Анна Иванова

ВЕРА. НАДЕЖДА. СМЕРТЬ

Глава 1

«Полжизни отдала бы за сигарету, — стиснула зубы Надя. Она с тоской оглянулась на лежащий на заднем сиденье пакет с продуктами, заранее зная, что никаких сигарет там нет. Взгляд скользнул по сосредоточенному на дороге лицу Вадима. Карие глаза прищурились, шелковистые брови, по которым она так любила проводить пальчиком, сошлись к морщинке на переносице. — А за него бы всю жизнь отдала… Нет, лучше ему».

Ничего, что Вадиму не нравятся курящие девушки. Она ради него бросит. Правда, пока не получается, но позже обязательно. Говорит, каждая сигарета сказывается на потомстве. Заботится, значит, об их будущих детях. Иначе и внимания не обращал бы, или, в худшем случае, жаловался, как другие зожники, что не хочет целоваться с пепельницей. Куда приятнее бросать ради деток, чем чтобы доказать, что ты не пепельница.

Нет, просто так Вадим не капризничает, только по делу. Настоящий мужчина. За это она его и любит, а еще за красоту… Конечно, мама правильно говорит, в тридцать лет пора тянуться к хорошему характеру, а не привлекательной внешности, но разве одно исключает другое? В красивом теле красивый дух!

Еще раз погладив Вадима взглядом, Надя повернулась к лобовому стеклу.

— Ты что, с дороги свернул?

— Это и есть дорога, — кивнул он на петляющую между деревьями полосу грязи.

— Как же…

Надя оценила себя в боковом зеркале сквозь крошечные дождевые капельки-лупы на стекле. Не так идеальна, как он, но все-таки достаточно хороша в этом красном платье в пол, чтобы продолжать перепалку. Из книг о том, как удержать мужчину, она давно уяснила: закатывать скандал позволительно только красивой женщине. Что может быть отвратительнее орущей растрепанной бабы? Но и всегда быть хорошей не вариант, иначе быстро ему наскучишь.

— Ты в курсе, что с этого начинаются все фильмы ужасов?

— С чего именно?

— Ну вот с таких проселочных дорог. Парочка съезжает, а потом находят только пустую машину, или еще хуже, их изувеченные трупы. Лучше бы и дальше по трассе ехали, там безопаснее.

— Лучше бы ты поменьше смотрела телевизор и побольше читала хорошую литературу. А там, — кивнул он в сторону поворота, — дорожные работы. Ты же слышала, Серега звонил, предупреждал.

— Серега то, Серега се… А если я твоему лучшему другу не понравлюсь, ты тоже его послушаешь и бросишь меня? — выпалила Надя, но тут же прикусила язык. Показывать мужчине свою неуверенность — последнее дело.

— Зря ты так нервничаешь, — на секунду отвлекся от дороги Вадим и погладил Надю по щеке. — Все пройдет идеально, обещаю. Может, закуришь, чтобы успокоиться?

— Я же бросила, забыл?

— Поэтому твои волосы пахнут дымом?

— Я стараюсь, честное слово. Даже на шашлыки ни одной сигареты не взяла, хотя сейчас мне бы и правда не помешало успокоиться.

— Посмотри в бардачке, там уже месяц Серегин «Винстон» болтается.

— Правда, можно?! — дрожащими от возбуждения пальцами зашарила по панели Надя.

— Только в окно.

— Ты даже запаха не почувствуешь, честно слово! Я далеко буду дуть.

Она открыла пачку и подцепила заостренными ноготками сигарету. После любимых тонких палочек эта выглядела между ее пальцами настоящим бревном. Ничего, сейчас она бы выкурила целый штабель. Зажигалки в пачке, естественно, не оказалось. Надя протиснулась между сиденьями, пытаясь выудить из подпрыгивающего на кочках пакета коробок спичек. Ей это удалось только после того, как машина затормозила.

— Что стоим, кого ждем? — вставив сигарету между зубами, прошепелявила Надя. — Хочешь, чтобы я покурила на улице?

— Приехали, — кивнул на лобовое стекло Вадим.

Надя обернулась и не сразу поняла, где находится. В сумерках, среди теней деревьев, горели, как ей показалось, сотни огней. Приглядевшись, она поняла, что на полянке всего с десяток фонариков, но их свет, размноженный дождевыми каплями, превратил не самое уютное место в сказочную полянку. И вся эта сказка для нее. Она распахнула дверь и даже не побоялась ступить кроссовками в тягучую грязь, чтобы проверить, не почудилась ли ей вся эта красота. Неужели настал тот долгожданный день, о котором она грезила с самого детства? Вот сейчас он подведет ее к расстеленному посреди полянки покрывалу, опустится на одно колено и…

Сделав шаг, Надя заметила сверкнувший в свете фар металлический предмет. Слишком большой для кольца, да и вряд ли Вадим оставил бы такую дорогую вещь без присмотра. Интересно, а Серега со своей девушкой уже не приедет? Меньше всего ей хотелось бы разделять такой день с незнакомыми людьми. Правда, если бы дело было в ресторане, а на то, как Вадим делает ей предложение, смотрела толпа посетителей, она бы не расстроилась, но такой сюрприз даже романтичнее…

Приблизившись еще на пару шагов, Надя разглядела упаковку пищевой пленки, пару мотков веревки и горстку деревянных прищепок. Вряд ли Вадим затеял стирку, но и предложение, похоже, будет другого характера. Размечталась… Что ж, она не впервые встречается с мужчиной и давно поняла, что у каждого есть свой изъян. Идеальных не существует. Но так ли все плохо?

— А знаешь, — не оборачиваясь, сказала она подошедшему сзади Вадиму, — пару лет назад я зачитывалась «Пятьюдесятью оттенками серого». Очень возбуждающе…

— Сколько же в твоей голове этого дерьма? — Вадим запустил руку ей в волосы и сжал ладонь в кулак. Кожа на голове до боли натянулась, по спинет побежали мурашки. Наде показалось, что она услышала звон рвущихся от натяжения волосков.

В этот момент ее взгляд снова уловил металлический блеск, но на этот раз даже сквозь набежавшие на глаза слезы она разглядела, что его излучает. На покрывале лежал тонкий и длинный, с канавкой по центру лезвия, нож. Похожий остался у ее дедушки с войны. Как же он его называл? Кажется, штык. Говорил, что такими прокалывали людей насквозь.

— Я давал тебе столько шансов стать достойной женщиной, будущей матерью, женой, а ты… — выдохнул он ей в ухо, ослабляя хватку. — Даже сейчас, в машине. Неужели так сложно было отказаться от сигареты? От этой гребаной соски?! Ничего, раз по-другому не можешь, я научу тебя сосать.

Надя ощутила толчок под правое колено и еле успела выставить руки, прежде чем приземлилась в холодную вязкую грязь.

Глава 2

Я украдкой бросила взгляд из-под белой вуали. Хотелось сорвать ее, чтобы тонкая сетка не мешала любоваться зелено-карими глазами, поблескивавшими в мерцании церковной свечи. Руслан зажал ее между ладоней, словно пытался отмолить грехи. Удивительно. В прошлом году я готова была имитировать предсмертные муки, только бы не видеть его у алтаря, а на этот раз всю ночь пролежала с открытыми глазами, дожидаясь утра. Еще вечером перемерила заранее купленное белоснежное платье со всей светлой обувью. Сотни раз распускала и собирала волосы под шляпкой. Глупый аксессуар, но коротенькая вуаль хотя бы скрывает ото всех мой голодный взгляд.

Мне показалось, или на мгновение его глаза скользнули по моему лицу? Делая вид, что откашливается, Руслан взглянул исподлобья мне прямо в глаза. От неожиданности я замерла и не успела среагировать. Он отвернулся первым. Чертова шляпка с ее бесполезной вуалью! Похоже, сквозь нее прекрасно видно, как я на него смотрю. Чтобы избавиться от искушения, я всем телом развернулась к купели. Самое время — подошла Валина очередь.

В белом раздельном купальнике она и до погружения вызывала далекие от крещения мысли, а когда священник трижды окунул ее с головой в воду, по церкви пробежал ропот. Я поспешила ей навстречу с белой длинной рубашкой. Сама Валя пыталась настоять на шелковом халатике, но, когда мой младший брат затянул «На ринг вызывается…», согласилась надеть традиционную крестильную сорочку. Кажется, Егор больше всех в храме пожирал Валю взглядом. Правда, стоило ей посмотреть в его сторону, чертенка как святой водой смыло.

Пока я наблюдала, как батюшка пытался надеть на Валю чересчур короткую цепочку с крестиком, кто-то положил руку мне на талию. Я замерла, боясь разочароваться.

— Можешь мне объяснить, почему он стал крестным? — поравнялся со мной и кивнул на Руслана Илья.

— Спроси у новокрещеной, — подняла глаза к сводчатому потолку я.

— Между прочим, он мне жизнь спас, — отжимая волосы и вытирая волочащимся по полу подолом рубашки капли, сказала Валя.

Я так и не заставила себя развенчать Валины иллюзии. Знала бы она, что Руслан предлагал ею пожертвовать, чтобы поймать убийцу…

— Вообще-то, это я маньяка застрелил, — заметил Илья. — А Аделина уговорила убийцу тебя отпустить.

— Ну и пусть. Все равно круто, когда твой крестный — чувак из телека.

— Куда уж мне, обычному менту.

— Вот именно. Пойдем-ка, — подхватила меня под руку Валя, — подышать свежим воздухом надо.

— С ума сошла? Ты же вся мокрая. Август уже. Знаешь, как холодно по утрам?

— Не нуди, — проговорила она сквозь зубы.

Только в этот момент я заметила переступающего порог Руслана. Вместо ответа я покачала головой и позволила подруге вытащить себя на улицу. Остановившись у входа, Руслан достал из белой коробочки что-то вроде золотого мундштука и маленькую, как будто обрезанную наполовину сигарету. Я уже слышала об этой системе для нагревания табака, но название вылетело из головы.

— А резиновую женщину когда купишь? — вышел следом за нами Илья и, увидев дымящего Руслана, достал пачку обычных сигарет.

— Как только изобретут искусственные легкие, — отозвался тот, и я впервые за день услышала его низкий с хрипотцой голос. Кажется, по этому голосу я соскучилась чуть ли не больше, чем по глазам. Тем самым, что мимолетно проскользнули по мне, тут же сосредоточившись на горизонте. Я с трудом оторвалась от них и повернулась к Илье.

— Давно ты куришь?

— С тех пор, — откинул со щелчком крышку Зиппо он, — как задолбало трястись над собственным здоровьем. Захотелось уже пожить.

Шагнув к нему, я шепнула:

— А для тебя это безопасно?

Я уже пару раз сталкивалась с одним из последствий лейкемии, которую Илья перенес в подростковом возрасте — приступами паники. Оба случая произошли в самый неподходящий момент, когда от Ильи зависели наши жизни. Кто знает, как его организм отреагирует на никотин и еще полтаблицы Менделеева, содержащейся в сигарете.

— Серьезно? Это ты спрашиваешь меня о безопасности? Сама знаешь, жить вообще опасно, — поднял брови он, — можно же умереть…

— Уезжает! — в прямом смысле влезла между нами Валя и, схватив меня за руку, попыталась сдвинуть с места. — Ну что ты стоишь?!

— Пусть уезжает. — Я проводила взглядом фигуру Руслана, обогнувшую черный Гелендваген. Всего несколько месяцев назад я сидела за рулем этой машины, а Руслан смотрел на меня, не отрываясь…

— А ты? — Валя накинулась на Илью с кулаками, благо в силу разницы в росте достала только до груди. — Опять все испортил!!!

— Оставь его в покое, он-то здесь при чем?

— Не понятно, что ли? — на этот раз успешно оттащила меня она. — Прилип к тебе, как банный лист, даже поговорить с Русланчиком не дал. Да если бы не он…

— Ничего бы не изменилось. Руслан с самого приезда ни разу на меня даже не взглянул.

— Но приехал же!

— Потому что ты попросила его стать крестным, от такого не отказываются.

— Отказываются, еще как. Раз согласился, значит между вами все еще может быть.

— Только не с женатым мужчиной, — покачала головой я. — Не с мужем моей подруги детства.

— Да? Ну и где же его пассия? Что-то я ее в церкви не видела. И в тачке тоже. Может, в багажнике спряталась, а, как думаешь?

Валя толкнула меня в бок. Я засмеялась в ответ, хотя в душе готова была расплакаться. Машина Руслана скрылась за поворотом. Вряд ли кому-то, даже Вале, удастся снова хотя бы на час вернуть его в мою жизнь.

Глава 3

Надя втянула ноздрями полиэтилен. Обмотанная вокруг головы пищевая пленка позволяла открывать и закрывать глаза, но смешавшиеся с тушью слезы сделали ее почти непрозрачной. Она видела только силуэт того, кого в прошлой жизни звала Вадимом. Он все отдалялся, а Надя ползла следом со связанными за спиной руками, забыв об ободранных коленях. Всего каких-то пару часов назад она готова была умереть за сигарету, а теперь молила только о глотке воздуха.

Наконец, когда у нее уже не осталось сил ползти, а голова совсем пошла кругом, он остановился. Надя широко открыла рот, как будто это помогло бы воздуху пройти сквозь полиэтилен. В этот момент пленка натянулась и со щелчком лопнула. Надя услышала собственный надрывный вздох, а потом ощутила палец, елозящий у нее во рту. Еще час назад она бы попыталась его укусить, но теперь это не имело смысла. Главное — дышать.

Не успела Надя насладиться таким режущим и одновременно излечивающим воздухом, как палец выскользнул из ее рта, и на лицо легла тяжелая ладонь. Надя затрясла головой, пытаясь скинуть ее и вновь получить порцию кислорода. Вторая рука уперлась ей в затылок, не давая пошевелиться. Извиваясь всем телом, Надя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Если она сейчас отключится, в себя уже не придет. А может, это и к лучшему? Пусть все закончится. Неважно как, только бы поскорее.

Тело по инерции продолжало извиваться, сломанные ноготки впивались в веревку на запястьях, живот колыхался, словно слипшийся шарик, в который безрезультатно пытаются закачать воздух. Надя вздрогнула и замерла. В последний раз ощутив саднящие от укусов бока, обожженные кончики пальцев, она будто провалилась сквозь тело, которое ей больше не принадлежало, в наркозную черноту.

Обжигающий ноздри запах вернул Надю к боли. Ее тело лежало на спине, между ног у нависшего над ней Вадима. Связанные руки упирались в поясницу. Держа возле ее лица что-то белое, источающее огненный запах, мучитель качал головой.

— Как же ты детей рожать собиралась? Даже двух часов потерпеть не можешь. Тоже мне, мать будущая. Кольнуло ей, и сразу в обморок… — наклонился и поднял что-то с покрывала он. — А если бы вот этим кольнуло, а?!

Сквозь мутную от туши пленку Надю по глазам резанул металлический блеск. Даже не пытаясь всмотреться в длинный тонкий предмет, который Вадим поднес к ее лицу, она безошибочно угадала в нем штык-нож.

— Как тебе такое?

Ледяное острие на секунду прижалось к ее нижней губе, а потом поползло вниз. Подбородок, шея, грудь и живот по очереди становились эпицентром ужаса, пока штык не скользнул еще ниже. Оттуда нестерпимый холод побежал во все стороны, сковывая и без того связанное тело. Саднящая плоть ощутила давление, кончик ножа скользнул внутрь. Надя зажмурилась, молясь о единственном возможном спасении:

— Хоть бы все поскорее кончилось…

— Что ты сказала? — опустился ухом к ее рту Вадим, от чего снова стало тяжело дышать.

— Пожалуйста, закончи…

— Просишь, чтобы я тебя убил?

Она с трудом оторвала ноющий затылок от земли, чтобы кивнуть.

— Быть не может. До этого ревела «Вадик, не надо!», — перешел на фальцет он, но тут же продолжил нормальным голосом: — С чего вдруг такая перемена? Неужели сама поняла, какая ты бесполезная?

Надя снова приподняла голову.

— Видишь, даже до тебя дошло, какой паршивой матерью и женой ты бы кому-то стала. Курилка. Родила бы больного ребенка, а он потом мучайся всю жизнь, — заскрежетал зубами Вадим. — А отец смотри на своего наследника и руками разводи.

Кончик ножа проник глубже, надрезав нежную плоть. Надя взвыла от боли. До этого откровенно наслаждавшийся ее мучениями Вадим не пошевелился. Сквозь разводы на пленке Наде показалось, что в его глазах блеснули слезы. «Не может такое чудовище плакать, — подумала она. — Это все отблески фар…»

— Ну вот что, — сказал он, резко выдергивая штык. Теплая струйка крови пробежала между Надиных ног. — Раз сама все понимаешь, вставай.

Вместо того, чтобы послушаться, Надя продолжила в оцепенении лежать на мокром от моросящего дождя пледе.

— Вставай говорю, разлеглась она!

Схватив ее за волосы, Вадим потянул вверх и вперед. Надя вновь оказалась перед ним на коленях. Неужели все по новой? Почему ее тело выдерживает пытки, когда сознание, перепуганное, забившееся в самый дальний уголок, уже сдалось… Нет, на этот раз она ошиблась. Вадим занес над ее головой нож. Надя зажмурилась. Внутри все похолодело, но вместе с ужасом пришло облегчение.

Тело снова расслабилось и стало податливым. Ей даже показалось, что теперь она может двигаться. Так и есть! Затекшие руки опустились к животу. Надя попыталась поднести их к лицу, но смогла лишь слегка повернуть. Вместо веревки на запястьях появились багровые полосы. Пока она их рассматривала, в затылке что-то треснуло. С глаз будто свалилась пелена. Полосы на руках превратились в множество темно-красных точек. Надя опустила взгляд. Она снова ошиблась — упала не пелена, а пленка. Перепачканный тушью и слезами кусок полиэтилена валялся на пледе между ней и Вадимом, рядом с разрезанной веревкой.

Надя почувствовала, что наконец-то может дышать носом. Втянула пахнущий лесом воздух. Ее последний глоток свободы. Что-то темное навалилось сверху. Она зажмурилась, стараясь усилием воли снова отключить все чувства. Не вышло. По влажной коже будто прошлись наждачкой. Ерунда, по сравнению с муками, которые она уже перенесла, но отчего-то стало даже страшнее.

— И чтобы никому ни звука, — раздался над ней голос Вадима. — Я за тобой прослежу, поняла? Узнаю, что хоть намекнула кому-нибудь, убью. И если увижу, что закурила, тоже. Чего ждешь? Встала и пошла отсюда!

Надя продолжала сидеть, не открывая глаз. Что это: новое испытание или очередная пытка? Неважно. Пусть лучше убьет поскорее, только не мучает больше.

