Дарья Аркадьевна Донцова

Вакантное место райской птички

© Донцова Д. А., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава первая

Если в доме стоит тишина, значит, ваш ребенок налил мамины духи в унитаз и моет в нем кота.

– Сейчас вернусь, – шепнула Карина.

– Ты куда? – так же тихо спросила я.

– Роню не вижу, – пояснила хозяйка дома.

Я окинула взглядом зал, где на стульях сидели подростки, похоже, одного возраста.

– Мальчик где-то здесь.

– Не вижу его, – повторила Карина, – я уверена, что безобразник решил испортить вывоз праздничного торта, заряженного фейерверком. Роня жутко завидует Кириллу.

Я молча слушала Карину. Буркина въехала в наш поселок два года назад, купила особняк, который построил Сыромятников. Я не верю ни в какие приметы, всегда саркастически улыбаюсь, когда кто-то из приятельниц говорит:

– Завтра я иду на важную встречу, возьму зеленую сумочку, хоть она совершенно не подходит к деловому костюму, зато всегда приносит мне удачу. Неделю назад я забыла ее прихватить, и босс на корню зарубил мой проект.

Ну и каким образом сумка могла повлиять на решение начальника? Если твоя инициатива отвергнута шефом, значит, она ему просто не понравилась.

Но когда я думаю о судьбе банкира, то мне в голову приходит мысль: возможно, некоторые дома приносят их владельцам несчастье. Банкир прожил в особняке несколько лет, и нельзя сказать, что он провел их счастливо, потом дом перешел к другому человеку, который вскоре влип в неприятную историю. И потянулась череда людей, которые покупали коттедж. Все они провели в нем совсем немного времени. Одних хозяев отправили за решетку, двоих убили, на остальных свалились большие неприятности, они вынуждали их выставлять дом на продажу. Дело дошло до того, что риелторское агентство отказалось публиковать объявления о продаже коттеджа. Его владелец заявил:

– Лучше остаться без навара, чем брать грех на душу. Просто мистика! Тот, кто покупает особняк, или умирает, или его убивают, или он заболевает, да еще так, что лучше сразу ноги протянуть, чем долго мучиться.

Роскошный трехэтажный особняк с бассейном, садом, хозпостройками, домиком для гостей, огромным наделом некоторое время пустовал. Я уже решила, что он станет местным пугалом, потому что слава о доме, который приносит своим хозяевам одни беды, распространилась далеко за пределы поселка. Несколько раз самые разные люди, услышав, что я живу в Ложкине, восклицали:

– Ой! Вам не страшно? Говорят, там есть проклятая усадьба.

Но год назад в хоромы въехала Карина Петровна Буркина вместе с двумя сыновьями-подростками: двенадцатилетним Валерием, которого все непонятно почему зовут Роней, и Кириллом, он старше брата на два года. Кроме мальчиков и матери в доме живет еще Светлана Алексеевна, дама неопределенных лет. Я решила, что она мать Кары.

Буркина оказалась веселой и компанейской, она пришла к нам через пару недель после въезда, принесла бутылку элитного вина, коробку дорогих конфет и сказала:

– Не знаю, что вы предпочитаете, выпить или полакомиться. Давайте отметим появление нашей семьи в Ложкине. Мы с вами ближайшие соседи. Участки большие, друг другу мешать не станем, но я считаю, что нам надо подружиться. Я так называемая бизнесвумен. Это слово мне не нравится, но его русский аналог «деловая женщина» еще хуже. По образованию я медсестра, в институт не поступала, стала работать помощницей у врача-косметолога. Елена Николаевна и в клинике, и на дому принимала, сама кремы шаманила. Она меня кое-чему обучила. Денег у меня, как вы догадываетесь, не было вообще. Родители, простые люди, погибли в ДТП, их сбил пьяный водитель. Папа работал на заводе, мама там же в бухгалтерии. Накоплений у семьи не было, автомобиля, дачи тоже. Единственное богатство – четырехкомнатная квартира, да не где-нибудь, а на Комсомольском проспекте, у метро «Парк культуры». Хоромы принадлежали моему деду по отцовской линии. Вот он, в отличие от своего сына, сделал яркую карьеру по партийной линии, стал важным человеком в Моссовете и получил от государства апартаменты в центре города.

Елена Николаевна тоже не шиковала, и ей в голову пришла мысль начать производство косметики и средств по уходу за лицом. Идей у Волошиной было много, да денег кот наплакал. Я, абсолютная дурочка в финансовых вопросах, продала апартаменты, а вырученные средства вложила в организацию и рекламу небольшого предприятия. Все это произошло в две тысячи восьмом году. Мировой экономический кризис бабахнул. Народ массово работу терял, потому что бизнес стал разоряться. А тут мы, две не очень умные тетки, открыли крохотную лавчонку, зато прямо у метро.

Спустя десять лет, когда мы отмечали юбилей фирмы, меня корреспонденты допрашивали: «Кто у вас был консультантом? Кто так умно подсказал, куда надо средства вложить?»

А никто. Мы просто сделали что планировали, организовали скромное производство, и, бумс, грянул кризис. Дальше повалило везение. Денег у женщин на дорогую косметику, походы в салон ради ухода за лицом не было! Они к нам пошли от безнадеги. Из-за пустого кошелька. Но мы производили качественный товар, рынок его оценил. Спустя пару месяцев пошла прибыль. «Кому война, а кому мать родна». Это про нас. Кому кризис – разорение, а нам удача! Сейчас у меня пять точек в Москве и столько же в области. Наша продукция пользуется большим спросом. Елена Николаевна умерла, я одна у руля осталась. Работаю в сегменте средней ценовой категории, строго слежу за качеством и упаковкой продукции. Баночки, флакончики радуют глаз, украшают ванную комнату. Они не фарфоровые, а пластмассовые, но я считаю, что склянка не должна стоить дороже ее содержимого. Давайте дружить!

Я кивнула.

– С радостью.

– Дом у нас красивый, мы очень радовались, когда его покупали, но сегодня мама немного занервничала, – призналась Карина, – она вчера впервые пошла гулять по поселку. Встретила даму с собачкой, а та рассказала, что наш особняк проклят. Говорила дама, не псинка!

– Да я уже поняла, – поморщилась я, – ни одной собаке не придет в голову сказать подобную глупость человеку, который недавно отпраздновал новоселье. Значит, вы живете вместе с мамой?

– Да, ее зовут Светлана. Про отчество не спрашивайте, она его терпеть не может, – засмеялась Карина. – У меня есть еще два сына: Кирилл и Роня, плюс домашние животные.

– Но… – начала я и прикусила язык.

Кара сделала глоток чаю.

– Понимаю ваше удивление. Сначала я сообщила, что мои родители погибли в ДТП, а теперь выясняется, что у меня есть мама. Света – моя свекровь, но она мне заменила погибших родных.

Наше общение прервалось из-за мальчика, который влетел в комнату, забыв поздороваться, и закричал:

– Ма! Кирилл не хочет поделиться бумагой!

Карина всплеснула руками:

– Роня! Во-первых, ты не снял ботинки. Посмотри, сколько грязи ты принес в гостиную. Во-вторых, надо поприветствовать хозяйку. В-третьих, лучше подождать, когда я вернусь домой, и тогда спокойно объяснить, в чем дело. А еще лучше, если вы с братом сами разберетесь.

– Он не дает мне бумагу, – топнул ногой ябеда, – жадина. Ты его всегда защищаешь! На меня тебе насрать!

– Роня! – подпрыгнула Карина. – Что за выражансы?

– Ты еще хуже ругаешься, – прошипел подросток. – Повторить, как ты утром с кем-то из подчиненных говорила? Куда его отправила, а?

– Разрешите войти? – раздался тихий голос.

– Кирюша! – пробормотала Карина. – И ты здесь?!

В комнату заглянул еще один подросток.

– Можно?

– Конечно, – улыбнулась я.

Гость вошел, он, в отличие от Валерия, сбросил уличную обувь и стоял в носках.

– Мама, – начал он, – ты…

Роня ринулся вперед, что есть силы стукнул старшего брата по голове и умчался с воплем:

– Ненавижу вас, уроды!

– Боже, – простонала Карина, – Даша, извините. Роня очень импульсивен. Он добрый мальчик, но иногда не справляется с эмоциями.

Я улыбнулась:

– Он ребенок.

– Кирюша, что вы не поделили? – возмутилась мать.

– Все нормально, – ответил Кирилл, – Роне понадобились листы А-четыре, он что-то хотел распечатать, прибежал ко мне, а у меня тоже пачка закончилась. Я сказал: «Извини, бумаги нет, попрошу управляющую, чтобы она купила». А Роня обиделся: «Просто ты не хочешь со мной поделиться». Но, мам, бумаги мне не жалко.

– Знаю, Кирюша, – вздохнула Кара. – А зачем ты к соседям прибежал?

– Бабушка попросила ей давление померить, – начал объяснять мальчик, – смотрю, а у нее сто шестьдесят на сто. Она просила тебе не говорить, но я решил сказать. Посоветовал ей принять полтаблетки мочегонного и такую же дозу капотена. Через час еще раз измерю. Если давление не понизится, придется вызвать Михаила Борисовича. С этим не шутят. Но учти, я тебе ничего не говорил.

Потом Кирилл обратился ко мне:

– Извините, что мы при вас обсуждали чисто семейную проблему, но бабушка не любит, когда, как она говорит, вокруг нее крыльями хлопают. И на меня обидится, что я маме настучал, перестанет звать давление ей мерить. Сама будет пользоваться обычным автоматическим прибором, а тот часто врет. Я же пользуюсь аппаратом рива роччи, когда через стетоскоп удар слышен. Это точные измерения.

– Спасибо, котик, – поблагодарила Карина.

– Я пошел домой, – сказал Кирилл, – до свидания.

Когда он удалился, я похвалила его:

– Какой добрый мальчик.

– Я называю его «райской птичкой», – засмеялась соседка. – Двое детей одного пола, разница в возрасте минимальная. Росли вместе, уж поверьте, ни я, ни Светлана никогда не выделяли Кирюшу и не гнобили Роню. И вот какие они разные! Старший сын – сама невозмутимость, воспитан, у него отличные отметки. Младший – взрыв эмоций и средние успехи в школе. Ну почему так получилось? Ой, у вас еще ворон живет!

– Гектор, – представила я птицу, – любитель пофилософствовать.

Наш разговор продолжился, мы поболтали о том о сем и расстались очень довольные друг другом. О своем супруге Карина ни слова не сообщила, поэтому я решила, что они в разводе. Мать мужа редко сохраняет хорошие отношения с бывшей невесткой, но у моих соседок получилось иначе. С тех пор Кара стала частенько заглядывать к нам, а я заходила к Буркиным.

Две недели назад Кара пригласила всех нас на день рождения Кирюши. К празднику их семья подготовилась основательно. Начиная с понедельника к особняку Карины постоянно подъезжали машины. Сегодня утром прибыл автобус с надписью «Сюрприз для тебя», следом за ним приехал минивэн с лозунгом: «Попкорн и сахарную вату любят все ребята». Не успели автомобили вкатиться в ворота, как появилась иномарка, на крыле которой громоздилась пирамида, она вращалась в разные стороны и вопила без остановки: «Фокусы, фокусы, покусы-мокусы». Когда в полдень по дороге мимо нашего участка промаршировал военный оркестр, а за ним притащился грузовик с аппаратурой для салюта, я поняла: готовится нечто грандиозное.

После обеда я, слегка опоздав к началу торжества, с двумя пакетами в руках вошла в дом соседей, и ко мне сразу бросился Роня.

– Подарки только Кире или мне тоже принесли? – забыв поздороваться, поинтересовался он.

Глава вторая

Я протянула мальчику пакет.

– Поздравляю с праздником.

– Каким? – искренне удивился Роня.

– С днем рождения Кирюши, – ответила я, – хорошо иметь брата.

– Вы уверены? – прищурился Роня. – У вас есть близкие родственники?

– Дочь, сын, супруг, – перечислила я, хотела упомянуть и остальных членов семьи, но не успела, потому что Валерий поморщился и огорошил меня заявлением:

– Это дети, а муж, не родной вам по крови. Сестры-братья есть?

– Нет, – ответила я.

– Радуйтесь, что одна в семье, ни с кем ничем делиться не надо, – фыркнул Роня, – никто вам каждый день в уши не дудел: «Брат старший, слушайся его».

Я молча стояла в холле. Придя в гости к соседке, которая не является твоей давней подругой, не стоит воспитывать ее сына. Впрочем, делать замечания ребенку, с чьей мамой вы дружили чуть ли не с пеленок, тоже не стоит. В каждой семье свои правила, и, если ты не разрешаешь дочке пропускать уроки физкультуры, это не означает, что другие обязаны поступать так же. Долгая дружба, когда подруга становится тебе почти сестрой, базируется на четырех слонах. Каких? На умении не выдавать чужих секретов. Тут, наверное, комментарии не требуются, если тебе доверили тайну или ты случайно стала свидетельницей чужого семейного скандала, эта информация должна умереть вместе с тобой. Не вытаскивай ее на свет даже в случае разрыва ваших отношений. Второй слон – понимание, что все люди разные. Ты вегетарианка, а подруга не мыслит жизни без мяса? Ты по пять раз в день моешь полы, а она редко берется за швабру? Не пытайся сделать ее любительницей овощей, не кори за отсутствие идеальной чистоты в доме. Цени в подруге душевные качества. А коли до трясучки злишься во время совместного обеда, видя котлету на ее тарелке, и тебя коробит пыль на книжных полках, если в душе веганки и аккуратистки кипит негодование, то лучше постепенно свести отношения к нулю. Третий слон. Не воспитывай чужих детей и не хвастайся тем, какие успехи делают твои чада, не ставь их в пример. Четвертый слон. У каждой может случиться истерика, приступ немотивированного гнева. Если подруга тебя ненароком обидела, прости ее, и точка. Но если она частенько закатывает скандалы, сливает в тебя негатив, постоянно ноет, вынуждает тебя заниматься решением своих проблем, берет деньги взаймы и не отдает их, никогда не приходит на помощь, вот тогда надо спросить себя: «Зачем мне такая дружба?» И тихо, без скандала заблокировать ее телефонный номер. А как же деньги? Забудь! Она их не вернет. Если будешь требовать возврата долга, порвешь километры нервов, пытаясь выцарапать свои кровные. Представь, что у тебя украли кошелек. Да, это неприятно, да, жалко честно заработанного, но так уж случилось!

– Эй, а для меня есть подарок? – повторил Роня.

Я удивилась.

– Пакет у тебя в руке.

– Пакет? – переспросил мальчик и рассмеялся. – Он у вас в руке. Большой, красивый. А у меня хренятина меньше наушника для телефона. Денег у вас совсем нет? Все на покупку брату потратили? Там подарочек для Кирилки? Суперский?

Я не успела ответить. С ловкостью юной обезьянки Роня выдернул у меня презент для его брата, бросил на пол свой и помчался в коридор, крича:

– Кириллу и так много сегодня достанется! В зале уже гора подарков образовалась. Обойдется сраной … которую вы мне принесли. Киньте пакет в общую кучу и жрите угощение, мамахен его по скидке купила. Ешьте наши уцененные суши, после недельного поноса они вернут стройность вашему жирному телу, станете Дюймовочкой-Дерьмовочкой!

Сказать, что я была шокирована, значит ничего не сказать. Я лишь радовалась, что праздник назначен на будний день и из всех членов нашей семьи присутствовать на нем смогла одна я.

Понимаете теперь, почему я не горела желанием видеть в зале Роню?

– Он определенно задумал каверзу с тортом, – продолжала Карина.

Я вынырнула из своих мыслей и попыталась ее успокоить:

– Наверное, торт стерегут люди.

– Извини, покину тебя на время, – сказала Кара, – только проверю состояние десерта.

Карина умчалась, а ее место заняла Светлана.

– Дашенька, скучаете?

– Нет, нет, – поспешно ответила я, – замечательный праздник!

Светлана прищурилась.

– Терпеть не могу детские дни рождения. Они похожи на битву под Полтавой. Причем в роли армии Карла двенадцатого обычно выступают хозяева, а их громит Петр Первый, коего представляют гости.

Я улыбнулась, Света на редкость деликатна. Сейчас она упомянула полтавское сражение и тут же подумала: «Вдруг Дарья понятия не имеет, кто и с кем дрался», поэтому сразу это пояснила.

– Похвалите меня за предусмотрительность, – продолжала дама, – я заперла дверь в бассейн, блокировала лестницу, которая ведет на второй этаж! Подростки любопытны, не хочется, чтобы они повсюду бегали.

– Отличная идея, – сказала я, – жаль, что она мне в голову не пришла, когда мы в первый год нашей жизни в Ложкине справляли именины Маши. Бассейна у нас, слава богу, нет. А вот весь особняк, включая мансарду, был доступен ребятам. Мда-а-а. У нас случилась не Полтавская битва, а баталия на реке Калке. Одноклассники Манюни являлись монгольским корпусом, а мы, хозяева, – объединенным русско-половецким войском. И как в давние времена сеча завершилась полной победой полководцев Чингисхана.

Светлана рассмеялась.

– Жду не дождусь, когда мальчики будут гулять в ресторане, а нам с Карой скажут: «Сидите дома, не портите нашу компанию».

У меня в сумочке запищал мобильный. Я вынула его и прошептала:

– Нина, что случилось?

– К нам приехала странная женщина, – зачастила наша домработница, а заодно и няня крохотной Дунечки, – я не знаю, что с ней делать. Она требует встречи с… э… Гангом… отчество забыла.

– Ганг – это река в Индии, – уточнила я, – если незнакомке туда надо, то ей следует ехать в аэропорт.

– Ганг – это имя, – возразила Нина, – только что звонили из администрации поселка, сказали: машина тетки стоит на дороге так, что никто проехать не может.

– Если она запарковалась у наших ворот, то проблем нет, – сказала я, – мы не в центральной части поселка живем, а в боковом переулке. В нем всего два дома: наш и Карины.

– Вот к ней-то гость протиснуться и не может, – уточнила Нина, – он пожаловался на нас в администрацию. Решил, что автомобиль у ворот принадлежит хозяевам особняка.

– Сейчас приду, – пообещала я и, объяснив Светлане причину своего ухода, поспешила в родные пенаты.

Глава третья

Подойдя к воротам, я увидела джип, за его рулем сидел парень. А в машине, которая не давала ему попасть к Буркиным, находилась женщина в свитере цвета взбесившегося апельсина, на нем красными нитками было вышито «Тоня».

Я постучала в окно.

– Чего надо? – огрызнулась незнакомка, опустив стекло.

– Ваш автомобиль закрыл проезд, – пояснила я.

– Улица общая, – буркнула тетка, прижав к уху телефон, – где хочу, там и останавливаюсь. Алло! Ванг Соломонович! Вы пообещали, что муж ко мне вернется, а он на лахудре женился! Это как понимать? Совесть у вас есть? Такие деньги взяли, и… Что? Ну… нет! Ой-ой-ой! Ванг Соломонович! Миленький!

Грубиянка бросила трубку на пассажирское сиденье и так отчаянно зарыдала, что мне стало ее жалко. Дама не хамка, просто у нее неприятности, вот она и ведет себя не лучшим образом.

Я спросила:

– Что случилось?

– Отстань, – простонала бедолага.

– Может, я смогу вам помочь? – не утихала я.

Владелица красной машины вытерла лицо рукавом пуловера.

– Мне осталось только повеситься.

– Ну, покончить с собой вы всегда успеете, – воскликнула я, – и лезть в петлю не лучшая идея. Есть способы поприятней.

– Чего? – удивилась дама.

– Рекомендую снотворное выпить, – посоветовала я. – Хотя тоже не очень красиво в гробу выглядеть будете, но все же лучше, чем удавленница. Они жутко страшные! Вас Антониной зовут?

Женщина шарахнулась в сторону.

– Вы… вы… та самая? Да? Норина?

– Нет, я Даша Васильева, – представилась я, – вы находитесь у ворот нашего участка. Сзади автомобиль, который не может проехать, а его водителя сейчас ждет на день своего рождения мальчик. Ему подарок получить хочется.

– Еще скажи, что и дом твой, – всхлипнула Антонина, заводя мотор.

– Да, – сказала я, шагая рядом с медленно отъехавшей малолитражкой.

Джип прокатил мимо нас и подъехал к дому Карины.

– Не ври! – прозвучало в ответ. – Особняк принадлежит Вангу Соломоновичу.

– Кто это такой? – удивилась я.

– Ванг Соломонович великий человек, он мог изменить мою судьбу, – прошептала женщина. – А если ты не Норина, то как узнала мое имя?

– У вас на свитере вышито имя – Тоня. Странно носить такую вещь, если ты Катя.

– Верно, – вдруг улыбнулась дама, – я Антонина. А вы правда владеете этим коттеджем?

– Да, – подтвердила я.

– Ванг Соломонович дал мне свой адрес, – грустно сказала Тоня, – он вообще-то только онлайн общается, но у меня особый случай. Я приезжала сюда месяц назад с его разрешения. Сейчас явилась без предварительной договоренности, а Ванг Соломонович…

Антонина снова зашмыгала носом.

– Он так рассердился! Сказал: «Вы нарушили энергетический баланс добра и зла, в нем образовалась дыра».

– В балансе? – уточнила я.

Антонина кивнула.

– И добавил: «Открылся водопад негатива, в него пролезла Норина, она нагадит вам по полной за то, что вы приперлись без моего согласия». А еще сказал… – Тоня закрыла лицо руками. – Я не послушалась его, явилась без приглашения, да еще днем, поэтому исправление натальной карты никогда не произойдет. Я все испортила! И объяснил… ой… голова кружится.

Я погладила ее по плечу.

– В поселке открылась кондитерская, езжайте к шлагбауму. Я двинусь за вами на своей колымажке. Капучино любите?

– Предпочитаю чай, – прошептала Антонина.

– Договорились, – сказала я и пошла к гаражу, где стоял мой «Мини Купер».

В крохотном кафе мы очутились через пять минут, в ожидании заказа я начала разговор:

– Тоня, правильно ли я поняла, что месяц назад вы приезжали в наш дом?

– Да, – согласилась она, – в час ночи.

– Вы заходили в особняк? – уточнила я.

– Нет, – ответила собеседница, – Ванг Соломонович велел мне обойти участок, там в заборе есть калитка. Не рядом с гаражом, а в той части, которая ближе к лесу.

Я молча слушала Антонину. Все верно, есть дверца, но она всегда заперта, последний раз ею пользовались уж не помню сколько лет назад. Даже не знаю, где ключ от нее.

– Большой дом я только издали видела, у вас земли, как в колхозе, – объясняла тем временем Тоня. – Ванг Соломонович ждал меня в избушке. У меня ужасная беда!

Она выдернула из держателя бумажную салфетку, прижала к глазам и начала излагать свою историю.

Антонина Мартынова десять лет прожила с Виктором без оформления брака. Любовник пытался поднять бизнес, но это у него плохо получалось, поэтому пара существовала на заработки Антонины, она работает в салоне красоты, делает маникюр-педикюр, в выходные дни ездит на дом к клиентам. Антонина аккуратна, не сплетница, всегда готова примчаться по первому звонку, ее можно даже ночью вызвать. Поэтому деньги она получает приличные. Жили любовники в однушке, которую Мартынова взяла в ипотеку и честно выплачивает долг.

Витя категорически не хотел детей, чему Тонечка только радовалась, у нее есть проблема по части гинекологии, забеременеть Мартынова не способна. Жили они счастливо, а потом Мартынова, видя, что Витя мучается от своей невостребованности, подсказала ему идею организовать круглосуточное обслуживание клиентов на дому, в офисе или там, где человеку удобно. Укладка, стрижка, маникюр-педикюр, в общем, полный набор услуг.

Виктор назвал ее предложение тупым, но любовница его уговорила. Она же нашла двух мастеров, которые очень нуждались в деньгах и согласились ездить куда и когда угодно: красить ногти лаком в машине, в туалете, в парке, да все равно где, лишь бы им платили. Если уж совсем честно, бизнес организовала Мартынова, вложила свои накопления, но оформила фирму на Виктора, хотела, чтобы тот занялся делом. И неожиданно пришел успех.

Через шесть месяцев на Витю работало уже несколько десятков девушек и парней с фенами, ножницами, пилками. Спектр услуг расширился, добавились макияж, окраска бровей и ресниц. Клиентов становилось все больше, кошелек у Вити распух. Антонина радовалась. Любимый перестал твердить о нищете, модно оделся, купил машину. Жизнь наладилась. Удручало лишь одно: Витенька теперь целыми днями сидел в офисе и сердился, если гражданская жена отвлекала его звонками. Они по-прежнему существовали на заработки Антонины. Виктор сказал ей, что откладывает деньги на квартиру, объяснил:

– Накоплю, возьмем трешку, а то и домик свой приобретем.

Антонина чувствовала себя самой счастливой, и вдруг однажды, придя вечером после работы домой, не увидела вещей мужа на вешалке. Виктор в этот день взял выходной, собирался заняться домашними делами. Дальше больше. Из квартиры испарилось все, что принадлежало Вите: из кухни исчезли две его кружки, из ванной – бритва, зубная щетка, мочалка, армия флаконов с лосьоном. Тоня не знала что и думать, а потом ей прилетело СМС: «Жить так более не могу. Ты себя распустила. Растолстела, ужасно одеваешься. Детей мне не родила. Вечно всем недовольна, ноешь, что по кафе не таскаемся. Я устал от твоих воплей. У нас с тобой нет ничего общего. Прощай!»

Антонина обомлела, стала звонить беглецу и поняла, что ее номер заблокирован. Попытка соединиться с Витей, используя другую симку, ни к чему не привела. Тот, кого Тоня десять лет считала своим мужем, поменял номер. Мартынова кинулась в офис Виктора. Там ее ожидал сюрприз. В помещении, которое она когда-то арендовала, теперь располагалась незнакомая фирма.

– Мы тут уже два месяца, – объяснили Мартыновой, – понятия не имеем куда делся прежний арендатор.

Через день среди тех, кто теперь работал на Виктора, Антонина нашла знакомую, и та объяснила: ее муж давно купил трехкомнатную квартиру и поселил там двадцатипятилетнюю Юлю, врача-косметолога.

– Все знают, что они вместе живут, – сплетничала приятельница, – не будь дурой, подай на Витьку в суд, отними у него половину бизнеса. Все, что нажито в браке, делится поровну.

– Мы не расписаны, – призналась Тоня.

– Ну ты и дура! – всплеснула руками приятельница. – Оформила бизнес на любовника!

Антонина поехала домой, по дороге ее затрясло, она притормозила на заправке, купила чаю, села за столик, увидела бесплатную газету, а в ней объявление: «Лучший маг мира Ванг Соломонович составит карту вашей судьбы и изменит в ней все плохие события на хорошие. На вас дождем польются деньги, вернется муж…» Далее Тоня читать не стала. Фраза «вернется муж» вернула ей надежду. Она схватила телефон. И, о чудо! Ванг Соломонович отозвался сразу, у него неожиданно выдалось свободное время в час ночи. Антонина приехала по указанному адресу, заплатила тысячу евро…

Мартынова заплакала и, глотая слезы, продолжила:

– Я ждала целый месяц возвращения любимого, а потом узнала, что Витя женился на той лахудре. Примчалась сюда, позвонила Вангу. А он… он…

Тоня разрыдалась, я подождала, пока бедняжка слегка успокоится, и поинтересовалась:

– Что великий маг вам еще сообщил, кроме того, что вы приехали без приглашения?

– Что я неправильно выполнила обряд, – прошептала собеседница.

– Какой? – спросила я.

Антонина вытерла лицо салфеткой.

– Ровно в полдень я должна была сжечь в лесу у болота клок волос изменщика. Затем скормить золу кошке. Трижды прокричать петухом, на одной ноге допрыгать до машины и всю дорогу до дома молчать. Нельзя даже охнуть вслух. От любого звука, который я издам, чары развеются, а из параллельного мира явится ведьма Норина, страшная, ужасная, и будет мне гадости делать до конца жизни.

– Чьей? – уточнила я.

– Что? – заморгала Тоня.

– До конца чьей жизни ведьма будет безобразничать, вашей или своей? – уточнила я.

Тоня приоткрыла рот.

– Я не спросила.

– Жаль, – вздохнула я, – хотя можно предположить, что она не сможет творить гадости в случае своей кончины. Тогда проблем нет.

Мартынова заморгала.

– Да?

– Конечно, – с самым серьезным видом ответила я, – надо только прочитать заклинание, и Норина мигом заработает аппендицит, колит, холецистит, паротит, панкреатит и еще с десяток болячек. Она сразу про вас забудет, помчится в больницу, где каждый специалист назначит ей свои лекарства. Доктора-то друг с другом не советуются. Они ее залечат до полного изнеможения. Плохо придется нежити.

Тоня молитвенно сложила руки.

– Дашенька, продиктуйте мне слова заклинания, того, чтобы Норина исчезла.

Я поперхнулась чаем. Неужели Мартынова приняла всерьез бред, который я тут несла?

– Никому-никому про него не разболтаю, – продолжала Тоня, – только разочек воспользуюсь и мигом забуду.

Я разозлилась на саму себя, пришло же мне в голову пошутить с Тоней! Я предполагала, что она поймет: Норины не существует, обманул ее мошенник. И что вышло?

Я посмотрела в глаза Мартыновой.

– Тоня, извините меня за глупую выдумку, никаких магов не существует. Ведьм тоже на свете нет. Вас обвел вокруг пальца непорядочный человек.

– А как он попал в избушку на вашем участке? – задала самый неприятный вопрос Тоня.

– Сейчас попытаюсь объяснить, – промямлила я, мне очень не хотелось говорить правду: что роль Ванга Соломоновича, похоже, исполнял Игорь, младший брат Глории, моей свекрови. Для того, кто плохо знаком с нашей семьей, объясняю: Зоя Игнатьевна Маневина, директор и владелица института проблем воспитания человека, родила Гарика, когда ее дочь Глория уже стала матерью. А внук Феликс стал впоследствии профессором и моим мужем. Зоя всегда относилась к дочери более чем прохладно и до сих пор считает ее неудачницей. Глория милая, не скандальная женщина, не умеющая жестко отстаивать свое мнение. У моей свекрови слишком мягкий характер, поэтому властная мамаша вьет из нее веревки. Когда на свет появился Феликс и Зоя стала бабушкой, у нее случилась истерика. Она запретила малышу обращаться к ней «баба» и свела к минимуму общение с ним. Зоя прагматична до кончиков своих гелевых ногтей, беседовать она будет лишь с тем, кто ей нужен, воспитывать внука ей было в тягость.

А когда я вышла замуж за Феликса, пожилая дама воспылала любовью к внуку и к его далеко не бедной жене. Одно время вся родня Маневина – Зоя Игнатьевна, Глория и Гарик – жила в Ложкине. А потом я потеряла контроль над собой и вежливо попросила часть семейства удалиться. Я собиралась избавиться от старухи и Гарика. Глорию я бы с удовольствием оставила. Но мать прихватила с собой дочь, потому что та служит у нее бесплатной домработницей.

После того как я вымела метлой назойливых гостей, бабушка Феликса с нами не общалась, а потом она выгнала из дома Гарика, чем ввергла меня в остолбенение. Я и подумать не могла, что священная корова по имени Игорь будет подвергнута остракизму. Но видно какие-то чувства к сыночку у Зои остались, потому что парень не оказался на улице. Сына-лоботряса Зоя подкинула нам в прямом смысле слова. Привезла его в Ложкино, высадила у дома и укатила со словами:

– Делайте с ним что хотите.

И теперь лентяй, который постоянно пытается заняться каким-нибудь диковинным бизнесом, живет в нашем дома, чему все не рады.

Глава четвертая

Я потупилась. Не рассказывать же Тоне о наших семейных проблемах. Придется солгать. Вы можете считать меня отпетой врушкой, но это не так. Просто в жизни порой попадаешь в такое положение, что приходится фантазировать.

– У нас большой участок, – начала я, – на нем много построек: большой дом, маленький для гостей, сарай, гараж. А у забора в дальнем углу земельного надела расположена избушка. В ней две комнаты, санузел и кухня. Это самое первое строение на участке. Его возвели для того, чтобы кто-либо из хозяев, приехав проверить, как идет строительство особняка, мог где-то переночевать, поесть, сходить в туалет. Сейчас изба используется редко, хотя иногда в ней живут разные люди. Калитка в заборе около нее заперта, но замок примитивный, его легко открыть. Похоже, кто-то из посторонних решил использовать избенку в своих целях. Негодяй опубликовал объявление, стал предсказывать судьбу онлайн, но иногда приглашал клиентов для очной консультации. Мошенник действовал по ночам, когда хозяева участка спят.

– Значит, Ванга Соломоновича не существует, – жалобно протянула Тоня.

– Полагаю, что он существует, – возразила я, – но носит другое имя и не может ни предсказать, ни изменить ничью судьбу.

– Ой, как жалко тысячу евриков, – прошептала Антонина, – они мне не даром достались.

У меня возникло желание наподдать Гарику и заставить его вернуть деньги Мартыновой.

Я пододвинула блюдо с пирожными поближе к Тоне и сказала:

– У меня есть идея, как вам вернуть деньги. Давайте обменяемся телефонами. Отправляйтесь домой, после ужина я напишу вам, смогла ли забрать тысячу у обманщика.

– Вы его знаете? – удивилась Тоня.

– Точно не уверена, но есть предположение, – сказала я.

– Спасибо, спасибо, спасибо, – затвердила Мартынова.

Когда она уехала, я примчалась домой, кинулась по дорожке к особняку и налетела на Светлану, стоявшую на ступеньках у парадной двери. Встреча меня не обрадовала. Я хотела устроить Гарику допрос с пристрастием, а теперь придется развлекать мать Карины. Скорей всего Светлана одурела от шума, который устроили в доме подростки, и пришла к нам отдохнуть в тишине.

Свекровь Карины услышала шаги, обернулась и поспешила мне навстречу.

– Дашенька, вы ведь владелица частного детективного агентства!

– Что случилось? – насторожилась я.

– Роня пропал, – еле слышно ответила Светлана, – мы не можем его найти.

– Праздник начался не так давно, – удивилась я, – я пришла чуть позднее назначенного часа и встретила в холле Роню. Наверное, он где-то в доме. Карина беспокоилась, что младший сын хочет испортить день рождения старшего, поэтому где-то затаится.

– Такое возможно, – согласилась бабушка. – Это в духе Рони. Но сейчас вывезли торт, а мальчик не появился. Брат Кирилла сладкоежка, он никогда не упустит возможности полакомиться. Вчера весь день он только и говорил, что о торте. Его сделал на заказ знаменитый кондитер, он устраивает целое шоу, Роня мечтал попробовать его творение и посмотреть…

Светлана замолчала, у нее задергалось веко. Я решила ее успокоить.

– У вас большой особняк, хозпостройки, огромный участок. Паренек где-то спрятался. Может, Роня просто завидует Кириллу? У того сегодня праздник, подарки, гости, старший брат главный. Младшему трудно это пережить, и он решил перетянуть одеяло на себя. Вот и сидит в укромном уголке, надеется, что его начнут искать и он окажется в центре внимания всех присутствующих.

– Полностью согласна с вами, – сказала Светлана, – но есть одно обстоятельство, которое вынуждает меня дергаться. Помогите найти Роню!

Я удивилась ее просьбе, у Буркиных есть горничные, повар, управляющий. Мы с Кариной никогда не говорили о прислуге, но понятно же, что не сама хозяйка бегает с пылесосом. Зачем я им понадобилась? Но отказать в данной ситуации невозможно. Пришлось согласиться.

– Хорошо, только я надену другие сапоги, они удобнее тех, что сейчас на мне. Могу осмотреть сад. Правда, я думаю, что мальчика там нет, погода ветреная, сырая, да и в доме затаиться легче, чем…

Светлана замахала руками.

– Нет, нет, вы не поняли. К частным агентствам мы относимся с недоверием, там любят деньги. Впрочем, и полицейские от них не отказываются. Карину нельзя назвать бедной, она заплатит любую сумму. Но ведь в каждой структуре найдутся люди, готовые продать сведения прессе. Кара не выдержит нового кошмара. Роня и Кирилл уже взрослые. Когда все выяснилось, Кариночка только что забеременела. Я уговаривала ее пойти на аборт, но успеха не достигла. Кирилл, конечно, его не помнит, Роня вообще никогда не видел. Понимаете?

– Нет, – ответила я, – давайте пройдем в наш офис, и вы объясните, что вам нужно.

– Там можно поговорить спокойно? – напряглась Светлана. – Далеко ехать?

Я показала на гостевой домик.

– Дойдем за минуту. У нас нет большого количества сотрудников, постоянно работает пять человек.

– Александр Михайлович Дегтярев? – вдруг перебила меня собеседница. – Он с вами?

– Мы совладельцы, полковник главный в плане расследования – уточнила я, – пошли.

Свекровь Карины не сделала ни шага.

– Вы правы, у Рони скверный характер. Может, он где-то спрятался. Мы зря перепугались. Любим мальчика, вот и паникуем, когда он из зоны видимости исчезает.

И тут во двор вышел Дегтярев.

Глава пятая

Александр Михайлович увидел гостью и воскликнул:

– Светлана Алексеевна, добрый вечер!

– Здравствуйте, – прошептала та, – поверьте, ни я, ни Кариночка понятия не имели о вашем месте проживания. Мы, естественно, разузнавали о соседях, слышали, что рядом живет Дарья Васильева. Семья приличная, алкоголиков, наркоманов нет, шумных гулянок не устраивает, скандалов тоже. Хозяйка владеет детективным агентством. Фамилию Дегтярев никто не произносил. Я к Дашеньке почти не захожу, а Карина порой забегает. Но как-то получилось, что с вами она недавно пересеклась. Я очень испугалась!

– Я такой страшный? – усмехнулся Дегтярев.

– Нет, но…

Светлана замолчала.

– Когда я служил в полиции, никогда не приносил работу домой, – сказал полковник, – что происходило в рабочем кабинете, то и оставалось в рабочем кабинете. Да и Карину я не узнал, она сильно изменилась. А вы прямо стратегическая тушенка вечного хранения. Как были красавицей, так и остались ею.

Я изумилась. Толстяк способен на комплименты? Не каждой женщине понравится сравнение с тушенкой, но Дегтярев явно пытался сказать Буркиной приятные слова.

– Мы уехали из Москвы, чтобы соседи… – всхлипнула Светлана и замолчала.

– Хорошо, что вы приобрели особняк в Ложкине, – улыбнулся Александр Михайлович, – здесь тихо. Меня почти никогда дома нет. Работы много. Живя по соседству, вы со мной не виделись, и дальше так будет. Я вспомнил: вы не любите свое отчество. Что случилось?

Буркина опустила голову.

– У них мальчик пропал, – влезла я в их диалог, – Валерий, ему двенадцать лет.

– Скоро тринадцать, – прошептала соседка.

Полковник уставился на Светлану, а та на Александра Михайловича. Пауза длилась секунд десять, потом Дегтярев осведомился:

– Где он?

– Вышел, – ответила Буркина. – Роня его сын, но он понятия о ребенке не имел. Его увезли, а через некоторое время Кара поняла: что-то с ее самочувствием не так. Она пошла к невропатологу. А тот ее к гинекологу направил. Понимаете, да?

– В вашей ситуации опытный специалист, который может успокоить бушующие нервы, очень кстати, – сказал Александр Михайлович. – Значит, ребенок появился на свет.

– Да, – выдохнула Света, – Роня. Он мог их перепутать. Сейчас утащил младшего, а думал, что похитил Кирилла. Разница в возрасте у мальчиков маленькая. И вообще он Кирилла последний раз видел, когда тот еще говорить толком не научился.

Я недоумевала: о ком они говорят, кто такой «он»?

Александр Михайлович повернулся ко мне.

– Вызови Собачкина, Кузю, Леню.

– Вы поможете найти Роню? – прошептала соседка. – Правда?

Дегтярев кивнул.

– Пошли в офис.

– Есть предложение, – осторожно сказала я, – пусть Светлана сходит домой и проверит, вдруг мальчик нашелся?

Александр Михайлович неожиданно согласился со мной.

– Света, Дарья дело говорит. Сбегайте, посмотрите. Если внука нет, возвращайтесь. Если увидите Валерия, с аппетитом уплетающего торт, позвоните или зайдите к нам. А то я беспокоюсь.

Буркина молча ушла. Александр Михайлович направился по дорожке к офису, я пошла за ним. Удивительное дело, полковник молчал. Заговорил он, когда мы очутились на первом этаже гостевого дома, первый этаж которого стал нашим служебным помещением. На втором этаже живет Марина, фиктивная супруга толстяка. Брак этот существует много лет только на бумаге, но обитатели Ложкина познакомились с женщиной не так давно и сразу полюбили ее. Мы теперь едим невероятно вкусные, порой экзотические блюда и лакомимся разной выпечкой. Марина вдохновенная кулинарка, ведет блог в Интернете, на него подписано более миллиона человек, она прилично зарабатывает на рекламе и мастер-классах.

– Вы пришли? – закричала со второго этажа жена толстяка. – Как насчет рогаликов с шоколадом и имбирного чая?

– Неси, – велел полковник, сел за стол и заговорил: – Светлана мать Константина Орехова, в свое время пресса назвала его Лесным палачом.

– Ой, – вырвалось у меня.

– Прежде чем так реагировать, дослушай меня до конца, не перебивай, – фыркнул Александр Михайлович и начал рассказ.

Светлана Алексеевна Буркина росла в детдоме и понятия не имела какого она роду-племени. Многие сироты мечтают найти своих родителей. На мой взгляд, это неразумное желание. Если мать отказалась от ребенка, значит, он ей абсолютно не нужен, и навряд ли у «кукушки» вспыхнет любовь к взрослому чаду, которое неожиданно заявилось к ней домой. Светлана же никогда не пыталась отыскать близких, она понимала, что это невозможно. Ее новорожденную вытащили из мусорного бака, при девочке не было никаких документов. Кто выбросил ребенка, милиция так и не выяснила. У Светы не было шансов увидеть родную мать, да и встречаться с ней девочка не хотела. У нее была другая мечта. С малых лет Светочка планировала, как она выйдет замуж, непременно родит сына, создаст семью. Каждый вечер, ложась спать, сиротка представляла себе такую картину. Большая квартира, уютные комнаты, она, супруг и сынишка вместе ужинают за обильно накрытым столом, потом смотрят телевизор. И кошка с ними. Кошка непременно. Кошка – символ уюта. Кошка – знак счастья.

И ведь сбылось. Когда Света покинула детдом, выпускникам давали однокомнатные квартиры. Буркина получила жилье и стала работать парикмахером. Однажды в кресло к ней сел импозантный, на ее взгляд, уже немолодой Илья Николаевич. Он быстро стал постоянным клиентом, потом попросил Светлану приезжать к нему на дом. Через год Буркина стала супругой Орехова, хозяйкой просторных апартаментов. Илья был старше жены, но разница в возрасте не ощущалась. Муж был легок на подъем, постоянно летал в командировки, вел активный образ жизни. Кем он работал? В инспекции, которая проверяла разные предприятия. Это все, что знала жена. Света пыталась расспросить Илью о службе, но тот отмахивался.

– Милая, поверь, ничего интересного. Бухгалтерия. Цифры. Скукота.

Светочка не дружила с математикой, муж ее баловал, не стеснял в расходах. Поэтому она решила не вдаваться в подробности. Через некоторое время в семье появился Костик, счастье Светы стало полным.

Когда мальчик еще ходил в детский сад, Илья умер. На кладбище и на поминки неожиданно пришло много народа, и почти никого из тех, кто провожал мужа в последний путь, вдова не знала. Среди посторонних мелькал только один человек, который частенько приходил в гости к мужу: Олег Матисов. Света его слегка побаивалась, но всегда приветливо встречала. Хмурый, молчаливый Олег дружил с Ильей много лет. На девятый день Матисов без приглашения пришел к вдове, протянул ей запечатанный конверт и велел:

– Прочитай!

Света вытащила густо исписанный лист бумаги, пробежала его глазами раз, другой, третий… Потом пролепетала:

– Ну и ну!

– Ты не знала, – кивнул Олег, – Илья всегда тебя берег.

– Игрок в карты? – изумленно протянула Светлана. – Не бухгалтер?

– Официально Илюха был оформлен счетоводом в одной конторе, – пустился в объяснения давний друг покойного, – он платил начальнику и никогда в конторе не показывался.

– Илюшенька зарабатывал обманом на курортах? – лепетала Света.

– Почему обманом? – возмутился Олег. – Просто мы лучше всех играем.

– И вы тоже? – растерялась вдова.

– Ага, – кивнул собеседник, – такой-сякой, кривой. Но не подлец. Я принес тебе письмо, там подробно рассказано, где Илюха спрятал свои накопления.

