Обжигающий айсберг

Глава 1

В лаборатории царили тишина и покой, как всегда, ранним утром. Я специально приходила сюда в это время, задолго до начала смены, чтобы сдать кровь в гордом одиночестве.

Коллеги, что заступали в дневную смену появлялись только часа через три, дежурные в ночную – уже к вечеру. Обычно я ни с кем не пересекалась, к своему огромнейшему удовольствию.

Так здорово избавиться от ненужного любопытства, надоедливых прилипчивых взглядов, что граничили с бестактностью. Я не винила окружающих. Хорры – редкий вид землян, в которых проявились гены станхов – инопланетян, что волею судеб очутились в нашей Галактике. Вот так вот вышло, что случился какой-то пространственно-временной сдвиг. Две бесконечно далекие друг от друга галактики внезапно не просто сблизились, фактически наложились одна на другую.

Станхи иногда посещали Землю – отсюда и гены, рассказы о летающих тарелках, зеленых человечках и прочих вещах, столь любимых уфологами. Контактерам и ученым, что занимались подобными исследованиями верили не больше, чем новостям и комментариям в интернете… А вон оно как все обернулось…

Когда станхи появились в земных городах – вот именно появились, словно из ниоткуда, заброшенные пространственным сдвигом, их гены начали пробуждаться в людях.

И двум расам стало легче общаться, сотрудничать и вообще понимать друг друга, при помощи таких как я, названных хоррами.

Всего нас обнаружилось не больше нескольких сотен. В основном – мужчины и лишь пара десятков – женщины и дети. Применение хоррам нашли сразу же. В сферах, где требовалось работать с обеими расами, помогать им развивать понимание и сотрудничество.

Проще говоря, делать все, чтобы станхи, что вели себя как замороженные рыбы, не получили культурный нокаут при столкновении с экспрессивными землянами. А люди не погрузились в пучину депрессии в обществе станхов, больше похожих на оживших роботов.

Меня назначили в отделение космического патруля, по сути галактического МЧС. Вот только мы не снимаем кошек с деревьев, не вытаскиваем альпинистов из ущелий и не делаем искусственное дыхание тем, кто сильно пострадал в дорожной аварии. В космосе особо не разгуляешься. Но миссии наши порой опасней и стократ сложнее, нежели описанные.

Когда-то очень давно я смотрела про такие в кино и считала их фантастикой. Еще недавно земляне едва ли вырвались бы за пределы солнечной системы, решили проблему гравитации на космических кораблях и спутниках, дабы космонавты не теряли кальций и не восстанавливали кости. Еще недавно города, бары, больницы и школы внутри судов, что бороздят просторы Галактики, виделись нам не более чем смелой выдумкой. И вот будущее настало раньше, чем мы успели сказать «ой».

Я участвовала в полетах с разными экипажами, что состояли из землян и станхов. Почти не помогала ни в экстренной починке кораблей, что терпели крушение в открытом космосе, ни в спасении десанта на агрессивных планетах, ни в розысках патрульных, что там затерялись. Я по большей части решала спорные ситуации в общении землян и станхов, помогала расам найти общий язык и адаптироваться друг к другу. Объясняла, почему некоторые капризы землян – вовсе не капризы, а требования станхов – отнюдь не дань бюрократии.

Перед вылетами патрульные обязательно сдавали кровь. Теперь по одной лишь пробирке красной жидкости определяли больше, нежели в моей молодости при помощи УЗИ, МРТ и пункции всех внутренних органов. Даже эмоциональный фон владельца крови – и тот рассчитывали. Не говоря уже о наличии запрещенных веществ, употребление которых противоречило уставу. Наркотиков, алкоголя, препаратов, что ослабляли реакцию или меняли восприятие реальности.

Станхи за считанные годы продвинули технологии человечества на тысячелетия. Кровь забирали автоматически специальные сканеры, похожие на аппараты для газировки, только без стаканчиков и кнопок с выбором напитков. Приложил палец к синему прямоугольнику в человеческий рост, ощутил укол – и твое состояние уже анализируется.

Посидел немного в белоснежной комнате, в белом кресле со спинкой из жидкого пластика – он принимал форму тела и поддерживал везде, где требуется – и результаты поступают на браслет-компьютер. Одновременно загружаются они и в базу патруля. Если все хорошо – получаешь допуск. Если нет – ни в один корабль войти не сможешь. Специальное силовое поле не позволит даже шаг лишний сделать по трапу.

Я сняла синие перчатки, обязательные для хорра – касаться нашего тела разрешалось только в особых случаях. Такие как я воспринимали чужие эмоции через малейшее прикосновение, ловили отголоски желаний и мыслей. Чтобы оградить остальных от душевного и мысленного «стриптиза», да и самим не сбиваться на чужие ощущения-размышления, мы носили облегающие синие комбинезоны с перчатками и покрывали лицо специальным бесцветным гелем. Он создавал нечто вроде невидимой защитной пленки. Кожу не сушил, но изолировал от всего что чувствовали и думали окружающие.

Зеркало у входа в лабораторию показало спортивную женщину неопределенного возраста – так выглядели все, в ком пробудились гены станхов после тридцати-тридцати пяти. Глаза умудренного жизнью существа на гладком лице молодой девушки сейчас уже никого не обманывали. Нас узнавали в толпе и не удивлялись ни капли.

Тонкие, выразительные черты, слегка ассиметричные, маленькие губы и большие глаза – то, чем наделила меня природа, помимо острого ума и сильного характера.

Я откинула со лба короткую челку, оправила тугую рыжую косу и коснулась синего анализатора. Автомат взял кровь, и я присела в кресло. Перчатки надевать не хотелось. Все равно я тут в гордом одиночестве. Я задумалась, в ожидании результата, когда резкий, низкий мужской голос вывел из транса.

Я дернулась и машинально принялась натягивать перчатки.

В дверях появился очень крупный станх, даже больше, чем многие десантники. Инопланетники выглядели гораздо массивней людей. Если поддерживали форму, то имели шикарные мужские тела, все по канону – широкие плечи, мускулистые бедра, сравнительно узкую талию. Если расплывались – то выглядели просто горой живой массы. Женщин-станхов я еще не встречала. Они почти никогда не работали на Земле, предпочитая не покидать родную планету.

Ожирение незнакомцу в черной форме с алыми заклепками, как у капитанов патрульных истребителей, однозначно не грозило. Он весь состоял из литых мускулов. Резкие, словно рубленные черты, свойственные станхам, у этого инопланетника выглядели чуть мягче. Зеленые глаза внимательно изучали меня.

Хм… Этого станха я видела впервые, хотя за долгие годы работы успела перезнакомиться со всеми офицерами и служащими космического патруля. И все же, на груди незнакомца красовался знак нашего подразделения. Щит, опоясанный зеленой ветвью.

Станх немного помедлил, слегка прищурился, откинул назад длинные русые волосы, что рассыпались по спине и плечам и произнес:

– Вообще-то я поздоровался. И если вы знакомы с правилами хорошего тона, то не мешало бы ответить адекватно.

– Прошу прощения, задумалась. Приветствую вас, капитан…

– Фент Бро, – зеленоглазый чуть склонил голову и смотрел теперь из-под густых светлых бровей. – Только что поступил на службу. До этого работал в космическом Омоне.

Я сдержала удивленный возглас.

– Олеся Авердина, – представилась в ответ. В эту минуту на браслет-компьютер пришла расшифровка моего анализа крови. Все хорошо, допуск получен. Я поднялась из кресла и направилась к выходу из лаборатории.

– Олеся, – задумчиво повторил Фент. – Я видел вас в списках патрульных хорров на трехмерных фотографиях. Вживую вы еще красивей.

Он сказал это так легко, просто, словно и не комплимент отвешивал, а так озвучивал замеченное между делом. Зеленые глаза странно сверкнули, а губы слегка поджались.

Казалось, этот вояка просто не испытывает сильных эмоций, лишен выразительной мимики – все-то у него едва, немного, чуточку…

– Да просто снимаюсь обычно с чужим лицом… на документы, – съязвила я. Фент ненадолго задумался, видимо, соображал – чтобы это значило. Затем криво усмехнулся:

– За словом в карман не полезете.

– Такая работа. Хорошего дня, – с этими словами я выскользнула из лаборатории, чувствуя взгляд станха – почти осязаемый, он впивался в спину. Бррр… Я двинулась по зеленым коридорам медицинского центра, в сторону столовой.

Станция космического патруля располагалась в Эльвересте – искусственной вершине, созданной на земле станхами. Почему ее назвали почти как Эверест – вершину естественную, не знал никто, разве что сами инопланетники. Но нам рассказать о мотивах забыли. Впрочем, никто особенно не переживал по этому поводу.

Гора представляла собой гигантскую каменную глыбу с ярусами-комнатами. Снаружи она ничем не отличалась от обычных скальных массивов. Острые пики вершин пронзали пушистые облака, зеленые пучки травы и яркие градины цветов виднелись с земли, полосатая порода походила на слоеный пирог из коржей с разными наполнителями. Розовые, белесые, серые, черные, они чередовались как попало.

Внутри скрывался целый небольшой город. Жилые отсеки, огромные ангары для кораблей, истребителей, исследовательских спутников, подсобные помещения и, так называемые, «помещения для общественных нужд». К ним относились пара столовых, шесть аптечно-больничных центров, четыре ресторана, пять баров и отдельный отсек с ночными развлекательными заведениями. Казино, бильярд, боулинг, караоке, стриптиз клубы для мужчин и женщин, бани, сауны… здесь было все для досуга и отдыха.

Лаборатория, откуда я вышла, располагалась не в аптечно-больничном центре, как можно подумать, а неподалеку от ангаров для истребителей. Видимо на случай, если кто-то проспал и нужен срочный анализ, а потом – на дежурство.

Столовые походили одна на другую. Большие светлые залы с высокими сводами потолков и стрельчатыми окнами, что вели… внутрь скалы. Наружу никакие окна станции не выходили. Но ежеутренне в них начинало светить искусственное солнце города внутри горы, а ежевечерне – фонари, что крепились прямо на карнизы и напоминали светящиеся сталагмиты.

Витрина столовой тянулась от стены к стене на многие метры и предлагала разные виды блюд: земные, станхийские, смешанные и адаптированные. Последние предназначались для тех, кто хотел попробовать кухню другой расы и не схлопотать проблемы с желудком.

Хорры могли есть все, что захочется. Я прошла мимо разных видов мясных блюд. От сытного жаркое со сметанной подливкой до шашлыка в золотистой корочке из земного мяса и станхийского. Белка утром не хотелось – тяжеловато для начала дня. Овощные рагу пахли пряными и острыми специями. Слишком резко. Я выбрала греческий салат с рассыпчатыми кусочками сыра и свежими ароматными огурцами, булочку с кунжутом и черный чай без наполнителей.

Как и в лаборатории, в столовой не было ни души. Автоматы исправно заменяли вчерашние блюда на свежие каждые 24 часа. Обслуга тут не требовалась. Не то что в ресторанах-барах, где сновали шустрые официанты. Когда-то многие фантазировали, что будущее обслуживающего персонала за киборгами или роботами. Возможно, биоботами. Но автоматы остались автоматами, а клиентам оказалось куда приятней общаться с живыми существами, нежели с теми, кто отвечал, советовал, действовал согласно программе.

Пластиковые подставки под еду на квадратных бежевых столиках сегодня содержали анекдоты и рекомендации по правильному питанию. Иногда они пестрели фотографиями знаменитых актеров, порой рассказывали о новинках кино или литературы. Временами тиражировали самые важные новости.

В дверях появился очень крупный станх, даже больше, чем многие десантники. Инопланетники выглядели гораздо массивней людей. Если поддерживали форму, то имели шикарные мужские тела, все по канону – широкие плечи, мускулистые бедра, сравнительно узкую талию. Если расплывались – то выглядели просто горой живой массы. Женщин-станхов я еще не встречала. Они почти никогда не работали на Земле, предпочитая не покидать родную планету.

Ожирение незнакомцу в черной форме с алыми заклепками, как у капитанов патрульных истребителей, однозначно не грозило. Он весь состоял из литых мускулов. Резкие, словно рубленные черты, свойственные станхам, у этого инопланетника выглядели чуть мягче. Зеленые глаза внимательно изучали меня.

Хм… Этого станха я видела впервые, хотя за долгие годы работы успела перезнакомиться со всеми офицерами и служащими космического патруля. И все же, на груди незнакомца красовался знак нашего подразделения. Щит, опоясанный зеленой ветвью.

Станх немного помедлил, слегка прищурился, откинул назад длинные русые волосы, что рассыпались по спине и плечам и произнес:

– Вообще-то я поздоровался. И если вы знакомы с правилами хорошего тона, то не мешало бы ответить адекватно.

– Прошу прощения, задумалась. Приветствую вас, капитан…

– Фент Бро, – зеленоглазый чуть склонил голову и смотрел теперь из-под густых светлых бровей. – Только что поступил на службу. До этого работал в космическом Омоне.

Я сдержала удивленный возглас.

– Олеся Авердина, – представилась в ответ. В эту минуту на браслет-компьютер пришла расшифровка моего анализа крови. Все хорошо, допуск получен. Я поднялась из кресла и направилась к выходу из лаборатории.

– Олеся, – задумчиво повторил Фент. – Я видел вас в списках патрульных хорров на трехмерных фотографиях. Вживую вы еще красивей.

Он сказал это так легко, просто, словно и не комплимент отвешивал, а так озвучивал замеченное между делом. Зеленые глаза странно сверкнули, а губы слегка поджались.

Казалось, этот вояка просто не испытывает сильных эмоций, лишен выразительной мимики – все-то у него едва, немного, чуточку…

– Да просто снимаюсь обычно с чужим лицом… на документы, – съязвила я. Фент ненадолго задумался, видимо, соображал – чтобы это значило. Затем криво усмехнулся:

– За словом в карман не полезете.

– Такая работа. Хорошего дня, – с этими словами я выскользнула из лаборатории, чувствуя взгляд станха – почти осязаемый, он впивался в спину. Бррр… Я двинулась по зеленым коридорам медицинского центра, в сторону столовой.

Станция космического патруля располагалась в Эльвересте – искусственной вершине, созданной на земле станхами. Почему ее назвали почти как Эверест – вершину естественную, не знал никто, разве что сами инопланетники. Но нам рассказать о мотивах забыли. Впрочем, никто особенно не переживал по этому поводу.

Гора представляла собой гигантскую каменную глыбу с ярусами-комнатами. Снаружи она ничем не отличалась от обычных скальных массивов. Острые пики вершин пронзали пушистые облака, зеленые пучки травы и яркие градины цветов виднелись с земли, полосатая порода походила на слоеный пирог из коржей с разными наполнителями. Розовые, белесые, серые, черные, они чередовались как попало.

Внутри скрывался целый небольшой город. Жилые отсеки, огромные ангары для кораблей, истребителей, исследовательских спутников, подсобные помещения и, так называемые, «помещения для общественных нужд». К ним относились пара столовых, шесть аптечно-больничных центров, четыре ресторана, пять баров и отдельный отсек с ночными развлекательными заведениями. Казино, бильярд, боулинг, караоке, стриптиз клубы для мужчин и женщин, бани, сауны… здесь было все для досуга и отдыха.

Лаборатория, откуда я вышла, располагалась не в аптечно-больничном центре, как можно подумать, а неподалеку от ангаров для истребителей. Видимо на случай, если кто-то проспал и нужен срочный анализ, а потом – на дежурство.

Столовые походили одна на другую. Большие светлые залы с высокими сводами потолков и стрельчатыми окнами, что вели… внутрь скалы. Наружу никакие окна станции не выходили. Но ежеутренне в них начинало светить искусственное солнце города внутри горы, а ежевечерне – фонари, что крепились прямо на карнизы и напоминали светящиеся сталагмиты.

Витрина столовой тянулась от стены к стене на многие метры и предлагала разные виды блюд: земные, станхийские, смешанные и адаптированные. Последние предназначались для тех, кто хотел попробовать кухню другой расы и не схлопотать проблемы с желудком.

Хорры могли есть все, что захочется. Я прошла мимо разных видов мясных блюд. От сытного жаркое со сметанной подливкой до шашлыка в золотистой корочке из земного мяса и станхийского. Белка утром не хотелось – тяжеловато для начала дня. Овощные рагу пахли пряными и острыми специями. Слишком резко. Я выбрала греческий салат с рассыпчатыми кусочками сыра и свежими ароматными огурцами, булочку с кунжутом и черный чай без наполнителей.

Как и в лаборатории, в столовой не было ни души. Автоматы исправно заменяли вчерашние блюда на свежие каждые 24 часа. Обслуга тут не требовалась. Не то что в ресторанах-барах, где сновали шустрые официанты. Когда-то многие фантазировали, что будущее обслуживающего персонала за киборгами или роботами. Возможно, биоботами. Но автоматы остались автоматами, а клиентам оказалось куда приятней общаться с живыми существами, нежели с теми, кто отвечал, советовал, действовал согласно программе.

Пластиковые подставки под еду на квадратных бежевых столиках сегодня содержали анекдоты и рекомендации по правильному питанию. Иногда они пестрели фотографиями знаменитых актеров, порой рассказывали о новинках кино или литературы. Временами тиражировали самые важные новости.

Фент не собирался объяснять причины собственного решения. Просто вел меня вначале вдоль серебристых стен рабочих коридоров, а затем – мимо оранжевых колонн серого ангара для космических судов всех видов и назначений.

Двигался станх непривычно: стремительно, легко и пластично. Очень необычно для столь мощного мужчины, на чьей планете сила притяжения чуть ниже нашей. Сородичи Фента, с которыми мне доводилось встречаться, ходили грузно и жестикулировали резко. Было заметно, что им не по себе в условиях повышенной гравитации. Новый знакомец вел себя так, словно вырос на земле и вовсе не обладал более тяжелым, нежели люди скелетом, не говоря уже о мышцах, что в разы плотнее человеческих.

Мы отмотали большое расстояние до мощного серебристого истребителя, похожего на округлую ракету. Я хорошо знала этот корабль. Еще недавно им управлял Влад, точнее – Владлен. Землянин, который вечно ко мне клеился. Не ухаживал, именно – клеился. То его руки обнаруживались на моей талии, то на бедрах, а то словно бы невзначай касались груди. В корабельной столовой я не знала, как встать к витрине, если Влад заходил поесть. Он неизменно стремительно приближался и притормаживал так, чтобы дотрагиваться бедром, прижиматься чем-нибудь еще менее приличным.

Я делала замечания Владу, но тот всякий раз повторял попытку. Однажды он пригласил меня на свидание, но получил отказ. Этого оказалось мало. Каждая наша общая смена походила для меня на пытку. Сказать, что я безумно обрадовалась смене капитана истребителя номер три-три-пять – означает не сказать ничего.

Фент остановился у широкого металлического трапа и подал мне руку. Галантно и непривычно. Ни станхи, ни земляне так любезничали.

Я оперлась на ладонь Фента и готова была поклясться, что она нагрелась. Я ощущала это даже сквозь перчатку.

Спутник вошел в корабль следующим. Я двинулась в служебный отсек для невоенных патрульных. Станх молчаливо сопровождал, ничего не говорил и дышал в затылок. Не знаю даже нравилось мне или нет. Но, когда добралась до рабочей каюты дежурного хорра, коротко попрощалась с мужчиной и плотно захлопнула дверь, сразу ощутила слабое облегчение.

Каюты для хорров отличались от тех, где жили члены команды. Эти выглядели аскетично, просто и по-спартански. Я заходила к знакомым патрульным, в гости или просто скоротать время, если дежурство выдавалось легким и беспроблемным.

Нейтрально-бежевые стены, большая кровать, пара тумбочек и стульев, гардероб, стол, за которым можно и есть, и работать, снабженный компьютером – вот и все изыски. Мебель делалась из камня-пластика со Станхии. По твердости минерал не уступал мрамору, по легкости – пластику и по внешнему виду мало от него отличался.

Новые компьютеры представляли собой чудеса технологии. Коробочка, не больше спичечной, жмешь несколько кнопок – и вот тебе виртуальная клавиатура, монитор и мышка. Все реагирует на прикосновения, настраивается на ауру и ДНК владельца, и под пальцами чувствуется, будто настоящее.

Моя каюта больше напоминала те, что делались в пассажирских транспортниках. Светло-фисташковые стены, мягкие диваны, кровать на трех человек, вместо стульев – кресла, два стола: обеденный и рабочий, два шкафа и столько же тумбочек.

Изумрудные коврики под ногами позволяли снять обувь на время отдыха и наслаждаться тем, как ступни перекатываются по нежному ворсу.

Некоторая аскетичность интерьера все-таки ощущалась. Мебель выглядела просто, на ковриках отсутствовали узоры. Но было заметно, что хоррам пытались создать обстановку, приближенную к каютам гражданских.

За окном-экраном, словно рыбы в океане, плавали планеты и метеориты. Новые иллюминаторы оцифровывали то, что происходило в космосе и показывали в наиболее четком виде. Хочешь – приближаешь, хочешь удаляешь, хочешь отслеживаешь курс истребителя.

Первая половина дня прошла как обычно.

Я прикладывала ладонь к датчикам энергии эмоций, что улавливали напряженные отношения в любой части корабля – и спешила на помощь. Да, да, как древние мультики Чип и Дейл.

Датчики располагались очень удобно – на небольшом столике, напротив мягкого зеленого диванчика из того же геля, что и мебель в столовой и напоминали большие зеленые светильники. Я могла проверять обстановку, не сходя с места, поглядывая в экран-иллюминатор, что показывал обработанное изображение космоса. Безвоздушное пространство в нем выглядело синим, звезды, планеты и космические тела можно было приблизить, удалить и даже развернуть, чтобы разглядеть получше.

Дважды я разнимала землян и станхов, когда те не могли договориться о слаженной работе в командной каюте. Земляне любили действовать по наитию, а станхи работали по уставу. Отсюда и возникали терки. Сородичи собирались менять курс, согласно новым сведениям про астероидные поля, еще не до конца изучив последние. Станхи хотели подождать детального обзора космоса. Земляне апеллировали к тому, что, возможно, именно сейчас, где-то происходит нечто нехорошее и мы не успеем предотвратить его. Станхи парировали, что, если сгинем сами, то и спасти никого не получится.

Один раз пришлось зайти в отсек медиков. Новая медсестра – землянка – никак не могла договориться с главным врачом – станхом. Ну не привыкли инопланетники к тому, что женщине, ниже тебя по званию плевать на то, что она ниже по званию. Она – женщина и этим все сказано. Нарастал конфликт между нашим знаменитым Мастраллем Сомлом – одним из лучших врачей станхов и Мариной, медсестрой, что принялась раскладывать препараты по-своему.

В общем, обычная рутина. Снять перчатки, считать эмоции, объяснить, показать, доказать, успокоить. Удалиться к себе до следующего недоразумения. Обыденность для хорра, что вот уже несколько лет устраняет подобные разногласия между расами. Семечки…

С чувством выполненного долга хорра-конфликтолога, как полностью звучала моя должность, я отправилась в столовую.

Но еще по дороге, в коридоре услышала знакомый насмешливый голос Влада.

– Привет, красотка! Еще не передумала насчет свидания?

Землянин, надо признать, обладал весьма привлекательной внешностью и разбил немало сердец как на нашей станции, так и за ее пределами.

Высокий, широкоплечий, атлетически сложенный, с простоватым, но приятным лицом, серыми глазами, ближе к стальному оттенку и высоким мелодичным голосом, он чувствовал себя королем вселенной. Наверное, поэтому никак не мог смириться с моим отказом.

– Нет, не передумала, – я постаралась побыстрее разминуться с Владом. Внезапно крепкая мужская рука схватила за талию. Меня прижали к стене и массивное тело Влада почти обездвижило. В лицо пахнуло сладковатой туалетной водой.

– Ты такая колючая. Этим и заводишь! – наглые лапищи полезли к груди. Ага! Влада сместили с должности капитана – судя по погонам – на должность маневриста – того, кто руководил маневрами во время боя или экстренных ситуаций – и землянин решил, что пора действовать. Раньше его сдерживал страх потерять пост и получить дисциплинарное взыскание – капитанов строго наказывали за любые провинности. Теперь, похоже, не мешало уже ничего. Я задергалась, попыталась вырваться, когда Влад отлетел к стене. С минуту он трепыхался в руках Фента, затем станх почти освободил землянина, удерживая только за руку.

– Какой частью тела коснешься ее без согласия – ту и сломаю, – Фент произнес это как факт, без злости или бахвальства. Впрочем, его стальная хватка заставила лицо Влада перекоситься от боли.

Станх отпустил парня и тот недовольно скривился:

– Может у вас еще спросить разрешение?

– У нее спроси, ррамтахх! – последнее слово на стахийском означало нечто вроде урода или придурка. Но Влад не стал лезть на амбразуру гнева Фента. Капитан выглядел почти спокойным, каменным, но складывалось ощущение, что под этой маской хладнокровия бушуют те еще страсти.

Влад покосился на меня, пробормотал нечто вроде: «Нашла тоже защитничка» – и устремился к выходу из отсека.

Несколько секунд – и парень исчез за округлой дверью, что соединяла разные части корабля. Круглый металлический диск, весом, наверное, в тонну, медленно вернулся на место, повинуясь силовому полю.

И вот не знаю – что нашло на меня.

Но захотелось пожурить Фента. В конце концов – сглаживать острые углы, находить общий язык – это моя работа. А станх фактически признал меня несостоятельной, можно сказать – непрофессиональной, даже не позволив попытаться разобраться с нахалом без чужой помощи.

Фент застыл возле окна-экрана и наблюдал за мной, словно завороженный. Я сделала пару шагов к станху, тот подался вперед, но с места не сдвинулся.

– Я, конечно, весьма благодарна вам. Спасибо, что вмешались и пригрозили Владу, – начала я издалека. Фент понял, что последует продолжение, уже не столь для него приятное и немного поджал губы. Теперь он напоминал парня, что защитил девушку от нападок ее же собственного ухажера и собирается получить за это по полное число, хотя действовал исключительно благородно. – Я сама в состоянии разрешить подобную ситуацию. Понимаю. Вам это внове. Вы первый день работаете на Земле и в нашем патруле, видимо, тоже. Но моя работа состоит, в том числе, и в улаживании подобных конфликтов.

Фент хотел что-то сказать, отмахнулся и промолчал.

С минуту в коридоре царило глухое беззвучие, нарушаемое только шумным дыханием мужчины.

– Что-то еще? – не выдержала я, потому что станх смотрел, не смаргивал и продолжал сохранять молчание. Тишина так и звенела в воздухе натянутой до предела струной.

Фент лихо крутанулся на пятках, собирался отправиться восвояси, но вдруг остановился и опять развернулся ко мне:

– Я в курсе ваших прямых обязанностей, – сказал с раздражением в голосе. – То, что я сделал было скорее инстинктом. Я машинально защитил женщину, которая так… – Фент осекся, пока я усиленно подбирала слова под его фразу и не находилась с ответом. Так… что? Так опешила. Так плохо работает? Так неумело находит общий язык с нахалами, что к ней пристают? Что? Что он имеет в виду?

Это была похвала или критика? Издевка или забота?

Станх отмахнулся снова: рубленный жест выглядел даже эффектно и по-военному отточено. Открыл рот, планируя что-то добавить, отвернулся, собирался уйти восвояси, но притормозил на полушаге.

Вот это эмоции у него взбунтовались! Мечется как волк под дулом ружья! Не знаю почему пришло такое сравнение. Фент выглядел хищником – мощным и сильным, опасным и одновременно умеющим сдерживать свой темперамент. Станхи вообще казались мне в этом плане странными до крайности. По большей части они реагировали на все безэмоционально. Не зря же за глаза народ Фента прозвали «замороженными рыбами». Но уж если этих рыбешек пробивало на эмоции – туши свет, спасайся кто может. Я с огромным трудом справлялась с чувствами и порывами станхов, когда ситуация вынуждала читать их.

Но реакция Фента все равно выглядела странноватой. Ну увидел он дурное обращение с женщиной «которая так…» умна, интересна, долго работает в патруле, беззащитна, растеряна. Подставь любое нужное слово в отсутствие объяснений. Ну попросила я его больше не вмешиваться. Дальше-то что? Чего кипишить, как выражались очень давно на Земле.

Станх, тем временем, продолжал бурно реагировать, – а вот на что именно я не понимала.

Он сжал кулаки и разжал, поиграл желваками и начал перекатываться с носков на пятки.

– В общем, я действовал на инстинктах. Постараюсь помнить, что вы специалист в улаживании… хм… неприятных ситуаций. И не вторгаться в вашу работу, пока сами не попросите…

Он поморщился, крутанулся на пятках и, не дожидаясь ответа, рванул в сторону выхода из отсека. Добрался до нее Фент еще быстрее Влада – словно за ним гнались с плазменными пушками.

Но ушел не так стремительно. Обернулся, окинул непонятным взглядом, очертил фигуру, мазнул по лицу и только потом скрылся.

Всю дорогу до столовой я размышляла о странностях нового капитана. Станхи практически никогда не вмешивались в отношения землян с хоррами и вообще людей, предпочитая держаться в стороне. Я впервые видела, чтобы инопланетник защищал человеческую женщину, пусть даже с генами его расы. Может, вельможные станхи чем-то отличаются от безродных? У них какие-то свои понятия, правила и привычки?

Странно… Я видела Фента всего несколько минут, то тут, то там и мы почти не разговаривали – вряд ли обмен парой фраз, междометий можно назвать полноценной беседой – но я уже думала об этом мужчине. Не как о станхе, не как о капитане и даже не как о загадке, ведь знатные сородичи Фента никогда не работали в земных организациях. Я думала о новичке в патруле как о мужчине.

И это обескураживало. Обычно я не воспринимала так инопланетников. Скорее, как другой вид животных – разумный, возможно, более развитый, но совершенно чужой и непонятный. Не отмечала привлекательность станхов как мужчин, оценивая их чисто эстетически. Как породистых собак, лошадей, кошек… Хотя, вполне возможно, сыграло роль необычное поведение Фента: то как он сдерживал эмоции и то, что вообще настолько завелся лишь потому, что кто-то меня обидел.

Я прошлась мимо богатой выставки разных блюд… Задержалась взглядом на треугольниках… по-моему они так раньше назывались. Такие пирожки с мясом, картошкой и луком. Взяла парочку, чай с брусникой и клюквой, немного мелко нарезанного винегрета и разместилась за столиком.

Мягкий бежевый диван принял форму тела. Подсвеченные лампочкой цветы из микралла – кристалла со Станхии, который окрашивался в разные цвета в зависимости от состава воздуха – слабо мерцали. Запахи витали вокруг, проносились мимо и будоражили.

То пахло сытной жирной колбаской, то мягким сыром Гауза, то сочными кисло-сладкими апельсинами, то чем-то еще, определенно инопланетным.

Я взяла ложку, вилку и подняла глаза, чтобы опять встретиться взглядом с Фентом.

– От вас не особенно укроешься, – не выдержала я – съязвила. Фент поморщился, поставил на стол маккунту – нечто наподобие нашего рагу из станхийского мяса с овощами. Высокий граненый стакан с соком нуройи – кисло-сладкого инопланетного фрукта с голубой мякотью и оранжевыми семечками тихо звякнул, встречаясь со столиком.

Фент секунду раздумывал, поглядывал на диван рядом со мной – там еще оставалось место как раз на одного человека или гуманоида. Но поймав мое неодобрение, разместился напротив, в высоком кресле, рассчитанном на обе расы. Если человек, что туда садился оказывался невысоким – он просто поднимал сиденье.

– Не на моем корабле, – запоздало ответил на мой вопрос Фент.

Я огляделась. Обычно я не обращала внимания на то, кто трапезничает неподалеку. Но близость капитана немного смущала и мне стало любопытно – кто же за нами наблюдает.

Станхи и люди за другими столиками усиленно старались не пялиться. Некоторые шептались, другие упоминали Влада и его фиаско в коридоре. Фент заметил направление моего внимания.

– Они просто ищут развлечения в скучных буднях без драк и катаклизмов, – сказал философски.

– Что вам все-таки от меня нужно? – спросила я напрямую.

Станх замолчал, пригубил сок, открыл горшочек с едой и принялся ковыряться в нем вилкой. Некоторое время я ждала ответа, но капитан, похоже, не собирался давать его.

Я плюнула и принялась за еду.

– Как я уже сказал – хочу с вами пообщаться. Разве я не упоминал этого утром? – внезапно разродился Фент.

Я отложила ложку, пока станх ни с того, ни с сего принялся наливать мне чай в ярко-синюю кружку. При этом он не сводил с меня взгляда. Я даже поразилась как получалось у капитана не пролить ни капли.

– У вас очень странный способ общения, – обронила, не думая.

Фент дернулся, и несколько коричневых капель рассыпались по белой столешнице. Он тут же поправился, придвинул мне чашку и промакнул влагу салфеткой.

– Чего вы ожидаете от общения? – спросил очень странно, внезапно. – Какие разговоры обычно ведете?

Я застыла в нерешительности, не в силах ничего сформулировать. Фент выдержал паузу, пожал плечами и вернулся к еде.

Мы закончили с трапезой молча, обмениваясь лишь пристальными взглядами. Станх вел себя безупречно. Подавал салфетку, подливал чаю.

Но беседа с мертвой точки не двигалась.

Поэтому я осушила чашку в последний раз и двинулась на выход. Фент нагнал у дверей в столовую.

– Вы меня сторонитесь, Олеся?

Я устремилась по коридору по направлению в рабочую комнату.

Фент не отставал ни на шаг.

– Я просто не понимаю, как с вами общаться… – откровенно призналась я станху.

– Ну хоть в чем-то мы с вами сходимся, – произнес он без энтузиазма. – Олеся, я вам не интересен?

Вопрос показался слишком уж странным: то ли чересчур личным, интимным, то ли непонятным, неполным.

Я задумалась, глядя перед собой. Что он хотел от меня услышать? Любопытно ли мне с ним разговаривать? Вряд ли, уж слишком беседы натянутые. Ни тебе обычных дежурных вопросов: эдакого исполнения словесного этикета просто потому что так надо и правильно, ни рассказов о своем переводе, ни обсуждения семьи и друзей. Да хотя бы первого дня на работе. Сколько тем можно придумать! Но Фент только твердил о своем интересе и дальше идти не решался.

– Я недостаточно вас знаю, чтобы заинтересоваться. Вы же даете ничтожно мало информации…

Фент собирался мне возражать, даже набрал в грудь больше воздуха, но в эту минуту прозвучала сирена.

То ли где-то случилась катастрофа, то ли нападение космических пиратов, то ли мирный корабль потерпел бедствие… в любом случае, разговоры окончены. Нам следует приступить к работе.

Фент немедленно отдал мне честь – не так как делали это станхи. Они обычно прикладывали руку ко лбу, словно изображали козырек ладонью. Капитан остановил пятерню у виска, как полагалось в земных подразделениях. Я удивленно вскинула бровь. Опять не понимала и не улавливала, что все это может для нас значить.

Фент вздохнул, отмахнулся и устремился в командную рубку.

Во время военных маневров или полетов по сигналу о помощи, я обычно возвращалась в свою каюту или ждала в релаксационной – общей корабельной комнате для отдыха.

Я предпочитала одиночество необходимости исполнять социальные ритуалы: кивать и приветствовать членов экипажа, что зашли на огонек, отвечать на вопросы и приглашения.

Нет уж, каюта и только каюта. Мой дом – моя крепость, пусть и временная, взятая в наем у очередного капитана.

Я разместилась за окном-экраном и нажала несколько виртуальных кнопок. Большая красная линия расчертила линию курса – вперед и вправо.

Так… Похоже я знаю – куда направляемся.

Орбита Нурколлы – одной из самых передовых человеческих колоний и одной из самых фешенебельных. Нурколла стала чем-то вроде земных Канар или Маврикии. Вот только там не просто отдыхали – жили и виртуально работали в собственных компаниях тысячи галактических олигархов.

Наконец-то сбылась мечта селебрити и толстосумов – жить удаленно от всех, не пересекаясь с простыми смертными.

Дома там строились исключительно на побережьях морей или даже на сваях, над водной гладью. Небо бороздили сотни дорогущих цветных автомобилей, похожих на причудливых насекомых, времен динозавров.

Они лихо лавировали мимо небоскребов, похожих то на дворцы-переростки, то на башни, а то и на современные дома-коробки, только сверкающие и отделанные на манер замков. В общем, архитектурные произведения искусства здесь соседствовали с откровенной безвкусицей. Но каждый оценивался дороже, чем целый земной город.

Заведения для богатой и развращенной публики располагались за каждым углом. Казино, ночные клубы, рестораны, салоны с разными настольными играми: старыми и современными, типа билльярда и накокка. Последнюю игру-головоломку подарили нам станхи и представляла она собой множество витков синих труб, спиралей, ложек-катапульт и прочих похожих вещей, по которым катился шарик. Требовалось запустить его так, чтобы в конце угодил в лунку. Про бои без правил с участием гладиаторов-гуманоидов и животных, скачки на лошадях, слонах, ттарколах – местных ящерах, похожих на драконов уже и упоминать не стоит.

Нурколла кишела местами, где игроманы сутками принимали «дозу» – делали ставки. Шуллеры обыгрывали глупеньких богатеев, а госпожа удача радостно потирала ручки в ожидании очередного заплыва по морю фортуны с завязанными глазами.

Но патрульных чаще всего вызывали совсем не туда. В игорных домах, казино, ночных клубах и ресторанах работала штатная охрана, вполне себе приличная и набранная из военных. Надоело бравым солдатам служить правому делу и народу за среднюю по меркам «новой Вселенной» зарплаты и теперь они за день зарабатывали больше, чем раньше за несколько лет. Если повезет – особому риску не подвергались, хотя случалось всякое. Олигархи «заказывали друг друга», безумные игроманы пытались взорвать казино и себя вместе с ним, ушлые грабители стремились откусить кусочек от денежного пирога. Впрочем, ребята сами предпочли войну золотого тельца охране мирных граждан Союза планет.

Мы же чаще всего летали на «поля для космических гонок». Так называли орбиты планеты, где располагались гигантские станции по обслуживанию сверхскоростных кораблей и размечались дистанции. Специальные сигнальные лучи расчерчивали космос, обозначая старт, финиш, промежуточные пункты гонки и ограничения по ширине. Ярко-малиновые линии в темно-синем безвоздушном море космоса... Красиво, эффектно и опасно.

Здесь развлекалась слишком разношерстная публика. Заезды для профессионалов – гонщиков высшего класса – почти никогда не требовали нашего присутствия. Разве что случалось что-то непредвиденное. Космические корабли, созданные по станхийским чертежам – чудеса технологий, но и они не идеальны. Любой механизм, даже самый совершенный, способен дать ужасный сбой, и, как правило, в самый неподходящий момент. Впрочем, профессионалы зачастую справлялись быстрее, чем мы прибывали на место аварии.

Тем более, что поля для космических гонок обслуживали лучшие полицейские истребители и штатные патрульные, вроде наших, только намертво приписанные к месту.

Служители порядка воспринимали подобные рейды как неизбежное зло – неприятную повинность, от которой не застрахован никто. Чуть проявил мастерство на службе, показал, что знаешь свое дело – и раз в неделю облетаешь Нурколлу, ее орбиты и места для гонок.

Любительские соревнования доставляли всем срочным службам массу эмоций – в основном таких, которые нельзя выразить цензурными словами. Здесь принимали участие все, кто набрал достаточную форму, опыт вождения гоночных кораблей и захотел оторваться по полной.

Дня не проходило, чтобы на такие заезды не вылетал кто-то из наших патрульных.

Поначалу подумалось – стандартный вызов. Столкнулись какие-нибудь мажоры, повисли в воздухе и сигналят на всю Вселенную, как они пострадали. Ждут, что прилетят няньки и мамки: вытрут сопельки, подберут слюнки, заклеят пластырем царапины и отбуксируют на планету.

Но стоило истребителю приблизиться к нужному месту, как плазменные вспышки на секунду ослепили меня, хотя окно-экран адаптировало изображение под глаза гуманоидов и даже меняло его тональность. Слишком яркое приглушало, а слишком тусклое делало четче.

Вспышка повторилась – и я зажмурилась.

– Не смотрите прямо. Защитные силовые поля трех кораблей пересеклись и сгенерировали плазменные сгустки. Такое случается, но очень редко. А тут, похоже, гонщики использовали запрещенные ускорители.

Я обернулась на Фента. И когда только успел «нарисоваться»? Капитан застыл в дверях, словно ждал приглашения или собирался уже уходить. Руки скрещены на груди, на лице странная мина, и не поймешь, то ли недоволен, а то ли взволнован. Эмоции тщательно заперты под толстым слоем самоконтроля и многолетней выдержки.

– Плазменные ускорители? – догадалась я. – Разве их еще продают? Думала, запретили и производить, и продавать. Подсудное дело…

Фент едва заметно повел плечом, почти также пластично, как человек, словно гравитация его не касалась.

– Если есть спрос – будет и товар.

Я снова ждала от станха хотя бы слова в дополнение, но он плотно сомкнул губы.

– Разве вы не должны командовать операцией? – спросила я почему-то. Фент чуть поморщился, но лицо его мгновенно опять окаменело.

– Зашел за вами. В аварии участвовали земляне и станхи. Смешанные экипажи. Боюсь, будет столкновение. Хотелось бы вашего присутствия.

Я кивнула и жестом предложила капитану показывать дорогу. Похоже, заразилась от него неразговорчивостью.

Фент посмотрел странно, прищурился и вдруг спросил:

– А просто так зайти, чтобы предупредить, как беречь зрение я не могу?

– Да кто ж вас знает! – честно выдала я. – Вы вообще странный.

Он отвел взгляд, поиграл желваками, собирался показывать дорогу, но зачем-то разразился еще одной репликой.

– Мне казалось, я отчетливо дал вам понять, что заинтересован в вас как в… эм… личности… женщине…

– Кому именно дали понять? – поддела я станха. Тот слегка поджал губы – понял шутку.

– Что ж, нам пора на работу, – выпалил речитативом и рванул по коридору.

Я нагнала Фента только возле ангара для мини-истребителей. Спасатели уже рассаживались по местам. В каждом корабле умещались двое, но сами судна умели соединяться в так называемый «коридор», и экипажи могли переходить из одного в другое. Я собиралась занять место рядом с Дангуром – еще одним хорром. Белокурым красавцем с греческим профилем, фигурой гимнаста и улыбкой голливудского актера. Но стоило двинуться к старому приятелю, как железная рука остановила.

Я обернулась к Фенту.

– Вы со мной, – я даже не поняла – это приказ или просьба. Так прозвучала фраза. И не говоря больше ни слова станх потянул за собой так, что мне оставалось лишь подстроиться под его быстрый шаг.

Что ж. Вызов не время и не место обсуждать решения начальства. Сейчас как в армии, и даже штатские хорры несут службу.

Истребители имели внутренний отсек с медицинским оборудованием и оружием, развешанным по всем стенам. Начиная от плазменных парализаторов, заканчивая лазерными мини-пушками. Выполненные по технологиям станхов из занба – сверхлегкого и сверхпрочного металла, они напоминали древние револьверы, легко помещались в руке и казались почти игрушечными.

По периметру округлого помещения располагались скамейки для медиков, а в центре две камеры для реанимации. В «хвосте» виднелась заглушка стыковочного шлюза. Фент затянул меня в кабину, где стоять уже не выходило, только сидеть в удобных креслах, что подстраивались под фигуру, рост и телосложение.

Я расположилась в кресле для «сопровождающего», станх – на месте пилота. Большинство космических кораблей управлялись автоматически, но контролировать умные машины все равно приходилось. Раньше кресло рядом с местом пилота предназначалось для его помощника или штурмана. Теперь никакого помощника не требовалось – станхи усовершенствовали автоматическое управление настолько, что опытный капитан легко справлялся и в одиночку.

По команде Фента наша маленькая спасательная эскадра быстро покинула основной корабль и двинулась к ярким вспышкам, которые, казалось, лишь разгорались.

Капитан управлялся с истребителем как с рукой или ногой: быстро, почти интуитивно и без малейшего напряжения. Одновременно успевал поглядывать на меня – странно, с прищуром. То ли изучал реакцию, то ли пытался проникнуть в мысли.

Я постаралась выглядеть как можно более спокойной и отрешенной.

Мда… Фент – лучший пилот, которого я когда-либо видела… Еще одна загадка в мою копилку. Что капитан подобного класса, способный вести за собой войска, забыл на нашей станции?

Впрочем, об этом подумаю позже. Сейчас главное – спасательная операция.

Окна экраны демонстрировали черноту космоса, холодную и безжизненную и малиновые плазменные сгустки, что выстреливали из места аварии и медленно растекались вокруг вязкими кляксами.

Вскоре стало очевидным, что столкнулись даже не три – а четыре гоночных истребителя. Вблизи плазма напоминала лаву из жерла вулкана.

Два корабля врезались аккуратно в генератор силового поля третьего и все бы ничего, но еще один «навалился» следующим. Образовалась куча мала, и по закону подлости повредились еще два генератора силовых полей.

У боевых кораблей разрушить их – непосильная задача. Даже плазменные орудия не справятся. Гоночные – совершенно другой разговор. Там все нацелено на максимальную легкость, маневренность и защита – дело вторичное. Считается, что пилоты настоящие асы…

Я не очень понимала, как Фент планирует действовать, вконец растерялась и лишь наблюдала. Потушить силовые генераторы даже в космосе невозможно. Опустить корабли на планету – еще хуже, там начнется цепная реакции и взрывы, сравнимые с ядерными.

Станх казался уверенным и абсолютно спокойным, будто столкнулся с самой что ни на есть рядовой аварией. Отправлял сообщения остальным кораблям – и те выстраивались согласно его задумке. Вначале мы двигались широким клином, затем истребители стремительно перестроились, окружив место катастрофы так, чтобы каждый мог состыковаться с любым гонщиком.

Истеричные сигналы бедствия заполнили эфир. Гонщики и их помощники ругались, требовали срочной эвакуации, жаловались и просто делились страхами. Фент не реагировал ни на одну реплику. Совсем. Абсолтюно.

Собранный, хладнокровный, деловитый – наверное так настоящие полководцы вели солдат в бой с превосходящими силами противника.

Ситуация складывалась очень и очень нехорошая.

Взрывы начали повреждать обшивку кораблей, которую защищали другие силовые поля. Плазменные языки медленно и смачно вылизывали металл, растворяя его подобно мощным кислотам.

Я не представляла, как планирует Фент вытащить гонщиков из надежного заточения в виде горящих кораблей, окруженных облаком раскаленной плазмы, способной спалить целую планету.

Положение представлялось безвыходным. Время работало против нас – с каждой секундой гоночные истребители все больше становились поживой для ненасытного малинового пламени.

Станх передал какое-то сообщение – его пальцы быстро набрали на виртуальной клавиатуре пульта управления несколько слов. Корабли развернулись и… ударили из силовых пушек.

Вначале я испугалась, что гоночные истребители разлетятся на сотни осколков – и те устремятся в нашу сторону в виде эдакого Вселенского возмездия. Кто с пушкой к нам пришел… тот от осколков и погибнет. Вместо этого плазма дрогнула, взвилась, окруженная силовыми волнами и выстрелила вверх столбом энергии. Черт! Да он мастер!

Я посмотрела на Фента, поймала довольный взгляд – он явно оценил мое восхищение.

На несколько минут корабли очистились от ненасытных язычков плазмы, спасательные истребители состыковались, образовали коридор и бросили несколько «аварийных труб» в поврежденные судна. Эти конструкции из полужидкого металла сами искали место стыковки, позволяли перебраться тем, кто потерпел бедствие на патрульные суда и, в случае опасности, самоуничтожались.

«Коридор спасения» наполнился шумом и гамом. Две землянки бранились с парой станхиек. Первые явно из золотой молодежи. Разодетые в блестящие синий и красный комбинезоны из самых модных и дорогих тканей, с лицами, усовершенствованными разными технологиями почти до кукольных, неестественно симметричных. Инопланетницы выглядели понатуральней: высокие, сильные, чуть более грузные чем Фент, в зеленых гоночных комбинезонах.

К ссоре присоединились четверо мужчин из остальных кораблей. Станх и три землянина. Человеческие парни выглядели почти как девушки, едва отличишь. Станх казался суровым военным среди великосветских вельмож.

Какое-то время спасенные голосили так, что уши закладывало, и разобрать кто и что кому предъявляет не представлялось возможным. Что любопытно – мужчины переходили на фальцет и визжали не хуже девушек.

Тем временем Фент отдал команде приказы – шеренга из истребителей стремительно удалялась с места аварии.

Когда мы почти добрались до спасательного истребителя, плазменный столб внезапно раскрылся веером, охватил поврежденные суда и превратился в малиново-розовый цветок с желтоватыми пестиками. Мда… венера-мухоловка космического масштаба… Еще несколько секунд – и от гоночных кораблей остались лишь жеванные куски металла.

Малиновая пасть радостно довершала дело…

Я аж вздрогнула от неожиданности, на долю секунды забыв обо всем, включая жаркую перепалку спасенных гонщиков, больше похожую на склоку продавцов на базаре. Внезапно горячая ладонь легла на плечо. Я резко обернулась к Фенту, и станх тут же убрал руку.

– Не бойтесь, взрыв до нас не дотянется. А трассу приведут в порядок.

Голос капитана меня озадачил, в нем звучала искренняя тревога и почти ласка. Совсем не подобающая в нашей ситуации. Начальник и подчиненная, куча грядущих дел, включая необходимость утихомирить спасенных. Фент заметил мое замешательство, издал странный звук – то ли вздохнул, то ли фыркнул и отвернулся.

Мда… Вот любопытно, если тебе попался немой станх, как быстро обнаружишь этот малозначительный факт? Хотя бы за неделю-то справишься?

«Коридор жизни» развернулся и цилиндром вошел в люк основного спасательного истребителя. Ангар для кораблей встретил нас зелеными стенами и несколькими боевыми судами. Их использовали для схваток с недружественными кораблями, в том числе и с пиратскими.

Акустика в ангаре была невероятной, и ссора гонщиков разносилась по всему помещению, отражаясь от стен и пола. Казалось, ругаются не восемь гуманоидов, а все двести. Причем, не просто так – вопят в динамики. Фальцет мужчин, в результате, звучал еще неприятней.

Хорошо. Теперь дело за мной.

Я вышла из мини-истребителя и направилась к спорщикам, на ходу снимая перчатки.

Поначалу восьмерка словно вообще ничего не заметила, продолжая браниться и бешено жестикулировать – почти каждый напоминал помесь живой мельницы с человеком, что пытается привлечь самолет с необитаемого острова. Я воспользовалась случаем, осторожно коснулась каждого гонщика – так задела: плечо, спину, волосы… Словно бы невзначай, мимолетом.

Ладно.

Чувства – это открытая дверь к отголоскам мыслей, фантазий и предположений. Сквозь взвинченные до предела эмоции недотеп-гонщиков я увидела случившееся как будто сама там побывала. В шкуре сразу нескольких существ обеих рас, наблюдая аварию со стороны каждого участника.

Это несложно. Самое сложное еще предстоит.

Землянки слишком разогнались, не справились с управлением и на полном ходу врезались в станхиек, аккуратно в злосчастный генератор силового поля. Инопланетницы, вместо того, чтобы уступить дорогу, пытались обогнать соперниц, опираясь на правила гонок о необходимой дистанции между судами и ограничительными линиями, и также оказались виноваты. Экипаж землянина и станха силился предотвратить катастрофу выбросом из силового генератора, способным раскидать корабли в разные стороны, но опоздал на считанные секунды. Не только не помог – но и ухудшил положение. Выброс пришелся на защитные «куполы» двух первых судов, и спасателя самоучку швырнуло на генератор силового поля, уже получивший мощный удар носом гоночного истребителя.

Следующий за ним корабль землянина собирался вырваться вперед, воспользоваться несчастьем и выиграть гонку. В результате, получил отдачу от взрыва и не смог выровнять курс, уйти в сторону. Незадачливого авантюриста закрутило и бросило на остальные суда по всем известному закону подлости. Уж что-что, а закон подлости никогда и нигде не подводит!

Итог – масштабная авария.

Кто виноват? Да все. Каждый по-своему.

Я настроилась на привычную работу. Хорры излучали особенную ауру или нечто подобное. Одним своим присутствием мы успокаивали и снижали градус агрессии. Хотя могли и повысить его.

На меня наконец-то обратили внимание. Шумная толпа гонщиков затихла, и я получила шанс вставить хоть слово. Хорошо. Растечься мыслью по древу мне позволят навряд ли – я ведь не селебрити и даже не дочь олигарха. Мой год работы стоит меньше, чем секунда труда родителей героев сегодняшней аварии. Значит, надо сосредоточиться на главном и сказать то, что всех утихомирит.

– Я понимаю, что станхи везде и всегда следуют протоколу. Имеют право обогнать – обгоняют и ждут, что все поступят аналогично. Подчинятся чьим-то каракулям на листке файла, что диктуют как действовать, что можно, а что нельзя. Земляне любят импровизацию, предпочитая уповать на волю случая и рассчитывать на лучшее. Поэтому оба корабля пытались лавировать тогда, когда станхи не стали бы этого делать. Вот и получилось то что получилось. Одни упрямились, действовали на свой страх и риск, руководствуясь правилами гонок, а другие рискнули всем, чтобы просто выиграть. Думаю, никто не виноват. А самое главное – все выжили. Из той ситуации не всякий спасательный истребитель вытащил бы пострадавших. Уж поверьте, я в патруле оттрубила немало. Наш капитан совершил невозможное. Вы лишь чудом остались живы и целы. В девяноста девяти случаев из ста похожие катастрофы заканчивались тем, что служба космической уборки эвакуировала с места столкновения остатки… И не только судов, но и их владельцев. Так что давайте от всей души порадуемся удачному исходу дела. Еще немного – и мы здесь не разговаривали бы, а ваши родственники получили то, что можно только кремировать.

Гонщики зашумели, принялись объяснять друг другу то, что уже сказала я, только в своей интерпретации. Перевод с языка «пресмыкающихся» на язык «небожителей» занял некоторое время…

Неплохо. Остался последний удар. Получите и распишитесь.

– Мы можем закрыть дело, как аварию при обоюдной вине. Либо же начать расследование и здесь каждый получит свое. Первый корабль не дал достаточного места второму для нормального маневра и нарушил правила о дистанции между судами и разграничительными линиями гоночной трассы. Второй, видя ситуацию, попытался пробиться, также нарушая правила техники безопасности. Третий слишком приблизился к генераторам силовых полей, которые уже пришли в столкновение в нарушение закона о безопасности судов в космосе. Четвертый сильно превысил скорость, допустимую для гонок, и поэтому не смог вовремя исполнить маневр или затормозить. Либо… мы расходимся по обоюдному согласию, либо в суде каждый из вас ответит по всей строгости закона.

Слава богу, в Союзе планет старались никому не делать поблажек. Даже если денег у тебя больше, чем звезд во Вселенной, а связи такие, что хоть на трон самовыдвигайся, закон есть закон. Он одинаков для всех. Разумеется, «строгий пиджак закона» для нынешних миллиардеров все-таки с воланами и рюшами. Камерой, больше похожей на элитную квартиру с удобствами, каких нет у многих свободных бедняков дома… Но, по крайней мере, заточение для денежных королей галактики тоже заточение, и срок назначался согласно проступку, а не в обратной пропорции количеству нулей на счете.

Несколько минут оживленных переговоров, переглядываний, красноречивых жестов и задумчивого молчания. Но я уже знала, что победила. Гонщики согласились на все, без дополнительных аргументов.

Скупые «Спасибо», «Передайте команде, что все отлично сработали», «Благодарим за спасение» разбавили ворчливые «Это их работа, вообще-то», «Мы за это в налоги отчисляем», «Им платят за подобные операции»… И – мое любимое от императоров купюр и акций, взращенных на молоке с золотой пылью. «Вообще-то могли хотя бы попытаться спасти корабли, они стоят целое состояние…»

Как только опасность для любимой тушки перестает маячить на горизонте, как и серьезные проблемы с законом, вспоминается то, что делает из селебрити и олигархов таковых. Универсальное мерило достатка, хорошей работы и качественных услуг. А для тех, у кого на счету в банке больше монет, чем волос на голове, даже считая прирощенные-нарощенные – еще и цена любого существа.

Я не стала отвечать на реплики. Мое дело сделано, а горбатого только могила исправит. Психология – не моя работа. Я в этом ничего не смыслю, да и не хочу разбираться.

Хорры постоянно купаются в эмоциях. Мы словно рабочие кондитерского цеха, которым разрешается есть все, что захочется. Вначале сладко, с кислинкой, с орехами, а потом все вкусности сливаются в одну одинаковую массу. Словно песок пережевываешь с примесью сахара.

Вот также и у нас происходит с эмоциями. Хорры стараются дистанцироваться, даже не пытаться их анализировать. Иначе – как минимум легкое безумие и сильное нервное истощение – гарантированы. Есть специалисты, психологи, психиатры – вот пусть они подобным и занимаются. Мы ничего не смыслим в проявлениях чувств, часто не замечаем их в окружающих. Надо – восприняли, сквозь эмоции получили доступ к памяти – и наблюдаем собственно ситуацию. Не мнение участников, не их ощущения по поводу, а именно – то, что случилось в реальности. Большинство хорров с сильным даром порой не видят ни симпатий окружающих, ни даже подавленных признаков агрессии. Только при сильных проявлениях и замечают. Есть такой замечательный парадокс в нашей жизни. Мы чувствуем чужие эмоции как свои, но разбираемся в них не больше, чем компьютерная программа в чувствах пользователя.

Обычные люди часто подмечают признаки чувств, мы же – нет, да и, чего греха таить, не стараемся. Нам нравиться дистанцироваться, держаться подальше от чужих ощущений. И происходит это почти автоматически, порой сами за собой не замечаем. Увы, такова природа хорров.

Мы можем импульсом заставить успокоиться или, наоборот, вынудить разозлиться. Но не способны заставить себя хотя бы на секунду проанализировать чужие эмоции.

Словно работает какой-то инстинкт.

– Мне нравится, как вы это делаете, – послышался за плечом бархатистый голос Фента. Я аж вздрогнула и резко обернулась. Капитан высился неподалеку, сложив руки на груди, и смотрел также странно, как и в нашу первую встречу.

Я пожала плечами:

– Это моя работа.

И не дожидаясь ответа станха, неспешно зашагала в собственную каюту. За спиной Фент раздавал приказы своим патрульным. Этому увести виновников торжества в медицинские отсеки, чтобы прошли детальное обследование. Надо же убедиться, что у гонщиков нет отсроченных или незаметных снаружи травм, влияющих на здоровье. Тому составить протоколы, обозначить вину каждого, отправить отчеты в полицию и звездный патруль. Последний занимался авариями в космосе, как старая добрая дорожная полиция: выписывал штрафы за неосторожное вождение, лишал прав и эвакуировал суда нарушителей. Другому продублировать информацию в страховые компании, чтобы занялись обоюдными выплатами горе-Шумахерам …

Истребители капитан распорядился отдать на проверку механикам и для автоматического сканирования. Убедиться, что во время операции ни одно судно не пострадало, ни одна система не дала сбой из-за массированного плазменного взрыва неподалеку. Отдача подобного могла навредить даже военным крейсерам, чья броня по сравнению с нашей все равно что панцирь черепахи рядом с рыбьей чешуей.

Фент все больше удивлял меня, даже ставил в тупик. Загадки, с ним связанные, только множились.

Неожиданная мягкая пластика для грузного инопланетника, какой я еще не видела, умение действовать в ситуациях, подобных сегодняшней. А ведь многие капитаны растерялись бы, не зная, что предпринять. Запросили консультацию с базы, у наших специалистов по взрывам силовых полей и плазменных генераторов. И с большой вероятностью – опоздали бы с помощью, получив восемь трупов на руки и пополнив личное кладбище тех, кому не смогли помочь.

Фент сработал уверенно, четко и правильно. Единственно правильно, я бы сказала. Спасти «золотых гонщиков» иным способом не представлялось возможным. Выходит, опыта у командира немало. Или, по крайней мере, наблюдений за похожими ситуациями.

Но если прежде он не работал в патруле, откуда же такие навыки, сноровка, смекалка? Похожими могли похвастаться лишь самые опытные капитаны нашей службы. Хм… Загадочный он, этот станх.

Фент знал свое дело, не терялся, не мешкал и не упускал из виду ни единой мелочи. Меня не покидало ощущение, что капитан решал и не такие задачи, устранял куда более страшные катастрофы.

Станх напоминал не новичка в штате патруля, который суматошно доказывает, что достоин должности, особенно командира экипажа – он походил на взрослого, что разбирает детскую ссору в песочнице.