— Ты что, сука, издеваешься? Я говорю, пошла отсюда! — схватил ее под мышки и поднял Вадим. Связанные ноги тут же подкосились, и она опустилась на колени. — Ах ты ж…

Надя открыла глаза и опустила голову. Страшнее всего было увидеть, что же на этот раз он с ней сделал. Вскрикнула, заметив красные от плеч до запястий руки. Снял кожу?! Содрал ее чем-то жестким, колючим… Нет же, это всего лишь рукава ее платья. Того самого, сорок процентов шерсти, в пол. Под него она надеялась незаметно поддеть мериносовые колготки, если похолодает или поднимется ветер. Впервые за вечер она вспомнила о холоде, но ветер был ни при чем. Прикосновение ледяного лезвия пробрало до костей. Веревка, до этого сковывающая лодыжки, скользнула вниз, а согнутые в коленях ноги разъехались в стороны под весом тела.

— Теперь иди, — сказал Вадим и наклонился к пледу, собирая инструменты пытки в кучу.

Казалось, он закончил игру, и теперь, словно прилежный ребенок, убирает разбросанные игрушки. Может, и правда наигрался? Намучил ее всласть, а теперь отпускает? Но ведь так не бывает… Как больно будет поверить, а потом снова потерять надежду. Но умирать еще больнее. Надя медленно, стараясь не шуметь, приподнялась и подобрала под себя левую ступню. Пока Вадим шарил по земле, собирая прищепки, она повторила трюк со второй ногой. Оставалось только подняться, но поймать баланс на отекших ногах оказалось не так просто. Покачнувшись, она потеряла равновесие и уткнулась лицом в мокрый, пахнущий псиной плед.

— Калоша, — схватил ее за волосы Вадим и потянул вверх.

Почудилось, будто кожа отошла от черепа и вот-вот оторвется вместе с волосами. Снова оказавшись на ногах, Надя попыталась сделать шаг, но Вадим потянул ее обратно.

— Не туда, дура. Дорога с другой стороны! — выкрикнул ей в ухо он и толкнул с такой силой, что пришлось засеменить ногами, лишь бы не упасть.

Босые ступни онемели настолько, что не почувствовали разницы между пледом и каменистой землей. По инерции Надя преодолела пару метров и почти остановилась, когда вдруг осознала, что может бежать. Не оглядываясь, она увеличила шаг и понеслась в заданном Вадимом направлении. Пусть это его новая пытка, пусть какая-то извращенная игра. Главное — у нее появился шанс на спасение. Не веря собственному счастью, Надя припустила с такой скоростью, на которую никогда не была способна. Или не знала, что способна? Сердце колотилось в груди, но не столько от бега, сколько от охватившего приступа радости. Только что она смирялась со смертью и просила, чтобы все поскорее закончилось, а теперь летит во весь опор, подальше от этого лесного ада и… поскользнувшись, падает на спину.

Глава 4

Руки все еще не слушались. Надя пару раз ударилась головой о землю в попытках подняться. Во все стороны полетели брызги грязи. Отчаявшись, она наконец-то решилась оглянуться. Между деревьев показался силуэт Вадима. Она взвыла, сворачиваясь клубком и подгребая под себя обожженными пальцами грязь. Когда сил биться о холодную землю уже не осталось, Надя решилась снова взглянуть в глаза своему убийце. Замерла, вгляделась в темноту между деревьями. Никого. Всего лишь скрюченные ветви и сломленная психика.

Лежа на боку, она попыталась согнуть руку. Кажется, удалось. Не чувствуя места соприкосновения, оперлась локтем о землю. Постаралась лучше рассмотреть окружающую обстановку, и в этот момент почувствовала, что может приподняться. Сначала удалось сесть, затем встать на колени, а уже через минуту она снова бежала по лесу, на этот раз не так быстро и гораздо осторожнее.

Сквозь слезы она вглядывалась в темноту, ожидая встретить на пути ловушку или самого Вадима. А может, никто не поджидает ее в темноте? Что, если он специально направил ее не к дороге, а вглубь леса, чтобы она окончательно заблудилась и умерла от голода? Или туда, где водятся дикие звери. Окровавленная, она наверняка привлекательная добыча для волков. Иначе как объяснить, что ее, со следами укусов, выделений и еще черт знает каких улик просто так отпустили с места пыток?

Надя не знала, сколько времени прошло — пара минут или несколько часов, прежде чем между деревьями показалась блестящая змейка асфальта. Значит, он не собирался заморозить ее до смерти или скормить хищникам. Выходит, он и правда ее отпустил? Боковым зрением она заметила какой-то блеск. Луч фонаря?! Надя резко развернулась, чуть не потеряв равновесие. Там никого не было. Только в этот момент она поняла, что в лунном свете поблескивает выступившая на ресницы слезинка.

Слезы счастья покатились по Надиным щекам, когда до нее донесся новый звук. Машина? Кто-то едет. Она спасена! Не разбирая дороги, Надя ринулась к трассе. Стволы деревьев и кусты хватали ее за подол платья, но она, не замедляя шага, прорывалась вперед. Успеть, главное успеть. Нельзя упустить эту машину. Когда, развернувшись от удара плечом о березу, Надя оказалась на краю дороги, из-за поворота показался свет фар. Большие, как у джипа. Как у его джипа. Сердце замерло, тело снова оцепенело и отказалось слушаться. Увидев знакомый серебристый капот, Надя не нашла ничего лучше, чем упасть и скатиться обратно в чащу. Лежа в мокрой траве и чувствуя, как что-то ползет вверх по лодыжке, она проводила взглядом минивен.

— Стой! — приподнимаясь на все еще непослушных руках, закричала она. — Стой!!! Пожалуйста!

Звук мотора отдалился. Выплевывая траву, Надя с трудом села и стряхнула с ноги ползущую гадость. Миниатюрная ящерица. Еще утром такое соседство заставило бы ее визжать на весь лес, теперь же ей стало жалко прикинувшееся мертвым пресмыкающееся. Совсем как она сама. Вот только замереть для нее значит умереть по-настоящему. В одном платье, в дождь, израненная… Вряд ли она долго продержится. Даже ящерица осмелела и поползла к дороге.

В горле пересохло. Надя запрокинула голову, чтобы поймать хотя бы несколько дождевых капель, но тут же вдохнула и закашлялась. Нос не дышал, словно на нем все еще была пленка. К моменту, когда ей удалось откашляться, дождь затих, а горло уже саднило. Наде захотелось в очередной раз расплакаться, но вместо этого она решила экономить жидкость в организме.

«Не для меня, — успокаивала она себя, подергиваясь от подступающих рыданий, — для будущих деток».

Наконец, Надя зажмурилась и принялась молиться, чтобы появилась еще одна машина. Она так сильно трясла при этом головой, что не сразу заметила шум подъезжающего автомобиля. Разглядывать марку и модель уже не было времени. Она кое-как поднялась на ноги и бросилась на дорогу. Огромные прямоугольники фар ослепили ее, но даже за ярким светом она заметила серебристый джип. За рулем сидел Вадим. Его Надя не спутала бы ни с одним человеком на свете. Он не был человеком.

— Нет! Только не это, пожалуйста!!! — бросилась в сторону леса она, но, наступив на недавнюю подругу по несчастью — ползущую по асфальту ящерицу, поскользнулась и упала прямо под колеса автомобиля.

Глава 5

Распрощавшись на пороге с младшим братом, я заперла входную дверь и уставилась на свое отражение в старинном зеркале. Это все дурацкая шляпка! Нацепила на голову страусиную ферму, а потом удивляюсь, почему меня в ней не замечают. Одним движением я сорвала преданный анафеме аксессуар с головы вместе с клоком волос и запустила им в гостиную. Снова повернувшись к зеркалу, встретилась взглядом с растрепанной, красной от гнева истеричкой, готовой вот-вот разрыдаться.

Ну уж нет! Шляпка здесь ни при чем. Несмотря на растерзанную прическу и безумное выражение лица, я по-прежнему прекрасно выгляжу. Глаза цвета мяты светятся на фоне черных волос. Воротник белоснежного платья пусть и прикрывает грудь до самой шеи, форму и размер спрятать не в состоянии. Соотношение талии и бедер то же, что было в восемнадцать. С самого утра мужчины провожали меня взглядами, а игнорировал только один.

Обидно осознавать, что тот, кого видишь каждую ночь во сне, к тебе охладел. И все же, это не повод терять уверенность в себе. Однажды со мной такое уже случилось. После развода я поверила, что ничего из себя не представляю, а жизнь в двадцать с небольшим закончена. Побороть эти комплексы помогло новое увлечение. Оно изменило мое отношение к себе, превратившись в дело всей жизни. Я каждый день учу женщин чувствовать себя привлекательными, любить свое тело, баловать, а когда сама в последний раз следовала собственным советам?

— Хватит, — сказала я себе и, не снимая туфель, прошла к камину.

На нем, в белой рамке, стоял список «Пять правил на случай похищения». Нужно мыслить позитивно. Да, меня дважды похищали, а всего четыре месяца назад человек, который когда-то изнасиловал и обещал меня убить, оставил у моей двери привет. Сережка, которую он вырвал из моей мочки три года назад, теперь хранилась в шкатулке вместе со своей более удачливой сестрой-близняшкой. Но сейчас я готова к его появлению как никогда. Пусть только попытается меня похитить. К тому же, о том, как правильно скрещивать руки при связывании и открывать багажник изнутри, я помню и без шпаргалок. С этими мыслями я отогнула защелки на рамке и, перевернув листок, написала: «Пять правил счастливой женщины».

— Первое, — сама себе продиктовала вслух, чтобы мысль лучше усвоилась. — Любить себя безусловно, чтобы эта любовь переполняла меня и окутывала окружающих. Второе. Сначала заботиться о себе, а потом уже о других. В скобочках: не влезать в очередное расследование, каким бы важным оно не казалось. Третье. Заботиться о своем здоровье. Вовремя и правильно кушать, заниматься спортом, избавиться от тревожных мыслей. Четвертое. Несмотря на диету, позволять себе маленькие удовольствия. Пятое. Баловать себя. Каждый день находить время на любимые занятия. Например, принимать ароматную пенную ванну.

Вот с этим могут возникнуть проблемы. После того, как один нехороший недочеловек бросил меня через плечо в ржавое корыто и собирался облить кислотой, я установила душевую кабинку и почти не залезала в прекрасную винтажную ванну, доставшуюся мне вместе с квартирой от бабушки. А ведь раньше это был мой любимый способ снять стресс. Для чего же я написала себе эти правила, если прямо сейчас не начну их выполнять?

Прихватив из кухни бутылку Джека Дэниэлса и стакан с толстым дном, я направилась в ванную. Еще несколько месяцев назад мне бы и в голову не пришло пить что-то крепче вина, но после поездки в Гелендвагене Руслана все изменилось. Конечно, я не выпивала за рулем, а вот он успел хорошенько набраться. Его дыхание возле моего лица и запах виски не давали мне покоя, пока однажды я просто не заказала по бутылке самых популярных производителей. Все, кроме одной, пришлось выкинуть, но она стала моей лучшей подругой на случай плохого настроения. Правда, это была уже подруга номер три.

Набрав ванну, я скинула с себя одежду и замерла, глядя в стоячую воду. Это будет непросто, но разве когда-то было легко? Может, мне ничего не стоило спокойно смотреть, как мужчина, которого я люблю, уезжает обратно к жене? Или на их свадьбе танцевать с другим, делая вид, что я счастлива за подругу детства? В плену у психопатов тоже было мало приятного, но об этом сейчас лучше не вспоминать.

Собравшись с силами, я опустила одну ногу в ванну. Когда ступня коснулась дна, голова затрещала, как будто снова ударилась о чугун. Кажется, на мгновение я даже увидела лицо убийцы. Отгоняя воспоминания, я как можно скорее погрузила в воду вторую ногу. Какой прогресс! Николай Игоревич, мой психиатр, будет мной доволен.

Теперь нужно сесть. Всего-то. На этот раз на помощь пришла подруга-бутылка. Руки так сильно дрожали, что я плюхнула в стакан двойную порцию. Ничего, сегодня не помешает. Только сделав огромный глоток и откашлявшись, я смогла сесть. Пена для ванны осталась на полке, вне зоны досягаемости, но вытянуться в теплой воде оказалось так приятно, что я сразу же о ней забыла.

Сделав еще один, на этот раз неторопливый глоток, я почувствовала солоноватый вкус. Горло защекотало, язык начало покалывать, а небо занемело. Запах, который всегда будет ассоциироваться с одним только Русланом, снова вернул меня в тот страшный день. Я по-прежнему лежала в окровавленной чугунной ванне, но на этот раз надо мной склонился не психопат с бутылкой кислоты, а Руслан. Он вновь провел ладонью по моей щеке, прижался губами к моим…

Я почувствовала, как по щеке побежала предательская слезинка. Не желая себе признаваться, что плачу по человеку, который больше меня не любит, а может, никогда и не любил, окунулась с головой. Слезинка растворилась в воде. Я погружалась в агапэ, глядя, как тонет комната, а вместе с ней и весь замечательный, обожаемый, такой хороший гребаный мир.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 6

Машину покачивало, а ноздри снова жгло от неприятного запаха. Открыв глаза, Надя увидела белый потолок с двумя рядами ярко горящих лампочек. У Вадима таких не было, она точно знала. Как-то раз у них чуть не дошло до секса прямо на заднем сиденье его джипа, потолок был серым, а лампочка всего одна, и та не работала. Секс с ним… В тот вечер в машине был совсем другой человек.

— Слышишь меня?

Над ней склонилось нахмуренное женское лицо. Нет, не женское, бабское, истрепанное временем и вечно недовольное. Такой она представляла себя лет в сорок пять, если все-таки не выйдет замуж и родит, как советуют подружки, «для себя».

— Да, — отозвалась Надя. — И вижу.

— А машину видела?

— Какую?

— Ту, что тебя сбила. Козел даже в скорую не позвонил, смотался. Ладно хоть так не кинул, на обочину оттащил.

Может и правда, ее просто сбила машина, а привидевшиеся пытки — результат сотрясения мозга? Бросив на себя беглый взгляд, она увидела все то же красное платье в пол, в котором ехала знакомиться с друзьями Вадима. На запястьях, где заканчивались рукава, заметила багровые точки. Под слоем грязи не разглядеть, как обожжены пальцы, а платье скрыло следы укусов и порезы. Несмотря на это, раны ныли, напоминая о каждой секунде пережитого ужаса. Какие там секунды! Они тянулись слишком долго, чтобы измерять в них время.

— Меня никто не сбивал, — посмотрев тетке в глаза, натянула рукава на запястья Надя. — Я испугалась просто. Шла вдоль обочины, думала о своем и не заметила джип. От страха в обморок упала.

— Так это джип был?

— Нет, — покачала головой Надя, прикусив и без того опухшую губу. — Минивен, я в последний момент успела рассмотреть.

— А на дороге ты что делала в такую темень?

— С парнем поругалась, он меня высадил.

Тетка пожала плечами.

— Так и было! Вы мне не верите?

— Да мне-то что, — бросила неприязненный взгляд на Надино платье тетка. По нему ниже пояса расплылось кровавое пятно. — Ментам будешь рассказывать.

«А потом ждать, когда Вадим придет меня убивать,» — подумала Надя.

— Послушайте, — еле сдерживая стон, села на каталке она, — со мной все в полном порядке. Это обычные месячные, от стресса наверно начались. Можете отвезти меня домой?

— Так не положено, — выпрямила спину тетка в синем бесформенном костюме. — Пройдете обследование сначала… Полиция, опять же, отчет потребует.

— Я оставлю вам имя и адрес, пусть приезжают и требуют, что нужно.

— Адрес, — усмехнулась тетка. — А если случится что? Кровотечение это окажется, например, а не менструация? Кто отвечать будет?

— Я же взрослый человек, сама за себя отвечаю.

Надя вспомнила, как шарила трясущимися руками по бардачку в поисках сигарет, а потом чуть не расплатилась за это жизнью. Может, веди она себя как взрослый, ответственный человек… Нет, конечно, ничего бы не изменилось. К глазам подступили слезы. Вот бы рассказать обо всех пытках этой женщине. Кажется, стоит произнести это вслух, вылить из себя, и кошмарные воспоминания уйдут. А вдруг та скажет, что Надя и правда сама во всем виновата? Или в машине появится Вадим и правда убьет ее, как обещал…

— Да что реветь-то? Не хотите в больницу, пишите отказ от госпитализации тогда, — наклонилась к лежащему под сиденьем чемоданчику тетка. — На свой страх и риск.

Она достала стопку бумаг и, послюнявив палец, отсчитала пару листков.

— Вот, заполняйте.

Надя потянулась за ними. Рукава натянулись, оголив запястья. Тетка отдернула бумаги.

— А что это у вас с руками?

«Теперь придется рассказать, выбора нет, — подумала Надя со страхом и облегчением одновременно. — Ну и пусть. Должна же, в конце концов, моя милиция меня защищать? Или милиции больше нет, а полиция не должна?»

— Ай, как хотите, дело ваше, — не дождалась ответа тетка и всунула ей в руку листки, а следом протянула ручку и оставшиеся бумаги. — Вот, подложите.

Просунув ручку между обожженными пальцами, Надя стиснула зубы от боли. Она с трудом вывела первую букву собственного имени, когда поняла, какую оплошность чуть не совершила. Попыталась придумать другое имя на «Н», но в голову ничего не приходило. Тетка нахмурила брови. Быстрым движением Надя исправила «Н» на «Ю» и назвалась Юлией Петровой. На графе «адрес» снова вышла заминка. Писать правду нельзя, иначе придется не только рассказать о случившемся полиции, но и объяснить, почему в документах значится чужое имя. Но как, в таком случае, добраться до дома? Не придумав ничего лучше, Надя вписала адрес соседней многоэтажки. Оставалось надеяться, что ей удастся пересечь двор.

Когда машина остановилась у подъезда, на который она указала, Надю затрясло. Вдруг Вадим уже там? Вряд ли, иначе зачем он вызвал скорую? Хотя, она до сих пор так и не смогла ответить себе, почему он вообще ее отпустил. Но, даже если Вадима там нет, где гарантии, что у нее и правда не начнется кровотечение? А может, она уже и так потеряла много крови и вот-вот умрет?

— Девушка, это вам не такси, — окликнула ее тетка. — Или выходите, или в больницу поехали, если передумали.

Надя оперлась о спинку сиденья, задев непослушными пальцами теткино плечо. Ту передернуло, словно ее коснулся живой мертвец. Все-таки хорошо, что Надя ей ничего не рассказала. Тетка точно решила бы, что она сама виновата.

Покачиваясь, Надя выбралась из скорой. Каждый шаг давался с таким трудом, будто на ноги надели десятикилограммовые утяжелители. Однажды она такие примеряла. Заигрывала с качком в тренажерке. Сама никогда бы носить не стала, от них наверняка на икрах появятся «бутылки», как у бодибилдерши. С этими мыслями она уже было направилась в сторону дома, но вдруг поняла, что скорая все еще стоит на месте. Пришлось подойти к подъезду и сделать вид, будто ищет ключи.