– У него есть дача? – пробормотала вдова. – Впервые о ней слышу.

– Меньше знаешь – крепче спишь, – ответил Олег, – не беспокойся, дом оформлен на тебя. И квартиру Илья на тебя перевел.

Светлана оторопела и от растерянности задала вопрос:

– Зачем он это сделал?

Лучший друг мужа усмехнулся.

– Илья понимал, что ходит по карнизу над пропастью. Не сегодня-завтра он умрет, что тогда с женой и ребенком будет? Как им жить? Ты знала, что он серьезно болен?

– Нет, – прошептала Света, у которой от потока неизвестных ранее сведений голова пошла кругом. – А что за недуг?

– Сердце, – коротко ответил Олег. – Илюха понимал, что умрет внезапно, поэтому заранее побеспокоился о семье. В молодости он катался по курортам: Сочи, Ялта, Коктебель. Орехов гениально играл в карты, он один из лучших на этом поприще. И ума у него хватило понять, что рано или поздно кто-то настучит на него ментам. В те годы играть на деньги запрещалось. Поэтому Илюха накопил некую сумму и открыл катран.

Света окончательно растерялась.

– Чего?

– Вообще-то катран – это разновидность акулы, – улыбнулся Олег, – но Орехов не разводил хищников. На языке… э… некоторых людей катран – подпольный игорный дом.

Светлана разинула рот и, окончательно ошалев, узнала, что Илье помогли построить дачу влиятельные люди, большие любители покера и преферанса. Все командировки Ильи – это не путешествия по городам и весям, дальше ближнего Подмосковья он не уезжал.

– У меня есть предложение, – завершил рассказ Олег. – Я буду работать вместо Ильи, клиенты меня прекрасно знают, они все постоянные, случайных нет. А я в курсе всех тонкостей дела. Ты же будешь получать хорошие деньги, сможешь жить, как жила.

– Кто мне денег даст? – не поняла Света.

– Я, – сказал Олег, – позабочусь о вашем с Костиком благополучии.

– По какой причине вы это делаете? – спросила Света.

Олег потер затылок.

– Мать моя, не к ночи помянутая, была проституткой в гостинице. Те, кто думает, что в советские годы в приморских отелях не водилось шлюх, сильно ошибаются. Бабы и тогда были на любой вкус и кошелек. Матерь моя, как и многие ее «коллеги», подсела на наркоту. На меня она забила. Я бегал по пляжу, помогал отдыхающим. Ну, например, матрас воздухом накачать, лежак оттащить в тень, вещи покараулить, пока человек купается. Получал сущие копейки, покупал батон и обедал им. Илья меня, тринадцатилетнего, пожалел. Уж не знаю, чем я ему приглянулся, но Орехов меня в Москву привез, поселил у своей тетки Леокадии Ефимовны. Я ее звал Лека. Замечательная женщина, директор школы. Короче, беспризорник получил сначала среднее, потом высшее образование, стал правой рукой Орехова, он мне был как отец. За пару лет до смерти Илья меня попросил:

– Скорей всего я умру внезапно. Упаду, и все. Или утром не проснусь. Света и Костя останутся на твоих плечах.

Глава шестая

Олег стал заботиться о семье своего покойного благодетеля и друга. Через год между ним и Светой установились совсем близкие отношения и они оформили брак. Света переехала жить к Матисову, у которого была дочь Наташа. Ее мать умерла, когда девочка едва научилась ходить. Когда Светлана стала хозяйкой в просторных многокомнатных хоромах Олега, Нате исполнилось шесть, а Косте чуть меньше. Между падчерицей и мачехой возникло полное взаимопонимание. Девочка мечтала о маме, а Света о дочке. Она полюбила Наташу всей душой, та платила жене отца обожанием. Костю Ната считала своим младшим братом.

Семья жила, не испытывая материальных трудностей. Олег отлично зарабатывал. Всякие неприятности, происходившие в стране, никак не влияли на бизнес Матисова. В подпольный игорный дом приезжали только богатые, но вовсе не знаменитые люди. Покойный Орехов не хотел связываться с деятелями культуры, объяснял Олегу:

– Певцы, художники, актеры, писатели в массе своей болтуны и пьяницы. Нажрутся и язык распустят. Я не испытываю трепета перед кривлякой, который на сцене из себя короля изображает и в жизни из этой роли выйти не может. В прежние годы актеришек и тех, кто поет, пляшет, за стол с господами не сажали, хоронили за оградой кладбищ. А сейчас из них священных коров сделали. Мое заведение открыто для серьезных людей с большими связями, деньгами, для тех, кто принимает решения, а не выполняет чужие распоряжения. Шутов и спортсменов в этой компании не привечают.

Олег продолжал вести бизнес так, как велел Илья, и поэтому всегда имел профит.

Время несется быстро. Наташа и Костя выросли, получили высшее образование, пошли работать. Спустя некоторое время женился Костя. Его супруга Карина быстро влилась в семью.

Светлана ни в первом, ни во втором браке не меняла фамилию, осталась Буркиной. Почему? И Олег, и Илья не хотели, чтобы она получила новый паспорт. Орехов просто сказал:

– Поверь, тебе лучше остаться Буркиной.

Олег пояснил:

– Вдруг меня задержат, посадят. Оставь свою фамилию, меньше проблем будет. Конечно, те, кому надо, живо докопаются, чья ты жена. А простые обыватели ничего не узнают.

Светлана никогда не спорила со своими супругами, не перечила ни первому, ни второму. Раз муж советует, надо сделать, как он хочет.

Это было счастливое время. У Олега со Светой дом был полная чаша, дети выучены, определены на престижную работу. С деньгами порядок. Ну, просто мед в шоколаде, а не жизнь.

А потом Олег заболел. Болезнь оказалась серьезной, и увы, быстротекущей. Матисов сгорел за три месяца.

Сравнение судьбы человека с полосатой зеброй избито. Но оно верно. Не успела Буркина оплакать Олега, как случилась радость: Карина сообщила, что они с Костей ждут сына.

Когда на свет появился Кирюша, Света чуть не задохнулась от счастья. У нее есть внук! Вот она, самая большая радость. Наташа тоже вышла замуж за богатого бизнесмена Петра Чернова. Но потом на небесах решили: хватит семье сладкого, закрутили кран с надписью «удача» и открыла другой с надписью «беда».

Кирилл едва научился говорить, когда Костю арестовали.

Дегтярев прервал рассказ и открыл бутылку с минералкой.

– Костя работал вместо Олега? – предположила я. – Занимался игорным домом и среди клиентов попался кто-то болтливый?

Александр Михайлович выпил воду.

– Нет. Я тебе уже говорил, что его прозвали Лесным палачом. Константин Орехов оказался серийным убийцей, за ним числились три женских трупа. Найденных. Возможно, были еще жертвы, просто их не обнаружили.

– Ничего себе, – пробормотала я.

– Неожиданно, – согласился Александр Михайлович. – Константин не вызывал подозрений. Пропавших девушек никто не искал. Если бы не информатор, не узнали бы о серийщике.

– Кто-то сдал Константина? – сообразила я.

Полковник кивнул.

– Участковый Федя Елисеев. У него была целая сеть людей, которые за вознаграждение докладывали ему обо всем, что происходило на его участке. Старательный мужик, в начальники не лез, его полностью устраивала должность участкового. Федор отслужил в армии, получил профильное образование, стал работать в отделении и быстро заслужил славу самого дотошного и вредного мента.

Дегтярев опять потянулся за водой.

– Есть такие люди, мимо них муха незамеченной не пролетит, мышь не проскочит. Елисеев о тех, кто жил и работал на его территории, знал абсолютно все! Он составил картотеку, записывал туда как положительные, так и отрицательные качества человека. Ну, например, «Иванов Иван. Работает на автобазе. Шофер». Далее адрес, семейное положение. Отрицательные привычки: любит выпить, в нетрезвом виде скандалит. Положительные: соорудил детскую площадку. В запой впадает раз в полгода». О ком ни спроси – Федя всю подноготную выложит. Такими были многие участковые при советской власти, нынешние равнодушные и с ленцой. А Елисеев молодец, просто образец мента.

– Ты с ним давно знаком? – поинтересовалась я.

– До того дела ничего не слышал о парне, – объяснил Александр Михайлович, – он меня на улице поймал. В прямом смысле слова за рукав схватил и тихонько спросил:

– Вы Дегтярев?

Я решил, что передо мной кто-то из родственников подследственных, и сухо ответил:

– Нет.

Парень вытащил удостоверение.

– Я свой. Не родня задержанному, не адвокат. Третий день пытаюсь к вам пробиться. Учился у вас! Знаю, не выгоните меня, поймете.

Я удивился.

– Учился?

– Вы у нас лекции читали, – уточнил молодой человек, – давно, правда. Но я запомнил, как вы говорили: «Опер всегда опер, даже когда он без формы. Нельзя проходить мимо преступления, когда у тебя выходной. Участковый не служит, он живет на переднем краю. Порой незначительная информация может вывести на опасного преступника». Это теперь мои правила.

Парень был такой увлеченный, говорил с жаром. Я спросил, зачем ему понадобился, и узнал, что один из информаторов донес, будто на участке Федора живет серийный маньяк, о котором никто понятия не имеет. Имя назвал. Я проверил личность подозреваемого и решил, что Елисееву слили дезу. Кто-то просто хочет навредить Константину Орехову. Ни в чем плохом тот никогда не был замечен. Он из приличной семьи. Не пьет. Работает. Женат, есть ребенок. Со всех сторон порядочный человек. Вызвал я Елисеева и объяснил:

– Твой информатор или ненадежный, или у него зуб на мужика.

Федор занервничал.

– Выясню. Если она решила таким образом счеты с соседом свести, то не поздоровится.

И ушел. Я понял: женщина ему в уши напела, и решил: небось Константин от законной супруги налево свернул, потом назад на старые рельсы вернулся. Брошенная любовница ему отомстила. Вовсе не новая история. Но вышло иначе.

Глава седьмая

Раздались шаги, в офис вошли Собачкин и Кузьмин.

– Работаем? – потер руки Сеня.

– Садитесь и слушайте, – велел полковник, – вкратце сообщу то, что уже рассказал Даше.

Я встала.

– Лучше объясни им подробно, я пока схожу в особняк, побеседую с Гариком и вернусь.

– Только не зависай на пару часов, – сказал толстяк.

– Она скоро вернется, – ухмыльнулся Собачкин, – отрубит голову Игорю и прибежит к нам. Дашута, у вас есть точильный камень?

– Где-то лежит. Почему спрашиваешь? – удивилась я.

– О тебе забочусь, – сказал Сеня, – у вас всегда ножи тупые, трудно такими башку Гарику отрезать.

Я молча выбежала во двор и поспешила в особняк. Надеюсь, Игорь сидит в столовой и лакомится чем-то вкусным.

И точно! Не успела я войти в комнату, как глаза наткнулись на знакомую фигуру.

– Добрый день, Ванг Соломонович! – громко произнесла я.

Опальный сынок Зои Игнатьевны вздрогнул и уронил кусок кулебяки. Тут же послышалось сопение, цокот когтей по паркету, чавканье. Одному члену стаи собак здорово повезло. Не знаю, кто сейчас с восторгом поедает добычу, которая свалилась прямо на голову, но определенно не Мафи. Пагль отлично помнит ужасные времена, когда Игорь был ее хозяином, заставлял искать в подмосковном лесу трюфели и наказывал за то, что несчастная собака не может ничего обнаружить. А когда до глупца дошло, что его обманули, в лесах вблизи столицы деликатесы не растут, он решил усыпить Мафуню. Я забрала псинку, а Гарика вытурила из дома. Да только он подобен бумерангу, зашвырнешь его подальше, а он живо назад летит.

– Не стыдно? – спросила я.

– Что не так? – заморгал бездельник.

Я села напротив него и рассказала ему о встрече с Антониной.

– Она сумасшедшая, – отмахнулся Гарик, – сочинила фигню. Можешь доказать, что я с ней встречался? А?

– Вот и мы! – закричала Марина. – Несу вкусный шарледеволе.

– Знаешь, что это такое? – спросил сын Зои.

Я молча ушла в зону кухни, ругая себя. Дашутка, на что ты рассчитывала, заводя с пакостником беседу? На его раскаяние? На то, что сей фрукт воскликнет: «Я вел себя отвратительно, больше это не повторится»? Вспомни его матушку и пойми: от осинки не родятся апельсинки!

– А где Дашенька? – спросило сопрано.

Марина не одна? Кого она привела?

Я удивилась, вышла в столовую и не удержалась от радостного восклицания:

– Бог шельму метит!

Около стола с пакетом в руке стояла… Антонина. Увидев меня, Мартынова обрадовалась.

– Ой! Здрассти еще раз.

– Иду себе с шарледеволе по дорожке, – затараторила жена Дегтярева, – а у ворот женщина стоит. Я спросила ее: «Кого-то ищете?»

– Я ответила: «Дашеньку», – перебила Антонина, – принесла вам подарочек. Смотрите!

Мартынова вытащила из пакета тряпичную куклу, торжественно водрузила ее на стол и заявила:

– Настоящая Береганечка!

– Кто? – спросила я.

– Береганечка, – повторила Антонина, – ее задача охранять дом от злых духов, изгонять бесов.

Гарик закашлялся. Я покосилась на него. А куколка-то работает! Похоже, одной нечисти определенно уже стало плохо.

– Простудился? – заботливо поинтересовалась Марина. – Сейчас заварю тебе антигриппозный чаек.

Гарик скривился, встал и ушел.

– Похоже, у него горло болит, – расстроилась наша кулинарка, – молчит, ничего не говорит.

Я хихикнула. Ванг Соломонович предстал перед наивной Антониной в гриме. Но на голос парик не наденешь. Игорь испугался, что Мартынова услышит его визгливый тенор и мигом узнает, кто беседовал с ней ночью в домике на участке.

– Береганечка должна всегда находиться там, где чаще всего собираются члены семьи, – говорила тем временем гостья, – тогда ее положительно-солнечная аура осветит всю семью и подарит ей полный дзен! Сейчас можно купить разных Береганюшек, но они новодельные, не напитаны энергией добра. Просто куклы, без огня любви. Я же дарю вам антикварную охранительницу, ей три тысячи лет!

– Ух ты! – восхитилась Марина. – Как она хорошо сохранилась!

– Конечно, – гордо ответила Антонина, – Емфихстркнита жила в идеальных условиях. Моя прапра… бабушка дружила с бароном Деноном.

– С кем? – раздался голос Феликса.

Я обернулась и увидела, что мой профессор вошел в столовую. Похоже, последние слова Антонины сильно удивили Маневина. Он даже забыл поздороваться с присутствующими, чего до сегодняшнего дня не случалось.

– Барон Денон, – повторила гостья, – не думаю, что вы слышали об этом великом человеке, моем предке.

Феликс сел у стола.

– Барон Доминик Виван Денон родился в тысяча семьсот сорок седьмом году, умер в тысяча восемьсот двадцать пятом. Французский рисовальщик, гравер, литограф, египтолог. Первый директор музея Лувр. Его биография похлеще любого авантюрного романа. Весь жизненный путь барона пересказать за короткое время невозможно. Людовик Пятнадцатый изгнал барона из Франции за интимную связь с мадам Помпадур. Что не помешало Доминику после смерти этого короля стать секретарем французского посольства в Санкт-Петербурге. В тысяча семьсот девяносто восьмом Денон сопровождал Наполеона Бонапарта в Египетском походе. Можно сказать, что барон оказался первым, кто открыл Египет для широкой публики. Он собрал коллекцию произведений искусства этой страны, сделал массу рисунков пирамид. Кстати, имя барона носит один из залов Лувра.

– Вот-вот, – зааплодировала Антонина, – вы потрясающий эрудит. Моя прапрапрабабушка работала в семнадцатом веке директором Третьяковки. Там они с бароном и встретились!

Феликс кашлянул.

– Интересно.

Я постаралась сохранить невозмутимость. Упомянутая гостьей картинная галерея, ныне известная во всем мире, основана в конце девятнадцатого века купцом Павлом Третьяковым. Поэтому и называется – Третьяковская. Прапрапрабабушка Мартыновой никак не могла быть директором музея за двести лет до его открытия. И в те времена женщины в России полностью зависели в материальном плане от мужей. Работать приходилось только самым бедным, и круг их занятий был крайне ограничен: служанка, швея, сваха, прачка… Ну, еще работа в поле, если говорить о крестьянах.

– На память о страстном романе Денон подарил ей Емфихстркниту, – продолжала Антонина, – а я теперь…

В столовую вошла Нина и зашептала:

– Простите, пожалуйста, что-то мне нехорошо. Вот.

– Ты заболела? – испугалась я.

Нина поежилась.

– Чувствую дискомфорт. Жаль, Машеньки нет!

– Она ветеринар, – напомнила я.

– И чем Нина от козы отличается? – заржал Гарик, входя следом.

Я решила не обращать внимания на его хамство, Игорь, похоже, перестал опасаться, что Тоня опознает его по голосу, и подошла к няне.

– Где болит?

Нина показала на поясницу.

– Здесь.

– Подумаешь, спина у всех ноет, можно и потерпеть! – заявил Гарик.

Я посмотрела на бледно-зеленое лицо няни и поняла, что необходимо срочно вызывать врача. Хорошо помню, как у моего бывшего мужа Макса скрутило поясницу. Полянский велел купить какой-то крем и мазать ему спину. А потом выяснилось, что у него из почки идет камень. Похоже, у Феликса появились те же мысли. Муж встал.

– Нинуша, надо лечь!

– Мне страшно одной в комнате, – прошептала няня, – не хочется умирать, когда рядом никого нет.

– Тебе так плохо? – испугалась Марина.

– Ерунда, – прошептала Нина и затряслась.

Маневин подхватил ее и повел к дивану.

А я взяла телефон и потыкала пальцем в экран.

– Здравствуйте, – пропел нежный голос, – медцентр «Всегда рядом» никогда не спит. Ваш звонок очень важен для нас…

Ну, конечно, наш звонок очень важен, вы же получаете бешеные деньги с каждого посетителя!

А запись тем временем вещала:

– Если желаете записаться на прием, нажмите ноль. Для вызова доктора на дом – один, для приезда «Скорой помощи» – два. Узи – три. КТ – четыре…

Я села, похоже, сейчас перечислят все цифры. Хорошо, что их только десять и уже говорится, как можно узнать расписание лаборатории. Сейчас, наконец-то, соединят с регистратурой.

– Одиннадцать! – объявил нежный дискант.

Я подпрыгнула. Ну почему нельзя сразу поговорить с человеком? Больному плохо, эдак он и умереть может, пока ответит одушевленная личность!

Глава восьмая

– Здравствуйте, Николай, слушаю вас, – наконец-то пропел баритон.

– Меня зовут Дарья, – сказала я, – нам нужна «Скорая».

– У вас есть контракт?

– Да.

– Назовите номер.

– Не помню его.

– Простите, но без этой информации я не смогу вам помочь.

– У нас семейное обслуживание.

– Прекрасно.

– Я Дарья Васильева, мы живем в поселке Ложкино. Можете выслать машину? А я найду договор и позвоню вам.

– Нет.

– Почему?

– Вдруг вы не состоите у нас? Автомобиль зря туда-сюда скатается.

Я попыталась воззвать к милосердию администратора.

– Женщине плохо, а до вас сложно дозвониться.

– Без номера никак, – не дрогнул Николай.

– Четыре восемь четыре четыре два пять, – неожиданно произнес Феликс.

Поскольку беседа шла по громкой связи, все присутствующие слышали нас. Я быстро повторила цифры и лишь потом пришла в недоумение: откуда мужу известен номер контракта?

– Дарья Васильева? – закричала трубка.

– Да, – обрадовалась я, – откройте договор, нас там много.

– Не можем выслать «Скорую».

– Это почему? – возмутилась я.

– Сегодня десятое марта!

– И что? По десятым числам нет машин?

– У вас оплата по девятое марта включительно.

– Ой! Завтра продлю договор.

– Завтра и звоните.

– Женщине плохо сейчас.

– Вы не оформили договор.

– Мы более десяти лет числимся у вас!

– Ждем вас всегда.

– Пришлите «Скорую»!

– Дарья, в магазине бесплатно молоко дают?

Я вздохнула.

– Нет.

– А почему медцентр должен вас обслуживать за так?

Я не нашла подходящих слов, а Николай продолжил:

– Вы платите, мы едем. Вы не платите, мы не едем. Обратитесь в городскую службу.

Я испытала желание швырнуть трубку на пол. Но меня остановила жадность. Мобильный дорого стоит.

Следующие четверть часа я потратила, чтобы дозвониться до диспетчера. Наконец, мне ответили и объяснили: машина раньше чем через два часа до нас не доберется. Плохая погода, гололед, мокрый снег и сплошные пробки на шоссе.

– Пусть прихватят лопату! – заорал Гарик. – Чтобы зарыть покойника! И чтобы за ваш счет поминки справить.

– Я умираю, да? – прошептала Нина.

Из трубки полетели короткие гудки. Теперь мне захотелось швырнуть на пол Игоря. Вот его, в отличие от айфона, совсем не жалко! Я выдохнула и решила не сдаваться. Живо отправила запрос в Гугл: «Все медцентры в районе поселка Ложкино». И тут же появилось название: «Помощь всем». Меня охватило ликование. Клиника находится в поселке Вилкино, начала работать неделю назад. Может, в связи с недавним открытием там не откажутся приехать без контракта?

Я схватила городской телефон и набрала номер.

Мигом раздался густой бас:

– Вы позвонили в медцентр.

Я села. Ну, вот! Сейчас опять запоют песню: «Если хотите записаться…». Но голос неожиданно произнес:

– Алло, не молчите!

Я встрепенулась.

– Вы человек?

– Да.

– Не запись?

– Администратор Евгений.

– Нам нужна «Скорая».

– Прекрасно. Адрес.

– Поселок Ложкино. Но у нас нет контракта с вами.

– Заплатите по факту. Номер дома?

Не веря своей удаче, я продиктовала адрес.

– Ждите, – заявил Евгений, – уже выехали. Через пять минут будут.

Я повернулась к мужу.

– Ура! Едет доктор. А как ты запомнил номер нашего контракта в центре «Всегда рядом»? Ни за что не возобновлю с ними договор, но мне интересно: откуда ты цифры знаешь?

Феликс улыбнулся.

– Когда мне дали документ на подпись, я обратил внимание на то, что его номер совпадает с датами жизни Геродота.

– Чего? – как всегда, влез в беседу Гарик.

Меня всегда восхищает терпение мужа и его спокойствие даже во время разговора с неприятным собеседником. Вот и сейчас Феликс мирно объяснил:

– Геродот древнегреческий ученый, автор первого сохранившегося трактата «История». Он родился в четыреста восемьдесят четвертом, а умер в четыреста двадцать пятом году.

– Нельзя умереть раньше, чем появился на свет, – расхохотался Гарик.

– До нашей эры годы считали наоборот, – объяснил Феликс, – не от первого до двухтысячного и далее, а по убывающей.

Мафи залаяла и кинулась к двери, за ней поспешила Афина. А ворон Гектор, который сидел на буфете, объявил:

– Гости!

В столовой появился мужчина в белом халате и со стетоскопом на шее. Он нес серый чемоданчик.

– Здрассти, что случилось, где больная? – на одном дыхании выпалил врач.

Марина показала на Нину.

– Вот!

Доктор поставил баул на стол, открыл его, вынул упаковку дезинфицирующих салфеток, протер руки, сел у дивана на стул, который ему любезно поставила жена Дегтярева, и задал вопрос:

– На что жалуемся?

– Очень спина болит, – прошептала Нина.

Врач понюхал свою руку.

– У всех она ноет. Насморк есть? Кашель? Понос? Тошнота? Ик!

– Ничего такого не наблюдается, – прошептала Нинуша. – А что такое «ик»?

Врач опять икнул.

– Не обращайте внимания. Это у меня от холода. Ик.

– Хотите водички? – предложила Марина.

– Спасибо, – обрадовался врач. – Больная, давайте посмотрим горло!

– У нее спина ноет, – напомнила я.

– Девушка, – строго произнес эскулап, – поясница и носоглотка принадлежит одному человеку. Логично осмотреть его целиком. Вот предложи я заглянуть в ваш зев, это было бы странно. Сейчас. Ик.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Никита Сергеевич, – ответил врач, роясь в чемодане. – О! Нашел. Прошу вашего внимания! Одноразовая упаковка не вскрыта! Вам видно? Ик!

– Да, – ответил хор голосов.

– Родственники, вопрос задавался больной, – с укоризной заметил доктор, открывая упаковку, – близкие подключаются только в случае неспособности человека к внятной речи. Прошу открыть рот.

Нина выполнила указание. Врач начал изучать горло няни и в очередной раз громко икнул. Палочка исчезла.

– Она ее проглотила! – ахнула я.

– Правда? – прошептала Нина. – Я ничего не ощутила.

– Выплюньте, – велел «Гиппократ».

– Как? – растерялась Нина.

– Просто! Тьфу, – посоветовал врач.

– Не получается, – прокряхтела няня после нескольких безуспешных попыток.

– Что делать? – занервничал Никита Сергеевич.

Феликс взял со стола разорванную упаковку и решил успокоить эскулапа:

– Здесь написано: «Инвентарь для осмотра ребенка. Если малыш случайно проглотил шпатель, то опасности нет. Шпатель сделан по современным технологиям из особого материала. Попав в желудок, он за короткое время растворится и выйдет естественным путем».

Доктор поморщился.

– С вашей родственницей ничего дурного не случится. А вот мне влетит. Палочка подотчетный расходник. Я обязан вернуть использованную в центр.

– Их всегда врач на столе оставляет, – прошептала Нина, – после его ухода пациенты деревяшку в помойку бросают.

Врач воздел руки к потолку.

– Деревяшку! Когда это было? Нынче все дорого. Ума не приложу, что делать! Минуту.

Никита Сергеевич вытащил телефон.

– Женя, дай совет. Больная слопала шпатель. Не строительный! Для осмотра горла. Как мне его вернуть?

Вот тут у меня лопнуло терпение.

– Уважаемый врач! Мы заплатим за инвентарь! Займитесь больной.

Доктор повеселел.

– Женя, отбой!

Потом сказал:

– Если шпатель за ваш счет, то нет вопросов. Чем болели в детстве?

Нина поняла, что спрашивают ее, и задумалась.

– Ну… не знаю.

Последовал новый вопрос:

– Почему?

Няня покраснела.

– Ну… забыла.

– У нее болит спина, – напомнила я, – сделайте ей укол.

– Женщина, надо знать, какой препарат вводить, – снисходительно заметил врач, – если почечная колика – то манангин.

– Впервые о таком слышу, – изумилась Марина.

– Вы в какой клинике работаете? – прищурился Никита Сергеевич.

– Она типа повар, плюшки печет, – ехидно уточнил Гарик.

– Так вот, – менторски продолжил врач, – в случае радикулита нужен манангин. Он есть только в нашей клинике. При переломе, инфаркте, инсульте положен манангин.

– На фига тогда диагноз уточнять? – опешила Марина. – От любой хвори одно лекарство.

– Манангин вылечит все, но надо выяснить, при каком заболевании его вводили, – стоял на своем врач.

– Зачем? – воскликнула я.

– Для отчета, – ответил эскулап, – надо указать, зачем я использовал лекарство. Продолжим обследование. Сейчас я буду перечислять детские болезни, а вы должны сказать, чем болели. Если не вспомните, придется сделать анализ. Результат будет готов через три дня.

Я издала стон, а Феликс вдруг спросил:

– А если родственник больной случайно ампулу разобьет?

– Ему придется платить, – ответил врач.

– Мы готовы отдать деньги! – обрадовалась я.

Никита Сергеевич зарделся, вытер руки очередной салфеткой, понюхал пустую упаковку и икнул.

– Ну зачем вам так много тратить?

– Ей больно, – рассердилась я, – немедленно введите препарат.

– Нельзя спешить, – уперся Никита Сергеевич.

На мой телефон прилетело сообщение от Кузи:

«Ты где? Дегтярев злится».

Я понеслась к двери, говоря на ходу:

– Если ваш распрекрасный манангин требует длительного обследования, дайте обычное лекарство. Мы заплатим.

Глава девятая

Дегтярев встретил меня укором:

– Ну, наконец-то, мы уже хотели за тобой бежать!

– И я тут, – сообщила Марина, входя в офис.

– Рады встрече, – процедил ее фиктивный муж. – Чем вы там занимались?

– Сейчас объясню, – обрадовалась фиктивная женушка.

– Лучше потом, – охладил ее порыв полковник. – На какой стадии моего доклада ты покинула офис?

Я напрягла память.

– Успела узнать историю двух замужеств Светланы, и то, как к тебе обратился участковый Федор Елисеев. Его информатор сообщил, что некий Константин Орехов является серийным убийцей. А ты его проверил и ничего подозрительного не нашел.

Александр Михайлович заморгал. Он определенно приготовился отругать меня за то, что я забыла его рассказ, и теперь не знал, что сказать.

– Мы услышали не намного больше, – уточнил Сеня.

– Я вызвал Федора, – перебил его Дегтярев, – велел ему не распространять непроверенные сведения. А он прямо доклад сделал. Мол, имидж порядочного человека это маска Константина. Большинство серийщиков производит впечатление приличных людей. Семья, коллеги по работе, соседи, все их нахваливают. Они отдают всю зарплату семье, не грубят, всегда помогут, выручат и деньгами, и что-то сделают для тебя, причем бескорыстно. Все просто осанну человеку поют: вежливый, всегда тяжелую сумку до квартиры донесет, купил за свой счет новый коврик в подъезд. А когда за преступником приходит милиция, хор кричит: «Оставьте его в покое. Наш муж, отец, сын. приятель не тот, кто вам нужен». Марина, налей мне кофе.

– Бегу, – донеслось со второго этажа.

– Вот и Орехов, по мнению Федора, был такой, – продолжил Дегтярев, – короче, оборотень. Завершил участковый свое повествование заявлением, что все тот же информатор вчера сообщил ему очередную новость: Константин сегодня ночью собирается посетить свое личное кладбище.

– Господи, зачем? – ахнула Марина.

– У многих маньяков возникает желание еще раз пережить сладкий для него момент убийства, – пояснил Собачкин, – они испытывают неописуемое удовольствие, перебирая вещи своих жертв. Вот почему большинство из них собирает так называемые сувениры, они прячут серьги, платок, очки, часы… какую-то собственность жертвы. Есть и такие, кто регулярно посещает свои погосты. Сидят там, наслаждаясь воспоминаниями.

– Они психи, – вынесла вердикт Марина.

– Вопрос о вменяемости преступника решает психиатр, – машинально произнес Дегтярев и спохватился: – Перестань подслушивать.

Жена полковника ответила:

– Так ты велел мне кофе сварить, я несла чашку со второго этажа, у вас-то внизу машинка. А у меня наверху все по-взрослому: ящик с песком. Вот тебе замечательный кофе по-восточному!

– Поставь и уходи, – распорядился Дегтярев, – да не стой под дверью! Елисеев был упорен, как терьер, и с мертвой хваткой бойцовской собаки. Он буквально напал на меня. Я в тот день уходил в отпуск, в кармане лежал билет на поезд, бухгалтерия деньги выплатила. Сам заняться проверкой того, что Елисеев сообщил, я уже не мог, поэтому вызвал Владимира Гуляева. Тому до пенсии всего ничего оставалось, считаные недели. Володя уже спал и видел, как уезжает в деревню разводить кур, коз, уток. Последний год он только о будущей жизни в селе и говорил: «Вот поселюсь в доме, который десять лет назад купил. Земли у меня тридцать пять соток, хатка двухэтажная, газ, вода, свет. Днем хозяйством займусь, вечером попью чаю с вареньем, лягу на диван, возьму интересную книгу. И тишина. И никаких звонков ночью: «Гуляев, четыре трупа обнаружены». И никаких серийных убийц! И тишина». Я ему под занавес рапорт Елисеева передал. А у него в начальниках был Степан Муравьев, тоже завотделом, приятель мой. Всю информацию я от него узнал, когда из отпуска вернулся. Елисеев буквально вынудил Гуляева с командой поехать в Подмосковье, в деревню со смешным названием Лягушаткино. Отвел всех в лес, там устроили засаду. Просидели всю ночь, на рассвете Гуляев разозлился, велел всем собираться, и тут появилась машина. Из нее вылез мужчина с лопатой, стал копать землю, и его взяли с поличным. Ну и началось.

Дегтярев взял у Марины кружку с кофе.

– По горячим следам Орехова допросили. Константин сильно нервничал, трясся. Рассказал, что как-то ему позвонила бывшая одноклассница, имя которой он назвать не может, она рассказала ему о своем бедственном положении, попросила денег в долг. Костя ответил, что не может ей помочь, посоветовал взять кредит.

Ночью он получил СМС, в нем сообщалось, что его знакомая не вернула долг, ее за это живьем зарыли в землю. И место могилы указали.

Константин взял лопату и помчался спасать несчастную. Проверили его мобильный, никаких сообщений от посторонних не нашли, только от матери и жены. Имя одноклассницы он так и не назвал. Вы в историю про СМС верите?

– Не очень, – ответил Леня.

– Можно было что-то более похожее на правду сочинить, – согласился с ним Кузя.

Дегтярев отодвинул пустую кружку.

– Вот поэтому не надо преступника даже ночью после задержания в камере закрывать, до утра с допросом ждать. Он получит время для обдумывания ответов. А у Константина его не было, ему пришлось сочинять на ходу, получилось неубедительно. Ребята Гуляева перекопали участок леса, где нашли тело жертвы, и обнаружили еще два трупа. Все молодые женщины, от двадцати пяти до тридцати лет. Не удалось установить личности жертв. К сожалению, информация просочилась в прессу. Журналисты, как гиены, они радуются смертям, а народ любит кровавые новости. И пошла писать губерния. Хорошо хоть вскоре какого-то певца избила жена, папарацци переключились на другую тему. Про Лесного палача забыли.

– Он получил пожизненное? – спросил Леня.

– Десять лет, – ответил Дегтярев.

– Сколько? – поразился Семен.

– Десять, – повторил полковник.

– За три трупа? – обомлел Кузя. – Это как же так? Столько только мошенникам впаивают!

У полковника покраснела шея.

– Ты меня спрашиваешь?

Александр Михайлович набрал в грудь побольше воздуха, определенно собираясь еще что-то сказать, но не успел, раздался звонок в дверь.

Я встала.

– Наверное, Светлана пришла.

– Марина, – закричал полковник, – сделай чаю!

Послышался скрип лестницы, я поспешила в холл, распахнула дверь и, увидев двух женщин, приветливо улыбнулась.

– Заходите, мы ждем вас.

Буркины молча повесили куртки и синхронно вытащили из сумок мешки со сменной обувью.

– Идите так, – сказала я.

Но Буркины быстро сняли сапоги, натянули балетки и лишь после этого вошли в комнату. За ними примчалась Марина с подносом.

– Добрый вечер, – сказала Карина, – Роню не нашли.

– Садитесь, пожалуйста, – захлопотала жена полковника. – Чаек вкусный!

– Можно простой воды, – попросила Светлана.

– А мне, если не трудно, капуччино, – еле слышно сказала Кара.

– Деточка, лучше не пить кофе, – посоветовала свекровь, – а то не уснешь.

Невестка истерично рассмеялась.

– Мамуля! Я в любом случае глаз не сомкну. Роня исчез. И мы обе догадываемся, где он.

– Где? – спросил Семен.

Карина закрыла лицо руками, вместо нее ответила старшая Буркина.

– Отец мальчика на свободе. Он нас ненавидит. Решил отомстить. Похитил Валеру.

– У Константина есть причина плохо к вам относиться? – поинтересовался Кузя.

Карина опустила руки.

– На наш взгляд, нет, но у него, наверное, другая точка зрения.

– Когда его арестовали, – слишком спокойно начала мать убийцы, – мы не поверили, что Костя преступник. Стали просить следователя разрешить нам свидание. Мы общались не с Дегтяревым, а с Евгением Михайловичем.

– Зелениным, – уточнил Дегтярев.

Я посмотрела на полковника, и мы с ним без слов поняли друг друга. Женя в те годы был только что принят на работу, ничего серьезного ему не поручали. Парень исполнял роль секретаря, бегал в буфет за пончиками для старших товарищей. На него взвалили самые неприятные обязанности: сообщить матери о нахождении тела ее ребенка. Отвозить несчастную на опознание останков. Все, что морально тяжело делать, как правило, достается новичку. И не всякий только что принятый на службу выдерживает это испытание. Евгений проработал у Дегтярева около года, потом ушел.

– Следователь сказал, что Константин не вступает ни с кем в контакт, – поежилась Света, – почти не разговаривает, по большей части молчит, встречаться с нами он отказался. Руководил следствием Гуляев. После суда у нас возникли вопросы, мы хотели у него совета спросить, позвонили ему и узнали, что он на пенсию ушел. Нам посоветовали обратиться к Дегтяреву. Александр Михайлович очень помог нам, речь шла о детях.

Глава десятая

Светлана вытащила из сумочки спрей и пшикнула себе в рот.

– Простите, это гомеопатия. От стресса.

– Тяжелый разговор раньше у нас с Гуляевым состоялся, я в обморок тогда упала, – вступила в разговор Карина.

Дегтярев начал тереть затылок.

– Ну, это все равно что нарыв вскрыть. Больно, но потом выздоравливаешь.

– Верно, – согласилась Карина.

– У нас мозг перевернулся, – добавила мать Константина, – трудно согласиться, что твой сын убийца.

– Мне тоже было не просто, – призналась Карина, – знать, что муж изменял тебе с другими, а потом убивал их!

– Факт интимных отношений не доказан, – уточнил Дегтярев, – для того, чтобы помочь вам, я бегло просмотрел дело. В нем не было ни слова о насилии.

Кара махнула рукой.

– Вы кое о чем не знаете, – и она дернула Светлану за рукав. – Мам!

– Поступай, как считаешь нужным, – отреагировала та.

– Мам, – повторила невестка, – вдруг он у нее?

Светлана вздрогнула.

– Маловероятно. Прошло столько лет! Она давно его забыла.

– А вдруг, – возразила Карина, – и Роня там!

– Дамы, ваш разговор нам непонятен, – остановил дискуссию полковник, – если хотите, чтобы мы нашли мальчика, выкладывайте все.

– Вы нам не поверите, – прошептала Светлана.

– А нечего за нас решать, – буркнул Семен, – если семья пропавшего мальчика имеет хоть крупицу информации, которая может навести на его след, то она…

– Обязана нам ее сообщить! – рявкнул Александр Михайлович.

Кара обхватила себя руками и заговорила.

Во время беседы с Гуляевым у женщин словно глаза открылись. Они узнали, что Константин убийца, но не верили в это. Владимиру пришлось провести жесткий разговор. В конце встречи Кара потеряла сознание, а Светлану стошнило.

Домой они добрались еле живые и рухнули спать. За Кириллом присматривала няня. А Роня пока жил в животе Карины, о беременности она узнала совсем недавно, уже после ареста мужа.

На следующий день мать и жена Константина обсудили положение, в котором оказались, и пришли к выводу, что им надо быть сильными ради Кирилла и еще не рожденного ребенка. Карина призналась свекрови, что любит мужа, но жить с ним вместе никогда не сможет. Костя – жестокий убийца, он изменял ей, прикидывался приличным человеком, заботливым супругом. А кем оказался на самом деле?

Светлана обняла невестку и объяснила, что сына нельзя разлюбить. Но вести себя с Костей как прежде она не сможет. А еще мать грыз страх. У Кирилла генетика Константина. А ну как мальчик пойдет по стопам убийцы? Необходимо вдумчиво, внимательно воспитывать ребят. Лучше всего отдать их в платную православную школу.

Мать и жена преступника составили план действий: сменить место жительства, водить Кирилла, а потом и его брата в церковь, с младых ногтей внушать детям, что убийство страшный грех. А еще надо зарабатывать деньги на обеспеченную жизнь. В разгар их совещания Карине позвонил адвокат и сказал, что Константину можно передавать посылки в СИЗО.

И Светлана, и Карина не позволяли себе истерик при посторонних. Мать Кости выслушала юриста, поблагодарила его и только тогда дала волю эмоциям.

– Продукты! Мы должны о нем заботиться?!

– Не сидеть же мужу голодным, – прошептала Карина.

– Нет, – отрезала Светлана, – в тюрьме кормят.

– Мама, – прошептала невестка, – Костя убийца. Но… вот так сразу разлюбить его… у меня не получится. И у тебя тоже… Сейчас ты просто нервничаешь!

– Генетика страшная вещь, – воскликнула Светлана. – О, господи! Как я этого боялась! Мой страх материализовался!

– Ты о чем? – спросила невестка.

– Я думаю о Кирюше и о ребенке, которого пока нет, – пояснила Светлана, – ты права, сразу убить любовь нельзя. Но детям лучше сказать, что их отец умер. И для меня он тоже покойник. Точка! Константин сам выбрал свой путь. Не мы заставляли его людей убивать.

Через несколько дней женщины поехали в риелторское агентство, побеседовали там с агентом, потом вернулись домой и увидели на лестничной клетке у окна симпатичную девушку. На полу у ее ног стояла большая клетчатая сумка, такими тогда пользовались многие торговцы.

Незнакомка бросилась к Буркиной.

– Вы Светлана Алексеевна?

– Что вы хотите? – задала свой вопрос дама.

– Я Ира Кованишина, – представилась девушка, – наверное, вы знаете, что Костика посадили?

Светлана попятилась, а Карина схватила Ирину за рукав.

– Вы журналистка?

– Нет, нет, – испугалась Кованишина, – я никакого отношения к прессе не имею.

– Почему тут вы сидите? Нас караулите? – не умолкала Кара.

Ирина заплакала.

– В СИЗО передачу для Костика у меня не принимают. По документам я ему никто.

Карина опешила, а Светлана накинулась на девицу.

– Вы ему точно никто. Я мать, Карина жена, есть еще и другая родня, но вы точно не входите в число близких.

– Я жена Костика, – жалобно произнесла Ирина, – гражданская!

Услышав ее заявление, Кара едва устояла на ногах, а свекровь схватила Ирину за шкирку, как котенка, втолкнула в квартиру и устроила ей допрос.

Ничего интересного мать не выяснила. Сын познакомился с Ирой в кафе, та работала там в баре. Вспыхнул роман. Костя вел себя идеально: подарки, букеты, конфеты, предложение руки и сердца. Потом потекли счастливые годы брака. За день до ареста он предложил Кованишиной:

– Давай во вторник поедем на выставку.

Ирочка обрадовалась, но она напрасно прождала любимого в условленном месте, тот не появился. А вскоре по телевизору показали его фото и сообщили страшную новость: Орехов убийца. Девушка не поверила прессе, та же всегда врет. Но поскольку отец Иры угодил за решетку, когда дочке исполнилось шестнадцать, Кованишина хорошо знала про передачи. Ее папаша умер в заключении через год после того, как попал в следственный изолятор. Маму свою Ира не помнила, та давно умерла. Девочку воспитывала бабушка, она скончалась от инфаркта, когда сына арестовали.

– В изоляторе очень важно иметь продукты, сигареты, – объясняла любовница Кости, – таких мужиков уважают. У меня передачу не возьмут, посылки принимают только от родственников. Я все купила, сложила. Вам надо только отвезти.

Карина возмутилась:

– Какого черта ты сюда приехала? Убирайся.

Ира стала упрашивать женщин передать, как она сказала, грев.

Непонятное слово взбесило Светлану, она вытолкнула девушку из квартиры, кинула ей вслед сумку и пригрозила вызовом полиции.

Когда любовница Константина убежала, его мать принялась за письмо. Светлана подробно описала визит Ирины и завершила послание так: «Ни я, ни Карина не желаем никогда видеть тебя, Константин, слышать что-либо о тебе. Карина подаст на развод. Помощи от нас не жди. Ты имел прекрасную жену, но променял ее на официантку. Ты сам во всем виноват. Каждый поступок имеет последствия. Кто суп сварил, тому его и хлебать».

Потом Света передала послание адвокату, предупредила его о разводе Карины с Константином и велела не сообщать ни ей, ни бывшей жене никаких сведений о преступнике. Убийца Орехов для семьи умер. Конец истории. Дегтярев помог поменять фамилию и отчество маленькому Кириллу и фамилию Карине. Вместо Ореховых они стали Буркиными. О визите Кованишиной женщины никому не рассказали.

Глава одиннадцатая

– Почему вы не сообщили Гуляеву о визите Ирины? – возмутился Дегтярев, когда Светлана завершила рассказ.

– Зачем? – пожала плечами дама. – Ирина не мертва, она живая.