О как! Кто же он такой, в конце-то концов? И с каких станхийских небес на нас свалился? А главный вопрос – зачем? Зачем космолетчику, капитану, боевому офицеру такого уровня заниматься, по сути, мелкой для него работой в наших рядах? Это же все равно, что Версаче приехал бы пошить наряды на детский утренник в садике!

Уверена, Фент легко управился бы не только с десятком патрульных судов на задании – с армадой крейсеров в реальной военной операции.

Любой космофлот под руководством этого станха просто обречен на победу.

Не понимаю, почему его не назначили командующим всей базой на Эльвересте? Зачем специалисту уровня Фента «играть в куклы» на нашем истребителе?

Тем более, что он, похоже, не слишком любил «полевое общение», во всяком случае, не привык к нему.

Странный, нелюдимый, молчаливый и загадочный. Мрачноватый тип.

Подумай о нечистом – и вот же он, на пороге.

– Дежурство закончено. Пострадавших смутьянов везем на базу, – Фент застыл в дверном проеме, словно нарочно демонстрируя какой он большой – не пройдешь мимо. Внимательный взгляд с прищуром, чуть поджатые губы и это мое любимое – каменное выражение лица жертвы Медузы Горгоны.

– Спасибо, что проинформировали, – произнесла я, не зная что предпринять дальше. Фент кивнул, и я надеялась, что он уйдет, но капитан снова замер. Ни тпру, ни ну. Застыл в дверях, не моргая, не сглатывая и не говоря ни слова.

Пауза затянулась на несколько минут. Я присела в кресло и жестом пригласила гостя в противоположное. Фент не сдвинулся с места. Может, он робот и просто выключился…

Еще пара минут, показавшихся мне вечностью. Еще несколько неловких движений. Я зачем-то оправила форму на талии, проверила застежку на вороте и развела руками, давая знак станху, что не понимаю его.

Фент помолчал еще, внезапно двинулся навстречу, но в кресло так и не опустился.

– Я рассчитывал, что вы посетите вечеринку в «Лельвилле», на Эльвересте.

– Вечеринку? – удивилась я.

– Теперь вы член команды и приписаны к нашему экипажу. Я собираю всех в честь первого нашего общего дежурства со мной во главе. Как это называют земляне на вашем любимом языке? Представиться? Проставиться?

Я усмехнулась. Великий и могучий. Одна буква, а какая разница в смысле!

Стоп! Выходит, командир «сделал уроки» и выяснил – какой я национальности! На Земле кое-где еще практиковали русский, английский и пару других «полумертвых языков», но в космическом государстве, в основном, общались на новогалактическом. Искусственно созданный язык отвечал всем требованиям обеих рас в произношении, яркости и выразительности.

Не дождавшись ответа, Фент повторил вопрос:

– Так вы придете?

– То есть это вечеринка только для нашего экипажа? – вопросом на вопрос ответила я.

Фент заметил.

– Думал так отвечать считается невежливым, – то ли сетовал, то ли иронизировал. Я не поняла.

– А вы попробуйте прояснить, – настаивала я.

Между нами нагнеталось странное напряжение. Я чувствовала его кончиками пальцев. Это ощущение, словно от тебя чего-то хотят, но не готовы или не могут выразить словами. Это чувство, будто мы с Фентом нечто большее, чем просто капитан и член его команды – начальник и подчиненная. И вовсе не субординация виновна в том, что командир такой скованный, а я настолько смущенная.

Волнение окатило удушливой волной, сердце вдруг ускорило темп. Станх глотнул побольше воздуха и выдавил:

– Другие экипажи придут тоже. Поздравить меня с первым дежурством.

– Хорошо, я буду. Кстати, поздравляю! Лучше поздно, чем никогда!

Он как-то странно отреагировал. То ли хмыкнул, а то ли фыркнул. Еще постоял, вперившись неотрывно, будто нашел на моем лице точку и планировал закрутить балетные пируэты.

– Как у вас сейчас принято? – вдруг разразился вопросом Фент. – Мужчины сопровождают женщин на вечеринки? Заходят за ними в квартиры?

– У нас женщины сами по себе, если только не сошлись с кем-то из мужчин всерьез… Я хожу с подругами или с Дреймором. Он тоже хорр и тоже служит.

По мере моего пояснения по лицу Фента словно прошла туча. Что его так расстроило, осталось загадкой. Но капитан крутанулся на пятках, бросил через плечо: «Значит, увидимся на вечеринке» – и выскочил вон, словно за ним гнались сотни чертей из преисподней, вооруженные вилами и раскаленными сковородками.

Глава 2

На Эльверест мы вернулись быстро.

Виновников аварии на космической трассе отправили разбираться с местными властями в специальном закрытом автобусе, прямо из истребителя. Таким транспортом снабжали все патрульные суда.

И вот что мне еще во всем этом очень нравилось. Наша база располагалась на Земле и доставляли нарушителей-пострадавших тоже сюда. Дальше их могли транспортировать на другую планету, в колонию или даже на Станхию по решению местной полиции или врачей. Все зависело от ситуации. Требовалась ли уникальная медицинская помощь: специалисты, которые есть только на определенной планете, аппаратура или нечто еще, вскрывались ли, так называемые, «особые обстоятельства». Термин объединял самые разные случаи. Наши «клиенты» могли работать в руководстве планет или даже Союза, принадлежать к аристократии Станхии, находиться в розыске за какие-то преступления и так далее и тому подобное…

Во всех остальных ситуациях, дело разбиралось на общих основаниях, даже если спасенные принадлежали к «золотому фонду молодежи с Нурколлы».

Я покидала корабль под пристальным взглядом Фента, который остановился у трапа и наблюдал в знакомом, непонятном оцепенении.

От этого становилось все больше не по себе и одновременно опять вспыхивало волнение.

Я заторопилась по оранжевому ангару, серебристым коридорам, пока не приблизилась к своему общежитию.

Моя комната соседствовала с жилищем еще одной хорки – Элеоноры. Черненькая, кудрявая, живая и непосредственная она всегда очень мне нравилась. Не успела переодеться в алое платье с глубокими вырезами по бокам, распустить и расчесать волосы, как соседка настойчиво постучалась в своей манере. Три частых стука подряд и еще два пореже. Я как раз закончила смазывать открытые ноги гелем, чтобы случайно не коснуться кожи другого патрульного.

– Входи! – предложила приятельнице.

Эля заскочила в просторную прихожую и привычно сбросила лодочки на каблуках. Вбежала в гостиную, где я рассматривала себя в зеркале и запрыгнула на широкую постель, рассчитанную видимо и на то, чтобы некоторые водили ночных гостей.

Мебель в общежитии делалась на все случаи жизни.

Гардероб из темного дерева раскинулся почти на всю стену, и половина ящиков пустовала. В коридоре остались две тумбочки и две табуретки.

Гостиную и кухню снабдили большими столами все из того же темного дерева и высокими стульями, в которых даже станх устроился бы со всеми удобствами.

Синие половички под ногами, с восточным узором гармонировали с голубыми стенами. В ванной располагалась душевая и гигантская посудина, иначе и не назовешь, можно вчетвером помыться.

В белых пластиковых шкафчиках уборной уместилась бы косметика пяти женщин, как минимум.

Эля определенно собиралась оторваться на вечеринке. Короткие кожаные шортики, топик, что открывает плоский живот, декольте почти до сосков высокой большой груди и вечерний макияж как бы намекали…

Представляю сколько времени ушло у подруги, чтобы покрыть изолирующим гелем такую площадь тела! Красота требует жертв, а соблазнительность даже не требует, забирает без спроса. Так говаривала одна хорка из нашей службы. Обязательные перчатки – черные, как и весь костюм Эли – очень украшали изящные руки девушки, придавали ей какого-то аристократизма и романтичности.

Я ничуть не удивилась, что приятельница уже в курсе вечеринки. Пока собиралась, по местным компьютерам связи пробежало сообщение о том, что «новый капитан нашего доблестного патруля, станх Фент Бро приглашает всех на вечеринку в «Лельвиль». Предлагает разделить с ним радость поступления на службу». Ничего особенного. Так принято. Либо зовешь только свою команду, либо всех обитателей станции: от военных до корабельных механиков. Разве что автопилоты оставались за бортом… вернее на борту кораблей.

– А ты ничего, когда не строишь из себя недотрогу, – резюмировала подруга, оценив мое преображение.

– Идем? – уточнила я.

– Ага! – соседка аж подпрыгнула.

Мы с Элей отправились в другую часть станции на Эльвересте, где базировался самый шикарный, большой и помпезный ночной клуб и ресторан в одном флаконе. «Лельвиль», названный в честь какого-то города Станхии.

Серебристые коридоры станции сменились ярко-оранжевыми, что мерцали в белесом свете потолочных панелей. Ага… Развлекательная часть Эльвереста.

Время от времени в просторный коридор врывались звуки. Голосистые певцы выводили мелодии, громыхали оркестры, нестройно пели караоке местные… Стихало все в мгновение ока. Изоляцию тут предусмотрели что надо, и звуки прорывались из заведений только в момент, когда их покидали гости или новые страждущие рвались зачерпнуть развлечения полной чашей.

Двери в клубы, рестораны, казино выглядели одинаково. Высокие, белые с мерцающим оранжевым ободком.

Местные по дороге попадались редко – еще не самое жаркое время для развлечений. Обычно тут не протолкнуться ближе к полуночи. Мужчины окидывали нас жадными взглядами, некоторые даже притормаживали, но мы четко давали понять, что в знакомстве не заинтересованы – резко прибавляли скорости. Пару раз нас пытались остановить и даже на ходу завести беседу – ничего не попишешь, адреналиновые и тестостероновые мужчины, других в патруле не держат. А такие не сразу воспринимают отказ всерьез, на костюмы, подобные нашим, реагируют как самцы на течку. Но я делала резкий жест, а Эля презрительно фыркала.

Военные! Тяжко им без женского внимания… Даже тут, на Эльвересте, где можно найти спутницу из эскорта, девушку легкого поведения… Все бы им порядочную подавай, но на одну ночь и без последствий. Альфа-самцы, куда же деваться? Другие не пойдут на такую работу. Только подобные бочки тестостерона, для которых опасность – главная специя в пресном блюде гражданской жизни.

Впрочем, дисциплина среди местных всегда восхищала меня. Разве что Влад иногда позволял себе лишнего. Другие же патрульные – никогда на моей памяти. Пара резких слов, однозначных жестов или просто ускоренный шаг – и мужчины прекращали преследование.

Настоящий альфа-самец – не тот, кто способен принудить женщину, а тот, кто остановится вовремя. Сильный мужчина не тот, кто поборол сопротивление дамы, а тот, кто нашел в себе силы побороть плотские порывы, проявив уважение к девушке.

В патруле это отлично знали или быстро учились.

– Слышала про экипаж Шабрина? – прервала затянувшееся молчание Эля. Я вскинула глаза на подругу. Ходили слухи, что члены экипажа Марата Шабрина передрались ни с того ни с сего. Люди и станхи, что много лет находили общий язык, не без помощи хорров, естественно, внезапно словно с цепи сорвались. Вроде бы ситуацию разрулили три хорра и… один медик, который вколол самым буйным успокоительное. Хорры уверяли, что вспышка агрессии, неприятия другой расы возникла без видимой на то причины. Словно из ничего. У таких непохожих рас разногласия появлялись часто, но всегда, как правило, по важным причинам. Либо земляне торопились проявить смекалку в бою, а станхи требовали дисциплины и действий по намеченному плану. Либо станхи не предпринимали нужных, по мнению людей, мер из-за слепой веры в устав и план операции. Всегда, как ни крути, находилась причина. И не просто банальный повод – расхождение во мнениях в ситуации, от разрешения которой зависели жизни подопечных или самого экипажа.

Я слышала про экипаж Шабрина краем уха и вроде бы все там уладили. Но время от времени всплывали подробности.

Например, о том, что незадолго до неприятностей, экипаж побывал на границе между Галактиками. Некоторые суеверные люди и инопланетники считали это место едва ли не проклятым. Думали, что сочленение земной и станхийской Вселенной притягивает беды и создает проклятья.

Но я ни во что такое не верила. Всему и всегда есть надежное, рациональное объяснение. Если граница повлияла на экипаж, то уж точно не магическим способом.

Эля открыла дверь в «Лельвилль» и мы шагнули в гигантский клуб. Стены, пол и потолок светились голубоватым, барная стойка – розовым. Время от времени по стенам стекали пестрые струйки, словно откуда-то падали конфетти.

Столики и кресла из гелиевого пластика, что принимали форму тела, слабо мерцали всеми цветами радуги.

Команда Фента присутствовала почти в полном составе. Даже Влад щурился в мою сторону из угла, но под пристальным взглядом капитана особо не дергался. Хватило острых ощущений там, в коридоре.

Фент застыл возле барной стойки с зеленым станхийским коктейлем в руке. Мужчины так и остались в форме, которая лишь подчеркивала их мужественность и притягивала женские взгляды. Девушки принарядились на ярмарку тщеславия каждая в меру своей нескромности. На некоторых платье еще и поискать требовалось. Многие женщины косились на Фента, шепотом обсуждали его, улыбались и кокетничали.

Ничего удивительного! Среди первых красавцев станции новый капитан определенно выделялся в лучшую сторону. Всем хорош: и лицом, и фигурой, но даже не это главное – главное, что Фент излучал ту самую мужественность, спокойную и незыблемую силу, которая так привлекает слабый пол.

Капитан же почему-то следил только за мной, оценивал каждый шаг и смущал, прямо-таки деморализовывал.

Вечеринка проходила в обычной для Эльвереста обстановке.

Земляне веселились кто во что горазд: много не пили, но громко разговаривали, смеялись и флиртовали. Станхи держали дистанцию, и напоминали аристократов на вечеринке для нуворишей. Вели негромкие и чинные беседы, почти не жестикулировали, дам обхаживали, но все в пределах разумного. Сладкие парочки – те, что уже встречались, выглядели одинаково, не зависимо от расы. Разместились особняком, шептались, обменивались касаниями, пробовали еду друг друга, даже если приходилось принимать адаптанты. Все как обычно, ничего нового…

Мы с Элей устроились за столиком, когда навстречу устремился Дреймор – знакомый хорр. Если вы видели сказочных принцев с черными кудрями и зелеными глазами – значит представите, как выглядел парень. Красивые, тонкие черты, фигура гимнаста, улыбка фотомодели.

– Привет девушки! – обрадовался Дреймор, подсаживаясь за наш столик. По его щелчку официантка – высокая землянка, спортивного телосложения в черном топике и шортах – форме обслуги «Лельвиля» – подскочила с дежурным приветствием.

Дреймор заказал нам с Элей пиццу «три сыра» – нашу любимую, надо же, помнит, себе пасту с морепродуктами и кивнул в сторону Фента. Капитан неуловимо изменился в лице. Еще недавно он смотрел изучающе, словно пытался понять, что кроется в моих мыслях, теперь же, чудилось – еще немного и мы вместе со столиком вспыхнем синим пламенем.

Но с места станх не сдвинулся, и даже позу не поменял, разве что мускулы его массивного тела буквально бугрились.

– Смотрю у нас станхийское пополнение, – кивнул в сторону Фента Дреймор. – Вы в курсе, что он из самых высокородных?

– Серьезно? – поразилась Эля. – И что он тут делает?

– А вот черт его знает. Такие на Земле не служат, даже не прилетают погостить. А этот…

Я наклонилась к Дреймору и стараясь не смотреть на Фента, спросила на ухо:

– Почему он так двигается? Как будто родился на Земле. Видно же, что весит больше наших мужчин…

Хорр хитро прищурился и ответил одними губами:

– Высокородные там тренируются, чтобы ощущать себя хорошо при разной гравитации. Но этот, думаю, потратил не меньше нескольких месяцев на адаптацию к Земным условиям.

Я вскинула брови. Эля, которая ничего не расслышала, покосилась на меня, на Дреймора и пожала плечами. Словно говорила: «А мне все равно».

– Он красавчик, – ни с того, ни с сего сообщила хорка и загадочно хмыкнула. – Леся, а ты заметила, как он смотрит на тебя? Пожирает взглядом прямо-таки!

Я аж дернулась от замечания.

– Мы просто немного пообщались сегодня… Кажется, я впечатлила его своей работой, – пока я отвечала, Фент поменял позу и слегка прищурился, словно понял, о ком мы болтаем. Стало как-то неуютно, даже кончики ушей загорелись.

Эля совершенно не беспокоилась за реакцию станха.

– Ага! Впечатлила… Работой… – беспечно рассмеялась подруга, слегка пихнув Дреймора в плечо.

Тот улыбнулся и предложил:

– Леся, если нужно, я скажу, что ты моя девушка. Если помнишь, я тебе уже предлагал.

На секунду наши взгляды соединились. Да, когда-то давно, на заре нашего знакомства, Дреймор хотел чего-то большего, да и я раздумывала, но потом общение переросло в крепкую дружбу. Я слишком комфортно чувствовала себя рядом с хорром, чтобы променять тепло дружеской связи на вспышку страсти с неведомым продолжением. Непринужденность приятельского общения, легкость разговоров о сокровенном канут в Лету, а что взамен? Кто знает… Я решила, и менять собственное решение не планировала.

Дреймор понял без слов.

Хотел что-то ответить, но вернулась официантка. Широко улыбнулась приятелю – любят землянки станхов и хорров. Видимо потому, что те неземные… Тянет наших девушек на экзотику.

Пицца пахла сыром и специями. С тонких ломтиков стекало густое масло. Мы с Элей на некоторое время занялись трапезой. Дреймор тоже отдал должное блюду с креветками и мидиями, которых я ненавидела. Помнится, на заре наших отношений, всегда выковыривала улиток и отдавала спутнику.

Какое-то время мы не думали о Фенте. Трапезничали, улыбались и отдыхали. Работа хорров выглядит легкой и не суетливой лишь со стороны. Мы тратим очень много энергии хотя бы на чтение эмоций и на аурное успокоение «клиентов». Да и нервы временами требуются железные. Дабы в склоке, где каждый оскорбляет других, порой задевая и твои интересы, убеждения и представления о нормах поведения, оставаться нейтральной и беспристрастной. Разбираться – кто прав, а кто виноват должен суд, разводить всех по углам – обязанности полиции. Помогать другим избавиться от стресса и привести нервы в порядок – работа психолога. Мы же входим в горячие воды конфликта, стараясь не обжечься и потушить пожар хотя бы на время, если речь об экипажах спасательных судов – желательно на все дежурство.

Попробуй-ка разгреби раскаленные угли руками и не получи опасных ожогов… Эмоции, кстати, порой опаляют. Почти физически чувствуешь, как они жгут и оставляют следы в энергетике. Надо терпеть, сохранять спокойствие, сдерживать собственные порывы и чувства. Скоро станем как замороженные рыбы, как станхи…

В общем, расслабиться после дежурства – самое оно.

Когда мы с Элей насытились, Дреймор улыбнулся и потянул меня за руку на импровизированный танцпол. Желающие «потрясти костями», как выражалась приятельница, уже двигались в центре зала, свободном от столиков.

Земляне совершенно не стеснялись в выражении танцевальных эмоций – им раскованности не занимать. Кто-то жутко напоминал робота, у которого временами заедает механизм, кто-то – злополучного электрика, что приплясывает на оголенном проводе, а кто-то двигался более-менее пластично. Станхи либо не танцевали вовсе, либо демонстрировали своеобразную грацию. Большинство плясали прерывисто, но неизменно попадали в такт и каждое «па» исполняли эффектно. Брейк, латина, твист и многое другое получалось у инопланетников довольно неплохо, собственные виды танцев – тоже.

Большинство женщин двигались грациозно, по крайней мере, достаточно соблазнительно. Хорошая спортивная подготовка служащих патруля, девичья гибкость делали свое дело.

Краем глаза я заметила, как Фент дернулся, словно хотел препятствовать нам с Дреймором, но все-таки остался на месте. Некоторое время мы, что называется, «отрывались». Плясали в паре и просто рядом, синхронно танцевали быстрые танцы и плавно двигались в обнимку под медленные.

Эля извивалась рядом с Дангуром. Один из любимчиков женщин станции «подыгрывал», но ухаживал сразу за несколькими. Дангур прослыл своей обходительностью, но остепеняться пока не планировал. Женское внимание принимал с удовольствием, отвечал комплиментами, заигрываниями, ухаживаниями, но дальше заходил крайне редко. Никого не обманывал ложными обещаниями – сразу говорил, что отношения временные. Но уж если и встречался с девушкой – то обходился с ней как с королевой. За это парня любили и уважали, и даже оставленные Дангуром женщины поддерживали с ним дружеские отношения.

Фент не сводил с меня глаз, не двигался и казалось все больше мрачнел.

Он не хмурился, не поджимал губы, не выпячивал упрямый подбородок, но с каждой минутой выглядел все более злым и раздраженным.

Наконец, когда заиграл вальс, и мы с Дреймором закружились в танце, Фент сорвался с места, в секунду пересек помещение и выскочил вон…

Дверь ударилась о косяк так, что звук перекрыл музыку и отлетела обратно почти до стены.

Большинство присутствующих в «Лельвиле» обернулись на звук с удивлением. Кто-то так и остался смотреть, будто в ожидании второго акта, кто-то вернулся к веселью, хотя виновник торжества исчез с поля зрения.

Впрочем, «приглашающая сторона» не всегда оставалась до последнего гостя. Открывала неограниченный счет на угощения и уходила, когда потребуется. Поэтому разыскивать Фента никто не планировал.

– Не знала, что эти двери могут так хлопать, – прокомментировала подруга. – Надеюсь, ничего не сломалось…

Охранник-землянин в ярко-зеленом комбинезоне со значком на груди, где символически пересекались щит и меч, отреагировал мгновенно. Приблизился к злосчастному прямоугольнику из металла, проверил его целостность и вернулся на место…

Сломай командир дверь, его не наказали бы – всякое случалось с патрульными после тяжелых трудовых будней. Порой и нервы сдавали, и силу не удавалось рассчитывать. Но возместить ущерб ресторану пришлось бы…

Впрочем, судя по происхождению Фента, вряд ли его заботили подобные мелочи…

…Мы с Элей и Дреймором веселились еще некоторое время. Танцевали, возвращались за столик, ели, пили и снова пускались в пляс. Наконец, мы с приятельницей решили, что пора бы и честь знать. Завтра дежурство, и следует привести себя в порядок. Отдохнуть, набраться энергии, морально подготовиться погружаться в чужие эмоции, наконец…

Дреймор проводил нас к дверям… Мы с Элей вышли и… едва на напоролись на Фента. Станх подпирал плечом стену и казался каменным изваянием на серебристом фоне. Не знаю, что тогда нашло на меня, зачем и почему я решила обратиться к капитану. Словно чертик нашептал на ухо.

Но я приблизилась к Фенту, пока тот неотрывно следил за каждым моим движением.

– Почему вы ушли с собственной вечеринки? Неужели не понравился наш танец с Дреймором? – даже не знаю, что именно подначивало меня задать этот вопрос. Фент выглядел суровым и озадаченным, смотрел исподлобья и молча теребил опустевший бокал из-под выпивки. Казалось, еще немного – и тот расколется. Эля застыла неподалеку и наблюдала за нами с Фентом так, будто просматривала мелодраму про случайных любовников, в ожидании: признаются или разойдутся.

Станх стиснул бокал так, что по стеклу поползли трещины и только тогда опомнился – посмотрел на свою руку, что сжимала бедный сосуд.

– Если вы затрудняетесь с ответом, то мы, пожалуй, пойдем домой? – я устремилась по коридору и внезапно столкнулась с каменным торсом Фента. Он загородил дорогу, а я врезалась в станха на полном ходу.

Фент придержал, с какой-то странной нежностью коснулся талии – так прикасаются к невероятно дорогому, близкому существу. Секунду станх медлил, переминался с ноги на ногу и чуть сдвинулся в сторону – теперь я касалась лишь его горячего бока. Может, так у них заведено? Странный он и такой напряженный… Казалось, на теле Фента не осталось ни одного расслабленного мускула.

– Эм… Вы меня пропустите? Или еще помолчим? – вскинула я глаза на лицо станха. Тот кривовато улыбнулся, сверкнул изумрудными глазами и вдруг произнес:

– Мне не понравилось, как вы танцевали.

Хм… То ли он слегка тормоз, то ли одно из двух. Так и захотелось вставить шпильку станху. Вообще-то об этом я спрашивала его несколько минут назад. А последним и актуальным вопросом стал – «вы пропустите меня?».

Судя по всему – нет. Фент и не собирался освобождать дорогу, а ладонь его продолжала придерживать меня за талию и нагреваться.

Станх прочистил горло и пояснил:

– Я бы станцевал с вами лучше!

Не то чтобы он хвастался, не заметила я ни бравады, ни эдакого синдрома истинного мачо, который слишком в себе уверен. Но доля вызова в словах Фента прозвучала.

Внезапно Эля подошла к нам, распахнула дверь «Лельвилля» и заявила:

– Я хочу это увидеть! Продемонстрируйте, капитан Фент!

Станх продолжал молчать и смотреть мне в лицо, словно подруги и вовсе тут не было.

– Так покажете, как это лучше или же нет? – не обиделась Эля. – Я бы не против оценить и даже баллы выставить.

Фент наконец-то к ней обернулся.

– Если Олеся не против, – его глаза опять буравили мое лицо. – Я готов хоть сейчас.

– Идем, – сдалась я – сама ведь кашу заварила. Кто меня за язык-то тянул? Стоял себе мужчина, никого не трогал, пытался прожечь взглядом стену, стремился раздавить руками бокал, а тут я и со своими вопросами.

Фент рванул в заведение так, словно за ним гнались и потянул меня следом. Первые несколько шагов он почти нес меня, причем одной только рукой. Да так естественно, будто всегда только и делал, что таскал землянок, как продавец модного бутика пластиковые манекены.

Одно легкое, небрежное движение – и Ратвилл – низкородный станх из команды Фента рванул в сторону управления микрокомпьютером, спрятанного под потолком зала.

Музыка заполнила пространство, зазвенела в каждой его частичке, пронзила и унесла за собой. Какой-то станхийский вальс, как называли их на Земле. Не успела опомниться, как понеслась на волнах танца. Каждое незнакомое движение давалось легко и без всяких усилий. Фент умудрялся вести так, что я почти не касалась пола и двигалась, повинуясь его движениям, так в такт, рука к руке.

Я еще никогда так себя не чувствовала. Напоминало полет на старом-добром парашюте, когда до земли бесконечно далеко и чудится – за спиной крылья, а ветер ласкает и массирует тело.

Ты свободен. Нет ни преград, ни запретов. Схлынули зыбучие пески страха перед осуждением общества, сброшены кандалы злословия и человеческой подлости, оставлены далеко любые чужие претензии. Ты – только ты и все тебе подвластно.

Так ощущала я себя в объятиях Фента, а он не отпускал – кружил, разворачивал, двигался. Напряженный, горячий обжигал тяжелым дыханием и не останавливался слишком долго. Я потеряла счет минутам и часам. Одна мелодия сменяла другую, один танец – сменял другой. Резкие движения и повороты превращались в плавные махи и скользящие па, быстрые и ритмичные шаги приходили на смену томным и почти ленивым.

Я забыла, что вокруг сотни служащих патруля, официанты, Дреймор, подруга, наконец. Я забыла обо всем. Фент смотрел, чуть улыбался, словно понимал мои эмоции и продолжал двигаться.

Когда усталость потяжелила мои мышцы, станх внезапно остановился. Как догадался? Черт его знает. Только капитан взял под руку, и мы подошли к ошарашенной Эле, что вернулась за столик.

– Вот теперь уж точно пора домой, – сообщила я, потому что подруга лишь смотрела и даже не моргала.

Фент покосился и придержал за локоть.

– Я провожу. Завтра у нас дежурство. Позволю себе зайти за вами до смены? Мы можем вместе провериться в лаборатории…

Я замотала головой. Даже не знаю почему. Предложение казалось заманчивым, но меня смущало общество капитана и особенно то, что я совершенно не понимала его. Мотивы инопланетника, его загадочное прошлое, причины, по котором станх его происхождения вдруг решил поработать среди простолюдинов. Все это представлялось одной сплошной интригой и прежде чем разрешить Фенту вторгаться в мою жизнь, стоило разобраться с вопросами.

Капитану мой ответ совсем не понравился. Он нахмурился, и вдруг показал эмоции – на долю секунды, поморщился, отвел взгляд, но быстро окаменел снова.

– Хорошо, я провожу вас до комнаты. А завтра… встретимся в лаборатории. Если повезет… Похоже, мы оба – ранние пташки…

Он собирался добавить что-то еще, возможно, спросить или уточнить. Открыл рот и замер, подхватил меня под руку и двинулся на выход.

Я взглядом попрощалась с Дреймором, парень подмигнул, вздохнул и отправился к бару.

Глава 3

Я даже не успела ничего сказать Эле, предложить ей отправиться с нами – приятельница ведь давно собиралась покинуть вечеринку. Мы с Фентом двигались по коридорам, назад, в общежитие, нога в ногу, на удивление синхронно. То ли станх под меня подстраивался, то ли я после танца поймала ритм его широких шагов. Эля догнала чуть позже, но держалась за спинами.

Коридоры еще выглядели пустовато. Гости развлекательного центра либо ушли раньше, чтобы выспаться перед сменой, либо остались до утра, благодаря грядущему выходному. Редкие встречные станхи почему-то почти кланялись Фенту, он же лишь небрежно кивал и двигался дальше. Хм… интересно.

Впервые я видела подобную реакцию даже на аристократа-инопланетника.

Станхи из команды Фента особо не церемонились, вели себя с ним как с обычным капитаном: вежливо, предусмотрительно, исполнительно и корректно. Не больше, не меньше. Вполне в духе членов экипажа этой расы.

На вечеринке большинство действовали также. Зато здесь казалось, мой спутник – представитель правящей династии. Фенту явно не нравилось излишнее подобострастие сородичей. Он хмурился, суровел, но продолжал отвечать на приветствия.

Как я и ожидала, шли мы в гробовой тишине. Я почти привыкла к тому, что рядом с Фентом приходится хранить молчание, а каждая его фраза требует продолжения, но не получает его. Внезапно капитан притормозил, сбавил шаг и спросил:

– Вам понравилось танцевать? Эм… со мной.

Я вгляделась в лицо капитана. Обычная маска спокойствия и сосредоточенности. Ладно. Отвечу.

– Было неплохо.

– Лучше, чем с Дреймором или же хуже? – в голосе Фента прорезались настойчивые нотки.

Сзади будто случайно громко закашлялась Эля. Я поняла намек подруги, но ответила все так же нейтрально.

– С каждым мне было хорошо по-своему. Вы замечательно ведете и танцуете великолепно. Лучшего по мастерству партнера я еще не встречала. А с Дреймором… с ним мне проще общаться. Я понимаю его, и мы на одной волне.

По лицу Фента прошла тень, желваки прокатились по заострившимся скулам. Капитан будто инстинктивно прибавил шагу, помолчал, глядя вперед, снова повернулся и уточнил:

– На одной волне? Это что-то из метафор о море?

– Как бы это сказать… Понимаем друг друга без слов. Ощущаем, кому и что понравится. Нам легко в обществе друг друга. Иной раз предугадываем желания, иной раз чувствуем в унисон.

Мои пояснения не успокоили Фента, скорее уж наоборот, он дернул плечом, слегка поджал губы и выпалил:

– Это преимущество долгого знакомства. Почему вы так его выделяете?

– Вы спросили, и я ответила, – отрезала я. Скорее потому, что беседа потекла в странном русле. Я не очень понимала реакцию спутника, Эля отчаянно подкашливала, словно в горле першило, а Фент выглядел недовольным донельзя. Стереть это выражение с лица полностью у него так и не вышло. То капитан снова казался каменным истуканом, равнодушным к любым внешним обстоятельствам, то опять начинал хмуриться.

Диалог так и не продолжился. Мы добрались до моей комнаты, Эля юркнула к себе, заговорщически пообещав забежать перед сном «попить чаю».

Мы с Фентом остановились возле двери. Одни, в просторном коридоре. Капитан приблизился, медленно, будто проверял – как отреагирую. Еще немного и еще. Пока между нашими телами не осталось ничтожно малое расстояние, а шумное дыхание станха не коснулось моего лба.

– Я могу танцевать лучше, Олеся. И дольше. Если бы я больше знал вас лично, а не только заочно, то, уверен, сумел бы затмить Дреймора.

Он помолчал, подумал, и я уже понимала – продолжения не дождаться.

– Спокойной ночи, до встречи завтра на дежурстве, – капитан не ушел, лишь указал рукой на дверь.

– Спокойной ночи.

Я вошла в комнату, ощущая, что Фент по-прежнему стоит на месте, смотрит и что-то там изучает.

Душ взбодрил и успокоил ноющие мышцы. Как оказалось, танец со станхом – то еще испытание на выносливость. Но самое любопытное, раньше я этого не чувствовала.

Махровый халат на голое тело, немного геля с алое для лица – и жизнь кажется легче.

Я вышла из ванной и обнаружила Элю, что опять устроилась на моей постели. Приятельница привезла передвижной столик с крепким чаем и сухофруктами. Нежными сушеными яблоками, медовыми финиками, приторно-сладким инжиром, кружочками апельсина в корочке. Из всего предложенного я любила только их.

Я уселась на кровати по-турецки, сжала руками белую чашку, откусила кусочек сушеного апельсина и вопросительно взглянула на приятельницу. Понятное дело – она не просто так устроила перекус на сон грядущий.

Эля глотнула чаю и спросила:

– Он тебе нравится?

Я опешила от прямого вопроса.

– Фент? Капитан? – только и смогла выдавить.

– Мгу, – подтвердила Эля, запихивая в рот финик без косточки.

– Он странный. Почему он должен мне нравиться?

– Всем очевидно, что он запал на тебя. А как танцевал? Как пожирал глазами? Он уже приглашал тебя в гости на Станхию?

– Ну ты и выдумщица! – рассмеялась я, понимая, что со стороны, вероятно наше общение с Фентом выглядело несколько иначе, нежели изнутри. – Мы просто потанцевали и то лишь потому, что капитану захотелось продемонстрировать свои умения. Показать, что он лучший во всем. А не только в управлении истребителем и разруливании космических катастроф.

– Значит, еще не приглашал, – сделала вывод Эля. – Ну так он тебе нравится?

– Эля! Да как он может мне нравиться или не нравиться, если мы от силы парой слов перемолвились! – возмутилась я то ли допросу, то ли самой идее, что станх нашел путь к моему сердцу. – Я его совсем не знаю.

– А чего тут знать? Красивый, умный, серьезный. Единственный высокородный станх среди всех патрульных! Ни на одну женщину, кроме тебя даже не взглянул. Это они в нем дырки прожигали. Ты, может, и не заметила, не до того было! – приятельница хитро подмигнула. – А вот я видела: станхийки и землянки с Фента глаз не сводили! Танцует он шикарно, пьет мало, до дома проводил. Я просто не понимаю, чего еще тебе нужно?

– Узнать, чем интересуется мужчина, какие у него планы на будущее, какие привычки, что пришли из прошлого, какие взгляды и убеждения…

Пока я перечисляла Эля все больше куксилась.

– Пфф… То же мне романтика! Взгляды, убеждения, привычки… Ты бы еще в постели о политике заговорила. Скучная ты, Леся. Странная и нездешняя. На тебя весь вечер пялится шикарный мужик. Потом танцует так, что даже у меня дух перехватывает. Потом провожает домой. Причем, меня он даже не заметил. Встань я на вашем – прошелся бы по телу. А ты о каких-то там убеждениях…

Я отмахнулась от подруги и запила несогласие чаем. Падкая на внешний лоск и загадочность, Эля всегда слыла романтиком, влюблялась бездумно и безоглядно. Ее романы зачастую заканчивались крахом. То парочка не сходилась характером – причем так, что слышали почти все на станции, не смотря на звукоизоляцию, то мужчина слишком много требовал, то выяснялось, что он бабник. Подруга никогда не старалась вначале узнать кавалера, а уж затем начинать с ним встречаться. Ей хватало нескольких взглядов, этой средневековой игры во флирт, подросткового восхищения внешностью и детского восторга от ухаживаний.

Я же слишком долго ждала своего мужчину, чтобы соблазниться широкими плечами, крепкими ягодицами и благородным лицом. Признаюсь, Фент заинтересовал меня, своей таинственностью и необычностью, привлекательностью и основательностью. Обстоятельства его появления в патруле тоже выглядели очень загадочными. Но я относилась к капитану слегка настороженно. И то, что Эля воспринимала как романтику, у меня вызывало массу вопросов.

Как Фента занесло в наши пенаты? Почему он наблюдал за мной? Чудилось – он увидел меня утром далеко не впервые. Может, нарочно искал в лаборатории? Мелькали мысли о том, что наша встреча была не случайной…

Даже не знаю почему появилось это ощущение. Но оно все усиливалось. Будто Фент знал меня заочно, пытался предсказать реакцию, искал способ воздействия.

Физически я ему очень нравилась. Такие вещи женщина сразу чувствует. Тем более, танцуя с мужчиной в обнимку, тело к телу, когда никакой реакции плоти не скрыть, в принципе. Но разве же дело в этом?

Я давно не искала партнеров для секса. Хотелось близости, настоящей, духовной. Хотелось рассказывать мужчине о своих горестях и ощущать, как их становится меньше, просто благодаря ласковому слову, настоящему, участливому отношению, а не делиться нейтральными новостями как прелюдией к удовлетворению.

Хотелось просыпаться рядом с тем, кто любуется твоим еще сонным видом, потягиваниями, смотрит в глаза, а не только на «прелести». Готов подставить плечо, когда совсем тяжело или плохо.

Я свыклась со своим одиночеством. Хорры привыкают к изоляции быстро. Люди побаиваются наших способностей. Мужчины сторонятся – вдруг прочтем все мысли, эмоции, порывы, женщины обходят за три версты – не дай бог коснемся…

С себе подобными общение облегчалось. Не зря я так привязалась к Дреймору, столько времени проводила с Элей, хотя мы такие разные. Хорры не могли читать друг друга, и это здорово упрощало отношения.

Так приятно просто коснуться чужой кожи: теплой или прохладной, обветренной или гладкой, просто пожать чью-то руку, без заслонки в виде плотного слоя ткани.

Внезапно наш с Элей содержательный диалог прервал ужасный шум в коридоре. Вначале включилась сигнализация – эдакая сирена, вроде старой сирены скорой помощи загремела на все общежитие. Затем послышались возня, голоса, споры…

Мы, не сговариваясь, натянули перчатки и рванули наружу.

По коридору быстро сновали военные. Причем не только наши товарищи патрульные, капитаны и медработники станции, но еще охрана и ребята из службы безопасности. Напрашивался неутешительный вывод, что случилось нечто изрядное. Направление, куда все бежали, вычислять не требовалось – толпа четко неслась в мужскую часть общежития, где селились, в основном, «боевики» экипажей.

Каждый патрульный выполнял собственную функцию. Одни мастерски вели корабли к цели, отвечали за стыковку, а при необходимости – стрельбу плазмой и лазером. Другие следили за траекториями истребителей, филигранно обращались с автопилотами, наблюдали за работой всех систем и отсеков, а некоторые – еще и самой станции. Третьи участвовали в поисковых миссиях, четвертых брали ради защиты или сражения.

Последних селили в отдельной части общежития, где находился спортзал для поддержания формы, и даже тир для тренировки с боевым оружием. Остальные патрульные наведывались туда также, но почему-то предполагалось, что боевикам подобное соседство куда важнее.

И вот именно в этой части общежития случилось некое происшествие.

С одной стороны, открытие немного успокаивало: что бы ни стряслось с нашими вояками, уж кто-кто, а они разберутся и справятся.

С другой – боевики – главная сила станции на Эльвересте и потеря их грозила проблемами, оголяла нашу оборону и ставила под удар других патрульных…

Ладно… не будем делать скороспелые выводы, посмотрим, что же там такое приключилось. Возможно, все треволнения напрасны…

Мы с Элей добрались до нужного места в потоке сослуживцев, по большей части мужчин, на ходу здороваясь со знакомыми патрульными и перебрасываясь дежурными репликами.

Расспросы о сути дела мало что прояснили. Якобы бы кто-то с кем-то повздорил, а вызванным из-за склоки хоррам не удалось оседлать ситуацию и возникла драка, причем с применением оружия. Вот уже это поистине удивляло. С момента моего поступления на станцию вооруженного столкновения рас не случилось ни разу. Вроде бы нечто подобное когда-то сотрясало стены Эльвереста, на заре становления станции, когда инопланетники и сородичи только-только пытались работать совместно. Учились взаимодействовать, слушать друг друга, понимать, да хотя бы вовремя обращаться к хоррам.

Но при мне станхи и земляне из патруля никогда не применяли оружие друг против друга.

Даже мыслей таких не возникало. Максимум, помашут кулаками, «приласкают» друг друга сочными эпитетами из общегалактического или собственных наречий, встанут в позу, перестанут работать сообща… Но стрелять… Нет, никогда.

Когда мы добрались до нужного места, худшие опасения подтвердились. Медики шустро уносили раненых, среди которых оказались два знакомых мне хорра, а отряд местной охраны изолировал силовым полем семерых забияк. Три станха и четыре землянина обменивались фразами, достойными подзаборных потасовок и… выстрелами из плазменных мини-пистолетов. Слава богу, хватило ума не использовать оружие дальнего боя, иначе невидимое ограждение не сработало бы, и все вокруг стали невольными мишенями. Плазменные сгустки и лазерные лучи задерживалось внутри силового поля.

Сотрудники охраны защищали окружающих и частично себя от шальных выстрелов. До зевак они точно не долетели бы, охранников зацепить могли, но лишь под некоторыми углами. Поэтому ребята внимательно следили за действиями драчунов и старались смещать окружности максимальной мощности силовых полей, экранируясь от случайных атак.

Дреймор разговаривал с забияками, но особого эффекта пока не добился. Хотя, по моим ощущениям, применил всю силу аурного успокоения. Мы с Элей сделали этот вывод почти одновременно, и пораженно переглянулись. Обычно хорра подобной силы с его «эмоциональной стабилизацией», как принято выражаться, хватало, чтобы здорово снизить градус агрессии, хотя бы пресечь выстрелы.

Но не тут-то было.

Мы с подругой подключились к Дреймору, шагнули поближе к месту происшествия, но в эту минуту между мной и потасовкой выросла мощная фигура Фента.

Я даже сообразить не успела, как один из патрульных дернулся и упал, раненый выстрелом. Силовое поле из специального щита в его руке сместилось, и плазменный сгусток отразился от боевого щита капитана.

Станх подкинул устройство, что генерировало щит, похожее на старую шариковую ручку, ближайшему охраннику, и тот восстановил «зону изоляции». Больше выстрелы драчунов до нас не долетали.

Тем временем мы с Элей приложили все силы, чтобы погасить негативные эмоции участников потасовки. Но агрессия снизилась совсем незначительно. Забияки прекратили палить друг в друга и начали обмениваться резкими репликами.

Ничего нового. Станхи замороженные, бюрократы чертовы, неведомые существа, с непонятными намерениями и вообще, что они забыли у нас на планете.

Земляне подозрительные, психопаты и истерики, и вообще лезли бы себе на деревья к братьям-приматам, ныряли в моря к предкам-рыбам.

В ход пошли кулаки, и мы с Элей поднажали опять. Дреймор бросил в нашу сторону потрясенный взгляд. Чтобы три хорра не смогли полностью нейтрализовать негативные эмоции… такого еще не случалось, в принципе. Не только за нашу практику на станции. Никогда, ни при каких обстоятельствах, ни за что и нигде.

В эту минуту наше поле усилилось еще двумя хоррами – мужчинами из патруля. Стало полегче.

А дальше случилось уже совсем странное.

Забияки резко остановились, словно конфликт выключили. Вот прямо так – кто-то нажал рубильник, и ребята встали как вкопанные. Затем они поочередно принялись трясти головами и поражаться тому, что стряслось.

Казалось, в драчунов нечто вселилось, а теперь оставило их в покое, и парни не осознают – что происходило.

Служба охраны повязала всех, а мы с Элей отправились к себе, когда Фент догнал и пошел рядом.

– После такого происшествия считаю своим долгом проводить вас, – безапелляционно сообщил капитан.

Эля подмигнула, явно намекая на нашу недавнюю беседу.

Я не нашлась с ответом, а Фент ничего не добавил. Мы молча отмотали приличное расстояние по станции и добрались до наших с подругой квартир.

– Не стоило ничего делать, – не сдержалась я возле двери. – Наша задача – уметь справляться с подобными ситуациями. Это наша работа. Нам не требуется защита могучего станха, капитана и вообще альфа-самца, чтобы сделать то, подо что заточены.

Фент поморщился, но быстро восстановил прежнее каменное выражение лица. На минуту он просто замер рядом со мной, тяжело дыша: то ли от возмущения, то ли от нервозности, а возможно и все вместе.

Я пожалела о сорвавшейся реплике, но слово не воробей, вылетит не поймаешь. Командир прекрасно все расслышал, понял и сейчас переваривал. Черт…

Он ведь помог, защитил, фактически закрыл меня телом. От выстрела капитана отделяли какие-то доли секунды, его выучка, скорость реакции и способность моментально справляться с атаками почти любого вида.

Кстати, над этим стоит еще поразмыслить. Почти ни один патрульный не смог бы так отреагировать…

Я раздумывала, не сказать ли что-то еще, не попытаться ли сгладить «углы», извиниться за резкость… Но Фент первым собрался с мыслями.

– Я не хотел, чтобы вы пострадали, – сказал коротко. – И, если придется снова поступить также, поверьте, думать не стану.

И вот только я набрала в грудь побольше воздуха, Фент крутанулся на пятках и уже на пути в свою часть общежития, внезапно притормозил. Развернулся, окинул меня внимательным взглядом и вдруг отчеканил тоном, не терпящим возражения:

– Еще раз спокойной ночи. На моей планете мужчина решает, когда и как ему вступаться за женщину. И если вы хорошо изучили станхов, умеете с ними работать, то уж это должны были усвоить в первую очередь. В жизни каждого станха есть женщины, которых он оберегает, несмотря ни на что! Даже на их собственные возражения и раненое самолюбие. Мать, сестры, родственницы и… те, кто не менее дорог.

Пока я соображала, что бы эдакое ответить, капитан устремился прочь.

Я фыркнула и юркнула за дверь, зная, что Эля устремится следом.

Ну еще бы! Не обсудить такое происшествие и участие Фента в моей судьбе. Однозначно мне предстоит второй акт пьесы «Он такой красивый, сильный и защитил тебя. Какие тут могут быть сомнения и вообще раздумья?. Хватай и беги!»

Эля вернулась к нашему вечернему пиршеству, невозмутимо налила себе чай и удивила. Впервые за наше знакомство.

– Тебе не кажется, что творится нечто до крайности странное?

Я не сразу уловила, что речь пойдет не о завидном ухажере Фенте и пожурила себя за зацикленность.

– Ты про сегодняшнее? – уточнила у приятельницы.

Она откусила кусочек инжира, похрустела и задумчиво ответила:

– Никогда не видела, чтобы три хорра не смогли утихомирить нескольких гуманоидов. Для такой компании и одного-то Дреймора должно было хватить с лихвой… Не считаешь?

Я только кивнула. Да, сегодняшняя ситуация выглядела крайне странно. На заданиях с патрульными мне доводилось успокаивать десятки разных существ. Хотя бы частично понижать градус агрессии. Сегодня же, чудилось – забияки нас вообще не почувствовали.

– Может военные разрабатывают какие-нибудь эликсиры для суперсолдат? –начала фантазировать Эля, впрочем я ее не винила. Станхи выдавали технологии в час по чайной ложке и даже все оборудование космических кораблей не описывали. Земляне умели пользоваться судами дружественной расы, но разбирались далеко не во всех инженерных возможностях. На кораблях до сих пор оставались устройства, аппараты, программы, назначение которых мы не понимали.

Я пожала плечами:

– Если так, у нас очень мало шансов что-то выяснить.

– А Фент-то каков! – вот теперь я узнавала приятельницу. – Почти закрыл тебя телом!

– Щитом, он закрыл меня только щитом! – поправила я Элю.

– Да бро-ось! Он мог не успеть раскрыть силовой щит.

– Этот станх? Да у него столетняя выучка на каждом мускуле написана!

– А тебе не кажется странным, что такого полета птица угодила в наши пенаты? У нас ведь высокородные вообще не работают. А этот… Видно, что он не просто аристократ. Как он двигается, как мгновенно реагирует… Я бы предположила, что он военный. И далеко не из самых рядовых.

– Ну захотелось богатому и влиятельному мальчику натянуть шкуру галактического патрульного. Что такого-то? Тоже мне невидаль… Редко, но и подобное случается, – я понимала, к чему клонит Эля. Но не собиралась потворствовать приятельнице. Для меня Фент скорее выглядел эдаким любителем экстремальных приключений, романтиком космических глубин, а вовсе не тем, кто ради женщины устроился на Эльверест.

Тем более, если он боевой офицер. В этом сомневаться уже не приходилось. Заплесневел бедный вояка в тылу, захотелось размять косточки, испытать прежние умения, вновь ощутить прилив адреналина. Вполне себе адекватно и даже правильно. В тылу таким делать нечего. В армии, что давно ни с кем не воюет – думаю, почти также тяжко. Ни тебе нормальной тренировки в боевых условиях, ни рискованных миссий, ни кровавых сражений. Все чинно, мирно и по плану. От такого даже станх озвереет. Мало ли отставных военных не находили себя в мирной жизни, сходили с ума и делали глупости? Мало ли спивались и шли на преступления? Издевались над близкими, нанося тем увечья? Моральные или физические – не так уж и важно. Главное – ранили тех, кто дороже и ближе всех остальных.

Фент – не из тех, что сделает, не обдумав, отрежет, не обменив все досконально.

Да и не ухаживал он за мной с таким уж рвением. Да, помогал, оказывался рядом, если ситуация представлялась опасной. Проявлял участие, защищал, но не более. За мной уже пробовали приударить станхи и всегда это представлялось куда более очевидным. Они заявляли о намерениях, старались держаться рядом и приглашали на свидания. Замороженные замороженными, но инопланетники умели показать заинтересованность и дать понять женщине, что не безразличны к ней.

Фент выглядел живым роботом. Изъявлял желание общаться, но даже в непринужденной обстановке вел себя слишком скованно и отстраненно, чтобы делать выводы о реальных эмоциях капитана.

Этот станх, пожалуй, выглядел самым «замороженным» из всех, что мне встречались, хотя, безусловно и самым загадочным.

– Ну и чего молчишь? Я ведь права? Уверена, подобные вопросы уже приходили тебе в голову! – настаивала Эля.

– Пфф… – я постаралась сделать интонацию как можно небрежней. – Даже если и приходили, что дальше? Может родовитому мальчику захотелось адреналина? Или какие там у них гормоны опасности? Решил доказать себе и другим, чего стоит? Не на безопасной Станхии – на дикой Земле среди аборигенов. Ведь они так иногда выражаются?

Да, временами в речах высокородных инопланетников такое проскальзывало. Хотя они очень старались вести себя толерантно, культурно и по-своему уважительно. Простые станхи относились к землянам как к ровням, хотя к очень странным и непонятным. Другое дело – знать с дружественной планеты. Причем, речь не о тех, что считались худородными и прилетали на Землю, как они сами выражались, «испытать себя в новом мире». Речь именно о таких как Фент. Тех, что, определенно, не раз пересекались с императором, возможно, даже здоровались с ним за руку. Если подобные «ритуалы» вообще у них приняты.

Пока Эля переваривала мои аргументы, я решила добавить следующие:

– А, возможно, он вообще какой-нибудь генерал и прибыл к нам с тайной проверкой. Уж больно Фент хорош в полетах на истребителях и разруливаниях опасных ситуаций. Я еще не встречала ни станха, ни землянина с подобной скоростью реакции, смекалкой в условиях катастрофы и ледяным спокойствием. Не поверишь, как он реагировал на аварию, в которой произошло столкновение силовых генераторов! Словно прилетел на школьную драку! Такое чувство, что этот станх повидал куда больше. Возможно такое, что нам и не снилось! И подобные вещи его уже даже не трогают…

– На счет проверки… Сама ведь знаешь. Хорров всегда о подобном оповещают, – парировала Эля. – В ходе любой проверки могут возникнуть внештатные ситуации, ссоры и недопонимания. Нас держат на близком расстоянии, на всякий пожарный случай… Не верю, что, на сей раз желание скрыть нечто ото всех на свете превысило соображения безопасности… Наша станция – секретный, стратегически важный объект. Правительство не поставило бы под угрозу Эльверест и его обитателей. Тем более, все мы давали подписку о неразглашении даже среди родственников и близких, которые не работают на станции. А по поводу высокородного, что собрался показать какой он весь из себя по сравнению с местными… По-моему, так себе идея. Ни разу не видела, чтобы этот капитан вел себя высокомерно с тобой или с кем-то другим.

Неудачные аргументы. И я это продемонстрировала.

– Сколько ты его видела-то? Несколько часов на вечеринке и несколько минут на происшествии? Не рановато ли делать выводы?

– Высокородные и за пару минут в галанете умудряются показать кто, есть кто, – а вот тут Эля меня «сделала». Что правда, то правда. Тут уже не поспоришь!

Некоторые приближенные императора Станхии обращались с землянами и худородными соотечественниками в жизни и в сети так, словно перед ними рабы, ничтожные существа, недостойные уважения. Не грубили, не требовали пиетета, нет! Но тон разговоров и выражения, оставаясь в рамках приличий, читались и звучали так, что становилось ясно – как низко находятся в глазах некоторых вельможных станхов люди и безродные соплеменники. А главное – не придерешься ведь! Не пожалуешься! Вот уж кто умел опустить по всем правилам культурного общения и приличий – так это императорские прихвостни со Станхии.

Но меня не особенно трогали фантазии Эли на старую добрую тему «Алых парусов» в космическом антураже. До Грея капитану как до Луны, да и я никакая не милая, наивная Ассоль с надеждой на красавца-романтика, что увезет в космические дали и подарит любовь, счастье, достаток… Не те мы персонажи, увы, совершенно не те.

Уж если Фент Бро так понравился приятельнице, вот пусть с ним сама и «закрутит»… Бросится с головой в очередной омут заранее обреченных отношений…

Правда в эту минуту я ощутила укол ревности. Слабый, невыраженный… Хм… Странно…

Мы с Элей поболтали подольше. Еще раз в деталях обсудили происшествие, кто где стоял, кто как действовал и выражения лиц драчунов. Что-то меня в них очень напрягало. Эля редко сосредотачивалась на таких деталях. Я же не могла разобраться в собственных эмоциях.

Оставила на потом, решив просмотреть трехмерную видеозапись. Как член патрульного сообщества я имела право запросить ее, если видела необходимость.

Я твердо решила так и поступить. В критической ситуации наблюдательность фокусируется на сохранение жизни и целостности, здоровья… Но уж если мне что-то почудилось, вряд ли это всего лишь «видение». Наверняка подсознательно я что-то заметила, просто суматоха драки, острый привкус опасности, который буквально ощущался на языке не позволили разобраться окончательно.

Мы с приятельницей разошлись через час или полтора – обеим требовалось хорошенько выспаться, а времени на это оставалось все меньше.

Я приняла прексмал – специальное лекарство, которое позволяло сразу погружаться в глубокий сон и максимально расслабляться: физически и эмоционально. Препарат помогал выспаться за рекордно короткое время, но долгий прием вызывал привыкание, поэтому я старалась не злоупотреблять.

Выдавался прексмал бесплатно и без рецепта в одном из аптечных киосков станции, хотя на Земле для его покупки требовалось назначение специалиста с миллионом подписей и печатей. На Станхии, насколько я знала, прексмал входил в список запрещенных препаратов и принимали его только в стационарах, под неусыпным наблюдением медиков.

Коллеги отвечали за себя сами. Переборщил с препаратом – после анализа крови тебя отстранят от работы. «Подсел» на лекарство – обследуют в штатном режиме и выпишут внеочередной отпуск в специальную клинику для наркозависимых.

Учитывая, как нас контролировали: здоровье, психику, эмоции и гормоны, шансов на то, что патрульный окажется на работе в неадекватном или нетрезвом состоянии не оставалось совершенно.

Глава 4

Я совершенно забыла, что у прексмала есть один очень любопытный побочный эффект. Упомянутый препарат помогал раскрывать подсознание и даже вспоминать то, о чем не подозревала.

Собственно, поэтому часто и вызывал зависимость. Хорошо сходить к психотерапевту, даже и не сходив к нему. Вытащить все глубинные страхи, сомнения и противоречия, разрешить их во сне и наяву успокоиться…

На прексмал часто подсаживались следователи полиции. Лекарство помогало детально воспроизвести место происшествия: всплывали подробности, которые вроде бы и не заметили.

Этой ночью мне довелось проверить «побочное действие» таблеток.

Прексмал перенес меня во сне в коридор станции. Я снова увидела драку между землянами и станхами. Остервеневших людей и злобных инопланетников. Элю, что отважно пристроилась рядом – чего-чего, с смелости ей не занимать. Дреймора, который тщетно пытался оседлать ситуацию, охранников, готовых защищать служащих Эльвереста от драчунов и шальных выстрелов. Даже если придется жертвовать здоровьем.

Фент на тот момент еще не появился. Но мой мозг зациклился вовсе не на станхе, каким бы привлекательным и загадочным ни казался капитан-новобранец.

Я сосредоточилась на лицах участников потасовки.

Что-то в них неуловимо напрягало, удивляло и очень озадачивало.

Собственно, на первый взгляд ничего такого уж странного я не заметила. Поджатые губы, упрямые лбы, выпяченные подбородки – все это типично для мужчин, что набычились и рванули в драку. А если еще учесть, что мужчины – военные, не чуждые дисциплине и выдержке, вечно скованные ими по рукам и ногам – подобные свирепые мины не удивительны.

Однако меня все равно что-то напрягало.

И только спустя несколько минут, пока подсознание словно в замедленной съемке прокручивало драку, раз за разом, еще до появления Фента – до меня наконец-то дошло!

Глаза! Абсолютно все участники драки смотрели словно не на противника, а сквозь него остекленевшим, невидящим взглядом. Вот это да-а-а! Как же я сразу-то этого не заметила!

Надо рассказать кому-то из командования…

Пусть просмотрят видеозапись, удостоверятся и начнут разбираться! Подключат компетентные органы!

Тут явно что-то нечисто!

Возможно, стоит обратиться к Фенту, если он настолько влиятелен, что едва появился и уже поменял всю схему работы патрульных. Хорры много лет работали с разными экипажами. А новичок за несколько часов устроил мой полноценный перевод в собственную команду. Значит, с руководством на «ты», по сути – ставит перед фактом и действует по своему усмотрению. Что ж… Вот теперь мне пригодится желание Фента пообщаться.

Обычно в любой потасовке, военных действиях, боевых операциях, взгляды боевиков шарили по местности, следили за каждым жестом противника, за каждым движением его мускулов. Я видела это тысячи раз!

Только не в случае «коридорной потасовки». Забияки будто и не видели – с кем схлестнулись, но действовали как обычно, не отличишь.

Странно и даже пугающе. Напоминало то ли гипноз, то ли действие некоего аурного поля, подобного тому, каким успокаивали хорры. Вот только я не знала существ, которые обладали бы такой энергетикой. Никогда не видела, хотя и сталкивалась со многими расами.

Включая тех, что не вступили в Союз планет, но обитали в нашей Галактике, изолированно и обособленно.

Да и мы с Элей и Дреймором неизменно почувствовали бы воздействие, исходи оно от живого объекта… Принадлежи чьей-то ауре…

Что-то подсказывало – разгадка меня не обрадует, но расследовать ситуацию нужно срочно и обязательно. И возникло еще одно странное ощущение. Подобное испытываешь, сильно опаздывая. Вдруг наступает внезапное осознание, что дела наслаиваются друг на друга, а опоздания только преумножаются. Не успел сделать одно, неизбежно пропустишь и другое. Не сумел вовремя выполнить первую миссию, а вторая уже под угрозой срыва.

Это чувство лавинного опоздания, когда с каждым часом, с каждой минутой, цепочка дел растет снежным комом, неудачи следуют одна за другой, а обстановка лишь накаляется…

Я чувствовала нечто похожее, аж мурашки по спине пробежали…

Черт! Надвигается нечто нехорошее! И мы упустили начало процесса, не смогли его даже заметить, и теперь неизбежно пожнем последствия.

Увы! Некто разбросал камни, а нам остается лишь собирать их.

***

Утро приветствовало меня солнечными лучами – не настоящими, но теплыми и яркими. Они заливали комнату, плясали светлыми пятнами на мебели и словно приглашали в таинство нового дня.

На анализы я всегда отправлялась до завтрака. Необходимости для подобного не было, но я любила свой утренний ритуал.