И правда, где ее ключи? Как она попадет в квартиру? Надя опустила руку в глубокий карман в складках платья. Вздохнула с облегчением. Вадим позаботился даже об этом. Все было на месте — связка ключей, пачка жвачки, пятисотрублевая купюра и пара мелких банкнот, которые ей всучили на сдачу в супермаркете. Не хватало только мобильного телефона, наверно вывалился, когда в скорую грузили. А может хмурая тетка прикарманила? Ничего, это не слишком большая плата за спасенную жизнь.

Пока Надя шарила по карманам, скорая уехала. На подгибающихся ногах она поковыляла домой. Войдя в подъезд, вжалась от страха в стену и проскользила вдоль нее к лифу. Стоило нажать кнопку, как двери распахнулись. Оттуда, шарахнувшись в сторону, выскочил соседский мальчишка. «Похоже, сегодня я особенно хороша,» — подумала Надя, поднимаясь на шестой этаж.

Глава 7

Выскочив из лифта, Надя подбежала к соседской двери, за которой жил программист-фрилансер, редко выходивший из дома, и накрыла ладонью кнопку звонка. Оставаться в лифте было бессмысленно — если бы Вадим ждал на лестничной площадке, ему ничто не помешало бы войти внутрь. Надя оглянулась и с облегчением выдохнула. Никого. Она с трудом добралась до своей двери, словно предыдущего героического рывка не было и быть не могло.

Дома все оказалось в точности так, как она оставила перед выходом. Посреди прихожей валялись розовые тапочки с плюшевыми бантиками, через открытые двери был виден развешенный на кресле в гостиной халат и чашка из-под кофе для похудения на кухонном столе. Выдохнув, Надя закрыла входную дверь. Вадима здесь не было. Он не терпел беспорядка и, заметив любую вещь, лежащую, по его мнению, не на месте, всегда ее убирал. В груди защемило.

Об этом Вадиме, аккуратном, заботливом, строящим планы на их совместное будущее, она могла вспоминать только с любовью и тоской. Как будто Вадим из леса — совсем другой человек. Нет, он вообще не был человеком, она видела это по его глазам. До слез захотелось увидеть первого, любящего Вадима, и пожаловаться на то, что с ней сотворил второй.

Вот только то чудовище в лесу, как и ее красавчик Вадим, тоже любило порядок. Закончив с пытками, оно собрало все адские инструменты, разложило их в первоначальном порядке… Надя вспомнила, как руки, еще вчера ласкавшие ее тело, сегодня терзали ее до крови. Никакого первого Вадима не было. Плакаться некому, есть только оно, чудовище.

— Дуры ты, Надька, — всхлипнула она, опускаясь на пол. — Думала, того единственного встретила, а он тебя использовал, как и все предыдущие. Только они до сих пор тебе мозги пудрят, что любили, а ты веришь. Никто тебя не любил. И не полюбит…

Что теперь? Надя подняла глаза к люстре. Повеситься? Нет уж, к веревке она больше не прикоснется. Напиться таблеток? Тогда все тело раздует, по кабельному показывали. Ее взгляд упал на лежащую на прихожей пачку сигарет. Вот что убьет наверняка. Она схватила пачку трясущимися обожженными пальцами, почувствовав, как боль отозвалась в сердце. Открыла и попыталась вытряхнуть сигарету. Рассыпав все содержимое по полу, с трудом подцепила одну длинную тонкую палочку и засунула в рот. Пошарила ладонью по прихожей — пусто.

— Где эта чертова зажигалка?!

Не в силах подняться на ноги, Надя поползла в комнату, к компьютерному столу, на котором даже издалека виднелся неоново-зеленый Крикет. Она стянула зажигалку со стола, провела пальцем по колесику и взвыла от боли. Обожженная кожа содралась, а из раны проступила кровь. Надя заревела в голос. Сигарета повисла у нее на губе. Она содрала ее вместе с лоскутком кожи и швырнула в угол.

— Хрен вам всем, — сказала она, потянувшись за ноутбуком. — Так, посмотрим. «Как пережить изнасилование?» Ага. «Постарайтесь взять себя в руки». Считай, сделано. «Обратитесь к гинекологу». Я уже была у врача в этом году, так что тоже зачтется. «Поделитесь с близкими». Может, сразу Вадиму написать: «Приезжай, я хочу, чтобы ты меня добил»? «Если говорить о случившемся тяжело, теплая беседа на отвлеченные темы поможет снова почувствовать себя в безопасности». Допустим. Кому позвонить? Все номера в сотовом, а наизусть я помню только мамин. Ну нет, она сразу почувствует неладное. Напишу ей в ватсапе потом. А здесь у нас кто?

Надя щелкнула по значку «ВКонтакте» в строке избранного. Не успела она проверить, кто из друзей онлайн, как взгляд уперся в надпись: «Вас изнасиловали? Мы поможем вам с этим справиться. Анонимно». Впервые в жизни она почувствовала, как на затылке зашевелились волосы. За ней следят? За всеми следят, так работает контекстная реклама — подстраивается под запросы пользователя, но за ней, скорее всего, присматривает не только яндекс… А вдруг Вадим узнает, что она искала? Нет, он запретил рассказывать, а не серфить. Да и откуда ему знать, что она делает в интернете?

— Мы поможем. Анонимно… — снова перечитала надпись на баннере Надя. Медленно подведя курсор к ссылке, она несколько раз обвела ее, а потом все-таки нажала.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 8

— Готовы, киси мои?

Валя поднесла к камере огромных размеров фаллоимитатор. Ее долгожданный звездный час под названием «Мужчины любят глазами». И моя передышка. Посмотрев с минуту, как Валя пальчиками ласкает игрушку, а девушки в чате делятся впечатлениями от ее фееричной техники, я вышла из трансляции. Она справится. Нужно заново учиться делегировать, а если уж передала кому-то ответственность, довериться и отпустить ситуацию.

Тем более, Валя не просто кто-то, а в недалеком прошлом популярная вебкам-модель. Возбуждать мужчин — ее профессия. Кто, если не она, сможет научить женщин вызывать желание у мужей? Подруга взялась за дело крепче, чем держит фаллоимитатор в кулачке. Даже взвалила на себя инстаграм онлайн-школы. Правда, ее фото в купальниках и видео с безумными танцами привлекают не совсем целевую аудиторию, но в Валиной целеустремленности сомневаться не приходится.

Свернув браузер, я увидела заголовок нового курса, который еще только предстояло разработать — «Чего хочет женщина». До сих пор в моей школе соблазнения речь шла только о том, чего хочет мужчина, а он желает видеть рядом с собой счастливую женщину. Есть, конечно же, исключения, с тремя из них мне уже посчастливилось встретиться…

И так каждый раз. Стоит настроиться на работу, как мысли снова возвращаются к садистам и насильникам. Не удивительно, что за три месяца подготовки я не сделала даже половины намеченного. Еще эти повестки… Мать одного из убийц, на которых я вышла, пока разыскивала своего насильника, оказалась судьей. Половину лета я провела на слушаньях. Для меня любой выход из дома — стресс, поэтому через день появлялся повод отложить работу.

Вместо того, чтобы истязать себя новыми потугами, я решила исполнить одно из правил, которые собиралась сделать обязательными для участниц курса. Что может быть лучше чашки эспрессо, если нужно побаловать себя? Настоящего эспрессо, а не кофейного напитка из автоматической кофемашины.

Впервые за почти три года я открыла дальнюю полку снизу. Стоило впустить внутрь свет, как он отразился в зеркальной поверхности моей Аниты. Неспроста эту полупрофессиональную кофеварку назвали в честь актрисы, сыгравшей в фильме «Дольче Вита». Когда-то именно ее холдер делал мое утро по-настоящему сладким. Распродав кучу дизайнерского барахла и бесполезной техники, я так и не смогла расстаться с этой малышкой.

Правда, весила она, как девочка крупная. Килограммов десять, не меньше. Пришлось поднатужиться, чтобы ее поднять, но оно того стоило. Казалось, я уже забыла правила приготовления, но руки сами повторили заученный когда-то ритуал. Смолоть зерна в рожок, разровнять слой кофе, утрамбовать тепмером, пролить группу и… Кухня наполнилась ароматом. Из бездонного фильтра потекла тягучая, напоминающая мед, струйка.

Сделав первый глоток насыщенного, с привкусом лесного ореха эспрессо, я решила удвоить удовольствие и прочитать новые отзывы на курсы школы. Всегда приятно узнавать, что твоя работа помогла улучшить отношения или даже сохранить семью. Устроившись с чашечкой и макбуком за кухонным столом, я открыла страницу с отзывами на интернет-курсы и зашла в раздел «Отношения». В нем моя школа стабильно занимала одну из трех первых строчек. Два новых отклика. Посмотрим.

«Спасибо Аделине! Невероятное удовольствие учиться у столь прекрасной женщины. Без сомнения, она умеет притягивать мужчин и обучать этому мастерству. Отличный пример для подражания!»

Да уж, в притягивании мужчин мне нет равных, особенно если речь о садистах… Я щелкнула на стрелочку, и на экране появился второй отзыв.

«Печально, когда в топы рейтинга поднимаются сомнительные инфобизнесменши. Простите, назвать эту прелестную охотницу на извращенцев тренером по соблазнению язык не поворачивается. Девушка делает себе имя на секс-скандалах, вроде убийств вебкам-стриптизерш, а наивные ученицы толпами сбегаются на ее курсы. Думаете, если она действительно повстречалась со всеми этими маньяками, а у одного из них даже дома пожила, у нее все в порядке в постели? Девушка же сама напрашивается на неприятности! Если там нет плеток, строгих ошейников или еще какой-нибудь извращенской гадости, то и мужчин тоже не водится. Такая особа давно уже не способна испытывать какое-нибудь удовольствие от нормальной интимной жизни. Вы правда хотите научиться на курсах по соблазнению фригидности?»

Меня передернуло от прочитанного. Я нашла имя автора отзыва — среди моих учениц такой точно не было. Перешла на страницу аккаунта. Всего одно действие на сайте. Понятное дело, поработал конкурент. В так называемом «инфобизнесе» это привычный ход, вот только эта ахинея за пару дней успела собрать столько лайков и благодарных комментариев от «предупрежденных», что меня затрясло.

Как люди могут верить в подобный бред?! Естественно, никто из них даже не подумал зайти на сайт и посмотреть записи бесплатных вебинаров. Зачем? Со мной все и так ясно, я фригидна! Спасибо, что просветили, а то я бы и не узнала. Тем более, что мужчины в моей постели и правда не было почти три года. С того дня, когда меня изнасиловали. Благо, о случившемся не знает никто, кроме полицейских, которые мне даже не поверили. И насильника. Так от чего же меня бьет дрожь? От злости? От страха? Или от мысли, что часть этого бреда может оказаться правдой?

Нельзя позволять завистникам выбивать меня из колеи. Как бы то ни было, девушки учатся в моей школе чувственности, а не фригидности, и тому сотни примеров. Я вернулась на пару страниц назад. Вот, пожалуйста: «До курсов мы с мужем почти не общались. Я донимала его расспросами о том, как прошел день, надеялась разговорить, но он отмалчивался. Тогда Аделина Пылаева посоветовала мне перестать его допрашивать, а вместо этого постараться расслабить и отвлечь от повседневных забот. С теми навыками, которые она нам дала на практических занятиях, у меня это легко получилось. Не поверите, в первый же такой вечер муж рассказал обо всем, что его тревожило, а когда я попробовала прием под названием…»

Осознав, что не вникаю в текст, а продолжаю размышлять о сказанном в предыдущем отзыве, я захлопнула крышку макбука. Если раскисну, то подведу не только себя, но и Валю, положившуюся на мои обещания и бросившую вебкам-стриптиз. Забавно. Три года назад, до того, как я закрыла офлайн школу в Москве и вернулась в родной Невинногорск, от меня зависело благополучие десятка людей, а сейчас только одного, но груз ответственности теперь кажется даже тяжелее.

— А вот и еще одна неподъемная ноша, — услышав звонок и увидев высветившееся на экране телефона имя, вздохнула я. — Только этого не хватало.

Глава 9

Звонок в вайбере не предвещает ничего хорошего с тех пор, как после уговоров Вали я начала помогать в службе поддержки жертвам насилия. Если называть вещи своими именами, это были не уговоры, а ультиматум. Баш на баш. Она бросает стриптиз, а я… Как выяснилось, день и ночь выслушиваю нытье женщин, которым не нужна никакая помощь.

Вот, например, Вероника. В восемнадцать вышла замуж, потому что папа пил и хотелось нормальную семью. Нормальная, это когда свекровь за каждый неправильный шаг дает оплеуху, а муж подбадривает пинком. Как решить эту проблему? Естественно, обзавестись потомством. Ничего, что беременную бьют по животу, вот появится малыш… Нет, первый не помог? Попробуем еще раз. Снова неудача. Ну и что, мама же терпит всю жизнь пьяного папу, а Вероника чем хуже?

В службу поддержки она обратилось только после того, как в разгаре очередного избиения за нее вступилась маленькая дочь. Видимо, мужу было все равно, кого бить. Четырехлетней девочке наложили на лицо шов. Вероника впервые по-настоящему испугалась: вдруг малышку теперь не возьмут замуж! Даже написала заявление в полицию, но, когда муж ее приласкал и поклялся исправиться, отказалась от претензий. Месяц спустя я позвонила ей сама. Оказалось, все в порядке. Муж бьет, но уже не так сильно. Жить, как сказала Вероника, можно. Если это порядок, может не стоит его нарушать? Сбросить вызов и делу конец?

— Здравствуйте, Вероника, — нажав на зеленую кнопку, на этот раз подошла к автоматической кофемашине я. Настроения колдовать над рожком больше не было, а без порции крепкого кофе с этим не разберешься. — Что у вас случилось?

— Аделина, мне нужна ваша помощь, — сказала она севшим, безжизненным голосом. Что-то новенькое. Я уже обрадовалась, решив, будто Вероника пересмотрела свои взгляды на «порядок», когда она продолжила: — Точнее, не мне, моим детям.

— Что произошло? У вас все хорошо?

— Да, нормально. Точнее, не совсем. У меня рак.

— Что? — заткнула свободное ухо я. Несмотря на шум кофемолки, голос Вероники было отлично слышно. Просто мозг отказывался воспринимать слова «нормально» и «рак» вместе. — Вы уверены? Были у врача?

В действительно нормальной ситуации вопрос прозвучал бы глупо, но зная отношение Вероники к собственному телу, стоило уточнить.

— Я тут в обмороки стала падать. Думала, пройдет, а потом на детской площадке завалилась, женщины скорую вызвали. Говорят, злокачественное новообразование, на фоне стресса и все такое. Вы понимаете, меня не это волнует. Я свое отжила, а вот дети. Кто им поможет?

Отжила? Насколько я помню, ей еще нет тридцати. Я старше Вероники, и при этом питаю иллюзии, что все еще впереди. Может, с нами обеими что-то не так?

— Никто, — выпалила я вместо уместных здесь подбадриваний. — Никто кроме вас вашим детям не поможет. Думаете, они еще кому-нибудь нужны?

— Я не знаю… Они же не круглыми сиротами останутся. У них папа есть.

— Который всю жизнь бил у них на глазах маму, а один раз заехал дочке по лицу. Вы хотите, чтобы побои стали для нее нормой? Она же повторит вашу судьбу! А ваш сын. Думаете, он вырастет в такой обстановке нормальным человеком? Вы же сами рассказывали, как он лупит сестру. Сами знаете, с кого он берет пример.

— Ну а я-то что могу?!

— Лечиться! Какую стадию вам поставили?

— Не знаю… Вторую, кажется.

— Так чего вы ждете?

— Говорю же, была я в больнице. Мне там назначили химию какую-то, буду ходить.

— Откуда?

— В смысле?

— Откуда будете ходить, из эпицентра стресса?

— Нет, ну а у кого жизнь спокойная сейчас?

— Вероника, не смотрите на других, они на фоне стресса раком не болеют. Подумайте лучше о себе и своих детях.

— Делечка, ну куда мне деваться…

— В кризисный центр. Там есть все условия для жизни с детьми.

— Он же в столице, наверно…

— У нашей службы центры по всей стране, но вам, конечно, лучше в московский, — подальше от мужа, но вслух этого лучше не говорить. — Вас направят к самому лучшему онкологу, а когда выздоровеете, помогут найти работу.

— С двумя детьми?

— Вероника, вам помогут, обещаю. Если оставить все, как есть, вы умрете.

— Я, может, и так умру…

— Конечно, гарантий на выздоровление вам никто не даст, но появится хотя бы шанс. Если вам плевать на себя, подумайте о детях!

— Меня муж не отпустит, — вздохнула она.

— Я с ним поговорю.

— С ума сошли?! Он же меня убьет!

— Вы и так умираете.

Тишина. Неужели положила трубку? Я на секунду убрала телефон от уха и посмотрела на экран. Вероника все еще на связи.

— Давайте так. Я представлюсь медработником, про центр и службу поддержки упоминать не буду. Пусть ваш муж думает, что вы уехали на лечение и скоро вернетесь.

— Значит, я смогу вернуться домой, если что?

Вернуться домой? Что именно должно произойти, чтобы захотелось вернуться к человеку, который довел тебя до рака?!

— Конечно, — выдохнула я. — Насильно вас держать не будут.

— Ну, попробуйте…

Вероника продиктовала мне адрес и телефон мужа. Прежде, чем позвонить ему, я связалась с администрацией службы и договорилась, чтобы за Вероникой выехала машина. Даже если удастся его уговорить, действовать нужно быстро. Такой человек может в любую минуту передумать. А если не выйдет, тем более. Надеюсь, Веронику успеют увезти до того, как он вернется с работы.

— Михаил Юрьевич, это Аделина Сергеевна, врач-онколог, — сказала я, дозвонившись до тирана.

— Здрасьте приехали, — вместо приветствия ответил он. — А Силаев что, уже не работает? Моя ж вроде к нему ходила.

— Он с сегодняшнего дня в отпуске, — зажмурилась я. Похоже, Вероника не слишком рада моей помощи, раз забыла предупредить, что муж знаком с врачом.

— Ну ладно, мы подождем.

— Ждать нельзя, Михаил Юрьевич. Каждая минута на счету. Вашей жене необходима срочная госпитализация.

— Еще чего! А дети? У нас двое спиногрызов, что я с ними делать буду?

— Представьте, что станете делать, если жена умрет.

— А, баба с возу — кобыле легче. Там я уже найду кого-нибудь, а прямо сейчас…

— Если детям нет четырнадцати лет, они могут находиться в палате вместе с матерью. Ваши старше? — сказала я первую ерунду, пришедшую в голову. Главное, чтобы казалось, будто я иду ему на уступки, а не уговариваю.