– Мы поменяли место жительства, – добавила Кара, – я вместе с Еленой Николаевной занялась бизнесом, мы быстро добились успеха. Кирилл и Роня уверены, что их отец погиб в ДТП. Один раз в году они ездят на кладбище.

Я решила, что ослышалась.

– Куда?

– На могилу к отцу, – уточнила Карина.

– Вы сделали фальшивое погребение? – осведомился Кузя.

Светлана резко выпрямилась.

– Мы спасали детей! Каково им было бы жить, зная, что отец жестокий преступник? Как мальчики поведут себя в подростковом возрасте?

– Сын Чикатило стал уголовником и гордится тем, что рожден от убийцы, – вздохнула Карина, – нам этого не надо. Поэтому на памятнике Олега Матисова мы добавили строку: «Петр Буркин» и годы жизни. Даты фальшивые. А имя соответствует новому отчеству детей. Вдруг мальчики захотят в Интернете что-то про отца узнать? И никого не найдут! А мы им объясним: ваш папа был простым человеком, о таких в Сети не пишут, он не знаменитость. И пока у нас нет проблем с детьми.

Я подавила вздох. Кирилл-то вежливый приветливый мальчик, чего не скажешь о Роне.

– Мда, – крякнул Дегтярев, – оставлю комментарии при себе.

Кузя развернул к нам экраном один из своих ноутбуков.

– Карина Петровна, посмотрите. Среди этих женщин есть та, что приходила к вам с сумкой продуктов?

– Да, – кивнула наша соседка, – верно. Вон она, третья слева. Как вы ее нашли?

Наш повелитель компьютеров решил продемонстрировать скромность:

– Это было не так уж трудно. Женщин с фамилией Кованишина мало, все, кто зарегистрирован сейчас или когда-либо прописывался ранее в Москве, есть на фото.

– Зачем она вам? – занервничала Светлана.

Дегтярев показал рукой на окно.

– Погода дрянь. С неба то ли снег, то ли дождь сыплет. Сыро. Холодно. Вы проверили одежду мальчика?

Карина вскинула брови.

– У Кирюши был день рождения. И он, и Роня нарядились в костюмы…

– Я имею в виду верхнюю одежду, – остановил ее полковник, – куртка, шапка, сапоги. Они где?

Посетительницы переглянулись.

– Роня их надел, – ответила Светлана.

– Уверены? – прищурился Семен.

– Конечно, на дворе холодно, – сказала мать мальчика.

– Позвоните няне, пусть посмотрит на вешалке, – попросил Собачкин.

Светлана вынула мобильный.

– Рони точно в особняке нет, – заявила Карина, – мы с мамой и Викой осмотрели каждый сантиметр, в шкафы заглянули. Даже под кроватями пошарили, в кладовых порылись.

– Кто такая Вика? – ожидаемо спросил Дегтярев.

– Гувернантка, – сказала Светлана, – алло! Викуся, пойди в холл, глянь, где верхняя одежда Рони? Жду. На месте? Больно ты быстро сбегала! Ах стоишь у входной двери. И осенняя в шкафу, и все зимнее? Точно? Спасибо, дорогая.

Старшая Буркина вернула трубку на стол.

– Виктории пришла в голову та же мысль, она за несколько минут до моего звонка открыла гардероб, хотела проверить: ушел ли Роня на улицу. Сейчас не лето, в костюме не пойдешь.

– Значит, он в доме! – подскочила Карина.

– Навряд ли, – усомнился Семен, – столько времени прошло. Когда подростка видели в последний раз?

– Часа четыре назад, – прикинула я. – Ни один даже самый вредный подросток столько в засаде не просидит.

Карина схватила свекровь за руку.

– Торт! Роня его не ел! Значит…

Она уронила голову на стол и зарыдала.

– А ну прекратить! – гаркнул полковник. – Если я правильно вас понял, младший брат ревнует всех к старшему?

– Это естественно, – сказала Светлана, – Роня чудесный…

Дегтярев не дал ей нахваливать внука.

– Прекрасный, умный, талантливый, просто принц, на скрипочке играет! Мне нужна правда! Честно, откровенно! Говорите!

Стало тихо, все молчали. Потом раздались всхлипывания Кары.

– Роня… он… ну… не очень любит Кирюшу!

– Хватит, – попыталась остановить ее свекровь, – это наше семейное дело.

Дегтярев покраснел.

– В жизни женщины есть трое мужчин, которым она должна говорить чистую правду, – произнес Собачкин, – семейный врач, адвокат и тот, кто ищет ее пропавшего ребенка. Остальным врите, битте, сколько вам угодно.

– Они правы, мама, – всхлипнула Карина, – братья не дружат. Вернее, Роня ненавидит Кирюшу. Старший к младшему тянулся, а тот его бил, щипал, пинал. Когда Роне исполнилось десять, он бросил в бассейн, где Кирилл плавал, работающий фен. С братом ничего не случилось, он вылез, и, наверное, как всегда, промолчал бы. Я уверена, что мелкие пакости Рони в отношении Кирюши до взрослых не дошли. Старший никогда не ябедничает, но в тот день правда вылезла наружу. Виктория находилась в комнате отдыха бассейна и видела, как Роня промчался к воде с феном. Она удивилась. Зачем ему «сушилка»? В раздевалке для мальчиков есть стационарная, горничная пошла за Роней и все видела. С тех пор у нас в бассейне висят камеры. Валера постоянно Кирюшку гнобит, обзывает по-всякому. И ненавидит, если брату мы внимание уделяем. Новый год, мой день рождения или Светланы, Кирюши – всегда младший брат сидит в центре стола, а мы вокруг него прыгаем. Я думала, что он с возрастом поумнеет. Но только хуже стало. Рони в особняке точно нет.

– Почему вы так решили? Объясните, – потребовал Собачкин.

Карина опять заплакала.

Светлана показала рукой на диван.

– Я пересяду туда? Когда нервничаю, всегда спина адски болит.

Семен кивнул.

– Конечно, устраивайтесь, где вам удобно.

Старшая Буркина встала и заговорила:

– Валера действует всегда по одному сценарию. Сегодня он с самого утра наговорил гадостей Кирюше. А тот, чистая душа, не понял его ехидства. Я подарила Кире героя его любимой книги – эльфа Тоди. Роня стал зубоскалить: «Кирюха, да он прямо твой портрет, живот как два арбуза, ноги короткие, кривые, уши волосатые. Красавчик!» Другой мог бы за такие слова, да еще в день своего рождения, вломить брату как следует. А Кирюша согласился: «Точно! Мы с ним здоровски похожи». Роня только зубами скрипнул. Понимаете?

– Младший хочет побольнее ущипнуть старшего, а тот не замечает его происков, – пробормотал Семен, – конечно, это Роню бесит. Вместо лая и драки получается мирная беседа.

– Роня читать не любит, с математикой, английским у него беда, – вздохнула Кара. – Репетиторы в один голос твердят: «Ребенок тугодум». А Кирюша отличник, на лету все схватывает. И рукастый. Лего для десятилеток в пять лет собирал. Его интересует техника.

– Кофемашина у нас как-то сломалась, – заговорила Светлана, – мы вызвали мастера, тот объяснил: «Проще новую приобрести, покойница не подлежит реанимации». Дело было в воскресенье. Я решила в понедельник поехать купить новую. Утром спускаюсь к завтраку… Агрегат пашет. Кирюша инвалидку разобрал, что-то где-то заменил, и, пожалуйста, до сих пор из нее капуччино пьем.

– Роня же непоседа, – дополнила рассказ свекрови невестка, – руки у него кривые. Вот такие разные дети. Думаете, это младший нам нервы мотает?

Дегтярев не стал отвечать на ее вопрос, а задал свой:

– Вы говорили про камеры, они висят по всему дому?

– Нет, – хором ответили посетительницы.

А Светлана уточнила:

– Аппаратура есть в бассейне и в хозблоке, которым мы постоянно пользуемся. В него можно попасть из особняка по коридору. Есть еще хозяйственный домик, там хранят лопаты, газонокосилки. Избушка, куда всякое барахло сваливают. В нее редко заглядывают, она чаще всего заперта. До недавнего времени мы просматривали весь первый этаж, парадный и черный входы, потом перестали.

Собачкин сделал стойку.

– Причина отмены слежения?

– Роня сказал, что он чувствует себя, как заключенный, если камеры не уберут, то он откажется из своей спальни вниз спускаться.

– Надо было посоветовать ему: прыгай из окна, и не поддаваться на его провокации, – фыркнул Кузя. – Дать понять мальчишке, что не он в доме хозяин!

Светлана шумно вздохнула.

– Может, с кем-то такой метод и сработает, а Роня сиганет с балкона в сад и весь переломается. С ним так нельзя.

Дегтярев хлопнул ладонью по столу.

– Подведу итог. Первое. Роня решил сидеть в укромном месте до упора. Если это так, то ночью или завтра утром он выйдет поесть. Второе. Кто-то его увез. Нам нужен список всех гостей, людей, которые работали сегодня на празднике, постоянных сотрудников: горничных, шоферов, повара. Записи с видеокамер. Номер мобильного телефона Валеры. Пока что все.

Глава двенадцатая

Первой, кого я увидела, войдя в столовую, оказалась Нина, которая лежала на диване, прикрытая теплым пледом. Около нее находилась стойка с капельницей.

– Врач еще здесь? – изумилась я.

– Тсс, – прошептала няня, – он спит в гостиной!

– Спит в гостиной? – повторила я.

– Поел, попил чаю, – объяснила Нина, – наладил подачу лекарства, попросил разбудить его, когда капельница опустеет. И задремал.

– Куда препарат поступает? – спросила я. – В твоих руках ничего нет, а трубка идет под одеяло!

– В ногу это надо втыкать, – сказала няня, – Никита Сергеевич ловко так иглу воткнул. Я вообще ничего не почувствовала.

– В ногу, – повторила я, – надо же, как интересно. Тебе стало лучше?

– Ну… пока не очень. Спина просто огнем горит, – вздохнула Нина.

Я кинулась в гостиную, принялась трясти эскулапа и с большим трудом растолкала его.

Доктор сел и осведомился:

– Вы кто?

– Дарья, хозяйка дома, – напомнила я, – а вы – Никита Сергеевич, приехали для оказания помощи больной.

– Так я капельницу наладил, – зевнул доктор, – она не за пять минут прольется.

– У Нины по-прежнему болит спина, придумайте что-нибудь, – потребовала я.

– Я все сделал, – отбивался врач, которому, по всей видимости, совершенно не хотелось покидать мягкое ложе.

Но я одержала победу. Никита Сергеевич поплелся в столовую, посмотрел на держатель и горестно констатировал:

– Еще пятнадцать минут мог спать!

– Вы на работе, – напомнила я, – вернетесь домой и расслабитесь!

Никита Сергеевич вздохнул.

– Домой! Эх!

– Можно встать? – прошептала Нина.

– А смысл? – пожал плечами врач. – Горизонтальное положение приятнее вертикального.

– Ну… есть проблема, – смутилась Нина, – небольшая.

– У вас депрессия? – оживился Никита Сергеевич.

Нина потупилась.

– Нет.

– Тогда лучше не двигайтесь, – посоветовал медик.

Нина заерзала.

– Ну… э… э… мне на минутку надо.

– За минутку не надышитесь, – отрезал доктор.

Я откинула плед.

– Нинуша, топай в туалет! Подставка на колесиках. Ты пойдешь, а я покачу капельницу.

– Ой, как неудобно, – прошептала няня, – при постороннем человеке…

– Что не так? – спросила я, хватаясь за кронштейн.

Никита Сергеевич вздохнул, сел на диван и закрыл глаза.

– Он мужчина, – зашептала Нина, – я с ним не знакома. Но даже если бы мы состояли в тесной дружбе… Даже, если на секунду представить, что я его жена… Хотя моя мечта создать семью никогда не исполнится… Если бы мы были близкими людьми, и то не следовало бы говорить, что тебе надо посетить клозет!

Я постаралась не расхохотаться. Нина прекрасный человек, но у нее слишком хорошее воспитание. Создается впечатление, что Нинуша росла в Средние века в Испании, когда юбка, которая не прикрывала щиколотку, считалась до предела развратной одеждой.

– Просто конфуз, – шептала Нина.

– Забудь, – велела я, – мужик врач, он в институте учился, на лекции узнал, что дамы писают. Никакой новой информации Никита Сергеевич сегодня не получит.

Нина поднялась и ойкнула.

– Так болит? – испугалась я.

Няня кивнула.

– Огнем спину жжет.

– Иди к туалету, я покачу кронштейн, – скомандовала я, – потом позвоню Оксане, поедем в ее больницу.

– Нет, нет, нет, – запаниковала Нина, – никогда, ни за что!

– Ладно, не нервничай, – сказала я, твердо решив, что после посещения туалета немедленно свяжусь с Оксанкой.

И отвезу к ней Нину. Даже если мне придется подраться с няней, все равно доставлю ее к опытному доктору. Если капельница не сняла боль, значит, дело серьезное.

– У тебя есть аппендикс? – спросила я, помогая Нине встать.

– Был, – прокряхтела та, – его давно вырезали.

Я выдохнула. Уже легче, перитонит нам не грозит.

Няне наконец удалось принять вертикальное положение, и она пошла вперед. Я посмотрела ей вслед.

– Нина!

Та обернулась.

– Что?

– А где шланг? – изумилась я.

Нина развернулась и помчалась в коридор, причитая на бегу:

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Извини, я тороплюсь.

Я услышала стук двери туалета, посмотрела на прозрачный мешок, от которого вниз шла прозрачная трубка. В ней определенно была жидкость. И куда она поступает, если в Нину не воткнули иглу? Мой взгляд переместился на диван, где ранее лежала няня, и…

Я кинулась к врачу и начала его трясти.

– Сейчас, Олег Евгеньевич, – зашептал Никита, – я весь внимание. Куда ехать?

– Уже приехали! – закричала я. – Немедленно просыпайся!

Из кухни выбежала Марина.

– Дашута, что стряслось?

Я показала на диван.

– Вот!

Жена Дегтярева ойкнула и завопила:

– Совесть у него есть?

Никита открыл глаза.

– Доброе утро.

– Вечер давно, – еще громче крикнула фиктивная супруга полковника, – очнись, Айболит!

– А вот и мы! – заявил Дегтярев. – Поесть пришли.

– Я тоже не прочь подкрепиться, – сказал Феликс.

– Ты кекс испекла? – налетел на Марину Игорь.

– Кексы хорошо, а сосиски лучше, – заметил Кузя.

– Лучше котлеты, – возразил Сеня.

– Если только они из мяса, – уточнил Леня, – из капусты противные.

– Дарья, Марина, отпустите незнакомого мужчину, – велел полковник. – Зачем вы его трясете?

– Он врач! – негодовала Мариша.

– Приехал по вызову, поставил Нине капельницу, – закричала я. – Смотрите, куда он иглу воткнул! В какое место лекарство попадает! Ну? Куда?

– В диван, – расхохотался Игорь, – прикол!

Глава тринадцатая

– Друг мой, неужели вы не поняли, что вливаете лекарство в диван? – изумился Маневин.

– Ладно он не дотумкал, – веселился Гарик, – что с убогого взять! Но Нинка-то! Она почему визг не подняла?

Никита Сергеевич сгорбился.

– Я устал. Вот и совершил ошибку.

– Врач не имеет права на подобное… э… э… слово приличное никак не подберу, – высказался Семен, – ну, нет таких интеллигентных выражений. Для того, что мы видим, русский народ другую лексику изобрел.

– Я не врач, – прошептал Никита Сергеевич.

– А кто? – еще сильнее разозлилась Марина. – Водопроводчик?

– Да, – вдруг подтвердил эскулап.

От неожиданности мы все замолчали.

Первым пришел в себя Маневин.

– Друг мой! Если я верно оцениваю ситуацию, вас прислали из медцентра.

– Угу, – согласился самозванец.

Игорь подпрыгнул в кресле.

– Там вместо врачей работают слесари? Креативненько!

– Я инженер, – забубнил Никита Сергеевич, – кандидат наук, работал в НИИ, оно развалилось. Год жил на сбережения, пытался на службу устроиться, но никак не получалось. Наконец меня взяли в фирму, она местные поселки обслуживает. Я стал простым работягой. Сегодня меня вызвали в медцентр, он недавно открылся, у них только два врача в штате. Клиентов мало. Устраняю, значит, я засор, подходит их главный и спрашивает:

«Хочешь денег?»

Ну так! Говорю ему:

«Да».

Он мне ключи дал.

«Садись на «Скорую», кати по вызову».

Я испугался.

«Извините, я не имею должного образования».

А шеф меня к двери подталкивает.

«И не надо. Посмотри на больную, покачай головой: «Сложный случай. Надо срочно везти в стационар». И вези сюда. Мы сейчас в таком положении, что любой собаке рады. Нельзя клиента упускать, конкуренция жесткая. Тащи сюда, всех на лапы поставим. Я тебе хорошо заплачу».

И я покатил! Удивился, конечно, когда женщину увидел, но вида не подал. Хотел заявить, что в больницу ехать надо…

Лжедоктор вздохнул.

– А у вас так хорошо, тепло! Собак много, я их обожаю, а завести не мог, жил в коммуналке, соседи были против. Сейчас вообще на улице оказался, снял сарайчик в Норкине, это село неподалеку. В доме холод! Ем лапшу быстрого приготовления. А у вас… ну прямо… как в детстве… вкусно едой пахнет… я хотел немного в уюте посидеть… ну… вот… и придумал капельницу. Ставить ее не умею, воткнул иглу в диван. Простите меня! Мне очень стыдно!

Афина подошла к Никите и положила голову ему на колени. Он погладил псинку.

– Очень животных люблю, поэтому с радостью сегодня к ветеринарам поехал, думал, увижу четверолапых, порадуюсь. А у них пока в стационаре пусто.

– Рождественская история про мальчика, у которого нет шерстяных носков, растрогала меня до слез, – заржал Гарик. – Мужик, вали отсюда, пока цел!

Дегтярев побледнел. Я испугалась.

Если полковник краснеет, это не страшно. Это даже хорошо, потому что по месту возникновения пятен и по их интенсивности я определяю, в каком настроении пребывает Дегтярев. У толстяка шея цвета спелой редиски? Это чепуха, легкое раздражение. Щеки смахивают на сочный томат? Александр Михайлович хочет швырнуть в вас тарелку, но сдерживается. Его лицо напоминает баклажан? Сейчас начнется разбор полетов. А вот в случае бледности кожных покровов полковника быстро залезайте под стол, потому что сейчас разразится буря, по сравнению с которой торнадо, ураган «Изабелла», извержение вулкана и прочие катаклизмы покажутся вам просто развлечением. Единственный способ остановить толстяка, который превратился в разъяренного тигра, сидящего в боевой машине, оснащенной ракетами, это переключить его внимание.

– При чем тут ветеринар? – удивилась я.

– Так вы позвонили в ветклинику, – ответил Никита, – и вызвали врача!

Все присутствующие повернулись в мою сторону. Шея Дегтярева багровела. Я выдохнула, кажется, гроза прошла стороной.

– Солнышко, ты решила вызвать к Нине специалиста по животным? – спросил Феликс.

– Конечно нет! – воскликнула я. – Нашла в Интернете новую клинику, обрадовалась, что она в паре минут езды от нас…

– Название подскажи, – попросил Кузя и открыл ноутбук, который всегда таскал с собой.

– «Помощь всем», – продиктовала я.

– Есть такой, – ответил Кузя, – новый ветеринарный центр.

Игорь затрясся от смеха. Дегтярев крякнул, а Феликс обнял меня.

– Дорогая, каждый может ошибиться.

– Нет, – простонал Гарик, вытирая салфеткой слезы, от хохота покатившиеся из глаз, – нет, нет, все правильно. Нина коза. Дарья злится, когда я это говорю, а сама-то! Похоже, она со мной согласна, хоть и не признается в этом.

Я начала оправдываться.

– Честное слово, я просто не заметила слова «ветеринарный».

– Пожалуйста, не сердитесь, – попросил Никита, – я сейчас уйду.

– Поужинайте с нами, – предложила Марина, – я испекла пирог. С капустой.

– Да, оставайтесь, – подхватил Феликс.

– Там еще котлеты есть, чую аромат, – сообщил Сеня и поднял крышку, которая прикрывала блюдо, – м-м-м, угадал, вот они.

– Это на десерт! – прищурилась Марина. – Вы начинайте, а я за Ниной сбегаю. Надеюсь, она не утонула в унитазе. Ушла и пропала!

Я потянулась к миске с салатом, Феликс взял кусок пирога, Дегтярев нацелился на котлету.

– В батареях у вас воздух, – деловито заметил Никита, зачерпывая вилкой пюре. – Слышите, шумит!

– Нет, – удивился полковник.

– Я наведу порядок, – пообещал Никита.

Мой телефон звякнул, прилетело сообщение от Марины: «Зайди в гостевой туалет». Я удивилась и посмотрела на сидящих за столом. Когда наша кулинарка успела убежать? Вроде только что угощала нас пирогом.

– А почему батареи гудят? – неожиданно заинтересовался Игорь.

– Гудят трубы, а радиаторы шумят, – поправил полковник.

– Это одно и то же, – не сдался Гарик.

Я поспешила в санузел. Никто не заметит, что я сбежала, мужчины завели увлекательную беседу об отопительной системе дома.

– Нина, покажи! – велела Мариша, увидев меня.

Няня послушно повернулась спиной и подняла кофту.

– Ужас! – ахнула я. – Аллергия! Жуткая! На что?

– На крем, – коротко ответила блогер-миллионщица, – для тела.

– Немедленно выброси его и никогда больше не покупай, – посоветовала я Нине, – сейчас принесу лекарство.

– Я уже все сделала, – остановила меня Марина. – Нина приняла душ, выпила антигистаминный препарат. Чудо-крем она не приобретала.

– Ей дали его в качестве подарка, – предположила я. – Нинуша, никогда не бери презентов! Хорошего даром в магазине не получишь.

– Его, похоже, мне прислали, – объяснила жена Дегтярева, – пакет стоял на крыльце. Внутри были банка и записка: «Попробуйте и напишите о нас отзыв в своем Инстаграме». Совсем обнаглели! И как в поселок попали? Я хотела его выбросить, а Нина решила себе забрать, я и отдала. Эх, жаль, записку с адресом выбросила. Сейчас бы им такую «рекламу» сделали, что ни одной упаковки не продали бы.

Глава четырнадцатая

Утром мы все собрались в офисе, и Сеня объявил:

– Мальчик дома не ночевал.

– Хозяева прислали список гостей, – подхватил Кузя, – я всех проверил. На первый взгляд ничего настораживающего. Возраст приглашенных: четырнадцать-пятнадцать лет. Все одноклассники Кирилла. Мальчики раньше посещали школу в центре Москвы, а после переезда в Ложкино пошли в гимназию, где учатся ребята из близлежащих поселков. В классе, кроме Кирилла, одиннадцать детей, приглашение на праздник получил каждый. Дамиан Грабкин не появился, заболел. Остальные прибыли с подарками. Из московской школы не было никого. Или друзей там нет, или просто ехать далеко. Большинство гостей привезли шоферы. Только двоих – Евгения Собкина и Галю Райкину – доставили мамы. Родительница мальчика не осталась на празднике, уехала. Евгения вечером забрал старший брат студент, он в дом не заходил, сказал Светлане: «Брат эсэмэску прислал, я жду его у ваших ворот».

Буркина отвела Женю к калитке, проследила, как тот в «Порше» сел. За рулем находился парень лет двадцати. А вот Анна, мать Гали, провела весь вечер с подростками. По словам Карины, госпожа Райкина пыталась испортить праздник. Влезала в разговоры ребят, комментировала их, высказывала свое мнение о том, что попадалось ей на глаза: одежда окружающих, развлекательная программа, угощение, особняк хозяев, участок. Все подвергалось критике. Каждую фразу дама начинала со слов:

– Не подумайте, что я осуждаю, но кто-то должен сказать правду. Лично я никогда не надену платье, как на вон той девочке.

Светлана сначала не знала, как заставить мадам замолчать, а потом поняла, что критикесса любит выпить. Детям спиртное не подавали, а для взрослых организовали бар, который пустовал, потому что родители не остались на праздник. Буркина отвела туда активную даму, та угостилась от души. Домой Галю отвез шофер хозяев, ее мать уложили спать в гостевой комнате.

– Никто из приглашенных не мог увезти Роню, – кивнул Сеня, – водители привозили детей, укатывали, потом возвращались за ними. Мадам Райкина напилась до свинячьего визга, а брат Собкина в дом не заходил.

– Следовательно, под подозрением у нас Николай и Эмма Карташовы, они вели праздник. Еще фокусник Олег Пантелеев и певец Полное дерьмо, – подхватил Кузя.

– Да уж, – остановил его Леня, – твое отношение к творчеству «соловья» предельно понятно!

– Я никогда не слышал его рулад, – отмахнулся парень. – «Полное дерьмо» – это имя, известное в Интернете, «звезда» ведет свой канал в Ютубе. Он типа рэпер. Небось нравится школьникам лет эдак пятнадцати. Потом в головах дурачков просыпается мозг, и они соображают, что слова: «Мать – шлюха, отец бандит, выпрыгну с двадцатого этажа, разобьюсь им назло, потом вернусь домой и всех зарежу» алогичны. Ну сиганул ты с высоты? И что? В родной дом после этого вернуться затруднительно, мертвецы не любят прогулок. Все артисты на дне рождения, на мой взгляд, чисты. Их прислало агентство, до сих пор жалоб на него не поступало. Машины актеры оставили на гостевой площадке, в дом шли пешком в сопровождении местных домработниц, те помогали нести баулы с реквизитом. Больше всего хабара было у фокусника, рэпер даже костюма не привез, полез на сцену в чем пришел: грязных ботинках, мятых джинсах… И его тоже пришлось оставить на ночь. После выступления он порулил в бар и не вырулил оттуда.

– Неужели парня не мог увезти администратор? – удивилась я.

Кузя ответил:

– Он один прикатил, не заработал пока на помощников, особой популярностью не может похвастаться.

– Ну, и зачем его пригласили? – осведомился Сеня.

– Кирилл попросил, – объяснил Кузя, – сказал, что сладкоголосый соловушка очень одноклассникам нравится.

– Значит, певец с псевдонимом «Какашка»… – начала я.

– «Полное дерьмо», так он себя именует, – поправил меня Кузя.

Я улыбнулась.

– На мой взгляд, «какашка» звучит благозвучнее, но как ни обзови кумира приятелей Кирилла, а он тоже вне подозрений.

– Я не одобряю пьянства, но в данном случае оно помогло и матери Галины, и парню, – подвел итог Дегтярев.

– Фокусник тоже отпадает, – подхватил Собачкин, – он выступал первым, торопился на другое мероприятие. Вытащил кролика из шляпы и живенько смотался. Его машина выехала из поселка в пятнадцать сорок четыре, он пробил пропуск на шлагбауме. А Даша видела Роню позднее.

– И кто у нас остается? – нахмурился полковник. – Ведущие?

– Они весь вечер были на сцене, даже в туалет не отлучились. Когда гости сели чай пить, ведущие подходили к каждому, загадки задавали, призы раздавали, – уточнил Кузя. – Буркины их не первый год знают, приглашать стали еще тогда, когда жили в городе.

– Кто, кроме одноклассников, присутствовал на празднике? – не умолкал полковник.

– Мать, бабушка, Дарья, – перечислил Кузя. – Все! Обслуживающий персонал свой, проверенный. Тех, кто приходил раз в неделю дом убирать, не было. Их вызвали сегодня. У Буркиных три горничных, повар, управляющий, гувернантка. Последняя живет в доме. Остальные работают сменами, круглосуточно. Спят в домике для прислуги. Вчера вышли все, чай накрывали. Кейтеринг не вызывали, сами готовили.

– На детском дне рождения лучше подавать один торт, – крикнула со второго этажа Марина, – салаты всякие, горячее никто есть не станет! Подросткам что надо: побеситься, поплясать. Тем более что они из богатых семей, сытые. Вот рэпер им в радость.

– Кондитер! – воскликнул Александр Михайлович. – Торт определенно на машине привезли.

Мариша вошла в офис.

– Ага! Готовили в ресторане, а собирали уже на месте.

Полковник уставился на супругу, а та сказала:

– Его делал мой ученик. Карина моя подписчица в Инстаграме, записывалась на курсы выпечки. Когда она решила торт для Кирюши заказать, я ей посоветовала Антона. И другие сладости: печенье всякое, конфеты – тоже его производства. Вывоз торта у него шоу с плясками и пением группы, одетой поварами. За честность, порядочность Тоши я головой ручаюсь.

Собачкин помахал рукой.

– Теперь я. Проверил всех. Кондитера с командой тоже. У всей обслуги, которая имела хоть какое-то отношение к празднику, безупречная репутация. Нет долгов по кредитам, кто их взял, исправно выплачивают. Среди родственников нет ранее судимых или отбывающих срок. Нормальные трудовые семьи. На таких Россия стоит. Наркоманов, алкоголиков тоже нет. Горничные параллельно с Буркиными служат и в других домах, там тоже график сутки через трое. Хозяева ими довольны, претензий никаких нет. Бизнес Карины прозрачный. Кредиты гасятся в срок. Косметика ее пользуется спросом, приносит прибыль. Производство, конечно, не может составить конкуренцию Диору и Шанель, но, похоже, Карина Петровна и не стремится выйти на мировой рынок. Совладелица фирмы скончалась, у нее не было какой-либо родни, ее доля по завещанию отошла Каре. Среди персонала Буркиных обиженных нет. Все искренне говорят, что и Светлана, и Карина прекрасные хозяйки, относятся к прислуге с уважением, стараются обеспечить всем выгодные условия. При небольшой фабрике есть бесплатные ясли-сад, летом можно поехать на неделю за счет профсоюза в подмосковный дом отдыха. Сомнительно, что кто-то из служащих похитил Валеру. Да и не появлялся никто из посторонних на участке Буркиных. И требований выкупа не предъявляли. Наталья, приемная дочь Светланы Алексеевны, и ее муж Петр давно живут за границей. В Россию не приезжают. Чернов ведет бизнес, он значительно богаче Карины. У пары свой дом, солидный счет в банке. Светлана к Наташе несколько раз в году летает. Иногда одна, а порой со всей семьей. У Черновых нет детей. Все одноклассники Валерия и Кирилла – дети из обеспеченных семей. В школе категорически запрещено хвастаться достатком, травить кого-то из ребят, грубить взрослым, это дорогая православная гимназия при храме. Все педагоги воцерковленные люди, родители им под стать. Для тех, кто хочет поступить в первый класс, предусмотрен кастинг. И его никогда не пройдет ребенок, если его отец пьяница, а мать наркоманка. Тем, кто не посещает церковь, двери закроют под благовидным предлогом, обучение стоит немалых денег, это школа только для своих. За Буркиных ходатайствовал священник из церкви, куда они ходят. Короче – я не нашел никого, кто мог бы похитить брата Кирилла. Есть лишь один подозреваемый – Константин Орехов, отец Валерия. Но!

Сеня сделал паузу, потом договорил:

– Как он смог увести паренька? Загадка. Вся прислуга клянется, что не видела посторонних. В доме находились только гости, артисты, слуги и хозяева. И одежда! Все верхние вещи Рони, включая обувь, на месте. Особняк обыскали несколько раз. На ближайшей платформе электрички камеры никого не зафиксировали. На автобусной остановке тоже. Возможно, паренек сел в попутку. Но его кошелек с деньгами остался дома. И как он шел пять километров до шоссе без теплой одежды и ботинок? Создается впечатление, что паренек испарился!

Послышался стук, потом голос:

– Можно войти?

– Конечно, – разрешил Сеня.

В комнате появился Кирилл, он поздоровался и сказал:

– Господин Собачкин просил меня зайти.

Семен улыбнулся:

– Это я. Ты вовремя появился. Садись. Ответишь на пару вопросов?

– Если не станете спрашивать, у кого я списываю сочинения, то да, – пошутил подросток.

– У меня по русскому и литературе всегда была хилая тройка с уклоном в двойку, – признался Кузя.

– У каждого свой талант, – ответил Кирилл, – если вы не дружите с грамматикой, значит, прекрасно справляетесь ну… например, с компьютером.

– Как ты думаешь, где может находиться Валерий? – приступил к основной части беседы Дегтярев.

Кирилл пожал плечами.

– Без понятия. Я думаю над этим вопросом и не нахожу ответа. Роня любит, чтобы из-за него волновались. Он часто прячется, но долго в убежище не сидит.

– Знаешь его друзей? – спросил Александр Михайлович.

Кирилл смутился.

– Ну…

– Нам важна любая информация, – подчеркнул Дегтярев.

– Друзей у брата нет, – признался подросток, – он над всеми смеется, подчас зло. В гимназии такое не приветствуется. Брату замечания делали, маму предупредили: «У нас это не принято». Я вам принес ноутбук Рони. Может, там что-то интересное найдете!

На секунду стало тихо, потом Кузя зачастил:

– Спасибо. Я хотел попросить компьютер вашего брата, но подумал… э… вдруг он у вас один на двоих?

– У каждого свой, – ответил Кирилл. – Если вопросов больше нет, можно я вас покину? У меня дела.

– Почему мы забыли про ноутбук? – вскипел Дегтярев, когда мы остались в своей компании.

– Потому что забыли, – вздохнул Сеня. – Кузя, твои слова про один гаджет на двоих… Реально смешно. Буркина далеко не бедная.

– Я не хотел выглядеть идиотом, – признался наш компьютерный сыщик, – хотя согласен, глупо получилось. Сейчас все изучу.

– Надеюсь хоть там найдется нечто полезное, а то пока зацепиться не за что, – прокряхтел Александр Михайлович.

Кузя энергично затряс головой.

– У меня есть соображения.

– Докладывай! – велел полковник.

– Помните рассказ Светы о девушке, которая притащила под дверь их квартиры торбу с продуктами и просила ее передать Константину?

Дегтярев кивнул.

– Ирина Кованишина, – продолжал симбиоз человека и ноутбука, – она два года подряд поступала в театральный вуз, но всегда проваливалась. Потом режиссер и актер Артем Пухов открыл свою мастерскую. Обучает там будущих Гамлетов и Офелий. Не бесплатно и не дешево. Ирина стала его студенткой, получила диплом. Пухов девушку занимал в своих спектаклях. Она была его музой и, судя по желчи, которая выливалась в соцсетях на Ирину от коллег, любовницей. В ее Инстаграме было много снимков, Кованишина часто летала отдыхать за границу: Италия, Франция, Америка. На всех фото у нее счастливый вид. Ну и понятно, что ее кто-то фоткал. Не одна она путешествовала. По предметам, которые попадали в кадр – зажигалка, барсетка, шарф, – дотошные наблюдатели сообразили: Ира была с Артемом. Те же аксессуары отмечены у него на снимках. Отношения парочка не афишировала, Пухов был женат. Потом Ирина закрыла свой профиль. Похоже, любовь умерла.

– И что? – потерял терпение полковник.

– В мастерскую Пухова Кованишина принесла заявление, когда посадили Константина, – сказал Кузя, – до этого она безуспешно штурмовала театральный вуз и вылетала на первом туре. Странно, да? Понимаете?

– Пока нет, – ответила я, – девушка поняла, что ей не пробиться в институт на бюджет, но решила не сдаваться и учиться за деньги?

– Обратимся к документам, – тоном педагога-зануды сказал Кузя. – В тот год, когда задержали Орехова, Ира опять решила штурмовать все то же учебное заведение, отнесла документы и… не явилась на первый тур. Мастерская Пухова открывала набор первокурсников после того, как другие театральные вузы вывешивали списки поступивших. Расчет был прост: те, кто остался за бортом, могут решить обучаться платно. У Пухова, кстати, преподают те же лица, что и в других институтах. Всем деньги нужны, а звездам сцены и экрана они особенно необходимы: надо поддерживать статус небожителя. В связи со всем вышеизложенным возникает вопрос. Почему Ирина не явилась на первый тур?

Глава пятнадцатая

– Она подумала, что ее вновь сольют, – прогудел Сеня, – решила не рвать себе нервы и сразу топать туда, где ее возьмут за деньги.

– Последнее слово ключевое! – обрадовался Кузя. – Деньжата! Тугрики! Доллары! Рублики! Откуда они у Ирины?

– Папа с мамой дали, – выдвинула я свою версию.

– Не канает! Отца у Ирины нет, где он, неизвестно. Про отца-зэка и умершую маму Ира Буркиным соврала. Мать живет в Акомаминске, небольшом городке за Уралом, она работает гардеробщицей в местном театре. Дочка умчалась в столицу после получения аттестата. Два года подряд в документах, которые она подавала в приемную комиссию, был указан адрес проживания: улица Корпухина, дом пять, квартира восемьдесят три. И там же она временно зарегистрирована. Зачем подавать заявление в вуз, но не приходить на первый тур? Есть версия?

Кузя обвел нас торжествующим взглядом.

– У меня есть предположение. Квартира, в которой Ира поселилась в столице, принадлежала Федору Морозову, он на пятнадцать лет старше Кованишиной, вдовец, детей нет, шьет театральные костюмы, владеет небольшим бизнесом: прокат нарядов для маскарада, спектаклей и так далее. Денег больших не имеет, но на хлеб, чай и макароны ему хватает. Я думаю, что Ирина приехала в Москву и каким-то образом познакомилась с Морозовым. Он связан с театральным миром, шьет сценическую одежду. Юная девушка и вдовец без детей старше ее на пятнадцать лет. Федор пускает Ирину к себе пожить и становится ее любовником. Думаю, денег у них не было, Ира билась лбом о творческие вузы. Два раза ее отбрасывали, но она сделала третью попытку.

Кузя встал и написал на доске дату.

– Вот число, когда абитуриентка отнесла в третий раз документы в вуз. Через сутки задерживают Константина, и вскоре Ира рыдает на лестнице у квартиры Буркиной. Именно в тот день, когда она заливалась слезами, Кованишиной следовало явиться на первый тур, но Ира его проигнорировала. Зато потом она без проблем поступает к Пухову и… внимание! Полностью расплачивается за все четыре года учебы вперед. Вопрос дня! Откуда рублики?

Дегтярев потер шею.

– Самый простой ответ: их ей дал любовник, хотя ход твоих мыслей мне понятен. У Федора мало денег. А после появления Иры у двери в квартиру Буркиных бабок хватило на оплату ее обучения.

– И она соврала Карине о своей горячей любви к Константину, – добавила я, – Ира тогда жила с портным.

– Ну, один мужик другому не помеха, – усмехнулся Сеня. – Морозов ей предоставил кров, девица за него телом расплачивалась, это сделка, ничего личного. Роман же был с Ореховым. Где она сейчас живет?

– Улица Короткая, дом четыре, квартира два, – отрапортовал Кузя, – бывшее общежитие завода, который производил асфальт. Общежитие закрыли, оно признано аварийным, но его никак не расселят. Надо съездить проверить, но, скорей всего, Кованишина там просто зарегистрирована, а снимает квартиру в приличном месте. Работает аниматором в торговом центре «Красно-молл».

– Это около нас, – обрадовалась я, – в Красногорске. Я заезжала в этот магазин несколько раз. Где там искать красавицу?

Кузя посмотрел на экран своего телефона.

– Я уже договорился с ней. Ирина ждет Дарью в любое время дня. Второй этаж, шоу «Цыплята у фонтана». На Кованишиной будет костюм курицы. Я подумал, что с ней надо поговорить, и нашел ее номер в базе мобильного оператора. Она честно его купила, не скрывается. Я отправил ей сообщение: «Ребенок видел вас в ТЦ и пришел в восторг. Сколько стоит выступление у нас дома на дне рождения сына?» Ответ получил почти мгновенно: «Приезжайте в любое время, я нахожусь в «Красно-молле» до полуночи. Договоримся».

– Хорошо, – кивнул полковник, – Дарья, после совещания…

И тут раздался звонок в дверь.

– Открываю! – крикнула Марина, послышался звук ее шагов. – Ой, здрассти!

– Даша здесь? – раздался голос Карины.

Через секунду соседка вбежала в комнату и заорала:

– Роня жив, его похитил Константин!

– Откуда эта информация? – удивился Сеня.

Карина положила на стол листок, который держала в руке.

– Вот!

Кузя взял послание.

– Сейчас покажу.

Все посмотрели на стену, где висел большой экран. Через пару секунд на нем появился текст: «Ни ищити миня. Нинавижу вас. Ни любити миня. Прощайте. Хачу жить с тем, кто миня любит. Улитаю из аирапорта шириметьево».

– Ошибок сколько! – вздохнула Марина.

Карина села на стул и закрыла лицо руками.

– Когда пришло сообщение? – спросил полковник. – Как вы его получили?

Кузя яростно застучал по клавиатуре.

– Его бросили в почтовый ящик у ворот, – прошептала соседка, – утром там ничего не было.

– Мальчик носит фамилию Буркин? Правильно? – осведомился Кузя.

– Да, да, – чуть слышно подтвердила Кара, – я говорила, что мы хотели спрятаться от его отца-убийцы.

Я крепко сцепила зубы. Молчи, Дашенька, нет смысла сейчас говорить, что фамилия Буркин не самая распространенная, если захочешь, семью элементарно найдешь.

Кузя отъехал от стола на стуле.

– Валера не покидал Москву. Пассажира с такими паспортными данными нет среди тех, кто прошел на посадку. Буркин пока не регистрировался ни на один рейс.

Карина опустила руки.

– Значит, Роня в городе! Слава богу!

– Марина, – ласковым, не свойственным ему тоном заговорил полковник, – сделай Карине крепкий сладкий кофе. Ей надо согреться.

– Уже бегу! – крикнула его жена.

Я молча слушала всех и понимала, какие мысли вертятся в голове лучшего друга. Столица огромна, теперь это не город, а страна, в ней не счесть домов; узнать, в каком из них сейчас находится подросток, сложно. Да, в записке говорится об аэропорте, но Шереметьево, скорей всего, упомянуто для отвода глаз.

По офису разнесся звук колоколов, Карина вытащила сотовый.

– Номер неизвестен.

– Стойте, не отвечайте, – велел полковник.

Но Буркина проигнорировала его просьбу и спустя мгновение заплакала.

– Нет! Алло! Роня! Роня! Мальчик! Роня…

Она выронила трубку, та упала на кафельный пол и развалилась на части.

Дегтярев встал.

– Вам звонил сын?

Буркина кивнула.

– Точно он? – не успокаивался полковник.

– Да, – выдохнула Кара.

К беседе присоединился Сеня.

– Что сказал мальчик?

– Не ищи меня, я ненавижу вас, – всхлипнула Буркина.

– Кузя, попытайся определить, откуда поступил вызов. Улица? Район? – попросила я.

Вождь компьютеров развел руками.

– Разговор длился две секунды, слишком мало времени, чтобы засечь звонок. И мать сразу ответила. Надо было немного подождать.

Александр Михайлович стал ходить по комнате. Постороннему человеку полковник мог показаться спокойным. Но я хорошо знаю: если во время беседы Александр Михайлович начинает двигаться, он взволнован до крайности.

– Есть и хорошая новость, – слишком бодро заговорил Сеня. – Карина слышала голос Валеры, значит, он жив и вполне всем доволен.

Я вздохнула. Технический прогресс далеко шагнул, вероятно, сейчас в телефоне звучала запись.

– Наверное, он был в салоне, – пролепетала Кара.

Дегтярев остановился.

– Почему вы так решили?

Соседка начала мять край кофты.

– Когда я взяла трубку, там голос звучал: «Записаны на одиннадцать, сейчас десять тридцать». А потом Роня закричал!

Сеня посмотрел на часы.

– На моих десять тридцать пять. Живой разговор…

Я отвела взгляд в сторону. Собачкин тоже подумал про запись.

Дегтярев сел в кресло.

– Так! Мальчик жив. И зол. Либо его кто-то увез, либо Роня решил жить самостоятельно. Сейчас подключу Гаврилова, беглеца объявят в розыск. Действуем по двум направлениям. Если Валера «путешественник», то скоро попадется на глаза полицейским или сам вернется домой. Изнеженному ребенку, капризному, эгоистичному, может показаться интересной жизнь беспризорника. Пару дней спать в подвале, есть из мусорного бачка – это приключение. Романтика. Свобода. Но очень быстро голод, холод, вши и агрессивность других подростков испугают Роню. Потом его побьют, и конец игре, беглец помчится к маме.

– Если Роня решил бросить семью, то почему ушел без верхней одежды? – спросила я. – Да, у него скверный характер, но он не глуп. Понимает, что босиком в марте не погуляешь. И в одной рубашке на улице холодно.

– Дашута права, – поддержал меня Сеня, – беглецы заранее готовятся, уходят, как правило, с рюкзаком и с вещами. А Роня ушел с пустыми руками. Странно.

Я встала.