Легкий душ, освежающий тело, обтирание махровым полотенцем для бодрости, натягивание формы, нанесение геля на лицо и шею – я словно защищалась от всего мира, скрывала истинную себя от окружающих.

Коридоры станции еще пустовали. Мне нравилось шагать в полном одиночестве, думать о своем, уходить в себя… Не отрываться от внутреннего созерцания на дежурные приветствия служащих и военных, потому что так правильно и нужно. Не прикидываться, что мне интересны их проблемы, дела и хлопоты, задавая штампованные вопросы о настроении, жизненных ситуациях и родственниках.

За многие годы я пристрастилась к одиночеству. Нет, не любила его, скорее душа требовала. Так воспринимает человек, что долго веселился на разбитной вечеринке, с множеством ярких и интересных друзей, знакомых и просто любопытных персонажей, возвращение в тихую и уютную квартиру.

Во всем в нашей Вселенной требуется гармония. Безумие трудовых будней хорра с бесконечным, порой, общением, в качестве «регулировщика» конфликтов, как говаривал Дреймор, делало нас любителями тишины и одиночества. Единственный, кого я впускала в свой мир – Эля. Ее я воспринимала настолько естественно, словно подруга – часть тишины и покоя, которые так ценила после смены.

Несмотря на то, что покой и тишина рядом с Элей – практически невозможны. Да и вообще в одном предложении смотрятся странно.

Стоило зайти в лабораторию и стянуть перчатки для анализа, как в дверях нарисовался Фент. Будто знал, что я сейчас покажусь, досконально изучил мое расписание.

Капитан быстро приблизился и собирался что-то сказать. Его горячее дыхание оседало на щеках непривычным жаром. Чудилось – Фент очень взволнован, но причин для таких эмоций уравновешенного станха я не видела абсолютно. Утро как утро, встреча как встреча… Капитан и его подчиненная собираются на очередное дежурство…

– Вы меня преследуете? – обернулась я к командиру прежде, чем тот разразился приветствием.

Фент задумался, словно решал – всерьез я или шучу. Замер каменным изваянием, как у него это часто водилось.

– Про сталкеров слышали? – попыталась я усилить иронию, чтобы станх наконец-то немного расслабился.

Но сарказм произвел противоположное впечатление. Фент слегка отступил, нарочито увеличивая расстояние между нашими телами. Глядя на лицо станха, я почему-то подумала, что его хладнокровие напоминает сейчас плотину в момент полноводия. Река рвется на волю, штурмует преграду, и та трещит, вибрирует, вот-вот даст слабину…

– Скорее я хотел с вами увидеться. Не думал, что воспримете именно в таком ключе… – впервые в речи Фента звучали лишние слова, непонятные, тревожные нотки, растерянность.

Я решила, что самое время сглаживать впечатление. Довела мужика до полного ступора, обвинив чуть ли не в маньячестве. Ох уж мне эти инопланетники! Землянин давно нашелся бы с ответом и не дал мне спуску в ироничном пикировании.

Вроде такого…

Да! Преследую. Неужели заметили? Ну наконец-то! Думаю, какие органы украсть для черного рынка и загнать по хорошей цене.

Все! Шуточный диалог закончен, обе стороны довольны и счастливы. Фент опять попятился к двери, но наружу все-таки не вышел. Резко выдохнул и прежде чем я пришла на помощь, добавил к своему содержательному спичу.

– Олеся. Я очень недавно на Земле и плохо понимаю, когда шутите, а когда серьезно. Скажите, вас правда так раздражает мое присутствие?

О как! Хм… Неожиданно…

Я улыбнулась, чтобы скрасить ситуацию.

– Совсем не раздражает, – произнесла мягко. – Просто вы не понимаете земную иронию. Если бы раздражало, я сказала бы напрямую, без шуточных вопросов и подколок.

– Утренняя шпилька в ягодицы мужа настраивает на чудесный день стоя? – вскинул бровь Фент, вспоминая недавний анекдот.

Я кивнула.

– Значит, не против вместе позавтракать? – добавил станх с легкой торопливостью.

Что-то в его речи и манерах менялось, неуловимо, но я все же чувствовала. Вчера Фент выглядел чуть менее замороженным. Сегодня он то и дело проявлял сильные эмоции. Да и разговаривал уже не рубленными фразами, а куда более длинными и выразительными предложениями.

– После анализа, – коротко согласилась я. Ну а почему бы и нет? Заодно обсужу странные происшествия. В самом деле, складывается ощущение, будто надвигается нечто нехорошее. Вдруг Фент знает об этом больше моего? Судя по его происхождению и должности, полученной сразу после поступления на станцию – парень очень даже непрост. Обычно даже родовитые станхи далеко не сразу до капитанства дослуживаются. Дворяне средней руки, какие попадались нам раньше. У Фента же определенно такие связи, что даже и коммодором станции его могли назначить с первого дня службы. Просто капитан почему-то не захотел этого. Следовательно, и допуск к секретным сведениям, у станха особенный, по крайней мере, высокий.

Уж наверняка выше моего.

Да и мужчина он хоть куда. По-своему забавный, слегка заторможенный, что вызывает желание вставить не одну ироничную шутку. Иногда даже понимает мой юмор. Для инопланетника вполне себе сносно.

Компания Фента не раздражала меня хотя бы тем, что говорил он меньше землян – те болтали без умолку, и часто о себе любимых или обо мне, но тоже с прицелом на себя любимых. Какая я красивая, умная, веселая. Так и слышалось «Надо же, какую женщину я отхватил! Молодец! Настоящий мачо!»

Возможно, я немного утрировала. Но, отслужив в роли хорра достаточно, розовые очки давно и надолго засунула в дальний ящик. Старалась смотреть на жизнь без романтики. Но при этом не ударяться в другую крайность: все мужики козлы, им только одного и надо. Балансировать где-то посередине. Не строить иллюзий и не возносить каждого красавца военного до ранга рыцаря без страха и упрека лишь потому, что парень в отличной форме, умеет обращаться с женщинами и обязан вести себя соответственно.

Пока сдавала анализы, не покидало ощущение, что Фент следит за каждым моим движением. Я с облегчением ретировалась в кресло, пока капитан делился кровью с аппаратами.

Станх устроился в ближайшем ко мне кресле и развернулся в пол оборота. Несколько минут он просто смотрел, молчал и даже не двигался. Становилось очень не по себе и впервые за наше общение появилось какое-то нелепое, почти девичье смущение. Я ощутила, что к щекам приливает жар и поняла, что пора принимать меры. Мы ведь не в школе и не в Академии, чтобы пялиться друг на друга, обмениваться красноречивыми взглядами, гипнотизировать, краснеть и бледнеть. Не тот возраст, не то место и не то время. Смешно, если уж честно.

– Вы что-нибудь слышали о ночном происшествии? – обратилась я к Фенту, стараясь говорить, как можно более нейтрально. Станх слегка удивился.

– Слышал? Мы же вместе на драке присутствовали?

Черт! Опять полное у нас несовпадение представлений о том, что кроется в конкретном вопросе. Землянин сразу уловил бы, что речь о странном поведении военных.

– Были были, – кивнула я. – Но видите ли… Судя по вашему происхождению и тому, как быстро вы получили звание капитана, допуск у вас выше моего. Разве не так?

Фент только кивнул. Ладно. Я привыкла, что из этого станха слово клещами не вытащишь, достаю плоскогубцы любопытства и самые большие пинцеты настойчивости.

– Вы не знаете, почему боевики так отреагировали? То есть… Я впервые видела, чтобы успокоительное поле хорров не подействовало сразу же. Тем более, нас ведь собралось трое. Наше аурное успокоение поначалу вообще не сработало…

Вот теперь до капитана дошло. Он собирался что-то сказать, затем передумал, а потом решил выразиться иначе. Но в эту минуту на наши браслеты-компьютеры пришла информация про анализы. Все хорошо у меня и, наверняка, у станха. По крайней мере, он встал, подал руку и предложил:

– Давайте продолжим беседу в столовой. Думаю, сейчас там никого нет. Что скажете? Вы не против, Олеся?

Не раз замечала, что мое имя Фент произносил как-то необычно. Не то чтобы с акцентом, скорее он делал акцент на слове «Олеся» в любом предложении. Хм… Я где-то слышала, что в речи станхов интонации играют ключевую роль. Особенно учитывая, что они едва улавливались. Каждое ударение на слове, имени, названии или чем-то еще означало нечто интересное или важное.

Надо будет подтянуть знания о станхах. Прежде мне они не особенно требовались. Теперь же любопытство подхлестывало. Причем, складывалось стойкое впечатление, что Фент не выделял мое имя вовсе не намеренно, а делал это неосознанно, инстинктивно, незаметно для себя самого.

Я подала руку капитану, ощутила, как горячие пальцы пожимают ладонь, и мы чинно-благородно направились в столовую.

– Надеюсь, сегодня вы со мной перекусите? – из меня вновь лезла ирония. За многие годы одиночества и постоянной работы с чужими эмоциями, чувствами, отношениями сарказм превратился в мою броню против любых личных переживаний. И теперь получалось, что рядом с командиром я что-то испытывала… Ладно, подумаю об этом позже…

Фент оценил и на сей раз даже не удивился.

– Перекушу. И даже не металлический прибор для еды.

Хм… Удивил. Он умеет шутить по-земному? Да что там шутить – даже каламбурить?

– Тренировались в юморе? – не сдержалась, спросила. Станх опять еле-еле кивнул. Подумал и все же удостоил пояснениями:

– Наше вчерашнее общение показалось мне не совсем хм… удовлетворительным.

О как! Прямо канцелярски оценил. Неудовлетворительное общение, недостаточное понимание, необъективная оценка друг друга… Хоть протокол составляй…

– Хотелось бы перейти на более… неформальный уровень. Поэтому после нашей встречи во время потасовки в коридоре, я немного изучил земной юмор, ваши фразеологизмы и способы их построения. Выяснил – как нужно воспринимать те или иные речевые конструкции.

Ученый прямо! Не хватает очков и трибуны.

Фент опять уловил мою реакцию и слабо улыбнулся.

– Слишком протокольно подошел к делу? – продолжил в том же духе и усмехнулся, поймав себя на этом.

– По крайней мере с чего-то начали, – успокоила я спутника – он заметно обрадовался, даже невозмутимая мина на секунду исчезла с лица. – Только вам еще учиться и учиться. Судя по утреннему диалогу о сталкерстве.

Фент замолчал, нахмурился и некоторое время мы двигались молча. Я не понимала реакции станха. В последней фразе не было ни издевки ни сетования. Скорее так, легкая ирония. Почему же он настолько «загрузился», говоря старым земным сленгом?

Пауза затягивалась, тишина в коридоре повисла такая, что звуки наших шагов слабым эхом осыпались со стен и пола. Когда столовая уже маячила впереди, Фент вдруг отмер и произнес:

– Просто тогда вы затронули слишком важную для меня тему. А когда шутят о чувствах, тому, кто их испытывает, совсем не до юмора…

Я ожидала чего-то еще. Слишком общим и туманным выглядело объяснение. Во всяком случае, я не поняла почти ничего. О каких чувствах идет речь и к чему такие пассажи. Но станх продолжать не планировал – опять перешел на прежний язык недомолвок и намеков. Возможно, вспомнил – откуда он и как ведут себя в высшем станхийском обществе. Во всяком случае, мы дошли до столовой молча и отправились к витрине, чтобы набрать еды.

Пустое помещение вдруг показалось местом свиданий. Крепкий чай и салат с креветками перекочевали на мой поднос, Фент взял себе станихийский бифштекс и какие-то жареные стручки того же происхождения.

Мы разместились за столиком у стены. Я – на мягком диванчике, Фент – в кресле напротив. На пластиковых подставках сегодня предлагались советы по… ухаживаниям за девушками. Смешные, анекдотичные и серьезные. Я покосилась на станха, и тот поймал мысль на лету.

– Неплохая идея. С вами, землянками никогда не поймешь – как подступиться, – прокомментировал спутник.

Я повела плечом и возражать не стала – принялась за еду.

Когда мы оба перекусили, я решила, что самое время повторить вопрос. Вскинула глаза на спутника, и обнаружила, что тот словно уже в ожидании беседы.

– Так вы что-нибудь знаете о ночном происшествии? – «освежила» я недавний вопрос. – Я вспомнила интересную деталь, пожалуй, даже пугающую. Ребята во время драки вообще не смотрели друг на друга, уставились в одну точку!

Станх посерьезнел и как-то напрягся:

– Там все запутано и сложно. Есть ощущение, что кто-то намеренно воздействовал на землян и сородичей, чтобы настроить их друг против друга. Причем, действовал в том же ключе, что и вы, когда успокаиваете драчунов и спорщиков. Не аурой, конечно – неким полем, по свойствам очень похожим на ауру… Большего я пока сказать не могу.

Та-ак! Похоже, я опоздала со своими наблюдениями и советами просмотреть видео. Они уже в курсе странностей происходящего, даже более того – догадываются о причинах…

Я глотнула чаю, отставила чашку и напрямую уточнила:

– То есть знаете вы больше, но рассказывать не можете?

Фент кивнул, некоторое время буравил внимательным взглядом, словно что-то решал для себя и прикидывал. Пригубил крепкий черный земной чай – было видно, что напиток непривычен станху, капитан даже слегка поморщился – и с тихим звоном опустил кружку на стол.

– Олеся. Если бы я мог, то вам поведал бы в первую очередь, – в голосе Фента внезапно зазвучали отчетливые ласковые нотки. Я даже удивилась. Прежде мы общались почти нейтрально, сейчас чудилось – я очень важна для станха. Будто мы с Фентом почти родственники или даже гораздо больше. Хм… Неожиданно. Интересно, он нечаянно или специально? То есть осознанно или так вышло само по себе?

– Я могу лишь сказать, что случившееся – не первый подобный инцидент. Просто информация о других пока замалчивается… Также могу заверить вас, что станхийские технологии и разработки тут ни причем. И последним аккордом, уже отчасти нарушая правила, добавить, что, скорее всего, нам стоит подготовиться к массовости схожих потасовок… Расценивать их как диверсию…

– А наши технологии имеют к этому отношение? – предположила я быстро. Ну а что? Цивилизация станхов технически куда более развита, почему бы землянам не подстраховаться? По части разработки опасного оружия сородичи любому дадут фору и чаще всего ноу-хау оборачивались против нас же. Взять хотя бы ядерные бомбы…

– Вряд ли, – очень уклончиво сообщил Фент. Ага. Не станхи и не земляне, но ситуация навязанная, причем, кем-то с высокими технологиями. Инопланетники словами «диверсия» не бросаются…

– Джетты? – вырвалось у меня.

Давние враги станхов с радостью рассорили бы их с землянами, вот только случая пока не представлялось. Нам помогали технологиями, союзники прилетали и работали на Земле, принимали людей у себя на планете. Пока отношения складывались неплохо. Однако пожелай джетты нагадить станхам, столкнуть их с землянами лбами, устроить расистские драки выглядело самым разумным. Фент замер, словно шпагу глотал, посмотрел как-то странно: восхищенно и пораженного одновременно. Несколько секунд медлил, изучал и о чем-то размышлял. Затем все же разродился.

– Вы очень умная, Олеся. Простите, но не могу рассказать большего. И ответить на ваш вопрос однозначно я тоже не имею права.

Он собирался что-то добавить, но по сложившейся уже традиции этого не сделал.

В голове закрутились подозрения, сомнения и предположения. Джетты враждовали со станхами многие тысячелетия, еще когда наши галактики находились бесконечно далеко друг от друга. Недолгие перемирия между расами-соперниками сменялись кровопролитными войнами, затишьем с активной подрывной партизанской деятельностью и новыми временными перемириями. Когда наши Галактики соединились, джетты начали проявлять агрессию и против землян. Но не так давно почти успокоились. Атаки на наши колонии прекратились, на корабли и станции – тоже. Вообще джетты как-то затаились. Ходили слухи, что они секретно общаются с земным правительством. Но подтверждения этому никто не имел.

Официально власти родины выдерживали режим молчания: не подтверждали сплетни, но и не опровергали их.

Некоторые считали, что Земля набивает себе цену в глазах союзников, тонко намекая на толстые обстоятельства. Станхи, конечно, куда более развитая во всех смыслах раса, но и мы не с деревьев спустились. До объединения Галактик далеко не летали, но в космос выходить научились и спутники запускали часто. Ходили слухи, будто родное правительство стремилось напомнить станхам, что союз с Землей тоже многое давал им. Ископаемые, мозги, которым только и требовалось, что добавить информации о передовых исследованиях, умелые руки и немалую армию.

Более хитрые и ушлые сородичи полагали, что земное правительство втайне лелеет союз с джеттами, которые предложили нам больше, чем станхи. Впрочем, этому мало кто верил.

В столовой повисла напряженная тишина. Я не знала, что сказать, а Фент наблюдал, что-то там себе думал и пил земной чай, как горькую микстуру – мелкими глотками и временами морщась.

Зачем командир вообще его выбрал? В столовой навалом инопланетных напитков. Сок зеркойи, многих других станхийских фруктов и ягод, несколько видов безалкогольных настоек – выбирай не хочу, хоть по горло залейся.

– Доброе утро! – приветствие Дреймора прозвучало как выстрел под окнами. Станх странно набычился и смотрел на хорра как на врага, ни больше, ни меньше. – Помню, как любишь сдать анализы и перекусить пока никого нет. Шума и гама нам в работе хватает, – обратился уже ко мне Дреймор, считая, видимо, что Фенту достаточно короткого приветствия.

Капитан вскинул взгляд на хорра и недовольно нахмурился – еле-еле, но при его скудной мимике изменения настроения сразу бросались в глаза.

– Вообще-то мы общались вдвоем и беседовали о конфиденциальных вещах, – с неожиданным раздражением сообщил командир Дреймору. – Вчера, когда вы завладели вниманием Олеси безраздельно, я не возражал и не вмешивался, как и положено по правилам приличия. Во всяком случае, по станхийским. Прошу вас сегодня ответить мне той же монетой, – с металлом в голосе закончил капитан.

И до меня только сейчас дошло, почему Фент вел себя так странно, тогда, на своей же вечеринке. Наблюдал, молчал, злился и ломал двери…

Станхийские правила приличия… Вот где собака-то порылась! Похоже, наше непринужденное общение с приятелем, танцы только с ним и ни с кем больше для капитана означали слишком многое. Он вкладывал в наши слова и действия больше смысла, нежели мы сами… Еще бы разобраться, что командир надумал…

Дреймор дружелюбно пожал плечами – это наша работа, куда же деваться – улыбнулся мне и пообещал:

– Поговорим позже. Приятного вам обоим аппетита.

Акцент на слове «обоим» казался слишком уж очевидным.

– И вам хорошо подкрепиться, – Фент словно выдавливал из себя каждое слово.

Когда Дреймор ретировался к витрине, а затем – и к столику поодаль – станх поднял на меня непонятный взгляд. То ли взволнованный, то ли досадливый. Я так и не смогла определиться.

– Вы встречаетесь с Дреймором Рранти? – спросил вдруг Фент слишком уж прямолинейно, словно в продолжение моего внутреннего монолога о реакции капитана на мое внимание к хорру. – Скажите наверняка – вы его женщина?

Я поперхнулась чаем и закашлялась. Вот это уже совсем странно. До нынешнего момента командир вел себя очень деликатно. В личные дела не лез, обходил острые углы, а если и выдавал нечто резкое, как вчера, по поводу танца, то звучало все равно как-то неопределенно. Мы постоянно балансировали на полутонах недомолвок и намеков и вдруг такое откровение!

Фент встал, похлопал меня по спине, вернулся на место и выпалил:

– Простите, я не хотел вас смущать.

Взгляд в упор, требовательный и задумчивый, сведенные брови, причем, настолько, что впервые за наше знакомство на гладкой переносице станха появилась заметная морщинка. Сильная реакция для замороженной рыбы.

Я же чувствовала себя вполне расслабленной, да и отношения с Дреймором не носили романтического характера, чтобы смущаться или скрываться за недомолвками.

– Мы давно друг друга знаем и дружим, – нейтральное объяснение показалось мне самым приемлемым. В конце концов, кто такой этот Фент, чтобы рассказывать ему подробности моей личной жизни? С кем встречалась, с кем рассталась, а кого обхожу за три версты лесом и полем. Достаточно нынешней информации, учитывая, что про капитана я пока не знала ровным счетом ничего. С женщинами его не видела, но кто знает – может Фент женат там, у себя на Станхии? Или помолвлен с какой-нибудь богатой и знаменитой… Почему-то от этой мысли стало немного грустно. Я глотнула чаю и поймала на себе очередной уже загадочный взгляд капитана.

Внезапно он обратился к своему браслету-компьютеру. Я думала, готовит корабль к операции или получил важную информацию. Но спустя секунду мне прилетело сообщение: краткое досье, какое загружалось во все базы Земли и Станхии, когда новый сотрудник станции на Эльвересте поступал на работу.

«Фент Бро. 5133 года. Происхождение знатное. Имеет навыки космического боя, рукопашной, владеет двадцатью единоборствами. Вес – 123 килограмма, рост 2,2 метра. Холост. Геном перспективный».

Я прищурилась и отставила чашку.

– А сами рассказать не в состоянии? – усмехнулась в сторону Фента. Тот пожал плечами.

– Это официальная информация. Она содержала бы сведения о помолвке, бывших и будущих браках и прочем.

– Стесняюсь спросить. В вашем возрасте и ни разу не женились? Не нашли достойную такого роста, веса и навыков в единоборствах? – не удержалась я от язвительности.

Фент усмехнулся. Ну наконец-то нормальная реакция на мои шуточки!

– Лучше быть одному, чем делить одиночество с тем, без кого вполне можешь обойтись. Так говорил Ахкракойла – наш древний мудрец.

– Многие земляне с ним не согласились бы.

– Вам еще много чему стоит поучиться. Впрочем, наверное, есть случаи, когда в семье живется гораздо легче. Но это уже совсем не моя история.

– Почему же?

Фент словно немного расслабился и общался со мной как-то иначе, нежели прежде. Будто мы старые знакомые или даже близкие друзья… Что-то доверительное, личное звучало в словах станха, хотя вроде бы ничего особенного он мне не поведал.

– В семье легче тем, кто из низших слоев общества. Общие средства к существованию, жилище, еда. Я никогда ни в чем не нуждался и мог позволить себе дожидаться той, без которой просто не смогу жить.

Последние слова прозвучали как-то иначе. Фент неотрывно смотрел мне в глаза, и голос его чуть вздрагивал.

Пхррр… Ручка от чайной кружки станха слегка треснула.

– Понимаю, вы и сами отлично портите имущество. Жена, что в сердцах бьет посуду, уже не требуется, – Попыталась я разрядить обстановку. Слишком неуютно стало под взглядом Фента, да и разговор затронул чересчур личные темы.

На сей раз шутка осталась недооцененной. Станх отмахнулся, и принялся цедить чай.

Я уже не раз отмечала, что правило «редкие события сходятся» работает как часы, точнее нашего патрульного расписания. Впервые в столовой я завтракала не одна, плюс Дреймор, которого я ни разу в такое время здесь не встречала. Естественно, третье необычное событие не могло не притянуться к двум предыдущим – в зале показался Влад. Вначале весь такой холеный, блестящий как начищенный самовар, а затем хмурый, стоило землянину оценить компанию.

Я опасалась, что парень вновь примется за старое – раньше мои спутники его не смущали ни капли, скорее даже подзадоривали альфа-самцовое эго бывшего капитана, но тот даже не приблизился. Изобразил формальное приветствие строго в порядке убывания званий. Вначале Фент, затем я и Дреймор. После чего Влад набрал себе любимых жареных пельменей – я всегда считала это блюдо кулинарным извращением, но он приравнивал практически к амброзии – и отправился за столик в другом углу.

Я даже усмехнулась. Забавно, должно быть, со стороны наблюдать как мы расположились.

Все по разным концам зала, словно боялись пересечься друг с другом даже взглядами.

Фент взглянул на Влада так, что тот даже коситься в нашу сторону не рискнул и посмотрел на меня:

– Если пристанет – только скажите. Я подал рапорт на перевод его в другой экипаж. Уверен, вскоре вы от него избавитесь.

На долю секунды губы станха презрительно скривились. Я не сдержала удивленный возглас. Фент подумал, немного покрутил в руках чашку и, наконец, все-таки произнес:

– Терпеть не могу мужчин, которые не принимают решительного отказа и, тем более, пытаются к чему-то принудить женщину… Место насильников – в гробу! Их не должны судить, их должны казнить!

Командир поджал губы и на долю секунды казалось он что-то обдумывает – решает сказать или, как это за ним водилось, оборвать мысль на полуфразе. Я взялась за чай, уже не ожидая продолжения. Но Фент все-таки разродился. Хотя мне почему-то почудилось – он говорит не то, что планировал.

– Мужчина обычно педалирует отношения. Если я правильно употребил земной глагол. Первым проявляет инициативу. Но останавливаться он должен ровно тогда, когда женщине становится некомфортно…

На долю секунды станх отвел глаза, слегка поиграл желваками и взялся за чай. Я подумала, что Фент высказался. Но он внезапно поставил чашку на стол и закончил с нажимом:

– Я достаточно влиятелен и притягателен для женского пола… У себя, на планете. Землянки тоже оказывают знаки внимания. Но если женщина, которую я хотел бы… хм… м… узнать поближе сторонится или проявляет осторожность… Не могу сказать, что тут ближе. Я вынужден выдерживать дистанцию. И никогда не нарушу ее, не убедившись, что женщина не против.

Монолог прозвучал очень двусмысленно и как-то странно. Я вгляделась в лицо Фента. Что он сейчас собирался донести? И зачем вообще столько слов потратил? Предпоследней фразы вполне хватало, чтобы расправиться с неприятной темой. Для чего все эти уточнения?

Но самое интересное, что станх определенно ждал моей реакции – замер, наблюдал, не сглатывая и буравил внимательным взглядом. Хорошо. Придется расчехлять мнение.

– Сложно найти гармонию между женским желанием поломаться, стеснительностью и тем напором, который требуется проявить мужчине, чтобы не отпугнуть и не утомить даму ожиданием.

Нейтральная, казалось бы, формулировка привела Фента в полнейшее замешательство. Он поерзал на стуле, сжал пальцами кружку, отставил ее так, что жидкость выплеснулась и коричневыми каплями поползла по столешнице.

Станх тотчас промокнул салфеткой и вскинул глаза на меня.

– И как же по-вашему, мужчина должен ощутить эту самую гармонию?

В конце фразы голос Фента изменился – чудилось, в нем появилась неуверенность, впервые за наше знакомство. Пусть недолгое и шапочное, но я хранила убеждение, что основной каркас характера заметен в существе сразу же. Фактически – с первого взгляда.

Помню, когда встретила Влада и тот оценил раздевающим взглядом, нисколько не стесняясь и не скрываясь – я не ошиблась в своих предположениях, что еще пожалею о новом знакомстве. Первое впечатление о Фенте сложилось как о существе очень гармоничном и уверенном в себе внутренне. О таких говорят: «В нем есть стержень». У капитана этот стержень казался железным, или каменным: прочным и основательным.

В жизни бы не подумала, что он способен на самокопание.

Станх ожидал ответа, не двигаясь и даже не смаргивая. Ладно, давай что-нибудь скажем. А то Фент превратится в статую и придется снова служить под командованием Влада. Не дай бог… Уж лучше гильотина…

– Наверное, тут вопрос интуиции или опыта, кто его знает. В общении всегда чувствуется – расположена ли вторая сторона на большее или же действует исключительно из вежливости. Хочет ли поскорее избавиться или же, напротив, продлить время встречи… Мне кажется, это четко ощущается…

Наконец, можно спросить напрямую…

Мои пояснения не слишком расслабили спутника. Фент задумался, вернулся к недопитому чаю и косился на меня с интересом. Чудилось – вот-вот последует новый вопрос, но станх так и не задал его.

Мы завершили трапезу, отдали честь Владу и Дреймору и молча покинули столовую.

Глава 5

Всю дорогу до корабля Фента, я думала о том, как странно реагировал командир на хорра и нашу с ним дружбу. Как будто видел в моем общении с приятелем нечто большее, нежели я сама…

А еще в голове постоянно крутился вопрос капитана на счет гармонии… Как должен? Как должен?..

Хм… Никогда не задумывалась о том, что не так-то просто разобраться в реакциях и желаниях женщины… для обычного мужчины, во всяком случае. Это хорр способен проникнуть в чувства и порывы любого существа, разложить их по полочкам. Правда, это незаконно в Союзе планет и карается штрафом. Злостное нарушение «внутреннего эмоционального пространства», как выражались юристы, грозило тюремным заключением на несколько месяцев. Тут речь шла о нескольких случаях или о массовом чтении чувств без разрешения их «владельцев». Но уж если сильно припрет – почему не рискнуть? Риск – благородное дело!

В конце концов, разберешься – что к чему, перестанешь предполагать и гадать на жестах, интонациях, выражениях лица другого существа. Только сейчас я начала осознавать – насколько же это сложно и зыбко. Ведь одна и та же эмоция выражалась у всех по-разному. Один бледнел от испуга, другой от смущения, а третий – вообще «замороженный станх» и только выглядел чуть более собранным в обоих случаях.

Уверена, земляне для инопланетников – не меньшие загадки. Мы чувствуем в разы больше и чаще, жестикулируем по поводу и без повода, интонации временами меняем демонстративно, намеренно… Да уж, тут не мудрено запутаться…

Фент косился, помалкивал и по своему обычаю, что-то там думал, прикидывал. Временами по лицу его проходила тень, порой станх едва заметно встряхивал головой, словно избавлялся от наваждения.

Возле истребителя он, как и вчера, подал мне руку. И точно также мы проследовали в корабль, двигаясь шаг в шаг. Я впереди, спутник – сзади. Опять я ощущала Фента у себя за спиной, волновалась и удивлялась.

Наконец, уже неподалеку от моей каюты станх нагнал, быстро поравнялся и спросил то, чего никак не ожидала услышать:

– А почему вы не дали Дреймору второй шанс? То есть… Почему вы отвергли Владлена мне понятно и без объяснений. Он же придурок, говоря по-земному. Но Дреймор нравится вам… Это сразу заметно…

Я отступила к двери и Фент почему-то стремительно приблизился. Наши тела разделяли считанные сантиметры. Я смотрела на станха и не понимала его реакции. Грудь капитана ходила мехами, но лицо выглядело совершенно бесстрастным. Не столько каменным – сколько замороженным.

При этом впервые в моем присутствии, Фент изменил привычке по-военному вытягивать руки вдоль тела и спрятал их в карманы.

Тишина казалась нарочитой и натянутой. Я чувствовала, что имей станх возможность – приказал бы ответить, распорядился, потребовал. И опять впервые за наше недолгое общение, я начала осознавать, что этому мужчине ужасно непривычна нынешняя роль. Ждать, надеяться на ответ, который хочется получить и мириться с тем, что услышал… Чудилось – Фент всегда командовал, как император Станхии, например. Все ему подчинялись, любая женщина считала за честь, если Фент удостаивал ее мимолетным вниманием, тем более – общением, интересом. Он чувствовал себя некомфортно в нынешней роли просителя.

Та-ак… Вот это уже очень и очень странно. И даже не то, что я узнала о капитане, а то, что эмоции его нет-нет да и прорывались сквозь защиту хорки. И никакие перчатки, супергель, униформа не спасали от их отголосков. Я еще никогда не встречала чувства подобной силы.

– Вы ответите? Или я затронул слишком интимную тему? – не выдержал Фент. Опять, опять он удивлял не на шутку.

Что-что, а ждать станхи умели. Всегда позволяли обдумать ответ, не форсировали события и отношения. Почему же командира настолько приперло?

– Я не могу сказать, если честно. Просто так вышло, – я старательно лавировала между личным пространством, куда не стоит впускать чужаков и желанием дать капитану хоть какой-то внятный ответ. К тому же речь шла не только обо мне, но и о Дрейморе, его тайнах и чувствах.

– Я не хотел лезть в ваши личные дела, – Фент поджал губы, вернул на лицо маску невозмутимости и закончил. – Вопрос касался скорее общего понимания. Дреймор вам нравится. Вам легко с ним общаться, есть взаимопонимание, уважение и симпатия. Я сам все это наблюдал и даже не один раз. Но вы не дали хорру второй шанс. Значит ли это, что первое ваше решение на счет мужчины неотвратимо или есть возможность поменять его?

Хм… Вот уже совершенно внезапное выяснение. Теперь Фент лез не на территорию эмоций и порывов Дреймора – он прорывался и на мою территорию. Хочу ли я, чтобы капитан знал больше, нежели понял до этого? Или лучше спрятаться в своей раковинке, отгородиться за стеной дежурных фраз и нейтральных ответов? Я пыталась судорожно сообразить, прикинуть – зачем Фенту такая информация и стоит ли давать ее. А заодно копалась в себе, чтобы разобраться – по какой причине мы, женщины одним мужчинам даем миллионы шансов, а другим – и один жадничаем. Ведь не из-за внешности или характера. Порой даже вопреки тому и другому.

Попадется какой-нибудь «ходок», как говорила Эля, «прыгун с шестом по чужим кроватям», как выражался Дреймор, а женщина в нем души не чает. Душить тоже хочет, но прощает.

Другой положительный, приятный, веселый, и с ним – как за каменной стеной, вот прямо как с Дреймором, а шанс ему дать, увы, не выходит. Вот просто никак, ни за что, никогда…

Только дружба и ничего более…

Фент немного постоял, хмурясь и вновь восстанавливая на лице маску спокойствия.

– Я понял вас. Вы и сами не знаете… – произнес задумчиво. – Интересно, а мужчины это ощущают?

– Что именно? – уточнила я.

Фент собирался ответить, но мимо нас прошли медики – тоже явились пораньше на службу. Врач и две медсестры скрылись в соседнем отсеке, станх немного помедлил и выпалил:

– Хорошего вам дежурства. Надеюсь, еще встретимся. Мужчина и друг… Странное сочетание. Надеюсь, он думает также…

И ничего больше не поясняя, командор устремился по коридору со скоростью, которой вроде бы и не требовалось.

До дежурства оставалось полно времени, даже по меркам капитана истребителя.

Понятное дело, что у него задач перед вылетом значительно больше, нежели у простого патрульного, тем более – хорра, вроде меня.

Надо удостовериться, что корабль «на ходу». Каждое патрульное судно осматривали механики, сканировали автоматы, но проверка лишней не бывает. Все-таки от исправности истребителя зависит не только здоровье команды, но и жизни, целостность всех тех, к кому мы спешим на помощь.

Командир убеждался, что все члены экипажа вышли на смену: нет больных или недопущенных. Если же такие обнаруживались, срочно находил замену среди тех, у кого выходной…

Но, насколько мне удавалось прикинуть, Фент прекрасно успевал до начала смены, без спешки и суматохи, с которой покинул меня…

Первая половина дежурства, как и вчера не принесла неприятностей. Я почти не покидала каюту, и коротала время за просмотром популярного сериала совместного производства Земли и Станхии.

Скучная мыльная опера о том, как четыре галанет-корпорации по продаже электронных книг конкурировали друг с другом, используя авторов как «пушечное мясо». Одни захватили часть рынках других, переманили писателей, обещая лучшие условия и хорошее обращение. Другие немедленно демонстрировали, что «хорошего обращения» в бизнесе не бывает, это лишь пустые слова, ложь, обманки. Взяли да и накрутили авторам минусовые рейтинги, понаписали десятки гадких рецензий. Дальше случилось противостояние, в котором досталось, конечно же, писателям. Кто же в крупном бизнесе заботится о людях? Они так, сошки, мелкие щепки, которые летят, когда рубят лес – главных конкурентов. В результате, авторы рассеялись между крупными магазинами и убытки потерпели все.

Не знаю почему заинтересовалась подобным фильмом. Скукотища, куча сопливых страстей и банальной жестокости сетевых олигархов. Но что-то подсказывало – не просто так я включила этот канал и пролистала десятки серий.

Война между правительствами, корпорациями, планетами… Всегда обходится дорого. Вот только не зачинщикам – а простым жителям. Тем, кто растит детей, старается, борется, чтобы любимые ни в чем не нуждались, страдает и любит.

К обеду я, вместе с членами команды, отправилась в столовую. И стоило занять свободный столик, как напротив опустился Фент. Я почти не удивилась, разве что его сегодняшнему кулинарному выбору.

На подносе станха дымилась… солянка, ароматная, сдобренная ветчиной и нежным говяжьим языком. Рядом манили сочной медовой мякотью кусочки манго и персика. Черный чай с травами и нежная, хрустящая слойка с корицей дополняли сегодняшний обед капитана…

Эм… Зачем Фент отзеркалил мой выбор? Я собиралась что-то спросить, когда станх произнес:

– Надеюсь не помешаю?

Я помотала головой и очередной вопрос застрял в горле, потому, что рядом с нами остановился Владлен.

Бывший капитан демонстративно оставил поднос на ближайшем столике и подошел со свободными руками.

– Вы что-то хотели, маневрист Велльский? – спокойно спросил Фент, но почему-то по лицу его прошла тень. В прошлое столкновение землянина и станха, последний чувствовал себя куда более спокойно, уверенно. Сейчас же капитан освободил руки от ложки и кружки, будто готовился драться, мускулы его напряглись под тканью формы.

– Приятного аппетита, капитан Бро, конфликтолог Авердина, – произнес Влад, отдавая честь. Выдержал небольшую паузу и когда Фент кивнул, предлагая продолжить, заговорил с затаенной радостью в голосе – я знала эти интонации, так разговаривал Влад, когда имел над кем-то неоспоримую власть. Думаю, вся команда хорошо изучила подобный тон бывшего начальника. – Капитан Бро, позвольте задать вопрос?

Станх поднялся, потому что Влад вытянулся над ним и словно навис неотвратимой правдой. Понятия не имею почему так подумалось. Командир чуть дернулся, поджал губы, как делал всегда, когда сильно беспокоился – уж это я успела заметить – и опять натянул на лицо маску невозмутимости.

– Вы уже рассказали Олесе о своей прежней работе, должности и происхождении?

Фент сжал одну руку в кулак, словно планировал драться и процедил, делая акцент на каждом слове:

– Если вы знаете о моей должности и происхождении – что ж, говорите! Но я более чем уверен: все, что поведал вам вчера за выпивкой и картами один не в меру языкастый станх – только то, что уже прозвучало.

Влад поменялся в лице, отступил, будто уходил из-под удара. Любопытно. И с каждой минутой все любопытней. Фент, тем временем, напротив, расправил плечи и выглядел сейчас гораздо уверенней.

– Думаете? – Влад изогнул бровь и попытался вернуть на лицо прежнюю нахальную мину. Зря. Вышло плохо и жалко. Словно спортсмен, что пытается изобразить, будто не получил травму, но при этом корчится от боли.

– Если это не так – удивите меня. Скажите, что же за работа у меня была, которой стоит стесняться и происхождение, которое не выдают?

Влад отмахнулся, бросил на меня быстрый взгляд и внезапно сказал без прежней бравады.

– Олеся. Он не тот, за кого себя выдает. Возможно, я мало знаю. Но тебе стоит быть осторожней с нашим безупречным капитаном.

С этими словами Влад торопливо схватил поднос и удалился к столику в углу.

Фент неспешно вернулся на место, глотнул чаю, еще и еще, будто лишь привыкал к земному напитку.

– Вы ничего не хотите мне объяснить? – без особой надежды спросила я, ожидая очередного молчания или ступора. Но внезапно получила больше слов, чем рассчитывала.

– Олеся, – Фент отставил кружку и сложил руки на столе, отодвигая тарелки. – То, чем я занимался на родине – секретная миссия. Я не имею права разглашать ее суть. Но могу поклясться, что ничего дурного не делал. Ничего, что могло навредить вам или людям.

С минуту он смотрел неотрывно, будто надеялся услышать ответ. Я лишь моргала и переваривала. Что же это за работа такая, о которой нельзя сказать совсем ничего? Ведь даже секретную миссию можно хоть как-то охарактеризовать, обозначить. Тайные операции на границах рубежей наших Галактик, эксперименты по ассимиляции между людьми и станхами, важные правительственные задания, медицинские исследования, разработка новых технологий…

Фент замер каменным истуканом, смотрел и только сглатывал. Я же совершенно растерялась, опешила. Что-то мне во всем этом очень не нравилось. Влад, конечно, придурок, каких свет не видывал, я не верила ему ни на грош. Но парень явился с твердой убежденностью, что узнай я о работе Фента – разозлилась бы, возможно, прервала всяческое неуставное общение.

Влад нахал, мерзавец, но не дурак.

Командир не добавил к своим откровениям ни слова. Но не сводил с меня глаз по-прежнему, и во взгляде станха я читала искренность, ощущала ее всем своим существом. Чувствовала почему-то, что капитан хорошо ко мне относится, не желает зла, а совсем наоборот, готов помогать и защищать куда больше, нежели требует того звание или обычное мужское отношение к женщинам.

Я понимала, что расспросы результатов не дадут. Поэтому принялась за солянку. Станх взял ложку и начал неторопливо глотать земную еду.

Внезапно он вскинул на меня взгляд и спросил:

– Знаете, как на моей родине проявляют высшее уважение?

Ничего не оставалось, как только помотать головой – про обычаи станхов мы знали рекордно мало. Не то чтобы они скрывали, скорее и сами земляне не слишком интересовались культурой инопланетников. Так, в рамках необходимого для нормального общения, взаимодействия, жизни бок о бок. Общие социальные танцы, минимальные условности, что не выходят за границы требований нормального сотрудничества.

Наверное, хорки, что вышли замуж за станхов, видели и понимали гораздо больше. Как и земные чиновники, частые гости чужой планеты. Возможно, сами станхи при необходимости изучали наши традиции. Только не простые граждане, даже если им и приходилось работать в связке со станхами.

Расы выработали общий язык устава, законов и привилегий. Станхи любили использовать ритуалы в общении, землян это тоже устраивало. Не нужно вникать в суть эмоций, порывов и намерений инопланетников, достаточно получить нужные знаки. Все четко и ясно, как на компьютере…

– И как же? – задала я вопрос, потому что спутник определенно ждал его.

– Вкушают еду существа, которому хотят выразить самое лучшее отношение, – быстро ответил Фент и проглотил еще немного солянки, кажется, не прожевывая.

– Хм… Странный обычай. А если эта еда непригодна в пищу станхам?

– Выпивают антидот, – удивил Фент. – Хотя это не нынешний случай.

Еще один пристальный, изучающий взгляд, долгая пауза – нас словно окутало вязкое беззвучие и даже голоса патрульных, звон тарелок, ложек и кружек вокруг утонули в ватной, неестественной тишине.

В растерянности, смятении и волнении я схватила ложку и принялась дальше поглощать обед. Фент вздохнул и начал осторожно глотать солянку – ложку за ложкой.

В полной тишине мы продолжали есть. Патрульные станхи косились на спутника с пониманием, земляне – с искренним удивлением. Зачем ему потребовалось есть наши блюда, когда станхийских в столовой хоть отбавляй? Такого на Эльвересте еще не видели.

В моей голове крутились тысячи мыслей, вопросов, сомнений. Фент закончил с трапезой, выпил таблетку «для адаптации чужих питательных веществ» – этот препарат мы принимали если приходилось питаться на чужой планете. Значит, не все ингредиенты любимых мной блюд хороши для организма станхов, но ядовитых нет, ведь антидот спутник глотать не планировал.

– Еще размышляете – зачем и почему? – очередной пытливый взгляд Фента уперся в мое лицо.

– М? – только и смогла выдавить я, потому, что не совсем понимала, о чем речь.

– Вы ведь спрашиваете себя – зачем я демонстрирую заинтересованность, уважение и даже почитание? Нет?

Я повела плечом.

– И об этом тоже.

– Что ж, легкого дежурства. Подумайте об этом. Вдруг сами догадаетесь, –

Фент поднялся и удалился из столовой.

Я собиралась допить чай и отправиться в каюту, когда напротив опустился… Дреймор. Что? Фент пригласил его в команду, несмотря на утренний диалог?

Да этот станх полон сюрпризов!

Хорр демонстративно переставил поднос капитана на пустой столик, в расчете, что его унесут служащие столовой. Те не заставили себя долго ждать. Юркая девушка в черно-красном комбинезоне гражданских членов команды принялась убирать остатки пиршества в специальный передвижной столик-шкаф. Оттуда грязная посуда телепортировалась в мойку, а объедки – в мусорные баки.

– Похоже, он очень в тебе заинтересован и только что показал это почти как… член императорской семьи Станхии, – сообщил Дреймор.

– Как член императорской семьи? – машинально повторила я.

– Ну да. Раньше, когда на Станхии правило несколько династий, аристократы именно так демонстрировали друг другу привязанность. Есть чужую пищу – все равно что сказать: я готов умереть, если ты меня отравишь. Значит, я готов умереть ради тебя.

Я поперхнулась чаем и закашлялась.

Дреймор усмехнулся, похлопал по спине, и когда я вновь начала нормально дышать добавил:

– А ты этого не знала?

– Впервые слышу, – призналась я честно. – А ты сам-то откуда знаешь? Мы ничего подобного на курсах по коммуникации не изучали. Да и от коллег я ни разу такого не слышала.

– Интересовался, раз уж мы вместе работаем, – улыбнулся Дреймор. – Изучал культуру и традиции станхов как можно более подробно… У них очень любопытные обычаи, ты не считаешь?

– Травиться, чтобы доказать, что к кому-то привязан? Безумно интересно! – хмыкнула я. – А главное – практично! Лишь бы дожить до момента, когда этот кто-то определится в своих эмоциях и не помереть раньше…

– Вопрос ведь не в том, насколько разумна эта ритуальность. А в том, насколько она символична, – Дреймор вздохнул и закончил словно бы через силу. – Так станхи демонстрируют свое отношение. Аристократы, которые не пристают к женщинам, как наш Влад-придурок.

С этими словами Дреймор встал и двинулся к двери.

Мда. Второй мужчина загадывает мне сегодня загадку и уходит в закат. Какая-то мания просто. Или символичность?

Глава 6

После обеда я вернулась в каюту и уже было собиралась расслабиться, посмотреть какой-нибудь фильм, как датчики эмоций заголосили о серьезном конфликте в отсеке управления.

Я поспешила на помощь.

Опустевшие коридоры корабля говорили о ситуации куда красноречивей, чем датчики – почти все свободные члены экипажа наблюдали или сочувствовали.

Отсек управления делился на несколько частей. Непосредственно палуба, где располагались пульты и компьютеры, что обеспечивали истребитель всем на свете. Управляли системами жизнеобеспечения, плазменными, силовыми и гравитационными пушками, задавали траекторию полета и делали все остальное, от чего зависела служба, а порой и жизнь команды. Не говоря уже о выполнении миссии.

Входить на палубу разрешалось лишь избранным: капитану, маневристу, бомбардиру и штурману. Остальные могли попасть туда только с разрешения командира судна.

Следующая каюта служила для выработки стратегии и тактики полета, боя или спасательной операции и пускались туда члены экипажа, ответственные за подобную работу.

Хорры имели доступ везде – никогда не знаешь где потребуется наше вмешательство.

Еще на подступах к «стратегической рубке» я ощущала мощную энергию негативных эмоций и чувствовала – Дреймор уже на месте. Как хорры временами ощущали друг друга, мы и сами не ведали. Но в критические моменты это свойство расы очень выручало.

Датчики над каютой считали мою ДНК, ауру, силовое поле и эмоциональный фон. Слишком агрессивных существ в отсек управления не пропускали. Предлагали зайти к медикам и получить дозу успокоительного. Единственный член экипажа, что имел право войти в отсек управления в любом эмоциональном или физическом состоянии, хоть пьяный, хоть под наркотиками – это капитан.

Зеваки в коридоре уступали дорогу, отдавали честь и молчаливо ожидали.

Информация о ситуации в отсеке управления поступала на новостные экраны лишь время от времени. Первыми выскакивали из стены виртуальные мониторы возле самого отсека – еще и поэтому тут собрались все свободные патрульные. Я насчитала не меньше тридцати пяти.

Наверняка надеялись узнать обо всем из первых рук, когда проблема уладится.

Сканеры отметили мой повышенный уровень тревожности, сочли его «допустимым для нынешних обстоятельств» и серая дверь уехала в стену. Едва помещение открылось, я почти оглохла.

Дверь закрылась, отделив от коридора, в котором терялись звуки, поглощенные противоэховой вентиляцией – и эффект усилился дополнительно.

С два десятка станхов и людей голосили так, что уши закладывало.

В воздух летели междометья, ругательства и невнятные реплики, типа:

– Да это вам нельзя доверять!

– Что вы говорите? Разве не вы от нас что-то скрываете?

– Это вы слишком подозрительны. Все вам чудится да кажется! Как говорят на Земле: Когда кажется креститься надо!

Понять – о чем речь не представлялось возможным, да и сейчас это не было главным. Нагнетались такие мощные эмоции, что я кожей чувствовала – еще пару минут и начнется драка.

Фент высился неподалеку от спорщиков и занял очень правильную позицию. Между свободным участком каюты и компьютерами управления, что показывали маршруты, карты и предполагаемые планы операций.

Виртуальные мониторы, что растянулись от потолка до уровня пояса землянина, конечно, разбить не получится. Сенсорные поля, которыми управлялись данные на экранах, тоже навряд ли. Но кто знает, как далеко зайдут забияки. На дальней стене располагались сотни микрокомпьютеров, которые проецировали экраны и управляли ими.

Плюс к тому именно там находились аварийные кнопки, в том числе и те, что активировали пушки.

Кто знает, как далеко зайдут склочники.

Дреймор уже накрыл их собственным успокаивающим полем. Но особенного эффекта не добился – ссора нарастала, а причина ее из коротких, истеричных выкриков участников оставалась неясной. Зато по разъяренным лицам землян и свирепым маскам на лицах станхов становилось очевидным, что дело плохо.

Фент пытался командовать, обещал трибунал, разжалование, штрафы. Но на него никто не обращал внимания.

Ага… Вот это совсем уже странно. Обычно приказы и угрозы капитана хоть как-то сбавляли пыл ссоры. Станхи, по крайней мере, привыкли подчиняться командованию и практически никогда не игнорировали их. Люди могли поспорить, но напрямую ослушаться приказа капитана – никогда и ни при каких обстоятельствах. Тем более – во время патрульного вылета, еще при возвращении на базу – куда ни шло! Но мы-то на смене!

Фент выглядел ошарашенным, сбитым с толку, слегка напуганным, но решительным. Если он и не разруливал ничего подобного лично, то определенно уже набросал себе план действий.

Я заметила, что станх поглядывает на аварийную кнопку для запуска арисса – газа, способного ввести в неглубокую кому всех в помещении. Фент понимал, что вещество подействует на него, Дреймора и на меня тоже, а специальные маски для защиты от отравления расположены в другом помещении станции…

Но, похоже, командир всерьез готовился и к такому исходу. По лицу капитана ясно читалось – начнется драка, – и выпуска газа не миновать.

Уверена, забияки осознавали это, хотя бы каким-то краешком еще незамутненного неведомым воздействием мозга. Но скандал нарастал, интонации становились все более угрожающими, междометия казались плевками в лицо врага… Да-а-а… Такого я еще не видела. Во всяком случае уж точно не на патрульном истребителе, чей экипаж – просто эталон спокойствия и рассудительности. Даже эмоциональные земляне, с их любовью к импровизации, обходу правил и норм, если это здорово улучшит ситуацию, прежде никогда так не вели себя. Что уж говорить о «замороженных рыбах» – станхах. Эти даже в критических обстоятельствах, если истребитель терпел бедствие, сохраняли спокойствие и хладнокровие.

Превращались почти в живых роботов.

Фент делал мне знаки держаться подальше от ссоры. Плохая идея. Чем ближе я к эпицентру эмоций – тем больше вероятности, что успокаивающее поле хоть как-то сработает.

Я поднажала, вкачивая в склочников заряд позитива, умиротворения, терпимости…

Еще, еще, еще…

Без эффекта.

Пришлось, и впрямь, немного отступить – иначе пара маневристов-рассчетников с моей родины начали бы цеплять руками. Станхи внезапно тоже усилили жестикуляцию. Казалось, перед нами несколько мельниц и парочка паникеров, что беспорядочно сучат конечностями.

Дреймор выглядел все более встревоженным, продолжал вкачивать энергию успокоения и тоже старался держаться подальше от драки.

– Всем, кто не остановится немедленно выпишу штраф, пошлю на гауптвахту! Зачинщикам, если ссора не прекратится – грозит трибунал! – цедил Фент, не прекращая подавать мне сигналы покинуть опасную зону.

Спорщики не реагировали. Вопили, возмущались и бешено жестикулировали. Напоминало безумство фанатов на футбольном матче… Только специальных шапочек и шарфов не хватало…

Забияки полностью игнорировали наше с Дреймором вмешательство.

– Проклятые инопланетные рыбы!

– Чертовы потомки рыб и приматов!

Такими эпитетами расы давно друг друга не одаривали. Уже не помню, когда в последний раз они звучали на публике. Станхи открыли, что земляне произошли от дельфинов, а не от обезьян, но любили поддразнивать людей теорией Дарвина. Впрочем, все это происходило очень давно, когда отношения между расами только-только устанавливались, мы не доверяли друг другу, искали подвох. Станхи опасались нашей непредсказуемости, способности выживать в самых тяжелых условиях и действовать, порой, против здравого смысла, но тем самым, обескураживать и побеждать любого врага.

Земляне боялись более развитой расы, чьи технологии превосходили наши на много тысячелетий. Не верили, что станхи честно раскрывают карты, вечно искали подвоха.

С тех пор пыль словесных и политических баталий давно улеглась и казалось бы – превратилась в прах старых ссор и недопонимания. Услышать подобное вновь даже для меня выглядело более чем странным…

– Хоррам немедленно покинуть каюту! – скомандовал Фент и двинулся к аварийным кнопкам. Решил, что не достучится, пора принимать решительные меры.

Мы с Дреймором переглянулись, шагнули на выход, и в эту минуту спорщики словно выключились. Каюту поглотила звенящая тишина. Станхи застыли в позе «подчинения» – такую принимали инопланетники, что проштрафились перед руководством. Голова опущена, взгляд в пол, спина предельно выпрямлена, ноги вместе, руки по швам.

Земляне просто ошарашенно оглядывались.

Фент едва заметно выдохнул. Гнев, злость и другие негативные эмоции рассеялись так быстро, что мы с Дреймором удивленно переглянулись. Капитан метнул в меня быстрый взгляд, словно что-то подозревал, но не собирался делиться.

Я отмахнулась. Дреймор подоспел, взял под руку, и мы покинули каюту под мерные, безэмоциональные приказы командира.

– Всем прибыть в полицейский отсек для разбирательства. Зачинщики попадут под трибунал. Остальные получат взыскания, штрафы и внеочередные дежурства. Чтобы через две минуты были на месте и ждали моих распоряжений. Пришлю старшего помощника-маневриста.

Миновав два отсека, мы с Дреймором слегка расслабились и отправились в столовую, выпить немного ромашкового чая, как делали всегда после сложных миссий и катастроф.

За годы службы в патруле это стало нашей маленькой традицией.

Всю дорогу до цели мы только переглядывались, не в силах начать разговор о странном и страшном происшествии. То, что случилось просто в голове не укладывалось!

Второй раз за последние сутки один хорр не справился с работой, не сумел погасить ссору. И впервые за все мои годы службы двум хоррам не удалось оседлать ситуацию.

Происходящее ошарашивало и обескураживало. Ну ладно один единичный случай – там, на станции. Но теперь, на дежурстве, с членами команды, которых только утром проверили на нормальный эмоциональный фон, отсутствие агрессии и межрасового неприятия… Вот это уже совсем удивительно и страшновато.

Тот факт, что мы с Дреймором не справились с проблемой, тоже пугало не на шутку. Прежде двух хорров хватало, чтобы остановить драку с куда большим количеством участников. А сейчас наше воздействие разве что чуть сдерживало забияк, сбавляло скорость нарастания негатива и отодвигало начало потасовки.

Чай, пара булочек с корицей: пышных, мягких, в золотистой корочке – и мы с Дреймором разместились за угловым столиком.

Следом в столовую начали прибывать другие члены экипажа, что следили за склокой. На нас поглядывали вопросительно, но заметив, что ни я, ни Дреймор не расположены делиться впечатлениями, следовали дальше. На станции не принято задавать лишние вопросы. Особенно, если это очень не приветствуют.

У каждого патрульного свой уровень доступа, у хорров он равен капитанскому. Поэтому мы вполне могли знать то, что не положено сообщать простым членам команды. К тому же к нелюдимости сородичей после сложных операций патрульные успели привыкнуть. Чужие эмоции изматывают, лишают способности нормально контролировать собственные. А сегодняшний инцидент – нечто из ряда вон выходящее и это понимали абсолютно все. Вот почему экипаж истребителя вел себя непривычно тихо для тестостероновых мужчин, бывалых вояк. Разговоры едва слышались – ребята предельно понижали голос.

Но я хорошо ощущала – абсолютно все обдумывают и обсуждают недавнее столкновение между расами.

Внезапно меня как молнией ударило. Я посмотрела на Дреймора и заметила в его глазах понимание.

– Похоже, мы размышляем в одном направлении, если вообще не об одном и том же, – поделился приятель и отхлебнул чая.

– Мы не смогли погасить эмоции, потому что те касались непосредственно расовой вражды! – шепнула я Дреймору. Тот кивнул, перегнулся через весь стол и произнес:

– Я помню подобное. Когда земляне только начинали общаться со станхами. Тут нельзя прибегать к общему гашению накала ссоры. Слишком личное, почти генетическое. Сидит внутри организма и подзуживает… Внутри нас генетически заложено и подкреплено инстинктами изначальное недоверие к чужакам. Нужно «гасить» каждого по-отдельности.

– Поэтому и в коридоре ночью ничего не выгорело, – продолжила я цепочку рассуждений.

– Все ясно. Придется работать как в стародавние времена. Вот только погасить эмоции такого количества спорщиков сложновато для двух хорров, – задумчиво произнес Дреймор.

– Не столько сложно, сколько долго, – поправила я приятеля.

– Вот почему я вынес на обсуждение увеличение команды хорров каждого истребителя хотя бы втрое, – от голоса Фента за нашими спинами я даже чуть вздрогнула. Дреймор отреагировал более спокойно – просто резко вскинул голову.

– Олеся, простите, – капитан поставил на столик поднос с соком омойи – желтого станхийского фрукта, по вкусу похожего на смесь яблока и груши.

– Я не собирался пугать вас. Напротив, хотел убедиться, что вы в порядке и заверить, что принял меры по предотвращению подобных случаев в дальнейшем.

Пока станх устраивался, я наблюдала за его лицом. Невозмутимое на первый взгляд, оно почти окаменело, уголки губ едва заметно вздрагивали. Коснуться бы открытой кожи капитана! Интересно, что его так взволновало? Происшествие? Или его причина, о которой, очевидно, нам не расскажут. Фент казался деловитым, собранным и невозмутимым. Дреймор не переставал крутить в руках чашку, как делал всегда, когда переживал.

И я вдруг опять решила пойти ва-банк.

– Вы поэтому поступили на службу? – без предисловий спросила у капитана. Тот сильнее выпрямился, слегка отклонился в кресле и – почудилось – я угодила прямиком в цель. Но мои надежды раздобыть правду не оправдались. Фент вздохнул, отмахнулся и взялся за сок. Дреймор посмотрел на меня так, словно говорил «Ну ты дала!» и теперь я не понимала уже ни одного из мужчин.

Внезапно приятель резко выдохнул и обратился к капитану:

– Она никогда не понимала очевидного. Хорры слишком много работают с сильными негативными эмоциями. Поэтому часто не замечают остальные.

Фент прищурился, приподнял бровь и между мужчинами состоялся очередной немой диалог на языке, похоже, совершенно мне чуждом. Дреймор поджал губы и с глухим звуком покрутил на столе кружку. Покосился в мою сторону и отмахнулся, почти как капитан. Фент понимающе кивнул и внезапно сосредоточился на мне.

– Я ничего не знал про ситуацию, когда устраивался сюда. Сведения поступили только вчера, – вот так ничего не сказав, командир запутал меня еще сильнее.

– Эм… У знати станхов, тем более высокородных, особый доступ. Я считала, что некие сведения о происходящем дошли до самых высоких кругов правления Станхии и император отправил к нам доверенное лицо, способное помочь справиться… – поделилась я мыслями.

Дреймор и Фент опять обменялись взглядами. Хорр поджал губы, а станх поднял брови.

– Я же говорил, – пожал плечами Дреймор.

– Я устроился сюда по собственной инициативе, когда смог наконец-то добиться согласия императора, – Фент остановился и замолчал, изучая мое лицо. Дреймор приподнял брови, словно очень удивился. Я разглядывала мужчин и не могла понять их. Снова, снова этот язык тела, жестов и взглядов. Черт возьми! Да что с ними опять-то?

