осталось после всего лишь третьего дня Демонических игр! Но я хочу поговорить не об этом, а о том, с чего все началось!

Голокуб вывел видео, как я появился на дне Провала, и описание проклятия.

– Сегодня мы стали свидетелями нового заговора, и, как и в первый день, в нем приняли участие все призванные! За исключением Скифа, разумеется. Но даже если бы он знал о том, что его ожидает, боюсь, ему бы это не помогло. Случай подкинул ему один из худших штрафов на моей памяти – Проклятие Аваддона! Давайте…

У стены справа, недалеко от сцены, началась какая-то возня. Около двух десятков человек выстроились в ряд, сцепив руки, и поперли на сцену. Октиус подал знак, громкость музыки снизили, и стало слышно, чего они требуют:

– «Сноусторм»! Нечестная игра! «Сноусторм»! Нечестная игра!

Гомон и музыка совсем стихли. Все сосредоточились на происходящем. От группы демонстрантов выдвинулся невысокий мужчина с бородой до пояса. Его глаза, ярко подведенные черным, были на мокром месте.

– Мы требуем переигровки дня! – высоким, но чуть надломленным голосом крикнул он. – Мистер Октиус! Мы требуем переигровки!

– Переигровки!!! – снова заскандировала группа. – Нечестная игра, требуем переигровки!

– С какой стати? – удивился ведущий. – Давайте разберемся! Прошу, поднимайтесь на сцену!

Протестующие встали возле Октиуса. Они кричали, трясли кулаками. У некоторых от слез потекла тушь.

– Ну, начинайте, – ведущий повел рукой, приглашая лидера протестующих в центр сцены. – Весь мир вас внимательно слушает, мистер Яквинта.

Мистер Яквинта, он же художник Хифер, решительно вышел вперед, стер пальцем предательскую слезу и, заламывая пальцы, заявил:

– Никто! Никто не предупреждал нас о новой механике финального босса! – Яквинта всхлипнул. – Нас обязаны были предупредить, что демон убивает окончательной смертью!

Ух! Я в который раз мысленно поблагодарил неизвестного, накрывшего меня Эгидой. Ничто не спасло бы мою виртуальную тушку от участи быть пожранным высшим демоном.

– Позвольте, – не согласился Октиус. – Мы и не обязаны предупреждать о подобном! Иначе что это были бы за Демонические игры? Каждый год наши гейм-дизайнеры придумывают особые фишки, сюрпризы для призванных, и в этом году одним из таковых стало окончательное развоплощение! Считается, что, если вы угодили в лапы демону, не буду называть его имя, чтобы ненароком не призвать… – Октиус дал время залу оценить шутку и посмеяться. – Если вас поглотил демон 666-го этажа, это все. Конец Демонических игр.

– Мы требуем переигровки! А то… А то…

– Мы подадим в суд! – Высокая стройная женщина с лошадиной челюстью присоединилась к Хиферу. Яквинта сделал шаг назад, уступая ей место в центре внимания.

– От лица всех пострадавших я заявляю, что мы этого так не оставим! – Она сбилась, набрала полную грудь воздуха и продолжила на выдохе: – Мы будем жаловать в суд ООН! Согласно договору, подписанному нами до участия в Играх, компания «Сноусторм»…

– Стоп!

Октиус, до того внимательно слушавший то, что ему подсказывали в наушник, оборвал даму и сделал жест, помахав ладонью у горла. Звук женщине отключили, но она продолжала кричать, все больше распаляясь. Распорядитель приобнял ее и, радушно улыбаясь, обратился ко всем угодившим демону в пасть:

– Друзья, мы передаем этот вопрос юристам компании. После ужина они встретятся с вами.

– Что? Что он говорит? – На голокуб вывели изображения пострадавших, растерянно озирающихся и не понимающих, радоваться им или печалиться.

– Уважаемые мистер Яквинта и миссис Боровски, а также все остальные, ставшие жертвами несчастного случая на дне Провала! – Октиус, приложив руку к сердцу, заговорил громче: – Обещаю, что мы найдем компромисс!

Протестующие восторженно взревели, начали обниматься и, кажется, снова плакать, теперь от счастья. Похлопывая друг друга, они вернулись на места за столиком.

Дождавшись, когда они уйдут, Октиус договорил:

– Но, к чему бы ни пришли наши юристы, все произошло в рамках игрового процесса! Развоплощение персонажей, чьи души были поглощены боссом 666-го этажа, окончательно и пересмотру не подлежит!

Приподнявшись, я заметил, как путь к сцене загородило оцепление охранных дроидов и секьюрити в черных костюмах. Участники, только что бурно праздновавшие спасение, снова забурлили и попытались вернуться на сцену, но их не просто остановили, а повели прочь из зала.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Драма… – Октиус покачал головой и трагично воскликнул: – Каждый раз мое сердце обливается кровью, когда я становлюсь свидетелем подобного. Каждый! Но ничего не поделаешь, это часть игры! Сегодняшний сюрприз гейм-дизайнеров мог завершить Игры досрочно, оставив в живых лишь несколько счастливчиков! Но обо всем по порядку…

Нам показали, как все призванные собрались у Провала, а маги накидывали на них Перо. Некоторым достался Гномий парашют, ведь были среди участников и инженеры.

Все спрыгнули в Провал с разных сторон, поочередно, чтобы не мешать друг другу. После 300-го этажа группа Хеллфиша сцепила руки. Они держались особняком. Воин Карт, как самый тяжелый, отменил действие Пера, чем ускорил падение группы, чтобы обогнать остальных. Это прошло незамеченным, потому что буквально через пару секунд маг Кара вернул на него Перо, и они сравнялись в скорости с другими игроками, но теперь опережали всех метров на пять.

Октиус, комментируя это, заметил:

– Группа Хеллфиша с первого дня вела себя обособленно. Странно, что заговорщики не учли этот момент. Или учли? Послушайте, что сказал Кетцаль.

Голокуб показал, как Ренато Лойола, только вышедший из зоны погружения, обменялся взглядами с Маркусом Янссоном и хмуро подошел к журналистам.

– Я изначально был против этой затеи! – рявкнул он с ходу, не дожидаясь вопросов. – Парень всем всё доказал, он заслужил свой шанс!

– Мистер Лойола, вы держали в уме тот факт, что «Модус» и «Странники» могут ударить вам в спину? – спросил известный мне Аксель Донован.

– Мы все учли! То, что эти кланы стали союзниками «угрозы», известно. Риск имелся, и мы были готовы к тому, что они нападут. Но что могла эта горстка противопоставить трем сотням противников?

Видео сменилось кадрами Провала.

– Вот что, мистер Лойола, – издав смешок, сказал Октиус. – Бум!

Раздался грохот выстрела, и потянулись замедленные кадры того, как пуля покидает ствол ружья Хеллфиша, разрывает пространство и разносит носорожью голову оборотня Мессии. Следом ракурс сменился, чтобы показать, как Филекс нашпиговывает чью-то спину кинжалами, как Кара развеивает Перо с дворфийки Кимберли, и та напарывается на Ледяную глыбу.

Хеллфиш, он же Вито Пейнтер, и его группа от комментариев отказались. Ну… почти. Красавица Ана не удержалась и все же сказала несколько слов:

– Понимаете, это все так мерзко! Бедный мальчик под таким прессингом все эти дни! Мы решили, что будем бороться с несправедливостью!

– То есть дело не в том, что «Белые амазонки» в партнерстве с «Модусом», который наряду со «Странниками» вошел в союз в «угрозой» A-класса? – хитро прищурившись, невинно спросил Гай Бэррон.

– Нет-нет, что вы! Будь все так, как вы говорите, мы бы помогали Скифу с первого дня!

Октиус хмыкнул, поцеловал руку Ане и вернулся на сцену:

– Что ж, вернемся к сюрпризу гейм-дизайнеров. Не сомневаюсь, что в момент смерти оборотень Мессия досадовал. Но, не случись озарения у великого ювелира Мейстера, игроков постигла бы беда, и такие, как Мессия, Кимберли и остальные, погибшие в этой, как событие уже назвали в сети, мясорубке на дне, остались бы единственными выжившими! Да-да, живые позавидовали бы мертвым. Я требую от всех призванных оваций для мистера Иосифа Розенталя! Мейстер, вам слово! – Ведущий пролетел к столику, за которым сидел ювелир. – Что послужило причиной вашего озарения?

– Quod servabit, – загадочно ответил улыбающийся старик. Окинув взглядом зал, он улыбнулся еще шире, захихикал и повторил: – Quod servabit!

– Надпись на демонических монетах! – воскликнул кто-то.

– Именно! Это латынь. Значит: «То, что спасет» или «Что держит». Признаться, я ломал над этим голову, но мне было очевидно, что новая версия игровой валюты, золота в Демонических играх – не просто прихоть арт-директора. В надписи крылась загадка, и когда демон начал нас пожирать, я вспомнил о монетах… – Мейстер дождался грома аплодисментов и раскланялся во все стороны.

После того, как ювелир получил свою минуту славы, дошла очередь и до Хармо’Лава. Рыцарь света, сломавший печать на вратах 666-го этажа, подвергся обструкции похлеще меня, но и в ус не дул, довольно улыбаясь.

– Я вошел в историю! – гордо сказал он. – Кроме того, всегда симпатизировал Скифу. В тот момент, когда я решил это сделать, на нем еще не было Эгиды…

– О которой мы поговорим позже! – вставил ремарку Октиус.

– Так что я подумал: а вдруг это поможет «угрозе»? – Хармо’Лав повернул голову ко мне и помахал рукой. – Эй, Скиф, надеюсь, ты помнишь добро?

– Мик! – обратился к нему распорядитель Игр. – Скажи, вот ты ничуть, ни капельки не жалеешь, что так поступил? Ты же видел слезы тех, кто вылетел с Игр из-за тебя?

– А, плевать! – отмахнулся Мик-Хармо’Лав. – Во-первых, я тоже вылетел – печать поглотила мою душу! А во-вторых, не фиг им было вообще прыгать на дно. Хотели подмазаться, убить беспомощную «угрозу», ну и получили, что заслужили!

В финале вечера Октиус наконец дошел до того, что интересовало меня больше всего.

– Еще одно чудесное спасение произошло тогда, когда даже самый отчаянный игрок не поставил бы и четверть феникса на то, что Скиф выживет. Смотрите…

Голокуб показал Дестини. Эльфийка ощерилась, натягивая тетиву. Выпущенная ею стрела с серебряным наконечником в замедленном повторе пролетела сквозь кровавые брызги, прошла в сантиметре от уха диверсанта Энигмы, находившегося в стелсе, и почти достигла моего лица…

Но путь ей преградила пелена Эгиды. Все ахнули.

– Наши зрители не знают, кто стал нежданным спасителем Скифа. Да и не все призванные в пылу битвы заметили… – Октиус сделал паузу. – Прямо сейчас у нас идет онлайн-опрос, где мы спрашиваем зрителей, кто, по их мнению, спас Скифа.

Голокуб вывел имена предполагаемых кандидатов в мои спасители:

Кто спас Скифа после того, как он потерял все щиты?

53% – Скиф сам себя спас

17% – кто-то из группы «Модус+Странники»

11% – рыцарь света Хармо’Лав

8% – бард Инфект или жрица Тисса

6% – проклинатель Роман

4% – фокусник Мессия

1% – кто-то еще

– 4% зрителей крайне невнимательно смотрят Игры, – посокрушался Октиус. – Мессия к этому моменту был уже на кладбище. Сам себя Скиф спасти не мог, ведь Проклятие Аваддона отняло у него не только все способности, но и перки.

– Говори уже, кто! – заорали призванные возле сцены. – Хватит тянуть, Октиус!

Показали участок зала, где располагались столики группы Кетцаля и Маркуса. Только сейчас я заметил, что ранее неразлучная парочка сидит порознь. Маркус буравил Кетцаля взглядом, а тот делал вид, что не замечает.

Рядом с орком-громилой Маркусом устроились берсеркер Гейзерих, темный паладин Кэвилл, жрец света Инчито, жокей Збигнев, чародейка Юйлань, диверсант Энигма, стратег Король Артур, вампир Уэйн…

Титан-разрушитель Кетцаль объединил вокруг себя укротителя Шемшура, всадника Дэйва, паладинов Блондикэт и Ермака, друида Найтерио, ассасина Шилку, охотника Перанта и еще с десяток человек. Рыцарь света Хармо'Лав, Тисса и Инфект также были с ними. Как минимум двое из этой группы мне помогали. Я все понял и в который раз подивился тому, насколько ошибочным бывает первое впечатление.

– Кто-то из них! – продолжал интриговать Октиус. – По соглашению с компанией, участники рейда не могут афишировать информацию, полученную ими о соратниках из рейдовых логов. Но они знают! Скиф, твои предположения?

Октиус посмотрел на меня. Я, все так же сидевший за столом один, покачал головой.

– Хорошо. Тогда слово за самим спасителем. Захочет ли он признаться в содеянном или оставит это на суд товарищей?

Резко отодвинув стул, поднялся… Ренато Лойола! Кетцаль! Я угадал!

Его голос усилили, чтобы услышал весь зал:

– Это сделал я.

– Идиот! – возопил Маркус, до того вынужденный сдерживать эмоции.

Распорядитель уже был рядом с Кетцалем:

– Объяснишь, Ренато, зачем? Вернее, почему?

– Это дурно пахло, Гай, – спокойно ответил Кетцаль. – Я не мог пойти против остальных, но для себя решил, что дам парню защиту, и будь что будет. Не могу смотреть на то, как толпа тех, кто считает себя образцом, достойным подражания, подло уничтожает беззащитного. Как стая шакалов! Это низко и бесчестно! Зрители и без того забросали его такими дебафами, что у него и шансов не осталось. Я посчитал, что достаточно с него унижений. Довольно! – И прочеканил следующие слова, будто вбивал гвозди: – В этом. Не было. Чести.

Ренато смотрел на меня. Я кивнул ему с признательностью, он на миг прикрыл глаза. Октиус же возбужденно заговорил:

– Забавно, после всех твоих прямых конфликтов с Алексом, включая самый первый, на регистрации, зрители даже подумать не могли, что это ты, Ренато! А ведь достаточно было включить логику! Кто мог использовать подобную способность, еще и на таких низких уровнях, всего на третий день Игр? Только одаренный наградой лучшему игроку! Отметаем Тиссу, ведь мы знаем, что она получила, и кто остается? Тролль Роман и титан Кетцаль! Как видите, все просто, господа!

Напоследок Октиус разобрал несколько не таких важных событий, вроде отразившегося проклятия Романа, за которое троллю по полной досталось от Дестини Виндзор. Даже мне было неприятно слушать, что она говорит о проклинателе. Потом ведущий рассмотрел момент, как мне помогли хоббит Дэйв и дриада Мишель, однако кто поставил щиты, так и осталось загадкой. Никто не признался.

– Я не могла не помочь, – сказала дриада, оказавшаяся не только певицей, но и хилером. – Дело не в Скифе, он мне даже неприятен. Но я девушка простая – вижу раненого, лечу его. Хочу петь – пою…

– Что сказала ваша группа? – поинтересовался Октиус.

– Группа может засунуть свое мнение в задницу. Я их спасла и даже вылетела с Игр из-за этих рукожопов! – Нежный голос девушки контрастировал с ее манерой речи.

– А я просто хотел подраться с этой очень неприятной женщиной, – указав на Дестини, сообщил Дэйв. – Мне фиолетово, с кем драться, просто она была ближе!

Лучшим игроком третьего дня назвали Мейстера, и даже я был согласен, что старик-ювелир ее заслужил.

– По мнению зрителей, худшим игроком дня стал… – Октиус улыбнулся, бросив на меня мимолетный взгляд. – …друид Гефтне! Он оказался в центре внимания за счет того, что отирался возле Скифа большую часть дня. Как мне подсказывают, из-за своего вечного нытья он получил от зрителей прозвище Нюня!

Да неужели? Зрители наконец прозрели, или «Сноусторм» испугался сетевых волнений? Как бы там ни было, завтра у меня появится шанс… Хотя… Если действие Эгиды сохранится, я же могу развивать объем духа столько, сколько потребуется! И никто, даже демон, не сможет мне навредить!

Когда шоу завершилось, я остался за столиком и к себе не спешил. У журналистов и без меня хватало жертв, к их услугам были: игроки, пожранные демоном; Хармо’Лав; Мейстер; Кетцаль и Маркус, рассорившиеся и тем расколовшие слаженную топовую группу; коварно ударившие всем в спину «Модус», Ана и Хеллфиш… Даже Кимберли. Дворфийка, угодившая на ледяное острие, получила свою порцию внимания после показа хайлайтов, стала героем мемов и сейчас охотно раздавала комментарии.

Меня же, несмотря на все происходящее, обуревало пусть и осторожное, но ликование! Сегодня впервые за эти дни я понял, что не один. «Модус», «Странники» и Ана были на моей стороне. Группа Кетцаля – еще не союзники, но уже и не враги. А еще Мишель, Дэйв и загадочные доброжелатели, закрывшие меня щитами. Может, стоит изменить стратегию поведения?

Пора социализироваться. Общаться. Выяснять, на кого могу я положиться и с кем объединиться. Права была Кэрри, дав мне этот мудрый совет. И все же где же она?

Стоило о ней подумать, как она объявилась. Охранные дроиды катились за ней.

– Алекс! – Ее лицо просияло, и она пропела: – Та-дам! Перед тобой уже не прежняя Кэролайн Хантер, которую ты знал. Та Кэрри была обычной и небогатой…

– Ты где была, Хантер?

– Прости, прости, прости! – Она склонилась, поцеловала меня в щеку. От нее пахло вином.

– Ты что-то праздновала?

– Ещё как! Только тс-с-с-с! – Кэрри приложила палец к губам и зашептала: – Между нами, лады? Утром я поставила месячный оклад, что ты сегодня выживешь! Учитывая начальные условия дня, против меня поставили ВСЕ! Все помощники! Я богачка!

Она вела себя не очень адекватно, на нас стали оглядываться. Секьюрити, что-то приговаривая, направился к нам.

– Кэрри, все, пошли отсюда. Потом расскажешь.

– Идем в медиацентр?

– Ага. – Я эгоистично решил воспользоваться ее состоянием. – Но сначала помоги мне связаться с друзьями. Поможешь? Ну что тебе стоит?

– Не-а, не могу, – трезвым голосом ответила Кэрри. – Тебе запрещено общаться с внешним миром, Алекс.

– Черт, жаль…

В медиацентре я нашел Хеллфиша. Один из лидеров «Странников» рассказывал журналистам, что решение помочь мне их группа спонтанно приняла накануне. Якобы ни Хорвац, ни Хинтерлист не давали подобных указаний. Ведь несмотря на союз их кланов с «Пробужденными», победитель все равно будет только один, а помощь Скифу могла поставить под угрозу и группу Хеллфиша.

– На этом пока все, – тихо сказали за плечом. Повернувшись, я увидел Кару. Маг, защитивший меня Ледяной глыбой, пожал плечами: – Извини, но дальше ты сам. Нам надо подняться как можно выше в итоговом топе, и это – приказ лидеров. Игры дают серьезный прирост к рейтингу клана. Будем с тобой нянчиться, выпилят. Нас слишком мало. Прогресс и без того завтра замедлится, не думаю, что нас так просто простят. Без обид?

– Своя рубаха ближе к телу, – ответил я словами дяди Ника. – Спасибо за сегодня.

Рано я радовался… Додумать не дала Кэрри, потащившая отвечать на вопросы. Впрочем, журналисты терзали меня всего несколько минут, в основном спрашивая, что я чувствовал, когда меня неожиданно спасали…

Уже после интервью мы поднялись в номер.

– Можно загляну в твою ванную, Алекс? – спросила Кэрри. – Невтерпеж!

– Конечно…

Не успел я опомниться, как она затащила меня за собой.

– С кем связаться? Что нужно узнать? Передать? Говори скорее!

Я продиктовал ей контакт, выданный мне Йоши. Наш технарь заставил меня вызубрить его наизусть – неотслеживаемый прокси-комм, который переведет звонящего на базу.

– Поговори с Эдом Родригезом или Хангом Ли.

– Твои друзья, – констатировала Кэрри.

– Вроде бы так оно и есть. Но лучше будет, если ты свяжешься с Эдом, это его тема. Нужен список легендарок и артефактов, которые есть в клане или в ЗАДе, для ювелиров!

– В заде? – хихикнула Кэрри. – А, у гоблинов, поняла. Сделаю. А теперь выйди, мне и правда нужно в туалет. Ну или оставайся, мне плевать…

Из ванной я вылетел под ее смех.

Когда помощница ушла, я начал читать топовые комментарии, и первый же заставил меня улыбнуться:

Боцман | +17,32 млн | 2 часа назад

Я поздравляю всех, кто поддержал мой ультиматум вчера! Друзья, мы победили! «Сноусторм» сдал назад! Теперь самое время дать шанс и Скифу. Как насчет проголосовать за него как за лучшего игрока дня? Неважно, как он завтра сыграет, проголосуем за него по совокупности всех дней! Ну, кто со мной?

Скиф, сынок, если ты это читаешь, мама передает тебе привет!

В других комментариях больше обсуждали поступок Кетцаля, раскол между ним и Маркусом, перспективы группы Хеллфиша… Но безусловным лидером дискуссий стал демон. Всплыло множество знатоков мифологии и сатанистов, выдвигавших версии, что за высший демон нам попался. Диабло? Люций? Белиал? Это точно был не Азмодан, у того рука просто не пролезла бы в проем врат.

Время на пустые домыслы я тратить не стал. Взял несколько листов бумаги, ручку и занялся рисованием. Путь одиночки тернист, но Бегемот учил, что лучшие союзники получаются из бывших врагов. Из тех, кто знает, на что ты способен, и уважает за это. Однако прежде всего следовало разобраться, кто мне не враг.

Я открыл хайлайты дня на «Дисгардиум Дейли». Там их комментировал Дариуш Ковальски, чей голос я помнил по финалу Арены. И начал соотносить примененные ко мне щиты с классами призванных, бритвой Оккама отсекая невозможные варианты.

Через час у меня был составлен список вероятных союзников.

Закончив с этим, я начал составлять реестры сложившихся группировок. Чертил линии, а если что-то не вспоминалось, смотрел голозаписи. Все стрелки в итоге протянулись к пяти призванным, которые имели влияние на остальных. Дестини отпадала. Кетцаль и Хеллфиш мне не враги. Оставались Маркус Янссон и Иосиф Розенталь, Маркус и Мейстер…

Самое сложное – убедить врагов в том, что им лучше с тобой дружить. В реале мой навык убеждения, может, не самый высокий, но один гангстер, живший в прошлом столетии, говорил, что доброе слово и хороший пистолет действуют лучше, чем просто доброе слово.

Слова я найду, как и интересные артефакты, а «пистолет» у меня уже есть. Даже несколько: Акулон, Монтозавр, Гроза и несколько убойных способностей вроде Колеса Фортуны.

Кстати, похоже, ИскИн, рассказывавший мне о характеристиках, оказался прав. От удачи здесь вообще ни черта не зависит.

Глава 13. Под куполом

Утром я чуть не проспал начало игровой сессии в Окаянной бреши. А все из-за того, что понадеялся на Кэрри, не выставив будильник в номере. То есть даже наоборот – я его отключил, потому что просидел за своими планами до утра. А Кэрри меня не подняла.

Вчера вечером, оставляя меня в номере, она обмолвилась, что собирается с подругами отметить победу в споре. «Ну вот, видимо, отметила», – думал я, ожесточенно начищая зубы. О завтраке можно было не мечтать, времени оставалось лишь на то, чтобы собраться и добежать до зоны погружения. Батончик «Здорового топлива», перехваченный в мини-баре, стал единственным перекусом. По сути, это был тот же самый упс, спрессованный и залитый шоколадом, разве что вкуснее. Теоретически он содержал все, что нужно человеку. Практически, питаясь только ими, через пару месяцев можно отбросить коньки.

Быстро шагая по коридору, я попробовал связаться с Кэрри, но ее комм был в режиме «Не беспокоить». Ладно, она мне сейчас уже не особо нужна, просто странно. Разве в ее обязанности не входит постоянно быть со мной?

К тому же я все еще злился, что она забыла меня разбудить! Или не сочла нужным? В любом случае это наплевательское отношение к своей работе. У меня были большие планы на утро! Ночные задумки зависели от того, получится ли… Бездна, теперь все придется отложить до вечера.

Сегодня я не прятал глаз, смело смотрел в лица других призванных, пытаясь определить, кто из них мои тайные союзники. Несколько раз я даже поздоровался, но бросил эту затею, потому что мне так никто и не ответил. Мишель, отыгрывавшая в Дисе дриаду, при встрече вообще отвела взгляд. Лишь старик Иосиф кивнул, когда мы пересеклись в зоне погружения. С ним я хотел поговорить наедине и направился к нему, но Мейстер будто не заметил, ускорил шаг, заулыбавшись кому-то другому:

– Доброе утро, дорогая! Как спалось?

Ему буркнули что-то невнятное в ответ. Вообще, проходя по зоне погружения, я чувствовал, как что-то неуловимо изменилось. Если в первые дни все были на позитиве, шутили и общались, то сейчас… Большинство игроков сосредоточенно молчало, как наши рудокопы, выходящие на смену.

У своей капсулы я еще раз безуспешно попробовал связаться с Кэрри, но выкинул ее из головы – впервые за четыре дня я буду играть без штрафов. Стоило выжать из этого максимум.

Оказавшись на дне Провала, я дождался, когда глаза привыкнут к мраку и включится Ночное зрение, после чего огляделся.

Странная группа игроков, что вчера развлекала меня идиотизмом, возникла на дальней от врат стороне одновременно со мной. Осторожно коснувшись пелены Эгиды, я убедился, что купол еще работает. Группа Риперграуда начала, никуда не спеша, раскачиваться и планировать день. Они потягивались, зевали, Бетельгейзе развела костер и загремела посудой, собираясь, видимо, приготовить чай или кофе, но эта идиллия закончилась в первую же минуту.

Демон 666-го этажа с номером, видимо, насытился душами достаточно, чтобы стать сильнее и могущественнее. Две чернильные чешуйчатые руки босса выстрелили из врат одновременно, обогнули мой купол и, словно исполинские анаконды в сотню метров длиной, махом достигли несчастных. Хлопок демонических ладоней накрыл всех разом, они не успели даже крикнуть. Захрустели кости, задребезжали сминаемые латы и посуда Бетельгейзе, брызнула кровь… Руки демона втянулись назад вместе с добычей. Окончательная смерть шести призванных наступила буквально за три-четыре биения моего сердца.

Первой вспыхнула мысль, что нужно валить отсюда на максимальной скорости, которую только может развить Полет. Зрители впервые дали мне шанс поиграть без штрафов, и важнейшая задача сегодняшнего дня – убить хотя бы одного моба, а лучше, конечно, сделать уровень-два. Я даже отказался от идеи прокачивать на дне Провала Медитацию. Как бы ни был важен объем духа, если просижу здесь весь день, разочарую публику и снова стану худшим игроком. Тогда дебафы точно лишат меня шанса на победу.

Но сейчас покидать Эгиду самоубийственно. Демон, чье имя все еще неизвестно, как-то сквозь камень видит, что происходит на дне Провала. Погибшие появились не прямо напротив врат, а чуть в стороне, один игрок находился метрах в двадцати от основной группы, но руки демона нашли всех безошибочно и молниеносно. Причем на этот раз не последовало комментариев о «смер-р-р-тных», демон действовал молча, отчего становилось не по себе.

У меня просто не оставалось выбора. Чувствуя направленное на меня внимание, я посмотрел на раскрытые врата. В черноте мелькнуло око, похожее на исходящее лавой жерло вулкана.

– Барьер стер с тебя их метки, смер-р-р-тный, но меня не обманешь! – пророкотал демон. – Они вернулись?

Я ощутил непреодолимое желание ответить, поговорить с ним. Мне стало комфортно и уютно, словно я был не на дне Провала в Окаянной бреши – выдернутого из реальности куска земли, демонически слитого с таким же осколком Преисподней – а сидел в таверне с друзьями после прекрасного дня. Мы общались, шутили, радовались успехам и пили эль. И будто не демон, а Бомбовоз или Краулер меня спрашивал, не вернулись ли Спящие. Желание вывалить все, что мне известно, было таким сильным, что я открыл рот прежде, чем осознал, что именно хочу сказать.

– Они и не уходили никуда! Они есть и будут, в отличие от нас, ведь мы всего лишь их сон!

– О-о-о… знакомые речи! – прорычал демон. Я не видел его лица, однако был готов поклясться, что он осклабился. – Но я спрашивал о другом! Спящие нашли себе новое воплощение? Не думаю, что все разом, иначе в Преисподней об этом стало бы известно. Кто-то один, так? Левиафан? Его почитали морские бродяги, Новые боги вряд ли промыли им мозги. Или Кингу? Этот мог затаиться… Так кто он, смертный? – вкрадчиво прозвучал его голос.

Все, что мне было известно о демонах, кричало: молчи! Я открыл рот, чтобы ответить, но тут же стиснул зубы. Понятно, чего он добивается. Хочет выманить меня из-под купола, заговорив зубы. В голову пришла другая идея: раз уж мне суждено просидеть тут и героем дня мне не стать, попробую хотя бы дать зрителям что-то новое.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Сперва ты назови свое имя!

В первое мгновение я подумал, что началось землетрясение: почва под ногами задрожала, пошла волнами, со стен посыпались камни, врата слетели с петель. Но оказалось, это всего лишь хохот демона.

– Ты или наивный дурак, или хитроумный проныра, смертный! А-ха-ха-ха! Назвать тебе мое имя? Может быть, сразу позволить нацепить на меня рабский ошейник? Нарисовать за тебя пентаграмму подчинения? А-ха-ха-ха!

Он прикалывается? Я же могу просто подсмотреть в интерфейсе! Демон, кажется, услышал мои мысли, сказав:

– Я не назову мое истинное имя. Смертные звали меня Аваддоном. Зови меня так, если тебе важно знать, кто поглотит твою душу. Твой черед! Кто из Спящих богов вернулся в Дисгардиум?

– Кингу, – соврал я.

– Лжец… – недовольно пробормотал демон. – Значит, Бегемот? Впрочем, неважно, я узнаю, когда отведаю твоей плоти. Все, что ты знаешь, будет доступно и мне… И все же… – Из проема донесся уже знакомый чавкающий звук. – Тебя пометили Спящие! Должно быть, твоя душа не так хила, как мне видится отсюда… Скиф!

Назвав меня по имени, Аваддон, чье проклятие я носил вчера, выстрелил обеими руками и накрыл Эгиду. Я оказался будто под колпаком, в темноте. От ладоней демона исходил жар, они едва заметно пульсировали красноватым светом. Чудовищные черные когти, отливающие металлом, вонзились в щит, заскребли по нему.

Серьезно? Теперь-то мне точно не сбежать!

– Эй, Аваддон! Как насчет убрать свои лапы? Я рискну улететь, мой щит исчезнет, и ты получишь шанс!

– Самоуверенность навозного червя! – усмехнулся демон. Из-за купола и накрывших его ладоней голос казался приглушенным. – Ты решил, что Эгида защитит тебя? Ее абсолютность сильно преувеличена, смер-р-ртный! Теми, для кого мгновение в тысячу лет – вечность!

– Угу… – буркнул я. – А тебя вообще не существует, плод больного воображения гейм-дизайнеров!

Нашел с чем спорить, демонический идиот. С игровой механикой?

Крак! – хрустнуло над головой. Что?! По поверхности щита пробежала трещина, которая тут же затянулась.

Я изучил описание щита и чертыхнулся.

Эгида

Вы находитесь под Эгидой, абсолютным щитом, поглощающим любой урон, кроме демонического. Действие Эгиды бесконечно, однако щит исчезнет, если вы пересечете его границы!

Прочность: 99,96%.

Оговорка о демоническим уроне только появилась! Ее точно не было еще вчера! Так… Я сделал пару глубоких вдохов-выдохов, очистил разум. Пора включать расчеты.

Цифры прочности изменились: 99,95%. Сотая доля процента отнялась за пять-шесть секунд. Значит, за день Аваддон разрушит Эгиду более чем наполовину. Но что дальше?

Стоп! Демон, вернее, его руки, на расстоянии удара! Босс как минимум 666-го уровня! Я могу прокачать Безоружный бой!

Чпок… – Кулак завяз в густом невидимом желе купола. Мысль оборвалась вместе с ликованием, едва я попробовал ударить Молотом. Похоже, Эгида работала в обе стороны. Представив, какого имба-персонажа можно было бы создать, я разочарованно выругался.

Придется возвращаться к первоначальному плану: наращивать объем духа, качая Медитацию. Щит продержится день, но завтра… Значит, мне ничего не остается, кроме как прокачивать дух и пытаться убежать завтра.

Я сел в позу лотоса, прикрыл веки, прислушался к себе, сделал глубокий вдох и выдох, еще и еще раз, пока внутренним зрением не увидел ядро и каналы духа.

Скрежет когтей, волны пульсирующего жара, огненное мерцание, исходящее от демонических ладоней… Я чувствовал себя как узник камеры на тюремном шаттле, где включилась аварийная тревога. Не лучшая обстановка для медитации, но звуки, освещение и температура менялись ритмично, и в транс я вошел довольно быстро. Чем больше времени я проводил в этом состоянии, тем меньше замечал, что происходит вокруг. Интерфейс поблек, а вскоре и вовсе исчез. Сердцебиение замедлилось даже в реальном теле. В какой-то момент я перестал ощущать жар, видеть мерцание… и словно растворился.

На доли секунды одна рука демона исчезла, схватив падающего вопящего призванного, и вернулась на место, накрыв купол. На мгновение мне почудилось, что из тела бедолаги выливается огненная лава, но я не стал отвлекаться и всматриваться.

Это стало единственным, что чуть не прервало транс. Демон больше не говорил со мной, а я и не стремился к общению. Так и провел незаметно пролетевший день, медитируя и созерцая движение частиц духа по увеличившимся каналам. Ядро вроде бы тоже подросло. Транс оборвало вспыхнувшее сообщение, которое невозможно было не заметить:

Призванный! Четвертый день Демонических игр близится к завершению!

Во избежание смерти персонажа рекомендуется покинуть враждебную территорию.

До выхода из Окаянной бреши: 09:59… 09:58…

Первое, что я проверил – состояние Эгиды, все так же сжимаемой демоном. Щит держался, но его прочность была чуть выше 30% – меньше, чем я рассчитывал.

Зато приятно удивили логи. Похоже, непрерывная Медитация создавала накопительный эффект!

Последняя строчка о повышении навыка гласила:

Улучшен навык медитации: +1. Текущий уровень: 15.

Теперь, медитируя, вы ускоряете восстановление духа на 40%.

Объем духа: +150. Итого: 1290.

Одиннадцать секунд Ясности! Еще бы десять очков духа, и было бы двенадцать! Спокойно, Алекс, спокойно… Азарт и возбуждение рвались наружу, требовали немедленно начать действовать. Я всмотрелся в цифры прочности Эгиды – ага, теперь Аваддон сносит щиту не по 0,01%, а вдвое больше. И напрашивается вопрос: будет ли демон и дальше ломать купол, когда я выйду из игры? Если так, то завтра Скиф погибнет в первые же секунды.

У меня оставалось чуть менее десяти минут, чтобы решить мучительную дилемму: не рыпаться или попробовать вырваться из-под купола. Оба варианта несли риски. Но сегодня я хотя бы без штрафов…

Ясность!

Восприятие изменилось. Пулеметом застрекотало сердце, вздулись вены, легким не хватало воздуха… Я ускорился десятикратно, если верны мои расчеты.

Полет!

Пробиваясь сквозь пелену щита, я взмыл с поднятыми руками и на полметра сместил демоническую длань, накрывавшую купол. Сопротивление Эгиды прекратилось, как только я пересек границу.

Обычный тычок кулаком активировал Внезапность – я рассчитывал этим перком сбить демона с ног. Последовавший Молот откинул руку Аваддона так, что открылся промежуток, достаточный для побега. За миг до столкновения с лапой демона из моего кулака выскочил прозрачный мерцающий Коготь.

Вы нанесли критический урон Аваддону Сокрушителю: 520 (14 060 поглощено)!

Очки жизни: 666 666 146 / 666 666 666.

Улучшен навык безоружного боя: +18. Текущий уровень: 25.

Точность и урон ударов, наносимых без оружия, повышены на 130%.

Улучшен прием «Кулак-молот»: +1.

Наносит 1350% от обычного урона. Игнорирует 24% брони.

Удлиненные руки демона начали движение назад, возвращаясь к хозяину, но даже с их молниеносностью двигались они недостаточно быстро. Вряд ли Аваддон испугался, скорее сработала Внезапность, сбившая его с ног, и он сейчас заваливался на спину.

Я видел логи, разум фиксировал и анализировал происходящее, руки работали без заминок, нанося удар за ударом, и даже рот на мгновение открылся, выдав профилактический (а вдруг сработает?) Жуткий вой.

И секунды я не провел в состоянии Ясности, а безоружка уже взяла первый ранг, хотя я был все еще на 1-м уровне! Механика Демонических игр? В любом случае, Путь развития навыка был выбран автоматически, дублируя мой выбор в большом Дисе. Учитывая отсутствие штрафов, Путь справедливости здесь бесполезен, но разработчики учли это, заменив механику:

Путь справедливости

С выбором пути справедливости эффективность всех боевых приемов навыка удваивается.

Кулаки-молоты стали Сокрушающими и теперь полностью игнорировали броню, нанося больше урона, который, впрочем, все равно срезался защитой демона. Его руки, и прежде мерцавшие красным, начали разгораться.

Чтоб достигнуть второго ранга безоружки, пришлось нанести куда больше ударов. Система наставила меня на Путь духа, вернув покровителей: и зверя – сову, и стихию – воздух. Снова появились в арсенале и Оглушающий пинок, и Быстрое комбо, и Буйные кулаки, однако настраивать их времени не было. Все приемы стали Духовными, теперь я мог наносить дистанционные удары, но надо было беречь драгоценные единицы духа. Потому я с удвоенным усердием старался не отдаляться от рук демона, медленно втягивающихся в проем.

А лучше и полезнее было вообще не рисковать! Озаренный этой светлой идеей, я переключился на Буйные кулаки – воздушный прием, превращающий обычные удары в Кулаки-молоты! Причем в Ясности они наносили вдвое больше урона!

К десятой секунде убыстрения я применил почти девяносто Кулаков-молотов, усиленных Призрачным когтем Риндзина, раз тридцать ударил Буйными кулаками, а Аваддон все еще продолжал падать где-то в недрах пещеры, притягивая к себе руки. Демон потерял около трех миллионов очков жизни, я же был уже на полпути к проему, и у меня оставалась секунда в ускорении, чтобы свалить.

Я глянул на логи, потом на таймер Ясности, показывавший, что…

Что?!

У меня… 64 секунды вместо одной!

Улучшен навык безоружного боя: +3. Текущий уровень: 63 (ранг II).

Точность и урон ударов, наносимых без оружия, повышены на 1320%.

Объем духа: +300. Итого: 7590.

Проорав что-то восторженное, я передумал удирать, а когда снова посмотрел на цель, похолодел – ладони уже не мерцали. Руки демона налились слепящим огнем и вот-вот готовы были вспыхнуть. Словно в замедленной съемке, я видел начало ядерного взрыва, точку, откуда сейчас рванет во все стороны губительный жар.

Секунду поколебавшись – тренировочный манекен из Аваддона вышел что надо, с удовольствием поколотил бы его еще – я решил не рисковать и валить как можно дальше от Провала. Так я и сделал, рванув в противоположную от врат сторону и вверх. Стены замельтешили, смазавшись в одно светящееся пятно.

Я застыл в небе на высоте птичьего полета и только тогда вышел из убыстрения. Меня замутило, голова разболелась так, как если бы ее раскроили топором. Эффект долгой Ясности? Мир перед глазами поплыл, предметы удвоились, утроились и закрутились каруселью. Еле удалось сфокусировать зрение. Затуманенным взором я увидел, как из Провала вырвалось огненное зарево. Чуть позже прогрохотал взрыв.

Не решившись оставить персонажа в воздухе, я полетел искать убежище в лесу. Даже Спящий не скажет, что за каверзу подкинет мне «Сноусторм» завтра, посмотрев на мой бой с Аваддоном. Отменят навыки, и рухнет Скиф без Полета, закончив Демонические игры.

Найдя место на лесной поляне, окруженной мертвыми деревьями и странными колючими кустами, где не было ни неписей, ни игроков, я успокоился и в последние минуты игрового дня удовлетворенно оценивал достигнутое:

Безоружный бой II ранга: 63.

Каменная кожа: 6.

Медитация: 15.

Ночное зрение I ранга: 18.

Устойчивость: 42.

Жуткий вой: 37.

Имитация: 9.

Летаргия: 3.

Освобождение: 2.

Взятый первый ранг Ночного зрения приятно удивил – видимо, пропустил во время транса…

– Так-так-так… Смотри, кто здесь!

Кусты раздвинулись, и оттуда выбрались двое призванных: орк-воин Фобос 21-го уровня и темная эльфийка-маг Смузи 19-го.

Я подобрался, приготовившись к бою. В Ясности этой пары хватило бы мне на один зуб, но голова все еще гудела, меня мутило, да и духа почти не осталось. Если бы хотели напасть, ударили бы в спину. Да и что успеешь за пятнадцать секунд до завершения игрового дня?

– Скиф, надо же… – говорила эльфийка, стоя на почтительном расстоянии. – Знаешь, парнишка, а ты, оказывается, ничего так. Просто красавец!

Ее глаза бегали, она нетерпеливо пританцовывала и то и дело поглядывала мне за плечо. В спину толкнуло дурное предчувствие, и я рванул вверх за полмгновения до того, как в тыл ударил вампир-головорез Райкер. Спасибо, Смузи, что ты так паршиво владеешь собой!

Полет! Я взлетел на метр, однако реакцией эльфийка обладала отменной: взмахнула руками, растопырив пальцы, и в меня полетели два серебристых комка. Прежде чем я активировал ускорение, они развернулись надо мной куполом мерцающей прозрачной сети, которая мгновенно облепила тело, сковав движения.

Эфемерная паутина смирения

Вы обездвижены на 30 секунд или до тех пор, пока паутина не будет уничтожена, и теряете 14 очков жизни в секунду. Скорость применения навыков снижена на 50%.

Внимание, паутина не подвержена физическому урону!

А вот я сам действовал непозволительно плавно, будто кто-то замедлил время специально для меня. Наверное, таков побочный эффект от долгого пребывания в состоянии Ясности – нарушается восприятие времени-пространства.

Жуткий вой, выданный рефлекторно, прозвучал неубедительно и не сработал ни на ком – то ли из-за того, что замедление исказило способность, то ли из-за слишком большой разницы в уровнях с ганкерами.

Уже упав, спеленатый Паутиной, я активировал Ясность, но она вообще не включилась, хотя дух успел немного восстановиться. Запаниковав, я попытался дернуться, но не смог шевельнуться. Радостно оскалившись, орк замахнулся мечом и бросился на меня.

До чего же тупо! Вырваться от самого Аваддона и так попасться!

И тут наконец активировалась Ясность. В двух шагах от меня остановился орк. Точнее, не остановился, а замедлился. Казалось, он завяз в уплотнившемся пространстве, и преодоление сопротивления требовало от него колоссальных усилий. Во второй его руке медленно таял щит и проявлялся трезубец.

Паутина пришла в движение, медленно сдавливая меня, впиваясь в тело. И это в Ясности! Значит, при обычном течении времени из меня за секунду получился бы фарш. Еще раз рванувшись, я убедился в тщетности усилий и вдруг сообразил, что у меня появились новые возможности. Да, я не могу дернуться и ударить паутину, но что скажете на это?

Духовный сокрушающий кулак-молот справедливости!

Я нанес удар изнутри. Механика приема сработала: в месте контакта продавился фантомный кулак, словно прорывающийся сквозь очень прочную пленку, и по тончайшим нитям Паутины побежали алые сполохи. У Эфемерной паутины смирения слетело чуть больше трети прочности. Бить пришлось три раза. Духовные удары расходовали запасы ресурса, и когда Паутина рассыпалась, Ясности оставалось на секунду.

Работая кулаками, как лопастями мельниц, я устремился к головорезу, как к наиболее опасному… И не успел. Ускорение закончилось, а откат после него замедлил восприятие времени, я стал медленным и плавным, движения мои – предсказуемыми.

Райкер уклонился от кулака, направленного в лицо, скользнул за спину и атаковал. Спина взорвалась болью, я кувыркнулся в воздухе, и огромным трезубцем орка меня припечатало к земле лицом. Жизнь слетела наполовину, и шкала продолжала ползти вниз.

– Сруби ему башку, Фобос! – заорала эльфийка.

Сжав зубы, я извернулся и выдернул трезубец из поясницы, боковым зрением наблюдая, как от магички ко мне тянутся белесые нити. Справа от меня Райкер занес обе руки с кинжалами, рассчитывая ударить крест-накрест, а слева Фобос замахнулся мечом.

Перекатившись к орку, я ушел от удара вампира и принял меч на трезубец. Белесый щуп, выпущенный эльфийкой, застыл напротив моего лица, и в этот миг…

Четвертый день Демонических игр завершен!

Сообщение отпечаталось в глазах и все еще растворялось, когда я осознал себя в реале. Интра-гель схлынул, я рассчитывал увидеть Кэрри, помятую после вчерашнего празднования, но встречала меня не она, а незнакомый мужчина лет сорока. Его узкое вытянутое лицо напомнило крысиную морду. Белесые волосы были зализаны назад, обнажая скошенный лоб.

– Добрый вечер, мистер Шеппард. Меня зовут Дональд, я ваш новый временный ассистент. Но это ненадолго.

– Добрый… Э… А где Кэрри?

– Мисс Хантер больше здесь не работает. Вас же я, пока неофициально, уведомляю о том, что за нарушение контракта вы будете дисквалифицированы.

– Какое еще нарушение?

Я, не смущаясь наготы, вылез из капсулы и надвинулся на чопорного мужика. Адреналин еще бушевал в крови – и из-за Аваддона, и из-за счастливого спасения – а тут еще и такие новости!

– Вы внимательно ознакомились с контрактом? – ядовито поинтересовался Дональд. – Запрещены любые контакты с внешним миром, они расцениваются как попытка получить преимущество в Демонических играх неигровыми методами. Собственно, за это мисс Хантер и уволена. Ведь при ее посредничестве вы пытались связаться с друзьями?

Кровь хлынула мне в лицо, в пересохшем горле запершило, а когда я попытался откашляться, показалось, что там шершавый наждак. Несправедливость обвинения вызвала такой гнев, такую убийственную ненависть, что я, не контролируя себя, сжал кулаки и занес руку. Все мои эмоции были направлены в это крысиное самодовольное лицо.

– Спокойнее, спокойнее, мистер Шеппард. Это не мое решение. Одевайтесь. Октиус объявит о вашей дисквалификации после ужина.

Мне не хватало воздуха. Я проводил Дональда взглядом, дождался, когда останусь один, и съехал по стенке капсулы на пол.

Интерлюдия 1. Гай Бэррон

В детстве Гай Бэррон Октиус ужасно не любил оба своих имени. Что Гай, что Бэррон казались ему какой-то издевкой, и он требовал, чтобы его звали просто Окти. Однако, повзрослев, изменил свое мнение, и «Окти» ушло в историю.

Полвека миновало с тех времен, как он стал мистером Октиусом. Детское прозвище давно забылось, потому что никто Октиуса больше так не называл. Никто, кроме одного человека.

Мистер Гай Бэррон Октиус – массивный седобородый мужчина, не закрашивавший седину, не пользующийся кремом для эпиляции, не стесняющийся своего огромного пуза… Его жена в свои шестьдесят пять выглядела как тридцатилетняя легкоатлетка, готовая хоть сейчас пробежать стометровку за двенадцать секунд, и вид мужа ее безумно раздражал. Поначалу она пыталась повлиять на супруга, но в итоге устала бороться и сдалась. «Это мой образ, Сильвия, мне в нем комфортно», – объяснил ей Октиус, и она не сразу, но приняла это. С мужем можно было спорить о чем угодно, но не о работе. Беспокоясь о его здоровье, Сильвия лишь настояла на том, чтобы супруг не пропускал процедуры, омолаживающие и очищающие организм.

В «Сноусторм» Гай Бэррон попал случайно. В середине пятидесятых он продюсировал Суперлигу роботов-гладиаторов и заодно комментировал ее бои. В то время лига переживала расцвет, но находилась под постоянным прессом общественности, требующей запретить поединки. ООН уже готовила закон о правах роботизированных механизмов, обладающих сознанием, и Октиус понимал – пора двигаться дальше.

Предложение от «Сноусторма» поступило очень кстати. Отцы-основатели компании, которых тогда еще мало кто знал, пригласили его на частный остров в Северном море. По правде говоря, их стоило назвать «отцы и мать», потому что среди них была женщина.

Октиус согласился не сразу. Компания «Сноусторм» тогда мало походила на нынешнюю корпорацию, она только набирала обороты, хотя об их революционной игре уже говорили. Просто после Третьей мировой людям было не до развлечений. Одно дело зрелищные гладиаторские бои роботов – забава понятная и простая, интересная и высшим, и низшим слоям общества. Другое – некий виртуальный мир с полным погружением, которое воспринималось тогда как нечто фантастическое и больше смахивало на рекламный трюк. На тот момент костюмами виртуальной реальности уже пользовались, но никто ни на секунду не забывал, что находится в игре. Персонажи повторяли движения настоящего тела, а реалистичная графика все равно оставалась красочной картинкой…

Прибыв на остров, Гай Бэррон зябко поежился и пожалел, что прилетел. Порыв северного ветра ударил в лицо, обжигая морозом щеки. Да, «Сноусторм» сулил золотые горы, но разве можно верить обещаниям? Проект мог выстрелить, мог и провалиться. И если «Дисгардиум» не оправдает возлагаемых надежд и игра провалится, контракт со «Сноустормом» закончится не начавшись. И что тогда делать? «Сноусторм» требовал эксклюзивности – поставив подпись, Октиус отрежет себе все текущие проекты.

На самом деле он согласился выслушать основателей компании даже не из-за денег, а больше из любопытства.

У трапа Октиуса встречал смуглый молодой человек, представившийся Кираном Джексоном. Это сейчас Джексона знал каждый, но в то время он значился всего лишь ассистентом одного из отцов-основателей. Тогда были живы все пятеро.

Заинтересованные стороны встретились в скромном двухэтажном доме, Киран рассказал, что он принадлежит мистеру Хагену. Проводив Октиуса в рабочий кабинет хозяина, ассистент незаметно исчез.

В просторном помещении гостя ждали четверо мужчин и женщина. Выглядели они молодо, и Гай Бэррон дал бы им не больше тридцати.

Хозяин дома, крепыш среднего роста, первым вышел навстречу и представился:

– Майк Хаген. Спасибо, что согласились с нами встретиться, мистер Октиус.

– Просто Окти, мистер Хаген. – Улыбнувшись, Гай пожал протянутую ему крепкую ладонь, а сам подумал, что же в этих людях такого располагающего, отчего он вдруг вспомнил свое детское прозвище?

– Сделайте любезность и вы, зовите меня Майк.

Рядом с Хагеном встали остальные. Они представились:

– Йована. – Подтянутая светловолосая женщина протянула руку, и Октиус с удовольствием ее поцеловал.

– Ола, – кивнул коренастый чернокожий мужчина.

– Мануэль, – назвался здоровяк с латиноамериканскими корнями, выглядевший старшим в этой компании.

– Вячеслав, – пробасил седовласый атлетичный мужик с бородой. – Но можно просто Слава.

Уже после встречи, наведя справки, Октиус с изумлением узнал, что этим людям не по тридцать лет, они уже разменяли полтинник и добились признания, просто держались в тени и избегали публичности.

Владелец дома, Майк Хаген, в двадцатых основал компанию, специализировавшую на VR-играх. Мануэль Фуэнтес и Вячеслав Заяцев присоединились к нему годом позже, и с их приходом дела компании пошли в гору. Ола Афелоби, сильнейший математик современности, доказал все шесть нерешенных Задач тысячелетия и, имея на руках выгоднейшие предложения от крупнейших корпораций, почему-то выбрал скромную компанию Майка. Последней в команду отцов-основателей вошла Йована Савич, которая чуть позже получила Нобелевскую премию за открытие возможности переноса человеческого сознания. Но только возможность – как это реализовать, по сей день оставалось нерешенной проблемой.

Над проектом работали почти двадцать лет и начали с того, что в тридцатых годах специально под «Дисгардиум» создали компанию «Сноусторм». К делу привлекли лучших гейм-дизайнеров, программистов, инженеров капсул виртуальной реальности…

Одну из ведущих ролей в «Сноусторме» играла Йована Савич. Именно благодаря ее трудам капсулы нового поколения начали взаимодействовать с мозгом напрямую, а роль универсального коммуникатора стал играть интра-гель, разработанный научной группой Савич-Афелобу – Ола тоже приложил руку к прорывным технологиям полного погружения.

Но, впервые общаясь с этими людьми, Октиус ничего не знал об их достижениях, и потому удивлялся амбициозным планам, а про себя даже посмеивался. Прожекты казались наивными и утопичными.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Мир на краю пропасти, Окти, – сказала Йована, когда они расселись по диванам и креслам вокруг столика с закусками. – И не одной.

– Простите?

– Йована хочет сказать, что, если ничего не изменится, цивилизация погибнет в 2066 году, – пояснил Вячеслав. – Человечество откатится даже не в средневековье, а прямиком в пещерный век.

– Мы станем дикарями? – Октиус изобразил боевой клич индейцев и постучал себя кулаками в грудь. – Простите, но это бред. И почему именно в 2066? Откуда такая точность? Календарь майя предсказал? Так эти ребята упустили свой шанс в 2012!

Его ерничества будто никто не заметил. Спокойные серьезные лица, никаких улыбок. «Смотрят на меня как взрослые на ребенка», – досадуя, подумал Октиус и действительно ощутил себя ребенком.

– У нас очень серьезная математическая модель, – ласково заговорил Ола. Таким тоном учитель пытается объяснить нерадивому ученику прописные истины. – Точность прогноза близка к ста процентам. Введенная мировым правительством система гражданских категорий – наша разработка. Она не идеальна, но без нее планета накрылась бы ядерной зимой еще три года назад. Проект «Дисгардиум» – следующий этап плана, преследующего одну цель: избежать необратимой глобальной катастрофы.

– Я не ослышался? Компьютерная игра – единственная возможность спасти человечество?

– Именно, Окти! – резко ответил Мануэль. – И не игра, а мир с полным погружением.

– Немного цифр, – снова заговорил Ола. У Октиуса сложилось впечатление, что в этой группе все роли давно расписаны и все это уже десятки раз говорилось самым разным людям. – Треть населения планеты – неграждане. Из-за полной роботизации производства и сервиса уровень безработицы среди граждан скоро превысит 40%. Куда пойдут эти люди после того, как лишатся гражданского статуса? Шесть-семь миллиардов со всеми своими мечтами окажутся на свалке общества. Думаете, они смирятся с таким положением?

– Пусть радуются, что их кормят и предоставляют доступное жилье, – выдал Октиус, но по реакции собеседников понял, что ошибся, и стушевался. Присутствующие явно не поддерживали царящие в обществе настроения: граждане считали, что неграждане хорошо устроились, сидя на шее налогоплательщиков. – Разве не так? От них никакой пользы, они же как паразиты. Убери их, отправь куда-нибудь на другую планету, и дышать станет легче!

– Они люди, Окти, – мягко ответил Майк. – Не все выигрывают в генетической лотерее. Кто-то рождается с дефектами, кому-то не хватает интеллектуальных способностей или внешних данных, но разве есть в этом их вина?

– И все же признайте, без них стало бы лучше! – стоял на своем Октиус. – Налогов не платят, пользы не приносят, только постоянно чего-то требуют, требуют! Ноют, что им чего-то не хватает!

– Им действительно многого не хватает, особенно после введения «Акта о принудительном выселении из гражданских территорий», – покачала головой Йована. – Сколько больниц и школ в любом негражданском дистрикте? Какие продукты, помимо упсов, им доступны? Пусть часть неграждан действительно отбросы общества. Преступники, иждивенцы, тунеядцы. Пусть. Но кто со стопроцентной уверенностью скажет, что их дети не могут стать вторым Олой Афелобу? А ведь Ола, родись он в наше время, сейчас жил бы в Камерунской клоаке! И, вполне вероятно, лучшие представители человечества все еще ломали бы головы над нерешенными математическими Задачами тысячелетия!

– Я бы точно сидел в Калийском дне, – добавил Мануэль.

– А я в Кемеровской зоне, – кивнул Вячеслав. – Мои родители были алкоголиками, сейчас у меня не было бы ни шанса.

– Неграждане имеют право сдавать гражданские тесты! – не согласился Октиус. – Вы с вашим блестящим умом смогли бы выбиться в люди!

– Как? – развел руками Майк. – Ум требует огранки, знаний, наставников.

– Сеть не ограничивает неграждан в учебных материалах, – продолжал спорить Октиус. – Кто хочет, тот найдет способ пробиться!

– Среда формирует человека, – все так же спокойно ответил Ола. – Если тебя с рождения окружают озлобленные малокультурные люди, каков шанс, что ты не станешь таким же? Один на миллион!

– Давайте вернемся к теме, – предложил Майк. – Проект «Дисгардиум» поможет негражданам. Сработает как социальный лифт, но его основная задача – позволить людям избежать апокалипсиса. Мир полного погружения кратно снизит социальное напряжение и с огромной вероятностью спасет человечество.

– Не понимаю… – Октиус почесал подбородок.

Ему не предлагали выпить, а так хотелось бы опрокинуть стаканчик чего покрепче! Эти люди не выглядели фанатиками, в их речах не было страсти, лишь холодная отрешенность. «Знание», – осенило Октиуса. Будто они видели будущее, видели, как мир на всех парах несется к пропасти, и пытались уговорить машиниста остановить паровоз, а тот, напротив, поддавал жару и угля. Вроде бы древние паровозы топили углем? Октиус плохо знал историю.

– Год 2066. Массовые беспорядки начнутся в крупнейших городах Европы и Северной Америки, – заговорила Йована. – Радикальные экстремисты получат доступ к биологическому оружию и расширят арсенал ядерного. Власти ответят точечными ударами со спутников, что вызовет новую волну беспорядков, которые охватят весь мир. К концу века от человечества останется меньше ста миллионов, разбросанных по планете. Усилившиеся религиозные культы загонят остатки людей в мрак невежества, уничтожая культурное наследие. Еще через сто лет, когда придут в негодность последние продукты технологических достижений, люди окончательно забудут о былом величии. Холодное оружие, лук и стрелы – вот чем будут орудовать в следующих войнах.

– И всего этого можно избежать, если вы запустите проект?

– Нам мало запустить «Дисгардиум», – ответил Майк. – Важно, чтобы в нем стали жить.

– И зачем же вам нужен я?

– Для самого значимого проекта внутри «Дисгардиума», – ответила Йована. – Вы должны возглавить «Демонические игры».

– Почему я? И что, черт возьми, за Демонические игры?

– Потому что вы, Гай Бэррон Октиус, идеальный кандидат, – ответила женщина. – А что такое Игры, мы вам объясним. Главное, что вам сейчас нужно знать: придет время, и от чемпионов Демонических игр будет зависеть…

– Йована! – оборвал женщину Майк и зыркнул волком.

Происходящее казалось Октиусу нереальным, будто он угодил в психиатрическую лечебницу или какой-то научно-фантастический фильм. Но в то же время за мутным стеклом непонимания маячила тайна, манила и будоражила.

Основатели «Сноусторма» обменялись взглядами. Йована обратилась к Майку:

– Он подходит. Я просчитала вероятности.

– Он не готов, – покачал головой Майк и перевел взгляд на Октиуса: – Окти, вы все узнаете в свое время…

Спустя шестнадцать месяцев, незадолго до официального запуска Дисгардиума, тело Йованы Савич нашли в лаборатории «Сноусторма». Официальную причину смерти так и не назвали.

К десятой годовщине Дисгардиума мир покинул Мануэль Фуэнтес. Говорили, что умер от старости.

Вячеслав Заяцев, активно занимавшийся благотворительностью и лично раздававший гуманитарную помощь в Африке, одним из первых заразился вирусом Рока и погиб. Сгнил в считанные часы.

Ола Афелобу в начале семидесятых пропал без вести в космосе.

Из всех отцов-основателей в живых остался лишь один. Майк Хаген. Только ему Гай Бэррон и позволял называть себя так, как когда-то представился: Окти.

***

Спустя двадцать два года после того памятного знакомства Гай Бэррон Октиус проводил девятнадцатые Демонические игры. Когда четвертый день подходил к концу, его ошарашили известием: Алекс Шеппард будет дисквалифицирован.

Сразу после этого позвонил Киран и вызвал Октиуса на срочное совещание. Решение по Шеппарду уже приняли, но главе «Сноусторма» предстояло правильно подать новость публике, и здесь без Октиуса было не обойтись.

Во временном рабочем кабинете Кирана Джексона, где проходило совещание, уже собрались четверо. Во главе стола сидел хозяин кабинета; директор по связям с общественностью Хлоя Клиффхангер устроилась справа от него, офицер службы безопасности Дональд Гарфилд – слева. На другом конце стола, потупив взгляд и сложив руки на коленях, сидела сотрудница департамента Хлои, Кэролайн Хантер. Октиус занял место между ними.

Специально для Октиуса Хантер повторила рассказ о просьбе Шеппарда связаться с друзьями, чтобы получить – это важно! – внутриигровую информацию. Девушку уже уволили, но, если она будет сотрудничать, Киран пообещал ей другую должность.

– Кстати, Кэрри, а ты передала Шеппарду данные, которые он запросил? – поинтересовался Дональд.

– Когда? – Глаза девушки распахнулись. – Он же в капсуле!

– Позволишь проверить твой комм? – спросил Дональд, Кэрри потянулась к карману, но безопасник покачал головой. – Нет, не этот. Твой личный комм!

Кивнув, девушка разблокировала устройство, сняла его с запястья и отправила по столу к Дональду. Безопасник невозмутимо уткнулся в экран.

– Никто не любит обманщиков, – куда-то в пространство сообщила Хлоя. – Публика примет наше решение. Но…

– Что? – спросил Киран.

– Информация, запрошенная Шеппардом, вот что меня беспокоит. Зрители не раз видели, как призванные отправляли зашифрованные сообщения через стримы и форумы. Это нормально, в рамках правил… о’кей, неформальных правил Игр. Помните, как Магвай отпрашивался на день рождения матери? Зрители тогда пошли ему навстречу и проголосовали за то, чтобы отпустить его.

– Я помню, – отозвался Гай. – На следующий день Магвай выбил из Игр Кармайкла, единственного сильного конкурента, воспользовавшись его слабым местом, о котором знали только зрители прямой трансляции. Странное совпадение, не правда ли?

– Перестаньте, – поморщилась Хлоя. – Фэн Сяоган хороший аналитик. Он изучил Кармайкла.

Киран, недовольно наблюдавший за ними, впрыснул в рот «Ускоритель», чихнул и потарабанил пальцами по столу.

– Итак, решено! – оживившись, сказал он. – Дональд!

– Да, мистер Джексон?

– Ты встретишь Шеппарда у капсулы. Скажешь ему, что Хантер уволена, и ты теперь его помощник.

– Я?

– Ну не я же! Не переживай, это ненадолго. Сопроводишь его на ужин, а там уже Гай все объявит. Хантер, из номера носа не высовывай! Узнаю, что контактировала с Шеппардом, мое предложение испарится.

– Поняла, мистер Джексон. Спасибо, мистер Джексон!

– Хлоя… Ты займись подготовкой медиа. Все это надо будет подать в нужном ракурсе, понимаешь? А не так, как в «Дисгардиум Дейли» после второго дня Игр!

– Это моя работа, Киран. Я имела разговор с господином Кацом, напомнив, за чей счет существует его редакция. Не скажу, что он сиял от счастья, но согласился следовать нашим рекомендациям и больше так не делать.

– А что с этим… как его?

– Иен Митчелл, – напомнила Хлоя имя опального журналиста. – С ним произошло несчастье. Получил инсульт, будучи в капсуле. «Скорая» успела вовремя, но из-за обширного кровоизлияния в мозг мистеру Митчеллу некоторое время придется провести в больнице.

Октиус покосился на Дональда. Его работа? Безопасник не повел и бровью, продолжая изучать личный комм Хантер.

– Хорошо, – кивнул Киран. – Гай, зачитаешь пресс-релиз или скажешь своими словами?

– Киран, ты уверен? Решение окончательное?

– Окончательное. А что, есть сомнения?

– Есть. Сеть взорвется, в этом Хлоя права, рейтинги взлетят до небес, но только сегодня. Уже завтра мы потеряем огромную часть аудитории, тех, кто ранее игнорировал Игры и подключился к трансляциям только из-за топовой «угрозы».

– Гай, это не обсуждается! – резко сказал Киран. – Я принимаю эти риски и, если придется, лично отвечу перед акционерами.

– Жаль, что Ренато Лойола поддался слабости… – вздохнула Хлоя. – Не поставь он абсолютный щит, Шеппард уже был бы дома. Что за бредовое благородство?

– Он же объяснил, в этом не было чести, – ответил Октиус.

Дональд как раз закончил просматривать коммуникатор Кэрри. Вернув его владелице, он посмотрел на Кирана и покачал головой:

– Ничего. Может, разыграем спектакль? Пусть Хантер встретит Шеппарда у капсулы и на виду у всех зрителей сообщит ответ его друзей. Хантер, напомните нам, что они просили ему передать?

– Сейчас… – Кэрри закатила глаза, вспоминая. – Что-то зашифрованное. Примерно так: «У зеленых есть божественный на ювелирку. Куся готова поделиться за три. Плюс два к текущему рангу ремесла, требует две тысячи восприятия. Венера готова».

– Зеленые – это гоблины, – догадался Дональд. – Божественный – очевидно, артефакт. Куся… Кусаларикс?

– Она, – согласился Киран. – Одна из лидеров Зеленой лиги. Шеппард якшается с мафией. Но «за три»? Три миллиона? Что-то недорого для такого артефакта. И что за Венера, и к чему она готова?

– Видимо, кличка кого-то из союзников Шеппарда, – предположила Хлоя.

– Или, наоборот, врагов, – сказал Киран. – Прошерстите все его контакты как в реале, так и в Дисе. Пробейте по базе живых NPC, возможно, это кто-то из бандитских дружков Скифа из Зеленой лиги. Хантер, вы уверены в каждом слове?

– Не совсем, мистер Джексон, – виновато ответила Кэрри. – Связь велась через прокси-комм, были помехи.

– Я знаю, что имеется в виду! – просияла Хлоя. – Потерявшая руки статуя Венеры! Божественный артефакт, выдающий квест на восстановление изваяния! Скиф и его нашел?

– Возможно… – пробормотал Киран. – Неужели Шеппард решил подмять под себя рынок сексуальных утех? С Венерой в покровителях… Нет, тут что-то не клеится! Зачем ему это? Ну, то есть понятно зачем, но к чему такая срочность? Он же знал, чем рисковал…

– У меня другая версия! – вклинился Дональд. – Помните первую подругу Шеппарда? Еву О’Салливан? Соседскую девчонку, с которой он провел полтора года в песочнице, сидя на лавочке у таверны?

– Ну, – буркнул Киран. – И что?

– Ее игровым именем было Афродита, а это греческое имя римской богини Венеры! – просияв, сообщил Дональд. – Я изучал профиль Алекса…

Позади раздался приглушенный стук, но Октиус смотрел на Дональда.

– Копайте! – распорядился директор. – Хантер пусть разыграет спектакль и передаст сообщение. Хантер, вы меня слышите? Что с ней?

Лицо Кирана вытянулось. Октиус повернулся и оторопел: девушка распласталась на столе, уронив голову на руку, из ее носа текла кровь.

– Кабинет мистера Джексона! Автодоктора сюда! – закричала Хлоя в коммуникатор. – Быстро!

Дональд вскочил и приложил палец к шее девушки.

– Сердце бьется, но пульс едва прощупывается.

– Приводите ее в чувство и отправляйте к Шеппарду! – приказал Киран.

– До конца игрового дня полчаса! – не согласилась Хлоя. – Если не очнется, придется действовать по первоначальному плану…

– Плевать. Делаем как решили. – Киран, взбудораживший себя «Ускорителем», сейчас получил откат: расслабился, прикрыл глаза и откинулся в кресле. – Дональд, побудешь нянькой Шеппарда. Хантер отправьте отсюда куда подальше. Хлоя, готовь медиа к сенсации. Октиус… Ну, ты сам знаешь, что делать. Все свободны.

Явившийся медицинский робот занялся потерявшей сознание Кэрри. Правда, делал он это уже в коридоре – Киран пожелал остаться один. Хлоя умчалась в медиацентр, Дональд пошел переодеться и подготовить себе новый голо-бейдж помощника Алекса Шеппарда.

Через десять минут, когда Октиус покидал уровень погружения, чтобы спуститься в медиацентр, ему позвонил Отто Хинтерлист:

– Ценю твое время, Гай, буду краток. Что там с моим парнишкой?

– С Шеппардом? Дисквалифицирован за внешние контакты, Отто.

– Вот как… – Хинтерлист тяжело вздохнул. – Доказано?

– Да, записано на бейдж помощницы. Запись не для публики, но повод серьезный, так что покажем в трансляции.

– Что можно сделать?

– Ничего. Киран принял решение, его не отменить.

– Зрительское голосование…

– Не поможет.

– Понял. Спасибо, старый друг.

Хинтерлист отключился. Октиус же подумал о том, как быстро меняются реалии: пару недель назад Хинтерлист и Скиф были злейшими врагами, а теперь старик беспокоится о своем союзнике. Поздно спохватился! Помоги люди «Модуса» Скифу в первый же день, кто знает, чего бы они вместе уже достигли!

За мгновение до того, как Гай Бэррон Октиус появился на сцене, на его комм пришло короткое сообщение под грифом «После прочтения сжечь». Оно было от отправителя, назвавшегося Скорпионом, и содержало всего два слова: «СП, Окти».

Окти… Из всех ныне живущих так его называл только один человек. Майк Хаген.

Глава 14. Венера готова

Новый помощник Дональд оставил меня минут пять назад, а я все еще сидел на полу, прислонившись к капсуле, и пытался размышлять трезво.

Что страшного произойдет, если я не выполню квест Бегемота и не уничтожу Ядро Чумного мора? Для меня лично – ничего. Вероятно, я даже смогу в итоге поднять уровень «угрозы» до максимума, построив все пять храмов Спящих, получить назначенную «Сноустормом» награду и зажить спокойно. Вернусь домой, увижу наконец родителей, по которым очень скучаю, поступлю в университет…

С точки зрения Алекса Шеппарда, каким он был еще полгода назад, ничего смертельного не произошло. Ну вылетел с Демонических игр, что такого? Не всегда же побеждать, да это и не самый крупный проигрыш. Сколько мы готовились к Священной войне, сколько надежд связывали с победой, и что в итоге? Отдали храм без боя, потом легко вернули. Наверняка есть шанс, что Умноженную эссенцию жизни можно чем-то заменить. Хотя, если пораскинуть мозгами, напрягаться по данному поводу в принципе необязательно. Можно просто пустить события на самотек, но распространить в сети предупреждение для всех неграждан: становиться нежитью нельзя! И все, проблема Чумного мора решена. А что там Ядро будет творить в игре – не моя забота. Если уж Спящим оно так уж поперек горла, могут найти нового инициала.

Успокоившись, я поднялся и начал одеваться. Но все равно утешение получилось гаденькое какое-то, меленькое. Словно отмахиваешься от чего-то важного.

Направляясь к выходу из комнаты погружения, я сунул руки в карманы и нащупал смятую бумажку. Насторожился, ведь ничего такого там быть не должно. На случай, если тут следящие устройства, я залез обратно в капсулу, развернул записку и прочел сообщение, торопливо написанное на салфетке жирным и неровным почерком:

У зеленых есть божественный на ювелирку. Куся готова поделиться за три. +2 к текущему рангу ремесла, нужно 2000 восприятия. Венера готова.

Понятно. Видимо, Ирита или Краулер наведались в Кинему и нашли чертовски сильный артефакт для Мейстера. Жаль только, он уже ни к чему. Мой амбициозный план рухнул, не начав реализовываться, как раз из-за моей импульсивности! Я легко мог бы выйти на друзей другим способом! Что мешало во время интервью дать знать своим, как и где со мной связаться? Идиот! Тупоумец!

Редкое ругательство, которым меня называл приговоренный к ордалии гоблин Навалик, напомнило, что пора бы поумнеть и не подставлять Кэрри, которую и так из-за меня уволили. Я заглянул в туалетную комнату, перечитал сообщение, смял бумажку и смыл в унитаз. Спасибо, Кэрри! Мне это уже не поможет, но пусть даже я вылечу с Игр, помощи я не забуду и постараюсь за все отблагодарить девушку.

Подойдя к двери, чтобы выйти, я остановился с поднятой ногой. В голове юркой мышью вертелась мысль, а мне все не удавалось схватить ее за хвост. Я вернулся в комнату, вытащил из холодильника банку полнофункциональной газировки и, отхлебывая щиплющую язык воду, принялся размышлять. Первая мысль была очевидной. Записка – подстава «Сноусторма». Им важно, чтобы я все-таки получил ответ, потому что просьба связаться – это фигня. В таком случае меня следовало дисквалифицировать, когда я передал привет родителям. Но от записки я уже избавился, и на виду у камер ее не вытаскивал.

А теперь самое время обдумать, что же имелось в виду в этом послании, разобраться и понять, не упускаю ли чего.

Итак, у Зеленой лиги есть артефакт, за который ювелир Мейстер, он же Иосиф Розенталь, теоретически может продать душу. Кусаларикс готова обменять арт на три… Явно не миллиона. Значит, за три места жреца? Видимо, так, ничего другого на ум не приходит. Но что за Венера?

Венера – это древнеримская богиня красоты и любви. В древнегреческой мифологии ее звали Афродита. Именно такое имя было у моей подруги детства и соседки Евы в песочнице. Но при чем тут Ева О’Салливан? К чему она готова? Я мог бы решить, что речь идет о Кусаларикс, но гоблинша уже упоминалась в записке. Что еще? Я начал вспоминать, на каком языке имя девятого легата Айлин могло подразумевать Венеру, но оборвал размышления – для Эда это слишком сложная ассоциация. Да и я не такой уж умник, как парни иногда думают. Может, Эд имел в виду ниндзя Гироса? Возможно, парня уже перевезли на базу… Я бы не удивился, если б Бомбовоз дал Гиросу такое прозвище. Но нет, откуда мне знать новую кличку Гироса?

Подумаем в другом ключе. Не о Венере-богине, а о Венере-планете. Вторая планета от Солнца… И тут все стало ясно! Я вспомнил, как мы с парнями обсуждали урок астрономии, на котором узнали, что на Венере облака из серной кислоты и кислотные дожди. Значит, речь о Террастере! Ее атмосфера сходна с венерианской, и именно там должны были построить третий храм Спящих без моего участия. Отлично! Три храма, а это значит, что у меня появятся новые и усилятся имеющиеся способности… А еще образуется куча новых мест для жрецов и последователей Спящих. И такие бонусы от Единства, что… Бездна! Вот оно!

От возбуждения я залпом допил газировку и вскрыл еще одну банку. С самого начала Бегемот учил меня тому, что даже злейший враг может стать союзником. Речь, разумеется, не велась о таком абсолютном зле, как Чумной мор, но если вспоминать остальных…

Эд, Ханг и Малик терпеть меня не могли, как и я их. Да и сам Малик, помню, страдал от издевательств двух хулиганов. И что сейчас? В Бездну Малика, чтоб его там Живое сито сожрало, но те двое – мои лучшие друзья!

Как и ганкер Утес, он же Тобиас Ассер, который поначалу казался полным придурком, но выяснилось, что он неплохой парень и надежный друг.

Как и тупоумец Трикси, изначально атаковавший меня и отобравший пончики, привезенные для Андрея Клейтона. Не в одиночку, понятно, с другими обитателями Калийского дна.

Как и пьяница Патрик О’Грейди, одаривший меня проклятьем таким сильным, что вся игровая механика пошла лесом.

Как и лич Дарго, убивший меня сотни раз, прежде чем подарить способность «угрозы».

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Как Отто Хинтерлист и Хорвац Онегут, вот уж они точно были моими заклятыми врагами!

Как шантажировавшие меня Хайро Моралес и Уэсли Чоу. Последний реально был нашим злейшим врагом в песочнице, столько нам никто не пакостил даже во взрослом Дисе.

И что теперь? Всех их я могу назвать если не друзьями, то союзниками!

А способности Спящих тем сильнее, чем больше у меня друзей. Взять ту же Неуязвимость Спящих – чем больше людей в группе, тем меньше урона я получаю. А Единство – что это, если не явное указание, как действовать?