– Поеду к Кованишиной. Постараюсь ее расспросить.

Глава шестнадцатая

– Вы не собираетесь звать меня на детский день рождения, – рассердилась худенькая молодая женщина.

– Верно, – согласилась я, – но заплачу за откровенную беседу столько, сколько вы планировали получить за развлечение детей. Это выгодное предложение. На празднике целый вечер нужно трудиться, ни присесть, ни поесть, ни попить. Со мной иметь дело намного приятнее. Сидим в кафе, я угощу вас, разговор весь день не займет, и ехать вам никуда не надо. Деньги сами к вам придут. Так как?

Ирина кивнула.

– Ладно. Я проголодалась.

– Вот меню, выбирайте, – предложила я.

– Королевские креветки, – воскликнула Кованишина, – давно их не пробовала. На гарнир спагетти. И десерты!

Сделав заказ, Ирина вытащила из плетеной корзинки кусочек хлеба, открыла масленку и стала быстро орудовать ножом.

– Не знаю, что вы хотите услышать, но спрашивайте!

Мой любимый литературный герой, обожатель орхидей, Ниро Вульф не раз объяснял своему помощнику Арчи Гудвину:

«Если хочешь вытрясти из человека правду, не подбирайся долго к интересующей тебя теме. Задай ему нужный вопрос сразу. Большинство людей не ожидает такого поведения и может выдать себя».

– Так о чем мы поговорим? – спросила Ирина.

Я наклонилась вперед и спросила:

– Кто заплатил вам за то, чтобы вы соврали Карине и Светлане про свою любовную связь с Константином Ореховым?

Ирина уронила бутерброд.

– А вы откуда знаете?

Я показала на кусок хлеба, который лежал на скатерти.

– Свалился маслом вниз. Если верить примете, то вас подстерегают неприятности.

– Какие? – испугалась глупышка.

– Большие, – пообещала я, – лжесвидетельство наказуемо.

– Я ничего плохого не делала, – начала защищаться Ирина.

– Так кто вам денежки отсчитал? – повторила я вопрос.

И услышала неожиданный ответ:

– Телевидение.

Похоже, Кованишина слегка успокоилась и решила врать.

– Телевидение, – повторила я, – забавно. Все целиком? К вам пришла Останкинская башня? Или конкретный человек? Как его звали?

– Имени не помню, – заныла Ирина, – какое-то простое, Маша, Таня, Катя…

– Если я не получу ответов на свои вопросы, вам не достанутся деньги. А директор фирмы, где вы работаете аниматором, узнает о том, что вы любовница маньяка, и мигом уволит вас, – пригрозила я.

Поскольку неудачливой актрисе успели подать спагетти с креветками, она уронила вилку.

– Маньяк? Кто?

Я опять понизила голос до шепота.

– Ирина! Кто-то отправил вас к жене Константина Орехова. Вы притащили на лестничную клетку сумку с продуктами, дождались, пока Карина и ее свекровь выйдут из лифта, бросились к ним со слезами, изложили жалостливую историю. Помните?

Собеседница кивнула.

– Отлично, – похвалила я, – дело за малым. Мне нужны имя и фамилия автора сценария.

Ирина застыла над тарелкой.

– Честное слово, я не помню. Это было просто телешоу!

– Интересно, – воскликнула я, – поподробнее, пожалуйста.

– Давно это было! – вздохнула Кованишина.

Я снизила планку требований:

– Расскажите, что помните.

– В то лето денег у меня было мало, – начала Ирина, – в вуз я не поступила, второй раз пролетела. Решила пойти работать по профилю – в театр. Уборщицей. Подумала, что познакомлюсь с актерами, режиссерами, они мне помогут на следующий год в институт поступить.

Ирина засунула в рот креветку, проглотила ее и продолжила рассказ.

Ни в один театр Кованишина не устроилась, но решила не сдаваться, поехала в телецентр. Там ее на входе тормознул охранник. Как она его ни упрашивала, парень не дрогнул. А потом он на глазах у Кованишиной стал впускать каких-то совсем простых теток. Те говорили ему:

– На программу Балахова по списку.

Потом называли фамилию, а толстая баба в джинсах, которая устроилась чуть поодаль от секьюрити, говорила ему:

– Порядок, наша.

Одна из тех, что миновали турникет, закричала:

– А где Алена? Рыбкина?

– Не шуми, она в туалет двинула, – ответили из толпы тех, кто еще стоял на входе.

Ира поняла: вот он, шанс. Она смешалась с толпой, подошла к охраннику и заявила:

– На шоу Балахова по списку. Алена Рыбкина.

– Наша, – не глядя на нее, крикнула администратор.

Ирину пропустили; у людей, которых собирала толстуха, документы не спрашивали. Кованишина провела в телецентре время до вечера и узнала много интересного. Оказывается, в один день снимают сразу три выпуска одной программы. Зрителям платят копейки. Но если активно участвовать в процессе, громко возмущаться или восхищаться, то тебя заметят и, возможно, ты получишь шанс задать вопрос героям на площадке. А вот за это получишь деньги. Самое главное подружиться с администратором, который отвечает за публику. Зрители находятся в его власти.

Через пару месяцев Ирочка стала своей в коридорах Останкина. У нее в сумке всегда было три запасные кофты и столько же наборов бижутерии. Одинаково одетых женщин часто выгоняли после первой съемки. Кованишина сумела подлизаться к Але, той самой толстой бабе, и понравиться ей. Алевтина работала параллельно на нескольких проектах, она постоянно вызывала Иру, поручала ей задавать вопросы. Почти все программы были постановочными, вроде спектаклей. Ирочка очень старалась, она мечтала когда-нибудь получить роль героини, которая сидит на диване и рыдая рассказывает ведущему об ужасах своей жизни.

Если очень чего-то хотеть, то в конце концов удача тебе улыбнется. Ире досталась роль любовницы известного актера. Девушка прекрасно справилась с задачей, очень правдиво плакала и порывалась побить законную супругу лицедея. Потом она уже в другом шоу изображала беременную студентку… И пошло-поехало. За полгода Кованишина побывала везде, где только можно, и ощутила себя настоящей звездой. Один раз в магазине какой-то мужик показал пальцем на нее и заорал:

– Ну, ты и сволочь! Видел тебя по телику, рассказывала, как ты свекровь из дома выгнала.

С одной стороны, это не очень приятно, но с другой-то – вот она, слава.

Ирине даже приходилось отказываться от каких-то проектов, порой съемки на разных каналах совпадали по времени.

И вдруг телефон замолчал. Через неделю Ира занервничала, сама соединилась с Алей, которая стала кем-то вроде ее продюсера, получала процент от гонораров Кованишиной, пристраивала подопечную куда можно и нельзя.

– Когда у нас очередная съемка? – поинтересовалась Ирина.

– Конец малине, – объявила Аля, – ты примелькалась. Часто появлялась, народ стал тебя даже в гриме узнавать.

– И что делать? – испугалась «звезда».

– Сиди год тихо, потом я попробую тебя куда-нибудь всунуть, – пообещала Алевтина.

– Двенадцать месяцев! – ужаснулась Кованишина.

– А то и больше, – совсем деморализовала ее Алевтина, – программ с тобой много вышло. Если что вдруг наметится, я сразу тебе сообщу.

– Как же так, – всхлипнула Ира, – раз, и конец?

– Добро пожаловать на телевидение, детка, – хмыкнула Аля. – Знаешь, как ведущим объявляют о закрытии их проекта? Говорящая голова одну программу отработала, переодевается на вторую, и опля! Входит секретарша босса и объявляет:

– Ваше шоу закрыто. Съемок более не предвидится.

И все! До свиданья. Учти, так с ведущими поступают! А ты кто?

Вот так Ира получила еще один урок, поняла, что «звезду» легко погасить, не она главная в студии.

Глава семнадцатая

Через несколько месяцев Ира окончательно приуныла, жизнь без Останкина стала тусклой. От тоски она стала ругаться со своим сожителем Федором, и в конце концов он не выдержал, послал любовницу куда подальше. Кованишина осталась у разбитого корыта. Морозов выкинул вещи Иры на улицу, ей пришлось искать хоть какой-то угол, соглашаться жить в клоповнике. На новом месте Ирину замучила бессонница. По ночам она вертелась на продавленной софе и плакала. Почему жизнь к ней столь жестока? Отчего телевидение, поманив ее конфеткой славы, мигом отняло сладкое и не собирается его отдавать? Денег нет, на приличную службу не устроиться…

Потом случилось чудо: позвонила Алевтина, она начала разговор так, словно долгого перерыва в их отношениях не было.

– Привет! Открывается новый проект. Твоя роль: любовница уголовника приходит к его законной жене и матери с просьбой передать в тюрьму посылку с продуктами. Харчи берут только у членов семьи, а она просто спала с мужиком. У нее не примут грев. Ясно?

– Да, – закричала Ира, – да!

Кованишина замолчала; когда пауза затянулась, я осведомилась:

– Что было дальше?

Собеседница горестно вздохнула.

– Ничего! Проект не пошел. Мне заплатили деньги за съемку, и конец истории. На телевидении так часто бывает. Сварганят «пилот», он лежит на столе у главного месяц, два… может несколько лет проваляться, и пшик! Алевтина меня потом несколько раз звала в разные шоу, затем она вышла замуж и уволилась. Закончились мои съемки.

– Значит, вы работали по сценарию, – протянула я.

– Роль дают в кино или в театре, на телевидении ценится импровизация, – оживилась собеседница, – мне объяснили: мать и жена мужика в курсе, они тоже актрисы, им заплатили. И поболе того, что я получила. Женщины будут злиться, гнать «любовницу». А я должна стоять на своем. Убегать надо, когда тетки окончательно потеряют самообладание. Аля потом меня хвалила, говорила: «Ты прекрасно справилась».

– Дело происходило на лестничной клетке? – уточнила я.

– Точно, – подтвердила Ирина.

– Там стояли камеры?

– Нет, – засмеялась Кованишина, – их спрятали. Аля объяснила, что съемку ведут из автобуса, он у подъезда припарковался. Это был личный проект Шмоткиной.

– Кого? – удивилась я.

– Алевтины, – уточнила Ира, – у нее фамилия такая. Она ждала в минивэне, радовалась, что ей дали супер-пупер новую аппаратуру. Крохотную, совсем не видную на стене, звук и кадр она записывала, и «коробочку» с микрофоном вешать не надо. Камера была малюсенькая. Аля надеялась стать продюсером.

– Ясно, – сказала я, – с Алевтиной вы сейчас общаетесь?

– Не-а, – ответила Ирина, – нас с ней только бизнес связывал. Мне на работу пора. Да я все рассказала.

– Какое впечатление на вас произвели жена и мать якобы вашего любовника? – напоследок поинтересовалась я.

Вопрос Кованишину не смутил.

– Тетки обычные, я плохо их помню. Возмущались правдоподобно, наверное, профессионалы, как я, – не преминула похвалить себя Ира, – убедительно злились и возмущались. Давайте гонорар, и до свидания.

Я расстегнула кошелек, вытащила из него несколько ассигнаций.

– Держите. Телефон Алевтины у вас есть? Дайте мне ее номер.

Кованишина вынула сотовый.

– Секунду, ищу. Вот он. Записывайте. Имейте в виду: последний раз я беседовала с ней давно, может, у Али теперь другой контакт.

Я распрощалась с Ириной, села в машину, отправила Кузе запись беседы и решила пройтись по торговому центру. Планов купить что-либо у меня не было. Просто хотелось погулять, я нашла стенд с картой магазина и стала его изучать. Супермаркет, лавки с верхней одеждой меня не интересовали. Постельное белье, полотенца, посуду, ювелирные изделия разглядывать было скучно. Товары для детей, женская одежда мне тоже без надобности. Неужели здесь нет ничего интересного? Вот! Оригинальные подарки на любой вкус!

Я пошла к лифту, но меня остановил звонок телефона.

– Привет, – закричала Марина, – ты где?

– В магазине, – отрапортовала я.

– За подарочком поехала, – рассмеялась жена полковника, – вынос торта в семь! И презенты тогда ему вручим.

Я замерла. Торт? Презенты?

– У кого-то день рождения?

– Ты забыла! – обрадовалась Мариша.

– Да, – призналась я, – только не говори, что у тебя, я умру от стыда!

– Нет, мне еще полгода бисквита со свечками ждать, – сообщила Марина, – у Собачкина днюха. Он о ней молчит, но я точно узнала: март месяц. А число сегодняшнее. План такой. Я приглашу всех ужинать. И полковник, и Кузя, и Феликс предупреждены. Гарик тоже знает. Тебе я вчера сказала.

Я встала на эскалатор и поехала вверх. Меня накануне снабдили информацией о дне рождения Сени? И почему я ничего не помню?

Марина тем временем вещала:

– Будем есть так, словно понятия ни о чем не имеем. Потом я вынесу торт. Ура! Хэппи бездей! С днем варенья! Собачкин задувает свечи, все вытаскивают подарки. Как тебе это?

– Замечательно, – похвалила я Марину, – не опоздаю.

– Возьми ему что-нибудь из одежды, – посоветовала Марина, – только приличненькое.

Я призадумалась.

– Костюм? Но его надо мерить. И я ни разу не видела Семена в пиджачной паре.

– Ему лучше подойдет рубашка, пуловер с V-образным вырезом или жилетка, – ажитировалась наша блогерша, – плюс галстук. Бери безрукавку, она на пике моды. Из тонкой шерсти, на пуговицах.

Я затормозила у витрины.

– Сейчас пришлю фото, тут что-то похожее на манекене.

– Давай, – велела Марина.

Домой я вернулась с большим пакетом. Собаки бросились встречать меня, за ними вышел Гектор.

Он неодобрительно спросил:

– Где шлялась?

– За покупками ездила, – объяснила я.

– Денег девать некуда, – закаркал Гектор, – совесть потеряла!

Высказавшись, ворон удалился. Сначала я обиделась на него, но сообразила, что дуться на птицу, пусть даже и говорящую лучше некоторых людей, смешно.

В холл выглянула Нина и зашептала:

– Дашенька! Дегтярев очень есть хотел, Мариночка его уговаривала вас подождать, но он рассердился: «Не намерен умирать с голоду, если кто-то опоздал к ужину».

– А сейчас будет сюрприз, – закричала Марина, – закрывайте глаза и не смотрите, пока я не разрешу!

– Торт выносят, – занервничала Нина, – бежим! Вы вовремя появились.

Я схватила пакет с подарком, ворвалась в столовую и успела сесть на свое место в ту секунду, когда жена Дегтярева поместила в центр стола блюдо с тортом, на котором горели свечи, и велела:

– Смотрите!

– Шедевр, – восхитилась Нина.

– Произведение искусства, – похвалил Феликс.

– Наверное, торт вкусный, – предположил Семен.

– Почему на нем свечи? – удивился Кузя.

– Один человек из тех, кто сейчас сидит за столом, сегодня появился на свет, – продекламировала Мариша. – Сеня, задувай!

– Почему я? – засопротивлялся Собачкин.

– От нас ничего не скроешь! – засмеялась я. – Мы все знаем.

– Сеня, мы желаем тебе здоровья и прекрасного настроения, – торжественно заявил Дегтярев, – гаси свечи, получай подарки.

Кузя расхохотался.

– Супер!

Похоже, нашему компьютерному вундеркинду Марина не сообщила о празднике и правильно сделала. Кузя не умеет хранить секреты, он мог все разболтать лучшему другу и испортить сюрприз.

– У меня день рождения, – повторил Собачкин, – ну да! Я о нем совсем забыл.

– Зато друзья помнят, – захлопала в ладоши Нина. – Ну, давай! Загадывай желание!

Семен задул свечи.

– Теперь подарки, – засуетилась жена полковника, взявшая на себя роль ведущей. – Саша, ты первый.

Толстяк встал.

– У всех налито? Семен, зная твою любовь к лошадям, я дарю тебе свисток-манок!

Дегтярев положил на стол небольшую коробку.

Глава восемнадцатая

– Манок? – повторил Гарик. – Зачем он ему?

Ради дня рождения Собачкина Александр Михайлович решил временно задушить свою неприязнь к сыну Зои Игнатьевны и ответил:

– Представим такую ситуацию. Семен потерял в лесу лошадь!

Игорь отложил ложку, которой ел торт.

– На фиг он в чащу с конем поперся?

У полковника покраснели уши, но он, проявив редкостное владение собой, как ни в чем не бывало продолжил:

– Семен свистнет вот так!

Полковник открыл коробочку, вытащил из нее что-то блестящее и протянул Собачкину.

– Попробуй!

Сеня поднес свисток к губам.

– Кря-кря-кря, – полетело по столовой.

Хучик, который мирно сидел у ног Феликса, ожидая не упадет ли что у него с тарелки, завыл. Афина, лежавшая у комода, вскочила и стала носиться по комнате, Мафи принялась икать. Пуделиха Черри, которую я давно считаю глухой, свалилась с дивана и, отчаянно лая, побежала к балконной двери.

– Жуть египетская, – выпалил ворон и сел на плечо Феликса.

– Друг мой, это всего лишь странная мелодия, – ответил Маневин, – в древние времена в Египте бывали события и пострашнее. Например, нападение песьих мух, появление жаб и…

– У нас праздник, давайте веселиться, – попросила Марина.

– Этой фигней подзывают уток, – сообщил Гарик.

– Лошадей тоже, – перебил парня Сеня, – спасибо, Александр Михайлович. Я тронут. Давно мечтал о такой штуке, но не знал, где ее достать!

– Тебе правда нравится? – уточнил полковник.

– Я в восторге, – заверил Собачкин.

– Теперь слово предоставляется Феликсу, – объявила Марина.

Мой муж протянул Семену конверт.

– Здесь два билета на выставку «Сокровища кургана Алманасы». Они без даты и указания времени. Действительны до первого мая.

– Курган, – заржал Гарик, – е-мое! Что там интересного?

Мой наивный профессор воспринял его вопрос всерьез.

– Сейчас расскажу подробно об Алманасы. В двести пятьдесят втором году…

Я поняла, что доклад затянется, дернула супруга за рукав и шепнула:

– Не ведись на провокацию сыночка Зои, он тебя нарочно заводит.

Феликс осекся, а Сеня выразил восторг:

– Вот здорово! Мы с Кузей непременно пойдем. Я много читал об этом… э… Ам… ни… сами… очень интересно! Уникальная экспозиция.

– Мы отправимся на выставку? – ужаснулся компьютерщик, для которого поход в музей был сродни наказанию. – Уверен, что экспонаты можно найти в Интернете. Сейчас все устраивают виртуальные экскурсии.

– Нет, нет, – возразил Собачкин, – ничто не заменит личного присутствия. Я давно мечтал увидеть сокровища Актысня!

– Там есть черепок от вазы. Он датируется примерно триста двадцать пятым годом, который был наполнен разными событиями. В Константинополе заложен храм Святой Софии. Состоялся первый Никейский Вселенский Собор. Ария сослали в Иллирию. Ши Ху разбил войска Лю Яо под Лояном. Хан Хэну бежал от народа, – сообщил Маневин.

– С ума сойти, – заржал Гарик. – А черепок-то тут при чем?

– Глядя на него, мы окунаемся в прошлое, – объяснил Феликс, – вспоминаем триста двадцать пятый год, воспроизводим в уме его события и ощущаем связь с предками…

Я опять дернула мужа за рукав и зашептала:

– Милый, подозреваю, что Игорь ничего не знает про те времена!

– А теперь Нина! – сменила тему Марина.

– У меня просто носочки, – смутилась няня, – шерстяные. Они деревенские, из натуральной шерсти. Кусачие! Самые правильные. Вот!

Семен взял пакет, вытащил из них два носка и замер. Я посмотрела на подарок няни и поняла, почему Собачкин временно лишился дара речи. На столе лежали два огромных шерстяных чудовища размера эдак восемьдесят четвертого.

– Вау! Они для слона, – зарыдал от смеха Гарик, – цвет потрясный, васильковый и розовые сердечки повсюду! Меганоски!

Сеня прижал шерстяных монстров к груди.

– Ниночка! Они изумительны! Просто нет слов! Никаких! Не осталось их у меня от радости.

Нина смутилась еще больше.

– Сенечка, мне, право, неудобно. Это скромный подарок. С моей стороны это наглость, но так хочется посмотреть, как они сидят!

Собачкин встал, быстро натянул носки и прошелся в них по столовой.

– Чуть великоваты, – расстроилась Нина.

– Это радует, – сказал Сеня, – после первой стирки вещи из натуральной шерсти всегда садятся. Нинуля, ты вручила мне лучшие носки в моей жизни!

– Теперь Даша! – объявила ведущая.

Я отдала Сене коробку, он поднял крышку.

Гарик прищурился.

– Неужели что-то приличное?

– Рубашка, жилетка и галстук, – ответил Собачкин, – именно такие, как я мечтал. Качество отменное.

– Обрати внимание на галстук, – попросила я.

Сеня стал вертеть полоску ткани.

– Не люблю «селедки», – высказался Гарик. – У меня есть один «ошейник», на резинке, но все равно неудобно. А завязывать просто жесть жестокая.

– Мне Даша галстук завязывает, – сообщил Феликс, – у самого всегда узел кривой получается.

– Если я попрошу Дарью мне на шею тряпку намотать, то она не удержится и придушит меня, – заржал родственничек.

Я решила пропустить мимо ушей замечание Игоря, но на него отреагировал Кузя.

– Дашуля, не стоит использовать галстук для лишения жизни того, кто тебе смертельно надоел. Любой, даже самый неопытный эксперт сообразит, что не своей смертью мужик умер. Лучше накормить жертву ядовитыми грибочками. Тогда есть шанс выдать кончину доставалы за случайность. Кстати, в конце апреля появляются сморчки. Не так уж долго ждать.

Я заговорила:

– Обратите внимание на узел. Нажимаем здесь, и он растягивается. Потом…

Я повесила галстук на полковника.

– Одним легким движением затягиваем узел. И…

Галстук издал гудение и обхватил шею Дегтярева.

– Он сам подстраивается под нужный размер, – договорила я, – в коробке есть инструкция, в ней подробно рассказано что да как. Можно изменить форму узла, длину «языков», даже сделать «бабочку».

Я опять нажала на узел, расстегнула галстук, сняла его с Александра Михайловича и положила перед Сеней. В ту же секунду мой подарок оказался в руках Гарика.

– Я читал о такой штуке в мужском журнале. Ну-ка!

Сынок Зои мигом нацепил чужой презент на себя и нажал на крепление.

– Ух ты, уменьшается!

– Конечно, – согласилась я, – когда снимаешь галстук, он автоматически расширяется до самого большого размера. Пожалуйста, верни его Семену.

Гарик затряс головой, потом прохрипел:

– Сильно давит!

Я не забеспокоилась, прекрасно зная, что Гарик горазд на любое фиглярство.

– Нажми на защелку, – посоветовал Сеня.

Игорь стал теребить узел и прошептал:

– Не слушается, горло стиснул.

Я подошла к Гарику и со словами:

– Сейчас сниму, – ткнула пальцем в крепление.

Гарик посинел.

– Помогите!

– Перестань, пожалуйста, – попросила я, – не порти глупыми шутками день рождения Семена.

Собачкин тоже приблизился к Гарику, пощупал галстук и воскликнул:

– В данном случае он не врет.

– Спа… си… те… – выдавил из себя Гарик, – за-ды-ха-юсь!

Глава девятнадцатая

Все вскочили и забегали по столовой.

– Электронику заглючило, – сделал вывод Кузя, – это часто случается.

– Надо разрезать удавку, – дала дельный совет Марина, размахивая ножницами.

– Действуй, я разрешаю, – приказал Дегтярев, который, как всегда, взял на себя роль командующего спасательной операцией.

– Похоже, галстук сжался до минимального размера, – сказал Сеня. – Гарик, ты как? Жив?

Родственничек застучал ладонью по столу.

– Наверное, это значит «да», – задумчиво произнес Феликс, – если человек умер, он не способен двигать конечностями.

– И… д… от, – прохрипел Игорь.

– Идот? Что он имеет в виду? – спросила я.

– Наверное, хотел произнести «идиот», – подсказал Кузя. – Гарик, если я прав, постучи по столу.

Сынок Зои Игнатьевны вновь хлопнул ладонью по скатерти.

– Супер! Это «да», – рассмеялся Кузьмин.

– Марина, режь галстук, – велел полковник.

– Так я уж давно пытаюсь, – пропыхтела его жена, – а он не поддается. В одном месте только ткань слегка разрезала, а под ней металлическая сетка.

Следующие минут пять и Сеня, и Феликс пытались разрезать «петлю», но не достигли успеха.

– Из чего сшили удавку? – не выдержал Собачкин.

Я схватила инструкцию и начала читать вслух:

– Инновационный материал применяется в космической промышленности. Сверхпрочен, годится для обшивки ракет!

Семен опустил ножницы.

– И чем его раскромсать?

– Уж точно не тем, чем я курицу разделываю, – вздохнула Марина.

– Гарик, ты можешь дышать? – осведомился Кузя.

«Удавленник» кивнул.

– А говорить? – не утихал повелитель компьютеров.

– С трудом, – прошептал Игорь.

– А как с едой? – продолжал интересоваться Кузя.

Игорь замахал руками.

– Н… е… т.

– Делаю вывод, – заявил Кузя, – кислород в его легкие поступает. Быстрая смерть ему не грозит. Без жратвы человек способен прожить сорок дней. А молчать вообще до конца жизни можно. Давайте спокойно есть торт, у нас больше месяца в запасе, чтобы разрубить галстук!

Гарик молитвенно сложил руки. Кузя встал.

– Один приятель объяснил мне, что многие фирмы врут, будто они работают на космос. Те, кто на самом деле связан с этой отраслью, отвечают за результат. В руководстве к галстуку не сказано ни о каких специальных технологиях. Перед нами фигня, которую трудолюбивые китайцы на коленке в подвале сварганили. С замком напортачили.

Айтишник подошел к испуганному Гарику.

– Вы как пытались открыть замок?

– Нажимали на него, – ответил Сеня.

Кузя наклонился и дернул за длинный конец галстука, раздался щелчок.

– Ты его открыл! – ахнула я.

Кузя пожал плечами.

– Если что-то не впихивается, то сядь на него, и оно впихнется. Если что-то трудно поднять, оттащи его. Если что-то не работает, стукни его кулаком. Если что-то не открывается, тряхни его. Вот я и потряс удавку! Мой дедушка всегда чинил телевизор кулаком. Не работает? Хрясь его по верхней панели. И тут же появлялись и звук, и картинка.

– Гениально, – простонала Нина. – Кузенька, ты очень умный, дюже умный…

– Слишком умный, – подхватила Марина, – великого ума человек.

– Главное, чтобы у человека великого ума был руководитель, – заметил Дегтярев, – полководец такой, как я! А то от великого ума можно совершать великие глупости.

– Давайте пить чай и хвалить Сеню, – прервала я беседу, – сегодня у нас Собачкин в центре внимания.

– Почему? – прохрипел Гарик. – Ну, ваще, я голос почти потерял.

– Отличный вопрос, – сказал Феликс, – мы же празднуем день рождения Семена!

– Для августа на улице холодновато, – закашлялся Игорь.

Мы переглянулись.

– Наверное, в твой мозг некоторое время не поступал кислород, – вздохнула Нина, – поэтому ты забыл, что на дворе…

– Март, – перебил ее подкидыш, – с памятью у меня полный порядок.

– Зачем тогда говоришь про август? – удивился Маневин.

– Собачкин появился на свет двадцать третьего августа, – заржал дядя моего мужа.

– Правда? – спросила Нина. – Сенечка, он не ошибается?

Собачкин молча кивнул.

– А почему ты нам ничего не сказал? – оторопела я.

– Ну… ну… – забормотал Сеня, – вы пришли с подарками от всей души… не хотелось вас обломать заявлением: люди, вы ошиблись. И я очень рад презентам.

– Почему вы решили, что у него днюха? – спросил Игорь.

– Мне Марина позвонила, – сдала я жену полковника, – предупредила, что торт готов.

Все повернулись к Марине.

– А я получила эсэмэску, – начала оправдываться та и показала телефон, – вот: «Сегодня день рождения Собачкина. Мы о нем в прошлом годе забыли. Организуй праздник!» Без подписи. Номер незнакомый. Но у Саши их несколько. Может, он еще один завел?

– Ничего я тебе не посылал, – возмутился толстяк, – понятия не имею, когда Семен родился!

– Текст в твоем духе, – заспорила супруга. – «Организуй праздник!»

– «В прошлом годе», – процитировал Кузя, – на полковника это не похоже. Он правильно говорит, знает, что не «в прошлом годе», а «в прошлом году».

– Меня тоже это смутило, – согласилась Марина, – но я подумала, что это опечатка!

– Что звенит? – спросил Игорь.

– Телефон у тебя в кармане, – сказал Кузя.

– Моя трубка на столе, – возразил Гарик.

– А вторая в брюках, – не сдался парень.

Потом он с неожиданной резвостью вскочил, в одну секунду вытащил из кармана брюк посланного мне за грехи родственничка мобильный и заявил:

– Пока вы тут думали, кто послал СМС Марине, я накнопал ей просьбу тихо, без вопросов, прислать мне номер, с которого прилетело сообщение о дне рождения. А потом просто набрал его. Битте-дритте! Найти отправителя оказалось легче, чем конфетку съесть!

– Игорь! – всплеснула руками жена полковника. – Как тебе это в голову пришло?

– Объясни, зачем ты совершил этот идиотский поступок, – потребовал Дегтярев.

– В вопросе уже содержится ответ, – хмыкнул Кузя, – свинские поступки совершает свинья, а идиотские – идиот!

– Уж и пошутить нельзя, – стал оправдываться подкидыш, – вы просто скучные зануды. Я хотел добавить драйва в тусклые будни тухлых кроликов. Давайте, улыбнитесь! Здорово же получилось!

– Зря я на нем галстук расстегнул, – протянул Кузя.

Пока шел разговор, я написала сообщение и отправила его. Ответ прилетел через секунду, и я его переслала другому человеку.

Феликс встал.

– Друзья! Игорь решил пошутить. И у него это получилось.

Феликс поднял рюмку.

– Мы должны поблагодарить его, потому что в семье случился лишний праздник и нам представилась возможность сказать Семену, как мы его ценим.

– И любим, – добавила Нина.

– Спасибо, ребята, – смутился Собачкин, – мне нравится идея отмечать день рождения пару раз в году! Давайте так всегда делать и не только со мной.

Ноутбук Кузи издал тихий звук.

– Нашел! – обрадовался парень.

– Миллион на дороге? – хмыкнул Гарик, который ни на секунду не устыдился своего поступка.

Дегтярев встал.

– Наш отдых затянулся, пошли в офис.

Мы все направились в гостевой домик, там полковник спросил Кузьмина:

– Что интересного ты обнаружил?

– Я нашел Константина Орехова, – отрапортовал тот, – вообще никаких проблем не было. Он освободился пару лет назад. Выйдя из заключения, Орехов продал свою квартиру.

– Какую? – удивилась я. – Если память мне не изменяет, в ней когда-то жила вся семья: Олег Матисов, Светлана, Константин и Наталья.

– Верно, – согласился Кузя, – но незадолго до того, как сына задержали, мать приобрела на его имя просторные апартаменты на той же улице. Вероятно, она хотела отделить молодых. Жилплощадь осталась во владении Орехова, он мог распоряжаться ею по своему усмотрению. Константин быстро избавился от элитной недвижимости, устроился на работу в организацию «Добросвершение», сейчас прописан у них в общежитии.

– Зачем он квартиру продал? – спросила я. – Кем работает? Надо поехать туда, где Константин живет, и проверить: вдруг Роня там!

Собачкин остановил мой порыв.

– Кое-кто из бывших зэков меняет фамилию, имя, чтобы жить подальше от того места, где обитал до того, как сел.

– Но Константин остался Ореховым, – возразила я.

– Зато адрес у него теперь другой, – не дрогнул Сеня.

Я спросила:

– Кузя, до которого часа работает это «Добросвершение»?

– Круглосуточно, – ответил компьютерных дел мастер.

– Зряшная идея туда ехать, – попытался остановить меня Семен, – скорее всего Константин нашел тех, кто за деньги зарегистрировал его в общежитии. А сам устроился в приличном месте, замел следы.

– Тихий внутренний голос подсказывает мне, что надо заглянуть в офис фирмы, – уперлась я и пошла к двери, – завтра с утра я туда отправлюсь.

– Поедем вместе, – решил Сеня.

Глава двадцатая

– Вам нужен Константин Орехов? – повторила женщина лет сорока.

Она сидела за письменным столом, походившем на стойку ресепшена. На лице администратора не было ни грамма косметики, волосы она спрятала под серой косынкой.

– Да, – ответил Семен.

Дежурная взяла трубку телефона.

– Алло! Отец Дмитрий, тут пришли двое детективов из частного агентства. Им нужен Костя.

– Посмотри на аппарат, – шепнул мне Сеня, – трубка на шнуре, наборный диск. Они еще существуют! Динозавры среди нас. До сих пор служит для общения по внутренней связи, позвонить во внешний мир с его помощью небось нельзя.

– Лучше на паркет посмотри, – еле слышно ответила я, – он с вензелями. Мы в особняке, которому много лет. И двери тут аутентичные.

Створка распахнулась, в холл вышел невысокий крепкий мужчина в одежде священника, на груди у него висел крест.

– Вот они, отец Дмитрий, – воскликнула женщина, показывая рукой на нас.

– Спасибо, Зинаида Ивановна, – улыбнулся батюшка и обратился к Сене: – Чем могу помочь?

– Нам нужен Константин Орехов, – ответил Семен.

Поп открыл дверь, которая вела во внутреннее помещение.

– Давайте пройдем в гостиную.

Комната была в двух шагах, мы сели вокруг стола, и тут же в дверь заглянула девушка в косынке.

– Чайку, отец Дмитрий? А гостям что?

– Если вас не затруднит, то кофе, – попросил Сеня.

– Один момент, – сказала незнакомка и умчалась.

Священник подождал, пока закроется дверь, и поинтересовался:

– Как к вам обращаться?

– Дарья и Семен, – представил нас Собачкин.

– Дмитрий Сергеевич, – назвался церковнослужитель. – Слушаю вас внимательно.

Я вкратце пересказала суть дела и завершила речь словами:

– Возможно, вы не знали, что Орехов отсидел срок за три убийства.

– Он мне все рассказал. Мальчика, которого вы ищете, здесь нет, – спокойно отреагировал собеседник.

– Уверены? – прищурился Собачкин. – Здание большое, старинное, наверное, тут есть подвал.

– Верно, – согласился отец Дмитрий, – даже подземелье, у нас там прачечная. Вы приехали в богадельню.

– Куда? – растерялся Сеня.

– Приют для пожилых больных мужчин, которые вышли на свободу и не имеют жилья. Или семья от них отказалась, или родня умерла, или еще какие-то грустные обстоятельства. Сейчас у нас сорок восемь постояльцев. На первом этаже находятся столовая, библиотека, кабинеты врача и мой, еще зал, где читают лекции, устраивают концерты, келья Константина. На втором – спальни постояльцев, кто здоров, может работать. На третьем лежачие больные. Дом нам этот дали давно, он находился в ужасном состоянии. Ремонтировали его потихоньку на пожертвования. Я понимал, что процесс затянется надолго. Мы помогали освобожденным, но условия жизни в период становления богадельни были не такими, как сейчас, а скорей походными. Поэтому тех, кто не мог себя обслуживать, лежачих, парализованных, мы взять не могли. Потом Господь послал нам Константина. Он продал свою квартиру, вот на эти средства богадельня и обустроилась. Мало-помалу у нас появились другие милосердные люди. Я знаю историю Орехова. Поэтому и говорю: мальчика здесь нет. Константин редко выходит в город, он плотно занят здесь, да и желания у него нет бродить по улицам. Он любит находиться дома, где его все любят и ценят.

– Нам очень хочется побеседовать с Ореховым, – напомнил Сеня.

– Хорошо, – кивнул Дмитрий Сергеевич, – оставлю вас на время одних.

– Ты веришь, что садист, который убил трех женщин, может заботиться о бездомных уголовниках? – спросил Сеня, когда мы остались вдвоем.

Я промолчала, и некоторое время мы сидели не говоря ни слова. Потом в кабинет вернулся священник, вместе с ним вошел очень худой мужчина.

– Побеседуйте без меня, – предложил отец Дмитрий, – я временно покину вас.

Константин сел и посмотрел на Сеню.

– Здравствуйте, – произнес Собачкин, – меня зовут Семен, рядом Дарья. Мы сотрудники детективного агентства. К нам обратилась ваша жена…

– У меня нет супруги, – возразил Орехов.

– Бывшая, – уточнила я, – и Светлана Алексеевна тоже очень волнуется из-за исчезновения Рони.

– Кто это? – спросил Константин.

– Ваш сын, – ответил Сеня.

– Его зовут Кирилл, – поправил его собеседник.

Дальше разговор потек между Ореховым и Сеней.

– У вас есть еще один ребенок, он родился, когда вы находились в заключении, – пояснил Собачкин. – Карина Петровна узнала о беременности после вашего задержания.

– Ясно.

– Мальчик пропал.

– Жаль.

– Валера исчез во время дня рождения Кирилла. Вы помните день, когда родился старший сын?

– Зачем вы приехали? – задал свой вопрос Орехов.

– Спросить, вдруг вы можете нам подсказать, где находится ребенок?

– Я не поддерживаю связь с бывшей женой и сыном. Мальчиками.

– Что вы делали во вторник и среду?

– Мои дни проходят одинаково.

– Уточните, пожалуйста.

– Встал в пять утра, помолился, умылся, пошел в трапезную, поел. Затем чистил территорию вокруг храма. Обедал. Отправился отвечать на письма. Мы ведем переписку с разными местами заключения. Сейчас собираем посылку с лекарствами для трех зон. Четыре часа сидел у компьютера. Отправился на всенощную.

– Где такая улица? – удивился Собачкин.

– Всенощная – название службы в церкви, я читал на клиросе. Батюшка меня благословил. Потом поужинал, мы все пошли на беседу с епископом Пантелеймоном, он из Марфо-Мариинской обители к нам приехал.

Рассказывая об этом священнике, Константин впервые за все время беседы оживился.

– Очень люблю его слушать. Просто так хорошо на душе делается. Замечательный проповедник. Добрый, умный, образованный. Потом пошел к себе в келью. Прочитал вечернюю молитву, главу из Евангелия. И заснул. В среду не завтракал, потому что стоял на литургии и пошел под причастие. Потом обедал, починил стул в библиотеке, переписывался с зонами.

Я молча слушала Константина. Такое впечатление, что мы с ним обитаем в разных мирах и эпохах. Я живу в Москве двадцать первого века, а Орехов существует в параллельной реальности. И неизвестно, кому из нас лучше живется. Похоже, бывший зэк обрел мир в душе.

– Дети не растут, как сорняки, – неожиданно сказал Константин, – за ними надо следить, учить их, воспитывать, одевать, лечить. Я не могу обеспечить сыновьям нормальную жизнь, привести мальчика… мальчиков сюда тоже невозможно. Им здесь точно не место. И отец, отсидевший за убийство, не лучший родственник.

Константин встал, повернулся лицом к иконам, которые висели на стене, перекрестился, поклонился и торжественно произнес:

– Перед святыми образами говорю: я не похищал ребенка.

Потом он снова перекрестился и продолжил:

– Сказать мне больше нечего. Если я продолжу, то как в ступе воду толочь буду. Прощайте.

– Подождите, – попросила я. – Заподозрить в похищении Валерия кроме вас некого. Но мы можем ошибаться. У вас есть какие-то мысли по этому поводу? В прошлой жизни, до того, как вы стали верить в Бога, вы кого-нибудь обидели? Возможно, враги решили отомстить вам, Константин.

Орехов покачал головой.

– Недругов я не имел. И много лет с тех пор прошло. Что же касаемо меня. Зачем мне мальчика забирать? Я его никогда не видел, даже не знал, что он существует. Кирилла я почти не помню. Он был маленький совсем, когда я под арестом оказался. Приди мне нехорошая мысль похитить сына, наверное, я бы Кирилла увез.

– Жена и мать вас бросили, – подчеркнул Сеня, – а желание отомстить свойственно многим людям.

Орехов неожиданно улыбнулся.

– Вы не поймете, но я скажу. Да, когда я находился под замком, сначала обиделся на свою семью. В камере находились мужчины с разными историями. Одни из-за ерунды в тюрьму попали, другие за серьезные проступки. И все получали передачи. Кроме меня. Помню, как лежал ночью на нарах и не мог понять: за что я отвергнут матерью, она же мама! Супруга видела от меня только добро, я никогда ее не обижал. Неприятно, что Карина отвернулась от того, кому клялась в любви, но она мне не родня по крови. А вот мать… Потом, когда я оказался на зоне, от скуки стал в местный храм ходить. «Храм» это слишком сильно сказано, просто комната с бумажными иконами. Но батюшка оказался замечательный, умный, мы много с ним беседовали. На момент освобождения я благодарил семью за то, что она от меня отреклась. Я понял, что испытание Господь мне послал за грехи мои. Поэтому, когда я вышел, продал квартиру и перебрался сюда. Я счастливый человек, руки-ноги работают, голова соображает. А вот у тех, кто на третьем этаже лежит, совсем плохое состояние. Прошлой жизни для меня нет, она отрезана. Я жду, когда отец Дмитрий благословит меня уйти в монастырь. Да не в московский, не в городской, а в совсем бедный в глубине России. Ну зачем мне мальчик? Я выбрал иной путь. И спасибо, что семья лишила меня отцовских прав. В монастырь не примут мужчину, если он имеет несовершеннолетних детей. А я стал свободным.

– Уговорили, я понял: вам сын совсем не нужен, – брякнул Сеня, – серийный убийца перевоспитался, теперь вы святее папы римского. Да только женщин, которых вы убили, не воскресить. В монастырь собрались? Наверное, благое это дело. Но уходя, надо как следует за собой дверь захлопнуть. И вы знаете: любая обитель, как омут. Кто туда вошел, о том уже ничего не известно, в особенности, если он простой монах. Как-то раз искали такого «брата», повсюду в стены лбом бились, одно и то же от разных людей слышали: учета тех, кто от мира ушел, нет, они могут из одного монастыря в другой перейти. Вы где-то устроитесь, и не обнаружишь следов Орехова. Да, сын вам ни к чему и, судя по вашим словам, вы не особенно детей любите. Радуетесь, что вас отцовства лишили, в монастырь собирались. Но можно же было кого-то попросить сына увезти. Бабам-то отомстить небось хочется! Про неполученные передачки до сих пор помните, а число, когда Кирилл родился, забыли. Вы просто отец года.

Константин вдруг вскочил и молча выбежал, забыв на столе черные, связанные из шерсти четки.

Глава двадцать первая

Сеня выдохнул и посмотрел на меня.

– Ну, сорвался я. Слетел с катушек. Он сидел тут перед нами, святошу из себя корчил. Да ему просто повезло. Может, судья во время процесса над мерзавцем замуж вышла. Кольцо, букет, подарки, «горько», вот и растаяло каменное сердце служительницы закона. Можно пожалеть глупую девчонку, которая туфли в магазине сперла, попалась и загремела на пять лет. Был в моей практике такой случай! Все! Я пошел искать туалет. Сиди здесь, жди. Вернусь, и уедем из этой богадельни. Противное место. И все, кого мы тут встретили, жутко сладкие, аж липкие!

Сеня выскочил в коридор, я осталась в комнате с чувством беспокойства. Что не так? Не спрашивайте, не знаю.

Дверь открылась, показался Константин, он замер на пороге.

– Семен ушел, – сказала я, – четки лежат на столе.

– Да, я оставил их в спешке, – пояснил Орехов.

– Сексуальный маньяк – это диагноз, – начала я размышлять вслух, – порой таких преступников относят к сумасшедшим. Вместо пожизненного заключения они попадают в специализированную больницу. Однако вылечить такого человека очень сложно. Используются разные лекарства, но опыт как советской, так и российской, и зарубежной медицины, увы, совсем не оптимистичный. Таблетки, уколы просто «забивают» маньяка. Когда преступника отпускают из клиники, он лишается ежедневного контроля, прекращает прием препаратов и опять становится зверем. Собственно говоря, он им и оставался даже во время пребывания в тщательно запертой камере. Психолог и психиатр помогают только на время лечения. Когда человек выходит на свободу, он чаще всего выбрасывает лекарства, которые должен принимать. Это очень сложная тема. Почему убийца перестает пить препараты? Они лишают его половой жизни, а вот с мозгом справляются хуже. Негодяю же хочется вновь ощутить всю гамму переживаний, которую он испытывал в момент убийства.

Я посмотрела Константину прямо в глаза.