— Младше они… Ну, если она их с собой заберет…

— Договорились, — не дала ему придумать новую отговорку я, — оформляем с детьми.

Уже опуская телефон, я услышала:

— А это надолго? Можно там как-нибудь побыстрее?

— Михаил Юрьевич, мы сделаем все возможное, чтобы не навсегда.

Нажав отбой, я бросила айфон на стол и спрятала лицо в ладони. Хоть бы испугался, а лучше, начал искать себе ту самую другую. Нет, тогда еще на одну несчастную женщину станет больше. Вот бы схватить этого мудака… Из кровожадных фантазий меня вывел звук оповещения вайбера. Неужели Вероника передумала? На экране появилось слово «Аноним». Похоже, администрация наградила меня за хорошую службу новой затуканной женушкой. Пора писать заявление с просьбой не направлять ко мне жертв домашнего насилия. Их проблемы мне не только незнакомы, но и непонятны.

Я пробежала глазами по тексту сообщения. Экран задрожал вместе с телефоном у меня в руках. Поднимая волоски, со спины на затылок поползли мурашки.

Глава 10

Еще не вникнув в смысл написанного, я зацепилась взглядом за слова «изнасиловали, месяц встречались, поляна, длинный нож, прищепки, пленка, поджег, убьет». Кажется, именно их я написала в заявлении в полицию, когда пришла в себя в больнице после изнасилования. Прошло почти три года, а в голове все еще крутились фразы, не способные передать даже тысячную долю ужаса и боли, которые я испытала. Но до озноба меня довели не они. Вопрос, который задали в конце, запульсировал в висках, словно пытаясь разнести голову изнутри.

«Мою подругу изнасиловали. Он пригласил ее на шашлыки, вроде как познакомиться с его друзьями. Столько про них порассказывал, что она даже ревновать стала. Они до этого месяц почти встречались, раз или два в неделю. Однажды даже до секса чуть не дошло, в машине, но он сказал, что с ней в первый раз все должно быть красиво, чтобы потом детям не стыдно было рассказывать. А когда приехали на эту поляну, там нож лежал, длиннющий такой, кажется „штык“ называется. И еще куча всяких примочек. Прищепки деревянные тугие, пленка пищевая… Всякое, в общем. Еще, он, когда ее мучил, вставил между пальцами бумажку и поджег. Она надеялась, потушит, но он не тушил, пока бумажка сама не догорела прямо между пальцев. Потом душил. Она уже решила, что все, убьет сейчас, а он вдруг отпустил. Приказал только не рассказывать никому. Это бывает? Как такое обычно заканчивается? У вас же большой опыт. Он ее все равно потом убьет, да?»

Нужна еще одна порция эспрессо. Трясущимися пальцами я дважды нажала на кнопку с маленькой чашкой. Две дополнительных порции, тем лучше. А может, стоит налить что-нибудь покрепче? По комнате разнесся отрезвляющий аромат кофе. Нет, сейчас мне нужно мыслить ясно. «У вас же большой опыт». О каком опыте речь? Человек, который это написал, знает, что меня изнасиловали? Судя по сообщению, ему известно даже, как именно это произошло. Вот только ни с какими друзьями меня знакомить не обещали, это было всего лишь третье наше свидание.

Нужно представить, что я не Аделина Пылаева, жертва изнасилования, а обычный оператор, к которому обращаются за помощью. Чаще всего сообщения, начинающиеся со слов «мою подругу изнасиловали», пишут сами жертвы. Детали, описанные в сообщении, тоже могла знать только жертва. Или насильник. Похоже, я совсем сошла с ума от страха и ожидания, если во второй раз подряд вижу в чужой трагедии свою. Этой весной я была уверена, что человек, который меня изнасиловал, убивает вебкам-стриптизерш и их клиентов, но выяснилось, что совпадений не так уж и много. Следы ожогов на пальцах оказались синяками, а вырванные из ушей сережки — не трофеем, а частью ритуала. Может, действия моего насильника не так уж оригинальны, и сходство с этим делом тоже всего лишь совпадение? Нужно отталкиваться от этого, других вариантов все равно нет.

«Здравствуйте, — напечатала я в ответ. — Меня зовут Аделина. Как мне к вам обращаться?»

Даже если пишет жертва, а не насильник, как я подумала в первую минуту, настоящего имени она все равно не сообщит. Служба поддержки позволяет сохранить анонимность, иначе работы стало бы гораздо меньше.

«А это важно? Скажите просто, как, по-вашему, он ее убьет, или все-таки есть хотя бы маленький шансик, что на этом все закончится?»

«У меня не такой большой опыт, как вы думаете. К тому же, вряд ли подобное вписывается в какую бы то ни было статистику. Как вы считаете, прямо сейчас вам ничего не угрожает?»

Она долго печатала, а потом на экране появилось сообщение:

«Кажется, нет. Я дома, дверь и окна закрыта. У него в руках были мои ключи, но у меня на двери есть защелка. Квартира небольшая. Думаю, услышу, если ее станут ломать».

«Моя подруга тоже вроде бы в безопасности», — прилетело вслед.

«Хорошо. Вы обращались в полицию?» — проигнорировала последнее сообщение я и задала обязательный вопрос, зная на собственном опыте, к чему на самом деле это может привести.

«Нет, конечно! Говорю же, он обещал ее убить, если она кому-нибудь расскажет. А я вот не выдержала, вам написала…»

«Об этом можете не волноваться, я ни с кем не стану делиться нашим разговором. Если хотите, даже не буду отправлять отчет в службу поддержки».

«А так можно? Очень хочу! Пожалуйста!!!»

Нет, так нельзя. Вот только если я нарушу правило, меня максимум уволят с неоплачиваемой работы, а если о сообщениях каким-то образом узнает насильник, жертва лишится жизни. Откуда он может узнать? Понятия не имею, как и о том, откуда изнасиловавший меня подонок узнал, что я заявила в полицию. На месте жертвы я бы тоже молчала. Вот только меня никто не отпускал и не предупреждал, и в этом главное отличие наших случаев.

«Обещаю, я никому не сообщу о нашей переписке».

«Спасибо! Извините, что поставила вас в неудобное положение, но мне нужно было с кем-то поделиться. Вы не представляете, как это, переживать такое в одиночку».

Еще как представляю. Своей историей я поделилась только с Валей, спустя два с половиной года после случившегося. Показалось, будто в ту минуту я скинула половину груза, который носила в себе все это время.

«Когда это случилось?»

«Сегодня… Нет, вчера вечером, но кажется, как будто продолжается до сих пор. Самое кошмарное, это укусы. Они по всему телу и саднеют, как будто его зубы до сих пор в меня впиваются».

Укусы. От этого слова мурашки снова заплясали вдоль моего позвоночника. Еще одно совпадение. И правда, как часто такое бывает? Где найти статистику?

«Вы обработали раны? В каких они местах?»

«Еще нет, но я займусь этим, только возьму себя в руки. Они там, где больнее всего: на шее, боках, между ног…»

Прочитав сообщение, я захотела отбросить телефон, но решила дать здравому смыслу еще один шанс.

«Вы писали, что у него была пищевая пленка. Как он ее использовал? Обматывал вокруг головы, чтобы перекрыть воздух?»

Появилась надпись о том, что сообщение прочитано, но набирать ответ жертва не спешила. Спустя пять минут тишины новых сообщений так и не появилось. Что произошло? Жертву отвлекли? Ее напугал мой вопрос? Или со мной разговаривала не жертва? Что, если это был насильник, а спросив про пленку, я дала ему понять, что догадалась о совпадении? Держа телефон перед собой, я принялась расхаживать по кухне, задевая мебель. Из состояния тихой паники меня вывел долгий, незнакомый звонок в дверь.

Глава 11

Больше всего на свете хотелось забраться с головой под одеяло и ждать, пока незваный гость, кем бы он ни был, уйдет. Младший брат всегда вызванивал детскую мелодию — наш тайный сигнал, Валя трезвонила, пока я не просила ее остановиться с другой стороны двери. Сейчас же звонок был всего один. Родители практически никогда не приходили ко мне домой. Подозреваю, потому что я жила в бывшей бабушкиной квартире, а мама по привычке старалась обходить ее стороной. Но вдруг что-то произошло? Егор на каникулах, болтается с друзьями где попало, мало ли… А если это он? Тот, кто представился мне Сергеем. Тот, кого по заверению полиции не существует. Тот, кто оставил сережку с моей запекшейся кровью на коврике. Тот, кто только что напомнил мне в вайбере о пытках, которые я чудом пережила.

Звонок повторился. Я продолжала стоять на месте, когда на столе заиграл телефон. На экране появилась фотография Ильи. Черт! Не веря, что сегодня уже пятница, я побежала открывать дверь.

— Забыла? — поджал губы Илья, увидев меня в шелковом халатике и почти без макияжа. Сам он был в джинсах и черной кожаной куртке с клепками. Волосы, как всегда, небрежно взъерошены. Ничего общего с опером из сериалов про ментов, вылитая рок-звезда.

— Перепутала день. Прости.

— Ерунда, — он протянул мне завернутый в крафтовую бумагу букет из миниатюрных розочек и хризантем. — Что к нам, «Звери» не приезжали?

Вообще-то, раньше не приезжали и вряд ли приедут еще раз в ближайшее время.

— Извини, я уже не успею собраться. Может, сходишь один?

— Терпеть не могу ходить на концерты в одиночку. Лучше посмотрю что-нибудь по телеку.

Он уже направился к лестнице, когда я, сама от себя не ожидая, предложила:

— Хочешь, посмотрим вместе?

Илья оглянулся. Мы уставились друг на друга с удивлением. Может быть дело в пугающей переписке, а может, в оскорбительном отзыве, но сегодня мне совсем не хотелось проводить вечер в одиночестве.

— У меня есть номер хорошего суши-бара. Хочешь, закажем сет? — сделал шаг к двери и замер Илья. — Или я тороплю события?

— Какие события? — Я почувствовала, как краснею, и тут же развернулась лицом к прихожей. — Заходи.

— А телевизора у тебя нет? — дожидаясь доставку, прохаживался по квартире Илья.

— Можем посмотреть что-нибудь на макбуке, у меня подписка на онлайн-кинотеатр.

— Пойдет, — улыбнулся он.

То ли от открытого взгляда его золотисто-карих глаз, то ли от присутствия рядом друга, с которым не раз удавалось выбираться из самых страшных передряг, мне вдруг стало спокойно. Я почувствовала, что впервые за последние четыре месяца, прошедшие с появления сережки на моем пороге, могу по-настоящему расслабиться. Чего не скажешь об Илье. Он продолжал озираться по сторонам, оглядывая квартиру, в которую когда-то приходил в гости к моей бабушке. Маргарита Александровна была требовательной женщиной. Казалось, даже сейчас он старался соответствовать ее стандартам и держал спину прямо.

В дверь позвонили. Пока Илья забирал заказ, я проверила вайбер и налила нам по двойной порции виски. На секунду в голове проскочила мысль, что я спаиваю мальчика. Пришлось напомнить себе, что мальчишке в мае исполнилось двадцать четыре. А мне через три месяца будет тридцать…

— Аперитив, — сказала я, войдя в гостиную со стаканами.

Илья доверчиво отхлебнул половину и закашлялся.

— Как-то крепковато для аперитива…

— У меня только виски, — пожала плечами я.

— Не ожидал. Думал, ты белое вино любишь, или мартини какой-нибудь.

— Теперь уже нет, — склонилась над макбуком я. — Что посмотрим? Комедию, ужасы, боевик?

— На твой вкус. Если, конечно, в фильмах у тебя не такие же суровые предпочтения, — покачал стакан он. — Не против, если я разбавлю пепси?

— На кухне, в верхней полке у окна большие бокалы для красного вина.

— Тебе принести?

— Я буду чистый. Так что ты любишь смотреть?

— Не знаю даже… — донеслось из кухни. — Тебе это, наверно, будет неинтересно.

— Например?

— Что-то приключенческое, старые боевики, совсем древние, про любовь.

— Древние — это немое кино?

— Нет, — появился на пороге Илья и прислонился к дверному косяку. — Сороковых, пятидесятых. В которых герои всегда сильные, а девушки позволяют им себя спасать…

— Вроде «Касабланки»?

— В точку! Обожаю этот фильм, могу цитировать наизусть.

— Никогда бы не подумала, — пришла моя очередь удивляться. — Но раз можешь цитировать, лучше поискать что-нибудь другое. Как на счет более современного? Вот, например, «Дикие танцы»? Правда, там вроде бы никто никого не спасает…

— Классный фильм, я его в детстве любил, но можно выбрать что-нибудь другое?

— Слишком сопливо для тебя?

— Нет, просто я… Как бы это сказать. Мне тяжело смотреть фильмы с актерами, которые…

— Умерли от болезни?

— Глупость, конечно. Вот Брендон Ли, например, погиб в двадцать восемь. Но он умер быстро, неожиданно, и я спокойно пересматриваю «Ворона», хотя его убили прямо на съемках этого фильма. А с Патриком Суэйзи так не получается… Он долго болел. Мне сразу все эти больничные запахи представляются, стены крашеные. У них в Голливуде наверно такого нет, и все-таки…

Илья подошел ко мне и, поставив пустой винный бокал на крышку рояля, залпом допил остатки неразбавленного виски.

— Думаешь, я чудик, да?

Вместо ответа я только покачала головой. Та, кто почти год боялась лечь в ванную и скоро три года, как не выходит из дома одна, вряд ли имеет право его осуждать.

— Только не жалей меня.

— Мне и без тебя есть кого пожалеть, — подняла свой бокал я.

— Представляю. Но в прошлый раз я тебя предупреждал!

— Ой, вот только не надо…

— Прости, я сам терпеть такого не могу. А еще, когда спрашивают, как, например, моя сестра: «Чему тебя научил этот опыт?» Или говорят что-то вроде: «Если из мрака выйти на свет, то он покажется еще прекраснее…»

— Свет может быть не таким уж прекрасным, если постоянно боишься снова оказаться в темноте.

— Именно, — кивнул он и достал из кармана джинсов пачку сигарет. — Можно?

— Только если поделишься.

— Аделина Пылаева, ты куришь?! Что бы сказала Маргарита Александровна? — рассмеялся он и протянул мне сигарету.

— Если тебя это успокоит, до сегодняшнего вечера не курила, — с наслаждением, впервые за четыре месяца, затянулась я. — Ты на меня плохо влияешь.

— С фильмами все сложно, в общем. Может, у тебя есть какие-нибудь настольные игры? Монополия, например. Мистеру Монополия, кажется, лет двести уже, а он живее всех живых.

Я улыбнулась и покачала головой.

— А дартс?

— Хм… Почти.

Махнув Илье, я прошла в спальню и сдвинула правую штору к центру окна.

— Ни фига себе! — присвистнул он.

Выражение радостного удивления сменилось на его лице ужасом, когда я открыла спрятанный внизу сейф.

— Это что, настоящий? — кивнул он на лежащий внутри глок девятнадцатого калибра, а потом перевел взгляд на стоящую сверху мишень. — Ты что, стреляешь из него дома? А соседи?

— У меня есть глушитель, да и в подъезде половина квартир пустует. В остальных живут старики. Слух у них уже не очень, судя по тому, что пока никто не жаловался.

— С ума сошла…

— Ну как, пойдем есть суши и смотреть древний фильм, или постреляем?

Растрепав ладонью и без того непослушные волосы, Илья достал пистолет из сейфа. Я вытащила коробку с патронами и глушитель.

— Места не маловато?

— Пойдем в прихожую, оттуда как раз. Только не разбей мне окно!

— Думаешь, я так плохо стреляю?

— Думаю, ты выпил на голодный желудок стакан виски.

— Мастерство не пропьешь. Еще по одному?

Проглотив еще по порции Джека Дэниэлса, мы отправились на «полигон». Илья тут же показал класс, попав в десятку. Я же засомневалась в собственных возможностях. Мастерство, может, и не пропьешь, а начальные навыки — запросто.

— Ну кто так делает?! — возмутился Илья, стоило мне взять пистолет в руки.

— Я в тебя еще даже не прицелилась, а ты уже критикуешь.

— Ты никуда еще не прицелилась, а уже положила палец на спусковой крючок. И как ты стоишь!

— Как же?

— Неправильно. Смотри.

Он подошел ко мне и вместо того, чтобы показывать, как надо, обнял сзади. Его ладони накрыли мои руки, уверенно направили дуло в цель. Ощутив близость его сильного, горячего тела, уверенность, которую до сих пор никогда в нем не замечала, я чуть не задохнулась. Запах пороха смешался с ароматом его тела. Илья наклонил голову, чтобы точнее прицелиться. Щетина на его щеке скользнула по моей коже.

— Стреляй, так хорошо.

Не нажав на спусковой крючок, я повернула к нему голову и почувствовала его дыхание на своем лице. Завтра буду жалеть. А если ложь из отзыва вдруг окажется правдой, буду жалеть всю жизнь, что узнала об этом с единственным другом-мужчиной.

— Кажется, мне пора, — будто прочитав эти мысли в моих глазах, сказал Илья, но вместо того, чтобы выпустить меня из объятий, продолжал стоять, не отводя глаз. Только после того, как я кивнула, он отпустил меня, а я снова смогла нормально дышать.

Глава 12

Влив в бунтующие внутренности третью чашку эспрессо за утро, я открыла полку. На ней стояли две непочатые бутылки виски. Палец погладил пухлое горлышко одной из них, обогнула угол и скользнул по стенке бутылки. Жалко. Денег на карте почти нет. Ради продвижения нового курса уже пришлось продать пару сумочек на ебэе и беговую дорожку друзьям семьи. В ближайшее время пополнить бар не получится.

— Вот и хорошо!

Я одной рукой подхватила обе бутылки и со звоном опустила их в мусорную корзину. Давно пора. В последнее время из ритуала расслабления алкоголь перешел в разряд хобби — того, что делаешь с большим удовольствием и завидной регулярностью. Правда, количество раньше не давало поводов для беспокойства. Чуть не переспать с младшим братом подруги детства — чем не повод? Прости, Джек, но нам придется расстаться.

А может, причина была не в алкоголе? Я еще раз оглядела бутылки с золотистой жидкостью. Вдруг всему виной тот дурацкий отзыв, в котором меня назвали фригидной? Или трехлетнее отсутствие мужчины в моей постели? Или привлекательность самого Ильи? Вместо того, чтобы ответить хотя бы на один из этих вопросов, я с силой захлопнула крышку корзины. Словно это ящик Пандоры, из которого вот-вот полезут все беды мира… Только они, как утверждает психиатр, на самом деле у меня в голове.