Без храмов я мог собрать тринадцать последователей. С одним – сто шестьдесят девять. С двумя – двадцать восемь тысяч пятьсот шестьдесят одного. А что будет с тремя? Зависит от того, какая используется прогрессия, с этим я пока не разобрался. Но речь пойдет о минимуме в почти пять миллионов. Если нам удастся набрать столько последователей, это все, наш бой выигран, никто не сможет нам противостоять. Потому что каждый жрец получит почти по миллиону к каждой характеристике. С такими числами в выносливости объем жизни будет измеряться миллиардами. А это уже точно «хорошая игра» и «всем спасибо, расходимся». И Дис никогда не будет прежним…

А раз так, мне стоит использовать последние часы на Демонических играх максимально плодотворно – и для будущей игры, с учетом стратегии по обращению врагов в союзников, и в рамках поставленной цели получить Умноженную эссенцию жизни. Потому что как договориться с чемпионом, когда он станет известен? Я буду на Кхаринзе и в Калийском дне, а он – в закрытом для меня лесном дворце эльфийского короля Эйниона. А потом, скорее всего, в своем замке. Да и что ему помешает выпить эссенцию сразу же? Нет, действовать надо сейчас!

Сомнения и страхи рассеялись, от отчаяния не осталось и следа, все сгорело в масштабности открывшихся перспектив. Эмоции схлынули, я начал рассуждать здраво не только о будущем, но и о своем положении на Играх.

Формально организаторы правы, контакты с внешним миром запрещены. Но даже из тех немногих разговоров, что мне довелось невольно услышать, я знал, что на это правило смотрят сквозь пальцы. Кто-то, используя комм помощника, звонит детям или решает бизнес-вопросы, кто-то просматривает комментарии в «Дисгардиум Дейли» в поисках посланий от друзей или семьи. То есть, прося Кэрри об услуге, я был уверен, что это нормально. Я ведь не пытался получить информацию об Играх и других призванных. В конце концов, никакого игрового преимущества от контакта с Эдом я не получил.

Могу ли я надеяться на помощь зрителей? Вряд ли мою медитацию под куполом можно назвать зрелищной, зато я проявил себя под конец дня. После боя с Аваддоном, если, конечно, его покажут в трансляции, зрители могут встать на мою сторону.

Запустив комм, я открыл «Дисгардиум Дейли», чтобы прочитать комментарии и понять, что зрители думают о моей игре. Полистал ленту новостей, но так и не нашел ничего ни о своем бое, ни об открытом мною имени демона. Зато был ошарашен новостью о том, что «известный журналист издания Иен Митчелл госпитализирован после инсульта».

На мгновение меня прошиб холодный пот – уж не «Сноусторм» ли решил таким образом избавиться от неугодного журналиста? Подумав, я отмел эти мысли. Слишком известная фигура Иен. К тому же он славился пристрастием к алкоголю и курению, а на нормальные восстановительные процедуры у него могло не хватать накоплений.

Зато уж со мной корпорация не стала бы церемониться. Но что-то им мешало действовать кардинально, вот они и старались обойтись «игровыми методами». Как сегодня: у «Сноусторма» появилось право избавиться от меня, и им воспользовались. Но, зная их, можно с уверенностью сказать: они обязательно устроят из этого не только шоу, но и показательную порку, начнут заигрывать с публикой. И в этом мой шанс. В любом случае просто так, безмолвной овцой, я не сдамся.

С таким настроем я вышел в коридор и направился на свой, возможно, последний ужин на Демонических играх в медиацентр, где находился зал торжеств. Новости среди призванных разносились быстро, а может, «Сноусторм» умышленно запустил слух – по взглядам, ухмылкам, обмолвкам я понял, что они знают о моей грядущей дисквалификации.

В группе призванных, шедших из другого крыла уровня, я заметил мою вчерашнюю спасительницу дриаду-певицу Мишель.

– Чи-и-тер – всегда-а-а чи-и-тер! – мелодично пропела она ангельским голоском, увидев меня. – Наказа-а-ание-е неизбе-е-ежно-о-о!

Подружки девушки, отыгрывавшей дриаду-певицу, рассмеялись, а красотка с золотыми глазами и толстой рыжей косой сказала:

– То, что с ним произошло, ожидаемо. Я даже удивлена, что так поздно! Интересно, на чем его поймали?

Они прошли мимо, якобы не замечая меня, зашептались, но я все равно расслышал:

– Известно на чем, – заговорщицки сообщила женщина средних лет. – Кетцаль совершил ошибку, когда спас его своим куполом. Купол-то вечный! Вот Шеппард и решил там отсидеться, пока не останется один! Естественно, это не понравилось Октиусу!

Версия не выдерживала критики хотя бы потому, что меня уже не только видели вне Провала, но и пытались убить, однако об этом, похоже, знали только те трое и зрители. Проводив взглядом Мишель (вот же странная девушка!) и ее подруг, я замедлил шаг и покрутил головой в поисках того, кто был мне нужен.

Сзади донеслось кряхтение, я обернулся. Мейстер! На ловца и зверь бежит!

Старик шел не один. Проклинатель Роман и поэт Цветик, наверное, дождались неформального лидера группы, чтобы вместе отправиться на ужин. Что ж, так даже лучше.

Остановившись, я развернулся и глянул на них через комм, чтобы освежить в памяти их реальные имена. Между мной и троицей лидеров небоевой группы вклинились призванные под предводительством Маркуса, оттеснили меня к стене. Я пропустил их, игнорируя злорадные ухмылки, и направился навстречу Мейстеру.

– Добрый вечер, мистер Розенталь! – обратился я к ювелиру и кивнул остальным. – Мистер Романенко, мистер Ноусон!

Группа остановилась. Иосиф, моргнув, недоуменно посмотрел на меня. Цветик закатил глаза, Роман хмуро смерил меня взглядом, его губы шевельнулись в беззвучном проклятии.

– Чем обязаны, молодой человек? – поинтересовался Розенталь.

– Прошу уделить минуту вашего времени. Наедине. Со всеми вами.

– Наедине не получится… – задумчиво произнес Нико Ноусон, он же поэт Цветик. – Мы здесь все как под микроскопом.

– Я имел в виду других призванных. Зрителям, думаю, будет интересно, о чем таком я хочу с вами поговорить.

– А он прав! – лицо Романа озарила улыбка. – Предлагаю подняться ко мне в номер.

– Принимается, – кивнул Иосиф.

– Да будет так! – торжественно объявил Нико. – И уж очень подходящий повод, позвольте процитировать строчки моего сочинения…

Поэт декламировал неплохие стихи и по дороге к лифтам, и в кабине, и закончил только у двери номера Романа.

– Аперитив перед ужином? – предложил проклинатель, и мы все вошли в номер.

Отказов не последовало, напротив, и Мейстер, и Цветик оживились. Роман достал из мини-бара несколько бутылочек вина. Иосиф и Нико занял кресла, Роман уселся на кровати, поджав ногу, я стоял, привалившись к стене.

Вообще, все трое выглядели безмерно довольными прошедшим днем. Из реплик я понял, что их группа сегодня преуспела. В детали не вникал – меня это больше никак не касалось.

Они немного потрепались друг с другом, словно меня с ними и не было, а потом Роман посмотрел в потолок и громко сказал:

– Стоп трансляция! Мотив: секретные переговоры!

– Подтверждаю. Трансляция остановлена, но запись ведется, – раздался мужской голос из динамиков. – Инициатор остановки: Роман Романенко.

– Э… – Я, несколько ошалев, посмотрел на владельца номера и задал глупый вопрос: – А что, так можно было?

– Конечно! Иначе мы не оставим зрителям никакой интриги! Все, что они узнают – мы о чем-то говорили, но суть останется тайной.

– Кроме того, секретные альянсы и соглашения требуют тишины, – томно заметил поэт. – Иначе обо всем уже сегодня узнают из новостей остальные призванные. А что, вы, молодой человек, не знали?

Посмотрев на Цветика, я подумал, что образ утонченного и вальяжного поэта будто бы не от мира сего – лишь маска. Он просто отыгрывает роль, как Малик, решивший, что стал музыкантом. Стальные глаза, мощная шея и широкие плечи… Нет, этот поэт лишь хочет казаться слабым…

– Ну что ж, молодой человек, говорите, что вам нужно, – потребовал Иосиф. – И прошу без вводной части, ибо ужин вот-вот начнется.

Нарочитое равнодушие плохо скрывало их любопытство. Я выдержал пятисекундную паузу, сделав глубокий вдох, и заговорил – быстро, убедительно и четко, как учил Хайро:

– Игры закончатся, и вы вернетесь в обычную жизнь. Для выполнения божественного квеста мне нужен приз чемпиона Демонических игр – Умноженная эссенция жизни. Судя по тому, что мне грозит после ужина, самому мне ничего уже не светит, а потому остается только один вариант. В случае, если победит кто-либо из вашей группы, я получу эссенцию. Поверьте, мне есть, чем ее компенсировать.

– Не понимаю, – покачал головой Цветик. – Вы считаете, что у нас есть шансы? Да, мы неплохо сегодня выступили, но…

Что «но» поэт не сказал, и его мысль продолжил тролль-проклинатель:

– И даже если кто-то из нашего рейда выиграет, почему вы беседуете с нами? Не проще ли договориться с победителем, когда он уже точно будет известен?

На вопрос Романа было легко ответить, но я промолчал. Людям проще расстаться с журавлем в небе, держа синицу в руках. Тем более если синица больше журавля. Иначе говоря, они считают, что продают мне воздух, ведь никто из них не уверен, что станет чемпионом.

– А еще я слабо себе представляю, что такого равноценного вы можете предложить взамен, Алекс, – добавил Мейстер. – Все-таки бонус в три тысячи единиц к приоритетной характеристике… Это жирный куш!

– Призрачный бонус, мистер Розенталь.

Они промолчали, на лицах застыла все та же маска безразличия, как у профессиональных игроков в покер. Но даже без Убеждения я видел: несмотря на то, что им уже все ясно, в глубине души каждый прямо-таки мечтает: «Ну же, давай, удиви нас!» – все же они говорили с топовой «угрозой».

У меня было чем их удивить, но начал я с другого:

– Приведу один артефакт для примера. Я не помнил, что конкретно у нас есть для ювелиров, а потому запросил информацию в клане. Собственно, это и послужило поводом меня дисквалифицировать. Итак, божественный артефакт. Прибавляет два ранга к Ювелирному делу. Как вам такое, мистер Розенталь?

Иосиф, стараясь не выдать себя, прикрыл глаза, но по участившемуся дыханию и судорожному движению кадыка я понял: рыбка на крючке.

– Какие требования? – хрипло спросил он.

– Две тысячи восприятия.

– А, понятно, – облегченно махнул рукой Мейстер. – Это из серии тех артефактов, которые требуют нереального. Как, скажем, Поварская сковорода первых титанов – плюс два к рангу Кулинарии, но нужно три тысячи силы, чтобы использовать. Не понимаете, Алекс? Ясно, вам не до таких нюансов.

Откашлявшись, заговорил Цветик:

– С повышением рангов ремесла мастер начинает получать огромные бонусы от профильной характеристики. Для ювелира Мейстера это интеллект. Для рыболова – ловкость. Для рудокопа – сила. Потому у ремесленников адский дисбаланс, ведь все вливается в нужную характеристику.

– А экипировка? – спросил я. – Можно же поднять нужную характеристику вещами.

– Но не две-три тысячи очков! – воскликнул Мейстер. – Большие бонусы к физическим характеристикам дают, к примеру, латные доспехи. Как вы думаете, мой персонаж может надеть латы?

– Не гадайте, – сказал Цветик. – Ответ: нет.

– Именно поэтому мы, небоевые классы и ремесленники, объединились, – резюмировал Роман. – Не думаю, что открою большой секрет, если сообщу, что ни у кого из нас нет большого объема жизни или силы. Наши атаки слабы, и чего-то добиться в Окаянной бреши мы можем лишь толпой и только на мобах. С боссами нам не справиться.

– Значит, никто из вас не отказался бы от трех тысяч очков к нужной характеристике?

Мужчины заулыбались, развели руками. Я же, на ходу решив поднять ставки, вдохновенно продолжил:

– А что, если я попрошу поддержки всего вашего рейда? Неважно, выиграет кто-то из вас или нет, неважно, кто именно одержит победу – моя благодарность будет распространяться на всех.

Глаза Романа загорелись, и он отвел взгляд.

– Не забудьте, что вы почти дисквалифицированы, – напомнил Иосиф, вернувший себе хладнокровие.

– Ни в коем случае, я это учитываю. Предложенное не зависит от того, вылечу я сегодня с Игр или нет. Мои обязательства останутся в силе, и после Игр, когда вы вернетесь в большой Дис, я выполню обещание.

– А если не вылетите? – хитро прищурившись, спросил Роман.

– Тогда готов объединиться с вашим рейдом и стать в нем главной ударной силой! И если получится, мы вместе пробьемся к финальному боссу, которого, кстати, зовут Аваддон, и попробуем стать чемпионами вместе!

– Все? Чемпионами? Так можно? – удивился Цветик.

– Теоретически да, – ответил Роман. – Просто еще никто не убивал босса 666-го этажа. Но если завалить его рейдом… Что ж, тогда все участники рейда станут чемпионами!

– Все это безумно заманчиво, – вмешался Мейстер, – но Алекс так и не сказал нам, что же обещает.

– Главный приз – три тысячи к приоритетной характеристике, так? Я предлагаю вам как минимум раз в пять больше. Не меньше пятнадцати тысяч единиц, равномерно распределенных между всеми параметрами.

Вообще-то построенный третий храм значил, что количество возможных последователей Спящих вырастет до нескольких миллионов, но озвучивать такие числа было неразумно. Не поверят, засмеют и отправят мальчика с буйной фантазией куда подальше. Потому я обрисовал то, что реально мог им дать с двумя посвященными храмами.

– Слишком фантастично. Не верю, – прошептал Цветик и для достоверности поджал губы. – Это какая-то способность «угрозы»?

– Уверен, что так оно и есть, – заявил Роман, и огонь в его взгляде разгорался с каждым словом. – Будь иначе, не стал бы он обещать золотые горы всему рейду. Ограничился бы лидерами. Я бы так и сделал.

– Как насчет страховки? Миллион каждому, если вы, молодой человек, не выполните обещание в течение… э… скажем, месяца со дня окончания Игр? – Старик-ювелир был куда конкретнее товарищей. – И… тот забавный артефакт мне лично?

– Значит, он вас все-таки заинтересовал? – улыбнулся я.

– Зависит от того, дадите ли вы нам обещанное, – проворчал старик.

Месяца должно было с лихвой хватить на то, чтобы набрать пятнадцать тысяч последователей. Артефакт… Нам он достанется бесплатно, а заиметь в друзьях топового ювелира с двумя бонусными рангами… Да чего тут думать, такой шанс упускать нельзя!

– Не вопрос. Вы получите артефакт при любом раскладе, это подарок, – сказал я.

Цветик и Роман присвистнули, остатки напускного равнодушия слетели с них. Иосиф Розенталь вцепился в меня взглядом, словно пытаясь рассмотреть что-то, чего раньше не замечал. Затарабанил пальцами по подлокотникам. Потом обратился к партнерам:

– А молодой человек совсем не тот, которого нам рисовали медиа, не так ли, коллеги?

– Я смотрел его интервью с Митчеллом, – сухо сообщил Цветик. – Был уверен, что он выдает заготовленные ответы, но сейчас… Признаю, ошибался.

– Если только он не пытается нас одурачить. – Нахмурившись, Роман пригубил из бокала.

– Весьма своевременное замечание, Роман, – сказал Йосиф и обратился ко мне: – Вы готовы повторить условия сделки при Арбитре? – Заметив мой недоуменный взгляд, он пояснил: – Человеке. Разумеется, реальном, не из Небесного арбитража. Это будет один из трех привлеченных прайм-нотариусов.

Прайм-нотариусы фиксировали любые сделки одним своим присутствием. Они же были судьями при нарушении договоров. Каждый прайм-нотариус, получив звание, пожизненно становился гражданином категории не ниже C, которая росла за выслугу лет.

– Не удивляйтесь, – сказал мне Цветик. – В Играх постоянно заключаются альянсы. На кону миллионы. Поэтому «Сноусторм» обеспечил призванных и Арбитрами. Итак, что вы предлагаете за альянс с вами, мистер Шеппард?

Я, конечно, надеялся на положительный исход переговоров, но не думал, что события будут развиваться так стремительно. Раз все настолько серьезно, то и мне надо бы тщательнее сформулировать, чего я хочу от новых союзников. «Отдать мне эссенцию, если выиграете» – слишком узко. При таких условиях им и стараться не надо, они могут вообще расслабиться и не шевелиться – зачем, если они получат свое в любом случае. Нет, нужно что-то глобальнее… Единство сделает их моими союзниками в большом Дисе, никто по своей воле не откажется от обретенного могущества, но здесь…

– Господа, я переформулирую свои условия. От вас, всей вашей группы, требуется полная поддержка. Вы обязаны помогать мне лично и моему персонажу во всем, что касается моей цели. А именно, получения Скифом Умноженной эссенции жизни.

Они переглянулись, обменялись едва заметными кивками. Цветик на мгновение прикрыл глаза.

– Где? – спросил Роман, глядя на партнеров. – Может…

Цветик поднял руку, обрывая его, и заговорил по комму:

– Это Нико Ноусон. Я хочу забронировать зал для боулинга… Все! Да, все дорожки! Да, все шестнадцать! Весь зал! Закрытое мероприятие! Прямо сейчас! Отлично. – Закончив, он пожал плечами и сказал нам: – Ну а куда еще? Надо же, чтобы все влезли!

Иосиф поднес комм к лицу и хрипло скомандовал:

– Рейд Мейстера, всем. Общий сбор! Все в боулинг! Важность: рубин!

Я прикинул, сколько же народа под началом у этой троицы, если понадобился целый зал боулинга, чтобы всех вместить, и мысленно присвистнул.

Глава 15. Мой круг

Мейстер, Роман и Цветик долго обсуждали мое предложение со своими партнерами, коих я насчитал чуть больше сотни. Это были люди из разных кланов и фракций, объединенные необходимостью держаться вместе, и их взгляды на все были далеки от единства.

Они бы спорили до полуночи и так ни к чему бы и не пришли, если бы не срочность. Рейд твердо постановил из боулинга без результата не выходить, хотя даже Мейстер здраво заметил, что принимать такое важное решение на пустой желудок – глупость, потому что внутренний ресурс рациональности исчерпывается за день, особенно если в последний раз ты принимал пищу утром…

В любом случае никто из них ничего не терял, и, судя по тем разговорам, что дошли до меня, они больше переживали из-за того, что сделка слишком заманчива, чтобы быть правдой, а значит, есть какой-то подвох. В чем именно он заключается, они сейчас и пытались выяснить. В бурном обсуждении участвовали все, кроме Цветика и Романа. Эти двое уже все для себя решили и взвалили груз ответственности на Мейстера, а сами принялись играть в боулинг. Стук бросаемых шаров и разлетающихся кегель отвлекал других, а вопль Романа о совершенном страйке заставил мою спасительницу, певицу Мишель, вздрогнуть.

Недовольно оглядев поэта и проклинателя, она направилась ко мне. А приблизившись, молча выжидающе уставилась, что позволило ее рассмотреть: невысокого роста, со смуглой кожей, огромными черными глазами, обрамленными пушистыми ресницами, и с короткими светлыми кудряшками. Девушка выглядела молодо, словно только вчера закончила школу, но я знал, что ей уже почти тридцать. Сейчас в ее говоре отчетливо прослеживался французский акцент:

– Ну же, Шеппард, скажи, что ты задумал? Решил купить нас, а заодно заграбастать наших болельщиков?

– Ты серьезно? Через час-полтора, зависит от того, объявит Октиус о моей дисквалификации до хайлайтов или после, мне уже не понадобятся никакие болельщики. Я был честен с вашими лидерами, Мишель. Мне нужна эссенция жизни. И, заметь, я прошу не подарить ее, а продать. За разумную цену, разумеется, по оценке гоблинских аукционеров. То, что я предлагаю взамен, не купишь ни за какие деньги.

Девушка закатила глаза. Очевидно, финансы беспокоили ее в последнюю очередь. Судя по ее поступку в Провале, Мишель импульсивна и больше думает сердцем, чем головой. Вероятно, она любопытна, как кошка, и на этом можно сыграть. Где там мой лазерный брелок… Перебрав несколько вариантов, я заговорщицки прошептал:

– Могу я тебе открыть секрет, Мишель? Зачем мне на самом деле нужен приз чемпиона Игр…

Она покосилась в сторону, откуда нас снимали сразу несколько зависших, будто стайка стрекоз над рекой, миниатюрных дронов-операторов.

– Сейчас трансляция не ведется, но завтра о твоем секрете узнают все, – сказала девушка. – Но знаешь что? Это любопытно! Честно говоря, я даже хочу, чтобы тебя оставили. Интересно было бы подраться с тобой на одной стороне и посмотреть, на что ты способен… И как держишь слово. Вечером, после интервью, у тебя в номере? Расскажешь, что у тебя за секрет такой. Договор? – Она протянула руку, и я ее пожал.

– Не вопрос.

– О’кей, Алекс, – не отрывая взгляда от моего лица, кивнула Мишель. – Я проголосую за то, чтобы принять твое предложение. Мейстер поставил вопрос ребром: кто откажется, должен будет покинуть рейд. На это никто не пойдет. С другой стороны, если рискнуть, у нас появится шанс на победу в Играх, а ради такого…

Промурлыкав что-то себе под нос, девушка улыбнулась и убрала руку, и только тогда я ощутил, что ее ладошка была мокрой, а значит, Мишель волновалась, разговаривая со мной. Возвращаясь к своим, она наткнулась на Цветика, отошедшего сделать разбег для броска, но будто не заметила его. Поэт после столкновения с ней споткнулся и отправил шар в канавку возврата. А может, просто сработало проклятие Романа.

Не знаю, стал ли голос Мишель решающим, но вскоре меня подозвали и объявили, что все согласны на альянс. Причем не последовало никаких дополнительных условий или вопросов, старик Розенталь просто огласил вердикт группы и спросил:

– Заключаем сделку?

Я кивнул, и Мейстер призвал Арбитра. Не прошло и пяти минут, как появился непримечательный мужчина – серый костюм, сонный взгляд и зализанные назад волосы мышиного цвета.

– Предмет сделки? Стороны? – безучастно проговорил он.

Мейстер огласил условия и назвал участников: все присутствующие и Алекс Шеппард. Выслушав, прайм-нотариус спросил:

– Месячный срок на исполнение обязательств Алексом Шеппардом. Считаем с момента заключения договора или со дня окончания Демонических игр?

– Начиная с сегодня! – выкрикнул гном-инженер Джокер, вчера подорвавший своих возле Эгиды.

В жизни он был противоположностью своего персонажа – огромный, довольно флегматичный детина под два метра ростом, которого в реале называли игровым ником, чтобы не путать Джокера-Джозефа с Мейстером-Иосифом.

– Нет, – не согласился Иосиф. – Справедливо будет со дня окончания Игр.

– Оговорен ли метод повышения суммы характеристик?

– Не могу разгласить раньше времени, уважаемый Арбитр, – ответил я.

– Хорошо, пропишем, что любым способом, не противоречащим игровому процессу…

Прайм-нотариус прояснил еще несколько деталей, огласил финальные условия сделки и даже внес в них сумму характеристик персонажей на сегодняшний день, после чего объявил сделку заключенной и предупредил, что нарушение условий повлечет за собой кару – вплоть до понижения гражданской категории.

Времени все это заняло немного, минут пятнадцать, но все же достаточно, чтобы мы пришли в зал торжеств к окончанию ужина.

– Вечером загляну к тебе, – шепнула Мишель на ухо, проходя мимо.

От ее горячего дыхания мурашки пробежались по коже. Я растерянно улыбнулся – мало ли, как ее слова воспримут зрители, если, конечно, они это услышали. Проводив ее взглядом, я нашел свой стол, но садиться не стал. Заручившись поддержкой людей Мейстера, решил развить успех и попытался поговорить с Кетцалем. Не то чтобы я надеялся на его помощь – просто хотел обозначить свой интерес.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Но Ренато общаться не захотел. Стоило мне приблизиться к его столу и открыть рот, он рявкнул:

– Не о чем нам говорить, Шеппард! Исчезни и прощай, сегодня здесь твой последний день!

Тисса сидела рядом с ним. Она прошептала Ренато что-то на ухо, и тот ей кивнул. Малик просто буравил меня взглядом, ухмыляясь.

– Спросите у своей новой подружки, что я могу предложить, мистер Лойола, – сказал я, прежде чем отойти.

Говорил я спокойно, а внутри клокотал гнев. Я не понимал, чего эти двое никак не угомонятся. Предали? Ладно, я принял это – пути разошлись, бывает. Но к чему меня постоянно провоцировать? Впервые с первого дня у меня зародились сомнения по поводу искренности Тиссы и Малика…

Задумавшись, я задел стул кого-то из призванных. Извинился, а потом понял перед кем. Оказалось, что путь к моему одиночному столу пролегал через зону, занятую группой Дестини.

– Ты, похоже, совсем ослеп на дне Провала, – проворчал Минган, а потом, показывая на меня, крикнул своему лидеру: – Дес, ты видела? Хамло и выскочка!

За соседним столом сидела Дестини Виндзор. Она пригубила бокал с шампанским, зловеще улыбнулась и что-то прошептала сидевшему рядом Лорану, оборотню-фокуснику Мессии. По другую ее руку устроился перекачанный мужчина с колючим взглядом, лофер Уркиш.

– Животное, – прокомментировала Дестини, буравя меня презрительным взглядом.

– Эй, Алекс! – громко окликнул Лоран. Привстав, он поманил меня указательным пальцем. Вокруг зашелестели дроны-операторы. – Подойди!

Я остался на месте, не пытаясь приблизиться, но и уходить не стал. Лишь поднял одну бровь.

– Алекс, да подойди ты, я не кусаюсь… – манерно протянул Мессия. – Или без абилок «угрозы» смелость испарилась? Знаешь, я ведь действительно думал, что ты чего-то стоишь. Нет, правда, даже сочувствовал тебе! Мы же ничего о тебе не знали, и когда я увидел, как тебя атаковали во время регистрации, пожалел. Пожалел! Подумал, вот же бедный мальчик, никто его не любит, ай-ай-ай! Надо поддержать парня, пусть знает, что Лоран – единственный, кто к нему относится хорошо.

Все больше дронов подключалось к ведению трансляции. Мессию снимали со всех ракурсов, и он прямо купался во всеобщем внимании. Весь мир сейчас смотрел на него, а он, такой смелый, отважный, справедливый и добрый, получил свою минуту славы за мгновения до дисквалификации всемирного пугала – Скифа, «угрозы» A-класса.

– И вот прошло четыре дня, – продолжал Мессия, не забывая смотреть по сторонам, чтобы его горделивый профиль видели все. – И что? Бездарная игра, трусость во всех ее проявлениях и обман! Бог мой, во всем, что ты делаешь, Алекс, сплошной обман! – Он покачал головой и поцокал языком. Печально вздохнул, развел руками. – Такова жизнь! Слабые и ущербные готовы на все за место под солнцем. Ты как таракан, вылезший на свет и вдруг возомнивший себя равным нам! Всем тем, кто упорным трудом – своим и своих предков – добивался высокого гражданского статуса, высоких уровней и рангов в Дисгардиуме! Ты воплощение идиотской мечты любого трутня! Из тех, что всю жизнь лежат на диване и мечтают, как мановением волшебной палочки станут богатыми и знаменитыми. Они-то тебя и поддерживают, Шеппард… – Лоран сделал паузу.

– А ты, стало быть, аристократ? – спросил я. Странно, но его слова не ранили, напротив, смешили. – Голубая кровь?

– Ах, не завидуй, – отмахнулся он. – Может, ты и пользуешься поддержкой оницо и прочего сброда, но в нашем кругу тебе делать нечего. Запомни это раз и навсегда!

Лоран небрежно помахал тыльной стороной ладони – мол, уходи, я закончил – и сел. Я же, частично принимая его позицию (мне и правда повезло), больше удивился тому, что это сказал он, а не Дестини. По сути, это были ее слова, ведь, насколько я знал, Лоран выходец не из высоких гражданских категорий и пробился наверх за счет Диса.

Вспыхнула злость, не конкретно на Мессию или Дестини, а на всех тех, кто объявил себя избранным, а остальным «подарил» право на существование. Тех, кто по умолчанию считает себя лучше, забыв о том, что не всем людям везет родиться талантливыми, умными, богатыми или красивыми. Прекрасной Дестини посчастливилось быть дочерью владельца крупной корпорации, но что хорошего для человечества сделала она сама? Лучшие наставники, образование, генетическая корректировка, разгульная молодость и игра в Дисгардиум – вот ее жизнь.

Сольный спектакль Мессии был разыгран с какой-то целью. Но и я не безмолвный актер, не декорация. Разум погасил рвущиеся наружу, как пар из-под крышки котелка, эмоции. Слова оборотня можно было использовать. Основная аудитория Игр – те самые, кого Лоран назвал сбродом. Краем зрения подметив, что дроны-операторы не улетели и ждут развития событий, я заговорил, обращаясь к Мессии:

– О человеке многое говорит его игровое имя, Лоран. Твое не просто говорит, оно прямо-таки кричит о том, кем ты мечтал стать, когда выбирал его. Мессия – помазанник божий? Второе воплощение Христа? Или просто предвестник новых богов? Как бы ты его ни трактовал, очевидно, что ты хотел быть чем-то большим, чем ты есть, и принести в мир что-то хорошее. Ты мечтал об этом, не так ли?

– И что же здесь преступного? – улыбнулся Лоран, обращаясь ко всем. – О чем только не мечтаешь, будучи подростком.

Зал замер. Слышно было только шелест дронов, облаком мошкары зависших вокруг.

– Преступно то, что ты предал свои детские мечты, – ответил я. – Став великим фокусником, ты получил доступ к сильным мира Диса. Твоя мечта – войти в клан «Дети Кратоса». Да, я смотрел твои интервью, ты сам постоянно упоминал об этом. Даже сейчас, сидя рядом с Дестини и озвучивая ее мысли, ты, как полагаешь сам, сделал еще один шаг к этой мечте. Как же, «Дети Кратоса»! В этом закрытом клане только лучшие из лучших реального мира, и, если тебя примут, ты и сам станешь таким же, так? А пока этого не случилось, можно хотя бы громогласно рассуждать. Наш круг… Смешно, Мессия. Ты не в этом круге, тебе позволено быть рядом, но не внутри. Да и если тебя пустят, то ваш круг очень узок, это избранная элита.

– П-ф-ф… – фыркнул он. – В этом вся суть, Шеппард! Только достойные, а таких один на миллион! А кто твой круг?

– Мой круг – все остальные. Граждане низких категорий, неграждане – все они есть мой круг! И я говорю об этом с гордостью!

– Бред, – фыркнул Мессия. – Дешевая попытка заигрывания с аудиторией!

– Игры с аудиторией – твой конек, дро…

В абсолютной тишине я развернулся и направился к своему столу. Презрительное «дро», как называли неграждане граждан, я еле слышно прошептал, а потому те, кто сидел дальше, выясняя друг у друга, что я сказал, осознали смысл не сразу. Зато когда это произошло, шум поднялся несусветный!

Меня бурно обсуждали, потому что с едой уже все закончили. Я же принялся за овощной суп-пюре с гребешками, а доев, перешел к сочному стейку. Ел, буквально заталкивая в себя еду. Прогулки по залу позволили рассмотреть, кто и с кем сидит, и еще до показа хайлайтов я понял, что расстановка сил изменилась.

В группе Кетцаля осталось человек десять, включая Инфекта и Тиссу. Они объединились, сдвинув два стола. Наверное, этим объяснялось плохое настроение Ренато, но все равно непонятно, почему мои бывшие друзья остались с ним. Эти двое везде искали выгоду, и логичнее им было бы перейти к отколовшемуся от Кетцаля Маркусу, чья группа набрала тридцать человек, причем среди них я заметил не только тех, кто и до того состоял в рейде Кетцаля-Маркуса, но и несколько ранее независимых групп вроде тех ганкеров, что атаковали меня в лесу.

Видимо, все одиночки и малые группы пришли к мысли о том, что теперь выжить можно лишь в составе сильного рейда. Это подтверждало и то, что выросла группа Дестини. Серебряный рейнджер из «Детей Кратоса» собрала вокруг себя десять столиков, забитых людьми, включая ганкеров Смузи, Райкера и Фобоса. После многочисленной, но небоевой группы Мейстера, этот рейд оказался самым большим.

Недалеко от меня было место безумцев Риперграуда – этим утром их всех сожрал демон Аваддон. Ребята шумели и были изрядно навеселе. Видимо, уже успели за день залиться бесплатным алкоголем, отмечая для себя окончание Игр.

С другой стороны сцены затерялась небольшая группа моих союзников: «странник» Хеллфиш, «белая амазонка» Ана и игроки «Модуса». Если выиграет кто-то из них, думаю, я смогу договориться с Хинтерлистом или Хорвацем об эссенции – вряд ли они откажутся поучаствовать в крестовом походе против Ядра Чумного мора.

Все это время я чувствовал на себе стерегущий взгляд Дональда, моего нового помощника. Он не подходил, но и ни на секунду не сводил с меня глаз.

Призванные лениво потягивали вино, коктейли или что покрепче. Постепенно наступила темнота, осветилась сцена, и под рев гимна Игр из-под потолка спустился Гай Бэррон Октиус.

– Приветствую вас, призванные! – огласил зал громоподобный голос распорядителя. – Четвертый день Демонических игр полностью изменил расклад сил, и сейчас мы посмотрим самые яркие моменты!

Судя по «ярким моментам», день прошел относительно скучно. Призванные после мясорубки на дне Провала долго добирались наверх. Это заняло у них остаток дня вчерашнего и большую часть сегодняшнего. По пути были скандалы и взаимные обвинения, продолжавшиеся второй день. Кто-то из призванных поленился идти пешком и самоубился, вскрывая печати на вратах, а потом лениво бродил по Окаянной бреши, собирая ресурсы или выпивая в таверне и строя планы в ожидании партнеров.

Флибустьер Дагон, один из таких самоубийц, решил, что он не хочет тратить еще один день на бесконечный подъем по лестнице. Вскрыв печать 400-го этажа, он подложил приличную свинью всем остальным. Сначала ничего не предвещало опасности. Открыв врата, Дагон выжил за счет способности, поглощающей смертельный урон.

– Затупил, – коротко прокомментировал он позже. – Там шанс срабатывания 10%, типа «повезло».

Следом нам показали босса, кривлявшегося на пороге, Шутника Ридика, трехрогого демона с пылающими глазами и широкой улыбкой. Рога его были выкрашены в красно-сине-желтые цвета и напоминали шутовской колпак. Издевательски расхохотавшись, он закричал:

– Хей-хей-хей, смертный! Хо! Хо! Всё вверх дном! Хо! Хо! Всё ходуном! Заходи, повеселимся!

Дагон, все еще не решивший, как быстро попасть наверх, атаковал босса. Тот с гиканьем и визжанием уклонился, продолжая кричать «Хо! Хо!», и умудрился оказаться позади Дагона и дать ему пендель, снявший жалкую единицу жизни. Шутник Ридик не наносил серьезного прямого урона.

Как выяснилось, он «шутил», и от его шуток было не только не смешно, но еще и очень больно. Ридик скастовал раскаленную подкову, больше напоминающую стульчак, и приклеил ее к заднице Дагона.

Вопя от боли, тот бросился наружу и прочь от врат, не получая урона, чем в прямом смысле поднасрал всем, кто шел сзади него. Из подковы полилась лава! И там, где она растекалась, еще около часа было не пройти. Закончилось все тем, что Дагон спрыгнул в пропасть, а остальным пришлось ждать, пока лава застынет. Шутник Ридик же продолжал зазывать всех к себе, обещая «незабываемое веселье».

Еще всех удивил Мейстер, сумевший по дороге наверх на ходу снабдить ювелиркой весь свой рейд! Видимо, поэтому к нему присоединилось несколько одиночек. Туда теперь входили не только призванные, прославившиеся небоевыми заслугами, но и дамагеры, танки и хилы. Их привлекла отличная экипировка, зелья и еда – то, что создавалось топовыми ремесленниками. Как я понял, часть ингредиентов добывалась в лесу, что-то – внутри инстансов, а что-то можно было приобрести у торговцев за демоническое золото, выпадавшее с мобов. За счет приличных бафов от еды и зелий на скорость передвижения, рейд Мейстера быстро поднялся наверх и частично пофармил не до конца освоенный 20-й этаж. Видимо, из-за этих успехов Иосиф, Роман и Нико были сегодня так счастливы.

Но лучшим игроком четвертого дня все равно назвали Маркуса, но не за прогресс – игроки так и не успели подняться до конца. После ссоры с Кетцалем из-за Эгиды орк не только перетащил к себе большую часть группы, но и по дороге наверх привлек к себе еще несколько сильных игроков из отрядов поменьше.

– Все самое интересное будет завтра, – прокомментировал Маркус свое достижение. – Мы пропустим полтора десятка этажей, даже больше. Начнем с сорокового, сила рейда позволяет. Хватит плясок вокруг «угрозы», надо заканчивать эти Игры.

Удивительно, но обо мне в хайлайтах ничего не было! Скифа показывали ровно две секунды – как он сидел в позе лотоса и медитировал. Все! Не было ни моего диалога с демоном, ни кадров, как он накрыл лапами купол, ни боя. Я понял, что меня окончательно списали, а чтобы не нагнетать ажиотаж, представили Скифа трусливым слюнтяем, который даже без штрафов побоялся покинуть пределы абсолютной Эгиды!

Еще до голосования, видя, что Октиус заканчивает обзор и никто так и не увидит моего боя с Аваддоном, я отчаянно замахал рукой. Хотелось получить слово и рассказать о своих успехах самому, но ведущий меня будто не заметил. А когда я попробовал пробиться к сцене, у меня на пути выросли дроиды-охранники и вежливо попросили вернуться на место.

Неудивительно, что худшим игроком дня стал я. В глазах зрителей я так и просидел весь день под куполом.

Октиус не стал брать у меня никаких комментариев. Вместо этого он попросил тишины и торжественно объявил:

– Не спешите расходиться, мы не закончили! Прежде чем сделать важное объявление, позвольте продемонстрировать вам запись, сделанную вчера вечером с бейджа бывшей сотрудницы «Сноусторм» Кэролайн Хантер. Для тех, кто ее не знает, это бывшая помощница Алекса Шеппарда, предвестника Скифа.

Голокуб вывел изображение стола, где сидел я. Рядом стояла Кэрри. Зрителям показали, как я прошу ее связаться с друзьями, следом был момент в ванной моего номера. Помощница спрашивала, у кого конкретно и что нужно узнать. Запись оборвалась.

– Сегодня Кэролайн Хантер была задержана, – сообщил Октиус. – С ее личного коммуникатора дважды был зафиксирован разговор с Эдвардом Родригезом, другом Шеппарда. Один вчера около полуночи, второй – ранним утром. Передать полученную информацию Хантер не успела, служба безопасности перехватила ее у номера подопечного этим утром.

Для призванных моя дисквалификация не стала новостью, они ждали только ее официального объявления, но все загомонили. Они не знали причины, и повод вызвал удивление.

– Согласно контракту, участникам Демонических игр запрещены любые контакты с внешним миром, – продолжил распорядитель. – Решением специально созданной комиссии по этике Алекс Шеппард пожизненно дисквалифицируется с Демонических игр!

Октиус замолчал, обвел зал тяжелым взглядом, нашел меня и продолжил, не отрывая от меня глаз:

– Решение… Решение окончательное. Однако до того, как я добавлю еще кое-что, предлагаю послушать, что обвиняемый скажет в свою защиту. Алекс, прошу на сцену!

В мертвой тишине я, глядя перед собой и ощущая сотни взглядов, прикованных ко мне, добрался до сцены и встал рядом с распорядителем.

– Говори, тебя слышат, – шепнул Гай Бэррон.

Я вышел чуть вперед. Сцена располагалась в центре зала, и обращаться одновременно ко всем не получилось бы, но мое лицо видели все, кто смотрел на голокуб над сценой.

– Добрый вечер! Мне много чего хотелось вам рассказать, пока я шел к этой сцене. Например, о том, как сильно «Сноусторм» не хотел, чтобы я выиграл, и с самого начала делал все, чтобы я сюда не добрался. Вы знали, что за день до начала Игр Небесный арбитраж приговорил меня к ордалии? Понимаю, не знали, потому что я не Магвай и трансляций не веду. Но я прошел суд богов. Видели, кстати, мой Призрачный коготь? Это награда за ордалию. И победил в ней я не за счет способностей «угрозы», которых у меня там не было. Но и не потому, что какой-то особенный или одаренный. Нет! Я победил благодаря помощи тех, кого назвал бы друзьями, но до начала суда богов я о них никогда не слышал…

Я замолчал, вспомнив о Навалике, Звездочке и Мано’Гано. Октиус ободряюще похлопал меня по плечу, и я продолжил:

– И так во всем. Многое, чего я добился, сделано благодаря поддержке друзей. По понятным причинам я не могу назвать их имена, кроме тех, кого вы и так знаете. Я благодарен даже Мелиссе Шефер и Малику Абдуалиму… – К ребятам метнулось несколько операторов, и голокуб показал их ошарашенные лица крупным планом. – Так вот, «Сноусторм». Между нами есть критическое расхождение во взглядах, сути которого, к сожалению, я не имею права оглашать, но факт в том, что корпорация активно мне противодействует. Ни для кого не секрет, что другие призванные во все времена находили способы обмениваться информацией с внешним миром. Полно доказанных примеров, и если хотите узнать больше, поищите в сети. Никого не дисквалифицировали, даже тех, кто получал сведения о конкурентах…

– Алекс, осторожнее с такими обвинениями! – перебил Октиус. – Это лишь домыслы!

– Хорошо, кому интересно, сам найдет. Суть в том, что я не искал преимуществ, полученных неигровым путем. Но «Сноусторм» не мог упустить случая и воспользовался шансом убрать меня…

– Алекс!

– Вам не показалось странным, что в записи показали лишь саму просьбу связаться и не продемонстрировали, что именно я просил узнать у моего друга Эда Родригеза?

– Мистер Шеппард!

– Я спрашивал о божественных артефактах в клановом хранилище. Да, у нас их так много, что я не помню все, а мне нужно было знать. Как думаете зачем?

– Зачем? – машинально спросил распорядитель.

– Потому что давно убедился, что без друзей я никто. Так вышло, что на Играх я остался без них. И мне очень хотелось завести новых. И, надеюсь, мне это удалось. Понимаю, что уже вылетел с Игр, но ими жизнь не заканчивается…

– Алекс, но ты же понимаешь, что, как ни крути, ты нарушил правила?

– Понимаю. Но не понимаю, почему вы так и не показали мою беседу с демоном 666-го этажа, не осветили бой с ним, не отметили, как я дрался в лесу с тремя ганкерами. Вон они, в зале. Смузи, Фобос и Райкер. Думаю, они с удовольствием рассказали бы, как решили втроем напасть на одного…

– Что? – Казалось, Октиус был удивлен. – Погоди! Ты хочешь сказать, что дрался с финальным боссом?

– Ну да. Только теперь это не имеет никакого значения, не так ли, мистер Октиус?

Я пожал ему руку, прощаясь, и заметил, что распорядитель ошеломлен. Он что, не видел? Или из-за Ясности все произошло так быстро, что он просто пропустил битву?

Спускаясь со сцены, я услышал, как Лоран, поднявшись, закричал:

– Шеппард, о чем вы договорились с Мейстером?! Иосиф, ты продался парнишке?

– Розенталь не продается! – привстав, крикнул Иосиф. – А что тебе пообещали «Дети Кратоса», лицемер?

– Кто бы говорил, старый пердун!

В разгоравшуюся свару вмешались друзья спорящих, поднялся шум, но Октиус подал знак, и, заглушая крики, грянула музыка. А когда она стихла, распорядитель поднял руку и громогласно объявил:

– Не спешите прощаться с Алексом!

Зал ахнул, зашептался. Кто-то даже приподнялся, чтобы лучше видеть происходящее на сцене. А там ничего необычного не было: Октиус, заложив руки за спину, расхаживал из края в край и, вдруг остановившись, заявил:

– Итак… – он вздохнул, прислушался к кому-то, говорящему через вставленный в ухо наушник, пожал плечами и затараторил: – Выслушав Алекса, я изменил свое мнение. На правах распорядителя Демонических игр я отменяю решение комиссии по этике и выношу вопрос на суд призванных! Напомню, что суд призванных применяется очень редко. На моей памяти лишь дважды за всю историю Игр я взваливал груз решения на плечи участников.

Удивление нарастало. «Суд призванных? Он в своем уме? – донесся до меня шепоток сзади. – Шеппард нарушил правила, ему не место на Играх!»

– Внимание! На суд призванных выносится вопрос: должен ли быть дисквалифицирован Алекс Шеппард, он же предвестник Скиф! Прошу посмотреть на ваши коммы участников. Ответ «да» – если вы за дисквалификацию. «Нет» – если против. Алекс, ты к голосованию не допущен. Голосование начинается через три… два… один… Начинайте, прошу вас! У вас минута.

Я впился взглядом в голокуб. Сейчас он отображал два столбца: красный – голоса за дисквалификацию и зеленый – против. Таймер отсчитывал секунды: 00:57… 00:56…

Красный столбец вырос очень быстро – сорок… сорок девять… шестьдесят четыре голоса против меня. «Ну же, Мейстер! – думал я. – Это же вписывается в наш договор!»

Бум! Сразу десять голосов «против» помогли подрасти куцему зеленому столбику. Жаль, не понять, кто меня поддерживал, голосование было анонимным.

Каждый голос озвучивался всплеском воды, словно призванные лили воду на чашу весов. Плеск! Еще четырнадцать голосов за дисквалификацию. Семьдесят восемь!

Плеск! Переглянувшись, «Странники», «Модус» и Ана единогласно проголосовали «против». Я ждал этого и наблюдал за ними. Шестьдесят восемь против двадцати двух. Интересно, кто были первые десять? Неужто группа Кетцаля?

– Тридцать секунд! – огласил Октиус.

Чего тянет Мейстер? Я нашел его взглядом и увидел, что он и остальные бурно что-то обсуждают. Старика смутили слова о продажности?

Тем временем красный столбик подрос почти до сотни голосов. Всего участников оставалось чуть больше двухсот, и дело мое было плохо.

– Пятнадцать секунд!

Я видел, как Цветик встал и, плавно жестикулируя, начал что-то говорить. Он что там, стихи читает? Остальные его внимательно слушали.

Еще несколько голосов капнуло в копилку за дисквалификацию – уже сто одиннадцать «за»! Ну же, Мейстер!

– Пять секунд! – поторопил их Гай Бэррон.

Иосиф Розенталь оглянулся и кивнул мне.

Плеск-плеск-плеск! На зеленый столбик пролился водопад голосов, и он вырос на сто двенадцать!

Прозвучала сирена. Возгласы разочарования пронеслись над залом…

– Суд призванных завершен! – объявил Октиус. – Сто тридцать четыре голоса «против», сто одиннадцать – «за». Мои поздравления, Алекс! Ты все еще призванный!

Глава 16. Недосмотр режиссеров

От перепада эмоций, начавшегося еще во время боя с Аваддоном и закончившегося только сейчас, во мне чуть не перегорел предохранитель между адекватностью и отчаяньем, и я остался за столом, чтобы успокоиться. В медиацентре меня наверняка закидают вопросами, и нужно прикинуть, что примерно спросят и как отвечать. Размышляя над этим, я изучал реакцию призванных.

Октиус уже исчез со сцены, в зале включился свет, а люди Мейстера продолжали о чем-то спорить. До меня доносились взаимные упреки и обвинения – не всех радовало мое спасение, а особенно тот факт, что оно было совершено их руками. Иосиф молчал, и бремя лидерства взял на себя поэт Цветик. Он не читал стихов и не жестикулировал, а говорил что-то настолько жестко и серьезно, что остальные умолкли и начали слушать. В обрывках фраз, которые удалось расслышать, упоминались прайм-нотариус, договор и штрафы.

К сцене стекались люди Дестини Виндзор и Маркуса Янссона. Орк-громила что-то горячо выкрикивал и стучал кулаком о ладонь. Дестини задумчиво слушала, не отрывая от меня взгляда.

Группа Кетцаля ушла сразу, а вот Хеллфиш, Ана и бойцы «Модуса» задержались, время от времени кивая в мою сторону.

Я смотрел на них, а потому не заметил, как возле меня оказалась троица ганкеров из леса. В широкоплечей пышногрудой даме лет сорока, носившей круглые очки в золотой оправе и очень короткую стрижку, было непросто узнать темную эльфийку Смузи. Вампир Райкер и орк Фобос в жизни оказались ниже своих персонажей, а судя по общей на троих фамилии, Шульц, передо мной стояла полиаморная семья из трех супругов с размытым гендером. Понять, кто кем родился, можно было только по игровым никам, потому что в остальном я терялся в догадках.

– Рано радуешься, – мило улыбаясь, сообщила Зума «Смузи» Шульц. – Сегодня улизнул, но завтра…

– Мы тебя… – длинноволосый Кристоф «Райкер» Шульц провел большим пальцем по горлу. Его платье на мгновение сменило текстуру с зеркальной на прозрачную, засветив два увесистых полушария.

Ральф «Фобос» Шульц просто ткнул в меня указательным пальцем с ярко-красным лаком на ногте и изобразил выстрел:

– Пу-у-у!

– Вы даже не представляете, как много людей и нелюдей говорили мне примерно то же самое, – глядя в потолок, сообщил я.

– Хм… – Кристоф медленно провел языком по губам, лукаво улыбнулся, покосившись на Зуму. – А он сладкий, да, Зу?

– Увидимся завтра, – быстро попрощался я, поняв, что дело принимает неожиданный поворот.

– Загляни к нам после интервью, Алекс, – проворковала мне вслед Зума. – Обсудим твое положение, может, и договоримся.

– Вчетвером веселее… договариваться, – засмеялся Ральф. – Приходи, Алекс, не пожалеешь!

– Подумай хорошо, Алекс! – крикнул Кристоф. – Обещаю незабываемые впечатления!

От визгливого смеха за спиной меня передернуло.

Направляясь к рейду Мейстера, я на ходу изучал достижения троицы ганкеров, за счет которых они попали на Демонические игры. «Чемпионы Ямы»? По ссылке я нашел информацию об этом турнире. Яма – локальное соревнование для темных рас Империи, проводится в Шаке среди команд из трех человек. Связанные магическими путами тройки погружаются в котлован полностью обнаженными. Дерутся по грудь в грязи. Последняя выжившая команда объявляется чемпионом Ямы. Турнир этот восходит корнями к древней традиции огров определять главенствующую тройку вождей. Прапрадед текущего императора Крагоша любил Яму и повелел сделать турнир ежегодным среди всех рас Шэд’Эрунга.

Дойдя до Иосифа, я дождался, когда на меня обратят внимание, и сказал:

– Спасибо, что не дали вылететь! Всем вам большое спасибо.

– Ты что-то знал! – обвинил меня Роман. – Слишком удачное совпадение, тебе так не кажется? Ты знал, что будет суд призванных?

– Нет. Я о таком даже не слышал. Честно говоря, надеялся на зрительское голосование, был уверен, что мой бой с финальным боссом покажут в хайлайтах.

– Мы сделаем вид, что поверим, – сказал Цветик. – Вернее, некоторые из нас. Лично я уверен в том, что ты был искренен, выступая со сцены. Подыгрывая тебе, «Сноусторм» не вешал бы на тебя каждый день звание худшего игрока. А коли так, то и о суде призванных ты знать не мог. И именно это я и пытаюсь растолковать отдельным личностям! – Он сердито оглядел членов группы. – Ладно, нам пора на интервью… Ты что-то еще хотел сказать, Алекс?

– Раз мы теперь заодно, стоило бы обсудить стратегию на завтра.

– Не сегодня, – покачал головой Иосиф. – Неизвестно, какой штраф тебе влепят. Выясним, от этого и будем плясать. Все, идемте в медиацентр, а то получим взыскание за неисполнение своих обязанностей!

По пути я заметил, что союзники все еще стараются держаться от меня подальше. Даже Мишель, с которой вроде бы начало зарождаться что-то похожее на нормальное общение, шарахнулась в сторону, едва я оказался рядом.

– Репутация, молодой человек, – услышал я рядом вздох Иосифа. – Не обижайтесь, но иметь вас в союзниках – это черная метка на всю жизнь.

– Хинтерлист и Хорвац… – начал я спорить, но старик перебил:

– Слишком высоко, чтобы мнение толпы для них было значимым. Заметьте, от топовых кланов здесь рядовые бойцы. Таким, как Отто, дешевая популярность не нужна. Ни он, ни Хорвац, ни Полковник, ни Глиф, ни Джошуа с Вивиан… Никто из них давно не участвует в Полях боя или Арене. Более того, члены Альянса, выигравшие подобные турниры раз, более на них не заявляются… – Мейстер откашлялся, прочищая горло. – О чем мы говорили?

– О репутации и черной метке. Дело в моей гражданской категории?

По другую руку от ювелира пристроились Цветик и Роман, но оба пока молчали.

– Какая категория у ваших родителей? F? Я бы сказал, что для многих здесь присутствующих это довольно низкий статус. Разумеется, он неплохой, крепкий средний класс, но… – Иосиф покрутил пальцем в воздухе, и ему на выручку пришел Цветик:

– Обычный. Призванные мнят себя незаурядными личностями, и, по правде сказать, их самомнение оправдано. Подумайте сами, юноша, из двадцати миллиардов войти в триста с чем-то избранных, причем за счет долгого труда и приложенных усилий, отказывая себе во многом… Дорогого стоит, не правда ли?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Именно! – согласился Роман. – А теперь попробуйте посмотреть с нашей колокольни: школьник, используя читерские способности «угрозы», нечестно побеждает на юниорской Арене, а потом еще и набирается наглости явиться на Игры! И, как внезапно разбогатевший выскочка, на весь мир объявляет, что очень хотел… Как там было?

– Ему очень хотелось завести новых друзей, – ответил Цветик. – Которых он решил купить артефактами, награбленными у честных игроков.

– Спасибо, коллеги, – резюмировал Мейстер. – Видите, молодой человек, как это выглядит со стороны? Именно из-за ваших бесхитростных признаний мы и спорили. Даже я, признаться, пожалел, что заключил с вами договор. Но, как честные люди, мы выполним свои обязательства перед вами – сделаем все, что в наших силах, чтобы добыть вам эссенцию. Засим позвольте с вами расстаться, не хотелось бы появиться перед журналистами в вашем обществе.

Ювелир, поэт и проклинатель ускорили шаг, оставив меня в замешательстве. Главное я уяснил: помогать будут, но дружить – нет. Считают ниже своего достоинства. Я не забыл, как Розенталь мимоходом оговорил отдельный подарок для себя, и подобное лицемерие меня позабавило. В бездну их, помогут или нет, плевать, лишь бы не мешали.

Куда больше меня беспокоило, с каким штрафом начну пятый игровой день и смогу ли справиться с троицей ганкеров, но стоило мне пересечь порог зоны, где скопились журналисты, стримеры и блогеры, я забыл обо всем.

Удивительно, но мое появление осталось незамеченным. В центре внимания был Октиус – окруженный призванными, он отвечал на вопросы представителей медиа.

– …мимо моего внимания, – степенно говорил распорядитель Игр, снявший латный доспех и представший в обычном костюме. – За полчаса до завершения игровой сессии мистер Джексон вызвал меня на совещание комиссии по этике. Сразу после этого меня готовили к выходу на сцену, поэтому в монтаже хайлайтов я участия не принимал.

– Мистер Октиус, признайтесь, это был обычный недосмотр режиссеров или умышленное замалчивание успехов Скифа? – бойко протиснувшись вперед, спросила стримерша на роликовых коньках, Лия Соло, с которой я уже сталкивался. – Почему «Сноусторм» в первый день так сильно уговаривал Алекса остаться на Играх, а теперь изменил свою позицию?

– Конечно это был недосмотр режиссёров! – раздражаясь, ответил Октиус. – Поверьте, никто в здравом уме не стал бы вырезать такое событие, как бой с финальным боссом или схватку с ганкерами! Мы найдем ответственного и накажем!

– Ага, конечно, – ухмыльнувшись, усомнилась Лия Соло. – Еще скажите, что и суть просьбы Алекса вы вырезали непреднамеренно! Всем ясно, что вы хотели настроить зрителей против «угрозы»!

– Послушайте меня, милочка, – задушевно сказал Гай Бэррон, приблизившись к девушке. – Мы во всем разберемся! А вы пока подумайте, если бы я знал все то, что Алекс Шеппард рассказал со сцены, и хотел бы во что бы ни стало убрать его, стал бы выносить решение на суд призванных? А давать ему слово? – Он покрутил головой, наткнулся на меня взглядом и просиял. – А вот и виновник! Поговорите с ним, пока я подготовлюсь к пресс-конференции! Тогда и отвечу на все ваши вопросы!

Октиус выбрался из толпы и исчез в служебном проходе, а толпа представителей медиа устремилась ко мне, на ходу выкрикивая вопросы. «Сложно без Кэрри», – подумал я. Бывшая помощница сейчас бы всех построила, усадила меня в одну из специальных комнат для интервью, подогнала банку газировки и шептала бы на ухо советы, что говорить и вообще стоит ли открывать рот.

– Что ты сейчас чувствуешь, Алекс? – В череде обрушившихся вопросов я уловил знакомый голос Лии Соло. – Ты рад, что остался на Играх?

– Ничего не чувствую, – признался я. – Но очень благодарен всем, кто проголосовал против моей дисквалификации, и зрителям за поддержку. Обещаю играть так, что скучно не будет!

– Как вы умудрились выжить в бою с финальным боссом? – Вперед пробился Питер Дэвис, очень маленький парень, карлик с голобейджем «Дисгардиум Дейли».

– Используя ту же способность, с которой я избежал смерти при нападении магов во второй день, помните?

– Это было круто! – ухмыльнулся Дэвис. – Можете пояснить, в чем именно заключается суть способности?

– Простите, нет. Вы же из «Дисгардиум Дейли»?

– Да, сэр, – кивнул Дэвид.

– Как себя чувствует Иен Митчелл?

– Э… Мистер Митчелл все еще в больнице, сэр. Но уже пришел в сознание, прогноз благоприятный…

– Передавайте ему мои наилучшие пожелания, мистер Дэвис. Надеюсь, он поправится и еще не раз порадует нас своими материалами.

Во взгляде Питера Дэвиса мелькнуло удивление:

– Обязательно передам. В своей речи со сцены вы заявили о некоем конфликте со «Сноустормом». В нашей редакции это утверждение вызвало ряд вопросов. Вам не показалось странным, что зрители три дня подряд называли вас худшим игроком?

– Это не странно, это логически вытекает из трусливого стиля игры Скифа! – вмешался Аксель Донован, другой журналист «Дисгардиум Дейли». – Мистер Шеппард, чем вы объясните свою позорную игру?

На мгновение опешив, я быстро взял себя в руки:

– Позорную игру ведет корпорация. Мистер Дэвис прав, результаты зрительских опросов выглядели очень странно! Для меня очевидно желание «Сноусторма» убрать меня отсюда, и когда-нибудь все узнают почему.

– Как удобно… – Аксель окончательно сместил карлика, втиснувшись между нами. – Мировой гигант, ведущая корпорация и юный школьник. Да уж, конфронтация века! Скорее в вас сидят какие-то мелочные обиды на «Сноусторм», и именно у вас претензии к корпорации. А вот у них… Уверен, у них никакого конфликта с вами нет. Позвольте не поверить вам, мистер Шеппард, пока вы не огласите причины разногласий!

– Ваше дело, мистер Донован, – я отвернулся, осмотрев других журналистов. – Я бы хотел обратиться к зрителям…

Все замолчали, у моего рта зависло облако дронов-микрофонов.

– Ко всем, кто голосовал за меня, кто поддерживал меня в сети… Я призываю вас не молчать! Я не верю, что абсолютное большинство из вас – мои недоброжелатели. Понятно, когда на меня точат зуб превентивы, когда другие призванные считают, что я занимаю здесь чужое место… Но поверить в то, что каждый зритель мечтает, чтобы я вылетел из Демонических игр? Извините, нет. Поэтому не молчите, если вы меня поддерживали или хотя бы не голосовали против…

– Боже мой, какой нелепый пафос!

Аксель ударил себя по лбу. Не обращая внимания на его пантомиму, я заговорил еще яростнее:

– Вы обычные люди – такие же, как я. Нас больше! Давайте докажем, что мы, не избранные и не элита, вместе! И вместе мы сила!..

После этой пламенной речи я ответил на ряд вопросов попроще: «Что у вас с Мишель Арди?», «Что вы обещали Иосифу Розенталю?», «Правда ли, что вся группа Мейстера после Игр получит по сто миллионов за то, что поддержала вас?»…

Я не распинался, отвечал односложно:

– Ничего… Без комментариев… Неправда…

После интервью я отправился в номер отдыхать и, едва зашел, упал в кровать. За последние полгода я пережил многое, но Демонические игры были слишком насыщенны. Казалось, мой организм уже просто не в состоянии вырабатывать нужные гормоны для эмоций, и я окунулся в тупое безразличие. Сил не осталось даже подняться и сходить в душ.

Достало все. Хотелось вернуться в ноябрь прошлого года, когда моей самой большой проблемой был выговор от мистера Ковача или подначки «дементоров». Уроки, фильмы о космосе, посиделки с Евой на лавочке у «Буйной фляги»… Внезапно очень захотелось увидеть родителей, обнять и прижаться к ним, чтобы мама гладила меня по голове, а папа бодро говорил: «Все будет хорошо, сынок».

Я не жалел себя, потому что сам выбрал этот путь. Очень легко было бы принять предложение Кирана или не сопротивляться, когда Альянс шерстил в мэрии Даранта всех новичков. Я давно решил все денежные проблемы и добился первоначальной цели. Поступить в университет теперь мне может помешать только провал на гражданских тестах, а я их не провалю. Уверен, еще достаточно времени, чтобы подтянуть все пропущенное, а это не так уж и много – всего-то вызубрить материал за месяц-два. Но копившаяся неопределенность, состояние подвешенности над бездной, растущие угрозы – теперь не только от Триады, Картеля и превентивов, но и от «Сноусторма»… Все это убивало.

В таком настроении меня застал осторожный стук в дверь.

– Призванная Мишель Арди, – сообщил комнатный ИскИн-помощник и вывел передо мной голографическое досье гостьи. – Выберите опцию: открыть, уведомить о вашем отсутствии…

– Я сам разберусь, – ответил я, поднимаясь с кровати.

Стоило отворить дверь, Мишель скользнула внутрь. Осмотревшись, залезла в мини-бар, вытащила бутылочку красного вина и протянула мне. Пару секунд потупив, я догадался, что мне полагается ее открыть, и, взяв бутылку, пошел искать штопор. Только сейчас обратил внимание на разбросанную по комнате одежду и валявшиеся грязные носки. Покраснев, мимоходом затолкал их под кровать.

– Как у тебя тихо и спокойно, – сказала Мишель. – Я прилетела с подругами, нас поселили в большом номере с тремя комнатами. Каждый день вечеринка! А ты почему скучаешь?

– Ну… веселятся обычно с друзьями. Но я не скучаю, правда. Вчера всю ночь развлекался, чуть Игры не проспал.

– Чем же ты таким занимался? – издевательски протянула она. – Смотрел взрослый канал?

– Рисовал, – почти честно ответил я, пятясь к столу с исчерченными листами бумаги.

Спрятав схемы группировок в стол, я отыскал штопор и только потом понял, как облажался: в этой бутылке крышка просто свинчивалась.

Бросив колпачок в урну, я протянул вино Мишель, наткнулся на ее недоуменно-насмешливый взгляд и неловко улыбнулся. Бокал! Нашел, налил туда вина и передал девушке. Потом порылся в мини-баре и, подвинув банку газировки, обнаружил несколько сортов пива. И тут даже разум не стал сопротивляться – я выбрал банку немецкого лагера.

– Я не тороплюсь, – успокоила меня Мишель. – Не против, если закурю?

Я покачал головой, и она достала сигареты. В начале века такие убивали, но современные фильтры сделали курение безопаснее, задерживая смолы и токсичные элементы дыма. Мишель с явным наслаждением затянулась, выдохнула, и повеяло табаком с цветочными примесями.

Мы поболтали. Девушка рассказывала о себе – о том, как всегда мечтала петь, но преподаватели вокала говорили, что диапазон слабенький, всего одна октава, раскоординация слуха и голоса, тембр не самый приятный, и лучше заняться чем-то более полезным. Только в Дисе у нее начало получаться. Причем так хорошо, что ее песни крутили по радио даже в реале. Год назад Sony Music предложили Мишель контракт на запись альбома, и карьера певицы взлетела ракетой.

На то, чтобы рассказать все это, ушло более получаса. Мишель Арди периодически перескакивала с темы на тему, подробно припоминая забавные истории из жизни. Мне же хвастаться было особо нечем: школьник в обычной школе, не лучший ученик, но и не из последних, стал «угрозой» и легатом Чумного мора, потом вышел из фракции.

– Больше ничего не могу рассказать, – вздохнул я.

– Понимаю, – кивнула Мишель и поднялась из кресла. – Покажешь мне уборную?

Я проводил ее до двери ванной, открыл. Мишель переступила порог, резко развернулась и, встав на цыпочки и обняв меня за шею, впилась поцелуем в губы. Не давая мне опомниться, закрыла за мной дверь и отстранилась.

– Зачем? – возмутился я. – У меня есть девушка! Что она подумает? Как мне это объяснять?

– Она поймет. А вот остальные пусть лучше считают, что у нас что-то есть, – улыбнулась она. – Так зачем тебе эссенция?

Я предполагал, что рано или поздно придется ответить на этот вопрос и готовился, долго думал, что говорить, а о чем умолчать. Решил поделиться тем, что знаю:

– Чумной мор. Знаешь, как он влияет на неграждан?

– Ты о расовых бонусах?

– Скорее об аппаратных штрафах. Неграждане, ставшие нежитью, заболевают чем-то, что вызывает некроз тканей. Они умирают, Мишель!

– Что? Откуда ты знаешь?

– Просто поверь. Или не верь, мне все равно, главное, что ты должна понять – Чумной мор опасен для жизней настоящих людей, не говоря уже об NPC.

– И как тебе поможет эссенция?

– У меня квест на уничтожение Ядра Чумного мора. Для этого нужна Умноженная эссенция жизни.

– Так, стоп! – Мишель включила воду и закурила. – Ты хочешь сказать, что участвуешь в Играх только ради того, чтобы спасти каких-то там оницо?

– Да.

– Вот и складывается головоломка. – Она нервно хихикнула, закусила губу. – Мы все гадали, на кой черт тебе Игры? Ну реально, Алекс, ты же и так звезда! С твоими способностями «угрозы»… Ну что тебе от возможной победы? Судя по тому, что ты нам всем предложил, три тысячи очков характеристик тебе не очень-то и нужны. Демоноборец? Ну… не знаю. Награды хороши для нас, но для тебя? И риск получить Адское проклятие приличный! Тем более ты знал, на что шел! Что останешься без читерских способностей, что тебе здесь будут не рады… Да вся сеть мечтала увидеть, как ты опозоришься!

– Поверь, я бы с удовольствием не участвовал. Меня здесь все раздражает! У меня полно дел в большом Дисе! И гражданские тесты на носу!

– Я тебе верю. – У нее снова прорезался французский акцент. – Потому что твой рассказ о Чумном море – единственное объяснение. Или ты мазохист, как Магвай?

– Нет, ненавижу боль!

– Ну, я о другом, но ладно. – Мишель глубоко затянулась, выдохнула дым и бросила в унитаз окурок. Нажала кнопку сливного бачка, отправив фильтр в путешествие, и помыла руки. – Спасибо, что поделился. Это ужасно! Оницо, конечно, обуза для всех нас, но они же люди! У меня в Марсельском гетто есть родственники, и мне бы не хотелось, чтобы кто-то из них пострадал… Я обязана всех предупредить!

Глаза у девушки вспыхнули, как у заряженного на атаку солдата или готового к спаррингу бойца. Мысленно я потер руки – на то и был расчет. Мишель импульсивна, с обостренным чувством справедливости, и у нее огромная аудитория поклонников…

– Я напишу песню, – сообщила она как о деле решенном. – А сейчас, милый друг, мы пойдем веселиться! Тебе всего шестнадцать, – речитативом проговорила она, – самое время жить, тусить, беситься! – Видимо, ей понравился результат, она повторила строки будущей песни еще раз и добавила: – Общаться! Жизни радоваться, попивая винцо, а не думать о судьбе мира и незнакомых тебе оницо!

Мишель решительно взяла меня за руку и повела – сначала из ванной, потом из номера. Но на пороге я уперся:

– Нет! Я не хочу! Уже ночь, мне надо выспаться!

– Или ты идешь со мной, или я на весь мир объявлю, что у нас с тобой кое-что было! Хи-хи! И всем расскажу, какой ты неумелый и… хи-хи… быстрый!

Глава 17. Бум-бум!

Угроза Мишель подействовала. Мне плевать было на ее эпитеты и характеристики (ну да, у меня 1-й уровень нулевого ранга умения, глупо отрицать), но очень не хотелось ранить Риту.

– Скажи хоть, куда ты меня тащишь?

– Как куда? В клуб! Мы идем пить, танцевать и общаться! Может, встретим кого из наших – ты же хотел обсудить стратегию? А еще там так шумно, что зрители ничего не услышат…

Казалось, ее больше не беспокоит, кто и что подумает. В коридоре, остановившись у одного из дронов-операторов, Мишель помахала рукой, привлекая к себе внимание, и проговорила:

– Я обращаюсь к девушке Скифа. Тот поцелуй в его номере, если ты его видела, – моя глупая выходка. У тебя отличный парень… – Она обернулась ко мне: – Как ее зовут?

– И, – ответил я. – Просто «И».

– Хм… – Мишель снова посмотрела на оператора. – Так вот, И, я застала его врасплох, но это было нужно для дела. Когда Алекс вернется, он объяснит.

Закончив, девушка повела меня к лифтам. К этому времени коридоры жилого уровня опустели: призванные или разошлись по номерам, или развлекались на уровне рекреации. Проходя мимо номера с голотабличкой «Шульц», я вспомнил об их приглашении и остановился.

– Что? – спросила Мишель.

– Ты случайно не знаешь этих ребят? – Я кивнул на дверь.

– Шульцы? Чемпионы Ямы? Знаю, они прикольные. А что? А-а-а… точно, они тебя атаковали в лесу, ты же о них говорил?

– Ага. Фобос, Райкер и Смузи. Из Диса нас выкинуло в разгар боя, который я проигрывал. После ужина они подходили, приглашали к себе. Типа обсудить что-то.

– Ох, Алекс, кого только они уже ни приглашали! – Мишель сделала загадочное выражение лица и прыснула. – Они тебе нравятся?

– Что?!

– Ну, в этом плане… – Мишель похлопала ладонью по кулаку и, улыбаясь, подняла одну бровь. – Привлекают они тебя или нет? Нет? Тогда и думать нечего. Постучись, скажи, что отказываешься от приглашения.

– Может, просто уйдем?

– Не-не-не, так нельзя. Они же ждут, надеются. Стучись. Не волнуйся, я буду рядом. – Она снова засмеялась и взяла меня под руку.

Непонятно, она серьезно или подставляет меня, чтобы повеселиться? Я набрался уверенности и постучал.

– Алекс Шеппард и Мишель Арди, – едва слышно донесся из-за двери голос ИскИна-помощника.

Открыла нам Смузи в прозрачном халатике, и, едва завидев ее, я опустил глаза в пол.

– Алекс пришел с Мишель! – Смузи захлопала в ладоши. – Так даже веселее! Ну же, проходите!

– Нет-нет, Зума, – затараторил я. – Я пришел лично сообщить, что не могу принять ваше приглашение.

– Он стесняется, Зу, – весело сообщила Мишель. – Вы не в его вкусе, а я веду его в клуб, так что…

– Вот же сучка, – изумленно прошептала Зума и повысила голос: – Сама на него глаз положила?

На пороге появились головорез Райкер, Кристоф, и воин Фобос, Ральф. Оба в легкомысленных шелковых халатах, не прикрывающих даже бедер. Ральф сложил руки на груди и, нахмурившись, с ненавистью посмотрел на Мишель:

– Мы тебе глаза выцарапаем, вертихвостка! – Перевел взгляд на меня. – Шеппард, ты сделал неправильный выбор! А я тебя защищал! Уговаривал Зу завтра тебя пощадить!

– Я сразу сказал, что он моно, – Райкер положил руку на плечо Фобоса. Ворот халата распахнулся еще шире, и оттуда на всеобщее обозрение вывалилось кое-что увесистое. – Не дорос до поли.

– У меня есть девушка, я ее люблю, – пробормотал я, глядя на носки собственных кроссовок. Зрелище в дверях было для меня чересчур откровенным, и, если у взрослых все так, ну его нафиг. – До свидания. Идем, Мишель…

– Завтра твой последний де-е-ень, Шеп-па-а-рд! – пропел Кристоф. – Дес уже в курсе, рвать тебя будем всем рейдом!

От бесконечного потока угроз в мой адрес, начиная с памятной встречи с Утесом, я потерял способность их пугаться. Тем более если речь шла лишь о Дисе.

– Пожалеешь, – рассерженной кошкой прошипела Зума. – Подумай хорошо, Алекс! Что ты не видел у таких, как эта пустышка? У нее даже сисек нет! А теперь посмотри сюда!

Смузи распахнула халат, но от открывшегося зрелища меня спасла Мишель. Дернув за руку, девушка потащила меня прочь, сама же, обернувшись, съязвила:

– Ищите других дурачков на свое надувное добро!

– Следи за языком, певичка! На твою доску не позарится даже алкаш-оницо!

Брань преследовала нас весь путь до лифтов. Ох, непросто мне завтра будет развидеть в персонажах магички, головореза и воина полиаморных Шульцев.

Уже в кабине Мишель, прихорашиваясь у зеркала, озабоченно озвучила мысли:

– Опыта ты не набрал, и жизнь у тебя последняя. Еще и 1-го уровня… Шульцы какого, примерно 20-го? Сможешь завтра, как появишься, сразу улететь?

– Смогу, если штраф позволит…

– Бездна, ты же еще и худший игрок дня! – Мишель выдала заковыристое французское ругательство, которое комм тут же перевел, сгладив особо сочные места.

– Есть и другая проблема. У Смузи имеется Эфемерная паутина смирения. Если успеет меня накрыть…

Двери лифта открылись, мы вышли на уровень рекреации, который вдребезги разбил мое представление об этом понятии. Идиллический ландшафт сменился, преобразив этаж, который теперь больше напоминал ночную улицу в даунтауне: огни анимированных вывесок, голографическая реклама, шатающиеся толпы народа. Пол содрогался от вибраций басов. Призванных осталось меньше трех сотен, но каждый из них прилетел сюда с группой поддержки, а этим здесь ничего не оставалось, кроме как развлекаться.

– Сделаем так. Если в клубе наших не будет, я сообщу им о тебе утром. Узнав, что ты в беде, по условиям договора они просто обязаны будут помочь, – тихо сказала Мишель, кому-то улыбаясь.

Встреченные радостно приветствовали девушку и удивленно осматривали ее спутника – меня. Она же, постоянно обмениваясь приветствиями и шутливыми подначками, повела меня в конец «улицы».

– Это «Бум-бум», – озвучила она название клуба, которое и без того сияло в ночи и переливалось всеми цветами радуги. – Внутри не запрещено ничего, кроме насилия, но и оно разрешено, если по обоюдному согласию.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Это как?

– Единственное место в отеле, где можно подраться и не вылететь с Игр. Бывал в таких клубах? Нет? Тогда держись рядом, а то… В общем, если кто-то к тебе привяжется, не соглашайся на драку, лучше кликни охрану…

Мишель потянула меня вперед, двери распахнулись, и я попал в какой-то адский котел – в огромное помещение, центральную часть которого занимал прямоугольный бар, вокруг него располагался танцпол и несколько сцен, а у стен протянулись комфортные столики и диваны. По ушам ударила оглушающая музыка, от басов задребезжали зубы и завибрировало где-то в районе печени. Яркие вспышки света сменялись полной темнотой, рассекаемой разноцветными лазерными лучами, в клубах дыма отрывался народ.

На специальных помостах вытанцовывали девочки-зажигалки. По залу носились официантки в голографических образах разных рас. Изящно кружили длинноногие эльфийки с подносами, на которых рядком были выставлены бокалы с вином. Довольно привлекательные для своей расы гоблинши с какими-то дымящимися адскими смесями сновали по танцполу. Порхали на роликовых коньках феечки с коктейлями. Симпатичная орчиха, пританцовывая, разносила текилу и позволяла слизнуть с себя соль; нимфеточного вида гномка предлагала всем «дерябнуть», протягивая поднос с рюмками водки и маринованными огурчиками.