– Я не являюсь профессионалом по части сыска. Всего лишь любитель. Но рядом со мной есть человек, который прошел по всем ступеням карьерной лестницы полицейского. Много лет он занимался особо важными делами и твердо уверен: убийца убийце рознь. Случилась пьяная драка, мужик схватил что потяжелее и опустил на темечко тому, с кем вступил в рукопашный бой. Противник умер. Жена пришла домой, застала в постели мужа с соседкой, бросила в них стул. Супруг скончался на месте. Два подростка развлекались, толкая друг друга. Один в результате шалости упал и сломал шейные позвонки. Вор влез в квартиру, а там неожиданно оказалась хозяйка, он ее задушил. Киллер подстерег жертву, выполнил заказ. Все эти люди – убийцы, но какие они разные! И все, кого я перечислила, даже наемный палач, могут раскаяться, такие случаи известны. Регент в монастыре, человек, который в девяностые годы убивал людей за деньги, потом попал за решетку, почему-то не получил пожизненный срок, вышел и теперь руководит хором монахов. Но в богатой практике моего приятеля не было серийных маньяков, которые сожалели бы о своих преступлениях. Можно предположить, что вы гениальный актер. Вы старательно изображаете человека, который решил уйти от мира сего! Зачем? Вы на самом деле продали квартиру и поэтому живете не в самых комфортных условиях? Работаете в богадельне бесплатно за еду, которая, думаю, здесь без изысков. Одеты, уж извините, в обноски. Как-то слишком для спектакля. И вы понятия не имели, что мы сегодня придем, не ради нас нарядились. Я не хожу в храм, но сомневаюсь, что священник будет подыгрывать преступнику.

Константин молча слушал меня, а я продолжала:

– Или мы сейчас познакомились с потрясающим актером, который непонятно зачем устроил масштабный спектакль. Или вы не серийный маньяк. Третьего варианта я не вижу. Не обижайтесь на Семена. Он очень хороший человек. Просто устал.

Орехов взял четки.

– Времена, когда я мог на кого-то сердиться, миновали. Я понял, что ваш коллега давно не отдыхал, елей у него в душевной лампаде выгорел. Бессилие и гнев на окружающих, как правило, объясняются этой причиной.

– Если человек не обиделся, то ему незачем убегать из комнаты, – возразила я.

Константин вдруг улыбнулся.

– Оценивая поступки людей, можно ошибиться. Когда отец Дмитрий попросил меня зайти к нему в кабинет, я подумал, что разговор у нас будет недолгий, и он определенно пойдет о новой кухарке, которая не пришлась ко двору. Вчера я предложил уволить Варвару. Батюшка ответил: «Я подумаю». Он не любит быстро решать вопросы, которые могут изменить судьбу человека в худшую сторону. И вчера же повариху остановили, когда она вечером уходила домой, попросили открыть сумку. Кухарка отказалась, но в конце концов ей пришлось подчиниться. В кошелке обнаружили продукты с нашей кухни. Варвара расплакалась, сказала, что у внука день рождения, а она без денег совсем, воспитывает мальчика одна. Вот и решилась на воровство, чтобы ребенку пирог испечь. Отец Дмитрий сегодня утром проверил слова кухарки, выяснил, что она говорит правду. Я ждал, что он меня позовет, скажет: «Жаль Варвару Сергеевну. Платить больше мы не можем, давай предложим ей брать домой раз в неделю продуктовый набор». Когда отец Дмитрий велел мне зайти, я ни секунды не сомневался что услышу, и понимал, что должен только ответить: да. Думал, потрачу на беседу минимальное время, поэтому оставил в бухгалтерии электрочайник. Он не современный, мы с ним, похоже, одногодки, сам не отключается. Слава Богу, я его перед тем, как включить в сеть, наполнил доверху. Беседа, которая началась в кабинете, взбудоражила меня, я забыл про электроприбор, потом вспомнил и поспешно удалился. В мыслях рисовалась картина пожара. Я прибежал в комнату вовремя, вода выкипела, чайник приказал долго жить, хорошо, что большой беды не случилось. Мне пришлось ликвидировать последствия своей беспечности. А когда я вернулся, чтобы извиниться, что умчался без объяснений, то нашел вас тут в одиночестве. Верите вы мне или нет, но ваше отношение к освобожденному зэку ничего не изменит: я не уводил мальчика. Не чувствую себя отцом, не знаком с детьми. Младшего никогда не видел, а старший едва умел говорить, когда меня задержали. Желания отомстить ни жене, ни тем более матери я никогда не имел. Судить людей может только Бог, мне надо думать о своих грехах, а не оценивать чужие. Да, уголовник кажется самым подходящим кандидатом на роль похитителя. И мотив у меня есть – месть. Но вы ошиблись в выборе преступника. Поищите его в другом месте. Поймите, мне безразлично, что думают люди. Считаете меня бесчеловечным отродьем? Пусть так. Но упорно подозревая меня, вы даете время настоящему похитителю получше спрятать ребенка, сделать с ним нечто ужасное, убить. Я не пытаюсь оправдаться и, учитывая презумпцию невиновности, не обязан этого делать. Вы должны доказать, что я увел мальчика. Дарья, слова «Вы хотели отомстить» просто слова. Ни один суд их не примет. Вы нашли свидетеля, который видел меня с ребенком? Обнаружили шофера, который вез меня и мальчика на вокзал? Или отыскали приятеля, которому я рассказывал о своем намерении наказать супругу за ее равнодушие к осужденному мужу? На ручке двери дома, где жил мой сын, есть мои отпечатки? На земле у входа в дом есть капли крови родного отца похищенного? Вот они, улики. Но их нет, потому что я не думал никогда о похищении мальчика.

– Он подросток, – пробормотала я, – со сложным характером. Эгоистичный, капризный, иногда злой, наглый.

– Джузеппе Аттарди был прав, – вздохнул Орехов, – прошу меня простить. Вынужден откланяться, дел много.

Глава двадцать вторая

Первой, кого я увидела, войдя в столовую, была Антонина. Я совершенно не ожидала ее здесь встретить и едва не спросила: «Что вы тут делаете?»

Мартынова же обрадовалась и кинулась ко мне:

– Дашенька! Как дела?

В этот момент мне больше всего хотелось принять душ, потом намазаться кремом, лечь на диван и открыть на планшетнике игру для девочек младшего школьного возраста под названием «Дракон-детектив и украденная принцесса». К сожалению, мои любимые авторы криминальных романов пишут свои произведения медленнее, чем я их глотаю. И пока нет интересных книг, я с упоением гоняюсь за теми, кто обижает дочь короля. Но сейчас, похоже, все мои мечты канули в лужу.

– Дашенька, у вас болит голова? – заботливо осведомилась Антонина.

Я вздохнула, натужно улыбнулась и ответила:

– Нет, нет. Я здорова.

– Просто у вас такое выражение лица было, – зачастила гостья, – ну… вроде вас стошнит сейчас. Я ненадолго! На пять минут. Привезла Емфихстркните смену одежды. Неудобно ей в одном платье.

– Кому? – изумилась я.

– Емфихстркните, – повторила Мартынова, – куколке, которую я вам от всего сердца подарила. Как она поживает? Скучает по мне?

Я опять навесила на лицо улыбку.

– Она прекрасно себя чувствует.

Антонина молитвенно сложила ладони.

– Можно посмотреть на кисоньку?

– Еще и кошка появилась? – скривился Гарик, который только что вошел в столовую. – Вот уж не было печали! Терпеть их не могу. Хорошо, что Машка увезла в Париж тех, что раньше тут мяукали. Кисонька! Брр!

– Кисонька – моя дочь, – пояснила Антонина.

– Вы родили сиамку? – хихикнул Игорь. – Или бенгалку? Русскую голубую?

– Нет, – опешила Мартынова, – кисонька – это куколка.

– В смысле гусеница? – снова прикинулся дурачком родственник.

Следовало прекратить глупую беседу, но я устала и решила просто подождать, пока Гарику надоест нести чушь.

– Я подарила ее Дашеньке, – продолжала Антонина, – но ведь девочка не может всегда носить одно платье. И туфельки нужны другие. И прическа.

– Вы хотите переодеть Ем… Еф… Ен… – прозаикалась я.

– Верно, – кивнула Антонина, – сегодня на улице так холодно! Просто до костей мороз пробирает.

Гарик показал рукой на окно.

– Да там капель! Сосульки растаяли.

– Сыро до невозможности, – мигом пожаловалась гостья, – в такую погоду горячий чай самое оно.

– Сейчас заварю! – крикнула Нина из кухни.

– Ой, спасибо, – обрадовалась Мартынова, – я постеснялась попросить кружечку чаю. Пока вы на стол накрываете, я одежду принесу. Можно, Дашенька?

– Конечно, – кивнула я, понимая: прощай, тихий вечер, до новых встреч, игра про дракона и принцессу.

Антонина метнулась в прихожую, а я стала придумывать предлог, чтобы сбежать, оставив Мартынову в столовой.

Со второго этажа спустился полковник.

– Приехала? – сердито спросил он. – Пошли в офис.

– С удовольствием, – обрадовалась я.

Когда мы с Дегтяревым шли по коридору, столкнулись с Антониной. Та катила за собой два здоровенных чемодана, с их колес на пол падали комья грязи. На шее у незваной гостьи висела большая сумка.

– Вы куда? – спросила она.

– На работу, – ответила я.

– Так вечер уже, – заморгала Мартынова.

Александр Михайлович ускорил шаг и исчез в холле.

– Он сердится? – прошептала Антонина.

– Что вы, конечно, нет, – ответила я.

И ведь не соврала, толстяк на самом деле не рассержен. Он в ярости.

– Не поздоровался со мной, – всхлипнула Тоня.

– У Дегтярева голова сейчас занята служебными вопросами, – объяснила я, – а вы пейте чай.

– Намусорила тут, – пролепетала Тоня.

– Ерунда, – отмахнулась я.

– Наверное, я зря приехала, – продолжала ныть гостья.

– Мы рады, что вы к нам заглянули, – защебетала я, – но служба есть служба.

В коридор вышла Нина.

– Чай остывает, кулебяку придется второй раз подогревать.

Гостья мигом повеселела и поспешила в столовую. Аккуратно лавируя между кучами грязи, я выбралась в холл, где на меня напал толстяк.

– У нас что, гостиница? Приют для сирых и убогих? Кто еще жить тут собирается? Огласи сразу весь список!

– Мартынова заглянула на часок, – отбивалась я.

– С кучей сундуков и сумищ, куда запросто носорог поместится? – наседал на меня Александр Михайлович.

– Там наряды, – пропищала я.

– Неужели? – саркастически спросил полковник. – А я думал, книги. Сначала библиотеку перевезет, потом шмотки притащит. Ошибся слегка! Дамочка приперла наряды.

– Они для куклы, – вздохнула я, – наверное. Антонина приехала переодеть Еж… Еф… Ех… Игрушку, которую мне подарила.

Лицо Дегтярева стало напоминать огнетушитель. Именно в этот момент, на мое счастье, у него в кармане затрезвонил телефон. Толстяк вытащил трубку.

– Гера, ты приехал? Через минуту буду на месте. Пошли.

Последний глагол адресовался мне. Я живо влезла в сапожки и, застегивая на ходу куртку, помчалась в офис.

Глава двадцать третья

– Знакомьтесь, – сказал Дегтярев, когда вся команда расселась, – наш гость Герман Николаевич Портнов. Мы с ним сотрудничаем… э… Сколько лет, Гера?

– Столько не живут, – улыбнулся поджарый мужчина в коричневом свитере с легкомысленным орнаментом из оленей.

– Герман может решить любую проблему… – начал полковник.

– Законным путем, – уточнил Портнов, – никаких взяток, шантажа и так далее. Исключительно дружеские связи. Ты мне помоги, и я тебе помогу, когда понадобится.

– Не спрашиваю сейчас, как ты смог отбить Константина Орехова от пожизненного заключения и кто попросил тебя о помощи, – продолжил Александр Михайлович, – это твои тайны. Но я знаю, что ты, Герман, никогда не станешь выручать серийного убийцу.

– Верно, – согласился Портнов, – с таким контингентом я дел не имею, с насильниками, педофилами тоже не связываюсь.

– Орехов стал исключением? – вмешался Сеня.

– Нет, – ответил гость.

– Если вы не имеете дела с теми, кто лишает жизни женщин, а Константину протянули руку помощи, то получается, что он не совершал преступлений? – догадалась я.

– Хорошая логическая цепочка, – похвалил меня Портнов, – и да, и нет.

– Вероятно, Александр Михайлович, Семен и Кузя вас поняли, – сказала я, – но единственная женщина в офисе блондинка. Объясните, пожалуйста, что означает: и да, и нет.

– Несмотря на темный цвет волос, я тоже не разобрался в ситуации, – присоединился ко мне Семен. – По вашему мнению, Орехов не трогал женщин, но он совершил другие преступления?

Герман прищурился.

– Вы правы. Он дурак! Трус. Слишком порядочный идиот, благородный кретин. Все это, соединившись в единое целое, и привело мужика на шконку.

– Хочется знать подробности! – воскликнул Кузя. – В Интернете про Орехова ничего нет, никаких проступков до его поимки.

– Не все попадает в Сеть, – пожал плечами гость, – и не все вы можете открыть. Саша, ты позвонил мне и сказал: «Гера, мы знакомы много лет. Я знаю, какие у тебя связи. Не помогал ли ты некоему Константину Орехову, который за несколько трупов получил только десять лет? Если да, то по какой причине ты отказался от своих принципов и решил вытащить серийщика? Если нет, то подскажи, кто мог ему наворожить «десятку». И я решил, пусть все объяснит другой человек, тот, кто просил меня помочь Орехову. Вы разрешите его пригласить?

– Пусть входит, да побыстрей! – воскликнул Дегтярев.

Герман Николаевич встал, подошел к окну, постучал в стекло, и почти сразу раздался звонок в дверь. Собачкин вскочил и пошел открывать. Я уставилась на створку, которая вела в коридор, и вскоре увидела маленькую худенькую женщину с рыжими волосами.

– Здравствуйте, – смущенно произнесла она, – Вероника, жена Кости.

– Приятно познакомиться, – выпалила я, – мы недавно беседовали с Ореховым, он собирается уйти в монастырь и ни словом не обмолвился о том, что, выйдя на свободу, женился.

– Я его первая супруга, – пояснила женщина, – любимая.

– Садитесь, пожалуйста, – опомнился Кузя. – Хотите кофе?

– Не откажусь, – согласилась неожиданная посетительница и устроилась в кресле. – Костик никогда никого не убивал.

– Отца Вероники звали Егор Филиппович Радкин, – уточнил Герман.

Кузя начал стучать по клавиатуре, а Дегтярев уточнил:

– Тот самый?

– Да, – кивнула Вероника, – папа развелся с мамой, когда мне исполнилось пять лет. Фаина Сергеевна потом вышла замуж за Алексея Владимировича Соломатина.

– Того самого? – опять спросил полковник.

– Да, – снова согласилась Вероника, – а я кочевала из одной семьи в другую. И папа, и дядя Леша меня любили, баловали. Мамуля сохранила с бывшим мужем прекрасные отношения. Когда папу убили, мама попала в больницу с инсультом, так и не восстановилась, не могла ходить. Мне тогда пятнадцать исполнилось. Дядя Леша не бросил жену, меня воспитал, устроил в институт. Он мне заменил отца, а когда через четыре года мамуля скончалась, и ее заменил. Дядя Гера дружил с Алексеем Владимировичем, в гости к нам часто приезжал и в городскую квартиру, и на дачу, называл меня – Белка, Бельчонок.

Вероника повернулась к Портнову.

– Вы первым узнали, что у нас с Костей любовь. Ничего не сказали, но где-то через неделю посоветовали: «Бельчонок, он тебе не пара. Лучше разорви отношения. Ничего кроме горя от этого мужика не увидишь».

– Теперь скажи, что я был не прав, – вздохнул Портнов.

Вероника опустила голову.

– Ну, в те дни ни о ком, кроме Кости, я и думать не могла!

Я подняла руку.

– Любопытство сгубило кошку. Но я все равно не могу удержаться от вопросов. Кто такие дядя Леша и отец Вероники? Что имел в виду полковник, несколько раз спрашивая: «Тот самый?»

Дегтярев пододвинул к себе чашечку с кофе, которую Сеня поставил перед Вероникой, сделал глоток и заговорил:

– Наша гостья родилась в семье Егора Радкина, начальника особого управления, тщательно засекреченного для любого постороннего. Алексей Владимирович Соломатин был выше его и по званию, и по должности. Радкин был его подчиненным. Но в жизни они были не разлей вода, их дружбу не разрушил даже уход жены Радкина к Соломатину. Когда я узнал о рокировке, был шокирован. Мы с Герой знакомы сто лет, в давние времена он позвал меня встречать Новый год в его компании. Я, тогда совсем один, с радостью согласился, приехал первым, потом появился Радкин. Спустя полчаса приехали Соломатин с Фаиной, она стала его супругой. Но с Егором пара общалась как ни в чем не бывало. Фаина с бывшим шутила, всем было весело. Я ошалел. Что происходит? Радкин понял мое состояние и сказал:

– Саша, ты еще молодой, авось повзрослеешь и поймешь, что порой люди расходятся не потому, что ненавидят друг друга, а потому, что стали как брат с сестрой. Супружеская любовь превратилась в иные, очень добрые отношения. Фая и Лешка счастливы вместе, а я рад, что сестре и лучшему другу хорошо.

Они все были удивительными, необычными людьми. Дело давнее, никого уже нет на белом свете, от особого управления и следа не осталось, поэтому можно все рассказать. И Егор, и Алексей занимались поисками преступников, которые считались неуловимыми. Они такие операции проворачивали, таких сотрудников воспитали! А потом в стране сменилась власть, и все, что было сделано в СССР, стали хаять, развалили и разрушили наработанную десятилетиями структуру, которую выстроили Алексей и Егор.

Полковник махнул рукой.

– Неприятно рассказывать. Егор меня к себе звал, да я не пошел. Они были талантливые актеры, а я не мог изображать из себя разных людей. Лицедейства во мне нет. Мне при Леше и Егоре пришлось бы исполнять третьи, четвертые роли. А хотелось быть первым. Поэтому я остался на своей службе. Мда.

– В биографии Константина нет упоминаний о его браке с Вероникой Егоровной Радкиной, – сказал Кузя.

– Я Вероника Сергеевна Квашина, – уточнила гостья, – и… ну… союз у нас был гражданский. В загс мы не ходили. Но я Костина жена!

– Что-то я совсем запутался, – признался Сеня, ставя перед гостьей новую чашку кофе. – Отец ваш Егор Радкин?

– Правильно, – согласилась гостья.

– А вы по отчеству Сергеевна и по фамилии Квашина? – удивилась я.

Дегтярев протянул Собачкину пустую чашку.

– Плесни еще кофейку. Дети, жена, родители – вот уязвимые точки тех, кто работал в спецуправлении. Семью поэтому прятали. Сотрудник был прописан в одной квартире, родные в другой. Брак часто расторгали, оформляли новый с подставным человеком, чтобы преступники не могли похитить супругу сотрудника, а потом требовать в обмен на нее выполнения своих желаний. Детей записывали с другими паспортными данными.

– Маму звали Фаиной Сергеевной Квашиной, – уточнила Вероника, – я получила отчество и фамилию дедушки.

– Просто шпионский роман, – вздохнула я.

– Если ты можешь без страха ходить по улицам, не опасаешься, что на тебя среди белого дня нападут, запихнут в машину, увезут в лес и убьют, то это только благодаря тому, что делали Егор, Алексей и их люди, – произнес полковник. – Жизнь Радкина и Соломатина и правда похожа на шпионский роман. Но, знаешь, книги намного примитивнее реальной жизни людей, чьи дети не могли носить отчество и фамилию отца.

– Ваши отношения с Ореховым были скрыты от чужих глаз тоже в целях безопасности? – уточнила я. – Константин на самом деле работал в спецуправлении?

Вероника сделала глоток кофе.

– Нет. Папа тогда уже умер и вообще все рухнуло в тартарары. Дядя Гера, мне можно им рассказать?

– Да, дорогая, – кивнул Портнов.

– Но я выдам чужую тайну, – колебалась Вероника.

– Ника, в данном случае лучше быть откровенной, – посоветовал Герман Николаевич, – честным рассказом ты, возможно, спасешь жизнь сына Орехова. Мальчик пропал. Дегтярев с командой считают, что его похитил Константин.

Вероника рассмеялась.

– Нет, конечно. Костик никогда не хотел детей. Он их боялся. Вернее… Лучше расскажу по порядку, а то непонятно будет.

Я навострила уши, а гостья начала повествование.

Костя и Ника познакомились в институте на первом курсе. Константин начал ухаживать за девушкой, вспыхнула страстная любовь. Через полгода свиданий на чужих дачах парень сделал Нике предложение, та, конечно же, ответила согласием. Как многие девушки, Вероника мечтала о свадьбе, красивом платье, колечке с бриллиантом. Но жених попросил:

– Давай отложим регистрацию отношений. Потом распишемся.

Вероника любила Костю до потери пульса, поэтому не стала возражать. У нее была своя квартира, та самая, где она когда-то жила с мамой и папой Егором. Когда Фаина ушла к Алексею Соломатину, Ника осталась прописана у отца. И после смерти Егора Филипповича девушка стала единственной владелицей комфортного жилья. А Костя был сиротой, он на момент знакомства с Квашиной снимал угол в коммуналке.

Я подпрыгнула.

– Что?

Герман погрозил мне пальцем.

– Сиди и слушай.

Вероника обхватила ладонями чашку.

– Я ему верила. А как иначе? И по просьбе Кости не рассказывала никому, что вышла замуж. Да и делиться-то с кем? Близких подруг у меня не было, дядя Леша умер. Разве что Герману Николаевичу похвастаться. Но раз муж велел хранить тайну, я держала язык за зубами. Не смотрите на меня так! Он был мой самый настоящий муж, только без печати в паспорте. А потом…

Ника покосилась на Портнова, тот усмехнулся.

– Молчать-то она молчала. Да вела себя так, что за версту было видно: Вероника влюбилась по уши, у нее появился любовник. Я не ханжа, не моралист, не собирался девице мораль читать: «Приличная девушка до свадьбы в постель не ляжет». Ей восемнадцать исполнилось, уже взрослая. И когда еще романы крутить? Самое время настало. Но мне захотелось на принца посмотреть, поэтому я нагрянул к дочери Егора поздно вечером. Позвонил в дверь, она спросила:

«Кто там?»

Я ответил: «Никуся, это я. Шел мимо, угости чайком».

Дверь она не сразу открыла, потом меня впустила. Дело было зимой. Смотрю на вешалку: висит только пальто Ники. – Портнов засмеялся.

– Просто анекдот! Верхнюю одежду Кости она спрятала, а ботинки забыла! И пахло мужским одеколоном. Спрашиваю:

«Ника, а чьи там скороходы?»

Она, глазом не моргнув, врет: «Мои!»

Ну, тут я не выдержал:

«Да бутсы размером, как на слона!»

И тут! Как в кино! Кто-то громко чихнул.

Я велел: «Эй, выходи!»

Пришлось «принцу» из стенного шкафа вылезать. Вот так мы и познакомились. Я сел с ним чай пить и устроил Константину допрос. Он попытался соврать, что не имеет родителей, но засыпался на моих вопросах. В каком детдоме жил? Кто там директор? Сироте трудно получить высшее образование, а он учился на первом курсе, да не в убогом вузе. Пятнадцати минут мне хватило, чтобы неловкий обманщик признался, что соврал невесте!

– Он просто изменял законной жене! – воскликнула я. – Карина с его мамой жила, а Костя у другой устроился!

– Да ты любительница скоропалительных выводов, – хмыкнул Герман. – Ника сама хороша, она ему условий вроде «Без свадьбы на секс не рассчитывай» не ставила. Согласилась на отношения без росписи. Вероника его первая любовь. На Карине Костя женился, когда не один год прожил с Квашиной. Ясно?

– Я ничего не понимаю, – призналась я.

– Слушай, не перебивай. И все узнаешь, – пообещал Портнов. – Ника, продолжай.

И Квашина продолжила рассказ.

Глава двадцать четвертая

Константин, с одной стороны, любил мать, а с другой, ее боялся. Светлана Алексеевна держала родного сына в черном теле, как и Наташу, дочь Олега Матисова, своего второго мужа. Нет, детей хорошо кормили, одевали, обучали в элитной школе, нанимали им репетиторов, устроили в институты. Но! Наташе очень хотелось пойти учиться на актрису, но Светлана Алексеевна провела с ней цикл воспитательных бесед, рассказала, что юной инженю придется спать ради хороших ролей со всеми режиссерами, поведала о талантливых актрисах, которые спились из-за невостребованности в профессии. И Ната отправилась изучать иностранные языки. Костя тоже не сам выбрал свой путь. Мать разрешала детям одеваться по их вкусу, не заставляла мыть посуду, полы, привечала в доме приятелей ребят. Но она не упускала возможности заявить:

«Люди делятся на две категории. Одни сами наводят порядок в своем жилье, возятся с пылесосом. Другие отлично учились, стали лучшими специалистами на своей ниве, получают большую зарплату и платят поломойкам. Вам решать, в чьей армии вы окажетесь: тех, кто с тряпкой бегает, или тех, кто нанимает прислугу с тряпкой». Друзьям Наташи и Кости Светлана Алексеевна казалась просто золотой. Да, она на самом деле нежно любила дочь Матисова от первого брака. Наташа досталась ей совсем маленькой, ее мама умерла. Света стала для девочки самой лучшей матерью. Костя – любимым младшим братом. Дети жили счастливо. Но! Ни один серьезный вопрос не решался ими без участия Светланы Алексеевны. И всегда в итоге получалось так, как она велит.

Наташа несколько раз пыталась выйти замуж, приводила домой потенциальных женихов. Но ни один избранник падчерицы не пришелся по вкусу Светлане Алексеевне. А годы-то шли, а Наталья все никак не выходила замуж. Потом у нее появился жених Петр Чернов. Светлану очаровал приятный, хорошо воспитанный мужчина. Наташа выглядела счастливой, на радость всем сыграли свадьбу. А вот Костя, познакомившись с Никой, не стал показывать ее Светлане Алексеевне. Он хорошо знал: Вероника не та, от кого его мать придет в восторг. Светлана иногда говорила:

«Сейчас приличную девушку найти трудно. Нынче все блондинки, двадцати ей не исполнилось, а уже есть своя квартира. И как она ее получила? Не умом красавица жилье заработала. Нам в семье такая не нужна. Упаси Бог увидеть дома модель, актрису или журналистку!»

Вероника была блондинкой, со своими апартаментами, работала внештатно в газете, писала статьи, в свободное время бегала на репетиции в театр «У Бориса». Тот находился в полуподвале, зрительный зал был на пятьдесят человек. Но про аншлаг там и не слышали. Костя решил поостеречься. Он соврал матери, что взял подработку и теперь четыре дня в неделю будет проводить в командировках. Орехов перебрался жить к Нике, ей тоже солгал:

– Трое суток меня дома не будет. Работа.

И вроде все шло хорошо.

Герман Николаевич навел справки о Константине и ничего подозрительного не нашел. Единственное, что его насторожило, это постановка Кости на учет в детской комнате милиции. Произошло это, когда ему исполнилось четырнадцать лет. Инспектор приглядывала за мальчиком какое-то время, потом его сняли с учета и более никаких сложностей не возникло. Портнов навел по своим каналам справки и узнал: Орехова подозревали в убийстве одноклассника Гриши Шумакова. Встревоженный Герман, который после смерти Алексея считал себя опекуном Ники, выяснил правду.

В тот год Светлана Алексеевна попала в больницу. Наташа, которая всегда была более бойкой, чем брат, предложила Косте созвать одноклассников и устроить вечеринку. Отсутствие взрослых сподвигло школьников купить дешевого крепленого вина. У небольшой компании было десять бутылок бормотухи, а на закуску – одна маленькая шоколадка, которую все со счастливым визгом нюхали. Недоросли пели, танцевали под орущий магнитофон. А Костя куда-то пропал. Ната ушла на кухню и решила приготовить всем кофе. Вскоре присутствующие получили по кружке, а одна осталась невостребованной. И лишь тогда Наташа сообразила, что она давно не видела Гришу. Девочка пошла искать Шумакова и, не найдя его, решила заглянуть в комнату Светланы Алексеевны, увидела открытое окно и рассердилась. Гостям запретили заходить в спальню матери! И пожалуйста, кто-то не послушался, решил там покурить, а потом открыл окно, чтобы запах выветрился. Но «аромат» от сигареты висел в воздухе, на полу валялся бычок, а подоконник был в грязи.

Наташа принесла веник, тряпку, вымыла пол, все вокруг окна, выбросила окурок, потом решила захлопнуть раму. До возвращения из больницы матери оставалась неделя, спальня успеет проветриться. Ната схватилась за раму, глянула вниз и ахнула. На асфальте лежал… Гриша. Квартира Светланы Алексеевны выходила окнами не на улицу, а в тихий дворик, куда редко кто заходит.

Когда появилась милиция, Наташа рассказала, как она искала Гришу, чтобы угостить его кофе, и где, в конце концов, обнаружила Шумакова. Понятное дело, началось разбирательство. Следователь, Виктор Павлович, молодой неопытный парень, для которого смерть Шумакова была первым самостоятельным делом, проявил невиданную прыть. Он опросил всех подростков, которые веселились в квартире, и соседей. Причем обошел не только квартиры в подъезде, но не поленился пообщаться с жильцами дома напротив здания, где жила Светлана Алексеевна с чадами. И одна женщина, Оксана Голубева, рассказала Виктору, что она поздним вечером стояла в темной спальне у окна. Свет не зажигала, боялась разбудить ребенка, который недавно заснул. Молодая мать просто смотрела на соседний дом и фантазировала, как бы она там хорошо жила! Дом, где ютилась Оксана, состоял из коммуналок. А тот, что напротив, был точь-в-точь такой же, но с квартирами на одну семью. Оксана с ребенком занимала маленькую комнатушку. Что греха таить, Голубева завидовала тем, кто, по ее мнению, роскошно устроился. В особенности ее привлекали апартаменты, которые находились на том же этаже, что и ее конурка. Оксана знала: там четыре комнаты, просторная кухня, но вся роскошь принадлежит одной бабе и двум детям. Раньше с ними жил мужчина, но потом он перестал появляться дома. Оксана не знала имен тех, кому страстно завидовала, но узнавала их. Дети: мальчик и девочка. Оба с длинными волосами до плеч, только у паренька нет челки. И он, безобразник, выкидывал в окошко своей спальни всякий мусор. Мать чаще всего мелькала на кухне.

В ночь смерти Гриши Оксана в очередной раз подглядывала из своей комнаты за жильцами в доме напротив. А у тех затеялась вечеринка. Голубева поняла, что матери нет дома и ребята устроили шабаш. Музыка гремела так, что на улице было слышно. Правда, ближе к ночи ее выключили. Оксана уже хотела лечь спать, когда увидела, как окно спальни хозяйки распахнулось. На подоконник влез подросток. Он стал плясать, потом сел, свесив ноги наружу. Вскоре после того, как юнец притих, он вдруг взмахнул руками и упал!

Оксана чуть не закричала от ужаса. Сначала она хотела позвонить в милицию, но подумала, что ее затаскают по кабинетам, и осталась на месте. Спустя какое-то время из того же окна выглянул сын хозяйки квартиры, которого Голубева мигом узнала. Он посмотрел вниз и исчез. Все.

Глава двадцать пятая

Виктор Павлович немедленно вызвал на допрос Константина. Орехов категорически отрицал, что находился в комнате, когда случилась трагедия.

– Я напился и заснул, – твердил он.

– Остальные говорят, что тебя не видели, – решил поймать подростка на лжи следователь.

– Накирялись по уши, – возмутился Костя, – спросите у них, где сами-то находились? Кто в туалете блевал, кто на кухне посуду разбил… Все по разным местам разошлись.

– Соседка видела именно тебя, – настаивал следователь.

– У нее что, глаза – бинокли? – хмыкнул паренек. – В квартире полно народа было.

– У тебя одного такие длинные волосы, – объяснил следователь.

– Нет, – возразил подросток, – у Наташи тоже! Разве издали можно различить лицо?

Костя говорил спокойно, но Виктор Павлович ему не поверил. Беседа с мальчишкой состоялась утром, а после обеда к следователю пришли две девочки: Наташа, сестра Орехова, вторая назвалась Ариной.

Наташа показала пальцем на спутницу.

– Она все расскажет!

Арина опустила глаза.

– Ну… э… я молчала, потому что мне отец голову открутит. Ну… э… мы с Костиком… ну… э… э… ну… в общем… того самого! Понимаете?

– Нет, – отрезал Виктор Павлович.

Арина вздохнула.

– Ну… мы… в кровати…

– Вступили в половые отношения? – подсказал следак.

– Да, – выдохнула Арина, – мы в них полночи вступали. Потом Наташка в комнату ворвалась, заорала: «Вы тут … а там Гришка из окна вывалился!» Только не рассказывайте моим родителям, пожалуйста!

Эксперт установил, что Шумаков выпил. А в спальне, которую убрала Наташа, не осталось никаких следов. Виктор Павлович устроил следственный эксперимент, он попросил соседку посмотреть в окно квартиры Буркиных. Сначала оттуда высунулся Костя, потом Наташа. Оксана растерялась.

– Ну… они очень похожи! Волосы до плеч… я думала там мальчик. А теперь не уверена.

Наташа же твердила:

– Я говорила вам про курево, про уборку. Это я вниз смотрела. Не Костик. Чего вы на брата взъелись?

На этом все и закончилось. Ясно, несчастный случай.

Герман Николаевич замолчал.

– Так, – протянул Дегтярев, – что дальше?

Вероника глубоко вздохнула.

– Поскольку все участники событий были несовершеннолетними, но распивали алкоголь, то вызвали их родителей. Следователь слова не сдержал, растрепал предкам Арины правду. Отец налетел на дочь, мать ее защищала. Муж потерял самоконтроль, жена его тоже разнервничалась. После беседы в милиции семья вышла на улицу, Арина остановилась на тротуаре, у нее развязался башмак, родители пошли по пешеходному переходу, и их сбил пьяный водитель. Итог: пара скончалась до приезда «Скорой». Арину хотели отправить в детдом, но о ней стала заботиться мать Орехова. Девочка некоторое время жила у Кости дома, она дружила с Наташей. Время вышло, Костя встретил меня, но боялся рассказать матери о своей любви. После окончания института Арина перебралась в квартиру покойных родителей, но все равно постоянно толкалась у Ореховых. Светлана Алексеевна же подталкивала сына к свадьбе с Ариной. Она любила девушку. И в конце концов мать просто приказала сыну заключить брак. Ни в какие командировки Костик не летал, он в эти дни был дома с женой. Понимаете?

– Мы сталкивались с подобными ситуациями, – ответил Сеня, – мужчины часто лгут любовницам. Вы, как я понимаю, не выгнали вруна?

– Нет, – согласилась Квашина, – я его обожала. И я его жена! Первая!

– Законную супругу Орехова звали Кариной, – заметил Кузя.

– Правильно, – кивнула Вероника, – Костя объяснил, что ее в классе дразнили: кар-кар-ворона. Вот девочка и стала говорить: «Я Арина».

За день до своего ареста Костя повел меня погулять в парк в лесную зону. Когда мы оказались в безлюдном месте, он сказал: «Ты любовь всей моей жизни. Скоро случится беда, когда она разразится, запомни: я ни в чем не виноват. Я могу назвать имя настоящего мерзавца, но не имею на это права».

Вероника заерзала на сиденье.

– Я вообще тогда ничего не поняла, глазами хлопала. Костя дальше говорил: «Я позвал тебя сюда специально, здесь нас никто не подслушает. В школьные годы я убил одноклассника Гришу Шумакова. Мама заболела, ее госпитализировали, а мы с Натой устроили вечеринку. Конечно, запретили гостям шляться по квартире, просили сидеть в столовой, ну, еще кухня и туалет были в их распоряжении. Потом у нас закончилось вино, я вспомнил, что в кладовке есть пара бутылок, пошел туда. Слышу, в маминой спальне кто-то поет, и куревом от двери несет. Захожу! А там Гришка Шумаков пляшет на подоконнике, горланит. На полу окурок валяется. Потом он сел, ноги наружу свесил. Я к нему сзади подошел, сказал:

– Совесть у тебя есть? Вали отсюда!

Он меня матом послал, ну, я и ткнул его в спину. Совсем не подумал, что высоко, что он свалится. Когда Гриша упал, я посмотрел вниз и ошалел. Шумаков лежит, не шевелится, кровь из-под головы течет. Меня парализовало от ужаса. И тут Наташа вошла, сестра моя, она сразу поняла, что случилась беда, высунулась наружу, потом захлопнула окно, велела ей все рассказать и приказала:

– Ложись в кровать, я все улажу.

И на самом деле уладила. Моя одноклассница Карина соврала, что мы с ней на вечеринке в постели кувыркались, вообще ничего не знали. С меня все подозрения сняли. Смерть Гриши признали несчастным случаем. Я и не знал, что нравлюсь Карине. Вообще на нее внимания не обращал. А Наташа была в курсе, что та по мне сохла. Вот такая история. Теперь понимаешь, почему мне пришлось расписаться с ней? Она ради меня многим рисковала. Будь следователь опытным, умным, он мог бы докопаться до истины. И тогда Аринке не поздоровилось бы, она лжесвидетельница, а за это статья есть. Наташке тоже досталось бы ого-го как! Сестра сказала, что пол мыла, подоконник драила, и вообще все придумала. Поэтому мне теперь надо долг отдать! Но ты знай: ничего того, о чем говорить будут, я не делал. Не я чудовище. Сейчас я уйду домой, а ты иди в другую сторону. Если паче чаяния позвонят из милиции, отвечай: «Впервые о таком человеке слышу». Законную жену я никогда не любил. Брак с ней оформил из благодарности и по настоянию матери. Да, я обманул тебя, не сказал, что женился. Некрасиво поступил. Постарайся понять меня. Мать долгое время мне твердила: «Лучшей невестки, чем Кариночка, не найти. Она в тебе души не чает, меня уважает, с Наташенькой не разлей вода».

Давила мама на меня постоянно. Как я мог ей объяснить, что давно связан отношениями с тобой? Если скажу правду, одна беда будет от этого. Карина навсегда из моей жизни исчезнет. Мать каждый день упрекать меня станет. Наташа тоже не одобрит. Но, что хуже всего, тебя они обе никогда своей считать не будут. Вопрос стоял так: или я делаю всех вокруг себя несчастными на всю оставшуюся жизнь. Или оформляю брак с Кариной, ничего тебе о ней не говорю, придумываю командировки. И ведь все нормально было, пока не настало время долг отдать. Помни, я любил только тебя, Ника, ты моя настоящая и единственная жена.

Квашина схватила со стола бумажную салфетку и стала рвать ее на мелкие кусочки.

– Ко мне никто не обращался. Потом журналисты стали писать про маньяка, Лесного палача, назвали его имя – Константин Орехов. Это было очень страшное для меня время. Любимый запретил с ним общаться, но я не послушалась. Стала ему передачи носить.

Дегтярев кашлянул.

– Их принимают только от родственников. Могут и от гражданской жены взять, но тогда заключенный должен указать ее данные и попросить разрешения.

Ника рассмеялась.

– Можно подумать, что вы никогда не слышали о неправомерных свиданиях и передачах? Не знаете, что за деньги в изоляторе все сделают? Главное – найти нужного человека. Приехать утром туда, где принимают продукты, и пошептаться с теми, кто в очереди стоит. Точно контакт дадут. Я Костю не оставила. Он мне ни разу не ответил, но передачки получал. И у ворот колонии его встречала я. Бывшая жена и даже мать не появились. Орехов сел в мою машину и сказал:

– Спасибо.

Я спросила:

– Куда тебя отвезти?

Константин ответил:

– В Москву. Высади меня у ближайшего метро.

Я предложила:

– Если тебе негде жить, могу дать ключи от дачи.

Он махнул рукой.

– Спасибо. Все в порядке. За все тебя благодарю. Каждый день молюсь за тебя. Я решил уйти в монастырь; того Кости, которого ты любила, больше нет. Он умер.

Конец истории. Больше я его не видела и не разговаривала с ним.

– Он не назвал имя настоящего преступника, вместо которого мотал срок? – на всякий случай уточнил Дегтярев.

– Нет, – ответила Вероника.

Собачкин провел ладонью по столу.

– Вы молчали все годы, пока невиновный сидел за колючей проволокой. А сейчас рассказали нам правду. Что побудило вас к откровенности?

Ника сдвинула брови.

– Кто-нибудь из вас ходит в церковь?

– Нет, – ответила я за всех.

– Тогда вы меня не поймете, – отрезала Квашина.

– Попробуйте объяснить, мы попытаемся, – пообещал Кузя.

– С тайной, которую я узнала, было тяжко жить, – призналась Вероника, – нарушить обещание, данное Косте, я не могла. Знать, что его считают Лесным палачом, было невыносимо. Поделиться с кем-то своими страданиями я не могла. Чувствовала себя совершенно одинокой. Словно стою на льдине, а на тысячи километров вокруг никого нет. И пронизывающий холод. Такой, что желудок леденеет. Чтобы избавиться от жуткого ощущения, я стала ходить по улицам, брела сама не зная куда. Один раз летом села на скамеечку в каком-то парке. Вошла в него через открытые ворота. Центр столицы. Вечер. Тишина. Вокруг благодать: розы невероятно красивые, другие цветы. Упоительный запах. И звон колоколов. Я заплакала. Потом слышу голос:

– Что случилось? Я могу вам помочь?

Поворачиваю голову, рядом сидит молодая женщина, вся в черном, на груди крест висит. Она спросила:

– Беда у вас?

И такие у нее глаза были умные, добрые. Я ей возьми, да и выложи все. Она меня выслушала, позвала священника, тот как раз по парку шел. Он меня повел в храм, выслушал, накрыл какой-то, на мой тогдашний взгляд, тряпкой, что-то пробормотал и сказал:

– Приходите завтра к восьми утра на литургию, причаститесь. Затем пойдете в трапезную, попьете чаю со всеми, потом жду вас в кабинете.

Сейчас я знаю, что попала в женский монастырь, ко мне подсела сама игуменья. А тогда я была как белый лист. Почему на следующий день я на службу явилась? Отчего обедала у них? Зачем пошла к священнику? Не знаю. Словно кто-то невидимый за руку меня взял и повел. Теперь я понимаю, это Господь мне на помощь пришел. Монастырь мне стал как дом родной. Друзей там много, у нас очень интересная жизнь. Когда ехала к воротам колонии, чтобы Костю забрать, мной руководило желание просто помочь ему. Орехову было негде жить, поэтому я взяла ключи от дачи. Хотела сказать ему: «Костя, я теперь другая. По-прежнему считаю себя твоей первой женой и люблю. Но мое чувство изменилось, в нем нет ничего плотского. Я готова помогать тебе, но жить с тобой, как раньше, не смогу».

Да он первым сказал о своем желании уйти в монастырь. Я обрадовалась, что Костя теперь с Богом, и не сказала, что намеревалась. Когда Герман Николаевич попросил меня прийти к вам, объяснил, в чем дело, я не могла ему отказать. А сама поспешила к своему духовному отцу. Я давно ему на исповеди во всем призналась. Батюшка посоветовал мне рассказать вам правду, и более никому ее не сообщать. Благословил меня на беседу. Ослушаться отца Александра я не могла.

– Ясно, – пробормотал Сеня, – а что, этому самому духовному отцу надо все честно докладывать?

– Да, – кивнула Ника, – вы правильно меня поняли. Только не докладывать, а рассказывать. И честно, откровенно, иначе душу свою не спасешь.

Глава двадцать шестая

Вероника уехала, Герман Николаевич остался в офисе.

– Спасибо, Гера, – сказал Дегтярев, когда за Квашиной закрылась дверь.

– Долг платежом красен, Саша, – ответил тот, – ты мне не один раз помогал. Думайте, ребята, теперь кто из ближайшего окружения Орехова серийный убийца.

– Выбор невелик, – заметила я, – в семье, кроме Константина, был только один мужчина, Петр Чернов. Муж Натальи.

– И я о нем же подумал, – отрапортовал Кузя. – Черновы давно покинули Россию и ни разу в Москве не появлялись. Живут Наталья и Петр в Швеции. С этой страной у России нет договора об экстрадиции преступников. Чернов богат, занимается компьютерными технологиями. Наталья преподает русский язык в гимназии. У них свой дом на озере, детей нет. Светлана Алексеевна и Карина периодически ездят в Швецию. Они поддерживают тесную связь с родней. Но та носа в Россию не кажет.

– Похоже, парочка чего-то боится, – сделал вывод Герман. – Ну, я уехал. Если понадоблюсь, звоните.