Агорафобия. Боязнь открытого пространства. В моем случае, скорее страх перед чужими людьми в этом пространстве. Больше всего меня пугает необходимость выходить из дома в одиночку. Знаю, я способна перешагнуть порог квартиры без посторонней помощи, но стоит это сделать, как сердце начинает колотиться с такой силой, что изнутри сотрясается все тело, воздух будто застревает в легких, живот сводит, а кожа становится липкой и холодной от испарины.

Не помогли даже выписанные врачом антидепрессанты. Наоборот, в первое время благодаря пилюлям появились новые, незнакомые мне до тех пор симптомы. Пару недель я чувствовала себя так, будто собственными руками убила обоих родителей. Ощущение страшной потери в купе с терзающим чувством вины. Спустя полмесяца, как и обещал психиатр, активное вещество накопилось в организме, стенания по лже-погибшим родителям перешли в тоску по недавно почившей от старости вымышленной кошке. Когда и эти эмоции испарились, не осталось вообще никаких.

Это были не самые плохие дни. Я почти не вспоминала о Руслане, а если думала, то скорее по привычке, чем от нахлынувших чувств. В работе ясная голова тоже помогала. Вот только с поставленной задачей лекарства не справлялись. Мне по-прежнему было до паники страшно выходить из квартиры одной, зато реакция и чувство самосохранения начали давать сбои. Я переходила дорогу, не глядя по сторонам, и только благодаря Егору пару раз не оказалась под машиной. Еще опаснее — забывала запереть входную дверь. Не самая безобидная оплошность, когда неподалеку разгуливает мечтающий добить тебя маньяк. От антидепрессантов пришлось отказаться в пользу Джека Дэниэлса. Теперь же обнаружился и его побочный эффект.

Раздался долгожданный звонок в дверь. Перед тем, как всучить зевающему Егору велосипед, я достала мусорный пакет из корзины.

— Ни… чего себе! — выдохнул он, разглядев содержимое. — Шикуем! Может, ты уже мне на новую видюху заработала?

— А кто говорил, что с новой приставкой ему компьютер не нужен?

— Тот, кто рассчитывал на карманные деньги. Знаешь, сколько на соньку игры стоят?

— Будут тебе карманные деньги.

— Да ладно, это я так… — подхватил фэтбайк он и кивнул на пакет. — Сама донесешь?

— Справлюсь.

С велосипедом, пусть и с широкими колесами и мощной рамой, я бы тоже справилась. Не зря же всю юность занималась кросс-кантри. На соревнованиях встречались такие трассы, на которых велосипед ехал на мне дольше, чем я на нем. Самая интересная как раз ждала впереди, на мировом чемпионате, если бы во время прыжка у меня не отвалилось колесо. Но вовсе не травма мешает мне каждое утро спускать велосипед со второго этажа самостоятельно. Всему виной тот самый страх переступить порог квартиры в одиночестве. После изнасилования я все время проводила дома. Только на велосипеде я смогла почувствовать себя недосягаемой для людей. Пешеходу меня не догнать. Фэтбайк же дал мне возможность кататься там, где не ездят машины. Он дал мне иллюзию свободы.

Добравшись до берега реки, я почувствовала, как тяжело стали крутиться педали. Ощущение, которое мой мозг сам собой связал со спокойствием. Колеса загребали мощным протектором влажный песок, то и дело забрасывая его мне на спину. Отчасти, поэтому я вновь начала носить велоформу — после стирки она сохнет гораздо быстрее обычной одежды. Еще из-за мягкого памперса, все-таки приходится ездить по камням и корням деревьев. Но в первую очередь, из-за кармана на спине. Обычно туда кладут бутылку с водой или протеиновый батончик для перекуса. В моем идеально поместился электрошокер.

Подъезжая к поваленному дереву, я заранее напряглась, зная, что меня там ждут. На стволе сидел щуплый невысокий парнишка. Возможно, взрослый мужчина. Определить, сколько ему лет, не получалось. Проезжая мимо, я каждый раз отворачивалась. Не хотелось давать ему надежду даже взглядом. С тех пор, как я начала кататься, парень сидел здесь почти каждое утро. Я приезжала около семи, а значит, он либо встречал рассвет, либо поджидал меня.

Когда я приблизилась, в очередной раз попытавшись незаметно рассмотреть нового поклонника, он приподнялся. Я дернулась всем телом, будто заметила дикого зверя, готовящегося к прыжку. Все-таки, доля правды в том отзыве была… Стоило мне оставить парня позади и перевести дыхание, как руль задребезжал. Следом, из установленного на нем держателя, раздалась мелодия вайбера. Аудиозвонок. На экране появилась надпись «Аноним». Сердце застучало в груди так быстро, что я почувствовала позывы к икоте. Это всего лишь телефон, нужно взять трубку. Но как же страшно услышать ЕГО…

Глава 13

— Ало? — не останавливаясь, одной рукой достала телефон я.

— Аделина, я вас не разбудила? — послышался всхлипывающий женский голос.

— Нет, я давно не сплю.

Или мой сон из кошмара медленно перетек в грезу облегчения.

— Я вам вчера писала, помните?

— Конечно.

— Господи, я так рада вас слышать!

Знала бы ты, как рада я…

— Слава Богу, у вас нормальный женский голос. Я хочу сказать… Помните, вчера вы спросили, что он делал с пищевой пленкой? Наматывал ли мне на голову? Я подумала, а вдруг это Вадим пишет…

— Вадим? — переспросила я, сворачивая на трассу.

— Да, так зовут человека, который меня изнасиловал. Ну, по крайней мере, он мне так представился. А я Надя. Это мое настоящее имя, честное слово.

— Я вам верю.

— Правда? Мне очень важно, чтобы вы верили.

— Надя, так он делал это? Обматывал вам голову пленкой?

— Да. А когда я почти задохнулась, проковырял дырку у рта. Я даже надышаться не успела, а он мне снова кислород перекрыл, гад, — всхлипнула она. — А откуда вы про это узнали? Что, бывали уже такие случаи?

— У нас всякое встречается, — соврала я. На самом деле, пока ко мне обращались только угнетенные жены и униженные подружки.

— Может, вам и другие его… девушки писали? Вот бы узнать, он и правда их отпускал на совсем, или все равно потом…

— Надя, а как именно он вас отпустил? После чего?

— Сначала издевался надо мной часов… ну я не знаю, может пять, а может два. Время так тянулось, понимаете?

— Понимаю, — гораздо лучше, чем ты думаешь.

— Я сопротивлялась. Сначала поговорить с ним хотела, узнать, зачем это ему, я бы и так согласилась… Потом поняла, что разговаривать там не с кем. Ну нет в нем моего Вадима. Мы с ним месяц встречались до этого, представляете!

— Думаете, он заранее собирался вас отпустить?

— Нет, точно нет! Я пока билась, он из меня всю душу вытянул. В конце я уже так намучалась, что попросила поскорее меня… Ну, в общем, со мной закончить… Вот тогда он сказал, чтобы я шла.

— Просто так, ничего не объясняя?

— Нет, что-то говорил… Подождите-ка. Про то, какой паршивой матерью я бы была, какой мерзкой женой…

От этих слов у меня что-то шевельнулось внутри, а выпитый с утра кофе подступил к горлу. Те же слова я слышала, переживая пытки. А потом насильник требовал, чтобы я показывала все фокусы, каким учу себе подобных шлюшек, разносчиц СПИДа и прочих мерзостей.

— Сказал, что я курилка, поэтому родила бы больного ребенка и все такое. Но теперь я вроде как осознала всю свою никчемность, значит могу идти. Только если я кому-то расскажу, или если закурю, он меня убьет.

— Получается, он дал вам второй шанс?

У меня такой роскоши не было. Впрочем, убить себя я не просила.

— Вроде того… Вы знаете, я ведь с тех пор так ни разу и не закурила. Пыталась один раз, но и то, только от отчаяния…

Надя продолжала говорить, но я ее уже не слышала. Неожиданно я обнаружила себя стоящей возле подъезда. От пляжа до дома добралась на автомате, так же неосознанно притормозила возле знакомой лавочки. Огляделась. Вокруг никого.

— Я не могу сейчас разговаривать, — сбросив вызов, на ощупь впихнула телефон в крепленье на руле.

Похоже, разговаривая, я слишком быстро крутила педали и приехала раньше, чем обещала Егору. Стоило посмотреть на часы, но вместо этого я продолжила вертеть головой, осматривая пустой двор. Мой сон наяву снова превратился в кошмар. Сейчас должно быть около половины восьмого. Разве в это время люди не идут на работу? Ах да, сегодня же суббота…

Краем глаза я заметила движение справа. Сердце заколотилось, тело затрясло. На глаза сами собой навернулись слезы. Надя не настоящая. ОН заставил кого-то позвонить и разговорить меня, чтобы запеленговать телефон. Силуэт в черном приближался, а у меня с собой был только электрошокер. Что, если у него пистолет? Даже если нож… Я попыталась нащупать карман на спине. Стоило завести руку за спину, как все тело наклонилось, а велосипед подо мной повалился на бок. Я успела зажать раму между ног и подхватить руль. В этот момент человек ускорился и в пару шагов пересек двор. Еще мгновение, и ему останется только протянуть руку.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 14

Я вцепилась в грипсы и запрыгнула на седло. Попыталась поехать, но нога соскользнула с педали. Чертова школа кросс кантри! Столько лет мне вбивали в голову, что отталкиваться от земли неправильно… Силуэт в черном почти поравнялся со мной. Нащупав педаль, я со всей силы на нее надавила. Нога провалилась в пустоту, но велосипед уже покатился вперед.

— Что за фигня?! — донесся до меня голос брата. — Я не буду ждать, когда ты накатаешься!

Дрожа всем телом, я продолжала ехать вперед, пока слезы облегчения не хлынули из глаз и впереди не показался припаркованный серебристый Форд Фокус. Я так резко зажала тормоза, что чуть не перелетела через руль.

— Где ты был?! — отдышавшись, повернулась к брату. Он молча смотрел на меня округлившимися глазами.

— Дель, — наконец, заговорил Егор, — ты это…

— Нормально все, — слезла с велосипеда я. — Заноси уже.

Меня все еще била дрожь. На лестнице я с трудом попадала ногами на ступени. Выпроводив из квартиры встревоженного брата, закрыла дверь и впервые за четыре месяца включила сигнализацию. Все это время я ждала насильника, но именно сейчас совсем не была готова ко встрече. Не переодеваясь, я прошла на кухню и заварила травяной чай. С кружкой в руках, больше успокаивающей своим теплом, чем свойствами трав, просидела, глядя в окно, пока напиток не остыл.

А может, никакой встречи и не будет? Прошло почти три года, за это время он миллион раз мог найти и убить меня. Допустим, первые пару лет я успешно пряталась, но последние месяцы мой адрес висит на странице контактов в школе соблазнения. Насильник давно знает, где я живу, даже как минимум один раз побывал у меня на пороге и оставил сережку, которую сорвал с уха в ту страшную ночь. Так в чем же дело? Возможно, его отпугивает моя репутация. Все-таки, одного маньяка в этой квартире я уже радушно встретила. Отсюда тот отправился прямиком в тюрьму и, надеюсь, не выйдет из нее до конца жизни.

Или насильник больше не собирается меня навещать? В отличие от Нади, меня никто не отпускал. Я сбежала сама. Первым делом отправилась в больницу и подала заявление в полицию. Единственный результат, который мне это принесло — насильник узнал о заявлении и поклялся меня убить. Тогда я ему поверила. Еще бы, после всего, что он со мной сделал… Но что, если на самом деле он никого не убивает? Вдруг ему нравится мучить жертву, причем не только во время изнасилования, но и после него. Годами. Запугивать, оставлять «подарки», внушать, что он близко, а час расправы наступит с минуты на минуту.

До звонка Нади я даже не думала о таком варианте. Несколько раз безрезультатно пробовала найти убитых им девушек, но ни разу не искала выживших. А что, если выжили все?

— Окей гугл, — пробормотала я себе под нос, направляясь в гостиную, к лежащему на подушке у камина макбуку.

Сбросив в центре комнаты велотуфли, я уселась на пол. В поисковой строке вбила пару фраз, которые первыми пришли на ум: «изнасилование, горящая бумага между пальцами, пищевая пленка на голове». На первой строчке результатов поиска оказалась карусель БДСМ-роликов.

— Ай-ай-ай, друг-гугл, — покачала я головой и добавила к запросу «плохая мать».

На этот раз к роликам из категории «БДСМ» добавились видео с инцестом. Наскоро проскролив вниз, я увидела такое количество страниц, после которого даже у интернет-зависимого опустились бы руки. Добавила вместо привычного «убийство» новое «отпустил жертву», и поисковик выдал ноль результатов. Похоже, я ищу либо не то, либо не там. Так где же можно отыскать такую информацию? Доступа к полицейским базам у меня нет. Всегда можно попросить о помощи Илью, но для этого было бы здорово знать, что конкретно я ищу.

Может, Надя упоминала какую-нибудь конкретную деталь? Нет, она только перечисляла то же самое, что насильник делал со мной, и спрашивала, что после этого бывает. Откуда мне знать? К счастью, я не успела проверить на себе… Стоп. А вдруг и правда есть откуда? Что, если в службу поддержки на самом деле обращаются не только избитые жены? Организация работает по всей стране. Вряд ли насильник начал с меня, а если наши с Надей случаи и правда связаны, на мне он не остановился. Сколько жертв могло быть даже за три года, прошедшие с моего изнасилования? Кто-то должен был обратиться за помощью. Анонимная служба поддержки — единственная возможность выговориться, когда тебя запугали.

Я открыла страницу с базой, в которую обычно вносила отчеты о разговорах с каждой жертвой насилия. Кликнула на уровень выше, ожидая, что система потребует специальный пароль для доступа. Ничего подобного. Перед глазами предстал бесконечный список имен. Чаще всего в графу «Имя» я вносила Свет, Оль и Кристин, точно зная, что именно так этих женщин не зовут. Вероника, например, первые две недели общения представлялась Еленой. В этом смысле поиск ничего не даст. Можно хотя бы попытаться выяснить, встречались ли уже подобные случаи.

Я нажала на строку с лупой. Изнасилованных оказалось больше половины — слишком много, чтобы просмотреть в одиночку. Как на счет остальных параметров? С горящей бумагой ноль результатов. Пищевая пленка встретилась дважды: парень отхлестал девушку рулоном, когда та отказалась сняться в домашнем порно, а одноклассники обмотали полиэтиленом пятнадцатилетнюю девочку и заставили бегать по школьному коридору, чтобы она «перестала быть жирной свиньей». По всем остальным запросам, пришедшим мне в голову, ноль результатов.

Ничего не нашлось, потому что нечего искать. Наде попался урод-бойфренд, который поиздевался над беззащитной девушкой и отпустил ее, а мне… Моя история никак с этим не связана, а я снова полезла не в свое дело. Достаточно двух раз. Чем я лучше жен, терпящих побои от мужей, если готова трижды совершить одну и ту же ошибку?

Я потянулась к крышке макбука, чтобы ее захлопнуть, но рука застыла на полпути. Из прихожей послышалось еле уловимое царапанье, будто мышь пыталась пролезть под входную дверь. В старинном доме, памятнике архитектуры, время от времени появлялись грызуны, избавиться от них полностью невозможно. Вот только вряд ли они способны взобраться на уровень замочной скважины и щелкнуть механизмом. Волосы на затылке приподнялись, будто я сама превратилась в настороженное животное. Кошку-мышелова. Или другую мышь в этой же ловушке.

Глава 15

Незваный гость продолжал скрестись в замочной скважине. На цыпочках я подбежала к сигнализации и отключила ее до того, как она успела отправить сигнал в охранную фирму. Следующая цель — спальня и сейф с пистолетом. Пробраться к ней оказалось не так просто. Пока я вглядывалась в экран макбука, за окном стемнело. То и дело натыкаясь на мебель, я скорее чувствовала себя слепым котенком, чем хищником. Когда я все-таки добралась до сейфа, раздался настолько громкий лязг, что его было слышно даже из спальни. Кажется, ОН открыл дверь.

— Ничего, — прошептала я, стараясь успокоить дрожь в руках и попасть в комбинацию цифр, — есть еще вторая. Пусть деревянная, зато тоже на замке.

Трясущимися пальцами я вытащила пистолет из сейфа и на цыпочках пошла обратно в прихожую. Хорошо хоть, вчера не стала его разряжать. Это, конечно, не по правилам, но после выпитого у меня совсем не было сил… Или были? Что, если я разрядила обойму, но была слишком пьяная и сонная, чтобы это запомнить? Поздно. Проверять уже некогда. Стоит вытащить магазин, как дверь наверняка распахнется. Столько лет я готовилась к этой встрече, теперь не позволю застать себя врасплох.

Я подошла вплотную к двери и наставила на нее дуло. Из замочной скважины донеслось еле слышное скрежетание. Кажется, вскрывать замки — не самая сильная его сторона. Может, все-таки успею проверить, на месте ли пули? А если он справится быстрее? Сколько раз под воздействием антидепрессантов я на автомате закрывала дверь, а потом зря возвращалась, чтобы проверить? Нужно себе доверять. А вдруг так же на автомате я перед сном разрядила пистолет? Нет, тогда бы мне не пришлось просыпаться с утра с размазанной под глазами тушью, чего со мной обычно не случается. Разве можно выполнить одно доведенное до автоматизма действие и проигнорировать все остальные?

Скребущиеся звуки действовали на нервы. От редкого лязганья металла о металл у меня подергивался живот. Когда звук стал громче, захотелось убежать обратно в спальню и спрятаться под кроватью. Пистолет заходил в вытянутых, перенапряженных руках. Может, он в курсе, что я жду у порога, и специально расшатывает мою психику? Нужно было установить на второй двери глазок, такой же, как на первой, с инфракрасной подсветкой на случай, если насильник выключит свет в подъезде.

Решив прекратить эту пытку, я потянулась к замку и рывком распахнула дверь. На пороге застыл мужчина. Среднего роста, чисто выбритый, на вид лет сорока. Брюки со стрелками из дешевого, будто стеклянного материала, старомодная рубашка с влажными пятнами под мышками, кусок толстой проволоки в руках. Не слишком похож на взломщика, а тем более того, кто меня изнасиловал.

— Стоять! — выкрикнула я единственное, что пришло в голову.

Вместо того, чтобы послушаться, мужик начал пятиться к лестнице.

— Стоять, а то застрелю! — еще громче проорала я.

От крика его плечи вздрогнули, но он продолжил пятиться. Дальше угрожать бессмысленно, надо действовать. Я надавила пальцем на спусковой крючок и зажмурилась. Ничего не произошло. Сила как будто покинула мои руки. Может, и к лучшему. Что, если бы в магазине не оказалось пуль? Он наверняка накинулся бы на меня, а так развернулся и с громким топотом побежал вниз по лестнице.