Я не стал смешивать в желудке алкоголь и взял у невысокой фигуристой дворфийки кружку темного пива, Мишель предпочла бокал красного вина.

Жизнь здесь бурлила. Свет мигал, превращая фигуры людей в двухмерные черные силуэты, цвета менялись, лучи падали под разными углами, и узнать кого-то в толпе было сложно, да я и не стремился.

Мишель открыла приложение на комме, обменялась с кем-то сообщениями и спросила:

– Какие у тебя отношения с Хеллфишем? – Ей приходилось кричать мне в ухо. – Вы же вроде партнеры со «Странниками» и «Модусом»? Понимаешь, даже если мы успеем прийти к тебе на помощь, Шульцы будут не одни. Они же в группе Дестини! Эта стерва точно не упустит шанса поквитаться с тобой.

– Группа Хеллфиша может помочь… Но где их искать?

– Ты как маленький, Алекс! Идем, – она покосилась на феечку-дрона, предлагавшую «широкий ассортимент расслабляющих, бодрящих и ускоряющих зелий», прижалась ко мне и проговорила в ухо: – Ты «демоническим» коммом вообще не пользуешься? Видишь мини-карту? Вон метка Хеллфиша, он здесь, на втором этаже. И обними меня наконец! Что ты как деревянный!

Я послушно положил руку ей на талию, и мы, имитируя влюбленную пару, прошли мимо диванов, где призванные дымили кальянами, а потом и мимо стрип-зоны, где порхали на шестах танцовщицы, тоже в образах персонажей Дисгардиума.

Больше всего зрителей собрала гигантская орчиха с арбузными – и по цвету, и по объему – грудями. Двигалась она пластично, и пилон даже выдерживал ее вес. Наверное, его дополнительно укрепляли. Среди ее поклонников я заметил роняющего слюну жокея Збигнева. Он лихорадочно заваливал танцовщицу, смахивая с комма, десятками фениксов. Я аж споткнулся – вот уж не подумал бы, что у него такой вкус!

Мишель повела меня по лестнице вверх, и грохот музыки усилился. Теперь басы вибрировали не только в печени, но и во всем теле, и при этом мелодия – удивительное дело! – будто настраивала на нужную частоту, успокаивала, изгоняла тревогу и мрачные мысли.

На втором уровне мы добрались до столика, окруженного диванами и креслами. Там, наблюдая за танцполом свысока, устроились Хеллфиш с Аной. Они целовались. На другом диване неподвижно и с закрытыми глазами лежали Филекс и Олаф. В одном кресле похрапывал Коба, в другом, задрав ноги на спинку, спала Элисон Ву. Из полуоткрытого рта девушки стекала слюна. Остальных членов группы рядом не наблюдалось.

Приблизившись, я недоуменно покрутил головой: загадочным образом музыка сюда доносилась приглушенно, будто издали. Какой-то реальный аналог Купола безмолвия?

– Привет! – привлекла к себе внимание Мишель. – Вито, Алексу нужно с тобой поговорить.

Хеллфиш поднял голову, одарил меня мутным непонимающим взглядом. На Мишель он даже не посмотрел. «Пройдусь по этажу, проверю, кто еще здесь», – прошептала она и исчезла во тьме.

«Странник» наконец узнал меня.

– А, и ты здесь… – недовольно проговорил он. – Празднуешь… чуд… чудесное спасение, п-парень?

Возрастом он был близок к Ярому, а за счет того, что не скрывал седину, сейчас, пьяный и одурманенный, выглядел очень старо. Да и говорил, едва ворочая языком.

– Вито, нам нужно поговорить. Завтра мне понадобится ваша помощь…

– Что? П-п-помощь? – заплетающимся языком переспросил Хеллфиш. – Ты не охренел, парень? Лимит п… п-помощи ис… ис… исчерпан!

– Сегодня моя сессия оборвалась во время боя с тремя ганкерами из группы Дестини. Один я могу с ними не справиться, мне нужна поддержка, особенно если Дестини…

– Да мне насрать! – Вито икнул. – Не мешай нам отдыхать, салага. Свали с глаз!

Он повернулся к Ане и слился с ней в поцелуе. Да уж… Союзнички…

Я протиснулся между столиком и диваном, склонился к Вито:

– Мистер Пейнтер, вы не забыли, что стали… кем вы стали в пустыне, благодаря мне? Если не поможете, сразу после Игр у Спящих станет жрецом меньше. А может, они не досчитаются и целого клана сразу. Вы уверены, что Хорвац Онегут будет этому рад?

Открыв карту Окаянной бреши на комме, я пометил примерное место поляны, где находился Скиф, и смахивающим движением отправил Пейнтеру. Хеллфиш просто отмахнулся и продолжил целоваться с Аной. Плюнув, я начал выбираться и задел ее длинную ногу.

– Кто это, Вито? – Мисс Содружество-2074 оторвалась от губ сердечного друга, подняла голову, невидящим взглядом посмотрела на меня и несколько раз моргнула. – Я хочу шампанского!

– Шампанского! – рявкнул Вито в пустоту. – Дама хочет шампанского!

Мишель к этому моменту вернулась, тронула меня за руку и прошептала в ухо:

– Бесполезно. Вся его группа в такой же кондиции. Идем…

– Официант! – глядя в потолок, продолжал орать Вито. Зарычав, он снял руку с Аны, поднялся и, пошатываясь, ткнул в меня пальцем. – Слышь, Шеппард! Скажу т-тебе к-как есть! Ты меня бесишь! Хорвац велел тебе помочь. Мы тебе помогли! Дважды! Г-г-группа потеряла кучу у-у-уровней на д… дне!

– Ваши кланы многое получают от партнерства со мной, мистер Пейнтер, – ответил я. – Мне нужна ваша помощь.

– Лимит исчерпан! – повторил Вито и рухнул на стеклянный стол. Стекло выдержало, но разбилась посуда.

От грохота проснулась Элисон Ву. Девушка попыталась встать, съехала головой на пол и жалобно простонала:

– Пить…

Мишель помогла ей вернуться в кресло, вызвала дрона-официанта и заказала для нее воды. После чего, убедившись, что с Вито все в порядке, сказала мне:

– У этих ребят явный талант. Так убедительно накидаться за три часа – надо уметь! А вообще, они каждый вечер так отрываются. Ладно, пусть проспятся, поговоришь с ними завтра.

Взяв под руку, она повела меня на первый уровень. Спустившись, мы с Мишель выбежали на танцпол, она подпрыгнула и принялась танцевать. Я аж залюбовался. Уверен, на шесте она смотрелась бы не хуже профессиональных танцовщиц.

Потанцевав немного, я забылся, меня словно понесло по реке. Состояние напоминало транс – мне было легко и хотелось обнять весь мир!

В какой-то момент я понял, что потерял Мишель. Девушка исчезла, возможно, встретив подруг, и совсем обо мне забыла.

Наблюдая за веселящимися людьми и потягивая пиво, я прождал ее около часа за баром. Взбудораженный видом царящей в клубе распущенности, я лелеял авантюрные идеи, душа требовала отрыва и легких знакомств. Но время близилось к утру, и опьяненный разум на остатках силы воли сделал невозможное – убедил, что нужно выспаться перед важным днем. Хотя у меня здесь каждый день важнее предыдущего, но… В общем, в итоге разум заключил с телом сделку: сегодня спать, а если завтра выживу, у меня еще будет возможность оторваться.

Шатаясь и натыкаясь на полуобнаженные тела, я вышел из клуба и, поблуждав по «улицам» уровня, обнаружил-таки «комнаты интимной релаксации». Пока разум не успел опустить шлагбаум, я ломанулся в дверь, чувствуя себя, как Трикси в дарантском квартале запретных развлечений. К счастью, мне навстречу вывалился Мейстер со счастливой улыбкой на лице:

– Алекс, и вы здесь? А мы с Нико как раз обсуждали стратегию на завтра – Мишель поставила нас в известность о вашем затруднении…

Старичок, продолжая говорить, потянул меня прочь, забыв о поэте, завел в лифт и поднялся со мной на жилой уровень. Мейстер тоже был навеселе, а потому ничего толкового я от него не услышал.

– У нас банда знаете какая, Алекс? Ух! Конницей прискачем завтра к вам на помощь! Вы же на дне Провала? Вот прям прыгнем всем рейдом! Ха-ха, как парашютисты!

– Я в лесу, к югу от деревни, мистер Розен… Розен… – Меня начало тошнить, но я все-таки договорил: – …таль!

– Что вы забыли в лесу? Не надо в лесу! Ждите нас на дне, мы придем! Подарю вам кольца и серьги, молодой человек… Ик! Порву!

Погрозив кулаком неведомому противнику, Мейстер зашел в свой номер. Я же направился в свой и потом некоторое время провел у унитаза. Когда желудок опустел, я умылся, добрел до кровати и рухнул.

Несмотря на усталость, долго ворочался, переваривая впечатления дня, а когда уснул, было ощущение, что пролежать мне дали всего пару минут.

Открыл глаза от того, что кто-то тряс меня за плечо и кричал:

– Просыпайся, Алекс! Игры вот-вот начнутся!

Я ощутил, что падаю, но в действительности лежал в постели лицом в подушке. В голове билась назойливая мысль, ошметки ночного кошмара – что я забыл выставить будильник, проспал Игры, и моего беззащитного персонажа убили Шульцы. Смузи при этом была с лапами Аваддона…

– Алекс, доброе утро! – разбудил меня крик Кэрри.

Бывшая помощница стояла у кровати и протягивала мне «Домашнего доктора». В другой руке она держала картонный стакан с кофе. Я потер глаза, затем ущипнул себя, но она никуда не исчезла – значит, мне не показалось.

– Давай-давай, Алекс, часики тикают! Опаздываешь!

– Сколько время? – Едва проталкивая слова через пересохшее горло, хрипло спросил я. – Как ты тут? Тебя же уволили?

– Все вопросы потом, я снова твоя помощница. Слышала, ты вчера погулял в клубе? Давай надевай манжеты, пусть док приведет тебя в порядок.

– Хеллфиш! Мне надо с ним поговорить до начала Игр! – Я резко поднялся. – Время?

– До старта десять минут…

– Мне нужно срочно к Хеллфишу! Надо успеть его предупредить…

– Говори, что ему сказать? Я постараюсь его поймать и передать. А ты поторапливайся!

– Передай, что я в лесу к югу от деревни в окружении ганкеров… Да, еще! К ним присоединится рейд Дестини, а я на штрафе… Что еще? Короче, мне! Нужна! Помощь!

– Поняла, все сделаю, – кивнула Кэрри. – Поспеши!

Помощница оставила мой кофе и выбежала из номера. В следующие пять минут я судорожно одевался, одновременно полоская рот зубным эликсиром. Чертов «Домашний доктор» затянул очистку организма, так что я, хоть и посвежел, опаздывал еще больше.

На ходу глотая кофе, рванул на игровой уровень. В свою комнату ворвался, на бегу снимая одежду, и залез в капсулу за секунды до старта.

Новый день значил, что Скиф появится с полностью восполненными очками жизни, маны и духа. Так что мой план был прост: улететь, а если не дадут, под Ясностью быстро убить ганкеров и свалить до появления рейда Дестини. Смогу ли это сделать, зависело от сути дебафа.

Интра-гель заполнил капсулу, мир мигнул, и я очутился в Окаянной бреши. Рядом уже проявлялись фигуры Смузи, Фобоса и Райкера. Я активировал Полет и начал подниматься… Очень медленно. Как во сне, когда бежишь от опасности с улиточной скоростью.

Иконка дебафа объяснила почему:

Покровительство ленивца

Вам покровительствует дух ленивца. Ленивцы характеризуются энергосберегающим способом передвижения и медлительностью. Ваш метаболизм замедлен, вы двигаетесь, атакуете и используете способности на 75% медленнее.

Срок действия: 24 часа.

Магичка Смузи нашла меня взглядом и немедля бросила сеть. Райкер ушел в стелс, Фобос подобрал с земли выпавший вчера трезубец, вытащил меч и оскалился, совершая ко мне Рывок…

Глава 18. Враг Преисподней

Я стоял почти в самом центре широкой поляны. До ближайших деревьев было слишком далеко, и скрыться от паутины за стволами не позволила бы четырехкратно сниженная скорость взлета, зато шкала духа, заполненная на 100%, гарантировала мне семьдесят четыре секунды Ясности за минусом трат на духовные приемы.

Из-за замедления использовать Жуткий вой было бессмысленно – по опыту прошлой встречи с Шульцами понятно, что искаженный вой на противников не действует. Поэтому, примерно на метровой высоте, глядя на перекошенную орочью физиономию, я активировал ускорение, и только потом завыл – ну а вдруг получится?

– Сдо-о-о-ох-ни-и-и… – яростный вопль орка растянулся из-за моего измененного восприятия времени.

Переход в ускорение отличался от предыдущих. Если раньше после входа в это состояние все практически замирало стоп-кадром, то сейчас мир продолжил движение, разве что чуть замедлившись. Но я радовался и этому: Ясность не только полностью компенсировала потерю скорости от Покровительства ленивца, но и раза в два, в сравнении с миром, ускорила меня. Но из-за этого мой выпаленный ускоренный вой прозвучал так отрывисто, что способность была потрачена вхолостую, никого не напугав:

– Ву-у!

Фобос продолжал приближаться, ведь и воинский Рывок позволял двигаться быстрее. Орк, склонив голову, как разгоняющийся бык, был в паре шагов, когда я не пожалел духа и активировал дистанционный Молот. Сгустившийся воздух принял призрачный вид моего кулака с выросшим Когтем и врезался в грудь Фобосу несущимся навстречу грузовым флаером, опрокидывая его Внезапностью. Доспех воина прогнулся, разорвался в пробитом месте, ленивым фонтаном выплеснулась кровь. В моем ускоренном восприятии труп воина, будто листок порывом ветра, подняло в воздух и опустило.

Есть первый килл! Теперь можно не бояться смерти, ведь…

Стоп! Фобос мертв, но где очки опыта за его убийство? За 19-й уровень орка мне полагается сразу несколько уровней! Я неверяще оценил шкалу экспы – нет, ни фига. Все так же ноль очков!

Труп орка еще не коснулся земли, когда краем глаза я вычленил фигуру Смузи. Магичка стояла, подняв руку с растопыренными пальцами, откуда вытекала мерцающая прозрачная слизь. Субстанция, застывая, формировалась в Эфемерную паутину смирения. Я полетел прочь от зловещей сети, но она устремилась ко мне, скоростью меня опережая.

Где-то сзади готовился к атаке из стелса Райкер – трава за моей спиной смялась под его подошвами. Не став уклоняться, я сам ударил встречным. Резко развернувшись, провел Комбо наугад, стараясь охватить как можно больший угол там, где, предположительно, скрывался головорез. Райкера выбило из Скрытности, и стало видно, как его тело ломается после каждого успешного удара серии. Вампир выдержал лишь один – Призрачный коготь Риндзина и безоружка второго ранга компенсировали невысокий базовый урон.

– Не-е-е-е-е-ет! – Замедленный вопль негодования Смузи раздался как раз вовремя, чтобы напомнить о последнем противнике.

Я не мог остановить запущенное Комбо и, чтобы не растрачивать удары вхолостую, как боевой дроид с авиационным пулеметом, развернулся и направил завершающие атаки на новую цель.

Паутина магички уже зависла надо мной и начала разворачиваться в купол. Я двигался слишком медленно, чтобы успеть ускользнуть, а потому сосредоточился на последнем противнике. Первый удар по Смузи разорвал ее Щит маны, еще три прошли сквозь – она активировала Мерцание, и только пятый нанес полный урон, отправив противницу на кладбище.

Меня выкинуло из Ясности: Комбо сожрало все резервы духа, затрачивалось сто единиц за каждый удар и еще полсотни за каждый метр дистанции до цели. В то же мгновение Эфемерная паутина смирения накрыла меня и прибила к земле. Освобождение против внешнего эффекта контроля не сработало.

Тридцать секунд неподвижности, минус четырнадцать очков жизни в секунду – у меня не было шансов. Я наносил чудовищный урон даже по меркам топов Окаянной бреши, но жизни имел удручающе мало – триста девяносто. Как-то не успел подкачать со своим 1-м уровнем.

Тикал таймер паутины, врезавшейся в тело. Она стягивалась, прорывая плоть до костей, индикатор жизни мигал в красной зоне, а я мысленно рвал на себе волосы. Расправился с тремя ганкерами и вылетел с Игр, погибнув от прощального подарка Смузи…

– Скиф!

Вздрогнув, я обернулся… Мишель! На сердце потеплело. Дриада выскочила из кустов, ломая ветки, и первым делом, едва войдя в радиус действия способности, запустила Волну исцеления. Меня одновременно обдало теплом и свежестью, запахом цветов и хвои, шкала жизни поползла вверх.

– Где Шульцы? – спросила она и, наткнувшись взглядом на трупы, просияла. – Справился сам? – Мишель обернулась к своим, выбирающимся из леса. – Он их раскидал! На 1-м уровне! Со штрафом! Народ, я была права, с ним у нас точно получится!

– Спасибо, Мишель, ты очень вовремя!

Только после этого все заметили, что со мной что-то не так. Благодарность растянулась в «с-с-па-си-и-и-бо-о», как в замедленном воспроизведении. Рейдеры загомонили, обсуждая мой дебаф.

К этому моменту паутина, померцав, исчезла. Я вернул подвижность и тут же активировал Полет, чтобы свалить отсюда, пока не вернулись ганкеры и не появился рейд Дестини. Мишель, наблюдавшая за моим подъемом, сообщила:

– Дестини и ее банда появятся здесь нескоро. Роман повесил на весь их рейд массовое убойное проклятие. Минут десять у нас есть.

– Неистовая жажда крови! Пришлось потратить награду лучшему игроку, но оно того стоило! – довольно воскликнул тролль. – Они в деревне устроили резню, набросившись друг на друга. Неписи, как увидели, попрятались по домам… Жаль, эффект длился недолго, кое-кто уцелел, но они в драку с нами не полезут, будут ждать остальных.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я хотел спросить, чего же их не добили, но сообразил: союзники спешили ко мне, да и вряд ли справились бы с озверевшими боевиками Дестини.

На несколько секунд меня окружили сияние, мерцание и какофония звуков: союзники завалили бафами регенерации, сопротивления и бонусов к характеристикам, а также магическими щитами.

– Слушай, я так и не получил опыта за Шульцов! – сообщил я новой подруге. – Хотя в гайде было написано, что за PVP его тоже дают. И Октиус ничего не говорил…

Мой голос прозвучал растянуто, и во всеобщем гомоне дриаде его, должно быть, было непросто расслышать, но Мишель поняла.

– Октиус не говорил, потому что об этом сообщает старейшина деревни при первой же встрече. Ты, понятно, с ним не виделся. Короче, это очередное нововведение из разряда сюрпризов, – ответила она. – Разрабы ввели в этом году Демоническое бренди. Оно продается в таверне, причем стоит недешево. Дает штраф на урон по демонам, зато позволяет набирать очки опыта за PVP.

– Причем в деревенском чате объявляется, если кто-то его выпил, – добавила симпатичная кентаврида, танцовщица Ольга. – Но бренди никто не берет, потому что проще убить моба, чем игрока. А опыт начисляют по такому же принципу. И смысл тогда? Очко опыта за убийство равного призванного, ничего – за слабого, а с сильными вообще нет никакого смысла связываться. Такой обидится и потом с кладбища не выпустит, пока не обнулит.

Между тем Мейстер, присев, начал выкладывать у своих ног экипировку:

– Спускайтесь, молодой человек. Мы здесь кое-что для вас имеем.

Я приземлился, а гном, продолжая выгружать вещи, продолжил:

– А имеем мы для вас… Впрочем, смотрите сами: кожаные штаны, куртка, сапоги, наручи и наплечники, кольчужные пояс и перчатки. Кольца, браслеты и серьги на силу и выносливость… – Покряхтев, старик вытащил что-то из инвентаря и протянул мне: – От сердца отрываю, молодой человек. Эпическое ожерелье моей работы. Без особых эффектов, но дает ощутимые плюсы ко всем физическим характеристикам.

– Имейте в виду, партнер, оно одно на весь рейд, и мы вам его отдаем, – недовольно заметил Роман. – На его создание Мейстер потратил наш единственный Осколок демонической сущности. Выпадает только с боссов, и то с низкой вероятностью!

– Пустое, – проронил ювелир, но по ноткам сожаления было понятно, что он пошел на жертву. – Вам что-нибудь нужно из оружия?

– Спасибо, – ответил я, покачав головой, и ударил кулаком о ладонь. Из-за Покровительства ленивца на этот жест ушла пару секунд. – Нет.

Я начал протягивать руку, чтобы взять ожерелье. Идиотский дебаф растянул это движение, и Мейстер, все еще держащий ожерелье, даже раздраженно поторопил:

– Ну же, решительнее, Скиф!

– Думаю, он делает это со всей решительностью, – хмыкнул Цветик. – Не забывайте, коллега, что у Скифа новый покровитель! Ленивец!

Я же, взяв наконец эпик из рук Мейстера, изучил его свойства. Он назывался Демоническое ожерелье ненависти и прибавлял в среднем по полсотне очков к силе, выносливости, ловкости и восприятию, а также немного к скорости атаки и шансу нанести критический урон. В большом Дисе Краулер такую находку отправил бы на аукцион или отдал кому-то из бригадиров рудокопов, но здесь и сейчас ожерелье казалось настоящим сокровищем.

Надев его, я с удовлетворением подметил, как утроился объем жизни, и только потом обратил внимание на ранее скрытый побочный эффект:

Враг Преисподней

На вас предмет класса «демонический», то есть созданный с использованием осколка сущности высшего демона. Для всех созданий Преисподней вы всегда будете самой ненавистной целью. Избавление от предмета не снимет метки.

– Теперь вы танк, идеально держащий агро, – усмехнулся Мейстер, изучая мою реакцию.

– То есть вы знали? – спросил я, не особо расстроившись.

– Это мои шестые Игры, молодой человек. Рецепт я изучил еще на первых. Конечно, я знал. Вы же не обижаетесь?

Вспомнив о моем сюрпризе для Мейстера, который еще не догадывался, что ему придется поклоняться Спящим и наверняка предстоит потерять благосклонность других богов, я усмехнулся:

– Нисколько…

Одеваясь в подаренные доспехи, я упустил момент, когда в разнородный гомон ста с небольшим союзников вмешались чужеродные звуки: рвущие ткань пространства хлопки телепортов, всплески магических атак, крики и стоны.

– «Дестеры» здесь! – заорал инженер Джокер, и я понял, что так он называет рейд Дестини.

Гном, крутившийся неподалеку, начал разворачивать турель, но не успел. Проявившийся сзади головорез Райкер располосовал его спину на кровавые мясные полоски. Передо мной проявилась, выбравшись из невидимости, Смузи:

– Думал, все закончилось, мальчик? – Вопрос прозвучал одновременно с кастуемой паутиной. – Все только начинается!

Рефлекторно взлетев, я понял, о чем она: Смузи оставила маячок, и сейчас по нему из трех порталов вываливались бойцы не только Дестини, но и Маркуса. Вот о чем они вчера сговорились! Враги незначительно уступали людям Мейстера в количестве, но намного превосходили в силе и боевых качествах.

Мысль промелькнула и исчезла, оставив лишь бурлящий адреналин в крови реального тела. От основной массы врагов меня закрывали союзники, и сейчас важным было расправиться с теми, кто рядом: Смузи, Райкером и еще четырьмя рогами, ударившими в спину союзников. Они спешили поскорее прикончить свои цели, а не меня, и я понял почему, когда один направился было ко мне, а другой, диверсант Энигма, напомнил ему:

– Не тронь! Им займется Дес!

Чертово замедление от Покровительства ленивца сделало из меня легкую мишень, но оставило козырь в рукаве. Слабый, однако такой же неприятный для Смузи. За время с последнего боя я восстановил достаточно очков духа, чтобы самонаводящаяся паутина обрушилась на меня только тогда, когда я достиг магички ради единственного удара. За счет экипировки сила выросла многократно, и мой Сокрушающий кулак-молот убил Смузи. Магичка потеряла еще один уровень за утро. Мой же бой только начинался.

В толпе призванных проявилась просека – огромным валуном по ней прокатился громила Маркус. На его пути вырос Цветик. Поэт остервенело замахал сразу двумя мечами, но орк одним чудовищным ударом отправил его на рес.

– Снимите с него сеть! – орал тролль-проклинатель Роман, указывая на меня, но его слова остались без внимания.

Он успел наслать какое-то проклятие на Маркуса, однако громила, споткнувшись, устоял и лишь отмахнулся массивной каменной дубиной. Простое движение вбило тролля в почву. Корчившегося проклинателя доконало копыто минотавра.

За спиной Маркуса его рейд, объединенный с призванными Дестини, крошил бедолаг ремесленников и людей искусства. Те, конечно, сопротивлялись, но у них не было никаких шансов.

– Скиф мой! – выкрикнула серебряный рейнджер, заметив меня.

Ее стрела вонзилась в грудь Мейстера, отважно атаковавшего одного из разбойников. Гнома отбросило на спину, но он выжил. Мишель успела окатить нас обоих Волной исцеления, прежде чем ее перемололи в фарш сразу два разбойника. Обзор загородили, но я успел заметить, как несколько людей Мейстера повисли на Дестини, осыпая ее ударами…

Ш-ш-шух! Что-то громыхнуло в инвентаре. В горячке я не сразу понял, что непонятно откуда в меня прилетело заклятье:

Перегруз

Ваши сумки забиты зачарованной железной рудой. Ее невозможно использовать или вытащить. Руда исчезнет, когда спадет заклятие.

Время действия: 30 минут.

– И-и-и-и-и-и! – завизжала фея-кулинар Лори, отчаянно нападая на Маркуса.

Орк-громила, как заправский бейсболист, ударил дубиной и отправил бездыханное тельце в полет. В точке удара повисла кровавая взвесь.

Маркус бросил на меня взгляд, убедился, что паутина держит, ухмыльнулся и напал на Лордманса. Этот тихий парень с вечно сонным выражением лица, как оказалось, откликнулся на призыв Романа и, сев за моей спиной, пытался справиться с паутиной Смузи. Его класс мистика позволял, закурив магический кальян, призывать астральных тварей. Он успел материализовать одну, слабосильную и слишком мелкую, чтобы разорвать паутину, но и та исчезла, когда хрустнуло, хлюпнуло, и от мистика осталось лишь мокрое пятно. Громила бил редко, но каждый его удар наносил колоссальный урон!

Маркус сплюнул, огляделся, выискивая следующую цель, ощерился. Потом обошел меня; придерживая поставленную на землю дубину одной рукой, схватил меня сзади за шею и начал сжимать пальцы. Я наугад врезал несколько раз за спину, но не преуспел.

– Это конец, «угроза». – Меня обдало смрадным дыханием. – Тебя убьёт Дес, и, признаюсь, ей это право обошлось недешево. Впрочем, лично она потеряет немного, да и Виндзоры не обеднеют…

– Кетцаль и Хеллфиш здесь! – донесся до нас крик от края поляны.

Мое сердце встрепенулось. Неужели все-таки поддержка прибыла? Появление Хеллфиша порадовало – видимо, Кэрри донесла мое сообщение, и «странник» принял рациональное решение. А вот явление рейда Кетцаля удивило не только меня.

Маркус посмотрел в ту сторону и нахмурился. Выругался и заорал, раздавая команды:

– Перестроиться! Танки, встречайте! Рейнджи, ко мне! Дес, кончай парня! – Я ощутил, как разжимаются пальцы на шее, судорожно вдохнул, но орк не отпустил меня.

– С удовольствием, – тяжело дыша, прохрипела Дестини.

Серебряный рейнджер, стоявшая шагах в двадцати, направилась ко мне, на ходу вскидывая лук. Окровавленная с головы до пят, с ополовиненным очками жизни, она улыбалась. Так радуются маньяки из фильмов, когда добираются до жертвы.

Как же я жалел, что вчетверо замедленный Жуткий вой не возымеет эффекта! Но все равно завыл – вместо ужасающего всех воя из моего рта излилось лишь мычание умирающей коровы.

Дестини легко натянула тетиву…

Глава 19. Пентаграмма побега

…но не успела выстрелить, застыв каменным изваянием. И только потом я услышал вопль. Звук был подобен тысячекратно усиленному скрипу стекла, заставляющему волосы встать дыбом. Уши заложило. Разбираться, что это было, я не стал, сосредоточившись на подаренном счастливом случае.

Паутина к этому моменту исчезла. В новой экипировке я потерял меньше трети жизни, спасибо Мейстеру! Рука Маркуса продолжала держать меня за горло, хотя хватка и ослабла. Я извернулся, и, так и не освободившись, оказался с ним лицом к лицу, врубил Буйные кулаки.

Громила, превратившись в неподвижный манекен, только оскалился, дернулся, но не смог преодолеть дебаф паралича. На нем висел минутный Смертельный ужас, вызвавший оцепенение.

Бум! Бум! Бум! Маркус выдержал с десяток Молотов, и только со смертью его пальцы разжались.

У меня появилась возможность оглядеться. Я попробовал взлететь, но обломался – с Перегрузом о полетах придется забыть.

Медленно, не быстрее черепахи, я направился к Дестини, чтобы убить ее, пока не спал дебаф. Шел, на ходу окидывая взглядом поляну, усеянную трупами людей Мейстера.

Враги застыли живыми изваяниями и превратились в беззащитные мишени для объединенной группы Кетцаля и Хеллфиша. Два рейда союзников общим числом чуть более двадцати человек лихорадочно резали обездвиженных «маркеров» и «дестеров».

То, что они стали союзниками, было понятно и по титану-разрушителю, пачками громящему людей Дестини, и по всаднику Дэйву, на призрачном коне рассекавшему по полю боя – маленький хоббит орудовал узким клинком, шинкуя врагов в капусту, – и по Тиссе с Инфектом. Жрица света припечатывала противников Дланями Нергала, бард подбадривал союзников и гнобил врагов гитарными риффами. Богатырь Ариох, сравнимый в росте с титаном, одним мощным ударом сверху разрубил чародейку Юйлань пополам. Во мне забилась осторожная и недоверчивая, но радостная мысль: Тисса спасла меня своим наградным Криком королевы банши! Что это было: помощь друга или приказ ее лидера Кетцаля, снова решившего защитить меня?

Союзники действовали слаженной группой: разбойники Берстан и Филекс били врагов в спину; маг Кара, колдун Олаф, лучники Навитель, Перант, Йен и охотник Коба расстреливали цели, как в тире. Укротитель Шемшур, тот самый Теодор Новак, с которым я сидел за одним столом в первый день, орудовал метательными топориками.

– Тридцать секунд! – выкрикнула храмовница Элисон, сейчас ничем не напоминавшая ту до беспамятства пьяную девушку в клубе «Бум-бум». Она дралась сосредоточенно, ее скулы алели, а взгляд пылал.

– Ускоряемся, народ! – рявкнул Хеллфиш, который ночью не мог связать и двух слов. – Не размазывайте урон, фокусируйтесь!

Такую же команду отдал своим Кетцаль, а потом, заметив, что я приближаюсь к Дестини, кликнул снайперу:

– Хелл, помоги парню с Дес, на ней щиты, один не успею!

– Добро!

Два лидера врезались в бешено вращавшую глазами Дестини. Оборотень-снайпер расстреливал серебряного рейнджера в спину, Кетцаль же вклинился между мной – идти оставалось еще метра три – и эльфийкой и разрушительным ударом сразу по обеим ногам раздробил ей колени. Рейнджер свалилась, но выжила и вынесла еще ряд атак и попаданий Хеллфиша, прежде чем перестала дергаться, а глаза ее остекленели.

– Три секунды! – заорала Ана. Мисс Содружество ожесточенно ковыряла копьем в груди Гейзериха, приспешника Маркуса, но не успевала добить. – Помогите!

– Жмем, ребята! – азартно орал Хеллфиш…

Но они не успели.

Когда эффект Крика королевы банши спал, уцелевшие «маркеры» и «дестеры» ожили и яростно вступили в бой. Они остались в явном меньшинстве, без лидеров, и, не ожидая опасности, я решил было досмотреть, чем все закончится, но здравомыслие взяло верх – жизнь у меня все так же одна. «Жаль, не улететь!» – думал я, отступая к краю поляны и надеясь, что союзники добьют врагов, и я смогу дождаться окончания Перегруза и улететь в небо.

Жутко раздражала медлительность – как во сне: бежишь, бежишь, а все на месте. Мне удалось пройти метров пять, когда в центре поляны погиб «маркер», жрец света Инчито. За миг до смерти он возопил, обращаясь к Нергалу. Никакой бог, естественно, на выручку ему не явился, но от трупа Инчито отделился сияющий силуэт, расправил огромные крылья, взмыл и завис в воздухе.

Первым все понял Кетцаль:

– Скиф, улетай!

– Не-е-е мо-о-о-гу-у-у… – Затяжной ответ насторожил гладиатора, он изучил мои дебафы и сообразил, что мне не сбежать.

– Все ко мне! Закрываем Скифа! – закричал Кетцаль. Оставляя недобитых врагов, его люди начали отступать. – Хеллфиш, тащи своих сюда!

– Рейд, все к «угрозе»! – на ходу командовал Хеллфиш. – Шестая защитная формация! Роги, в скрыт! Фокус на «тряпках»!

Приказы сыпались от обоих лидеров, призванные на поле боя хаотично задвигались, и только оказавшись запертым в коробочку из бойцов двух рейдов, из их переговоров я понял, что сейчас произойдет.

– Дерьмо! Инч все-таки успел его получить… – удивленно выругался Кара. Маг льда стоял передо мной, воздев руки и готовясь обрушить на головы воскресших противников Снежную бурю. – Вообще, это массовое боевое воскрешение – чит похлеще фокусов Скифа! Откуда Инчито его взял?

– Это перк, – ответил Кетцаль. – Инчито получил его незадолго до Игр.

– Сильнейший жрец света в мире, чего вы хотели? – проворчал паладин Эквилибриум. – Ну, началось!

Поляну залило светом, и под торжественную органную музыку, звучавшую отовсюду, с неба в трупы людей Маркуса и Дестини ударили столбы света. С хрустальным звоном сияющие столбы рассеялись и снова вонзились в землю вокруг Инчито. Вторично рассеявшись, они оставили после себя оживших и поднимающихся людей. Встал, отряхиваясь, Маркус; широко улыбаясь, горделиво выпрямилась Дестини.

Когда все ожили, сияющий крылатый силуэт Инчито растворился в воздухе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Все, теперь Инч оживет только завтра, – нервно закусывая губу, сообщила паладинша Блондикэт.

Кроме нее и Эквилибриума, Кетцаль и Хеллфиш поставили возле меня еще одного паладина, Ермака, которого я скинул в пропасть во второй день. Впрочем, судя по дружескому похлопыванию по спине, зла он не держал. Всем троим лидеры велели прикрывать меня и, если что, заключить в «пузырь».

Четыре сильнейших рейда Демонических игр встали друг напротив друга, пару секунд выжидая и оценивая противника. Пятый, самый многочисленный, сейчас возрождался на кладбище. Затишье после хрустального звона сменилось совсем уж мертвой тишиной, словно из мира высосали привычные звуки – в Окаянной бреши смолкли птицы, затихли кузнечики. Деревья чуть слышно потрескивали и тянулись ветками к трупам. Травинки вокруг тел зашевелились, как пиявки, наливаясь красным, словно напитываясь кровью.

Вдруг по ушам ударил агрессивный перебор гитарных струн. Инфект, стоящий рядом с Тиссой, запел воодушевляющую песню. Противники ответили вспышками боевых бафов, окутавших рейд.

– Если станет совсем туго, кину в тебя Ледяную глыбу, – шепнул мне Кара. – Но…

Договорить он не успел, бой начался. Воздух затрещал от разрядов и файрболов, под ногами вырастали корни и разливались лужи кислоты, магические щиты вспыхивали от попаданий стрел, пуль и болтов.

Двум десяткам людей Хеллфиша и Кетцаля противостояла почти сотня Дестини и Маркуса. Я успел подумать, что у нас никаких шансов, и решил, что не буду прятаться и постараюсь утащить за собой хотя бы парочку врагов.

Вражеские милишники, а также несколько питомцев и прислужников рванули к нам. Разогнавшись, аэропоездом врезался в наши ряды массивный каменный голем, раскидав танков. Вслед за ним ворвался гигантский богомол, беспрестанно работающий руками-секаторами. Метровая стрекоза, чем-то напомнившая мне Игги, зависла над поляной и начала прицельно выплевывать сгустки яда.

Кетцаль взял на себя Маркуса, и когда эти два гладиатора врезались друг в друга, тряхнуло всю поляну. Я видел, как титан-разрушитель принял на руку мощный удар каменной дубины Маркуса, пошатнулся, но выстоял, а потом обзор закрыли.

Дестини была атакована двумя нашими скрытниками: ассасином Шилкой и друидом Найтерио, ставшим невидимой пантерой. Жаль, но обоих быстро смешали с грязью, а роги завязли в атаке на хилов с магами и тоже бездарно слились.

Почти пятикратное преимущество равных по уровням соперников обозначилось в первые же секунды боя. Через пару минут Эквилибриум, отбиваясь от троих, повесил на меня «пузырь» и велел убираться. Я бы с радостью, но с черепашьей скоростью далеко не уйти. Кара, обещавший заключить меня в Ледяную глыбу, не успел выполнить задуманное: магу сбили каст, потом смяли, оттеснили, он рванул с поля боя Скачками, но так и не ушел.

Я очень медленно отступал, понимая, что не успею. Крик боли откликнулся в сердце узнаванием. Обернувшись, я увидел, как погибли Тисса и Инфект: их задавили массой вместе со стоявшими рядом лучницей Йен и колдуном Олафом из «Т-Модуса».

Оборотню Хеллфишу не дали и шанса – его атаковал сам Маркус, уже расправившийся с Кетцалем при помощи союзников. Одним из последних уложили хоббита-всадника Дэйва, сбросив его с коня. Он успел выкрикнуть что-то бравурное, но захлебнулся кровью и выбитыми зубами.

Кольцо вокруг сжалось, но меня не атаковали даже после того, как спал защитный паладиновский «пузырь». Подбежали варвар Гейзерих и темный паладин Кэвилл, схватили за руки и загнали в стан Ошеломлением.

Остальные добивали раненых и лишь буравили меня презрительными взглядами, держа наготове станящие касты, чтобы не дать уйти Полетом, если я вдруг вырвусь. Однако до конца Перегруза оставалось еще много времени, и сколько бы я ни пялился на таймер дебафа, быстрее цифры не сменялись.

Маркус о чем-то пошептался с Дестини за спинами игроков, после чего оба прошли через толпу и встали передо мной. Женщина из «Детей Кратоса» явно наслаждалась моментом, это было видно даже по ее походке – она вышагивала, будто по подиуму. Дестини понимала, что внимание всех зрителей сейчас приковано ней, и казнь топовой «угрозы» вечером будут крутить по всем каналам, и рисовалась.

– Не тяни, Дес, – пророкотал Маркус.

Бурокожий орк погладил эльфийку пониже спины и ухмыльнулся. Так вот что она ему пообещала за право расправиться со мной? То есть, понятно, деньги, но и…

– Не тяни, – повторил он ласковее. – Прикончи парня, пока Кетцаль и Хеллфиш не вернулись с кладбища.

Чтобы быть убедительнее, Маркус нанес отрывистый тычок дубиной мне в колено. Кости хрустнули, нога подломилась, на мне повис пятиминутный дебаф Хромой. Жизнь снизилась до красной зоны.

– Упс, – оскалился орк-громила и развел руками.

– Маркус! – взбешенной кошкой взвизгнула Дестини.

Атака Маркуса сняла Ошеломление! Затаив дыхание, я выжидал. В том, что меня убьют, сомнений не было, но вот как и кто…

С 63-м уровнем Пути духа вне боя ресурс восстанавливался быстро, и я накопил на несколько секунд Ясности. Лишь бы Дестини подошла ближе! Иначе из-за расходов на дистанцию удара духа может не хватить, а силы вырваться и ринуться к врагу не было – меня держали за руки два силача.

Эльфийка подошла ко мне вплотную, подняла лук и резким движением натянула тетиву, чтобы выстрелить в упор. Целилась она в глаз…

Ясность! Прекрасное, но искаженное злобой лицо Дестини застыло, превратившись в маску.

Врубив Буйные кулаки, я вырвал руки из захватов Кэвилла и Гейзериха! И замолотил по этой маске! Удвоенный урон воздушной способности, превращавшей обычные удары в Кулаки-молоты, сокрушил очки жизни серебряного рейнджера в доли секунды, а я мстительно продолжал бить куда придется, ломая ей лук, круша нагрудный доспех и вминая шлем с открытым забралом в череп.

После шестого или седьмого удара я перестал по ней попадать – очередная атака окончательно оторвала ноги эльфийки от земли и отправила ее в полет. Я больше не дотягивался и переключился на Маркуса, чьи глаза распахнулись в изумлении. Орк только начал замах дубиной, когда затрясся от моих кулаков. Его латы не выдержали и смялись фольгой, ребра сломались, я снес ему скулу очередным Молотом, но… Не хватило чуть-чуть.

Громила выжил и, когда меня выбило из убыстрения, отскочил на безопасное расстояние. Я же рычал и рвался к нему, но меня успокоили Оглушением.

Маркус поднял руку и заорал:

– Не стрелять! Стоп! Ресните Дес!

Опомнившиеся игроки, уже готовящиеся растерзать меня, остановились. В толпе заунывно завыл шаман-целитель. Все смотрели на труп серебряного рейнджера из «Детей Кратоса», а потому не сразу заметили, как у меня под ногами вспыхнула пентаграмма.

Пентаграмма побега

Отправляет в случайное место в Окаянной бреши. Во время подготовки объект переноса неуязвим.

Выплевывая ругательства, Дестини вскочила и начала выпускать стрелу за стрелой. Чувствуя, как меня охватывает защитное пламя, я видел сквозь языки огня исказившееся лицо эльфийки и разбитую физиономию Маркуса, который кричал:

– Не дать ему уйти! Фокус на Скифе!

И перекрывая вопли и шум бесплодных атак, не способных пробить демоническую магию, над поляной разнесся торжествующий хохот выжившего Мейстера:

– Я сделал все, что мог, молодой человек! А жертвой пентаграммы станет… Дестини!

Он указал на серебряного рейнджера пальцем, та вспыхнула и мгновенно опала пеплом! Мейстер захохотал еще громче, казалось, им овладело безумие.

Маркус, заметив ювелира на дереве, указал на него. Я успел увидеть, как бездыханное тело маленького седого гнома, утыканное стрелами и копьями, треща змеящимися разрядами, валится с ветки.

А потом мир исчез, я нырнул в темноту, откуда слышались визгливый смех и хохот…

И оказался в тускло освещенной пещере, возликовал было, но, бросив взгляд на мини-карту, понял, что радовался рано: «Лабиринт Деспота, 531 этаж».

В темноте ворочался, пробуждаясь, демон, и от его поступи сотрясалась каменная твердь под ногами.

На мне все еще висели Оглушение, Хромой и Перегруз, да и Покровительство ленивца с Врагом Преисподней никуда не делись. Сейчас на то, что я переживу день, никто не поставил бы и тысячной доли феникса.

Глава 20. Лабиринт Деспота

Помимо топота кого-то огромного, я расслышал мерную пульсацию, будто гигантское сердце подземелья стучало, ему в такт вибрировали стены и пол. Тук-тук! Тук-тук! Стук был глубоким, гулким, как биение сердца под водой, когда пульсация отдается в ушах приливами крови, и, конечно же, ничего хорошего мне не обещал. Тем более что в Оглушении я не мог не то что сдвинуться, а даже поскрежетать зубами, так что появление самого захудалого моба сулило мне конец.

Наверное, впервые с момента последней встречи с Ядром Чумного мора я заскучал по Бессмертию. Как же было круто не смотреть на уровни врагов и цифры урона, а просто ломиться в бой, работая руками и время от времени вспыхивая Яростью!

Стоя в центре просторной пещеры, я ощутил запах гнили, но, принюхавшись, понял, что несет не мертвечиной, а смрадом тухлых яиц, серы и гари. В воздухе вместо пыли кружили крупинки сажи, едва заметное свечение исходило от мерцающих красным стен. Если бы не Ночное зрение, пришлось бы туго, но даже с этим умением слабо просматривалось лишь пространство вдоль стен, большая же часть пещеры была погружена во мглу.

В девять секунд до окончания Оглушения уместилось не меньше двух десятков сердцебиений. Поблизости мобов не было – и слава Спящим! – но тот, кто шел ко мне тяжелой поступью, сотрясавшей пол, явно был пострашнее. И Жуткий вой не используешь…

Голову пронзила мысль о том, что я не учел чего-то важного, и из-за моей ошибки произошло непоправимое! Бездна, Духовные оковы! Что мешало мне поставить их в центре поляны, не дав «дестерам» и «маркерам» шанса возродиться? Осознание рвало душу, терзало так, что хотелось зареветь, но срок стана закончился.

Я был все еще жив, и последнее, что стоило делать, – винить себя за ошибки. Пришло время действовать, а для начала – оглядеться и понять, куда попал и что мне угрожает.

Высота потолков была метров семь, пещера, как ни странно, имела правильную прямоугольную форму и ровные стены, больше похожие на творение рук человеческих, чем на деяние природы. Причем в разные стороны отсюда вело четыре коридора. Присмотревшись, я заметил, что пол тоже идеально гладкий, словно залитый вулканическим стеклом, по стенам бегали мелкие насекомые вроде мокриц, вот только они мерцали огнем, как тлеющие угли.

Топот приближался спереди, поэтому я, убедившись, что других звуков нет, попятился. Первобытные инстинкты не дали повернуться спиной к опасности.

Отступал я уже даже не с черепашьей скоростью. Я был Хромой, на мне висел Перегруз, да и чертов ленивец со своим покровительством повис проклятием до конца дня, так что двигаться можно было только со скоростью улитки.

До прохода, ведущего в неизвестность, оставалось несколько шагов, когда появился монстр.

Деспот, демон, страж врат 531 уровня

Босс подземелья.

Сперва к грохоту шагов добавился протяжный гул, похожий на то, как огонь ухает, завывает, или порывистый ветер беснуется на крыше «муравейника» в Калийском дне, а потом…

Я не сразу понял, что это. Затанцевали огненные блики на своде пещеры, в темноте вспыхнули два огненных глаза… И нет, в них не полыхало пламя – плескалась лава, а посреди плавали бездны черных зрачков. Демон разинул пасть – будто распахнули заслонку увенчанной зубами печи. Его руки были покрыты роговыми наростами длиной с предплечье, и при ходьбе они на пару с когтями скрежетали по полу. Череп Деспота формой напоминал два рога-алебарды, ороговевшими лезвиями встретившиеся в середине морды.

Там, откуда выползал пробудившийся демон, места было немного, и он скорчился в три погибели, а теперь начал распрямляться, похрустывая суставами, представая во всей своей несокрушимой мощи.

Острые наросты черепа заскребли о свод пещеры. Демон сделал шумный вдох, еще один, и я понял, почему он не спешил – раздувал мехи. С каждым вдохом внутри его утробы все ярче разгоралось пламя, просвечивало между вывернутыми наружу ребрами, полыхало в раззявленной пасти.

Деспот постоял неподвижно, словно набираясь сил, чуть склонил голову набок, и из его пасти вырвался огненный сполох, похожий на раздвоенный язык.

Я приготовился погибнуть в огне, но все равно рванул прочь… в мыслях. На самом же деле двинулся от босса со скоростью гусеницы. Но я полз, и Герой подземелий со своим бонусом 25% к скорости атаки и передвижения в инстансах пришелся как нельзя более кстати! Может быть, именно он меня и спас, выигрывая решающие сантиметры.

Волна жара докатилась ослабленной, не причинив вреда, – демон не испепелил меня, но он даже не прибавил шага, и ритм его поступи не изменился: бум! бум! бум! Лишь глаза разгорелись – еще бы, он увидел во мне Врага Преисподней!

Вибрация от поступи этого чудовища отдавалась во всем теле, порождая панические мысли о несокрушимой мощи исчадия ада, но я гнал их прочь. Дистанция сокращалась медленно, но неотвратимо – я только добрался до входа в коридор, а босс уже преодолел половину пещеры.

Мне нужно было тянуть время, восстанавливая дух, чтобы попробовать убить Деспота в Ясности. Но с появлением босса включился режим боя, и ресурс восстанавливался крайне медленно. Шаг, еще шаг. Бездна, ну до чего же медленно! Разозлившись на себя, я вроде задвигался быстрее, добрался до конца, повернул и вырулил в коридор, слабо освещенный лишайником, разросшимся на стенах и дающим мертвенный серебристый свет.

Первым делом я сгруппировался, готовый отразить атаку мобов: бесов, чертей, демонов, кошмарных тварей Преисподней, кого угодно, кто бы здесь ни обитал. Но никто на меня не набросился – коридор был пуст.

Продолжая отступать, я вертел головой, выискивая врагов и прислушиваясь, но ни в конце коридора, ни в его боковых кавернах никто не прятался. Ни шороха, ни скрежета, ни демонического смеха, лишь мерная поступь босса, напоминающая удары исполинского молота о наковальню, и непонятный стук, даже скорее треск, исходящий отовсюду.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я был в середине коридора, когда появился Деспот, приближающийся все так же неторопливо. Босс просидел здесь в заключении многие сотни лет, и ему некуда было спешить. К тому же он не знал усталости и понимал, что скорее рано, чем поздно, догонит свою жертву.

Выбиваясь из сил, обливаясь потом, я рвался к развилке в конце коридора, но пространство по-прежнему оставалось вязким, появилось такое ощущение, будто тело мое угодило в медленно застывающий янтарь… И тут наконец коленная чашечка с хрустом встала на место – я излечился от увечья, которое мне нанесла дубина громилы Маркуса! Минус Хромой, плюс к уверенности!

Мизерная прибавка к скорости воодушевила, и я немного ускорился. Янтарь пространства превратился в желе. «Быстрее! Шаг! Еще шаг!» – подбадривал я себя, прислушиваясь к тяжелой поступи приближающегося Деспота. Рога-наросты на черепе оставляли на потолке глубокие борозды, издавая визгливый скрип, словно вскрики банши.

Больше всего я боялся, что в конце коридора будет тупик, но нет! Рванув направо за пару мгновений до появления Деспота, я понял, что мне повезло: и поворот имелся, и потолок был гораздо ниже – боссу придется встать на четвереньки, что, надеюсь, его тормознет.

Двадцать шагов до конца дались мне чертовски трудно, огненное дыхание Деспота обжигало затылок, спину пекло от взгляда, полного ненависти. Не выдержав, я медленно обернулся на ходу и увидел, что Деспоту пришлось согнуться. Цепляясь роговыми наростами, он стремился ко мне все с той же скоростью, а в тех местах, где его тело касалось стен, исходя смрадным дымом, шипел и плавился камень.

Только бы не тупик! Пусть в конце коридора будет не тупик… Фух, опять повезло – поворот направо. Я нырнул туда за секунду до того, как место, где я только что стоял, накрыла когтистая лапа демона, расплавив поверхность камня и оставив быстро застывающую стеклянистую корку. Следовало быстрее отсюда выбираться: если он зажмет меня в тупик, мне не сбежать даже под Ясностью – колоссальная фигура Деспота загораживала весь проход.

Десять шагов – и развилка. Налево? Прямо? Направо? Направо пойдёшь – коня потеряешь… Некстати припомнив поговорку дяди Ника, я дернулся вправо от ладони, пытающейся меня прихлопнуть, как букашку. Коня-то все равно у меня не было.

Улучшен навык картографии: +1. Текущий уровень: 2.

Надо же, какое своевременное повышение! Язвительная мысль отдалась озарением и пробудила дух манчкина. Чего это я растерялся, когда можно и в этом положении найти преимущества и покачать что-нибудь? Но что?

Быстро перебрав в голове список навыков, я вошел в Скрытность, но босс был слишком близко. Он вытянул пышущую жаром руку, пошарил по полу, и меня тут же выбило:

Проверка на скрытность провалена! Вы обнаружены Деспотом!

Надо поскорее убираться отсюда. Если даже не в этом коридоре босс настигнет меня, так в следующем обязательно, а я не сдамся! Потому – подняться и ковылять прочь…

Через три шага в инвентаре что-то хлопнуло, и я ощутил легкость. Перегруз закончился! Я снова мог летать!

Отрываясь от земли, я повернулся к демону, вылезающему из узкого коридора, и не сдержался, показал ему неприличный локтевой жест.

Я был уверен, что Деспот полон сюрпризов. Чертов демон мог, например, плюнуть огнем, поняв, что беспомощная жертва ускользает, а потому я поспешил убраться от него подальше и на лету с радостью отметил, что даже замедленная способность дала мне скорость передвижения выше, чем у босса. Ю-ху! Я чувствовал себя лучше, чем Юрий Гагарин, преодолевший силу притяжения и поднявшийся на орбиту!

Все-таки летать намного круче, чем хромать! Даже под Покровительством ленивца я двигался в темпе быстро бегущего человека. Лишь бы не тупик!

Добравшись до конца коридора, я снова оказался перед выбором: направо или налево? Свернул направо, потому что коридор там был уже, и демон мог и не пролезть.

Но тут же разочаровался: все сужаясь, каменная кишка закончилась тупиком, и я рванул назад, пока Деспот меня тут не закупорил. Вылетел за секунду до того, как монстр собрался сунуть башку в коридор, успел на мгновение включить Ясность и устремился налево. Это меня спасло – лапа демона прошла в опасной близости, меня окатило жаром, и при обычном ходе времени я бы не успел среагировать и уклониться. Но пронесло.

Как только повернул в очередной неисследованный коридор, я отключил убыстрение, чтобы сберечь дух.

Тогда же пришло уведомление:

Улучшен навык картографии: +3. Текущий уровень: 5.

Теперь вы можете создавать более детализированные карты неизведанных земель, автоматически внося информацию о встреченных представителях флоры и фауны.

Разблокировано событийное достижение «Первооткрыватель Лабиринта Деспота»!

Вы первым открыли более 1% локации «Лабиринт Деспота».

Внимание! Это достижение относится к разряду событийных и действует только на время Демонических игр.

Награда: +1 к восприятию.

Ух ты! За время в Окаянной бреши вкус достижений как-то подзабылся, и сегодня, когда день не задался с самого утра, даже такая мизерная награда стала приятной неожиданностью. А заодно вернула к мысли, что качать надо все, что качается.

Обернувшись, я увидел вывалившегося в коридор Деспота, который стартанул ко мне. Не разгибаясь и опираясь на шипастые руки, он точно двигался быстрее, чем раньше, и каким-то образом подстраивался под мою скорость, чтобы не отставать. Возможно, лететь стоило чуть медленнее – пусть босс думает, что догоняет…

Коридор, в который я угодил, тянулся метров на сорок, и даже отсюда я видел, что в нем есть несколько рукавов. И снова никаких мобов! Видимо, Деспот извел всех исчадий Преисподней на этом уровне – то ли с голодухи, то ли от скуки. А может их здесь и не было.

Я не мог рисковать, занимаясь Медитацией, но что мешало прокачивать что-нибудь другое? Долетев до ближайшего рукава, я спрятался за угол и вошел в Скрытность.

Вскоре в начале коридора появился Деспот, и еще через пару секунд прокнуло:

Улучшен навык скрытности: +1. Текущий уровень: 2.

Улучшен навык скрытности: +1. Текущий уровень: 3.

Борясь с жадностью, я сидел, пока босс не оказался шагах в десяти от меня…

Улучшен навык скрытности: +1. Текущий уровень: 4.

Улучшен навык скрытности: +1. Текущий уровень: 5.

…и после этого рванул дальше. Как бы ни хотелось, прятаться до последнего было опасно – следовало иметь небольшой временной запас, чтобы успеть вернуться, если рукав коридора приведет меня в тупик.

Лабиринт напоминал изрытую ходами головку сыра, я носился по коридорам, давно потеряв направление и не понимая, где уже был, а где еще нет. Мини-карта на Играх отсутствовала, полная трехмерная карта лишь отображала мою метку в масштабах всей Окаянной бреши, и лишь логи о том, что Картография прибавила уровень, давали понять, что я нахожусь в новой локации.

Коридоры делились на несколько типов. Некоторые были огромные, искусственного происхождения – типа того, где я обнаружил себя после телепортации. Они были метров семь в ширину и высоту. Угодить в тупик, летая по таким коридорам, невозможно, потому что из них всегда имелись выходы. Но имелся и нюанс: в больших тоннелях Деспот выпрямлялся в полный рост и все-таки ускорялся, сокращая между нами расстояние.

Коридоры чуть поменьше, где-то четыре на четыре метра, тоже имели выходы почти всегда, лишь единожды я угодил в тупик. Но частенько они заканчивались извилистыми рукавами, которые будто выгрыз какой-то червь, а те нередко упирались в стену.

Сколько прошло времени, сказать трудно. Скорее всего, полчаса-час, по ощущениям же – бесконечность. Если бы все происходило в реале, я бы давно свалился без сил. К счастью, Скиф оказался гораздо выносливее меня. В этот момент я понял, что, гоняя меня на тренировках, Хайро с Роем были тысячу раз правы…

Блуждания по лабиринту приносили пользу: качались Скрытность и Картография.

Улучшен навык картографии: +1. Текущий уровень: 8.

Доступно больше возможностей при работе с картой локации: работает масштабирование, доступен вывод мини-карты, автоматически открывается неизведанная территория в радиусе ста метров.

Мало того, что появилась мини-карта, так еще и на большой карте стали отображаться все хитросплетения коридоров и побочных ходов в радиусе ста метров! Навык продолжал приятно удивлять, ведь теперь я мог понять, где тупик! Здорово, что навык качался автоматически, иначе черта с два я бы про него вспомнил! Казалось бы, бесполезное умение, а на порядок облегчило мне жизнь!

Ориентируясь по мини-карте, на предельной скорости принялся петлять по ходам, чтобы максимально оторваться от Деспота. Выбрав извилистый коридор, я в Скрытности забился в темную расщелину и замер…

И услышал топот за стеной. Твою мать, как этот ходячий танк меня обнаруживает? Я же оторвался, к тому же в Скрытности и далеко. Такое ощущение, что лабиринт – часть его сущности, его глаза и органы чувств. Или у твари навык, позволяющий переноситься поближе к жертве?

Дождавшись демона, я рванул прочь, размышляя над тем, в чем сила Деспота – медленный и тупой, он не мог догнать меня даже под Покровительством ленивца! А если бы вместо меня зашел полноценный рейд? У босса не хватило бы скорости их прибить, они б закидали его шапками. И это 531-й уровень? Или одного из боссов сделали таким слабым специально, и мне просто повезло? Нет, не вяжется со стратегией Игр. Скорее всего, Деспот еще не проявился и не показал свой сюрприз. Например, он может взрываться огнем, как я – Возмездием, когда чувствует опасность. Или инрейдж у него какой-то хитрый и смертоносный… Время покажет.

Дух восстанавливался, и я становился сильнее, но рисковать и вступать в бой не хотелось. Найти бы выход и свалить отсюда!

Затаившись за поворотом, вошел в Скрытность и наконец получил желаемое:

Улучшен навык скрытности: +1. Текущий уровень: 100.

Достигнут I ранг навыка «Скрытность»!

Скрытность 1 уровня

Ранг: I.

Шанс остаться незамеченным для врагов, равных вам или слабее, – 100%. Вы способны передвигаться, оставаясь скрытым. Атаковав незамеченным, вы всегда наносите удвоенный критический урон. Начав бой, с вероятностью 1% сохраните состояние скрытности. С вероятностью 1% вы сумеете распознать использующего данный прием противника.

Не знаю, понравилась ли зрителям прямой трансляции исполненная мною джига, но плясал я от души! Еще бы, теперь можно было не выходить из Скрытности, летать в ней и качать постоянно. Появилась надежда надолго оторваться от Деспота – вдруг ему будет сложнее меня отследить? Я затаился и был обнаружен спустя, наверное, полминуты, еле успел ускользнуть от смертоносной руки.

Кошки-мышки продолжились: побег и кажущийся отрыв от преследователя, Скрытность, обнаружение и снова побег. Хоть Деспот и выбивал меня каждый раз из незаметности, навык качался успешно – сказывались и ускоренная прокачка на Играх вообще, и более чем полутысячная разница в уровнях.

За время блужданий я исследовал 19% лабиринта, и когда обнаружил на карте просторный зал, конечно же, полетел туда. Сердце сжалось от предчувствия победы, на карте объекты еще не обозначались словами, но и так было ясно, что это площадка возле врат! Я нашел выход!

Юркнув в очередной узкий коридор, я завис посреди помещения с куполообразным потолком. По привычке заозирался, ожидая атаки мобов, но и тут было пусто. Стены излучали мерный красноватый свет, а вот врата оставались черными.

Ненадолго стихшие шаги Деспота сотрясали пещеру все громче, я устремился к воротам, уперся в них…

…но все мои усилия не увенчались успехом.

Вы не можете покинуть подземелье! Печать с врат 531 этажа не снята.

Чтобы покинуть подземелье, вы должны одолеть босса уровня.

Глава 21. Мягкосердечный демоноборец

«Это конец!» – было первой мыслью. Печать, естественно, находилась снаружи врат. Осознание того, что без победы над Деспотом мне не выбраться, вызвало образ замаячившей надо мной огромной задницы. Хотя я догадывался, что к этому все и сведется, все равно надеялся до последнего.

Ладно, не могло же мне постоянно везти. Пентаграмма побега Мейстера спасла меня из мясорубки на лесной поляне, причем дважды: вырвав из-под расстрельной казни Дестини и закинув на, может быть, единственный, кроме 666-го, этаж, где отсутствуют мобы. И, вероятно, без моей повышенной удачи здесь не обошлось.

Но окончательное спасение только в моих руках. Я выжил, подравшись с Аваддоном! Что мне какой-то тупой Деспот? Бедолага гонялся за мной уже часа два, и все без толку. Другое дело, что я мог продолжать кошки-мышки до конца дня, но завтра, стоит мне появиться… Уверен, босс будет рядом и обрушит на меня удар своей руки-алебарды в первую же секунду.

Я продолжил убегать, постоянно оценивая шкалу духа. До полной регенерации оставалось совсем немного, а когда она заполнится, рискну…

Залетев в очередной коридор и не успев затаиться, я получил достижение:

Разблокировано событийное достижение «Исследователь Лабиринта Деспота»!

Вы первым открыли более 25% локации «Лабиринт Деспота».

Внимание! Это достижение относится к разряду событийных и действует только на время Демонических игр.

Награда: +10 к восприятию.

Из-за угла донесся близкий топот Деспота, и я, не выходя из Скрытности, полетел дальше и свернул в узкий коридор. Там глянул на шкалу боевого ресурса: она была заполнена. Дух распирал мои каналы и требовал выхода. Наступил момент истины, и следовало выбрать правильное место для драки. Такое, чтобы имелось пространство для маневра, и чем больше будет коридоров, тем лучше – на случай, если придется спасаться бегством.

К тому моменту Картография прокачалась настолько, что я видел все пространство в радиусе двухсот метров. Глядя на карту этажа, заметил, что подходящих мест поблизости два, причем во втором я еще не был. Оно оказалось ближе, и спустя полминуты я очутился в просторном коридоре с округлым потолком и стенами, блестящими от сырости. Пролетел вперед и назад, насчитал четыре выхода и замер в центре, недалеко от маленького рукава, в который демон мог просочиться разве что ползком.

Тук-тук, тук-тук – то ли пульсировало мое сердце, то ли отдавалось эхо приближающихся шагов Деспота. Ближе, ближе… Коридор вздрагивал от топота исполинских ног.

Из-за поворота появилась сперва башка демона, затем рука. Опираясь на стену, Деспот протолкнул себя в просторный коридор и распрямился.

Сила Магвая в его Устойчивости и упорстве, сила Дестини в деньгах и статусе, а моя – в способности видеть душу в каждом разумном и умении договариваться. Вспоминая приключения в сокровищнице, где благодаря коммуникабельности получил верных соратников-стражей, я обратился к шагающему ко мне демону:

– Эй, Деспот, не надоело за мной гоняться?

Никакой реакции. Тупая целеустремленность боевого дроида-терминатора.

– Прибить ты меня всегда успеешь. Может, просто пообщаемся? Тебе ведь наверняка было скучно здесь одному?

Он то ли не слышал, то ли не понимал всеобщий, то ли не хотел общаться с добычей вообще. А может, виной была моя заторможенная речь.

Поняв, что общения не получится, я вошел в Ясность…

Уже замахнувшийся Деспот замедлился, замер пульсирующий огонь у него в груди, растопыренные пальцы зависли в воздухе.

На долю секунды я замешкался, выбирая, куда нанести удар. Конечно, в голову, промеж глаз! Собираясь включить Комбо, ринулся на босса…

Но вовремя сработало чутье, и вместо серии ударов я врезал единственным Молотом… И тут же отпрянул назад на одних инстинктах! Меня будто полили из огнемета, в глазах потемнело от боли, жизнь рухнула в красную зону.

Отступая, сквозь брызнувшие слезы не сразу разобрал логи:

Деспот нанес вам урон (Аура адского пламени): 1763.

Улучшен навык устойчивости: +3. Текущий уровень: 45.

Повышение способности порадовало, но в остальном… Мне повезло, что в убыстрении я получил лишь один тик, и не самый сильный, от ауры босса. Подлети я чуть ближе или дождись второго тика, сейчас бы уже выбирался из капсулы и прощался с Играми.

В ближнем бою мне ничего не светило, но хуже оказалось другое. Логи показали, что я не нанес Деспоту и сотой доли единицы урона!

Вы нанесли урон Деспоту (Сокрушающий кулак-молот справедливости): 0 (96 229 поглощено)!

Даже у Аваддона не было такого показателя защиты, а значит, дело не в Деспоте. Но в чем? Может, его не берет физический урон? На этот случай мне было чем ответить.

Отлетев, я не пожалел духа и вломил дистанционным Молотом.

Вы нанесли критический урон Деспоту (Духовный сокрушающий кулак-молот справедливости): 0 (138 446 поглощено)!

Бомбовоз при виде моих логов высказался бы красочно и витиевато: «Жопа!» И был бы прав – Деспот неуязвим!

Все, что я ощутил: негодование, ярость, чувство несправедливости – наверняка испытывали мои противники, когда я был под Бессмертием Чумного мора. Что ж, жизнь сделала круг и вернула мне бумерангом эмоции тех, кого я убил.

В бездну рефлексии, пока тварь не снесла мне остатки жизни напрочь, надо валить!

Юркнув в каменный рукав, я рванул прочь и, лишь отлетев на безопасное расстояние, вышел из Ясности, после чего принялся усиленно думать, как жить дальше.

Игровой опыт подсказывал, что подобные твари не убиваются тупым нахрапом, и шапками-Молотами их не закидаешь. С вероятностью чуть выше ста процентов при столкновении с таким боссом вайпнется весь рейд, каким бы мощным он ни был. Здесь какая-то хитрость, ведь не могли гейм-дизайнеры создать неубиваемого босса!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Мимолетно подумал даже, что Деспот – это специальная версия, эксклюзивный экземпляр, созданный специально для Скифа. Глядя на приближающуюся кошмарную тварь, я заговорил:

– Спасибо, что воспользовались услугами телепортационной компании «Мейстер и побрякушки»! Горячие туры в Преисподнюю! 531-звездочный отель, гостеприимный персонал. Управляющий отеля мистер Деспот сделает ваше пребывание в Преисподней незабываемым! Ха-ха! – Сам пошутил, сам посмеялся, прекрасно. Надеюсь, зрители оценили. Речь моя при этом звучала растянуто, как у сломанного робота, но я утешал себя мыслью, что терпеливый болельщик дослушает и поймет. – Нет, у Деспота явно есть какая-то ахиллесова пята. Например, его может убить только оружие, спрятанное в этом лабиринте.

Я продолжал рассуждать вслух, объясняя свою логику. Вновь становиться худшим игроком дня отчаянно не хотелось.

– Что бы ни послужило оружием против босса, оно должно быть здесь, иначе в этом никакой логики, – размышлял я, морща лоб и строя умное выражение лица. – Вряд ли оно добывается в цепочке квестов где-нибудь в другом месте, ведь если так, дорогие зрители, то пошел «Сноусторм» в жопу! В любом случае выбора у меня нет, надо искать и успеть к концу игрового дня. Если не найду, завтра Деспот меня прихлопнет.

Сообщив очевидное, я полетел открывать карту дальше.

Коридор, коридор, коридор. Топот Деспота за спиной. Скрытность – обнаружение – побег. Игры со смертью превратились в рутину, которая начала приносить плоды:

Улучшен навык картографии: +1. Текущий уровень: 10.

Теперь вы можете создавать еще более детализированные карты неизведанных земель. На ранее картографированных территориях вы передвигаетесь быстрее. Отныне вы способны видеть замаскированные входы в подземелья, клады и тайники.

Качество создаваемых вами карт: хорошее.

Так-так-так… Залетев в очередной коридор, я открыл карту подземелья. Хм… Судя по огромному затемненному участку в центре, я облетел весь этаж по периметру и совершил круг, теперь нужно передвигаться к неизведанному центру. Плохо, что вместе с Картографией не развивается способность ориентироваться в подземельях, нужно постоянно сверяться, чтобы держать направление.

Разблокировано событийное достижение «Неутомимый исследователь Лабиринта Деспота»!

Вы первым открыли более 50% локации «Лабиринт Деспота».

Внимание! Это достижение относится к разряду событийных и действует только на время Демонических игр.

Награда: +25 к восприятию.

Упорство продолжило давать плоды, и очередной ап не заставил себя долго ждать:

Улучшен навык скрытности: +1. Текущий уровень: 100.

Достигнут II ранг навыка «Скрытность»!

Скрытность 1 уровня

Ранг: II.

Теперь, даже если ваши противники намного выше уровнем, им придется постараться, чтобы обнаружить вас. Начав бой из скрытности, вы остаетесь незамеченным, однако шанс быть обнаруженным повышается с каждой атакой на 10%.

Я только диву давался, какой полезной для меня может быть способность, которая обычно присуща лишь разбойникам. Все-таки предвестник оказался неким универсальным классом, подстраивающимся под геймплей и позволяющим развиваться разносторонне. Может, мне стоит и магией заняться?

Оставив идею на потом, я продолжил исследовать подземелье и буквально за следующим поворотом на карте зажегся оранжевый круг – потайной ход? Неужели мои усилия вознаграждены, и я нашел оружие против Деспота?

Приблизившись к поросшей лишайником стене, я провел по ней рукой и нащупал древнюю кладку. Поглядывая в дальний конец коридора, где вот-вот должен был появиться Деспот, я принялся поочередно давить на камни, пока один из них в нижнем ряду не поддался. Вся стена отодвинулась в сторону, открывая узкий проход в округлую каверну наподобие тех, что я видел раньше.

Недолго думая, я протиснулся внутрь, огляделся и заметил небольшую заржавевшую шкатулку. Распахнув ее, увидел горку монет, грязноватых и уродливых на вид. Они мерцали багрянцем и были искривленные, будто некий силач сжал их в кулаке, сминая, как бумагу. А еще мелкие и совсем не такие внушительно тяжелые, как в большом Дисе. Сгреб все, и на игровом балансе нолик сменился почти сотней демонического золота.

Обыскав все вокруг, я бросил взгляд на стену, и оголодавший за время Демонических игр хомячок Перчик радостно завизжал:

Клинок кровавого прилива

Эпический меч.

Урон: 444-666.

Рваные раны, нанесенные этим мечом, вызывают эффект кровотечения на 3 минуты, нанося 36 ед. урона в секунду.

+180 к силе.

+270 к выносливости.

+19% к шансу критического урона.

Только для события «Демонические игры»!

Цена продажи: 850 демонических золотых монет.

Шанс потерять после смерти снижен на 90%.

На ржавых цепях покачивался двуручный меч с потертой рукоятью, инкрустированной красными камнями. Его зазубренное хищное лезвие поблескивало багровым.

Рука сама потянулась к мечу, ведь, очевидно, это и было оружие против босса! Хотя… Если судить по характеристикам, клинок был бесполезен в бою с Деспотом, но испытать все равно стоило.

Через пару десятков секунд я вернулся – меч был таким же эффективным против демона, как зубочистка против мехатанка. Жизнь снова повисла на волоске из-за этого эксперимента, но я должен был попробовать!

Под вопли истерящего Перчика я вернул эпик на место. Решу проблему с демоном – обязательно вернусь, сейчас же брать меч нет смысла: если я перестану быть безоружным, не смогу применять Призрачный коготь Риндзина, чей урон всегда равен уровню противника. Да и потом меч вряд ли мне пригодится, проще продать или подарить союзникам.

Топ, топ, топ – раздавались шаги Деспота, как стук гигантского метронома. Вылетев из тайника, я поставил метку на карте, чтобы вернуться, а сам направился к центру подземелья.

Я летел, изучая лабиринт и присматриваясь к стенам – по-прежнему не было видно никаких мобов, но кое-что менялось: чем ближе я находился к сердцу подземелья, тем меньше становилось лишайника на стенах, зато повсюду появлялись светящиеся щетинковые мокрицы, которые, стоило мне приблизиться, прятались в щели. Помимо них, я заметил некое подобие актинии с фосфоресцирующими щупальцами. В утробе мерзкой твари слабо мерцала перевариваемая мокрица. Надо же, и здесь гейм-дизайнеры спроектировали экосистему – все, как о создании локаций Диса рассказывал отец.

Если ближе к периферии коридоры больше напоминали каменоломни, то теперь они походили на гигантский кишечник: борозды на стенах, красный колышущийся мох с копошащимися жуками. Казалось, стены живые и сейчас начнут сокращаться.

Топот Деспота перестал напоминать удары молота о наковальню. Стало больше похоже на чавканье, будто босс шел по мелкому болоту.

Сверившись с картой, чтобы держать направление, я полетел дальше и не останавливался, пока не оказался в просторном коридоре, который огибал полукруглую красновато-бурую стену, испещренную истекающими слизью бороздами, под этим отвратным на вид покрытием в трещинах пульсировали сосуды – красные и голубоватые.

Я сфокусировался на стене, предполагая, что она моб или что-то в этом роде, но не увидел характеристик, на карте все отображалось просто как темное пятно неизведанного пространства. Обогнув ее в надежде найти вход, я убедился, что ничего подобного не было, стена напоминала ствол исполинского дерева, вокруг которого можно ходить бесконечно долго. Она явно отличалась от всего, виденного мной прежде.

Шаги Деспота приближались, но я решил рискнуть и попытаться пробить стену.

Помня, чем закончилась атака на демона, на всякий случай вошел в состояние Ясности и нанес серию ударов. Мои атаки не встретили сопротивления камня, стена была мягкой, как желе, кулаки увязли, в стороны полетели обрывки плоти, грязно-бурые брызги, слизь залепила лицо, сковала движения. Но я строчил кулаками, как пулемет, и хотя стена не получала урона, руки заходили все глубже.

Наконец Кулак-молот пробил вставшее передо мной препятствие, и часть стены с хлюпаньем обвалилась, стекла комком слякоти, открывая узкий проход в небольшое помещение, залитое оранжевым светом.

Выйдя из Ясности, я юркнул туда и остановился перед алтарем, выглядевшим очень странно… Не знаю, что курили гейм-дизайнеры, но явно что-то тяжелое! Примерно так же выглядел нервный пучок, оплетенный пульсирующими сосудами, показанный нам в классе анатомии. Вверху тонкие нити опутывали прозрачный ларец, внутри него билось что-то живое, как птенец, собирающийся вылупиться из яйца.

Внизу нервы и сосуды зарывались в пол, который шевелился и колыхался. То тут, то там открывались отверстия, выстреливали струями грязного пара – вероятно, так эта сущность дышала. Недалеко от ларца овитая венами масса раздвинулась, оттуда высунулся и уставился на меня немигающий глаз.

В то же время засуетился и затопал снаружи Деспот. Босс просунул лапу в пробитый мной проход, но зацепился роговыми наростами за вход и дальше не пролез.

Нужно было спешить. Если стену смог пробить я, ничто не мешает Деспоту сделать то же самое. Подлетев к алтарю, я схватил ларец и потянул на себя. Вспомнился Ласковый плющ – сейчас приходилось прилагать такие же усилия, и все равно сундучок будто корни пустил в алтарь, отодрать его от подставки было непросто. А когда последние корни лопнули, истекая бурой кровью, инерцией меня отбросило назад и припечатало спиной к стене.