– Интересно, Светлана знает, что ее сын невиновен? – спросил Сеня, когда Портнов ушел.

– Интересный вопрос, полагаю, что нет, – пробурчал Дегтярев, – складируем полученную информацию. Если верить Квашиной, Константин, будучи подростком, убил одноклассника Шумакова. Вроде он ничего дурного не планировал, просто толкнул мальчика, который сидел на подоконнике. Не подумал, что тот может свалиться.

– Наташа дочь Олега Матисова, – перебила его я, – тот – второй муж Светланы Алексеевны. Матисов очень любил Илью Орехова, покойного супруга Светланы и отца Константина. Ната и Костя были знакомы с раннего детства, считали себя братом и сестрой.

Кузя потянулся.

– То, что сделала девочка, не всякая взрослая женщина совершит.

– Это не храбрость, а глупость, – взорвался полковник, – да, человек, которому лет эдак тридцать, включит разум и подумает: вдруг меня поймают, вдруг Константин нарочно спихнул Григория, вдруг он врет, что это случайно произошло? И я уверен: не Константину пришла в голову мысль о том, что надо отблагодарить Наталью, взяв на себя чужое преступление. Названая сестра напомнила Косте: «Дружок, за тобой должок!»

– Как эта информация приближает нас к вопросу о пропаже Валерия? – протянул Сеня. – Пока никак.

– Полагаю, необходимо вызвать на откровенный разговор Светлану и Карину, – решил Дегтярев, – женщины не рассказали нам о той старой истории. Думаю, они что-то скрывают.

Кузя оторвался от ноутбука.

– Напомню, что я проверил всех, кто работает в доме Буркиных. Не сидели, не привлекались, паспортных данных не меняли, кредиты выплачивают аккуратно и так далее. Я порылся в соцсетях, и там нет ничего, что может вызвать подозрения. У меня вопрос: зачем крадут детей?

– Мы уже обсуждали эту тему, – рассердился толстяк, – цель: или деньги, или месть.

– У нас какой мотив прослеживается? – не умолкал Кузя. – Выкуп не просят. Мстить кто-то решил? Давайте предположим, что это родственник одной из жертв Лесного палача. Он убежден, что девушку лишил жизни Орехов. Поэтому он украл его сына. Логики в этом нет, Валерий родился после того, как его отца посадили. И почему похититель ждал более десяти лет? Или он сам сидел, или не знал, как подобраться к Буркиным. Теперь вспомним письмо Рони к матери, его телефонный звонок ей же. Кто-то мог потратить не один год, настраивая Валерия против Карины и Светланы. Парня не похищали, не удерживают силой, он сам ушел и находится у того, кто добился доверия и расположения подростка. Убивать его, похоже, не собираются. У преступника другая цель. Довести мать и бабушку до смерти, держать их в стрессе до тех пор, пока у них не случится инфаркт или инсульт. Кто наследует бизнес Карины, имущество Буркиных? Дети. Пока они несовершеннолетние, всем будет распоряжаться опекун. Понятно?

– Неплохая версия, – одобрил полковник, – но ты сам отрапортовал, что ничего плохого ни о ком из работающих в доме не нашел.

Кузя взъерошил волосы.

– Верно. Но есть обстоятельство, которое нам здорово мешает. Жертвы Лесного палача не идентифицированы. Состояние тел не позволило это сделать. Думаю, преступник знал о восстановлении лица по костям черепа. Эта информация не скрыта от простого обывателя. О такой возможности пишут авторы детективов и телесериалов. Головы у погибших отсутствуют, кисти рук, ступни ног тоже. Эти части тел не нашли. Теперь предположим, что шофер Светланы – любовник одной из погибших. Биография у парня идеальная, он честный, аккуратный, не вороватый. Вызовет он наши подозрения? Нет! А на самом деле мужик хочет отомстить за убитую, выяснил, что преступник член семьи Буркиных, и составил план.

– К сожалению, ты прав, – согласился Собачкин, – без знания имен жертв работать трудно. Их по списку пропавших без вести проверяли?

Кузя вскинул брови.

– Останки без головы? Три скелета? И кого вызывать на опознание, а? Установили только, что убиты молодые женщины. Все! Не за что было зацепиться.

– Плохо работали, – взвился полковник. – Кто у них руководил бригадой экспертов?

– Рачкин, – ответил Кузя.

– Вениамин! – еще сильнее рассердился Дегтярев. – Вопросов нет! Тесть моего начальника! Работал спустя рукава. Занимал должность до глубокой старости. Дурень! Идиот! Тьфу! Я всегда так изощрялся, чтобы этот козел не работал с трупами по моим делам! Неприкосновенный кретин! Ну да, его дочь была замужем за нашим главным. А следственной бригадой руководил Гуляев. Он когда-то был хорошим сыщиком. Да устал, мечтал о пенсии, надоел всем вокруг своими разговорами про курятник, который построит. Владимир очень хотел дело побыстрей с рук сбыть. И что вышло? Эксперт старик безумный, его из-за родственных связей выпереть нельзя. Одни косяки лепит, а все помалкивают. И следователь, который в мечтах несушек разводит. Редкая парочка: кретин и полный пофигист. Займись Константином мои люди, по-другому бы все вышло!

Послышалось тихое «блям», ко мне на ватсапп прилетело сообщение: «Дашенька, я переодела девочку. Она красавица. Жду вас!»

Я встала.

– Пойду домой, там Антонина нарядила куклу в обновку.

Лицо Александра Михайловича стало бледнеть.

– Кто? Что она сделала?

– У нас в гостях Мартынова, – напомнила я.

– Это кто? – снова спросил полковник.

– Женщина, которая подарила мне Ем… Еф… Ехимифи… Мы с тобой ее перед тем, как прийти сюда, встретили в коридоре. С чемоданами.

Я замолчала.

– Ничего не понял, – отмахнулся Дегтярев, – но не смею тебя задерживать.

– Скоро вернусь, – пообещала я, – только полюбуюсь куклой и галопом назад.

– Дашута, раз ты все равно собралась в особняк, помоги мне отнести заливное из курицы! – закричала из глубины дома Марина.

– Холодец? – оживился полковник.

– Куриный? – обрадовался Кузя.

– Да, да! – подтвердила жена полковника. – Я готовила его в гостевом домике, запихнула в холодильник на втором этаже. В том, что в особняке, места не нашлось. Я устроила там фаршированного кролика мариноваться, да еще…

– И долго кролику лежать? – осведомился толстяк.

– Я вынула его после обеда и уже запекла на ужин, – отчиталась жена. – Ну, мы с Дашенькой пошли. Не стану вам мешать.

Александр Михайлович вскочил.

– Пора сделать перерыв, перекусить и с отдохнувшим мозгом…

– …и сытым желудком вернуться к работе, – договорил Сеня. – Кролик и заливное ждут нас. Кузя, бросай ноутбук!

– Возьму его с собой, – пробормотал друг Собачкина.

Глава двадцать седьмая

Едва я вошла в столовую, как Антонина кинулась ко мне.

– Вот, вот! Голубое платье! Кружевной подъюбник, новые туфельки! Как тебе это? Как? Скажи скорей!

Я отметила, что Мартынова перешла на «ты», и восхитилась:

– Кукла выглядит великолепно!

– Да, да, да, – зачастила Антонина, – я прекрасно шью. Оцени пуговицы.

– Потрясающие, – сказала я.

– Скажи, чем они тебе понравились?

– Дырками, – шепнул кто-то мне на ухо.

– Дырками, – повторила я.

– Пуговицы на ножках, – возмутилась гостья, – у них снизу петелька. Какие дырочки?

Я повернула голову и увидела Гарика: он стоял рядом и ехидно улыбался.

– Смеешься надо мной! – всхлипнула Тоня. – Считаешь меня дурой?

– Конечно нет, – возразила я.

– Держишь меня за идиотку, – зашмыгала носом Мартынова, – мол, приперлась этакая чудачка за город, ехала два часа по пробкам. Зачем? Чтобы сделать подарок тебе еще лучше! Красивее! А ты! Даже не посмотрела на застежки.

Мне стало неудобно.

– Пуговички очаровательны.

– Да? – прищурилась Антонина, схватила Еф… Ех… Ем… (извините, не могу произнести это имя) и прижала к своей груди. – Говоришь: пуговички очаровательны?

– Да, да, да, – подтвердила я.

– И какого они цвета?

Вопрос застал меня врасплох. Я покосилась на игрушку, но Мартынова держала ее так, что я видела только спину куклы. А там не было пуговиц.

– Ну, отвечай! – потребовала Тоня.

– Красные, – шепнул Гарик.

Ну уж нет, на этот раз он меня не обманет. Любимый отпрыск Зои Игнатьевны вечно врет. Если он говорит: «Красные», значит…

– Синие! – заявила я.

Глаза Тони налились слезами.

– Так и знала, что ты хвалишь мою тонкую работу из вежливости. Сама даже не глянула на мою девочку.

– Зеленые, – сказала я, – извини, у меня дальтонизм.

Мартынова села в кресло, по-прежнему обнимая игрушку.

– У меня папа был дальтоник, я знаю, что женщин, которые цвета путают, почти не бывает. Зачем меня обманываешь? Пуговички красные!

Я схватила со стола бутылку минералки и принялась пить прямо из горлышка.

– Я подсказывал тебе, – зашипел Игорь, – но ты у нас сама все знаешь. Довела Тонечку до слез!

Гостья принялась всхлипывать.

– И башмачки тебе не понравились, и шляпка…

– У нее нет головного убора, – пролепетала я.

Антонина перестала шмыгать носом. Посмотрела на куклу и заорала:

– Где она?

И тут раздался оглушительный грохот. Я подпрыгнула на стуле и разлила воду из бутылки.

– Что случилось? – обморочным голосом спросила Мартынова. – Мне показалось, что крыша падает.

– Простите, – произнес мужской голос, – это я уронил гармошку.

– Кто говорит? – спросила Тоня.

– Я.

– Вы где? – осведомилась Мартынова.

– Тут.

Я включилась в беседу.

– Вас не видно.

– Неужели? – удивился тенор. – А-а-а! Я за шторой.

Занавеска на окне раздвинулась. Перед моим взором предстал Никита Сергеевич, лжеврач со «Скорой», он держал батарею.

Я закрыла глаза. Надеюсь, этот тип просто привиделся. На самом деле его здесь нет. Хватит с меня Антонины.

– Я офигеваю, – заржал Гарик. – Ты что здесь делаешь?

– Кит чинит радиатор, – сообщила из кухни Нина, – он шумит так, что мигрень в голову вгрызлась.

– Да, громко парень разговаривает, – согласился Гарик.

– Ты не понял! Я имею в виду воздух, который гудит внутри батареи, – уточнила Нина.

– Всем привет, – сказал Феликс. – Что у нас на ужин? О-о-о! Заливное!

– И кролик! – объявила Марина, внося в столовую блюдо. – На десерт антоновка в тесте!

– Дайте ножик, дайте вилку, – пропел Гарик.

– Вы уже едите? – возмутился Дегтярев, материализуясь в столовой. – Не могли нас подождать?

Кузя молча сел, положил ноутбук на стол, открыл его и впился глазами в экран.

– Разрешите мне расположиться на краешке стола и посмотреть, как семья ужинает? – всхлипнула Тоня. – Хоть у чужого очага погреюсь.

– Устраивайся в центре, перестань изображать пипкана! – велела Марина.

– Нет, нет, мое место последнее, – канючила Тоня.

– Лады, – согласился Сеня, – вот вам стул, поставьте его у комода, там вы точно будете в наименее почетной позиции.

– Никита, идите ужинать, – велела жена полковника.

– Очень хочу поесть, но не могу, – прокряхтел сантехник.

– К нашему берегу приплыл еще один пипкан, – сказала Марина.

– Не знаю, кто это такой, но я не он! – возразил Леонов.

– Неприятно, когда тебя пингвином обзывают, – шмыгнула носом Тоня, – но когда тебя, сироту, некому защитить, тогда нужно терпеть!

– Не пингвин! Пипкан! – уточнила наша повариха. – Это особый род человека. Он всегда говорит: «Я ничего не значу, мое мнение гроша ломаного не стоит, я не достоин находиться среди вас, умных, успешных. Я маленький человек…» И ноет, и стонет, и зудит, и бубнит. На самом деле пипкан себя таким не считает. Наоборот, он уверен, что самый умный, хитрый, а остальные тупицы.

– Зачем он так поступает? – изумилась Нина.

Марина начала резать кролика.

– Привлекает к себе внимание. Нормальному человеку скажешь: «Садись за стол, бери вилку, получишь вкусный ужин». Он с радостью побежит куда велели. А пипкан заноет: «Сяду в уголке на краешке табуретки». Все начнут его уговаривать, упрашивать. Кое-как уломают. И что? Пипкан устроится на лучшем месте, ему хозяин свое кресло отдаст, вдруг гость, не дай бог, решил, что его унизить хотят. И на тарелку такому положат самый сладкий кусок. Весь вечер только им заниматься будут. Никита, ты идешь? Или в пипкана играешь?

– Я принадлежу к гостям, которые галопом к ужину бегут, – засмеялся сантехник, – но не могу опустить батарею.

– Иди с ней, – посоветовал Гарик.

Наивный Никита Сергеевич воспринял слова нашего противного родственничка как совет от души и стал оправдываться.

– Ужинать с чугуниной неудобно!

– Повесь ее, – велел Дегтярев.

– Крючков нет.

– Поставь на пол, – предложил Семен.

– Упадет.

– Положи на паркет! – подсказала я.

– Вдруг вода вытечет! Она внутри осталась.

– Сунь батарею куда-нибудь, – велела Марина, – и делу конец.

– Но… – начал Никита.

– С батареей нельзя сесть за стол, – перебила его жена полковника.

– Почему? – удивился сантехник.

– Неудобно, – ответила я.

– Повесь ее, – повторил полковник, демонстрируя несвойственное ему терпение.

– Крепления пришлось обрезать, – сообщил «врач»-сантехник.

– Зачем? – изумилась Марина.

– Иначе она не снималась, – вздохнул Никита.

– Я абсолютно безграмотен в вопросах отопления, – признался Феликс, – но один раз видел, что мастер спустил воду, а потом снял батарею.

– Так я поставил заглушку на трубы, – объяснил гость, – батарею надо помыть. Хотел отнести ее в санузел, так она не снималась. Пришлось обрезать крючки.

– А-а-а, – протянул Гарик, – мудрое решение. Вопросец у меня есть. А на что чистую, как хрустальный бокал, фиговину ты потом повесишь?

– На крючки, – ответил Никита Сергеевич, – это очень просто!

– У тебя есть новые крепления? – перешел с ним на «ты» Сеня.

– Э… э… ну, – смутился Никита, – нет проблем! Съезжу на рынок, куплю.

– Покатишь в обнимку с радиатором? – осведомился Игорь и заржал.

– Чем он заглушил трубу? – неожиданно полюбопытствовал Дегтярев.

Нина вышла из кухни.

– Я дала ему замечательную пробку. Она от банки, в которой была пармская ветчина. Машенька эту вкуснотень из Милана привезла в специальной коробке, которая герметично закрывается. Когда возникает желание угоститься, из крышки вынимаешь тугую пробку и специальными щипчиками – они прилагаются – вытаскиваешь ломтик. Затем затыкаешь контейнер. Итальянцы молодцы, очень надежная упаковка, сохраняется аромат и вкус ветчинки.

– Дай-ка ее нам, – потер руки Гарик, – сейчас оценим и вкус, и аромат!

– Так закончилась, – пояснила Нина, – потому я и отдала пробку Никите Сергеевичу, она просто будто специально сделанная подошла. А почему вы интересуетесь?

– Теперь понятно, по какой причине Мафи трубу облизывает, – ответил полковник.

Я посмотрела в сторону окна, увидела, что пагль вытаскивает зубами затычку, и строго сказала:

– Мафуня, немедленно прекрати, иначе…

Договорить я не успела, собака дернула головой, и из трубы хлынул поток воды.

Глава двадцать восьмая

– Нас затопляет! Мы все утонем в мучениях! – закричала Антонина и с визгом выскочила из столовой.

– Возьмите у меня батарею, возьмите батарею! – заорал Никита Сергеевич.

А я схватила со стола большую тряпку, подбежала к окну и в один миг запихнула импровизированную затычку в трубу. Водопад превратился в ручеек.

– Держите тазик, – прошептала Нина, подавая мне пластиковую емкость.

Я живо подставила ее под «ручеек» и выдохнула.

– Порядок!

– Дашута, ты гениально справилась с проблемой, – похвалила меня Марина, – очень оперативно. Никто и ахнуть не успел, как ты навела порядок.

– У меня не забрали батарею, – пожаловался горе-сантехник, – я мог бы ловчее орудовать.

– Дарья, конечно, героиня, – ехидно сказал Гарик, – но, исправив одну неприятность, она породила другую. И вторая будет похуже той, что из трубы капает.

– Ты о чем? – спросила Марина.

– Где Антонина? – задал свой вопрос Игорь.

– Убежала в глубь дома, – объяснил Сеня, – испугалась наводнения. Может, она плавать не умеет?

– Не пускайте бабу в столовую, – распорядился Гарик, – а то получим истерику с инфарктом и визг с инсультом. Потом лечить тетку придется. Долго. Дорого. Мне-то все равно, потому что у меня денег нет. А вот Дарьюшке придется раскошелиться. Ну да она у нас копеек не считает!

– О чем ты? – спросил Феликс.

Я с благодарностью посмотрела на мужа. Сама хотела задать этот вопрос.

– Тетка со сдвинутой крышей явилась переодеть куклу, – ответил Гарик, – она заботится о любимой доченьке. Шиза разбушевалась. И как отреагирует городская сумасшедшая, когда увидит, что ее драгоценным подарком заткнули трубу? А?

– Игрушка на столе, – заявил Сеня.

– Ха! Она там сидела! А теперь, благодаря Дарье, переместилась! – воскликнул Гарик и показал пальцем на окно.

Я проследила взглядом за его рукой, остолбенела, потом ахнула:

– Из трубы торчат ноги!

– Чьи ноги ты видишь? Уточни, пожалуйста, – без тени волнения попросил Феликс.

– Куклы, – ответил вместо меня Сеня.

Маневин прищурился.

– А и правда! Солнышко, зачем ты подвергла Еф… Ех… Ек… столь суровому испытанию?

– Я сцапала со стола тряпку, – пробормотала я, – хотела побыстрей воду остановить. А оказывается, использовала подарок Мартыновой!

– Возьмите у меня батарею, – ныл Никита.

– Ни за что не поверю, что Дарья не знала, чем затыкает трубу, – заржал Гарик.

– Возьмите у меня батарею, – стонал горе-сантехник.

Я подошла к трубе, и в ту же секунду Антонина заглянула в столовую.

– Водопад остановили? Можно войти?

– Нет, – испугалась я, – сейчас с потолка польет!

Мартынова исчезла.

– Возьмите у меня батарею! – прозвучало над ухом.

– Сеня, как игрушку вытащить? – спросила я.

Собачкин приблизился к месту трагедии.

– Ну… наверное, вся вода уже вытекла. На всякий случай найди то, чем можно…

– Вот, – перебила Марина, протягивая Семену резиновую пробку от раковины в кухне, – вдруг подойдет. Проверь.

– Водопад льет? – спросила из-за двери Мартынова.

– Возьмите у меня батарею.

Я решила сосредоточиться на кукле и Антонине. Никита может ныть сколько его душе угодно. Когда ему надоест держать чугунину, он воспользуется советом, который ему уже несколько раз давали, поставит радиатор на пол!

– Вхожу! – заявила Антонина и внеслась в столовую.

Сеня выдернул из трубы игрушку.

– А ничего не льется! – воскликнула Марина.

– Конечно, – заржал Гарик, – голова Епифании осталась в трубе. Она лучше всех затычек сработала.

– Возьмите у меня батарею!

– Кто такая Епифания? – спросила Антонина.

– Посмотри, что у Семена в руке, – посоветовал Игорь.

Собачкин живо спрятал руины игрушки за спину, я подошла к Сене, взяла у него останки, сунула их в карман и выдохнула. Ура! Удалось незаметно для Мартыновой спрятать концы в воду.

Феликс встал.

– Уважаемая Антонина, вам нравятся куклы?

– Обожаю их! – призналась Мартынова.

– Возьмите у меня батарею, – пролетело по столовой.

– Разрешите пригласить вас в библиотеку, – предложил мой муж, – покажу вам уникальную книгу с замечательными фотографиями. «История идолов» вам определенно понравится.

Антонина кокетливо стрельнула глазами.

– А как к вашему предложению отнесется Дашенька? Ведь мы в библиотеке будем вдвоем.

– Идите, идите, – поторопила я, – побыстрее.

– Ты уверена, что твой муж не станет ко мне приставать? – растягивая слова, спросила Мартынова.

– Маневин со сдвигом, но не конченый псих, – хмыкнул Гарик, – если у него появится мысль свинтить от жены, то он не станет устраивать тренц-бренц дома при всех. Ну, и точно найдет для веселухи не древнего мамонта!

– Возьмите у меня батарею.

– Уважаемая Антонина, библиотека не запирается, и я не собираюсь покушаться на вашу красоту, – успокоил гостью Феликс. – Пойдемте смотреть на идолов.

Когда они исчезли в коридоре, я выдохнула.

– Сеня, достань голову!

– И рад бы, но как это осуществить? – спросил Собачкин.

– Вы ничего не можете без меня сделать, – возмутился Дегтярев и, держа в руке вилку, тоже подошел к подоконнику.

– Возьмите у меня батарею.

Александр Михйлович наклонился и воткнул вилку в отверстие.

– Вот так! А теперь надо ее выдернуть!

Дегтярев сделал резкое движение рукой, пошатнулся и с размаху плюхнулся на пол.

– Дорогой, ты ушибся! – кинулась к нему Марина.

– Просто сел, – прокряхтел полковник, который за все золото мира никогда не признается, что он не удержался на ногах, – уж и отдохнуть спокойно не дадут.

Я схватилась за вилку и попыталась ее вытащить из трубы. Затея не увенчалась успехом.

– Застряла, – констатировал Сеня, – мда!

– Возьмите у меня батарею!

– И что делать? – бормотал Собачкин.

– Вызвать аварийку, – предложил Кузя.

– Возьмите у меня батарею.

– Да брось ты ее! – в сердцах воскликнул Дегтярев.

У Александра Михайловича иссяк запас терпения.

Раздались грохот, треск и вопль Нины:

– Мама! Она исчезла!

Я вздрогнула, выпрямилась и увидела, что у ног Никиты образовалась дыра.

– Ой, не могу! Ой, держите меня семеро! Ой, сейчас умру! Ой, ржака, – захохотал Гарик, – ой, такое только в доме у идиотов случается. Он кинул чугунину и проломил паркет.

Я сгребла в кучу остатки самообладания.

– Никита, зачем ты швырнул радиатор на пол?

Сантехник мигом свалил ответственность на полковника.

– Так он велел.

Глава двадцать девятая

Дегтярев оперся рукой о пол, попытался встать и потерпел неудачу. Марина подхватила мужа под локоть.

– Давай помогу.

– Вот еще, – фыркнул толстяк и поднялся с помощью жены.

Я осмотрела ландшафт. Батарея проломала паркет и пропала из вида. Не думала, что у нас под полом столько свободного места. Кукла с невероятным именем превратилась в лохмотья и…

– Мышь! – взвизгнул Гарик и вскочил на сиденье стула. – Мышь!

– Она плюшевая, успокойся, – сказала Марина, – собачья игрушка.

– Вон, вон бежит, – надрывался Игорь, – из пролома вылезла. Мама! Еще одна! Вау! Их целая стая.

Собака Афина издала ужасный вой и запрыгнула на стол. Мафи в мгновение ока забилась под диван. Хучик нырнул в кухню.

– Держи их, хватай, – закаркал ворон Гектор, – Афина, беги, лови, это колбаса!

Но собака-пони тряслась возле блюда с выпечкой.

Она так сильно испугалась грызунов, что не догадалась слопать кексы.

С громким воплем:

– Позор трусам! – Гектор взлетел под потолок.

– Возьмите у меня батарею!

Услышав сей припев, я вздрогнула.

– Никита! Ты сорвал второй радиатор?

– Нет, – успокоил меня криворукий сантехник. – Я только начал ремонт!

– Начать ремонт и дурак может, – философски высказался ворон Гектор, – вот закончить не всякий сумеет. Возьмите у меня батарею. Ха-ха. Возьмите у меня батарею!

Я выдохнула, ворон мастерски имитирует речь человека. Это он вещал про радиатор голосом Никиты.

– А-а-а, – завизжала в глубине дома Антонина, – а-а-а! Мышь! Мыши! Они меня сожрут. А-а-а-а!

Послышался глухой звук. Такой издает мешок с мукой, если уронить его на пол.

– На втором этаже упала батарея, – стоя на сиденье стула, возвестил Гарик.

Я закрыла глаза. Добрая фея домашнего очага, сделай так, чтобы подкидыш ошибся. Честное слово, я всегда буду убирать за собой все чашки из-под выпитого чая и класть для тебя, милая волшебница, на каминную доску конфетку.

– У нас возникла некоторая трудность, – произнес голос мужа.

Я открыла глаза и села на стул. Ну, вот! Дама с волшебной палочкой, конечно же, проигнорировала мои мольбы.

– Когда мы с Антониной сидели в библиотеке, – сообщил Феликс, – прямо у наших ног пробежала пара грызунов, на мой взгляд, весьма милых. Но дама упала!

– На пол? – спросил Гарик.

– На ковер, – уточнил мой муж, который, как ученый, любит точность.

– Аннулирован! – воскликнул Кузя. – Вот почему не было следов! Ага! Я нашел!

– Надо вызвать врача! – договорил Феликс.

– В доме страшные зверюги, – закричала Антонина, врываясь в комнату, – а Феликс бросил меня одну в библиотеке им на съедение! Хищники чуть не разорвали мое тело на куски!

– Я хотел вызвать доктора, поэтому спустился на первый этаж, – объяснил Маневин. – Ой! Что это выпало из трубы?

Я не успела отреагировать на восклицание мужа. Нина, которая стояла у окна, подняла предмет и показала его всем, сказав:

– Странное что-то… похоже… на… голову!

Мартынова прищурилась. Я вскочила, подбежала к няне, выхватила у нее голову куклы и заявила:

– Это просто комок ветоши.

– Дашенька, присмотритесь, – возразила Нина, – там глаза, нос, уши…

– Какая разница, что за дрянь вывалилась из отопительной системы, – догадалась прийти мне на помощь Марина.

– Да, хватит обсуждать неаппетитную находку, – подхватил Собачкин. – Дашута, выкинь барахло и садись за стол.

Я поспешила в кухню, Антонина крикнула мне вслед:

– Погоди, я хочу посмотреть, что ты нашла!

– Марина, – громовым голосом велел полковник, – у нас работы по горло. Принеси нам ужин в офис. Пошли, ребята! Дарья, вперед!

Я быстро спрятала голову куклы и ее тело в шкафчик с крупами и понеслась в прихожую.

Нина увидела, чем я занимаюсь, и смутилась.

– Я что-то не так сделала?

– Все в порядке, – улыбнулась я, – смотри, чтобы Антонина не увидела, что спрятано в шкафу.

– Ужин удался, – засмеялся Кузя, натягивая куртку. – Ты боишься мышей?

– Нет, – ответила я, – однако спать с ними в одной постели не желаю. Надо как-то выгнать непрошеных гостей.

– Ты имеешь в виду мышей или кого-то другого? – с самым серьезным видом осведомился Сеня.

– Потом поболтаете, – остановил нас Дегтярев. – Кузя, ты произнес недавно слово «аннулирован». К чему или к кому оно относилось?

Собачкин открыл дверь.

– Ух! Холодно и сыро. Лучше в тепле поговорим.

Бодрой рысцой мы пробежали по саду, очутились в гостевом домике и устроились за столом.

– Светлана Алексеевна была не честна с нами, – сказал Кузя, – меня насторожили ее слова во время нашей беседы с Буркиными. Минуточку.

Парень посмотрел на экран ноутбука.

– Речь шла о том, как мать и жена решали вопрос, стоит ли носить Орехову передачи. Цитирую Карину: «Костя убийца. Но вот так сразу разлюбить его у меня не получится. И у тебя тоже. Сейчас ты просто нервничаешь». Реакция Светланы на слова невестки. Зачитываю: «Генетика страшная вещь. О, господи!»

Кузя посмотрел на нас.

– Мне поведение старшей Буркиной показалось странным. Значит, по мнению матери, у Константина дурная наследственность? И от кого она ему передалась? От матери? Ну про себя так ни одна женщина не скажет, не признает, что у нее в роду было нечто позорное.

– Даже если она дочь запойных алкоголиков? – уточнила я.

– Да, – отрезал Кузя, – и мужчины тоже не любят рассказывать направо и налево о «кривой родне».

– Алкоголизм наша национальная беда, – подал голос Сеня, – выпивохи в России не редкость, но к ним народ относится толерантно, придумывает про них анекдоты. Признаться в том, что в твоем роду есть любители заложить за воротник, не стыдно. Вот с психиатрическими заболеваниями другая картина. Кто из вас, имея сумасшедшую бабку, в прямом смысле слова безумную, агрессивную, которая постоянно попадала в дурдом из-за неадекватного поведения… Кто из присутствующих стал бы налево и направо рассказывать о старухе, которая убила соседку и поэтому попала в психушку? Есть такие среди вас? И кто рискнет рожать ребенка от мужика, у которого родная тетка из дурдома не вылезает?

– Вот поэтому меня слова про плохую генетику и смутили, – кивнул Кузя, – у каждого ребенка есть отец и мать. Если женщина на нервяке, в сердцах восклицает о дурной генетике сына, то эта фраза явно относится к отцу отпрыска. Ну не себя же обличать? По мнению Светланы в том, что Константин стал преступником, виновата родная кровь. Та, что мальчик получил от папаши или каких-то его родственников.

– Угу, – согласился Сеня, – Светлана не знает, что ее сын выгораживал кого-то. Предположительно Петра, мужа Наташи, та Костю из очень непростой истории вытащила. А долг, как известно, платежом красен.

– Что за проблема была у Ильи Николаевича? – продолжил Кузя. – Нет у него никаких пятен в биографии. Я перерыл все, что мог. Ну, реально чист мужик. А со слов Светланы нам известно, что Илья в молодости в карты играл на деньги. Он потом обустроил игорный дом только для своих и тихо ковал там свою маржу.

– Бизнес стремный, – высказал свое мнение Собачкин, – но раз господин Орехов ни разу не попал под раздачу сотрудников от милиции или клиентов, значит, ничего страшного не случалось.

– Или он умел скрывать неприятности, – предположил Дегтярев.

– Копал я, копал, – продолжал Кузя, – и ни фига не нашел. Хотел уже бросить это занятие и вдруг дотумкал. В датах непорядок! Константин появился на свет за несколько лет до свадьбы родителей.

– Эко удивление, – рассмеялся Дегтярев, – не восемнадцатый век на календаре, нынче у нас свобода нравов. Некоторые по десять лет в гражданском браке живут, а кое-кто вообще официально отношения не оформляет.

– Дайте договорить, – прервал полковника компьютерщик, – для начала посмотрите на экран.

Плазма на стене засветилась, появилось изображение молодого человека, одетого по моде середины двадцатого века.

– Перед вами Илья Николаевич Орехов, – отрапортовал Кузя, – Костя похож на отца?

– Скорее нет, чем да, – констатировала я.

– У них мало общего, – согласился Дегтярев, – но дети часто удаются в дядю, тетю, бабушку.

– Вот еще снимок. Что скажете об этой личности? – осведомился Кузя. – А?

– Вылитый Орехов, – протянул полковник, – сходство потрясающее. Кто это?

– Со стульев попадаете, когда скажу, – пообещал наш айтишник.

Глава тридцатая

На следующий день в районе полудня к нам снова пришли Карина и Светлана.

– Что вы узнали? – прямо с порога, забыв поздороваться, осведомилась мать Орехова. – Нашли Роню?

– У нас возникли вопросы, – сказал Дегтярев.

– Лучше бы у вас появились ответы! – парировала старшая Буркина.

– Светлана Алексеевна, – вкрадчиво начал Собачкин, – в процессе расследования порой вылезают такие детали, о которых те, кто к нам обращается, не хотят никому сообщать.

– Мы говорили вам: врачу, адвокату и сыщику нужно выкладывать правду до конца, – напомнил полковник, – это в ваших же интересах.

– Если вы намекаете на какие-то страшные тайны, то их у нас нет, – парировала Светлана, – ни у меня, ни у Карины. Я знаю невестку с детства, их любовь с Костей вспыхнула в школьные годы. Поженились они не сразу, проверяли свои чувства, и это правильно.

– Согласен, – опять включился в разговор Дегтярев. – Обычно как бывает? Чем моложе жених с невестой, тем быстрее распадается союз.

– Юные люди эгоистичны, – развела руками Светлана Алексеевна, – скандалят из-за пустяков, не уступают друг другу. И прощай, любовь!

– Иногда даже приходится признать брак недействительным, – высказался Кузя.

– Впервые о таком слышу, – удивилась старшая Буркина.

– Валентин Рафаилович Никитин, – произнес Кузя и уставился на Светлану.

– Что вы на меня так смотрите? – удивилась та.

– Вы помните этого мужчину? – задал прямой вопрос полковник.

– Среди моих близких знакомых такого нет, – протянула Светлана, – я могла с ним пересекаться мимолетно. Нет, ничего о нем сказать не могу.

– Это ваш первый муж, – напомнил Кузя, – брак заключили, когда вы были еще несовершеннолетней. Валентин был на двадцать два года старше вас.

– Мама! – изумилась Карина. – Это правда?

Светлана молчала.

– Да, – подтвердил Дегтярев, – я сам был весьма удивлен. Во время расследования дела Константина Орехова его мать не проверяли. Не рылись в ее биографии, в этом не было надобности. Гуляев видел, как шокирована мать, понимал, что она ничего не знала о тайной жизни сына. Я упомянул один раз, что госпожа Буркина обратилась ко мне с просьбой. Гуляев тогда уже ушел на пенсию, его и мой отдел объединили, я стал начальником. Светлана попросила меня посодействовать в изменении паспортных данных детей Константина. Она заплакала в моем кабинете, сказала, что сама воспитывалась в детдоме, мечтала о семье. И ей повезло, она встретила Орехова.

Полковник посмотрел на мать Константина.

– Ведь так дело обстояло?

Дама опустила голову, а полковник повторил:

– Вы мне сообщили неверную информацию о своем детстве?

– Да, – еле слышно ответила Светлана.

Дегтярев поморщился.

– Я ваши слова не проверял. Зачем? Биография бабушки меня не интересовала, я помог ее внукам, пошептался кое с кем, и малыши стали Буркиными. А я сообщил своим сотрудникам ложь, которой меня угостила Светлана Алексеевна, ни на мгновение не сомневаясь, что она говорила правду о своем сиротстве. И по документам Константин сын Ильи Орехова. Ничего по части его происхождения не вызывало сомнений и вопросов. Но сейчас Кузьмин копнул глубже и обнаружил, что Костю Орехов усыновил. Ну, и это меня не удивило. Вероятно, пара жила, не оформляя отношений. Илья по какой-то причине не записал новорожденного на себя, может, поругался с любовницей. А потом опомнился, решил признать свое отцовство, но поскольку ребенок был уже зарегистрирован, его пришлось усыновить. Даже родного по крови.

– Возможно такое, – не стал спорить Кузя, – но я почуял: не все так просто. Я стал шарить по закоулкам, перетряс закрома. И откопал. В юном возрасте, когда она ходила в школу, Светлана зарегистрировала брак с Валентином Никитиным.

– Светлана Алексеевна, уж расскажите нам подробности, – попросил полковник, – у Валентина есть сын, он жив-здоров, поменял отчество, фамилию, владеет фирмой, которая продюсирует многих певцов и музыкантов. Рэпер со сладким именем «Полное дерьмо», или как там, извините, не запомнил точно, входит в их число. Может, сын вашего первого мужа решил вам отомстить? Мы ошиблись в отношении певца? Это он увез Валерия?

– Нет, – сказала старшая Буркина, – сейчас все расскажу. Мой отец, Алексей Буркин, был азартным человеком, постоянно играл на бегах, и ему отчаянно не везло. Он проиграл дачу, квартиру, машину. Свою любовь к лошадям папа объяснял просто: у него умерла жена, чтобы забыть горе, он ходил на бега. В результате этой самой «любви к лошадкам» мы оказались в коммунальной квартире. Наша трешка ушла на оплату хобби папаши. Потеряв престижное жилье, пора бы взяться за ум! Но черт постоянно толкал папашу в бок. Чтобы ходить на скачки, Алексей Иванович занял большую сумму у ростовщика. В советские годы существовали подпольные барыги, готовые ссудить любые деньги. Но отдавать их было нужно с процентами. Получив пачки купюр, папаша тотчас поволок их в кассу ипподрома. Делать ставки на бегах при советской власти не запрещалось. Тотализатор работал открыто. Алексей спустил все, что занял, а заимодавец стал требовать долг. Обычная история, ничего оригинального в ней нет, кроме одного момента. Продать отцу было нечего, убогая комнатушка, где мы жили, не покрыла бы долг. Но у мужика была ценность: дочь, нераспустившийся цветок. За меня ростовщик пообещал отцу списать весь долг с процентами. Он сказал ему: «Твоя дочь сделает выгодную партию, станет женой богатого человека. Он девчонку пару раз на бегах видел, она приходила за тобой, упрашивала домой уйти, не все деньги на ветер пускать».

Папа мне в ноги упал: «Доча, выручай, если откажешься, меня убьют». И что мне прикажете делать? Я согласилась. Свадьбу не играли. Валентину жена была не нужна, он юную любовницу завел, но боялся, что кто-нибудь настучит, что он живет с несовершеннолетней. И вообще, он к себе внимания привлекать не желал, потому как валютой занимался. Но арестовали его не за финансовые махинации.

Светлана замолчала.

– Никитин убивал своих сожительниц, – пояснил Кузя, – и хоронил их на дачном участке. Все жертвы были в возрасте от двадцати двух до тридцати лет. С ними он брак не оформлял, а жизни лишал побоями.

– Мне два раза крепко досталось, – вздохнула Светлана, – этого хватило, чтобы понять: не стоит сопротивляться. Он, когда зверел, всегда орал: «Ты живешь, пока молодая, исполнится двадцать, зарою тебя, как и остальных. Я думал, что они дуры, потому что перестарки. Нашел помоложе, а ты совсем тупая».

Светлана передернулась.

– Два года ада! Чего он только не придумывал! Сбрендил на сексе! Помешался на собственной значимости. Изображал из себя царя, а я стала его рабыней. Убежать было невозможно. Если он уезжал, то запирал двери, окна, кирпичный забор вокруг участка был метра три высотой. Гладкий. Наверху колючая проволока. Во дворе четыре злющих добермана. Я знала: время летит, перевалит мне на третий десяток, и каюк. Вот и сумела освободиться. В бане был люк, туда входили трубы канализации. Я проползла по ним, надеялась, что где-нибудь найдется выход наружу. И точно! Увидела над головой круглую крышку, с трудом подняла ее и оказалась на проезжей части. Вокруг машины неслись. Мне повезло вылезти в паре метров от гаишника, тот движение регулировал. Он аж жезл выронил, когда меня увидел. Я очутилась в отделении милиции и сдала Валентина с потрохами. Рассказала, где деньги в доме хранятся, и добавила: «Наверное, он еще в саду нычку зарыл. Не разрешал мне там даже цветы сажать».

Стали менты перекапывать землю и нашли трупы. А у меня во время следствия со здоровьем чехарда началась. То жарко было, то холодно. Спать хочу и тошнит. Я решила, что все это от нервов. Поняла, что беременна, когда живот уже прилично вырос. Прожила несколько лет с мужиком, а про ребенка и не думала. Наивная советская девушка. Матери у меня не было, отец со мной никогда на интимные темы не беседовал. Подруг тоже не было, Интернет еще не изобрели. Я знала, что дети рождаются, когда мужчина и женщина вступают в брак. Но почему-то не думала, что сама могу стать матерью. И вот тебе сюрприз!

Светлана закрыла глаза ладонью.

– Мне повезло со следователем. Милеонов Николай Иванович, тогда уже пожилой, собирался на пенсию и говорил: «Ты мое последнее дело, а оно особенное, как первое».

У Милеонова была семья, дочка моего возраста. Замечательный был человек, следствие долго шло, не один месяц.

Николай Иванович понял, что я беременна. Отправил меня к знакомому гинекологу, посоветовал сделать аборт. Я помчалась к доктору, а он объяснил: «Операцию проводить поздно, придется рожать. Но вы можете сразу отказаться от младенца. Устрою вас в роддом, там моя жена главврач. Она умеет чужие тайны хранить, положит вас в отдельную палату. Никто никогда не узнает о том, что вы ребенка оставили. Младенцу быстро найдут приемную семью».

Светлана отвернулась к окну.

– Я согласилась. Доктор все организовал, положил меня вроде как на сохранение. С большим животом не ходила перед всеми. Но…

Светлана посмотрела на меня.

– Мужчины удивятся, а Дарья поймет. Когда мальчик появился на свет, Лидия, главврач, сказала: «Чудесный ребенок, здоровенький. Родителей ему уже нашли».

Я попросила показать его мне, она отказала и ушла.

Когда Лидия скрылась за дверью, сердобольная медсестра дала мне дитя, я на него взглянула и поняла: не смогу его никому отдать. Милеонов меня очень ругал, говорил: «От волка родятся волчата, от голубя – голубята. А ты не от райской птички родила».

Потом он мне рассказал, что у Никитина была первая жена Ксения, его ровесница, из бедной семьи, забеременела сразу, недели в браке пожить не успела, и пожалуйста, сюрприз. Ксения обрадовалась, сообщила супругу, а тот взбесился, избил ее, велел аборт сделать. Сам отвез ее в клинику. Ксения оттуда сбежала прямо в халате. Она оказалась не мямлей, как я, где-то спряталась, потом с животом пришла на работу к Валентину. А тот в райкоме ВЛКСМ был начальником, карьеру делал по комсомольской линии, мечтал высоко взлететь. Ксения правильно рассчитала, что муж испугается. Села в его кабинете и выдвинула условие: она согласна на расторжение брака по причине своего собственного алкоголизма.

Светлана грустно улыбнулась.

– Развод мог испортить продвижение Валентина по служебной лестнице, но если он уйдет от пьяницы, сумасшедшей, то это ему не поставят в вину. Жена пообещала молчать о побоях, принуждении к аборту. Но! Валентин должен поменяться с ней жильем. Ксения получит его квартиру, Никитин – ее комнату в коммуналке. И он будет платить алименты на ребенка.

Пришлось Валентину согласиться. Он после той женитьбы больше никогда не связывался с одногодками. Искал тех, что помоложе, брак не оформлял. Меня он в загс отвел, потому что я была несовершеннолетней, а это статья. У Ксении родился мальчик, он был меня всего на несколько месяцев младше. Никогда с ним не встречалась. Хотя он Константину единокровный брат.

Вот такая история.

– Биографию Светланы Алексеевны тщательно почистили, – отметил Кузя. – Я случайно нашел упоминание о признании вашего с Никитиным брака недействительным.

– Николай Иванович все устроил, – объяснила Буркина, – он мне дал новый паспорт, без штампа, с пропиской в коммуналке, где я до замужества жила. И предупредил: «Дура ты, молодая еще. Наплачешься одна с ребенком. Алиментов не получишь, так как в метрику вписан как отец малыша выдуманный человек. Я хотел помочь тебе, но ты по-своему решила. Детство у тебя в заднице играет, охота тебе доказать: умная я, назло кондуктору пойду пешком. Пожалеешь потом, да поздно будет. Ясно мне, что ты хочешь жить так, как хочешь. Но все же дам тебе пару советов: быстро меняй свою халабуду на такую же, но на окраине Москвы. И если в твоей судьбе появится хороший мужик с серьезными намерениями, не сообщай ему правды, от кого твой сын. Мало кто согласится сажать на свою шею чужого отпрыска, да еще воспитывать мальчика, в котором течет кровь убийцы. Яблоко от яблони недалеко падает. Никому не нужны неприятности. Но даже если найдется храбрец, который не поверит, что в ребенке может ожить преступник, скажет: «Правильное воспитание из тигра кролика сделает», то мать этого мужика тебе всю жизнь шипеть в ухо станет, напоминать, что родила от морального урода. Лучше соври тому, кто тебя «с прицепом» замуж позовет, скажи, что в школьные годы случился роман, появился ребенок, а парень сбежал». Я так и поступила, когда в моей жизни появился Илья. Он, правда, ни о чем не спрашивал, я сама решила все объяснить. Орехов не разозлился, наоборот, сказал: «Хорошо, что у тебя сын есть. От меня детей не будет, я бесплоден. Постараюсь нормально относиться к мальчику».