Мне срочно нужен переводчик с альфа-самцового на общегалактический!

Я как будто смотрела фильм о волках. Взгляды, движения, поворот головы – все о чем-то рассказывает. Вот только доступен язык тела лишь избранным – серым хищникам той же породы.

– Пожалуй, я пойду работать. Если бы я мог рассказать вам о секретном расследовании, то сделал бы это незамедлительно. И даже без лишних вопросов и допытываний, – резко свернул старую тему станх. – Как только это станет допустимым, службы и лица, для которых важно взаимодействие рас и работа со станхами, все узнают. А пока идет обсуждение на уровне правящих кругов.

С этими словами Фент поклонился – именно поклонился, а не отдал честь и стремительно ушел из столовой.

– Ну ты даешь! – прошептал Дреймор.

– Да что??? – поразилась я.

– Получил разрешение императора, – процитировал приятель Фента.

– Ну и что с того? Получил и… – я осеклась… Мда. Воистину, если бог хочет наказать, то делает слепым и глухим.

Знатные станхи, что собирались работать на Земле, направляли прошение в объединенный совет двух рас. Лично с императором договаривались только члены его семьи и приближенные. Фент настолько знатный? Ого!

Дреймор несколько раз кивнул и едва слышно произнес:

– Этот парень из самых самых родовитых станхов. А теперь сложи два и два. Чтобы поступить на службу требуется пройти обследование, тренировки и сдать экзамен. Это делают все, кто устраивается хотя бы рядовым. Нужно доказать, что умеешь управлять кораблем, в крайнем случае. Мало ли… останешься единственным живым патрульным на необитаемой планете в челноке. Обязан добраться до базы. Капитаны сдают нормативы и уходит на это несколько месяцев. Неважно – император ты или простолюдин. Он долго добивался этого назначения.

– Ну и что? Захотелось знатному станху поиграть в солдатиков, – парировала я.

– Ага. А еще устроиться на этот корабль, изменить правила патруля, чтобы приписать тебя к экипажу на постоянной основе. Есть твою любимую еду и пить твой любимый напиток…

– Не выдумывай! – прервала я излияния Дреймора.

– Ну да. Ты же никогда ничего не замечаешь! – внезапно вспылил приятель.

Я удивленно уставилась в лицо хорра. Тот слегка поиграл желваками, вздохнул, почти совсем как Фент и принялся цедить чай.

– Что ты думаешь о происшествиях среди патрульных? – не сдержалась я, вернулась к интересующей теме.

Дреймор оторвался от своего горячего напитка.

– Уверен, здесь не обошлось без постороннего вмешательства. Однако есть три «но», которые очень меня напрягают.

Я кивнула, предлагая приятелю продолжить, а тот предельно понизил голос.

– На станции и кораблях патруля стоит защитное поле от любого внешнего воздействия. Излучение, аурные всплески, способные вызвать подобные эмоции, не проникли бы ни туда, ни туда.

– Верно, – задумалась я. – А остальные «но»?

– Еду и питье проверяет автоматика, и там защита не хуже. Не говоря уже о дегустации.

Я слабым кивком подтвердила.

– Всех патрульных ежедневно контролирует медицинская служба. Даже возможности всплеска сильных эмоций засекли бы заранее и дали необходимые препараты. Ладно бы речь шла только о тех, что получили выходные или увольнительные. Я еще поверил бы в какой-то минимальный шанс. Но сегодня вспышка агрессии случилась на боевом корабле. А команду тщательно обследуют перед каждым дежурством, ты и сама это отлично знаешь.

– Выходит, у нас диверсия? – догадалась я.

Дреймор развел руками.

– Я не вижу иного варианта. А ты?

Я мотнула головой. Мда, дела…

– Не помню ничего подобного за все столетия, что служу в патруле, – шепнула я Дреймору. – Надеюсь диверсантов найдут. Считаешь, они среди нашей команды?

– Если так, то они очень глупы, – нахмурился хорр.

– Могли пострадать сами? Или выдать себя тем, что не пришли на склоку в качестве зевак? – догадалась я.

– Ага. Уж они-то знали, что нам не справиться с ситуацией.

– Тогда выходит, что действие просто закончилось?

– Я думаю, что именно так.

– Но разве это совпадение, что агрессия «выключилась», когда Фент собирался подать арисс?

– Не думаю, что совпадение. «Кукловод» понял, что нет смысла дальше тратить энергию – все равно ребята вырубятся.

– Но тогда получается, что «кукловод» следил за ситуацией?

– Вот это очень и очень любопытно. Насколько мне известно, даже на корабле не все могут знать, чем занимаются остальные члены экипажа. Командный отсек – один из самых непроницаемых… Если только… – Дреймор перегнулся через весь стол и закончил почти одними губами: – Если только станхи не оснастили корабли аппаратурой слежения, не сообщив об этом землянам.

Я пораженно застыла, глядя в суровое лицо Дреймора. Собиралась встать, но хорр положил руку на плечо, удерживая на месте.

– Не спрашивай капитана. Не скажет. Тут замешана политика, и он давал клятву. И не забывай – он из приближенных императора! Такие знают все, но мало что имеют право сообщать на сторону…

– А вдруг выгорит? – не унималась я. Так и подмывало устроить Фенту порядочный допрос, поставить перед фактами, потребовать объяснений.

Дреймор собирался возражать снова, но раздался сигнал тревоги и нам пришлось подниматься с места. Вызов. Все проблемы и вопросы придется отложить. Кто-то ждет нашей помощи.

Мы с Дреймором, не сговариваясь, отправились в мою каюту. Если вдруг очередная аномальная вспышка эмоций, понадобятся оба хорра и желательно одновременно. Нет смысла разделяться и потом бежать друг к другу через все отсеки. Уж лучше сразу объединиться.

Вдруг новый сигнал – просьба о помощи в ссоре станхов и людей на каком-то корабле и даже вдвоем мы с Дреймором справимся с огромным трудом. Хорошо хоть выработали тактику и знаем, как действовать. Какое-то облегчение…

Глава 7

Окно-экран вместе с бортовым компьютером сообщили – куда мы направляемся. Обычно хорры не запрашивали суть миссии, ожидая, когда понадобится наша помощь. Но сегодня мы с Дреймором перестраховывались, стремясь предугадать – что ждет на очередном испытании.

По счастью, ничего особо рискованного на сей раз не предвиделось. Просто пассажирский транспортник заглох в космосе. Либо перевозчик сэкономил на топливе и проверке корабля перед полетом, либо маршрут преподнес сюрпризы, какими богато безвоздушное пространство. Это вам не планета, чье небо дарит встречи лишь с пернатыми, а железные птицы движутся по намеченным маршрутам, уступая друг другу дорогу. Место, где самое главное – разминуться со смерчами и не угодить в зону турбулентности. Сейчас эти вещи предсказывали за несколько дней…

В космосе же, помимо встреч с частными транспортниками и прогулочными судами с колоний, которые часто вообще экономили на связи с общими системами навигации, случаются встречи и поопасней. Например, с шальной кометой, метеоритом, облаком пыли – эти бездумные странники в черноте бесконечности не подают сигналов и не требуют уступить дорогу.

Рейсовые корабли узнают «погоду в космосе», но подобные тела часто появляются непредсказуемо. Судя по тому, что никаких других судов мы не заметили, транспортник потерпел бедствие «по естественным причинам». Сюда перевозчики относили и встречу с космическими телами и случайные поломки.

Богатые и влиятельные пассажиры могли затеять расследование. Но зачастую такие дела завершались ничем. Сложно предсказать – как поведет себя судно в космосе, даже если это машина, выполненная по последним станхийским технологиям. Слишком много случайностей, слишком много допущений.

Пропиши перевозчики все риски в правилах техники безопасности и учти в страховках, путевки на курортные планеты и перелеты стоили бы целое состояние и позволить их себе сумели бы исключительно олигархи. Но такие пассажиры летали на своих, частных судах, куда более комфортабельных и защищенных.

Увы! Качество – вечный заложник стоимости, а хорошая прибыль – залог возможности передвижения в космосе для обычных граждан содружества.

Наш корабль очутился ближе остальных к цели, но лететь пришлось достаточно долго. Мы с Дреймором молча ожидали у окна-экрана, глядя на то, как лихо маневрирует истребитель мимо планетарных систем, космических тел и транспортных магистралей.

Недавний диалог в столовой не выходил у меня из головы. Предательство прямо на станции. А, значит, и в правительстве тоже. Эльверестом напрямую управляют высшие чиновники содружества Земли и Станхии. Многие наши миссии засекречены. Обычные политики планетарного масштаба не всегда получают к ним доступ.

Следовательно, кто-то против дружбы двух рас. Напрашивалась кандидатура джеттов. Но только зачем им это? Разделяй и властвуй? Сделай так, чтобы противники перегрызли друг другу глотки, а потом царствуй на трупах?

И все бы хорошо, но тогда выходило, что среди членов совета содружества есть сторонники джеттов. Расы, которую мы считали варварами, захватчиками и безумцами. Прежде чудилось – ни один землянин в здравом уме не пойдет им на встречу. Станхи воевали с джеттами испокон веков и уж точно не приняли бы их сторону. Да и зачем станхам ссориться с нами ради джеттов? Куда выгодней объединить все три расы.

По всему выходило, что предатели – люди. Но их мотивы и причины выбора оставались неясными. Деньги, власть, привилегии? Нет, вряд ли… Члены совета слишком влиятельны и богаты, чтобы их подкупили. Их приказам подчиняются на обеих планетах и всех колониях. Их решение обжалованию не подлежит. Куда уж больше власти?

Не понятно.

Единственное, что приходило в голову – обман, профанация, коварство. Что, если их обманули, настроили против станхов? Без всякой аппаратуры, какими-то аргументами?

Но тогда выходило, что станхи, в самом деле, что-то скрывали. Темнили и далеко не все сообщали землянам. Снова мои мысли вращались вокруг камер слежения, которых вроде бы на кораблях не было. Но ведь кто-то же засек, когда Фент собрался пустить коматозный газ! Кто-то видел все, что творилось в закрытом отсеке, куда имели доступ лишь избранные!

Черт! Все очень сложно… запутанно… странно…

Неужели земляне в правительстве узнали про скрытые камеры и тайно «подыгрывали» джеттам, заодно «сливая» видеозаписи?

Выглядело самой рабочей и адекватной гипотезой. Чиновникам из правления Земли должны были хорошенько промыть мозги, чтобы те выступили против давних союзников! Тайная слежка, внушение параноидальных фантазий о том, как их снимают в постели с женами – вполне неплохой метод воздействия. Не на всех, но все и не требуются! Для диверский, подобных нашей, достаточно даже одного. Подбросил на транспортник нечто, способное вызвать межрасовую склоку, и наблюдай себе за происходящем удаленно, с помощью все тех же камер...

Сама не знаю почему, но я вдруг вспомнила Влада, его слова о прежней работе Фента и реакцию капитана. Смущение, растерянность и досаду. Невиновные так себя не ведут. Те, кому нечего скрывать так не реагируют. Не верю, что секреты станхийской знати настолько ценны, чтобы Фент боялся за них. Здесь что-то другое. Что-то, что опорочило бы капитана в моих глазах. Влад почти прямо на это намекал…

Черт! Я просто обязана все выяснить! Происходит нечто нехорошее, способное изменить налаженную жизнь Союза планет, вывернуть нашу политику наизнанку. И я не могу оставаться в сторонке!

Окно-экран оцифровало транспортник и мы с Дреймором бездумно разглядывали его, пока патрульные занимались стыковкой. Обычное дело – взять на абордаж пострадавшее судно и отбуксовать на базу. Дальше транспортник починят, экипаж подлатают, пассажиров успокоят – и отправят прежним курсом, куда бы они ни направлялись.

Простая операция. Если бы…

Сигнальная кнопка вспыхнула, и мы с Дреймором поспешили к ней, в ожидании худшего. Но… выяснилось, что в медотсек доставляют роженицу. Ее муж – штурман транспортника – взял жену на прогулочную недельную экскурсию.

Недорогое развлечение для жителей бедной колонии, где олигархами считались те, кто имел собственный дом и клочок земли.

Впрочем, колонисты не жаловались. Новые планеты давали простор для деятельности, свободу, которой лишены жители гигантских мегаполисов из металла, пластика и камня.

Гуляй – не хочу! Троп, где не ступала нога человека больше, чем тех, где он побывал… Животные и рыбы не прячутся и не шарахаются. Изучают и присматриваются к новым диковинным существам на своей земле.

Девственная природа, адаптированная для жизни наших рас, соседи – станхи, пожелавшие также вкусить плоды заселения миров, удивительные животные и растения… Местные не бедствовали в том смысле, в каком бедствовали жители более развитых планет и колоний. Еда всегда бегала и росла где-то неподалеку. Возьми сельскохозяйственные машины для поиска съедобных трав, кореньев, злаков, овощей и фруктов – и собирай себе вегетарианский пир. Используй охотничий наземный лайнер – и умное судно само найдет пригодных в пищу животных. Только стреляй без промаха. Сильно не Робин Гуд? Доверь это дело автопилоту – и лайнер сам забьет столько дичи, сколько запрограммируешь.

Специальные пищевые агрегаты проверят, обработают и дезинфицируют добытое, а затем приготовят заложенные в памяти блюда.

Маленький рай среди бархатной черноты космоса и цивилизованных планет, где все это немало стоит.

Возможность жить припеваючи почти ничего не имея, не заботясь о том, чтобы твой счет в электронном банке никогда не пустел…

Время от времени, развлечения ради, колонисты путешествовали по своей звездной системе, изредка покидая границы ближайшего к ней космоса. Зачастую туристические транспортники облетали систему и давали несколько витков вокруг космических тел, расположенных неподалеку.

Судя по данным из наших браслетов-компьютеров, случился обычный сбой в системе транспортника. Корабль потерял управление, столкнулся с метеоритом и получил повреждение. Не такое, чтобы пострадали пассажиры, но дальнейший полет угрожал и туристам, и экипажу.

Греция – так называли колонию, откуда прилетел транспортник. Людям нравилось по старой памяти давать имена планетам и звездам в честь старых земных государств, что остались лишь на страницах исторических книг. Да вот еще интернет – новая служба ОБС – одна баба сказала – помнил о давних государствах, что делили власть над единой ныне планетой.

Я листала информацию, добытую патрульными, пока мы с Дреймором направлялись в медицинский отсек. Честно говоря, здесь хватило бы и одного хорра. Даже половину хорра – и то достаточно. Но кто знает, когда случится очередная вспышка агрессии между расами.

Наш главный врач – станхийский аристократ, а почти весь остальной медперсонал – люди. Раньше это казалось разумным и даже предусмотрительным. Мастраль Сомл давно служил на нашем истребителе и прослыл одним из лучших в своем деле. Он прекрасно разбирался в новейших медицинских технологиях и анатомии обеих рас. Умел организовать медицинскую помощь даже когда на судно валом валили беженцы с места катастрофы.

Прекрасный руководитель, талантливый медик, хороший товарищ Мастраль стал любимцем на станции. Однако рисковать не стоило – все-таки станх среди людей. Два дежурных врача общей практики – Кларисса Вельдер и Матиас Бастран – земляне. Медсестры: Арлисса и Наташа – тоже, медбрат Эльведгар – уроженец «чистой» человеческой колонии, где ни одного инопланетника. Гремучая смесь, если учитывать последние события, хотя раньше я считала их отличной командой. Уж точно способной спокойно принять роды.

Врачи общей практики легко справлялись с подобными миссиями при помощи новейших станхийских технологий. Все, что не умели медики, делали врачебные агрегаты, все, чего не знали или не помнили – подсказывали компьютеры.

Главное следить за автоматикой и вмешиваться, если потребовалось.

И, конечно же, успокоить пациентку, которая, судя по докладам патрульных, впала в истерику. Вот для этого и потребовались хорры.

Белый медицинский отсек дробился на четыре помещения. Овальный холл – нечто вроде приемной больницы для экстренной помощи. Гелиевые кушетки и кресла. Синие прямоугольные агрегаты для анализа состояния пациента с «руками» – длинными подвижными щупами, что позволяли исследовать больных на внушительном расстоянии. Большой компьютер для диагностики, отдельный, небольшой компьютер-учетчик лекарств. Оба с трехмерными изображениями мониторов от пола до потолка, мышками и клавиатурами-призраками, что реагировали на касание, как обычные и даже ощущались почти также.

Здесь толпилось несколько членов экипажа транспортника и парочка пассажиров со стресс-синдромом. Ничего опасного. Порезы, ушибы, растяжения – обычные травмы при столкновении корабля с космическим телом. Легко отделались.

Справа располагалась черная прямоугольная дверь в реанимацию, слева – округлая желтая, в комнату для врачебных манипуляций. Там накладывали удобный гипс из пластика, предварительно частично срастив кости, оперировали и проводили детальные обследования конкретных клеток и органов. Прямо по курсу от нас поблескивала серебристая дверь в каюту для «специфических врачебных манипуляций». Роды всегда принимали там. Мы с Дреймором окутали обитателей холла спокойствием и умиротворением. Пациенты немедленно расселись по кушеткам-креслам, давая медсестрам и анализаторам состояния делать свое дело.

Даже дородная низкорослая женщина в холщовых брюках и рубашке – традиционной одежде местных колонистов – что носилась по помещению, нервно размахивая руками, устроилась на кушетке и замерла.

На благодарные взгляды спасенных, спасибо от Арлиссы – фигуристой блондинки с простоватым личиком и кивок от Наташи – высокой, долговязой и очень шустрой – мы с Дреймором лишь отдали честь. Это наша работа, ничего особенного. Здесь каждый на службе и делает то, что должен.

Медсестры станции космического патруля носили голубую форму, а врачи – зеленую.

Кларисса и Матиас изучали данные, что поступали с анализаторов, отдавая приказы персоналу.

Среднего роста, полноватая женщина терапевт и загорелый мускулистый мачо-хирург работали слаженно и пока без осечек.

Значит с роженицей сейчас Мастраль и Эльведгар. Что ж, логично. Опытный медбрат и лучший врач станции.

Датчики над дверью в центральную каюту медотсека считали наши данные и впустили в помещение. Тут же сработала система безопасности – и мы очутились наедине с будущей мамочкой, главврачом и медбратом.

Кудрявая рыжеволосая девушка с круглым, миловидным личиком голосила, дергалась и мешала медикам, как только могла. Ей оставалось лишь отпинываться…

На заре своей славной службы в патруле, Мастраль всякий раз впадал в шок от подобной экспрессии землянок. Сейчас же врач выглядел спокойным, собранным и решительным. В лазурных глазах ни тени растерянности, на красивом, немного вытянутом лице с крупными чертами – непроницаемая маска, жилистое тело напряжено до предела. Мастраль еще не до конца привык к новой гравитации, поэтому двигался резче человека. Таких как медбрат Эльведгар в моей юности называли – шкафы с антресолями.

Очень крупный, немного грузный, но вполне подвижный, с азиатскими чертами лица и кожей цвета светлой бронзы. Расы давно перемешались и вот такие образчики несочетаемых, казалось бы, этнических признаков встречались теперь все чаще и чаще.

– Где мой муж? Не трогайте меня! – кричала роженица на всю каюту, пока Мастраль расшифровывал результаты ее обследования с помощью передвижного анализатора.

Порванный подол длинного сарафана пациентки промок насквозь – видимо отошли воды. Специальная гелиевая кушетка поддерживала ее тело и массировала, чтобы облегчить схватки. Девушка то кричала от боли, то закатывала глаза, а то принималась истерично жестикулировать. Время от времени она нервно вздрагивала и судорожно глотала воздух. Паника, ничего особенного. Нет ничего проще.

– Не подходите! Где мой муж? Анатолий! – продолжала кричать роженица.

Дреймор оцепенел, не двигался и судорожно смаргивал. Казалось – взорвись рядом бомба обратной тяги – когда пространство всасывается внутрь нового оружия, как в черную дыру – он и то реагировал бы спокойней. Мда… Все-таки появление на свет нового человека – не то зрелище, которое мужчины переносят с легкостью. А ведь роды еще только начались…

– Где ее муж? – уточнила я у Эльведгара.

– Дает пояснения по поводу столкновения. Он же штурман. На транспортниках нет маневристов, так что все делают штурман и помощник капитана. Они же несут ответственность за столкновения и внеплановые изменения маршрута. Нужно составить документы, снять показания и все такое прочее, – пробасил медбрат.

– Не бойтесь, Анатолий скоро придет, – я сняла перчатку и коснулась плеча роженицы, покрытого липким потом. Спокойствие, уверенность в завтрашнем дне и безграничное доверие к врачам заструилось по ауре хорки, передаваясь колонистке. Я прикрыла глаза и представила, что Мастраль – почти бог, он знает и умеет все, без исключений. И если пациент в руках станха – можно ни о чем не тревожиться.

Сработало. Девушка перестала брыкаться, размахивать руками и сосредоточилась на главвраче, что как раз приблизился с результатами обследования.

– Анализы в норме, состав крови и сердцебиение плода тоже. Внутренние органы мамы и ее сына в порядке. Но есть одна проблема. Ребенок перевернулся из-за катастрофы, – сообщил станх без особого беспокойства. Медики этой расы порой теряли невозмутимость, если пациент попадался совсем тяжелый. Не то чтобы полностью, скорее так, слегка. Было заметно по взгляду, губам, интонациям. – Мы сейчас поможем ему правильно расположиться и будем рожать.

Я убрала руку с плеча роженицы, вытерла ее гигиенической салфеткой и надела перчатку. Девушка покорно кивнула, предлагая медикам делать свою работу.

– Спасибо, Олеся, – произнес в мою сторону Мастраль. – Смотрю ваш напарник слишком нежный для зрелища родов?

Бледный как мел Дреймор пожал плечами и отступил от кушетки. Мне показалось или он пошатывался?

– Мужчины, – отмахнулась я. – Что с них возьмешь? Как участвовать в процессе зачатия – за уши не оттащишь, а как присутствовать на родах – сразу кишка тонка.

Мастраль едва заметно усмехнулся – как и все станхи, что долго работали с людьми он отлично понимал наши присказки, поговорки и фразеологизмы.

Внезапно двери каюты открылись и на пороге появился Фент в сопровождении высокого жилистого мужчины, в темно-зеленой форме гражданского флота.

К моему огромному удивлению капитан спокойно приблизился к роженице и даже ободряюще улыбнулся ей.

– Доставил вашего защитника и отца ребенка в целости и сохранности. Анатолий сказал, что обещал присутствовать на родах. Мы закончили с протоколом катастрофы, и я привел парня сюда.

Фент бросил на меня внимательный взгляд, покосился на Дреймора, чьи глаза расширились, а лицо даже осунулось, усмехнулся и вышел вон.

– Как видите, не все мужчины одинаковы, – произнес Мастраль и принялся водить по животу роженицы прибором, похожим на утюжок.

Я уже сталкивалась с чудесами станхийской медицины. Когда-то неправильное положение ребенка грозило кесаревым, теперь же эту проблему решали легко и почти без усилий. Лишь в редких случаях, если обнаруживалось обвитие пуповины, требовалось хирургическое вмешательство…

– Присядьте, это надолго, – предложил нам Эйледгар, кивнув на кушетку для родственников пациента.

– Как надолго? – встрепенулся Анатолий, что держал роженицу за руку. Дреймор почти упал на мягкое сидение.

– Шесть-восемь часов, если нам повезет. Если нет – все двенадцать, – спокойно ответил Мастраль. – Мы летим на базу. По прибытию вами в любом случае займутся планетарные медики.

– Я-а-а… Хочу, чтобы роды приняли вы, – тихо простонала пациентка и тут же зашлась в крике – началась схватка.

Главврач посмотрел на меня, словно благодарил за результаты работы – полное и безграничное доверие, столь важное в его деле.

– Я был бы рад в любом случае сопровождать вашего малыша до самого появления на свет, – ответил, не прекращая двигать прибором. – Но, к сожалению, я прикреплен к данному судну. И наше дежурство еще не закончилось…

…Следующие часы мы с Дреймором просто ждали. Роженица не проявляла ни агрессии, ни беспокойства. На помощь Эйледгару и Мастралю пришла Наташа. Эта девушка успевала повсюду и получила прозвище «шустрый веник». Наташа не обижалась. При ее внушительном стаже, навыках и сноровке, могла претендовать на пост главной медсестры или перевестись в гражданскую больницу на эту должность. Но девушке нравилось работать «на земле».

Наверное, все мы ощущали себя тут нужными. По-настоящему незаменимыми для тех, кому помогали. Никто во всем бескрайнем космосе не мог спасти их от катастрофы, выручить и вылечить.

Это делало нашу жизнь осмысленной.

Роды прошли быстро и довольно неплохо. Через шесть с половиной часов Мастраль положил на живот мамочке здоровенького карапуза, заляпанного кровью. Колонистка прижала свое живое сокровище, а Анатолий, впервые за последние часы, выдохнул с облегчением.

На Дрейморе буквально лица не было, казалось – еще немного и он грохнется в обморок…

– Думаю, вы больше не понадобитесь, – обрадовал хорра главврач, и я поспешила увести приятеля, пока он еще в состоянии двигаться самостоятельно.

Холл приемной уже опустел, врачи пили чай за ширмой, готовые в любую минуту прийти на помощь.

Мы с Дреймором на ватных ногах отправились в столовую. Давненько я так на выматывалась за смену. Скорее всего, дело не в родах, и даже не в нервной обстановке на судне после происшествия в командном отсеке. Просто мы с приятелем слишком много энергии там потратили. Хорры – уникальны во многом и в том числе, в плане усталости. Вначале мы почти не ощущаем ее, словно организм позволяет разрешить тяжелую ситуацию, открывает второе дыхание на случай новых неприятностей. Но через какое-то время чудится, что если не сядешь – то просто рухнешь на пол.

Дреймор ощущал себя немного получше – он ведь не утешал будущую мамочку, не тратил на это энергию, да и столь травмирующее для мужчин зрелище родов скрылось за белой дверью медицинского отсека. Поэтому я опиралась о руку приятеля.

Редкие члены команды, встреченные в коридорах, притормаживали и молчаливо предлагали помощь, но мы делали вид, что ничего не заметили. Гордые маленькие птички хорры, дети землян и станхов. Как две настолько разные расы умудрялись заводить общих детей… казалось странным. Ходили гипотезы якобы у людей, станхов и джеттов общие предки, что когда-то владели всеми планетами известной Вселенной.

Но потом судьба раскидала их по звездным системам, отрезала сообщения, чтобы проверить – кто выживет, а кто нет. И появились три разных расы. Научные исследования никак не подтверждали эти предположения. Но генетики ссылались на особый «ген-хамелеон», что содержался в ДНК ряда людей и инопланетников. Именно его считали ответственным за то, что землянки беременели от станхов, а хорры и вовсе могли иметь детей от любой из трех гуманоидных рас, включая джеттов.

По мнению ученых, ген «включался в работу», если предполагаемое потомство улучшит оба вида, наследует самые полезные для жизни характеристики. Хорры – яркий тому пример. Наших способностей нет ни у землян, ни у станхов. Да что там – ни у одной из известных нынче рас!

Невдалеке от столовой, Дреймор притормозил, и я ощутила, что рука хорра вздрагивает. Секунда – и приятель споткнулся, мы почти полетели на пол, когда сильные руки поймали обоих.

Ну и вот как Фенту удается всегда, постоянно и неизменно оказываться там, где он нужен? Интуиция? Талант? Телепатия? Вроде бы в чтении мыслей станхи не замечены, даже самые что ни на есть родовитые.

Дреймора прислонили к стене, а меня подхватили на руки.

– И даже не спорьте! – отрезал капитан очень вовремя – я как раз собралась для возражений. – У вас едва хватит сил добраться до стула. А Дреймору себе бы помочь.

С этими словами Фент донес меня до того самого диванчика, где мы обедали два дня подряд.

– Сидите! – короткий жест станха пресек мои трепыхания и попытки направиться к витрине. – Я вам все принесу. Даже не сомневайтесь.

Возражать или нет? Спорить глупо, тем более в моем состоянии. Хорры славились тем, что разум всегда перевешивал чувства. Чем больше тебя путают собственные эмоции, тем легче заблудиться в чужих. Наша работа – переводить порывы, чувства и ощущения других существ на логическую основу. Притушить негативные эмоции, долить положительных – мало, нужно еще чтобы участники конфликта или просто слишком нервозные существа, начали рассуждать, а не переживать.

Для хорки нехарактерно поддаваться чувствам. И мое нынешнее желание возразить капитану, чьи доводы и распоряжения выглядели разумно, да и субординация диктовала подчиниться старшему по званию, казались странными и даже разрушительными.

Сама не знаю почему, но отчаянно хотелось заявить, что смогу набрать еду самостоятельно. Хотя я отлично понимала, что это не так.

С минуту Фент изучал мое лицо – с прищуром и очередной каменной миной. Я насчитала их несколько. Равнодушная, отсутствующая и такая, словно капитан запирал чувства внутри. Сейчас станх нацепил третью. Губы поджаты, мышцы лица натянуты до предела, скулы острые, хоть хлеб разрезай. Но ни один мускул не вздрагивает.

Я постаралась расслабиться и кивнула, потому, что командир, похоже, ждал именно этого. Фент отдал честь, едва заметно улыбнулся и двинулся к витрине. Дреймор поплелся следом за капитаном. Я наблюдала, как станх помогает хорру складывать еду на поднос и отсылает парня к столику. Дреймор тяжело плюхнулся напротив.

Фент спокойно принес мой поднос с нежной ухой из стерляди – даже еще теплая она начала зажелироваться, чайником мятно-ромашкового чая – он источал аромат на всю столовую, свежим хлебом и бездрожжевыми слойками. Они пеклись из ржаного теста: маленькие, румяные, манящие. Желудок сжался узлом – организм требовал восстановления. Следующим на столе появился поднос Дреймора.

Сосиски в тесте, шашлыки из индейки и курицы, в золотистой корочке, с запеченной в духовке хрустящей картошкой, болгарским перцем и помидорками. Пухлые булочки в сахарной пудре.

Приятелю достался чай с чебрецом, который он так жаловал.

Фент еще раз отдал честь, почти шаблонно отчеканил:

– Спасибо за службу. Как я уже говорил, сделаю все возможное, чтобы мои хорры больше так не выматывались. Приятного аппетита.

Он крутанулся на пятках и собирался уйти, но внезапно остановился и бросил через плечо в мою сторону:

– Очень надеюсь на следующую встречу при менее неприятных обстоятельствах. Например, как вчера на вечеринке. Буду счастлив сопроводить вас в какой-нибудь клуб или ресторан после смены. Если согласны – пишите сообщение. Короткого «да» мне достаточно.

Фент еще немного помедлил, словно ожидал ответа прямо здесь и сейчас, и, не получив его, стремительно удалился из столовой.

И только когда капитан скрылся из виду, подумалось… Черт! Мы ведь даже не поблагодарили его за помощь и участие! Ну вот что на меня такое нашло-то! Я же всегда вежливая и никогда не принимаю заботу как должное… Становилось ясно, что рядом с Фентом я веду себя не как обычно… Почему? Пока не понимаю.

Станх пробуждал внутри противоречия, которых я уже очень давно не чувствовала, волновал и порой раздражал. Но так, что я все равно хотела снова увидеться с капитаном. Приходилось признать, что станх чем-то зацепил меня. Так, как давно не цеплял ни один мужчина.

Глава 8

Некоторое время я отчаянно надеялась, что Дреймор пропустил последние слова командира мимо ушей. В конце концов, он ведь еле сидел… плохо соображал… еще помнил роды. Те произвели на приятеля большее впечатление, нежели столкновение звездолетов и пальба из плазменных пушек прямо по нашему истребителю…

Однако стоило хорру подкрепиться и вернуться к прежнему бодрому расположению духа, что у мужчин почти всегда наступает одновременно, приятель вскинул на меня взгляд и спросил:

– Он тебе нравится?

Я поперхнулась плюшкой и закашлялась. Дреймор криво улыбнулся, встал и похлопал по спине. Пока хорр проделывал этот нехитрый маневр, я внезапно осознала, что симпатизирую станху, думаю о нем больше, нежели о других мужчинах, вообще слишком много думаю о капитане. Отслеживаю его реакции, слова и действия куда более тщательно, нежели в случае других своих ухажеров. А ведь Фент в принципе и не ухаживал за мной… Или ухаживал?

Я не понимала капитана и все же почему-то ждала от него объяснений, какой-то демонстрации, что станх очарован, хочет отношений, а не просто флиртует в своей странной инопланетной манере.

Когда я перестала кашлять и отдышалась, Дреймор вернулся на место, а в столовой появился Влад. Посмотрел как-то странно, явно со скрытым смыслом, будто напоминал о разговоре про Фента и его прежнюю работу. Черт! Как все запуталось! Что же такое эдакое: нехорошее, неприличное или неправильное мог делать станх? Ведь оба капитана: бывший и нынешний убеждены, что правда меня не обрадует. Фент моментально стух и затих, когда Влад намекнул о его работе на родине…

– Он определенно очень в тебе заинтересован, – внезапно сообщил Дреймор, отхлебнул чаю и сосредоточился на моем лице, словно планировал прочесть там ответ.

– Не знаю… Он непонятный, – только и смогла выдавить я.

Хорр поменял позу, отставил полупустые тарелки и вновь уставился неотрывно. Лицо Дреймора выглядело недовольным и хмурым. Хм… Еще удивительней. Но следующие слова приятеля все прояснили.

– Олеся. Ты прекрасный хорр, как профессионал. Но ты довольно замкнутая и нелюдимая. А еще… Ты часто не замечаешь, какие чувства испытывают к тебе другие.

– Да брось! – возмутилась я. – Никакая я не замкнутая! Просто профессия обязывает! Ты сам не устаешь от чужих эмоций? Не мечтаешь посидеть в тишине и покое? Чтобы никакие порывы и чувства не будоражили нервы и не тревожили ауру?

– Об этом я и говорил, – голос Дреймора звучал почти обвинительно. Не припомню, чтобы он прежде так со мной разговаривал. Маска рубахи-парня: разбитного и общительного внезапно слетела с приятеля. Хорр выглядел чуть обиженным, немного злым и раздосадованным.

– Олеся… Ты редко замечаешь чувства окружающих, – Дреймор понизил голос, но каждое слово грохотало в моих ушах гонгом. Мы никогда так не общались с хорром. Обычно наши беседы сводились к дружеским подтруниваниям, обсуждениям проблем насущных и просто ненавязчивому обмену мнениями. Сейчас же, чудилось, приятель перешел на какой-то новый уровень, причем без моего ведома и согласия.

– Вспомни, как ты удивилась, когда я признался, что… неравнодушен, – хорр взял недолгую паузу, отдышался, словно нахлынуло волнение, густо залился краской и закончил: – Ты сказала, что и не представляла, не думала, видела во мне только друга. А ведь я не раз с тобой заигрывал, намекал, приглашал на свидания.

– На свидания? – я осеклась, прокручивая в голове первые месяцы нашего знакомства, а затем и следующие. А ведь и правда! Он звал меня в кафе, в ночной клуб станции, погулять по искусственным садам и в спортзал! Мы ходили туда вместе. Вот только я все воспринимала как желание дружеского общения, ведь хорры лучше понимают себе подобных…

Намекал?

Ах, да! Пару раз Дреймор обронил: дескать, я слишком хороша, чтобы стать другом женщиной. Упоминал, как увидел меня впервые, восхищался, рассказывал, что даже дух захватывало.

Приносил еду, когда вместе трапезничали… Делал комплименты, как хорошо выгляжу. А я… я принимала все как элемент шуточного заигрывания. Все-таки мужчина должен показывать себя мужчиной. Это его неизменная гендерная роль: поведать женщине о ее привлекательной внешности или умолчать о непрезентабельном виде… Сказать, что поморщился из-за перченой еды…

Мы танцевали вместе на разных вечеринках и просто в ночных клубах, затевали соревнование в накокку на поцелуи… Дреймор неизменно помогал, если требовалось, оказывался рядом в сложных обстоятельствах. Даже сейчас, если я искала веселья, беззаботного женского общения, то шла к Эле, а если хотела помощи и поддержки – то отправлялась к Дреймору…

И правда, ну очень похоже на Фента.

– Я-а-а… Не знаю, – промямлила под внимательным, досадливым взглядом хорра. Тот отмахнулся.

– Не страшно. Я быстро понял, что ты не испытываешь романтических чувств. Куда больше времени ушло на то, чтобы примириться и отступиться. Но у меня и это неплохо получилось. Так что… Проехал и забыли…

Но ты ведь явно симпатизируешь этому станху. Да и у него разве что пар из ушей не валит, когда вы вместе. Дай парню шанс. Почему бы и нет? Сколько ты одинока, Олеся?

Я повела плечом. Уже и не вспомнить…

«Да бро-ось! Глупости все это, ребячество! Зачем тебе служить в патруле, если мы можем жить на мои средства? Ты красива, умна и легко составишь мне пару на любых мероприятиях. Олеся, никому не нужны твои глупые подвиги на ниве спасения граждан. Мы можем жить как хотим на деньги моих родителей…»

Да-а-а… Это был Стас. Станислав Родищев, сын одного очень богатого земного чиновника, между прочим, члена совета рас. Блондин с безупречной улыбкой и золотистыми волосами. Спортзал, диета, салоны красоты – этот мужчина всегда выглядел безупречно. Он красиво ухаживал, вскружил мне голову, рассыпался в комплиментах и обещаниях. Как заведенный талдычил какая я особенная, как уважает мой выбор и мою работу… А завершилось все банально и просто. К ноге женщина, лаять по моему приказу, сопровождать на прогулке… Рядом, сидеть, голос!

Многие удивлялись, что мы расстались, считали прекрасной парой…

Предыдущие…

«Да перестань! Я завтра помою посуду. А сегодня мне некогда. Межрасовый чемпионат по футболу в самом разгаре! Лучше принеси пива…»

Гайс… Красавец-брюнет, смешанных кровей. Горячий, страстный и необузданный… Вначале мы не могли насытиться друг другом. Не только в плотском смысле, вообще. Разговаривали часами, слушали с упоением и также предавались страсти в постели. А потом выяснилось, что общего у нас, в общем-то, и нет.

Гайс любит футбол, работу манекенщиком и свою маму, которая вечно вмешивалась в отношения великовозрастного сыночка. Я же люблю помогать разным существам. Обожаю приключения и терпеть не могу эти выходные дома, в обнимку с бочкой чипсов у телевизора или в спортбаре, с тем же набором.

К тому же, Гайс почти никогда не помогал мне на кухне или по хозяйству. Хотя все это делалось автоматами, требовалось лишь управлять ситуацией.

От бравых возгласов «Оле-Оле!» меня до сих пор передергивало.

«Крошка, вот закончатся переговоры, и обещаю – мы полетим отдыхать на лучший курорт Галактики».

Ильдар… Мужчина хоть куда. Привлекательный, состоятельный и ответственный. Всегда гладко выбрит, одет с иголочки, и меня наряжал как дорогущую куклу. Он нанял мне домработницу, не требовал бросить все и ухаживать за собой любимым. Но… мы виделись от силы раз в две недели. Все остальное время Ильдар занимался своей «летучей империей» – заводами по производству элитных гоночных автомобилей.

Я почти не заметила, когда мы расстались…

С тех пор я позволяла себе лишь легкие интрижки без продолжения. Со станхами тоже. Инопланетники порой могли в постели такое, что сородичам и не снилось. Но не более.

Фент? Пока он оставался загадкой. Но уже то, как сильно капитан отличался от всех моих бывших, говорило в его пользу. Да и служили мы вместе, а, значит, наконец-то попался мужчина, что разделял мои идеалы. Даже поразительно, что я сразу этого не заметила.

Дреймор кивнул и произнес с оттенком горечи:

– Напиши ему, что согласна встретиться. Уж я-то знаю – каково это кружить возле тебя акулой и не получать в ответ ни единого знака внимания…

Я развела руками, потому, что не понимала – как еще ответить на это признание, вздохнула и нашла номер капитана в браслете-компьютере.

Такс… К настоящему свиданию я пока не готова. Надо немного осмыслить ситуацию, свыкнуться с мыслью о возможных отношениях. Остается…

«Предлагаю вместе сходить в спортзал, на тренировку, если ваш график хоть немного совпадает с моим. Я занимаюсь каждый третий день. В основном, йогой, но это не суть важно. После тренировки можем сходить в кафе. И еще.. Спасибо вам за помощь в столовой. Мы слишком устали и немного заторможены, поэтому не поблагодарили сразу же…».

Палец так и повис в воздухе, над виртуальной кнопкой «отправить», что выскочила из браслета-компьютера. Дреймор хмыкнул, и я опустила палец.

Не успела вернуться к чаю, как прилетел ответ Фента.

«Спасибо, что нашли на меня время. Постараюсь стать более разговорчивым и привычным для вас спутником. Зайду в семь. Подходит?»

«Да» – мой ответ не требовал дальнейших сообщений. Но спустя секунду прилетел виртуальный букет цветов. Пышный, пестрый, огромный, он выскочил из браслета-компьютера и прокрутился перед глазами.

Васильки, колокольчики, гигантские полевые ромашки, ирисы – все, что люблю. К розам, орхидеям и прочим шаблонным проявлениям мужского внимания я относилась с изрядным предубеждением. Их холодная показная красота отталкивала. А расхожее клише, что за подобные цветы и конфеты покупаются время и симпатия дамы, дополняло неприятные впечатления.

И лишь спустя секунду дошло: все патрульные в столовой смотрят на меня и букет, что вращается над столиком. Я торопливо отключила показ сообщения. Поймала взгляд Дреймора «Я же тебе говорил» и невозмутимо продолжила чаевничать.

Уверена, все патрульные в столовой сейчас обсуждали букет и его отправителя. Гадали, кто же он: Дреймор, Влад или Фент? А может новый поклонник? Что ж, это гораздо лучше, чем пытаться набить друг другу морды всего лишь за принадлежность к иной расе…

Сегодня впервые капитан не провожал меня с дежурства, и мы с приятелем покинули истребитель вдвоем…

… Мы с Дреймором расстались возле моей комнаты. Хорр остановился, непривычно поднял мою голову за подбородок и произнес взволнованным голосом:

– Олеся, я счастлив, что мы друзья. Я правда это очень ценю.

С этими словами хорр развернулся и, не дожидаясь ответа, устремился прочь по коридору. Похоже, заразился от Фента этим способом прерывать диалог. Получил передоз общения с капитаном.

… Пока собиралась на свидание, прослушивала последние Галактические новости, и они совершенно не радовали.

Симпатичные девушки-дикторы с экранов компьютера-визора в моей спальне наперебой твердили о том, что Землю сотрясают ссоры и даже драки между людьми и хоррами. Похоже, ситуация коснулась не только патруля – агрессия вспыхивала повсеместно.

«Сегодня, на концерте известного поп-певца Танальо Бриса люди и станхи устроили настоящую бойню…» – невозмутимо зачитывала диктор на первом канале.

«Стычка между станхами и людьми потрясла посетителей и персонал ресторана «Лавстори», расположенного на крыше центрального небоскреба столицы Земли – Алленсии…».

«Недавно, в холле больницы скорой медицинской помощи в небольшом городке Влассарде со смешанным населением вспыхнула настоящая ссора между станхами и людьми за право быть первыми на осмотре врачами…»

«Прибывшие на место хорры не смогли быстро потушить склоку, впервые за многие столетия сотрудничества рас…»

«Дежурные хорры-конфликтологи не сразу справились с ситуацией…»

Все то же самое, что и на станции. По планете неслась волна агрессии между людьми и станхами… Понятно, что все это не спроста и не просто так причины конфликтов пока засекречены, если судить по ответам Фента. Но одно меня очень насторожило.

В коротких видео, на которых люди и станхи ссорились или дрались, кидались друг на друга с кулаками или обвинениями, то и дело звучало:

– Инопланетные рыбы!

– Потомки рыб и приматов!

– Вы постоянно что-то скрываете!

– Вам нельзя доверять!

Эти фразы проскальзывали всякий раз и у меня возникло стойкое де жавю с происшествием на корабле…

Так… Вот это уже очень даже любопытно. Главные причины конфликтов сводились к древнему предубеждению и недоверию, которые, вроде бы преодолели много веков назад. Словно кто-то нажал на волшебную кнопку и отмотал столетия, чтобы опять столкнуть нас лбами с союзниками. Но как? Как подобное вообще возможно?

Я не находилась с ответом и от этого тревога лишь разрасталась.

Впрочем… сделать я пока ничего не могу. Свидание с Фентом уже через двадцать минут, так что попытаюсь получить удовольствие. И кто знает – вдруг станх поделится хоть какими-то сведениями? По доброте душевной и в качестве залога симпатии?

Внезапно почему-то вспомнился Гайс с его «Вечно ты думаешь о работе! Даже на романтическом уикенде!»

А следом Стас «Да ты ведь не женщина – ты функция!»

И, наконец, Ильдар.

«А разве ты сама не помешана на работе? Когда ты в последний раз развлекалась, не думая о служебных проблемах?»

Черт! А ведь мои бывшие в чем-то правы. Мы крепко сошлись в злобных эпитетах и очень здорово не сошлись характерами. Но… в целом, мои прежние мужчины порой говорили дело. Наши взаимные удары по самолюбию кинжалами язвительных реплик и дубинами оскорблений порой содержали и вполне себе правильные претензии. Просто никто не хотел разбираться…

Почему-то вспомнилось, как однажды Дреймор сказал: «Отношения – это как парный танец. Если у кого-то заплетаются ноги – падают двое. Если кто-то не выдерживает ритм – сбиваются оба. Невозможно танцевать без помощи партнера. И если один уходит в низкий брейк, а другой кружится в вальсе – ничего путного из этого не получится».

Мы просто оказались слишком разными. Никто не виноват, что танец не вышел.

Это лишь в фильмах танцоры хип-хопа и брейка легко осваивают балет и латину и наоборот… Там, наверное, стимулов больше – победить, поступить в престижную Академию… В наших же случаях всякий раз оба не особо старались, словно чувствовали, что мы не пара.

Глава 9

Закончив с тревожными новостями, я поправила черные лосины для йоги, розовую футболку и накинула серую спортивную куртку с капюшоном.

Последний штрих: защитный гель и перчатки.

Беглый взгляд на часы показал, что опаздываю на две-три минуты. Любопытно, почему Фент не торопит? Не стучит в дверь? Не пишет сообщения? Не интересуется – где я вообще? Он не передумал?

Я вышла в коридор, присела на табуретку и мазнула взглядом по зеркалу на стене, обрамленному строгой рамкой из камня-пластика цвета кофе с молоком.

Что, если капитан не придет? Вдруг передумал? Но тогда почему же не сообщил, не прислал весточку? А может решил, что не королевское это дело оповещать простых землянок о собственных сиятельных планах? Пусть даже хоррок, какая разница?

Хм… я вдруг поняла, что чувствую обиду, досаду. Еще недавно я не знала – хочу ли свидания с Фентом. Стоит ли встречаться с ним в непринужденной обстановке, проводить вместе время, да и вообще общаться. Говорил капитан мало, отделывался полунамеками, выдерживал долгие паузы и почти ни разу не озвучил своих намерений в мой адрес.

Всякий раз он уходил от ответа или предлагал додумать самой, как в столовой, когда выбрал земную еду. Может, я для Фента – своеобразный пример, тренажер? Способ освоить охмурение землянок?

Я завязала любимые белые кроссовки с удивительно эластичной и упругой подошвой – получше супинаторов, и осталась сидеть, в раздумьях.

Отправиться в спортзал? Или остаться в квартире?

В принципе, я так или иначе тренировалась дважды или трижды в неделю – как получалось. Любой патрульный осознает: хорошая физическая подготовка в нашей работе – вовсе не роскошь, а средство выжить в порой ужасных условиях.

Нам ведь приходилось высаживаться на негостеприимные планеты… Вроде знаменитой Жар-птицы. Да, да, вот так сказочно и эпатажно именовалась планета, почти всю поверхность которой покрывали вулканы. Часть огненных гигантов давно потухли, став домами для аборигенов – манлалийцев. Четырехпалые гуманоиды со смешными почти плоскими носами не вступили в Союз планет, но согласились сотрудничать. Кстати, снабжали нас некоторыми природными ископаемыми, в том числе и теми, что использовались для генераторов силовых полей.

Вот уж где пословица «Жить как на вулкане» приобретала истинный смысл, так это на Жар-птице.

Патрульные помогали манлалийцам и землянам, которые прилетали на планету с туристическими транспортниками.

Обычный человек, в средней физической форме вряд ли смог бы путешествовать по Жар-птице больше часа. Непроходимые джунгли на склонах потухших вулканов сменялись бурными реками, что текли навстречу незадачливому туристу и горячими гейзерами, которые выстреливали из-под земли в самый неожиданный момент. На Жар-птице приходилось карабкаться, продираться, рубить плотные стволы местных пальмовых, отпрыгивать от столбов воды из-под земли…

На Ледовии – человеческой и станхийской колонии на планете, что вращалась вокруг своей оси с той же частотой, что и вокруг солнца, тоже не отдохнешь. Освещенная звездой половина планеты представляла собой джунгли и почти райские кущи. Темная – безжизненную ледяную пустыню.

Нас вызывали либо туда, либо на границу между темной и светлой частью Ледовии. Там бушевали такие ураганы, что камня на камне не оставалось. Не нашел вовремя убежище в скалах – считай погиб смертью храбрых и глупых. Смерчи разрывали все живое на части, а град мог пробить металлический лист.

Аборигены – гвартлы – низкорослые гуманоиды, похожие на гномов со слишком длинными ногами и красивыми лицами – и те нередко становились жертвами стихии. В основном, когда непогода забиралась далеко за границу и маршировала по освещенному континенту, словно мстила за темную сторону.

Да что уж там… Почти на любой «зеленой колонии» – там, где цивилизация еще не вытеснила природу и не превратила зеленые джунгли в каменные, густые леса – в парки и скверы, патрульных ждали испытания на прочность. Ведь помощь обычно не просят ради царапины или застрявшего в каблуке камушка. Да и на всех планетах, колониях есть собственные службы МЧС. Нас вызывают, когда местные уже не справляются – то есть в самых опасных и тяжелых ситуациях.

Я еще немного посидела… Тишина в квартире нервировала. Легкая апельсиновая отдушка – обычная для уборочных агрегатов, при помощи которых обслуга станции убирала пыль и мыла помещения, раздражала. Значит, предложил, а сам не явился?

Я резко встала и приняла решение. Пойду заниматься. К черту станхов, даже самых родовитых! К черту мужиков, даже самых привлекательных! И к черту дурацкие советы Дреймора! Ничего он не понимает, и никогда не понимал!

Пока я держала Фента на расстоянии вытянутой руки, капитан кружил вокруг акулой на охоте, буквально не сводил глаз, всегда появлялся на горизонте. А стоило сделать шаг навстречу – как станх меня продинамил.

Впрочем, не вечно же играть с ним в кошки мышки? Рано или поздно все это неизбежно случилось бы.

Я просто злилась, что Фент не сам отошел в сторону, больше не интересуясь забавным объектом для наблюдения, в моем лице. Я как дура позволила ему себя кинуть. Мы еще не встречались, а меня уже бросили. Весело! Впрочем, чего ожидать от замороженной рыбы, которая даже о намерениях рассказать не может…

Я дернула дверную ручку и едва не воткнулась лбом в грудь Фента.

Инстинктивно отпрянула, споткнулась о стул и очутилась в крепких руках капитана. Опять, опять он как нельзя вовремя.

– На Станхии принято опаздывать? – выпалила я, восстанавливая равновесие.

– То же самое хотел спросить и про вашу планету, – впервые за наше знакомство капитан слабо улыбался. И, черт возьми, кажется он понял, что я ждала свидания и переживала.

Я постаралась напустить на себя как можно более суровый вид, нахмурилась даже и выбралась из сильных рук Фента. Он нехотя отпустил – осторожно, словно не верил, что могу самостоятельно держаться на своих двоих и даже ходить.

– По-моему это вы обещали зайти в семь? Или у вас какое-то другое, особенное время на часах? Станхийское элитное? Только для знати? – меня несло, а Фент улыбался все шире и шире. Проклятье! Он, в самом деле, догадался о причинах моей нервозности и жутко этому радовался.

Капитан подошел вплотную, осторожно взял меня за плечи и вдруг заговорил очень проникновенно. Мало того, объяснился почти в земной манере.

– Олеся. Я всего лишь инопланетник и только осваиваюсь. Я понятия не имел, что нужно зайти. Я ждал вас в коридоре с половины седьмого. Если не верите, посмотрите камеры. Начал переживать, что не придете. Думал – постучаться или оставить вас в покое… Не навязываться, уж раз вы решили, что я не тот спутник, который нужен. Но потом вспомнил, что кто-то рассказывал, будто земные женщины любят опаздывать, чтобы потомить мужчину, дать понять, как важно дождаться спутницы. Поэтому я запасся терпением и надеялся, что вы все же выйдете. Но потом не выдержал…

– Похоже, мы вместе не выдержали! – усмехнулась я.

– Что же! Я испытал самое приятное столкновение в своей жизни, – снова удивил разговорчивостью Фент.

С минуту мы так и стояли, совсем близко, и я чувствовала горячее тело капитана, даже не касаясь. Он наклонился, поддерживал за плечи и молчал, вглядываясь в мое лицо. Непроницаемая маска исчезла с лица Фента. Губы его вздрагивали, глаза лучились теплом и заботой, вперемешку с растерянностью.

У меня просто колени подкашивались, тепло собиралось где-то в животе, а связные мысли куда-то улетучивались. Кружили в голове ворохом сумбурных фраз и междометий.

– Ну и что мне теперь сделать? Как правильно вас убеждать? – выдохнул капитан с хрипотцой в голосе. Такой приятной, будоражащей. Даже мурашки побежали по спине. Те самые, которые так подробно описывают в женских романах.

– Олеся? – позвал Фент. Да он сейчас просто само красноречие! Капитана буквально подменили!

– Сейчас вы должны сказать, что ждали, надеялись и сопроводить меня в спортзал! – бодро заявила я, хотя голос вздрагивал.

Командир улыбнулся, облизал губы, натужно выдохнул, отстранился и подал мне руку.

– Идемте?

Я смогла только кивнуть. И всю дорогу до места назначения мы шагали в ногу, не подстраиваясь, поглядывали друг на друга и улыбались. Как глупые подростки, вот уж ей богу. Чудилось – под ногами не твердый пол станции на Эльвересте, а облака, и мы почти парим в воздухе. Фент несколько раз порывался нарушить молчание, но всякий раз останавливался. Я хотела спросить – что планировал сказать капитан, но не решилась.

Так мы дошли до массивных дверей спортзала цвета темной бронзы. Уж не знаю зачем этот креатив, но по всей поверхности створок шли изображения физкультурников, по виду – определенно станхов. Уж слишком крупными они казались для людей.

Фент притормозил, покосился на меня, приоткрыл рот, но опять не произнес ни слова. Отворил дверь и жестом пригласил внутрь.

Спортзал делился на несколько частей – для приверженцев разных нагрузок.

По центру располагался отдел тренажеров. Помимо обычных тут высилось кресло для тренировки полета в невесомости и подпирала потолок камера для изменения гравитации.

В правом дальнем углу располагались балетные станки и зеркала. В левом – коврики и кирпичики для йоги, пилатеса и растяжки.

Ближе к двери выстроились приспособления для фитнесса – степ-коврики, гигантские мячики, гантели и все же те обычные резиновые коврики с матами.

На противоположной стороне спортзала виднелись увесистые гири и штанги для любителей «потягать железо».

Дреймор и Влад занимались там. Фент нехотя расстался с моей рукой, и я устремилась влево, чтобы заняться йогой. Капитан кивком поздоровался с хорром и маневристом. Ответил на приветствия других патрульных, что занимались в разных частях спортзала, в основном на тренажерах, и устремился к камере гравитации.

Пожалуй, сегодняшняя моя тренировка оказалась самой любопытной. Я постоянно ощущала на себе мужское внимание. Влад время от времени пялился, Дреймор неотрывно следил за мной и Фентом, а капитан косился с таким видом, словно мы уже почти вместе. Ну и ладно! Я не возражаю. Мужчины – они такие. Чуть дашь слабину – и на тебе клеймо хозяина и господина.

Вначале капитан тренировался в условиях повышенной гравитации, на четверть больше земной. Причем, станх не просто расположился на полу камеры, сел или лег, как делали обычно, чтобы легче пережить усиленное притяжение, он еще и отжимался от пола. Патрульные, особенно хорры, наблюдали за Фентом как за богом, шептались и перемигивались.

До меня долетало: «Он же из самых высокородных. У них такие тренировки идут постоянно».

Закончив с гравитационной камерой, Фент отправился к Владу и Дреймору. Маневрист попытался продемонстрировать «как надо поднимать штангу». После чего капитан добавил еще несколько «лепешек» и продемонстрировал, что не стоит лишний раз выпендриваться.

Затем я перестала наблюдать за Фентом, и погрузилась в правильное дыхание, исполнение поз и медитацию.

После финальной позы – «трупа», когда требуется лежать и не шевелиться минут пять, я присела и обнаружила, что Фент расположился на мате неподалеку.

– Ваша гибкость просто поражает! – восхищенно произнес капитан. Снова он сбросил маску и вел себя как обычный мужчина, очарованный спутницей. Мне очень нравился обновленный Фент. Хотя, возможно, все дело в том, что мы уже не на корабле, не на службе и не на задании?

Хм… стоит подумать об этом на досуге.

Тем временем, Фент спросил:

– Закончили? Идем в камеру очищения? И, помнится, вы соглашались посидеть со мной в кафе?

На секунду голос станха дрогнул – он сомневался в моем согласии. Приятно, черт побери, очень приятно. Я не сдержала улыбку, подала руку капитану и легко поднялась на ноги.

– Да. Но мне нужно переодеться.

– Разумеется, – согласился Фент. – Я спрятал одежду в раздевалке возле камеры очищения. А вас провожу до комнаты и буду ждать сколько потребуется.

Он слегка вскинул бровь и посмотрел вопросительно. Не сразу я поняла, что капитан словно спрашивает – можно ли ожидать меня в коридоре.

Я коротко кивнула, и мы покинули зал под прицелом десятков любопытных взглядов.

Камеры очищения располагались напротив спортзала, за глянцевыми серебристыми дверями и каждая предлагала все возможные способы избавиться от грязи. Душевая, небольшая ванна, «очиститель» – хочешь используй новые технологии, а хочешь мойся по старинке. Напротив, всех этих изысков предусмотрели вешалки с полотенцами и «сушилку» – камеру, где тело обдавалось упругим потоком воздуха. Температура его регулировалась от очень горячей до прохладной.

Земляне любили водные процедуры, станхи же предпочитали высокотехнологичный «очиститель» или «сухой душ», как его еще называли. Встаешь и специальные силовые поля убирают грязь, выделения тела, очищают волосы от излишков жира. Все управляется автоматически – агрегат оцифровывает тебя, и «доводит» до естественно-чистого состояния.

Плавали, знаем.

Хорошая штука, если нет времени сушить голову или нормально мыться. Зашел грязный, постоял три минуты в тепле и комфорте и вышел чистый. Даже включать ничего не требуется – автоматика работает самостоятельно. Но мне, как и многим соотечественникам, нравилось нежиться в душе. Ощущать теплые водяные струи, что ласкают мышцы и расслабляют легким массажем, чувствовать свежесть влаги на коже.

Я неспешно окатилась и натерлась мочалкой – если Фент хочет пойти в кафе, дождется, да и женское чутье подсказывало – никуда он уже не денется. Махровое полотенце взбодрило. Новомодная расческа забрала влагу из волос, и те свободными волнами упали на плечи. Гребень будто всасывал влагу и испарял ее после использования. Хорошая вещь, чтобы не мучиться, высушивая длинные локоны, вроде моих. Прежде это занимало не меньше пары часов.

В ящичке камер очищения всегда лежала запасная одежда – стандартная, форменная и всех размеров.

Я нашла свой, надела, сложила в приготовленный здесь же пакет спортивную форму и вышла наружу.

Фент, как и думала, уже ждал. Он явно не мылся, а лишь прошел очищение. Но румянец после занятий физкультурой очень шел к резким, правильным чертам командира. Я всегда отмечала, что Фенту очень идет форма. Вообще мужчины в военном облачении смотрятся куда лучше нежели женщины в бальных платьях. Любая форма придает представителям сильного пола особой привлекательности, шарма. Ни нувориши с Нурколы в дорогих костюмах от модных дизайнеров, сшитых на заказ в единичном экземпляре, ни высокие чиновники в смокингах не могли сравниться с вроде бы одинаковыми военными и космолетчиками в их традиционном облачении. Капитан же словно родился в мундире, сросся с ним и выглядел очень даже притягательно…

От него пахло свежестью и какой-то травой со Станхии, вроде помеси мелиссы и мяты. Очень приятно и освежающе. Фент очертил взглядом мою фигуру и произнес:

– Те, кто придумали форму патруля совершенно забыли насколько провокационно выглядит такая соблазнительная женщина в подобном облачении.