Я не рискнул опускаться на живую массу, которая пульсировала, дышала, отращивала ложноножки и глаза, смотрящие с ненавистью. Зависнув недалеко от алтаря, я попытался открыть ларец, заполненный мутной желтой жидкостью. Внутри что-то колыхнулось, к стеклу приникли две темные ладошки с коготками – от неожиданности я чуть не выронил шкатулку. Повертел в руках и пожалел об оставленном мече, которым ее можно было бы просто разрубить.

Теперь же нужно было извращаться, искать способ открыть. Вариант один: вот отверстие, но где ключ?

Деспот, будто что-то почувствовав, заревел и начал ломиться в живую стену. О-оу, волосы на загривке поднялись, я заметался в поисках ключа, но, облетев комнату, так и не нашел его.

Что еще? Я задумался. Навыком взлома не владею, да и вряд ли сумею открыть ларец без отмычек, значит, копать надо в другом направлении. Сломать? Нет, разгадка точно не в этом. Так-так-так… Совсем не обязательно сюда должен был попасть разбойник – вот я же, например, здесь, и я не разбойник. А значит, есть другой способ…

Снаружи раздался удар, пол завибрировал, вздыбился. Деспот уже не ревел, он натурально грохотал, как взлетающая ракета, оглушая меня и заставляя живые стены набухать, они словно пытались раздавить чужака.

Максимально отстранившись от происходящего, я задумался. Если по плану разработчиков открыть ларец может любой вошедший игрок… Значит, у него должно быть нечто, соответствующее этому уровню, и это что-то… Демоническое золото!

Я вспомнил, как Мейстер догадался снять дебаф Аваддона. Жрать монетку, думаю, здесь бесполезно, но что если… Вытащенная монетка вошла в паз идеально.

А дальше начался какой-то сюр, хотя куда уж дальше!

Шкатулка распахнулась, оттуда высунул одутловатую башку мелкий бес, плюнул в меня тягучей едкой слюной. Заорав, я отпрянул, шкала жизни начала уменьшаться – Отравление демонической слюной отнимало 1% в секунду.

Глаза обожгло и, пока я вытирал слюну, бесенок выпрыгнул и зашлепал по поверхности. Смахнув ядовитую слюну, я едва успел увернуться от летящего в меня файрбола. Огненный шарик задел всего лишь краем, но снес 13% жизни! Бесенок залился младенческим смехом, на его пухлой ручке загорелись зачатки второго файрбола. Ах ты ж мелкий гад!

Ясность!

Я обрушил на беса всю накопившуюся злость, все бурлившее негодование. Мир замер, исходящие извне звуки тоже, работали лишь мои кулаки: бум, бум, бум – как в ночном клубе. Уродливая башка моталась из стороны в сторону.

Продолжая молотить, я не сразу понял, что бес издох. Причем опыта, который был мне так нужен, я не получил.

Тело бесенка с проломленным черепом задергалось в агонии, истаивая на глазах, и оставило после себя в отвратительной вязкой жиже черный кристалл:

Сердце Деспота

Уникальный событийный предмет.

Уничтожив сердце, вы изгоните Деспота из Окаянной бреши обратно в Преисподнюю, однако жизнь проигравшего в глазах князей демонов не будет стоить ничего. Деспота ждет развоплощение.

Очки жизни: 10 000 000 / 10 000 000.

Формой кристалл напоминал скорее скопление антрацитовых сосулек, чем сердце, и живым он не выглядел, холодя ладонь. Я давно вышел из Ясности, но мир вокруг неуловимо изменился: субстанция под ногами больше не шевелилась, она будто напряженно замерла в ожидании, Деспот тоже не топал, стихли глубокая пульсация и непонятный треск.

Стало понятно, почему монстр не разнес стену, чтобы достать меня: это все равно что проникнуть внутрь себя. А еще теперь ясно, что за сюрприз таит демон: убить Деспота невозможно даже самому мощному рейду, извести его реально только хитростью.

Я сжал черный кристалл, и по коридору прокатился протяжный вздох. Сминая сердце одной рукой, второй я принялся наносить по нему удары, выбивая единицы жизни сотнями тысяч урона – оно было хрупким.

Тишина взорвалась ревом Деспота, больше напоминающим клекот смертельно раненой птицы, скребущей когтями по стеклу. Внутренности выворачивало от этого звука, но я продолжал колотить сердце, наблюдая, как его шкала жизни скатывается в красную зону.

Стены помещения вздрогнули и покрылись стекающими каплями – будто заплакали. Рухнул скрытый стенами гигантский босс, визг перешел в хрип. Занеся руку над сердцем для последнего удара, я остановился. 3,1% – на два-три удара.

То ли любопытство, то ли интуиция заставили меня полететь посмотреть, что происходит с Деспотом во время изгнания в Преисподнюю. Бесенок растаял, застыв мерзкой лужей, а босс?

Я осторожно выглянул из помещения, которое будто растапливалось, как снежная крепость весной. Босс растянулся в коридоре, запрокинув голову и разинув пасть, его когтистые пальцы судорожно скребли каменный пол, но больше не плавили его, напротив, когти ломались. Роговой нарост на голове тоже треснул, воткнувшись в потолок.

Демон затухал. С каждым вдохом все тусклее горел огонь в его утробе. Будто почувствовав мой взгляд, он повернул голову, моргнул, и из его глаза скатилась и зашипела, капнув на пол, слеза магмы. Порождение земли Дисгардиума, извращенное Хаосом и отправленное князьями Преисподней на Демонические игры, умирало. Еще немного, и оно вернется домой.

Деспот лежал неподвижно и не пытался напасть. Или мне это только казалось, или в глубине его глаз на самом деле читалась мольба, но мне вдруг расхотелось его убивать. Во-первых, потому что нет никакого удовольствия в уничтожении противника, который не сопротивляется, наоборот, чувствуешь себя последним дерьмом, а во-вторых, если весь этот лабиринт – как бы часть Деспота, то с гибелью демона он может начать рушиться и погребет меня под обломками.

– Заметь, рогатый, я ведь с самого начала пытался все решить мирно, – проговорил я.

Демон продолжал пристально на меня смотреть, замерев в ожидании. Я тоже застыл, готовый, если Деспот набросится, разбить сердце, тем более у меня осталось пять секунд Ясности. Но мой недавний враг шевельнулся, вдохнул-выдохнул, разжигая внутренний огонь, поднялся на руках, придерживаясь за стену, и преклонил передо мной колено.

Деспот, демон, страж врат 531 уровня сдался.

Подземелье 531 уровня «Лабиринт Деспота» пройдено!

Внимание! Деспот, демон, страж врат 531 уровня, хочет стать вашим соратником.

Если вы откажетесь, воплощение Деспота в Окаянной бреши погибнет, и демон вернется в Преисподнюю.

Внимание! Питомец класса «соратник» сам принимает решения, ему можно приказать, но невозможно управлять его действиями.

Внимание! В случае вашего согласия Деспот станет вашим соратником только на время Демонических игр, по окончании которых он вернется в свое логово и продолжит убивать призванных в следующих Играх.

Принять? Отказаться?

Да! Сердце в моих руках запульсировало, немного посветлело и начало восстанавливаться. Демон поднялся с колена, в его глазах полыхнул огонь, но не ненависти, а чего-то более дружелюбного и… злорадного.

Разблокировано событийное достижение «Мягкосердечный демоноборец»!

Демон Деспот, веками защищавший интересы Преисподней в Демонических играх, проиграл вам и был готов к смерти. Один удар – и вы бы поглотили часть его силы, познали часть его умений и завладели его аурой Адского пламени, но вы проявили слабость. Вы пощадили демона, забыв о том, что этот вид существ извращен Хаосом и является смертельным врагом всех разумных Дисгардиума!

Внимание! Это достижение относится к разряду событийных и действует только на время Демонических игр.

Награда: перк «Мягкосердечный демоноборец».

Мягкосердечный демоноборец

В бою с демонами вы не можете нанести смертельный урон с первого раза.

«Награда» была суровой, но особо не расстроила. При попытке нанести смертельный урон в Ясности второй раз уложится в ту же долю секунды, что и первый.

Вообще-то я рисковал, соглашаясь пощадить Деспота, ведь могли не засчитать победу и отобрать опыт. Но хоть в чем-то система была справедлива и, лишив лута, засыпала мне обзор логами уведомлений…

Очки опыта: +5 310.

Новый уровень! Текущий уровень: 2.

Новый уровень! Текущий уровень: 3.

Новый уровень! Текущий уровень: 4…

…и последние показали мне, чего я достиг:

Новый уровень! Текущий уровень: 102.

Доступно 101 свободное очко характеристик!

Очки опыта на текущем уровне (102): 58 / 103.

Еще по сто одному очку автоматом влилось в харизму и удачу – бесспорно, самые важные навыки при общении с демонами. А, плевать, главное, меня теперь даже за сто киллов с Игр не выпнуть!

Очки характеристик я привычно поделил между силой и выносливостью: пятьдесят в одно, пятьдесят одно – в другое. Потом еще раз посмотрел на неподвижно застывшую фигуру Деспота и, улыбаясь, сказал:

– Поздравляю, безмолвное страшилище! Ты сделал правильный выбор, и злой дядя Диабло не надерет тебе задницу! Надеюсь, нам удастся выбраться с этого этажа, и тогда тебя будет ждать, поверь мне, очень много добычи!

Грудь демона разгорелась еще ярче, он даже задышал громче.

– Терпение, Дес-с-спот! Совсем скоро я познакомлю тебя с Дес-с-стини! Думаю, она тебе понравится – красивая, вкусная, все как ты, наверное, любишь!

Представив лица Дестини и Маркуса, увидевших демона 531-го уровня, сражающегося на моей стороне, я не сдержал злорадной улыбки. Хомячок Перчик внутри потирал лапки, а жаба Пельмешка метнулась за попкорном.

– Ну что, идем наверх? Наведем шороху в рядах противников?

Меня окатило волной жара – и черт его знает, что это значило: согласие или отказ? Проверить можно было только одним способом. Проложив кратчайший маршрут к неисследованной части данжа, чтобы открыть 100% карты и завершить достижение исследователя, я приказал демону:

– Следуй за мной, – и начал движение.

А рогатый пошел следом! Я летел, демон топал, и на протяжении всего пути я то и дело недоверчиво оглядывался, чтобы убедиться, что не почудилось. А еще подсознательно ждал подвоха – а вдруг щас как нападет?!

Деспот не отставал, и это было странно – иногда мне казалось, что я потерял его и метка помощника слишком далеко, но тут из-за угла появлялась морда с костяными наростами-алебардами, высекающими искры из потолка, а следом и все туловище. Ходячая плавильная печь шла след в след.

К концу дня цель была достигнута:

Разблокировано событийное достижение «Покоритель Лабиринта Деспота»!

Вы первым открыли 100% локации «Лабиринт Деспота» и одолели ее босса.

Внимание! Это достижение относится к разряду событийных и действует только на время Демонических игр.

Награда: +25% к урону против демонов.

Деспот полыхнул огнем, словно почувствовал, чем меня наградили.

– Ну… ты понял, рогатый, – ухмыляясь, прокомментировал я. – Нас ждет долгий и утомительный, но, надеюсь, щедрый на добычу забег по другим этажам. Такими плюшками не разбрасываются, собирать будем все! А заодно… настучим по рогам твоим собратьям?

Жаровня на его морде выдала что-то наподобие улыбки. Еще бы! Как я слышал, демон демону – злейший враг. Не любят они друг друга! Вон, сам Деспот, похоже, весь этаж зачистил со скуки…

– Но сначала поможешь мне разобраться с нехорошими смертными. Знаешь, почему они нехорошие? Маленьких обижают!..

Найдя чуткую и благодарную аудиторию, я весело болтал и всю дорогу нес чушь. Вскоре мы уже подходили к вратам. Эпик дожидался моего возвращения, рядом шагал кошмарный топовый демон, а сам я был 102-го уровня! И хоть после подчинения Деспота Скрытность качаться перестала, застыв на 36-м уровне второго ранга, зато Картография достигла 19-го!

Все это радовало, но долго наслаждаться триумфом мне не дали:

Пятый день Демонических игр завершен!

«Ну а завтра мы повоюем!» – подумал я, выбираясь из капсулы.

Глава 22. Сукин сын

Мою Кэрри будто подменили. Помощница встречала меня, и это было нормально. Ненормальным казалось ее поведение. Хмурое выражение лица, никаких шуточек и подколов, опущенные уголки губ.

– Спасибо, что предупредила Хеллфиша, Кэрри. Ты меня спасла… – воодушевленный победой над Деспотом, протараторил я и осекся, потому что от моих слов ее передернуло, девушка закачала головой, и пришлось уточнить: – Что-то не так?

– Я не предупреждала, – отведя взгляд, проговорила она. – Это бы расценили как вмешательство в игровой процесс призванных и неигровое преимущество, мистер Шеппард.

Вот, еще и «мистер Шеппард» вместо привычного Алекса. Радость как ветром сдуло. Вито Пейнтер, похоже, проспавшись и отрезвев, все-таки вспомнил мои слова в «Бум-буме» и решил помочь. Но с такой кислой и неприветливой Кэрри мне это обсуждать не хотелось.

Потому я молча прошел в душ и долго стоял под тугими струями. Игровой день в целом сложился невероятно удачно, но какой ценой? Что там с Мейстером, Кетцалем, Хеллфишем и их людьми? Понятно, что под Покровительством ленивца я бы особо им и не помог, но вполне представлял, что их ждало после моего побега. Сдвоенный рейд Дестини Виндзор и Маркуса Янссона сначала бросился меня искать. Они, по всей вероятности, прошерстили лес, деревню и Провал, а потом, разъяренные упущенной расправой над «угрозой», отправились мстить.

Плохое предчувствие заставило побыстрее вытереться и бежать узнавать, что произошло. В коридоре игрового уровня мне встретились Иосиф Розенталь, Нико Ноусон и Роман Романенко.

Я раскрыл рот, чтобы поблагодарить их, но натолкнулся на тяжелые взгляды и все понял. Однако все-таки поинтересовался, как у них дела. Старик-ювелир вздохнул и ответил:

– От рейда осталось три четверти, дай бог. Остальных обнулили и развоплотили…

– Эти гады не выпускали нас с кладбища! – зверски прорычал Нико-Цветик. Поэт был не похож на самого себя, с него слетела маска интеллигентности, и проявилось истинное лицо. Сейчас этот крупный человек скрежетал зубами, ворочал массивной челюстью и напоминал неандертальца в ярости. – Еще повезло, что с нами был Роман. Он проклял врагов, нам удалось прорваться к деревне и спрятаться в личных комнатах. Но остальные…

– А как твои дела? – омертвевшим голосом спросил проклинатель. – Надеюсь, оно того стоило, и тебе удалось спастись, «угроза»?

Мы шли по коридору, заполненному людьми, наши помощники двигались следом и грели уши, а потому я ответил, только когда мы добрались до лифта.

– Меня закинуло на один из этажей. – Понимая, что нас слушают и снимают, я не стал говорить конкретно. – На мое счастье, там не было мобов, а босс… Он оказался медлительным, и весь день я провел, убегая от него.

О том, чем закончилось мое бегство, я умолчал, несмотря на то, что желание похвастаться рвалось наружу. Если Октиус покажет мой триумф в хайлайтах… Что ж, эффект неожиданности это отберет, зато воодушевит союзников. Хотя бы тех, кто выжил.

– То есть помощи от тебя не будет, – утвердительно заявил Цветик. – Что ж, значит, завтра всех нас ждет последний день на Играх.

– Ясен перец! – эмоционально воскликнул Роман. – Что он сделает против них?

Звякнул колокольчик – мы прибыли на уровень медиацентра.

– Помощь будет, – быстро сказал я, пока створки лифта не распахнулись. – Дождетесь меня?

– Час, – прокряхтел Иосиф. – В личных комнатах позволяется проводить не более часа в день, потом просто выкидывает наружу.

– Игра так ненавязчиво отнимает способы спрятаться, – пояснил Роман. – Чтобы никто не мог отсидеться и незаслуженно попасть в топ по итогам Игр. Видишь ли, такое достижение хорошо награждается в большом Дисе. Тебе как читеру, вероятно, неинтересно, но…

– Интересно, – вставил я, и Роман, хмыкнув, продолжил:

– Скажем, если ты попал в число 25% выживших от общего числа призванных, можно получить сотню свободных очков характеристик или бонус еще к чему-либо…

Роман любил все пояснять, и обычно мне его информация помогала, но сейчас вызвала лишь раздражение. Причем у его партнеров больше, чем у меня.

– Да заткнитесь вы уже, Роман! – раздраженно перебил его Цветик. – Нам не светит никаких достижений!

– Почему же… – Я остановился, обнял за шеи Мейстера и Романа, дождался, когда и поэт примкнет к нашему кругу, и тихо сказал: – Я одолел босса. Помощь будет…

В зал торжеств ювелир, проклинатель и поэт входили воодушевленными. Я планировал занять свое обычное место в одиночестве, но не успел выбрать еду, как ко мне подошла Мишель, оперлась о стол и улыбнулась.

– Привет! Извини, что вчера оставила тебя одного. Встретила подруг и как-то совсем забыла…

– Нестрашно, я все равно хотел спать, – ответил я.

– Садись с нами, Алекс, – певуче предложила она. – Наши старейшины дали знать, что не все пропало, и завтра от тебя стоит ждать приятных для нас сюрпризов.

Я принял приглашение и сел за одним столом с троицей лидеров и Мишель, окинул зал взглядом. Хеллфиш вопрошающе посмотрел на меня, видимо, интересуясь, выжил ли Скиф, и я кивнул. Он показал большой палец.

Люди Мейстера были подавлены, смотрели волком, для многих сегодняшний ужин стал последним на Играх. Не утешил их даже тост ювелира, в котором он подозрительно бодрым голосом сказал, что «рано или поздно нас бы все равно выкинули, поверьте участнику шести Игр подряд».

Сидевший рядом Цветик, для которого это были тоже не первые игры, пояснил:

– Топы дают нам неделю-полторы, чтобы прочувствовать дух Демонических игр, насладиться общением и тусовкой, да и им так веселее. Копошатся ремесленники на верхних этажах, и бог с ними. Но в какой-то момент, когда речь заходит о местах в финальном топе призванных, нас начинают убивать и обнулять. В этом году такой момент настал чуть раньше, но что поделать?

– Мы знали, на что шли, когда заключали сделку с мистером Шеппардом… – громко добавил Мейстер.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Услышав эти слова, все члены его рейда повернули головы в мою сторону, в их глазах читались укор, злость и негодование. Мне хотелось отвести взгляд, но я выдержал, правда, доесть свою порцию так и не смог: передалось их настроение, и кусок не полез в горло.

Казалось, сегодняшний ужин длился дольше обычного. Мишель развлекала меня сплетнями, а я вертелся, глядел по сторонам и изнывал от нетерпения, дожидаясь, когда же начнутся хайлайты. А что, если мои успехи «Сноусторм» опять затрет? Или снова как худшему игроку навесит какой-нибудь дебаф, и я не помогу союзникам?

Я никак не мог собраться и перестать волноваться, и только появление распорядителя отвлекло меня от мрачных мыслей. Октиус в уже привычных доспехах спустился из-под потолка и заорал:

– Добрый вечер, призванные! – Он подождал, пока все сосредоточат на нем внимание, и продолжил: – Пятый день Демонических игр стал самым трагичным! Двадцать девять призванных сегодня потеряли своих персонажей! Давайте посмотрим, что привело к этому…

Вылетевшие с Игр налегали на спиртное, и кто-то выругался:

– Не что, а кто! Чертов Шеппард! – Тощий сутулый мужчина за соседним столиком поднялся и указал на меня. Его щеки и нос раскраснелись. – Будь ты проклят! – Его палец переместился и указал на Мейстера. – И ты, продажный алчный старикан, чтоб ты сдох!

– Плагиатор, – буркнул Роман.

Сцена осталась вне зрительского внимания, потому что Октиус в этот момент описывал события на лесной поляне:

– Скиф, незаслуженно названный вчера худшим игроком дня, начал игру с дебафом, иронически названным гейм-дизайнерами Покровительством ленивца, в окружении вражеских призванных. Да-да-да, я знаю. Незаслуженно, но, к моему большому сожалению, выбор зрителей отменить нельзя! Нет-нет, даже не спорьте со мной, – сказал он, хотя с ним никто и не думал спорить. – Это зашито в ядро Игр! Но не будем о грустном! Давайте посмотрим, смог ли Скиф в очередной раз спастись!..

Бою на поляне распорядитель посвятил большую часть обзора, а потом перешел к тому, что произошло позже, будто забыв обо мне. Когда пентаграмма Мейстера убила Дестини, девушка попала в окружение на выходе с кладбища. Кетцаль выместил на ней злость, да и Хеллфиш остервенело, с садистским наслаждением всаживал в нее пули. В итоге Дес опустили на четыре уровня, расправляясь кроваво и жестоко: лицо превратили в кашу пули Хеллфиша, тело разорвали и нашинковали, череп раздавил Кетцаль.

Потом прибыла подмога, и стороны поменялись местами. Теперь Дестини, окруженная сильными союзниками и собственными людьми, носилась вокруг кладбища, не давая ускользнуть никому из противников. Под раздачу попадали все, и рейд Мейстера в том числе. Ремесленники увлеклись охотой на Дестини и слишком поздно осознали, что окружены людьми Маркуса.

В итоге Кетцаль и Хеллфиш потеряли лишь двоих: ассасина Шилку и колдуна Олафа. Все остальные пострадавшие были из группы Мейстера. Боевикам удалось ускользнуть и разбежаться по всей Окаянной бреши. Кто и где скрылся, нам не показали, но дали понять, что призванные прятались даже по уже зачищенным уровням.

Маркус и Дестини не стали распылять силы. Часть их бойцов сторожила кладбище, остальные зачищали деревню и прочесывали лес, надеясь найти не только беглецов, но и меня. Шерстить уровни Провала не стали – на это ушло бы слишком много времени.

– Сегодня, несмотря на несколько скомканное утро, был успешный день для группировок серебряного рейнджера Дестини и громилы Маркуса, – подвел итог Октиус. – Кого-то из них зрители могли бы назвать лучшим игроком, но я бы не спешил с выводами. Вам разве не интересно, что делал Скиф, пока наверху рвали друг другу глотки?

Распорядитель Игр обвел зал лукавым взглядом. Голокуб над сценой замер на моменте моего исчезновения в пентаграмме.

– Плевать! – выкрикнул мужик с красным носом.

– Не интересно! – закричал я.

– Интересно! – оживились остальные.

– Тогда смотрите, – ухмыльнулся Октиус.

Он показал все, и слава Спящим, что ограничился лишь моей беготней и подчинением Деспота. Повышения навыков остались за кадром.

Картинка замерла на моменте, когда демон встал передо мной на одной колено, прижав руку-алебарду к груди.

В мертвой тишине – а Октиус замолчал и довольно улыбнулся – отчетливо прозвучал восхищенный крик Цветика:

– Этот сукин сын и здесь умудрился завести имба-пета!

– Наш сукин сын, прошу заметить, – усмехаясь, поправил его Мейстер.

Я ловил на себе взгляды противников – задумчивые, ошеломленные, шокированные и даже злые. Но от былой презрительности не осталось и следа.

Зрители тоже были в восторге. Опередив Маркуса на 42%, я стал лучшим игроком пятого дня.

Худшей была признана Дестини.

Интерлюдия 2. Дестини

Напыщенный индюк Гай Бэррон Октиус самодовольно ухмыльнулся и с отчетливой гордостью в интонациях объявил Шеппарда лучшим игроком пятого дня Демонических игр. Это стало последней каплей – гнев взорвался в душе Дестини, прокатился ядерным взрывом, пальцы сами собой судорожно сжались, и ножка хрустального бокала с шампанским переломилась, впившись в ладонь. Из пореза полилась кровь, но девушка этого даже не заметила.

– Тварь! – прошипела Дестини, глядя на хмурое лицо Шеппарда на голокубе.

Мальчишка смотрел исподлобья, словно его не научили улыбаться. Не смог выдавить оскал хотя бы для досье? Ну а чего взять с дворняжки, его же с младых ногтей правильно не воспитывали.

Алиса Дезире Дестини София Зоммерлат-Виндзор лет двести назад считалась бы если не принцессой, то уж точно особой королевской крови. Даже в первой половине века ее называли бы не иначе как Ее Королевским Высочеством.

Но после Третьей мировой и создания единого мирового правительства чистота крови перестала играть хоть какую-то роль в гражданском статусе. Напротив, появилась новая аристократия, не по праву наследования, а за заслуги перед обществом. А что собой представляет 99% общества? Правильно, серую массу. Быдло. Тех, кто живет лишь сиюминутными потребностями и жалкими, низкими мечтами. Такими, как у этого парня с экрана голокуба.

– Боже мой, какой позор, Дес! Ты слышала? Шеппард – лучший? За что?

Сидевшая рядом Белла, Изабелла Кристина де Паула, продолжала возмущаться и постоянно трогала Дестини за руку:

– Ну скажи же, Дес, разве я не права? С каких пор бесконечный кайтинг босса стал награждаться? – Белла закатила глаза, потом посмотрела на спутницу и взвизгнула: – О мой бог, у тебя кровь!

– Заткнись!

Дестини любила подругу детства, но сейчас Белла вывела ее из себя.

– Спокойнее, Дес, – проворчал Иезекиль Красс, больше известный зрителям как лофер Уркиш.

– Белла, ты разве не понимаешь состояния Дестини? – возмутился Лоран, он же Мессия. Обернувшись, парень подозвал дроида-официанта и попросил принести автодок – компактный вариант «Домашнего доктора».

– А сейчас… – Октиус, расхаживая по сцене, сделал паузу. – Мы запускаем зрительское голосование за звание худшего игрока дня! Напоминаю, что проголосовать может каждый совершеннолетний гражданин любым из следующих способов…

Официант принес автодок. Дестини нехотя сунула в него порезанную ладонь, ранку обожгло, что-то капнуло – края затянулись.

Она поблагодарила Лорана, после чего, вздохнув, взяла себя в руки и извинилась перед Беллой:

– Слушай, извини. Мне просто не по себе, все раздражает!

– Да ясно, – ответила Белла, как и любой гражданин высокого статуса, она хранила хладнокровие, но все равно ее недовольство чувствовалось.

Сегодня у Дестини было два шанса закончить Игры для Шеппарда, и, если откинуть эмоции, вина за то, что этого не случилось, лежала только на ней самой.

Когда в первый раз целилась в лицо Скифу, она умышленно растягивала момент, смотрела в глаза жертвы и наслаждалась плещущимися там паникой, страхом, обреченностью и злостью. О, она прекрасно его понимала.

Откровенно говоря, парень ее удивил, проявив недюжинную стойкость. При таком давлении и всеобщем презрении он выстоял и боролся до последнего. Но заминка Дестини стоила слишком дорого: юная Мелисса Шефер так некстати использовала свою награду лучшему игроку дня открытия, и смертельный выстрел не состоялся. Дестини кляла себя последними словами за то, что не приняла девушку и ее парня в свой рейд, хотя оба, можно сказать, умоляли об этом.

Причем ведь был и еще один шанс – стопроцентный! Все, что от нее требовалось, – спустить тетиву, когда Скиф, обездвиженный, оставшийся без союзников, стоял напротив совсем один. Во имя всех святых, зачем, ну зачем она к нему приблизилась?! Хотелось снова заглянуть ему в глаза? Обнаружить страх и посмаковать момент расплаты? Олицетворение несправедливости мира – надменный выскочка, которому повезло стать топовой «угрозой», смешной в своем желании казаться спокойным и невозмутимым…

Дестини хотелось сбить эту невозмутимость, увидеть смазливое лицо, перекошенное от ужаса, за миг до того, как длинное зазубренное острие стрелы пронзит ярко-синий беспомощно распахнутый глаз, и она сделала роковую ошибку – подошла к Скифу. Кто бы мог подумать, что он и здесь так разовьет навыки, что – с 1-м уровнем! – убьет ее за секунду? Читер, читер, подлый читер!

То, что случилось после ее смерти, стало двойным кошмаром. Мерзкий старик Розенталь тоже пожертвовал своей наградой и спас Скифа. А сама Дестини угодила под озверевшие рейды Кетцаля и Хеллфиша, к которым, словно стая шакалов, присоединились люди Мейстера. «Карма», – сказала бы мать и была бы права.

Родители Дестини стали гражданами категории B не за голубую кровь. Отец был одним из тех генералов миротворческих сил, чьи заслуги по окончании войны оценили даже проигравшие. Его усилиями удалось сохранить жизни миллионов. После он создал компанию, которая выросла в мирового гиганта. Мать – основала фонд помощи детям-сиротам, которых после войны было чудовищно много, и несколько тысяч человек по сей день ей благодарны.

Одним словом, порода, и никуда от этого не деться. Люди, чей генофонд полировался веками, всегда найдут применение в жизни, и Дестини только подтверждала правило. А теперь на ее пути встало недоразумение по имени Алекс Шеппард, и сдвинуть это препятствие никак не получалось!

Громыхнула музыка, прожекторы снова перекрестились на распорядителе Игр. Дестини подняла голову, ощутила внимание репортеров, выпрямила спину, надела маску отстраненности и пригладила платиновые волосы. Такая девушка, как она, не имела права казаться непривлекательной даже в тот момент, когда у нее в душе все кипело от бешенства.

– Внимание, призванные! Зрители сделали свой выбор! – Октиус, нелепый в этих искусственных якобы интригующих паузах, бесил ее. – По их мнению, худшим игроком дня стала серебряный рейнджер Дестини!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Вот теперь это точно последняя капля в сосуд, и без того переполненный горечью и разочарованием. Дестини прикусила указательный палец – детская привычка, так и не выбитая элитными воспитателями. Опомнившись, опустила руку и широко улыбнулась. Посмотрев на Маркуса, развела руками:

– Бред!

Вряд ли Янссон ее услышал, но и без слов смысл был понятен – решение зрителей абсолютно нелогично и несправедливо, ведь сегодняшний день закончился триумфом Дестини! Пусть даже и в союзе с Маркусом…

– Фигня, Дес! – преувеличенно бодро воскликнул Лоран. – Завтрашний день ты и с дебафом переживешь!

Октиус тем временем рассуждал со сцены:

– Нам сложно понять, чем обусловлен выбор зрителей, мы можем только предполагать. По всей видимости, причина в том, что Дестини Виндзор не сумела отправить Скифа домой, наделав кучу ошибок, и тем самым не оправдала ожидания…

– К черту, – она резко поднялась и вышла из-за стола. – Не желаю больше слушать этот бред. Я к себе.

– А интервью? – Белла была озадачена, ведь Дестини никогда не упускала повода попасть в центр внимания. – Дес, какая разница, главное – интерес зрителей! А ты его сегодня получила даже больше, чем Шеппард! Ты же сама говорила, что любой повод хорош, лишь бы о тебе говорили!

– Напоминаю, Дес, по контракту ты обязана… – начал было Иезекиль, но Дестини его перебила:

– Я дам стрим, этого достаточно! Отвечу на вопросы зрителей.

Стримы призванных мониторились организаторами Игр, чтобы такое общение с внешним миром не позволяло получить призванному игровое преимущество.

– Хм, а это сработает, – кивнул тот. – Учитывая, что почти все подписчики – твои фанаты, вряд ли ты услышишь что-то неприятное.

Оставив друзей за столом, Дестини прошла к выходу из зала. Там к ней с утешениями бросился помощник, но она отмахнулась и направилась к лифтам. С фальшивой улыбкой проскочив мимо журналистов, которые не испытывали особого желания ее преследовать, девушка добралась до своего номера.

– Грей, я отдыхаю. Режим «Не беспокоить»! Режим сна!

ИскИн, названный ею Греем, затемнил окна, приглушил свет до минимума и отправил от ее имени на коммы помощников стандартное сообщение: «Не мешать, отдыхаю». Обслуживали ее пять человек: стилист, пиар-консультант, гример, диетолог и личный тренер. Никого из них она видеть не хотела, хотя Мэй, пиарщица, порывалась срочно поговорить, чтобы «обсудить коммуникационную стратегию в свете последних событий».

В полумраке Дестини начала стрим и полчаса отвечала на вопросы поклонников, делая вид, что все в порядке, что ее совсем не расстроил выбор зрителей, что… Да много чего. Все эти завистливые неудачники, мечтавшие пожить ее жизнью хотя бы денек, поддерживали любимицу и клялись, что завтра завалят «подонка Скифа» минусами. Вместе они были силой, с которой стоило считаться – двести миллионов подписчиков своими пожертвованиями могли бы обеспечить безбедную жизнь любому, но не Дестини. Ее планка комфортной жизни находилась где-то в небесах.

– Дес, милая, не расстраивайся! Мы тебя очень и очень любим! – лепетала поклонница, подключенная к стриму. – Когда Скиф тебя атаковал, я даже смотреть на это не смогла и отвернулась!

Дестини тепло улыбнулась:

– Спасибо, дорогая! Ваша поддержка очень много значит для меня!

Закончив, она с отвращением отбросила комм и, с головой накрывшись пледом, закрыла глаза. Спать не хотелось, но и что-то делать тоже. Больше всего она желала спрятаться от всех и как-то пережить завтрашний день. Кто знает, какой дебаф ей попадется? Она надеялась, что не такой, какими засыпали Скифа. Больше всего Дестини боялась попасть в неловкое положение и выглядеть смешной. А сегодня произошло именно это, и завтра, учитывая, как усилился Скиф, может стать еще хуже.

Ее плохое настроение усугублялось обещанием, данным Маркусу. Этот здоровяк облизывался на нее со дня открытия, неуклюже предлагая свою помощь на Играх, но Дестини лишь презрительно морщила носик и не отвечала на сомнительные комплименты. Однако Маркус был настойчив. Об этом мужчине ходили разные слухи, его имя приплетали к Объединенному Картелю, но для всего мира Маркус был, прежде всего, орком-громилой, вице-чемпионом Арены.

На второй день Игр Белла узнала от друзей Янссона, что тот просто-таки заболел идеей уложить Дестини в постель и «объездить эту породистую кобылицу». Видимо, у деревенщины, вознесшейся к небожителям, был особенный пунктик насчет королевской крови Виндзор. В обычных девушках, к коим Дестини относила и кинозвезд, и топ-моделей, и всех прочих выскочек, у Янссона явно недостатка не было.

Сердечные волнения и комплексы Маркуса ее не трогали. Серебряный рейнджер по классу, на Играх она видела себя острием стрелы, сосредоточенным на единственно важной цели. Да, она мечтала о победе в Играх, но понимала, что это маловероятно – не тот класс. Но от того, войдет ли она в 10% лучших призванных, зависела вся дальнейшая жизнь.

Родители Дестини с самого детства надеялись, что если их дочь и не повторит их путь, то хотя бы займет достойное место в обществе, пользуясь привилегиями высокого гражданского статуса не по праву рождения, а за собственные заслуги. Тем более они дали ей прекрасную базу, вложившись и в корректировку генов, и в лучших учителей для единственной дочери. До поступления в Кембриджский университет все звали ее Алисой. Оторвавшись от родителей, первым делом девушка начала представляться всем как Дестини – судьба. Ей нравилось третье имя и смысл, заложенный в нем. Судьба… Та, чье присутствие изменит судьбу каждого, и это поэтично.

Тогда же Дестини начала познавать соблазны независимой от родителей жизни. Ей не к чему было стремиться, потому что у нее уже имелось все и даже больше, ведь она уродилась единственной наследницей огромной корпорации отца. А когда есть все, единственный способ не потерять вкус к жизни – постоянно познавать что-то новое. Она меняла половых партнеров как перчатки, отрывалась на лунных курортах, ныряла в поисках сокровищ, затерянных на дне океана, участвовала во всем экстремальном, во всем, что будоражило кровь и позволяло не заскучать.

К двадцати трем годам девушка познала все что можно на планете Земля и ее спутнике. Оставался только Дис. Прочие виртуальные миры, по большей части компактные и на любой вкус: кошмарные, эротические, экстремальные, – она уже изучила. Дис же считала развлечением для черни.

Потом у нее случился роман с Ричардом, сыном Джошуа и Вивиан Галлахеров, основателей «Детей Кратоса», и парень завлек ее в Дисгардиум.

С Ричардом она рассталась через год, а вот с Дисом так и не смогла. Игра дала ей цель, пробудила азарт, и Дестини с головой ушла в этот фэнтезийный мир. Отец, поначалу снисходительно смотревший на новое увлечение дочери, с каждым годом все больше мрачнел. Дошло до того, что она проигнорировала Рождество. Неслыханное дело – пропустить праздник, когда семья должна быть вместе!

– Ты бросишь эту игрушку, – безапелляционно заявил родитель, явившись к ней в спальню и сдернув одеяло. – У тебя большое будущее, тебе предстоит управлять моей компанией, и надо учиться этому уже сейчас! Алиса!

Она провела всю ночь в капсуле и крепко спала, хотя было два часа дня. Зевнув, девушка замоталась в простыню и ответила:

– Я Дестини. И я не брошу Дисгардиум, отец.

– Нет бросишь! – Он поиграл желваками и сухо произнес: – Я общался на прошлой неделе с Галлахерами. Ты даже в игре ничего не можешь добиться самостоятельно! Все твои успехи там – заслуга «Детей Кратоса»! Как мне смотреть людям в глаза? Моя единственная дочь бездарна и бесполезна для общества! Возьмись за ум!

– Клан не имеет никакого отношения к моей победе в турнире рейнджеров! Победа – целиком моя заслуга!

– О да, конечно. Как и эти твои побрякушки, – отец кивнул на несколько палладиевых браслетов на руке дочери. – Ты же сама их выбрала и купила, не так ли? Не перетрудилась?

– Тебе не дается сарказм, отец, – устало ответила Дестини. – Ты отстал от жизни. Закостенел, армия и война заставили твой разум задубеть. Ты просто хочешь взвалить на меня корпорацию и уйти на покой. Вся твоя жизнь – сначала армия, потом бизнес. Я! Так! Не хочу! Хочу жить своей головой, а не твоими нотациями!

– Да? – Отец отреагировал спокойно, но в его голосе звенел металл. – Хорошо. Можешь забыть о корпорации. Ты не будешь наследницей, все наше имущество уйдет на благотворительность!

– Мне плевать!

– Тебе тридцать, Алиса, – отец вздохнул. – Живи, как пожелаешь.

– Аллилуйя!

– И на что пожелаешь. О наших с мамой деньгах можешь забыть. С сегодняшнего дня все свои счета оплачивай сама!

– Напугал! Я сама добьюсь в Дисгардиуме всего, чего пожелаю!

– Могу пожелать тебе только успехов, Алиса. Но очень сомневаюсь, что ты чего-либо добьешься. Я поговорю с Джошуа, думаю, он поддержит мои воспитательные методы и откажет тебе в клановой поддержке. «Детям Кратоса» неинтересны такие тунеядцы, как ты.

– Нет! Ты этого не сделаешь!

– Сделаю.

– Это подло!

– А знаешь что? Докажи мне, что ты чего-то стоишь. Пусть даже в Дисгардиуме, и я продолжу оплачивать твои счета и откажусь от разговора с мистером Галлахером.

– И как я это докажу? – Дестини ухватилась за его предложение, как утопающий за соломинку. – Ты же ничего в Дисе не понимаешь…

– Кое-что я все-таки знаю. У тебя в следующем году Демонические игры. Не такой уж твой отец и дуб, как ты думаешь. Мы с мамой будем болеть за тебя. Выиграешь – и все нам докажешь.

– Это невозможно! У меня не такой класс, чтобы выиграть!

– Попади хотя бы в топ… скажем, в 10%. В Играх обычно участвует около четырехсот человек… Предположим, топ-40 меня устроит…

Она прожила бы и без родительских денег – с ее-то армией поклонников! Но, Дестини отдавала себе в этом отчет, она им интересна, пока богата и живет так, как им и не снилось. Стоит отцу выполнить обещание, и вчерашние фанаты превратятся в хейтеров…

Несколько месяцев после того разговора Дестини усиленно готовилась к Демоническим играм, а когда стало известно об участии Скифа, ее осенило – она должна убить этого читера, собственными руками выкинуть его с Игр! Так она станет героем в глазах большинства! Общество признает ее заслуги, и отцу ничего не останется, кроме как принять это!

Первой явившись в «Сноусторм Лейкс», она развила бурную деятельность, обрабатывая каждого прилетевшего призванного и убеждая в том, что Скифа нужно наказать. Уговаривать никого особо не пришлось, к парню и без того относились предвзято, мягко говоря.

Но, несмотря на все старания, за пять дней им не удалось его добить. Падение в пропасть так и осталось единственной смертью Скифа.

Вчера, когда ей стало известно о том, что тройка Шульцев зажала парня в лесу, она поняла: это шанс. Суть его дебафа была пока неизвестна, но, судя по первым дням, «угрозу» гнобили разрабы, навешивая убийственные штрафы, и перемен ничто не предвещало. Это и правда был шанс.

Утром Дестини узнала, что Кетцаль и Хеллфиш, не говоря уже о рейде ремесленников Мейстера, будут защищать Скифа. И пошла к Маркусу.

– Неинтересно, – ухмыльнувшись, скривился он. – Я и так потерял кучу времени, не хочу тратить впустую еще один день. Мой рейд будет осваивать Провал.

– Маркус, это займет максимум полчаса. Придем, убьем всех и Скифа, все. Что ты хочешь?

Янссон назвал цену, от которой у Дестини кровь ударила в лицо. Мразь! Подонок! Да как он посмел? Ладно деньги, у Дестини оставались резервы, но это?.. Однако желание добиться цели и удивить отца победило:

– Хорошо. Но Скифа прикончу я!..

От воспоминаний оторвал стук в дверь. ИскИн сообщил приглушенным голосом:

– У вас гость, мисс Виндзор. Призванный Маркус Янссон. Выберите опцию: открыть, уведомить о вашем отсутствии, предложить вернуться в другое время…

Первой пришла мысль затаиться, притвориться спящей, провалиться сквозь землю, ведь понятно, зачем он пришел. Но рано или поздно придется с ним встретиться, проблема никуда не денется. Отчаянно этого не желая, Дестини встала с кровати, метнулась к зеркалу, осмотрела себя и велела Грею:

– Открыть. – Потом посмотрела в потолок: – Стоп трансляция! Мотив: интимная встреча!

– Подтверждаю. Трансляция остановлена, запись не ведется, – ответил ИскИн-оператор. – Инициатор остановки: Дестини Виндзор.

Дверь открылась. Маркус вошел вразвалочку с бутылкой виски, ухмыльнулся, кивнув на кровать.

– А ты молодец, уже гнездышко греешь? – Уселся в кресло, растопырив колени, хлопнул себя по бедру. – Иди сюда, красотка, зачем оттягивать миг удовольствия?

Он осквернял роскошное кресло одним своим видом. Янссон улыбнулся, и у Дестини скулы свело от отвращения: у него были кривые разнокалиберные зубы с коркой коричневого налета! Господи, ну неужели нельзя привести себя в порядок, ведь деньги-то точно есть! Да и сам он отвратен: грубый, неотесанный, с кольцами бурой шерсти на руках, но гаже всего заплывшие мерзотные глаза. Дестини буквально физически ощущала, как по ней ползает его взгляд, оглаживает бедра, ныряет в декольте. Впервые ее посетила мысль, как все-таки здорово, что Скиф не вылетел с Игр! Теперь у нее имелся повод не выполнять обещание.

Вскинув голову, она окатила Янссона презрением и проговорила:

– Уговор был, что я убью Скифа, а он жив. Так что имею полное право снять с себя обязательство.

Янссон не вскочил, не запустил в нее креслом, просто округлил глубоко посаженные глаза, задвигал квадратной челюстью.

– Я не понял… Ты идешь в отказ?

В глубине души Дестини понимала, что не права, но слишком уж высока была цена.

– Это не отказ, – произнесла она холодно. – Скиф жив. Мы переспим, когда он будет мертв.

– Ну уж нет! – оскалился Маркус. – Уговор был, что мой рейд тебе поможет, и я сделал все, как обещал! А возможность убить парня ты слила сама, причем дважды! Давай теперь, девочка, любишь рисоваться, полюби и художника. – Он опять похлопал по бедру, приглашая ее присесть, как какую-то уличную девку. – И выкладывай свои дешевые оправдания кому-нибудь другому, я не идиот, чтобы глотать твою лапшу! Я пришел тебе на помощь, мои люди потеряли в уровнях, мы просрали день вместо того, чтобы осваивать Провал, так что будь добра, компенсируй… Да что ты ломаешься? Весь Кембридж тебя перетрахал, а теперь целку строишь? Что, думала, я не выясню?

Сердце Дестини колотилось как бешеное. Она смотрела на сжатые челюсти Янссона, на белые костяшки его сжатых кулаков, чувствовала мощь, в любой момент готовую обернуться яростью. Чтобы свернуть ей шею, ему понадобится совсем немного усилий, а трансляцию она остановила. Ей казалось, что она пахнет страхом, как лань передо львом, но нужно было сохранять невозмутимость.

– Я не собираюсь этого делать, – холодным голосом проговорила Дестини. – И тем более не позволю себя оскорблять. Убирайся.

– Ах ты ж сука! – Он злобно ощерился, вставая, сделал два шага навстречу – девушка побледнела, попятилась и собралась пригрозить ему службой охраны, но Янссон отлично владел собой и просто хотел продемонстрировать превосходство.

– Страшно? Вижу, аж глаз задергался. Но это ничего, завтра ты в полной мере ощутишь и страх, и отчаянье, и боль. Мы не выпустим тебя с кладбища и обнулим, тебе некому будет помочь, потому что твои крысы уже побежали с тонущего корабля на мой линкор.

– Ты блефуешь… – Дестини изо всех сил старалась держаться, но ощущала, как земля осыпается у нее под ногами и обрушивается в бездну.

Янссон сыто улыбнулся, кивнул.

– Если хочешь, думай так. Но я великодушен. До двух ночи у тебя есть время, чтобы поменять решение. Потом будет поздно – я лягу спать.

Маркус приложился к горлышку бутылки. Дернулся его волосатый кадык, заставив тошноту подкатить к горлу Дестини, и вразвалочку, медвежьей походкой направился к выходу, насвистывая под нос похабную песенку.

Дверь за ним закрылась, но Дестини еще с минуту стояла неподвижно, стараясь унять частящее сердце.

– Будь ты проклят, убожество! – бросила она, села на кровать и сжала виски.

Кинув взгляд на часы, она запретила себе плакать. Время еще есть. Она что-нибудь придумает.

Глава 23. Рейд Скифа

Объявив вердикт зрителей, Октиус распрощался и исчез во мраке. Когда первоначальный шок прошел, все загомонили, повскакивали с мест. Ни на кого не глядя, промчалась к выходу из зала Дестини Виндзор, следом рванули осмеиваемые Кристоф, Зума и Ральф, который так торопился, что сломал высокий каблук, потерял туфлю и чуть не растянулся на полу.

Вокруг моего столика собрался поредевший рейд Мейстера. Иосиф, как всегда, был при параде.

– Примите наши поздравления, молодой человек! – Он поднял бокал красного вина. – Признаться, мы уже решили, что завтра будет наш последний день на Играх.

Мне, конечно, хотелось алкоголя, потому что слегка потряхивало от пережитых эмоций, но я взял стакан сока.

– До какого уровня удалось прокачаться? – спросил Цветик.

– Сто плюс, – улыбнулся я.

– Вот это я понимаю! – радостно воскликнул Роман.

Поднявшись, я шепнул ювелиру, чтобы он на вечер ничего не планировал, потому что нужно обсудить стратегию на завтра. Старик молча кивнул и отошел вместе с поэтом и проклинателем.

Мишель же, окруженная подругами, затанцевала на месте и воскликнула:

– Скиф, поделись подробностями! Я так переживала за тебя!

– Не только ты, – проворковала высокая брюнетка. На голобейдже было написано «Триша», а то, что было под ним, призывно колыхнулось. – Мы все переживали за тебя, малыш!

Она сделала умильное лицо, но в черных глазах читался холодный расчет. «Малыш», ага. От такого лицемерия меня перекосило, но я удержал идиотскую улыбку.

– Давайте выпьем за то, чтобы завтра надрать им задницы! – предложила Мишель и потянулась ко мне бокалом коктейля.

– Отличный тост! – поддержала ее Триша и наклонилась так, что ее грудь, едва не вывалившись из декольте, легла мне на плечо.

Зазвенели, соприкасаясь, бокалы, кружки, рюмки.

– В «Бум-бум»? – предложила шатенка с шальными зелеными глазами, одна из подруг Мишель. – Отметим твою победу, Алекс!

– Нам еще очень далеко до победы, девчонки. Поэтому мне нужно выспаться. А вам нескучного вечера!

– Ну пойде-е-ем с нами, – делано надула губы Триша. – Ну, Алекс!

– Извините, но нет, у меня еще дела здесь.

Разочарованно гудя, они наконец оставили меня в покое. Все, кроме Мишель.

– Я понимаю, тебе хочется побыть одному. – Девушка оперлась о мой столик, соблазнительно выгнув бедро. – Но, может, составить тебе компанию в героическом одиночестве, Алекс?

– Тогда это будет не одиночество, – покачал я головой. – И вряд ли я смогу подумать о стратегии на завтра в твоем обществе, Мишель. Думаю, никто не смог бы.

Сделав этот неуклюжий комплимент, я смутился. Девушка хихикнула и пошла догонять свою группу – невысокая, фигуристая, как статуэтка. Я поймал себя на мысли, что жалею о ее уходе, и устыдился. Этой женщине почти тридцать лет! А у меня есть Ирита, которая ждет и переживает! Как говорила Кусаларикс: «Играй, гормон!» – бороться с собственным естеством, заставляющим забыть обо всем и желать только одного, и в самом деле было непросто.

Группа Кетцаля прошла мимо моего стола, что-то обсуждая. На меня не обратили внимания, словно ничего не произошло. Тисса прошла с каменным лицом, лишь Малик бросил задумчивый взгляд. Судя по его ссутуленной спине и опущенной голове, парень снова включил режим зависти.

Я уже думал, что наконец наступил покой, но меня кто-то обнял сзади.

– Алекс! Крутяк!

Это была Элисон Ву. Она похлопала меня по плечу, и в то же время передо мной оказалась Йен, лучница из «Т-Модуса», которая совсем по-мужски затрясла мою руку.

– Порвем их завтра, как бульдог тряпку! – воскликнула она, глаза ее при этом сияли – дай волю, прямо сейчас бросилась бы в бой.

Разбойник Филекс и друид Кану, также соперники «Пробужденных» в финале юниорской Арены, стояли чуть в стороне и улыбались. Пятый член их команды, воин Карт, пожал мне руку и спросил:

– Что делаем завтра?

– Вы не высовываетесь и ждете, пока я поднимусь из Провала. Потом будет резня. Ну, если очень хочется, можете подраться, но я бы не рисковал.

– Резня-я-я! – кровожадно проговорила Анастасия Коваленко. Мисс Содружество-2074 обняла меня, оттесняя Элисон и Йен, чмокнула в щеку и принялась тискать, как сестра младшего брата. – Ну надо же, какой молодец! Теперь я понимаю, как ты стал «угрозой»!

«Угрозой» я стал иначе, но действовал примерно в том же русле: оскорбил Патрика, получил проклятие и потом не слезал с лича Дарго, пока его это не задолбало. Так я стал «угрозой». Иногда и Сизифов труд может принести успех… В общем, я упорно забивал голову чем угодно, лишь бы справиться с колотящимся сердцем и спертым дыханием от близости Аны. Нехотя я мягко освободился, чувствуя, как краснеют уши. Было намного спокойнее и проще, когда все просто меня игнорировали.

– Отольются кошкам мышкины слезки, – грустно улыбнулся вылетевший с игр колдун Олаф, глянул на лидера рейда.

Если бы я видел Хеллфиша единожды – вчера в клубе, – ни за что не узнал бы того старого осунувшегося алкоголика в этом статном мужчине. Он напоминал военного космодесантника, какими их изображают в старых фантастических фильмах: строгий, подтянутый, уверенный в себе, с немигающим взглядом, пронзающим насквозь.

– Отольются слезы свинцовыми пулями, – проговорил он. – Значит, будем завтра на тебя рассчитывать.

Маг льда Кара, который как минимум единожды спас мне жизнь, сказал:

– Твоя помощь будет очень кстати.

– Поздравляем тебя, Алекс! – дополнил разбойник Берстан, по-дружески похлопав меня по плечу. – Ну и себя, конечно! Если бы не твой фееричный забег по инсту сегодня, для нас бы все закончилось.

Окинув взглядом рейд, Хеллфиш проговорил:

– Идем. Алекс, если что, присоединяйся, мы будем в рекреации, в «Бум-буме».

Ну да, где же еще. Возможность быстро и легко избежать алкогольной интоксикации при помощи «Домашнего доктора» привела к тому, что производство и продажи спиртного во всем мире возросли чуть ли не стократно. Но Вито сегодня придется оставаться трезвым.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Задержитесь на минутку, мистер Пейнтер… – сказал я. – К полуночи у меня в номере. Надо обсудить план.

– Понял, буду, – ответил он.

– Поговорите с Кетцалем. Пусть присоединяется, если захочет…

Вито понимающе кивнул. Попрощавшись с ним и его людьми, я по уже сложившейся привычке задержался в зале торжеств, чтобы понаблюдать за другими участниками. К столику подошла Кэрри и осталась стоять чуть в стороне с отрешенным видом, ничего не спрашивая.

Вчерашний кураж и желание вновь вкусить ночной жизни отеля Ruhm und Ehre испарились. Более того, я решил не «гулять и отрываться», как призывала Мишель, а полностью сосредоточиться на Играх, запретив себе даже легкий алкоголь. Фокус на цели, а отпраздновать, если будет что, успею с настоящими друзьями и близкими мне людьми.

Сидя за столом, я ловил на себе заинтересованные взгляды призванных, направлявшихся к выходу. Будь я обычным игроком, меня бы уже окружили и начали расспрашивать, выпытывать детали, но они сами обозначили себя моими врагами, а потому и не подходили. Стоило перехватить взгляд, отводили глаза и торопливо исчезали.

Я же пытался понять, что происходит среди игроков. Короткий промежуток времени между окончанием хайлайтов и возвращением в номер – моя единственная возможность изучить изменения в группах призванных. Очень многое можно понять, просто подмечая, кто с кем как держится и общается. От моего внимания не укрылись даже легкие кивки, которыми обменялись Маркус и лофер Уркиш.

Группа Маркуса покидала зал одной из последних. Я заметил, что часть людей Дестини шла с ним, а часть задержалась за столом, что-то бурно обсуждая. Возможно, в королевстве мисс Виндзор после объявления ее худшим игроком дня начались волнения? Неслучайно сама Дестини исчезла сразу после «победы» в этой номинации.

Поднимаясь из-за стола, я зафиксировал примерно такой расклад. На конец пятого дня призванных осталось чуть больше двухсот тридцати человек. Два десятка – люди Кетцаля и Хеллфиша, человек восемьдесят у Мейстера. Вместе взятые, они едва уравнивались числом с совокупным рейдом Дестини и Маркуса, но сильно отставали по уровням.

Похоже, после расправы над моими союзниками многие малые группы перестали колебаться, сохраняя нейтралитет, и принялись искать покровителей. Судя по происходившему вокруг Маркуса, большинство хотело примкнуть к нему, но тот стал очень избирательным и взял человек пять. По крайней мере, такой вывод можно было сделать из того, что я видел или слышал от тех, кто получил отказ и обсуждал свое разочарование, проходя мимо.

Остальные запаниковали – идти к моим союзникам они не хотели, боясь попасть под раздачу и обнуление, а фарм этажей своими силами уже не тянули. Все-таки первые доступные уровни уже зачистили, а спускаться ниже… Что ж, тамошние стражи врат с удовольствием бы ими отобедали.

Так они думали или нет, неизвестно, но, пройдя мимо сцены, я заметил, что все колеблющиеся и отвергнутые топами нейтралы сразу после хайлайтов сбились в кучку. Решили собрать свой рейд? Было похоже на то, но вскоре я понял, что ошибался.

Увидев меня, они пошептались и отправили навстречу делегацию из трех человек. Зная мой возраст (а значит, и про чертовы бушующие гормоны!), выбрали двух девчонок посимпатичнее и смазливого парня.

Троица незнакомцев перехватила меня на выходе из зала торжеств. Невысокая сероглазая блондинка лет двадцати пяти заговорила первой:

– Алекс, привет! Я Зара. Это мои друзья Жасмин… – Высокая рыжая девушка с собранными в конский хвост волосами кивнула. – А это ее брат Жан-Жак. – Голубоглазый брюнет пожал мне руку. – Можно тебя на минутку?

Я кивнул, мы отошли за колонну. Зара, закусив губу, переглянулась с подругой и парнем, потом выпалила:

– Возьми нас под защиту! Нас всего двадцать три человека, есть и бойцы! Уровни от 14-го до 17-го.

Я ожидал чего-то подобного после того, как показали мои приключения в Лабиринте Деспота, но все равно опешил. Вчера мне приходилось покупать союзников, сегодня они сами просятся ко мне…

Парень с двойным именем Жан-Жак воспринял мое молчание как сомнения, в чем был прав, и решил надавить на жалость:

– Маркус лютует, говорят, завтра он будет вырезать всех подряд, – сообщил парень. – Его люди хотят напиться Демонического бренди и посвятить день, как они говорят, великой зачистке.

– Смысл? Они же не получат опыта.

– Подтянут своих отстающих, – ответила Жасмин. – Хотят успеть, чтобы потом заняться тобой.

– Ну что, поможешь нам? – спросила Зара.

– Скажу прямо: я один, вас много, – ответил я, и их лица вытянулись.

Жасмин кинула на Зару взгляд, который можно было расценить как «я же говорила!», а я продолжил:

– В первую очередь постараюсь помочь тем, кто помогал мне. Я просто физически не смогу разорваться и прикрыть всех, особенно если они будут разбросаны по Окаянной бреши. Но дам совет – проситесь в рейд Мейстера, Кетцаля или Хеллфиша. Не думаю, что тот же Иосиф вам откажет, они не в том положении, чтобы выбирать союзников…

Оставив их с задумчивыми взглядами, я пошел на интервью. Кэрри шагала рядом, но молчала, однако все-таки помогла организовать пресс-конференцию в отдельной комнате, чтоб не было такого кошмара, как вчера, когда я стоял в коридоре в окружении рвущих меня на части журналистов.

На одном из голокубов, развешенных вдоль стены коридора, я увидел Дестини. Она вела стрим через официальное приложение «Сноусторма», установленное на коммы, выданные всем призванным. Видимо, подобные контакты с внешним миром, контролируемые модераторами корпорации, вписывались в условия договора. Жаль, что я прибыл сюда неподготовленным, мог бы заранее договориться с друзьями о таком способе контактов и шифре!

Во время интервью мне задали кучу вопросов. Спрашивали и том, как удалось не просто пройти этаж, но и приручить босса, и о моих планах. Девочки-стримерши напирали на чувства.

Больше всего мне запомнился вопрос Питера Дэвиса, журналиста из «Дисгардиум Дейли». Его карликовость компенсировалась зычным голосом:

– Алекс, прежде всего хочу передать вам привет от моего коллеги Иена Митчелла! Старик идет на поправку и, по его словам, с интересом наблюдает за вашей игрой, а также, цитирую, очень вами гордится!

– Спасибо, Питер! Я безумно рад за Иена!

– Собственно, мой вопрос задан им: как думаете, Алекс, то, что с вами сегодня произошло, можно списать на вашу удачливость? Или сыграло роль что-то еще?

– Вот уж не ожидал такого вопроса от мистера Митчелла… – Я задумался. Мне хотелось сказать, что в словах Иена есть доля правды, но сегодняшние успехи больше связаны с упорством и волей, однако это выглядело бы как глупое хвастовство. – Он прав! Чистое везение и ничего больше! Я серьезно! Подумайте сами, окажись я на другом этаже, погиб бы от первого же моба! Что это, как не удача? Мне повезло, что Дестини затянула со смертельной атакой, что мистера Розенталя наградили именно Пентаграммой побега, и что ее механика отправила меня именно на уровень Деспота. Ну а дальше вы все видели сами – я не совершил ничего такого, чего не сделал бы любой другой призванный на моем месте. Я просто тупо убегал!

Все рассмеялись, а Питер вообще расхохотался.

В первую очередь я отвечал тем, кто с самого начала поддерживал меня, но когда их вопросы иссякли, переключился на остальных и объявил:

– Друзья, с удовольствием пообщался бы еще, но чертовски устал. Так что давайте так, моя помощница выбирает, кому задавать вопрос, я отвечаю, но в урезанном формате, чтобы все успеть.

Вопросы посыпались градом. На большую часть: до какого уровня я прокачался, что думаю делать завтра, как получил способность ускоряться и перемещаться мгновенно, и в чем именно ее сила, я или отвечал «без комментариев», или просто качал головой, оставляя без ответа.

Некоторые вопросы повеселили, например:

– У вас большой опыт в приручении гигантских питомцев. Алекс, вы можете приказать Деспоту принести тапочки?

– Только чужие, – ответил я. – Причем вместе с владельцем. Но, пока демон их дотащит, боюсь, от них останется только пепел.

Некоторые были нацелены на то, чтобы уколоть:

– Признайте, мистер Шеппард, что «Сноусторм» вам подыгрывает! – воскликнула очкастая дама с радиостанции «Музыкальный Дисгардиум».

Это было настолько смешное предположение, что от возмущения у меня перехватило дыхание. Сделав глубокий вдох-выдох, я ответил:

– Признаю. Могли ведь в первый же день просто перенести мою точку реса к Аваддону, но не стали! Подыгрыш, как ни крути.

В зале рассмеялись, дамочка улыбнулась и задала еще один вопрос:

– Как вы относитесь к творчеству вашего бывшего друга Инфекта? Мистер Абдуалим подал заявку на участие в нашем конкурсе бардов.

Я бы мог ответить, что от завываний Инфекта у нас вяли уши, но мне не хотелось проявлять мелочную злобу. Ответил, насколько мог, тактично:

– Малик пишет хорошие песни. Музыкант из него лучше, чем друг.

– И все же, что из его творчества вам нравится больше всего?

– Простите, я не запоминаю стихи и музыку, – развел я руками. – Особенно после того, как Магвай наступил мне на ухо…

После пресс-конференции Кэрри проводила меня до номера, молча зашла вслед за мной и показала ладонь. На ней от руки чем-то коричневым было написано: «Прости. Меня записывают, лучше вообще не общаться». Прочитав, я кивнул, и помощница облизнула руку.

– Шоколад, – объяснила она, улыбнувшись. – Хорошего вечера. Буду нужна – зови, я в отеле.

Оставшись один, я около часа просидел за столом, просматривая расширенные хайлайты. Мои списки групп требовали актуализированной информации.

Я вывел текущий рейтинг призванных. Все мои союзники скатились в подвал таблицы, опустившись даже ниже нейтралов. Не считая меня, топ заняли люди Маркуса, сразу после них шел рейд Дестини. Впрочем, кого-то из них, похоже, тоже можно было отнести к группе Янссона.

Рейтинг призванных после 5-го дня XIX Демонических игр

1. Скиф, человек, предвестник 102 уровня

2. Маркус, орк, громила 36 уровня

3. Инчито, человек, жрец света 33 уровня

4. Юйлань, темный эльф, чародейка 33 уровня

5. Кэвилл, орк, темный паладин 33 уровня

6. Збигнев, дворф, жокей 32 уровня

7. Гейзерих, варвар, берсеркер 30 уровня

7. Король Артур, человек, стратег 29 уровня

8. Энигма, орк, диверсант 28 уровня

…

18. Уркиш, лофер, палач 27 уровня

19. Мессия, оборотень, фокусник 26 уровня

20. Минган, человек, хранитель 26 уровня

21. Дестини, эльф, серебряный рейнджер 24 уровня

Я раз за разом грел себе душу, глядя на первую строчку. По сути, игра сделана, но расслабляться рано. Учитывая, что здесь нет штрафов на разницу в уровнях, против большого рейда мне не выстоять. Они просто не дадут мне освободиться от стана, а выцеливать их по одному, хватать и сбрасывать в Провал… Это могло сработать и в обратную сторону: какой-нибудь особенно длительный стан – и моя обездвиженная тушка летит в загребущие лапы Аваддона. Я всерьез рассматривал и такой вариант, все-таки против меня завтра выйдут не нубы из песочницы, а топовые игроки всего мира.

В общем, пришлось разрабатывать сразу несколько планов на все случаи. Возможно, что Деспот не сумеет покинуть свой уровень? Вполне, как те же Попутчики или Аваддон, которые так и не пересекли порог подземелья даже с открытыми вратами.

А если Деспота не будет, на чем строить стратегию? Накидав варианты, я раздраженно выдохнул. Полноценного плана не получилось, поскольку не хватало информации. К тому же я не знал, какая награда достанется мне за то, что стал лучшим игроком дня.

И все равно требовалось все обсудить с союзниками. Мне ничего не мешало просто забыть о них и идти, скажем, на 200-й этаж качаться соло, и это было бы рационально! Может быть, даже правильно с учетом моей глобальной цели. Тратить время на помощь союзникам – распыляться и подвергать себя риску… Но «в единстве сила!», этот принцип намертво въелся в мое сознание. К тому же я обещал рейду Мейстера, что стану их танком и мы вместе пройдем Демонические игры. Как говорил мне Хинтерлист: «Во все времена неизменным оставалось одно: умение держать слово говорит о человеке больше, чем все остальное».

Я хотел позвать и Мишель Арди, но Мейстер был тверд:

– Девчонка много болтает! Все, что ей нужно знать, я расскажу завтра сам.

В общем, поздним вечером в моем номере собрались союзники: Иосиф Розенталь – Мейстер, Вито Пейнтер – Хеллфиш и… Ренато Лойола – Кетцаль! Титан-разрушитель все-таки принял предложение.

– Видели Маркуса, он выходил из номера Дестини, – сообщил Хеллфиш. – Злой как собака.

– Ну да, – хохотнул Мейстер. – Скиф им всю радость обломал!

– Нет, там что-то другое… – задумчиво протянул Кетцаль.

Чуть позже, стоя у стены с банкой энергетика, я чувствовал себя в этой компании, мягко говоря, не в своей тарелке, а если честно – как на экзамене. Потому что самым младшим среди них был Вито Пейнтер, которому давно за сорок, и мне предстояло управлять этими людьми. Одно кресло занял самый старший и опытный член совета – Мейстер, не изменяющий красному вину. Одет он был в черный костюм-двойку и белую рубашку. Напротив уселся Хеллфиш. Кетцаль предпочел стоять, как и я.

За почти неделю на Играх у меня впервые состоялся разговор со всеми союзниками одновременно. И, вопреки моим опасениям, гости вели себя дружелюбно. Настроение у всех, несмотря на дикие потери за день, было приподнятым, словно они уже представляли, как придет могучий Скиф со своим ручным неубиваемым демоном и накажет всех зарвавшихся хулиганов песочницы.

– Помню, в детстве меня обижали соседские Макмилланы, – вспоминал Иосиф Розенталь. – И как-то к нам в гости приехали из Израиля дядя с тетей, а с ними их сын Елизар. А он, скажу я вам, парнем рос боевым, к армии готовился, и в день приезда, когда я пожаловался ему на Макмилланов, пообещал с ними разобраться. Я тогда всю ночь не мог уснуть, все предвкушал…

– Ну и? – поинтересовался Кетцаль, хмуро глянув на старика. – Помог вам брат, потом уехал, проблема-то осталась?

– Да бросьте, – махнул рукой Иосиф. – Макмилланы выбили из Елизара дух. Он потом до последнего дня боялся из дома нос высунуть. Но вот те ощущения первого вечера… Сейчас я испытываю нечто подобное.

Удивительно, но разницы в возрасте я не ощущал, мы говорили на равных, передо мной были такие же охваченные азартом мальчишки, только повзрослевшие.

Все, казалось, забыли о том, что было в первые дни, – сейчас мы сделались настоящими союзниками. Разум говорил, что теперь, когда я стал сильнейшим призванным и заимел имба-пета, любой захотел бы играть на моей стороне, но сердцем я понимал: Эгиду Кетцаль ставил задолго до того, как я поднялся, Хеллфиш без всяких моих просьб организовал удар в спину тем, кто хотел меня убить на дне Провала. Что касается Мейстера, то без его Пентаграммы побега я бы сейчас собирался домой.

– Наши люди прячутся по зачищенным инстансам, – сообщил Хеллфиш.

– Как и мои, – признал Кетцаль. – Сомневаюсь, что от нас завтра будет толк.

– У нас кто где, – пожал плечами Мейстер. – Кто-то в лесу, кто-то в таверне. Несколько так и застряли на кладбище, но выжили. Пока. Утром их, скорее всего, обнулят окончательно.

– Ладно, значит, моя первая задача – защитить тех, кто на кладбище, – сказал я. – Постараюсь разогнать «маркеров» и «дестеров», после чего мы доберемся до деревни и встретим вас и ваших людей у таверны, Иосиф. До какого этажа вообще добрались призванные?

– Маркус собирался зачищать сороковой, но не пошел, решив помочь Дестини, – ответил Ренато. – Сейчас вскрыта печать и убит босс 25-го уровня, но этаж не зачищен. Предыдущие два тоже пока кишат мобами.

– Тогда встретимся на двадцать втором, – сказал я. – Если мой демон сможет покинуть свой этаж, перекрою им вход в Провал. Если нет… Что ж, тогда всем рейдом отправимся на 100-й. Вряд ли враги пойдут за нами…

– 100-й? – присвистнул Вито. – Не сильно задрал планку, парень? Может начнем с 23-го?

– Конкретно вы, мистер Пейнтер, можете фармить 23-й. Но тогда я не гарантирую, что до Аваддона мы дойдем вместе…

Мы засиделись часов до двух ночи. Иосиф, владевший феноменальной памятью, дал расклад по всем своим выжившим бойцам и их умениям. Ренато и Вито планировали формацию общего рейда и групп внутри него, ротацию и тактику: как в PVP, так и против боссов и мобов. Я, зевая, не мешал им своим дилетантством, сказав лишь, что беру на себя функции танка.

Уже на пороге, прощаясь, Иосиф спохватился:

– Постойте! Как будет называться наша группа? Союзный рейд Мейстера, Хеллфиша, Кетцаля и Скифа? Слишком длинно…

– Рейд Скифа, – буркнул Ренато. – Чего тут думать?

– Согласен, – кивнул Вито.

Странное чувство овладело мной. Даже если ничего не получится, и я вылечу с Игр, победа уже одержана – сейчас.

Глава 24. Корм Аваддону

Ровно в полдень я появился на 531-м уровне посреди просторного коридора с семиметровыми потолками. И первое, что увидел, – сверкающую надпись:

Вы названы лучшим игроком пятого дня Демонических игр!

Награда: артефакт «Тактическое отступление».

Наверное, другому показалось бы, что здесь очень темно, но прокачанное Ночное зрение позволяло мне видеть даже потеки на стенах и снующих по ним светящихся насекомых, похожих на мокриц.

У дальней стены колыхнулась словно тлеющая груда костей. Она окуталась сиянием, которое потянулось вверх и начало наливаться алым. Гигантский огненный сполох обратился в демона. Пламя потемнело, уплотнилось по контуру силуэта, и Деспот предстал во всей своей красе: с горящими глазами, дымом, вырывающимся изо рта-жаровни и руками-алебардами. Демон одним своим видом мог бы лишить противника воли к сопротивлению. Осталось всего ничего – вытащить Деспота на свет божий, показать ему мир и вкусных врагов.

Приблизившись, соратник издал вопрошающий звук:

– Грог-х-р?

– Грог-х-р! И тебе привет, рогатый! Сейчас пойдем драться, дай только минутку разобраться, чем меня наградили…

Деспот ответил скрежетом, будто куском арматуры провели по асфальту, я же открыл инвентарь. Там появился странный черный кубик с единственной красной кнопкой. Вытащив, я покрутил его в руках: небольшой, с кулак, но увесистый, на ощупь приятно-шероховатый.

Тактическое отступление

Инженерный артефакт.

Если битва складывается неудачно, а вы несете потери, вспомните древнюю мудрость и убегайте! Просто успокойте себя и своих союзников: это не бегство, а тактическое отступление!

Одноразовое использование: мгновенно переносит вас и членов вашей рейдовой группы в ближайшую безопасную локацию.

– Да уж… – пробормотал я.

В артефакте не было ничего такого, что давало бы боевое преимущество. Складывалось ощущение, что великий рандом озабочен выживаемостью лучших игроков. Тиссу наградили Криком королевы банши, Кетцаля – Эгидой, Романа – Неистовой жаждой крови, Мейстера – Пентаграммой побега. Меня вот – Тактическим отступлением. Все перечисленное скорее защитное, нежели атакующее или усиливающее. Неужели и у Маркуса что-то подобное? То, чем одарили орка-громилу, ставшего лучшим игроком четвертого дня, все еще оставалось для меня загадкой. Как бы это не разрушило наши сегодняшние планы…

– Впрочем, дареному коню в зубы не смотрят, – пробормотал я вслух по старой привычке общаться с питомцами. – Так сказал дядя Ник, когда подарил мне коня на шестой день рождения.

– Грог-х-р? – дыхнул пламенем демон.

– Не, не живого. Плюшевого и беззубого. У него даже рот не открывался, и вообще, он был единорогом… – Убрав артефакт, я вывел его иконку в панель быстрого доступа и поднял голову. – Валим отсюда, рогат… Что за чертовщина?!

Я как баран на новые ворота смотрел на… Ну да, на врата. Они были теми же, ни фига не новыми, но так и не открылись! Применить силу? Переведя взгляд на соратника, я приказал:

– Ломай, Деспот! – и указал пальцем цель.

Демон посмотрел на меня как на идиота, ухмыльнулся всей жаровней и даже не тронулся с места. М-да… Это не Акулончик, вот кому дай волю, все бы тут разнес-перекопал!

– И как нам отсюда выбраться?

– Грог-х-р! – Деспот ткнул рукой-алебардой в центр врат.

– Пользы от тебя… – проворчал я и направился к выходу.

Приблизившись, увидел печать. Не такую, как снаружи, поменьше, будто она расплавилась и просочилась сюда, но пока не до конца. Шла вторая минута шестого дня Игр, где-то наверху гибли союзники, а я застрял тут!

В бездну! Печать этого уровня отнимет 531% жизни. С учетом Устойчивости, меньше, но все равно фатально, верная смерть. Ладно, при любом раскладе больше 100% не потерять. Разве что поставить Духовные оковы на случай, если Вторая жизнь не сработает? Пару мгновений раздумья, и я отказался от этой идеи – приберегу, чтобы чуть позже ловить души павших врагов!

Коснувшись рукой печати, я ощутил, как в ладонь впиваются тысячи игл, как жадно они сосут кровь…

…и увидел перед собой полоску каста:

Снятие печати: 0,274%… 0,549%… 0,824%…

С каждым тиком я терял 1% жизни, прогресс при этом шел слишком медленно. Печать, проглядывающая под пальцами, начала розоветь, и чем больше она наливалась кровью, тем меньше жизни во мне оставалось.

Улучшен навык устойчивости: +3. Текущий уровень: 48.

За мгновения до смерти рука рефлекторно дернулась, но оторваться не смогла, словно приросла к печати. От кисти к плечу пронеслась волна адского пламени, и я осыпался пеплом.

Все погрузилось во тьму.

Вы мертвы.

До перерождения 9… 8… 7…

Пока тикал таймер возрождения, я видел лишь его, но в сознании отпечаталась полоска каста – прогресс снятия печати остановился в тот же момент, как я умер, на 27,22%. Как так? Ведь рыцарь света Хармо’Лав сумел открыть врата 666-го этажа, хоть и пожертвовав жизнью, но лишь одной!

Вторая жизнь! Вам удалось ускользнуть от смерти!

Желаете воскреснуть на месте гибели или в привязанной точке возрождения «Погост Окаянной бреши»?

Помня о гибнущих наверху союзниках, я всей душой хотел воскреснуть на кладбище, но мысль о Деспоте, который так и останется запертым, не давала покоя. Требовалось разобраться, и я возродился там же, где погиб.

– Грог-х-р! – поприветствовал меня демон.

Уверен, что он разумен, но, похоже, речевой аппарат Деспота нуждается в доработке. Или он просто не знает всеобщего.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Скиф против врат, раунд два! Деритесь! – торжественно объявил я для зрителей, хватаясь за печать…

И облегченно выдохнул – прогресс продолжился, а не начался заново.

Снятие печати: 27,495%… 27,77%… 28,045%…

Вторая жизнь уберегла меня от штрафа за смерть, сохранила очки опыта, и, если так пойдет, на четвертой попытке я сниму эту чертову печать!