И не обманул, стал прекрасным, заботливым отцом, усыновил Костю. Тот правды о своем происхождении не знал. Но я-то в курсе! Поэтому воспитывала ребенка в строгости. Возможно, перегибала палку, но очень боялась, что в нем поднимет голову биологический отец. Олег Матисов тоже ни о чем не догадывался. Илья ему сказал: «Моя любовница мальчика родила, вот я и решил брак оформить, пацану уже два года». Олег считал Костю сыном Орехова.

– Ужас, – прошептала Карина, – тебе следовало рассказать мне правду. Роня и Кирюша внуки убийцы?! Сейчас в обморок упаду.

Я быстро наполнила стакан водой и подала Каре. Та залпом осушила его.

Глава тридцать первая

– Карина Петровна, вы сейчас впервые узнали правду о происхождении Константина? – осведомился Дегтярев.

– Да, – выдохнула бывшая жена Орехова, – и теперь буду жить в страхе: у моих детей генетика убийц!

– Убийц? – повторил Дегтярев. – Во множественном числе?

– Отец у них сами знаете кто, – огрызнулась Карина, – а теперь еще и дед преступник объявился. Понятно, откуда у Константина стремление убивать!

– Ваш брак вы считали счастливым? – спросил полковник.

Карина посмотрела на свекровь.

– Я считаю тебя матерью, уважаю, люблю. Но никак понять не могу: почему ты, Светлана Алексеевна, молчала? Не удивлена, что историю твоего первого супружества ты тщательно скрыла от всех. Но я же не все, я член семьи! Я тебе как дочь!

– Даже Костя понятия ни о чем не имел, – напомнила старшая Буркина.

– И что вышло? – скривилась невестка. – Была ли я счастлива в браке? Вам нужен честный ответ?

Александр Михайлович кивнул:

– Хватит лжи, ее и так много.

Карина вздохнула:

– Я влюбилась в Костика в седьмом классе. Мечтала выйти за него замуж. А Орехов на одноклассниц не смотрел. Он дружил с Геной Воробьевым, вот тот всегда был окружен девчонками.

– Но Константин взял вас в жены, – сказал Сеня, – значит, полюбил.

– Ну… – протянула Карина, – все не так просто. Но вы правы, мы сыграли свадьбу. И внешне производили впечатление прекрасной пары. Наш брак держался на моем энтузиазме. Знаете, как мы разговаривали? – Карина откашлялась. – Я всегда первая начинала беседу. Ну, например: «Костик, давай в воскресенье сходим в парк». И какой у нас диалог получался? Сейчас изображу. Он мне в ответ.

Карина понизила голос:

«Если хочешь, давай».

Я опять:

«Отлично. Куда направимся: на аттракционы?»

Он:

«Мне все равно».

Я:

«Или на карусель?»

Он:

«Сама выбери».

Я:

«Мороженое купим?»

Он:

«Если у тебя есть желание, пожалуйста».

Карина взглянула на меня.

– Здорово? Вроде он соглашается, не спорит, а мне обидно. Если же я не теребила Костю, то он сидел молча. Приготовлю плов с кроликом, испеку пирог, сварю его любимую пшенную кашу с тыквой. Поставлю на стол, Костя молча съест и встанет.

«Спасибо».

И на выход топает. Я ему в спину:

«Тебе понравилось?»

Он:

«Да. Спасибо».

Я:

«Что больше по вкусу пришлось?»

Он:

«Все вкусно».

Я:

«Пирог удался?»

Он:

«Да».

Я:

«Положила сегодня в него чернослив».

Он:

«Хорошо».

Конец беседе. Мы никогда не ссорились. Знаете, я понимала, что Костя меня не любит. Но наивно полагала, что моего чувства хватит на двоих. Но нет! Не вышло.

– Если мужчина не испытывал к вам никаких чувств, что заставило его отвести вас в загс, – задал провокационный вопрос Семен, – беременность?

– Что вы, – возразила Карина, – я потеряла невинность в первую брачную ночь, которая у нас состоялась через пару недель после свадьбы. Муж никак не мог решиться меня тронуть.

Собачкин изобразил удивление:

– Немного странно для молодого здорового парня.

Карина махнула рукой.

– Откуда мне было знать про половую жизнь? Я думала, так у всех, один раз в полгода по минуте.

– Понять не могу, зачем Константину жена? – подыграл ей Кузя. – Общаться с ней он не хотел, спать тоже. За фигом тогда семью создавать? Вероятно, Костя о детях мечтал?

Карина грустно улыбнулась.

– Нет. Он всегда пользовался презервативами. О сыновьях мечтала я. Поэтому проколола иглой весь его запас резиновых изделий.

– Кара! – подпрыгнула Светлана.

– А что прикажете делать? – хмыкнула невестка. – Когда Кирюша получился, Костя обомлел. Как так? Потом решил, что качество презервативов плохое, приобрел какие-то супер-пупер, дорогие, велел мне еще и таблетки пить. Так сказать – двойная защита. Проверял блистер, смотрел: принимаю пилюли или забываю. А я на его глазах запихивала в рот таблетку, потом шла в туалет и выплевывала ее в унитаз.

– Зачем столько ухищрений? – искренне удивилась я. – Если муж не хотел детей, может…

– А я мечтала о трех мальчиках, – перебила меня Карина, – и одной девочке. Но не судьба. Не знаю, как бы Константин отреагировал на появление Рони, он о нашем втором ребенке не узнал. Когда я тест сделала, супруг уже в СИЗО сидел.

– Ну, хватит, – остановил ее Дегтярев, – не хотите отвечать на вопрос: по какой причине Константин взял в жены вас? Тогда я сам сообщу правду. Наташа Матисова, названая сестра Константина, узнала, что ее брат случайно вытолкнул из окна своей квартиры одноклассника Григория Шумакова. Тот упал с большой высоты и погиб. Наташа скрыла следы пусть нечаянного, но преступления. Она видела, как вы относитесь к Косте, и попросила вас спасти его. Вы обрадовались возможности послужить любимому и соврали в милиции, что ни вы, ни Костя понятия не имели о падении Шумакова до приезда патруля. Вы выпили и отправились веселиться в кровать. Вы наплевали на свою девичью честь, прикрыли любимого. Но на самом-то деле Григория столкнул Костя.

– Что? – ахнула Светлана. – Кто?

– Карина, Константин не любил шумных сборищ, почему он решил устроить пьянку? – поинтересовался Семен.

– Это не он, – прошептала Кара, – а Наташа. Она была заводная такая, потанцевать, потусить очень любила. И ей нравился Дамиан Грабкин, хоть он был и моложе, но она по нему сохла. А он был тихий, не компанейский, вроде Кости. Они по характеру похожи были, наверное, поэтому и общались. Оба буки. Наташа дала Косте список, попросила его позвать одноклассников. Хитро его составила, все парочки там указала. Только я и Грабкин пришли одни. Натка вроде все рассчитала правильно. Те, кто любовь крутил, сразу примчались, им в кайф вечеринка. А Дамиан не появился. Ната расстроилась, она-то рассчитывала: если Костя его пригласит, тот не откажется. Но не получилось. Костик выпил, окосел немного. Ну и толкнул Шумакова, тот на окне сидел в спальне матери, куда входить гостям не разрешили, да еще и курил там. Костя не хотел его убивать, просто пнул, ни о чем не думая.

– Получается, что Костя женился на вас из благодарности? – уточнил Кузя.

– Боже, – простонала Светлана, – я знала, что дети переспали. Следователь проинформировал. Рановато для сексуальной жизни, но раз уж так вышло, не стоило волосы рвать на голове у сына. Я испытывала огромную благодарность к Карине. Другая девочка могла отказаться сказать правду, побояться общественного мнения, косых взглядов, репутации шлюхи. Дети злые, а родители еще хуже. Когда отец и мать девочки погибли, я решила оградить Кару от всего плохого, пригрела ее, окружила заботой, часто говорила сыну, какая она верная, надежная, любит его. Костя делал вид, что не понимает, о чем я речь веду. Потом долго бубнил, что он не готов жениться. Но мне удалось ему объяснить: лучше той, что ради него не испугалась правду в милиции сказать, никого нет. И в конце концов он сдался. Женился. Мне и в голову не могло прийти, что между подростками ничего не было! Все выдумала Наташа! О, господи! Карина, почему ты мне не сообщила правду?

– А почему ты мне не сказала правду о родном отце Кости? – парировала невестка.

Глава тридцать вторая

– Прошу вас сохранять спокойствие, – попросил Дегтярев, – вы обе не знали тайны друг друга. Карина не слышала о том, кто настоящий отец Кости, а Светлана понятия не имела, что сын на самом деле столкнул с подоконника Шумакова. У нас для вас есть еще одна новость. Сейчас увидите и услышите рассказ Вероники.

Экран на стене засветился, на нем возникло изображение Ники. Она заговорила:

– Здравствуйте, Светлана Алексеевна и Карина Петровна. Наша любовь с Костей вспыхнула давно. Он тогда еще не думал жениться на Каре. Говорил, что его жена я. Потом Костик стал работать вахтовым методом, поэтому постоянно покидал меня на несколько дней в неделю.

– …! – крикнула Карина. – …!

– Тсс, – шикнула на нее Светлана, – дай послушать.

Мы все тоже молча смотрели на экран, хотя прекрасно знали, что скажет Вероника.

Исповедь Квашиной заняла немало времени, когда она завершилась, старшая Буркина побледнела.

– Вы предполагаете, что Костя… он… он…

– Не виновен? – договорила за нее Карина. – Он не убивал тех женщин?

– Мы предполагаем, что Константин был вынужден признаться в преступлении, потому что его об этом попросила Наташа, напомнила: «Должок за тобой», – ответил Собачкин. – Но предполагать не значит доказать.

Дегтярев встал и сам направился к кофемашине.

– Есть соображения, которые говорят в пользу этой версии. Светлана Алексеевна, Наташа вышла замуж по любви?

Старшая Буркина открыла сумку, вытащила оттуда дозатор и прыснула себе в рот.

– Конечно. Зачем ей брак по расчету и без любви?

Кузя откашлялся.

– Петр Андреевич Чернов. Сын дипломата. Учился в МГИМО. Основал успешный бизнес. В список Форбса не входит, но доходы позволяют ему жить на широкую ногу. Имеет квартиру в Москве, дом в области. Разведен. Сейчас женат на Наталье Матисовой. Много лет проживает в Швеции.

– Нет, нет, – возразила Карина, – его первая супруга умерла.

– Кто это сказал? – тут же спросил Семен.

Светлана откинулась на спинку кресла.

– Наташа. Она так стремительно собралась замуж.

– Ната всегда мечтала о богатом муже, – наябедничала Карина, – о красивой жизни, роскошных машинах, особняках, бриллиантах. И получила все это.

Собачкин оперся локтями о стол.

– Давайте посмотрим интересное кино.

Экран на стене снова вспыхнул, появилось изображение женщины. Незнакомка сидела в кресле.

– Разрешите представить вам Софью Эдуардовну Снегову, первую супругу Петра Чернова, – сказал Собачкин.

– Он говорил, что вдовец, – опешила старшая Буркина.

– Как обычно, врал, – усмехнулась Софья, – хотя доля правды в его словах есть. Он избил меня так, что я выжила чудом.

Снегова сдернула с головы парик.

– Боже! – закричала Карина. – Что с вами? Ужас!

– Кошмар, – прошептала Светлана, – пожалуйста, наденьте парик, меня сейчас стошнит.

– Это всего лишь шрамы, – пожала плечами Снегова, – и еще вот.

Софья задрала брючину своих широких джинсов.

– У меня нет одной стопы.

– Господи, – простонала старшая Буркина, – умоляю, перестаньте. Зачем демонстрируете нам все это… жуткое?!

– Меня изуродовал Петр Чернов, – пояснила Софья Снегова. – Ухаживал он за мной красиво: конфеты, букеты, походы в театр. Одет модно, с деньгами, квартирой, машиной. А я, девочка из нищей семьи, воспитывала десятерых детей. Родители были добрые, они нас не били, не унижали. Но особого достатка в семье не было. Нет, все были накормлены, одеты, обуты, в школу ходили. Но я мечтала о разных красивых вещах, своей спальне, поездке на море…

Профессию я получила заурядную, делала маникюр, педикюр. Чернов ко мне сел ногти в порядок привести, сделал комплимент. Мы разговорились, и он стал постоянно приходить. Сначала раз в неделю, потом два, три. Девочки и управляющая давай петь:

– Соня, он влюбился, не упусти свой шанс. Смотри, какая у мужика машина, часы, на чай много оставляет. Не упусти его.

Через месяц после первой нашей встречи, двадцать пятого декабря, Чернов приехал в салон и вдруг громко сказал:

– Соня, приглашаю тебя провести новогодние каникулы на Мальдивах. Вылет завтра.

Я чуть на пол не рухнула. Мальдивы! Мечта всей моей жизни! Но мне туда никогда не попасть, да еще на Новый год. Билет бешено дорогой, отель ого-го сколько стоит. Я ошалела, молчу. В голове носятся мысли: праздник на берегу океана! Вот счастье. Потом другое всплыло. Понятно, зачем девушку с собой берут. Что делать? Расстаться с невинностью в шикарных условиях, чувствуя себя принцессой? Или дождаться замужества и лишиться девственности в убогой квартире? Я понимала, что обеспеченному мужику я как жена не нужна. Нет у меня ослепительной красоты, блестящего ума. Я не Мисс Мира. Может, наплевать на моральные принципы? Да и кто меня отругать может? Родители умерли, братья-сестры давно по разным городам разъехались. Мы не особенно дружили в детстве, а после смерти отца с матерью со мной все перестали отношения поддерживать. Почему? Квартира, в которой все когда-то жили, была завещана Лене и Тане, двум самым младшим сестрам. Остальным ничего. Те, кого обделили, решили подать в суд, оспорить последнюю волю родителей, меня звали с собой. Ленка с Танькой тоже звонили, говорили:

«Сонька, выбирай, с кем ты. Если с нами, мы тебе заплатим».

Ой, мне так противно сделалось! Ну нет у меня своего жилья, и фиг с ним. Так всем и заявила. Итог: братья-сестры меня вычеркнули из своей жизни. По их мнению, я предательница. Отчехвостить меня за веселые каникулы с полузнакомым мужиком некому. Но страшно, вот так… сразу…

Стою, моргаю, а наши как заорут:

«Согласна, она согласна!»

Ну, я и кивнула.

Вел Петр себя на отдыхе волшебно. Не приставал, не лапал меня, жили мы в разных номерах. На обратной дороге в самолете вдруг командир корабля объявил:

– Уважаемые господа! Есть важное сообщение. Пассажир Петр Чернов просит Софью Снегову выйти за него замуж. Обещает любить ее всю жизнь.

Мой спутник встал, вышел в проход и протянул мне коробочку с кольцом. А я ничего сказать не могу, горло перехватило. Тут же стюардессы появились с бокалами, всех шампанским угощают. Мужик с фотоаппаратом появился, давай снимки делать. Народ кричит: «Горько!» Такое предложение руки и сердца навсегда запомнилось.

Софья надела парик.

– Знай я правду, отказала бы ему в тот день. Хотя… хорошо, что согласилась. Петр терпеть не мог, когда его планы не осуществлялись.

Глава тридцать третья

Софья поправила локоны парика.

– Мне понадобилось время, чтобы понять: наш брак какой-то странный. Петр постоянно выходил в свет, всегда брал меня с собой. Он крайне придирчиво относился к моему внешнему виду. Нам домой из дорогих магазинов привозили вещи, Чернов сам отбирал наряды для меня. Вначале я восхищалась вкусом мужа, его умением составлять комплекты. Петр контролировал все: прическу и макияж, которые делал стилист, обувь, платье, сумочки, верхнюю одежду, украшения. Последние он доставал из сейфа, говорил:

– Они семейные, принадлежали моим бабушке, маме, теперь твои.

А когда мы возвращались домой, бриллианты он опять прятал.

Год, наверное, я провела в эйфории. Единственная печаль – детей нет. Почему? Петр ко мне раз в несколько месяцев заходил, спальни у нас были раздельные. Я молодая, стеснительная, не говорила с супругом о сексе. А потом…

Софья сцепила пальцы рук в замок.

– Звонок по домашнему телефону. Чей-то голос сказал: «Не ты, дура, жена Петьки, а Егор Рябов его баба любимая. Ты у него для отвода глаз. Не все гомосексуалистов-то любят, а Чернов карьеру строит, никто с голубеньким не станет дела иметь. Баба ему не нужна. Смешно смотреть, как ты с ним в театр ходишь, конфеты жрешь. Ржут все над тобой». Я подумала, что кто-то из недругов Чернова решил нас рассорить, и ничего мужу не сказала. Зачем его расстраивать? Месяцев семь-восемь, наверное, прошло после той беседы, когда Петр отправил меня в Италию отдохнуть недельку. Извинялся:

– Прости, зая, сам не могу поехать, занят. Обещаю, непременно вместе еще скатаемся.

К слову сказать, наше первое путешествие, когда он мне предложение сделал, оказалось последним.

Я собралась, прибыла в аэропорт, а рейс отложили почти на сутки. Не сидеть же в Шереметьеве! Шофер, который у Петра работал, уехал. Но такси взять не проблема, я вернулась домой. Смотрю: на вешалке мужское пальто висит, ботинки стоят чужие. Чернов домой гостей никогда не звал, все праздники мы в ресторанах отмечали. Но к нам ходили массажист, мастер по маникюру, стилист. Чужие вещи меня не удивили, смутило отсутствие прислуги. На часах время обеда, а в квартире никого.

Я пошла в свою комнату, слышу из спальни мужа какие-то странные звуки. Приоткрыла дверь… На кровати… трое мужиков. Вернее, два взрослых, и один мальчик. Как я ушла и не заорала? Сама не знаю. Выбежала на улицу. Что делать? Не понимаю. Часа три, наверное, бегала по переулкам, потом успокоилась, решила: надо спокойно поговорить с Петром и развестись. Он интеллигентный человек, проблем не будет. Ошиблась я. Знать бы тогда, какую ошибку совершаю, умчалась бы подальше, не сунулась больше в апартаменты. Но я вернулась. На пороге муж меня встретил, улыбается.

– Ну, привет, чего не улетела?

Я вошла в прихожую, объяснила:

– Рейс отменили. Только что приехала. Петя, нам надо поговорить!

Чернов перебил:

– Не ври. Вон сумка твоя висит на вешалке. Ты сегодня днем уже тут была!

Я кивнула.

– Да.

Муж еще шире заулыбался.

– Следила за мной? Вынюхивала? Подсматривала? Кто тебя научил?

Я не поняла.

– Чему?

Чернов говорит:

– Ну-ну. Не надо гастроли Малого театра на дому устраивать. Кому ты настучала о том, что видела? А? Прессе? Журналюгам сообщила?

Схватил зонтик, мужской, и как ударит меня по голове. Больше я ничего не помню. Очнулась в темноте, сначала мне показалось: я на корабле, качает, словно по морю плыву. Но вскоре сообразила: лежу в багажнике джипа, стенки между салоном и отделением для вещей нет. Кое-как подтянулась, увидела за рулем Петра. Легла назад. Голова болела смертельно. Нога почему-то просто разрывалась, такое ощущение, что у меня в ступне костер горит. Страха не было. Машина остановилась. Дверь хлопнула. Я опять в салон заглянула: Петра нет. Бензоколонка. Плохо мне было так, что не описать словами. Но я сообразила: муж сейчас вернется. Куда он меня везет? Почему в багажнике? Явно что-то ужасное задумал. И откуда силы взялись? Я подняла крышку и наружу выползла. На колонке никого не было. Похоже, ночь глухая, а заправка не на трассе, лес кругом. И я туда побежала. Добралась до опушки, поковыляла вперед. Боль в ноге адская. Голова будто не моя. Волосы чем-то липким облиты. Сколько времени я шла? Показалось, что вечность. От побега остались обрывки воспоминаний. Несвязные. Потом я упала. Очнулась в больнице. Вся в бинтах, пришел врач, объяснил:

– Вам пришлось удалить ступню. На голове множество ран. Вас жестоко избили. Можете назвать имя нападавшего?

Софья допила кофе.

– Я ответила, что ничего не помню.

Через какое-то время появился следователь. Тоже стал вопросы задавать. Я и ему говорю: ничего не помню. Как меня зовут, не знаю.

Через десять дней мне получше стало, начала на костылях кое-как передвигаться. Почему не сообщила про Петра? Боялась. Он меня не убил, повезло мне. Ну, выдам я его. И что? С ним побеседуют, он придумает какую-нибудь историю, уедет домой, а потом найдет меня и завершит начатое! Мирон Львович Николин, врач, который меня лечил, очень внимательным оказался. Когда стало ясно, что дело к выписке идет, он сказал:

– Тебе надо сходить в районную поликлинику, бюллетень продлить. Но на перевязку только ко мне. Знаю, какие «гении» в клиниках по месту жительства сидят.

И лишь тогда я сообразила: а мне ехать из больницы некуда. Так эта меня мысль испугала, что я заплакала. Николин стал расспрашивать пациентку. Ну я и выложила ему всю правду. Доктор ушел, но вскоре вернулся.

– Держи ключи. Они от однокомнатной квартиры моей покойной матери. Я ее сдаю, поэтому там беспорядок. Сейчас жильцов нет, вселяйся. Бесплатно. Отвезу тебя туда, Соня, сам после выписки.

Я испугалась.

– Почему вы меня Соней назвали?

Он ответил:

– Твои вещи, в которых тебя привезли, отправили на склад. Я вчера попросил тетю Галю, нянечку, постирать их и погладить. Не положено этого делать, но иногда правила приходится нарушать. Галина Сергеевна принесла загранпаспорт на имя Софьи Снеговой. В нем есть фото. А я уже понял: ты помнишь все, но боишься сообщить правду.

Я же когда узнала, что рейс задерживается, положила паспорт в карман толстовки, он на молнию застегивался. Чернов меня после избиения не обыскал, отволок в машину. Документ остался в кармане.

Соня улыбнулась.

– Через несколько месяцев мы с Николиным расписались, потом покинули Россию. Сначала, конечно, нелегко нам пришлось. Но Мирон очень старался, получил разрешение работать врачом, сейчас заведует отделением в частном госпитале. У нас все хорошо.

Софья замолчала.

– Вы более не общались с Черновым? – осведомился Дегтярев.

– Нет, – отрезала собеседница, – наверное, он считает меня мертвой. Может, искал, чтобы добить, но не нашел. Я оказалась не в московской клинике, а в области, в хирургическом центре. И меня там зарегистрировали как потерявшую память. Милиция не интересовалась потерпевшей. Один раз всего сотрудник приходил. Моя жизнь – иллюстрация к пословице: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Не избей Чернов меня до полусмерти, я бы никогда не познакомилась с Николиным.

– Вам не хотелось, чтобы Петра наказали? – влезла я с вопросом.

– Глупая девушка выскочила замуж, не узнав как следует жениха, – протянула Софья, – мечтала о богатстве. Сейчас я понимаю: Чернов гомосексуалист, который тщательно скрывал свою личную жизнь. Супруга ему нужна исключительно для конспирации. Петр никогда не сможет вести нормальную жизнь.

– Сто двадцать первая статья Уголовного кодекса, по которой мужеложство наказывалось сроком от пяти до восьми лет, действовала до июня девяносто третьего года, – заметил Дегтярев, – потом ее убрали.

– Верно, – кивнула Соня, – но Петр владелец фирмы, добился успеха. А в мире бизнеса на гомосексуалистов многие косо смотрят. Согласитесь, нормальный мужчина относится к «голубым» с брезгливостью. Кое-кто вообще не хочет с ними дела иметь. Помните сцену в самолете? Через пару дней снимки того, как Петр делает мне предложение руки и сердца, оказались в прессе. Романтическая сцена – тщательно рассчитанный ход. Позвать девушку замуж в небесах, включить в процесс командира лайнера, оплатить шампанское для всего борта, нанять фотографа, который в полете снимки сделает, – на такое мало кто способен, журналисты любят подобные истории. Рассказ о том, как господин Чернов влюбился в простую маникюршу, – ожившая сказка про Золушку и принца. Спектакль в лайнере – вишенка на торте. Мало какой писака пройдет мимо столь необычной помолвки. СМИ написали о ней. Многие узнали, что Петр женится. И кто теперь заподозрит его в любви к мужчинам? Мирон сказал, что у Чернова определенно глубокие психологические проблемы, он сам себя презирает, себя ненавидит, боится, что его секрет выплывет наружу, он теряет самообладание, когда узнает, что его тайна открыта. Чернов умен, осторожен. Он не хотел меня убивать, просто от осознания того, что жена выяснила правду, пришел в ярость, лупил меня всем, что под руку попало. Досталось и моей голове, и ребрам, и конечностям, но ступни я лишилась не из-за травм. А потому, что бежала по лесу, забыв про раненую ногу. Находилась в состоянии глубокого нервного потрясения, поэтому сделала то, что никогда бы не смогла совершить в обычной жизни. С одной стороны, это имело положительный эффект, я выбралась к людям, меня отвезли в больницу. С другой – я добила ногу, мелкие кости превратились в крошево, да еще занесла инфекцию, началась гангрена.

Я молча слушала Софью. На языке у меня вертелся вопрос: «Вы не подумали, что после вашего исчезновения Чернов женится второй раз и другая женщина окажется в том же положении, что и вы? Чтобы спасти чужую жизнь, следовало обратиться в милицию». Но я промолчала. Легко осуждать Софью, сидя в уютной комнате в окружении друзей, прекрасно понимая, что тебе ничего не грозит. Не я вылезала ночью из багажника на безлюдной бензоколонке, не я бежала по лесу в таком ужасе, что не ощущала боли в раздробленной ступне и раненой голове. Слава богу, у меня никогда не было подобного опыта. Я не имею ни малейшего права говорить: «Вам следовало подумать о других, кто попадет в лапы Чернова. Вот я бы…» А ты знаешь, как поступишь сама, если придется убегать от психопата? Прежде чем осуждать чью-то кривую походку и косолапость, походи-ка в его ботинках. Если хочешь упрекнуть кого-то, то прежде чем ты произнесешь негодующие слова, просто представь: это ты бежишь по лесу, это тебя везли в багажнике, это ты умираешь от ужаса. А потом захлопни рот и сиди молча.

Глава тридцать четвертая

Когда экран на стене погас, Карина ахнула:

– Костя не убивал женщин, это сделал Петр!

– Наташа не советовалась со мной, – прошептала Светлана Алексеевна, – просто поставила меня в известность: «Я выхожу замуж». Рассказала про жениха: он старше Наты, обеспеченный, бизнесмен, детей нет, вдовец. Первая жена стала жертвой ДТП, она увлекалась алкоголем, села в очередной раз за руль пьяной. Помнится, я подумала: и деньги есть, и жильем обеспечен, и нет обременительного груза: бывшей супруги и наследников – прекрасная партия, редкая.

– Смерть предыдущей супруги – неправда. Чернов обратился в милицию с заявлением о разводе с женой, местонахождение которой ему неизвестно. Приложил письмо от нее, в котором Софья писала, что не желает жить с Петром, уезжает искать свое счастье, просит не искать ее, – пояснил Кузя. – Софью признали без вести пропавшей, и Чернов стал завидным женихом. Спустя несколько лет он женился на Наталье. Когда скончались три женщины, в чьих убийствах обвинили Константина, точно сказать нельзя. Сроки определены примерно. Но у нас теперь есть дата, когда госпитализировали Софью. Если отталкиваться от нее, то первый труп оказался в могиле предположительно через год после побега Снеговой, второй – спустя полгода после первого. А третий за ним через двенадцать месяцев. Чернов, похоже, искал новую жену, но не спешил со свадьбой, как с Софьей. Наверное, он привозил девушек к себе домой, пытался жить с ними вместе, но что-то шло не так! Петр впадал в неконтролируемую ярость, начинал избивать бедняжек и не мог остановиться. Меня заинтересовало, почему он столь поспешно оформил брак со Снеговой? Я перелопатил много сообщений в прессе и нашел статейку в популярном гламурном журнале о вечеринке, которую устроил владелец сети торговых центров. Там собрался весь цвет бизнеса. Вот слушайте.

Кузя стал читать с экрана.

– «Ну и конечно, не обошлось без людей, чья сексуальная ориентация окрашена в разные цвета. Бизнес-леди Люрина появилась, как всегда, со своей секретаршей Надин, одетой в мужской костюм. Потом с большими пакетами от известного бренда возник Петр Чернов. За ним спешил его помощник Егор Рябов с корзинищей цветов. Возможно, Чернову просто нравится манерность парня, то, как он растягивает гласные, жеманится. Или? Знак вопроса. Кто вы, Петр Чернов? Из какого лагеря? Право, интересно. Петенька обеспечен, хорош собой, и никаких баб рядом! И его первая молодость уже миновала. Не пора ли остепениться, детей завести?»

Кузя оторвался от ноутбука.

– Вскоре Чернов устроил спектакль в самолете. После побега Софьи у мужика было еще три любовницы. Наталью он повел под венец через год после смерти последней неопознанной жертвы. Этот брак оказался удачен, существует до сих пор. Похоже, Матисова подобрала ключик к супругу, умеет гасить его гнев. Неспроста они устроились в Швеции. Там к людям с нетрадиционной ориентацией относятся лояльнее, чем в России.

– Они договорились, – прошептала Карина, – Наташа работает у Петра женой, сопровождает его везде, изображает страстно влюбленную супругу. А он за это содержит Нату, она имеет все, что хочет. Но есть два условия: жена никогда не изменяет Петру. И не имеет права на личную жизнь, не рожает детей.

Светлана с изумлением посмотрела на невестку.

– А ты это откуда знаешь?

– Они составили договор, – объяснила Карина, – по всем правилам. И возобновляют его каждый год. В случае смерти Чернова Ната получает гору преимуществ. Там по пунктам все расписано. А если она решит уйти от мужа, то останется с пустыми руками.

– Как вы получили эту информацию? – спросил полковник.

– Это давно было, Петр и Ната только поженились. Через несколько месяцев после торжества мы отмечали день рождения Светланы, – пробормотала Карина, – собрали в ресторане людей. Много не приглашали.

– Я не любительница шумных праздников, – призналась старшая Буркина. – Петр и Наташа где-то задержались, приехали веселые такие.

– Я позавидовала им, – призналась Карина, – хорошо новобрачным. Детей нет, могут делать, что хотят. Я люблю сыновей, но порой устаю от того, что надо постоянно включаться в их дела. Перед чаем все вышли на балкон и увели Светлану. Гости знали о сюрпризе, а она нет.

Свекровь улыбнулась.

– Кара заказала салют! Красота необыкновенная! Прямо картины в небе! Четверть часа стреляли. А потом! Когда мы сели чай пить, феноменальный торт выкатили!

– Его по моему эскизу изготовил известный кондитер, – похвасталась невестка, – он устраивал шоу. Вывезли торт три человека, они пели, танцевали. Все на балконе фейерверком восхищались, а я побежала в зал, чтобы проверить, как там с тортом дело обстоит. Несусь, как оглашенная, задеваю стул. На пол падает Наташина сумка (она висела на спинке), открывается, содержимое на пол вываливается. Я начала засовывать назад барахлишко. Торба большая, скорее портфель, чем дамская сумка, в ней лежала папка, она вывалилась, бумаги рассыпались. Я не стала совать нос в чужие документы. Но все само в глаза бросилось. Не удержалась, прочитала. Знаете, вся моя зависть сразу испарилась.

Карина поморщилась.

– Нет у них никакой любви. Они составили договор: Наташа изображает счастливую супругу, ходит с Черновым на мероприятия, посещает премьеры, ездит в отпуск, принимает дома гостей. Всем демонстрирует семейное счастье. В соцсети Ната выставляет фото, их делает секретарь Петра. На снимки тратят пару часов в месяц. Помощник запечатлевает сразу много сцен: Наташа готовит супругу чай, они вместе смотрят телик, совместные прогулки и так далее. Все аккаунты на имя Натальи ведет все тот же помощник. Я успела заметить, что смазливый парень сопровождает Черновых повсюду, как тень. Даже в ресторан на семейный праздник приперся и давай фотоаппаратом щелкать.

Я молча слушала Карину. Что-то не очень похоже на случайно брошенный в чужие документы взгляд! Случайным взглядом столько не увидишь, чтобы прочитать всю информацию, нужно время.

Мой телефон на столе мигнул, прилетело СМС. Я взяла трубку и прочла послание Кузи: «На что угодно спорю. Она сама открыла из любопытства папку, быстро сфоткала все страницы, а потом, уже дома, их тщательно изучила». Я улыбнулась. Мы с нашим правителем ноутбуков мыслим в одном направлении.

Карина, понятия не имевшая о нашей переписке, продолжала:

– Дом у них поделен на части. В одной живет Петр, в другой Ната. Общей спальни нет, да и зачем она им? За свою работу Наташа получает роскошное денежное содержание, шикарную машину, офигенные шмотки, брюлики-шмулики. А если Чернов умрет раньше жены, ей достанется тьма всего! Вдова получит дом со всем содержимым, в особняке-то чего только нет! Одна коллекция картин обеспечит ее до конца дней, да еще останутся средства. Плюс пожизненное содержание, не фиговое такое. Есть и запреты. Жене нельзя заводить любовников, прилюдно напиваться, рассказывать кому-либо о договоре. Нельзя приводить домой подруг и лучше ни с кем из баб не общаться. Она обязана носить вещи, которые велит надевать муж. Прическа, макияж – все под контролем Петра. Одной ходить по тусовкам нельзя. И много еще другого запрещено.

Карина выдохнула.

– Знаете, что я думаю?

– Слушаем вас внимательно, – сказал Дегтярев.

Невестка повернулась к Светлане.

– Мама, давай честно. Сколько раз Ната пыталась устроить свою судьбу?

– Ну… – неохотно начала Светлана, – ну… раза три, наверное!

– Ха! – подпрыгнула Карина. – Восемь! И каждый раз ей попадались уроды!

– Кара, – поморщилась Светлана Алексеевна, – зачем так резко!

– По-другому не скажешь! – хмыкнула Карина. – Первый, Валерий, жил с ней год. Ел, пил за счет Наты, одевался, обещал жениться. А потом приехала его жена из тьмутаракани и выяснилось, что мужик Натке врал, что работает, а сам хорошо устроился у дурочки. Результат любви? Наташа сделала аборт. Следующим был Анатолий. Непризнанный гений. «Великий» композитор. На деньги сожительницы купил рояль, потом взял на ее имя кредит и… тю-тю! Умотал вместе с инструментом, пока любовь всей его жизни на работе была. Так его и не нашли. Кредит Наташка выплачивала. Результат любви? Снова аборт. Геннадий. Тот…

– Замолчи, – скомандовала Светлана Алексеевна.

– Ладно, – согласилась Кара, – скажу лишь, что после пятого похода в операционную, Натка заработала болячку по линии гинекологии и долго лечилась. Детей она иметь теперь не может. Да и секс ей по барабану стал! И тут Петр! Богатый красавчик, спать с ним не надо, денег отсыпает горы. Многие бабы Наташе позавидуют. Она теперь счастлива, и уродов рядом нет. Все просто супер. Каким-то образом Наталья выяснила, что Чернов до знакомства с ней убил нескольких женщин. Уж не знаю, откуда к ней информация приплыла. Если Петю посадят, что будет с Наташей? Она жена убийцы. Опаньки! Конец сказке! Счастье накроется медным тазом! Надо спасать корабль своего благополучия, давший течь. И Натка напомнила Константину про должок!

Кара закрыла лицо ладонями и замолчала.

Тишину нарушил звонок в дверь.

– А вот и он! – обрадовался Дегтряев. – Сеня, впусти-ка человека.

Глава тридцать пятая

– Здравствуйте, Александр Михайлович, – произнес незнакомый мужчина, входя в офис.

– Привет, Федор, – отреагировал Дегтярев, – проходи, друг, садись. Рад встрече. Давненько мы не виделись.

Я насторожилась. Ох, что-то тут не так. Александр Михайлович в домашней обстановке и Александр Михайлович на службе – это два разных человека. Первый часто бывает несдержанным, если что-то его раздражает, вспыхивает как спичка. Второй всегда вежлив, не демонстрирует своего истинного отношения к человеку, который сидит у него в кабинете, и напоминает терпением памятник. Если общение связано с расследованием, то никто не может довести полковника до взрыва эмоций. Но вот маленький нюансик! Ежели толстяк превращается в пряник с приторной начинкой из вареной сгущенки, политый сверху толстым слоем шоколадной глазури… Ежели Дегтярев испускает лучи невыносимой ласковости, то… бегите от него как можно дальше. Нежность Александра Михайловича – свидетельство того, что он узнал все ужасные секреты человека, которому не повезло оказаться в его кабинете в качестве подозреваемого. Полковник наточил топор, секиру, меч и прочие режущие-колющие-рубящие орудия и сейчас вонзит их в печень преступника. Пощады просить бесполезно. Ласковый бледный Дегтярев во сто раз страшнее красного, разгневанного Дегтярева. Второй быстро успокоится и сядет пить чай. А первый успокоится лишь после того, как осужденный малой скоростью в уютном купе на двенадцать плотно утрамбованных зэков отправится в Сибирь к месту своего длительного заключения. Правда, есть и приятная деталь: воздух в тех местах упоительный, а питание здоровое: мало жиров, зато много углеводов вроде сечки. Что такое сечка? Доведите полковника до состояния пряника, и узнаете!

– Федя, – щебетал Дегтярев, – ты чем сейчас занимаешься?

– Я начальник охраны в фирме «Строим на века», – ответил Елисеев.

– А где живешь? – продолжил Александр Михайлович.

– Домик купил, – ответил Елисеев, – зарплата позволяет ипотеку платить. Мы с женой давно хотели жить в тихом месте. Лес, птички поют, белки в гости приходят. Лепота! А уж когда внуки пошли, просто не нарадуемся, что из сумасшедшей столицы сбежали.

– Кузьмин! – скомандовал полковник. – Тебе слово.

– Дом триста квадратных метров в поселке «Белки-горелки» Федор Елисеев приобрел через год после того, как Петр и Наталья Черновы покинули Россию, – отрапортовал Кузя, – ипотеку он не брал. Внес сразу всю сумму полностью. Стоимость дома вы видите на экране.

Все повернули головы.

– Опа! – воскликнул Дегтярев. – И откуда у тебя, Федя, тогда простого участкового, такая прорва бабла?

Елисеев с укоризной посмотрел на Александра Михайловича.

– Вы же знаете, я никогда не брал взяток. Мы продали «трешку», в которой жили. Она жене от бабушки досталась. Квартира хорошая, в центре. В то время, когда домик брали, подмосковная недвижимость не шибко ценилась. Нам хватило денег на хатку.

Дегтярев взглянул на Кузю.

– Апартаменты в районе метро «Аэропорт» по акту дарения отошли Ивану Федоровичу Елисееву, – мигом доложил тот, – он в них сейчас живет. Если кто не знает, Иван сын нашего гостя.

– Федя, – проникновенно промурлыкал полковник, – колись, пока я готов тебя слушать. Не доводи меня до греха. Выкладывай правду. Кто тогда тебя ко мне подослал? Назови информатора, который тебе про кладбище Лесного палача настучал!

– Свой источник никто не сдаст, – сопротивлялся Федор.

– Хорошо, – кивнул Александр Михайлович. – Кузя, отыщи-ка живенько все контакты владельца фирмы, где господин Елисеев нынче зарплату получает. Поговорить мне с нанимателем вруна охота.

– Эй, эй, не надо, – занервничал Федор. – Баба мне один раз попалась. Сейчас сообщу, как да чего случилось.

Я превратилась в слух, не хотела пропустить ни слова из речи бывшего участкового, а тот завел рассказ.

На подведомственной Елисееву территории жил Леша по кличке Красавчик. Прозвище парень получил за внешность принца, ему бы королевичей в детских спектаклях изображать: высокий рост, спортивная фигура, кудрявый блондин с голубыми глазами. Иван-царевич, одним словом. Жаль только, что ума в его головушке было мало. Кем Алексей работал? Если выражаться деликатно, то дамским угодником. Если говорить грубо: спал с бабами, которые его содержали. Бизнес был прибыльным. К двадцати пяти годам Леша имел хорошую квартиру, дорогую машину и не особенно стеснялся в расходах, жил на широкую ногу. Да видно блондин кому-то насолил, потому что Елисеев получил сигнал, что Леха укрывает краденые вещи. Федор почесал в затылке и отправился поболтать с принцем. Навестить парня участковый решил в полдень, он хорошо знал: Красавчик в это время еще спит. Но когда Федор подошел к квартире Алексея, дверь оказалась незапертой. В голове Елисеева завыл сигнал тревоги, он вошел в холл, потом двинулся по комнатам и в спальне обнаружил парочку. Угадайте, чем она занималась? Когда Леша увидел, что в спальне стоит незваный гость, он возмутился:

– Кто разрешил входить без звонка?

– В другой раз проверяй, плотно ли дверь закрыл! – ответил Федя. – Я подумал, вдруг беда стряслась. Ан нет, тут просто веселье!

Партнерша красавчика взвизгнула и живо натянула на голову одеяло. Но Федя ее узнал. Некоторое время назад эта женщина жила с ним в одном подъезде. Сейчас она стала старше, вышла замуж, переехала, но не сильно изменилась.

– Вылезай, – сказал ей Елисеев, – вы оба совершеннолетние, можете делать что угодно. Вот только прятать краденое, Леша, не надо.

Мужчины повели разговор, а дамочка убежала.

Глава тридцать шестая

Спустя примерно месяц у Федора заболела жена, недуг оказался серьезным. Елисееву подсказали имя доктора, который мог помочь. Вот только тот никому не давал свой телефон, а если записываться к нему на прием, то ждать придется три месяца. Елисеев стал искать подходы к врачу, порылся в его биографии и узнал, что столь нужный ему человек учился в одном классе с той женщиной, которую он видел в постели Алексея.

На следующий день Федя позвонил бывшей соседке и предложил встретиться…

Федор замолчал.

– Чего притих? – осведомился Дегтярев. – Я все понял, могу за тебя договорить. Она была замужем, да? Это ты узнал легко?

Гость молча кивнул.

– Небольшой шантаж, – вступил в разговор Собачкин, – она тебя сводит с доктором, а ты ничего не рассказываешь ее мужу. Так?

– Вроде того, – промямлил Федор, – когда речь идет о жизни жены, все средства хороши.

– И как супруга? Поправилась? – полюбопытствовал полковник.

– Угу, – буркнул Елисеев, – только ей понадобилось лекарство. Дорогущее. Пить его надо пять лет. Врач велел покупать его в Германии. На год нужно двенадцать штук. Чтобы вы про меня ни думали, взяток я не брал и не беру. Зарплата у меня ерундовая, супруга не работает, еле на ногах стоит. И где ей дорогой препарат надыбать? Я обзвонил всех. И той женщине опять звякнул, напомнил, как ее с Красавчиком застал. Она предложила:

– Давай встретимся.

Сели в кафе, она сказала:

– Можешь сколько угодно теперь говорить моему мужу про Алексея. Где парень?

Пришлось ответить:

– В ДТП насмерть разбился.

– Ну, и кто тебе поверит? – продолжала баба. – Я могу добыть таблетки. На год. А ты за это найдешь какого-нибудь большого ментовского босса и расскажешь ему…

Федор отвел глаза в сторону.

– И выложила про трупы в лесу. Я спросил, откуда она знает про них, и услышал ответ: «Не твое дело. Или делаешь, как я велю, и получаешь ингибстрим, или не делаешь, и тогда ничего не получаешь». Я согласился.

– Прекрасная речь! – похвалил Елисеева Дегтярев. – А теперь назови нам имя и фамилию дамы.

Елисеев молчал.

– Погодите, – пробормотала Светлана, – название препарата ингибстрим? Да?

Федор кивнул.

– Много лет назад, – продолжила старшая Буркина, – Роня тогда еще не родился, мне поставили ужасный диагноз. Доктор посоветовал принимать ингибстрим. Вся семья, конечно, была в курсе. Цена таблеток ого-го какая! И Наташа, она тогда только вышла замуж, поговорила с Петей, тот достал препарат. Но я не воспользовалась пилюлями. Карина посоветовала обратиться к другому лекарю, тот лишь посмеялся над диагнозом и удалил опухоль, которая оказалась жировиком. Хотела Наташе сказать, что я не нуждаюсь в ингибстриме. Но Кара меня отговорила:

– Мама, некрасиво получится. Петя старался, деньги потратил, и выходит, все зря? Скажи Нате, что лекарство на тебя отлично действует, ты быстро поправляешься. А я отдам препарат подруге, она его купить не может, ей на самом деле плохо. И человека спасешь, и Нату с Петей не обидишь!