Стоило мне опустить пистолет, как снизу, будто искаженное эхо моего собственного голоса, донесся выкрик «А ну стой!» Топот резко сменил направление. Секунду спустя взломщик вновь оказался на лестничной площадке. Он несся прямо на меня. Зажмурившись, я снова подняла глок. В этот момент что-то тяжелое и горячее упало мне на ноги. Раздался оглушительный грохот. Ухватившись за дверную коробку, я выронила пистолет и еле удержалась на ногах.

Глава 16

Глаза распахнулись сами собой. У меня на ступнях лежала голова взломщик, а у него на спине сидел Илья. Сквозь шум в ушах я услышала звук сыплющейся из дыры под потолком штукатурки. Опустила взгляд на пол. Мой пистолет валялся возле взломщика, но тот не пытался его достать. Вместо этого он послушно завел руки за спину и дал Илье надеть на себя наручники.

— Имя! — скомандовал Илья.

— Кирилюк Михаил Юрьевич, — ответил тот.

Что-то знакомое… Но раньше я его ни разу не видела. И почему это, интересно, он слушается безоружного Илью, в то время как мои угрозы проигнорировал даже под дулом пистолета?

— А здесь что забыл?

— За своей я пришел. Верка у вас? — поднял на меня глаза взломщик.

— Верка? — переспросила я, не представляя, о ком он говорит.

— Кирилюк, — сплюнул он на пол, когда Илья помог ему сесть, — со всем выводком.

— Вероника! — с облегчением выдохнула я. — Вы ее муж?

— Нет, бля, волшебник в голубом вертолете. Лох я, которого вы все решили нае…

— При даме не выражайся! — потянул его за руки Илья. Кирилюк поморщился от боли.

— Дама, где моя баба, я спрашиваю?!

— Вопросы здесь я буду задавать, — ответил за меня Илья.

— С чего вы взяли, что Вероника здесь? И как вообще меня нашли?

— Как, как… По телефону. Ты ж сама мне позвонила, про больницу чушь наплела.

— Это не чушь, Веронику на самом деле отправили на лечение.

— Был я в больнице, никто ее там не ждет, а спиногрызов моих и подавно.

— Мы устроили ее в клинику в другом городе.

— Кто это, мы?

— Служба поддержки… онкологическим больным, — нашлась я. Про жертв насилия лучше не заикаться, хотя бы для безопасности самой Вероники.

— А мне почему соврали?

— Ваша жена побоялась, что вы не отпустите ее на лечение так далеко от дома.

— И не отпустил бы! Что у нас, врачей нет?

— Специализирующихся на ее форме рака нет.

— Ну и где она сейчас? В Москве небось?

Какой сообразительный.

— Не могу вам сказать.

— Это еще почему?

— Для успешного выздоровления ей в первую очередь нужен покой. Вы сильно взволнованы, и ваше настроение может легко ей передаться. Постарайтесь успокоиться. Как только дела пойдут на лад, она вернется домой.

— Хрена лысого! Ты мне мозги не парь… — заорал он, но тут же замолк.

— Здесь дама, еще напоминать надо? — спросил у него из-за спины Илья.

— Не надо, — буркнул Кирилюк и снова обратился ко мне: — Врешь ты все, я ж адрес на сайте твоем нашел. Телефон в яндексе вбил, и на тебе. Какая ты на хрен медичка? Стириптизерша какая-нибудь, или того хуже.

— Мастер сексуальных техник. Я волонтер в службе поддержки ж… онкобольным. Веронике требовалась срочная госпитализация, было не до объяснений. Надеюсь, теперь вы все поняли и не станете ее тревожить. Без вашей помощи жена не поправится. Вы же не хотите, чтобы ваши дети остались без матери?

Он опустил глаза и покачал головой.

— Так как помочь-то? Я ж люблю Веру…

— Дайте ей время прийти в себя. Веронике нужен полный покой. Если хотите поддержать, можете написать письмо, я обязательно ей его перешлю.

— Письма писать. Хотя что мне еще в тюрьме делать, — оглянулся на наручники он.

— Не будет никакой тюрьмы. Илья, отпусти его, пожалуйста.

— Еще чего! Он к тебе в квартиру чуть не залез. Я снизу все слышал.

— У человека горе, жена болеет. Разве не видишь?

Покачав головой, Илья нехотя расстегнул наручники и слез с Кирилюка.

— Еще раз увижу, срок впаяю! — крикнул вдогонку выбегающему из подъезда мужчине, а затем повернулся ко мне. — Ты нормальная вообще?!

— В медицинском заключении об отсутствии противопоказаний к владению оружием написано, что нормальная. Хочешь, покажу?

— Твой папа-хирург к нему руку не приложил? А то я уже начинаю сомневаться в законности этого заключения… — стер пот со лба он. — У тебя же сигнализация стоит, почему она не сработала?

— Забыла включить, — пожала я плечами.

— Чувствуешь себя с этим неуязвимой? — поднял с пола глок и протянул мне Илья. — А зря. В этот раз он чуть не сбежал, а в следующий мог бы вернуться с оружием. Пистолетом преступника не задержишь.

Я никого и не собираюсь задерживать, но Илье, конечно, об этом лучше не знать. Если бы на моем пороге появился насильник, долго думать не пришлось…

— Прекращай строить из себя героиню, — прервал мои мысли Илья.

Героиню… Забавно. Вряд ли героиня сидела бы целыми днями дома, боясь выйти в одиночестве на улицу. Да какая там улица. Мне страшно даже выглянуть в подъезд. Хотя, если бы я знала, что Илья на страже, могла бы прогуляться по лестнице.

— А что ты вообще делал в моем подъезде?

— Пиццу принес. Она где-то там лежит, — заглянул он в лестничный пролет. — В центре новое кафе открылось…

— Погоди, разве мы договаривались сегодня встретиться?

— Нет, но я подумал…

— Что можешь прийти без приглашения и прочитать мне инструкцию по пользованию сигнализацией?

— Понял, — сжал губы и развернулся он. — Всего доброго, гражданка Пылаева. Если снова возникнут проблемы — звоните в отделение.

Пока шаги Ильи еще были слышны на лестнице, я поспешила вернуться в квартиру и закрыть дверь. Прижав к груди пистолет, медленно опустилась на пол. Так ли Илья неправ? Выстрелить в незнакомого взломщика я не смогла. Конечно, в мою квартиру пытался пробраться чужой мужчина, только это еще не повод его убивать. Как выяснилось, совсем не повод. Но есть ли гарантия, что я способна убить насильника?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 17

«Раньше на наших занятиях мы говорили о том, чего хочет мужчина. Главный вывод, к которому я пришла за эти годы: достойный внимания мужчина хочет видеть рядом с собой счастливую женщину. Неудовлетворенная, терзаемая тревогами, не способная получать удовольствие от жизни женщина вряд ли сможет подарить кому-то любовь», — напечатала я, стараясь отбиться от гаденькой мысли, что описываю собственный портрет в последние годы.

Нужно выкинуть из головы самоуничижительные мысли, но что тогда в ней останется? Страх. Обычно я работала под музыку, но сегодня боялась ее включать. Весь день прислушивалась, не донесется ли шорох из прихожей. Ничего не значащий инцидент подцепил корку на поджившей ране, и теперь она снова начала кровоточить.

«Чтобы стать источником наслаждения для мужчины, женщине необходимо», — успела напечатать я, когда кухню заполнили звуки маримбы. Я вздрогнула, несмотря на то что звонок не был резким, а громкость возрастала постепенно. На экране айфона появилась фотография мамы. Уложенные локон к локону волосы выкрашены в каштановый цвет, и только у самых корешков поблескивает серебристая седина. Внутренний контур глаз обведен черным карандашом. Ресницы, опущенные тяжелым веком, слегка тронуты коричневой тушью. На губах тонкий слой золотисто-бежевой помады. Несмотря на то, что это был голосовой вызов, я не сомневалась, сейчас мама выглядела точно так же, как и на фото. Она выглядела так всю мою жизнь. Единственное, что менялось за эти годы — количество морщинок на ее всегда серьезном лице.

— Привет, Аделина, — она единственная в семье называла меня полным именем. Для отца я была Аделя, для брата Делька, для бабушки Адель. Подруга, которую в детстве я считала чуть ли не сестрой, до сих пор звала меня Линой. — Ты занята?

— Работаю, — вздохнула я, сохраняя недописанный продающий текст. До конца дня мне еще предстояло разослать его выпускницам предыдущих потоков школы соблазнения, отредактировать программу курса и отправить ее дизайнеру, а затем до глубокой ночи составлять планы занятий.

— Послушай, помнишь Николая Семеновича? — словно я ответила «нет», затараторила мать. — Он работал у вас в школе психологом.

— Помню, — соврала я, чтобы мама побыстрее выдала новости, и можно было вернуться к делу.

— Так вот, он открывает личный кабинет, представляешь?

— Угу, — я принялась исправлять в ворде подчеркнутые красным слова.

— И знаешь что?

Мать сделала такую паузу, как будто я и правда могла знать.

— Нет, и что же?

— Ему нужна девушка на ресепшн! Вот я и подумала, что ты сможешь ему помочь.

— Но у меня в городе совсем не осталось подружек. С тех пор, как я вернулась из Москвы, было не до друзей.

— Да какие подружки, дорогая. Это же прекрасная должность. Сиди себе, записывай клиентов на прием. Он называет их клиентами, говорит, что пациенты — это у твоего папы, в поликлинике, а у него все по-другому…

— Подожди, — оторвала взгляд от экрана макбука я. — Ты что, предлагаешь эту вакансию мне?!

— Конечно. Это же прекрасная возможность!

— Возможность чего? Переквалифицироваться из тренера в секретаршу?

— Почему секретаршу? Это называется администратор.

— Какая разница?

— Милая, — вздохнула мама, — ну почему ты так боишься работать?

— Извини, — сказала я, отводя трубку от уха, — мне некогда. Нужно отдыхать.

До того, как я сбежала из Москвы от насильника, моя школа соблазнения приносила огромные деньги. Я планировала купить в ипотеку квартиру в новостройке в престижном районе, приезжала к родителям в гости на дорогущей машине. Но даже тогда мама стеснялась моей профессии и не считала ее настоящей работой. Так почему же я решила, будто сейчас, когда заработков еле хватает на еду, а ради продвижения бизнеса я распродаю остатки ценных вещей, что-то изменится? Если мне не удастся запустить успешный курс, придется обращаться за помощью к семье. Теперь я знаю, какой услышу ответ.

Стиснув до боли зубы, я вернулась к продающему тексту. «Чтобы стать источником наслаждения для мужчины, женщине необходимо получать удовольствие самой. Чтобы быть готовой к любви всегда, нужно любить себя. Заезженная фраза, правда? Каждая знает, что нужно любить себя. Но как должна проявляться эта любовь? В действии! Истинная любовь всегда проявляется в действии, к себе — в том числе. Любить себя не значит потакать собственным капризам в ущерб всему остальному. Любить себя — значит заботиться о себе…»

Пальцы замерли над клавиатурой, а дыхание сбилось. До слуха донесся сигнал вайбера. Я в очередной раз отвела взгляд от монитора и увидела на мобильном входящий видеозвонок от Нади.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 18

На экране появилось круглое личико молодой женщины с покрасневшими глазами и припухшим носом. Несмотря на еле сдерживаемые слезы, она широко улыбалась.

— Привет! — помахала она, судя по углу наклона, в камеру ноутбука.

— Привет, Надя, — улыбнулась я в ответ. — У тебя что-то случилось? Ты плакала?

— Нет… — опустила глаза она. — Ну, то есть да. Ничего не случилось, просто я боюсь.

И так, скорее всего, будет всегда.

— Боишься Вадима? — я вспомнила, как представился ей подонок.

— Его, и себя.

— Хочешь еще кому-то рассказать?

— Нет, мне стало легче после наших разговоров. А вот закурить хочется ужасно! Мне даже снится в кошмарах, что я иду по улице, задумалась и хоп, у меня в руках пачка, а в зубах уже зажженная сигарета. Или что я сижу с подружками в кафе, выпила лишнего, а потом взяла и закурила в полубессознательном состоянии.

Кажется, мне знакомы не только Надины страхи перед насильником. Вот и я так же представляю, что выпила, а на утро в моей постели Илья…

— Но это еще не самое страшное, — наклонилась к камере и зашептала Надя. — Дальше мне снится, что в пьяном угаре я рассказываю обо всем девчонкам, а потом приходит Вадим и душит их всех… А что, если я правда не сдержусь?! Что, если разревусь на глазах у подруг или мамы, расскажу обо всем, а потом он их убьет?

— Вадим угрожал убить твоих близких, если ты расскажешь им об изнасиловании?

— Нет, только меня, но что ему помешает?

И правда, что насильнику помешает убить вместе со мной Егора, когда, например, он будет заносить в квартиру мой велосипед? Кожа на руках покрылась мурашками, по всему телу зашевелились волоски. Странно, почему раньше мне не приходила в голову эта мысль? С другой стороны, если бы он хотел это сделать, у него был миллион возможностей. Может, я просто все это время подсознательно чувствовала, что насильник побоится напасть, когда я не одна? Вдруг это чувство было ложным…

— Думаешь, он на такое способен?

— Уверена, — кивнула Надя. Из-под русых, давно немытых волос блеснули сережки с крупными топазами. Даже если человек, изнасиловавший Надю, способен убить близких своей жертвы, ко мне это не имеет отношения. Обе сережки на ней, а мне одну вырвали из мочки. Я почувствовала облегчение и укол совести одновременно. Нельзя радоваться тому, что чужая беда тебя не коснулась. Это, в конце концов, непрофессионально… А что, если в тот вечер на ней не было украшений? Или он взял на память какое-то другое, например, из пупка?

— У тебя красивые сережки, — постаралась улыбнуться я.

— Спасибо, — подняла волосы она. — Сама себе подарила, когда на работе повысили.

— А в тот вечер, с Вадимом, они тоже были на тебе?

— Да, я их никогда не снимаю. Знаю, на природу в золоте не ездят, но мне так больше нравится. Я себя тогда белее женственной, что ли, чувствую…

— А еще какие-нибудь украшения на тебе были?

— Вроде бы нет, а что?

— Просто так, — покачала головой я.

— Скажи, почему ты спрашиваешь?

— Просто было интересно, не забрал ли он у тебя что-нибудь ценное. Ерунда.

— Нет, — отмахнулась Надя, — он не такой. Обворовывать точно не стал бы. У него принципы по жизни. Знаю, как это звучит, но так и есть, правда. Он меня как раз этим подкупил. Ну и красотой, конечно…

— А какой он?

— На вид лет тридцать пять, как раз чуть постарше меня. Среднего роста, но очень хорошо сложен. Сильный, это с первого взгляда видно было. Так и оказалось…

Мой насильник был невысоким и выглядел скорее суховатым, чем накачанным. Хотя, что мешало ему за три года набрать мышечную массу?

— А лицо?

— Доброе. Взгляд светлый. Лицо очень правильной формы. Он из тех, кого лысина делает только сексуальнее.

— Лысина? — вырвалось у меня.

— Ну да, — пожала плечами Надя. — Тебе такие не нравятся?

Меня такой не насиловал, но кто знает, как он мог преобразиться за последнее время.

— А какого цвета у него глаза?

— Карие, почти черные. А что?

У насильника они были зелеными, как у моего папы. Вместо этого, я сказала:

— Ты говорила про светлый взгляд.

— Это же я не о цвете. Ну, знаешь, открытый такой… Как у человека, который друга в беде не оставит, старикам всегда поможет.

— Думаешь, то впечатление, которое у тебя о нем сложись, пока вы встречались, настоящее?

— Не уверена… То есть, я, конечно, сильно в нем ошибалась… Но в общем, мне кажется, что да. Он такие вещи рассказывал, нарочно не придумаешь, понимаешь?

— Не совсем, — улыбнулась я.

— Ну вот об отце с большой любовью говорил, о старших вообще уважительно отзывался. Так, между делом.

— Когда и проявляется истинная сущность человека.

— Именно. И об этих, как их называют. Ну, кто служил.

В груди кольнуло. Я молча кивнула, боясь сбить Надю с мысли, но потом все-таки не сдержалась:

— А сам он служил в армии?

— Да, много историй рассказывал. Как жизнь сослуживцу однажды спас. Ему за это даже награду дали, за спасение погибших, как-то так.

— Погибавших, — поправила я, припомнив разговор трехлетней давности, о котором в то время почти сразу же забыла.

— Вот, точно!

— Много выдают таких наград? — сглотнув подкативший к горлу ком, спросила я.

— Теперь уже да, а тогда, представляешь, он ее первым получил! Ну или в числе первых. Эту награду тогда только вводили, он вроде бы говорил, что на вручении было несколько героев. Не суть. Короче, такое специально не придумаешь, правда же?

— Скорее всего.

С тех пор, как я подала заявление в полицию, и выяснилось, что человека с таким именем, номером машины, должностью в компании и прочими атрибутами, не существует, все, о чем мне рассказывал насильник, я привыкла считать ложью. Вот только зачем ему повторять одну и ту же ложь разным жертвам? Имена, к примеру, он выдумал разные. Мне представился Сергеем. Так зовут моего отца. Сомневаюсь, что это совпадение.

— Надя, а какое у тебя отчество?

— А что? — ее глаза округлились и заблестели. — Ты решила все-таки сдать по мне отчет?

— Нет, конечно, я же обещала. Просто интересно. Знаешь, часто бывает, что насильники…

— Представляются именем папы? — перебила меня она.

Я кивнула.

— Где же ты раньше была, Аделина? Я Надежда Вадимовна. Еще одна дура, которая на это повелась.

«Добро пожаловать в клуб!» — чуть не вырвалось у меня, но я сдержалась. И все же, если Вадим и Сергей — один человек, то почему он отпустил Надю? К тому же, обе сережки все еще у нее в ушах…

— Надя, он приглашал тебя в ресторан?

— Да, пару раз.

Со мной ограничился всего одним.

— Что он обычно заказывал?

Я скрестила пальцы свободной от телефона руки, надеясь услышать названия мясных и жареных блюд.

— В основном всякую траву и яйца, — хихикнула она, но, заметив, как изменилось выражение моего лица, посерьезнела. — А что? Почему ты об этом спросила?

— Просто так. Ты говорила, он тебя кусал. Вдруг Вадим любит слабо прожаренные стейки.

— Так не честно, — ее подбородок задрожал, а глаза снова заблестели. — Я же тебе все как есть рассказываю, а ты…

— Извини, глупый был вопрос.

— Ничего и не глупый! Это что-то значит, да?

— Что он любит траву и яйца? — попыталась улыбнуться я.

— Я видела, как ты в лице изменилась, — замотала головой Надя. — Раз он ест только диетическую фигню, он меня убьет, да?

— С чего ты… Мне такое даже в голову не приходило!

— Тогда что? Я хочу знать правду!

Слезы брызнули у нее из глаз. Она опустила голову на руки, так, в поле зрения камеры попадал только ее затылок.