Иглы кололи и щупальцами втягивались в руки, впиваясь в кровеносные сосуды. Жизнь уменьшалась, печать багровела, я же, пытаясь игнорировать боль, продолжал размышлять над загадкой Хармо’Лава. Либо рыцарь света за счет классовых абилок умел сокращать урон тиков, либо… Либо у врат 666-го этажа, окончательно убивающих того, кто снимает печать, другая механика. И этот вариант правдоподобнее, иначе в чем смысл? К финальным вратам, по идее, может подойти лишь один, и что тогда? Он же даже не увидит босса, потому что там смерть окончательная!

Вскоре мысли из головы вытеснила боль. Она была сравнима с той, что причиняло Живое сито, но теперь щупальца печати проникали, казалось, в самое сердце и терзали, жгли изнутри. Весь мир превратился в одну сплошную вопящую боль. Как говорил Ояма, это лишь слабость, выходящая из моего тела, но такая яркая мотивация не сработала. Я орал и бился в конвульсиях, прикипев рукой к печати, ноги подкосились, я повис. Однако привычная мантра «это лишь игра, мое реальное тело в безопасности!» все же помогла справиться и вытерпеть.

Деспот топтался рядом, дышал в спину жаром и вроде бы даже сочувственно кряхтел. В глазах потемнело, боль первой попытки меркла в сравнении с этой, и только лениво сменяющиеся цифры каста и повышение Устойчивости позволили сохранить уверенность в нужности самоистязания:

Улучшен навык устойчивости: +4. Текущий уровень: 52.

Снятие печати: 54,165%… 54,44%… 54,715%…

Ш-ш-ш-ш-шу-у-уз-з-зу-у-ух-х! И снова я обратился пеплом. Никогда еще смерть не была такой желанной!

Вы мертвы.

До перерождения 9… 8… 7…

Одновременно горя желанием быстрее это закончить и оттягивая пытку, я терпеливо выжидал в великом ничто возрождения…

Но тут-то и обломался. Таймер досчитал до нуля, и меня перенесло на кладбище Окаянной бреши.

Вторая жизнь не сработала, и мне окончательно стало ясно: у перка есть диминишинг, то есть вероятность его срабатывания в коротком промежутке времени драматически падает после каждого использования.

Сквозь полупрозрачный интерфейс просвечивал однотонный черно-белый мир. Игроки лишь ненадолго вдохнули жизнь в Окаянную Брешь, они уйдут, и кладбище снова опустеет, порастет травой истоптанная земля, а плющ снова закинет ветки на покосившиеся замшелые надгробья, но сейчас… Я угодил прямиком в адский котел.

Как и после первой смерти здесь, я не видел своего тела, став духом – одним из многих, толпящихся на кладбище и боящихся воскреснуть. Вокруг погоста носились фигуры живых. Рейд Маркуса куражился, избивая беззащитных призванных из групп Мейстера и Дестини, причем среди атакующих были и ее люди… И они убивали своих вчерашних соратников!

На моих глазах, едва возродившись, пала фея-кулинар 2-го уровня Лори. Я почти вовремя!

Чуть в стороне героически сражались крючкотворец Джокмастер и мистик Лордманс, но и они долго не продержались: первый сложился, пронзенный стрелами, второй, на ходу раскурив трубку с мистическими травами, бросился с голыми руками на темного паладина Кэвилла и даже успел окурить его сизым дымом, но пал от одного небрежного тычка мечом. Намотав кишки вопящего мистика на клинок, Кэвилл выдернул оружие, после чего брезгливо провел им по рубахе павшего.

Прямо возле меня проявился гном-инженер Джокер из рейда Мейстера, рванул прочь, но далеко не убежал, пронзенный прилетевшей ледяной пикой. Второе копье, брошенное морозным магом, его добило.

Я поискал взглядом Дестини, но ее нигде не было видно – мой дух приковало к месту, с которого не представлялось возможным рассмотреть всех участников бойни. Заняться серебряным рейнджером я решил позже, пока не до нее. Сейчас требовалось навести шороху среди топов, чтобы союзники могли уйти.

Связь вашей души с телом тает!

Вернитесь в него, иначе вас ждет принудительное воскрешение с эффектом «Отчаяние» (−25% от объема жизни)!

До принудительного воскрешения: 00:59… 00:58…

Достаточно увидев, я воплотился и тут же ушел в Скрытность. Со вторым рангом выявить меня шансов ни у кого не было, может, даже получится обойтись без Ясности.

Главным было избегать случайного попадания в области заклинаний, бьющих по площади. Все пространство вокруг полыхало разноцветными вспышками вражеской магии, а в паре мест по погосту гуляли воздушные вихри. Они жонглировали разноцветными смертоносными искрами, перемалывающими в фарш почти обнуленных жертв. Стоны раненых, хрипы и вопли умирающих, лязг металла, свист стрел и гул бушующей магии слились в оглушающую песнь войны.

Фея-кулинар Лори, зачем-то поспешив, снова воскресла. Едва появившись, она сразу же попыталась улететь, но дворфийская пуля повредила ей крыло. Дернувшись, Лори упала к ногам вампира-головореза Райкера. Тот замахнулся когтистой рукой, и бедная феечка вскинула руки, защищаясь… Однако садист передумал. Достал клинок и в мгновение ловко отсек ей оба крыла. Они затрепыхались на земле, как выброшенная на берег рыба, из обрубков на спине феи толчками полилась кровь.

– А теперь попробуй ножками, долбаная муха! – оскалился Райкер и топнул, но фея осталась сидеть. По ее юному личику текли слезы, но плакала она беззвучно. – Не хочешь бежать? Гордая, что ли?

Я вспомнил, что Лори – это Кларисса Джованни, подружка Иосифа. Старушке за восьмой десяток, и то, что с ней делал Райкер, меня взбесило. Однако проявляться было нельзя, сперва требовалось найти Маркуса, посмотреть и послушать, что он замышляет, и только потом методично отлавливать и убивать лидеров! Тогда был шанс, что боевики сосредоточат внимание на мне, и ремесленники успеют разбежаться.

Но разум сдался, его залило яростью. Скрипнув зубами, я атаковал.

В Ясности прошло меньше секунды субъективного времени. Тело Райкера с огромной дырой, пробитой в груди Молотом, унеслось за пределы погоста и свалилось трупом. Я в этот момент уже поднял в воздух обескрыленную фею и оттащил метров на триста от кладбища. Проявился на секунду, чтобы сказать ошалевшей от внезапного для нее переноса пожилой женщине:

– Бегите к своим, миссис Джованни! – Мне пришлось прикрикнуть, чтобы она опомнилась и, хлопая глазами, побежала к деревне.

Снова Ясность на секунду, чтобы войти в Скрытность, вернуться к погосту и с высоты оценить происходящее. Моему взору открылся апокалиптический сумеречный пейзаж, на просторах которого топы вольготно глумились и измывались над несчастными.

Их основные силы рассредоточились вдоль развалившейся изгороди. Боевики предпочитали расстреливать появляющихся ремесленников с дистанции, но самые отмороженные садисты резвились на поле боя. Самоутверждались за счет слабых, а может, думали, что зарабатывают зрительскую симпатию, снося головы с одного удара или поднимая симпатичную эльфийку на копье вверх ногами так, чтобы оголились ноги.

Врагов было около сотни. В одиночку работы мне тут до вечера хватит, учитывая, что воскресать они могут прямо здесь и практически мгновенно. Процесс возрождения требовалось поставить под контроль, а значит, без Духовных оков не обойтись. Жаль только, что с их тридцатиметровым радиусом не охватить всю территорию вокруг кладбища…

Найдя Маркуса, я выбрал точку поближе к нему и активировал навык.

«Духовные оковы» не активированы!

Нельзя создать зону притяжения душ погибших игроков возле точки возрождения!

«Ладно, обойдусь», – решил я и устремился к Маркусу, на лету замахиваясь кулаком, но остановил атаку, услышав имя потерявшейся Дестини.

Помимо прежних соратников – Юйлань, Инчито, Кэвилла, Гейзериха, Короля Артура и Энигмы – рядом с огромным орком-громилой топтался лофер Уркиш, еще вчера сидевший с Дестини за одним столом. В их окружении стояли хранитель Минган и фокусник Мессия, причем первого удерживали двое, а второй сам рухнул на колени и молил о пощаде:

– Я все сделаю, мистер Янссон! Прошу принять меня в вашу группу! У меня есть… то есть будут, когда снова прокачаю, полезные бафы! Я хорош в поддержке! Я знаю классные фокусы! Я…

– Я! Я! Я! – брезгливо прорычал Маркус. – Давай! Докажи верность! Найди и притащи ко мне Дестини! Мы ее почти обнулили, но чертова принцесса куда-то улизнула. Воспользовалась тем, что я запретил ее кончать, сучка, а эти бараны ее упустили! – Громила кивнул на темного паладина Кэвилла и варвара Гейзериха. – Короче, найди ее и приведи ко мне! Хочу дать ей последний шанс…

Мессия закивал, заблагодарил, поклялся, что оправдает доверие, и рванул прочь. Неужели он действительно предал Дестини? После такого путь в «Дети Кратоса» ему будет закрыт, он же должен понимать это!

– Жалкое зрелище, – прокомментировал действия Мессии Уркиш. – Ты уверен насчет него, Маркус?

– Прикончим при любом раскладе, – осклабился орк. – Но, если приведет Дес, не сразу. Пусть еще денек побарахтается.

– Понимаю, о чем ты, – гоготнул лофер.

– Ну и дерьмо же ты, Уркиш! – воскликнул Минган, за что получил тычок в челюсть от человека-слона, но все равно продолжил говорить, выплевывая зубы: – Ты это с самого начала задумывал или только вчера переметнулся? Дестини…

– …слишком много о себе возомнила, – перебил тот, замахнувшись.

– Погоди, убьешь ненароком… – остановил Уркиша Маркус, после чего обратился к хранителю: – А ты, убогий… Тоже будешь ко мне проситься?

– Пошел… ты… – прохрипел Минган.

– Сейчас сам туда отправишься, – хмыкнул Маркус и приказал: – Кончайте его! Через несколько минут Скиф будет здесь, надо подготовиться!

– Уверен, что он просто не убьется? – спросила чародейка Юйлань.

– Вряд ли парень поступит так радикально, – ответил Маркус. – Парень побережет опыт. Зачем ему его терять, если можно просто прилететь?

– Лишь бы не притащил с собой пета, – проворчал Уркиш, неспешно занося топор над Минганом.

Удивительно худощавый для дворфа жокей Збигнев задрал голову, завертел головой, высматривая меня на небе. Стоявший рядом Инчито прислушался к крикам и задумчиво сообщил:

– Райкер там вопит, его кто-то сваншотил…

– Идиот, поди, сам нарвался, – предположил Збигнев. – Тупой извращенец!

Услышал я достаточно, пора действовать. Переходя в Ясность, определил цели и обрушил на них накопившуюся злость. Первый Кулак-молот отправил на рес Юйлань, второй, Духовный, пробил грудную клетку жрецу света Инчито, стоявшему с запрокинутой головой. Диверсант Энигма застыл с поднятой ногой, и я не удержался, отправил его на тот свет Оглушающим пинком под зад, а затем раздробил череп Гейзериху и переломал кости Кэвиллу. На пути к Маркусу мимоходом отправил на рес Короля Артура.

С лица орка-громилы медленно-медленно сползала полуулыбка, и чтобы стереть ее окончательно, я запустил мельницу Комбо – в стороны, как в замедленной съемке, полетели кровавые брызги, доспех вмялся в грудь, дробя ребра. Один удар пришелся сверху, и шлем вместе с орочьей башкой треснул, шея сложилась.

Оставалось двое. Уркиш убился с двух атак – крепкий оказался гад. Последний удар вышиб дух из Збигнева – его позвоночник хрустнул и вышел осколками кости из груди вместе с ребрами. Со стороны, наверное, это выглядело так, будто все они взорвались изнутри.

Уложившись в пару секунд, я вышел из Ясности и Скрытности перед обомлевшим Минганом.

– Ты! Уж лучше от твоих рук, – обреченно прошептал хранитель.

– Беги отсюда, – посоветовал я. – Я тебя не трону, но люди Маркуса уже возрождаются.

Повторять не пришлось, хранитель воспользовался возможностью. Я же, взлетев над полем брани, заорал своим:

– Бегите в условленное место!

Покричав это, снова вошел в Ясность и закружил над кладбищем. Охота началась.

Рухнул снова подвернувшийся под руку головорез Райкер. Свалилась злорадно усмехающаяся и так и не осознавшая смерти магичка Смузи, которой я снес полголовы. Следом Призрачный коготь Риндзина прекрасно справился с отсечением башки удивительно шустрого вампира Уэйна. Вместе с оскалившейся мордой отлетели отрубленные кисти воздетых рук… Кровь, ошметки плоти и осколки костей разлетались вокруг в замедлении. Над кладбищем зависла пурпурная взвесь.

Никогда я не чувствовал такого злого удовлетворения, истребляя врагов. Оставляя за собой трупы, я носился над кладбищем духом отмщения, невидимый и смертоносный, и мои кулаки находили следующих жертв раньше, чем предыдущие касались земли.

Лишь на мгновения выходя из Ясности, я снова и снова велел своим убегать, обещая прикрытие. Этих секунд иногда хватало вражеским магам, чтобы выцелить и атаковать меня. В убыстрении направленные воздействия напоминали движущиеся препятствия магического киллхауса. Лавируя между ними, я отправлял магов на рес, но все равно умудрился вписаться грудью в парализающий каст. Освобождение нейтрализовало эффект и ушло в откат.

Несколько секунд – и на кладбище остались лишь застывшие в движении мои союзники. Никого выше 3-го уровня. Если бы не я, сегодняшний день стал бы для них последним на Играх.

Проверил несколько тел – к сожалению, лута почти не было. Механика Игр: после первой смерти за день шанс что-то потерять близок к нулю, но уже вторая повысит вероятность на треть. А жаль, союзникам бы не помешало приодеться…

Мысль оборвалась рыком Маркуса из-за спины:

– Эй, «угроза»! Лови!

И я ощутил укол чего-то холодного в спину. Обернуться не успел, как и активировать Ясность. По телу разлилось онемение: сперва отнялись руки, потом ноги, а после и сердце, казалось, остановилось, и я рухнул на землю камнем. Попытался активировать Полет – не получилось, тело больше не слушалось, как и голос.

Объяснение всплыло перед глазами в виде уведомления:

Абсолютное окаменение

Вы обращены в статую из абсолютного камня на 1 час.

Вы не получаете урона, не подвержены иным негативным эффектам и способны видеть и слышать происходящее перед вами, однако не можете двигаться, атаковать или использовать предметы, навыки, способности и перки.

Состояние невозможно развеять или снять любым другим способом.

Длительность: 00:59:54… 00:59:53…

В тщетной надежде первым делом я попробовал Тактическое отступление, но иконка осталась неактивной.

Пришло горькое осознание, какую награду получил Маркус как лучший игрок дня. Вот почему он и его люди так беззаботно резвились на погосте, зная, что я к ним иду намного более сильным, чем все они, и с мощным питомцем. Следом пришла другая мысль, и от нее, не будь я камнем, тело прошиб бы холодный пот: Маркусу осталось лишь сбросить меня на дно, а там уже финальный босс закончит мой путь на Играх.

Адреналин продолжал бушевать, ярость и негодование клокотали в неподвижном теле, но я ничего не мог сделать. Радовало одно: союзники успели убежать и, наверное, скрылись в личных комнатах – теперь на час они в безопасности.

В поле зрения появилось ощерившееся лицо Маркуса. Он склонился надо мной и удовлетворенно произнес:

– Так-то, Шеппард. Я думал, явишься сюда со своим ручным демоном, но получилось еще проще. Что, не смог вытащить его сюда? А прав был Инчито! Ха-ха! – Плюнув в меня, он ухмыльнулся и заорал своим: – Все, народ! Тащим Скифа на корм Аваддону!

Маркус взялся за мои ноги, напрягся, поднатужился: вздулись вены на скошенном орочьем лбу, выступили капли пота… Но не смог приподнять меня даже на сантиметр! Охнув, орк витиевато выругался, выпрямился и заорал:

– Тяжелый, гад! Тонн десять весит, одному не утащить! Хренов абсолют! Давайте, пошевеливайтесь! Скоро людей Мейстера выкинет из таверны, нам там еще надо будет поработать!

На помощь лидеру пришли палач Уркиш и темный паладин Кэвилл. Я не чувствовал их прикосновений, но видел, что и втроем они меня даже не покачнули.

Появилась надежда, что никто ничего не сможет со мной сделать. Судя по обескураженности на лицах, мелькающих надо мной, врагов посетила такая же мысль. Только бы они не надумали бросить меня и заняться союзниками.

Вшестером враги тоже не смогли сдвинуть меня с места. Тем временем таймер окаменения тикал и показывал, что они убили на меня уже десять минут. Если так и будут копошиться, это даже хорошо.

Самые сильные бойцы Маркуса облепили меня, как муравьи гусеницу, и тужились, пытаясь сдвинуть с места. Из-за того, что все отвлеклись, кому-то из наших удалось безнаказанно ускользнуть с погоста.

Еще минут пять они пыхтели, прежде чем смогли сдвинуть античную статую Скифа где-то на сантиметр. Я видел, как рвались жилы на руках человека-слона Уркиша, тек пот, выпучивались глаза. Все тщетно: враги упали, обессилев. Их сменили другие восемь игроков, у этих тоже получилось не очень. Все вместе они бы меня, может, и подняли, но, даже теснясь, не могли так скучковаться. Лишь бы у них не нашлось кого поумнее…

– Эй, инженеры, – проговорили незнакомым фальцетом, – думайте, как сделать волокушу.

«Бездна! – выругался я мысленно. – Накаркал!» А голос продолжал:

– Так и вытянем эту каменюку. Понятно же, что мы его и за день не допрем. А с него вот-вот окаменение спадет. Сколько там? Три четверти часа! Меньше даже…

– Разумная мысль, – задумчиво произнес Маркус. И взревел: – Веревки, доски у кого-то есть? Из чего волокушу делать будем?

Он вышел из зоны видимости, а я не мог даже скосить взгляд, просто пялился в небо и боковым зрением пытался уловить, что происходит. Благо враги мне достались говорливые и держали в курсе.

– Маркус, не забыл про рейд Мейстера? – спросила Юйлань.

– Да похер! Щас главное – «угрозу» скинуть.

– Ну тупо же нам всем здесь торчать, – не согласилась чародейка. – Толку с меня или, скажем, Збигнева? У нас сила меньше десятки и грузоподъемность маленькая.

– Тоже верно… Короче! – снова взревел Маркус. То ли он всегда орал, то ли голос персонажа был так настроен. – Маги, хилы, берите пару милишников и валите в деревню! Юйлань за главную! Мейстер хитрожопый, точно попытается слиться. Их вот-вот выкинет из таверны, так что будьте начеку! Остальные – здесь…

Злость на самого себя вскипела с новой силой. Получается, я подставил рейд Мейстера, пообещав их защитить. Они там сидят, надеются, но скоро их начнет выбрасывать из комнат, и тогда… Черт! Если бы они прятались в зачищенных инстансах, как «Модус» и «Странники», у них было бы больше шансов. А так… Получится как с кузеном Иосифа Елизаром и соседскими Макмилланами. И дернул же меня черт выходить из Ясности! Не стоило этого делать!

– Слышь, Маркус, доски надыбали, а веревок нет. Да и не потянут они, порвутся. Тут цепи нужны!

Голос разума принадлежал жрецу света Инчито. Он же и предложил идею с волокушей. Так вот кто реально заправляет в рейде Маркуса. Орк что? Громила, причем безмозглый. Но орк заставил засомневаться в выводах, прорычав:

– Так сгоняй за ними к кузнецу, Инч, мать твою! Еще кого-нибудь возьми! Каждая секунда дорога! Цепи потолще возьмите, да с запасом. И доски прихватите!

Спорить жрец не стал, взял несколько человек и побежал вслед за группой Юйлань в деревню. Я искренне пожелал им провалиться под землю, нарваться на демона, попасть под падающий метеорит или, как вариант, хотя бы споткнуться. Каждая истекшая минута окаменения прибавляла мне шансов на спасение.

Маркус растянулся рядышком, положив на меня согнутую в локте руку и подперев голову. Сорвал травинку и пощекотал мне в носу – я, естественно, ничего не почувствовал.

– Еще минут десять, – оскалился он, – и тебе трындец. Высший демон сожрет. Я не Дестини, так что ничего личного. Ты ведь согласен? Игра есть игра, да победит достойнейший. Без обид, Скиф.

А орк-то не прост. Подстилает соломку на будущее, остерегается моей мести в большом Дисе! Ответить я не мог, а потому просто ждал, что он еще скажет. Тут к месту был бы монолог злодея, но вместо этого Маркус встал и принялся мерить шагами кладбище, вполголоса давая распоряжения своим людям. Что он говорил, я не слышал, поглядывая на таймер окаменения: 36:31… 36:30…

Вскоре вернулся Инчито с другими. Они принесли цепи, и вокруг меня снова засуетились. Я лежал с прижатыми к телу руками, и зацепить меня врагам удалось лишь за ноги.

Тащили как мертвеца, вперед ногами, и тягловой силой выступали человек пятнадцать, столько же шло позади, и кто-то из них толкал меня, уперевшись в плечи и голову.

Дело двигалось медленно, но верно, и я благодарил каждое препятствие, за которое цеплялся, – оно давало отсрочку и надежду, что стан закончится раньше, чем меня доволокут до Провала. Он далеко за пределами деревни, и путь туда не сказать что ровный. Жаль, цифры менялись слишком медленно: 24:55… 24:54…

– Да что вы копошитесь?! – рокотал Маркус. – Время, вашу мать! Обидно будет просрать такой шанс!

Орк орал без перерывов, подгоняя своих, и я даже пожалел, что окаменение не лишило меня слуха.

Когда мы проходили мимо деревни, сзади донесся топот, тяжелое дыхание, и я услышал взбудораженный голос Мессии:

– Маркус, я привел ее! Как обещал! Я доказал!

– Что там? – проворчал орк. – Чего ты доказал? Кому?

Я не видел, что происходит, слышал лишь голоса.

– Вот, смотри. Дестини!

– Что? Где? В шляпе?

– Ну да, в форме голубя. Осторожнее, у него всего десять очков жизни… – Послышался клекот, трепыхание, злое курлыканье. – Не задуши!

– Гы-гы! И правда, Дес!

Маркус с Мессией остались позади, но, похоже, они шли за процессией, а потому я продолжал слышать их разговор.

– Она понимает, что ей говорят?

– Ага! – гордо ответил фокусник. – Но если не хочешь, чтобы видела и слышала, спрячь ее в инвентарь.

– И че, надолго это? Не вижу таймера…

– На полчаса точно. Скилл не сильно прокачан, обратное превращение рандомно. Повезло, что она сейчас мелкая, иначе бы не вышло.

Маркус остался доволен. Спрятав голубя, как я понял, в инвентарь, он нагнал волокущих меня соратников, приказав Мессии идти на кладбище и помогать тем, кто там остался, обнулять моих союзников.

– Демонического бренди не забудь выпить, фокусник, – пренебрежительно добавил он. – А то грохнут ненароком, сольешься.

Деревня осталась позади. Я не чувствовал исходящего от Провала жара, но то, что мы приближаемся, было понятно по выгоревшей земле. А до конца окаменения оставалось еще почти двадцать минут.

Маркус шел рядом со мной. Вытащив голубя, орк напомнил ему о сделке:

– Я тебя так и не дождался, красавица. Ну что, свернуть тебе шею, или все-таки передумаешь и придешь этой ночью? Надеяться тебе больше не на кого, так что дай знать, что согласна.

Голубь недовольно закурлыкал.

– Это что, «да» или «нет»? Не пойму! Помаши крыльями, пока перья не выдрал! Ну! Так, ясно. Тогда смотри… – Громила поднес голубя ко мне: – Вот он, Скиф твой. Думала, я не узнаю? Пацан тебе не поможет. Так что или ты сейчас…

Людей Маркуса атаковали внезапно, но за миг до этого мне пришло приглашение в рейд Кетцаля. Приняв его, я увидел в списке всех немногочисленных союзников сдвоенного отряда – меньше двух десятков.

Громыхнули о землю брошенные цепи, начался бой. Моих союзников сливали нещадно и без промедления. Один за другим их портреты в интерфейсе теряли цвет и накрывались черепом. В стороне затянул песню Инфект, но тут же захрипел, захлебнулся кровью и затих. Однако бард не умер, на остатках жизни, видимо, отполз куда-то и затаился.

Расправа над людьми Хеллфиша и Кетцаля заняла меньше минуты. В живых остались двое: мигающий красным портрет Инфекта и полуживая Тисса. Почему так, стало понятно по крику:

– Маркус! Смотри, кого нашла! Ты же говорил не добивать девчонку? – хриплый женский голос мог принадлежать как орчихе, так и дворфийке.

– А, Тисса… Умница, Микаэла, тащи ее сюда. – Маркус снова повысил голос: – Остальные, живо за цепи и тащите «угрозу» к Провалу! Время!

Меня поволокли дальше, и слава Спящим, с черепашьей скоростью. Маркус же, обращаясь к Тиссе, продолжил:

– Девочка, я даю тебе один шанс продолжить Игры и, может быть, даже оказаться в числе лучших по итогам! Ты знаешь, что мне нужно…

– Я тебе уже отвечала, Маркус! – рявкнула жрица света. – С первого раза не понял? Иди в жопу, вонючий урод!

Голубь, которого орк не выпустил из рук даже во время боя с моими союзниками, заклокотал. Маркус с Тиссой отстали, голос девушки едва доносился до меня, но громилу, думаю, хорошо было слышно даже на дне Провала:

– Так! Вы, две недотроги, уже достали! Я бы с удовольствием покувыркался с обеими, но нужно знать меру. Так что сделаем следующим образом: на Играх завтра останется только одна! Выбирайте кто!

– Точно не я! Сам себе…! – запальчиво крикнула Тисса, посоветовав орку заняться оральным самоудовлетворением.

Звон увесистой пощечины был такой, что обернулись даже те, кто волочил меня. Тисса вскрикнула, и, видимо, в этот момент из кустов выбежал Инфект. С криком: «Беги!» – он атаковал Маркуса и в следующее мгновение умер. Пока еще не окончательно.

Жертва Инфекта была напрасной. Разъяренный Маркус легко настиг Тиссу и обрушил на нее удар дубиной, размазав по земле. Расправа прошла вне моего поля зрения, но звуки были очень красноречивыми, и картину происходившего я представил без труда.

Портрет Тиссы почернел: «Призванный выбыл». Туда ей и дорога. Надеюсь, и Инфекта скоро выпилят те, кто остался сторожить погост.

До конца окаменения оставалось минут двенадцать, когда нас снова кто-то догнал. Процессия немного притормозила, оборачиваясь, но Маркус прикрикнул, чтобы продолжали движение. С голубем в руках он переместился назад.

– Перехватили Мейстера, Романа, Цветика и остальных, – доложила ему Юйлань. – Отправила свою группу на кладбон, сама сюда на всякий случай. Вдруг не успеем сбросить, застаню, заовцую.

– Хорошо, – ответил Маркус. – Все по плану, вроде успеваем.

– Что за голубь?

– Ха! Знакомься, эту голубку зовут Дестини…

Орк рассказал о фокуснике Мессии и том, что его ожидает, Юйлань посмеялась. Они говорили о чем-то еще, чего я не расслышал, пока Маркус не заорал:

– Твою мать, десять минут осталось! Ю, можешь Перо на «угрозу» повесить?

– Пробовала, бесполезно. Не поддается никаким эффектам.

– Получается, его даже удар о дно не убьет? А… пофиг, как спадет окаменение, Аваддон его тут же прикончит! Но все равно надо спешить!

Маркус чертыхнулся и решил снизойти до тяжелой работы: оттолкнул кого-то и сам взялся за цепи, воя, рыча и иногда выкрикивая:

– Вы соображаете, что если не успеем, нам всем конец? И – р-раз! И – р-раз!

Дело пошло быстрее. Разум метался в запертом теле, я ничего не мог сделать. Оставалось только ждать и молить Спящих и Фортуну, чтобы враги не успели, и гипнотизировать цифры таймера: 10:11… 10:10…

Они понимали, что сейчас на кону все, удвоили усилия и достигли цели за семь минут до окончания окаменения. Им осталось самое сложное – столкнуть свой груз вниз, ведь к самому краю на волокуше меня было никак не подтащить.

Сперва они пытались двигать, упершись всем рейдом, но в панике мешали друг другу, потом у кого-то включился мозг, под меня подложили срезанные доски, которыми стали работать как рычагами, – ускорились, а время, наоборот, замедлилось: 06:05… 06:04…

Моя голова уже свисала над краем пропасти, как вдруг палка сломалась под натиском. Маркус упал, теряя голубя, и зарычал:

– Ни хрена! Ты сдохнешь, Шеппард! – Подняв голову, погрозил пальцем улетающей птице. – А ты, Дес, далеко не улетишь!

Двумя рычагами у них не очень получалось. Инчито метнулся куда-то и вернулся с доской. Наверное, выбил из ограждения вокруг Провала.

Но и в три рычага получилось фигово. Доски трещали, ломались, обездвиженная статуя Скифа цеплялась за корни, и прежде чем враги догадались, что им мешает, прошла драгоценная минута, а следом и еще одна: 03:33…03:32…

Когда таймер показал 02:45, Маркус выпил боевой эликсир и приказал остальным сделать то же самое. И это дало результат – натужное уханье, звериное рычание, неистовая брань, и я перевалился за край, начав свое долгое падение в Провал.

Вслед донеслось хоровое улюлюканье и вопли радости под рев Маркуса:

– Без обид, Шеп-па-а-ард!

По моему прошлому опыту, падать предстояло две-три минуты, и сейчас лишняя секунда окаменения могла решить мою судьбу.

Иначе говоря, все зависит от того, как механика Окаянной бреши рассчитывает ускорение падения в этом проклятом и оторванном от мира куске тверди.

Глава 25. Расплата

Кувыркаясь и десятитонным камнем летя на дно, я ничего не чувствовал, а потому падение запомнилось лишь мельтешащими огнями и уменьшающимся небом. Торжествующие крики Маркуса и его людей быстро стихли, свист рассекаемого воздуха усиливался, а потом и он как-то странно изменился. Будь я не из абсолютного камня, наверняка уже сгорел бы от трения воздуха.

В какой-то момент я просто закрыл глаза и полностью сосредоточился на таймере Абсолютного окаменения. Неважно, спадет ли дебаф до удара о дно или после падения, мне требовалось мгновенно включить Ясность и Полет. Если упаду каменным, выживу, но попаду под молниеносную атаку Аваддона; если повезет, просто не долечу до самого низа, замедлив время и взяв процесс под контроль. На этом я и сфокусировался, гипнотизируя цифры дебафа.

Я все еще летел, полностью потеряв ориентацию в пространстве, но не во времени – таймер показывал: 00:03… 00:02… 00:01…

Эффект абсолютного окаменения закончен!

Уведомление появилось одновременно с активацией обоих навыков:

«Ясность» активирована: ваша скорость многократно повышается, и вы предугадываете движения противников!

«Полет» активирован: вы можете летать без ограничений!

Совсем близко подо мной выпросталась и застыла демоническая рука – гибкая и невероятно длинная, но все же недостаточно быстрая, чтобы успеть сомкнуть пальцы. Кинув под нее Духовные оковы, я рванул вверх. Разочарованный рев Аваддона слился в неразборчивый гул, затихший через мгновение.

В Ясности я летел несколько секунд, набирая разгон, после чего отключил ее, но по инерции все равно несся намного быстрее обычного. Как ни старался, поднимаясь, потратил почти три минуты и успел за это время выбрать стратегию дальнейших действий.

Я разрывался, решая, на что тратить драгоценные секунды. Сердцем был на кладбище, чтобы спасти хоть кого-нибудь – около семидесяти «маркеров» сейчас резвились там, уничтожая и обнуляя все три отряда моих союзников. Умом понимал, что расправляться с верхушкой противников надо прямо сейчас, пока они думают, что я мертв, а потому не спешат и не прячутся, уверенные, что игра сделана.

Я не просто так поставил Духовные оковы именно на дне Провала, это была моя страховка на случай, если Аваддон не успеет кого-то поймать в полете. Даже разбившийся враг не воскреснет на погосте! Гад неприятно удивится, возродившись рядом с финальным боссом, и вот тогда-то его смерть станет окончательной!

Подогреваемый этими мыслями, я сделал выбор. Маркус, Инчито, Кэвилл, Уркиш и остальные должны умереть. Под Ясностью я не потрачу на это больше минуты, зато буду спокоен. И только обезглавив вражеские рейды, помчу на кладбище.

Я так спешил, что отряд Маркуса едва не просочился мимо меня незамеченным, свернув с дороги куда-то в лес. Заметив их боковым зрением и накинув Скрытность, я рванул навстречу, чтобы выдернуть Маркуса и сбросить в Провал. Почему они отклонились от маршрута, понял лишь на подлете.

Зависнув над врагами, увидел, как Маркус поднял Дестини, взяв за горло.

– В последний раз спрашиваю, – прорычал орк. – Да или нет? Слово, принцесса, надо держать!

– Катись… в бездну… – прохипела эльфийка.

Пришел мой черед выполнять обещанное. Я запрещал себе даже думать о том, что получу от Дестини за возможность войти в топ, говорить – тем более: нельзя было раскрывать карты перед корпорацией, ведь я под особенно тщательным наблюдением.

Покинув рейд Кетцаля, я пригласил Дестини в группу.

Дестини, эльфийка, серебряный рейнджер 1-го уровня, присоединилась к вашей группе.

– Давай, Дес, будь благоразумной! – увещевал ее Уркиш. – И мы снова станем на одну сторону. Маркус прав, у вас договор, и он свою часть выполнил, а ты не сделала того, что обещала!

Девушка ничем не выдала моего присутствия. Лишь тень радости мелькнула на ее лице, но прирожденный дар актрисы позволил доиграть роль как надо:

– Какой же ты мерзкий, Иезекиль! – голос Дестини дрогнул. – Поверить не могу, что считала тебя другом…

– Достаточно! – взревел Маркус, отпуская горло эльфийки. Он вытащил массивную дубину и замахнулся. – Моргнуть не успеешь, как вылетишь с Игр. Три… Два…

Раз! Жуткий вой! Две секунды на то, чтобы он прозвучал, и только потом – Ясность! Они даже не успели толком испугаться, застыв в разных позах, но на каждом уже висел Страх. Расширенные глаза Дестини и открытый в крике рот – она все-таки испугалась, что сейчас погибнет, – оскалившаяся морда орка-громилы, выпадающая из его разомкнутых пальцев каменная дубина.

Я подхватил Маркуса и рванул к Провалу. При этом было ощущение, что я тащу статую, орк что-то орал, но я слышал лишь басовитый низкий гул. Жаль, что он не услышал моих последних слов:

– Сегодня будет очень много корма Аваддону, и ты, Маркус Янссон, отправишься к нему первым!

Так ничего и не поняв, он полетел вниз с перекошенным бурым лицом. Когда контроль над персонажем вернется, он мало что успеет сделать.

На поляне к тому моменту народ все еще бегал в Страхе… Очень медленно, конечно, но позы и расположение тел относительно друг друга сменились. Дестини Жуткий вой не зацепил, она уже вытащила лук и выпустила стрелу в слоновью морду Уркиша.

Стрела двигалась крайне неторопливо и преодолела всего полметра, когда я взлетел с новым грузом – Инчито. Лофер был ближе ко мне, но пусть уж серебряный рейнджер удовлетворится маленькой местью. Жреца света я считал вторым по опасности врагом после Маркуса.

После третьей порции корма высшему демону – чародейки Юйлань – Ясности оставалось еще на пару-тройку заходов, что позволило дополнить рацион Аваддона Уркишем, Збигневом и Кэвиллом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Вернувшись к остальным, я положил их обычными Молотами, чтобы собрать всех врагов в одном месте – на погосте, и вышел из убыстрения, чтобы приберечь несколько секунд Ясности на непредвиденный случай.

Только тогда Дестини увидела меня.

– Спасибо, – сказала она. Хотела добавить что-то еще, но промолчала.

Не отвечая, я подхватил ее под руки и отнес Полетом к деревеньке. Никого, кроме неписей, на улице не было – видимо, людей Мейстера уже выкинуло из личных комнат, и теперь их добивали на кладбище. Надо торопиться.

– Что дальше? – спросила Дестини, когда я опустил ее на землю.

Я выгреб лут и скинул перед ней, чтобы не терять Коготь:

– Что подойдет, надень, остальное прибереги. Потом иди в таверну и жди там. Только не высовывайся, пока я за тобой не приду! – Дальнейшее я говорил, взлетая: – Путь безопасен, все враги на кладбище. Бегом!

На разговоры не было времени, каждая секунда могла обернуться чьей-то жизнью. Я многое сделал, но главное оставалось впереди – предстояло спасти своих, обнулить врагов, и только тогда можно будет подумать об остальном. В том числе о Дестини…

Подлетая к погосту, я ушел в Скрытность. Дух стоило поберечь.

Кладбище полыхало от кастуемых заклинаний, лязгал металл, доносились стоны и проклятия раненых, торжествующий смех победителей.

– Шоб ты сдох! – послышался до боли знакомый голос, и я рванул к своим.

Не было времени на то, чтобы нормально осмотреться, а определить, кто свой, а кто враг, не составило труда. Почти все союзники были облачены в базовую холщовую одежду, сохранив лишь отдельные части экипировки. Враги же щеголяли в полных доспехах или магических тканевых одеяниях.

Каждый удар приносил смерть. Меня накрыло боевое исступление, состояние, в котором не остается ничего, кроме жажды крови. Словно бешеный зверь, бьешь всех врагов в зоне досягаемости, а если цель в отдалении, уничтожаешь тех, кто ближе, а потом настигаешь и ее, не позволяя скрыться. Обезглавленный вражеский рейд рассыпался на отдельные группки, которые, почуяв опасность, вместо того чтобы объединиться, рванули в стороны. Сейчас грозный рейд больше напоминал разбегающихся тараканов, которых я давил, давил и давил…

Кулак пробил спину убегающей эльфийки и вышел спереди. Второй удар снес полбашки минотавру, тот, взрыкнув, упал, задергал копытами. Всмотревшись в третью цель, я удивился редкой расе – драконид! Рассмотреть не удалось, Молот уже смял чешуйчатый доспех и отправил человека-дракона в полет.

Ясность я больше не использовал, атакуя в обычном течении времени, но скорость Полета несравнима с пешим передвижением, а Молоты, сыплющиеся из Скрытности, наверное, казались врагам карающими дланями какого-то божества. Со стороны расправа выглядела так, будто тела сами взрывались фонтанами крови, а головы лопались, как переспелые арбузы.

Усвоив утренний урок, я молчал и старался не шуметь. После каждой атаки внимательно отслеживал, не спала ли Скрытность, чтобы в тот же момент уйти в Ясность, ведь Смузи со своей Эфемерной паутиной смирения никуда не делась, да и другие призванные могли преподнести сюрприз. А рисковать я не имел права, промедление означало гибель союзников.

Из логов о происходящем узнал кто-то из тех, кого я прикончил пятью минутами ранее в лесу, и заорал:

– Это Скиф! Используйте контро… – И подавился своей раздробленной челюстью.

Сложно взять под контроль или застанить того, кто невидим. А обнаружить меня, трехкратно превосходящего в уровнях, с прокачанной способностью быть незаметным даже в бою – все равно что обитателям песочницы победить Разорителя.

Я резвился, и даже самые отчаянные враги, погибнув по второму-третьему кругу, больше не спешили воскресать. Вокруг кладбища и без того было множество трупов, но я утроил их количество.

Прикончив незнакомого кентавра – Коготь пробил ему шею, и он упал замертво, – я рванул к очередному воскресшему, замахнулся и… остановил удар. Передо мной стоял озирающийся гном Хокс, портной из рейда Мейстера.

Оглядевшись, я осознал, что бить просто некого. Враги затаились в форме духов в центре кладбища. Хокс заметил других возродившихся союзников и побежал за ними.

Взлетев, я увидел, что все наши, сообразив, что происходит, вырвались с погоста и собрались шагах в ста от него. Они спрятались, скучковавшись в оборонительной формации в кустах, но то и дело кто-нибудь высовывал оттуда голову, чтобы подозвать возродившихся.

Передний край раздвинулся перед Хоксом, пропуская его внутрь. Роль танков выполняли разрушитель Кетцаль, воин Карт, богатырь Ариох и три паладина: Блондикэт, Эквилибриум и Ермак. За ними, метрах в двадцати в лесу, прятались выжившие ремесленники и рейнджи.

Еще минуту я лутал выпавшее с врагов барахло, пока не начался перегруз, и только тогда полетел к союзникам. Отбирал вручную, чтобы не забивать сумки совсем уж хламом.

Кетцаль и Хеллфиш напряженно вглядывались в пространство вокруг опустевшего кладбища. Титан по-прежнему выглядел мощным, но в обносках напоминал оборванца. Оборотень смотрелся ничуть не лучше и вместо ружья теперь сжимал корявую дубину.

– Простите, что задержался, – сказал я, приблизившись к ним и выгружая награбленное. Со стороны это выглядело так, будто шмотки сыпались с двухметровой высоты, появляясь прямо из воздуха. – Хеллфиш, кажется, там есть неплохое ружье. Разбирайте, я сделаю еще ходку.

Из-за Скрытности они меня увидели, только когда я оказался совсем рядом. Оставив их ошарашенными, я вернулся на кладбище, прикончил парочку воскресших врагов, подобрал Притяжением остатки лута и вернулся к своим. На этот раз водопад из экипировки и оружия удивил союзников меньше.

– Скиф, – невозмутимо кивнул оборотень-снайпер. – Оставайся в стелсе, мало ли…

Немногие выжившие из его группы и людей Кетцаля тоже поприветствовали меня. Шмотки уже активно разбирались.

– Спасибо, что помогли у Провала, – сказал я лидерам. – Может, эти секунды спасли меня.

– Не то чтобы мы шли именно к тебе на выручку, – проворчал Кетцаль. Он приоделся и снова стал похож на гладиатора. – Ты не появился, и мы поняли, что у тебя проблемы. Скрываться и дальше смысла не было, все равно нас бы нашли… Так что решили драться.

– И умереть достойно, – добавил Хеллфиш. – Не так, как те ребята.

Он бросил взгляд назад. Ремесленники выглядели заторможенными. Мейстер и Роман молча сидели, опустив лица в ладони, плечи ювелира вздрагивали. Цветик был пободрее, но и он, погруженный в свои мысли, расхаживал взад-вперед, заложив руки за спину, и бормотал стихи.

Ремесленники меня не видели – система не считала их союзниками, ведь они были вне рейда. Бедолаги измучились – с начала игрового дня прошло около пары часов, а все они уже умерли не по одному разу. Мейстеру и тем, кто провел час в таверне, повезло, а вот начавшим утро на кладбище пришлось несладко. Надеюсь, хоть кто-то из них вырвался, иначе мое нападение и последовавшее за ним пленение были напрасными.

– Над ними поиздевались, – прокомментировал Кетцаль. – Мы на Арене всякое повидали, к боли привыкли, а вот для них испытать все на себе – шок. Болевых фильтров-то здесь нет. Немудрено, что их рейд, мягко говоря, в ауте.

– И тем не менее беру свои слова обратно. Не все они струсили, – добавил Хеллфиш. – Мы уже почти добрались до верха, когда нас нашла Лори. Фея и рассказала, что с тобой произошло – она спряталась в кустах после того, как ты ее освободил, чтобы восстановиться и отрастить отсеченные крылья. Короче, увидела, как тебя волокут, и бросилась нас искать…

Я осмотрелся, но не увидел Лори. Кетцаль ответил на незаданный вопрос:

– Она была среди нас, когда мы напали на Маркуса. С последней жизнью…

Скрипнув зубами, я оглядел союзников – выжило меньше, чем я надеялся. И почти все ниже 3-го уровня. Собственно, 3-его было человек пять, столько же 2-го, а вот все остальные… у них осталась одна жизнь.

– Сколько вообще наших выжило?

– Двадцать с чем-то, – ответил Кетцаль. – Сейчас добавлю людей Мейстера в рейд, чтобы понимать… – Обернувшись, он крикнул: – Мейстер, Роман, Цветик, у вас статус заместителей рейд-лида. Принимайте своих и побыстрее!

– Скифу дай тоже, вдруг встретит кого из наших, чтобы смог принять, – сказал Хеллфиш.

Прежде чем ответить на приглашение, я вышел из общей группы с Дестини. Возникнут вопросы, а сейчас не время.

– Ждем еще пару минут, – предложил я. – Возможно, кто-то застрял на кладбище, и, если так, мне надо быть рядом.

Я рассказал о тех, кого скинул в Провал. Услышав имя Юйлань, Хеллфиш крякнул:

– Не долетит, спасется! У нее же и Перо, и Левитация!

– Да и Маркус, скорее всего, тоже улизнет, – вздохнул Кетцаль. – Он же громила, у него есть Мощные рывки. Он ими может по воздуху переноситься! Вряд ли выжил, но мог упасть на лестницу.

– Получается, он уже на кладбище? И где-то в Провале засела Юйлань и…

– Остальных Аваддон тоже, скорее всего, не сожрал, – закончил мысль титан-разрушитель. – Падать долго, могли что-нибудь придумать. У лофера есть Парение за счет слоновьих ушей – звучит тупо, конечно, и как Дамбо он вряд ли полетит, но… У Кэвилла свой аналог паловского пузыря, под которым он мог пережить падение и свалить от Аваддона. Так что пока ничего не кончено.

– Пойду гляну, что там на кладбище, – сказал я.

Оставив союзников, я вернулся на погост и завис, высматривая своих и чужих и размышляя над тем, что теперь делать. Оптимальное решение – спрятать союзников где-то в Провале, вернуться и нейтрализовать врагов. Вот только как? Возиться с ними, убивая десятки раз каждого? Или все же бросать Аваддону в надежде, что не все переживут падение?

Никто из наших так больше и не воскрес. Зато четко виднелись вражеские лидеры: и Маркус, и Уркиш, и Кэвилл. Не было только Юйлань и Инчито, если они и выжили, то оба все еще в Провале.

Один за другим появлялись последние рядовые члены рейда и сбивались в кучу.

– Взяться за руки! – командовал Маркус. – Чтоб он не вытащил нас по одному!

Еще двое призванных пополнили ряды возродившихся, рейд Маркуса теперь был в сборе. По внешнему краю кольца растянулись самые сильные, выставив щиты, ножи, пики. Маги и хилы прятались за их спинами. Все сплелись в единое целое, сцепив руки.

– Ханты, раскидать Сигнальные огни! – разносился по кладбищу командный рык Маркуса. – Скиф может прятаться в Скрытности! Шаманы, Тотемы замедления! Маги, ставьте защитные купола и Рвущие искры!

Мельчайшие искорки, будто алмазная взвесь, заполонили воздух, выкидывая меня из Скрытности. Убыстрившись, я тут же поднялся повыше и снова стал невидимым. По периметру вокруг кладбища светились Сигнальные огни охотников, проявляющие невидимок.

Меня обнаружили, заревели, готовясь к бою, но, уже увидев достаточно, я вернулся к союзникам.

Оказавшись в одном рейде, ремесленники меня наконец заметили. Раздались вздохи и вскрики облегчения:

– Наконец-то! Вовремя! Еще немного, и спасать было бы некого!

Цветик, подав мне руку, скрежетнул зубами:

– Скиф! Никогда не чувствовал себя таким бессильным! Отомсти!

– Цветик прав, – проскрипел Мейстер, бросив полный ярости взгляд на кладбище, где толпились враги. – Юноша, чего вы ждете? Почему они все еще живы?

– Всему свое время, – ответил я. – Сначала отведу вас в безопасное место, потом месть и все остальное. Обещаю, этот день они не переживут! А сейчас – уходим!

Я поколебался, решая, использовать ли Тактическое отступление, но решил его приберечь. Сейчас прямой угрозы союзникам не было.

Уходить решили через лес. Первыми выдвинулись разведчики: друид Найтерио и два разбойника – Филекс и Берстан. За ними, отставая шагов на тридцать, пошли остальные. Я же остался, чтобы отсечь преследователей. Если кто-то из рейда Маркуса решится атаковать, пожалеет.

Со мной остался лишь Кетцаль, покрутил головой по сторонам.

– Нет, больше никого не будет, уходим. Странно, что двоих моих здесь нет, хотя они живы.

Вчера в рейдах Мейстера, Кетцаля и Хеллфиша было почти сто сорок человек. Сейчас осталось около трех десятков. Причем Инфект все еще числился в группе.

– Тиссу обнулили при мне, – сказал я. – А где Инфект?

– Похоже, где-то прячется, – пожал плечами Кетцаль. – Здесь нет рейдового чата, как в большом Дисе, а карта отображает только тех, кто в одной с тобой локации. Ладно, догонишь…

На кладбище враги явно готовились к атаке: вспыхивали силуэты бойцов, усиленных рейдовыми бафами и эликсирами.

Против почти сотни готовых к драке топов даже я не выстою, а значит, не смогу защитить союзников, просто не успею. Любое контролирующее заклятие, ошеломление, паралич – и меня, пусть и на время, выведут из игры. И тогда потери неизбежны.

Убедившись, что никто нас не преследует, я догнал своих и приземлился возле лидеров союзного рейда. Прекрасно осознавая, что все эти люди сейчас для меня обуза, и без них можно было бы сосредоточиться на прогрессе и прохождении Игр, я всей душой противился внутреннему голоску – вкрадчивому, противному, нашептывающему, что никто не нанимал меня нянькой в детский сад, а все вокруг взрослые люди, и нет смысла воевать с Маркусом, можно спокойно брать Деспота и идти еще глубже… Я даже встряхнулся, помотал головой, сбрасывая рациональные, но отдающие гнильцой мысли.

Ни черта рационального в них нет! Потерять доверие на глазах у миллионов зрителей, кинуть союзников, пожертвовавших собой ради моего спасения, – поставить на себе крест. Я быстрее добьюсь желаемого, но душа отомрет.

Мою внутреннюю борьбу заметили разрушитель и снайпер. Кажется, они даже поняли причину терзавших меня сомнений, но промолчали. Кетцаль лишь сообщил:

– Идем к Провалу. Или ты задумал что-то еще?

– Задумал. Я могу на час привязать врагов после смерти, не давая им уйти на рес. Это позволит нам спокойно уйти вниз, вытащить моего питомца и, пока я займусь противником… Вы сможете отправиться качаться – пойти на 100-й этаж с таким танком, как Деспот, сам Бегемот велел!

– Бегемот? – Кетцаль поднял бровь.

Хеллфиш, жрец Спящих, поймал мой взгляд и едва заметно качнул головой.

– Один болотный божок, – соврал я. – Если получится, нам откроется путь к Провалу, а Маркус на час зависнет в великом ничто.

– Кстати, а что с твоим петом, парень? – спросил Кетцаль. – Где ты его потерял?

Я рассказал им про печать с врат 531-го этажа и тщетные попытки снять ее.

– Можно сделать проще, – сказал Хеллфиш. – Печати врат, что ниже 100-го этажа, обычно снимаются всем рейдом.

– Как?

– Взяться за руки, – пожал плечами он. – Урон размажется по всем равномерно, отнимая те же проценты. Так и открывали нижние врата, если, конечно, не было защитных абилок. Но агро босса все равно ляжет на того, кто тронул печать.

– На 531-м босс никого из нас не тронет, – пообещал я. – Во мне сейчас достаточно силы, чтобы прихватить с собой в полет двух человек, но я не могу вами рисковать. Враги скоро поймут, что их не собираются атаковать, и бросятся за нами. Точнее, за вами. А я здесь все-таки не бог, не «угроза» и уязвим даже со всеми моими умениями…

– Мы заметили, – кивнул Кетцаль.

Всем рейдом мы вошли в ворота деревни, любезно распахнутые неписями, и, распугивая уток и гусей, направились через поселение – это был самый короткий путь к Провалу. Местные провожали нас любопытными взглядами, но приставать с расспросами не рисковали.

Заметив почти заполнившуюся шкалу духа, я остановился.

– Ждите здесь. Я сгоняю к Маркусу.

– Подкопил ресурса? – понимающе ухмыльнулся Хеллфиш.

– Вроде того… – хмыкнул я, глядя на налившуюся цветом иконку Духовных оков. – Откатилась способность, осталось решить только одну проблемку…

Сотня Маркуса вряд ли уместится в тридцатиметровом радиусе действия ловушки душ. Нужно как-то собрать их в кучу… Но как?

Я собирался выжать максимум из ситуации. Когда атаковал отряд Маркуса после падения в Провал, меня подгонял гнев, и я торопился и был чрезмерно самоуверен. Уповая на Ясность и Аваддона, я не использовал все свои сильные стороны. Сейчас есть время проанализировать ошибки и просчеты.

Думать вообще полезно. И на этот раз мой классовый талант должен помочь поймать в Духовные оковы всех.

Приняв Имитацией облик Кетцаля, я взлетел и рванул на перехват.

– Что за…? – донеслось вслед.

Я успел вовремя: вражеский рейд как раз подбирался к выходу из леса. Растеряв часть экипировки, выглядели «маркеры» уже не так великолепно. Несмотря на потери, они пришли в себя и даже немного расслабились – шутили, переговаривались. Тем не менее дозорные не отрывали взглядов от неба, высматривая меня, а охотники по-прежнему использовали Сигнальные огни, но я был вне зоны их действия.

Подышав и успокоившись, я просчитал каждый шаг и, приземлившись незамеченным в лесу, вышел навстречу врагам с поднятыми руками.

– Не стреляйте! – привлек я их внимание. – Маркус, надо поговорить…

– О-хо-хо, какие люди! – Лидер рейда, жестами сделав несколько непонятных мне команд, шагнул вперед и остановился. – Это какой-то подвох?

– Я знаю, где Дестини. И готов ее отдать, если примешь меня обратно.

Покрутив головой, я понял, что окружен. Все «маркеры» приготовились драться, кто-то прочесывал лес вокруг – видимо, подозревали, что это ловушка. Что ж, глобально они правы, но ошибаются в деталях.

– Ты почти обнулился, но ради нашей старой дружбы я почти готов простить тебя, Ренато, – широко улыбаясь, ответил Маркус. – Но, если думаешь, что мне не плевать на девку, ошибаешься. Предложи что-то еще.

– Мои люди готовы переметнуться со мной. Ты знаешь, нам нужно попасть в финальный топ.

– Знаю… – задумчиво произнес орк. – Но что-то здесь не клеится. Не ты ли говорил, что тебе результаты Игр до фонаря, просто хочется поразвлечься? Ты и на Игры-то не собирался, решил в последний момент!

– Ладно, признаюсь. У «угрозы» или поехала крыша, или заиграли гормоны: он взял Дестини под свое крыло. Что бы она ему ни пообещала, Маркус, мне это не нравится. Парень заигрался.

– Тоже мне новость! Малой вырвал ее у меня из рук меньше часа назад! Я в курсе, что она с ним!

В это время вернулись разведчики, прочесывавшие лес. Их старший доложил:

– Чисто, Маркус.

Кивнув, орк обернулся ко мне:

– Что ж, похоже, ты не врешь, Ренато. И все-таки я не пойму, чего ты приперся именно сейчас? О том, что Дестини теперь со Скифом, известно с утра. Ты же решился переметнуться только сейчас! Почему?

– Не знал. Она только объявилась, встретили ее в деревне. И знаешь что? Скиф ради нее готов порвать с нами! С теми, кто помогал ему все эти дни!

– Дестини умеет заморочить голову, – протиснувшись сквозь строй, сообщил Мессия. – Ведь так, Уркиш?

– Так, – согласился лофер.

Все больше народа, желая услышать разговор, толпилось вокруг.

– Парень гнилой изнутри, – согласился со мной Маркус. – Я тебя понимаю. Понимаю, но… простить не могу. Хочу, чтобы ты расплатился за то предательство с Эгидой на дне. Понял, ради кого послал к чертям нашу дружбу! Так что прости, старина, но Игры для тебя закончены!

Он дал сигнал. Но только начал поднимать руку и открывать рот – раздался Жуткий вой. Эффекта не избежал никто, а я бросил под себя Духовные оковы, ушел в Ясность и первым делом отправил ухмыляющегося Маркуса в Летаргию.

Дальше, превратившись в живую мясорубку и посматривая на таймер убыстрения, летал и убивал всех, кто попадался под руку. Зрители, наверное, видели смазанную тень и взрывающиеся кровью тела, куски костей, разлетающиеся мозги и лопнувшие черепа – побочный эффект десятикратно ускоренных Молотов. Красота, настоящее шоу! Больше крови и зрелищ тем, кто сейчас вольготно устроился на диване с пачкой чипсов и бутылкой пива!

Хотя, скорее всего, они даже тени не видели…

Как и в прошлый раз, оставив на всякий случай немного духа, я носился за мечущимися в Страхе врагами и чинил расправу из Скрытности, испытывая мрачное удовлетворение.

Убыстрения хватило, чтобы расправиться со всеми. Почти на час мои враги зависли в великом ничто. Возможно, выжили Юйлань и Инчито, но они еще не скоро выберутся из Провала.

Под горой трупов я нашел Маркуса, который замер в летаргическом сне, или как там называется его состояние. Он должен был меня слышать.

– В этот раз тебе не выжить, громила, – сказал я, вернув собственный облик и поднимаясь с его телом в воздух. – Прости, что ввел тебя в заблуждение, представ Кетцалем. Я не такой уж гнилой, как ты считаешь. Все-таки больше не нежить…

Пролетая деревеньку, по которой разбрелись союзники, я подметил, что Кетцаль и Хеллфиш не дали никому расслабиться: по периметру застыли дозорные, а к кузнецу выстроилась очередь, чтобы отремонтировать экипировку.

Приближаясь к Провалу, я продолжал говорить с безмолвным Маркусом, чтобы объяснить зрителям свои поступки.

– Просто дождись конца Игр и поймешь, зачем все это было…

Зависнув над Провалом, я отпустил гладиатора, и он полетел к Аваддону. Орк-громила наряду с титаном-разрушителем Кетцалем, пожалуй, здесь был одним из лучших игроков. Но как человек, судя по рассказам Ренато Лойолы и Дестини Виндзор, он полное дерьмо. И сейчас из-за того, что не владел телом, он и падал как кусок дерьма.

Покончив с ним, я устремился в деревню и на подлете заметил там странную активность: на площади у колодца собирались люди, издали было не разобрать, кто. Неужели Инчито или Юйлань выбрались из Провала и атаковали моих? Почуяв неладное, я рванул туда в Ясности и понял, что чуть не опоздал.

Правда, происходило не то, о чем подумалось сначала.

Нет, враги не нашли моих союзников. Произошло нечто противоположное: мои друзья отыскали Дестини, все еще считая ее врагом! И решили ее линчевать, а заодно выместить накопившуюся злость. Девушку держали богатырь Ариох и воин Карт, остальные предлагали способы умерщвления один другого ужаснее. На миг мне показалось, что я заблудился, и это не цивилизованные люди, а садисты-инквизиторы.

Портной Хокс, скалясь окровавленным ртом, пытался отпилить Дестини ногу ржавым ножом, и кровь била фонтаном. При этом, чтобы пленница не погибла, ее исцеляли сразу трое, в том числе Мишель.

– Не все сразу, не выхилим! – кричала дриада.

С исцелением ей помогали святой паладин Блондикэт и храмовница Элисон – не считая пала Эквилибриума, который не участвовал, это были все наши хилеры. И одни девушки! Похоже, Дестини не вызывала сочувствия даже у них!

Проявившись, я спикировал на брусчатку между пленницей и толпой, оттолкнул кровожадного ремесленника так, что тот влетел спиной в очередь других жаждущих поизмываться над серебряным рейнджером.

– Оставьте ее! – Я обратился к Кетцалю. – Что здесь происходит?

На невозмутимом лице титана мелькнуло удивление:

– Не только у тебя на нее зуб, парень! Народу нужно выпустить пар! Тебя вчера не было, ты не видел, что она и ее «шестерки» творили на кладбище!

– Вчера было вчера, Кетцаль. – Я загородил серебряного рейнджера от остальных. – Сегодня она с нами! Со мной!

Передо мной образовалось лицо разъяренного Мейстера. Ювелир воздел перст и, тыча то в Дестини, то мне в грудь, закричал:

– Позвольте, молодой человек, но как так? Она же враг! И если что-то не поделила с Маркусом, это ее проблемы!

– Повторяю, она больше не враг! – взбеленился я, но больше из-за того, что даже не мог объяснить свою позицию. – Не враг! Так ведь, Дес? И она искренне хочет извиниться!

Эльфийка раздула ноздри, но кивнула. Кто-то из толпы швырнул в нее камень, попав в лицо. Скула расцвела багровым, из глаз потекли слезы. Сдерживая боль, Дестини прошептала, глядя в землю:

– Я вам больше не враг. И очень сожалею, что причинила столько неприятностей. Мне очень жаль.

– Жаль? – хохотнул Хеллфиш. – Скиф, ты в курсе, что она должна была нам помогать с первого дня? Хорвац и Хинтер договорились с Джошуа, что Дестини с ее людьми вольется к нам и будет выполнять мои команды! Что бы она тебе ни пообещала, она не выполнит обязательств!

– Сделку скрепил Арбитр!

– Ну и что? С Маркусом у нее тоже был легальный договор! И она съехала, плюнув на штрафы!

– Короче! Она больше не враг! Я обещал ее защитить и выполню обещание, данное ей так же, как выполняю наш уговор!

Схватив за грудки, Мейстер затряс меня и закричал, багровея и брызгая слюной в грудь – до лица гном не доставал:

– Нет, это ты так думаешь, что не враг! Я не хочу иметь ничего общего с этой… дамой!

– Парень, опомнись! – взревел Хеллфиш. – Тварь заслуживает наказания!

– Расплаты! – требовал Цветик. – Народ требует платы по счетам!

– Расплаты требуют наши сердца! – пропела Мишель.

– Она должна ответить! – разорялся Мейстер.

– Я сказал нет! – рявкнул я, обнимая Дестини и готовясь, если что, уйти в Ясность и улететь. – Вы не только ее не тронете! Она пойдет с нами! Я принимаю ее в рейд!

И кинул ей приглашение, которое тут же было принято, но в следующую секунду кто-то из лидеров выкинул Дестини из группы, а потом снял и с меня полномочия призывать новых членов.

– Ну давайте, выкиньте и меня из рейда!

Ревущая толпа бесновалась, смыкаясь вокруг.

– Что? – Дрожащим от возмущения голосом крикнула Мишель. – Ты променял нас на нее?

– Скиф, ты не забыл, что сутки назад она дважды целилась тебе в лицо? В глаз, тварь, целилась, ей мало было тебя убить, ей хотелось, чтобы ты страдал! – пророкотал басом Цветик. Поэт был так зол, что речь его перестала быть певучей, лицо исказилось. – Сука заслуживает обнуления! И пыток!

Только этого мне не хватало – бунта на корабле! Бездна! Я же говорил Дестини сидеть в таверне! Чего она выперлась наружу?

– Объяснись, парень, – сказал Кетцаль, положив руку мне на плечо.

Встретив его взгляд, я кивнул. Придется быть твердым. Судьба вчерашнего врага стала важнее, чем моральные обязательства перед союзниками. Я пошел ва-банк – вышел из рейда и спокойно объявил:

– Значит, так. Я пока не могу объяснить свое решение. Пока не могу! И я, и Дестини не вправе разглашать детали. Это все, что я могу сказать. Поэтому те, кто считает, что им с Дестини не по пути, могут оставаться. Мои союзники, в том числе она, идут со мной.

Я зашагал из Окаянной бреши, взяв эльфийку за руку – не оглядываясь и очень надеясь на то, что разум победит, и Дестини не тронут.

Мы прошли метров тридцать под возмущенные крики, потом воцарилась тишина, и сзади донеслись шаги и топот. Оглянувшись, я увидел, что все потянулись следом. Облегченно выдохнув, подумал, что так не волновался, даже когда утром падал в Провал. Дестини была очень важна для того, что я задумал, и вытащить ее в топ вдруг стало так же необходимо, как получить Умноженную эссенцию жизни…

Ночью, когда она разбудила меня, появившись на пороге номера, я просто выругался. Чего она только не предлагала за помощь, кое-что и вспоминать стыдно, но я от всего отказался. А потом меня осенило, пришло понимание, что она может дать. Мы заперлись в ванной и долго беседовали…

– Я таки поражаюсь этому молодому человеку! – разглагольствовал позади Мейстер. – Даже не объяснил! Что он о себе возомнил?

– Он не обязан объяснять свои решения, – не согласилась с ним Ана. Мисс Содружество-2074 выжила, а оттого была в хорошем настроении. – У вас был выбор, мистер Розенталь, идти ли за ним…

– Позвольте с вами не согласиться, мисс Коваленко! – встрепенулся Роман.

Проклинатель на пару с ювелиром завели шарманку о том, что доверять Дестини нельзя, что она нас предаст, да и в принципе не стоит связываться с плохими людьми, и за довольно бодрым голосом гнома слышалось старческое брюзжание. Бас тролля и без того всегда звучал недовольно, а сейчас его тон приобрел некие фанатичные нотки.

Чтобы не терпеть их излияния, я ускорил шаг, и остаток пути мы бежали к Провалу. По пути Дестини спросила, где мой питомец, и я рассказал о запертом Деспоте.

На подходе слетал проверить, нет ли поблизости врагов. Никого не обнаружив и убедившись, что никто не будет атаковать, мы собрались возле спуска.

К нам с Дестини подошли Кетцаль и Хеллфиш, который, чтобы быстрее перемещаться, выбрал звериную форму и сейчас выглядел как огромный волк, стоящий на задних лапах.

– Не совсем так, как мы рассчитывали, но первый этап нашего ночного плана выполнен, – сказал оборотень. – Что дальше?

– Надо вытаскивать питомца Скифа, – произнес Кетцаль. – Остальным пока спрятаться.

– У печати осталось около 50%, – сказал я. – Нужно еще трое добровольцев, чтобы спокойно ее вскрыть и никому не погибнуть. Но Полетом я смогу утащить двоих, а с тремя мы просто рухнем к Аваддону. Можно сделать два рейса, но потеряем время…

– Я знаю, как быстрее попасть вниз, – проговорила Дестини. – В рейде есть маг? Пусть кинет на нас Перо, и Скиф легко дотащит нашу троицу и вниз, и потом наверх.

Хеллфиш иронически поаплодировал:

– Гениально!

– Сами бы не догадались, – ухмыльнулся Кетцаль. – Только никаких «нас». Как-нибудь обойдемся внизу без тебя, Дес.

– Я здесь не останусь! – уперлась эльфийка, и я ее понимал.

– Она летит с нами, – кивнул я. Потом обратился к магу льда: – Кара, есть Перо? Отлично, кинь на Кетцаля, Дестини и Хеллфиша. Остальные… Здесь где-то могут бродить Юйлань и Инчито. Спускайтесь на 22-й и уйдите вглубь. Если вас найдут, постарайтесь выжить до нашего возвращения!

Взлетев над Провалом, я подождал, пока на троицу моих помощников не бросят Перо.

Дестини, Хеллфиш и огромный Кетцаль, взявшись за руки, шагнули с обрыва, но вместо того, чтобы упасть, начали плавно снижаться. Я подлетел к Дестини, нашел и сжал ее кисть, устремившись вниз, на 531-й этаж, где в застенках томился Деспот. Демон жаждал крови смертных – я его этим обеспечу. Маркус погиб окончательной смертью, но почти сотня его бойцов все еще в игре.

Замелькали этажи, светящиеся цифры на дверях слились в оранжевую прерывающуюся линию, ветер засвистел в ушах. Кто-то что-то сказал, но голос растворился в свисте, зато появилось приглашение – Кетцаль вернул меня в рейд и принял Дестини.

Вскоре мы стояли у врат. Все так же держась за руки, подошли к ним. Печать не выглядела целой, но оплавленная, багровая, насытившаяся кровью, она все еще скрепляла врата. Из-за них донесся грохот костей и топот – демон почуял меня и приблизился ко входу.

Я коснулся печати.

Снятие печати: 54,99%… 55,265%… 55,54%…

Прогресс шел вчетверо быстрее, чем утром, мы теряли по 1% жизни, печать – чуть меньше единицы. Но простая математика подсказывала, что, когда врата распахнутся, мы выживем.

Устойчивость росла не только у меня. От боли орали все, Дестини так просто каталась по земле, ее держали мы с Кетцалем. Девушка визжала, требуя отпустить ее, потому что она больше не может терпеть. Мужчины вели себя спокойнее, но боль искажала их обычно невозмутимые лица.

Улучшен навык устойчивости: +2. Текущий уровень: 55.

Печать засияла пунцовым, загорелась… и ее будто всосало в металл врат. С грохотом, скрежеща по земле, они начали раздвигаться.

Оттуда высунулась демоническая морда-жаровня:

– Грог-х-р!

Мы отступили. Я отпустил руку Дестини, и девушка рухнула на землю. Кетцаль присвистнул. Хеллфиш, запрокинув голову, широко улыбнулся:

– Вот это мощь! Скиф, уверен, что он за нас?

– Уверен, Хелл…

Не дожидаясь, пока проем расширится достаточно, чтобы пропустить его массивное туловище, Деспот проломился наружу и рванул к нам.

– фиш… – договорил я в полной растерянности.

Монстр заглотнул оборотня и снес рукой-алебардой голову Кетцалю. Рефлекторно активировав Ясность, я схватил Дестини за ногу и отлетел к центру пропасти. Огненная аура демона ее не тронула, но руку по локоть моя союзница потеряла – Деспот, приобретший невероятную скорость вне подземелья, стал очень проворен. Хорошо, что урон, нанесенный конечности, не засчитался по полной…

Я перетащил Дестини на этаж выше, влил в раскрытый в ужасе рот зелье здоровья и вернулся к Деспоту. Сняв убыстрение, обратился к нему, готовый снова прожать Ясность и свалить:

– Что за фигня, рогатый? Ты убил моих друзей!

– Грог-х-р! – ответил тот, облизнувшись. Поскрежетав зубами, он рыгнул пламенем и вдруг пророкотал на всеобщем: – У меня договор с тобой, смертный. Не с твоими друзьями. Я провел столетия в этой дыре, не в силах переступить порог! Настал час расплаты!

– Я запрещаю тебе трогать моих союзников! Это приказ!

– Я не трону тебя, этого достаточно. Ты сохранил мне жизнь, я сохраню твою. Души других смертных станут пищей! А приказывать мне может только великий князь Диабло.

Сказав это, он поскакал наверх. Я открыл инвентарь, чтобы достать его сердце и добить коварного демона, но нигде его не увидел. Похоже, когда Деспот покинул инстанс, сердце вернулось на свое законное место, и оттого демон стал таким быстрым!

Его слова и смерть союзников выбили из колеи, а потому, когда я сообразил, что демон приближается к Дестини, было поздно. Рука-алебарда уже вознеслась над парализованной от страха эльфийкой и начала опускаться.

Глава 26. Вражеские души

За долю мгновения до того, как демоническая конечность в виде секиры коснулась Дестини, я ушел в убыстрение и рванул наверх. Ясность не ставила окружающий мир на паузу, лишь замедляла его, а потому рука-алебарда Деспота продолжила движение, и уже начало проминаться холщовое одеяние эльфийки. Мне ее было не спасти, еще мгновение – и урон будет засчитан…

Пришлось тратить козырь, надеясь, что каст будет мгновенным:

«Тактическое отступление» активировано!

Мир мигнул, и я оказался наверху возле Провала, в том же месте, откуда мы вчетвером еще недавно начинали спуск. Ремесленников здесь уже не было – видимо, они уже на 22-м этаже.

Метрах в пяти от меня лежала, прикрывшись обрубленной рукой и зажмурившись, Дестини. Деспота рядом не было.

– Ты в порядке? – спросил я, подойдя к девушке.

Она открыла глаза, недоверчиво озираясь, затряслась и зло заговорила:

– Нет, я не в порядке! Я вообще ничего не могла сделать!

– Никто не смог бы, демон 531-го!

– Я смогла бы! Отход под прикрытием, Дымовая завеса, Кульбит – да куча вариантов, как рейнджеру разорвать дистанцию! Но все навыки отключены дебафом! Я же худший игрок дня, не забыл? – горько спросила она, всхлипнув. – Как мы здесь вообще оказались?

– Пришлось потратить мою награду лучшему игроку.

– Что? Награду? – Дестини растерянно похлопала ресницами. – На меня?

– Ну… да.

У девушки отвисла челюсть. Похоже, в ее голове это никак не укладывалось, и она сделала то, чего Дестини Виндзор никогда бы не сделала на людях: заревела в голос, заливаясь слезами.

Не зная, что предпринять, я просто обнял ее. Чувствовал, как девушка дрожит, как мокнет плечо от ее слез, и поглядывал на список рейда. Портреты Кетцаля и Хеллфиша были покрыты призрачным черепом – значит, оба еще в игре, просто выжидают в форме духов на кладбище. Время еще оставалось, и я попробовал успокоить Дестини:

– Все хорошо, я успел. Мы в безопасности, но оставаться здесь нельзя. Юйлань и Инчито где-то поблизости.

Девушка взяла себя в руки и, закусив губу, спросила:

– Почему твой демон атаковал нас?

– Не знаю, но я и подумать не мог, что он обманет, перестав подчиняться приказам! Тебе повезло, что за тебя он взялся последней! У Хеллфиша с Кетцалем оставались жизни, а вот ты бы…

– Думала, мне конец, – прошептала Дестини.

Демон, конечно, кошмарный, но вряд ли топ-игрок, повидавший тварей и пострашнее, испугался бы одного его вида. Дестини Виндзор страшило другое. Мгновение – и девушка потеряла бы все, ночью она рассказала о договоренности с отцом. Как говаривал дядя Ник, кому-то суп жидок, кому-то жемчуг мелок. Какова боль, когда «жемчуг мелок», мне было не понять, и я не испытал сочувствия. Она считала, что после вылета окажется на самом дне. Но даже это дно было недостижимой вершиной для миллиардов неграждан. Впрочем, видя заплаканное лицо девушки, ужас в глазах и поникшие плечи, я впервые ее пожалел. Да, такие проблемы мне непонятны, кажется, что она бесится с жиру, но когда человеку, кем бы он ни был, плохо, это ясно без слов.

Отстранившись, Дестини огляделась уже спокойнее, убедилась, что рядом нет ни врагов, ни страшного демона, и поднялась. На ее красивом лице проявилась обычная маска невозмутимости.

– Я в порядке, – произнесла она. – Лети за Кетцалем и Хеллфишем.

– Уверена? Давай я сначала отнесу тебя к остальным, а потом сгоняю на кладбище.

– Я в порядке! – повторила она. – Лети, сама доберусь.

– Деспот довольно тормозной, но у него есть странная особенность всегда появляться…

– Скиф! – Маска принцессы слетела с Дес, она схватила меня за руку и завопила, указывая мне за спину и вниз.

Обернувшись, на противоположной стороне Провала я увидел знакомую груду костей, в центре которой полыхала жаровня. Чертов демон как-то оказался рядом и сейчас резво поднимался по лестнице.

– Вали! Спрячься! – крикнул я в ухо девушке. Она будто не слышала, с ужасом глядя на разбушевавшегося монстра. – Я его задержу! Бегом!

Оттолкнув ее подальше от Провала, я полетел навстречу Деспоту. Встал возле обрыва напротив лестницы, перегородив подъем. Если эта тварь не научилась прыгать или телепортироваться, ему меня не обойти. А атаковать соратника он вряд ли посмеет.

Деспот остановился на полпути к поверхности. Сделал мах рукой-алебардой, и из воздуха в месте удара посыпались искры. Упершись в незримую преграду, он поднажал, но та не поддалась. Демон издал разочарованный рык – такой мощный, что заложило уши. Неужели не может покинуть Провал?

– Что, рогатый, застрял? – издеваясь, я изобразил сочувственные нотки, но сфальшивил, в действительности испытав облегчение. – Не можешь вылезти?

– Грог-х-р! – рявкнул Деспот. – Здесь проходит граница, разделяющая Преисподнюю с твоим миром, смертный! Призови меня, чтобы я смог ее пересечь! Я научу, как создать Пентаграмму призыва…

– Нет, рогатый, даже не мечтай о душах смертных Окаянной бреши. Внизу полно твоих соплеменников, как тебе их души? Я собираюсь пройти по всем этажам и добраться до Аваддона. Можешь мне помочь, если…

– У демонов нет души, идиот! – перебил Деспот. – И я своих не трону! Мы можем не ладить дома, но здесь мы подчиняемся великим князьям – защищаем интересы Преисподней! Вместе! И ты хочешь, чтобы я помог смертным победить в Демонических играх?

Да уж, соратник из Деспота фиговый. Проку от него в прохождении инстансов не будет, к тому же союзники теперь всегда под угрозой. Как им вообще с этажа на этаж передвигаться? И все еще непонятно, почему он отказывается выполнять приказы…

Деспот молчал в ожидании ответа, издавая утробное рычание, и тогда я заглянул в описание «соратника»:

Деспот, демон 531 уровня

Событийный соратник.