Я подумала, Карина права, и сделала, как она посоветовала.

– Карина Петровна, кому вы отдали дорогой препарат? – вкрадчиво спросил полковник.

– Знакомой! – коротко ответила бизнесвумен.

– Как ее зовут? – осведомился Сеня.

– Какая разница? Ее давно в живых нет, – фыркнула Кара, – не помогли таблетки.

– Посмотрите на экран, – попросил Елисеева Кузя, – там фото Натальи Черновой, она с вами договаривалась?

– Нет, – возразил Федор и по-детски показал пальцем на Карину, – она! Очень стремно было Дегтяреву про все рассказывать. Думал, сказку ему сообщил, да еще по указке бабы добиваюсь, чтобы раскопками кто-то занялся. Я Александра Михайловича очень уважаю. Жуть как обрадовался, когда дело в другой отдел передали. А потом узнал: нашли трупы, и выдохнул: не солгала мне Карина.

– Вы решили посадить собственного мужа? – обомлела я. – Отца своих детей?

– Да что ты понимаешь, – зашипела Кара. – Я-то его любила, обожала! Детей хотела! А он! На меня ноль внимания, хорошо, если два слова за день скажет: «ага» и «угу»! Думала, когда ребенок родится, Костя меня полюбит! Нет! Еще хуже стало! Вот же дура я, не догадывалась, почему супруг меня в упор видеть не хочет. Как-то раз, когда дома никого не было, я разрыдалась. И вдруг Наташа входит. Она, оказывается, пришла, а я не слышала. Ната начала меня расспрашивать, я ей всю правду выложила, крикнула: «И зачем только я в детстве Константина от наказания спасла!» Наташа меня обняла: «Не реви, я узнаю, почему он так себя ведет». Через несколько дней сообщила: у Кости есть другая, он ее обожает, на руках носит, одевает, как царевну. У меня в зобу дыхание сперло! Вот гад! Мерзавец! Подонок! Наташа меня стала успокаивать, предложила: «Давай отомстим ему!» Я сказала: «Простите, Карина. Но Федор видел вас в постели с другим!»

– А что мне молодой, здоровой делать? – закричала младшая Буркина. – Живая пока, мужчина мне нужен не раз в год. Я не изменяла Косте!

– Вот те на! – ухмыльнулся Елисеев. – Я же вас видел.

– Переспать с кем-то без любви это не измена, – заявила Карина, – мне для здоровья надо.

У меня заломило висок. Вот только мигрени сейчас не хватает для полного счастья.

– Вы не спросили Наташу, откуда она знает про трупы? – осведомился Дегтярев.

– Она мне сразу сказала: там нет ни одного тела, – запричитала Кара, – это выдумка. Они с Петей скоро улетят в Швецию. Как только они покинут Россию, я могу действовать.

Я спросила у Натки:

«Что делать надо?»

Она мне объяснила:

«Давай его хорошенько напугаем! Сообщим в милицию, что Костя убил аж трех своих любовниц! Его арестуют, подержат в камере, а потом отпустят, потому что все перекопают и ничего не найдут».

Я была такая злая, обиженная, что обрадовалась:

– Шикарная идея. Надеюсь, гада в камере побьют, будет знать, как мне изменять! Я его из такой беды вытащила, Константин одноклассника убил! Да, убил! Вот уверена, что не случайно он Шумакова столкнул! Он преступник! Убийца! И что? Где его благодарность? Светлана сына силой на мне женила, он не один год отнекивался. Я все голову ломала: почему Орехов со мной жить не хочет? А теперь стало понятно: баба у него есть. Натуська спросила, есть ли у меня знакомый мент, который за вознаграждение расскажет своему начальству про захоронение в лесу.

А мне как раз Федор до ее прихода звонил, спрашивал про лекарства. Пугал, что мужу настучит про то, где и с кем меня видел. Подонок. Второй раз ко мне обратился. Сначала телефон Игоря Матвеева потребовал. Пришлось дать, хоть Гарик и просил контактом не делиться, его больные атакуют. А теперь Федьке таблетки понадобились!

Карина заломила руки.

– Прямо дьявол все устроил. Только подумайте! Светлана узнала, что пилюли ей без надобности. Тут же мне позвонил Елисеев, и почти сразу Наташа приехала. Дома никого, а я плачу. Точно сатанинский спектакль. Просто так ловко все сложилось: лекарство – звонок – Наталья! Я с Елисеевым договорилась о встрече на следующий день после вылета Черновых. И завертелось. Я испугалась, когда там и правда трупы нашли! Чуть не умерла. А потом подумала: «Наташка знала про тела! Мне правду не сказала. Костю реально убийцей признают!»

– Вам следовало рассказать все руководителю бригады, которая занималась этим делом, – воскликнула я.

Карина скривилась.

– Ага! И признаться, откуда я знаю Елисеева, сообщить, что лекарство свекрови к нему ушло, выдать Нату? Отличная идея! И какова была бы моя дальнейшая судьба? Светлана меня выгонит, Наташка мне отомстить решит.

Я не нашлась что ответить. И эта женщина кричала в нашем офисе о своей любви к мужу?

– Наталья назвала имя любовницы Константина? – поинтересовался Кузя.

– Ну… нет, – после короткой паузы ответила Карина, – она заявила: «Не скажу, кто любовница, еще поедешь к ней, дел натворишь».

– Вы поверили ей на слово? Не стали уточнять, правду ли она сказала? – спросил полковник.

– Зачем Нате мне врать? – взвилась Карина. – Сейчас-то я знаю, с кем он спал, когда я одна в постели плакала! Нашлась его баба!

Сеня открыл рот, он определенно хотел что-то сказать, но тут раздался звонок.

Так и не произнеся ни слова, Собачкин отправился в прихожую. Через мгновение с воплем:

– Куртка! – в комнату ворвалась женщина.

За ней молча шел Кирилл.

– Куртка, куртка, куртка, – твердила незнакомка.

– Ольга Николаевна, – строго сказала Светлана, – успокойтесь и объясните причину вашего появления. Это наша старшая горничная.

Последняя фраза явно адресовалась нам.

Ольга выдохнула.

– Карина Петровна подарила на день рождения Кирюше куртку. Да?

– Верно, – согласилась мать подростка, которая на удивление быстро успокоилась и сейчас выглядела как обычно, – Кирилл мечтал о такой, как у… э… не могу вспомнить имя… э… э…

– Питер Стейс, – подсказал мальчик, – великий ученый. Хочу учиться в колледже, где он получил образование. Мама спросила, что мне подарить, ну я и ответил честно.

– Я заказала ее в Америке, – объяснила Карина, – натуральная кожа, утепленная подкладка, пуговицы странные и воротник необычный.

– Питер не как все, – пояснил подросток, – он гений. Не общается с журналистами, его нет в соцсетях, о Стейсе известно только тем, кто читает его книги. В каждой из них есть купон, его надо заполнить, обязательно указать номер своего мобильного, сделать снимок, потом написать эссе на тему: что мне нравится или раздражает в печатных работах этого ученого. И отправить Питеру по имейлу. Контакт на талоне указан. И фото туда же. Он раз в году помещает все в барабан.

Кирюша горестно вздохнул.

– Потом Питер наобум вытаскивает одну бумажку и звонит счастливчику. Прикол в том, что в розыгрыше участвуют квитки только тех авторов эссе, чьи работы заинтересовали Стейса. В прошлом году таких людей оказалось пятеро. Я в их число не вошел. Но надеюсь когда-нибудь попасть в поле зрения Стейса.

– Мы поняли тебя, – остановил Кирилла Дегтярев. – Но почему вы с горничной прибежали сюда и по какой причине Ольга твердила: «Куртка, куртка!»?

Глава тридцать седьмая

– Сейчас объясню, – зачастила Ольга Николаевна, – она новая… там, где Кирилл велел… вообще не трогал никто! Ну, точно никто не мог…

Кирюша прервал сбивчивую речь прислуги.

– Разрешите сесть?

– Конечно, – ответил Сеня.

– Сейчас сам все поясню, – сказала подросток, – налейте, пожалуйста, горничной воды.

Я пошла к шкафчику за чистой чашкой, а мальчик стал рассказывать:

– Мама подарила мне куртку. Я ее повесил в своей гардеробной, носить собирался только по особым случаям. Понятно, что куртка просто сшита по образцу прикида Питера. Он никогда ее не носил. Но я решил: пойду сдавать экзамен и надену ее. И в ней полечу в Англию в колледж поступать. Она мой талисман, принесет мне удачу. Сяду писать эссе для Питера – повешу ее на спинку кресла. Тогда точно Питер мою работу выберет и на самом деле со мной поговорит. Я собрался над эссе работать, пошел в гардеробную и все там перерыл. Нет куртки! Она исчезла!

– Так, – протянул полковник.

– Еще новые ботинки пропали, – влезла в разговор горничная, – их Кириллу на днях купили. Но он обувь ни разу не надел!

Подросток пожал плечами.

– В магазине они вроде мне подошли, а когда я решил в них на занятия поехать, малы оказались.

– У детей разные гардеробные? – уточнил Семен.

– Да, – ответила Карина, – спальня Кирилла на втором этаже, а Рони в мансарде.

Собачкин перевел взгляд на прислугу.

– Ольга Николаевна, вы считаете, что Роня мог уйти из дома в куртке Кирилла?

– Да, да, да, – закивала та, – и в штиблеты брата влез. Старшему они малы, а младшему как раз.

– Глупости, – отрезала Карина, – у Рони полно своих шмоток.

– Простите, но если мальчик пропал, детективам нужно знать истинное положение дел, – неожиданно заявила горничная.

Карина побледнела, а Светлана прищурилась.

– И каково оно, это истинное положение дел? – ожидаемо отреагировал полковник.

Ольга потупилась.

– Я работаю у Буркиных давно, люблю всех членов семьи. Пусть меня после этого разговора уволят, но я скажу правду. Кирюша прекрасный мальчик, вежливый, скромный, учится отлично. С бабушкой и мамой почтительный. Никогда не слышала, чтобы он голос повысил. Всегда говорит: пожалуйста, спасибо. Один раз я случайно разбила у него в комнате какую-то штуку для компьютера. Не знаю, как она называется, такая серая коробочка. Неловко тряпкой махнула и на пол скинула. Расстроилась ужасно, сказала Кирюше:

«Простите меня, пожалуйста. Скажите, что за приспособление я кокнула, куплю точь-в-точь такое».

Мальчик в ответ:

«Ольга Николаевна, забудьте. Ерунда разбилась, дешевая совсем. Да и не нужна она мне, купил, чтобы посмотреть: полезная ли эта штука? Нет, она мне не подходит».

А потом гляжу, у него через день новая такая же появилась. Понимаете, да? Вещи свои он сам аккуратно развешивает, в гардеробной у него порядок. Уроки делает без напоминаний. Ответственный. Не капризный. Не барчук. Утром сам кровать уберет, вечером расстелет. Я ему сказала: «Кирюшенька, постель моя работа». Он ответил: «Вы белье только меняйте, я не умею, в пододеяльнике путаюсь». И по всем праздникам Кирилл прислуге подарки своими руками делает. Мне на последний Новый год шкатулку смастерил! С секретным отделением. А Роня! Он вредный, грязнуля, вещи на пол швыряет. Ничего не ценит, у него в комнате свинарник. Вам ни Светлана Алексеевна, ни Карина Петровна не расскажут, как Роня над Кириллом издевается. Если он узнает, что старшему брату что-то очень дорого, живенько разломает, разорвет. Режьте меня на кусочки, если я ошибаюсь, но вот уверена: Роня стащил и куртку, да и новые ботинки Кирюши. Увидел, как тот подарком восхищался, и решил ему нагадить. Обувь он стащил, потому что она ни разу не надевана, не знал, что ботинки старшему малы. Решил ему напакостить. Про привычку Кирилла беречь то, что ему нравится, сразу не надевать, все в доме знают!

Старшая горничная замолчала.

– Рагозин с бригадой выехал, собаки с ними, – отрапортовал Кузя, поворачивая один из своих ноутбуков экраном к сыну Карины. – Кирилл, посмотрите на фото, такая куртка?

– Да, – кивнул тот.

– Кто это? – испугалась Светлана Алексеевна.

– Это бригада со специально обученными собаками, – пояснил Сеня, – они отыскивают людей в лесах, в завалах. Надо дать Геннадию Егоровичу, руководителю, ношеную вещь младшего брата, не чистую. Ту, что он недавно надевал.

– Что нам делать? – пролепетала Светлана.

– Просто ждать, – ответил Сеня.

Ольга вскочила и умчалась.

Прошел час, и Кузя объявил:

– Геннадий на месте.

Карина кинулась к двери.

– Вы куда? – притормозил ее Дегтярев.

– Искать Роню! – закричала мать.

– Не стоит мешать собакам, – сказал полковник. – Честно говоря, я сомневаюсь, что они обнаружат парня. Участок ранее тщательно обыскали.

– Камеры, которые установлены по периметру забора, не «ловили» никого в этой куртке! – сообщил Кузя. – С большой долей вероятности мальчик не покидал участок… Хотя возможны варианты.

– Скажи Дегтяреву, что Тиффани рвется в запертый сарай, – донеслось из ноутбука Кузьмина.

– Гена! – громко произнес полковник. – Я тут. Сейчас узнаю у хозяев. Где находится сарай?

– На северо-востоке от основного дома, – отрапортовал Рагозин, – примерно в…

– Не понимаю, что такое северо-восток, – закричала Светлана, – у нас четыре хозпостройки! Три с зеленой крышей, одна с красной.

– Черепица цвета дохлой лягушки, – нашел романтичное сравнение Гена, – дверь железная, окон нет. Крыльцо с двумя ступенями, перила деревянные.

– Мама, они у склада с барахлом, – сообразила Карина.

– Тиффа скребет створку, она явно кого-то почуяла, – добавил Рагозин, – мы можем выбить дверь. Нет проблем. Притащим резак и в минуту справимся. Но, может, ключ есть?

– Нет, некогда его искать, – забилась в истерике Кара, – нет, нет! Ломайте! Бейте! Плевать на все. Разнесите к чертям весь сарай!

Продолжая вопить, невестка Светланы выбежала в прихожую. Я поспешила за ней, увидев, что она выскочила из офиса без куртки, нацепила свой пуховик, схватила одежду Карины и бросилась за ней.

К сараю мы подлетели одновременно. Я накинула куртку на плечи младшей Буркиной, но та, кажется, ничего не ощущала. Она смотрела на мужчину, который только что вскрыл железную дверь и отошел от нее. В свободный проем ринулась собака, а за ней проводник Максим, которого я хорошо знаю.

– Она загрызет Роню! – снова забилась в истерике мать и собралась бежать следом за псом.

Я успела перехватить ее.

– Нет! Тиффани умнейшая и добрейшая собака. Она вытаскивает из-под завалов младенцев и держит их с величайшей осторожностью.

Макс высунулся из домика.

– Там бездна барахла на полу! Женя, Серега, идите сюда!

– Выкидывайте все дерьмо на!.. – взвигнула Карина.

– Мам, все будет хорошо, – сказал сзади знакомый голос.

Я обернулась и увидела Кирюшу.

– Роню найдут, – продолжил он, – у меня такое ощущение, что…

– Да иди ты со своим ощущением на!.. – пошла вразнос Карина. – Где мой любимый мальчик? Где он? Где мой любимый сын?

Из домика тем временем доносились разные звуки, затем Максим вышел на крыльцо.

– Тиффи уверена, что под полом кто-то есть. Придется ломать доски.

– Там есть люк, – неожиданно спокойно сказала Карина, – в нем было кольцо, оно куда-то подевалось, поэтому и непонятно, что там подпол. Когда мы въехали сюда, повесили на стенах сарая стеллажи. В избенку сносят всякую белиберду. Подвал один раз открыли, убедились, что использовать его нельзя, это просто яма, непонятно зачем ее вырыли. Больше туда не заглядывали. Разнесите там в щепки все, что считаете нужным.

Макс исчез. Карина, Кирилл и я стояли молча. Через некоторое время к нам подошли Кузя, Дегтярев, Собачкин, Светлана и Марина с большим термосом и одеялом, которое она повесила себе на плечи. Все молчали. Из домика донесся стук, треск, потом Максим сказал:

– Тиффи! Давай!

И спустя пару секунд собака издала громкое:

– О-о-о, а-а-а-у-у-у!

– Он умер! – ахнула Карина и опустилась в снег.

Март выдался холодным, за городом до сих пор есть сугробы.

Я попыталась поднять соседку.

– Нет, нет. Тиффани всегда так поет, когда находит кого-то живого. Это не вой.

– Не надо мне врать, – прошептала Карина.

И тут из домика вышел Гена, он нес Роню. Руки мальчика болтались в воздухе, голова лежала на плече спасателя.

– Мама, мама, Роня жив, – начал теребить Кару Кирюша.

– Куда вы его несете? – спросила Светлана.

– В машину, – ответил Максим, – парня надо срочно в больницу отправить.

– Поеду с вами, – засуетилась Карина.

– Я тоже, – сказал Кирюша.

– Ты вообще не нужен, – огрызнулась Светлана Алексеевна, торопясь за спасателями.

Кирилл вздрогнул, но последовал за матерью и бабушкой.

Мы молча пошли к воротам участка Буркиных. Тягостную тишину прервал Сеня:

– Терпеть не могу семейные истории! Вроде с виду все приличные люди, а как начнешь в их жизни копаться, просто атас! Возьмем Буркиных! Карина вроде любила Константина, в школьные годы его от наказания за смерть одноклассника спасла…

Мы дошли до нашего офиса, а Собачкин все говорил:

– Она рассчитывала на благодарность парня, а тот завел роман с другой. На Каре его женила Светлана Алексеевна.

– Из брака, который заключается по воле родителей, редко получается что-то хорошее, – вздохнула Марина, – я имею в виду Москву. Кое-где старшее поколение договаривается о свадьбе и велит чаду слушаться. Там такие традиции. Но у нас-то все иначе.

– Если Карина обожала Константина, то почему она стала спать с другим? – возмутился Сеня.

Дегтярев поморщился.

– Или смертельно обиделась и решила отомстить таким образом. Или просто гормоны бушевали. Или она Константина не любила, но понимала, что он выгодная партия, мать у него ей как родная. У меня другой вопрос возник: почему Наташа решила подставить Константина? Думаю, она узнала о кладбище, где Чернов зарывал убитых любовниц, и испугалась за свое счастье. Вдруг Петю арестуют, тогда и ей несладко придется. Вот и подбила бизнесмена смыться в Швецию. Выбор страны понятен: там толерантны к гомосексуалистам и нет договора с Россией о выдаче преступников. Учитывая, что пара вместе много лет, предполагаю, что жена стала для Чернова лучшим другом. Или кем-то вроде матери. У супругов полное взаимопонимание по всем вопросам. Но зачем подставлять Константина? Не понимаю.

– У меня есть ответ! – воскликнул Кузя. – Часть леса, где находилось захоронение, прилегает к участку Чернова и взята им в аренду на пятьдесят лет. Петр построил там дом, судя по плану БТИ, он огородил и арендованный лесной участок. Кроме загородного особняка у Петра есть квартира в Москве. И все было хорошо, но потом в лесу, где Чернов арендовал кусок земли, запланировали проложить дорогу. Петру кто-то шепнул о предстоящей вырубке. И он живо продал особняк вместе с участком. Шоссе таки начали прокладывать. Лес большой, дорога длинная, ясно, что работы там не на один год. Но когда начали вырубку, Петр и Наталья стали оформлять выезд в Швецию. Наверное, они испугались, что при прокладке трассы найдут скелеты, начнется следствие. Эксперты сообщат, что останки находятся в земле давно. Следователь определенно решит допросить прежнего владельца участка. Лучше от греха подальше смыться. Это, наверное, был их первоначальный план. Но когда до вылета осталось всего ничего, Наталье в голову пришла мысль, что когда найдут трупы, будут искать Петра, а он с женой смылся. Подозрительно это. Надо подсунуть органам правопорядка преступника. И устроила спектакль. Константина она, наверное, запугала, что сообщит Светлане Алексеевне, и не только ей, правду о смерти Шумакова, и вообще: долг платежом красен. А еще, если вспомнить рассказ Карины о том, как с ней общался муж, подозреваю, что Орехов устал от жены, которая постоянно ныла об отсутствии любви и внимания, от авторитарной матери, от хнычущего младенца, появления которого он не хотел…

– И поэтому он согласился на этот спектакль? – перебил его Дегтярев. – Выполнил все, что ему велела Наталья? Даже поехал в день засады в лес с лопатой, чтобы его там взяли? Типа испугался строительства шоссе, решил убрать останки? Нет! Мое мнение, Кузя, что твоя идея о страхе Чернова, о его опасениях, что строители найдут скелеты, имеет право на существование. Я с ней согласен. Что же касается Константина, тут ты, похоже, тоже прав. Ему осточертела так называемая семейная жизнь, да и Наталья Орехову руки выкрутила. Но, думаю, названая сестра соврала братцу, пообещала, что его продержат в СИЗО пару месяцев и отпустят. А сидеть пришлось десять лет. Почему Константин не стал кричать: «Меня подставили!»? Да кто ж ему поверит! Это половина осужденных вопит. И еще одно! Орехов прибыл с лопатой в лес в ту ночь, когда там устроили засаду, а это говорит о том, что он знал точную дату мероприятия. Кто ему ее слил?

– Елисеев, – хором сказали Сеня и Кузя.

– Вот и я так думаю, – буркнул полковник, – Федор не все нам рассказал.

У меня запищал телефон. Я посмотрела на сообщение.

– Марина зовет всех к столу. Пошли.

– И когда она успела сбежать в особняк? – удивился Сеня. – Вроде только что здесь находилась.

Глава тридцать восьмая

– Где все? – удивился Дегтярев, усаживаясь за стол.

– Гарик куда-то уехал, – сообщила Нина, – по службе.

– А у него есть служба? – хмыкнул полковник.

Марина поставила в центр стола блюдо со свежеиспеченными булочками.

– Угощайтесь. Прямоугольные с яблоками, круглые с мармеладом. Игорь решил делать кремы для лица и тела. Из экологических материалов, с мумием.

– С кем? – засмеялся Семен.

– С мумием, – повторила жена полковника.

– Про мумие одни источники сообщают, что это дерьмо горных коз, – уточнил Кузя, – другие объявляют его говном летучих мышей, живущих в пещерах. Интернет полон статей о полезности этой вкусняшки, но я сей продукт никогда пробовать не стану.

– Тема разговора возбуждает аппетит, – хмыкнул Собачкин, – о фекалиях приятно беседовать за чаем.

– Гарик собрался производить крем, его не едят, а на тело мажут, – уточнила Нина.

– И где он возьмет отходы нетопырей? – удивился Дегтярев. – Да и коз в области мало.

– Собак вокруг полно, – с непроницаемым видом пояснил Сеня, – они тоже срут целебным!

– Игорь принес пробную банку, – начала ябедничать Марина, – положил ее в пакет и поставил на крыльцо. Типа рекламный продукт прислали. Нинуша, глупышка, решила им намазаться и…

– Вот почему у нее спина пошла волдырями! – подскочила я на стуле.

– На банке была информация, – стала оправдываться Нина, – в ней сообщалось, что содержимое уберет боль в любой части тела, избавит от других проблем. У меня поясницу часто ломит. Ну я и попробовала.

– Там в составе два перца: красный и черный, сухая горчица и крем, – рассмеялась Марина. – Из гостевой ванной на первом этаже исчезла баночка крема «Малышок». Похоже, Гарик в него насыпал специй, добавил для темного цвета какао! И получился суперпродукт.

– Какао зачем? – изумился полковник.

– А перцы с горчицей тебя не смущают? – задал вопрос Сеня.

Кузя взял булочку.

– А меня не удивляет какао. Мумие темного цвета. Ясно?

– Здрассти, – произнес знакомый голос, – у вас опять дверь входная открыта!

Я вздрогнула. Нет, только не это.

– Привет, Тоня, – улыбнулась Марина. – Булочку съешь?

– Конечно, – обрадовалась Мартынова, – и Никита…

– Всем привет, – произнес врач-водопроводчик, появляясь в зоне видимости. – О! Булочки!

– О! Булочки! – эхом повторил Гарик, входя в столовую. – Сварите мне кофе.

– Сначала расскажи, зачем поставил на крыльцо дрянь, которую сделал из детского крема и перца, – велел Собачкин.

– Это мой оригинальный рецепт, – заявил Гарик.

Я вступила в беседу:

– А по какой причине ты не принес банку в гостиную и не предложил нам оценить крем?

– Так вы меня, как обычно, высмеяли бы, – отрезал подкидыш, – я хотел услышать нормальное мнение, а не стеб. Да, я сам скомпоновал составляющие.

Игорь стал долго и нудно рассказывать, как он придумывал свой крем. Я же быстро поднялась к себе в спальню, легла на диван и решила спасти принцессу от дракона. Невежливо, конечно, бросать гостей, но… Во-первых, хозяева на месте: за столом сидит Дегтярев, а на кухне хлопочут Марина и Нина. Во-вторых, Сеня и Кузя не посторонние, они члены семьи. Вот Антонину и Никиту Сергеевича нельзя назвать близкими друзьями. Но они же сейчас не одни! В-третьих, Гарик может довести меня до нервного припадка. Хорошо ли почувствуют себя гости, если я начну швырять в Гарика, Антонину и Никиту испеченные Мариной булочки? Думаю, нет, поэтому мне лучше сейчас мирно гоняться за драконом, который безобразничает, как умеет.

Спасти принцессу непросто. В какой-то момент я оказалась в кромешной тьме и удивилась. В комнате погас свет?

– Очнись! – велел дракон. – Хватит дрыхнуть!

Я вздрогнула и увидела Дегтярева, который сидел возле меня.

– Что случилось? – спросила я.

– Почему мое появление в твоей спальне вызвало столь странную реакцию? – мигом стал размахивать саблей толстяк. – Я шел по коридору, услышал молодецкий храп, увидел свет из-под двери и решил его выключить. А ты глаза открыла.

– Я не издаю звуков во сне, – стала оправдываться я.

И тут же услышала:

– Хр-р-р!

– Вот, опять раскаты грома, – с довольным видом сказал Дегтярев.

– Хр-р-р, – раздалось в комнате, – хр-р-р-р-р!

– Нельзя говорить и храпеть, – рассмеялась я, сдернула плед и увидела в углу дивана мирно почивающего Хучика. – Вот он, источник храпа. Не знаешь, как там Роня?

Дегтярев пересел в кресло.

– Кузя на связи с врачом. Пока новости неплохие. Мальчик ослаблен, он провел несколько дней в сыром подвале без воды, еды, тепла и света. Подросток основательно напуган. И у него воспаление легких. Борис Ефимович сказал, что Роня послушный, терпеливый, вежливый, все время благодарит и медсестер, и его, доктора. Плачет от радости. Рыдал при виде матери, брата, Ольги Николаевны, Светланы Алексеевны. Просил, чтобы они его поцеловали, признавался всем в любви.

Я изумилась.

– Ты о ком сейчас говоришь?

– О Валерии, то бишь Роне, – усмехнулся полковник, – меня трансформация парня не удивила. Я видел, как вели себя взрослые мужики, когда их вытаскивали на свет божий из подвалов, куда они попали отнюдь не по своей воле. Надеюсь, урок пойдет мальчишке впрок, он задумается над своим поведением.

Я взяла со столика бутылку с водой и попыталась отвернуть пробку.

– Кто его посадил в подпол?

Дегтярев отнял у меня бутыль и ловко открыл ее.

– Говорит, что ничего не помнит. Или это на самом деле так, или он очень боится того, кто его запер.

Я сделала глоток прямо из горлышка.

– Странное поведение для маньяка.

– В этой истории нет маньяков, – отрезал полковник, – ни одного не вижу.

– Но ведь… – начала я.

– Никаких «но», – перебил меня Александр Михайлович, – в голове обывателя живет банальная мысль: если кто-то убил двух человек, то он маньяк, да еще серийный. Да, серийный убийца это человек, который лишил жизни нескольких людей. Но все его преступления разделены во времени. Так называемый период охлаждения длится более месяца. Мотивацией для такого преступника служит патологическое стремление удовлетворить свои извращенные желания. Классификация серийных убийц такова: властолюбцы и тираны – компенсируют чувство собственной неполноценности издевательством над беспомощной жертвой. Сластолюбцы ищут сексуального удовлетворения, к ним относятся педофилы, некрофилы и остальные. Визионеры – у них клинический бред и галлюцинации. Часто слышат голоса, те приказывают им убивать. Миссионеры – эти очищают мир от всего, на их взгляд, плохого. Их частые жертвы проститутки, гомосексуалисты, люди другой расы, верующие не в то, во что верит преступник. Каннибалы. Тут пояснения не нужны. Серийщики делятся на организованных и дезорганизованных. Первые имеют четкий план действий, знакомятся с жертвой, могут оказывать ей знаки внимания. Вторые лишают жизни первого встречного. Кроме того, серийных убийц делят по территории. Локальные совершают свои действия только в определенном районе, месте. Странствующие – переезжают из одного населенного пункта в другой.

Дегтярев потер шею.

– Охота за настоящим серийным преступником дело сложное. Занимаются этим не те, кто ищет воров и грабителей. Профессионал, что работает по «серийщику», может психологически сломаться, элементарно устать. Очень редко удается спасти жертву. Как правило, мы имеем дело с трупами. Это непросто, в особенности, если находят останки детей. Случаются висяки: искали, прорыли носом тоннель от Москвы до Владивостока и никого не нашли! А родственники жертв звонят, звонят, звонят… потом перестают. Некоторые «серийщики» могут устроить себе «каникулы» на годы, а потом снова убивать. Если же находишь жертву живой, то радость от этого огромна. Но про «висяки» никогда не забудешь, они как еж в желудке. И почти у каждого следователя есть незавершенное дело. То, о котором думаешь годами.

Глава тридцать девятая

– У тебя такое есть? – спросила я.

Полковник кивнул.

– Девочка пяти лет, пропавшая на детской площадке. В парке в лесной зоне нашли ее окровавленную одежду, ботинки, куклу. И никаких других следов. Эмма Локтина, я видел ее только на фото. Ее мать всегда мне звонит в день рождения дочки. Скорей всего, малышку увел какой-то дезорганизованный убийца. В том районе за год убили нескольких школьников. Но их тела нашли, а Эмма будто испарилась. У нас сейчас нет серийщика. Что мы имеем? Петр Чернов, гомосексуалист, который панически боится, что правда о его ориентации выползет змеей из-под камня. Вполне вероятно, что большинству людей плевать на то, с кем спит бизнесмен. Это просто его огромный личный страх. Чтобы ни одна душа не заподозрила, что Чернов гей, тот заводит отношения с женщинами. На Софье он женился, у нее родных не было. Думаю, и остальных баб Петр подыскивал одиноких, молодых, глупых, не имевших престижной работы и друзей. Но обжегшись на Снеговой, Чернов более брак не заключал. Однако он жил в постоянном напряге: вдруг кто-то дороется до правды. Очередная его спутница понятия не имела, что она прикрытие. Скорей всего, начинала качать права, требовать любви, внимания, устраивала истерики. Или она понимала: Петя-то мужчинами интересуется, и откровенно выражала свое негодование. Чернов же, думаю, не мог управлять своим гневом. Страх разоблачения окончательно лишил его способности держать себя в руках. Он впадал в ярость, начинал бить сожительницу, не получал никакого удовольствия от ее смерти, просто боялся за свою репутацию. Потом он встретил Наташу. Та мечтала о безбедной жизни, а Пете требовалась женщина, которая не хочет секса, но согласится исполнять роль супруги. Горшок нашел крышку. Пара существует до сих пор.

Теперь об Орехове. Мы уже обсуждали его, но повторю. Костя в детстве вытолкнул из окна одноклассника. Вроде случайно. А вдруг нарочно? С какой стороны ни посмотри, муж Карины убийца. Или он, не подумав о последствиях, просто толкнул Шумакова. Или Орехова охватил гнев. Правды о мотиве этого преступления мы не узнаем. Но это убийство или по случайности, или по какой-то другой причине. Наташа спасла брата от колонии для несовершеннолетних. Обрати внимание: Орехов боится своей матери, он не может пойти против ее воли, скрывает отношения с Квашиной, женится на Карине. Признание в несовершенном преступлении не только акт благодарности Наталье, но и желание впервые в жизни решить что-то самостоятельно, назло матери отморожу уши! Светлана боится, что в сыне оживут гены его биологического отца преступника? Отлично, они ожили. Мужчина, который зависит от матери, – это беда, он способен на непредсказуемые поступки, даже на те, что ему вредят. Он мечтает избавиться от недреманного ока мамочки. Лучше в тюрьму пойти, чем жить с Кариной под неусыпным присмотром Светланы Алексеевны.

– Константин считает отцом Илью Орехова, – напомнила я, – про то, кто на самом деле его папаша, он понятия не имеет.

– Ошибка, – отрезал Дегтярев, – я очень внимательно изучил запись твоей беседы с Константином. Какой фразой он завершил ваше общение? Помнишь?

– Нет, – призналась я.

– «Джузеппе Аттарди был прав», – процитировал Дегтярев. – Потом Константин попрощался и ушел. Посмотрел я в справочнике, кто такой упомянутый мужик. Американский генетик итальянского происхождения. Лауреат премий за исследования в этой области. Теперь ясно?

– Костя узнал историю своего появления на свет? – удивилась я. – От кого?

– Понятия не имею, – хмыкнул Александр Михайлович, – да это и не важно, главное, что Орехов знал, что его отец не Илья Николаевич. Серийных убийц в данном деле нет и не было. Есть люди с большими психическими проблемами. И…

У меня зазвонил телефон.

– Не бери трубку, – велел толстяк.

– Это Марина, – возразила я. – Слушаю тебя.

– Чего она хочет? – разозлился Дегтярев.

Я встала.

– В офисе находится Ольга Николаевна, старшая горничная Буркиных. Ей срочно надо поговорить с тобой.

– Что случилось? – встревожился Александр Михайлович.

– Сейчас узнаем, – ответила я и поспешила к выходу.

Глава сороковая

Едва мы с полковником появились перед Ольгой, как та зашептала:

– Я совершаю ужасный поступок. Никогда не говорила никому, что творится в доме у хозяев. Я с ними живу не один год. Но это! Карина Петровна велела приготовить для Рони самые любимые его блюда и отвезти в клинику. На кухне расстарались, я взяла судки и пошла к машине. Меня догнал Кирюша, попросил: «Хочу поехать с вами, сам отнесу еду Роне, посижу с ним немного». Кирилла в семье зовут, райская птичка. Он замечательный мальчик, ждать от него плохих поступков не приходится. Конечно, я согласилась, но поинтересовалась: «Мама знает?» Он ответил: «Ее дома нет, бабушка в курсе, она сказала: «Тебе прекрасная идея пришла в голову».

Мы прибыли в больницу, Кирюша ушел, взяв сумку с едой. А я почти сразу увидела, что он забыл свой мобильный, и пошла за ним, чтобы отдать трубку. У Рони отдельная палата люкс. Из коридора попадаешь в холл, в нем двери в санузел и в комнату больного. Я вошла в холл и услышала разговор Кирюши и Рони. Ушам своим не поверила, обомлела, но догадалась его записать. Вот.

Ольга Николаевна положила на стол айфон последней модели и нажала на экран. Раздался голос Кирилла:

«– Ну, привет! Я принес тебе еду.

– Ой!

Старший брат засмеялся.

– Боишься? И правильно. Как в подвале сиделось? Понравилось?

– Н-нет.

– Как тебе гулялось в моей новой куртке?

Тишина. Кирилл продолжил:

– Ты знал, как я такую хотел. Да?

Молчание.

– Конечно знал, – подчеркнул старший брат, – я при тебе матери о ней рассказывал. И что ты сделал? Отвечай.

Ни звука.

– Ладно, сам скажу, – продолжал Кирюша, – ты без спроса залез в мой шкаф, надел не свою вещь, пошел в ней на улицу, порвал ее, испачкал. А когда я тебе сказал, что так поступать нехорошо, какой ответ я услышал? А? Говори!

Но Роня словно воды в рот набрал.

– Глупо себя ведешь, – сделал вывод Кирилл, – я хотел мирно поговорить, да, похоже, ты не способен на конструктивную беседу.

– Эй, что ты собрался делать?

– Не желаешь отвечать на мои вопросы? Не надо. Сейчас вылью в капельницу кой-чего. Видишь?

– Что это?

– Не переживай, у тебя просто остановится сердце. И никто не удивится, ты перенес стресс, вот «мотор» и не выдержал. Жаль. Я буду горько плакать на похоронах.

– Эй, эй! Ты с ума сошел?

– Наоборот, поумнел. Ты постоянно делал мне гадости. Пользовался тем, что мать тебя больше меня любит. Непонятно, однако. Ты хулиган, двоечник, подлый парень. Я диаметрально противоположный, но мамаша тебя обожает, а меня игнорирует. Я смирился с таким положением вещей, терпел твои выходки, не реагировал на мерзкие поступки в отношении себя. И что? Ты только борзел. Знаешь, братец, кража куртки, о которой я мечтал, стала последней каплей. Я решил тебя убить. Куртку мать вручила мне в среду. День рождения пришелся в этом году на середину недели. Отмечать его решили в субботу. В среду вечером ты украл мою куртку и превратил ее в дерьмо. В пятницу ты получил письмо от Вани Житова. Он на одной лестничной клетке с нами в Москве жил, вечно меня бил, требовал денег. Я не выдержал, пожаловался бабушке. Ваньке вломили по полной. Помнишь?

– Д-да, – заикался Роня.

– Отлично. К тебе прилетело письмо от Ивана, он предложил тебе помочь ему отомстить мне. Назначил встречу в субботу в хоздоме, сообщил: «Я изучил план вашего участка, там никто нас не увидит». – Кирилл засмеялся. – Я знал, что ты дурак. И не ошибся в оценке. Ты не стал задавать вопросов: «Ваня, как ты попадешь на нашу территорию, откуда знаешь, где мы сейчас живем, где нашел схему участка, как откроешь склад барахла?» Нет, тебе это и в голову не пришло, все затмила радость: можно сделать Кириллу пакость, испортить ему праздник.

– Но… но… но…

– Ты и подумать не мог, что автор послания твой старший брат. Я ведь такой терпеливый, тихий, мне можно срать на голову, я все вытерплю. Райская птичка я! Текст пришел с адреса: «Иван Житов яндекс. ру.» Братец, ты двоечник. Когда мать покупает любимчику новый комп, то приглашают айтишника, тот заводит тебе почту и все остальное. А я все делаю сам. Наверное, ты сейчас услышишь большую новость, но я понятия не имею, есть ли у бывшего соседа имейл. Адрес «Иван Житов» оказался свободным, я его занял. Ясное дело, завел ящик не на своем ноутбуке или телефоне. Где? Не скажу. А ты поверил! Опять схватил мою несчастную куртку и полетел в сарай, очень хотел нагадить мне. Я стоял за дверью. Когда ты открыл ее, то получил по башке деревяшкой. Бумс! Бедный Роня! Он без сознания свалился в подпол. Яма глубокая, до потолка не дотянуться никогда. Но даже если ты как-то смог бы добраться до люка, его не открыть изнутри. В дом, где дерьмо лежит, никто не ходит. Счастливой смерти тебе, дорогой. Знаешь, Роня, в какой-то момент мне показалось, что сыщики думают, будто ты где-то на участке. И тогда мать получила от тебя письмишко с орфографическими ошибками. А еще ты ей позвонил, нагрубил.

– Я н-не дела-а-ал этого!

– Конечно. Это я устроил. Как можно подделать твой голос? Да еще сделать так, что фоном говорит кто-то? Ты компьютерный идиот, а я гений на этом поле. Еще и не такое могу. Но я проиграл. Тебя вытащили из подвала. Жаль, что братика любимого нашли! Ну, ничего, сейчас я это исправлю.

– Эй, эй, что ты делаешь?

– Наливаю яд в твою капельницу.

– Помогите, спасите кто-нибудь! Убивают!»

В офисе стало тихо.

Ольга Николаевна спрятала телефон.

– Я вбежала в палату, но не успела ничего сказать, потому что примчалась медсестра. Роня стал кричать: «Уберите капельницу, Кирилл туда яд налил! Я видел!»

Старший брат показал небольшой стеклянный дозатор.

– У меня аллергия на лекарства. В больнице ими всегда пахнет, у меня нос заложило, я достал свою прыскалку, а Роня испугался.

И это правда, есть несколько препаратов, которые Кириллу нельзя принимать. Он стоял с изумлением на лице, а Роня закатил истерику.

– Спасите, у него яд!

Пришел врач, нас со старшим мальчиком попросили уйти. Он отдал доктору дозатор со словами: «Проверьте, что там, и найдете антигистаминный препарат. Роня, похоже, с ума сошел. У него нервный срыв». И что мне теперь делать? Как поступить? Помогите, пожалуйста!

Дегтярев взял трубку.

– Карина Петровна! В нашем распоряжении оказалась информация, которую я обязан вам сообщить. Но сразу предупреждаю: источник, который добыл эти сведения, останется вам неизвестен. Я не сообщаю ничего о своих информаторах. Жду вас в офисе.

Завершив беседу, полковник обратился к Ольге Николаевне.

– Пришлите мне запись. И на этом все.

– Нет, – возразила я, – мы так и не узнали, кто и с какой целью подослал к Буркиным Ирину Кованишину. Кто автор спектакля о передаче посылки Константину?

– И не узнаем, – пробурчал полковник, – Кузя выяснил, что Алевтина Шмоткина, администратор на разных телепрограммах, вышла замуж и вскоре умерла от тяжелой болезни. Все. Концы в воду. Ирина искренне считает, что ее пригласили поучаствовать в очередной телебайке. Кто нанял Шмоткину, осталось тайной. Я полагаю, что это дело рук Натальи. Наверное, она побаивалась, что Костя дрогнет, отправит матери и жене письмо, в котором честно все расскажет, и весь замысел названой сестрицы пойдет псу под хвост. А вот если появится любовница Орехова, тогда Карина откажется общаться с Константином, писем его читать не станет. Да и Светлана Алексеевна тоже придет в негодование. И ведь именно так и вышло. Но это всего лишь мои домыслы. Незнание того, кто устроил спектакль с посылкой, никак не меняет ситуации, мы выяснили правду.

– И что Карина Петровна сделает с Кириллом? – пробормотала я, когда горничная ушла.

Александр Михайлович усмехнулся.

– Думаю, вакантное место райской птички навсегда останется свободным.

Эпилог

– Антонина и Никита Сергеевич решили пожениться! – закричала Нина, едва мы с полковником вошли в столовую.

– Правда? – обрадовалась Марина. – Чудесная новость. От меня подарок: торт на свадьбу. Тоня, тебе необходимо белое платье.

– Смешно слушать, – захохотал Игорь, – Антонине не двадцать лет!

– И что? – прищурилась Марина. – О подвенечном наряде мечтают все женщины. Я тоже.

– В чем дело? – удивился Дегтярев. – Купи платье, и дело с концом.

Все замолчали, потом Нина уточнила:

– Александр Михайлович, вы предлагаете Мариночке руку и сердце?

Полковник подавился салатом, который успел положить на свою тарелку.

– Я? Руку и сердце? Марине? Зачем?

– Я уже много лет его жена, – сказала наша кулинарка.

– Но свадьбы у вас не было, – не замолкала Нина, – давайте ее устроим. Марина наденет белое платье, гостей пригласим. Новобрачным подарки купим. Сколько лет назад вы расписались, значения не имеет, главное, свадьба! Александр Михайлович, вы будете самым красивым женихом. Согласны, да? Ой! А его нет!

Я посмотрела на пустой стул, где только что сидел полковник.

– Удрал, – засмеялась Марина, – испугался! Ой, не могу! Ну почему когда речь заходит о свадьбе, мужчины сразу убегают. А в нашем случае вообще полная ржака. Созовем гостей, выпьем, поедим, попляшем и будем жить, как жили. Просто душа хочет праздника и белого платья. Только и всего.

– Сильный пол не понимает, что семья держится на компромиссах, – тоном телепсихолога заявила Нина, – сильному полу трудно идти на уступки.

Я молча слушала разговор. Что такое компромисс в браке? Сейчас объясню. Например, жена хочет покататься на горных лыжах. А муж мечтает заняться дайвингом. Как в данном случае достичь компромисса? Да очень просто! Пара полетит на горный курорт, жена встанет на лыжи. А муж будет осваивать сноуборд с аквалангом за спиной.

Content

Дарья Аркадьевна Донцова
Вакантное место райской птички

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Эпилог