О как! Надо же! Он может и такое высказывать? Я вскинула бровь, а станх развел руками:

– Мы не на службе. Да и Дреймор многое для меня прояснил.

– Что же именно?

Фент забрал у меня пакет и подал руку.

– На Станхии, как я уже говорил, существует строгая ритуальность. Для любых отношений. Дружеских, приятельских, родственных и для ухаживаний тоже, – продолжил, когда мы двинулись по коридору в сторону моей квартиры.

– Даже для ухаживаний? – заинтересовалась я.

– Для них особенно. У станхов очень интересная нервная система. Мы почти не испытываем сильных эмоций, связанных эм… с обычной нервной деятельностью. Сильные чувства поражают нас только, если дело касается основных инстинктов. И они гораздо мощнее всего, что когда-либо испытывали люди и хорры.

Я аж споткнулась и внимательно уставилась на Фента. Капитан умильно пожал плечами. Словно говорил: «Ну я же не виноват». Оставалось только хихикнуть. Да и близость Фента сейчас приносила только приятные эмоции. Мне нравилось шагать рядом с капитаном, слушать откровения, видеть не маску на лице станха, а вполне живую мимику: волнение, заинтересованность, заботливость. Он больше ничего не скрывал. Кажется, понял нашу, земную «ритуальность».

– Ничего не поделаешь. Как только дело касается основных инстинктов, наши эмоции взвинчиваются до небес. Чтобы не наброситься на женщину, которая притягивает магнитом, не убить того, кто встал на пути и не сбежать в случае безнадежной ситуации, станхи научились жестко держать в узде свои порывы и чувства. Ритуальность очень помогает.

– То есть, вы делаете какой-то шаг, что-то говорите понравившейся женщине, и она должна ответить совершенно определенным образом?

Фент кивнул.

– А ваши ответы и реакции оказались для меня слишком загадочными. Я совсем запутался, пока не пообщался с Дреймором.

– Дайте угадаю! Он сам предложил объяснить, как действовать?

Станх усмехнулся.

– Вы хорошо знаете приятеля. Знаете, что он до сих пор любит вас?

Я ощутила, как кровь приливает к лицу, стало жарко и непривычно. Шаг невольно замедлился. Фент заметил, притормозил, поднял мою голову за подбородок и произнес очень проникновенно:

– Олеся. Вы сами не понимаете – насколько привлекательны и соблазнительны. Мужчины вокруг просто сходят с ума, а вы будто в капсуле. Настоящая хорка. Не впускаете никаких эмоций окружающих, кроме тех, с которыми работаете. Защитный панцирь существа, вынужденного ежедневно пропускать сквозь себя и анализировать сотни чужих ощущений.

Я приподняла брови. Он настолько хорошо меня изучил? За пару дней на Земле? Но как?

– Я все вам расскажу, Олеся Авердина. Дайте только немного времени, – почти попросил станх. Я кивнула. Что ж… У нас наметился неплохой прогресс. Фент разговаривает, а не куксится, спрашивает, а не догадывается, ведет себя почти как настоящий землянин во время ухаживаний. Не будем форсировать события. В конце концов, эта маленькая игра, что зовется флиртом, сама по себе ужасно притягательна. Обмен взглядами, будто мы знаем такое, что другим недоступно, полуфразы и намеки, понятные только двоим, улыбки с толикой смущения и потаенного желания… Все это так приятно и так очаровательно… Стоит ли торопиться и стремиться сразу перейти к новой ступени отношений?

Нет, повременим и насладимся игрой.

Фент ждал моего ответа, я только кивнула, и мы устремились дальше… Встречные патрульные отдавали честь и поглядывали вслед.

Пару раз до меня долетело: «Этого и следовало ожидать», «Да понятно было – к чему все шло между ними».

Спутника ничего не смущало, меня тоже. Мы существа взрослые, некоторые даже древние. Ну нравимся мы друг другу? Что с того?

Лишь одна внезапная фраза заставила станха ненадолго отвести взгляд, шарики желваков прокатились по натянутым скулам.

«Я так и думал, когда он прилетел на базу»…

Я решила, что позже попытаюсь осмыслить – почему именно эти слова заставили Фента так измениться. Даже потемнеть лицом…

… Возле двери в мое жилище мы с командиром расстались, и я с порога направилась к гардеробу. Не скажу, что столкнулась со сложным выбором – в последнее время вещей на выход держала рекордно мало. Я вытащила и разложила на кровати возможные наряды. Длинное платье с пышными рукавами из почти невесомой натуральной материи – синее, летящее и романтичное. Пышную юбку с множеством нижних юбок и тонкую блузку, что сидела будто чулок, кожаные лосины, жилетку и белую рубашку из мягкого шелка.

Мда… Когда я в последний раз думала над туалетом? Я уже не могла и припомнить. Фент напомнил, что я не только хорка – профессиональный патрульный, но и женщина. Между прочим, довольно привлекательная, если верить станху.

Я тщательно расчесала волосы, оставив их свободно падать на плечи и взяла платье. Давненько я его даже не примеряла. Сидело платье просто изумительно – точно по фигуре, словно на меня и шилось. Сразу подчеркнуло тонкую талию, изящные плечи и женственную грудь.

Отлично.

Я дополнила наряд синими босоножками, покрутилась перед зеркалом и вышла к Фенту. Капитан не разочаровал – с минуту он молча пялился, даже дышать начал чаще, а затем выпалил:

– Вам невероятно идет платье.

– А как же форма патрульной, которая все подчеркивает? – поддела я взволнованного станха – его грудь ходила ходуном, а лицо даже слегка разрумянилось.

Капитан развел руками и улыбнулся:

– Мои инстинкты уже немного привыкли к вашему виду в форме, а вот сейчас получили удар под дых. Честно говоря, не думал, что станхи такие животные при нашей то цивилизованности и техническом прогрессе. Не думал, что я настолько животное.

С минуту он смотрел на меня так, словно съест и, казалось, иллюстрировал собственные слова. Затем чуть отдышался и подал руку.

– Что ж. Надеюсь, вам понравится кафе, которое я для нас выбрал, – спутник загадочно подмигнул – впервые в жизни видела, чтобы станх подмигивал! – и мы двинулись в сторону развлекательной части базы.

Было до жути любопытно – что же такое придумал капитан. Но когда мы остановились возле итальянского ресторанчика, я только сморгнула и подняла глаза на спутника.

– Тоже Дреймор рассказал, что люблю пиццу и суп с морепродуктами?

Фент слегка замялся, чем и ввел меня в ступор. Казалось, вопрос самый обычный, где-то даже банальный. Станх ведь сам поведал, как Дреймор вызвался стать его штурманом в бурном море общения со мной. Но сейчас спутник молчал, скользя взглядом по моему лицу и отводя его в сторону.

Спустя пару минут, Фент прокашлялся, открыл дверь и произнес:

– На этот вопрос я тоже отвечу чуть позже.

Я пристально вгляделась в лицо капитана. Его ответ насторожил и озадачил. Что за тайны скрывает этот загадочный станх? И почему половина моих вопросов вводят командира в смущение и ступор?

В голове крутились тысячи предположений. Но этот вечер казался таким приятным, веселым и романтичным, что я решила отложить сомнения на потом. Фент не двигался, смотрел и молчал.

Я кивнула и шагнула в зал заведения.

Ресторан с предсказуемым сейчас названием «Италия», всегда очень мне нравился. Ненавязчивый запах жасмина полосами перебивали ароматы пиццы, пасты и супов с морепродуктами.

Креветочным салатом тянуло за версту.

Витрина, повара, что вручную закладывают в печку пиццу, прямо как в старину, без помощи автоматов, бутылочки с маслом, настоянном на остром перце, оранжевые диваны и столики, ажурные салфетницы в форме ракушек… Мне все здесь нравилось и напоминало далекие времена, когда с подругами посещала подобные заведения. Обмывала косточки новым ухажерам, болтала о проблемах на работе, обсуждала грядущие перемены в жизни… Боже как давно все это происходило!

Тех подруг давно забрало время, ухажеров, по большей части тоже, перемены в жизни остались в прошлом, а работа у меня теперь совсем другая. Я и забыла, как бегала по репортажам, ездила за город, чтобы написать интересный материал, встречалась с пенсионерами, что жаловались на власти. Журналиста, как волка, ноги кормят.

Фент потянул меня к дальнему столику, похоже, заметив, что предпочитаю «галерку». Станхи-посетители приветствовали спутника почти также подобострастно, как и патрульные в коридорах. Командир недовольно скуксился, но тотчас нацепил маску невозмутимости.

Давненько он сегодня не надевал ее. Видимо, повод очень даже весомый.

Мы расселись и официантка-землянка, спортивная, как и все на станции, с коротким ершиком светлых волос и простым открытым лицом принесла меню.

– Сделаете выбор – позовите, – она кивнула мне и затем – Фенту. Ну хоть кто-то вначале обращает внимание на меня, подумалось с иронией! Станх подметил мою реакцию.

– Они просто не привыкли видеть тут высокородных, – покосился в сторону соотечественников.

– Не только они, – произнесла я, открывая меню и краем глаза отслеживая реакцию собеседника. – Мы здесь тоже не видели настолько высокородных.

Фент оторвался от списка блюд, которые готовились из станхийских продуктов и внимательно посмотрел на меня.

– Здесь и без меня есть несколько наших аристократов. Я видел списки, когда устраивался. Некоторых даже знаю лично, встречались на приемах, – в его голосе отчетливо слышались неуверенность и нервозность. Что-то скрывает, к гадалке не ходи. Странное у нас свидание получается. Романтичное, но полное вопросов и недомолвок.

– Могу я сказать начистоту? – пошла я ва-банк. Ну сколько же можно ходить вокруг да около?

Фент выпрямил спину, словно шпагу глотал, сложил руки на столе и потерял интерес к меню.

Я загадочно улыбнулась – пусть и он помучается неизвестностью. Полезно столь таинственному инопланетнику, из которого слова лишнего не вытянешь. Нажатие оранжевой кнопки вызова официантки – и девушка у нашего столика.

– Сделали выбор?

– Пиццу с ветчиной и грибами, черный чай и клюквенный напиток.

Я вскинула взгляд на Фента. Станх повел плечами и заказал, кажется, первое, что пришло в голову.

– Суп из ордикков, пиццу стрио и сок зеркуйи.

Официантка повторила заказ, забрала меню и удалилась.

Я улыбнулась командиру и тот усмехнулся.

– Умеете подогреть обстановку, – сообщил не слишком-то оптимистично. – Ну так и что вы там эдакое себе надумали?

– Я сделала выводы из разрозненных фактов, связанных с вами и вашими особенностями, – медленно произнесла я, следя за реакцией спутника. Фент слегка помрачнел, взял в руки салфетницу и сжал ее так, что та немного погнулась. Ох уж эти инопланетники! Вечно не рассчитывают силу и портят земное имущество!

Небольшая пауза лишила капитана остатков самообладания. Даже не верилось, что передо мной тот самый каменный станх, на чьем лице вечная маска невозмутимости, а в зеленых глазах только настороженность.

Фент прикусил губу, опомнился, поморщился и постарался расслабиться. Вышло неважно – не привык станх изображать рубаху парня. Губы его чуть поджались, а брови сошлись домиком. Во как! Волнуется и даже переживает. Интересно! Что же такое скрывает наш безупречный капитан? На что туманно намекал мне Влад? Мол, не простишь и осудишь… Ладно, со временем выясним.

Я ощущала себя с Фентом странно. Хотелось верить ему и чудилось – капитан искренен. Все его поступки говорили о заинтересованности, заботе, с какими не относятся к первой встречной. Но тайны, что окружали личность спутника, его появление на Эльвересте и явно очень непростое происхождение, заботили меня все больше и больше.

– Итак? Вы поделитесь своими выводами? – не выдержал, наконец, Фент. Я снова загадочно улыбнулась. Станх хмыкнул – оценил иронию момента. До этой минуты именно он заинтриговывал, теперь мой ход на шахматной доске вопросов без ответов.

– У меня накопилось множество наблюдений, – неспешно начала я свой монолог. Фент застыл и перестал даже смаргивать. Я же принялась загибать пальцы. – Вы определенно очень опытный военный. Не патрульный, а именно военный. Происшествие у Нурколлы смог бы разрулить один капитан из тысячи. У вас все получилось без сучка без задоринки. Вы действовали так, словно знали, что выйдет. Вы ювелирно управляетесь с истребителем. Так, словно летали и на кораблях посерьезней. Местные станхи, не из нашей команды, относятся к вам как к императору. Да и обычай с чужой едой практиковали ведь не простые аристократы. По словам Дреймора так поступали правители разных государств Станхии, когда планета еще делилась на страны. Вы двигаетесь при нашей повышенной гравитации так, будто родились на Земле. И знаете обо мне гораздо больше, чем успели бы выяснить, поговорив с другими местными патрульными…

С каждым моим словом Фент все больше мрачнел. Когда я закончила и резко замолчала, он вздохнул и внезапно подался вперед. Ахнуть не успела, как ладони станха сжали мои пальцы. Горячий, взволнованный, капитан едва дышал. Никогда не видела такими инопланетников. Не только патрульных – вообще, в принципе.

Зеленые глаза уставились неотрывно.

– Олеся. Ваши выводы состоятельны, – голос Фента слегка вздрагивал. – Я знал, что вы очень умная и наблюдательная. И не сомневался в ваших способностях. В том числе и в способностях хорки. Хотя вам так не однажды почудилось. Прошу вас, дайте мне время. Я постараюсь сильно не затягивать. Даю слово, что получите свои ответы. А пока прошу просто поверить. Ни одна женщина на обеих планетах еще не была мне настолько… важна. Я никогда вас не обижу, не предам и не оставлю в опасности. Надеюсь, что это уже не так мало, чтобы начать общаться с загадочным инопланетником.

Станх натужно выдохнул и замолчал. Осторожно погладил мои ладони пальцами – даже сквозь перчатки чувствовалось, как вздрагивают руки инопланетника. На лице Фента прописалось выражение, словно он давно мечтал о таком контакте, просто постоянно себя одергивал.

Я вглядывалась в лицо командира и пыталась решить – что же делать. Поверить? Потребовать объяснений? Уйти со свидания раньше времени? Никакой маски на лице Фента сейчас не было. Он смотрел настолько открыто, искренне, с просьбой, что звучала и в пылкой речи станха, что у меня не хватило сил противоречить.

Я терпеть не могла недоговорки, вопросы, что возникают в начале отношений. Считала, что прежде, чем плотно общаться, следует выяснить о мужчине многое. Но почему-то вдруг отступила. То ли сработало обаяние капитана – он мужчина хоть куда, тут не поспоришь, то ли речь спутника, по-своему проникновенная, то ли странные ощущения рядом с Фентом. Волнение и трепет при каждом касании, ощущение полета в невесомости, всякий раз, когда командир делал комплименты или просто подхватывал под локоть. И это нелепое в нашем случае чувство – словно мы со станхом давно знакомы. Искали друг друга в огромной Вселенной и встретились потому, что очень хотели. Давненько я ничего подобного не испытывала. Эмоции затмили голос рассудка, и я поддалась очарованию момента.

Возможно, зря, возможно, преждевременно. Но кто из нас никогда не ошибается? Да и одна ошибка порой, стоит тысячи верных и правильных решений.

Я собиралась ответить Фенту, но к столику вернулась официантка.

На пицце еще шкворчили кусочки мраморной ветчины и кружочки поджаристой колбаски, перемежаясь с помидорками черри. Аж слюнки текли от одного вида.

Клюквенный напиток щекотал ноздри сильным сладко-кислым ароматом, высокий стеклянный чайник с черным чаем выбрасывал вверх облачка пара.

Суп капитана напоминал похлебку из морепродуктов и пах земными креветками, которых туда не клали. Пицца стрио смахивала на мою, только ветчина, колбаса и овощи на ней были станхийские.

От сока зеркуйи в высоком графине сильно тянуло грушами и яблоками.

Фент заметил мое внимание к пицце. Взял тарелку, положил кусочек, налил мне чаю и только после этого плеснул себе в розоватый стеклянный стакан соку.

К еде капитан даже не притронулся, пригубил напиток и уставился не моргая. Мда… Трапезничать под таким взглядом все равно что стрелять в мишень, когда кто-то толкает в плечо.

– Почему не едите? Уверена, такому крупному мужчине, да еще и после физических нагрузок, требуется ужасно много калорий, – произнесла я, откусывая пиццу с тянучкой сыра.

Фент вздохнул, развел руками и ответил настолько трогательно, что у меня кусок застрял в горле.

– Слишком волнуюсь за ваш ответ. А вы, кажется, решили слегка потомить меня.

Он замолчал, словно возвращался к старой традиции – не заканчивать мысль, оставляя загадку. Но вдруг закончил:

– Мне очень важно услышать ваш ответ, Олеся. Что на счет общения и разрешения на ухаживания? Даю слово, что вы все узнаете в свое время. Даже не так! Клянусь своей кровью и происхождением, что все расскажу, как только это станет возможным. Вы узнаете все первой.

Фент сложил руки на столе, и замер каменным изваянием, как это у него водилось. Зеленый взгляд в упор, чуть сдвинутые брови, поджатые губы и заострившиеся скулы. Таким он выглядел, когда сдерживал волнение и, похоже, сейчас капитану это не слишком хорошо удавалось – эмоции прорывались, отпечатываясь на лице.

Я отложила пиццу, запила чаем то, что уже съела, и честно сообщила:

– Не обещаю не задавать вопросы. Не могу дать слово, что опять не всплывут загадки, с вами связанные. Но я готова дать нам шанс. Пока. Опять же! Не могу обещать, что, узнав обо всем, не изменю отношения. Все зависит от информации, которой у меня пока нет.

Фент поморщился, поиграл желваками – совсем как землянин, а не замороженный инопланетник, резко выдохнул и поймал мой взгляд.

– Что ж, Олеся. Больше всего я ценю в близких честность. Как и возможность обсудить противоречия и проблемы. В вас есть все, за что я уважаю других существ и все, чем я восхищаюсь. И многое еще, о чем я давно мечтал на Станхии, не подозревая, что оно на другой планете. Я готов рискнуть, – с губ капитана сорвался невеселый смешок. – Тем более, что и выбора-то у меня нет.

Фент, похоже, собирался дополнить, но остановился, придвинул мне тарелку с пиццей и произнес:

– Ешьте, а то я только помешал.

После этой фразы, командир взял тарелку с супом и принялся неторопливо поглощать кушанье.

Заметив, что я замешкалась, станх натянуто улыбнулся и кивнул на мою тарелку.

– Я не хотел испортить вам аппетит. Вы с таким вкусом ели… – в его голосе слышалось сожаление. – Надо было обсудить все попозже. Прошу прощения за настойчивость и нетерпение. В моем возрасте и положении эти качества уже неуместны.

Фент еще немного помедлил, сверля внимательным взглядом, затем вдруг отрезал кусочек моей пиццы и невозмутимо отправил в рот. С земным тестом организм станхов справлялся плохо, и я думала, что капитан выпьет адаптант, как уже поступал раньше. Но Фент снова старательно улыбнулся – и вернулся к своему рыбному супу.

Ладно. Раз он так старается…

Я принялась уплетать пиццу и быстро вошла во вкус – во всех смыслах этого слова. Поджаристая корочка хрустела во рту, сытная ветчина просто таяла на языке, помидорки лопались под зубами и выплескивали сладковатую мякоть.

Крепкий черный чай очень бодрил.

Когда я прикончила большую часть пиццы и налила себе клюквенного напитка, Фент как раз отодвигал пустые тарелки. Плеснул себе в стакан еще сока и первым нарушил затянувшуюся паузу.

– Олеся, – капитан часто произносил мое имя и мне, как ни удивительно, это нравилось. То как звучало оно в устах станха. Немного протяжно, с ударением на второй слог, будто капитан звал меня. – Я еще раз прошу у вас официального разрешения ухаживать и близко общаться.

– Близко? – уточнила я.

– Я ни на что не намекаю, – торопливо пояснил Фент. – Имею в виду, как с Эльвирой. Ну или с тем же этим вашим Дреймором. Приглашать вас на свидания, заходить за вами, вместе отправляться в лабораторию и затем уже на корабль, на службу. Я прошу разрешения находиться поблизости. Оказывать помощь, когда сочту нужным. Хотя, иначе у меня все равно не получится…

Взгляд исподлобья, разведенные руки – быстрый жест, почти человеческий и какой-то растерянный, беспомощный.

– Это инстинкты, ничего не поделаешь. Придется поверить, что я считаю вас настоящим профессионалом. Я видел… хм… знал… хм… изучал работу множества хорров. В галактическом патруле и не только. Должен сказать, что вы один из лучших.

Я замерла с чашкой в руке. Видел? Знал? Изучал? Он, что следил за мной? И не только за мной? За многими хоррами в разных инстанциях?

Я прищурилась и уставилась на Фента. Капитан осторожно отставил стакан.

– Скажем так, я наводил справки, как того потребовала прежняя работа. Никакого вторжения в личное пространство, – объяснения выглядели туманно. Я собиралась расспрашивать дальше, но станх упредил излишнее любопытство. – И этот момент как раз из тех, о которых я пока говорить не вправе.

Я замолчала, наблюдая за спутником. Он, конечно, темнил и что-то недоговаривал. Я чувствовала, что нащупала некую загадку, связанную со Станхией, происхождением Фента и нынешними очень пугающими событиями. Но командир не собирался вдаваться в подробности. Мне оставалось либо прервать общение, либо принять его на условиях спутника. И вот сейчас, впервые за наше знакомство, капитан проявил редкую прозорливость. Никогда не думала, что этот инопланетник способен почти прочесть мои мысли. Прежде мы совершенно друг друга не понимали. Я шутила, иронизировала над ситуацией, а станх принимал все за чистую монету. Я намекала на заявление о намерениях, а Фент решил, что отказываю в компании. Тогда, когда приглашал меня на вечеринку в честь своего назначения капитаном. Но вот в эту самую минуту командиру вдруг удалось удивить меня.

Он вновь перегнулся через весь столик. Что это за преграда для крупного станха? Так, незначительное препятствие. Легкий жест – и наши лица совсем близко. Зеленые глаза смотрят неотрывно, а губы Фента слегка вздрагивают. Едва заметно, землянка не увидела бы. Но хорки привыкли подмечать малейшие внешние признаки эмоций, сдержанных порывов и намерений.

На этом построена вся наша работа, и временами зависит успех миссии.

– Олеся, если я вам хоть каплю интересен, прошу дать мне шанс и разрешение на ухаживания. Еще раз даю вам клятву рода, клянусь императором Станхии, что вы узнаете обо всем первой. Даже раньше, нежели власти станции.

Я собиралась еще подумать, но горячие пальцы сжали ладони и сбивчивое дыхание согрело щеки. Я даже в перчатках, без касаний к оголенной коже собеседника, без аурного проникновения в потаенные эмоции, видела, что Фент сейчас искренен. Он, в самом деле, во мне заинтересован. И если не может что-то рассказывать, то не потому, что не доверяет.

Я вздохнула и коротко кивнула, а капитан расплылся в такой улыбке, какой я на лице станха еще не видела. Не этого конкретно, а вообще. Наверное, так выглядят победители, что защитили родину от захватчиков. Усталыми, измотанными, но счастливыми.

Что ж, это еще одно подтверждение, что Фент искренен в своих просьбах, словах и порывах.

– Но я же могу расспрашивать о Станхии? – поинтересовалась я у собеседника. Капитан вернулся на свое место, нехотя выпустил мои руки, перевел дыхание и ответил:

– Конечно. Все, что могу, поведаю.

– Больше, чем известно в галанете? И чем судачат станхи-патрульные?

Фент усмехнулся моей настойчивости.

– Гораздо больше, чем сообщают простым землянам и чем говорят коллеги соотечественники.

– Что ж… Учтите! Ловлю вас на слове! – я словно печать на договор ставила. Капитан выглядел торжественно, деловито и немного взволнованно…

Казалось, мы не об ухаживаниях договариваемся – как минимум, заключаем официальную помолвку. Не про обычные вопросы о чужой планете и ее обитателях рассуждаем – как минимум о тайнах, доступных лишь избранным.

Глава 10

Вечер прошел на удивление неплохо. Фент развлекал меня беседами о Станхии, мы обсуждали задания патрульных, заказывали напитки и снова разговаривали.

Вот уж не ожидала, что замороженный капитан, из которого любую информацию удавалось вытянуть исключительно в гомеопатических дозах, такой отличный рассказчик. Заслушаешься и потеряешь счет времени.

Впервые я вдруг поняла, что станх умеет поддержать разговор, да и речь у него необычная, не такая, как у среднестатистического патрульного. Фент умел грамотно, четко и красиво выражать свои мысли – любому оратору на зависть. Чудилось – общегалактический язык ему родной, впитанный с молоком матери. Когда станх начинал что-то объяснять – казалось ему только трибуны и не хватает. Кафедра, хорошая акустика – и благодарные зрители засыплют аплодисментами.

Причем, так командир обсуждал абсолютно все, без исключений. Начиная от погоды родной планеты, заканчивая собственными впечатлениями об Эльвересте.

Поставленный голос Фента менял интонации, подчеркивая нужные эпитеты и фразы, он никогда не прерывался на «э-э-э», «в общем» или «ммм». Подобных речевых паразитов в речи станха вообще не водилось. У меня все больше складывалось впечатление, что капитан привык говорить на публику, общаться с настоящей трибуны, возможно, даже толкать речи.

Он мастерски умел завладеть вниманием слушателя, делал правильные паузы и скрашивал монологи сочными эпитетами.

И снова мои мысли возвращались к тому, насколько непрост спутник…

Я понимала – расспросы об этом сейчас бессмысленны. Снова наткнусь на каменную стену отговорок и обещаний поведать все позже. Но для себя факты и выводы я складировала.

– Поющие горы! – вдохновенно повествовал Фент, демонстрируя трехмерное изображение из браслета-компьютера. Передо мной представала диковинная прозрачно-розовая гряда, испещренная алыми прожилками, будто сосудами. – Коснешься, подуешь, ударишь – и получишь музыку. Звездный водопад, – картинку сменяла чаша озера, куда с отвесной скалы срывались упругие струи. – Вода меняет температуру. Касаясь твоего тела – становится теплой.

– А почему звездный водопад? А не горячий?

– Вот, смотри. Когда солнце в зените, микроорганизмы в воде сияют как звезды, – водопад внезапно заискрился, словно гигантский алмаз на солнце, радужные блики разлились по поверхности озера. – А это императорский замок…

Постройка напоминала большое облако с симметричными округлыми куполами, покрытыми изящным золотистым орнаментом.

– А вот теперь – смотри внимательно!

Рассветные лучи солнца облили дворец и внезапно воздух расчертили высокие шпили, по стенам словно взвились языки пламени, а у основания возникли клубы тумана.

Солнце неспешно поднялось над планетой – и диковинное зрелище испарилось.

– Трехмерный фантом? – догадалась я.

– Да, изображение появляется только при определенном освещении. Утром и вечером, когда солнце светит под нужным углом. Когда-то благодаря этому эффекту наших императоров считали богами. Поклонялись им и приносили подношения.

– Вот так и обманывают нас, простых смертных, – невольно усмехнулась я.

Фент моментально убрал картинки из воздуха, привычно перегнулся через весь столик и взял мое лицо за подбородок.

– Ты не простая смертная, Олеся, – сказал с чувством, с напряжением в голосе. Секунду не двигался и даже не смаргивал, а затем словно опомнился. Убрал ладонь и принялся рыться в браслете-компьютере.

Передо мной выплыла новая картинка.

Голубые животные, вроде гибрида тигра и ящера. Покрытые чешуйками, с мордами и телами кошачьих, хвостом игуаны и несколькими рожками, похожими на ушки. Раскосые глаза с вертикальным зрачком словно светились изнутри.

Звери гуляли по роскошному лугу, временами утопая в высокой траве.

– Здесь пасутся вентерги. Когда-то мой народ использовал их как ездовых животных. Так люди в древности передвигались на лошадях, возили на них грузы и транспорт. Теперь вентерги свободны и живут сами по себе…

Передо мной возникли кустистые деревья, изображение увеличилось и на ветках показались пушистые зверьки, напоминающие белок и лис одновременно. Удлиненные мордочки с острыми зубками, короткие тела и мощные задние лапы. Красные и голубые, неестественно яркие, они что-то суетливо прятали в дупла или кормили крошечных детенышей.

Следующим появился птичий клин. Вблизи пернатые походили на жар-птиц, золотисто-желтых, с длинными хвостами и хохолками, вроде павлиньих.

Они практически не летели – парили, едва шевеля гигантскими крыльями. А чуть поодаль планировали с «ажурных скал», словно сотканных из тонких каменных нитей, настоящие птеродактили. Крылатые ящеры подходили к краю гряды, пошатываясь на коротких когтистых лапах, наклонялись и падали… Огромные перепончатые крылья раскрывались в воздухе, меняя окрас с серого на оранжевый, морды с узкими треугольными клювами расчерчивали тонкие алые линии. Маленькие, мускулистые тела становились ярко-розовыми.

– А это наш природный аттракцион – прогулка в облаках!

Передо мной появились два горных пика – черные и глянцевые, будто гематитовые. Они располагались так близко и симметрично, что образовывали природную впадину, почти идеально овальной формы. Между ними – от самой земли – клубились белые комки, похожие на облака или клочки тумана. Они то расползались, обнажая вершины и невольный зритель видел далекие бескрайние луга, то слипались, полностью закрывая обзор и оставляя лишь широкую ленту неба поверх хребтов.

Внезапно показался путник – крупный станх, что двигался очень непривычно – пластично, мягко и грациозно. Ну еще бы! Он ведь при родной гравитации… Я замерла, наблюдая, как мужчина, весом явно гораздо больше Дреймора, вышагивал по колено в облачной массе…

– Там особенное давление за счет атмосферных потоков. Ты словно шагаешь по воздушной подушке. А кажется – идешь по небу, как земные Ангелы, – пояснил капитан, похоже, очень довольный моей реакцией – я ведь даже рот слегка приоткрыла, любуясь на диковинное зрелище…

…Я поражалась, восхищалась и слушала Фента. Эх! Ему бы водить экскурсии! Отбоя от желающих не было бы. Станхия представлялась сказочно прекрасной планетой, наполненной настоящими чудесами.

Спустя часа два показа картинок и подробных рассказов о чудесах родины спутника, я мечтательно обронила:

– У вас и, правда, есть на что полюбоваться!

– Ты можешь увидеть все это воочию! – с внезапным жаром ответил Фент. – Достаточно лишь желания! Я приглашу тебя в императорский дворец и лично покажу все, о чем говорил!

Я замерла и уставилась на спутника. Вначале он не понял причин моего поведения. Затем поморщился и отвел взгляд.

– Да, я запросто захожу во дворец императора. Но, думаю, ты об этом и раньше догадывалась. Разве не так?

– А когда это мы успели перейти на «ты»? – пытливо вгляделась я в лицо Фента. Станх слегка скривился и вновь вернул на лицо каменную мину – как всегда, когда слишком бурно на что-то реагировал. Теперь я видела в этом своеобразную защиту – способ оградить свои переживания и одновременно избавить от них собеседника.

– Прошу прощения, Олеся, – выдохнул капитан. – Надеюсь, что не обидел вас своим панибратством. На Станхии подобное значит несколько иное, нежели на вашей родной Земле.

– И что же подобное означает на Станхии? – заинтересовалась я.

Вместо ответа Фент перекинул мне на браслет-компьютер целую статью об обращениях инопланетников.

– Почитаете на досуге. Тут все очень подробно описано, – добавил почти смущенно.

Вот уж номер! Неужели этот станх умеет смущаться?

Командир усмехнулся и покачал головой:

– Вы еще многое обо мне узнаете, – сказал, словно прочел мои мысли. – А теперь, если позволите, я провожу вас до общежития. Уже поздно, а завтра новая смена…

Он сказал это с явным сожалением, даже не пытаясь скрыть истинных чувств.

– Да, нам и, правда, пора закругляться. Время позднее, а до выходного несколько дней, – согласилась я с выводами станха.

И прежде чем успела добавить хоть слово, Фент перевел деньги на счет ресторана, не позволив мне оплатить ни копейки. Я пораженно вскинула бровь.

– Это ведь я хотел провести с вами вечер, – коротко пояснил станх и натянуто улыбнулся. – Поверьте, это сущая мелочь по сравнению с часами в вашем обществе.

Он выглядел и говорил вроде бы искренне. Вел себя деликатно, заботливо, уважительно – в общем, как истинный джентльмен.

И я постаралась на время забыть о загадках, связанных с Фентом и его работой на родине. Мы встали и направились в общежитие…

Некоторое время мы двигались молча: нога в ногу, словно договаривались. Станх косился с непонятным выражением, я же не знала, как реагировать. Наконец, когда до моей квартиры оставалось меньше полуметра, командир притормозил и с чувством произнес:

– Спокойной ночи, Олеся Авердина. Я бы хотел обратиться к вам с просьбой.

Я кивнула, предлагая продолжить.

– Могу я на правах ухажера сопровождать вас утром в лабораторию, на корабль и с него в общежитие? И рассчитывать, что вечера, подобные сегодняшнему, будут повторяться с какой-то регулярностью?

О как! Впервые мужчина так чинно и пафосно предлагал мне встречаться. Впрочем, ведь это же станхи! Да еще и вхожие к императору! Наверное, они и своим близким также чинно предлагают спуститься к ужину…

– Думаю, мы вполне можем попробовать, – ответила я в той же манере. – Но, пожалуйста, не забывайте, что землянки заметно отличаются от станхиек. Не обещаю много свиданий. Сегодня мне все очень понравилось и следующая наша встреча, думаю, состоится. А там… поживем увидим.

Фент заметно поморщился, черная туча прошлась по его лицу. Станх спрятал взгляд, поиграл желваками, но закончил беседу почти нейтрально:

– Хорошо. Я все понял, Олеся. Еще раз спокойной вам ночи.

Он немного помедлил, чуть наклонился, внезапно облизал яркие губы, но затем спрятал руки в карманы, крутанулся на пятках и отправился восвояси.

Чего-то хотел, но решил не делать. Что-то заставило Фента воздержаться…

Ладно, как-нибудь потом выясню. А пока в душ и на боковую. Я адски устала за последние сутки. Даже приятные впечатления утомляют психику, даже интересные сведения перегружают мозг, даже полезная тренировка тяжелит мышцы. Хотелось очистить тело, эмоции и голову и погрузиться в сонную безмятежность…

Потекли недели новой для меня жизни. Каждое утро Фент ждал у двери или в лаборатории. И я знала: даже если он не стучится, выйду – и обнаружу станха, что подпирает могучим плечом стену. Вместе сдавать анализы перед дежурством, затем отправляться на истребитель и вместе обедать стало нашей новой традицией. Капитан все больше раскрывался, рассказывал о Станхии, императоре, обычаях и невероятных чудесах своей родины. Словно рекламировал их в моих глазах. Стремился заинтересовать по-настоящему и у него это неплохо получалось.

В статье про обращения инопланетников про «ты» говорилось следующее: «станхи переходят на «ты», чтобы показать, что испытывают к собеседнику какие-то особые, положительные эмоции. В первые часы общения они не говорят о чувствах и о своей заинтересованности. Но переход на «ты» означает, что вы очень много значите для станха…»

Я поняла, что зря одернула капитана, но больше мы к этому не возвращались.

Дежурства проходили в штатном режиме. Все как обычно: несчастные случаи, потерянные в космосе звездолеты, турист, что не справился с космолангом и беспомощно болтался в безвоздушном пространстве. Ничего сколько-нибудь экстраординарного для тех, кто привык к нашей работе.

Фент справлялся со всем мастерски. Нужно ли поймать корабль, дрейфующий в атмосфере, не позволив тому повредиться от трения или спасти туристов на дикой планете, разыскав их среди плотоядных зарослей. Вытащить транспортник из звездной короны, при этом не сгорев и не опалив оборудование… Станх умел все и даже больше. Его профессионализму начали завидовать даже матерые патрульные капитаны, что оттрубили на Эльвересте столетья.

Фент быстро добился уважения, его приняли остальные земляне со станции и начали относиться с некоторым пиететом. Почти с таким же, как и станхи.

Ухаживал командир по-прежнему безупречно: заботился, развлекал, приглашал на свидания. Мы даже на искусственную гору выбрались.

Бродили по озелененным склонам, взбирались на острые сахарные пики, спускались в пасти глубоких ущелий. Со станхом я ничего не боялась. В любой самой сложной ситуации он проявлял недюжинную силу, отличную военную подготовку и никогда не оставлял без помощи.

Развиваться наши отношения не развивались, ограничиваясь легкими касаниями, сомкнутыми в эмоциональные минуты ладонями, комплиментами и галантными ухаживаниями. Но даже без легких невинных поцелуев, я ощущала себя единственной и неповторимой. Настолько Фент на мне сосредотачивался, словно и не видел других женщин, даже если те его очень выделяли. Смотрели, любовались, подходили знакомиться. Станх умел элегантно избавиться от любого третьего на нашем свидании.

Меня в нынешней ситуации все устраивало. Хотелось получше узнать мужчину, привыкнуть к нему, прежде чем дело дойдет до близости. Прежние сексуальные отношения с инопланетниками не подразумевали ровным счетом ничего, кроме приятного постельного марафона. Никаких обязательств, никаких свиданий и, разумеется, никаких планов на будущее.

Теперь же, мы обсуждали, как проведем следующий вечер вместе, иногда даже касались грядущих месяцев – осторожно, словно боясь спугнуть Жар-птицу удачу. Намекали, что могли бы слетать на Станхию, Фент собирался познакомить меня с родителями, провести экскурсию по своей планете. Мы начали не с марафонов в кровати, а с романтики, рандеву и прогулок… Когда единственное робкое касание означает в тысячу, в миллионы раз больше, нежели долгая ночь в объятиях друг друга. А неловко оброненная фраза о том, что вот… минуют недели и мы вместе отправимся в увольнительную на Станхию – граничит почти с обещанием грядущей новой ступени в отношениях.

И вот именно поэтому я не торопилась с интимными утехами. Одно дело провести страстную ночь, которая ничего не значит для будущего и совсем другое – заняться любовью с мужчиной, который может стать женихом… супругом…

Тут ставки здорово повышались. И мне не хотелось бы переступать черту, пока не удостоверюсь, что, скрепляя отношения сексом, не ошибусь в выборе и не пожалею.

На станции катаклизмов больше не случалось, как и в среде наших патрульных.

Опрос участников стычки в коридоре так ничего и не прояснил, а лишь больше запутал. Ребята искренне недоумевали: почему сцепились и зачем открыли стрельбу. Звучало: «В меня словно бес вселился», «Сам не понимаю, почему так отреагировал», «Я так не думаю. И не представляю, нашло на меня…»

Зато на Земле обстановка все больше накалялась. До нас долетала тревожная информация. То тут то там вспыхивали ссоры, порой доходило почти до мордобоя. Но о реальных жертвах пока не сообщалось. Все удавалось разруливать хоррам. Наше с Дреймором смелое предположение о том, что требуется именно касание, а не только привычное аурное воздействие, уже не раз подтвердилось на деле. Поэтому хорров требовалось рекордно много и не всегда их хватало для снятия агрессии. Задействовали полицию, ОМОН и психологов.

Новости «с полей», действительно, тревожили.

С Фентом мы обсуждали их редко. Станх ничего не пояснял и не рассказывал, только обещал, что я все узнаю. Всенепременно, как только так сразу.

Я старалась на этом не зацикливаться.

Однажды мы задержались в ресторане. Фент пригласил меня потанцевать, и мы больше часа кружили по танцполу. Полет, доверие, полная свобода – вот что я чувствовала в руках станха. Он же дышал все чаще, натужней и порой прижимал сильнее, чем требовалось. Но больше ничего себе не позволил.

Когда же капитан проводил до квартиры, традиционного: «До завтра, Олеся» я ожидала слишком уж долго. Фент не двигался, изучал и медлил. Внезапно он «отвис» и разродился:

– Олеся, спасибо за эти недели. Лучшие в моей долгой жизни.

Звучало трогательно и проникновенно. Я вдруг смутилась, как глупая школьница, уши загорелись, а сердце екнуло. Но почему-то захотелось поерничать:

– Лучшие? Да ладно? Сколько вам лет?

– Пять тысяч сто тридцать три года по земному летоисчислению. По станхийскому я немного моложе… Я ведь вам говорил уже… Вернее, направлял информацию из баз вашей Земли и родной Станхии.

Да-да, я тогда еще поразилась. Просто толком не выказала удивления – слишком отвлеклась на другую информацию. Слышала, что станхи живут очень долго – от них хорры и унаследовали свое долголетие, но, чтобы настолько… Это потрясало и одновременно пространно намекало, что мы очень мало знаем об этих инопланетниках.

Земляне сейчас старели медленней, нежели в годы моей молодости. Жили лет до триста или чуть дольше. Но чтобы тысячелетиями… И снова я не смогла удержаться от ироничного замечания:

– И никогда не встречались с женщинами? Ни разу ни за кем две недели не ухаживали?

– Ухаживать и встречаться… хм… Земное представление, – Фент как-то неловко отмахнулся, поймал мой взгляд и странно добавил: – Вы рассуждаете как человек. Станхи устроены несколько иначе. Нам случайных отношений не требуется. Потребности в выбросе половых гормонов и семени… хм… у нас также не существует. Все происходит естественно, во сне. Нам не нужна женщина для удовлетворения, если только она не затрагивает эмоции. А чувства у станхов… вы сами перенимали…

Он не смущался, рассуждая об удовлетворении, да и я не особенно тушевалась, слушая. Оба мы взрослые, даже древние. Вот только получается, Фент – девственник? Да ла-адно! Красавец мужчина девственник в возрасте аж пятидесяти столетий? Такое мне даже в голову не приходило. Впрочем, сегодняшние пояснения станха проливали свет очень на многое. Ведь крайне редкие инопланетники нанимали девушек легкого поведения или водили землянок «в комнаты», не говоря уже о соотечественницах.

Если станх начинал ухаживать за женщиной и та отвечала ему взаимностью, эти двое зачастую, в итоге, женились.

Среди патрульных попадались и исключения. Как и среди инопланетников, что давно поселились на Земле, ассимилировали, переняли наши традиции и образ мышления. Но не среди тех, кто недавно поступил на службу и уж точно не среди аристократов Станхии.

Мы предполагали, что те брезгуют, не считают землянок достойными, как и соотечественниц простого происхождения. А оно вот как на деле-то получается!

Чем дольше я думала об откровениях спутника, тем больше проникалась к нему уважением, и понимала, что дорожу инопланетником. Хочу встречаться с ним, строить отношения. Хочу общаться как можно чаще. Мне нравилось проводить время с Фентом, вместе работать и вместе отдыхать. Но для чего-то совсем уж серьезного я еще не чувствовала себя морально готовой.

Смущение внутри спорило с удивлением, но мне было ужасно приятно, что стала серьезным увлечением капитана, которого женщины так долго не трогали. Буквально не существовали для него как возлюбленные.

Фент наблюдал в ожидании реакции, порой усмехался: нервно и невесело.

Минуты капали словно роса, что неспешно срывается с изумрудной зелени…

Капитан все-таки первым не выдержал – нарушил напряженное томительное ожидание. У меня не хватало слов ответить, мысли путались, а пульс участился.

Станх вдруг сократил расстояние между нами, обнял за талию и поцеловал. Так, что у меня даже ноги подкосились, жар поднялся из живота к шее. Я сомлела в руках инопланетника. Он же ласкал языком и гладил, руки капитана бродили по телу. Нескромно, провокационно гладили и прижимали. Я чувствовала, что Фент готов к большему, даже не так – очень этого хочет. Дыхание прерывалось, губы покалывало, я потеряла ориентацию в пространстве, совсем не думала о возможных свидетелях. В коридорах даже вечером попадались патрульные. Но я сосредоточилась только на спутнике.

Фент же и вовсе утратил контроль. Так прижимал, что ребра заныли, так целовал, что колени подгибались, пыхтел, нагревался и задыхался. Секунда – и я прижата к стенке, ногой обнимаю талию станха, а он рычит и натужно выдыхает. Если бы не одежда, что нас разделяла, боюсь мы создали бы нескромное зрелище. Ни спутник, ни я ничего не планировали, почти не понимали, что происходит – настолько поддались пожару страсти.

Я опомнилась первой, прервала поцелуй и попыталась отстраниться от Фента. Ну как же! Сдвинешь эту каменную глыбу! Вначале станх словно и не заметил, но, стоило упереться в его грудь ладонями, выпустил и объятий и отступил.

С минуту или больше он еле дышал, пытался безуспешно прочистить горло. Затем заговорил – взволнованно и виновато:

– Олеся простите мою несдержанность. Единственное оправдание – мои чувства. Еще раз от всей души приношу извинения. Даю вам слово, что подобное не повторится, пока вы не заявите, что согласны перейти на новый уровень отношений. Слово капитана и слово благородного. Надеюсь, вы знаете что оно означает?

– Нарушивший подвергнется жестокому осуждению? Каким бы высокородным он ни был, даже если сам сын императора, на Станхии станет персоной нон-грата? – уточнила я то, что давно слышала. Инопланетники болтали в кулуарах и упоминали, что слово благородного – ярмо, высший закон и правило. Поэтому давалось оно крайне редко и всегда соблюдалось неукоснительно.

– Даже будь я сам император, его жена или кто-то из наследников, обычай един и одинаков для всех. Вы все совершенно правильно сказали, – почти торжественно подтвердил командир. Слабо улыбнулся, собирался коснуться, даже протянул руку к моей, но решил все-таки пока воздержаться.

– Спокойной ночи, Олеся Авердина. Я встречу вас завтра перед лабораторией.

Он замолчал и взглянул вопросительно, на каменном лице промелькнуло сомнение. Будто Фент растерял привычную уверенность, что мы вместе отправимся на анализы. Я же только ощутила твердую почву после нашего головокружительного поцелуя. Слабо улыбнулась и ответила:

– Хорошо, заходите за мной как обычно!

Капитан выдохнул с заметным облегчением и торопливо устремился по коридору, будто боялся, что я передумаю.

Глава 11

Я окатилась душем и надела домашние шортики с футболкой. Подумала было сходить к Эле, поболтать, посоветоваться… Но приблизилась к двери и вернулась в комнату. Почему-то не хотелось впускать кого-то в наш маленький мирок с Фентом. Словно мы находились в особенном пространстве. Пригласи чужака – и все изменится в мгновение ока. Исчезнет это волшебство намеков, легких касаний, что так много рассказывали и, вероятно, скрывали значительно больше. Взглядов, в которых читалась откровенность несорванных с чужих губ признаний.

События в коридоре, наш диалог после, очень взбудоражили меня и встревожили. Я не находила себе места, пока не догадалась – в чем же именно дело. Я ведь размышляла об отношениях со станхом, предполагала разные варианты их развития. В том числе и возможность интима, когда мы оба ощутим, что готовы к подобному.

Фент, конечно, переступил границы. Легкий поцелуй, короткие объятия вполне меня сегодня устроили бы, но капитан пошел гораздо дальше. Рано, еще слишком рано для подобного.

Во всяком случае, с моей точки зрения.

Однако, станх вовремя остановился, и ничего непоправимого не случилось. Не начал педалировать ситуацию, не принялся требовать от меня большего, напротив – извинился и удалился. Что же меня так обеспокоило?

Я отправилась на кухню, заварила себе в старом-добром френч-пассе травяной чай: никакой заварки, только сибирские травы и коренья. Пряный запах заполнил помещение. Я достала из шкафчика большую белую кружку, плеснула напитка и принялась смаковать его.

Так… Что же такое приключилось-то?

Внезапно я поняла, что волнуюсь вовсе не из-за поцелуя. И даже момент, когда Фент почти обездвижил, не реагировал на мои попытки отстраниться и целовал, как будто не мог пресытиться, тоже не особенно меня беспокоил. Я немного узнала этого мужчину и верила, что насилие – совсем не его метод.

Помнила, как жестко, непривычно пылко для станха, осуждал командир действия Влада… и вообще любые поползновения, если дама выказывает несогласие…

Больше всего меня волновали две вещи: странное выражение лица капитана, когда речь зашла о семье императора и… эта фраза «перейти на новый уровень отношений». Вот на чем я в первую очередь сконцентрировалась. Что это означает для станха, тем более настолько высокородного? Судя по его ремарке, Фент явно в родстве с императором.

Чудилось – с вельможностью капитана связана еще какая-то тайна – та самая, которую он не спешил раскрывать мне… Та, на которую намекал Влад, когда пытался очернить станха и уронить его в моих глазах…

Хорошо. Но что значит «новый уровень отношений»? Если уж в чем я и успела убедиться за недолгое время общения с капитаном, так это в том, что мы слишком разные: думаем и видим каждый по-своему. Для меня следующая ступень означала перейти от ухаживаний, флирта, романтики уже к совершенно конкретным заявлениям о намерениях. Нечто вроде шага к помолвке. Конечно, о свадьбе рассуждать пока рано, мы ведь и знакомы-то еле-еле. Но вот что подразумевал Фент? Возможно, мою готовность к интиму? Почему нет? Ведь ситуация в коридоре вовсе не означала, что капитан хочет связать со мной жизнь, забрать на Станхию и сделать своей единственной и неповторимой! Его действия говорили лишь о физическом влечении. Пусть сильном, пусть даже с трудом подавленном… Но ведь ни о чем более…

«Женщина, которая затрагивает чувства…» Какие именно? Желание, страсть? Последних в нашем общении в избытке…

Я активировала кухонный компьютер нажатием мини-кнопки на оборотной стороне столешницы.

Призрачный монитор развернулся перед глазами, появились клавиатура и мышка.

Я знала, что галанет – свалка чужих глупостей, нелепых выдумок, неподтвержденных предположений и неверных толкований известных фактов. Опираться на то, что там пишется – все равно что верить высказываниям на заборах. Но ведь есть и официальные сайты, например, «Станхийский для избранных». Это название присвоили ресурсу, куда заходили только те, кто имел особенный допуск. Вроде меня, работника галактического патруля.

Здесь выкладывались, в числе прочего, и конфиденциальные сведения о народах. Все то, что не рассказывают инопланетники первым встречным, да и друзьям другой расы тоже. То, что недоступно для обывателей, и то, что считается стратегически важным.

Мы сотрудничаем с дружественной расой, полиция – также имеет с ней дело, как и другие государственные службы. Значит, и сведения нам требуются более подробные.

Без всякой надежды я ткнулась в раздел «Другое», потому что остальные рассказывали о том, что узнала, работая хорром.

Среди кучки разрозненных сведений о том, что любят есть станхи, какие предпочитают обращения в кругу друзей, сослуживцев и чужаков, внезапно обнаружился небольшой подраздел «семейные и романтические обычаи».

Ссылки открывались одна за другой, позволяя мне проникнуть в уклад жизни инопланетников и прочие любопытные тонкости.

Я уже не рассчитывала обнаружить нечто полезное, когда в конце одной из статей заметила абзац.

«Станхи редко длительно ухаживают. Обычно они понимают, что вот она, та самая женщина или – вот он, нужный мужчина и романтика занимает максимум несколько дней. У станхов очень странные эмоции. Они не испытывают симпатии к привлекательным существам противоположного пола, воспринимая их также, как и сородичей своего же пола. Особенное отношение почти сразу же перерастает в сильные эмоции: влечение, страсть, жажду близости. Ухаживание и свидания – ритуалы, которые это демонстрируют. Заявление о чувствах и не более. Дальше, если предмет страсти согласен, влюбленные договариваются о помолвке. Новая ступень отношений – так они это называют – совсем не имеет отношения к интиму. Хотя он может тоже предполагаться. Но, прежде всего, это предложение стать парой, в глазах света, друзей и родственников. Оно равноценно обручальному кольцу и обязательству, что никто другой не имеет права претендовать на данных мужчину и женщину. Любое поползновение на «занятую» женщину приводит к поединку и это каждый станх знает. Подобные «дуэли» – практически единственные, где инопланетники не ограничены в средствах и совершенно не отвечают за последствия. Закончилось дело убийством – значит, так надо. Такие случаи законом не караются.

Если станх предлагает новую ступень отношений или же говорит, что ожидает ее, согласие пары автоматически означает, что она также больше не ищет спутника жизни и всерьез согласна на брак в будущем.

Интим после такого решения возможен, но абсолютно не обязателен. Решение принимается совместно. Женщина может отказаться от близости до официального заключения брака, или же согласиться проверить физическую совместимость, научиться доставлять друг другу удовольствие.

Мужчин станхов этому обучают, есть специальные курсы и школы. Инопланетники считают подобное обязательным. Ведь до связи с любимой женщиной, у станхов обычно нет опыта в физической близости. Им не требуется сбрасывать гормоны – все происходит естественно и без участия противоположного пола.

Желание интима появляется лишь вместе с чувствами».

Информация меня отчасти успокоила. Хотя, я ведь не станхийка, а хорка – и со мной все может случиться иначе.

Я видела, как некоторые станхи, прослужив в патруле несколько месяцев, начинали вести себя совсем по-земному. Искали спутницу на одну ночь, утех ради ублажения плоти. Да что там – видела, я сама в подобном участвовала… У меня уже были инопланетные любовники…

Этот червячок сомнений еще глодал, заставлял то и дело мысленно возвращаться к нашему с Фентом диалогу в коридоре. Ладно, посмотрим, как он поведет себя дальше. Тогда и сделаем окончательные выводы.

Утро вечера всегда мудренее.

С этой мыслью я легла в постель, укуталась одеялом, и уплыла в безмятежные грезы.

После свиданий с капитаном я спала как младенец и просыпалась отдохнувшей. Словно впервые за долгие годы чувствовала себя полностью защищенной от любых внешних бед и ненастий…

Жаль, что никто из наших близких не способен уберечь любимых от тех горестей, что сам же им причиняет…

***

Утро преподнесло мне новые сюрпризы и далеко не самые приятные. Пока собиралась в лабораторию по всем компьютерам связи, которые использовались и как телевизоры, шли новостные сообщения о последних стычках людей и станхов.

Говорилось разное и все не обнадеживало. Показывались страшные кадры, как люди и инопланетники бросались в драку, швыряли друг другу в лицо оскорбления, знакомые до зубовного скрежета. Я уже почти наизусть помнила их: про приматов и рыб, про замороженных, про то, что от землян скрывают нечто важное, и про то, что люди вечно подозрительные. Казалось, все станхи и сородичи Галактики заучили одни и те же лозунги и бездумно тараторят их как заведенные. Впрочем, они скорее рычали, вопили и голосили. Эмоций выплескивалось море. Хорры научились гасить подобные вспышки агрессии: касанием с одновременным аурным успокоением. Эти методы мы использовали в самых патовых случаях, когда уже не надеялись достучаться до участников склоки. Похоже, обстановка накалялась донельзя и, что самое странное, никто не знал почему.

– Очередная драка между людьми и станхами возникла, казалось бы, на пустом месте, из-за столиков в ресторане «Феррари»… Хотя свободных мест в заведении было немало…

– Земляне и наши давние союзники – станхи неожиданно принялись друг друга подзадоривать на концерте известного скрипача: Ррахлия Мейдали…

– Драку землян и станхов в межгалактической компании «Аутарра», производящей двигатели для космолетов, удалось разнять с большим трудом. На помощь подоспели не только хорры, но и санитары скорой помощи с сильными транквилизаторами…

Похожие как сестры дикторши, с одинаково миловидными лицами, строгими прическами и нарядами поставленными голосами наперебой чеканили неприятные новости. За их спинами разворачивались трехмерные кадры драк, какие я уже не раз видела.

Я сосредотачивалась на лицах участников и всякий раз наблюдала одну и ту же картину. Невидящие взгляды, устремленные то ли в себя, то ли в никуда, осатанелые лица и… удивление, непонимание, досада, когда забияки приходили в чувство.

Как-то все это очень настораживает. Чудилось – идет некое воздействие, но знают об этом лишь избранные. Я почему-то ни капли не сомневалась – власть имущие в курсе происходящего, ломают головы и стремятся оседлать ситуацию. Но пока их успехи равны нулю.

Населению же, по традиции, ничего не сообщают. Не то чтобы берегут – опасаются паники, считают нас неразумным быдлом, толпой, которая способна на глупости. Отчасти так оно и было.

Но многие патрульные, полицейские и Омоновцы почти откровенно делились в интервью журналистам: мол хочется понимать, что же такое творится. В конце концов, именно они очутились на передовой межрасовых стычек, и действовать вслепую ребятам не нравилось. Как, впрочем, и мне в подобных же случаях.

«Олеся, у меня возникло срочное дело. Буду ждать вас уже в лаборатории» – прилетело на браслет-компьютер от Фента.

Хм… Да что это с ним сегодня такое? Чаще всего станх заходил за мной, а когда планировал встретиться в медблоке, всегда присылал весточку заранее. Как минимум – уже с вечера. А так, чтобы внезапно, минут за двадцать…

Это следует обдумать подольше.

Я немного прошлась по комнате, вспоминая прочитанное в галанете и размышляя на вчерашнюю тему. Возможно, станх хочет лишь секса и не знает, как сообщить мне об этом? Уверена, он достаточно изучил меня, чтобы предполагать – как отреагирую… Или Фент резко передумал и не желает никаких «новых уровней отношений»? Догадался, что я вопрос провентилирую. Узнаю, что это почти уже помолвка…

Сомнения легли на грудь каменной глыбой, настроение сразу упало, но я постаралась взять себя в руки. Чтобы ни случилось между мной и Фентом, я не позволю этому себя разрушить. Я слишком сильная и цельная натура. Пойду и выясню – что он там надумал… Расставаться – так сразу и без промедлений. Рубить хвост собаки – так по основание! Нет смысла дольше рассусоливать… Совершать все эти социальные танцы друг вокруг друга лишь, чтобы не ранить чьи-то чувства…

Я почти уже вышла из квартиры и отправилась в лабораторию, следуя своему обычному распорядку, когда услышала экстренные новости.

Рука, протянутая к ручке двери, безвольной плетью упала на место. Я оцепенела, и вся превратилась в слух. Потому, что боялась упустить хоть слово…

Снова миловидные дикторши, снова монотонные, поставленные речи, снова выглаженные безликие фразы. Однако сообщение, что пронеслось по всем каналам, просто ошеломило, имело эффект разорвавшейся бомбы.

– Нам стало известно, что час назад в здании супермаркета «Акварель» случилась драка между станхами и людьми, которая закончилась множественными травмами и почти полным разгромом торгового зала. Высланные на событие хорры не успели ничего предпринять, когда разгорелось кровавое побоище, с использованием подручных материалов из раздела «садоводство». В ход шли лопаты, вилы и ножницы для стрижки деревьев. Впервые после подобного происшествия большую часть пострадавших развезли по больницам скорой медицинской помощи в тяжелом состоянии. Шестеро людей и двое станхов находятся сейчас в коме в реанимации в центральном госпитале Земли, расположенном в ее столице – Российе. Больше шести десятков людей и станхов сейчас направлены на реконструкцию органов и конечностей. Михаил Патченков и Альтраир Рратнас – руководители Галактического совета со стороны Земли и Станхии от комментариев воздержались. Но пообещали навести порядок. Прибывшие на место происшествия полицейские описывают драку в «Акварели» как одну из самых кровавых за последние десятилетия.

Суровые и немного растерянные представители закона сбивчиво рассуждали о том, что с подобным уже очень давно не сталкивались. А если и сталкивались, то все происходило в неблагополучных районах и, зачастую, не в таком масштабе.

– Конечно, всякое случается. Но, как правило, мы знаем «горячие точки» – это места скоплений неблагополучных элементов: наркоманов, алкоголиков и бомжей обеих рас. Так называемые «бандитские улицы», где назначены ежечасные патрули днем и ночью.

– Время от времени мы попадаем на похожие драки. Однако обычно они случаются в неблагополучных районах. Там, где расположены притоны для подпольных азартных игр, торговли запрещенными в Союзе препаратами, бордели и заведения для необычных сексуальных развлечений.

Последняя фраза теперь обозначала дома терпимости для извращенцев: садистов, мазохистов и прочих любителей перчинки в интимной жизни. Полиция и спецслужбы то и дело закрывали подобные заведения: все, перечисленные в новостях патрульными и омоновцами. Но те росли как грибы после дождя. Есть спрос – значит будет и предложение. Это рыночное правило никогда не выйдет из моды.

Скупые на эмоции, информацию и эпитеты служители закона редко настолько «растекались мыслью по древу».

Местные власти оказались более словоохотливы, нежели чиновники галактического масштаба.

– Мы обязуемся принять меры, чтобы подобное не повторилось.