— Надя…

— Знаю, — всхлипнула она, — я уже двинулась от этого всего. Везде мне что-то мерещится. То я думала, что ты это он, пока твой голос не услышала, то мне снилось, как он душит моих подруг, а теперь… Прости, пожалуйста.

— Ты ни в чем не виновата.

— Считаешь? — подняла глаза к монитору она.

— Он больной, — ответила я, поняв, что именно она имеет в виду. Мне тоже много раз приходилось задаваться этим вопросом. — Как бы идеально ты себя ни вела, его воспаленный мозг все равно нашел бы повод для расправы.

Глава 19

Завершив разговор, я принялась готовить обед. Нарезала овощи и уложила в форму для кексов, залила их взбитыми с молоком яйчными белками. Пока все это томилось в духовке, стояла у окна, ничего не видя перед собой. Бывают ли такие совпадения? Еще полгода назад я бы сказала «нет», но сейчас уверенности поубавилось. Недавно я уже считала, что вышла на след насильника. Укусы в тех самых местах, что и у меня, обожженные, как мне казалось по кадрам с места преступления, пальцы, вырванные из ушей сережки — все это подтолкнуло меня к расследованию и встречам с двумя садистами. Оба эти знакомства могли закончиться смертью, причем не только моей. Так стоит ли рисковать на этот раз?

Из раздумий меня вывел запах гари. Обед! С трудом выудив уцелевшие части миниатюрных запеканок, я принялась ковырять в них вилкой.

— Удовольствие, говоришь, надо получать, — поднесла ко рту кусочек и почувствовала запах горелого.

Вместо того, чтобы давиться испорченным обедом, выкинула его в мусорную корзину. Овощей больше не осталось, поэтому решила сварить яйца всмятку. Опустила два в холодную воду и поставила на плиту. По моему любимому рецепту после закипания их нужно варить ровно полторы минуты. На десять секунд больше или меньше, и получится неидеально. Яйца и трава… Хватит, на этот раз мысли о маньяках не смогут испортить мне удовольствие от еды. Тем более, думать больше не о чем. Что толку гадать, связаны наши с Надей несчастья, или нет? Все равно никаких зацепок нет. Разве что…

Проверив, не появились ли на поверхности воды в миниатюрной кастрюльке с яйцами пузырьки, я раскрыла макбук. В строке поиска ввела «награда за спасение погибавших». Друг-гугл тут же выдал цитату из статьи в Википедии: «Медаль „За спасение погибавших“ — государственная награда Российской Федерации, учреждённая Указом Президента Российской Федерации от второго марта тысяча девятьсот девяносто четвертого года». Интересно. Если я правильно оценила возраст насильника, три года назад ему было немного за тридцать. В девяносто четвертом он точно не мог служить в армии, а значит, вряд ли получил медаль. Если только… «Медалью в массовом порядке награждаются несовершеннолетние — обычно ученики средних школ». Допустим.

«В конце 1994 года состоялось первое награждение российской медалью „За спасение погибавших“. Список награжденных составил 94 человека». Молодец, Википедия, покажи мне этот список. Сколько же мужских имен! Посмотрим, кто из них подходит по возрасту. Теперь гораздо проще, всего два имени, и рядом с каждым из них надпись — награжден посмертно. Вряд ли издевавшийся надо мной или Надей человек — зомби, восставший из мертвых, чтобы покарать всех женщин за спасенную когда-то ценой своей жизни девочку. От этого образа меня передернуло, а на душе стало гадко. Иногда собственные мысли, за которые потом стыдно, кажутся чужими, как будто подселенными извне, или навеянными злыми духами. Может, Илья прав, и я ненормальная?

Вариант со школьником отметаем. Что, если насильник очень хорошо сохранился, и в девяносто четвертом ему на самом деле было восемнадцать? Очень-очень маловероятно, но проверить стоит. Я выбрала из списка все фамилии с пометкой «солдат-срочник». Таких оказалось на удивление много. Видимо, армия располагает к героизму. Или подвергает опасности жизни несчастных солдат, а те вынуждены помогать себе подобным.

Погуглив первое попавшееся имя, я отыскала статью из местной газеты. ВДВ. Групповой прыжок с парашютом. Один из солдат запутался в стропах и врезался в другого. Парашют второго парня повис, веревки обвили руки, но он сумел дотянуться до кольца, а когда запасной парашют раскрылся, подхватил товарища по несчастью за стропы. Оба выжили. Следом попалась еще пара похожих случаев. Виной каждый раз оказывался «внезапный порыв ветра», а герой успевал подхватить товарища на лету, распутать зацепившиеся стропы или зафиксировать «погасший купол», что бы это ни значило.

Была и пара более оригинальных случаев. В первом один солдат вытащил из воды другого во время неудачной переправы через реку, а во втором — сначала помог спасти местного жителя из горящего дома, а потом вынес на руках потерявшего сознание сослуживца, который вернулся в здание за кошкой.

Мне приходилось находить в соцсетях людей и с меньшим количеством данных, поэтому большую часть списка я отыскала без проблем. Внешним видом эти мужчины мало походили на моего насильника. С залысинами и пивными брюшками, они выглядели намного старше нашего с Надей общего знакомого. А может, никакого общего знакомого у нас нет? Не важно. Раз уж начала, нужно отыскать оставшихся. Не хватало всего троих парней. О каждом из них я нашла по несколько более свежих, и уже не таких оптимистичных статей. Все трое получили медаль «За спасения погибавших» повторно, один из них даже был награжден трижды, в последний раз посмертно. Все трое погибли, спасая других.

Глаза заслезились. Секунду спустя я поняла, что причина не только в скорби по героям — комнату наполнил дым. Выключив газ, я поставила подгоревшую кастрюлю с яйцами в раковину, под струю воды, и принялась размахивать полотенцем перед окном. Однажды геройство может сойти тебе с рук. Если повезет, во второй раз тоже. Но не стоит слишком часто испытывать судьбу. Если я буду бросаться на каждый крик о помощи, рано или поздно помочь не смогут уже мне.

Я открыла холодильник, чтобы достать продукты для третьей попытки приготовить ужин. Подумав, взяла яблоко и захлопнула дверцу. Оставить все как есть, когда появилась хотя бы какая-то, пусть даже ложная, зацепка, не в моих силах. Но что я могу? Позвонить Руслану? От одной мысли об этом я поперхнулась. Он бы наверняка что-нибудь придумал. Всегда придумывал. Появлялся, как тот самый волшебник в голубом вертолете, о котором вспоминал муж Вероники, спасал меня, а потом навсегда исчезал из моей жизни. Каждый раз навсегда. Похоже, чтобы снова его увидеть, мне нужно еще раз встретиться со смертью. В последнее время она и так назначала мне слишком много свиданий. Прожевав кусочек яблока, я выбрала знакомый номер из контактов в айфоне.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Оперуполномоченный Краснов слушает.

— Дуешься?

Вместо ответа в трубке послышался смех. Илья с детства быстро забывал обиды, вот и теперь оставил официальный тон:

— Что тебе надо, Пылаева?

— Извини меня, я погорячилась.

— Не пристрелила меня на месте, и то ладно.

— Я больше не буду. Мир?

— «Я больше не буду» и все? Серьезно?

— Ну хорошо, чем я могу искупить свою вину?

— Готов принять в качестве извинения ужин. Ну или обед, если тебе так удобнее…

— Ужин так ужин, — вспомнила я две бутылки виски, с которыми на днях распрощалась. Лучшее решение за последние пару лет. — А сейчас можешь мне кое-чем помочь?

— Блин, я и правда поверил, что тебя совесть замучила…

— Пожалуйста!

— Диктуй, что нужно найти.

Какой сообразительный. Или это я стала настолько предсказуема?

— Дела, в которых упоминается медаль «За спасение погибавших».

Илья присвистнул.

— Дела… Думаешь, таких может оказаться несколько? Хотя, эти медали наверно чего-то стоят, а раз так, их обязательно крадут.

— Кражи меня как раз не интересуют.

— А что интересует? — насторожился Илья.

— Все остальное.

— Говори конкретно, или будешь сортировать сама.

— Я справлюсь, — улыбнулась я телефону, надеясь, что найдется хотя бы парочка файлов.

Нажав отбой, я впилась зубами в яблоко и села за стол. Закрыла браузер. На экране вновь появился текст продающего письма. «Чтобы быть готовой к любви всегда, необходимо ежедневно получать удовольствие от жизни. Баловать себя…» Из прихожей донесся шорох. Я в очередной раз вздрогнула и оторвалась от текста. Шелковый шарф, до этого висевший на крючке, упал на пол. «А для начала неплохо бы подлечить нервы», — напечатала я. Вздохнув, в очередной раз напомнила себе, что ждет нас с Валей, если курс не продастся, и удалила последнее предложение.

Глава 20

Я отмахнулась от жужжащего над ухом комара. Звук на мгновение рассеялся, а затем стал громче и настойчивее. С каждой секундой пробуждения он все меньше походил на комариный писк, скорее — на сигнал автомобиля или… Звонок в дверь. Интересно, кто отважился разбудить меня в такую рань? Девять утра, не так уж и рано. Особенно если бы вчера, а точнее уже сегодня, я не составляла план учебного курса до половины пятого утра. Я встала с кровати и, набросив на плечи шелковый халатик, отправилась открывать. Долгий протяжный звонок. На пороге мог оказаться кто угодно, но меньше всего я ожидала увидеть в глазок брата. Как же детская мелодия, по которой я всегда его узнавала? Как же наш уговор не приходить до обеда, если в этот день я не катаюсь на велосипеде?

— Что случилось? — распахнула я дверь.

— Да ничего, — нырнул в квартиру он, не глядя мне в глаза.

— Мама? Папа? У тебя неприятности?

— Делька, слушай… — вперился взглядом в пол Егор. — Тут такое дело…

— Говори уже!

Вместо ответа он вытащил из кармана телефон и протянул мне:

— Вот, сама смотри.

Я взяла мобильник и набрала пароль — день рождения нашего папы.

— Гонцу за плохие вести башку сносить в наши времена не комильфо, имей в виду…

Голос брата потонул в словах, заполнивших экран: «Гуру обольщения три года скрывала изнасилование». Непослушным пальцем я пролистнула крупный текст и мою фотографию, взятую с моего же сайта. Проморгалась, чтобы сосредоточиться на мелком шрифте. «В прошлом известный тренер Аделина Пылаева, основавшая школу соблазнения, более трех лет скрывала факт изнасилования. О случившемся стало известно благодаря материалам дела, попавшим в открытый доступ. Пылаева до сих пор не прокомментировала случившееся. Ее ученицы не стали хранить молчание. „Чувствую себя обманутой, — написала в обсуждении новости в группе ВКонтакте Ольга Кузнецова. — Столько лет прислушиваться к советам человека, которым все время врал! Не знаю, смогу ли снова довериться какому-нибудь коучу“. С ней согласны большинство комментирующих. Некоторые все же встали на защиту тренера, пережившего изнасилование, напомнив о том, что она жертва, а не преступник. Однако, все комментаторы сошлись в одном: человек, пропагандирующий сексуальное раскрепощение, не имел права замалчивать проблему насилия».

Голова пошла кругом. «Замалчивать проблему насилия». Да я каждый день в службе поддержки только о ней и говорю! «Пропагандирующая сексуальное раскрепощение». Что это вообще значит? «Жертва…» Я покачала головой. Кто такая Ольга Кузнецова? Уверена, среди моих учениц такой не было. Несмотря на приличный поток, я помню каждую девушку. «Пылаева не прокомментировала случившееся». Разве меня кто-то спрашивал? А если спросит… Вот и откровенная ложь: «стало известно благодаря материалам дела». Никакого дела не заводили. Так откуда же вылезла эта информация?! Хотя, какая теперь разница… И, наконец, вишенка на торте: «В прошлом известный тренер».

— Дель, ну ты это… — заметил, как у меня задрожали губы, Егор.

— Все нормально, — я сжала кулаки, чуть не согнув его мобильник. — Мама с папой это читали?

— Я дома инет отрубил. Иголкой шнур проколол, папа в жизни не найдет. Рано или поздно, конечно, позвонит провайдеру, но пока они новый протянут…

— Все уже забудется, — кивнула я, сама не веря в то, что говорю. — А мама?

— Ну, ей только если расскажет кто… — замялся Егор, но тут же добавил. — Да не парься, кто на такие темы с нашей маман заговорит? Ее подружки-курицы, или, может, мэр на мэрном воскресенье?

Я представила, как мэр приносит родителям официальные соболезнования и передернула плечами.

— Все будет норм!

— А ты как без интернета?

— У меня элтэе, а от него вай-фай. Папа в жизни не допрет, как к этому подключиться. Телефон-то отдашь?

— Сейчас.

Я снова разблокировала мобильник Егора и принялась перечитывать статью. «В прошлом известный…» «Более трех лет…» Не правда, три года еще не прошло! Провела по экрану большим и указательным пальцами, чтобы отдалить изображение и узнать, под чьим именем опубликована статья. Подписи не оказалось. С рекламного баннера в правой части экрана на меня смотрел Руслан. Одна бровь приподнята, зеленовато-карие глаза пронзают насквозь, уголки губ, как обычно, слегка опущены, но морщинки выдают усмешку. Над чем он усмехается? Над моей наивной верой, что случившееся навсегда останется тайной? Неужели и настоящий Руслан уже в курсе…

— В дверь кто-то звонит, — как будто издалека донесся голос Егора. — Я открою?

— Угу, — ответила я, продолжая изучать фотографию.

— Дель, слышишь? — оторвал меня от Руслана младший брат. — Там это… Давай, ты сама подойдешь.

Глава 21

Подняв глаза на растерянного и покрасневшего Егора, я направилась к двери. За ней, наполовину занырнув в огромную кожаную сумку, стояла миниатюрная рыжеволосая девушка.

— Это же Валя, ну что ты… — обернулась я, но сзади уже никого не было.

— Привет, — впорхнула она в прихожую после того, как я отгремела ключами. — Видела новости?

Я кивнула.

— Писец, — поставила диагноз сложившейся ситуации Валя.

— Так и думала, что ты пришла меня поддержать.

— Конечно, поддержать, — она наконец-то вытащила из сумки руку, в которой держала литровую бутылку текилы.

— Я больше не пью.

— И меньше тоже? — хихикнула она. — Ты серьезно, что ли? Сегодня можно, такая фигня случилась.

— Ни сегодня, ни завтра. Никогда.

— Ну, как знаешь. С Санькой выпью, за твое здоровье.

— Правильно, молодежь, развлекайтесь.

— Ой, твоя правда, старушка. На вот тебе, — еще раз занырнув в сумку, Валя вытащила оттуда упаковку моего любимого миндального печенья макарон.

— Вот это очень кстати, — взяла пачку и, положив телефон Егора на банкетку, выкрикнула в сторону гостиной: — Будешь уходить, захлопни дверь!

Валя сначала заглянула в пустую с виду комнату, потом покосилась на меня. Ничего не говоря, она прошла вслед за мной на кухню. Когда от печенья осталась только упаковка, а дверь, как и было велено, захлопнулась, Валя спросила:

— Чего делать будем?

— Кажется, заваривать чай уже поздно.

— Да не с этим! — скомкала пустую пачку она.

— А с чем? — пожала плечами я, тщетно стараясь себя убедить, что никакой статьи не было.

— С бизнесом, с чем еще?

— При чем здесь бизнес? Комментарий от так называемой ученицы липовый. Никакой Ольги Кузнецовой в моей школе не было, я помню каждую девушку.

— Ты, походу, не в курсе. Там этих комментариев тьма тьмущая, а статей, как грязи в твоем Мухосранске.

— Сколько раз просила, не называй так Невинногорск. Я люблю этот город…

— А я люблю нашу школу! То есть, твою школу. Мне моя новая работа очень нравится. И Санька доволен, что я больше перед камерой задницей не кручу.

— Ты рассказала ему про вебкам-стриптиз?

— Конечно. Отношения должны строиться на доверии, если что.

— Он из-за доверия пропустил твои крестины?

— Что думаешь, уколола? Ни фига. Санька мне в это время на колечко зарабатывал, поняла?

— Это он тебе сказал?

— Ну, почти… Мы, короче, в магаз ходили с золотишком, крестик мне покупать. Я его сама, конечно, потащила. Знаю же, что он парень простой, миллионами не ворочает. Короче, подарков просить не стала, кроме крестика только одно колечко померила. Красивое такое, — прищурила и без того хитрые глазки Валя, — кругленькое, с большим брюликом в центре…

— Обручальное?

— Ну, типа. Так он, знаешь, как обрадовался! Засветился весь, как будто ему лампочку в задницу засунули, — рассмеялась она, наморщив носик. — Короче, назавтра заказ взял на дальняк. Так что я, может, скоро замуж выйду, во как!

Я покачала головой, сильно сомневаясь, что Валины мечты об уютной семейной жизни с дальнобойщиком Саней сбудутся. Вряд ли парень чуть за двадцать готов жениться. Даже если он сделает предложение, не думаю, что решение будет обдуманным.

— Да не парься ты, тоже еще успеешь, — неправильно оценив выражение моего лица, потрепала меня по плечу Валя. — А пока давай думать, чего людям скажем.

— Считаешь, я должна дать комментарий?

— Комментарий! Да тебе целое послание к народу забахать теперь надо.

— Не вижу смысла.

— С ума сошла?! Там знаешь, что в интернете пишут? Типа какая она тренер по интимным мышцам, если впустила в себя насильника.

— Попробовали бы они не впустить, когда между пальцев горит бумага, а голова обмотана пленкой.

— Вот это и скажи!

— Оправдываться? Все равно никто не поймет. Я же сама села к нему в машину. Значит, сама виновата.

— Слушай, ну все хоть раз какую-нибудь дурость делали…

— Меня до этого ни разу интуиция не подводила, понимаешь?! С первого взгляда различала, чего хочет мужчина: серьезных отношений или просто затащить меня в постель. Я была уверена, что он ищет партнера, а не любовницу, интересуется мной как личностью. Тактичный, аккуратный, внимательный… Его даже звали, как моего отца!

— Ой, я только папочкино имя слышу, бегу, аж пятки сверкают, — передернула плечами Валя.

— Вот видишь, об этом я и говорю. У всех разный опыт, поэтому, чтобы я ни сказала, каждый воспримет это по-своему.

— Ну если так боишься рассказывать, иди в отказ.

Я спрятала лицо в ладони и покачала головой.

— Мать, да ты чего…

Валя перебралась на мою сторону стола. Подвинув меня на стуле, присела рядом. Обняла и принялась раскачиваться из стороны в сторону.

— Хочешь, я Русланчику позвоню? — прошептала она мне на ухо.

— Даже не думай! — подняла голову я.

— Ну это же не ты…

— Нет! Посоветуй, лучше, что написать.