Демон Деспот, веками защищавший интересы Преисподней в Демонических играх, проиграл вам и был готов к смерти. Один удар – и вы бы поглотили часть его силы, познали часть его умений и завладели его аурой Адского пламени, но вы проявили слабость. Вы пощадили демона, забыв о том, что этот вид существ извращен Хаосом и является смертельным врагом всех разумных Дисгардиума!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Внимание! Питомец класса «соратник» сам принимает решения, его действиями невозможно управлять.

Еще вчера в описании значилось, что я могу приказывать соратнику! И вдруг примечание исчезло? Все стало ясно. Произошло то же самое, что и с Эгидой – «абсолютным» куполом, который на следующий день вдруг стал ломаться от атак Аваддона. Учитывая, что Окаянная брешь и Провал – стопроцентно искусственные локации, создаваемые под каждые Игры заново, у разработчиков полный контроль над механикой.

Хотя… все могло быть и в рамках чертова игрового процесса – демон как-то заполучил из моего инвентаря свое сердце и перестал подчиняться приказам. Ладно, попробуем иначе.

– Деспот, приказываю стоять на 10-м…

– Приказывать мне может только великий князь Диабло! – перебил меня демон, но я закончил:

– …и ждать появления смертных. Около сотни душ придет сюда. Они не станут спускаться, если увидят тебя. Скройся в тени и жди. Они неумирающие, а потому, даже если ты всех убьешь, они придут снова. Наешься от пуза!

– В твоих словах я слышу жалкие потуги обмануть соратника, смертный…

– Соратники дерутся вместе, а ты одна большая проблема. Врагу не пожелаю такого соратника! Мог бы – подарил бы им. А раз по-хорошему не хочешь… – Я вздохнул – идея не сработала, но у меня уже родилась другая. – Придется тебя убить.

Внутри демона рокотнуло знакомым многократно повторенным «Грог-х-р!» – он смеялся.

– Ты бредишь, смертный! Ты не только слаб, но и глуп – узы договора между нами не позволят нанести мне ущерб!

– А, так, значит, сердце все-таки в тебе? Без него-то ты был неуязвим, а с сердцем… Я рискну. Попробую вернуть тебя в Преисподнюю, где тепло и вокруг только приятные рожи демонов. Думаю, Диабло примет объяснения относительно того, почему ты облажался, и легко простит…

Говоря, я приблизился достаточно, чтобы не особо расходовать дух, и ушел в Ясность. Сохраняя дистанцию в пару метров, нанес удар, внимательно отслеживая шкалу жизни демона – она не шелохнулась. Мы не могли нанести урона друг другу, но я добивался не этого.

Еще удар. Еще. Копии моих кулаков принимали призрачный вид, будто сотканные из воздуха, и снарядами влетали в бок демона. Бил я не торопясь, взвешенно и оценивая прогресс. С каждым убыстренным Молотом Деспот сдвигался к краю. С сердцем внутри он снова стал уязвим и не должен был пережить падения, даже если Аваддон проигнорирует соплеменника.

Когда корма Деспота зависла над пропастью, я вышел из убыстрения. Для демона миновала секунда. Вероятно, он ощущал удары и скорость, с которой я толкал его к краю, потому что отчаянно мотал головой и что-то рокотал:

– …соратник!

Ага, уже не «смертный», а соратник. Демон делал успехи в социализации и эффективности коммуникаций.

– Прости, не расслышал. Что?

– Ты был убедителен, соратник! – Демон встал на одно колено. Ломая кости грудной клетки, залез рукой внутрь и достал антрацитовый кристалл, ощетинившийся обломанными черными сосудами. – Я возвращаю тебе мое сердце, а себе неуязвимость против смертных! Обязуюсь подчиняться твоим приказам.

– Как ты его вернул? – спросил я, вернув кристалл в инвентарь.

– Оставив меня внутри, ты забрал сердце. Мы с ним единое целое и не можем быть разделены никаким барьером. Запечатанные врата служили таковым. Когда ты исчез, сердце вернулось на свое место.

– Так ты будешь биться со мной против Аваддона?

– С самим генералом князя Белиала? – пыхнул пламенем Деспот. – Соратник, с этим высокомерным ублюдком, выродком Преисподней, я бы схватился и без твоего приказа. В войнах доминионов я бился с армией Аваддона. Но не здесь. Демон не может навредить демону на Играх. В отличие от вас, смертных, у нас есть общая цель.

Получается, весь Провал – этакая мирная зона для демонов? Что ж, логично.

– Жаль. – Я подумал и не нашел никакого другого применения демону: – Тогда твоя задача – охранять спуск в Провал от моих врагов и патрулировать верхние этажи. И насытишься, и мне с союзниками будет проще. Э… Кстати, как ты поймешь, кто мне друг, а кто нет?

– Почую. Души смертных хранят все потайные мысли. Задача ясна. Будет исполнено, соратник.

С этими словами Деспот помчался вниз по лестнице.

– Эй, ты куда?

– Чую вражескую душу!

Я полетел следом и увидел, о ком он. Бедолага Инчито вряд ли даже понял, что произошло – сверху на него обрушилось что-то костяное-огненное. Взмах руки-алебарды – и Инчито свалился без ног. Деспот отправил в пасть его конечности, за это время жрец света скастовал заклинание, и на демона обрушился столб сияния, но не причинил вреда – золотистые ручейки огня стекли, как вода. Грог-х-ротнув, Деспот поддел орущего Инчито рукой, и тот завыл еще истошнее, соприкоснувшись со смертоносной аурой. Хрустнули кости в пасти демона, и жрец улетел на респаун. На кладбище…

Погост! Там же Кетцаль и Хеллфиш!

Я рванул к ним и появился как раз вовремя. Союзники уже воскресли и бежали прочь, когда за их спинами поднялся Инчито и рванул следом. Совсем скоро должен был воскреснуть основной рейд Маркуса, на час нейтрализованный Духовными оковами, правда, уже без своего лидера, моя задача – успеть перетащить своих в Провал.

В Ясности я ринулся к Инчито, который уже готовился поразить их заклинанием, над его головой закручивался световой искрящийся смерч. Первый удар прервал каст, но жрец выжил с 1% жизни, вспыхнув каким-то световым щитом, и только со второго Молота отправился на рес.

Спустившись перед сосредоточенно бегущими союзниками, я вышел из убыстрения. Оба резко остановились и выматерились.

Опешивший Хеллфиш, передвигающийся в форме волка, прорычал, обращаясь к Кетцалю:

– Вот даже не знаю, что делать: благодарить этого засранца или шкуру с него спускать. Как думаешь?

– У него опять что-то пошло не так, – хмыкнул титан. Обернувшись, он поглядел на кладбище. – Судя по тому, что я вижу в списке рейда, Дес выжила. И вот вопрос: раз она жива, парень ее спас. Мог ли он спасти и нас? Или решил просто избавиться?

– Я не планировал ничего такого! Демон взбунтовался и почти прибил эльфийку, пришлось потратить награду.

– Как так вышло-то? – набычился Хеллфиш. – С места не сдвинусь, пока не пойму, что за игру ты затеял!

– Я правда сам не ожидал, что он сагрится. Но разрабы намудрили с механикой соратника, и я потерял над ним контроль. Пришлось объяснять, кто в Провале хозяин.

– И что теперь? Слушается? – прорычал оборотень.

– Вроде да, но из Провала выйти не может. Так что здесь он нам не помощник. Да и против боссов тоже – он, как выяснилось, своих не бьет… Секунду!

На погосте проявилась фигура Инчито. Сгоняв туда, я снял с него еще один уровень и вернулся.

Кетцаль продолжил разговор, будто я и не отлучался:

– Значит, в освоении данжей демон не выручит? Жаль. Бесполезный оказался пет.

– Какой есть. В общем, давайте я отнесу вас к нашим, а сам вернусь. «Маркеры» вот-вот воскреснут, надо их встретить, а то расползутся. К вам они вряд ли попадут – демон их перехватит, но с ними лучше покончить сегодня, чтобы завтра начать наконец играть и проходить Провал.

– Мне не очень хочется туда, где шатается демон, – покачал головой Кетцаль.

– Который в любой момент может взбеситься и выйти из-под контроля, – добавил Хеллфиш.

Я начал закипать. Ладно Мейстер или Дестини, но выслушивать капризы взрослых мужиков, причем сильных бойцов и лидеров? Однако, стиснув зубы, я взял себя в руки и сказал как можно спокойнее:

– Вас реально надо уговаривать? Будем считать, что я попытался. Короче, здесь я вас опекать не смогу – мне не разорваться! Вы со мной?

– Ладно, – кивнул титан, переглянувшись с Хеллфишем. – Ты пойми, Алекс, мы не выделываемся, просто странностей вокруг тебя все больше. Мутный ты какой-то. Все не по плану, все наперекосяк, а тебе хоть бы хны, все время умудряешься ускользнуть. Непонятно, чего от тебя ждать, а оттого…

– Неуютно, – буркнул оборотень. – Стремно. Но выбирать не приходится, погнали.

Кетцаль оказался слишком тяжелым, потому с ними двумя лететь пришлось низко и медленно, но это всяко быстрее, чем пешком. По пути мы заметили Дестини, сидящую на земле и что-то рисующую в пыли. Хеллфиш обратился в громадного волка и побежал сам, я же подобрал девушку. Повезло ей, что Инчито задержался, а Юйлань бродит еще где-то внизу…

У спуска Деспота не оказалось – то ли послушался меня и затаился, то ли…

– Эй, рогатый, ты где? – заорал я в Провал, и многократно умноженное эхо ответило мне гулом.

– Беспонтовый пет, – констатировал Хеллфиш.

– Деспот! – заорал я. – Рогатый! Ко мне!

Черт, надо было научиться Пентаграмме призыва… Только подумал, и снизу донесся рокот:

– Я чую вражескую душу! Враг рядом, но мне его не достать!

– Спускайтесь сами! – крикнул я союзникам и рванул вниз.

– Не, мы лучше подождем, – крикнул мне вслед Хеллфиш. – Там твоя чертова Годзилла, а у нас жизни последние…

Деспот нашелся перед распахнутыми вратами 22-го этажа.

– Вот ты где! А что за враг?

Демон указал в темноту, откуда доносился девичий смех и зеленые вспышки, и несколько виновато сообщил:

– Не в моих силах переступить порог. Что-то меня туда не впускает…

– Бездна! – выругался я и залетел в инстанс.

И только тогда увидел актуализировавшийся список рейдовой группы: треть портретов союзников накрылась черепами. Не уследил!

В отчаянии рванул дальше и первой заметил замершую кентавриду – она как скакала с выпученными глазами, так и застыла, раскинув руки и подняв передние ноги. Следующим был Мейстер, замерший в крадущейся позе у стены, над его головой кружились искры.

Остальные в разных позах застыли посреди широкой пещеры. Цветик успел выхватить нож, Мишель – подобрать камень. Все выглядело так, будто я в Ясности, но ничего подобного не было, а значит, имел место массовый стан…

Глава 27. Трехголовая тварь

…инициированный Юйлань. Она стояла в середине просторной пещеры с поднятой рукой, словно кому-то присягала, а в другой ладони будто что-то удерживала.

Чародейка развела пальцы, и меж ними показалась расширяющаяся фигурка – я перешел в Ясность, рванув к Юйлань, и все равно не успел. Впервые мне показалось, что я действую недопустимо медленно – паладин Эквилибриум, застывший напротив нее, начал раздуваться, будто воздушный шарик, покрылся трещинами, и тело его взорвалось, разлетевшись ошметками. Эффект заклинания был молниеносней даже меня в убыстрении, и только взметнувшись в воздух, брызги крови и куски плоти замедлились и будто бы застыли.

В то же мгновение я прикончил Юйлань, пробив ее грудь Когтем, и вернулся в обычный режим. Со смертью чародейки союзники освободились от ее чар и пришли в себя, заорали и бросились врассыпную. Кто-то бежал с оружием наперевес к месту, где рухнуло тело Юйлань, кто-то – в противоположную сторону.

– Народ, это я! – крикнул я. – Юйлань уже на кладбище, расслабьтесь…

Гном-портной Хокс, подслеповато щурясь, присмотрелся ко мне и вдруг побежал, врезался в меня и пырнул ржавым ножиком. Урона не нанес, но, кажется, так и не поняв этого, продолжил строчить оружием, как иглой швейной машинки. Смотрел он при этом под ноги и что-то орал запальчиво:

– Сдохни! Сдохни! Сдохни!

Хокс реально был кровожадным – то ногу Дестини пилил этим же ножом, то вот меня. Маньяк какой-то! Я схватил его за грудки и поднял перед собой:

– Хокс! Это я, Скиф! Убери нож, пока не поранился!

– Скиф? – вскинув голову, он проморгался и протер глаза, спрятал оружие. – Не признал в темноте…

Наконец все успокоились. Снаружи грохотал Деспот, пытавшийся все-таки пробраться внутрь пещеры, и я вспомнил о Дестини, Хеллфише и Кетцале. Сгонял за ними наверх, дав оставшимся возможность отдышаться и посчитать потери. А их было много, около десятка трупов. Как бы паскудно ни звучало, всем повезло, что Юйлань не шарахнула массовым заклинанием, а убивала так – индивидуально.

Вернувшись с Кетцалем, Хеллфишем и Дестини – пришлось сделать две ходки, – я собрал уцелевших и попросил рассказать, что произошло.

– Юйлань выжила! – сообщил очевидное Цветик. – А вы, молодой человек, говорили, что сбросили ее Аваддону! Что здесь мы будем в безопасности!

– Не сейчас, Нико, – сказал Мейстер. Голос у него был уставший, равнодушный. – Мы потеряли девятерых…

Бойцы пали в первую очередь. Похоже, пока все разбегались, они атаковали Юйлань и обнулились, погибнув. По идее, ювелир мог не озвучивать имена павших, их портреты, залитые черным, отображались в списке рейда: воин Карт, проклинатель Роман, святой паладин Блондикэт, всадник Дэйв, богатырь Ариох, разбойник Берстан и друид Кану. Паладин Эквилибриум погиб у меня на глазах. В списке вылетевших был и укротитель Шемшур. Он, Теодор Новак, был единственным из сидевших со мной за одним столом, кто проявил сочувствие в день открытия.

– Могли бы помочь! – проревел Хеллфиш, гневно глядя на ремесленников. – Ребята погибли, защищая ваши жизни! А ведь они куда достойнее вас, и все теперь вне топа!

Его можно было понять, в его группе выжило шестеро: маг льда Кара, разбойник Филекс, лучница Йен, храмовница Элисон, охотник Коба и скульптор Ана.

А вот у Кетцаля осталось лишь трое: друид Найтерио, паладин Ермак и охотник Перант. Точнее, четверо, если считать Инфекта, но от барда вестей не было.

И еще девять ремесленников, включая Мишель, Цветика, Мейстера и Джокера. Оставшиеся пятеро мне были слабо знакомы: дворф-кузнец Артемиус, кентаврида-танцовщица Ольга, гном-портной Хокс, хоббит-кулинар Нобу и огр-алхимик Добряк.

Вот и вся наша команда. С Дестини, но не считая пропавшего Инфекта, осталось двадцать два призванных из почти полутора сотен. Соотношение сил с врагами нужно уравнять!

После подведения итогов все надолго замолчали. Тишину нарушил голос Кетцаля:

– Почтим память ушедших. Богатырь Ариох… Первый чемпион не из Империи по выталкиванию из Круга. Человек! Мы звали его Егорычем, он из русского дистрикта. Надеялся выменять эссенцию за победу в Играх на сет Святогора. – Он поднял голову и посмотрел в сторону. – Надеюсь, Октиус покажет… Егорыч, ты смотришь это, сидя в зале торжеств. Не грусти! Знай, мое приглашение в силе – я собираю команду для Арены. Бросай свою борьбу и давай ко мне!

– Эквилибриум… – заговорил Хеллфиш. – В миру Имир, мой брат из «Модуса»… Пожалуй, лучший хил из всех, кого я знаю! Были у нас совместные рейды, с ним никто не сравнится. Не знаю, что нас ждет, но нам тебя будет не хватать, Экви!

Они перечисляли убитых, рассказывая о них, я же слушал и наблюдал за таймером Духовных оков. До появления «маркеров» из небытия оставалось четыре минуты. Пожалуй, пора.

– Знаете, что обидно? – вопрошал Мейстер. – Роман с самого начала был невысокого мнения об одной присутствующей здесь особе, считал ее эгоистичной… гулящей женщиной. И вот мой друг, тролль, признанный даже Дарантским клубом философов, вылетел, а эта… дамочка все еще в игре!

Дестини не повела и бровью. Любой здесь сказал бы, что ей все равно, но, увидев ее прошлой ночью, настоящую и уязвимую, я понимал, что это всего лишь защитная маска.

– Не провоцируй, скинут в пропасть, – предупредил я девушку, а потом, не решившись перебить траурную речь Мейстера, который знал каждого поименно, шепнул Кетцалю: – Отлучусь, проведаю наших «друзей».

Вылетев из данжа, я рванул наверх. Деспот отстал, но у поверхности снова проявился из ниоткуда. Вспомнив об оставленном в его логове эпическом клинке, я решил попробовать запрячь соратника:

– Деспот, все равно сидишь без дела. Сгоняешь к себе за Клинком кровавого прилива? Знаешь, где он спрятан?

– Знаю ли я? Я его туда и повесил! Сделаю, – рокотнул демон.

Достигнув точки на краю леса, где ставил ловушку для душ, я завис над ней в Скрытности. Как только откатились Духовные оковы, снова воткнул их в то же место, а в следующее мгновение начали проявляться «маркеры». Уркиш завертел головой, качая слоновьими ушами, и попятился, не понимая, почему воскрес не на кладбище. Рядом с ним материализовался вампир Райкер, чуть в стороне – Смузи. Появившийся Мессия сразу же затерялся среди сильных, пробормотав:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Почему мы здесь?

Тем временем темный паладин Кэвилл осмотрелся и заорал:

– Внимание! Маркус – все! Я теперь лидер! Походу, «угроза» сбросила его на дно и сейчас шныряет где-то здесь! К бою!

– Щас, разбежался! – не согласился Гейзерих. Взгляд варвара-берсеркера остекленел, словно он изучал информацию рейдового интерфейса. – Инчито с Юйлань уже движутся к нам, плюс Збигнев и Энигма – решим всем офицерским составом, кто главный!

– Когда соберутся все, тогда и определимся! – рявкнул Кэвилл. – А пока… Всем сгруппироваться! Ханты, ставьте огни! Кастеры…

Я не дал ему договорить – вошел в Ясность, снес ему полчерепа, но темный паладин выжил и укутался в пузырь. Отлично, пусть его абилка, благодаря которой он пережил первое падение, побудет на откате.

Оставив его на время, я выцепил взглядом Смузи – к ее Эфемерной паутине смирения у меня была личная неприязнь. На пути к магичке я сперва отправил на рес рванувшего в сторону дворфа-стрелка, затем пробил грудь тролля-колдуна и снес башку орка-шамана.

С семейкой Шульц у меня были личные счеты, так что я с особым удовольствием прикончил и Смузи и Райкера, прятавшегося в стелсе рядом. Третий член семейки, орк Фобос, куда-то запропастился.

Следом я с удовлетворением отправил на кладбище фокусника Мессию. Он не был угрозой, но такие проныры, как он, обычно живучи, а мне не хотелось, чтобы изворотливый подлец пережил более достойных врагов-топов.

Вскоре я сбился со счета, но всего убитых было больше тридцати. Жаль только, многие не попали в зону действия Духовных оков и уже возрождались на погосте. Последним убитым стал Кэвилл, новый лидер рейда, с которого наконец слетел защитный пузырь. Больше половины, к сожалению, выжило – рейд разбежался. Догонять не стал, приберег остатки духа. А еще я очень жалел, что Провал слишком далеко, чтобы перекидать врагов туда.

Окинув взглядом опустевшее поле боя, усыпанное лутом, я поколебался, не собрать ли добычу вручную, но передумал. Включил фильтр Притяжения на вещи не хуже необычных – моим оборванцам и такое сгодится. Бах! Меня прибило к земле – перегруз! Пришлось кое-что выкинуть, и пока я этим занимался – в Скрытности, разумеется, – в поле зрения появилось искажение воздуха – он как-то странно плыл, оформляясь в смутные призрачные силуэты за деревьями.

Приблизившись, я увидел передвигающихся перебежками Инчито и Юйлань. Жрец использовал непрокачанную Скрытность, чародейка затаилась в Невидимости, но я их обнаружил. Раньше надо было качать!

Приблизившись, врубил убыстрение, налетел коршуном, схватил обоих за ноги и поволок к Провалу. Сбрасывать не стал, решив действовать наверняка. Мы падали, и обе мои жертвы все это время активно-пассивно противодействовали. Не сомневаюсь, что в их обычном ходе времени весь полет они вырывались и атаковали меня, но к моменту, когда я донес их до 660-го этажа – ниже опускаться не стал, уж больно длинные лапы у Аваддона, – кулаки Юйлань только разгорелись от каста, а короткий клинок Инчито едва начал обрушиваться на мое предплечье.

Я разжал руки и вышел из Ясности. Оба противника заорали, забарахтались в воздухе, но лапы Аваддона оборвали крики. Демон схватил призванных, сплюснул их в кровавые комки и затащил за распахнутые врата. Оттуда донесся хруст костей, чавканье и сытое урчание:

– Сме-р-р-р-тная плоть!

Дело сделано, пора возвращаться к своим. Я запрокинул голову – Провал отсюда напоминал темную сужающуюся трубу со светлой точкой далекого неба.

Пока летел, покоя не давала мысль о том, как Деспот пропустил Юйлань и каким образом она оказалась именно на 22-м этаже – там, где меня ждали союзники. И если первому можно было найти объяснение, то второе на случайность походило мало. Жаль, я не мог допросить чародейку, и вопрос останется без ответа как минимум до хайлайтов…

Горящие номера этажей слились в оранжевую смазанную полосу, когда я устремился к соратнику, надеясь, что он вернулся с клинком. Уже на подлете стало видно, что Деспот обосновался на 3-м этаже и запрокинул голову, видимо, ожидая, что призванные сами будут прыгать ему в пасть.

– Эй, рогатый! – крикнул я. – Как дела? Ты бы затаился где-нибудь пониже, смертные как увидят тебя, сразу разбегутся, а так, поверь, явятся, и очень скоро.

– Свежее мясо и души смертных – хорошо, – ответил демон. – Но мы, демоны, разумны. Нас интересует не только еда! Я смотрю и любуюсь видом. Мой лабиринт однообразен и нерадостен. Здесь же – красивое небо! В Преисподней другое…

Назвать унылое небо Окаянной бреши красивым нельзя было даже с натяжкой, но вот чего я не ожидал от ходячей жаровни – так это тяги к прекрасному. Надо бы с Цветиком его познакомить, может, научит демона писать стихи. Вернется рогатый домой и станет собратьев разить словом. И все рифмы будут заканчиваться на «Грог-х-р!» Интересно, а не нашего ли вождя кобольдов-отщепенцев вечно призывает Деспот? А что, Грог’хыр, как и шаман племени Рыг’хар, вечно дымит травкой, демон же просто дымит всем телом…

– Принес клинок? – спросил я, вспомнив, зачем летел.

Раздраженный тем, что я его отвлек, рогатый недовольно рокотнул. Возле головы что-то свистнуло, и эпический меч со звоном воткнулся в стену за спиной. Деспот снова уставился в небо. Клинок пришлось взять в руки, класть было некуда.

– Спускайся за мной, – велел я и полетел вниз.

Рыча и поглядывая наверх, демон неохотно начал спускаться. Я ворвался в инстанс и наткнулся на Дестини. Она по-прежнему не доверяла моим союзникам, потому держалась поближе ко входу. Взяв меня под руку, пошла рядом. Капец, глянь со стороны – сладкая парочка. Зрители-фаны Дестини сейчас, наверное, сидят с отвисшими челюстями.

Из подземелья доносились голоса, эхом отдавался лязг железа, что-то шелестело и шкворчало, тянуло дымом и готовящейся стряпней.

Картина взгляду открылась умиротворяющая: Мишель пела, Ольга танцевала, кузнец Артемиус чинил оружие и амуницию, к нему выстроилась очередь. Портной Хокс накладывал заплатки на порванные магические одеяния. Мейстер возился с бижутерией. Кулинар Нобу крутился вокруг костра, где в котелке булькало какое-то варево. Рядом разместил походную лабораторию алхимик Добряк. Инженер Джокер, начавший день на кладбище, как-то пережил бойню и сейчас яростно крутил гайки переносной турели.

Все были так заняты, что заметили меня, только когда зазвенел лут, который я начал выбрасывать из инвентаря. И минуты не прошло, как подо мной образовалась гора экипировки и оружия.

– Народ, налетай! – объявил я.

Повторять приглашение не пришлось. Собравшиеся сразу же забыли свои дела и набросились на добычу, как муравьи на горку сахара, загалдели, загремели доспехами. Кетцаль урвал клинок из Лабиринта Деспота и довольно его оглядывал.

Позволив им порадоваться подаркам и одеться, я сел возле Хеллфиша и скрестил ноги. Дестини встала за моей спиной.

– Минус Инчито и Юйлань, теперь точно, – доложил я. – Лично видел, как Аваддон их схавал.

– Да, насчет чародейки… – задумчиво произнес Кетцаль. – Странно, что она из шести сотен этажей угодила именно на этот…

– Как она вообще ушла от демона?

– Как-как… – хмыкнул Хеллфиш. – Каком кверху! Блинками! Прыгала с этажа на этаж, пока не добралась… Оп-па!

И тут озарило и меня. Я встал, поднял руку и закричал:

– Внимание, народ! Хеллфиш, кинь Сигнальный огонь к той стене. Ага, спасибо. Прошу всех пройти туда…

Пожимая плечами, выжившие неохотно оторвались от дел и разбора лута и столпились у стены по правую руку от меня.

– Теперь подходите по очереди к нам.

Рядом стояли Кетцаль, Хеллфиш и Дестини – те, кто был со мной во время нападения Юйлань. Недоуменно наблюдая за моими действиями, они переглядывались, а потом сообразили.

– Думаешь, кто-то слил? – шепотом спросил титан.

– Среди нас крот Маркуса, другого объяснения я не вижу.

– Он же вылетел! – удивилась Дестини. – Ведь так?

– Он – да, но его люди еще живы, – ответил я. – И не теряют надежды убрать меня. Как ни крути, шансы у них есть – при хорошем контроле, разумеется.

– И Юйлань могла заметить метку крота на карте, если они в одном рейде! – Хеллфиш кивнул. – Это точно кто-то из людей Мейстера! Мы-то своих всех знаем, а у него больше ста человек было, кто-то точно оказался вне группы…

Простым перебором и сравнением с текущим списком выяснилось, что в нашем рейде недостает одного из присутствующих. А именно портного Хокса, пытавшегося заколоть меня ножом.

Гном сжался в комок под суровым взглядом Кетцаля. Титан ласково спросил:

– Ну что, дружище, как так вышло, что ты вне группы?

– Так это… – замялся портной. – Не пригласили!

– Ну да, ну да… А языка сказать, чтобы кинули инвайт, не было.

– Не убивайте, это недоразумение! Принимайте в группу! Я приму!

– Врет он все! – скрипуче возмутился Мейстер. – Я лично ему приглашение выдавал! Вот только проверить список не догадался! Какой же я идиот!

– Ты не мог знать, – утешил его Цветик.

Эти двое только оплакали своего друга Романа. Проклинатель пал от рук Юйлань одним из первых, атакуя ее своим легендарным «Шоб ты сдох!» Теперь же, найдя виновника его смерти, ювелир с поэтом ожили. Мейстер вскочил и затряс кулаками:

– Подлец! Хокс, как ты мог?

– Предатель! Мерзавец! – поэт толкнул Хокса в грудь. – Где на лице стыда румянец?

Портной не умел лицемерить. Поняв, что его вычислили, он заканючил:

– А что я мог сделать? Клан Маркуса – мой главный заказчик! А за содействие они обещали не убивать и дотянуть до топа!

– У них самих человек сто, балда! – проворчал Хеллфиш. – Не дали бы они тебе залезть в лучшие 10%! Ну-ка, что у тебя там?

Хокс крутил в руках свой ржавый режик. Снайпер вырвал его и присмотрелся.

– А ножик-то непростой! То-то я думаю, чего он, дурачок, тебя зарезать пытался, Скиф! Гляди!

Едкий резак помутнения

Редкий кинжал.

Урон: 1-2.

С крайне низкой вероятностью каждый удар, нанесенный этим ножом, может вызвать у жертвы приступ умопомрачения, и та примет врагов за друзей, а друзей за врагов.

+1 к ловкости.

+1% к шансу нанести мгновенный смертельный урон.

Внимание! Не наносит урона демонам.

Только для события «Демонические игры»!

Цена продажи: 75 демонических золотых монет.

Шанс потерять после смерти снижен на 50%.

Хеллфиш спрятал нож у себя, но я требовательно протянул руку:

– Отдай.

– Не веришь мне?

– Ну попробуй, объясни, зачем он тебе. Мне он точно не нужен, я справлюсь с любым и без него. Против мобов он не работает, так что я могу подумать?

Оборотень молча буравил меня взглядом. Я напрягся, но он вернул нож, тут же отправившийся в инвентарь.

Обстановку разрядил Кетцаль:

– Вот умора была бы! – Титан расхохотался. Он бил себя по колену, согнувшись. – А-ха-ха! Всей толпой били – выжил! Ха-ха! В Провал скидывали – выжил! Ха-ха! Опять скинули каменной статуей – выжил! Ха-ха! Бессчетное количество раз почти убивали, но все время ускользал! И сдох бы от удара ржавым ножом портного 1-го уровня! Ха-ха-ха! Великая «угроза» A-класса! 101-й уровень! И откинул бы копыта… А-ха-ха!

У титана началась истерика, он не мог остановиться.

– Везучий сукин сын! – воскликнул Хеллфиш, тоже не в силах сдержать смех. – Сколько у тебя там удачи, сынок?

Слушая их, засмеялись и остальные. Даже Мейстер развеселился, и все наперебой начали вспоминать мое вроде бы постоянно случайное, но какое-то уж слишком стабильное везение. Случайностям находилось рациональное объяснение, но в сумме ничто, кроме удачи, так помочь не могло!

Увлекшись, я чуть не упустил момент, как Джокер исподтишка принялся убивать Хокса. Сначала я обратил внимание, что портной неестественно подергивается, потом увидел, как сливается его шкала жизни, и бросился отбивать Хокса.

– Стоп! Не убивать!

– Почему? – раздавались разъяренные голоса. Линчевателей оказалось несколько, включая Цветика. – Он гад! Мерзавец!

Кетцаль, Хеллфиш и Кара, привычные к дисциплине, помогли мне оградить предателя, сжавшегося в комок на полу.

– Хокс будет наказан! – объявил я. – Но сначала мне нужно кое-что проверить.

Подняв портного за ворот, я потащил его наружу. Жизни в нем оставалось меньше четверти. Остальные ломанулись за мной. Дестини гордо вышагивала рядом.

Мы вышли из данжа. Я покрутил головой:

– Деспот!

Из тени проявился демон-соратник и, громыхая костяными наростами по скале, приблизился ко мне. Толпа отпрянула за порог. Тем, кто увидел Деспота впервые, было что обсудить, но, не обращая внимания на их риторические вопросы, я обратился к демону:

– Скажи, рогатый, кто мне этот смертный?

– Пф-ф… – фыркнул демон. – Враг. Отдаешь его мне?

– Забирай! – Я толкнул Хокса к нему.

Подкинув портного, Деспот задрал голову и распахнул пасть. Тело гнома начало обугливаться, еще не опустившись. Щелкнув челюстями, демон перекусил Хокса, похрустел суставами и заглотил. Сквозь его костяные наросты было видно, как тает плоть внутри.

Народ позади заволновался, раздались вскрики омерзения. Зрелище было отвратительное. Дестини вцепилась мне в руку, впилась ногтями и завороженно смотрела, как демон облизывается и выдыхает пламя.

Я качнул головой на девушку:

– Как насчет нее, соратник?

– Эльфийка? Тоже враг, – пыхнул пламенем Деспот, Дестини отшатнулась. – Но бывший. Сейчас считает себя твоим союзником, только готова предать, если представится возможность.

– Он же демон, морочит тебе голову! – яростно зашептала Дестини. – Не верь ему, Скиф!

– Поправка… – продолжил Деспот. – В душе эльфийки что-то происходит, что-то меняется. Старые ценности переосмысливаются, но к чему это приведет, не скажу. Много мути, пусть осядет, тогда и будет видно.

Вперед выдвинулся Мейстер и отчаянно закричал:

– Меня проверяй! Мне скрывать нечего!

– Не враг, – досадливо сообщил демон. – А жаль. Но и не друг. У гнома-старикашки к тебе определенно интерес. Денежный.

– А я? – поинтересовалась скульпторша Ана.

– Ты, смертная, сама по себе. Но соратника моего не предашь, даже если это будет в твоих интересах. Идейная!

Ох, далеко не все решились на проверку. Многие вернулись внутрь, стоило Мейстеру вызваться на тестирование лояльности. Сложно было их не понять. Я уже не тот наивный школьник из песочницы, а потому уверен, что кто-то стал моим союзником не по своей воле, а от безысходности.

– Сразу говорю, парень, ты мне не нравишься, – проворчал Хеллфиш, когда Деспот оценивал и его.

– Перекидыш не врет, он тебя недолюбливает, – подтвердил демон. – Но и врагом не считает.

– Кетцаль? – Я указал на титана, и тот нехотя выступил вперед.

– Потомок Урана и Геи тебе не враг. Он не предаст. Не друг, но мог бы им быть, – ответил Деспот. – Только знаешь что? Дружба, любовь, семья… Вы, смертные, слишком много значения придаете тому, что ничего не стоит. Вы считаете, что мы, демоны, плохие. А почему? Потому что мы отказались покоряться Новым богам? Вы им подчинились, так почему мы, отвергнувшие рабство душ и потерявшие их, лишь бы оставаться свободными, – зло, а вы, рабы Нергала, Мардука и прочих Новых, – добро? Кто так решил? Нет ни добра, ни зла…

Я внутренне сжался – если метки Спящих в моей душе видел Аваддон, то и Деспот наверняка заметил.

– Не волнуйся, соратник, – продолжил демон. – Я не открою твою тайну. Но говорю не о тебе! Смертные считают нас злом, но если есть на свете зло, то это не рогатый демон, а трехголовая тварь, пожирающая ваши души заживо. И головы эти – трусость, жадность и предательство. И если одна вопьется в душу, то две другие поглотят ее дотла.[1]

– О, философией повеяло, – тоскливо произнес Мейстер. – А Романа подискутировать – нет.

Демон оценивающе взглянул на ювелира:

– Надо же, а гном-то небезнадежен! – Потом посмотрел на меня. – Мне это надоело, соратник. Слабые души, мелкие сущности. Я уж не говорю о тех, кто спрятался за твоей спиной – душевно мелочные и убогие. Не понимаю, зачем они тебе. Дал бы их мне сожрать, и всех делов!

Жаль, что рядом не было ни вылетевшей Тиссы, ни прячущегося где-то Инфекта. Вот кого бы я проверил с пристрастием!

Деспот свалил наверх – пялиться в небо и ждать свежего мяса, я же, чтобы не маячить у врагов на виду, вернулся с лидерами в данж. Предложив им идти качаться на сотый, я встретил непонимание. Все жаждали крови врагов и требовали, чтобы я с ними разобрался.

– Это и в моих интересах, – прошептала на ухо Дестини. – Чтобы ты обнулил «маркеров». Но все же замечу, что народ не столько мести хочет, сколько гарантировать себе место в топе. Сам посчитай. Если уберешь врагов, то все, собравшиеся здесь, – практически финальный топ!

Подумав, я согласился. Когда выполню свою часть сделки, можно будет сосредоточиться только на собственной цели.

– Ты двигай наверх, а мы прошвырнемся по зачищенным уровням, – предложил Кетцаль. – Все теперь неплохо одеты, так что справимся.

– Это не вариант… Мне их что, по тридцать раз убивать?

– Не-а, – ухмыльнулся Хеллфиш. – Проще поступим. Я соберу кастеров у поверхности. А ты таскай их по одному к нам. Обложим заклятьями да дебафами, тогда и сбросишь. Кто-то, наверное, спасется, но большинство обнулится!

– А что, может сработать! – сказал я и посетовал: – Жаль, Романа с нами нет. Запроклинал бы их до смерти!

На том и порешили. Хеллфиш отобрал человек семь в свою группу, остальных Кетцаль повел проверять верхние инстансы. В первые дни было много суеты, и, вполне возможно, он прав – низкоуровневые мобы там остались.

Прежде чем я улетел, оборотень свистнул. Обернувшись, я увидел в его руках какую-то веревку, Хеллфиш протягивал ее мне:

– Джокер наплел арканы, два стака. Из медной проволоки! Будет проще таскать гадов. Держи, можешь не беречь, должно хватить на всех!

Поэкспериментировал – ничего сложного в использовании. Как и любой инженерный предмет, работал аркан просто: выбираешь цель, жмешь на иконку. Из озорства «поймал» Деспота, но аркан мгновенно расплавился – «сломался».

А дальше начался конвейер. Я находил кого-то из «маркеров», в убыстрении хватал и тащил к Провалу. Ясность тратил урывками, и дух успевал восстанавливаться так, что запасы всегда оставались. Команда кастеров обкладывала жертву дебафами, напирая на замедляющие, станящие и урезающие абилки эффекты. Учитывая уровни членов бригады, пользы от их стараний было немного, но зато качались навыки, а общее дело и командная игра всегда способствуют росту морального духа.

Игровой день близился к концу. Из предыдущих боев со мной враги поняли, что находиться в толпе опасно, а потому разбились на группы и разбрелись по локации. Многие попались Деспоту, и вскоре никто не рисковал приближаться к Провалу. Некоторые спрятались в таверне, оказавшись на месте своих вчерашних жертв.

Я успел сбросить около тридцати «маркеров». Если нарывался на группу, сначала убивал всех, кроме отобранного для скармливания Аваддону. Так что к концу дня многие топы перестали быть таковыми, потеряв кучу уровней.

Одним из последних я нашел Уркиша. В отсутствие Маркуса, Кэвилла, Юйлань, Инчито и съеденного Аваддоном Короля Артура лофер мог бы стать новым лидером рейда, но не было уже ни рейда, ни лидеров. «Маркеры» перестали быть людьми Маркуса, теперь это разношерстный сброд. Единственное, что им оставалось, выживать как можно дольше в надежде попасть в топ-10%.

Лофер, сотрясая землю, за кем-то гнался. Его жертва скрывалась в кустах, и хоть Уркиш и не мог похвалиться скоростью, он догонял. Сначала я решил, что враги перессорились и начали убивать друг друга, но ошибся.

Уркиш гнался за Инфектом. А я бросился за обоими, легко настиг и налетел сверху, набрасывая по аркану на каждого, после чего… еле поднялся в воздух.

– Скиф! – обрадовался бывший друг. – Это ты? Боже, какое счастье! Где все наши?

Я ему не ответил. Человек-слон вырывался, дергал за трос, который опасно натянулся и зазвенел, грозя разорваться. Пришлось уйти в Ясность.

Отряд Хеллфиша успокоил Уркиша, и я отправил его вниз – только уши затрепетали на ветру. У Аваддона там, на дне, сегодня был просто праздник какой-то. Инфекта же я придержал – не стал его отпускать ни к рейду, ни к Аваддону.

– Освободи парня, Скиф! – крикнул Хеллфиш. – Он же с нами! Чудом спасся!

– Ага, сейчас… Деспот!

Внизу затопали, топот стих, и демон материализовался сбоку. Повернув голову, я выругался – никогда не поймешь, откуда он появляется!

– Еще еда, соратник? – прорычал Деспот.

– Ты мне скажи! Кто он мне?

– Скиф, не дури! – крикнула храмовница Элисон, подружка Бомбовоза. – Это же Малик, он наш! Забудь обиды, все с тобой ругались с первого дня, но все-таки стали союзниками!

– Алекс, ты все не так понял… – забормотал Инфект. При виде демона он сначала потерял дар речи, а потом сообразил, что его судьба пока ни черта не решена. – Алекс, дружище, мы с Тиссой все тебе объясним!

– Заткнись! – рявкнул я и крикнул остальным: – Дайте мне самому разобраться!

Демон ухмылялся, грог-х-рнув, обдал нас волной жара. Но хранил молчание.

– Деспот, отвечай!

– Этот смертный сам не понимает, кем тебя считает, – нехотя признал демон. – И не друг, и не враг, а… так. Он и любит тебя, и ненавидит. Его душа залита черной завистью, но в сердцевине ее вижу проблески горечи от того, как он с тобой поступил. Он предал тебя, соратник, да ты и сам это знаешь! Его раздирают муки совести, но верни все назад, он поступил бы так же.

– Ты ничего не знаешь! – запальчиво ответил ему бард.

– Не знаю, – легко согласился демон. – Но вижу тебя насквозь. Ну что, соратник, отдаешь его мне? У этого неумирающего кончились жизни – я поглощу его душу.

– Алекс, ты еще успеешь меня убить, – тихо сказал Инфект. Он не молил, не ныл, лишь закусил нижнюю губу. – Дай мне все объяснить, и после решишь, что делать…

– Сожри его, Деспот. – Я выпустил трос.

В распахнутую пасть демона бард упал молча.

[1] Деспот вольно цитирует слова Глеба Жеглова, персонажа романа братьев Вайнеров «Эра милосердия».

Глава 28. Друг-враг

Когда я выбрался из капсулы и в сопровождении Кэрри отправился в зал торжеств, Маркус уже прилично набрался и стоял в коридоре уровня погружения, ожидая меня, чтобы сказать:

– Просто хочу, чтобы ты знал. Зла не держу, никаких обид. Все, что было на Демонических играх, останется здесь же.

Он протянул руку, обдав алкогольным духом, но у меня еще не стерлись из памяти его издевательства. И плевки в лицо тогда, когда они были необязательны. Его рука повисла в воздухе, и он, едва ворочая языком, зло сказал:

– Ну же! Ты что, обиделся? Да брось, это все всего лишь игра!

– Всего лишь игра? То есть вы не расстроитесь, когда я разнесу ваш клановый замок? Ну а что, это же всего лишь игра… – Покачав головой, я закончил: – Без обид, мистер Янссон, но для меня это не просто игра.

– Ну-ну, парень… Думал, ты умнее.

– Я не ищу врагов, мистер Янссон. Не волнуйтесь за свой замок, – сказав это, я оставил его.

– Не думай, что я испугался, паренек, – бросил он мне в спину и закричал: – Не обделайся от собственной крутизны! Какой ты мне враг, сопляк? Твои дни сочтены, посмотрим, как будешь разговаривать после ликвидации!

Одну неприятную встречу тут же сменила другая. Малик и Мелисса перехватили меня у лифтов. Вот уж кого видеть совершенно не хотелось.

– Алекс! – Девушка приблизилась и схватила меня за плечи, затрясла. – Ты должен дать нам возможность все объяснить!

В памяти вихрем пронеслось: ее визит с Лиамом и его оскорбления, их совместные фотографии, поцелуй с Маликом. Нет, не обиду они всколыхнули, а будто сорвали кожу с мертвеца, и полился гной. В общем, гадостно стало на душе.

– Должен? – Я криво усмехнулся и спокойно продолжил: – Вы же сами на весь мир орали, что не хотите иметь со мной ничего общего. Вспомни, как ты меня назвала, Мелисса: зазвездившийся кусок дерьма. С чего бы мне измениться?

Кэрри втиснулась между мной и девушкой и, обернувшись, спросила:

– Вызвать охрану?

– Алекс, прошу! – взмолился Малик.

– Просишь? Ты же говорил, что устал от моего высокомерия?

– Ты все понял неправильно! – ответил он, чуть не плача.

– Я все понял правильно, бывший друг, так что берегись и не попадайся. Встречу – гитару сломаю. А я тебя встречу, не сомневайся.

– Ну Алекс!..

Слышать его скулеж было противно. Ладно, Тисса, с ее предательством я давно смирился, но этот? Видеть его не могу, особенно сейчас, когда он потерял все, а оттого выглядел жалко.

Я отказался и от охраны, и от дальнейших разговоров с бывшими друзьями и, не оборачиваясь, молча зашел в кабину вовремя подъехавшего лифта. Меня распирало от желания поговорить с ними, выслушать и разобраться, но зудело опасение, что эмоции хлынут через край, и я просто набью Малику рожу. И тогда – уже вполне справедливо – буду дисквалифицирован. Да и не лучшее место эта парочка выбрала для признаний. К тому же что они могли мне сказать?

Уже в лифте, пока не захлопнулись створки, я обернулся. Малик открыл рот. В его глазах появились слезы, но он промолчал. Мелисса же запальчиво крикнула:

– Все было ради тебя, Алекс! Ради…

Двери закрылись, заглушив звуки снаружи. «Ну да, конечно, ради меня», – зло думал я. Мне было плевать, я и без того знал, как они попытаются выгородиться. «Прости, Скиф, мы думали, что тебя убьют сразу, а потому решили дистанцироваться от тебя, чтобы попытаться самим достать эссенцию», – сказала бы Мелисса. А Малик бы добавил: «А чтобы нам поверили, мы устроили театральную постановку на виду у всех…»

Даже если так, я не собирался их прощать. У них была возможность посвятить меня в свой заговор! Почему не сделали так? Зачем пробили в моей душе дыру, куда засасывает все: силы, радость, веру в людей. Да я чуть с ума не сошел от отчаянья! Они так искромсали мне сердце предательством, что я скорее прощу Маркуса, плевавшего мне в лицо, чем этих двоих!..

За ужином Лоран – оборотень-фокусник Мессия – занял единственное место за столиком, где еще недавно я страдал от одиночества. Его отвергли и бывшие союзники, «дестеры», и новые, «маркеры».

От Дестини тоже все отвернулись, даже лучшая подруга Белла, но девушка нашла себе место возле меня – расположившийся рядом Ренато Лойола нехотя пересел, шепнув мне:

– Не спи с ней, даже если очень хочется. Дес – мастерица медовых ловушек, подцепит, потом пожалеешь!

Спать с ней я не собирался, но предупреждение оценил, ударил кулаком подставленный кулак Кетцаля. Услышать по-настоящему мужской совет от крутого мужика было приятно.

Наш рейд объединился и в реале. Впервые все мои союзники собрались за одним столом – то есть за несколькими, приставленными друг к другу. Среди нас были и те, кто уже обнулился, и в целом не менее половины зала оказалось забито моими сторонниками. Не скажу, что они души во мне не чаяли, но издевательства «маркеров» и «дестеров» утвердили их в мысли – да, они вылетели, я не помог им, но хотя бы их репутация не пострадала.

Как оказалось, в сети уже поднялась волна негодования против жестокости топов, и больше всего зрителей тронули слезы феи-кулинара Лори. Рейтинги садистов катастрофически обвалились, спонсоры рвали рекламные контракты, а поклонники массово отписывались. Об этом я узнал из разговора за столом.

А вот моим выжившим союзникам довелось испытать на себе то, через что проходил я: злобу, зависть и даже ненависть. Причем от тех, кто еще утром считался другом. Ведь общий успех был так близок! Теперь же кто-то потерял все шансы, а кто-то остался бороться за победу в Играх – и от одной этой мысли вылетевших корежило.

Особенно обидно было тем, кто пал от чар Юйлань, когда думалось, все уже в безопасности. Роман сорвал свой гнев на мужчине, отыгрывавшем Хокса, считая его главным виновником своего провала. Не будь он хилым коротышкой с испитым лицом, Роман набил бы ему морду, а так просто уничтожал морально – его еле оттащили от жертвы.

Сразу после ужина, прошедшего в довольно гнетущей атмосфере, на сцене появился Гай Бэррон Октиус. Поприветствовав нас без привычной торжественности и задора, он сел, свесив ноги со сцены, и заговорил устало и без эмоций:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Давайте на минуточку забудем о чудесном покорении Скифом пятьсот тридцать первого этажа, ведь это было вне всякой логики и выбивается из общего ряда. И что в сухом остатке? Спустя почти неделю максимальный прогресс – 22-й этаж. 4% освоенного контента! За неделю! – Распорядитель Игр поднял указательный палец и ткнул в голокуб над сценой. – Это худшие Демонические игры в истории! Напомню, что в прошлом году участники к концу недели уже добрались до 240-го!

В своей безрадостной речи Октиус упомянул, что девятнадцатые Игры стали не только худшими, но и самыми кровопролитными:

– Уже на четвертый день около ста участников отправились домой. На пятый – едва не половина! И вот, не прошло и недели, а мы прощаемся с еще более чем сотней призванных, вылетевших с Игр!..

Распорядитель поднялся, встал на серебристый диск, зависший над полом, и подлетел ко мне.

– Прежде чем мы перейдем к наиболее ярким моментам, мне бы хотелось задать главному герою дня парочку вопросов! – сказал он, обращаясь к зрителям, а потом перевел взгляд на меня: – Алекс, ровно неделю назад ты сидел в этом зале на церемонии открытия. Редактор подсказывает мне, что за одним столом с тобой были Ана Коваленко – скульптор Ана, Збигнев Пёнтек – жокей Збигнев, Иосиф Розенталь – ювелир Мейстер и Теодор Новак – укротитель Шемшур.

– Я помню.

– Я специально пересмотрел тот вечер, запись с камер, снимавших ваш стол. Твои соседи тогда были к тебе, мягко говоря, не особо дружелюбны. Да что там, все четыре сотни призванных горели желанием тебя разорвать. Но что я вижу сейчас? Ты сидишь… о-хо-хо! – Октиус, широко улыбаясь, посмотрел в камеру и развел руками. – Вы видите это? Кто бы мог подумать, что спустя неделю Ана станет твоим союзником и займет место рядом с тобой с одной стороны, а с другой будет сама Дестини Виндзор! О ней мы еще поговорим… – Он хмыкнул. – Мейстер стал одним из твоих самых верных товарищей! А Шешмур пал сегодня, защищая людей Мейстера – опять же, будучи твоим союзником! Из тех четверых, с кем ты оказался за одним столом в день открытия, лишь один сегодня воевал на другой стороне, но вылетел с Игр, погибнув от твоей руки! Чувствуешь ли ты гордость за себя и выбранную стратегию? Сегодняшний день показал, что она верна!

– Я злюсь на себя, мистер Октиус, а не горжусь собой. Я допустил ошибки, из-за которых многие союзники вылетели. Я потерял 80% своих людей. Здесь нечем гордиться.

– Вчера ты рисковал потерять всех, Алекс, – не согласился распорядитель. – И даже сегодня дважды мог как потерять своих людей, так и вылететь сам. И все же справился. Поверь, тебе есть чем гордиться!

Он похлопал меня по плечу и вернулся на сцену. Я выдохнул и присосался к бокалу с безалкогольным элем – уж лучше быть натертым Живым ситом, чем оказаться в центре внимания.

– Да, это худшие Игры в истории, – печально повторил Октиус и сделал поправку: – Пока. Я говорю «пока», ведь все же смею надеяться, что в итоге они превзойдут остальные! Но обо всем по порядку!

На голокубе запустилась заставка Демонических игр и заголовок сегодняшних хайлайтов: на раскаленном металле под стук молота выбились слова: «День шестой». Октиус начал комментировать:

– Сегодня охотники превратились в добычу! Но, вопреки всем прогнозам, начало дня не предвещало ничего подобного. Да, господа! Всеми гонимый Скиф после блестящего прохождения Лабиринта Деспота, казалось, должен был начать шестой день триумфальным возвращением на поверхность, чтобы помочь союзникам. Однако юноша переоценил свои возможности и угодил в ловушку Маркуса!..

В хайлайтах показали многое, в том числе мой диалог с Деспотом, после того, как он убил Кетцаля и Хеллфиша. Моральные диагнозы Деспота «друг-враг» в подборку не вошли. А потом и вовсе выяснилось, что зрители слышали все иначе, чем участники сцен с демоном.

Когда я спрашивал Деспота, кто есть Инфект, тот ответил в привычной манере:

– Грог-х-р! Грог-х-р! Грог-х-р!

Еще одна загадка, которых у «Сноусторма» и Диса и без того было сверх меры.

Вообще, учитывая традицию уделять внимание всем, кто вылетел, подведение итогов дня затянулось надолго. Нам показывали лица покидающих Игры, нарезку самых ярких моментов с их участием, короткие интервью, взятые сразу после выхода из капсулы.

– Мелисса Шефер, она же жрица света Тисса, погибла от рук орка-громилы Маркуса… – трагическим голосом прокомментировал Октиус, когда огромная дубина громилы размазала тело жрицы света по земле. – Сам Маркус Янссон пал, став добычей финального босса, демона Аваддона Сокрушителя, но что стало причиной падения орка-громилы в пропасть? Вернее, кто? И снова я назову то же имя – предвестник Скиф!

Янссон, напивавшийся вместе с другими вылетевшими в дальнем углу зала, отказался от комментариев. Думаю, даже если бы захотел, не смог бы – он еле ворочал языком еще до ужина, а сейчас вообще едва мог усидеть на стуле.

Упомянул Октиус и, как он выразился, самую главную сенсацию дня:

– Алекс Шеппард… – Он сделал паузу. – Дестини Виндзор… Союзники! Кто мог предположить такое еще вчера? Воистину, на Играх не только развитие персонажей ускорено, но и взаимоотношения переменчивее настроения девушки. Вчерашние соратники становятся смертельными врагами, злейшие противники создают альянсы…

Он подлетел к нашему столу и, глядя на нас с Дестини, продолжил:

– Нам достоверно известно, что мисс Виндзор посетила прошлой ночью Алекса. Молодые люди провели довольно долгое время вместе, но что между ними было и о чем они договорились, так и осталось под покровом тайны. Давайте спросим, не захотят ли они сорвать этот покров?

Конечно, мы отказались, хотя на этом настаивали, подначивая, даже союзники. Под недовольный гул публики, в котором выделялись оскорбительные выкрики Маркуса, Уркиша и Мессии, Октиус разочарованно вернулся на сцену.

С определением лучшего и худшего игроков дня обошлось без сюрпризов. С подавляющим преимуществом я обогнал Кетцаля, чья группа все-таки нашла недобитых мобов и сумела прокачаться. Сам титан достиг 10-го уровня. Худшим назвали гнолла Флектора, одного из выживших «маркеров», который, как оказалось, потерял кучу жизней вообще без моего участия. Он весь день где-то бегал, четырежды тупо пытался прорваться через Деспота, а дважды его убили свои же. После чего Флектор затаился в таверне.

А вот потом начались чудеса. Зрители решили спасти Романа! Видимо, его философские речи пришлись им по душе.

Октиус вывел опрос на всеобщее обозрение, и мы наблюдали за его ходом в реальном времени. Проклинатель не дотянул буквально чуть-чуть до требуемых 90% – часть зрителей проголосовали за Маркуса, Тиссу, фею Лори, самоотверженно предупредившую наших о том, что я окаменел и меня тащат в пропасть, и… Хокса!

– Портной Хокс проявил отвагу, решившись во враждебном окружении ликвидировать Скифа, – зачитал Октиус пояснение одного из зрителей и пожал плечами. – Так ли это на самом деле? Или кто-то из семьи мистера Хокса решил ему помочь?..

Зато открылось, где портной заполучил коварный кинжал: слутал с одного из «маркеров», убитых мной утром на погосте.

Дело близилось к полуночи, когда Октиус с нами, наконец, попрощался, пожелав вылетевшим хорошо провести время в последнюю ночь на Играх.

В медиацентре я сразу оказался в центре внимания всех журналистов. Меня разрывали на части, и Кэрри пришлось организовать пресс-конференцию в самом большом зале – в том, где неделю назад меня предали друзья.

Вопросов было так много, что интервью растянулось часа на два. У меня постоянно пересыхало в горле, но я терпел, понимая, как важно объяснить логику своих поступков. И все равно надолго задумался, когда Аксель Донован задал мне прямой вопрос:

– Что у вас с Дестини Виндзор, мистер Шеппард? Общие дела или что-то… более романтическое?

– Вам нравится мисс Виндзор, мистер Донован? – спросил я журналиста.

– Э… Признаться, я никогда не смотрел на нее в таком ракурсе… – замялся Аксель. – Но сложно не признать, что мисс Виндзор отличается практически совершенной красотой…

– Вот вы и ответили на свой вопрос, – сказал я, напустив тумана, и на все дальнейшие вопросы о нас с Дестини отвечал в том же ключе.

Больше всего непонимания вызвал наш разговор с Деспотом. Невысокий Питер Дэвис из «Дисгардиум Дейли», друг Иена Митчелла, даже кое о чем догадался и озвучил свои подозрения:

– Мы анализировали прямую трансляцию, и там, где вы выводите Хокса из инстанса, очевидно, что вы о чем-то беседуете с Деспотом. Структура разговора с участием других призванных такова, что складывается впечатление: вы понимаете, о чем говорит демон. И другие понимают, однако все, что слышали зрители из уст Деспота: «Грог-х-р!»

– А в чем вопрос, мистер Дэвис?

– Вы понимали, что говорит Деспот?

– Да, освоил демонический, – отшутился я.

Но сделал зарубку в голове – «Сноусторм» хочет скрыть внезапно открывшийся талант соратника считывать душу. Вот только непонятно почему. Они же сами писали в первом письме, чтобы я хранил тайну своего статуса «угрозы», и предупреждали, что если кому-то откроюсь, пусть даже вне Диса, они об этом узнают. То есть считывание мыслей капсулами не новость… Тогда что пытается скрыть корпорация?

Под конец, как обычно, меня закидали дурацкими вопросами. Стримеров интересовало даже то, как отнеслась Мишель к моей – ха-ха! – теперь уже явной связи с Дестини. Но закончилась и эта пытка.

Выбравшись из медиацентра с Кэрри, я наткнулся на наших. Вито Пейнтер предложил отметить успешный день в «Бум-буме», а заодно обсудить стратегию на завтра. Я уже зевал, ночью-то поспать не дали! То планы обсуждали, то с Дестини общался. Потому согласился только поучаствовать в совещании, без празднования.

– Не вижу пока повода, – отрезал я в ответ на уговоры девчонок, выискивая взглядом Дестини, но девушка уже ушла в номер.

За день окончательно сформировался офицерский состав: Кетцаль из «Экскоммьюникадо», Хеллфиш из «Странников» и бесклановый Мейстер, лидеры своих групп, а также маг льда Кара, топовый представитель «Модуса».

Вообще, сближение с Ренато Лойолой меня беспокоило. Хайро и Вилли предупреждали, что лидер «эксов» Полковник точит на меня зуб. Более того, этот южноамериканский клан якшается с Объединенным картелем, который спит и видит, как бы меня поймать. Свежи еще воспоминания о Диего Арансабале, когда смертельную опасность удалось отвести от клана только благодаря Божественному озарению. Но на Играх я в безопасности, и лучше сосредоточиться на них. Так что я отбросил эти сомнения и пошел в «Бум-бум» в окружении гомонящих союзников.

В клубе все тут же начали заливаться, гася стресс пережитого дня. Офицеры рейда, знающие все здесь как свои пять пальцев, провели меня в приватную комнату.

Мужчины сделали заказ и откупорили пару бутылок крепкого пойла. Пока они это делали, я заглянул на форум – посмотреть, что пишут обо мне:

Айкипколм | +4,62 млн | 2 часа назад

День можно назвать одним из лучших за всю историю Игр! Драма в каждом столкновении, в каждом слове! Монолог Скифа, когда он тащил Маркуса к Провалу, заставил посмотреть на парня другими глазами. Согласитесь, он все-таки не бездушный высокомерный чурбан, каким мы его представляли! А момент, когда он пошел против своих ради душки Дес? Это точно любовь, ребята! Ух-х-х!!!

Депрессд | +3,27 млн | 6 часов назад

Конец интриге, народ, расходимся. До последнего надеялся, что Маркус выкрутится и не угодит к Аваддону, но «угроза» заюзал очередную читерскую абилку, застанив громилу на целый час! Предсказываю: завтра начнется тягомотина. Скриньте!

Кстати, пет Скифа – какой-то лол. Мало того что в инсты не может зайти, его еще и постоянно кормить надо. Видели, как Скиф скормил ему своих же?

Готтор | +2,64 млн | 4 часа назад

В ответ Деспрессд: Насчет кормежки пета ты не прав, Скиф скормил ему предателей…

Потом мы в общих чертах накидали план: с утра гриндим опыт, начиная с 25-го этажа, чтобы подтянуть тех, кому грозит обнуление. На врагов я больше не отвлекаюсь, полностью сконцентрировавшись на прокачке рейда – его нужно быстро дотащить до 100-х уровней.

Что дальше, виделось пока смутно.

– С тобой, Алекс, нет смысла заниматься тщательным планированием, – сказал Кетцаль.

– Все равно все полетит к чертям, – резюмировал Хеллфиш.

Глава 29. Поезд ушел

Появились мы там же, где оставили вчера персонажей, – у врат 22-го этажа. Почуяв нас, наверху загрохотал Деспот, а спустя мгновение уже материализовался рядом.

Демон приветственно рыкнул – кентаврида Ольга из рейда Мейстера истошно завизжала и шарахнулась, Дестини шагнула мне за спину, да я и сам насторожился, мало ли что разрабы придумали на этот раз. Деспот нападать не собирался, лишь грог-х-рнул и оскалился:

– Удивительно! Вы, неумирающие, просто исчезаете из мира, не оставляя даже астрального следа. А потом возвращаетесь так же неожиданно! Князь Диабло с интересом изучил бы этот феномен…

Объяснять демону механизм погружения я не стал. Причем не только из-за нежелания тратить время, но и из-за суеверия. Не хватало еще демонам узнать о нашем реальном мире! Вместо этого я отвел его в сторонку и попросил уничтожить кинжал Хокса, чтобы не лишаться Призрачного когтя Риндзина. Ржавый нож исчез в утробе Деспота, начав плавиться еще в пасти.

– Ну что, народ, действуем по плану? – спросил Хеллфиш, когда я вернулся. – Спускаемся и начинаем марафон беспощадного кача?

– Погодите! – выкрикнула Дестини. Рейд, в предвкушении фарма начавший бряцать оружием, замер, все бросали на смутьянку недовольные взгляды. Но девушка не смущаясь продолжила: – Я знаю, как вы ко мне относитесь…

– Ага, – кивнул Цветик. – Мы к вам никак не относимся, дамочка!

Мейстер вообще повернулся полубоком, будто ее здесь не было.

Дестини заговорила громче:

– Нельзя оставлять врага в тылу! Я предлагаю поднять несколько уровней и зачистить оставшихся «маркеров». Ведь если…

– Глупая идея! – перебил Хеллфиш. – Ставлю на то, что эти ребята наверху сами передерутся и вырежут друг друга без нашего участия. К тому же… – он скривился. – Бить слабых – удовольствие для моральных уродов. Или тебе все равно, Дес?

– А Гонг Эйниона? – напомнил Кара. – Нефиг его ускорять, и так кучу времени просрали!

Маг льда напомнил то, о чем я забыл. Гонг Эйниона – это вроде аналога Внезапной смерти на Арене, чтобы призванные не затягивали Игры. Пока призванных много, его не активируют.

Дестини перевела на меня беспомощный взгляд:

– Лучше потратить час сегодня, чем потом жалеть, что не сделали… Скиф, ты должен это понимать!

– Понимаю. А сейчас – спускаемся! – скомандовал я. – В первую очередь всем вам надо поднять уровни! Иначе, случись что, вылетите с Игр. А дальше как пойдет. Если наметится быстрый прогресс, будем действовать как вчера: я потаскаю вам «маркеров» на обработку, после чего они полетят к Аваддону.

– Хороший план. Но я солидарен с Хеллфишем, – вставил Кетцаль. – Пусть «маркеры» сделают работу за нас. Все, хватит терять время!

Командный рык гладиатора заставил встрепенуться даже ремесленников.

Мы начали спуск по лестнице, и все это время молчавший Деспот пророкотал:

– Соратник, а ведь остроухая права. Нельзя оставлять врага в тылу. У тебя есть умение возрождать неумирающих в одном месте. Отдай врагов мне!

Похоже, внимательный демон просек, как работают Духовные оковы! Вот же жук!

И хоть его идея показалась мне удачной, представив временные затраты, я покачал головой – пока всех перетащишь к Провалу, полдня пройдет.

Деспот продолжил увещевать, даже пытался сагитировать остальных, но, больше его не слушая, мой отряд из двадцати одного призванного, включая меня, вереницей потянулся по ступеням.

Мы заглянули на 25-й. Маркус уже вскрыл здесь печать и убил босса, но мобы еще оставались. Прикончив несколько паков Бродячих кошмаров, мы добились главного – подняли всех, у кого оставалась последняя жизнь, до 2-го уровня.

На 26-м мы, прежде чем открыть врата, устроили военный совет. Я на своем 101-м уровне не видел никаких проблем с боссом, кем бы он ни был, но переживал, что ремесленники, ведущие себя как дети, умудрятся погибнуть второй раз, угодив, например, в какую-нибудь кислотную лужу.

– Делаем так, – сказал я. – Крафтеры, ваша основная задача – не умереть, потому в бой не суйтесь, стойте рядом и убегайте, если что.

Окинув взглядом группу Мейстера, я отметил, что некоторых это даже обрадовало, – еще бы! Кто-то работает, а тебе только опыт капает!

– Но не рассчитывайте, что так будет и дальше, – забухтел Хеллфиш. – Забудьте о том, кем вы были, выбирайте боевое направление развития и прокачивайте его, отсидеться не получится.

– Магами им не стать – классы не те, но рейнджами – вполне, – вставил Кетцаль. – А сейчас вообще не лезьте, Скиф дело говорит.

– Удачи, соратник! – грохотнул Деспот, появившийся на лестнице.

Взявшись за руки, мы сняли печать, врата распахнулись. Холл перед нами оказался пустым, босса нигде не было видно.

Дождавшись, чтобы все пересекли порог и каждому засчиталась победа на боссом, я вошел в Ясность и метнулся внутрь зачищать свой первый на Играх полноценный инстанс.

Это тоже был лабиринт вроде этажа Деспота, причем сама атмосфера наносила урон, стоило тут появиться. Вернее, какая-то какофония из Преисподней, от которой хотелось забиться в угол, сжаться в комок и страдать.

Гнетущая адская мелодия

Подавляет ваше желание жить.

−1% от объема жизни каждые 10 секунд.

Я зажал уши, и дебаф чуть ослаб, отнимая общее количество жизни вдвое реже. А босса еще предстояло найти. Другой рейд тут застрял бы надолго, мне же очень помогла прокачанная Картография: я сразу увидел логово босса и кратчайший путь к нему.

Пустой лабиринт охранял Титал, Падший минотавр. Судя по скудной обстановке, разрабы решили с этим уровнем особо не заморачиваться. Сложность заключалась в том, что к моменту встречи с боссом рейду уже полагалось быть ослабленным. Мне же какофония не успела причинить вреда.

Пятиметровый минотавр с горящими алыми глазами меня чуял, взрыкивал, выпуская из ноздрей огонь и дым, крутил башкой, на которой вместо рогов были острые адамантитовые клинки. Череп частично тоже был из адамантита, и такие же пластины усиливали мощный торс.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я вышел из убыстрения, чтобы он меня увидел. Нужно было привести босса к рейду, иначе из-за дистанции союзники останутся без опыта. Кайтить пришлось недолго – Титал не отставал, и хорошо, что его заносило на поворотах.

Союзники увидели, как первым из тоннеля вылетел я, а следом с ревом и мычанием выбежал босс. Ближе подводить его к своим было опасно. Не ожидая достойного сопротивления, я вошел в Ясность и влупил Молотами минотавру промеж рогов – аж искры полетели. Но босс был «толстым», Коготь не смог пробить череп, и Титал выжил. Третий удар натолкнулся на адамантитовую пластину, и весь урон вернулся! Меня отбросило в сторону и припечатало к стене, по которой побежали трещины.

Рейд не стал стоять в сторонке, в босса полетели стрелы и дротики, милишники ударили в спину Титала. Я же снова атаковал, теперь уже целя в незащищенные части тела. Через три секунды босс был повержен, но за мгновение до того я увидел, каков он в состоянии инрейджа: от башки отделились рога, превратившиеся в гигантский бумеранг с острыми краями, и устремились ко мне. Ушел я только благодаря убыстрению.

За убийство босса, который был вчетверо слабее, я не получил ничего, зато крафтеры прибавили по пять уровней.

Следующий, 27-й, этаж оказался населен Визгливыми навками – белесыми полупрозрачными тварями. Не рискуя, главную навку я прикончил одним ударом, а вот с мобами пришлось повозиться. Они становились невидимыми, издавали Парализующий визг и испускали Разъедающий туман. Визг не действовал на меня в Ясности, а туман был слишком медленным, он не успевал распространиться до того, как я обнаруживал невидимых тварей и отправлял на тот свет одним ударом.

В этот раз отстающие прибавили по три-четыре уровня, бойцы – по два. Ремесленники и Дестини достигли 9-го, бойцы – 16-го. Я надеялся, что вскоре отстающие нагонят остальных.

Спускаясь на 28-й, рейд активно переговаривался, обсуждая пути развития боевых навыков. Послушав их, кентаврида-танцовщица Ольга подошла ко мне и проговорила:

– Вы, конечно, извините, но мне вот это все сложно. Я танцовщица, я не хочу драться…

Кетцаль и Хеллфиш раздраженно переглянулись.

– А что ты хочешь? – зарычал оборотень. – Танцевать?

– Что сложно, Ольга? – спросил я.

– Все! Ничего не понимаю в этой вашей прокачке. Не знаю, как драться и чем! – Она виновато посмотрела на огромного Кетцаля и отвела взгляд. – Я потому и танцую, что боюсь боли. И драться не люблю! А теперь надо, а я ничего в этом не смыслю!

Кулаки Кетцаля сжались и отчетливо хрустнули. Я его понимал: мы угодили в ловушку, которую сами себе расставили. Сколько толковых бойцов погибло, а у нас в команде половина не знает основ командного боя! Да вообще никакого боя! Прежде чем они начнут работать эффективно, пройдет не одна неделя, а у нас нет столько времени.

Свое присутствие сразу же обозначил Деспот, потянул к Ольге руку-алебарду – кентаврида заверещала, а демон довольно загрохотал:

– Я же говорил, слабые и ничтожные! Отдай их мне, соратник! Дело ваше быстрее пойдет, потом спасибо скажешь!

Я уже понял, что Деспот нашел новое развлечение, и его целью было не навредить Ольге, а вырвать у нее крики ужаса, которые его так веселили. Или чертов соратник питался страхом?

На лице Хеллфиша застыла гримаса обреченности, он посмотрел на Кетцаля с тоской:

– Вот и как с ними работать?

– Объяснять, учить, – сказал я. – Ну а что еще?

– Рожденный прятаться бить не может, – вставил Деспот и оценивающе оглядел кентавриду. – Ну что, прочь балласт? Визгливые слабаки с возу, соратнику легче?

В этот момент весь рейд уже собрался вокруг и прислушивался. Ремесленники, чуя недоброе, жались к стенке.

– Короче, что тут думать, – сказал Кетцаль. – Выгребаем барахло и смотрим, что у нас из дистанционного оружия. Если крафтеры будут топтаться возле боссов, их никто не выхилит. Пусть лучше стоят в сторонке и стреляют.

– У меня Сабли развиты! – возопил Цветик. – Не буду менять оружие!

– Я тоже, – встрял Мейстер. – Мне нравится работать кинжалами!

– А я бомбами и турелями атакую! – пропищал гном-инженер Джокер.

Кетцаль вздохнул:

– Вот же сабля! Работать кинжалами… Бомбами и турелями… Ладно, вы трое – оставайтесь при своем, из остальных будем растить рейнджей. Давайте скидывайте сюда лут, распорядимся награбленным с умом.

Около часа потратили на то, чтобы подобрать каждому максимально эффективную броню и оружие. Времени ушло бы еще больше, если бы подбором не занялись опытные бойцы, а то даже Ана, вроде понюхавшая пороху, и та выбирала шмот по сочетанию цветов, а не статам.

Так в команде появился, не считая действующих бойцов, стрелковый взвод с временным, надеюсь, дебафом косоглазия. И, как назвал Цветика и Мейстера Хеллфиш, Дикая дивизия: гном-бомбист, поэт с саблями и ювелир с кинжалами, несущие страх и ужас.

С учетом будущей прокачки наш отряд приобрел более-менее приличный баланс. К тому же благодаря Врагу Преисподней я идеально держал агро. Метка, поставленная на меня эпическим ожерельем Мейстера, всегда помещала меня на первое место в агро-листе мобов, но все же не навсегда. Если кто-то наносил урона больше, чем я, они переключались.

После пересмотра ролей рейд стал таким:

– два танка: я и разрушитель Кетцаль;

– пять мили-бойцов: разбойник Филекс, копьеносица Ана, друид Найтерио, сабельщик Цветик и мастер кинжала на острие атаки Мейстер;

– три хила: храмовница Элисон, певица-целительница Мишель и паладин Ермак,

– и десять рейнджей: снайпер Хеллфиш, маг льда Кара, рейнджер Дестини, лучница Йен, охотники Коба и Перант, лучник Артемиус, девушка с гномьим ружьем Ольга, арбалетчик Добряк и Нобу черт-знает-как-его-назвать, которому достался эпический бумеранг, выпавший с босса-минотавра Титала.

Ну и в поддержке бомбист-турельщик Джокер.

Эффективность такой команды стремилась к нулю, но выбирать не приходилось. Я надеялся, что к 100-м этажам, когда все станет серьезнее, бойцы сыграются.

С проблемой мы столкнулись сразу же: наши неумехи были неповоротливыми и медленными, не успевали прокачивать навыки и складывались с одной подачи босса 28-го этажа, самого обычного двухголового черта Сеймура. Этот черт, исполняя Танец смерти, бил одновременно плетьми, копытами и хвостом.

В ход боя я не вмешивался, просто кинул Духовные оковы, чтоб не пришлось летать за павшими на кладбище, и следил, чтобы босс не положил рейд, подстраховывал бойцов, которым необходимо было не только повышать уровни, но и прокачивать оружейные навыки.

Рейду удалось ополовинить жизнь босса, но бой затянулся. И Сеймур вошел в инрейдж. Пришлось подключиться – двумя ударами снести ему обе башки.

Бойцы прибавили по два уровня, Дестини – три, Мишель – четыре, а те, кто погиб и возродился, то есть все остальные крафтеры, – по два. Они не догоняли боевиков, а разрыв между ними по-прежнему увеличивался, и я не знал, что с этим делать.

– На 10-м этаже остались мобы, Адские крысы, – сказал Кетцаль. – Пусть новички на них покачаются, научатся взаимодействовать друг с другом, а кто-нибудь их пропаровозит. – Видя, что все на него смотрят, титан закачал рукой и выставил перед собой руки. – Не-не, даже не думайте! Делать мне больше нечего!

– Ага, я тоже пас. Кто на это подпишется, безнадежно отстанет вместе с ними, – сказал Хеллфиш, зыркнув на Мейстера. – Они ж даже нож в руках держать не умеют!

Ювелир на эти слова ответил презрением. Дестини же пожала плечами:

– Бросим жребий. Два бойца и хил, скажем, два часа паровозят нубов, остальные качаются. Потом заступает вторая смена.

Все молчали. Соглашаться с Дестини считалось моветоном, и ее идею пришлось поддержать мне:

– Так и сделаем. Я буду паровозить основную группу.

Первыми качать нубов выпало Каре, Филексу и Ермаку. Группа разделилась, и даже Деспот свалил наверх, надеясь, что явятся наши враги.

Пока мой рейд развивался и качался, я оставался без опыта и все больше задумывался о том, чтобы поговорить с Мейстером и без обид выкинуть его ремесленников с Игр. Даже если я их прокачаю, в финальном бою с Аваддоном они будут не только мешать, но и вредить, ведь босс масштабируется от числа рейдеров. Однако, обдумав эту идею, я ее отбросил.

Так весь день и работал наседкой, стерегущей цыплят. Хорошо хоть прокачал Ночное зрение – вот и вся польза от сегодняшнего дня.

Зато мой рейд был счастлив. Когда закончился игровой день, Кетцаль, Хеллфиш и Дестини достигли 33-го уровня, бойцы тоже были рядом, а ремесленники прокачались до 20-х.

У капсулы меня, как обычно, встречала Кэрри, с трудом сдерживающая улыбку. Помощница протянула полотенце и отвернулась. Она и правда мне сопереживала, но откровенничать и делиться радостью с ней больше не тянуло, потому что теперь у меня была своя команда, сплоченная общей целью.

В зале торжеств за столиками у стены началась драка – какие-то «маркеры» мутузили друг друга, крушили столы и ломали стулья. Визжали женщины. Охранные дроиды, устремившиеся разнимать дерущихся, призывали к порядку.