– В настоящий момент ссорами между нами и союзниками занимаются самые профессиональные психологи-конфликтологи. Перед ними поставлена задача: выявить причину вспышек агрессии и научиться контролировать их.

– Патрулирование общественных мест органами правопорядка и дружинниками утроено. Отряды хорров-добровольцев привлечены к работе.

Мирные граждане, что оказались неподалеку от места потасовки или же стали свидетелями того, как скорые эвакуировали раненых, нервничали уже по-настоящему. Нарастали тревожные и панические настроения.

– Мы опасаемся выходить из дома, оставаться в одном помещении с инопланетниками, ходить в кинотеатры и парки развлечений… – беспокоились интеллигенты.

– Страшно, очень страшно выпускать детишек на улицы. Многие школы объявили карантин, другие же нагнали побольше охраны… Но мы все равно очень боимся, – переживали мамочки.

– Смотрим на парней и девочек дружественной расы и готовимся драться или бежать – мало ли что они еще выкинут! – подливали масла в огонь сами дети.

– Стараемся поменьше выходить из дома, покупать продукты и нужные вещи только там, где нет инопланетников, – делились обыватели.

– Количество обращений с самыми разными неврозами, страхом перед станхами и паранойей на Земле увеличилось многократно, – дополняли медики.

– Космопорты переполнены до отказа, билеты раскуплены на месяцы вперед. В последний раз такой ажиотаж случился во время Галактической олимпиады. Теперь же повод куда менее приятный: станхи массово стремятся на родину… – рассказывали чиновники из службы миграции.

– Ждем нормальных действий правительства…

– Должно же это когда-то прекратиться. Ситуации ведь ненормальные!

– Драки и склоки возникают на пустом месте, совершенно без видимой причины. Мне кажется, тут нужно разбираться досконально…

– Когда же правительство наконец-то выяснит причину агрессивного поведения людей и станхов?

– Мне кажется, нужно, чтобы психиатры и психологи наконец-то определили – что вокруг происходит…

– Нужно вернуть на Землю побольше хорров из колоний на других планетах. Там ситуация не настолько накаленная…

Многие ждали, что нас с союзниками «примирят» власти, медики, хорры…

Мне же чудилось – разбираться должны ученые…

Выключив компьютеры, я поспешила в лабораторию.

Фент привычно ждал в белоснежном помещении, в кресле: неподвижный и напряженный. Поначалу я даже не заметила – насколько изменился каменный капитан. И только когда сдала анализы, устроилась в кресле в ожидании результатов, бросилось в глаза, что командир слишком уж сосредоточенный, хмурый и задумчивый.

У меня появились две версии. Все дело в последней кошмарной новости или же в нашем вчерашнем вечере. Возможно, Фент осознал, что поторопился и не готов к «новому уровню отношений». Кто знает, не слишком ли это серьезное обязательство для члена императорской семьи Станхии. К тому же, я ведь не его соотечественница и вовсе не высокородная инопланетница – всего лишь полукровка, шутка природы.

Хм… Как же странно и нелепо мы все устроены. Еще позавчера я принимала Фента как должное и думать не думала, что дорожу нашими отношениями. Общаемся, мужчина ухаживает, приятно проводим вместе часы досуга. Неплохо и необременительно. И вот сейчас, когда подумалось, что все прекратится в ближайшее время, я вдруг поняла, что дорожу отношениями, которые даже еще и не окрепли.

Мне нравился капитан, его основательность, неизменные уважение и заботливость. Его неподдельное восхищение, выраженное парой коротких фраз и взглядом – таким и джунгли спалить недолго. Я привыкла, а скорее даже – пристрастилась к тому, что Фент всегда провожал на дежурство, в столовую и до квартиры в общежитии. И мне безумно нравилось с ним танцевать!

Мысль о том, что все резко закончится, неприятно резанула по нервам, захотелось немедленно расспросить капитана, срочно вывести его на откровения. Но вместо этого я получила анализы, и мы со станхом отправились к звездолету.

Впервые с момента нашего первого свидания, командир вел себя настолько сдержанно, немногословно и даже отстраненно. Казалось, он и рядом, и еще где-то…

Обычно Фент старался касаться меня: вдруг ненавязчиво брал за руку, легонько приобнимал за талию, чуть прислонялся к спине или боку. Сегодня же ни разу не дотронулся.

Меня все больше одолевала тревога. Сердце то пропускало удары, то начинало биться быстрее, неприятные мысли только прибывали.

Возможно, он решил, что позволил себе лишнего? Слабость, которая ведет к непоправимому? Кто знает, как воспринимает Фент наши свидания? Вдруг он считает их мезальянсом и ничего серьезного не планировал? Что, если капитан очень жалеет и о своей вчерашней несдержанности и о том, что сорвалось с его губ сразу после краденного поцелуя. Не хочет, чтобы я, действительно, предложила «перейти на новый уровень отношений» и не знает, как предотвратить подобное. Насколько я успела узнать капитана – не в его правилах идти на попятную, не отвечать за собственные слова и действия. Разумеется, он не возьмет их назад.

Я косилась на мрачного и молчаливого Фента и сомнения одолели окончательно.

В истребителе удалилась в свою каюту и решила, что между нами все кончено. Я не какая-нибудь там глупенькая девочка и никогда никому не навязывалась. Не собираюсь и впредь этого делать.

Бетонной глыбой навалилась на грудь досада, хотелось покричать и побить подушки. Но я хорка, я и не с таким справлялась. Порой получала эмоции и похлеще. К тому же, я ведь ничего не ждала от Фента, не планировала никаких серьезных отношений. Не сложилось – ну и черт с ними.

Увы, на душе словно кошки скребли. Как назло вспоминались свидания с капитаном. Его забота, восторженные взгляды и слова, что западали в душу. Я выскребала все это сейчас с кровью – быстрый, болезненный и необходимый аборт, избавление от зародыша романа.

До обеда моей помощи никому не потребовалось. В столовой мы встретились с Дреймором и я уже решила, что и Фент пошел на попятную, когда станх вдруг появился в дверях. Решительно добрался до нашего столика и поставил туда свой поднос. Взглянул на немного растерянного Дреймора.

– Простите, Олеся, я опоздал, – внезапно с прежней теплотой и лаской произнес командир, не глядя на хорра.

– Я не мешаю вашему уединению? – тотчас обратился ко мне приятель.

Я решительно помотала головой. Мужчины устремились к витрине с подносами и каждый принес еду и мне тоже. Ароматный борщ с жирной сметаной и кутабый – такой конвертик из теста, с сыром, мясом или же зеленью. Это выбрал для меня Дреймор. Фент остановился на сытной солянке, с кусочками ветчины и колбаски, блестящими крупными черными оливками и хорошей ложкой густой сметаны. К супу прилагался кусочек пиццы с нежным ломтиком слабосоленого лосося.

Хорр принес мне чай с мятой, а Фент – с мелиссой и шиповником. Ребята знали меня неплохо.

Некоторое время мы трапезничали. Капитан поглядывал очень странно, словно хотел извиниться или что-то поведать. Но глотал слова вместе с мясом. Дреймор следил за нами обоими и предпочел ничего не комментировать.

Наконец, когда я почти насытилась, выбрав борщ из меню хорра и пиццу, предложенную станхом, капитану пришло сообщение. Он хмуро прочел на браслете-компьютере, натянул на лицо каменную мину, встал и произнес почти церемонно:

– Олеся, простите, я вынужден вас покинуть. Прошу вас не делать никаких выводов. Обещаю, что позже все прояснится.

И не дожидаясь моего ответа, станх торопливо покинул столовую.

– Видимо, он решил бросить меня! – выпалила я в сторону Дреймора. Даже не знаю, зачем это сделала. Хорр вскинул на меня взгляд: удивленный и вопросительный.

– Вчера Фент поцеловал меня, потом извинился и пообещал, что подобного больше не повторится, пока не захочу серьезных отношений. А сегодня он опять замороженный. Похоже, решил, что поторопился и серьезные отношения с обычной хоркой – не то, что нужно высокородному станху…

Переживания подхлестывали откровения, я буквально не могла остановиться, пока не рассказала о собственных сомнениях. Дреймор отодвинул тарелку с жарким, немного помедлил и удивил:

– Хотел бы чтобы ты так обо мне переживала!

Я пораженно вскинула брови, и замолчала – принялась за чай. Хорр выдержал еще одну паузу, прищурился и произнес спокойней:

– Думаю, что дело совсем не в тебе. Он ведь зашел за тобой как обычно? В лаборатории вместе сдавали анализы? На корабль тоже он проводил тебя?

Я отделалась легкими кивками.

– Не думаю, что такой как Фент стал бы тратить личное время на женщину, которая перестала быть ему интересной. Да и непохоже по его мимике и реакции на вашу близость даже здесь, за обедом. Уж поверь, я в этом разбираюсь.

– Ты просто с ним хорошо пообщался и научил как со мной обращаться! – выпалила я не без укора.

Мол, все из-за твоих тогдашних советов. Иначе я не симпатизировала бы станху и восприняла наше расставание спокойно.

– Вот именно! Я с ним много общался! – с неожиданным напором ответил Дреймор. – И вряд ли встречал еще хоть одного инопланетника, настолько заинтересованного в нашей женщине. Он уже тогда строил планы и не боялся серьезности отношений. Других вельможи со Станхии вообще не заводят, насколько я понял со слов Фента…

– Вчера я точно также подумала, – возразила я слишком уж громко – несколько патрульных в столовой резко обернулись в нашу сторону.

Я постаралась понизить голос. Вот ведь проклятье! Я как не хорка! Уж мы-то умеем гасить эмоции, скрывать их и почти не нервничать.

То же мне хваленая профессионалка Олеся! Вышла из себя из-за мужчины! Подумаешь, красавчик нашелся!

– А он, действительно, сумел зацепить тебя, – сказал Дреймор с заметной грустью в голосе. – Я очень старался, но не вышло… Впрочем, сейчас не в этом дело. Олеся, повремени с выводами. Я думаю дело в утреннем происшествии. Ты же видела новости про «Акварель»? Там творилось просто невообразимое. Я просмотрел отснятые видео, в том числе и просто очевидцами. Это было настоящее безумие. Станхи и земляне как с цепи сорвались.

– Ну и причем тут наш капитан? – дала я волю очередным сомнениям. А ведь недавно сама также думала.

– Он – один из самых высокородных. Теперь я это точно знаю, мы ведь говорили тогда откровенно. Ну, когда я давал Фенту любовные советы для вашего общения. Думаю, его раньше поставили в известность и призвали помогать в разруливании ситуации.

Я собиралась ответить приятелю, но в эту минуту вернулся капитан. Внезапно направился к витрине, взял кекс с черникой и ежевикой, сок маракуйи и присел за наш столик. Демонстративно сжевал выпечку и осушил стакан напитка.

Поклонился мне и удалился.

Действо длилось несколько минут, патрульные в зале резко притихли. Все знали: черника, ежевика и маракуйя – одни из самых тяжелых для станхов продуктов.

– Видела? – усмехнулся Дреймор. – Тебе мало этого доказательства? Он даже адаптант не выпил. Видимо, уловил твои сомнения.

– Все это очень и очень странно, – обронила я тихо.

Все вместе просто в голове не укладывалось. Только что Фент продемонстрировал, что готов умереть ради меня. Утром вел себя будто замороженный. За обедом – и вовсе более чем странно.

Ладно, отложу-ка пока эмоции и перестану думать о ситуации. Надо работать и ждать развития событий. Увидим, чем все обернется в итоге.

Дреймор намеревался что-то добавить, но из общего компьютера для оповещения полились очередные поразительные новости:

– Ллейтран Олти Мнорис, император Джеттары – материнской планеты расы джеттов, с которой человеческие суда и колонии не раз вступали в серьезные конфронтации, попросил встречи с земным представителем Совета Галактики. О том, что ответят власти планеты, станет известно несколько позже. Однако это первый контакт, который случился по инициативе джеттов.

Мы с Дреймором опасливо переглянулись и мгновенно переключились на новую тему.

– Думаешь, джетты виноваты в ссорах землян и станхов? – напрямую спросила я у хорра.

Тот кивнул и поделился размышлениями:

– Мне все это очень и очень не нравится. Мы-то с тобой отлично понимаем, кому и зачем все это выгодно. Многие интеллигентные сопланетники уже тоже начали догадываться. А обыватели, старики и дети? Все, далекие от политики соотечественники?

– Считаешь, зреет волна против станхов?

– Я этого не исключаю. И уверен, что тут замешаны джетты. Надеюсь, наши правительства разберутся. А император Станхии вовремя вмешается. Уверен, что поведение Фента связано как раз с назревшей проблемой.

– Я не понимаю… Джетты? Они же всегда нас ненавидели…

– Джетты ненавидели станхов. А землян считали их «проектом». Я несколько раз слышал нечто подобное от патрульных, что сталкивались с джеттами, – почти шепотом поделился Дреймор. – По факту ведь так оно и есть, как бы мы ни хорохорились и ни возносились. Станхи продвинули земной прогресс сразу на несколько тысячелетий. А то и больше, тут уж как считать. Они подарили нам выход в космос. Не возможность «колесить по орбите» нашей маленькой, зеленой планеты – настоящие межзвездные путешествия! И ведь именно станхам люди обязаны новейшими компьютерными и медицинскими технологиями. Всеми чудными аппаратами для ленивых, которые готовят, стирают и убираются совершенно без помощи человека. Все это – станхийские разработки. Земные колонии по всей Галактике также появились благодаря союзникам. Но станхи слишком уж разумные, рациональные и где-то корыстные. Думаешь, они делали все из благотворительности? Чтобы «подтянуть» отсталую расу? Ведь даже отличники подтягивают двоечников в школе зачастую не ради справедливости…

Внезапно пришло окончательное понимание. Я даже немного дернулась от неожиданности, глотнула мятного чаю и одними губами спросила:

– Думаешь, мы как союзники важны станхам в качестве дополнительной военной силы? Мы увеличиваем их мощь, численность и помогаем подавить джеттов?

Дреймор отделался коротким кивком.

– Те долго мыслили не стратегически. Гадили нам из-за этого и пытались потихоньку вредить станхам. А вот теперь, наконец-то, одумались и вознамерились исправить возникшую ситуацию.

– Плохо, – вырвалось у меня голосом.

– Ага, – шепотом ответил Дреймор. – Теперь придется все урегулировать. И, думаю, что позиция земного правительства не менее важна чем позиция хорров. От нас слишком многое зависит в нынешнем непростом положении. Мы в состоянии предотвратить безумие и поддержать его можем тоже… Наше особенное аурное поле ведь и агрессию способно транслировать…

И пока я собиралась с мыслями, пыталась уложить в голове услышанное, решить для себя как же теперь действовать, раздался привычный сигнал тревоги. Патрульные разом вскочили со стульев, мы с Дреймором отправились в мою каюту, в ожидании, когда понадобимся.

Информация о причине вызова должна поступить незамедлительно – узнаем, к чему следует подготовиться.

Возможно, стандартное происшествие, а может – и новая диверсия. Теперь ничего нельзя исключать.

Глава 12

Сигнал поступил необычный, тревожный. Вызывал спасателей грузовой транспортник компании «Австрия», которая производила, в том числе, и детали для плазменных пушек.

Если хочешь мира – готовься к войне… Так считали власти Земли и Станхии, спонсируя оружейные заводы и фабрики.

Пришлось отправиться на границу Галактики – наш корабль сегодня патрулировал этот регион. Далеко, но остальным спасательным судам лететь еще дольше.

Мне с самого начала вызов не понравился. Капитан транспортника затруднялся сообщить – что именно с ним стряслось и в чем проблема. То ли неполадка в системе управления, то ли столкновение с «внешним препятствием», то ли планетарная система Эльстрина, где оказались клиенты, изменилась и корабль угодил в гравитационную аномалию.

Судно совершило вынужденную посадку на одной из планет Эльстрины – Вельдейре. Большая часть защитного поля сгорела в атмосфере, при столкновении с грунтом пострадали несколько отсеков корабля, двигатель не заводился.

Мы с Дреймором переглянулись.

С Вельдейрой «Австрии» крупно повезло. Упади судно на другую планету системы – оно угодило бы в безжизненную пустошь с адской гравитацией и радиацией. Все остальные планеты Эльстрины располагались очень близко к звезде.

Вельдейра же – единственная из двенадцати, которую Земля рассматривала в качестве возможной колонии. Вопрос пока не решен окончательно, политиков смущала удаленность Эльстрины от заселенного центра Галактики. Однако мир «на отшибе» слишком уж подходил для жизни людей и станхов. Много зелени, нет ядовитых для гуманоидов наших видов примесей в атмосфере, гравитация чуть выше земной, много съедобных трав, кореньев, овощей и фруктов. Местные животные тоже пригодны в пищу как мясо.

Все остальное легко решали адаптанты. Да и последние станхийские технологии позволяли «корректировать миры», как сейчас выражались. Немного подправлять орбиты планет, изменять плотность и состав воздуха за счет удаления ряда газов, засевать нужные сельскохозяйственные культуры и даже заселять «съедобных» животных.

Странно, что «Австрия» потерпела крушение именно на Вельдейре. Складывалось стойкое ощущение, что несчастье с кораблем – дело рук не природы, не бескрайнего океана космоса со своими хищниками – метеоритами, астероидами и прочими штуковинами. Не исключено, что транспортник посадили намеренно, на самую пригодную для его сохранения планету. Если все так, то замешаны тут либо пираты, либо все те же неугомонные джетты, которые внезапно настолько активизировались.

– Не нравится мне все это, – прокомментировал ситуацию Дреймор. Я поддержала хорра кивком.

– И не говори! Как специально!

– А ты только глянь – куда их занесло!

Примерное место катастрофы капитан «Австрии» нам обозначил. И впрямь, крайне любопытно и загадочно, я бы даже сказала – тревожно. Корабль сел не на равнину, которых на Вельдейре сотни, и даже не в лесную чащу, что отвоевали себе добрую треть планеты. Не опустилось судно и на дно одного из шести океанов или в одно из девяти морей. Транспортник приземлился неподалеку от горного хребта, единственного в своем роде на данной планете. Очень и очень неприятное совпадение…

Скальный массив тянулся на многие километры и представлял собой не только огромное количество пиков, но и целую систему пещер, где спрятаться – раз плюнуть. Я бы даже сказала не так: там легко можно было укрыть и оружие, и небольшую армию и даже заводик по производству все тех же плазменных пушек.

Ситуация выглядела все более неприятной и спустя пару секунд пришло очередное тому подтверждение.

В каюту ураганом ворвался Фент, посмотрел на Дреймора, как на предателя, почти не скрывая эмоций, повернулся ко мне и распорядился:

– Без моего приказа хоррам каюты не покидать! Что бы ни случилось, пока не дам добро, оставаться на месте!

Капитан крутанулся на пятках и собирался уйти. Но внезапно притормозил, развернулся опять и поспешно приблизился. Взял мои руки ладонями, сжал их и произнес, игнорируя присутствие Дреймора:

– Олеся, вы мне дороже, чем думаете. Я сам не представлял – насколько вы мне дороги. Поверьте, мое поведение не связано с сомнениями в наших отношениях. Я был бы счастлив услышать от вас, что ночь, проведенная в раздумьях и воспоминаниях о наших свиданиях, подвигла перейти на новый уровень. Позволить мне назвать вас своей женщиной, будущей женой, претендовать на которую больше никто не посмеет. Не зависимо от его расы, происхождения и вообще любых других выдающихся характеристик! Что больше никто и никогда не коснется моей женщины… Моей и больше ничьей во Вселенной!

Станх задохнулся на последних предложениях и выдержал недолгую паузу. Зеленые глаза его засверкали горячечным блеском, каждый мускул напрягся до предела, пальцы, что сжимали мои руки, стали еще горячее. Фент немного отдышался, прочистил горло, покосился на хорра и продолжил не менее пылко:

– Назревает нечто нехорошее. Я очень прошу вас последовать моим… командам… эм… рекомендациям! А дальше сами решите нужен ли вам такой мужчина, достоин ли я того, чтобы отказаться от всех других. Потому, что для меня вопроса не существует. Есть только Олеся Авердина и ни одна женщина не заменит ее.

Капитан натужно выдохнул, резко подался навстречу, отпрянул и пулей вылетел из каюты.

Дреймор хрустнул костяшками пальцев, отвернулся к окну-экрану и произнес:

– Да! Сразу видны его сомнения в возможности упрочнения отношений. Прямо в глаза бросаются! Даже слепой бы заметил! А уж такая грамотная в любовных переживаниях мужчин хорка, как ты, никак не могла ошибиться…

Я картинно похихикала и отмахнулась. Да, переживания неожиданно взяли верх. Впервые за многие годы затмили неизменно побеждающий голос разума, что руководил мной даже в самых опасных и нервных ситуациях. Что-то изменилось во мне после общения с Фентом. Я сосредоточилась на наших отношениях, когда вокруг творилось черт знает что и поставила их выше страшных событий, которые пошатнули Галактическое государство. Ненадолго, но совершенно забылась.

Я беспомощно взглянула на Дреймора. Когда, когда Олеся Авердина превратилась в пустоголовую куклу, для которой мужчина – на первом месте, а любовный роман – затмевает политику?

Когда это хорка, профессионал, хладнокровная и решительная вдруг превратилась в глупую мямлю, что сосредоточилась на брутальном самце, забыв об ужасных проблемах сородичей? Конечно, сейчас под ударом и станхи. Но давайте рассуждать честно и беспристрастно. Я столетиями работала с патрульными, бок о бок с самыми сильными землянами, самыми подготовленными нашими военными. И, к несчастью, отлично понимала: даже очень средненький станх способен побороть мощного землянина. Некоторые сородичи справятся, дадут достойный отпор инопланетникам. Но много ли их, таких даже среди патрульных, полицейских, омоновцев? Военных, наконец! Раз, два – и обчелся? А среди гражданских и обывателей? В драках, подобных сегодняшней, больше калечились именно соотечественники. Станхам доставалось значительно меньше. Просто в силу их физических особенностей. Так уж распорядилась матушка-природа. Увы, с биологией не поспоришь. Это наука, а не адвокат в суде.

У аборигенов планеты с пониженной гравитацией кости и мышцы могли сформироваться слабыми, легкими и даже анорексичными. Такой вариант наши физики и биологи рассматривали. Но цивилизация со Станхии его опровергала. Вопреки мнениям земных ученых и теориям исследователей, природа родной планеты позволила сородичам Фента нарастить мощнейшую мускулатуру. Для ее поддержания упрочнились и кости. Рост и вес начали соответствовать. В условиях пониженной гравитации, станхи не испытывали неудобств, продолжая развиваться в этом направлении.

Возможно, сказались извечные войны. Я слышала, что становление цивилизации на родине Фента с ними неотрывно завязано. Мирные времена там измерялись годами, а военные – столетиями и тысячелетьями. Долгожители инопланетники оттачивали боевые навыки и совершенствовали физическую форму, почти постоянно с кем-то сражаясь. Не удивительно, что они такие крепкие, сильные и непобедимые.

Так почему же я думала о Фенте? Переживала о его намерениях? Ведь еще буквально неделю назад я относилась к капитану отстраненно, даже не собиралась с ним встречаться? Или я сама себя обманывала? Возможно, с первой же нашей встречи я где-то в глубине души надеялась на продолжение?

Возможно, я потому так бурно отреагировала на защиту Фента от Влада, что лед в душе начал таять и сквозь истонченную корку прорывались эмоции? Те самые, которые хорка Олеся столько лет себе не позволяла? Гасила и подавляла голосом разума, почти уничтожила как класс?

Дреймор еще немного помолчал, позволяя мне мысленно себя высечь, высказать самой себе все, что думаю, а затем вдруг встал на мою сторону.

– Олеся! Да чего ты, на самом-то деле? Винишь себя за то, что отвлеклась на мужчину? Забыв о неприятностях на Земле? И проблеме Галактического уровня?

Догадался! Ничего удивительного! Мы слишком давно дружим с этим хорром, чтобы он не научился читать меня безо всяких там касаний и сверхспособностей.

Ничего не оставалось, кроме как согласиться.

– Ты женщина и этим все сказано. Лично я очень рад, что женское начало наконец-то в тебе перевесило, – не на шутку удивил приятель. – Я считал, что подобное, в принципе, невозможно. Ты слишком рассудочная, уравновешенная и холодная. Даже эмоции – и те у тебя подвержены голосу разума, пляшут под него как марионетки… Никаких неконтролируемых порывов, чувств, от которых теряешь голову… Фенту повезло, что именно он все-таки сумел пробудить в тебе женщину. Олеся, ты должна этому радоваться.

– Радоваться? – вскинула я брови.

– Именно так! – подтвердил Дреймор. – Ты не машина для контроля над эмоциями, не автомат для успокоения пострадавших и не киборг с красивым женственным телом. Ты – человек и этим все сказано. Ты умеешь переживать и чувствовать, и даже прикипеть к какому-то существу. Это ведь очень важно для женщины – любить и чувствовать себя любимой, – хорр тяжело вздохнул и так закончил, что мне стало совсем не по себе. Хотелось спрятаться от взгляда приятеля – такого неожиданно теплого, ласкового и отчаянного. Я впервые в жизни начала понимать, что причинила Дреймору страдания: не понимая, цинично и походя… – Раньше ты чужую любовь не замечала, проходила мимо, полностью игнорировала… А теперь она тебя зацепила и даже заставила ответить на чувство…

Я хотела разразиться возражениями, извиниться, хоть как-то оправдаться – эмоции вдруг вспыхнули пламенем, что пожирает деревянное здание. Я перенимала подобные чувства, но сама их прежде не испытывала. Готовая к таким переживаниям, все равно захлебнулась ощущениями… Сердце билось тревожно и рвано, дышать неожиданно стало трудно, ладони слегка увлажнились, а все оправдания разом выветрились… Да уж. Сегодня день открытий. Впервые за многие годы, я не могла найти слов, фразы вертелись на языке, но в нечто конкретное не складывались. Дреймор по-дружески приобнял за плечи и произнес:

– Успокойся и работай. Скоро, боюсь, мы все наволнуемся.

Корабль перешел на режим «скручивания космоса», создавая нечто вроде пространственных брешей, чтобы быстро добраться до места назначения. Мы с Дреймором торопливо вернулись в кресла. Во время задействования подобных технологий лучше выбирать сидящее положение, иначе голова может закружиться.

Такими темпами до нужного места удастся добраться за час или чуть больше, в обычном режиме – потребовались бы сутки.

Системами для скручивания пространства оборудовали только военные и патрульные истребители, даже транспортники их не имели – слишком дорого и опасно. Во время такого путешествия курс следовало выбирать очень точно. Малейший просчет, хоть на пару метров грозил столкновением с планетой, метеоритом, значительным отклонением от курса и даже попаданием в звездную корону.

В Фенте я не сомневалась нисколько. Казалось – он и не такое проделывал. Да и четкие движения истребителя, развороты и ювелирные маневры говорили о твердой руке штурмана, без малейших колебаний и проволочек.

– Капитан подкован в похожих путешествиях, – озвучил наши общие наблюдения Дреймор. – Думаю, что он боевой офицер, причем, скорее всего, не из последних.

Я только коротко кивнула – вывод откровенно напрашивался и сомнений уже не возникало. Фент однозначно участвовал в войнах и уж точно не в качестве рядового. Скорее всего – как минимум командира.

Теперь я совсем бы не удивилась, узнав, что он коммодор станхийского флота. Для близкого родственника императора, существа силы и навыков Фента, его ума и образованности, подобная должность – не удивительна.

Дреймор некоторое время молчал, и что-то искал в местном компьютере. Умные машины в каютах работали сами по себе, без аккумуляторов и проводов, заряжаясь во время движения. Выходили в сеть почти из любой точки соединенных Галактик и получали разный уровень доступа к бортовому компьютеру управления – голове корабля и его шее.

Поначалу я не понимала – что понадобилось хорру в «мозгах истребителя». Но вскоре Дреймор увеличил виртуальный экран и переместил его так, чтобы тот растянулся прямо перед нашими креслами.

Несколько кликов на фантомной клавиатуре, пара движений призрачной мышки – и я увидела нашу траекторию, обозначенную на звездной карте. Красными точками помечались места скручивания космоса.

– Ничего не заметила? – обратился ко мне Дреймор. Я усмехнулась:

– А то ты не знаешь, что я разбираюсь только в игральных картах.

Приятель расхохотался и проиллюстрировал свои изыскания:

– Смотри. Мы не просто движемся по оптимальному маршруту, чтобы прибыть на место как можно быстрее, но и не особенно рисковать. Мы держимся далеко от мест, где в последнее время происходили столкновения с судами джеттов, или просто их засекали патрульные. И вот еще что! Обрати внимание, что мы все время задействуем аппаратуру для скручивания космоса в такой момент, чтобы любой маневр во время выхода из пространственного витка оказался безопасным.

– Станхи не любят джеттов, мы с ними тоже не дружим, насколько я знаю. Фент – хороший капитан. Ну и что?

Дреймор хитро прищурился.

– Чтобы рассчитать такой курс нужно не просто годами капитанствовать, нужно еще и мыслить стратегически.

– Мы вроде как уже пришли к выводу, что Фент – боевой офицер.

– Не-ет! Я думаю, он птица более высокого полета! Уверен, что он, как минимум, коммодор флота у себя на планете.

Наши предположения сходились.

– Я тоже об этом размышляла и что дальше?

– А дальше вот что. Тебя не удивляет, что парень оставил высокую должность, дворец императора Станхии, где живут все приближенные правителя и довольствуется капитанством на Эльвересте? Даже стать начальником станции не потребовал?

– И об этом я думала на досуге. Да, странно. И? Твои выводы?

Дреймор повернулся ко мне всем корпусом – при нашем способе ускорения полета такие движения – самые безопасные.

– Он устроился на патрульный корабль и сразу же приписал тебя к экипажу. Вышел на работу аккуратно в день твоего дежурства…

– Стоп! Стоп! Стоп! – я подняла руку, сообразила, что зря это сделала и неторопливо опустила ее на подлокотник. Резкие движения опасны во время полета по виткам пространственных переходов. Дреймор замолчал в ожидании продолжения. – Я не думаю, что дело во мне. Разве нынешняя ситуация не говорит о том, что пришли в движение некие шестеренки, которые нам пока еще неведомы? Ты не допускаешь, что Фент расследует именно это дело? Стычки между людьми и станхами, явно странного свойства и происхождения? Может его за этим сюда и направили! А я – так, попутное развлечение… Шансы скрасить время досуга… Потренироваться в общении с землянками…

Дреймор невесело усмехнулся и выпалил:

– Вот как женщина, что ежедневно читает чужие эмоции, разбирается в них, использует для гашения конфликтов может быть настолько слепой и глухой! Причем, всегда и с любым мужчиной тоже!

Я только сморгнула и промолчала. Дреймор все понял и продолжил увещевания: горячо, громко и наставительно.

– Ну ладно я, я умею скрываться. Приучил себя довольствоваться малым. Но Фент же – просто открытая книга. Капитан ел при тебе нашу пищу – фактически признал, что ему ты дороже жизни! Если бы он устраивался на станцию ради расследования нынешней ситуации, то потребовал бы себе место руководителя, как минимум – его заместителя. Что может выяснить обычный капитан, который даже не ко всем материалам имеет доступы?

– Не скажи! Он – партизан, лазутчик… Он изучает ситуацию на месте! Погружается в местные слухи и сплетни. Ни один коллега не станет откровенничать с большим начальником, главным на станции, а с равным себе – да запросто… В баре, за рюмочкой спиртного, в обычных посиделках после дежурства… Там порой можно такое услышать, что никогда не узнает глава станции.

– Тогда легче поработать простым патрульным, штурманом или же маневристом. С любой должностью он легко бы справился. Не удивлюсь, если даже с работой медика. Видела, как Фент выглядел на родах? Как будто уже не раз с подобным сталкивался… Это меня чуть не вынесли на носилках…

– Ты утверждаешь, что Фент устроился на корабль, да и вообще в патруль, исключительно ради меня?

Дреймор выдохнул и бешено закивал с видом «О боже! Она наконец-то додумалась!»

– Но тогда получается…

– Что он увидел или узнал тебя раньше.

Я попыталась уложить в голове информацию.

– Нет, этого просто не может быть! Я уверена, готова даже поклясться, что нигде прежде не встречала этого станха! Уж его-то я бы точно запомнила! – вырвались наружу сомнения и возражения. – Откуда он мог тогда узнать меня? Какая-то нелепица получается…

– Думаю, тебе стоит расспросить его. Фент может все прояснить досконально…

Я пристально уставилась на Дреймора. На лице приятеля не было удивления, он смотрел так, словно все понимает… Пришло внезапное неприятное озарение. Я чуть подпрыгнула в кресле, чего со мной еще ни разу не случалось – скорее это свойственно нашей Эле – и слишком громко обратилась к хорру:

– Фент обо всем рассказал тебе! Конечно! Вы же так откровенничали! Капитан наверняка не преминул поделиться, как так вышло, что он уже знал меня! Тогда говори и не надо намеков!

– Я не могу, дал слово чести, – помахал приятель передо мной флагом, которым так любят козырять мужчины. Вот уж что я больше всего ненавидела, так эту брутальную бессмысленную фразу. «Я дал слово чести»… То же мне благородный рыцарь без страха и упрека.

И тут проскользнула новая догадка, которая, увы, не слишком обрадовала.

– Фент не стал бы брать с тебя слово, если бы думал, что я не осужу его! Значит, речь о чем-то не слишком приятном, что расценить можно по-всякому?

Дреймор беспомощно развел руками.

– Я больше ничего не могу рассказать тебе.

Теперь я убедилась в своем предположении.

– Хорошо! Буду требовать объяснения с Фента. И, учти! – я посмотрела на приятеля своим самым строгим и непрощающим взглядом. – Если окажется, что он в чем-то виноват, ты пойдешь по той же статье. Мой личный суд непримирим. Отговорки, адвокатские апелляции и прочее в расчет не принимаются и не рассматриваются!

– В курсе, – спокойно ответил Дреймор. – Я не считаю Фента виноватым, но расценить ситуацию можно по-разному…

В этот момент, словно нарочно, корабль совершил новую скрутку пространства. Нас немного подбросило вперед, а затем до предела вжало в кресла. Ага! Заканчиваем маневры и должны вынырнуть близко к цели, поэтому капитан усилил свертывание.

Мое предположение оказалось верным. Спустя минут пять или десять мы вынырнули возле Эльстрины и сразу же устремились к Вельдейру.

Компьютеры моментально сообщили, что на орбите есть неопознанный спутник и он не принадлежит к «космическим телам Союза Галактик». Информация автоматически отправилась в базу, со станции ответили, что шлют подкрепление, военные обещали тоже не мешкать, прихватить ОМОН и боевое снаряжение.

Наш истребитель приблизился к планете и просканировал ее поверхность. Транспортник нашелся там, где и говорилось в короткой просьбе его капитана о помощи. В скальном массиве обнаружилось движение и определенно много живых существ.

– Основной корабль останется на орбите. Мини истребители готовим к бою! Хоррам оставаться в своих каютах! Пострадавших доставим уже на борт. Сообщение через компьютеры связи. Если обнаружится нечто неожиданное, штурман, который замещает капитана, отправит судно в скрученное пространство. Там вас уже никто не достанет!

Приказ Фента выглядел тревожно. Он определенно ожидал схватки, и, кажется, я уже знала с кем. Мы с Дреймором с волнением наблюдали, как корабль покидают мини истребители. В одном из них летел и капитан. Информация поступала на компьютеры связи и транслировалась по всему судну, одновременно демонстрировалось и изображение.

Фент не ошибся в своих прогнозах. Мы увидели плазменные всполохи, сверкающие внизу паутинки лазеров, взрывы и клубы дыма, что облачками уносились в небо.

Навстречу патрульным мини истребителям вылетели похожие, без опознавательных знаков. Сорок семь против тридцати двух – порадовали нас компьютеры связи. Несмотря на весомое преимущество противника, Фенту удалось расправиться с ним в рекордные сроки. Мы с Дреймором разинув рот наблюдали, как стремительно маневрировали корабли патрульных. Как мгновенно меняли построение, умудрялись обвести врагов вокруг пальца и каждым выстрелом решали одну проблему, выводя из строя целый истребитель. Фент на суматошную стрельбу не разменивался, в отличие от неопознанных вражеских кораблей. Патрульные стреляли плазменными сгустками прицельно в генераторы силовых полей, причем именно под теми углами, откуда запускалась цепная реакция. Хотя там и требовалось стать миллиметронщиками. На миллиметр ошибся – и цель не достигнута!

Да! Он однозначно боевой генерал! Причем, не обычный – лучший из лучших! Рассчитать траекторию выстрелов с такой филигранной точностью, да еще и сделать поправку на движение самих кораблей мог далеко не любой коммодор флота. Думаю, большую часть своих тысячелетий, Фент оттачивал подобные навыки.

С врагами покончили быстро и эффективно. Корабли взорвались в атмосфере и закружили по неуправляемой траектории жеваными кусками оплавленного металла. В случае нападения на транспортник, и вступления нарушителей в схватку с патрульными, мы имели право на такое решение. Учитывая численность противника, у Фента просто не оставалось выбора. Пленных капитан брать не планировал.

Наше «основное судно» получило разрешение на посадку, потому, что враги резко закончились. Живых существ в скалах не оставалось, но несколько истребителей просто сбежали. Догонять их никто не собирался – требовалось убедиться в целостности транспортника и, в первую очередь, в сохранности экипажа. Не говоря уже о состоянии груза.

Когда наш звездолет сел на планету, капитана и нескольких штурманов, небольшую команду и бомбардира, уже доставили на борт истребители. Способности хорров, кажется, не понадобились. Во всяком случае, нас не звали. Впрочем, в капитаны подобных транспортников, что перевозили, в том числе, и оружие, обычно, подбирали из самых стрессоустойчивых и максимально выдержанных гуманоидов.

Таким наша помощь требовалась редко.

Я ожидала возвращения Фента, в надежде хоть на какие-то объяснения. Теперь-то уж он у меня не отвертится! Пусть расскажет – какого такого черта, следил за мной или наблюдал. И как вообще он это делал настолько скрытно и незаметно? В голове рождались сотни предположений. Дреймор только покачивал головой, понимая, чего добиваюсь. Полного и стопроцентного понимания. Я не Эля с ее тягой к романтике и не глупенькая девочка-припевочка! Я взрослая и очень зрелая женщина. И не собираюсь погружаться в океан страстей, отправляться с кем-то в дальнее плавание, заранее не обеспечив себе безопасность. Спасательный круг полной информации об ухажере, его прошлой жизни, проблемах и достижениях входил в мой личный список обязательно.

Компьютер сообщил, что капитан на борту, отдает распоряжения команде, проверяет мини истребители, уже движется по коридору, кажется, как раз в нашем направлении…

Я не выдержала – рванула навстречу, и мы почти столкнулись в коридоре…

Фент притормозил и легко поймал меня, осторожно придерживая за талию. Я дернулась, понимая, что забыла главное! Я забыла натянуть перчатки! Впервые за время работы на Эльвересте! Впервые за бессчетное количество вылетов, миссий и работы внутри команды!

Сняла перчатки на входе в каюту, как делала практически машинально и… так и оставила их на столике. Хотя и этот традиционный жест хорки казался доведенным до автоматизма…

Эмоциями как молнией ударило, даже в голове слегка помутилось и в горле резко пересохло.

Желание, обжигающее внутренности, почти неконтролируемое, нестерпимое, жажда все время находиться поблизости, не отпускать меня ни на секунду, такая мощная и такая приятная… Одновременно сладкая и невыносимая, изматывающая до предела и вдохновляющая… Черт… Какие же у него чувства! Не думала, что станхи подобное испытывают. Эти замороженные хладнокровные рыбешки! Которые почти и мимики-то не демонстрируют, едва-едва пользуются жестикуляцией.

Фент молчал – осознал, что случилось. Но раздражения, гнева не транслировал, как и возмущения моим вторжением в святая святых чувств и переживаний. Захлестывали прежние, положительные эмоции. Нежность, такая, что хотелось прижаться, потереться щекой как ласковая кошка и какая-то невероятная необходимость, потребность в моей близости и общении… Казалось, прервись все это немедленно – и все, ничего уже не останется, дальше жить и дышать нет смысла…

Чувства станха меня ошеломили. В горле образовался колючий комок, нервная система сразу отреагировала. Хотелось одновременно и плакать, и смеяться, и бежать куда-то, и оставаться… Давненько я подобного не испытывала…

Я отстранилась от инопланетника, прервала касание ладонями и только моргала, глядя на Фента. По лицу капитана прошла тень, он досадливо и грустно усмехнулся.

– Кажется, ты не ожидала подобного?

Я попыталась собраться с мыслями, ответить капитану достойно и правильно. Я ведь очень симпатизировала Фенту, и вовсе не собиралась с ним расставаться.

Вот только фразы, как назло, не складывались. Слова не шли на ум абсолютно, на языке вертелись одни междометья, в мыслях царила полная сумятица. Я впервые так сильно растерялась, и Фент, похоже, расценил все по-своему. Усмехнулся, с оттенком горечи и произнес заметно упавшим голосом:

– Что? Мне не стоит надеяться?

Я поспешно мотнула головой, собиралась разразиться возражениями, но в эту минуту раздался сигнал – и вовсе не привычная просьба о помощи. Тревожная мелодия пронеслась по истребителю. Компьютеры связи зафиксировали приближение большого количества неопознанных кораблей. Целая армада двигалась к планете – видимо, джетты планировали взять матч реванш.

Фент стремительно крутанулся на пятках и быстро скрылся в соседнем отсеке, а я так и осталась стоять посреди коридора.

Не в силах ни сдвинуться с места, ни произнести хотя бы одно слово. С трудом я заставила себя вернуться в каюту, где ожидал всклокоченный Дреймор.

– Истребителям приготовиться к бою! Основному кораблю – к свертыванию пространства! Курс автоматически заложен, штурман его проконтролирует. Встретимся на Эльвересте! – пронеслось по корабельной связи. Голос Фента звучал уверенно, жестко и почти хладнокровно. Но я слишком хорошо понимала, что это еще ничего не означает. Капитан слишком опытный военный, чтобы демонстрировать команде панику. Уверена, даже на краю пропасти, на грани жизни и смерти, Фент сумеет командовать ровно, не выдавая отчаянности ситуации.

Что-то жутко неприятное, холодное вдруг пробежало по позвоночнику, заставив меня зябко передернуться. Я еще не знала численности противника, истребители уже вылетели навстречу, наш корабль ушел в скрученное пространство – и компьютер не имел возможности дальше отслеживать поле боя.

Я взволнованно обернулась к Дреймору. Тот только пожал плечами.

Мы одновременно бросились к компьютеру, включили, вызывали две клавиатуры, мышки и огромный экран.

И только тогда опустились в кресла, чтобы пережить новое путешествие.

Всю дорогу я еле дышала, дергалась и беспрестанно нервничала. На каждое сообщение реагировала, ждала, что Фент наконец-то со мной свяжется. Но от него весточек не поступало, как не было сведений и с места сражения.

Компьютеры основного корабля сообщали, что подкрепление движется к Эльстрине. Около сотни военных истребителей, под управлением землян и станхов, все свободные корабли ОМОНовцев – это еще около пятидесяти, и примерно двадцать полицейских звездолетов.

Оставалось только надеяться, ждать и верить, что все хорошо завершится.

В конце концов – это же Фент Бро! Коммодор, что легко справился с вдвое превосходящими силами противника!

Вытащил гонщиков из плазменного пекла и даже на роды спокойно отреагировал…

Он не может проиграть джеттам! Не может уступить врагам – и все тут! Просто потому, что мне он нужен! Я жду его и тороплю встречу. И Фент обязан на нее явиться! Просто вот обязан и все тут!

Глава 13

Дальше события будто скручивались, как и пространство вокруг истребителя. Ускорялись с невиданной скоростью, не позволяя мне хоть как-то сориентироваться, перевести дыхание и собраться с мыслями. Я думала, что за годы работы на Эльвересте повидала всякое и готова ко многому. Но неожиданно пришло понимание – насколько же сильно я ошибалась.

Нынешняя «внештатная ситуация», как называли ее военные, руководство Эльвереста и ОМОНОвцы, по-настоящему ошеломила меня. Я переживала сегодня так сильно, как не нервничала уже многие годы. Словно все подавленные хоркой эмоции, сегодня вернулись ко мне бумерангом: неумолимым и острым как скальпель. Ранили, скручивали, били по нервам и не давали ни секунды передышки.

Корабль стремительно двигался к Эльвересту, удаляясь от опасности и… Фента. О нем не поступало никакой информации! Еще бы! Подкрепление ведь только прибыло. Эти сведения чуть успокоили. Но ничего больше нам не сообщалось и это само по себе настораживало. Будь новости хорошими, да хотя бы обнадеживающими, они уже пронеслись бы по всем главным каналам связи и обязательно просочились в галанет, пусть даже в уродливом искаженном варианте.

Я не могла отправить Фенту сообщение, заверить, что он все неправильно понял, что я расположена к нашим отношениям, готова даже к новому уровню… Связь не работала в скрученном пространстве – только особые каналы бортового компьютера.

Когда истребитель вернулся на станцию, информация о бое еще не поступила. Только разрозненные, скомканные сведения, что схватка еще идет и наши не разбиты. О Фенте не говорилось ни слова. Что, впрочем, совсем не удивительно. Сотни лучших военных экипажей сражались бок о бок с нашим капитаном. И каждого из них кто-то ждал, за каждого кто-то безумно волновался, надеялся поскорее получить известие…

Сообщение с помощью браслетов-компьютеров, конечно же, оказалось уже недоступным. Я все равно попыталась связаться с Фентом, но космические помехи препятствовали. Нас ведь разделяли не только километры, черные и немые просторы Галактики. Между нами пролегли поля астероидов, встали «грудью» звездные системы, мельтешили в своем вечном движении: кометы, метеориты и космический мусор…

Присутствие Дреймора несколько успокаивало. Хорр не пытался меня утешить, не взывал к уму и сообразительности. Просто стремился находиться поблизости. Проводил меня до квартиры на станции, Эля с ее экипажем еще дежурили.

Дреймор почти дотащил меня до кухни и заварил крепкого черного чая. Добыл по ящику, связанному со столовой, горячую пиццу с поджаренными колбасками, пышные булочки с маком и кунжутом и острый суп с морепродуктами. В комнате упоительно запахло креветками, твердым сыром и сладкими помидорками. Чай с мятой согрел холодные губы.

Я присела и просто цедила напиток, не в силах запихать в рот кушанья. Казалось, они встанут колом…

Дреймор включил мой личный компьютер и вместе со мной ожидал известий.

Вот так, наверное, и ждут родственники несчастных, которым мы помогаем на службе. Надеются, что близкие выжили: здоровы и практически невредимы, вовремя ограждены от опасности. Рассчитывают на наш профессионализм, скорость и маневренность истребителей, на хорров, что утешат и успокоят, решат конфликты и примирят потерпевших.

Теперь я понимала эмоции родственников, что постоянно связывались с истребителем, спрашивали, просили, даже умоляли, чтобы побыстрее узнать последние новости. Также и я себя сейчас чувствовала.

Я знала теперь – Фент меня любит. По-настоящему сильно, глубоко и серьезно. Все его чувства, сиюминутные эмоции и намерения связаны с нашим совместным будущем. Я не сомневалась больше ни капли. Даже забыла о своих вопросах. О том, откуда станх меня знает, как догадался встретить в лаборатории – тогда, в день нашего первого знакомства. Все это осталось за кормой переживаний, казалось ненужным и наносным по сравнению со страшной возможностью, что Фента сейчас ранят или убьют. Об этом мне даже думать не хотелось. Голова сразу шла кругом, в горле застревал колючий комок и на языке чувствовалась горечь…

Я не находила себе места. Сведения с поля боя радовали. Наши уверенно теснили джеттов – теперь все знали, кто нападающие, неопознанные враги и нарушители. Противники окружены и обездвижены. Но часть наших судов оказались уничтожены, некоторые – серьезно повреждены, раненых оттуда эвакуировали. Я все ждала сведений про Фента, но про него по-прежнему ничего не говорилось.

В списках погибших командир пока не значился. Я каждую минуту обновляла данные. Новые имена и фамилии появлялись страшными загагулинами, навсегда перечеркивая чьи-то жизни.

Бой завершился, информация обновилась. Полные списки раненых и погибших. Фента среди них не обнаружилось, зато его имя внезапно появилось среди тех, кого захватили джетты.

У меня просто сердце упало, ноги подкосились и ослабели.

Только что я металась по комнате, словно тренируюсь на Олимпиаду, и вдруг бессильно рухнула в кресло.

Дреймор погладил меня по плечу и произнес спокойно, но проникновенно:

– Олеся, он жив и, думаю, цел. Вряд ли такого ценного пленника начнут серьезно пытать или подвергать опасности. Я абсолютно уверен, все с ним в порядке.

И будто в подтверждение слов приятеля, по связи прилетела новая информация.

Ошеломила, потрясла и обескуражила…

С нами связался посланник джеттов – и не кто-нибудь, а сын императора.

Его лицо появилось на экране, очень похожее на лицо станха. Широкое, массивное и по-своему благородное. Скорее округлое, нежели вытянутое, со свойственным джеттам узким подбородком и раскосыми глазами с вертикальными зрачками. Многие сравнивали джеттов со змеями и теперь я понимала истоки ассоциации.

Не только глаза этому способствовали. Осторожные, скользящие движения, быстрая и резкая жестикуляция, и голоса – слегка шипящие.

Станхийские мужчины носили длинные волосы и обычно никак их не собирали, максимум делали низкие хвостики. Джетты любили скручивать пряди и создавать на голове причудливые прически. Выглядело странновато и слишком женственно.

Светло-каштановые волосы высокородного джетта свободно падали на плечи и спину. Видимо, он стремился создать облик, как можно более привычный человеческому глазу.

Выглядел джетт строго и торжественно. Синяя куртка из материала, похожего на ткань для формы патрульных, несомненно придавала ему мужественности.

– Меня зовут Ттальрах Вальтравир Эндо Матрикс Наттах. Я второй сын императора Джетталии, материнской планеты империи джеттов. Я буду говорить от имени своего правительства. Фент Бро, он же Фелент Акколд Бро Альтаир Рранс, третий сын императора Станхии, захвачен нами в качестве заложника. Мы не будем требовать выкупа, наша раса достаточно богата и вполне неплохо вооружена. Мы требуем от станхов подтверждения того, что я сейчас сообщу. Информация транслируется повсюду по договоренности с правительством Земли. Последнее взяло некоторую паузу, дабы принять конкретное решение, но дало добро на данную трансляцию, дабы не держать граждан в неведении.

С момента создания Союза планет и сотрудничества между Землей и Станхией, станхи беспрестанно следили за людьми. На каждом высокотехнологичном устройстве, начиная от обычных транспортников, боевых истребителей и прогулочных лайнеров, заканчивая приборами для производства, офисов и даже складских помещений, были установлены микрокамеры. Станхи организовали особенный департамент, который отслеживал действия союзников, ничего при этом не сообщая.

Руководил данным департаментом Фелент Акколд Бро Альтаир Рранс, ныне работающий на станции Эльверест под сокращенным именем Фент Бро.

Мы предлагаем Земле немедленно поменять союзника и выступить совместно против Станхии. На решение правительству планеты дается ровно тридцать шесть часов по Земному летоисчислению.

С этими словами Ттальрах поклонился и пропал с монитора компьютера. Я вскочила и побежала. Бросилась на стоянку Эльвереста, нашла наш патрульный истребитель и рванула прямиком в каюту Фента.

Я и сама до конца не осознавала – зачем и почему это сделала.

Возможно, искала оправдание для командира и его поведения. Возможно, хотела убедиться, что принц джеттов бессовестно лгал. Не верила, что Фент влезал в личные дела сограждан. Уж слишком он виделся мне честным и, даже, чего греха таить – порядочным. Почти безупречным военным, мужчиной, каких еще поискать…

Хорры имели почти неограниченный доступ. Нам разрешалось заходить даже в личные помещения для командования, включая комнаты в общежитии, если того требовали обстоятельства. Разумеется, в подобной ситуации, каждому хорру пришлось бы объясняться – по какой причине без спроса проникли в чужое жилище. Но, если основание веское, никто нас не осудил бы.

Кроме таких, как я, в капитанскую каюту без его ведома и согласия вхож только начальник станции и то исключительно в особых случаях.

Обычное для патрульного помещение ничем не выделялось среди многих. Та же спартанская зеленая мебель, никаких половиков и ковриков, никаких зеркал или других излишеств.

Я машинально включила компьютер Фента, сама, не понимая, что разыскиваю. Пароль я, естественно, не знала, поэтому набрала резервный код хорров – особое сочетание букв, цифр и аурной энергии, которое позволяло войти в любую систему Эльвереста. От общих компьютеров в каютах патрульных до тех, что располагались в кабинете и квартире начальника станции.

Непосвященные в нашу работу и обязанности часто удивлялись тому, что даже личные секреты служащих Эльвереста для хорров совершенно не табу. Но тех, кто знал суть нашей миссии, понимал – с чем приходилось ежедневно сталкиваться, подобное не смущало ни капли.

А вдруг конфликт на корабле возник из-за какой-то личной проблемы между членами экипажа? Вдруг именно в прошлом или в записях патрульных кроется разгадка ссоры или недружелюбия? В нашу обязанность входило это выяснить и уладить ситуацию в кратчайшие сроки.

Ведь пока патрульные выясняют отношения, склочничают или вспоминают старую вражду, кто-то может не дождаться помощи и погибнуть в холодной мгле космоса. И это останется на нашей совести. Прежде всего – на совести хорров, в чьи обязанности входило заботиться о хорошем психологическом климате на станции.

Я бездумно оцепенело наблюдала, как по черному призрачному монитору прокатились крупные выпуклые капли. Происходила стандартная загрузка, Фент не стал выпендриваться и менять на нечто эдакое.

Информация долго ждать себя не заставила.

Я нажала несколько кнопок, в случайном порядке перебрала папки – и напоролась на дневник станха. Текст не печатался – зачитывался с голоса. Бархатистый голос Фента слегка вздрагивал от волнения. Запись же потрясла меня по-настоящему…

Это не афишируют ни на Земле, ни на Станхии. Думаю, расскажи об этом правительства какой-то из рас, ничем хорошим дело не закончилось бы. Однако власти планет отслеживают по трехмерным видео с камер наблюдения все стратегически важные предприятия, где работают наши народы. Я знал наверняка, что так делалось по сверхсекретному распоряжению правительства Земли. На Станхии этим занимался я, третий сын Императора.

На трон я претендовать не мог, да и не особенно туда рвался. Слишком много ответственности, ограничений, зависимости от потребностей планеты. Любой президент, король, император, если он, действительно, хороший правитель, радеет о благе государства, а не тешит свою душеньку властью и не стремится просто набить карманы – уже сам себе не хозяин. Он сутки посвящает государству, путешествует, устраивает встречи, принимает гостей вовсе не запросто, а ради интересов своей державы. Новостями интересуется исключительно ради политических интересов, даже с семьей общается, когда позволяет ситуация.

Станхия славилась своими императорами и все они становились рабами поста: почетного, важного и слишком уж хлопотного. Я никогда не желал подобного, предпочитая рулить не государством, а космофлотом и боевым истребителем. Я филигранно изучил военное дело, не раз руководил боевыми операциями, когда сородичи воевали с джеттами. Старался учиться и брать пример с лучших. Но вот настало мирное время, и даже бравым боевым генералам пришлось заниматься не тем, что нравится. Работать ради страны и мира, как привыкли, вот только совсем непривычными методами.

В силу своих способностей к умозаключениям и внимательности к мельчайшим деталям, я снискал должность соглядатая за совместной работой землян и станхов. Я не гордился своим заданием, но и совершенно не стыдился его. Кто-то же должен наблюдать за тем, как происходит общение столь разных народов, волею судеб столкнувшихся друг с другом и с необходимостью коммуникации.

Поначалу конфликты возникали то тут, то там, подобно молниям в сильные грозы. Но вскоре хорры начали сглаживать углы.

Я видел множество хорров и хорок. Замечал, что станхи относятся к ним как-то по-особенному. Не только мужчины, но и женщины тоже. Люди считали, что на моей планете царит домострой в худшем его понимании. Мужчины заперли женщин в золотые клетки и те лишь поют красивыми птичками, чистят перья, но больше не летают.

Мы не возражали против подобного мнения. Хотя несколько столетий назад пожар феминизма горел на Станхии куда ярче, нежели сейчас полыхает на Земле. Женщины не вытребовали – вырвали свободу буквально с корнем мужского противостояния. Наслаждались ей и получали отдачу, как после выстрела из любого орудия. Свобода – оружие обоюдоострое. Мужчины перестали заботиться, как прежде, считая, что женщины сильные и самостоятельные. И очень скоро феминизм превратился в обоюдоострый кинжал для нашей расы.

Станхи, в отличие от землян, большую часть своей жизни мало эмоциональны. Но если чувства и порывы захватывают, мы становимся практически как одержимые. Безумие творилось на моей планете, пока феминисток не приструнили окончательно. Они и сами поняли собственные ошибки – отступили, позволяя мужчинам думать, будто те выиграли и снова у власти. На самом деле, всем и всегда правили женщины.

Именно они решали какого мужчину к себе подпустить, а какого отправить восвояси. Какому можно подарить свое тело, какому флирт, а какому – сердце и жизнь.

Землянки виделись нашим мужчинам хрупкими, соблазнительными, но слишком простоватыми. Хорки же, напротив, казались загадочными и даже внешне заметно отличались. Более утонченные, экзотические, они сочетали в себе, казалось бы, самые несовместимые черты двух народов.

Земляне щедро предавались эмоциям, страстям и порывам, тогда как станхи привыкли постоянно себя урезонивать. Неважно – насколько сильны эмоции, важно – насколько требуется оседлать ситуацию.

Земляне нередко позволяли себе сбросить оковы субординации. Обнажали нутро дикарей, что не приемлют законы, порядки и правила, действуют по наитию и стремятся лишь к скорой победе. Станхи уважали действия в рамках, предпочитали использовать инструкции и проверенные столетьями методы.

Хорры же выглядели непредсказуемыми. Могли мыслить и так, и сяк, но всегда умудрялись найти компромисс… Возможно, способности считывать эмоции, а через них и мысли окружающих в их первозданном виде, как раз и способствовали этому…

Я наблюдал, как мастерски ликвидируют хорры, казалось бы, взрывоопасные конфликты, грозящие перерасти в расовые войны. И восхищался, и проникался уважением…

А потом я заметил ее.

Олеся… Ее имя звучало певуче и очень необычно для станхийского слуха. Как слог какой-то старой баллады. Она напоминала бурную стихию: неотвратимую, прекрасную в своей правоте и силе, мощную и одновременно уязвимую. Ведь даже молнию можно приручить, не позволяя ей ударять в дома и гуманоидов… Поймать и заземлить, фактически уничтожив.

Внезапно я начал замечать за собой, что множество раз просматриваю видео с Олесей не для того, чтобы в чем-то убедиться, понять или выявить закономерность…

Мне доставляло удовольствие просто бездумно любоваться на нее. На порывистые и одновременно грациозные движения, на то как она замирала, чуть наклонив голову и выслушивала враждующие стороны. На то, как улыбалась с облегчением, когда улаживала очередной конфликт и уходила с чувством выполненной миссии.

Я по сто раз пролистывал эти мгновения, возвращался к ним, разглядывал хорку, днем и ночью о ней вспоминал… Олеся Авердина постепенно стала заполнять все большее пространство вокруг. Я вставал с постели, подсчитывая, на каком истребителе дежурит девушка и какие пленки нужно отсмотреть в первую очередь, чтобы опять насладиться ее работой. Обедая, я фантазировал о том, что сейчас ест Олеся Авердина, какие любит напитки и кушанья.

Из-за мыслей, что посещали меня после этого вечером, в кровати, ночи проходили весьма беспокойно. И даже станхийская особенность – способность сбрасывать сексуальное напряжение, не прибегая к помощи партнерши, не пачкая тело случайными связями, больше не приносила значительного облегчения. Я постоянно находился на взводе. Но предпочитал не обзаводиться любовницами, как делали некоторые знатные станхи, пока не соединились с желанной женщиной. Я ждал и снова любовался хоркой. Она стала моим наваждением, моим постоянным спутникам в мыслях и чувствах.

В конце концов, я понял, что одержим ею. Так как бывают одержимы станхи только в одном случае – если полюбят.

Она и не подозревала о моем существовании, а я уже мечтал о ласках, поцелуях, нескромных хихиканьях и касаниях, от которых бросает в дрожь и наслаждение.

В итоге, по прошествии некоторого времени, я старался отсматривать пленки с Олесей без свидетелей, дабы никто случайно не заметил, что происходит с телом сына императора при виде маленькой соблазнительницы. Это выглядело бы неприличным и даже вызывающим. Рождало тягучую боль в паху, которая перестала проходить полностью. Ну еще бы… моим желаниям не было выхода.

Гравитация на Земле несколько выше нашей, что причиняло станхам небольшой дискомфорт. Сородичи быстрее уставали, труднее переносили долгие физические нагрузки.

Я несколько месяцев занимался на тренажерах, приучая тело к новым условиям. А потом объявил отцу о решении.

Он не удивился и не воспротивился. Лишь сказал, что очень надеется на мое благоразумие и терпение.

Я понимал – о чем идет речь.

Я мог потребовать хорку у земного правительства в знак уважения к императорской семье Станхии. Мог заставить ее политическими способами… И вот этого очень не хотел бы отец. Как, впрочем, не желал и я сам. Хотя мы оба отчетливо понимали – отказаться от женщины, что стала для станха манией, одержимостью – все равно что отказаться от себя самого. От дыхания или сердцебиения…

Поначалу все виделось легче легкого. Я красив, умен, имею высокий пост и навыки, вряд ли сравнимые с теми, какими могли обладать претенденты на руку Олеси. Она просто не сможет пройти мимо… Да и настойчивости мне не занимать… Я умею обращаться с женщинами…

Для верности я пошел на то, чего никогда не сделал бы, если бы не чувства, которые затмевали разум, взвинчивали нервную систему, не давая ни секунды передышки. Ведь каждое мгновение без Олеси теперь виделось длиннее всех моих прежних тысячелетий.

Как опытный полководец я умел ждать, знал толк в правильной стратегии и тактике, без торопливости и педалирования событий. Но сейчас, казалось, каждая секунда вдали от хорки невыносима для моей психики и организма. Дышать с ней одним воздухом, ходить по одной планете казалось лучше, чем победить самого грозного врага.

Я мучился от мысли, что не могу увидеть ее – вот прямо сейчас, сию же минуту… Это становилось невыносимым.

Я понял, что пора действовать. Поэтому и совершил то, что совершил. Раздобыл по своим каналам связи с земной разведкой все данные на Олесю Авердину. Ее биографию, сведения о прежних отношениях хорки, ее предпочтения в еде и одежде, ее полное дневное расписание. Да много чего еще… личного… интимного… Все, что удалось достать из самых разных источников.

В глубине души я хорошо понимал, что поступаю неправильно, нечестно и некрасиво по отношению к девушке. Но ничего не смог с собой поделать. Казалось – никакие средства не лишние ради того, чтобы заполучить эту женщину, ту, что стала для меня важнее всего на свете… Дороже жизни… И я… я сделаю все, чтобы ее покорить. В лепешку расшибусь, говоря по земному. Брошу к ее ногам собственные навыки, постараюсь выказать заинтересованность, помогу и защищу в любой ситуации…

В реальности все оказалось гораздо хуже.

Разговоры с Олесей совершенно не клеились. Я не знал, как подступиться к гордой землянке, не обидев ее и не преступив черту. Не представлял, как продемонстрировать, насколько мне важны ее мнения, желания и предпочтения в чем угодно, не выдав себя с головой… Не понимал – нравлюсь ли я хоть чуточку или Олеся просто выказывает должное уважение.

Зайди речь о любой станхийке, я разобрался бы за пару часов. Ритуальность на нашей планете – не пустой звук и вовсе не дань традициям, как многие думают. Она служит не только, чтобы облечь в красивую форму дикие желания и потребности, она здорово помогает в коммуникации.

Если женщина отвечает на приветствие только приветствием, значит общение не заладилось. Если улыбается или подает руку – есть шансы.

Если женщина позволяет мужчине с ней трапезничать – значит дело сдвинулось с мертвой точки.

С Олесей я не понимал ничего, кроме того, что наше общение доставляло мне куда большее удовольствие, нежели ироничной и веселой хорке.

Земляне очень много значения придают бессмысленному обмену фразами. Этому обязательному ритуалу, когда ваши языки производят звуки, которые не имеют практического значения. О погоде, природе и родственниках, всякой чепухе, которая забудется через пару минут, а то и быстрее… Ведь ясно, что, если я всерьез заинтересован, спрошу или выясню про Олесю все. Если же нет – к чему мне эта информация? Бессмысленно забить время и голову?

Олеся не понимала, чего я хочу от нее. Что ощущаю и почему так веду себя.

Идти рядом с ней, сидеть напротив в столовой, просто смотреть и ощущать близость – руку протяни и коснешься – вот что мне нравилось до безумия. Невероятно хотелось большего и с каждой минутой все сильнее.

Я опасался, что очень скоро мои желания и острые потребности станут слишком очевидными для хорки. Современная униформа сдерживала определенные порывы тела, но – увы! – не скрывала их полностью. Сейчас мне еще удавалось утаивать желания, благодаря плотной ткани, которая сжимала почище металлических тисков, но не от пристрастного взгляда. Впрочем, хорка не обращала внимания, не вглядывалась и не проявляла любопытства.

Когда провожал ее из столовой в комнату, тело буквально сгорало и тлело. Мышцы напрягались так, словно вел девушку до постели. А все остальное просто каменело. Холодный душ, вот что мне сейчас очень даже бы не помешало. Желательно, с головой, и подольше бы. Мысли все время возвращались к одному. Какие же упругие, округлые у нее ягодицы, вот уж истинное произведение искусства и никакие картины, скульптуры, вазы и прочие мертвые вещи не сравняться с живой прелестью женщины… Изгиб спины, походка, волосы… Грудь… Чертова земная униформа не скрывала совсем ничего, и девушка выглядела сейчас почти как нагая. От этого жар разливался по моему телу и костюм стеснял все сильнее.

Не тренируйся я годами сдерживать дыхание, сейчас, видимо, пыхтел бы как земной паровоз.

Я с трудом цедил тяжелый воздух Земли, стараясь двигаться как ни в чем ни бывало. Хорошо, что наша униформа отличается от земной и плохо. Каждый шаг усиливал боль и желание сорвать с себя ненавистную тряпку, дав волю измененному телу

Не знаю, чем все закончилось бы, но прозвучала сирена и мне пришлось ретироваться. Наверное, к лучшему. Находиться так близко к Олесе, иметь все рычаги заполучить ее, просто себе в качестве дара сыну императора, взять ее прямо там, в каюте и наконец-то хоть немного успокоиться, оказалось слишком соблазнительно.

Я поторопился в рубку управления, чтобы проверить причину тревоги. Оглянулся, но хорка исчезла за дверью.

Думает ли она обо мне хоть немного? Или рада, что мы наконец-то расстались?

Впервые в жизни долг и работа отступили для меня на второй план. Я двигался к командной рубке по инерции, а все мысли и чувства устремлялись к Олесе. Что она там себе надумала и решила после нашего странного совместного обеда? Интересен ли я или хорка счастлива избавиться от непонятного инопланетника? Я волновался об этом гораздо сильнее, чем о причинах сигнала тревоги, возможной катастрофе или нападении».

На этом записи обрывались… Я бы хотела услышать от Фента – как он ощущал себя на наших свиданиях, что изменилось с нашими встречами. Но дневник скоропалительно закончился.

И вдруг пронзило неприятное озарение. Он не только работал соглядатаем! Рассматривал под лупой станхийских представлений о работе и миссии хорки насколько хорошо я знаю свое дело. Не-ет! Все это было бы простительным. В свете политических соображений, необходимости создать комфортную обстановку там, где расы плотно сотрудничали, где жизни людей и станхов тесно переплетались, а порой и зависели друг от друга.

Фент влез в мою личную жизнь, нарушив правила своего же департамента! Нагло, беспардонно, просто по-хамски! И ради чего? Чтобы побыстрее понравиться? Даже не пытаться узнать меня лично, раскрыть женщину во время общения? Тупо облегчить себе задачу?

Так вот что Фент не рискнул рассказать мне!

И правильно, что побоялся озвучить! Не зря он взял слово с Дремора!

Окажись сейчас Фент передо мной, получил бы несколько звонких пощечин. И плевать, что он – сын императора! Эдакий высокородный и благородный! Плевать на все приятные эпитеты, которыми меня наградили в записи! Он вторгся в мою личную жизнь, прошлое и настоящее без спроса, разрешения и веской на то причины!

У меня это просто в голове не укладывалось!

Я даже не знала – чего больше хочется. Убедиться, что с Фентом все в порядке, его не разорвали на части джетты или самой порезать станха на лоскутное одеяло.

Кулаки инстинктивно сжались, я даже слышала хруст суставов, ноги буквально одеревенели, скулы свело от напряжения.

Ярость заполнила до отказа. Такая непривычная для хорки, совершенно для меня неестественная, похожая на вулканическую лаву – неукротимую, опаляющую и безбрежную.

А, я-то, дура, еще собиралась защищать своего дражайшего Фента! Отвечать на мерзкие подозрения в том, что станхи следили за людьми из каждого утюга и каждой кастрюли, лезли в постель третьими лишними, раскрывали личные тайны союзников. После первой половины дневника я прониклась к принцу, если не уважением, то по крайней мере – полным доверием. Решила, что страшная тайна Фента – это его работа соглядатаем, на благо государства и Союза планет. Я почти оправдала станха, готовилась продолжать отношения… Плюнув на любые предубеждения, не зависимо от мнения и реакции земного правительства и сородичей! Полететь вместе с Фентом на Станхию, если Земля поссорится с союзниками, уже не виделось нелепой идеей. Скорее удачным решением ситуации.

Боже! Какая же я дура! Наверное, еще поглупее Эли, если позволила запудрить себе мозги кучкой красивых фраз и вельможных жестов! Хотя нет, я всего лишь женщина… со свойственной нам тягой к романтике… С нелепыми, пошлыми фантазиями о том, чего нет в природе.

Безупречных мужчин, джентельменов, которые уважают любимых, их личную жизнь и пространство…

Фент цинично все обо мне выяснил, а затем использовал сведения как кнопки и рычаги для завоевания симпатии. Простенько и очень по-станхийски. Не надо лишний раз напрягаться, находить общий язык с женщиной. Просто выяснил всю подноготную – и вот тебе счастье, на блюдечке!

Фент просто мной манипулировал!

Наверное, он узнал и то, о чем я никогда никому не рассказывала. То, что мучило и тревожило, заставляло сгорать от стыда! То, что я хотела бы навсегда вычеркнуть из прошлого! Ведь об этом знала полиция…

Вспомнились наши свидания с Фентом, его резкое осуждение насилия, его заступничество перед Владом… так вот где собака порылась!!!

Вот почему он сказал это! Просто чтобы понравиться, использовать мои тайные слабости, и даже весь ужас пережитого…

Это низко, нечестно и отвратительно… Взывать к самому страшному, самому унизительному, самому мерзкому, чтобы просто вызвать симпатию…

Тревога за жизнь и здоровье командира спорила в душе с возмущением, эмоции взвинчивались и взвинчивались. Словно я не хорка – обычная землянка, «человечка», как иногда выражались упомянутые Фентом сторонники феминизма. Скоро они к каждому слову приделают и женское окончание…

Титанка, пенопластка, пакетка… Ну а что, раз уже есть человечка…

Боже, какие нелепости и глупости крутятся в голове, когда нервничаешь! Я просто совершенно растерялась, впала в прострацию, в оцепенение. И будто совсем издалека, с другой планеты, из другого измерения, послышался взволнованный голос Дреймора. Слова и фразы я не разбирала, слишком ушла в собственные переживания…

Он очень старался говорить спокойно, но погасить бурю эмоций не под силу порой даже хорру.

В последнее время это стало слишком очевидным, для меня так уж и подавно.

Внезапно компьютер Фента дал сбой, или Дреймор что-то эдакое сделал. Перед нами выплыли мои фотографии – трехмерные изображения на работе. Я рядом с поссорившимися патрульными, утешаю спасенную девочку, помню, мы вытащили ее из капсулы, выброшенной уничтоженным космолетом. Ребенок тревожился за родителей, да и просто пережил сущий ад. Слава богу, сейчас с мамой и папой. Вот я беседую с Дреймором, уже в баре на Эльвересте. Вот тороплюсь по коридору, видимо, на какой-то срочный вызов. Вот я разнимаю драчливых молодоженов, что полетели на медовый месяц и вдвоем не справились с управлением… Обвиняли друг друга и ссорились… А после моего успокоения уединились в каюте для интима… Смешные, глупые и счастливые!

Трехмерные снимки пролистывались, я видела только рабочие фотографии, изредка те, что сделаны в столовой или в барах самого Эльвереста.

Дреймор ткнул пальцем в изображение и произнес уже более спокойно:

– В послании императора Станхии значится следующее. Они следили только за рабочими моментами и никогда не вторгались в личные. Власти Земли тоже имели соглядатаев. Вроде бы по обоюдному согласию, хотя обывателям ничего не сообщалось. Но надо ждать официального выступления. Обещали, что император Имендий лично выступит перед обеими расами. А затем скажет свою речь глава департамента Земли и ее колоний. Наш любимый Максимилиан Ваттарлин.

Не успели мы перемыть косточки знаменитому «планетарному начальнику» – так его иногда в шутку называли – как случилось очередное происшествие.

По Эльвересту пронесся сигнал тревоги. Несколько экипажей появились на стоянке – об этом сообщил все тот же компьютер связи, в котором я читала откровения Фента.

Мы с Дреймором рванули туда же, не сговариваясь, в едином порыве, и устремились к судну Максима Жарова.

Высокий, немного долговязый землянин заметил нас, видимо, изнутри и моментально вышел навстречу. Пригладил ершик черных волос, прищурился и уточнил сходу:

– Хотите полететь на место катастрофы? В отсутствие своего капитана Бро?

Мы с Дреймором почти синхронно закивали. Жаров обратился к браслету-компьютеру, сообщая на базу о нашем решении. Ответ пришел незамедлительно. «Хорры лишними точно не будут». Мы с Дреймором отправились на корабль, быстро взбежали по ступенькам трапа и устремились в каюту дежурных хорров. С Жаровым мы оба уже работали, знали его как отличного капитана, опытного и грамотного руководителя. Дежурные хорры тоже появились. Ландо – смуглый, похожий на араба и Наташа – круглолицая приятная девушка с пробором зигзагом и низким голосом.

В шести каютах для нашего брата места хватило бы еще для нескольких. Корабли готовили к разным вылетам и хорров набирали согласно ситуации.

Истребитель отправился на место катастрофы, которая уже иллюстрировала многое и, думаю, стала отчасти результатом «показательного выступления» принца джеттов. Уверена, на это враги и рассчитывали. Мы-то хорошо знали ситуацию. Но обыватели склонны к панике, мало сталкиваются по жизни с инопланетниками и порой оказываются слишком уж легковерными.

Несколько наших патрульных истребителей отправились на место большой стычки между космическими ДПСниками – судами под руководством людей и станхов.

Ребята прилетели на масштабную аварию, похоже, созданную джеттами намеренно. Большой грузовой торговый транспортник – фактически летучий космический рынок и не менее гигантский пассажирский лайнер столкнулись из-за ошибки в системе навигации. Последняя возникла из-за помех в связи, которые, как я полагаю, устроили джетты.

Корабли двигались достаточно быстро, однако сумели притормозить, поэтому сильно не пострадали. Легкие царапины, вмятины на корпусе. От ДПСников требовался минимум. Быстро зафиксировать причину аварии – по факту ни одно из судов не виновато – и отпустить всех по добру по здорову. Но оказалось, что грузовым транспортником управляла команда наемных станхов – такое иногда практиковалось компаниями, для твердой уверенности в сохранности груза. Земляне рулили в космосе не хуже, но инопланетники лучше ориентировались как в возможностях собственных новейших кораблей, так и в навигации по Галактике. Просто дольше по ней путешествовали.

Команду лайнера составляли земляне, за исключением штурмана-станха. ДПСники инопланетники винили наших, а их коллеги-сородичи требовали сатисфакции у союзников. Едва не дошло до обмена выстрелами. Команды кораблей, что столкнулись в космосе, в стычке между представителями закона почти не участвовали, а лишь наблюдали и возмущались. По связи пролетали матерные фразы, требования побыстрее разобраться в ситуации – у транспортника и лайнера есть расписание. У одного – ожидающие груза покупатели, у другого – пассажиры, что жаждут экскурсии и требуют свои деньги обратно.

Обстановка начала резко накаляться.

Жаров направился к судну землян, чтобы поскорее утихомирить сородичей. Еще несколько патрульных истребителей, под командованием капитанов станхов, состыковались с кораблем ДПС, под управлением инопланетников.

Стыковка, знакомый «коридор жизни» – и мы спешим по темно-синему холлу, к рубке управления кораблем ДПС.

Команда Жарова работала слаженно. Хорров окружили десятки боевиков – на случай, если внутри корабля стычка или очередная межрасовая склока. Мало ли – кто-то из членов экипажа еще сохранил разум и бдительность, сообразил – что ситуация навязана, или же находится в родстве со станхами.

Допуск патрульных станции Эльверест действовал почти на всех кораблях, включая омоновские и даже правительственные.

Мало ли кому помощь потребуется.

Мы забежали в отсек управления и застали капитана, штурмана, маневриста на палубе, окруженных компьютерами связи. Экраны показывали место катастрофы, рассчитанные траектории ее участников и демонстрировали блокировки их движения. Любой корабль органов правопорядка снабжали генератором «стабилизирующего поля». Он выпускал «силовое облако», которое фиксировало звездолет на месте, пока не принято конкретное решение. Действовал «якорь» только на суда, которые уже практически не двигались или летели на минимальной скорости, поэтому в бою оказывался бессмысленным.

Зато очень помогал в авариях и для определения виновных в столкновениях.

Маленькая команда корабля ДПС, в обычной темно-фиолетовой форме вела ну очень содержательный диалог с экипажем коллег, набранным из станхов. По связи летели смачные эпитеты, сравнения, угрозы и обвинения, словно и не органы правопорядка вели переговоры, а разъяренные участники аварии.

Заметив, что хоррам ничего не угрожает, боевики разошлись в стороны и позволили нам с Дреймором оценить ситуацию. Остальные сородичи тоже подоспели.

Всклокоченный капитан-землянин, злой как сто чертей маневрист, два штурмана с осатанелыми лицами… Весь экипаж корабля определенно подвергся воздействию джеттов – теперь в их участии никто не сомневался.

Резкая, заполошная жестикуляция, визгливые нотки в голосах полицейских, почти подростково угловатые движения… Я не узнавала вышколенных ДПСников.

От бурных эмоций: недоверия, злости, раздражения, досады и всего такого прочего у меня едва голова не закружилась. Слишком насыщенными они транслировались. Остальных хорров тоже потряхивало.

– Если ваши сородичи признают себя виноватыми, может, им еще удастся продолжить торговлю! – кричал по связи капитан… если верить браслету-компьютеру – Уран Надиновский.

– Да земляне вечно нарушают правила, законы им вообще не писаны, а виноватыми делают других! – возмущался в ответ Отлис Верт – станхийский капитан, коллега Урана.

– К черту ваше идиотское следование правилам! Из-за него все проблемы и случаются! Небось транспортник пер вперед по принципу «Не скала – отодвинешься»! – не давал спуска оппоненту землянин.

– Да-да! А ваши всегда думают «Мол, не столб – отойдешь»! – отвешивал на тех же весах инопланетник, определенно знакомый с нашим фольклорам. Не зря работал бок о бок с соотечественниками.

Практика высылать патрульных разных рас прежде приносила лишь хорошие результаты. Станхи, естественно, верили своим, земляне больше слушались соотечественников и вместе экипажи космических ДПС легко справлялись со сложными ситуациями. Джетты умудрились все перевернуть, нашла коса на камень, как говорится.

– Да вы просто замороженные рыбы!

– От приматов и родственников рыб слышим!

Снова эти будто заученные фразы, что напоминали о давних стычках, о первых конфликтах землян и станхов, лишь начавших работать в одних структурах.

Хорры синхронно взялись за дело. Мы медленно прошлись мимо ДПСников, каждого легонько коснулись ладонью, одновременно внушая спокойствие и сосредоточенность. Земляне наконец-то приостановились, странно огляделись по сторонам и спросили:

– Что происходит?

На том конце связи тоже стихло – значит сработали наши коллеги. Ладно, пора приступать к примирению… Но дальше работать нам не позволили. По связи раздались знакомые помехи и в дело вступили сами джетты.

Компьютеры показали приближение истребителей – не меньше десятка и последних моделей.

– Обращаемся исключительно к станхам! Сдавайтесь и мы отбуксируем вас на базу. Патрульным Эльвереста разрешаем улететь, их здесь больше никто не задерживает. Остальных временно берем в заложники в ожидании решения императора Станхии и выводов от Земного правительства!

Шепелявые фразы очень раздражали. Мы переглянулись с командой землян, в ожидании, что те сразу откажутся. Тем более, что Жаров вызвал подкрепление, о чем сообщил всем по браслетам-компьютерам. ОМОН и несколько военных истребителей уже на всех порах неслись на выручку.

Оставалось лишь потянуть время. Дреймор собирался обратиться к Урану, когда капитан снова ошарашил:

– Слушайте, а можно ли доверять станхам? Они ведь за нами тайно следили. Зачем? По какому такому разрешению? Может и, правда, сдадимся джеттам? Они нас хотя бы не обманывали. Честно ненавидели за союз со станхами, ни в каких гадостях не замешаны…

Штурман и маневрист растерянно переглядывались. По общей связи ответили станхи, экипаж ДПС и команда транспортника.

– Мы вынуждены принять неравный бой. Сдаваться джеттам – самоубийство.

Прогулочный лайнер хранил молчание. И, предполагаю, команда землян сейчас рассуждала подобно Урану.

Напряжение буквально витало в воздухе и грозило разразиться жуткой бурей. Еще ни разу за время союзничества корабли землян и стахов не направляли друг на друга оружие…

Вмешался Жаров и Омар Варди – еще один капитан патрульного истребителя.

– Мы больше всех работаем с союзниками, в команде Эльвереста их очень много. Ручаюсь, что станхи нас не обманывали. К тому же, ходят упорные слухи, что земное правительство слежку поддерживало, – сделал свой ход на доске переговоров наш с Дреймором временный начальник.

– Коне-ечно! Как же! Мы тоже соглядатайствовали! И прямо никто об этом не в курсе! – прилетело от капитана прогулочного лайнера.

– Вот именно! – коротко рявкнул Уран. – Бред, да и только! Чушь откровенная!

– А вот и не чушь! Сами подумайте! – вмешался Омар в беседу соплеменников. – Почему наше родное правительство сразу и резко не осудило союзников? Если только само не согладатайствовало? Логику включите, господа сородичи! У страха, конечно, глаза велики. Но мы-то с вами люди военные, таким как мы страх не к лицу!

Тишина поплыла по каналу связи – задумались, что ж, уже не так плохо. Джетты попытались вмешаться в спор:

– А может земля только прикидывает, как лучше вырулить из ситуации?

– Глупое и нелепое предположение! Наше правительство обязательно высказалось бы. Значит, усиленно думает, как озвучить, как объяснить обычным гражданам, что слежка велась с обеих сторон, – быстро подключился к диалогу Жаров. – Я лично работаю в команде со станхами. Ребята не раз нас выручали и рисковали жизнями ради людей. Ни разу не видел, чтобы союзники бежали от опасности или пасовали. Многие пострадали в спасательных операциях, при этом выручая именно землян. Не верю я никаким джеттским провокациям! И призываю вас действовать также!

– Я присоединяюсь! – согласился Омар.

– Мы по союзникам стрелять не станем! – прилетело послание от станхийского ДПСника. – Поэтому если вы, ребята, не с нами, просим сдвинуться с линии атаки. Пожалуйста, не заслоняйте вражеские истребители…

Это и послужило последним аргументом. Шесть истребителей с Эльвереста, корабли ДПС и станхийский транспортник выстроились в шеренгу перед прогулочным лайнером. В первую очередь – защита граждан.

Истребители джеттов резко поднажали и начали окружать наше построение, когда появились военные корабли и несколько судов галактических ОМОНовцев.

Враги остановились, стремительно развернулись и торопливо отправились восвояси. Бой с равным по силе противником, похоже не входил в их планы и расчеты.

– Трусы и подлецы! Иначе не скажешь! – выплюнул Уран и покачал головой. – И чего я вдруг завелся на пустом месте? Авария-то выеденного яйца не стоит. Обычная ошибка в системах связи…

– Отчет об аварии отправите позже! – скомандовал Жаров судам ДПС-ников. – Я лично подключусь если понадобится. Сейчас отбой и всем на базу. Военные истребители сопроводят транспортник и лайнер по уже намеченным курсам.

– Спасибо, – отдал нам честь Уран.

Хорры синхронно ответили тем же, и мы зашагали назад, в истребитель…

Фуф… Один конфликт предотвратили, но сколько их еще будет никто не ведает. Дреймор косился на меня с пониманием. И едва мы высадились на Эльвересте, направились к моей комнате в общежитии, приятель произнес не слишком оптимистично:

– Кажется, обстановка все больше накаляется. Скорее бы власти Земли и Станхии выступили с каким-то официальным обращением. Промедление в нашем случае смерти подобно… Неужели они этого не понимают?

Глава 14

Эля встретила нас в общежитии и вечер прошел в компании товарищей. Мы перекусывали свежей пиццей и непрерывно отслеживали новости в напряженном ожидании выступления правительства.

Обстановка накалялась и становилась опасной. На земных предприятиях и даже в колониях начали вспыхивать мини-восстания. Люди с недоверием относились к станхам, происходили массовые ссоры и стычки. Земляне категорически отказывались работать в связке с «непорядочными инопланетниками». Но поступали и обнадеживающие известия. На многих крупных межрасовых предприятиях, в компаниях и службах царила гармония. Народы активно друг друга поддерживали и не собирались поддаваться на провокацию.

Интервью с обывателями брались ежечасно. Одни говорили, что верят союзникам, многие годы с ними сотрудничали и ничего кроме хорошего ни разу не видели. Другие же требовали для Земли независимости и предлагали переговоры с джеттами.

Мнения разделились даже на Нурколле. Некоторые крупные межрасовые корпорации выступили в поддержку союза со станхами, другие же обещали массовые увольнения, дабы избавить штат от инопланетников. Сами же станхи выдерживали нейтралитет. Не возмущались поведением союзников, и заявляли, что нам доверяют, по-прежнему относятся к землянам по-дружески.

В интервью наперебой обещали содействие и разумеется, защиту от джеттов, как только главы Земли и Станхии озвучат позицию по поводу слежки.

На Эльвересте ни малейшей паники не было, никто не ссорился и не склочничал. Расы сплотились перед общей опасностью. Больше никаких драк не происходило, земляне и станхи собирались вместе, если верить моему браслету-компьютеру.

В каждой столовой, баре, комнате постоянно работали экраны-компьютеры, патрульные отслеживали последние новости и ждали ответного хода планетарных лидеров.

Первым выступил император Станхии. Я уже видела этого мужчину и только сейчас запоздало заметила, насколько же они с Фентом похожи. Тот же волевой, массивный подбородок, красивые, крупные и гармоничные черты. Крепкое тело: сильное и мускулистое, при этом без единых признаков ожирения, и глаза: изумрудные, как чистое море.

Станх не нарядился в привычном стиле: в расшитый кафтан из дорогой материи, оделся скорее, как военный – в комбинезон лазурного цвета.

Белые волосы собрал в низкий хвост.

– Я должен пояснить все, что случилось. Слежка была, я не отрицаю. Но инициирована она обоими правительствами. Надеюсь, Земля не станет отпираться. Мы вместе решили вести наблюдение. Подчеркну для честных граждан союза! Слежка велась только и исключительно в общественных местах и на предприятиях, где расы совместно работали и контактировали. В личные дела мы не вторгались. Дабы подтвердить это обстоятельство, я высылаю Земле данные – все отснятые нами видео. Наблюдение велось с единственной целью: убедиться, что народы нормально сотрудничают и не возникает революционных настроений. Станхи и люди друг с другом контачат, а не вступают в частые конфронтации. Еще одной целью нашего исследования стало качество работы хорров. Поскольку именно от них зависело смогут ли расы трудиться слаженно, дружить и просто сосуществовать бок о бок. Мой третий сын, Фелент Акколд Бро Альтаир Рранс занимался проектом с нашей стороны. Со стороны Земли руководил наблюдением глава внутренней разведки – Николай Бельский. Несколько месяцев назад Фент оставил пост и передал его своему кузену, второму сыну моего брата – Эмральху Вальд Мастрикс Лланару. Он контролирует проект и по нынешнее время.

Фент же отправился работать на Эльверест и на данный момент я получил сообщение, что после моего выступления джетты вышлют сына обратно на Станхию. По крайней мере, тут они держат слово. А попробовали бы не сдержать! Все слишком публично и открыто. Уж если враги так усиленно пытаются вызвать к нам недоверие союзников, то сами должны выглядеть белыми и пушистыми, как любят иногда выражаться земляне. За сим откланиваюсь со всем уважением.

Не успел император скрыться с экрана, как на нем появился Максимилиан Ваттарлин.

Я ощутила, как сердце остановилось. Все, час Икс, момент истины. Последний ход за земным начальником. Он может столкнуть расы лбами или примирить к неудовольствию джеттов.

– Начну, пожалуй, с самого главного, – широкое, открытое лицо Максимилиана выглядело почти спокойным и хладнокровным, только длинные пальцы земного руководителя беспрестанно постукивали по коричневой столешнице.

Ваттарлина снимали в его кабинете, с гигантским окном и видом на столицу. Очень символично: парки и скверы, офисы и громадные жилые комплексы остались за спиной нашего Максимилиана, словно он закрыл их своим телом.

Ваттарлин последовал примеру Имендия – надел комбинезон военной формы, такой же лазурный, строгий и аскетичный.

– Земля знала о слежке союзников, и сама тоже вела подобную. Действительно, ей руководил Бельский. Мы также следили за сородичами на Станхии, имея доступ лично от императора. Озвученная Имендием Аккол Бро Рансом цель данного предприятия землей подтверждается. Важно, чтобы расы продуктивно сотрудничали, чтобы находили общий язык, а не ругались почем зря. Только так можно сообща что-то построить. Начиная от корабля и заканчивая государством.

Записи мы получили в полное владение. И по запросу гражданина Союза планет готовы незамедлительно предоставить копии видео, касающихся лично его работы или любого общения со станхами.

– Хороший ход, сразу собьет градус паники, – отозвался Дреймор. Я только кивнула.

– Теперь о том, что касается джеттов. Земля получила выгодное предложение, но вынуждена от него отказаться. Нам пообещали передовые технологии, а также редкие галактические минералы взамен на немедленное предательство союзников и переход на вражескую сторону. Земных чиновников тоже обещали не обижать. Ни деньгами, ни властью, ни новыми должностями. Предатели нашлись, куда же без них. Но общее решение оставаться со станхами. Желающие сотрудничать именно с джеттами высланы им по добровольному согласию.

– Ну да! Либо в тюрьму, либо к джеттам. Знаем мы это «добровольное согласие»! – с издевкой в голосе отозвался Дреймор.

– К сожалению, оружие наших врагов продолжает применяться почти повсеместно и радиус его действия пока неясен, как, впрочем, и его природа. По нашим данным на Земле, в стратегически важных пунктах в космосе, а также на Станхии заложены некие эмоциональные бомбы. Ликвидировать их мы пока не в силах. Однако союзники почти закончили разработку оружия для противодействия. Понадобятся хорры, и скоро каждый из них получит предложение участвовать в операции «разминирования». Сразу скажу и со всей откровенностью. Гарантировать полную безопасность от действия разработки джеттов мы не в силах. Однако, на основании статистики и наблюдений, уже сложилось уверенное предположение о том, что на хорров эмоциональные мины не действуют. Как не действуют они и на семью станхийских императоров. Причины этого феномена нам пока неведомы. Поэтому хоррам стоит подумать. Ничего скрывать мы от них не планируем. Но на данный момент успех разминирования и сотрудничество наших рас напрямую зависит от этого особого народа. Надеюсь на понимание.

Максимилиан исчез, а мы переглянулись.

– Ну вот! Фент жив здоров. Противоядие от гадостей джеттов в разработке. Осталось только немного продержаться! – радостно воскликнула Эля.

– И это, боюсь, сложнее всего, – реалистично прокомментировал Дреймор.

Мне оставалось лишь с ним согласиться и будущее показало правоту приятеля.

За две следующие недели мы поняли, что Максимилиан нисколько не преувеличивал – работы было валом, ну просто непочатый край.

О выходных и свободном времени пришлось забыть целиком и полностью. Если мы не участвовали в патрульном вылете, то отправлялись на Землю или в колонию, чтобы там урегулировать очередную склоку между станхами и сородичами.

Доходило до того, что близкие друзья и родственники сцеплялись друг с другом буквально намертво, затевали самые настоящие бытовые войны. В ход шли кухонные агрегаты и старые добрые ножи, вилки, тарелки.

Жены землянки уходили от мужей станхов. Те пытались задержать благоверных и получалась масштабная склока с применением тяжелой артиллерии: личных оскорблений, кастрюль и скалок.

Хорошо хоть дети смешанных пар, даже те, что не уродились хоррами – такая мутация случалась редко – оказались не восприимчивы к диверсиям.

Давненько у меня не было столь напряженного графика и такой адской, непроходящей усталости. К концу каждого дня чудилось, что год пахала без перерыва, буквально искупалась в чужих эмоциях, да что там искупалась – захлебывалась в них. Наверное, поэтому мысли о Фенте посещали меня лишь изредка. На базу станх так и не вернулся. Если верить официальному источнику – новостям с дружественной планеты – третий сын императора отсиживался дома «работая над особым проектом». Так объявил всем нам Имендис в очередном коротком публичном выступлении.

Главы Земли и Станхии теперь регулярно появлялись в новостях и на экранах. Рассказывали о ситуации с джеттами, которые вели обширную подрывную войну и явно готовились к чему-то большему. Разведка докладывала, что враги собирают немалый флот и наверняка не для защиты своих рубежей, на которые никто и никогда не покушался. Все ждали, что джетты пойдут в атаку, но те медлили, похоже, намеревались вначале подорвать наши силы межрасовыми стычками. Сойтись в честной битве с совместной армадой Земли и Станхии у джеттов оказалась кишка тонка.

Пока их план срабатывал лишь отчасти, и все благодаря стараниям хорров, которые выматывались хуже некуда. Однако склоки и распри возникали все чаще и все больше совершенно на пустом месте. Делали себе представители народов покупки в магазине, занимались в спортзале, ужинали в ресторане – и бац! – набросились друг на друга.

Фразы о замороженных рыбах, приматах и потомках рыб прочно вошли в обиход, как когда-то в далекие времена. Недоверие между расами нагнеталось. Настроения сородичей менялось, земляне разделились на три лагеря. Одни верили станхам и поддерживали их, организовали отряды добровольцев и патрулировали общественные места, зоны, где земляне сталкивались с инопланетниками. Другие сохраняли нейтралитет и явно ожидали во что все выльется. Третьи выступали против союзников и требовали полного обнародования результатов слежения.

Насколько я знала, «жертвы акции» – все, кто попал на видеозаписи, получили «фильмы со своим участием» по первому же официальному запросу. Но никаких публичных показов не планировалось.

Обыватели, в чьих руках оказались записи, подтверждали слова императора Станхии о том, что ничего личного в «спецфайлы» не попадало – исключительно рабочие ситуации.

Тем не менее, некоторые земляне все еще не верили в честность союзников. Станхи, надо отдать им должное, вели себя выдержанно, благородно и не выказывали ни малейшей агрессии. Кроме случаев воздействия оружия джеттов.

Определенно, враги надеялись на больший результат, в том числе и от своего официального обращения. Но сказать, что они не подорвали доверие между расами и не создали новый фронт работ не только военным, но и хоррам –означало бы здорово покривить душой.

Мы с Дреймором служили в экипаже Жарова. Никто не возражал и ничего не спрашивал. На места планетарных конфликтов патрульных хорров доставлял первый свободный корабль.

Ежевечерне мы с Элей и Дреймором собирались в моей квартире. Слушали и обсуждали последние новости, делились мнениями, подозрениями и всякий раз обязательно возвращались к Фенту.

Я тему ни разу не поднимала, но подруга непременно заводила старую добрую песню о главном.

Фент красивый, умный, ответственный. Наверняка прилетит за мной на белом истребителе и попросит руки как положено. Бросит к ногам безродной хорки свои земли, титул и богатство… Бедная девушка сказок начиталась…

Я традиционно уже возражала, что не могу простить станху обстоятельства и условия нашего первого знакомства. Он ведь следил, знал меня по видео, нарочно тогда пришел в лабораторию, изучив мое дневное расписание. Но главным оставалось даже не это. Ладно, допустим, в его намерениях не усматривалось ничего плохого. В конце концов, Фент не снимал меня в душе, не пытался поймать полуголую и не дежурил под окнами, чтобы разглядеть личные подробности.

Но почему он честно во всем не признался? Зачем скрывал, утаивал информацию? Вот именно это меня больше всего оскорбляло.

Эля считала и постоянно твердила, что мужчина хотел вначале понравиться, завоевать мое сердце и душу и лишь потом раскрывать собственные. Дреймор занимал нейтральную сторону. Как бы эмоционально мы с Элей ни спорили о честности и порядочности поведения Фента, о том, что он сделал правильно и неправильно, приятель ни разу не высказал мнения. Если его спрашивали – отмалчивался, пожимал плечами или заявлял, что предпочтет услышать объяснения станха, узнав его мотивы из первых рук.

И вот это как раз не представлялось возможным. Бывший капитан новобранец даже не пытался с нами связаться. Ни разу не написал мне ни строчки, ни короткого приветствия или сообщения.

Ни извинений, ни малейших объяснений, даже просто обычной весточки от Фента я так и не удостоилась. И это стало очередным уже поводом возненавидеть прежнего ухажера. Почему он не попросил прощения? Со Станхии, при хорошем раскладе вполне можно прислать сообщение. Почему не признался, как положено? Почему не черкнул мне ни строчки? Боялся? Решил, что пора завязывать с отношениями между хоркой и станхом, выбрать себе высокородную – равную по богатству и происхождению? Струсил, в ожидании моего ответа?

Сама я выяснять точно не стану! Ни строчки этот подлец от меня не дождется!

Волновало ли меня это, тревожило ли, расстраивало ли? Заставляло ли сердце биться чаще? Обижалась ли я на Фента или сетовала? Я и сама объяснить затрудняюсь. Слишком закружил водоворот работы, домой я возвращалась вконец измотанная, ни сил, ни эмоций почти не оставалось. К тому же хорры в последние недели старались почти вычистить собственные чувства, малейшие порывы и переживания. Иначе просто всерьез рисковали сойти с ума или получить нервное истощение. Столько чужих ощущений и эмоций мы пропускали через себя ежедневно.

Стандартные патрульные выезды и вылеты, внеочередные из-за оружия джеттов, проблемы с коммуникацией в командах – все это совершенно опустошало. Хотелось вообще ничего не чувствовать.

И мы к этому стремительно приближались…

К тому, чтобы окончательно превратиться в роботов – умных машин по устранению конфликтов.

Наверное, это меня более чем устраивало. Боль, сомнения и переживания – все выключалось и затухало. Эмоции постепенно теряли отчетливость, яркость, силу и даже значимость. Внутри разливалась такая желанная, такая привычная и родная холодность. Толстая, плотная корка льда защищала душу от очередного пожара страсти, вихря чувств и урагана разочарования.

Всего, что могло опять растревожить и отозваться неисцелимой болью. Как хорка я очень давно усвоила. Нет чувств – нет боли и никак иначе. Сейчас я, как никогда желала, чтобы бесконечные рабочие будни освободили меня от всех эмоций, любых, и в особенности, связанных с Фентом.

…В тот день все выглядело как обычно.

Вылет с Жаровым увенчался успехом – мы с Дреймором примирили капитанов транспортников, что везли важные грузы в колонии. Ребята не поделили маршруты. Один двигался по стационарному, другой же затребовал себе экстренный, потому что вез скоропортящиеся продукты и в одной точке они пересекались.

Произошло это на выходе из скрученного пространства, когда корабль практически не контролируется. Как результат – легкое столкновение. Оба капитана оказались профессионалами. После некоторых эмоциональных вспышек – мы все в последнее время находились на взводе – ребята договорились и примирились. Мощные корабли не пострадали, пара царапин и вмятин не считается – и продолжили свои путешествия.

Для такого двух хорров не требовалось, но в одиночку нас уже не пускали.

Никуда, ни на какое задание. Мы всегда страховали друг друга.

На борту Жарова царила почти идиллия. Как, впрочем, и на многих патрульных истребителях. Казалось, перед лицом общего врага, станхи и земляне, что служили на Эльвересте, только больше сплотились и подружились. Редкие и не слишком эмоциональные недопонимания быстро гасились и ликвидировались. Иной раз даже без помощи хорров – ребята сами улаживали проблемы.

Мы с Дреймором добрались до станции, и тут же были вызваны на Землю.

Машина вылетела в Московию – один из крупных городов планетарного государства.

Летающий джип патрульной службы включил экстренную сигнализацию, и несся по трассе в режиме обгона. Автомобили уступали дорогу. Пестрые ленты воздушных магистралей паутиной сплетались над гигантским городом.

Небоскребы из стекла и сверхпрочного пластика устремлялись в небо острыми шпилями, покатыми крышами и старинными башнями. С высоты полета город выглядел гротескно, нелепо и, пожалуй, слегка странновато. Архитектура центральных и ближайших к ним улиц напоминала о космическом веке. Изящные арки-переходы, здания на длинных ногах-сваях, похожие на современные звездолеты и даже целые, огромные районы, выполненные под планетарные и звездные системы. Шары-планеты на тех же подставках-сваях, звезда на самых высоких и блестящих, даже Луны-дома – и те присутствовали.

Периферия города изобиловала невероятными архитектурными контрастами. Высокие коробки-небоскребы с ажурными металлическими балконами. Широкие здания, квадратные и уплощенные с сотнями глаз-окон, в обрамлении светопоглощающих панелей, похожих на веки сказочного чудовища. Здания, сделанные под старинные, с вычурными завитушками и барельефами, стройными остроносыми башнями, золотыми куполами и витражами. Аляпистые узоры, строгая утилитарность, богатые ажурные украшения, не только балконов – крыш и подъездов – бесконечно спорили друг с другом о вкусах.

Пышные парки цвели и благоухали – погодные купола над городами обеспечивали круглогодичное лето даже там, где раньше суровые зимы захватывали местность на многие месяцы.

Мы неслись к крупному торговому центру. Водитель – молчаливый и суровый землянин, не из патрульных, но явно военный, рулил практически не хуже Фента.

Мы с Дреймором тревожно переглядывались. Другие хорры оказались на задании и определенно наше подкрепление не станет решающим в конфликтной ситуации. Судя по всему, склока массовая.

Подробностей нам пока не сообщали, но по браслетам компьютерам патрульных уже пробежали кусочки информации. В мебельном отделе торгового центра повздорили почти все покупатели. Станхи и люди просто сцепились, принялись валтузить друг друга. Ничего особенно нового и внезапного, если бы не одно неудачное обстоятельство. Охранники тоже попали под раздачу и что еще хуже – под действие треклятого подрывного оружия джеттов.

В ход пошли уже не кулаки, не стулья и столы, что располагались в зале, в ход пошло боевое оружие. Слава богу, что службу охраны серьезным боевым оружием не обеспечивали, выдавали стандартные наборы: электрошокеры, резиновые дубинки и короткострельные плазменные пистолеты. Впрочем, даже такого снаряжения хватало, чтобы жертвы значительно преумножились. Нескольких людей подстрелили и что самое скверное в происшедшем – подстрелили именно станхийские охранники. Земляне бросились на амбразуру, подоспела помощь с других этажей, в том числе, из те же секьюрити.

Мебель, конечно гасила выстрелы, горела и делала работу пожарникам, опять же было где спрятаться, но жертвы продолжали множиться и множиться.

Вот уж когда я порадовалась, что современные детали интерьера создавались из самогаснущего дерева и пластика. Они, естественно, вспыхивали, полыхали, но сами же себя одновременно и тушили. В итоге – огонь не особенно распространялся.

Нас с Дреймором доставили к месту мастерски – прямо на этаж где все происходило. Машина вонзилась в окно ракетой, со звоном разбила сверхпрочные стекла, снесла часть огромной рамы, и приземлилась в центре помещения. В гигантском торговом зале магазина клубился едкий дым, отвратительно пахло гарью, слышались вопли, ругань и крики. Лифт и эскалаторы уже не работали – их отключили в целях безопасности. Похоже, перекрыли и лестницы. Люди и станхи носились по помещению, мелькали лазерные лучи и молнии, выпущенные плазменными пистолетами. Но толком мы почти ничего не видели. Глаза щипало, а во рту саднило. Я схватилась за руку Дреймора. На таких потасовках мы еще не присутствовали.

Сердце вмиг заколотилось быстрее, на нервах вспотели ладони и стопы.

Разумеется, хорры патрульные не раз участвовали в боевых вылетах, но ни разу сами не сражались, никогда не выходили на передовую… И вот оно, свершилось наконец-то…

Я поняла, что ноги деревенеют и вновь постаралась выключить эмоции, полностью от них отрешиться.

Водитель нашего джипа выпрыгнул, вытащил силовой щит, сунул в руку моему приятелю, выхватил из-за пояса плазменный пистолет и бросился прямо в стену дыма. Дреймор повел меня за шкафы – те выстроились у стены солдатиками. Отсюда мы погнали волну успокоения. О том, чтобы касаться участников, применяя давно отработанную тактику, сейчас не могло быть и речи. И это ужасно все усложняло.

Успокаивающее поле не действовало. Пахло кровью, гарью и потом, кричали люди и ругались станхи, охранники палили напропалую, а посетители швырялись мебелью. Дреймор включил силовой щит и собирался броситься на амбразуру. Я решительно последовала за ним. Приятель остановился и замотал головой. Но я сделала резкий жест. Я работаю патрульным хорром, и это моя профессиональная обязанность. Дреймор вздохнул и двинулся дальше – на споры и новые обмены мнениями времени уже не оставалось.

В едком дыму и копоти мы едва видели забияк. Но общее направление улавливали. Основная толпа сгрудилась возле кресел, лопат и садовых столиков.

Они кричали, что-то доказывали, размахивали оружием и мебелью. Охранники потрясали дубинками.

Дреймор двигался очень правильно. Шаг – укрытие за шкафом или диваном, еще шаг – и новая остановка… Такими осторожными перебежками мы достигли эпицентра конфликта невредимыми.

Охранники здесь пока не стреляли, лишь размахивали резиновыми дубинками – все-таки уложить существо в упор не всякий штатский сразу решится. Это тебе не палить по мишеням или по ногам бегущего вора. Ты отлично видишь лицо жертвы, понимаешь, что та безоружна. И нажать на курок гораздо сложнее. Дреймор дал мне знак действовать, вручил щит и выскочил из-за тумбочки. Я последовала его примеру. Пока драчуны сыпали ударами, ругательствами и оскорблениями, мы бежали и касались каждого. Не разбирая расы и пола, не считая – сколько их попадалось. «Выключали» агрессивное поведение и неслись дальше, не останавливаясь. Не помню, когда еще я так бегала...

Эмоции отступили и отпустили. Я чувствовала только движение. Вперед, не боясь, не раздумывая, не останавливаясь и не оглядываясь… Только вперед и ни шага назад!

Закашливалась, плюясь гарью, старалась продышаться и двигалась дальше.

Внезапно помещение прорезали выстрелы. Нам вроде бы оставалось всего несколько человек и станхов, когда над головой и плечами пронеслись плазменные сгустки. Не молнии – а именно сгустки! Кто-то стрелял из боевого оружия! Успокоенные нами запаниковали и принялись шарахаться по помещению. Дреймор и охранники быстро очухались и командовали прятаться, ложиться. Я заметила растерянную женщину и ее двух молодых дочерей.

Девушки прильнули к матери, та прижала свои сокровища и готовилась принять худшее. Землянка, а все наши женщины – амазонки. Воительницы под стать гладиаторам.

Ради семьи и детей готовы даже стоять под выстрелами. Грудью закроют любимых и не позволят врагам прорваться.

Я собиралась предупредить женщин, когда в воздухе возникла молния, а затем – и плазменный сгусток. Одна летела прямо мне в голову, другой направлялся аккуратно в грудь.

Я дернулась, понимая, что уклониться уже не остается ни сил, ни времени. За считанные секунды перед гибелью вдруг ощутила вселенскую усталость. Такую, что уже ни двигаться, ни бороться желания не было… Хотелось сдаться на волю костлявой и рука об руку пойти во тьму… Забыть о суматохе и спешке, смертельной игре и разочарованиях. Просто от всего отключиться. Навсегда, навеки и безвозвратно…

Послышался отчаянный крик Дреймора – он и охранник ринулись ко мне, но определенно уже не успевали.

Перед лицом взорвался плазменный шар, я ожидала жара и боли, но ничего подобного не последовало. Меня закрыл новый боевой щит и тело… станха… до боли знакомое…

Фент отразил щитом сгусток, молния угодила ему в бок, оплавила форму патрульного капитана. Запахло паленой плотью и кровью, но станх даже не поморщился. Схватил меня и бросился в сторону. Взрыв пришелся на центр помещения – встретились три шаровые молнии.

Казалось, в сердце торгового зала неожиданно вспыхнула сверхновая. Нестерпимо сверкающая звезда начала плеваться зигзагами плазмы, отбрасывать сгустки во все стороны.

Смотреть на происходящее было больно, глаза слезились и отзывались резью.

Очень вовремя появились омоновцы и скрутились трех лазутчиков-джеттов.

Я попыталась вдохнуть воздуха, но у меня ничего не получилось. Перед глазами резко помутилось, звуки, краски и едкие запахи внезапно уплыли в небытие. Я дернулась и потеряла сознание…

…Следующим кадром возникло лицо Фента, а рядом с ним и лицо Дреймора. Мужчины выглядели почти одинаково: очень взволнованными и расстроенными.

За их спинами мелькала воздушная трасса – автомобиль двигался к Эльвересту.

– Ты слишком много растратила энергии, – попенял мне зачем-то Фент – я и так обо всем догадалась. Просто в суматохе драки в супермаркете, забыла о сохранности собственной ауры. Применяла силу хорки по максимуму, забыв, что и она истощается.

– Ничего, скоро будешь как новенькая, – заверил меня Дреймор с облегчением.

– Сильно ранены? – спросила я у Фента.

Тот отмахнулся:

– Так, царапина. Даже не стоило беспокоиться.

Слабая улыбка на лице станха ясно говорила, что тот доволен тем, как я интересуюсь его здоровьем.

– Что забыли в наших пенатах? Думала вы уже не вернетесь! – стерла я радость с лица Фента. Тот нахмурился, до легкой морщинки на переносице, помотал головой и выдавил:

– Я работал над оружием против диверсии джеттов. Привез его образцы на станцию, отправил в колонии и на Землю, а затем вернулся на службу. Странно, что вы меня не ожидали.

– Так вы же у нас птица высокого полета! Такого, что и в прыжке не достанешь, – я осторожно приподнялась на кушетке, которую сделали из сидения – некоторые машины позволяли подобное. Кресла раскладывались и превращались в диванчики. – Глава департамента соглядатаев! Главный и лучший специалист Станхии в том, как получать личные сведения о любой понравившейся вам женщине. Раз – и все ее привычки, биография и медицинские данные – уже в ваших величественных ладонях. Заодно сведения о ее бывших мужчинах и почему она с ними рассталась. Разве не так? – выпалила я, сама удивляясь собственной агрессии. Меня бесило общество принца, раздражала его манера разговаривать и даже то как он сейчас хмурился и поджимал чувственные губы. Меня бесил этот станх неимоверно, аж в глазах темнело от ярости!

Фент нахмурился еще сильнее, поиграл желваками и произнес:

– Я никогда и ни в чем вас не обманывал. Понимаю, что вы раздосадованы. Приношу искренние извинения, если разочаровал и чем-то обидел.

– Это все слова и пустые расшаркивания! – оборвала я тираду инопланетника. Дреймор молча слегка отодвинулся и уставился в окно автомобиля, позволяя нам самим разобраться.

– Вы, действительно, все обо мне выяснили? Группу крови и ДНК тоже? А про Дело номер двести двадцать пять? – я словно находилась на допросе, а Фент – в роли подозреваемого, как минимум, в серьезном преступлении. Станх ответил незамедлительно – чеканил так, будто готовился.

– Вначале я отслеживал работу хорров. В том числе и в ожидании хода джеттов. Про их диверсию ходили слухи. Мы не особенно этому верили, но уделили хоррам особенное внимание. И теперь, как видите, это оправдывается. А потом… Да! Я все про вас выяснил. И упомянутые данные тоже…

– Почему вы ничего не объяснили? Я, что – игрушка для сына императора? Кукла для высокородного и благородного? Это же подло и неэтично! Вы все заранее обо мне выяснили! Вы знали меня ну просто как облупленную! Зачем вы вообще прибыли на Эльверест?

– За женщиной, которую полюбил, – голос станха звучал глухо, зеленые глаза словно потухли. – Я никогда вас не обманывал. Не смог бы при всем огромном желании. Вы слишком дороги мне, Олеся. Я старался действовать честно и со всем моим к вам уважением. Я, конечно, не наследник Имендиса, но я, тем не менее, наследник династии. И ради продолжения знатного рода, мог попросить земное правительство попросту выдать вас мне в жены. Поверьте, мне никто не отказал бы! Вряд ли вы это понимаете, но в таких случаях политики едины. Мы не в средневековье, конечно. Но по крайней мере, прислать вас на Станхию, поселить и заставить пожить там, принимая мои ухаживания и общество, вас вполне могли бы и принудить… Я же ничего такого не просил. Я сам приехал вас завоевывать!

– Боже! Какое у вас самомнение! Какое самодовольство! Какая напыщенность! – не помню, чтобы эмоции настолько меня захлестывали. Я вообще чувствую мало, порывы очень редко испытываю. Сейчас же мне жутко хотелось отвесить станху столько пощечин, чтобы щеки у него неделю горели! Хотелось, как следует, поколотить его и даже ударить в место ранения – чтобы побольнее и почувствительней!

– Вы думаете, вы такой уникальный, такой красивый и благородный!? Да как вы смеете вообще озвучивать подобные варианты мне, женщине? Забрать, принудить, потребовать у правительства… Да я после этого даже разговаривать с вами не собираюсь. Вы подло держали меня в неведении. Даже не удосужились проинформировать, что следили, выбирали среди множества хорок, наводили справки обо мне лично! Хотя не имели на это ни малейшего права! Разве император Станхии не сказал в своей речи, что ваш департамент обязан исследовать только рабочие ситуации? Или я что-то не так понимаю?

В последней фразе я дошла до визга, аж самой стало немного неприятно. Станх поморщился, как от ранения, сжал кулаки до хруста костяшек и ответил таким голосом, будто говорил последнюю речь смертника.

– Я люблю вас, Олеся всем сердцем. Я умер бы за вас хоть сегодня. Я никогда не хотел вас обидеть. Да, я не имел никакого права исследовать ваши личные дела, изучать ваше земное прошлое, происхождение, вкусы и интересы. Я сделал это, чтобы понравиться, чтобы найти с вами хоть что-то общее. И даже со всеми этими стараниями у меня не особенно вначале получалось. Мне жаль, что это вас так обидело…

Он замолчал и поджал губы, Дреймор вздохнул, но не повернулся. Я ощущала бешеное биение сердца и снова хотелось орать, колотить, расписаться звонкими пощечинами на красивом лице сына императора. Эмоции бурлили как никогда в жизни. Даже на работе подобного не испытывала.

Ощущение, что жила под колпаком, меня рассматривали словно под лупой, проверяли – достойна ли Фента, такого красавца и сыночка императора, такого всего из себя станха, усиливалось и взвинчивало негодование.

Кажется, у меня случилась истерика. Возможно, я рассуждала не совсем справедливо… Какое-то сомнение маячило на задворках сознания, но бешеные эмоции заглушали его.

Наверное, все это было лишь наносное. Видимо, я не могла простить Фенту вторжения на мою личную территорию – туда, куда никого не впускала. Ни разу за многие столетья. Ни одного бывшего мужчину я не посвящала в прежние отношения и никому не рассказывала главного – почему и как выбрала одиночество.

Я даже друзьям этого не поведала… Я чувствовала себя обманутой, преданной, сломленной. Тем, что кто-то вторгся в мою биографию и узнал детали моего прошлого. Того, что никогда и никому рассказывать не планировала.

Дело номер двести двадцать пять… Мое унижение, моя беспомощность тоже стали известны Фенту… Боже! Лучше бы я умерла!

Подтвердились худшие мои подозрения. Я еще помнила беседу в столовой, когда Фент резко осудил Влада и говорил о насилии над женщиной… Так вот зачем это все затевалось!?

Не знаю почему, но я была уверена – в той фразе принц имел в виду вовсе не Влада, он говорил про мое кошмарное прошлое! Я это буквально кожей почувствовала!

И удостоверилась в собственном выводе. Фент использовал мою тайну, обратился к ужасу пережитого, к тому, что я предпочла бы забыть лишь ради того, чтобы я приняла его. Согласилась на ухаживания и в последствии – на более серьезные отношения…

Капитан застыл: бледный и решительный. Словно готовился к окончательному приговору, после которого – либо смерть, либо пожизненное заключение.

Но я его больше ни капли не жалела. Подумаешь, легкое ранение! Да ему надо было еще врезать дубинкой! Желательно туда, пониже пояса!

А потом еще по упрямой башке!

Он ведь рассчитывал меня покорить: легко и с первого взгляда. Для этого и наводил обо мне справки. Для этого влез в личные файлы и выяснил то, что не должен был!

Для этого вел все эти трогательные беседы о том, как отвратительно насилие над женщиной!

Он был уверен, что добьется успеха, просто используя весь тот ужас, всю безысходность и боль, что я пережила в далеком прошлом…

То, что прочел в деле номер двести двадцать пять!

Он, действительно, мной манипулировал! Теперь, когда Фент подтвердил, что получил секретные сведения из полиции это становилось ясным как день. Последние сомнения отпали…

В груди болезненно ныло, хотелось царапаться и кусаться, высказать все, что накипело в душе обиженной и обманутой женщины…

Но я не могла… Тогда пришлось бы опять пережить то унижение, то отвратительное, непередаваемое чувство, что ты – обычное ничтожество…

Боже! Как он мог это использовать? Как вообще повернулся язык сказать то, что, по мнению станха я, видимо, и хотела услышать после пережитого кромешного ада!

Я доверяла ему, открылась, а он… он…

– Олеся, только не молчите! Скажите все, что обо мне думаете. Скажите, какой я мерзавец, ударьте по лицу или еще как-то… Только не смотрите с таким презрением! – казалось, это кричал не станх – человек, причем очень эмоциональный, отчаявшийся почти до предела.

Я слушала Фента и не слышала. Собиралась отвернуться на кресле, но автомобиль приземлился на стоянке. Я выскочила внутрь Эльвереста, пронеслась по ангару для машин, мимо ярко-оранжевых столбиков, что горели значками «свободно» и «занято» и выскочила в зеленый коридор. Сзади, по-моему, догонял Дреймор. Ощущались и шаги Фента, я кожей чувствовала его преследование. Но внезапно оно прекратилось – и это я тоже отчетливо ощутила.

Добежала до своей комнаты в общежитии, заскочила в спальню, плюхнулась на кровать и зашлась бурными рыданиями.

Боже мой! Сколько столетий я не выпускала влагу из глаз! Когда я вообще в последний раз плакала? Ах, да, на могиле матери…

… Помню тот злосчастный ноябрь – холод, что пробирался до внутренностей, ветер, что ледяными пальцами касался шеи, щек и ладоней… Свинцовое небо заволокло тучами, солнечные лучи золотистым дождиком прореживали густую небесную влагу. Казались бессмысленными украшениями, что светят, но, увы – не греют.

Душа словно заледенела, как и тело, как и мои чувства. Тогда, наверное, впервые в жизни я ощутила это опустошение. Эмоции ушли, как нечто ненужное… Любовь, нежность и тепло к близкому… Думала, они мне больше не понадобятся…

Мама закрыла глаза вчера… Закрыла и больше уже не открыла. Техничка в коридоре реанимации спросила:

– А ты к кому, доченька?

Я тихо назвала фамилию…

– А… она умерла…соболезную…

Меня пошатнуло, как на качелях, стена показалась твердой, но ледяной. Я оперлась и только выдыхала, словно рыба, выброшенная на берег.

Мамины шершавые маленькие ладошки, глаза, исполненные любви и ласки… Все это осталось где-то в прошлом.

Наверное, тогда Олеся Авердина почти перестала хоть что-то чувствовать. Я не переживала из-за одиночества, душу грызла голодными челюстями боль потери и тоски по близости.