– Вылетевшие, – улыбнулся Коба. – Развалинами «маркеров» удовлетворен!

Сзади на меня налетела Элисон Ву, ее глаза горели. Взяв под руку, она увлекла меня в другой конец зала.

За сдвинутыми столами собралась моя команда. Никто не ел, все делились впечатлениями, причем особенно были воодушевлены ремесленники. Их лица сияли, и мне стало неловко за то, что подумывал от них избавиться.

Цветик яростно доказывал поджавшему губы Кетцалю, что две изогнутые сабли эффективнее двуручного меча. Поэт изобразил, как атакует. Гладиатор лишь ухмыльнулся.

Танцовщицу Ольгу отыгрывала белокурая кудрявая женщина средних лет, я ее и раньше видел, и она всегда вела себя тихо и скромно, но сейчас раскраснелась и тоже спорила, доказывая, что стрелок из нее получится, а вот боец ближнего боя – нет, потому что мобы ее пугают. И вообще, она станет снайпером! Настоящий снайпер Хеллфиш при этих словах лишь отвел взгляд и беззвучно выматерился. Но я видел, что и он доволен.

– Да какой из тебя снайпер, когда у тебя целкость нарушена. – Сидящий рядом Перант по-дружески толкнул ее в бок.

Столик утонул в хохоте, а Ольга замерла с открытым ртом и залилась краской до кончиков ушей. Я же, уплетая за обе щеки отбивную с овощами, пил сок и радовался тому, что разношерстная толпа людей становится командой.

Ехидно улыбнувшийся Цветик хотел что-то добавить, но появился Октиус, и все замолчали. Дебоширов к тому моменту уже вывели из зала, и я обратил внимание, что враги расселись по разным столикам.

– Добрый вечер, призванные! Закончился седьмой день Демонических игр! Он стал самым ровным для предвестника Скифа. Его рейд, избавившись от внешних врагов, движется к победе стремительными рывками!

Ведущий кивнул на голокуб, где показывали самые яркие фрагменты боев с боссами. Особенно долго Октиус смаковал бой с Вулканом, огромным гороподобным демоном с шишками вместо рогов, орудующим двумя цепами.[1] После каждого повреждения на теле Вулкана выступала лава, которая заливала все поле боя – оружие ломалось, плавилась броня. В итоге, когда до вайпа моему рейду осталось всего ничего, я все-таки ушел в Ясность и добил босса. Но до того хилам пришлось потрудиться! На голокубе конец боя выглядел так, будто Вулкана лупит человек-невидимка, и из него извергаются фонтаны магмы.

– Красивое шоу! С фейерверком! Давайте теперь посмотрим, что происходило на поверхности… Пока отряд Скифа качался на мобах, подтягивая средний уровень рейда, выжившие «маркеры» под руководством нового лидера, варвара Гейзериха, сумели собраться! – создавая интригу, возгласил Октиус. – Объединенные единой целью, они выжали из себя все что могли в попытке одолеть демонического соратника Скифа Деспота!

Наивные. Демон сжег и сожрал каждого. После этого они сделали еще одну попытку, снова неудачно. И тогда бывшие «маркеры» начали резать друг друга!

– А это, господа, зрелище не для слабонервных, – комментировал Октиус. – Сегодня в окрестностях Окаянной бреши был день длинных ножей! Все против всех!

Началась трансляция кадров: горящие тела, вспоротые животы, отрубленные головы, руки, ноги, брызги крови, застывшие в воздухе.

– Я же говорил, что так и будет, – прошептал Хеллфиш, подавшись вперед, собрался еще что-то сказать, но происходящее прокомментировал Октиус:

– А все для того, чтобы устранить конкурентов! Вы только посмотрите: настоящая резня, никакой морали! И сегодня мы прощаемся с сорока двумя игроками! Финальный топ-10% сформирован!

На экране голокуба появился список. Первое место было за мной, затем шел весь мой рейд. Варвар-берсеркер Гейзерих, самый сильный из выживших «маркеров», достиг 15-го уровня.

В итоге от его людей осталось десятка полтора. Они-то и попали в финальный топ призванных и, добившись этой цели, расслабились и забухали. Сначала виртуально, в таверне, потом за ужином.

– Игры вытаскивают из призванных все сокрытое, темное, – подвел итог Октиус. – Обзор сегодняшнего дня закончен, но прежде чем мы перейдем к зрительскому голосованию, я обязан объявить еще об одном правиле Демонических игр.

На голокубе показали эльфийского короля Эйниона, стоящего возле массивного бронзового гонга. В руках король держал мерцающий молот, одна часть которого пылала огнем, а от другой исходило зеленовато-голубое сияние.

– Истинные фанаты знают, что первые Игры затянулись на два месяца, – продолжил Октиус. – И все бы ничего, но на это время в большом Дисгардиуме объявляется перемирие. Мир – это всегда прекрасно, но не в Дисгардиуме, где конфликты и войны составляют важнейшую часть игры. В связи с этим и чтобы не затягивать Игры до бесконечности, введено правило, известное как Гонг Эйниона. Оно вступает в силу со следующего дня после того, как число призванных сокращается до 10% и меньше. Теперь Игры могут закончиться в любой момент! Когда ИскИн события ударит в Гонг Эйниона… – Октиус сделал паузу, лукаво улыбнулся. – Это будет означать, что до закрытия портала из Окаянной бреши, а значит, и до конца Игр остались сутки. Впрочем, шанс на такой поворот событий пока невелик, но будет повышаться с каждым днем!

После этого распорядитель объявил выбор зрителей. Лучшим снова стал я, а худшим выбрали орка, проявившего неоправданную жестокость.

После ужина мы всей командой отправились в «Бум-бум», где я просидел, потягивая пиво, до часу ночи и удалился спать, надеясь наконец заснуть, не ворочаясь и ни о чем не переживая.

Но едва улегся, как в дверь позвонили.

– У вас гости, мистер Шеппард! Призванные Ли Венсиро и Гюнтер Кросс. Выберите опцию: открыть, уведомить о вашем отсутствии, предложить вернуться в другое время…

– Жаль, что нет опции «послать в бездну», – проворчал я. – Сам открою!

Одевшись, протопал к выходу, уже понимая, что эти двое будут проситься к нам. Мог бы проигнорировать, но все же стоило выслушать – и из вежливости, и потому что надеялся на интересную информацию.

На пороге стояли двое подвыпивших мужчин: Ли, седовласый азиат с козлиной бородкой, и Гюнтер, заросший с головы до ног коротышка, похожий на снежного человека.

– Привет, Алекс, – слащаво улыбнулся первый, протянул ладонь, но я не стал ее пожимать, как и приглашать гостей в номер.

Гюнтер затараторил:

– Я отыгрываю воина, кентавра Дольфо. Танк от бога! А Ли – небесный лучник! Если возьмешь нас к себе в рейд, то, когда победим, мы…

– Нет, спасибо. Спокойной ночи!

Захлопнув дверь, я вернулся в кровать и скомандовал:

– Запереть!

Только закрыл глаза, только выключил свет, и опять:

– У вас гости, мистер Шеппард! Призванные…

– Все, не беспокоить! – скомандовал я и накрыл голову подушкой.

– Что написать на двери, мистер Шеппард?

– Напишите «Поезд ушел!»

Спать расхотелось, осталась лишь злость. Злость на себя.

Бывших «маркеров» можно понять, переметнуться из слабой группы в сильную – это вообще девиз всех Игр. И хорошие бойцы нам нужны! В общем, как ни крути, выгоднее брать бывших врагов, чем качать ремесленников. Но сердце протестовало: это неправильно! Держаться надо старых союзников!

И все же, даже засыпая, я думал о том, что за всей благотворительностью забыл о главной цели. Мне нужна эссенция, а как я ее получу – дело второстепенное.

Мысль засела занозой, с нею я и уснул.

[1] Цеп – ручное орудие для молотьбы. Обычно состоит из двух подвижно связанных концами палок: более длинная рукоятка и более короткая рабочая часть.

Глава 30. Боязнь высоты

Проснулся я в прекрасном расположении духа, но минут десять просто валялся в постели. В мозгу свербело, будто я упустил что-то важное.

Перебрав все возможные проблемы: сначала на Играх, потом в большом Дисе, где все так же царило перемирие, а значит, переживать особо было не о чем, – я добрался до реала. И только когда взглянул на календарь и увидел дату – 13-е мая, – вспомнил, что забыл о самом главном событий в жизни любого выпускника школы! О гражданских тестах, до которых оставалось всего три недели!

Вызвав Кэрри, попросил ее организовать мне капсулу с доступом к учебным материалам или хотя бы скинуть файлы, которые я смогу изучить с комма. Доступа к общей сети я все еще не имел.

– Постараюсь, Алекс, – сказала она и уставилась в комм. – Погоди, ща гляну со своего, и пойдем на завтрак.

– Да я сам дорогу знаю, – улыбнулся я, бросая с порога: – Увидимся там!

Кэрри осталась у меня в номере, а я двинулся к лифтам. В коридоре ощутил неладное, будто недобрый взгляд скреб между лопатками.

Обернувшись, увидел, что за мной тянутся двое: щуплый парень чуть старше меня и невысокая раскачанная женщина с короткой стрижкой. Оба смотрели неотрывно, и то ли лица у них были такими, то ли выглядели они здесь чужеродно, но я сразу подумал, что за мной явились или из Картеля, или из Триады. По позвоночнику пробежал холодок.

Путь назад к номеру был перекрыт, охранных дроидов поблизости не наблюдалось, так что я был близок к тому, чтобы начать паниковать и кричать. Единственное, что успокаивало – нас снимали: я заметил пару дронов-операторов.

Остановившись, решил пропустить странную парочку, но они тоже замерли.

– Кто такие? Что нужно? – грубо спросил я, скрывая волнение.

Они переглянулись, и только тогда я заметил их голобейджи призванных: Мари Дюльбер и Дион Дюльбер. Все стало ясно – очередные «маркеры» будут навязывать свои услуги.

Женщина, играя желваками, посмотрела в сторону – видно, не привыкла просить. Парень мялся и тоже молчал. Тогда я пошел к лифтам, и они снова двинули следом.

– В рейд не возьму, – отрезал я, вызывая лифт.

– Нам не в рейд, – вскинула голову женщина. – Но нам нужна помощь.

– Убери своего демона! – агрессивно выкрикнул парень.

– С фига ли?

– Потому что мы хотим убраться отсюда!

– Ну так валите. Дорогу до выхода из отеля показать? Обратитесь к помощникам.

– У нас контракт со «Сноустормом», мы не потянем штрафы, – хмуро ответила женщина. – Единственный способ – обнулиться…

Приехавший лифт открыл створки, но я не стал заходить, и тот уехал. Хотелось послать Дюльберов подальше, но решил выяснить, что с ними произошло. Парень заговорил, а женщина добавляла красок. Я слушал историю матери и сына, и с каждым их словом мои кулаки сжимались все сильнее.

То, что творилось среди бывших «маркеров», нельзя было показывать детям и беременным: садистские истязания, ужасающие казни и, касаемо магички огня Мари, сексуальное насилие. Но оказалось, что среди зрителей нашлось много поклонников такого брутального «геймплея» (назвав происходящее так, женщина скривилась).

Ошалевшие от поощряемой безнаказанности гады не смутились присутствием сына Мари, которого станили или просто держали, заставляя смотреть. А потом принялись и за него самого! У Диона был 6-й уровень, а у Мари 9-й, и обычная смерть их не обнулила бы. Если погибнут, их поймают на кладбище, и все по новому кругу. Воспользовавшись тем, что остальные допились до чертиков, к концу дня Дюльберы сумели сбежать. Сейчас их персонажи были где-то возле Провала.

Единственным способом избежать сегодняшнего продолжения надругательств они считали окончательную смерть. Такую им мог бы обеспечить Аваддон, но здесь-то и выяснилось, чем им мешает мой демон. Мари панически боялась высоты. Мысль о том, что надо спрыгнуть в Провал, пусть даже в вирте, парализовала ее. А самоубиваться без нее Дион отказывался. Оставить мать наедине с подонками парню было еще невыносимей. Поднять и сбросить мать силой – силенок не хватало. Попробовал, так в панике Мари его чуть не сожгла.

Так что они видели лишь один путь – пешком по лестнице в лапы Аваддона. И эту дорогу перекрывал Деспот.

– Идем со мной, – проговорил я, повторно вызывая лифт. – И в целом…

– Говорил же, что он нормальный! – перебив меня, радостно воскликнул Дион.

– Дион! – прошипела мать, покосившись на меня.

– В целом я не против, но не могу принять такое решение, не посоветовавшись с союзниками. Кто знает, может, вы все придумали, чтобы добраться до нас?

Лицо парня потускнело, и сам он весь как-то сжался. Да они оба выглядели неважно, словно из них спустили всю радость, и теперь оставалось только печалиться.

Всю дорогу в зал торжеств я думал, а они не приставали с расспросами. Классы у них нужные, но уровни слишком маленькие. Будь я один, проверил бы информацию и, если не врут, просто взял в рейд. Но объясняться с союзниками и выслушивать их претензии не было желания. Пусть решают сами, почувствуют, что их голоса важны.

Я был прав в своих опасениях. Едва мы появились, лица у союзников, собравшихся за одним столом, вытянулись. Иосиф аж позеленел.

Однако вслух никто пока ничего не сказал, и, пользуясь моментом, я сначала заказал себе омлет с сыром и овощами, и только потом проговорил:

– Это Мари и Дион Дюльбер. Пусть они сами все расскажут, и мы вместе решим, что делать.

По мере того как Мари делилась своей бедой, злость стиралась с лиц. Наши девушки, представив себя на месте женщины, вообще воспылали праведным гневом, и Мишель сказала:

– Никакого Аваддона! Они пойдут с нами!

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы помочь им прокачаться, – добавила Дестини.

Хеллфиш зло расхохотался и бросил вилку.

– Вот сама и качай их! На меня можете не рассчитывать.

– Я за то, чтобы взять их в рейд! – воскликнула Элисон Ву. Поджав губы, она злобно посмотрела на снайпера. – Вито, ты же не бесчувственный сухарь! Люди попали в беду!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Ну будь настоящим мужчиной, а? – сказала Ана, погладив Вито по руке. – Представь, что им предстоит, если мы им не поможем!

Кетцаля тоже не радовала перспектива тащить на себе низкоуровневых игроков сомнительной полезности, и это читалось на его лице, но он проявил благородство:

– Ладно, пусть с нашими нубами качаются. Если не обнулятся, докажут, что чего-то стоят, оставим. Как вам такой расклад?

Против никто не высказался, Дион просиял, и Мари пихнула его в бок, мол, рано радоваться.

– Минутку! – подняв палец, привлек внимание Нико-Цветик. – А Алекса вы не хотите спросить?

– Раз привел их сюда, значит, уже все для себя решил, – проворчал Вито. – Черт с вами, пусть идут с нами, посмотрим на них. Но если что не так, лично скину обоих на корм демону!

***

Появившись в Провале, я посмотрел, чем меня наградили за вчера:

Вы названы лучшим игроком 7-го дня Демонических игр!

Ваша награда: усиление «Демоноборец».

Демоноборец

+100% к урону против демонов на 1 час.

Награду решил приберечь на бой с Аваддоном, не сомневаясь, что таковой рано или поздно состоится.

Затем я перетащил к нам темных эльфов Мари и Диона, который играл за жреца тьмы. Их ники повторяли реальные имена.

Завидев Мари, Деспот потянулся к ней с рычанием:

– Спасибо, соратник! Свежая пища!

Но магичка его разочаровала, не испугавшись. Вместо того чтобы завизжать, Мари вскинула руки, кастуя заклинание, и Деспот посмотрел на нее с уважением:

– Огонь жечь огнем? А ты отчаянная, остроухая! Фитилек только у тебя слабоват, не то что во мне…

Короткая проверка Деспотом, на которой все настаивали, показала, что Дюльберам можно доверять. Закончив с этим, после короткого совещания рейд снова разделился. С ремесленниками и новичками пошли Найтерио и Дестини, а основная группа вместе со мной спустилась на 40-й этаж.

Там мы не мешкая вскрыли печать, один за другим переступили порог и рассредоточились. Я бросил Духовные оковы и огляделся.

Босс подземелья появился будто ниоткуда. Это была сморщенная старуха с длинными седыми космами, летающая в какой-то деревянной бочке.

Егибоба, демон, страж врат 40 уровня

Босс подземелья.

Из разинутого рта, в котором просматривался единственный кривой зуб, вылетел сгусток огня. А поскольку печати на вратах коснулся я, мне, Врагу Преисподней, и предназначался плевок. Впрочем, демоница не сможет меня убить, даже если будет лупить целый день, так что я послужил ленивым танком и позволил рейду порезвиться, сам не атакуя.

Кетцаль первым ударил старуху в спину. Титан много мазал, но когда все-таки попал, Егибоба блинком метнулась в другую часть пещеры и плюнула в него огнем. Кетцаль выстоял, но ему снесло треть жизни. В дело тут же вступили хилы.

Поскольку рейнджей в группе было большинство, старуху атаковали одновременно: Кара ее заморозил и обездвижил, Хеллфиш успел выстрелить очередью прежде, чем она очухалась, стрелы Йен вонзились ей в грудь, ну и остальные внесли свой вклад.

Трех секунд заморозки и бездействия босса хватило, чтобы Элисон и Ермак выхилили Кетцаля, а потом патлы Егибобы заискрили, и лед рассеялся облаком пара. Старуха ушла с линии атаки, забив на меня и Кетцаля, плюнула огнем в Перанта. Охотника, превратившегося в живой факел, на последнем издыхании спас паладин Ермак.

Прежде чем демоническая старуха снова прыгнула, Кетцаль ударил ее пару раз и вызвал огонь на себя. Егибоба обо мне вообще забыла, в ее агро-рейтинге я переместился ниже всех, так что оставалось просто перемещаться за боссом, готовясь в любой момент подключиться.

Он настал, когда старуха окуталась облаком светящихся искр и стала преображаться: увеличивалась на глазах, лицо ее вытянулось, проступило рыло монстра. Боясь, что босс сейчас положит весь рейд, я сразу же метнулся и с двух ударов отправил его в Преисподнюю.

Примерно так проходил фарм и следующих этажей. На 48-м мы объединились с ремесленниками, которые к тому моменту прокачались до 30-х уровней. Из короткого доклада Дестини я узнал, что новички, Мари и Дион, показали себя умелыми бойцами. Оба достигли 24-го.

Но все равно разница была ощутимой, и, чтобы она немного сгладилась, мы зачистили два следующих этажа полностью. Я следил, чтобы ремесленники не погибли и не потеряли уровни. Кетцалю приходилось приглядывать, чтобы они не филонили и вливались в урон.

Более-менее слаженная работа получилась только спустя четыре часа кача, и я вымотался морально больше, чем за все Игры. Но мне помогали. Кетцаль и Хеллфиш разделили между собой зоны ответственности. Первый отвечал за сам бой – из меня-то в Ясности так себе командир; второй – за рейдовую подготовку.

На 50-м этаже печать была вскрыта мной еще во второй день, а за вратами ждали старые знакомые, Попутчики! Несколько дней тому назад эти три козломордых босса чуть меня не прикончили, а потом помогли справиться с группой магов.

Перед тем как войти, я рассказал про гарпуны боссов.

– Ладно, на месте разберемся, – резюмировал Хеллфиш. – Погнали!

Я перелетел порог, проявился, и боссы встретили меня чуть ли не с красной дорожкой и хором на три голоса:

– Ш-ш-ш-ш-а-а-а! С-с-с-с-мер-т-ны-е! Мо-о-о-и!

– На-а-а-ш-ш-ши!

– Е-е-да-а-а!

Уйдя в Ясность, я извернулся, проходя между гарпунами, медленно летящими по замысловатой траектории. Боковым зрением отметил, что Кетцаль уже здесь, а на пороге застыла Ана, приготовившая копье для атаки.

Чтобы удерживать агро, я врезал каждому Попутчику, затем проявился, и гарпуны снова полетели в меня. К тому моменту весь рейд уже был в инстансе и обрушил на боссов огневую и магическую мощь. Попутчики оказались «толстыми» и неповоротливыми, то есть идеальными для прокачки союзников.

Попутчикам единожды удалось загарпунить Кетцаля, но он сильно не пострадал – веревку перерезал наш кулинар Нобу, бросив эпический бумеранг. Впрочем, подозреваю, что это вышло случайно.

Сюрпризы начались, когда пал один из боссов – его сила перешла к двум другим! Оба полностью исцелились – примерно так усиливались мои неживые прислужники после смерти соратников.

Пришлось действовать сначала. Когда догрызали последнего монстра, я все-таки вмешался и добил его Молотом.

Лут с боссов был именно тем, что мне нужно, причем впервые за все время на Играх.

Перстень Трех Попутчиков

Эпическое кольцо.

Если действие вашей способности ограничено во времени или расходует ограниченный ресурс, при активации прибавляет 3 секунды к его продолжительности.

Откат: 3 часа.

Только для события «Демонические игры»!

Цена продажи: 283 демонические золотые монеты.

Шанс потерять после смерти снижен на 90%.

– Народ, это прям вот мое! – объявил я, отправляя кольцо в инвентарь. – И так весь лут вам идет!

– Да ладно, ладно, – пробормотал Мейстер. – Мы же не против!

Перстень нашел свое место на пальце, подарив мне плюс три секунды в Ясности.

Полностью зачищать этаж не стали. Моя Картография к тому моменту достигла первого ранга, что позволяло видеть тайники и схроны. Метнулся туда-обратно, подобрав две с лишним тысячи монет из демонического золота и редкое копье для Аны, и мы пошли дальше.

Как обычно, после данжа все обменивались информацией о своих достижениях. Боевые навыки и способности росли как на дрожжах даже у Мейстера с Цветиком. К 60-му этажу Ана прокачала Копья аж до второго ранга, благо здесь они не привязывались к уровням, а наши новички взяли 45-й. Даже Кетцаль, кивнув на Мари с сыном, тихо сказал мне:

– Толковые ребята. Если встанет вопрос о том, принимать ли их в рейд, я «за».

Хеллфиш, шедший рядом, пожевал губами, но не стал возражать. Мейстер тоже был недоволен, но промолчал, крыть-то нечем: у новеньких подходящие классы, и нашему рейду их правда не хватало – два кастера с мощными дотами и высоким уроном.

Печать на вратах 60-го этажа тоже была вскрыта, и за ними нас ждали полуметровые слизни-кровопийцы Атлинги. Этих я тоже хорошо помнил, помогли мне выбить с Игр клан «Ридеров».

До окончания игрового дня оставался час, и я думал, что, зачистив этаж, мы спокойно двинем дальше и успеем сделать что-нибудь еще. Но ошибся.

Атлингов было ровно столько, сколько вошедших, и сагрить их на себя не получилось: каждый слизень выбрал цель и попытался присосаться.

Инст огласил дикий вопль – завизжала кентаврида Ольга, топча атлинга ногами. Над полем боя туда-сюда летал со свистом эпический бумеранг Нобу. Кетцаль размазал одного по полу, но на месте убитого появилось два, и, пока Кетцаль убивал одного, второй к нему присосался, и шкала жизни титана поползла вниз. Каждый снесенный слизень распадался на двух маленьких, что доставляло больше проблем.

Без Ясности было не обойтись, и я бросился на выручку союзникам в убыстрении. Все замедлилось, и мне удалось оценить диспозицию. Облепленный тварями Кара пытался скастовать заклинание, но не мог: видимо, слизни сбивали. У Мари тоже не получалось. Я подлетел к Элисон, которая разрывалась, пытаясь выхилить и себя, и остальных, занес руку для удара, но опустил ее. Коготь проткнет не только слизняка, но и череп союзницы.

Пришлось действовать руками: я начал срывать тварей и только потом убивать. И вот тогда увидел, как молниеносно они делятся пополам. Атлингов стало еще больше! Хорошо хоть жизни их уменьшались пропорционально…

Через несколько минут весь пол кишел шустрыми слизнями, напрыгивающими на нас. Облепив тело, они на глазах наливались кровью. Уже и дух исчерпался, а я так и не убил ни одного окончательно, зато все мы были унизаны мелкоуровневыми слизнями, которым плевать было на то, что я выше уровнями почти вдвое! Твари высасывали жизнь в процентных соотношениях, а потому в опасности был даже я.

– Маги! Заливайте гадов!

– Черта с два! – заорал Кара. – Токсин!

– Дот сбивает каст! – выкрикнула Мари.

Пока Мишель, Элисон и Ермак мгновенными, но малоэффективными кастами выхиливали рейд, Кетцаль крушил упавших на пол слизней массовыми абилками, а Хеллфиш с Дестини расстреливали очередями. Но больше всего помогли бомбы Джокера. Жаль только, что вместе с тварями он подрывал и своих.

К счастью, после шестой итерации Атлинги дохли окончательно. В итоге мы потеряли девятерых, включая Цветика и Мейстера. Поэт, шинкуя червей, чуть не отсек себе ногу. Но справились. Перед боем я ставил Духовные оковы, так что просто возродил павших, и не пришлось терять время.

В глубь инста не пошли даже за лутом, горящим несколькими метками на карте.

– Ну нахер, – сказал Хеллфиш, выразив общее мнение.

Мы выбрались наружу. В Деспоте проснулось чувство юмора, и под его саркастические комментарии игровой день для нас и закончился.

***

У капсулы меня встретила Кэрри. Спросив, как дела, она перешла к сути:

– Я нашла школьные материалы. Принимай на комм.

Поблагодарив, я одновременно и обрадовался, что теперь использую время с пользой, и расстроился, что отдыха этим вечером мне не видать. Но напоминание о школе вызвало цепочку других ассоциаций, связанных с домом, и на ужин я шел, погруженный в воспоминания. Интересно, куда полетел Малик? Домой или в Калийское дно?

В зале торжеств я сразу заметил, что враги собрались за одним столом и шептались, поглядывая на нас. Явно что-то задумали, раз прекратили дрязги.

Зато наши ссорились. Мари и Дион сидели отдельно. Дестини обычно дожидалась, когда приду я, и только тогда занимала место рядом. Я даже подумывал, что девушка играет роль громоотвода: все объединяются против нее.

Сейчас же Хеллфиш обвинял Нобу в том, что тот не помог ему отодрать Атлингов, присосавшихся к спине, хотя стоял ближе всех. В результате оборотень потерял уровень.

– А что я мог сделать со своим бумерангом? – разводил руками ремесленник. – Он в пол втыкался, приходилось подбирать…

– Ногами надо было топтать, – примирительно проговорила Ана. – Или использовать другое оружие!

– Да знает он, просто за свою шкуру переживал, – проворчал Хеллфиш и одним глотком опустошил шот виски.

Заметив меня, все замолчали и не проронили ни слова, даже когда пришла Дестини и уселась рядом. На ее лице промелькнуло удивление, но ни о чем спрашивать она не стала.

Дав нам время поесть, появился Октиус:

– Восьмой день Демонических игр закончен! И это особенный день, скоро вы сами во всем убедитесь! Надо сказать, начался он с сюрпризов: в рейде Алекса Шеппарда появилось два новых бойца! И это при том, что остальные получили от ворот поворот! Алекс, как ты прокомментируешь это событие?

Октиус прилетел к нашему столику и чуть склонил голову набок.

– У вас неверная информация, мистер Октиус. Решение, что они с нами в команде, не принято. А почему мы взяли в рейд этих людей, лучше спросить у них самих. Информация, которой они поделились, не для разглашения.

– Спасибо, Алекс, так я и сделаю.

Он приблизился к семье Дюльбер, и на экране появилось лицо Мари. Она промокнула рот салфеткой и рассказала то, что говорила мне, при этом глаза ее оставались льдистыми, и ни мускул не дрогнул на лице.

– Я очень благодарна Алексу за защиту. И не в обиде, если нас не примут в рейд, и мы вылетим с Игр. Лучше так…

– Это незабываемый опыт! – дополнил Дион. – Если честно, сегодня мы впервые нормально играли! Бились с демонами, выкладывались против боссов… Спасибо ребятам!

Октиус скрестил руки и обратился к зрителям:

– Теперь давайте посмотрим, чем сегодня занималась группа Скифа! Первую половину дня она провела, как и вчера, раздельно…

Показали наш бой с Егибобой, затем – нубов, качающихся выше на мелких огненных жабах, похожих на динозавриков. Подыхая, жабы взрывались кислотой. Что убивать их нужно, имея определенный запас прочности, выяснилось не сразу, Цветик и Мейстер, увлекшись, чуть не отправились на кладбище: Духовные оковы-то одни, и они использовались для основной группы.

– Заметили, как Скиф рвет боссов? Понятно, что парень теряет время, однако… – Октиус развел руками. – Разве это не заслуживает уважения? Хочется верить, что это его человеческие качества, а не обязательства перед союзниками… Что скажешь, Алекс?

– Не все обязательства фиксируются Арбитрами, – ответил я.

Удивительно, но нашему прогрессу Октиус уделил меньше времени, чем бывшим «маркерам», которых, по имени нового лидера, теперь называли «гейзерами».

– Призванные из группы берсеркера Гейзериха сегодня проявили себя более чем достойно!..

На голокубе показали, как огромный Гейзерих, взгромоздившийся на деревянный стол таверны, орал:

– Тряпки, вот кто вы! Пока мы живы, будем бороться! И кто не с нами, тот против нас!

Стоящие рядом с ним дворф, темный эльф и минотавр мрачно оглядели собравшихся. Варвар продолжил:

– Вы же понимаете, что нам проще вас вырезать? Ведь чем меньше нас останется, тем выше награда. Но я справедлив! Мы решили дать шанс каждому…

Берсеркер Гейзерих организовал Арену! А чтобы смерти были небесполезны, все участники выпили Демоническое бренди и получали опыт за убийства, если дрались с равными соперниками.

Конечно, это понравилось и Октиусу, и зрителям. Участвовать в дуэлях никого заставлять не пришлось. И это было даже справедливо. В победе сильного над слабым не было смысла, он остался бы без опыта. Поэтому всех разбили на примерно равные пары, и после проигрыша погибший бежал назад в деревню, чтобы опять драться – и снова с равным соперником. За счет этого кто-то опустился окончательно, но остальные получили опыт и уровни.

– Казалось бы, в безвыходной ситуации Гейзерих проявил смекалку и поднял уровни своим бойцам! И это достойно аплодисментов! – Его поддержали жидкие хлопки, доносящиеся с соседнего столика.

– А теперь пришла пора объявить лучшего и худшего игроков. Лучшим зрители назвали… – Я приготовился услышать свое имя, но день и правда преподнес сюрприз. – Варвар Гейзерих! Худшим признан…

Ошеломленный, я не запомнил имя худшего, он был не из нашего рейда.

– Бездна! – вырвалось у меня.

– Да брось, парень, что они нам сделают? – Ренато хлопнул меня по плечу. – Да и знаю я этого Гейзериза. Тупой отморозок!

– Не, не стоит недооценивать, – проворчал Вито. – Кто знает, что ему завтра выдадут?

– Да какой бы ни была награда, это, скорее всего, защитная фигня, – сказал Коба. – По-любому – в Провал, где мы качаемся, им не попасть.

Я же подумал, что Дестини была права: стоило сразу же зачищать врагов! Теперь поди угадай, какую подляну подложит «Сноусторм» в качестве награды варвару. Ладно, завтра первое, чем я займусь, так это зачисткой Окаянной бреши.

К чести Дестини, она не стала вспоминать, что предупреждала об опасности. Остальные же, казалось, не разделяли моих опасений. Хеллфиш опрокинул стопку и, глядя на меня, сказал:

– Все, Алекс, брось! Они и по уровням жестко отстали, и в Провал им ходу нет!

– Нифига, – ответил я, поднимаясь из-за стола. – Завтра качайтесь без меня. Я полечу наверх и разберусь с ними.

Мои слова услышали Мари и Дион:

– Мы хотим пойти с тобой, – сказала Мари.

– Это дело чести, – выпалил Дион.

– Утром решим, – отмахнулся я и направился к себе, поглощенный безрадостными мыслями.

Казалось, проблем стало больше. Раньше задача была одна – выжить. Теперь же трудностей стало множество, требовалось и нейтрализовать опасность, и примирить ремесленников с боевиками, и решить, что делать с новенькими, а еще запихнуть в голову огромное количество знаний, в то время как до тестов осталось три недели… При этом никто не отменял дел в большом Дисе.

И чем ближе был бой с Аваддоном, тем отчетливей проступали мысли, от которых хотелось плюнуть себе в лицо: рейд мешает мне в достижении цели. Вожусь с ними, теряю время, которое мог использовать с куда большей пользой.

В номере я засел за уроки, но сосредоточиться на учебе не получалось. Я пытался решить задачу по расчету движения космического шаттла, но цифры разбегались. С современной историей выходило так же скверно: «Три основные ветви гуманизма: либеральный, социалистический, эволюционный. В настоящее время человечество признало тупиковым путь первых двух…»

Сам не заметил, когда отключился.

Глава 31. Экспериментатор

Приняв решение добить Гейзериха и его банду, а заодно узнать, что за награду он отхватил, я приступил к осуществлению плана сразу, как оказался в Провале.

Рейд остался фармить мобов, а я, подхватив Мари и Диона, в Ясности вынес их на поверхность, оставив на полпути к деревне. Для них полет уложился в несколько секунд. Я вышел из убыстрения. Мари ахнула и огляделась.

– Как ты это делаешь? – завистливо спросил Дион. – И где заполучил абилку? Тоже так хочу! Или это способность «угрозы»?

– Здесь, на Играх? – усмехнулся я. – Нет, конечно. А где получил… Даже если объясню, тебе не дадут. Скажут, ты слишком слабый и слишком медленный… Короче, сейчас на обычной скорости отправимся к деревне. Лететь будем низко. Убиваем всех, кого увидим. Потом на кладбище – уровни у них небольшие, обнулим быстро.

Но на пути до деревни мы никого не встретили и приземлились у ворот. Местные неписи – двое просто одетых мужчин: лохматый русоволосый бородач и юноша с только обозначившимся пушком на подбородке – услужливо распахнули перед нами створки. Возле забора чумазый мальчишка лет четырех гонялся за бабочкой. Увидев нас, рванул навстречу, растянулся, но не заревел, а поднялся и прихромал к Мари, протянув ей одуванчик:

– На, тетя. Ты класивая.

Эльфийка рассмеялась – впервые при мне, – сунула цветок за ухо и потрепала малыша по голове. Расслабляться было рано, и мы двинули к таверне, где обычно зависали «гейзеры».

Я рассчитывал увидеть новый раунд Арены, устроенной Гейзерихом, услышать лязг металла и вопли, но царила тишина. Лишь опрятная старушка, сидевшая напротив на крыльце, тихо пела песню. Путь нам пересекла вереница гусей, вожак растопырился и зашипел при виде незнакомцев.

– Сто пудов, заныкались в таверне, – скрипнул зубами Дион.

На пороге таверны сидел тощий растрепанный старик в обносках. Ничего не сказав, пожевал губами да поковылял прочь.

– Слишком спокойно, – проговорила Мари, вертя головой по сторонам.

Чтобы избежать сюрпризов, я толкнул дверь – она была заперта. Пару раз стукнув, я все-таки сдвинул препятствие и ввалился внутрь.

Таверна была пуста, кто-то тихонько скулил на кухне. Я метнулся туда и обнаружил связанную разносчицу в разорванном платье. Разрезал веревки, вынул кляп изо рта, и девчонка громко заголосила. Я встряхнул ее за плечи.

– Где они?

– Спрятались… в комнатах. Услышали, что вы пришли…

Я громко выругался. Надеюсь, это не покажут – все-таки на меня смотрят родители. Теперь час ждать, пока «гейзеров» начнет оттуда выбрасывать!

– Скиф, ты лети, – сказал Дион. – Мы ж теперь сильнее их и лучше одеты, справимся.

Мари толкнула его в бок, покачала головой:

– Не справимся. Застанят, толпой навалятся… Зато теперь понятно, что ничего опасного для нас Гейзерих не получил. Иначе не стал бы прятаться.

Я сам налил себе кваса и уселся за столик. Раз уж мы здесь, придется дождаться врагов.

Но прошел час, и никто так и не появился. Я занервничал. Разносчица, которая уже привела себя в порядок и, всхлипывая, подметала осколки, заверила, что они действительно пошли в комнаты. Тогда я изучил мини-карту, надеясь, что прокачанная Картография подсветит вражеские метки, но, видимо, навык до такого сканирования местности еще не дорос.

– Они специально ей так сказали, а сами попрятались кто куда, – проговорила Мария, вставая со стула. – Разбежались по лесу.

– И что, теперь их по лесу отлавливать? Так весь день уйдет! – Дион вскочил, едва не перевернув стул, и в сердцах плюнул под ноги.

– Не вариант, – сказал я. – Потратим время на недобитков вместо прокачки… Вдруг Гонг Эйниона ударит уже сегодня? Не, в бездну их, пусть тут хоть обопьются!

Дюльберов я отправил к Провалу, а сам остался. Подумалось, что кое-кто может прятаться не в лесу, а в одном из домов. Я сделал вид, что тоже ушел, а отлетев от деревни, ушел в Скрытность и вернулся.

Аккуратно осмотрел несколько домов и в оружейной лавке нашел врага. Хозяин был связан и в отключке. К его горлу присосался вампир Уэйн 13-го уровня.

Я схватил его и, не давая опомниться, потащил из деревни. Догнав Мари и Диона, приземлился и бросил скулящего гада им под ноги.

– Вот, одного выловил. Знаете его?

Глаза Мари распахнулись, она оскалилась, лицо исказилось злобой:

– Уйэн? Тварь! Это один из тех самых!

– Он твой.

Вампир глянул на Мари, увидел, какого она уровня, сглотнул и попытался достать меня когтями. Видимо, решил сдохнуть быстрой смертью от моей руки, но обломался. Эльфийка накинула на него огненный аркан и рывком притянула к себе.

Кожа под петлей зашипела, зашкворчала, как жир на сковороде, пошла пузырями. Уэйн заорал. Дион, будучи жрецом тьмы, все же владел слабыми заклинаниями исцеления, и вампиру этого хватило, чтобы выжить.

– Умрешь быстро, если скажешь, что получил Гейзерих, – предложил я.

– Он не говорил! Буркнул только: «Надеюсь, это того стоит». А что и чего стоит, не знаю! Клянусь! Вызывайте Арбитра!

– Какой тебе здесь Арбитр, идиот? – презрительно спросил Дион, более ничем не напоминая того подавленного парня, которого я встретил в коридоре отеля.

Мари улыбнулась, подняла перед собой руку, превращающуюся в огненный сполох.

– Ты обещал! – взмолился вампир, глядя на меня.

– Увы, ты не сказал ничего полезного. Но издевательств и правда хватит – не стоит уподобляться садистам. Мари, я его забираю…

Уйдя в Ясность, я поднял вампира и направился к Провалу. Огненный аркан натянулся и разорвался, а вскоре вампир Уэйн, садист и насильник, уже летел на свидание с Аваддоном.

Потом я вернулся за Дюльберами, спустил их на 61-й этаж и велел ждать у входа, а сам метнулся внутрь. Чувствовал, что с союзниками что-то не так, и интуиция не подвела. В инсте их не оказалось!

Поняв, что они, не дождавшись меня, решили траить босса 62-го сами, рванул туда. Дюльберы побежали за мной. Так и оказалось – печать была сорвана, врата распахнуты…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Внутри союзники дрались с боссом Серпентарио, гигантским лавовым змеем, который уже вошел в инрейдж: трясся и верещал, а его пронзительный визг сносил жизнь всему рейду. Это был стопроцентный вайп, но я подключился и заткнул босса парочкой Молотов. Серпентарио рухнул, рассыпавшись пригоршней демонических монет.

– Ух, ты вовремя, босс! – проговорила кентаврида Ольга, опустошая зелье здоровья.

«Босс»? Я мысленно хмыкнул, оглядел остальных. У всех кожа обгорела и покрылась волдырями, но хилеры уже работали. Мишель, одновременно кастуя, запела, и исцеление пошло быстрее.

– Что там «гейзеры»? – спросил маг льда Кара, купающийся в волнах исцеляющего света.

– Минус один гнусный вампир-насильник. Остальные разбежались и попрятались. Ловить каждого нет времени, так что двигаем дальше!

Рейд, бурно обсуждая бой – а без меня им пришлось несладко, – направился к выходу. Я же метнулся за кладом, в Скрытности минуя паки мобов – змеелюдей, словно покрытых раскаленными углями. Помимо монет, в сундуке обнаружились серебряные разрывные пули и гномий оптический прицел. Эпик!

Рванул обрадовать Хеллфиша и почти долетел до выхода, когда ударной волной меня отбросило назад в инстанс. Снаружи донеслись крики и ругань, особенно цветастая в устах Цветика.

– Да что за хрень там происходит? – заорал я и вылетел наружу.

Там обнаружил огромную воронку и чумазого, пожимающего плечами Джокера:

– Эксперимент… Прокачал новые мины и вот, проверял…

Мари, прижавшаяся к стене, крикнула:

– Скиф! Там одна ваша упала! Лови!

Последнее, что я увидел перед тем, как войти в Ясность и метнуться на дно провала, – счастливое лицо Джокера. Эксперимент, ага!

Дестини я поймал на уровне 311-го этажа. Проявившись, успокоил:

– Все, все, Дес. Я держу…

Она вскрикнула, дернулась, вцепилась в меня, но быстро вернула хладнокровие и спокойно ответила:

– Спасибо. – Ее умению держать себя в руках можно было позавидовать. – Алекс, скажи своим, чтобы так больше не делали. Я уверена, что они это специально.

Когда мы с Дестини поднялись, все уже привели себя в порядок и ждали раздачи слонов. Впрочем, дядя Ник назвал бы этих слонов другим словом.

Джокер кусал губу, но глаз не отводил. А я понял: Мари просто не в курсе, что рейд ненавидит Дестини, и искренне пыталась помочь.

– Спасибо, Мари, – кивнул я ей и уставился на гнома. – Ну что, экспериментатор хренов, сам к «гейзерам» уйдёшь или скормить тебя Деспоту? Сразу на погосте оживешь, и ходить никуда не надо. Признавайся, зачем это сделал?

– А что он такого сделал? – воскликнула Мишель. – Скиф, Дес это заслужила!

– Да, так ей и надо! – добавила Ана.

– Я тоже так думаю, – добавила Элисон, уничтожая серебряного рейнджера взглядом.

За эти дни Мишель спелась с Аной и Элисон. Девчонки дружили против Дестини. Не знаю, чего в этом было больше, неприязни из-за былой вражды или женской конкуренции за внимание зрителей.

Рядом материализовался соратник, ухмыльнулся ртом-жаровней. В присутствии огнедышащего детектора лжи лгать было бесполезно, потому Джокер просто развел руками:

– Нам сложно с ней работать. Нет ей доверия! В любой момент ждешь удара в спину. И я был рад, когда она подорвалась! Но я не специально! Просто так получилось!

Дестини закатила глаза, приблизилась к гному, присела, чтобы стать одного роста, и заговорила как с ребенком:

– Джокер, ты понимаешь, что мы в одной лодке? Что мы делаем общее дело и ты просто подставил Скифа? Ты его подвел!

– Она права, – подтвердил я. – И что с тобой делать? Сегодня ты «не специально» почти обнулил Дестини, завтра вообще весь рейд скинешь. На кой черт ты нам такой нужен? Вроде взрослый мужик…

– Отдай его мне, соратник, – предложил Деспот. – Такой дурак в отряде страшнее злейшего врага!

– Да он реально придурок! – взорвался Кара и осекся.

Так, похоже, что-то они мне недоговаривали. Я обвел взглядом собравшихся и потребовал:

– С этого момента поподробнее!

Ольга и Ана потупились, Джокер закряхтел, Цветик потер нос. Деспот за моей спиной потер руки, то есть чиркнул алебардой об алебарду, высекая искры. Хеллфиш с Кетцалем переглянулись, но промолчали.

– Допрыгались, клоуны? – рявкнул Кара, злобно глядя на ремесленников, и обратился ко мне: – Скиф, тут дело не только в Джокере. Все крафтеры с ума посходили! Просто мы пообещали, что не расскажем тебе, но раз Джокер снова – да, снова! – накосячил, я молчать не буду!

В общем, пока меня не было, ремесленники действительно сходили с ума. Сначала они путались в показаниях, объясняя свои мотивы, но все же истину удалось установить. Короче говоря, они были так впечатлены тем, что лучшим игроком вчера стал Гейзерих, что решили поработать на публику, завоевывая зрительскую симпатию. И делали это своеобразно, но в рамках своих талантов: Ольга танцевала, Джокер метал на дно Провала бомбы-вонючки и фейерверки, Мишель сочиняла песни, заглушая команды Кетцаля. Но дальше всех пошла красавица Ана. Мисс Содружество-2074 ударилась в ваяние скульптуры Серпентарио, причем с натуры в начале боя!

Когда дело запахло вайпом, народ пришел в себя и начал драться, но было уже поздно. Тогда-то они и вымолили у бойцов обещание ничего мне не рассказывать, да только идиот-инженер Джокер, подорвавший Дестини, все испортил. Зарвавшегося гнома я прижал к стене и пообещал лично скинуть в Провал, если тот не угомонится.

– Сам что думаешь? – дал я слово гному, тот почесал затылок и потупился.

– Виноват. Исправлюсь. Но на корм Аваддону отправлять из-за Дестини не по-человечески.

– Короче, так, Джокер, – сказал Хеллфиш. – Ты не только Алекса напрягаешь своими выходками. Лично меня ты достал куда больше! – Снайпер посмотрел на меня и вынес вердикт: – Поэтому наказание предлагаю суровое – выкинуть его на хрен из рейда. Пусть качается рядом, но отвечать за него больше не будем. Выживет – молодец, а нет – я не огорчусь.

– Он полезный! – встал на защиту гнома Цветик. – Если бы не его бомбы, Атлинги бы нас сожрали!

Больше инженера никто не поддержал, даже Мейстер. Гнома изгнали из рейда, но все же пообещали вернуть после Гонга Эйниона, если Джокер до него доживет и успеет прокачаться…

Следующие четыре уровня мы прошли без проблем, а вот 71-й нас удивил.

Вскрыв печать всем рейдом, мы зашли внутрь. Первым, в Скрытности, залетел я. Врата охранял босс Секатор, больше напоминающий создание Франкенштейна, чем демона: человекообразный крысобык размером с Деспота. Похоже, давным-давно он чуть не издох в бою, его подняли, вместо отрубленных рук вживили длинные изогнутые клинки, а ногу ниже колена заменили острой стальной пикой.

Я вышел из Скрытности, чтобы босс сагрился на меня, и сразу же в убыстрении метнулся в сторону, уходя с линии атаки его рук-клинков. Двигался босс чертовски быстро. Я нанес ему несколько ударов Молотом, отмечая, что моя жизнь пусть медленно, но снижается из-за ауры гниения.

Первым из рейда ко мне подключился Кетцаль. Способности разрушителя впечатляли: каждый удар или оглушал босса, или сбивал с ног, или замедлял. Мне стало понятно, как Кетцаль стал чемпионом одиночной Арены.

Решив, что рейд справится без меня, я кайтил босса, не атакуя, и чуть не проглядел момент, когда агро-лист возглавила Дестини. Рванув к ней, Секатор рубанул по шее, Дес не успела уклониться, и ей снесло часть черепа. Шкала жизни серебряного рейнджера рухнула в красную зону, но паладин Ермак мощным кастом успел ее выхилить.

Секатор метнулся к рейду, взмахнул руками – полетела голова Мишель, заорал Коба. Пришлось все-таки врубить Ясность и зарядить Комбо! Босс дергался, когда его пронзал Коготь, из дыр в его спине вместо крови фонтанами извергалась горячая смола, обжигая мне руки, но я бил, бил, бил… пока не понял, что это бесполезно. Его жизнь застопорилась на 1% и больше не снижалась!

При этом, будто в замедленной съемке, Секатор продолжал расправляться с рейдом, действуя в два раза быстрее моих товарищей.

На миг выйдя из Ясности, я заорал:

– Валите отсюда! Разберусь!

И метнулся в лабиринт, чтобы найти уязвимое место босса, что-то вроде Сердца Деспота. Пикассовский красавец рванул за мной, оставив союзников в покое.

Я вылетел в следующую пещеру, не ожидая особых проблем, но меня встретили мини-Секаторы! Били они больно, а их аура гниения вышибала из Ясности! Жизнь снижалась, резервы духа таяли.

Скрипнув зубами, плюнул и полетел к выходу. Там меня ждали печальные новости – из всего рейда выжили лишь Ольга, Джокер и Дестини, успевшие сбежать. Остальных я поднял с помощью Духовных оков.

– Ну на хрен, – проворчал Кетцаль, недобро глядя на Секатора, стоящего в проеме врат. Босс уже восстановился и сейчас рычал и точил руки-клинки друг о друга. – Пропускаем.

Деспот долго рассматривал босса и прорычал – тыча в него рукой:

– Прислужник. Он падаль и не главный. Главный дальше. Зовут Эку, он типа кукловода. Знаю его, он из вассалов князя Азмодана.

– На хрен, – повторил Кетцаль и посмотрел на меня в упор. – Скиф, даже не думай! Время! У меня уровень слетел!

Был, конечно, соблазн отправить рейд на самостоятельный кач и разобраться с Эку, но я подавил азарт и прислушался к голосу здравого смысла.

На 102-м мы встретили Демонических куриц. С босса, огненно-черного петуха, вывалился отличный рецепт: Омлет Окаянной бреши (+25% к скорости атаки, +5% к урону против демонов). Отдали его профессиональному повару Нобу – я же не занимался здесь Кулинарией. Как-то было не до нее…

***

Ужинали мы по-прежнему за одним столом, и союзники даже есть забывали – делились друг с другом эмоциями.

А когда появился Октиус, отставили приборы, горделиво поглядывая на сцену. Все, кроме Джокера, были очень довольны собой. Хотя и чертов инженер тоже сиял как Аспект света. Взявшись за ум, он почти не отстал от рейда в прогрессе. К окончанию игрового дня мы добрались до 106-го этажа, и я наконец поднял три уровня. Команда приблизилась к 100-му.

– Это невероятно! – проговорил распорядитель, вскидывая руки. – Почти сто уровней за день! На моей памяти такого не было! Это просто триумфальное шествие по этажам Провала! Боссы трепещут и рассыпаются в труху! Взрываются! Падают замертво!

Голокуб одну за другой выдавал смерти боссов, одного кошмарнее другого. На Секаторе Октиус остановился подробнее.

– Но даже Скиф не сумел одолеть Эку, умеющего сочетать живое и мертвое и возвращать демонов с порога развоплощения! Что ж, давайте воздадим хвалу нашим гейм-дизайнерам!

Самого Эку, однако, не показали. Видимо, чтобы сохранить интригу – все ограничилось Секатором, точащим клинки у врат.

Закончив показывать наши приключения, Октиус вернулся к группе Гейзериха. Их осталось всего одиннадцать. Убедившись, что я улетел окончательно, они вернулись в таверну и продолжили куражиться над слабыми. Учитывая, что многих они уже порешили, таковых осталось совсем мало. А если точнее, один.

Их жертвой стал друид-целитель Лесгафт, чьей основной формой был энт – ходячее дерево. «Союзники», залившись алкоголем, сделали из него ходячую мишень: расстреливали, пока тот самоисцелялся, и рубили на спор ветки с одного удара. Обратившись в оленя, друид сбежал и спрятался в лесу.

– Отморозки, – задумчиво проговорила Дестини и с сочувствием посмотрела на Дюльберов.

Глядя на подонков в другом конце зала, я думал, что надо бы с ними покончить, чтоб не видеть эти перекошенные рожи даже в хайлайтах, да время жаль терять.

После интервью я снова убедился: для того, чтобы «отмечать», моим союзникам не нужен повод. Все собрались в клуб и меня позвали, но я отказался. Видимо, это мой крест – иметь в близких и друзьях алкоголиков. Кого ни вспомни, включая родителей, все прикладываются: от Патрика и Хинтерлиста до Флейгрея с Негой.

Я распрощался со всеми и собрался к себе, но меня перехватила Дестини.

– Алекс, не хочешь зайти ко мне?

Хотелось не очень, но я все равно пошел, и не зря. В номере девушка завела меня в ванную.

– Все подтвердилось, – сказала она. – Так что я сделаю то, что ты хочешь.

Кивнув, я открыл дверь, чтобы уйти, но Дестини остановила:

– Нет, так нельзя. Поймут. Пойдем просто посидим, выпьем чего-нибудь.

Я провел с ней около часа. В общении она оказалась очень интересной, особенно когда рассказывала о вещах для меня далеких. Все-таки аристо живут совсем другой жизнью. К счастью, обошлось без поцелуев «для маскировки», хотя девушка намекала и вообще вела себя довольно раскованно. Если честно, я бы остался с ней подольше, ведь такому на уроках современной истории не учат, но взбунтовалась совесть, и я ушел, надеясь изучить хоть что-то из пропущенного.

Зайдя к себе, засел за космонавтику и заставил себя сосредоточиться на задаче, которую не решил вчера, хотя глаза слипались, а от выпитого у Дестини вина немного шумело в голове.

Закончив с задачей, лег спать, но забыл выставить режим «Не беспокоить». Голос ИскИна-помощника разбудил уведомлением, что ко мне опять гости, некий «призванный Питер Франк».

Хотелось послать его далеко и надолго, но я заставил себя выйти – вдруг перебежчик предложит способ извести «гейзеров» или расскажет о награде Гейзериха. Учитывая то, как враги от нас попрятались, вряд ли там что-то опасное.

На пороге моего номера стоял сутулый пятидесятилетний бородач с высоким лбом и залысинами.

– Питер Франк, – представился он и замолчал. – Друид-целитель Лесгафт.

Я припомнил, как «маркеры» гнобили друида.

– Чем обязан? – зевая, спросил я. Еще один «маркер», решивший плюнуть на гордость и попроситься к нам в рейд. – Тоже хотите к нам?

– Нет-нет, что вы! – несколько испуганно затряс бородой Лесгафт. – Не смею даже просить о таком!

– Ладно, заходите…

Лесгафт поделился тем, что услышал от «гейзеров» до того, как они обратили его в бегство. И информация стоила того, чтобы уделить время друиду:

– Гейзерих вчера стал лучшим… Ну, вы это знаете… – бородач говорил робко, хотя годился мне в деды. – Он не потратил свою награду сегодня, но активирует ее завтра.

– Чтобы добить тех, кто остался с ним? К нам-то он никак не попадет, так что пусть делает что хочет…

– Нет-нет! – перебил Лесгафт. – Вы в опасности! Гейзерих получил что-то такое, что позволит ему расправиться со всеми вами… Мне не говорили что, но единственная причина, по которой он не использовал награду сегодня, в том, что они думали, как сделать это эффективнее. И придумали! Они собираются убить всех неписей Окаянной бреши… Принести в жертву!

– Почему вы думаете, что это опасно для нас? И как вы узнали, если сбежали от них?

– Видели бы вы самодовольную ухмылку Гейзериха! – горько воскликнул Лесгафт. – Он уверен, что завтра Игры для всех вас закончатся!.. А узнал просто – подслушал. В форме пантеры я могу очень эффективно использовать Скрытность…

Лесгафт ушел, а я еще долго ворочался. Вроде и день прошел успешно, а на душе было неспокойно.

Глава 32. Адский комбайн

Начался десятый игровой день. Едва оказавшись в Провале, я взял Мари и Диона, жаждущих мщения «гейзерам», и помчался к выходу из инстанса. Как назло, окончание игровой сессии застало нас в глубине подземелья, так что время ушло и на то, чтобы выбраться из него, и на то, чтобы достигнуть деревни. Рейд остался дочищать инстанс.

Подлетая к таверне, я ошалел от увиденного. Над домами тянулся жирный черный дым, стелился по земле змеей. Поперек дороги, раскинув руки, лежала женщина, устремившая остекленевший взор в небо, на перерезанном горле зияла рана. Ее грудную клетку вскрыли, в стороны торчали окровавленные сломанные ребра. Чуть дальше скрючился ребенок, разрубленный надвое, – тот самый малыш, что протягивал Мари одуванчик. А дальше снова женщина, ей снесли полчерепа…

Дорога была устлана трупами, всех выпотрошили, мужчин и мальчиков обезглавили. Всего я насчитал около тридцати тел, не пощадили даже младенца. В душе заклокотала злость, кулаки сжались. Вспомнились мои неписи: стражи, Патрик, те же кобольды и культисты Морены. А ведь они были вполне разумными, со своим мечтами и стремлениями.

Зачем?!

В центре поселения, на заднем дворе таверны, я нашел ответ. В лужах растекающейся крови, принявших формы пентаграммы, стоял на одном колене варвар Гейзерих.

– Отдаю тебе кровь, сердца и души невинных, Преисподняя! Забери же силы моих врагов!

Завидев Мари и Диона, выбежавших через двери, Гейзерих оскалился и надрезал ладонь. Кровь обильно полилась на пентаграмму, и та вспыхнула, окутывая фигуру варвара адским пламенем. Подозревая худшее, я активировал Ясность, но она не сработала!

Недостаточно духа для активации «Ясности»!

Вы ослаблены!

Демоническое ослабление

Берсеркер Гейзерих использовал «Пентаграмму ослабления», действующую на всех его врагов!

−3% от всех характеристик, уровней навыков и способностей за каждую принесенную жертву.

Всего принесено жертв: 32.

Предельное значение ослабления: 99%.

Итоговое ослабление: −96% до конца дня.

Действие награды варвара ужасало, а Лесгафт оказался и прав и неправ одновременно. Не знаю, рандом то был или «Сноусторм» все никак не мог угомониться, но Гейзериху выдали настоящую ядерную бомбу. Пентаграмма ослабления не могла убить, но, и в этом Лесгафт не ошибся, способна привести к нашему вылету с Игр.

Из укрытий начали выползать «гейзеры». Я был в Скрытности, но навык почти обнулился, и меня заметили.

– Скиф! – восторженно заорал Гейзерих и рванул ко мне с топором наперевес.

Я разразился Жутким воем, который ни на кого не подействовал, и полетел прочь зигзагом, но чертовски медленно – в ногу вонзилась Тормозящая стрела, снимая 12% жизни! Устойчивость тоже снизилась, а потому мне было не пережить больше четырех-пяти ударов! Так, без паники.

– Овцую! – азартно кричал маг, вытянув ко мне руки.

– Скиф, вали! – заорал Дион, бросаясь на него и сбивая каст.

– Мы их задержим! – Мари кинула на меня Огненный щит и атаковала врагов.

Освобождение отбило чей-то стан, эффект стрелы закончился, и мне удалось подняться, застыв вне досягаемости вражеских атак.

Я разрывался, чувствуя себя голливудским героем, которого закрыли телами гибнущие боевые товарищи. Спасать их? Бежать?

Пока висел в воздухе, стал целью для всех вопящих сбежавшихся «гейзеров» и все-таки поймал грозовой разряд настырного мага. Его я отправил в Летаргию.

– Добейте его! – разорялся Гейзерих. – Не дайте уйти!

Внизу упала Мари, хватаясь за перерезанное горло, над ее телом скалился тролль-разбойник. Рядом валялось искромсанное тело Диона. Я рванул прочь, на лету откупоривая зелье здоровья. За Дюльберов особо не переживал – потеряют по уровню, но потом должны сообразить, что от погоста надо бежать к Провалу. Меня беспокоило другое: ослабление действует на всех врагов Гейзериха, а значит, на весь мой рейд! А то, что с ним все плохо, было видно по мигающим красным портретам союзников.

Как же не хватало Ясности! Объем духа рухнул, и теперь его хватило бы на активацию и секунду убыстрения. Конечно, я ее использовал, чтобы успеть к своим.

Но летел недопустимо медленно. Камнем упал в спасительный Провал и свысока рассмотрел у распахнутых врат последних выживших. Их осталось лишь четверо: Цветик, Ана, Мишель и Мейстер. Заметив меня, все запрокинули головы.

– Что за фигня, Скиф? – воскликнула Ана. – Мы спокойно чистили данж, и вдруг мобы за две секунды сгрызли Кетцаля! А наш урон вообще перестал проходить!

– Дестини тогда закричала, чтобы мы все убегали, – добавила Мишель. – Они с Хеллфишем взяли агро на себя, чтобы мы ушли. Но многие не успели. Это же из-за Гейзериха, да?

От отчаянья потемнело в глазах – похоже, Демоническое ослабление застало друзей в разгар боя с мобами, еще и в глубине подземелья! А теперь все на кладбище, где их, совсем беспомощных, уже ждут «гейзеры»!

– Короче, сидите здесь! Я к нашим, надо помочь, пока их не обнулили!

Повинуясь порыву, я взлетел, но вспомнил, как чуть не погиб, вернулся и начал лихорадочно искать выход.

– Молодой человек, и вас убьют! – воскликнул Цветик. – Ведь вы тоже ослаблены!

Поэт был прав. В теперешнем состоянии я ничего не мог сделать. Явлюсь туда и только подставлюсь! Нет, нужно все обдумать…

Кто-то в голове будто нашептывал, что все складывается отлично, ведь я того и хотел – избавиться от рейда! Я разозлился на себя, и мерзкий голос заткнулся. При виде портретов оживших союзников, мигающих красным, хотелось выть – едва воскреснув, они попали под очередную раздачу, и их иконки одна за другой накрывались черепом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

В форме духа можно провести две минуты, потом воскресят принудительно. Сколько времени наши продержатся? Мишель словно прочла мои мысли:

– У нас уровни выше 80-го, – принялась рассуждать вслух дриада. – Восемьдесят раз подряд умереть – это ж с ума можно сойти от боли! Нужно что-то делать! Скиф? Надо идти помогать!

– И обнулиться самим? – фыркнул Мейстер.

– Часов пять-шесть у них уйдет, чтобы выбить наших, – проговорил Цветик, потирая подбородок. – С учетом времени на киллы.

Я сунул руки в волосы, убрал их и увидел блеснувший на пальце перстень. Кольцо, выпавшее с Попутчиков! Бесполезное ранее, сейчас оно спасет! Трехсекундная прибавка к Ясности как нельзя кстати! Всего, значит, будет четыре секунды, но в реальном времени пройдет куда больше. Успею перетаскать наших! Хоть кого-то!

Коротко рассказав выжившим о своей задумке, я собрался лететь, но меня остановил Мейстер.

– Позвольте пожать вашу руку, молодой человек, – сказал он, протянув ладонь.

Ана, не сдержавшись, обняла меня:

– Это поступок настоящего мужчины, Алекс, – прошептала она и чмокнула меня в щеку. – Будь осторожен!

Мишель вообще рвалась со мной, игнорируя здравый смысл, и пришлось прикрикнуть:

– Не хватало еще и тебя спасать, так что сиди тут и не высовывай носа! А вы трое, следите за ней! – велел я.

Из тени высунулся притаившийся Деспот. Демон тоже был ослаблен, но, кажется, совсем не переживал по этому поводу. Что ж, понятно, ведь пока его сердце бьется в моем инвентаре, босса не убить.

– Дурак ты, соратник, – пророкотал он. – Демоническое ослабление – страшная вещь. В Преисподней тот неудачник, что попал под него, сразу сдавался. А тебе зачем? Я здесь, врагов не пропущу, защищу и тебя, и этих четверых счастливчиков. Оставайся! А те тебя не стоят. Ни один из них.

– Это не тебе решать, рогатый. И если выйдет так, что я не вернусь, не трогай моих союзников, хорошо?

Демон прищурился, дохнул огнем, замолчал на пару секунд и махнул рукой-алебардой.

– Ладно. Не трону. Будем считать, это плата за то, что я увидел небо. И все-таки попробуй начертать Пентаграмму призыва наверху. Научу быстро, в ней ничего сложного, это простейшее заклинание чернокнижия. Вдруг получится преодолеть запрет, тогда я покину Провал и помогу тебе.

А ведь хорошую идею подал рогатый!

– За мной! – воскликнул я, рванув вверх, и демон по отвесной скале побежал следом.

По пути Деспот научил, что делать и какие слова произносить. Остановившись у незримой преграды, он рыкнул:

– А теперь отлети подальше, чтобы не видеть меня. Нельзя призвать того, кого видишь, так это работает. Удачи, соратник!

Повторяя про себя слова заклинания, я долетел до деревни. Она опустела, только трупы неписей валялись на улице.

Приземлился сразу за воротами и нарисовал на земле пентаграмму. Слава Спящим, не пришлось выверять идеальные линии и углы, сработала игровая механика. Я полоснул кинжалом по ладони, капнул своей крови и произнес заклинание. Пентаграмма вспыхнула… и тут же погасла. Деспот не появился. Я выругался, попробовал еще, а потом и еще раз – тщетно.

Ожидаемо, но неприятно. Рассчитывать придется только на себя!

Потерпев неудачу, я сразу же рванул на погост, вокруг которого наблюдалось оживление. «Гейзеры» взяли кладбище в кольцо.

Световой столб озарил место, где воскрес гном Джокер. Он сразу же зайцем рванул прочь, но далеко не убежал – его застанили, и минотавр снес ему голову одним ударом секиры. Черепушка откатилась к Гейзериху. Варвар ее пнул – и та ударилась о забор. За килл инженера минотавр, судя по всему, напившийся Демонического бренди, получил несколько уровней! Бездна, как я не учел того, что механика считает нас превосходящими по уровням противниками! Полный аллес!

Я облетел погост по широкому кругу, чтобы найти укромное место поближе к кладбищу. Подходящий уголок обнаружился возле обветшалых, заросших плющом арочных ворот. Для себя я решил сначала спасти самых важных для меня людей: Хеллфиша, Кетцаля и Дестини. Выбор делал скрепя сердце, ведь не так страшно убить кого-то, как решить, кому из твоих друзей жить, а кому умереть.

Враги не видели меня, притаившегося за аркой. Моя Скрытность потеряла больше сотни уровней и вернулась к нулевому рангу, но я все равно ее использовал, надеясь, что от нее есть польза.

Затаился, готовясь в любой момент войти в Ясность, и принялся ждать, когда воскреснут те, кого я выбрал для спасения.

Появился и был растерзан Коба. Другому нашему охотнику, Перанту, почти удалось добежать до забора, но на него бросили что-то замедляющее, и за работу взялись мечники. Мари отрубили руки и оставили истекать кровью, но она поднялась, сделала пару шагов, и голову ей размозжила пуля охотника.

Элисон, воскреснув, сразу же выхватила меч и рубанула подстерегающего гнолла, после чего сам Гейзерих подрезал ей связки на ногах, схватил за волосы и отсек голову. Вздернул над собой и заревел в экстазе:

– Я вам обещал, что мы победим! Я сдержал слово?

– Да! – откликнулось кладбище и заскандировало в исступлении: – Гейзерих! Гейзерих! Гейзерих!

Возродилась Ольга, сжалась калачиком вместо того, чтобы бежать, – к ней сразу же бросились враги… Мари воскресла, но не стала прятаться, сразу начав кастовать файрболы… Рухнул вдали от меня огр Добряк. С отчаянным ревом бросился на Гейзериха кузнец Артемиус…

И тут в разных местах погоста воскресли Дестини, Хеллфиш, Дион, Кетцаль и Ермак. Титан-разрушитель ударил рукой оземь – «гейзеры» пошатнулись, но не упали – и бросился в мою сторону. В его спину ударил электрический разряд, Кетцаль затрясся, упал… Пора! Я вошел в Ясность, сразу активировал перстень и рванул к титану. Подхватив его, поволок прочь, пролетел над нагромождением камней и только за этой преградой бросил тяжелую тушу и помчался обратно, считая каждое биение колотящегося сердца.

Хеллфиш, как назло, бежал в другую сторону, и я подхватил Дестини. Десять моих секунд спустя сбросил ее возле уже упавшего на землю Кетцаля, а сам полетел за Хеллфишем. Но видел, что не успеваю, его почти убили, и на нем висели доты. В Ясности его нового возрождения было не дождаться, поэтому я вернулся к спасенным.

На остатках убыстрения снова подхватил Кетцаля и Дестини и понес еще дальше от погоста, а вывалившись из Ясности, продолжил полет к Провалу.

Титан попытался освободиться, но быстро сообразил, что это я, и повис, позволяя себя тащить. Дестини молчала, однако ее лицо было красноречивее слов – ужас сменился облегчением. На пути к Провалу я рассказал им о награде Гейзериха, о своем урезанном духе, и Кетцаль длинно и витиевато выругался.

– А на демона твоего ослабление разве не подействовало? – спросила Дестини.

– Подействовало. Но Деспота нельзя убить, пока его сердце со мной, так что Провал он защитит. Поэтому сидите внизу и не высовывайтесь, и так по пять уровней потеряли!

– А ты? – испуганно спросила Дестини. – Ты же не собираешься возвращаться?

– Собираюсь. Но не сразу, хочу прокачать Медитацию. Надо хоть немного ресурса поднять, чтобы через три часа вернуться за остальными. – Наткнувшись на непонимающие взгляды, показал палец с перстнем. – У кольца откат!

– Надеюсь, наши продержатся… – обреченно сказал Кетцаль, но даже он понимал, что больше двоих-троих мне не вытащить.

***

Спустя три часа я вернулся к погосту. За это время удалось поднять лишь один уровень Медитации, и большого прироста к объему духа это не дало из-за Демонического ослабления.

Однако Ясность я собирался тратить не на то, чтобы спасти еще пару союзников. Уже на вылете из Провала меня перехватил Деспот, удивляясь, что я так его и не призвал. Пришлось объяснить, что Пентаграмма призыва не сработала, и тогда демон спросил:

– Использовал свою кровь?

В ответ на кивок демон в ярких метафорах объяснил, что я слабоумный, а кровь надо было использовать чужую. Вражескую! Причем мертвого врага!

– Блин, рогатый, ты же просто сказал: «Плеснуть кровушки!» Я и плеснул своей!

– Мало! – рыкнул демон. – Сделай как должно, не может не сработать!

К погосту я перемещался короткими перелетами из укрытия в укрытие. Враги просекли, что я был здесь, и перестраховались, выставив трех зевающих часовых в зарослях вокруг кладбища. Пробираться пришлось медленно, надолго застывая в темных уголках. Зато место, которое я облюбовал у входа, по-прежнему никто не охранял. Правда, враги осторожничали, вертели головами.

Но мне повезло, я вовремя заметил замершего в стелсе рогу, смотревшего в другую сторону. Его-то и наметил целью.

В следующее мгновение случился прорыв: одновременно появились Кара, Элисон, Филекс, Найтерио и Нобу. Все пятеро, опущенные до 20-х уровней, сбились в кучу, а затем рванули врассыпную. Элисон осталась на месте, выхиливая остальных. Она пала первой, до границы кладбища добежал Найтерио, за которым погнались сразу трое, остальные добивали раненых, что позволило разбойнику Филексу почти добежать ко мне невредимым.

Я все еще сомневался. А вдруг Деспот ошибается? Если Пентаграмма призыва не сработает, получится, что я обреку тех, кого мог спасти, на обнуление!

В этот момент вражеский рога метнулся своему коллеге наперерез. Уже на одних рефлексах, врубив Ясность, я использовал перстень и ударил в спину. Я был слаб, но все три десятка Молотов, усиленных Когтем, разорвали разбойника в хлам. За несколько секунд до окончания убыстрения я успел начертить Пентаграмму призыва, бросил сверху труп, чтобы кровь стекла куда нужно, и, выйдя из Ясности, проорал заклинание!

Тело роги поплыло воском, напитывая пентаграмму. Из нее в небо ударили черные лучи, труп растворился, и из открывшегося разрыва в пространстве с грохотом вывалился Деспот!

– Вот так сразу и надо было сделать, соратник! – зарычал он.

– Потом лекции почитаешь! Давай, рогатый, спасай моих друзей!

Грог-х-рнув, адский комбайн пошел собирать кровавую жатву – материализовавшись за спиной дворфа-охотника, азартно расстреливающего мишени на кладбище, он взмахнул руками-алебардами крест-накрест, разрубив подонка натрое.

Демон ослаб, по показателям став примерно 21-го уровня, но был бессмертен и владел обширным ассортиментом способностей босса подземелья! Его огненная аура все так же сжигала заживо, а пасть-жаровня с легкостью заглатывала врагов. Появление семиметрового демона деморализовало противника. Враги бросились врассыпную, крича в ужасе, но от рогатого было не уйти – талант у него такой.

Деспот косил противников, я ему помогал, не стесняясь бить в спину, и когда «гейзеры» опомнились, мы уложили уже шестерых. Среди выживших оставался Гейзерих, он-то и закричал своим:

– Демон слаб! Валим его, потом Скифа!

«А вот это очень глупая ошибка», – ухмыльнулся я. То, что Деспот бессмертен, дошло до них только после второго вайпа.

Все наши, уже собравшиеся в отдалении, отказывались убегать к Провалу и активно болели за Деспота, комментируя бой и помогая высматривать врагов, пытавшихся уйти.

В какой-то момент я заигрался, переоценил свои возможности и нарвался. Чертов орк-шаман замедлил меня своими тотемами, воткнул несколько атакующих, и мне было его никак не достать, а Деспот резвился где-то на другой стороне погоста. Погибать не хотелось, уровни, учитывая многочисленный состав рейда, давались с трудом.

– Умри! – выпучив глаза, орал мне в лицо шаман, а я никак не мог до него дотянуться, попав под замедление и двигаясь словно в трясине.

И тут по телу прокатилась исцеляющая волна, а по тотемам ударила зеленая вспышка. Замедление исчезло, и я достал шамана – прикончил Молотами. Обернувшись, глянул, откуда пришла помощь. Глаза застилала муть, потому я не сразу заметил ветвистое дерево среди кустов. Оно задвигалось и помахало веткой. Я узнал друида 3-го уровня Лесгафта, а он продолжал вливаться в меня исцелением.

Кивнув, я решил больше глупо не рисковать и вернулся к своим. Друида поманил за собой.

– Все здесь? – спросил я.

Спаслись все. И кулинар Нобу, и Мари с Дионом, и ребята из «Т-Модуса», и даже танцовщица Ольга.

– Как же я рад вас всех видеть! Бездна, думал, вылетите! Повезло, что все живы!

– Ага, повезло! Потеряли кучу уровней, – недовольно сообщил Джокер.

– А гномик-то прав, Скиф! Что-то ты не торопился, – прорычал Хеллфиш в форме волка. – Кетцаля и Дес вытащил часа три назад? Вот и определились твои любимчики! А я-то так надеялся оказаться среди них. Так-то я тебя спасал еще тогда, когда и Кетцаль и Дес были твоими врагами!

– Вообще-то, ты тоже был в приоритете, но слишком быстро погиб. А потом ресурс закончился. Ладно, идемте в таверну, качаться сегодня все равно не сможем. Демон тут сам разберется.

– Вы идите… – махнул рукой с Демоническим бренди Джокер. – А я останусь, заминирую все вокруг кладбона, а то вдруг прорвутся? Ну и опыта заодно поднаберу.

– Вот уж наестся демон душ от пуза! – воскликнул Коба, глядя на кладбище.

По опустевшему погосту бродил, снося могильные плиты, взрыкивающий соратник. Слетав к нему, я приказал оставаться здесь до завтра, пока не перебьет всех, а потом возвращаться в Провал.

– А небо-то отсюда вообще безграничное! – ответил он невпопад. – Ладно, все понял, иди, соратник. И того оленя можешь с собой взять. Не предаст.

Посмотрев, куда указывает его рука-алебарда, я увидел Лесгафта, принявшего облик лося с ветвистыми рогами и бредущего вместе с остальными. Как-то не сразу до меня дошло – а где привычные вопли против чужака?

Догнал их в Скрытности и, медленно летя над головами, прислушался к разговорам:

– Дружище Лесгафт, качаться со Скифом – одно удовольствие! – разглагольствовал огр Добряк, похлопывая друида по крупу. – Тебе точно понравится!

– Тем более ты хилер хороший, – добавил разбойник Филекс.

– Да, нам такой точно не помешает, – согласился Хеллфиш.

– Не знаю, – засомневался Лесгафт. – Как-то это несправедливо. Я вообще думал сброситься вниз, как вы всех «гейзеров» победите…

Я не верил своим ушам. Они что, агитируют Лесгафта к нам присоединиться?

Проявившись из Скрытности, приземлился возле оборотня.

– Я что-то пропустил, мистер Пейнтер?

– Ты насчет Лесгафта? – хмыкнул Хеллфиш. – Мужик не одну свою жизнь положил, помогая нам спастись! Хорошо, что за счет друидовских фокусов мог быстро свалить. Один раз так вообще деревом встал на пути «гейзеров»! Мы с Кобой почти прорвались, но угодили в Морозную ловушку…

Сопроводив всех до деревни, я слетал к оставшимся в Провале и вместе с ними вернулся в таверну. Девчонки наводили там порядок, мужчины копали могилы для казненных неписей.

– Скиф опять кого-то подобрал? – проворчал Кетцаль, увидев Лесгафта.