Я погоревала несколько месяцев, оставила теплые воспоминания и вышла на новый жизненный уровень.

А потом… потекли будни… Будущее внезапно наступило, в буквальном смысле само прибыло вместе с чужой неведомой Галактикой. И я нашла свое предназначение. Холодная внутри и почти бесчувственная, я считывала чужие эмоции, решала их как математическую формулу и выдавала правильные ответы. Отличница хорка – спокойная и расчетливая. Способная лишь на отголоски эмоций, лишь на редкие поверхностные чувства, исключительно дружеские привязанности…

А потом… случилось оно. Дело номер двести двадцать пять…

Я возвращалась с дежурства на Землю, в свою тогдашнюю небольшую квартиру. Шла по ярко-освещенной улице, нырнула в зияющую пасть подъезда. Еще удивилась – почему свет погашен, даже потянулась к выключателю и… напоролась на этих мразей…

Холод металла коснулся шеи, нечто острое вонзилось в бедро…

– Скажешь слово – и тебе конец! – горячий шепот обжег ухо. Холодок прошелся по позвоночнику… Я дернулась, но ничего не смогла сделать, попыталась использовать способности хорки… Зря… Меня схватили сородичи.

Они не реагировали на мой дар… Даже оставайся я без перчаток… все равно ничего изменить не смогла бы…

Хорры – единственные, кого хорка не смогла бы сбить с толку страхом, паникой или любой другой внушенной эмоцией. Только перед ними я оказалась беззащитна. Совсем. Абсолютно…

Всего лишь женщина перед мужской мерзостью и подлостью…

Последнее что мне удалось сделать – нажать экстренную кнопку вызова на браслете-компьютере. А дальше случилось самое отвратительное…

Дрожащие от нетерпения горячие ладони, разрезанный комбинезон патрульной хорки, недовольный треск рвущейся ткани… Прерывистое довольное пыхтение…

Плоть что тычется в бедра и ниже… Тошнота, отвращение и ужас….

Я почти потеряла сознание – хотелось умереть, хотя бы отключиться… Но в эту самую минуту раздался звук полицейской сирены. И мрази как тараканы расползлись в стороны. Я почти не смотрела как их скручивали… Только отчетливо ощущала беспомощность, униженность и жгучую ненависть…

Меня еще долго тошнило в туалете.

А потом я переехала на станцию. И больше никогда не возвращалась в ту злополучную квартиру…

Я никогда никому об этом не рассказывала. Одна мысль о том, что кто-то узнает возвращала тогдашние эмоции: ненависть к гадким насильникам, презрение к себе за собственную беспомощность и ко всему мужскому роду!

И вот сейчас, вдруг все чувства вернулись.

Жалость к себе, боль предательства, страх, что уже никогда не смогу довериться, и ненависть к высокородному инопланетнику, что рассматривал меня как вещь. Как игрушку для императорского отпрыска, избалованного мальчика со Станхии.

Разве те мрази в подъезде не видели во мне всего лишь игрушку? Видели, как и все мужчины! Только играл каждый по-своему. Одни хотели овладеть телом, другим подавай еще и эмоции – любовь, нежность и понимание…

Вот только методы у всех похожие. Силой вторгнуться, куда их не звали, без разрешения, насильственным методом и любым способом заполучить желаемое…

Что-то бубнил в утешение Дреймор, на кухне суетилась и шумела Эля. А я только плакала и плакала. Я никогда не хотела больше чувствовать, но Фент заставил, и я очень пожалела. Эмоции всегда наполняют горечью. Ты либо разочаровываешься в объекте, либо теряешь его со временем… Ничего хорошего в этом нет. Чувства не нужны, они лишние. Я и без них прекрасно обходилась, жила себе, работала и не тужила…

Когда я наконец-то успокоилась и осторожно присела на кровати, Эля подвезла столик с вкусностями. Соленые крекеры в коричневых розетках, блестящие свежие ягоды фиников, целая вазочка алой малины – ягодка к ягодке, спелые, ароматные немного взбодрили и утешили.

Дреймор пристроился рядом на кровати и несколько минут мы просто чаевничали. Также, как и в предыдущие дни. Спокойно, слушая последние новости о том, что на Землю прибыл Фент Бро и привез образцы нового оружия. Того, что должно полностью нейтрализовать эмоциональные бомбы, заложенные джеттами.

Требовалось лишь опробовать установки, и это планировалось сделать на Эльвересте, при помощи лучших местных хорров.

– Зря ты так, – подала голос Эля, похоже Дреймор с ней поделился, пока я создавала искусственное море из самой обычной кровати патрульной. – Он вернулся и сказал, что любит тебя. По-моему, всем очевидно, что прилетел сюда Фент только ради тебя.

– Конечно-конечно! Ты, видимо, новости не слышала. Он прилетел, чтобы снабдить нас оружием, заодно убедить самых профессиональных хорров Галактики помочь ликвидировать последствия диверсии джеттов, – пустилась я в пространные возражения.

Вот тут вступил в беседу и Дреймор.

– Ну, конечно! Сыну императора, бывшему главе секретной службе некого же послать с установками-то… Только собственными руками и может доставить их на Эльверест.

Эля тотчас восторженно закивала, соглашаясь с аргументом приятеля. Но у меня и здесь нашлось объяснение:

– Решил лично убедиться, что все сложится. Миссия-то более чем важная. И почему бы сыну императора, уж простите, не поднять свою высокородную задницу ради ликвидации межрасовых ссор? По-моему, дело вполне достойное…

Эля хотела что-то возразить, Дреймор приготовился ей потакать.

Но я так всплеснула руками, что приятельница прикусила губу и даже прикрыла рот ладонью. Я рубанула ладонью по воздуху, словно рассекала Фента на части, вскочила с резкими суматошными жестами, еще немного побила воздух и вернулась к своему чаю с малиной.

Дреймор отмахнулся, в привычном стиле «Ее все равно не переубедишь», Эля больше тоже не рискнула высказываться. Так мы и сидели, слушая новости, когда по станции пронеслось объявление:

– Хоррам срочно собраться в переговорной!

– Зовут на новые приключения, – негромко поделилась с нами Эля.

Дреймор посмотрел на меня внимательно.

– Можешь пойти или сказать, что приболела?

– Конечно пойду! – заявила я бодро.

Силы уже практически восстановились, эмоции немного утихомирились. И я собиралась вернуться к работе. Это значило для меня нечто важное. То, что никакие красавцы Фенты, хоть они миллион раз родственники императоров, не собьют меня с пути истинного и не заставят предаться унынию. Плакать в подушку как тургеневские барышни, писать в дневнике трогательные вирши о том, как тяжко живется бедолажке – это совсем не моя роль.

Я патрульная хорка и этим все сказано.

Я первая поднялась с дивана, поставила пустую чашку на столик и решительно направилась к двери.

Глава 15

По дороге в переговорную, что располагалась в самом сердце Эльвереста – как раз между развлекательной и рабочей частями станции – я не могла не думать о Фенте. Что сделаю, когда опять встречу его? Ударю или прикинусь, что мы не знакомы? Выскажу все снова, никого не стесняясь?

Не-ет! Уж этого он не дождется! Я буду вести себя корректно и вежливо, так чтобы у станха появилась оскомина. Останусь в высшей степени профессиональной. Но не дам Фенту ни малейшего повода даже подумать о возможности нашего примирения.

Приятели молча вышагивали рядом, косились с интересом, но не комментировали. Даже Эля не рискнула высказаться. Мне так и чудилось, что подруга не выдержит. Возьмет слово и вновь затараторит о том, что Фент вернулся на станцию только и исключительно ради меня. Мол, парень виноват, но зато влюблен. Наслушалась, достаточно, больше не желаю!

Я не могла рассказать друзьям о том, что так обидело в действиях Фента. Просто не могла – и все тут. Казалось, от стыда провалюсь сквозь землю, просто умру прямо на месте… Нет, этому не бывать…

Пусть думают обо мне все, что захочется. Пусть молча осуждают мои действия, считают, что я несправедлива, слишком предвзята по отношению к принцу… Я никогда и никому не смогу открыть истинную правду…

Слава богу, Эля воздержалась от споров, Дреймор тоже не пытался убедить меня.

Мы преодолели зеленую часть Эльвереста и добрались до потайного лифта. Переговорная находилась на отдельном этаже, и попадали в нее только допущенные. Лично руководитель нашей станции – станх Альдемир Ворн – программировал лифт, что доставлял в это помещение. Забивал в базу всех, кто может проехать, для остальных даже двери не открылись бы.

Лифтовая кабина, на первый взгляд походила на обычную дверь в комнату. Деревянный прямоугольник рядом с такими же, даже ручка торчала для антуража.

Но стоило нам только приблизиться, как дверь послушно уехала в сторону, пропуская в просторное помещение, нисколько не похожее на привычное лифтовое.

Двигались мы буквально пару секунд, после чего дверь вновь отъехала, открывая взгляду огромный зал с символическим круглым столом посередине.

Вокруг располагались высокие кресла с гелиевыми спинками и сиденьями.

В них уже размещались хорры. Насколько я видела, присутствовали почти все, кто долгие годы трудился на Эльвересте.

Пока мы с Дреймором и Элей присаживались, лифт уехал и доставил Фента с Альдемиром Ворном за компанию. Альдемир чем-то походил на моего бывшего, как я теперь его мысленно называла. Просто и лаконично – бывший, сразу все ясно и надежд не останется. Аутотренинг обиженной женщины, меч между ней и недавним ухажером.

Глава станции был очень высоким, крупным, кряжистым, но подтянутым. Светлые волосы собирал в длинный хвост. Черты, более мягкие чем у большинства станхов, упрямый подбородок и зеленые глаза… Как же я сразу об этом не подумала, еще когда впервые встретилась с Фентом! Альдемир приходился дальним родственником императору Станхии. Очень дальним, по какой-то сто пятой линии. Теперь же родственные черты с моим бывшим буквально бросались в глаза неоновыми лампочками. Глава станции носил белую форму, и значок на груди в виде молнии. Погоны теперь причитались только военным, у нас чины обозначались подобным образом.

Станхи приблизились к нашему столу и стало ясно, что Фент куда более подготовлен к нашей, повышенной для них гравитации. Альдемир, проработав на посту несколько столетий, все еще двигался немного резковато. Впрочем, возможно у близких императора вообще лучше физическая подготовка?

– Благодарю всех хорров, которые прибыли, – начальник отдал честь, мы ответили, Фент тоже в долгу не остался. В эту минуту лифт открылся и к нам присоединились оставшиеся хорры. По лицам родственников императора было понятно, что они обрадованы. Не ожидали, что все конфликтологи согласятся участвовать в эксперименте.

– Временно, пока мы на военном положении, руководство станции передаю Фенту Бро, – ошарашил всех Альдемир. – Он куда лучше меня разбирается в новых устройствах, но продолжит совершать патрульные вылеты, как делал это в должности капитана.

При этих словах бывший посмотрел на меня – вот прямо в упор с таким выражением, словно говорил: «Все ради тебя». И-их! Жаль, что мы не одни! Уж я бы высказалась и выразилась не только словами, но и пощечинами.

Дреймор осторожно пожал мне руку, предупреждая резкие слова или действия – все же мы на общем собрании, а не наедине с принцем соглядатаем. Я небрежно повела плечом: мол, зря считаешь, что я не выдержу.

Бывший вздохнул и отвел взгляд.

– Сам я остаюсь заместителем главы Эльвереста, – продолжал Альдемир свое сообщение, одновременно отдавая честь хоррам, что появились в переговорной последними и ожидая, пока те рассядутся. – Остальное поведает сам Фент.

– Всем добрый день. От имени императора Станхии, всех сородичей и себя лично искренне благодарю хорров за содействие. Спасибо вам за тяжелую, но важную работу, – я и раньше понимала, что бывший отличный оратор. Вот и теперь он моментально расположил к себе сородичей – всех до единого. Заметив, что хорры довольны, Фент приступил собственно к делу: – На данный момент особенно рассказывать нечего. Нам нужно сейчас провести эксперимент. Для этого уже подготовлен спортзал для тренировки ближнего боя и спаринга.

Хорры начали удивленно переглядываться. Я старалась смотреть на Фента в упор, спокойно, деловито и безразлично. Под этим взглядом бывший нервничал, заметно терял хваленую «замороженность» – то морщился, то опускал уголки губ, то с силой сжимал кулаки и разжимал.

Присутствующие реагировали с удивлением – слишком уж сильная для станха реакция, Альдемир поглядывал с сочувствием.

– Мы раздобыли две аурные бомбы, которыми джетты вызывают межрасовую агрессию и набрали добровольцев из ОМОНА. Предварительно их разоружили. Ребята уже ждут в условленном месте. Бомбы подбрасывали в разные места и те локально провоцировали конфликты без всякого повода, на пустом месте. Все, кто попал под действие аурных бомб, бросались на существ другой расы. Оружие пробуждало генетическую память. Жертвы словно бы видели не ссоры нынешних, дружных людей и станхов, а противостояние тех, что буянили в прошлом.

Теперь уже на лицах сородичей появилось некоторое понимание. Конечно! Ларчик-то просто открывался! Все эти фразы, которые звучали на заре становления Союза планет, давно вышедшие из обихода… Вот откуда они взялись!

Пулеметно посыпались вопросы:

– А на хорров аурные бомбы, действительно, не действуют? Потому что мы гибриды землян и станхов?

– Или благодаря вашим способностям?

– Но тогда получается, что джетты посещали станцию на Эльвересте? Ведь у нас тоже было одно происшествие!

– А почему за все это время полиция и спецслужбы не нашли ни одного прибора в местах массовых конфликтов и драк? Мы же на них почти круглосуточно выезжали!

Фент воспринял град вопросов спокойно и ответил четко, очень по-станхийски:

– На хорров оружие джеттов не действует. Почему мы точно не установили, но предположения те же, что и у вас. Смешанный генотип, уникальные способности. Вряд ли джетты посещали станцию. Сами знаете – это режимный объект, все пронизано следящими камерами. Мышь не проскочит, как говорят на Земле. Так или иначе при расследовании происшествия присутствие чужаков все равно обнаружилось бы. Скорее всего, джетты действовали иначе. Они могли подкинуть бомбу через посещающий станцию персонал или в какую-то аппаратуру для обслуживания Эльвереста. Оружие маленькое, легко поместится в сумку или в тот же пылесос для уборки. Например, на корабль Шабрина, как теперь предполагают ученые, бомба попала после посещения планеты Рай – одной из земных колоний, где ребята прикупали фрукты.

Если бы джетты имели доступ на станцию, то конфликтов случилось бы куда больше. Эльверест стал для джеттов занозой в одном известном всем месте. Потому что именно отсюда приезжали на места потасовок и склок самые профессиональные хорры.

Командир выдержал паузу, позволяя присутствующим осмыслить услышанное и при желании задать новые, волнующие вопросы. Но ничего подобного не последовало. На лицах товарищей отражалась готовность помочь и оставить врагов с носом.

– Если вы готовы, следуйте за мной, – произнес Фент и решительно двинулся к лифту.

В кабинку уместились все сорок пять хорров.

Сородичи выглядели спокойными и решительными. Ни страха, ни паники не выказывали. За последние чертовы недели мы и не такое переживали, чтобы пасовать перед всякими там экспериментами.

Я знала, что лифт двигался не только вверх и вниз, но и по горизонтали, поэтому ничуть не удивилась, когда за распахнутой дверью кабинки обнаружился упомянутый спортзал.

Нас интересовала центральная часть: вроде клетки с крупными прутьями, завешанной гелиевыми матами. На периферии располагались тренажеры, всякие боксерские груши для разминки, в виде человечков и мешков с картошкой.

Я насчитала пятьдесят три ОМОНовца, которые спокойно сидели в клетке, прямо на полу, на матах в ожидании нашего появления. Затем безо всякого предупреждения, Фент бросил на пол нечто вроде белого мячика. Небольшой предмет, явно обрезиненный, покатился по гладкому полу и остановился в промежутке между матами.

И в эту минуту случилось необычное. ОМОНовцев словно перезагрузили, как боевых роботов на задании. Ребята вскочили, уставились в сторону «аурной бомбы» – все разом, как заведенные. Так вот куда смотрели жертвы джеттов! В сторону, где работали эти агрегаты.

Минуты не прошло, как посыпались оскорбления, на пустом месте и совершенно беспричинные, а после завязалась настоящая драка. Умелые бойцы уклонялись от ударов, пытались нанести их своим же товарищам, только принадлежащим к другой расе.

Даже смотреть казалось страшноватым.

Еще недавно дружные парни силились разорвать друг друга на части, словно превратились в диких зверей. Хищников, что не поделили добычу, необходимую для выращивания потомства, голодных монстров, готовых на все ради куска мяса.

Фент вытащил из кармана серый шарик, очень похожий на предыдущий и бросил совершенно в другую сторону.

Мы ждали, что ОМОНОвцы успокоятся, хотя бы уменьшится градус агрессии. Но ничего подобного не случилось.

Знакомые крики, оскорбления и бешеный бой продолжались дальше.

– А? Что? Устройство не работает? – спросила у Фента встревоженная Наташа. Станх выбросил вперед руку, словно говоря: «Еще не вечер!».

– Мне нужна пара добровольцев, – обратился он к толпе хорров. Мы с Дреймором вышли, не сговариваясь.

Фент невесело усмехнулся и предложил:

– Действуйте как обычно. Накрывайте аурным успокоением, не притрагиваясь и не приближаясь.

Мы с приятелем переглянулись с недоверием. Прежде подобные наши действия не имели ни малейшего эффекта. Впрочем, попытка не пытка.

Едва мы направили в сторону ОМОНовцев волну аурного успокоения, как ребята словно бы выключились. В точности, как и патрульные в коридоре.

– Да-да, там тоже мы действовали. На основе того эксперимента мы и создали новые устройства, – подтвердил мою догадку Фент. – А теперь пусть другие попробуют…

И на пол полетела новая бомба джеттов…

В следующие несколько часов мы убедились, что «противоядие» отлично работает. Прибор станхов и способности хорров полностью снимали навязанную агрессию. В конце мы попытались работать в одиночку. И – что удивительно! – тоже получилось.

Оказалось достаточно одного хорра, чтобы нейтрализовать бомбу джеттов. И что в этом самое приятное – даже устройство тотчас портилось. Превращалось в бесполезную игрушку. А спустя некоторое время, как и говорил Фент, просто распадалось на части и превращалось в кучку сероватой пыли. Не мудрено, что эмоциональные бомбы так до сих пор никто и не обнаружил.

– Что ж! Теперь мы все урегулируем, – обратился Фент к толпе хорров. – Боюсь, вам придется работать по-прежнему. Делать вылеты на патрульные задания, отправляться на Землю или в колонии.

Никто из нас возражать не планировал. Мы сами хотели поскорее разделаться с результатами диверсии джеттов, щелкнуть проклятых врагов по носу.

– Пока все, кто отдежурил положенное, свободны и могут отправляться на отдых, – обратился к нам Фент, как новый руководитель. Альдемир же только поддакнул.

Мы дружно загрузились в лифтовую кабинку и вышли в коридоре общежития.

– Олеся! – окликнул меня Фент, прямо в толпе остальных хорров. – Я публично приношу свои извинения. Я люблю вас, Олеся Авердина. В любой момент, когда пожелаете готов возобновить наши отношения. В любой день я готов жениться на вас.

Это публичное заявление о намерениях ошеломило почти всех присутствующих. Даже Альдемир слегка опешил, невозмутимость слетела с лица станха, брови чуть поднялись на лоб, а рот приоткрылся от изумления. Хорры принялись шепотом переговариваться, переглядываться и расходиться. Не слишком уважительно к товарищам и дальше наблюдать за их отношениями…

Альдемир отдал честь, секунду помедлил и отправился восвояси. Эля и Дреймор моментально заспешили в сторону моей комнаты в общежитии. Я собиралась остановить их, но ребята так припустили, что пришлось бы стремглав нестись вдогонку. Фент тотчас стремительно приблизился, остановился на расстоянии ладони и произнес дрогнувшим голосом:

– Я буду ждать вашего решения. Буду ждать сколько потребуется.

Я смотрела в лицо станха и эмоции рвали на части. Я все еще что-то испытывала к этому высокомерному инопланетнику, считавшему, что любая и первая ради него пойдет на край света. Я все еще ощущала томление, сладкое такое и приставучее, чувствовала, как слабеют колени под внимательным, немигающим взглядом принца и где-то в животе предательски теплеет. Но одновременно изнутри поднимались совершенно иные, негативные эмоции. Клокотала в груди дикая злоба, буквально рвала на части ярость, настолько сильная, что в глазах темнело…

– Я ведь вам уже все сказала. Там, в автомобиле, в полете, – бросила я в лицо Фента, вновь с трудом сдерживаясь от пощечин, криков и обвинений в подлости. – Между нами отныне все кончено! Большое спасибо за то, что прикрыли. Большое спасибо, что вытащили из пекла. Я вас благодарю как профессионала, товарища по работе на Эльвересте. Спасибо за то, что спасли мне жизнь. Спасибо, что прибыли так вовремя. В любой момент я готова вернуть вам этот долг в любом виде. Но как мужчина вы для меня больше не существуете.

Фент дернулся как от удара, набрал в грудь побольше воздуха, собираясь возражать или оправдываться, но я крутанулась на пятках и отправилась вслед за приятелями.

Хотелось снова зайтись рыданиями, выплеснуть бешеные эмоции влагой из глаз и отчаянными криками, но я лишь сильнее выпрямилась и неторопливо отправилась к себе в комнату.

Чудилось – внутри что-то обрывается… Я теряю нечто очень важное, поддавшись эмоциям и предубеждению.

Больше всего на свете мне хотелось сейчас броситься к Фенту и крикнуть в лицо императорскому сыну:

– Зачем? Зачем ты это сделал? Зачем заговорил про изнасилование?

Но у меня не хватило духа и смелости на обсуждение того отвратительного случая. Одна мысль о том, что придется говорить о своем позоре, ничтожности меня как женщины… заставляла сгорать от стыда. Сердце сжималось от ужаса… Я просто не могла себя пересилить.

Следующие два с половиной месяца мы работали также, как и прежде. Дежурили без выходных и праздников. Совершали обычные патрульные вылеты и, если требовалось, отправлялись на Землю, в колонии и даже на Станхию. С помощью «аурного противоядия» как называли новую разработку, хорры гасили конфликты махом, почти не прилагая особых усилий. Конечно, если речь шла о диверсиях.

Я впервые посетила планету союзников.

Станхия поразила своей зеленью. Диковинными «лесами на облаке» – островками земли, что парили в воздухе, усыпанные деревьями и кустарниками. Растения тут словно вонзались в небо, такими высокими они казались. Стволы напоминали гигантские столбы, цветы походили на морские водоросли, огромные грибы с лепестками и пестиками. «Трубчатые горы» удивительно напоминали ажурную паутину из синего камня, созданную самой матушкой-природой.

Пронзенные солнечными лучами они создавали феерию света, шоу невероятных теней и образов.

Дворцы знати и дома простолюдинов тоже парили высоко в небе и добирались до них на автомобилях, похожих на оранжевых божьих коровок.

Замки походили на мириады кристаллов, собранных в невероятный рисунок. Дома простолюдинов выглядели как стеклянные, но стены их прозрачными не были.

Замороженные станхи оказались гостеприимными, благодарными за нашу поддержку и помощь, вовсе не высокомерными и подозрительными, какими их выставляли джетты.

Мне даже понравились инопланетники. Хотя, конечно, в семье не без урода – на Фента я по-прежнему злилась. Мы регулярно встречались на дежурствах, я работала в экипаже бывшего, но вел он себя вполне пристойно. Больше не приставал с любовными признаниями, служебным положением ни разу не воспользовался, обиженного мальчика из себя не строил. Можно сказать, действовал безупречно. Если не считать редких взглядов, словно я побила преданную собаку и почти неслышных в тишине вздохов.

В рабочие моменты Фент не вмешивался. Лишь руководил, когда это требовалось. Приходилось признать, что не такой уж он и плохой. Вот только прощать станха мне не хотелось. Честно обсудить собственные мотивы я так и не собралась с силами. Наверное, стоило обратиться к психологу – настоящему, работающему на Эльвересте. Штат станции включал и таких медиков. Но и на это я не смогла решиться.

Так летели недели за неделями.

Затем новости нас огорошили.

Мы с Элей и Дреймором как раз собрались на традиционное чаепитие, после тяжелого трудового дня, когда милые девушки дикторши наперебой принялись скандировать.

– Сегодня силами военных и полицейских в совместном рейде станхов и людей по периферии наших Галактик обнаружены и ликвидированы одиннадцать военных баз джеттов. Руководство Союза предполагает, что враги готовили экспансию с последующим захватом власти над союзом. На данный момент зафиксировано движение еще на более чем сотне планет. Джетты спешно покидают базы и, похоже, планируют наступление. Объединенные войска союза готовы дать отпор расе-агрессору.

– Война? – севшим голосом произнесла Эля.

– Война! – выпалил Дреймор, словно знал, что так оно и случится…

…В эту ночь я почти не смыкала глаз. Мерещились кадры из «Звездных войн» – старенького фильма еще тех времен, когда Земля хранила космическую наивность, не знала, что существует галактика станхов.

Вспоминались и кадры реальных сражений, в разных странах Земного шара, когда те еще не объединились и не стерлись с карты.

Взрывы, слезы одиноких матерей, забившиеся в убежища старики и дети… Голод, разруха и запустенье.

Дома, где от родных и близких остались только глупые вещи: одежда, обувь и инструменты пережили дорогих и любимых. Остались родным постоянным укором, что не уберегли тех, кем дорожили…

Я не хотела такого будущего. Надеялась, что оно давно в прошлом. Но прошлое любит возвращаться и ударять по самому больному. Чтобы не забывали и всегда помнили, чего добились в этом самом будущем.

Ценили завоевания предков, в том числе и мирное небо, космос, где не летают ракеты и не взрываются боевые истребители…

Война началась сразу и внезапно.

Джетты моментально пошли в наступление. Слава богу, станхи к подобному готовились. Тут же прислали гигантское подкрепление и бои до Земли не докатились. Коснулись лишь самых дальних колоний, и то жителей удалось вовремя эвакуировать. Того, чего я так панически боялась, по счастью не случилось в реальности.

Снова изматывали будни патрульного, последние вызовы на диверсии джеттов. Опять наша компания с Элей и Дреймором собиралась ежевечерне в моей комнате и с замиранием сердца, дыхания смотрела очередные новости с фронта.

Дикторы утешали ежевечерне.

– Совместными силами землян и станхов джетты отодвинуты еще на несколько километров, их отгоняют до границы галактик.

– Последние бои закончились победой.

– Жители приграничных колоний наконец-то вернулись в свои поселения…

– Джетты отброшены на границу Галактик.

– Четвертые сутки идут сражения. Джеттов не впускают в наши рубежи. Враги стремятся опять прорваться, но им это пока не удается.

Все напряженно ждали развязки. Последнего рывка, последней победы.

Казалось – мы вдохнули и не выдохнули и пока никак не могли это сделать…

И вот, наконец-то, очередные выпуски новостей принесли галактикам радостное известие:

– Сегодня у нас торжественный выпуск! Земля и Станхия празднуют победу! Полную и безоговорочную! Джеттов оттеснили за границы Галактик и выставили силовые куполы. Новые станхийские разработки не позволяют кораблям противника, от крупных до челноков и отдельных космонавтов, проникнуть на территорию нашего Союза. При появлении возле купола любого неопознанного звездолета сигнал поступает в военное ведомство. Саму преграду преодолеть невозможно. Штурм приводит к уничтожению корабля.

Мы избавились от вражеского войска. Император Станхии Имендий Аккол Бро Ранс и глава нашего планетарного совета Максимилиан Ваттарлин объявляют сегодняшний день Днем независимости! Дружбы народов и Днем доверия!

После милых девушек ведущих на экране появился и сам император Станхии.

– Дорогие земляне и сородичи! Я от души поздравляю всех нас с победой и хочу сказать, что все мы вынесли хорошие уроки из произошедшего. Отныне Станхия открыта для людей, туристов и любых других желающих. Вы можете свободно посещать нашу систему и все населенные нами планеты.

Кроме того, нами принята концепция масштабной гуманитарной помощи союзникам. Все малоимущие с Земли, если они не ведут аморальный образ жизни и не тунеядствуют, в первую очередь, больные и их родственники приглашаются как туристы на Станхию. Больным обеспечат не только уход, но и лучшие наши клиники готовы принять их для лечения и обследования за счет бюджета империи.

Максимилиан вторил императору. Еще раз поздравил нас с победой и пообещал множество торжественных мероприятий…

Мы с приятелями радостно переглянулись и принялись плясать вокруг кровати.

Счастье и облегчение переполняло. Казалось – подпрыгнешь – и взлетишь. Но где-то, в глубине души, я чувствовала отголоски грусти… Тоски по нашим отношениям с Фентом. Никак не выходило от нее избавиться.

Я думала – как бы он отреагировал, прослушай новости вместе с нами, как бы мы обнялись после этого, восторженно приветствуя Викторию. И как потом… слились в поцелуе.

Не жаркие фантазии будоражили, не мысли об интимном слиянии. Мне почему-то вдруг захотелось тепла, искреннего участия, близости кого-то очень важного, дорогого…

Я злилась, доходила до бешенства, но всякий раз вспоминая о Фенте, опять испытывала нечто подобное…

В следующие несколько недель по Галактике шествовали безудержные праздники. Проходили торжественные парады, устраивались концертные шоу, гремели разноцветные салюты.

Новейшие боевые истребители показывали в атмосфере планет чудеса высшего пилотажа, опускались и двигались по мостовым, демонстрируя все собственные возможности.

Безумные пляски на площадях и в скверах объединили обе расы окончательно: станхи и земляне больше не соперничали и не ссорились из-за пустяков. Они вместе предавались веселью, погружались в пучину беззаботности.

У полиции, конечно, работы прибавилось. Но, слава богу, уже не такой, как прежде. Теперь они эвакуировали пьяных со всех концов планет и колоний. Впрочем, никто больше не жаловался. Все еще помнили предыдущие рейды, когда приходилось разнимать дерущихся. Мирно сопящие на скамейках, клумбах и зеленых газонах люди и станхи выглядели теперь просто рутиной.

Праздники мороженого, шашлыков, пиццы и станхийских сладостей, адаптированных для землян тоже, шагали по планетам и Галактике.

Патрульным начали давать отпуска. Некоторые отправлялись в загулы, другие улетали к родственникам, третьи же оставались на станции и праздновали вместе с товарищами. Так поступило и большинство хорров. Многие из нас пережили близких и теперь нашли новую семью. Пусть не по крови, но хотя бы по духу.

Я думала, Фент отбудет со станции. В особенности после объявления, которое пролетело по Эльвересту через несколько дней после победы. Нам сообщили, что Альдемир Ворн снова заступил на пост руководителя. Но Фент продолжал патрульные вылеты, не брал выходных и не исчезал с горизонта. Мы по-прежнему регулярно виделись и часто пересекались на вечеринках в честь независимости Союза планет от джеттов.

Патрульные гуляли почти ежедневно. Фент приходил, молчал и пил, отвечал на дежурные приветствия, но почти ни с кем не контактировал. Только при особой необходимости. На приглашения женщин на танцы отвечал вежливым отказом. Но и ко мне больше не приближался.

Я старалась игнорировать принца. Загоняла поглубже в душу воспоминания о наших свиданиях. Взгляды, от которых внутри теплело и казалось – пришла весна, касания, от которых бросало в жар и чудилось – вокруг знойное лето… Я тщательно погружала себя в зиму: ледяную пустыню безразличия. Гнала дурацкие воспоминания, пытаясь саму себя убедить, что это лишь отголоски отношений, глупые и нелепые фантазии… Осколки хрустальной чаши любви, которую уже никогда не склеить… А если даже и попытаться, получится нечто бесформенное, уродливое и уж точно некачественное. Налей в нее каплю сомнений – и протечет в ту же минуту…

В один из праздничных вечеров, Эля выпила много алкоголя и язык у подруги развязался окончательно:

– Леся? Ты, что так и не простишь его? – подруга указала кончиком вилки, которой цепляла из блюда оливки, в сторону Фента у барной стойки. Капитан сжимал в пальцах рюмку с какой-то новой станхийско-земной выпивкой и опять поглядывал в нашу сторону.

– Перестань на него так коситься! Он же заметит и поймет, что мы его обсуждаем! – возмутилась я бесцеремонностью приятельницы. Та отмахнулась все той же вилкой и посмотрела на молчаливого Дреймора, будто искала у того поддержки.

– Ты, правда, считаешь ее правой? Мужик старался, публично признался в любви, фактически при всех сделал предложение. А Леся дуется на него три месяца!

– Я вообще не собираюсь прощать его! – выпалила я и отвернулась, потому что поймала на себе взгляд Фента – так смотрят на нечто бесконечно любимое, но недоступное в силу обстоятельств.

– Слушай, ну это же глупость и нелепость! Он – сын императора Станхии. Естественно, мозги немного набекрень. Но он же действовал практически нормально и вроде заслужил второй шанс!

Я попыталась встать из-за стола, Фент вздохнул слишком уж громко, особенно для замороженного инопланетника. Эля нервно отмахнулась, придвинула к себе блюдо с оливками, и принялась с аппетитом поглощать их. Я все-таки поднялась и предложила Дреймору:

– Потанцуем в память о прошлом?

– Хочешь вызвать ревность у Фента? – невесело предположил приятель.

– Нет, я просто хочу отвлечься. Не думать о нем и наших отношениях. Надеюсь, что ты мне в этом поможешь.

Дреймор встал, и мы закружились. Почему-то у меня случилось де жавю. Вспомнился тот самый вечер, с которого все и закрутилось. Наш с Фентом роман и недолгие отношения.

Мои веселые танцы с Дреймором, Эля, что обжималась с Дангуром, который умудрялся флиртовать и с другими.

Мой уход с вечеринки и Фент, что едва не раздавил бокал пальцами.

Станх и сейчас на нас беспрестанно поглядывал, только не хлопал больше дверями и никуда уходить не планировал. Так и простоял весь вечер у бара, даром что рядом высились табуретки и даже кресла повышенного удобства. Он замер и только наблюдал за мной.

Несколько раз по душу Фента подходили разные женщины Эльвереста: станхийки, землянки и хорки. Капитан вел себя галантно, благодарил за внимание, приглашение, но ни с одной из них на танц-пол не вышел. Эля время от времени мне подмигивала, подчеркивая это обстоятельство.

Я делала вид, что ничего не заметила.

Пока мы с Дреймором не устали от танцев, не выпили еще несколько бокалов с Элей и не покинули очередную вечеринку.

Фент так и остался у стойки. Молчаливый, хмурый и одинокий.

***

На следующую смену Фент не вышел, и его место занял Жаров. Все дежурство я не находила себе места. Дреймор заметил, но не комментировал. Я сама оказалась слегка шокирована. Чудилось – исчезни Фент с горизонта, я сразу же вздохну с облегчением и наконец-то начну жить по-старому. Но отсутствие капитана на дежурстве постоянно о себе напоминало.

Я заходила в просторную столовую и тут же вспоминала, как с ним обедала. Прямо видела перед глазами последние недели, когда Фент неизменно садился в угол и просто молча смотрел на меня. Ласково, нежно и грустно одновременно.

Как выяснилось, мне этого недоставало. Даже очень и даже отчетливо. Я старалась гасить эмоции, переключаться на продуктивную работу. Но как назло дежурство выдалось скучным и спокойным до зубовного скрежета.

Мы дважды вылетали на скорую помощь застрявшим посреди космоса транспортникам, у которых закончилось горючее.

Вот нет бы нормально подзаправиться! Но наши надеялись на авось, экономили деньги и, предсказуемо, застревали неподалеку от цели.

Команда работала дружно и слаженно. Никаких трений не возникало. Я только и думала, что о Фенте. Проклятый, проклятый сын императора! Ну почему я не могу забыть тебя!?

Почему ты постоянно всплываешь в памяти?

Я проходила по зеленому коридору и вдруг вспоминалось как Фент защитил от поползновений и лапаний Влада. Губы поневоле растягивала улыбка. Я возвращалась в собственную каюту с Дреймором, бросала взгляд на окно-экран и тут же видела перед собой картину. В дверях появляется фигура Фента, и капитан просит беречь зрение от слишком ярких плазменных вспышек из-за столкновения гоночных истребителей.

Я скучала, скучала по этому станху! И не хотела себе в этом признаваться.

Вечер прошел под последние новости и Элины рассказы о новом ухажере. Вернее, о том, как она покорит его. На станцию прибыл очередной капитан, видимо, взамен пропавшего Фента. По словам приятельницы – красавец, ну просто Аполлон ни больше, ни меньше.

И она вознамерилась соблазнить его.

Слава богу, что назначен новобранец. Эля не заметила моего состояния, а Дреймор видел, но не комментировал. Вскоре мы отправились по кроватям, но утром ждали очередные внезапности.

– Дорогие хорры патрульные! – гремел по всему Эльвересту бархатистый голос императора Станхии. – Я приглашаю вас к себе во дворец. Сегодня вечером на Эльверест прибудет прогулочный корабль станхов, чтобы доставить вас на место в лучших условиях. Мы приготовили торжественные мероприятия. Балы, приемы и прогулки по планете. Учтите! Отказы не принимаются. Пока же отсутствуете на станции, ваше место займут хорры из полиции. Работе они практически обучены.

А я уже думала, что проведу выходной в походах по барам, танцам и боулингам… Мда… намечается мероприятие.

Кажется, я увижусь с Фентом… Ну и что? Он дезертировал! Оставил всяческие попытки ухаживания. Не попытался снова меня завоевывать. Значит и мне глубоко наплевать! Я проведу чудесные дни на Станхии и постараюсь развлечься как следует. Не взирая на присутствие Фента…

А может, он вновь, как обычно, дезертирует?

От этой мысли настроение портилось. Но я твердо вознамерилась повеселиться и перестать переживать о мужчинах. Принялась складывать наряды в чемоданы и ожидать нашествия Эли. Она, наверняка, скоро заявится и примется щебетать о приключениях, любовных играх, балах и праздниках.

Глава 16

Эля меня не разочаровала. Кажется, она успевала все. Буквально и без исключений. Я долго и муторно подбирала наряды, пыталась понять, что вообще взять с собой. Какие средства для ухода за кожей, какие шампуни, расчески, заколки. А Эля уже появилась в комнате, с чемоданом в руке и счастливым выражением на лице. Моментально забыла про нового капитана, которого еще недавно собиралась «штурмовать выстрелами флирта и осаждать обаянием».

Наверное, это меня и стимулировало. Я тотчас смекнула, что еще нужно, упаковала багаж и Эля подскочила к двери с восторженной фразой:

– Леся! Пойдем скорее на корабль станхов! Я хочу увидеть какой он внутри!

Я удивленно уставилась на подругу.

– Он же прибудет только вечером?

– Да он уже тут! В ангаре для истребителей! Пойдем, я хочу выбрать каюту!

Я безропотно отправилась за приятельницей, а скорее еще подогревало любопытство. Почему корабль прилетел раньше срока? И что в нем такого уж необычайного, раз Эля настолько восхищается?

– Ты его уже видела? – задала я риторический вопрос.

Спутница кивнула и потянула к двери.

Корабль, что обнаружился в ангаре, даже меня ввел в недолгий ступор.

Нас ждал гигант – пассажирский транспортник высшего класса, какие возили олигархов на Нурколле, и обеспечивали фешенебельные экскурсии, стоимостью как мое годовое жалование.

Мы вошли в голубой коридор, обитый бархатистой тканью, широкий и просторный настолько, что там можно было устроить танцы. Двери в каюты рассчитывались на великанов, внутренности каждой походили на королевские хоромы.

Кухня, с агрегатами для приготовления пищи, коктейлей и всяческих деликатесов, даже сыров, если захочется. Ванная с мини-бассейном – температура воды и воздуха регулировалась. Душевая с воздушным массажем – новым развлечением наших олигархов.

Спальня с кроватью на десятерых и матрасом, который подстраивался под тело, а при желании – еще и массировал.

Каждое помещение оборудовали компьютером. Ешь ли ты, моешься или только проснулась, можешь развернуть экран на всю комнату. Играть в новейшие бродилки-стрелялки, читать, слушать книги или музыку, смотреть сериалы, как на киноэкране… листать новости, не двигаясь с места. Клавиатура и мышка двигались по голосовому приказу хозяина.

Эля только рот разевала.

Мы оставили вещи в каютах и направились на ресторанную палубу. Я подозревала что там увижу – однажды успокаивала пассажиров подобного же прогулочного транспортника. Пришлось работать именно в столовой.

Залы и залы, где по всем стенам тянулись анаконды соединенных столов. Горы креветок пахли морем, крупные ягоды клубники выглядели бы ненастоящими, если бы не источали медовые ароматы, малина и вишня пахли не хуже. Супы, первое, второе, сладости. Ароматы сменяли друг друга и забирались сверхмощными вытяжками.

Пицца имела размер автомобиля. При этом тончайшее нежное тесто и поджаренные кусочки колбаски, ветчины, курицы оказались вполне себе нормальных габаритов.

Эля прямо подскакивала на месте, когда останавливалась у каждого блюда. Десять вариантов жареной картошки: с корочкой, в тонкой золотистой кожурке, вареная и подрумяненная в духовке… от богатства выбора просто глаза разбегались. Сорок разных видов шашлыка, в том числе из королевских креветок. Торты – настоящие произведения искусства. Похожие на птиц, замки, города, выполненные в виде сцен из мультфильмов.

Вместе с нами по кухне бродили и ахали еще несколько патрульных хорров. Дреймор появился в дверях тоже, приблизился и резюмировал:

– Император решил доставить нас с шиком. Столько всего на четыре часа полета. Тут хватило бы и на неделю!

Мы устроились за одним из столиков, на мягких белых гелиевых диванах, обитых все тем же искусственным бархатом.

Взяли себе только чаю, сидели, беседовали и смотрели новости. Каждый зал оборудовали компьютерами, каждый столик окружала силовая защита. Мы могли оградить себя куполом, смотреть и слушать, что душе пожелается и никому не мешать делать тоже самое.

Так мы досидели до вечера. Столовая наполнилась знакомыми хоррами. А мы отправились изучать транспортник, пока он еще не прибыл на Станхию.

Залы для ролевых игр вживую, где можно выбрать костюм, оружие, стрелять и ездить на разных животных, даже на арканах – ящерах со Станхии, похожих на помесь жеребца и крокодила. Морда лошади, панцирь ящера, длинные ноги, на стопах когти. Клыки как у настоящего аллигатора.

Когда-то станхи на них путешествовали, также и как земляне на скакунах.

Все это делалось виртуально, но почти не чувствовалось разницы.

Трехмерные изображения арканов несли тебя вперед как настоящие с помощью все тех же «силовых фокусов».

Мы прошли только половину оранжереи, миновали растения-паутинки – белые, пушистые и липкие, с цветами похожими на маки, прошли мимо деревьев-перевертышей – те напоминали корни, выдернутые и направленные вверх. На самом деле, это ветки с листьями, просто листья прозрачные, почти незаметные. Но стоило посветить на дерево лампой – оно покрывалось радужными разводами.

Посмотрели гигантские старкомты – фрукты размером с человека. Они росли прямо из земли, похожие на огромные яблоки, покрытые пупырышками и ворсинками. На вкус по слухам походили на манго, с привкусом черешни и ананаса.

В это время всех позвали на выход.

Мы с Элей захватили чемоданы, которые не стали даже распаковывать, Дреймор тоже появился у трапа.

Тело будто разом полегчало – небольшая разница в гравитации ощущалась с самого момента высадки. На Станхии ярко светило солнце, теплое и какое-то приветливое, по изумрудно-голубому небу плавали каравеллы облачных корабликов.

Мы очутились на одном из летающих островов, прямо неподалеку от замка императора. Вокруг раскинулся роскошный сад. От цветов и деревьев глаза разбегались. Вьющиеся, с ветками-зигзагами, поющие, похожие на тонкие ивы с голубоватыми стволами, словно из пластика, соцветия размером с человека, в виде земной розы или лилии.

Все вокруг дышало торжественностью.

Над парком раскинулись световые дорожки – летучие фонарики станхов, похожие на птиц и насекомых, только огромные и неподвижные. Дорожки, вымощенные мелким гравием, выстелили серебристыми коврами!

Нас со всех сторон приветствовали станхи – народ прилетел на встречу гостям и зеваки расположились на автомобилях. У местных машин крыши раскладывались и превращались в настоящие комнаты, окруженные силовыми ограждениями.

Дети и взрослые, вельможи и простолюдины. Все кричали, приветствовали и радовались. Возле дорожек выстроились слуги в кафтанах из шелковистой материи, брюках и юбках из тонкой ткани. Все, как один, одетые в желтое – цвет счастья и радости у станхов.

Гигантские двери дворца распахнулись и навстречу нам вышел сам император, окруженный небольшой свитой, с женой и всеми своими сыновьями. Фент тоже вышагивал в нашем направлении.

Правящая чета оделась в оранжевое. Императрица – в струящееся платье, совсем не домостроевского покроя, длинное, четко по фигуре, с разрезами на юбке почти до бедер.

Император выбрал рубашку и строгие брюки с кафтаном. Также нарядились и его сыновья. Впервые я увидела Фента в традиционной одежде его расы. Надо сказать, смотрелось шикарно. Я глаз не могла оторвать от бывшего. Сердце билось нервно и рвано, дыхание то и дело сбивалось.

Я все еще что-то к нему испытывала и отрицать это было бы глупо.

Наши взгляды с капитаном встретились, и я не могла отвести глаза. Вот просто не могла это сделать – и все тут…

Шумные приветствия, станхи, товарищи – все вдруг превратилось в обычные декорации, а на сцене жизни остались лишь мы – я и Фент, смотревшие друг на друга…

Нас встретили на середине дороги. Император отдал честь первым, как поступают низшие по званию. Мы дружно ответили тем же манером. Жест повторили все, как один, принцы.

Императрица Альвистина кивнула, как полагается вельможным дамам со Станхии.

Прием оказался воистину королевский. Нас завели в дворцовые покои, лично император показал зал, где уже собиралась знать для бала. Затем перепоручил гостей принцам, чтобы те показали нам выделенные покои.

Мы разделились на три группы и Фент позвал мою за собой. Эля весело подмигнула, Дреймор отмахнулся с таким видом, словно предсказывал мою реакцию.

Замковые покои походили на каюты недавно прибывшего с нами транспортника. Только оказались еще больше, просторней и богаче отделанными.

Фент показывал хоррам их апартаменты, отдавал честь и двигался дальше. Нас с Элей принц оставил «на сладкое». Приятельница беспрестанно поглядывала, подмигивала, словно намекала на нечто особенное лично для меня. Я же старалась вести себя спокойно, выдержанно и, по возможности, безучастно…

Первой Фент отпустил Элю, затем продемонстрировал и мою комнату, в нежно-бежевых тонах и фисташковых и как бы между делом сообщил:

– Она неподалеку от моих покоев. Олеся, я очень рад вас приветствовать. Искренне надеюсь, что вам у нас понравится.

Станх немного постоял напротив, словно не решался меня оставить. Я выдавила из себя «Спасибо», думая, что ждет он именно этого. Внутри бушевали контрастные эмоции. Желания рвали на части, в голове все смешалось и перепуталось. Хотелось резко приблизиться к Фенту, просто коснуться его губ губами, ощутить сладость взаимного поцелуя, огонь страсти и желания инопланетника… Забыться в крепких мужских объятиях. Просто закрыть глаза, расслабиться, плюнуть на все, что нас разделяло и сделать последний, решающий шаг. Фент слегка подался вперед, словно как-то перехватил мои эмоции, хотя это ведь совершенно невозможно – только хорры умеют считывать чувства…

Внезапно принц двинулся навстречу, сокращая расстояние между нами, дернул рукой, будто собирался обнять… и меня как молнией ударило…

Возможно, он так меня понимает, ловит малейшие изменения настроения лишь потому, что следил за работой хорки, а потом, презрев законы и правила, навел справки и как следует изучил меня? Сладость момента, наваждение схлынули, осталась лишь горечь обманутых чувств и желание поскорее отделаться от станха.

Я почти отшатнулась от Фента, его рука замерла в полужесте и повисла у бедра безжизненной плетью. Принц восстановил на лице каменную мину – не сразу, заметным усилием воли. Чинно поклонился, крутанулся на пятках и медленно двинулся прочь по коридору.

Вдруг обернулся и произнес слегка вздрагивающим голосом:

– Олеся, мне этого очень не хватало. Дышать с вами одним воздухом. Стоять близко, пусть и не касаясь. Вот ради чего и стоило выжить…

Внезапно станх будто опомнился, вновь отдал честь и заспешил дальше. А я на минуту оцепенела, прокручивая в голове слова Фента, вспоминая наши свидания, признания инопланетника и его эмоции, считанные без спроса перед боем с джеттами…

Волнение поднималось от кончиков пальцев, широкая спина станха удалялась, а я смотрела ему вслед и внутри словно вулканы взрывались. Меня метало от одного решения к другому, от одной эмоции к другой, от одного порыва к совершенно противоположному…

Догнать его? Что-то сказать в ответ? Позвать или просто отпустить восвояси?

Я так и не смогла ни на что решиться.

Фент немного притормозил, в последний раз оглянулся и скрылся за поворотом коридора.

И только когда он ушел, я вдруг поняла самое главное. Рядом с этим странным инопланетником я забывала ужасное прошлое. Дело номер двести двадцать пять… То, что впечаталось в памяти и жгло каленым железом…

Этот кошмарный нарыв вскрылся и заболел благодаря Фенту… и кажется я излечилась…

Я вошла к себе и обнаружила Элю.

– Представляешь? Наши покои смежные! Он словно угадал, что я к тебе забегаю!

– Думаю, видел, он же соглядатай, – фыркнула я в сторону подруги, складывая вещи в гардеробную – здесь нам выделили по целой комнате для чемоданов, одежды и обуви.

– Злючка! – выпалила Эля. – Мужик, как может, для тебя старается, а ты не даешь ему второго шанса.

Я небрежно повела плечом и оставила слова подруги без ответа.

Но дальше все та-ак закрутилось.

Нам принесли местные наряды.

Мне – голубое платье в пол, с разрезами как у королевы, Эле – похожее розовое.

За нами зашли слуги императора и предложили сопроводить на прием.

Там уже ждала толпа аристократии. Весь цвет высокородной Станхии, в желтом и оранжевом, естественно.

Император расположился на троне, похожем на большое синее кресло.

Остальных пригласили за столики и рассадили на мягкие диваны. Они окутывали и словно обнимали.

Когда хорры и гости расселись, император поднялся и взял слово:

– Я хочу поблагодарить отважных, честных и трудолюбивых хорров и хоррок за все, что они сделали для мира. Без вас мы бы с джеттами не справились.

В воздух взмыли лепестки роз и осыпались на нас пестрым дождиком.

– А еще хочу попросить Олесю Авердину выслушать моего сына, Фента, – услышав свое имя я вздрогнула и почувствовала на себе сотни взглядов.

В зале появился и сам Фент.

Рядом с ним слуги вывезли столик с жареным гусем – это блюдо станхи вообще не могли переваривать, для них оно приравнивалось к яду.

– Олеся… Я дал себе слово больше никогда вас не тревожить, – произнес Фент вздрагивающим голосом, и в зале воцарилась уважительная тишина. Такая, что бабочка пролетит – услышишь. – Но я не сдержал свое слово. Я просто не смог его придерживаться. Я улетел с Эльвереста с намерением больше не мешать вам своим обществом. Не заставлять нервничать в моем присутствии, вспоминая о том, чем обидел вас. Я очень старался, правда, старался… Но не выдержал, за что и прошу прощения.

Олеся, при всех станхийских придворных, в присутствии моих отца и матери, я признаюсь, что полюбил вас. Я не должен был вас обманывать, не имел право наводить о вас справки. Некрасиво было пользоваться сведениями, добытыми подобным нечестным образом. Я все это отлично понимаю. Простите меня. Но что сделано, то сделано. Для меня вы дороже жизни. Я прошу вас принять мое предложение, стать моей официальной невестой и разделить со мной все, что имею. Замки и земли на родной Станхии, средства, полученные в качестве сына императора и заработанные на разных должностях. Мой личный прогулочный транспортник. Кстати, вы на нем сюда и прибыли. Считайте это подарком женщине, которая мне дороже жизни.

Фент отломил ножку гуся и принялся ее жевать. Морщился, но откусывал и глотал, бледнел, но продолжал трапезу.

Закончив наконец-то с куском мяса, станх осушил чашку черного чая и замер в ожидании.

Я думала, он выпьет антидот, но Фент и не собирался этого делать. Император тоже не шелохнулся. Альвистина, что устроилась рядом, на кресло немного поменьше мужниного, сжала кулаки и оцепенела. Переживала за любимого сына.

Черт! Ну что же я такое делаю-то? Он ведь нравится мне, этот мерзавец? Соглядатай, обманщик, подлец! Но все равно я полюбила его. Я могу еще сто лет казнить принца и сомневаться – действительно, ли он мной манипулировал. Могу спросить и потребовать правды. Но, что это изменит на самом-то деле? Для меня или для Фента? Разве кто-то из нас обретет счастье?

Может пора оставить прошлое в прошлом? Мое ужасное дело номер двести двадцать пять и все, что натворил принц, стараясь понравиться?

Наверное, впервые за все время я, действительно, отпустила страхи, презрение к себе и проклятым насильникам… Смогла отпустить, скорее всего…

Я встала, подошла к Фенту и попросила:

– Пожалуйста, выпей противоядие.

– Зачем? Какой в этом смысл? Я поболею некоторое время. Не сдохну, не переживай. Это не самоубийство, Олеся. Не шантаж подростковым способом… Это всего лишь древний ритуал, который позволяет мне сказать, доказать всему своему народу, продемонстрировать всей Галактике, что ты мне дороже самой жизни.

Я поднялась на цыпочках и поцеловала Фента в губы. И он так мне ответил, словно и не отравился чужим мясом.

Сжал, притянул и долго стискивал, будто не мог поверить в происходящее.

– Я согласна стать твоей невестой, если выпьешь сейчас же антидот! – выпалила я, отстраняясь.

Император сзади усмехнулся, императрица хихикнула следующей. Фент растерянно развел руками, но слуги подоспели с препаратом.

Станх проглотил, запил чаем и тотчас подхватил меня на руки. Наверное, никто в обеих Галактиках меня так не прижимал, не кружил, так долго не отпуская на землю, вернее на благодатную почву Станхии…

ЭПИЛОГ

Я выходила замуж не на Земле, не на Станхии, а на… Эльвересте. Там, где все мои друзья, близкие, те, кто все последние годы делил со мной горечи и радости, поддерживал в болезни и здравии.

Мы с Фентом нарядились в парадную форму, бракосочетание проводил Альдемир и выделили для него… весь зал «Лельвиля».

По стенам двигались радужные разводы, барную стойку оборудовали шведским столом с кушаньями всех рас и народов, где обязательно нашлось место для моей любимой вредной пиццы. «Три сыра» и «Ветчина с грибами». Фент запомнил наше меню с Элей и Дреймором на вечеринке, где долго доказывал, что с ним танцевать гораздо лучше, чем с приятелем, патрульным хорром. И ведь доказал, ничего не попишешь!

Именно тогда между нами пробежала искра, а между сердцами протянулась незримая ниточка, которую не удалось оборвать ни секирой правды о работе Фента, ни молотом моего отношения к его самомнению.

Патрульные – все, кто не вылетел на дежурство – заполнили зал и праздновали с нами. Станция работала без выходных. Даже в субботы, воскресенья и праздники дежурные наводили порядок и помогали страждущим в космосе.

Голубая и белая парадная форма очень украсила помещение «Лельвиля». Мужчины в форме – это все же нечто невероятное. Сила, мужественность и защита в одном флаконе – это потрясающе!

Женщины – сама сексуальность, хотя они так и не думают. Это сочетание хрупкости и силы… Кто же устоит перед подобным?

Меня долго марафетила Эля, красила и делала прическу. В итоге в зеркале я увидела хорку в комбинезоне, что сидел как чулок, с причудливым венком из кос на голове и огромными глазами, подчеркнутыми умелым макияжем.

Дреймор встретил меня у дверей в общежитие и проводил в «Лельвиль» на правах единственного близкого мужчины.

Фент уже ждал, в центре зала и не скрывал сильного волнения. Словно и не императорская кровь пятидесяти вековой выдержки текла в венах принца, а подростковые гормоны бурлили. Станх переминался с ноги на ногу, и буквально не находил себе места. Никакой невозмутимой мины, никакой каменной маски: приподнятые брови, чуть опущенные уголки губ, желваки, что беспрестанно двигались.

Но стоило нам с Дреймором появиться в дверях, как мой капитан в голубой парадной форме, подчеркивающей его мощную атлетическую фигуру, преобразился в одно мгновение. Улыбка растянула губы Фента – таким я его прежде не видела. С абсолютно счастливым выражением лица и глазами, что сияли изумрудами.

Станх тотчас дернулся навстречу, но император Имендий резким жестом остановил его. Он привел сына жениться и первым встретил меня по обычаям станхов. Дреймор передал мою руку Имендию в знак того, что отдает меня в семью правителя Станхии. Тот поклонился и отдал честь, взял мою ладонь и повел к жениху.

Фент сжал мою руку горячими пальцами и пока Альдемир произносил официальные слова, смотрел так, словно не мог оторваться, насытиться моим видом и близостью.

А когда мы оба сказали «да» и наши ответы занесли в базу Союза, вместе с ДНК и аурными слепками, Фент подхватил и закружил в танце, словно это стало нашим ритуалом.

Полет вместе на облаках нежности, когда кажется, что нет ничего приятней, все замирает внутри и вокруг исчезают стены, существа и планеты… Время внезапно останавливается, а гравитация перестает действовать.

Ты летишь в руках своего мужчины, а он держит как самое ценное, что только когда-то имел в жизни.

Патрульные кричали и улюлюкали, стены «Лельвиля» засверкали ярче. Музыка не прерывалась ни на секунду – одна мелодия сменяла другую также как ритм сердца меняется, но не обрывается ни на мгновение.

Когда наш танец все же закончился, гости приступили к трапезе, мы с Фентом уединились в его жилище, чуть больше моего, но более спартанском. Ничего, я еще наведу здесь уют. А пока мы сливались в страстном танце, продолжая то, что начали в «Лельвиле».

Фент брал меня так, словно никакой он не девственник – точно знает все эрогенные зоны, каждую точку, которой приятно касаться. Деликатно и ненасытно, уважительно и беспардонно, нежно и страстно, напористо и заботливо.

Я снова летела, не чувствуя гравитации, снова ощущала себя на вершине блаженства, содрогалась от удовольствия, желания и доходила до пика наслаждения.

Фент то рычал, то еле дышал, то шептал на ухо какие-то нежности. А когда мы усталые и счастливые наконец-то повалились на кровать, станх изрек:

– Я не думаю, что есть смысл размениваться, как земные мужчины и наши, что берут с них пример.

Я перекатилась на бок, подперла щеку ладонью и уточнила:

– О чем это ты?

– Страсть и нежность нужно дарить любимой женщине. Отдавать ей всего себя. Зачем нужны другие любовницы? Как тренажеры? Как заменители?

Я усмехнулась. Какой же он все-таки милый. Нахальный, немного замороженный внешне, но внутри – настоящий вулкан. Закованный в броню станхийской ритуальности, но способный так выразить эмоции, что на душе становится легко и тепло.

Я любила своего мужа Фента Бро. Не потому, что он сын императора, не потому, что он мастер военного дела и просто красивый, эффектный мужчина. Лишь потому, что он есть в Галактике.

– Олеся, я знаю почему ты на меня тогда так обиделась… – вырвал голос мужа из сладкой дымки.

– Может не будем об этом? Не сейчас? – с сомнением предложила я Фенту. – Стоит ли ворошить прошлое…

Принц решительно мотнул головой и осторожно заправил мой локон за ухо.

– Если я что-то и усвоил из нашего расставания и примирения, так это то, что нужно говорить правду и всегда действовать с тобой открыто… Прошу тебя, просто выслушай. Я вздохнула и коротко кивнула.

– В тот день, когда я заговорил о насильниках, я не пытался тобой манипулировать. Я догадался, что ты так подумала уже намного позже нашей ссоры… Но мои слова все-таки связаны с пресловутым делом номер двести двадцать пять.

Я напряглась и поторопила:

– Говори уже! Не тяни!

– Накануне той нашей беседы я нашел этих мразей в тюрьме и предложил им неплохой выбор. Поединок со мной четверо на одного или оставшееся пожизненное заключение… Тогда-то я и убил их.

Я выдохнула с величайшим облегчением и спрятала лицо на груди мужа.

Content

Обжигающий айсберг

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

ЭПИЛОГ