– Парень просто любит заводить друзей среди врагов, – подметил Хеллфиш. – Но друид на самом деле молодец. Так что здесь без вопросов…

К концу дня наш рейд, состоявший из двадцати четырех призванных, остался единственным в Окаянной бреши.

А через десять дней ударил Гонг Эйниона.

Глава 33. Гонг Эйниона

– Добрый вечер, призванные! – торжественно произнес Октиус. – Двадцатый день Демонических игр закончился, и я могу с уверенностью сказать, что завтрашний станет последним! Гонг Эйниона уже прозвучал!

Он ударил сегодня под конец дня, и после долгого однообразного кача все с облегчением восприняли завтрашнее окончание Игр.

Высыпав из капсул, мы столпились и принялись бурно обсуждать, что теперь делать. Все, кач закончен, завтра – в последний бой!

Расслабились только в зале торжеств. Поужинали и стали ждать Октиуса. Иосиф лениво потягивал вино, Вито переговаривался с Ренато, баюкая в руках шот с виски. Девчонки – Дестини, Мари, Ольга, Анастасия, Мишель и Элисон – смаковали коктейли. Питер-Лесгафт хохотал над шуткой Нико-Цветика. Джокер хвастался новыми бомбами, а Нобу – кулинарными рецептами. Настроение царило почти праздничное, ведь уже послезавтра мы полетим домой!

Распорядитель спустился на сцену, оглядел наши лица и покачал головой:

– Двадцать четыре призванных… Почти в двадцать раз меньше, чем прибыло сюда, но все же больше, чем нужно, чтобы объявить кого-то чемпионом без победы над Аваддоном! Напомню зрителям, что в Демонических играх, в которых не повержен финальный босс, победителем может стать только последний выживший на момент закрытия портала!

Такой вариант мы даже не рассматривали. Столько пройдя вместе, передраться между собой в последний день? Ну уж нет, лучше попытать счастья с боссом!

Гай Бэррон Октиус как-то странно посмотрел на меня и продолжил бодрым голосом:

– Учитывая обстоятельства, мы не ограничимся яркими моментами сегодняшнего дня, а покажем ключевые эпизоды всех девятнадцатых Демонических игр! Напомним зрителям, какой путь к финалу пришлось пройти каждому из выживших призванных!

Большую часть времени показывали хайлайты первой половины Игр – вплоть до разгрома последних «гейзеров». Эта декада была самой богатой на события.

День открытия, когда лица почти четырехсот призванных сияли в предвкушении, а меня объявили худшим игроком и наградили Проклятым калекой.

Первые сутки, когда все могло для меня закончиться, не начавшись. Октиус напомнил, что пока основная масса тащила меня к пропасти, чтобы потом добить на выходе с кладбища, крепкая группа Хеллфиша, куда, помимо «Модуса» и «Т-Модуса», вошла Ана из «Красоток», в первый раз продемонстрировала, что как минимум не собирается мне вредить.

Показывая, как я неподвижно сижу на дне Провала и медитирую, ведущий заметил:

– Никто не мог даже представить, называя Скифа худшим игроком первого дня за «бездействие», что именно благодаря этим часам на дне, медитируя, он заложит фундамент будущих побед!

Потом показали фееричный второй день, когда я в виде тряпичной куклы под Параличом собственным телом играл в боулинг другими призванными, назначенными мной на роль кеглей.

Третий день я провел статистом под Проклятием Аваддона, зато надо мной и рядом развернулась настоящая мясорубка. Именно тогда рыцарь света Хармо’Лав взломал печать 666-го этажа, а Кетцаль накрыл меня Эгидой, чем спас от обнуления.

На четвертый день Аваддон сумел повредить Эгиду, и на его лапах-щупальцах мне удалось прокачать Безоружный бой и объем духа. Октиус напомнил о давно покинувшей Игры троице Шульцев, атаковавшей меня в лесу на той самой поляне, где на следующий день развернулась битва с участием почти всех призванных.

В тот день, пятый по счету, Дестини дважды могла со мной расправиться, и оба раза меня спасали наградами, выданными лучшему игроку: сначала Тисса своим Криком королевы банши, потом Мейстер – Пентаграммой побега. Пока рассвирепевшие «маркеры» и «дестеры» уничтожали ремесленников и людей Кетцаля и Хеллфиша, которым не удалось скрыться, я бегал по Лабиринту Деспота. В тот вечер я был так доволен укрощением демона, что и подумать не мог, какие проблемы он еще доставит.

– Поистине шестой день Игр стал переломным! – воскликнул Октиус, рассказывая о том, как я обезглавил рейд Маркуса.

На седьмой день оставшихся врагов возглавил варвар-берсеркер Гейзерих, за восьмой он получил награду лучшего игрока, весь девятый строил планы, как использовать Пентаграмму ослабления максимально эффективно, а на десятый… Он и его подонки-соратники чуть не обнулили наш рейд, но вылетели с Игр сами. Спасибо Деспоту, без него, уверен, до Аваддона нас добралось бы раза в три меньше.

Очистив деревню от «гейзеров», мы разок оставили персонажей на ночь в таверне – ради часового бафа в 10% к набору опыта, но перестали так делать, поняв, что на путь туда-обратно уходит слишком много времени.

Мы понимали, что Гонг Эйниона ударит в любой момент, и потратили день на то, чтобы восстановить потерянные уровни союзников, а потом устремились вниз, перескакивая этажи.

К этому моменту все были прилично одеты, владели эпическим оружием, а потому нигде не задерживались. Ориентировались на собственный прогресс, стараясь всегда сохранять разрыв, уступая мобам в уровнях, и за счет этого получать с киллов больше опыта.

Но и цена ошибки выросла многократно, ведь после 200-го уровня за смерть стали отбирать не один уровень, а 10% от текущего!

К тому же с дисциплиной поначалу были проблемы. В нормальном рейде каждый знает, что делать; в нашем Хеллфишу приходилось отслеживать даже состояние экипировки некоторых членов группы. Нобу, к примеру, забывал о ремонте и мог в бою остаться без штанов, а Ольга воротила нос от рейдовой пищи. Ну невкусно ей было!

Но все же, терпеливо разъясняя им основы боя и важность выполнения команд рейд-лидера, мы добились своего. Крафтеры возмужали, если так можно сказать, и играть стали на приличном уровне.

– А почему бы мне не поучаствовать в боях на Арене? – задавался вопросом Цветик, шинкуя саблями очередного моба.

День ото дня лучшим называли меня. В дальнейшем, получая награды, я копил их, собирая полный арсенал для боя с Аваддоном, однако кое-что все же тратилось на то, чтобы спасти соратников или дать рейду буст и ускорить прокачку.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Поскольку врагов у нас не осталось, худшего игрока дня зрителям приходилось выбирать из наших. То Нобу, то Артемиус, то Лесгафт, то вечно всем недовольный и ворчливый Хеллфиш получали на весь день какой-нибудь убойный дебаф и тормозили рейд. Логика в выборе зрителей пропала, казалось, они указывают на худшего от фонаря.

Чтобы понравиться публике, некоторые взялись за старые фокусы и опять начали красоваться. Мишель на пару с Дионом сочиняла и пела песни, Нобу между боями вел кулинарные шоу, Ольга танцевала, Добряк создавал шуточные зелья, от которых менялся голос или внешность. Даже Ана, хоть и не стала снова ваять скульптуры боссов, эротично выгибалась при каждом замахе копьем, позволяя вываливаться тому, что приковывало взгляды всей мужской половины рейда. Хорошо хоть Джокер угомонился – инженера вернули в группу.

Больше всех усердствовал Цветик. Он и рэп зачитывал, и поэмы сочинял, всех этим отвлекая. Кара пришла откуда не ждали – дня два назад он доигрался, достав даже зрителей, и стал худшим игроком дня, получив Жажду крови. Поэт вызвал всех нас на дуэль и подло рубанул по шее не ожидающего подвоха друга-ювелира. Мейстер выжил, но остался крайне недоволен. Мне же пришлось отправить Цветика в Летаргию, а потом запереть на очищенном уровне. Деспоту было приказано не выпускать его.

– Смех сквозь слезы! – комментировал Октиус, отображая это в хайлайтах. – Мистер Ноусон, вините ли вы себя за ту ошибку? Ведь из-за нее вы самый отстающий по уровням!

Поэт скривился, кивнул и осушил бокал до дна.

Вспоминая прошедшие дни, я радовался больше всех, так меня достали Игры! Бои с боссами сливались в один, я практически не вылезал из Ясности, и происходящее стало казаться нескончаемым сном, прерываемым только для учебы, ведь даже ночью мне снились кошмарные зарубы с демонами.

Радовало то, что рейд постепенно сыгрался. Никто больше не косился ни на Дестини, ни на Мари, Диона и Лесгафта. Друид так вообще подружился с Цветиком, а Дес с Мари влились в женскую компанию. Теперь при любом несправедливом, на их взгляд, разделении лута дамы, как стайка курочек, набрасывались на лут-мастера Хеллфиша.

Отель Ruhm und Here опустел после вылета «гейзеров». Клуб «Бум-бум», куда я как-то забурился со всеми, будто вымер – осталась только моя группа и их близкие. Я подозревал, что союзники ночевали прямо там, но сам лишь раз составил им компанию, предпочитая перед сном учиться.

Еще разок провел вечер со сверстниками из «Т-Модуса» и присоединившейся к нам Анастасией – поиграли в баскетбол. Дважды прогулялся вокруг замка с Дестини.

Как-то позавтракал наедине с Аной, и девушка мне рассказала о Тиссе, которая хоть еще и не вошла в состав «Белых амазонок», но жила с основным составом на частном острове.

– К нам наведывается Лиам, племянник Элизабет, – поделилась Ана. – Мерзкий тип! Но… племянник клан-лида, а потому девчонки позволяют ему то, что не позволяют другим.

– И Тисса?

– Конечно, девочка увлекалась им! – улыбнулась «амазонка». – Он для нее что-то типа принца на белом коне. Но между ними ничего не было, если ты об этом. Девчонке нет шестнадцати, Элизабет скандалы не нужны. Репутация клана – святое.

Эта информация, сказанная будто между делом, не сказать что взволновала, но на сердце почему-то полегчало.

Но больше всего я общался с Ренато и Вито. В основном по делу, но в разговорах постоянно проскальзывали житейские штуки, и мы с разрушителем и снайпером стали если не друзьями, то близкими товарищами.

Фарм опыта и экипировки шел достаточно спокойно, не считая нескольких боссов с особой механикой, проблематичной даже для меня.

На 400-м этаже снова встретили Шутника Ридика. Босс оказался таким шустрым, что двигался наравне со мной в Ясности, успевая «пошутить» над каждым в рейде. Это был почти вайп, но я все-таки добил трехрогого демона в шутовском колпаке, а потом вернул потерявших уровни союзников из Духовных оков.

К этому моменту с боевыми навыками группы все уже было хорошо. Кинжалами тот же Мейстер овладел лучше, чем в свое время Инфект, вот только обилием приемов похвастать не мог. Учителей-то здесь не было. В этом плане ремесленники напоминали меня. У нас не имелось классовых боевых навыков, в отличие от того же Кетцаля, ясное дело, что разрушитель при том же ранге владения оружием наносил куда больший урон, чем поэт, скульптор или ювелир. Ана, кстати, развила Копья до третьего ранга и научилась метать их призрачные копии. Так что при необходимости могла перевоплотиться в рейнджа.

500-й этаж задержал нас на весь день. Сначала ничто не предвещало беды – спокойно вскрыли печать, вошли внутрь. Но вместо унылого слабо освещенного данжа оказались в просторных королевских покоях: стены, обитые красным бархатом, трепещущие магические факелы, широченные кровати с шелковыми перинами. В шкафу красного дерева – серебряные статуэтки, дальше – стулья-троны, тарелка с фруктами на столе, бутылка вина. Внезапно меня разморило, захотелось расслабиться и лечь в одну из кроватей, утопив затылок в мягкой подушке.

– Может, побудем тут? – предложил Джокер и потянулся за вином. – Отдохнем…

– Не нравится мне это, – прорычал Хеллфиш, водя ружьем из стороны в сторону.

– Не расслабляемся, ищем босса, – проговорил Кетцаль и шагнул вперед.

– Если босс не идет к рейду… – шепнул Мейстер и смолк, глаза его остекленели, на губах застыла блаженная улыбка.

Я повернулся и увидел самую совершенную в мире женщину. Ее звали Вирго: водопад каштановых волос, губы-ягоды, обнаженная высокая грудь, крутые бедра. Если и существовал где-то венец творения, то это была она. На задворках сознания пульсировала мысль о том, что восемь ног, которые нижней своей частью скорее напоминали крабьи, чем человечьи, – это ненормально, но от демоницы исходил кружащий голову запах, за право прикоснуться к ней я готов был душу продать.

– Да уж, неловко вышло… – прокомментировал Октиус. – Мощнейшая Аура соблазнения вкупе с прочими эффектами Вирго, и могучий рейд можно брать голыми руками!

Аура сработала на всех, включая девчонок. Так мы и стояли, тупо пуская пузыри и пялясь на соблазнительницу. А она активизировалась. Слилась с каждым в жадном поцелуе, впрыскивая парализующий бессрочный токсин, потом поочередно быстро и ловко раздела каждого и завернула в шелковистую паутину, сноровисто перебирая руками, коих тоже обнаружилось восемь. И все это под мурлыканье, с нежными касаниями.

– Рви когти, соратник! – безуспешно надрывался за порогом Деспот. – Никто не может устоять против чар Вирго!

– Грог-х-р! Грог-х-р! Грог-х-р! – слышали зрители.

Если бы демоница просто прикончила нас, все было бы просто. Да, потеряли бы десятки уровней, но пошли бы дальше и зачистили пару этажей, чтобы вернуть утраченное. Но Вирго нас не убивала – высасывала по чуть-чуть крови и плоти, внимательно отслеживая, чтобы никто не погиб раньше положенного. А я даже награды не мог использовать, да и не думал о них. В тот момент я желал только одного – остаться здесь навсегда и целоваться с Вирго.

В общем, полдня мы потеряли, а наутро нашли себя на кладбище. Каждый лишился более сорока уровней.

Вирго мы пропустили и дальше стали еще тщательнее планировать бои. Но все равно еще не по разу погибли и те, от кого я ждал этого меньше всего: топовые и опытные бойцы Хеллфиш, Кетцаль и Дестини.

Союзники отстали от меня на двести уровней, и я уже не верил, что они помогут в бою с Аваддоном. Стало понятно, что пройти Игры, убив финального босса, практически невозможно. Здесь просто не хватит мобов, чтобы сравняться с ним – для этого нужно убить более двух сотен тысяч равных тебе противников. Даже укладывая по мобу в секунду, достигнуть этого можно лишь за неделю.

Я же научился не только думать за себя, но и учитывать возможности соратников. Благодаря моим главным козырям: Устойчивости, Безоружному бою и Ясности – мы легко проходили «толстых» и физически сильных боссов, но на таких, как Вирго, система давала сбой. И чем ниже мы спускались, тем больше несли потерь. К 600-му этажу почти вся группа еще больше от меня отстала. Мейстер сегодня умудрился умереть трижды на обычных мобах и потерял больше ста уровней.

Посоветовавшись с Кетцалем и Хеллфишем, я решил дальше качаться один. Возражений это не вызвало, и я отправился вниз. Вломился на 645-й, вынес босса и до конца дня в одиночку фармил мобов, к вечеру достигнув 636-го уровня.

«Давно бы так!» – шептал внутренний голос, тот самый, что радовался зачистке, устроенной Гейзерихом.

В общем, не зря Октиус так пристально смотрел на меня в начале вечера, когда говорил о двух способах победить на Играх. Общий путь к победе сложнее, и после того, как ведущий напомнил мне о предыдущих днях, это стало кристально ясно. Мерзкий голосок внутри вкрадчиво зашептал, что на кону жизни миллионов неграждан…

Раздираемый противоречиями, я впал в уныние, а Октиус завершил обзор:

– Итак, завтра последний день, а потому выбирать лучшего и худшего игрока дня не будем, все должны быть в равных условиях. Портал, открытый в Окаянную брешь эльфийским королем Эйнионом, закроется, и души выживших призванных затянет в Дисгардиум. Сколько душ вернется – вопрос…

Гай Бэррон задержал на мне взгляд и продолжил, глядя в глаза:

– Вступит ли рейд Скифа в последний бой с Аваддоном? Или договорится и выберет сильнейшего? Вопрос остается открытым, завтра все узнаем!

Глава 34. Сделки с совестью

Всю ночь я не мог уснуть, ломая голову: предать соратников, чтобы спасти мир, или сохранить душу и, если мы проиграем, наблюдать потом за миллионами смертей неграждан? Непростой выбор. А вдруг я ошибся в расчетах? Вдруг задуманное по какой-то причине не сработает?

Что бы я ни решил, пока это остается только в мыслях – выбор не сделан.

Я продолжал взвешивать «за» и «против», даже войдя в Окаянную брешь в последний день, который начался для нас на 658-м этаже.

Заметив, что после вчерашней соло-прокачки я не в рейде, Кетцаль бросил мне приглашение. Приняв его и ничего никому не говоря, я спрыгнул в пропасть, чтобы убедиться в своих предположениях.

Как только из врат 666-го этажа выстрелило щупальце Аваддона, ушел в Ясность и проскользнул внутрь инстанса. Там-то я впервые и увидел финального босса во всем его величии, от которого захватывало дух.

Размерами Аваддон почти не уступал Монтозавру – метров пятьдесят, не меньше. Антрацитовый, с кожистыми порванными крыльями, отливающими багрянцем. На мускулистом торсе треугольная башка, заканчивающаяся двумя парами рогов: снаружи длинные и тонкие, в середине головы короткие, будто декоративные. Предплечья защищены шипастыми наручами, а низ – кольчужной повязкой на широком ремне. Огромные копыта Аваддона могли бы легко раздавить «Буйную флягу» в Тристаде.

Он замер у входа в огромную пещеру, своды которой поддерживались колоннами, расположенными через каждые десять метров. Весь этаж был овальным гротом размером с три футбольных стадиона, боковых ходов не наблюдалось. Бездна, инстанс слишком большой, первоначальная идея не сработает. Придется идти на самый крайний вариант, о котором и думать не хотелось…

Я сфокусировался на профиле босса:

Аваддон Сокрушитель, высший демон, страж врат 666 уровня

Финальный босс Демонических игр.

Очки жизни: 12,3 млрд / 12,3 млрд.

Сколько? Двенадцать миллиардов! Столько жизни нам не вынести…

Мои худшие опасения оправдались. В самом начале Игр Октиус, инструктируя нас, рассказывал о механике масштабирования боссов, и, встречаясь с другими, я в этом убеждался. Но все равно до последнего надеялся, что масштабирование финального босса будет более щадящим. Ведь даже мне, со всеми моими особыми способностями, придется нанести не менее полутора тысяч ударов Молотами, чтобы снести столько жизни! И это считая, что каждый прием нанесет полный, неурезанный, урон!

Вчера, качаясь вне рейда, я спускался проверить цифры босса, и жизни у него было ровно столько же, сколько при первой встрече – шестьсот шестьдесят шесть миллионов. Сейчас же, из-за рейда из двадцати четырех призванных, у него в восемнадцать с половиной раз больше. Похоже, другого выхода нет, и от союзников придется избавляться – только так можно победить в Демонических играх…

Лихорадочно думая, я легко уклонился от выпада Аваддона и рванул прочь из пещеры. Поднявшись к рейду, невидяще огляделся. Массивные врата с горящим номером, беспокойно ворочающаяся на них печать и, не считая меня, двадцать три последних призванных 400-х уровней, сосредоточенно готовящихся к последнему бою. Бою, в котором им не суждено поучаствовать.

– Что там, финальный босс на месте? – весело поинтересовался Кетцаль и качнул головой в сторону Цветика. – Не испугался нашей Дикой дивизии?

Поэт, казалось, маялся без дела – сидел, опустив веки, и беззвучно шевелил губами. На самом деле он докачивал Поэзию до четвертого ранга, чтобы усилить вдохновляющую силу ремесла. В отличие от песен бардов, стихи особого эффекта не приносили, но в нашем положении все было нелишним. Даже те доли процентов к скорости атаки и урону, что дадут вирши Цветика. Вернее, дали бы…

– На месте, – ответил я.

Титан удовлетворенно кивнул. В сторонке поднял голову Хеллфиш:

– Что с едой, шеф?

– Готовлю, еще пара минут, – откликнулся Нобу.

Он возился у костра, стряпая рейдовый завтрак: Омлет Окаянной бреши. Заранее блюдо было не приготовить – вся демоническая еда на следующий день портится.

Та же фигня с демоническим серебром. Дестини сейчас обращала его в обычное и клепала наконечники стрел. Если не использовать до завтра, они снова обратятся в демоническую форму и потеряют особые свойства. Вообще, Дестини прокачалась так, что обогнала себя в большом Дисе. Последние дни она много экспериментировала с открывшимися возможностями вроде ее новых стрел, которые в полете разделялись на десятки копий и хорошо помогали против больших паков мобов.

Рядом пыхтел Деспот, с интересом прислушиваясь к бодрым разговорам. Казалось, изучая смертных вне боя, соратник мотал на ус, запоминая все, что видит и слышит, чтобы использовать в будущих Играх. Впрочем, он честно болел за нас в предыдущих боях с боссами и даже подсказывал, как тогда с демоницей-соблазнительницей Вирго.

– Народ, проверьте экипировку! – пробасил дворф-кузнец Артемиус. – И запасную тоже, неизвестно, на что способен Аваддон. Помните того босса, что сжег всем оружие?

– Мейстер, вас тоже касается! – рявкнул Хеллфиш.

– Да не мешайте вы! – всплеснул руками Мейстер. – Сбили мне все здесь! Проверьте лучше, у всех ли достаточно демонического золота! Quod servabit, помните?

– Старческим маразмом не страдаем, – съехидничал Хеллфиш.

Но Мейстер уже привык к грубоватым шуткам оборотня и не обиделся, продолжив обтачивать демонические самоцветы. Вчера ему выпал интересный рецепт огранки: +2% к урону против демонов. Посидев с калькулятором вечером, мы решили заменить камни, дающие плюс к характеристикам, новыми. Так больше увеличится прирост к урону.

Пока народ деловито готовился, я просто сидел рядом с Деспотом, скользил взглядом по лицам людей, ставших мне близкими товарищами. Даже с Краулером и Бомбовозом, если считать в часах, я, наверное, провел в боях меньше времени.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

И теперь мне предстоит ударить им в спины – решение было принято.

– Так, народ! – привлек внимание я. – Мне немного осталось до следующего уровня Медитации. Он повысит ресурс духа. Так что я вас ненадолго покину, а то с вами тут не сосредоточишься.

На самом деле цель была другая – пообщаться с Деспотом наедине.

– Хорошо, – кивнул Кетцаль. – Пригляжу за остальными.

– Оставь шмотки, босс! – крикнул бородатый дворф Артемиус. – Отремонтирую!

Я снял экипировку, скинул ее кузнецу и, оставшись в холщовых штанах, посмотрел на соратника:

– Деспот, за мной!

– Как скажешь, командир! – рокотнул демон.

Поднявшись повыше, на 531-м этаже я приземлился у распахнутых врат. За ними виднелись стены Лабиринта Деспота, по которому я блуждал, пытаясь оторваться от вездесущего будущего соратника. Внутрь я тогда попал, будучи 1-го уровня, а выходил – 102-го. Вроде и недавно было, а как будто в прошлой жизни.

Сейчас я достиг 636-го, но вряд ли был сильнее себя в большом Дисе, потому что здесь за уровни давали не пять, а всего одно свободное очко основных характеристик. И столько же к классовым – харизме и удаче.

Скиф, призванный предвестник 636 уровня

Основные характеристики

Сила: 270.

Восприятие: 146.

Выносливость: 166.

Харизма: 649.

Интеллект: 16.

Ловкость: 117.

Удача: 696.

Второстепенные характеристики

Очки жизни: 2 744 976.

Очки маны: 132 288.

Очки духа: 26 530.

Защита: 85 860.

Скорость восстановления жизни: 105 576 в минуту.

Скорость восстановления маны: 10 176 в минуту.

Скорость восстановления духа: 498 в секунду.

Базовый урон: 34 344.

Бонус к силе заклинаний: 16%.

Бонус к скорости передвижения: 50%.

Бонус к уклонению: 50%.

Грузоподъемность: 2 700 кг.

Скидки у торговцев: 50%.

Шанс критического урона: 50%.

С ростом уровней определился кап скорости передвижения, уклонения и шанса критического урона. В раскачке основных параметров я делал упор на силу, понимая, как важен базовый урон.

Вкупе с бонусами безоружки, Молота и Когтя каждый мой удар наносил около десяти миллионов совокупного урона, однако что-то срезалось защитой и броней боссов, что-то – их прирожденными способностями.

В Ясности я теперь мог провести больше четырех минут, причем за счет прокачки Пути духа – каждый уровень дал мне сто очков духа к объему. Вообще, Безоружный бой технически взял четвертый ранг, но в профиле отображалось иначе, ведь Путь духа не ограничен в развитии:

Безоружный бой II ранга: 249.

Только здесь я понял, в чем сила Пути духа. Ояма говорил об этом, но я тогда слабо представлял все преимущества выбранного направления. Обманчивый вечно второй ранг навыка подразумевал, что развитие приемов теперь не ограничивается сотней очков! После 100-го уровня Духовный сокрушающий кулак-молот справедливости как ни в чем не бывало взял 101-й и, соответственно, усилился.

Подросли и другие ключевые навыки:

Жуткий вой: 84.

Имитация: 13.

Картография I ранга: 57.

Летаргия: 6.

Медитация: 16.

Ночное зрение II ранга: 78.

Освобождение: 8.

Скрытность II ранга: 81.

Устойчивость III ранга (Пути справедливости, отражения, невозмутимости): 32.

Ночное зрение никаких путей развития не предложило, однако на втором ранге приобрело дополнительные свойства вроде повышения урона в темноте, в которой я теперь видел как днем.

Путь справедливости Устойчивости в механике Окаянной бреши сработал иначе, чем в большом Дисе. Штрафов-то на разницу в уровнях здесь нет, а потому Путь просто срезал половину урона от превосходящих по уровням противников еще до того, как в дело вступала прочая механика ослабления вражеских атак по мне.

Что касается Жуткого воя, то на демонов он действовал как-то странно. Во-первых, вообще не пугал боссов. Во-вторых, вместо того, чтобы в Страхе бежать без оглядки, обычные демоны сами начинали выть. Хорошо хоть делали они это, бросив драться, то есть на больших паках навык нам помогал…

Вскоре рядом материализовался Деспот. Вышел, как всегда, из ниоткуда.

– Спрошу еще раз. Точно не поможешь против Аваддона?

– И снова мой ответ «нет», – ответил демон.

– Тогда сделай кое-что другое…

Выслушав меня, Деспот удивился, осклабился, дохнув жаром:

– Удивил так удивил, соратник! Жаль, стертая метка Спящих сокрыла твою душу, но и так вижу, что Преисподняя до нее дотянулась. Здесь велико влияние Хаоса… И до тебя добралась трехголовая тварь! Хорошо. Я выполню твое желание.

Союзники… хотя можно ли их так назвать после того, что я задумал? В общем, все были наготове и ждали только меня. Дымил костер, Нобу продолжал что-то готовить, но, завидев меня, приблизился:

– Поешь и выпей, босс. – Он протянул миску с Омлетом Окаянной бреши и Адский отвар – что-то вроде кофе, которое пузырилось и вспыхивало огнем.

Алхимик Добряк выдал мне несколько боевых эликсиров:

– Новые, со старыми не стакаются, так что пей эти.

Пока я поглощал усиления, Цветик прочитал мне вдохновляющее стихотворение, Мишель с Элисон и Лесгафтом накинули несколько регенерирующих бафов, Мари набросила Огненный щит, а Кара – Морозный. Артемиус вернул экипировку со словами:

– Извини за самодеятельность, но я заменил камни в слотах новыми, которые Мейстер только что сделал.

– Спасибо. – Одевшись, я оглядел решительные лица. – Все готовы?

– Да! – проревел рейд.

– Готовы! – завизжали девчонки.

– Пойдем и порвем демоническую тварь! – потрясая кулачками, воскликнул седовласый гном Мейстер.

– Да! – Дестини тоже поддалась всеобщему воодушевлению. – Закончим Игры героями!

Мы пошли вниз, подбадривая друг друга, и остановились на 660-м этаже. Здесь проходила незримая граница, дальше которой не вытягивались руки финального босса.

Одну за другой я активировал почти все награды, собранные за звание лучшего игрока дня: Демоноборец (+100% к урону против демонов), Адская стойкость (+90% к сопротивлению огню), Ободряющий клич демоноборца (+5% к шансу критического урона), Благословление Окаянной бреши (+15% к объему жизни), Небесный вопль (+25% к скорости атаки). Все бафы действовали лишь час, потому я и использовал их непосредственно перед боем.

С каждым усилением лица союзников становились все более изумленными. Последнюю награду, защитную, я приберег.

– А теперь очень быстро вспоминаем порядок действий! – объявил Кетцаль.

Он скороговоркой повторил для всех задуманную тактику. Моей задачей было отвлечь Аваддона и забрать его агро, чтобы остальные спустились на Гномьих парашютах, созданных инженером Джокером, и вошли внутрь. Одновременно с ними я, держащий демонические конечности на себе, должен влететь в логово демона, а там… Там как пойдет. Возможности босса нам неизвестны – ожидать можно чего угодно. Впрочем, союзников к тому времени это будет волновать в последнюю очередь.

– С богом, Скиф, – сказал Кетцаль.

– Во имя Нергала! – крикнул Лесгафт.

– Да не пробудятся… – тихо произнес Хеллфиш, но я услышал.

Посыпались пожелания удачи. Девчонки чуть не расплакались, обняли меня, словно провожали на войну, но на деле это я отправлял их на смерть. Как же хотелось во всем признаться, объяснить! Но я сдержался.

Кивнув, сделал глубокий вдох, как перед нырком в глубину, и шагнул в пропасть. Обернувшись, увидел, как все прыгают следом, и их парашюты раскрываются.

В глубине души заворочалась совесть, вцепилась в горло мертвой хваткой. Видеть товарищей, рвущихся в последний бой… Тех, кто помог, когда все были против меня, зная, что обрекают себя на смерть…

Отбросив малодушные сомнения, я сосредоточился на текущем моменте.

Воздух свистел в ушах, мелькали номера последних этажей, сливаясь в горящую смазанную полосу. Снизу взметнулись руки Аваддона, и я на мгновение вошел в Ясность, чтобы уклониться, вышел… Снова падение, убыстрение и уклонение…

За пару метров до столкновения с землей активировал Полет и рванул к вратам. Аваддон тут же ударил Безволием, как тогда, когда все спустились на дно Провала, – я рухнул, потеряв контроль над телом, и покатился. Кувыркаясь, все равно умудрился сгрызть заготовленную монету из демонического золота, чтобы избавиться от дебафа, и снова взлетел, устремившись к вратам.

Рассчитывал, пока неуязвим под Невозмутимостью, снять с босса побольше, но та почему-то не включилась, и тогда я врубил Ясность. Выдал полное Комбо в тянущиеся руки, и Внезапность сбила босса с ног. Теперь лапы демона не поспевали за мной, и я ворвался внутрь инстанса, бросил Духовные оковы и атаковал, удовлетворенно подметив, что конечности укорачиваются, а значит, рейд доберется сюда без проблем.

Сняв около тридцати миллионов жизни с застывшего, еле двигающегося босса, я вышел из Ясности.

– …Преисподней! – вместо неразборчивого гула услышал я неискаженный голос Аваддона. – Наконец-то!

Демон резко вскочил, колоссальная фигура размылась, и он оказался надо мной. Протянул руку, чтобы схватить, и я, убыстрившись, уклонился и рванул в дальнюю часть просторной пещеры.

Аваддон метался за мной, я отвечал атаками и, уходя от захвата, перемещался и отслеживал происходящее за вратами. Наконец за порогом замаячили силуэты союзников – настал момент истины, самое время воплотить задуманную подлость.

Я вошел в Ясность и рванул туда, на лету покидая рейд. Все, теперь я один и сам за себя.

У порога на мгновение замешкался, и мне удалось хорошо разглядеть воодушевленные лица: сияющие азартом глаза, разинутые в боевых кличах рты. Первым несся Кетцаль, за ним милишники, последними – рейнджи и хилеры.

Они спешили мне на помощь, но им ударили в спину. Лесгафт, рассеченный рукой-алебардой Деспота, выжил, но сгорел сразу, как только демон начал его заглатывать.

Я атаковал Кетцаля, который уже пересекал порог подземелья – Деспот не успел бы его убить. Мне хватило трех ударов, чтобы прикончить титана-разрушителя, после чего я убил Филекса, Найтерио, Ану, Мейстера и Цветика. С остальными должен был легко расправиться соратник, уж слишком велико его превосходство над ними – около ста уровней.

Чтобы ускорить расправу, я вышел из Ясности, не сводя глаз с босса.

– Предатель! – донеслось сзади.

Не сдержавшись, я обернулся.

– Гори в аду! – пробулькал кровавыми пузырями Хеллфиш, нанизанный на вытянутое острие алебарды Деспота.

В это мгновение потери концентрации я пропустил первый удар Аваддона. Невозмутимость так и не включилась, сходу снялось 16% жизни – и это при Устойчивости третьего ранга!

Но худшим сюрпризом стало другое – Отражение тоже не сработало! Защита босса как-то поглотила весь отбитый урон! Получается, здесь ни один Путь Устойчивости не эффективен?

Я нецензурно выругался в адрес разработчиков, скользнул в убыстрение, вырвался из пещеры, пролетел мимо застывшего Деспота и устремился вверх. К 660-му этажу персонаж вышел из режима боя, который можно было теперь начать заново. Лишь бы сработало!

Быстро восстановив жизнь, я снова полетел вниз, цепляя боковым зрением блинкующийся по этажам силуэт Деспота.

На подлете ко дну Провала мне навстречу снова потянулась демоническая длань и замедлилась, когда я ушел в Ясность и всмотрелся в цифры…

Сердце колотилось, меня терзали муки совести, но главного я добился: рейд был уничтожен, и объем жизни босса вернулся к шестьсот шестидесяти шести миллионам.

Глава 35. Генерал Аваддон

Бой с финальным боссом Демонических игр, уже четвертый всего и третий за сегодня, начался заново. Теперь уже точно последний.

Стоило мне влететь во врата, ударило Безволие, меня выбило из Ясности, и я покатился по полу. Остановившись, начал грызть монету, освобождаясь от дебафа, и демоническое золото захрустело на зубах.

Аваддон направился ко мне, каждый его шаг сотрясал своды пещеры. Остановившись в трех десятках метров, демон зарычал:

– Последний призванный! Еще и Враг Преисподней! Наконец-то!

С хлюпаньем и чавканьем из пола выплеснулись фонтанчики бурлящей голубоватой субстанции, от которой по всей пещере растекся туман. Меня накрыло Оцепенение, и даже Освобождение было бессильно.

Однако босс не атаковал. В руке Аваддона появился чудовищный ростовой щит с прорезью, где маячила его морда.

– Что «наконец-то»? – спросил я. Видимо, общения с боссом было не избежать. – Наконец-то тебе надерут задницу?

– Дерзость похвальна, смертный, если за ней стоит сила. За твоей же – только глупость, раз ты явился сюда один. – Аваддон обернулся к вратам. – А ты что затаился там, старый недруг? Заходи, даю тебе на то мое позволение.

Деспот, скукожившись, пересек порог, сейчас он напоминал не грозного стража лабиринта, а нашкодившего щенка. Щит в руках Аваддона рассеялся, и демон вкрадчиво пророкотал:

– Ближе, прихвостень Диабло, ближе…

Распахнув пасть-жаровню, соратник заговорил так неуверенно и робко, что я поразился:

– Не серчай, генерал…

– Заткни хайло, изменник! – Аваддон вытянул руку и схватил Деспота за горло, поднял перед собой. Руки соратника безвольно обвисли, как лапки у удерживаемого за шкирку котенка. – Дам тебе один шанс и спрошу – будешь ли биться со мной или против меня?

– Не могу сделать ни того, ни другого, – прокряхтел-прогрохотал Деспот. – Пойти против тебя не могу, ты знаешь. А, предав соратника, которому поклялся служить, потеряю честь…

– Ты? И честь? Что ты несешь, букашка? Диабло, чьему коварству позавидует даже мой князь Белиал, за такие слова размажет тебя по всей Преисподней! Вижу, тлетворное влияние смертных изменило тебя! Глупец! В Преисподней не место таким уродам!

Багровая чешуйчатая рука с черными когтями сжалась – заскрежетали ломаемые кости и роговые наросты соратника, семиметровый Деспот обмяк, растекся глиной, вспыхнул и влился жидким огнем в колоссальную ладонь Аваддона.

Ваш соратник Деспот, демон 531 уровня, развоплощен.

– Вот и все… – задумчиво оглядывая кисть, произнес Аваддон и посмотрел на меня. – Сегодня я принесу Преисподней шестьсот шестьдесят шестую победу в Демонических играх, смертный. Вернусь чемпионом! Получу свой доминион, как Люций!

– Научись считать, демон! Это лишь девятнадцатые Игры!

– Для вас, неумирающих! А если считать с нашего Исхода…

– И что произойдет, если ты победишь? – спросил я.

– Демоны вернутся домой! – торжественно объявил Аваддон. – И ни один из ваших слабосильных божков не в силах помешать этому! Сам Небесный арбитраж должен будет соблюсти Демонический пакт и открыть проход между мирами!

Все стало ясно. Так уж вышло, что очередное задуманное разработчиками расширение мира легло на мои плечи. Распахнется проход, и демонические расы станут доступны игрокам: сатиры, бесы, суккубы, тифлинги и прочие черти… Интерес к игре вспыхнет с небывалой силой, ведь впервые игрокам откроется целый новый мир. Полностью изменится расстановка сил, а вокруг места межмирового прохода неизбежно вспыхнут конфликты. Дис станет интереснее… Нет, не в мою смену.

– Ты собираешься драться, Аваддон? – спросил я, надеясь, что режим боя снимет с меня Оцепенение. Разговорчивость демона пошла мне на пользу – полностью восстановился дух, снялся откат на использование зелья здоровья. – Или ты только болтать умеешь?

– Твоей душе не терпится быть поглощенной, Враг?

Аваддон раскинул руки, сомкнул, и по ним растеклась волна пламени, материализуясь в огромную огненную секиру.

Туман растворился в воздухе, успокоились гейзеры странной субстанции, но я пока не владел телом.

– Во имя Преисподней! – заорал Аваддон и побежал на меня.

Бой начался. В тот же момент Оцепенение спало, и я рванул навстречу. За мгновение до того, как обрушилась секира босса, вошел в Ясность, подлетел к оскаленной морде и выдал полную серию Комбо.

Отлетев и зависнув в воздухе, вышел из убыстрения, отдышался, дав восстановиться духу, уклонился от рогов разогнавшегося босса и контратаковал.

В первые минуты боя ужасающий адский генерал Аваддон не показал ничего сверхъестественного, атакуя то копытами, то рогами, то огненной секирой, внезапно появляющейся в его руках.

Я берег дух для уклонений от физических атак босса и на контратаки. От Аваддона исходила Аура Преисподней, подобная той, которой владел Деспот, поэтому в ближнем бою мне приходилось атаковать короткими наскоками, нанося несколько ударов Буйными кулаками.

Получив критический урон Молотом в рыло, Аваддон взбеленился, хлопнул в ладони и выбил меня из Ясности! Эхо Чистилища, как оказалось, на три секунды лишило меня владения навыками, я рухнул на землю и покатился к стене.

– Что ж, давай поиграем! – взревел босс.

Закрывшись щитом, перегородившим к нему путь, Аваддон ударил по земле руками. Пол ушел из-под ног, зашевелился, выгнулся огромными буграми, из которых, словно птенцы из яиц, проклюнулись пятиметровые копии рук-щупалец, повернули ко мне ладони с глазом посередине, бросились, будто атакующие змеи. Уклониться от них в обычном состоянии было невозможно, но в вовремя вернувшемся убыстрении – проще некуда. Руки накрыли то место, где я лежал, скрючили пальцы, заскребли по камню и, никого не обнаружив, втянулись – развороченный пол разровнялся. Главным было – сохранять спокойствие, когда босс выбивал меня из Ясности своим Эхом Чистилища.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Вскоре Аваддон показал другую способность – Бесовское пламя – отклонившись назад, выдохнул зеленоватый кислотный пар. Впервые попав в облако, я едва не погиб. Потом сообразил: поза босса предупреждала о том, что он собирается сделать, и у меня оставалось около секунды, чтобы уйти в безопасную зону и атаковать самому. Проблема была в другом – в облаке смертоносного газа появлялось тринадцать мелких бесов, усиливающихся с каждой секундой. Дохли они с пары Молотов, но давить мобов надо было, пока они еще маленькие.

Также Аваддон запускал Струи Хаоса. Я лавировал между ними в Ясности, а раскаленный воздух от них не наносил мне ощутимого урона из-за использованной награды – Адской стойкости. Под действием Устойчивости цифры урона от Струй Хаоса были мизерными.

Когда жизнь босса скатилась до 75%, он налился слепящим светом и вспыхнул ярко-белым огнем. От Дыхания Преисподней (-9% очков жизни ежесекундно в течение 10 секунд) вся пещера превратилась в доменную печь, жаром мне сожгло экипировку, но я выжил благодаря все той же Адской стойкости, снизившей урон до терпимых значений.

Ослепнув, я не мог драться, пламя вокруг, казалось, материализовалось и давило со всех сторон. Не в силах устоять, я упал и скрючился в позе младенца. Именно тогда подумал, что десяти секунд в центре ядерного взрыва без Адской стойкости союзники точно бы не пережили. Так я успокаивал совесть, пока босс кастовал.

Я и сам теперь держался только благодаря Комбо. Свойство Похищение жизни, повешенное на прием еще в песочнице, переводило часть нанесенного урона в очки жизни, и это спасало.

Я снижал жизнь босса до 50% минут десять, но, по ощущениям, прошло полдня! А все из-за того, что я берег дух, давая ему немного восполниться между контратаками. Под конец второй фазы боя Аваддон еще раз врубил Безволие, и мне снова пришлось грызть монету, чтобы снять дебаф.

– Не думал, что пригодится… – задумчиво проговорил босс, представ в другом образе.

Это был все тот же Аваддон, но под гуманоидным обличьем проступило демоническое: ноздри вывернулись, голова будто распалась на две части – прорезалась пасть, первый ряд зубов теперь напоминал частокол клыков, второй – цепочку тонких игл. Тело раздалось вширь, прибавило в размерах, обросло пластинами из Искаженного адамантита.

– В моих жилах течет четверть бесовской крови, смертный. Посмотрим, что ты скажешь на это!

Полыхнув Дыханием Преисподней, чтобы я не расслаблялся, Аваддон исторгнул жидкое Пламя одержимости. Из области, залитой синим огнем, я выскочил, но все равно получил дебаф:

Одержимость 1 уровня

Вы получаете на 15% больше демонического урона.

И без того вымотанный напряженным боем, я чуть не отчаялся, ведь любая ошибка могла привести к полному поражению! Летая и уклоняясь от атак Аваддона, ускорившихся в разы, я готовился в любой момент активировать Ясность, чтобы выскочить из Пламени одержимости, если вдруг босс соберется снова его выдохнуть. Оно вешало дебаф с упоминанием уровня, наводя на мысли о том, что дрянь суммируется при каждом контакте с пламенем.

Но Пламя одержимости было только цветочками. В новой форме Аваддон обрел новые способности. Замерев и вытянув руки, он скастовал черный сгусток, Хаотический разлом, и подо мной образовалась мерцающая черная дыра, в которую меня медленно затягивало. Урон нарастал с приближением к разлому, и на время я забыл об атаках, тратил все силы на то, чтобы вырваться. Хорошо хоть босс стоял с вытянутыми руками, кастуя, а не атакуя, и у меня имелся Полет.

Усиливая натиск, Аваддон ударил по мне Исторжением души – лучом света, от которого я не уклонился даже в убыстрении. Свет оказался душой, когда-то поглощенной демоном. Озлобленная и искаженная сущность впилась в меня в борьбе за тело и затащила в великое ничто.

Там, оставшись без способностей, я ошалел. Что делать? Под ногами ничто и вокруг ничто, я сам в виде света, и оформившаяся в силуэт рептилоида сияющая душа с черными прожилками, рвущая меня на части. Перед глазами появилась шкала:

Захват вашего тела душой грешника: 4%… 5%…

Осознав, чем грозит потеря тела, я зарычал и набросился на врага. Я рвал, кусал, царапал, молотил его и вскоре добился успеха: цифры захвата тела сперва остановились, а потом начали уменьшаться.

Отбился. Душа рептилоида-грешника рассеялась, меня же вернуло в собственное тело. Не успел опомниться, схлопотал секирой по голове, но вовремя ушел в Ясность, и удар прошел вскользь. От злости и испуга рванул к мерзкой морде застывшего демона и вбил полное Комбо.

И тут со всех сторон раздался Плач истязаемых: стоны, крики агонии, хрипы. Освобождение избавило меня от Отчаяния, и я продолжил бой.

Дрался теперь еще осмотрительнее – резервы духа сократились на три четверти, а Пламя одержимости собрало шесть уровней и повышало урон босса по мне на 90%.

Оставшись с четвертью жизни, мой противник снова закрылся щитом и изменился, да так, что впору было сдаваться. Щит исчез, но за ним никого не оказалось. Зато по всем поверхностям разрослась демоническая плоть – желеобразная, подвижная, она быстро окутала пещеру, затвердела, обросла защитными пластинами, шипами, рогами. Отовсюду на меня пялились сотни глаз, множество пастей скалилось в злобном рычании. Руки демона отрастали со всех сторон, они тянулись ко мне и извивались, но в Ясности я опережал их.

– Самый проворный смертный из всех, что мне доводилось видеть! – удивлялся Аваддон, одновременно говоря множеством ртов, отчего казалось, голос его вибрирует и проникает в каждую клетку. – Не иначе Спящие приложили к этому руку!

– Ох и задал бы тебе трепку величайший гранд-мастер Ояма за такие слова! – не согласился я.

– Так ты его ученик? То-то я смотрю, стиль кажется знакомым… – хмыкнул демон. – А старик еще жив?

Ожидая услышать что-то интересное о наставнике, я стал атаковать не столь яростно, но Аваддон молчал. Так проявилось его коварство. Заболтав меня, он атаковал: рука-щупальце застала врасплох, выстрелила так же, как тогда, на дне Провала, схватила и стиснула пальцы. Мне не хватало силы освободиться, затрещали кости, а жизнь начала стремительно утекать.

– Ты мне наскучил, – рыкнули рты Аваддона. – Надо было сразу тебя прикончить, но хотелось размяться.

Аваддон Сокрушитель нанес вам урон (Смертельный захват): 173 405.

Аваддон Сокрушитель нанес вам урон (Смертельный захват): 198 864.

Жуткий вой не сработал, Летаргия тоже, а чудовищный урон нарастал с каждой секундой. Без прокачанной Устойчивости и прочих защитных перков и наград я бы погиб сразу, но с ними мучения только затягивались. Больно было так, что я орал, ничего не видя и не слыша рокота демона, продолжающего монолог. Боль вытеснила все мысли, заставляя желать только одного – чтобы все кончилось. В эти секунды я только порадовался, что и Алмазная кожа справедливости не сработала. Все равно бы не вырвался.

Смерть принесла облегчение. Мои глаза к тому моменту уже лопнули, выдавленные из расплющенного черепа. Все погрузилось во тьму еще раньше, теперь же мне стало легко. «Наконец-то все кончилось», – думал я, больше не чувствуя адской боли.

Вы мертвы.

До перерождения 9… 8…

Во мне теплилась надежда, что я выживу, но слабая. Не верилось, что Вторая жизнь способна обмануть механику финального босса, который, если убивал, то окончательно.

До перерождения 5… 4…

И все же наличие таймера вселяло надежду. Ведь его видят только те, кто еще в игре! Убитые Аваддоном говорили, что их просто сразу выкидывало в реал!

До перерождения 2… 1…

Вторая жизнь! Вам удалось ускользнуть от смерти!

Желаете воскреснуть на месте гибели или в привязанной точке возрождения «Погост Окаянной бреши»?

– Упорная душа! – услышал я, ожив. – Не хочет расставаться с телом!

Демон ярился, плоть, покрывшая стены, пол и потолок набухла и ходила ходуном.

– Что?! – раздался его удивленный вопль.

– Вот что!

Ликуя, я ушел в Ясность и врубил полную мельницу Комбо! Я как пулемет строчил Молотами и Пинками, усиленными Когтем, плоть под моими ударами вздрагивала, медленно пыталась отползти. Выстрелившие в меня руки с растопыренными пальцами, казалось, застыли в полете; слишком медленные, они ничего не могли сделать.

Пространство завибрировало, загудело, но в Ясности я не слышал вопля агонии демона и лупил склизкую демоническую плоть под ногами до тех пор, пока у босса не осталось менее 0,1% жизни – около полумиллиона.

Не выходя из убыстрения, я метнулся к вратам и заставил союзников воскреснуть.

Хеллфиш подал голос первым:

– Скиф, твою мать!

– Босс повсюду! – заорал я. – Меньше процента! Мочите гада!

Народ вокруг зашумел, удивленно загомонил – не до всех дошло, что происходит.

– Валим босса! Скиф, принимай! – сориентировался Кетцаль, приглашая меня в рейд.

Я вошел в группу, и жизнь босса пропорционально повысилась до девяти миллионов – плевое дело! Тем более под защитой Последнего вздоха Окаянной бреши (−90% от входящего урона на 10 секунд)! Активировав последнюю награду, я заорал:

– Что стоим?! Аваддон сам себя не убьет!

Бойцы вступили в бой, а вот ремесленники, не понимая, что происходит, хлопали глазами, и тогда Хеллфиш, рыча и выкрикивая команды, надавал им увесистых подзатыльников. Крафтеры врубились, в чем дело, и атаковали демонические наросты. Цветик рванул с саблями к отросшей руке Аваддона и пустился в боевой пляс, не забывая зачитывать духоподъемные стихи.

– Где босс? – пискнул Мейстер.

– Везде! – рявкнул Кетцаль.

Оскалившись, ювелир сел и начал уничтожать у себя под ногами демоническую плоть, извергающую фонтаны бурой дымящейся крови. Бумеранг Нобу впился в стену, вернулся, и кулинар метнул его снова. Рейнджи стреляли куда придется, нанося боссу ощутимый урон. Милишники заработали клинками – во все стороны полетели ошметки склизкой плоти. Воздух вскипел от магии Кары, Мари и Диона. Уши заложило взрывами бомб Джокера. Ана с пронзительным криком метала в живую стену призрачные копья. Даже хилеры забыли о прямых обязанностях, стремясь влиться в такой близкий успех уроном.

Выждав секунду, чтобы каждый ударил хотя бы по разу, я выдал полное Комбо, но босс выжил с тремя сотнями тысяч единиц и даже умудрился сразу двумя руками схватить огра Добряка и снести ему четверть жизни. Еще одна рука душила кентавриду Ольгу. Тогда я размахнулся и со всей мочи вонзил Молот-Коготь в идущую волдырями разгорающуюся плоть. Урон не прошел из-за дебафа Мягкосердечный демоноборец, я повторил удар и…

Сотни демонических пастей издали затихающий рык-вопль, заглушивший все. В мертвой тишине раздавался только стук кинжалов Мейстера о пол, а потом логово босса наполнили пронзительные крики радости!

Аваддон Сокрушитель, страж врат 666-го уровня, мертв.

Победа! Вы чемпион XIX Демонических игр!

Призванный предвестник Скиф! Вы и ваши призванные соратники – серебряный рейнджер Дестини, разрушитель Кетцаль, снайпер Хеллфиш, скульптор Ана, певица Мишель, ювелир Мейстер, поэт Цветик, разбойник Филекс, друид Найтерио, храмовница Элисон, паладин Ермак, маг Кара, лучница Йен, охотник Коба, кузнец Артемиус, охотник Перант, танцовщица Ольга, алхимик Добряк, кулинар Нобу, инженер Джокер, маг Мари, жрец тьмы Дион и друид Лесгафт – защитили Дисгардиум от нашествия демонов, победив в Демонических играх!

Плоть босса пеплом осыпалась со стен, освобожденные души и сущности разноцветными лучиками ударили в потолок, он вспыхнул, и сверху полилась ласкающая, убаюкивающая небесная музыка. Грешные души черными прожилками стекли вниз и впитались в пол, который тоже очистился, превратившись в светлую узорчатую плитку.

Сев на одно колено и опустив голову, я почувствовал, как сердце рвется из груди, хотелось прыгать и орать: «Все получилось! Сработало! Мы победили!» – но я был опустошен.

Впрочем, передохнуть мне не дали. Союзники, осознав, что я провернул, набросились, чтобы сжать в объятиях. Кетцаль попытался меня поднять, но не сумел, и тогда все просто напрыгнули сверху и чуть меня не раздавили. Я даже заподозрил, что таким образом они пытались от меня избавиться!

– И все-таки он сукин сын! – восторженно теребя мне шевелюру, орал Цветик.

– Наш сукин сын! – вопил Мейстер.

Когда все успокоились, нашлось время разобрать насыпавшиеся уведомления:

Разблокировано достижение «Первое убийство: Аваддон Сокрушитель»!

Вы первыми в мире одолели финального босса Демонических игр! Вам достался Аваддон Сокрушитель, высший демон и генерал армии князя Преисподней Белиала. Вы уничтожили воплощение генерала в Окаянной бреши, Аваддон низвергнут в Преисподнюю.

Награда будет определена, когда вы покинете Окаянную брешь и вернетесь в настоящее тело.

Разблокировано достижение «Истинный чемпион Демонических игр»!

Вы одолели финального босса Демонических игр, стража врат 666-го уровня.

Награда будет определена, когда вы покинете Окаянную брешь и вернетесь в настоящее тело.

Разблокировано достижение «Самый первый: Истинный чемпион Демонических игр»!

Достижение «Истинный чемпион Демонических игр» получено впервые в истории Дисгардиума!

Награда будет определена, когда вы покинете Окаянную брешь и вернетесь в настоящее тело.

В центре пещеры открылся пламенеющий портал. Оттуда вышел статный эльф, король Эйнион, в сопровождении свиты и детей. Монарх улыбался:

– Львиные сердца! Чемпионы! Воистину, в этот светлый для всего Дисгардиума час вы, величайшие герои, достойны того, чтобы вся королевская семья вернула вас домой! Прошу…

Он взял за руки Дестини и Мишель, эльфийская королева – меня и Кетцаля, их многочисленные дети – остальных, и мы вошли в портал…

Но нас выкинуло в реал, а не переместило в большой Дис, в эльфийское королевство.

– А награда? – завопил я, заподозрив, что меня прокатили.

Но когда, разъяренный, выбежал в коридор в чем мать родила, Хеллфиш объяснил, что главную награду, Умноженную эссенцию жизни, получит каждый из нас, но уже своими настоящими персонажами.

– Войдешь в Дис и попадешь на прием к Эйниону, – подтвердил Кетцаль. – Главное не опоздать.

– Алекс, возьми, – Кэрри, отвернувшись, протянула полотенце, но я отмахнулся.

– А если опоздаю?

Хеллфиш оторвался от уже ополовиненной бутылки шампанского и ответил:

– Пришлют по почте. – Отставив руку с праздничным пойлом в сторону, он схватил меня за голову, ткнулся лбом в лоб и счастливо заорал в лицо: – Мы сделали это!!!

Глава 36. Что сказал Спящий

Проснулся я только в обед, разбитый и в одежде. «Домашний доктор» помог справиться с алкогольной интоксикацией, контрастный душ привел в чувство, и в голове зашевелились воспоминания, то вспыхивая яркими образами, то ускользая.

Я помнил точно, что вчера мы победили Аваддона и праздновать начали чуть ли не сразу же, выбравшись из капсул. События до ужина вспоминались легко, а вот дальше – только обрывки воспоминаний.

К лифтам мы прорывались через столпотворение медиа, и уже тогда языки союзников заплетались. Даже я не удержался и все-таки выдул бутылку фантастически дорогого шампанского, которым меня угостил Мейстер.

– «Кристал Брют», – сказал он и добавил еще что-то непонятное.

Дух дорогого спиртного витал во всех коридорах отеля. Стены вспыхивали голографическими фейерверками, народ шумел и гремел, ко мне постоянно привязывались какие-то люди: мужчины жали руку, женщины обнимали и целовали…

Гомонящей толпой мы добрались до зала торжеств. Вместо обычного ужина устроили фуршет – без столиков и сцены, зато с Октиусом, который и сам, казалось, уже поддал, и вел церемонию закрытия Игр насколько же торжественно, настолько разгульно. Отчетливо помню, как он на глазах у миллионов зрителей поспорил с Цветиком и начал с ним бороться. На руках.

– Я на победителя! – вопил прыгающий от возбуждения Джокер.

Живо откомментировав хайлайты боя с Аваддоном, Октиус все-таки задал вопрос, интересовавший всех зрителей:

– Алекс, почему ты не поставил в известность рейд о том, что собираешься сделать?

Союзники забурлили, выдавая свои версии, заорали, перебивая друг друга, а я улыбнулся, качнул головой на них:

– Вот поэтому. Спорили бы до вечера и до боя так и не дошли.

– Ты же понимаешь, что рисковал? – продолжал жать Гай Бэррон. – А если бы ты не уложился в час действия способности воскрешения павших? Или механика оказалась иной, и бой пришлось бы начинать сначала?

– Понимаю, – серьезно ответил я. – Потому и мучился угрызениями совести. Ведь если бы не получилось, никто бы не поверил, что это было ненастоящее предательство.

Неожиданно появилась Хлоя Клиффхангер, хмурая и с натянутой улыбкой. Выступив, она пригласила нас похлопать Кирану Джексону. Никто и не подумал. Директор выступил сначала перед нами и зрителями, а потом перед журналистами, радуясь нашему успеху так бурно, что поверить в его искренность было невозможно.

Я просто отдался волне всеобщего веселья, и даже от кислой физиономии Кирана праздник не скис. Мы получим двадцать четыре эссенции! Союзники заверили, что не будут их использовать и приберегут на случай, если «Сноусторм» кинет меня с наградой.

Потом вместе со всей командой организаторов, включая Октиуса, мы поперлись в «Бум-бум», и с того момента все вообще как в тумане. Помню только, что девчонки вели себя разнузданно, а проснувшись, я обнаружил, что у меня все лицо и шея в помаде и засосах.

Когда вышел из ванной, в номер позвонили. Я попросил ИскИна-помощника вывести звук, и из динамиков раздался голос Хайро Моралеса:

– Алекс, привет! Поздравляем с победой и все такое, но давай-ка собирайся! Мы тебя с утра ждем! Черная «Тойота-Рамзес» с юго-западной стороны. Мы на парковке.

Ну слава Спящим! Я боялся, что безопасникам не выдадут пропуск в район категории A, и мне придется заказывать флаер до границы округа «Сноусторм Лейкс».

Вещей при мне было немного, так что собрался я быстро. Внизу уже разбирали декорации, ходячими мертвецами шатались операторы, стилисты, техники и прочие сотрудники, сделавшие XIX Демонические игры реальными.

Вспомнив о сувенирах, я заглянул в лавку и набил рюкзак всяким барахлом с символикой Игр – для друзей. Для себя взял на память голографический плакат с изображением всей нашей команды чемпионов – при смене ракурса графика менялась с реальных лиц на наших персонажей, – после чего спустился в лобби.

Там уже собрались все наши, кроме Ренато. Сидя на чемоданах, они продолжали веселье – помятые, но счастливые.

– А вот и Алекс! – взревел Вито Пейнтер, он же Хеллфиш. – Хей, чемпион!

Оказалось, все ждали только меня, чтобы попрощаться. Мы обнялись, обменялись, наверное, сотыми за сутки рукопожатиями. Я не мог пообещать союзникам, что продолжу общаться с ними в реале, но в Дисе – буду только рад. Джокер зацепился за эту идею и, не отпуская моей руки, замялся:

– Ты это… Будет что-то интересное, зови нас, о’кей? Ну, я про большой Дис…

– Всех зови! – поддержала Мишель, и остальные закивали.

Пообещать такого я не мог, но решил, что буду иметь в виду этих людей. Как-то прикипел к ним. Каждый расписался на моем плакате на память, добавив что-нибудь к автографу. Джокер написал: «Щас бахнет!», а Мейстер: «Quod servabit».

Наконец, зацелованный, с мокрыми от слез плечами – спасибо Ане, Ольге, Элисон и Мишель, – я зашагал к выходу. Дестини поймала мой взгляд, кивнула и направилась к лифтам. Настал ее черед выполнять свою часть нашей сделки.

Кэрри, не оставлявшая меня ни на миг, обняла на пороге отеля:

– Алекс… – замялась она уже после того, как мы попрощались. – Один медиасервис предложил мне издать книгу и фильм обо мне… Ну, то есть о тебе, но моими глазами. Хотят назвать как-то типа «Три недели помощницей топовой угрозы». Ты как, не против?

– Сколько предлагают?

– Два миллиона фениксов плюс роялти. Что скажешь?

– Чего тут думать, соглашайся!

И снова мне не удалось избежать поцелуев и следов помады. На этот раз черной. Кэролайн Хантер обтерла мне щеку рукавом и улыбнулась.

– Удачи тебе, Алекс!

Едва я пересек порог отеля, ко мне пристроились три охранных дроида.

А уже на парковке догнал Ренато Лойола, он же Кетцаль. Чуть в стороне мялись его друзья, сам гладиатор приблизился, крепко прижал меня к себе и похлопал по спине.

– Счастливо, парень! Плевать, «угроза» ты или нет. Буду нужен, обращайся! Спасибо тебе за все!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– И вам! – Я вытащил из рюкзака свернутый в трубочку голоплакат: – Распишитесь на память? Все наши здесь, кроме вас, мистер Лойола…

– Для тебя просто Ренато… – Кетцаль размашисто расписался и усмехнулся. – А ты сентиментальный, парень! Это хорошо, значит не ожесточился… Кстати, я поговорю с Полковником насчет союза с «Пробужденными». Старик сказал, раз ты оказался не таким уж дерьмом, он готов рассмотреть вопрос компенсации за нанесенный тобой ущерб и… – Ренато запнулся. – Короче, он все еще злится на тебя. Но раз заговорил об этом, значит, уже думает о том, что с тобой лучше дружить. Вито уверял, что и он обсудит с Хорвацем вхождение нашего клана в ваш союз. Хинтерлисту его ребята тоже скажут. Но в любом случае решение за тобой. Бывай, Алекс!

Отстранившись, Ренато направился к своему красному «Феррари-Фалко», напомнив мне, что он мультимиллионер из топового клана превентивов «Экскоммьюникадо». Видимо, Вилли и Хайро не высовывались из флаера, чтобы не попадаться на глаза старому знакомому из «эксов».

С рюкзаком за плечами, в той же самой одежде, в которой был, когда прилетел на Игры и на меня обрушили ненависть другие призванные, включая Кетцаля, я пошел по парковке к нашему флаеру. За спиной охранные дроиды шелестели резиной по асфальту.

Наш флаер бросался в глаза – здесь он был самым непрезентабельным, как курица среди лебедей. Дверца распахнулась, я залез внутрь, Хайро и Вилли пожали мне руки, и мы сразу взлетели.

– Ну, рассказывай. – Вилли уставился на меня.

– Мужики, дайте прийти в себя, – сказал я. – Надо кое-что посмотреть. Есть комм?

Вилли вернул мой коммуникатор, в сети я нашел профиль Дестини Виндзор. Она уже начала прямой эфир, и, насколько я понял по фону, прямо из медиацентра в отеле Ruhm und Ehre:

– …об этом сказать не могу, но источник заслуживает доверия. Более того, я проверяла полученную информацию по своим каналам, через друзей связалась с медицинской клиникой, где лечили несчастных неграждан… Все подтвердилось! – Голос Дестини дрогнул, она смахнула выступившую слезу. – Повторяю! Капсулы негражданского образца дефектны! Каждый негражданин, играющий за фракцию нежити, должен немедленно сменить расу! Чумной мор убивает по-настоящему! В реале! Такое происходит из-за дефекта в негражданских капсулах «Сноусторма»! Некротические изменения и отказ внутренних органов грозят каждому негражданину…

Я выключил комм. Дестини Виндзор выполнила обещание, на весь мир объявив, что Чумной мор опасен для неграждан. Вряд ли «Дисгардиум Дейли» решится опубликовать это у себя, но двести миллионов преданных поклонников Дестини распространят информацию еще лучше медиахолдинга.

– Как там наши строители? – спросил я, вспомнив о попавших в больницу.

– Выкарабкались, – ответил Вилли. – Уже дома.

Еще одна гора с плеч. Я облегченно вздохнул.

– Как мне связаться с парнями?

Вилли протянул свой комм:

– Держи. Скажи, чтобы соединил тебя с Мачо.

– Мачо? – не понял я.

– Эдвард у меня так записан, – улыбнулся Вилли. – Только говори недолго, линия шифрованная, Йоши постарался, но мало ли…

«Мачо» ответил сразу:

– Вилли? – Комм вывел голопроекцию лица Эда, и тот заорал: – Алекс! Ханг, иди сюда! Это Алекс!

– Шеппард! – В кадре появилась большая голова Ханга. – Ты смог! Ты сделал это!

– Как же я рад видеть ваши рожи! – воскликнул я. – Злой Брисуэла запрещает говорить долго, поэтому быстро расскажите мне самые важные новости!

Начал Эд:

– Большой По вошел в наш клан!

– Ниндзю Гироса перевезли к нам! – перебил его Ханг. – Алекс, капец он нудный!

– И странный!

– С этим Гиросом все не так просто, – встрял в разговор Хайро.

– Пятьдесят лямов только что упало на счет клана! – выпучив глаза, закричал Эд. – Откуда?

– От моей новой подружки-принцессы, – ответил я, ухмыляясь.

– Мой кракен щас везет меня к нагам! – вспомнил Ханг. – Дорога капец сложная, приедешь, расскажу!

– Ирита взяла второй ранг торговли, а Патрик замутил со Стефани!

– Да он знает, – Ханг оттолкнул Эда. – А, это! Твои черти вернулись! Флей и Нега нашли того, кого искали! Это какой-то чувак, который продал душу демонам!

– Бегемот накрыл Кхаринзу Завесой искажения! Хрен теперь нас кто найдет!

– Храм! Храм! – завопили оба. – Достроен!

– Венера готова! – заулыбался я, вспомнив шифр друзей в сообщении, переданном через Кэрри.

– Готова, ага, – ухмыльнулся Ханг. – Но посвятить не успели, купол снялся!

– И плохая новость, Алекс… – Эд наморщил лоб. – В общем, все легаты свалили из ловушек и куда-то пропали. Я лично проверял. Походу, ждали завершения Игр…

– Короче, возвращайся быстрее, – резюмировал Ханг. – Надо пообщаться насчет Малика…

Ошарашенный потоком новостей, я не сразу заметил, что связь оборвалась.

– Кто-то перехватил сигнал, – пояснил Вилли.

Минут десять я молча обдумывал услышанное. Из огня да в полымя, так это называл дядя Ник. Только разобрался с одним делом, навалилась куча других проблем, а я еще даже не прилетел!

Поломав голову, решил, что всему свое время. Сейчас мне просто хотелось отрешиться от всего и насладиться победой на Играх. Потом сосредоточиться на учебе, ведь до гражданских тестов рукой подать! А еще поговорить с родителями, засидевшимися на лунном курорте.

Позвонив, я убедился, что предки в порядке. Отец так тот вообще не отрывался от головизора, болея за меня.

– Что у тебя с Дестини, сынок? – хохотнув, спросил он, но его отпихнула мама.

– Алекс… – робко начала она и выпалила: – У тебя будет сестренка или братик!

Новость затмила все остальные и добила меня окончательно. Правило одного ребенка в семье обходилось двумя путями: деньгами или разницей в возрасте. После гражданских тестов я перестану считаться зависимым от родителей, что позволит им завести второго малыша, который родится в нужный срок…

Над Атлантическим океаном Хайро поставил флаер на автопилот и перебрался к нам. Мы начали общаться, перекусывая прихваченным безопасниками фаст-фудом.

– Как у тебя с Ренато Лойолой? – поинтересовался Вилли. – Видели, как вы прощались. Похоже, вы теперь прямо друзья-товарищи?

– Я помню, что он из «эксов».

– Да он не об этом, – встрял Хайро. – Вообще, Ренато – нормальный мужик, с ним можно иметь дело. И все же будь осторожнее. Полковник считает его неуправляемым и слишком независимым, но ценит. А потому прислушивается. Если сумеешь наладить отношения с «Экскоммьюникадо», снимешь с нас кучу проблем из-за Картеля.

– Учту, – ответил я. – А как дела дома?

– Небезоблачно, но ничего такого, что тебе следует знать срочно, – ответил Вилли. – Малика я встретил и отвез в Калийское дно…

– Зачем?

– Затем, что он носитель клановых секретов! – рявкнул Хайро. – Дис ему пока отрезали, парень в изоляторе. Рядом с Трикси.

– Вот и пусть там сидит! – озлобился я.

– Ты погоди с выводами… – покачал головой Вилли и потыкал в комм. – Ща, выведу на динамики флаера.

В салоне раздался шорох, звук шагов, звон посуды и гомон, словно запись делалась в ресторане.

– Что это?

– Вечер накануне дня, когда я отвез Малика на Игры. Он встречался с Мелиссой Шефер. Слушай.

Тисса отчетливо проговорила:

– А парни что думают? Я о планах. Что Алекс планирует? Ну, помимо его текущих дел с «гражданством»…

– Да к черту и Алекса, и его секреты. Давай лучше обсудим стратегию на Игры!

Шорох и едва слышный шепот Мелиссы:

– Если Алекса там не будет, просто станем держаться вместе. Как в старые добрые времена.

– А если он явится?

– Тогда… Слушай внимательно, это очень важно. После нашей встречи утром кое-что случилось.

– Когда я вытащил тебя в большой Дис? – уточнил Малик. – В Предгорья Бленкатра?

– Ага. Изнеможение меня убило, но ожила я не на кладбище Тристада… – голос Тиссы стал еще тише, и Вилли выкрутил громкость на максимум. – …в Болотине!

– В Болотине? – переспросил Малик. – Какой-то баг?

– Я тоже сначала так подумала. А потом увидела его…

– Спящего… – прошептал Малик.

– Да, это был Бегемот. Сказал, что выбрал меня из прочих жрецов, потому что лишь я могу повлиять на… э… Короче, Спящий пересмотрел все ветки развития будущего, и в каждой из них Скиф проигрывает Демонические игры.

– А мы?

– И мы вместе с ним… – вздохнула девушка.

– Бред какой-то. Ты уверена, что тебе не показалось?

В этом я был согласен с Маликом. С чего бы Бегемоту встречаться с Тиссой? Только подумал, как девушка ответила:

– Бегемот говорил, что ты не поверишь. Поэтому попросил передать тебе это: Рапира ловкого дуэлянта, Незаметная заточка Вицичопотли…

– Незаметная заточка Уицилопочтли, – ошарашенно исправил Малик.

– Знакомые названия? Спящий сказал, в глубине души ты все еще считаешь себя вором, а потому коллекционируешь эпические и легендарные кинжалы, таская их из клана. – Голос Тиссы звучал жестко. С презрением. – Короче, Малик, не сделаешь так, как хочет Бегемот, я лично сдам тебя парням.

После затянувшегося молчания бывший друг спросил севшим голосом:

– И что делать?

– Есть только один вариант, при котором Алекс справится. У него будут шансы, только если мы его предадим…

– Что?! – перебил Малик.

– Нам придется его предать. Не думай, что мне это нравится!

– Что значит предать?

– С первой же минуты на Играх надо будет показать, что мы сами по себе. Разосрались, перестали с ним общаться, ненавидим его – что угодно, пусть думают что хотят, лишь бы поверили. Там будут журналисты. Скажем им, что Шеппард – зазвездившийся кусок дерьма. Что он кинул нас. Что спим и видим, как бы ему отомстить.

– Не знаю… – засомневался Малик. – Мне кажется, Алекс очень удивится, когда услышит все это. Он всегда нам помогал. Рисковал статусом. Помнишь, как он отдал на спор с Большим По единственную легендарку? В песочнице!

– Я-то помню, а помнишь ли ты? Короче, в любом случае нужно сделать так, чтобы Алекс поверил. Поэтому… – Тисса тяжело вздохнула. – Я всю дорогу думала, как его убедить… В общем, объявим, что мы с тобой теперь вместе! Пара!

– Слушай, я, конечно, рад… – пролепетал парень. – Но… Ты представляешь, что с ним будет? После всего, что он для нас сделал…

– Без Алекса «Дементоры» сидели бы в жопе! – прошипела Мелисса. – Без тебя знаю! Мы так и торчали бы в своем дистрикте всю жизнь, радуясь любому эпику. Годам к двадцати достигли бы сотых уровней и, возможно, удержались бы на низшей гражданской ступени. И так всю жизнь.

– Надо будет его предупредить. Иначе он нас возненавидит… Из клана выкинет, из последователей Спящих…

– Нельзя! Алекс не должен ничего знать! Это изменит будущее!

– Почему? Да откуда Спящему знать?

– Предательство должно быть настоящим. Не знаю, что это значит, но Бегемот сказал, что только тогда в каком-то Кетцале проснется сочувствие и какая-то эгида будет использована.

– Бре-е-ед… ИскИн Спящего сошел с ума. Ладно, надеюсь, Алекс не убьет нас сразу и все поймет, когда мы ему расскажем…

Тисса молчала. Я слышал, как она сделала глоток, а потом с горечью сказала:

– Если честно, я и сама не особо поверила Бегемоту. Но ты только что слово в слово повторил то, что предрек Спящий. Значит, верно и остальное.

– Что?

– Алекс нас никогда не простит…

Вилли остановил запись.

– Дальше ничего интересного, – сказал он, внимательно изучая мою реакцию.

Я же сидел с окаменевшим лицом. Если бы сами ребята начали оправдываться после Демонических игр, я бы их только высмеял, теперь же…

– Запись точно сделана до Игр, а не после?

– Точно. И знаешь, Алекс, я хотел показать тебе запись до Игр, но меня будто что-то остановило. Даже Хайро не стал показывать… Но когда собственными глазами увидел, как Кетцаль защитил тебя Эгидой… – Голос Вилли задрожал. – Что за хрень этот ваш Бегемот?

Конец седьмой книги

Читайте следующую книгу серии «Дисгардиум 8. Враг Преисподней» на

https://litnet.com/ru/book/disgardium-8-vrag-preispodnei-b300209

Группа автора во «ВКонтакте»

https://vk.com/levelupkniga

Послесловие @books_fine

Книга подготовлена и выложена каналом @books_fine – крупнейшим литературным каналом Телеграмма.

Не забывайте о том, что ваша поддержка важна для КАЖДОГО автора. Ведь чем больше людей покупает его книги – тем больше времени он может уделять их написанию и радовать нас новыми произведениями. Если вам нравится книги и вы ожидаете продолжения – поддержите автора на официальной странице книги: https://litnet.com/book/287020

В случае, если с финансами совсем туго – минимальный размер награды – ВСЕГО 10 РУБЛЕЙ!

Content

Данияр Сугралинов
Дисгардиум 7. Демонические игры

***

Краткое содержание предыдущих книг

Пролог. Малик

Глава 1. Регистрация

Глава 2. Удар в спину

Глава 3. Проклятый изгой

Глава 4. Да начнутся Демонические игры!

Глава 5. Призванный предвестник

Глава 6. Против всех

Глава 7. Призрачный коготь Риндзина

Глава 8. Пустышка

Глава 9. Жуткий вой

Глава 10. Метод Кирана Джексона

Глава 11. Проклятие Аваддона

Глава 12. Quod servabit

Глава 13. Под куполом

Интерлюдия 1. Гай Бэррон

Глава 14. Венера готова

Глава 15. Мой круг

Глава 16. Недосмотр режиссеров

Глава 17. Бум-бум!

Глава 18. Враг Преисподней

Глава 19. Пентаграмма побега

Глава 20. Лабиринт Деспота

Глава 21. Мягкосердечный демоноборец

Глава 22. Сукин сын

Интерлюдия 2. Дестини

Глава 23. Рейд Скифа

Глава 24. Корм Аваддону

Глава 25. Расплата

Глава 26. Вражеские души

Глава 27. Трехголовая тварь

Глава 28. Друг-враг

Глава 29. Поезд ушел

Глава 30. Боязнь высоты

Глава 31. Экспериментатор

Глава 32. Адский комбайн

Глава 33. Гонг Эйниона

Глава 34. Сделки с совестью

Глава 35. Генерал Аваддон

Глава 36. Что сказал Спящий

Послесловие @books_fine