— Не написать, надо сказать. Запиши видосик, как те, в которых ты про курсы рассказываешь. И все как есть выложи. Тебе же самой после этого легче станет!

Я криво улыбнулась.

— Ну, — пожала плечами Валя, — если не тебе, так кому-нибудь другому, типа меня.

Глава 22

Закрыв за Валей дверь, я села перед макбуком и включила приложение для записи видео. На экране появилось бледное худое лицо с синяками под глазами в обрамлении взлохмаченных со сна черных волос. Прежде чем начать запись, пришлось отлучиться в ванную. К ноутбуку я вернулась с макияжем и укладкой. Губы цвета «бургунди», румяна оттенка «фуксия», никакого намека на синеву под сияющими зелеными глазами. На этот раз девушка на экране выглядела вызывающе привлекательно. Стерев всю косметику, кроме консилера и туши, я наконец-то нажала на кнопку записи.

Набрала воздуха в легкие и… Шумно выдохнула. Поздороваться. Для начала нужно поздороваться, я ведь всегда так делаю. На этот раз вышло как-то искусственно. Даже поза выглядела слишком правильной и статичной, будто сзади к моей голове приставили пистолет. Пришлось остановиться и удалить видео. После третьей не слишком удачной попытки поздороваться, я решила оставить все как есть. Главное ведь не как я скажу, а что.

Интересно, эта запись разлетится по интернету так же, как статья про мое изнасилование? А вдруг ее увидит Руслан… Не стоило смывать косметику. И как рассказывать о том, что со мной происходило в самый страшный момент в моей жизни, если это видео могут увидеть мои близкие? С другой стороны, Валя права, его посмотрят девушки, с которыми произошла такая же беда. Рассказ о том, как я это пережила, может кому-нибудь помочь. Вот только пережила ли… Скорее, переживаю. Еще долго буду переживать. Об этом и стоит говорить. Собравшись с мыслями, я решила поздороваться еще раз.

— Приветствую вас, дорогие девушки! — На этот раз получилось гораздо естественнее. — Уверена, многие видели статьи в интернете о том, что произошло со мной около трех лет назад. С одной стороны, это правда, меня действительно изнасиловали.

Я с трудом сглотнула. В горле пересохло. Стакан с водой остался на столешнице, в двух шагах от меня, но я решила не прерываться.

— С другой стороны, слова о том, что все это время я целенаправленно скрывала правду от своих учениц — преувеличение. Просто до этого дня я считала случившееся слишком личным, чтобы этим вообще с кем-то делиться. Что изменилось сегодня? Дело не в статье, она не заставила бы меня начать этот разговор. К нему меня побудили слова моей лучшей подруги, Вали Лыткиной. Если вы учитесь в нашей школе, то уже с ней знако…

Меня на полуслове прервал сигнал вайбера. Не хватало только очередной избитой жены. Вряд ли я сейчас в состоянии кого-то успокоить. А может, в службе поддержки жертвам насилия тоже посчитали, что я не справлюсь с возложенной на меня ответственностью, и хотят мне об этом сообщить? Еще вчера эта мысль меня бы обрадовала… А сейчас? Ответ на этот вопрос пришлось отложить, как и запись. Видеозвонок от Нади.

— Привет! — улыбнулась я в камеру айфона, но ответной улыбки не дождалась.

— Почему?! — полными слез глазами смотрела на меня Надя.

— Дело не в тебе, а в его психике, — вспомнила, на чем закончился наш предыдущий разговор, я. — Насильнику не важно…

— Почему ты мне соврала? Я же говорила тебе все как есть! А он, между прочим, обещал меня за это убить.

Началось. Похоже, даже Надя в курсе последних новостей.

— Я не врала.

— А что тогда? Почему не сказала, что он и тебя изнасиловал!

Ее слова хлестнули меня по лицу, словно одна из веток той ночью в лесу.

— С чего ты…

— Мы обе поехали на свидание с мужчиной, с которым до этого уже встречались. Нас обеих завезли в лес, а там изнасиловали. И обеих отпустили. Не слишком ли много совпадений?

Ты еще не знаешь о пытках и вранье про медаль. Но только это не впервые. Четыре месяца назад я хорошо уяснила, что иногда совпадения — это всего лишь совпадения, а различия бывают важнее сходств.

— Меня никто не отпускал. Я убежала, когда поняла, что с минуты на минуту умру. А еще видишь вот это? — наклонилась к глазку камеры и убрала волосы с уха я. — Он сорвал с меня сережку. Забрал на память. Кажется, твои мочки целы, а сережки на месте.

— Это ни о чем не говорит. Я помню, как ты спросила, что он делал с пищевой пленкой. Не такой уж распространенный трюк, правда?

На этот раз я не нашлась, что ответить.

— А еще эта его любовь к зелени. Он же говорил, что у него нет никаких болезней, с желудком полный порядок, с весом тоже. И все равно он ест одну траву и яйца. Откуда ты это знала?!

— Я не знала, — соврала я, не желая рассказывать о том, как однажды уже ввязалась в расследование убийств из-за того, что следы на телах жертв показались похожими на мои травмы. — Просто поинтересовалась, что он ел.

— Просто так! — всплеснула она руками. — Из любопытства.

— Представь себе.

— Не верю. Не верю больше ни единому твоему слову!

— Это твое право. Если хочешь, я могу дать номер другого консультанта…

— Не нужны мне никакие консультанты. Мы же с тобой сестры после того, что пережили, понимаешь?

Я кивнула. Вряд ли кто-то сможет понять Надю лучше, чем я.

— Так признай уже, что нас изнасиловал один и тот подонок. И он придет за нами обеими. Ты же это лучше меня знаешь, раз столько лет никому не рассказывала.

— Надя, нет никакой связи…

— Ты не мне врешь, а себе, слышишь?! — ударила кулаком по столу она, от чего картинка на экране пошатнулась. — Давай встретимся, только ты и я. Расскажешь, как все было.

— Извини, но я работаю в службе онлайн-поддержки, а не офлайн, — заранее зная, что не смогу в одиночку выйти из дома, ответила я.

— Да ты трусиха! — словно разгадав мои мысли, со слезами на глазах выкрикнула Надя. — Три года как мышь в норке просидела, и дальше до конца жизни будешь прятаться.

Не в силах это слушать, я сбросила видеовызов. Глубоко вздохнув, вернулась к макбуку. На экране появилось раскрасневшееся, перекошенное обидой лицо. Помахала перед лицом ладонями, из последних сил улыбнулась в камеру. Получилось устрашающе. Спасибо цивилизации за программы для монтажа!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Так вот, сегодня Валя сказала, что если я…

Меня перебил звук оповещения вайбера. Краем глаза я заметила новое сообщение в чате с Надей, но вместо того, чтобы его прочитать, выгрузила приложение из памяти телефона. Снова собралась с духом.

— Валя сказала, что, если я поделюсь своей историей, станет лучше. Может быть не мне, но кому-то еще.

Перед глазами появился образ заплаканной Нади, размахивающей в ярости руками. Я постаралась отмахнуться от него и вспомнить, о чем собиралась говорить дальше, когда послышался протяжный вой дверного звонка.

— Ну сколько можно?!

С силой захлопнула крышку макбука, смирившись с тем, что вряд ли смогу закончить видеопослание.

Глава 23

На пороге, с массивной сумкой через плечо, стоял Илья. Судя по каплям, стекающим по его кожаной куртке, на улице шел дождь. Его волосы, хоть и мокрые, торчали в разные стороны.

— Ты что, ко мне с вещами? — не слишком обрадовалась его появлению я.

— Нет, — смутился он и отступил на шаг. — Я принес, что ты просила.

Пришлось распахнуть дверь. Войдя в квартиру, Илья со вздохом облегчения опустил тяжелую сумку на пол. Я попыталась вспомнить, о чем просила его в последнее время. Кажется, ни мешок картошки, ни груду кирпичей я не заказывала.

— Это дела, в которых упоминаются медали «За спасение погибавших», — заметил мое замешательство Илья.

— Вся сумка?

— Ага. Все, кроме краж. Ты же сказала, что сама выберешь нужные.

Я кивнула, сглотнув.

— Когда ты должен их вернуть?

— Это распечатки из базы. Можешь оставить себе, только никому не показывай.

— Раньше ты говорил, что дела распечатывать нельзя. У тебя не будет из-за этого проблем.

— Раньше я понятия не имел, зачем тебе все это нужно, — отвел взгляд Илья и принялся стягивать куртку.

Выходит, он тоже прочел статью. За последние три года я многое узнала о психологии жертв. Сложнее всего было уяснить, что моей вины в случившемся нет. Мне это удалось, но сейчас я все равно чувствовала себя воришкой, пойманным за руку в магазине. Вот только покупателей на кассе не несколько десятков, а тысячи, включая людей, с которыми я близко знакома.

— У вас в отделении, наверно, думали, что я сумасшедшая, раз вышла на трех маньяков.

— Хочешь, я тебе помогу? — вместо ответа, склонился над сумкой Илья. По его реакции я догадалась, что теперь меня считают еще более чокнутой, чем до скандала. — Что мы ищем? Убийства, нападения, изнасилования?

Произнеся это слово, он залился краской.

— Давай так… — попыталась заполнить неловкую паузу я. — Сколько там дел, сотня?

— Всего сорок три.

— Ерунда, я потом сама их просмотрю, — сказала я, заранее зная, что даже не открою ни одну из папок. Пусть я трусиха, но зато живая и, надеюсь, пока еще в своем уме. Хватит с меня чужой боли. Хватит притягивать к себе психопатов. Так можно не просто прослыть городской сумасшедшей, а на самом деле лишиться разума. Или жизни. — Лучше закажем пиццу. Я же должна тебе ужин.

— Если нет настроения, можем в другой раз…

— У меня отличное настроение, — я изобразила улыбку, но судя по испуганному выражению лица Ильи, получилось еще более зловеще, чем перед камерой.

Глава 24

Беленький плащик по ветру, легкий стук каблучков. Юная девушка. Антона всегда привлекали женщины немного моложе, но, пожалуй, с ней у него самая большая разница в возрасте. Такую еще можно подстроить под себя. Приблизившись, она поцеловала его в щеку. Нежная, ласковая. Еще бы убрать лишние пол-литра туалетной воды и пару кило косметики… Впрочем, все решаемо.

— Как доехала? — приподняв уголки губ, он улыбнулся так, чтобы на щеках проступили ямочки. Девочки всегда сходили с ума от этой улыбки. Полина использовала все женские уловки, чтобы его очаровать, так почему бы и ему не козырнуть тем, что есть. Припаркованная у входа в ресторан Ауди Q5 сегодня еще сыграет свою роль, раз девушка пришла со стороны метро.

— Да я недалеко здесь живу, — тряхнула она светлыми кудряшками, — пешком добралась.

— Значит, не только красавица, но еще и спортсменка?

— Угадал! — залилась естественным и приятным его уху смехом она.

Он наслаждался этим звуком, пока тот не потонул в другом, гораздо более громком. В первых невнятных шумах было сложно различить музыку, но затем он услышал знакомые аккорды. Песня о войне, которую любили петь его сослуживцы в армии, а еще раньше — отец. На углу стоял мужик лет сорока, в камуфляже и с гитарой.

Обняв Полину за талию, Антон повел ее ко входу в ресторан, но дверь неожиданно распахнулась. В нос ударил запах еды, смешанный с сигаретным дымом. Он прикусил губу, в который раз подумав, что не стоило позволять девушке выбирать место первого свидания. Сначала нужно убедиться, что она способна сделать правильный выбор.

Им навстречу выбежал темноволосый молодой человек в костюме и галстуке-бабочке. Явно работник ресторана, скорее всего администратор. Прилизанный, как прозвал его про себя Антон за смазанные гелем волосы, бросился к музыканту в камуфляже с еле различимыми криками в какофонии гитарных переборов и зычного непопадающего в ноты баритона.

— Погоди-ка минутку, — Антон оставил на крыльце ресторана девушку и направился следом за прилизанным. Когда он подошел достаточно близко, чтобы разобрать слова, перепалка между администратором и музыкантом была в разгаре.

— Я свободный человек! — кричал мужик с гитарой. — Я за эту свободу в Чечне воевал, а ты, сопля, будешь мне…

— Извините, пожалуйста, — обратился к музыканту Антон.

— Тебе чего надо? — обернулся к нему мужик, обдав запахом немытого тела. — Тоже от рыгаловки этой меня гнать пришел?

Антон на секунду пожалел, что вмешался, но отступать было поздно. В конце концов, он не знает, в каких условиях живет музыкант. Впрочем, даже отсутствие удобств не оправдывало пренебрежение гигиеной.

— Вообще-то, — опустил руку во внутренний карман пиджака Антон, — я благодарный слушатель. Вижу, рабочий вечер не задался, так пусть он хотя бы будет оплачен.

С этими словами он одной рукой протянул музыканту несколько свернутых купюр, а вторую поднес к несуществующему козырьку. Тот взял деньги и, вытянув в струнку рыхлое тело, отдал честь.

— Вы администратор, я не ошибся? — обернулся Антон к замершему на месте с раскрытым ртом прилизанному и подтолкнул его ко входу. — У вас есть зона для некурящих?

— Хорошо поразвлечься! — крикнул, проходя мимо, мужик с гитарой, когда они с Полиной входили в ресторан.

Девушка захихикала, а потом, с трудом сделав серьезное выражение лица, спросила:

— Ты что, решил произвести на меня впечатление, или у тебя проблемы со слухом?

— Да нормально у меня со слухом, пел этот мужик паршиво, конечно. Но ты пойми. Он же войну прошел, его там контузило не раз. Может, он и не слышит, как мимо нот орет. Главное же, что от души.

— Какой ты! — сказала она, присаживаясь на отодвинутый им стул. — Галантный, служивших уважаешь.

— Так я и сам служил.

— Да? Офицер, значит.

— Награжденный медалью «За спасение погибавших», — кивнул он.

— Правда?! — округлила она слегка раскосые, нет, даже косящие глаза. Этого недостатка на темной улице он не заметил ни при знакомстве в прошлую среду, ни при встрече сегодня вечером. — Не знала, что бывает такая медаль. Как ты говоришь?

— «За спасение погибавших». Ею не так давно стали награждать. Я как раз первым был, кто ее получил.

— Врешь!

— Ничуть, — покачал он головой. — Ну, здесь уже не моя заслуга, просто так совпало, что вроде как в историю вошел.

— А кого ты спас? Их много было?

— Двое. Но я на первом свидании о подвигах рассказывать не люблю.

— Ну, расскажи!

— В следующий раз, — улыбнулся он и увидел, как заблестели косые глаза девушки. Обрадовалась, что собираются позвать на второе свидание. Наверно, не часто с ней такое случается. Стоит ухажеру разглядеть изъян… Хотя, всякие дураки встречаются. Кто-то, наверняка, даже женится на такой, а потом она нарожает ему косоглазых детишек.

— Не думала, что иду на свидание с героем, — опустив взгляд, раскрыла меню Полина. Она выглядела искренне смущенной. И косоглазой. — Ты что будешь? Может, я тоже захочу попробовать ужин героя.

— Салат латук и яйцо пашот.

— А с чем салат?

— Он с листьями, зеленый такой.

— Да, я знаю такое растение, — покраснела до ушей Полина. — Просто подумала, что ты имеешь в виду название какого-то блюда.

— В таком случае, он с оливковым маслом, без соли. Хотелось бы, конечно, с льняным, но в этом заведении маловероятно.

— Не самое удачное место я выбрала, да? Извини, — с сожалением в косящих глазах посмотрела на него Полина. — Если бы я знала, что ты на диете…

— Диета здесь не при чем. Здоровое питание, не более того. Элементарная безопасность.

— Если ты не против, я рискну потравиться чем-нибудь менее полезным, вроде ризотто, — улыбнулась она, пролистав меню.

Не стала подстраиваться, хороший знак. К тому же губы не надувает и сидит в естественной позе. Он изучал склонившееся над меню личико: чистая кожа, тонкий носик, аккуратные бровки. Все бы в девчонке хорошо, но такой изъян… А ведь он может передаться детям. Каково им будет? Это даже не порок сердца, который одноклассникам не видно, только в армии заметят и травить начнут. Здесь с первого взгляда в глаза бросается.

— Я выбрала. Позовем официанта?

Она снова подняла на него косые глаза. Он улыбнулся, показав ямочки. У него есть преимущество, а у их детей будет недостаток… У ее детей. Нет, нельзя, чтобы такая женщина сломала кому-то жизнь. Она хуже его матери. Мужчина чувствовал, как улыбка каменеет на его лице, превращаясь в гримасу злости. Толчок в грудь помог снять напряжение. Он вытащил из кармана черный Самсунг. Никаких оповещений. Достал айфон.

— Розовое золото, — донесся до него голос Полины. — Ты еще и без предрассудков. У тебя вообще есть недостатки?

— У всех есть, — сказал он, открывая вайбер. — К сожалению.

Во входящих было только рекламное сообщение от магазина со шмотками. Новое поступление, осенняя коллекция.

— А ты в курсе, что в самсунге можно установить две симкарты?

— Я старомоден, — пробурчал он, переходя в соседний чат. Пробежал глазами по последнему исходящему сообщению. Кажется, у него только что появилось срочное дело. Пора заканчивать свидание. Спрятав айфон в карман, посмотрел на Полину. — Не люблю эти примочки.

— Ага! — подняла пальчик она. — Вот и твой ужасный недостаток.

Глава 25

— Я увидела Руслана за его плечом.

— Прошу прощения, за чьим плечом? Насильника?

— Да, — кивнула я, в очередной раз сменив позу на жестком сиденье из ДСП. — Сначала я надеялась, что Руслан ударит его чем-нибудь сзади, но ничего не происходило. Они оба стояли неподвижно. Тогда я поняла, что, если хочу быть с Русланом, мне придется пройти мимо него.

— Аделина, а вы видите во сне лицо человека, который вас изнасиловал?

— Кажется, да, а когда просыпаюсь, каждый раз его забываю. Но знаете, — перебила я открывшего было рот психиатра, — если бы мне пришлось его опознавать, я бы точно узнала…

— Позвольте, но разве вы не пытались составить его портрет через несколько часов после происшествия?

Я кивнула.

— Безрезультатно, не так ли? — наклонил седовласую голову психиатр и хитро улыбнулся.

— Николай Игоревич, поверьте, я бы его узнала. Понятия не имею, откуда я это знаю. Просто знаю и все.

— Очень хорошо. Замечательно, что вы чувствуете в чем-то уверенность. А как вы считаете, голубушка, какую роль в вашей истории играет Руслан?

— Вот бы понять… — заерзала на стуле я.

— Нет, я имею в виду не в общем, а конкретно в данной ситуации.

— Я давно хотела спросить, разве у вас в кабинете не должна стоять мягкая кушетка для пациентов?

— Бюджет, выделенный поликлинике, эту графу не предусматривает, — развел руками Николай Игоревич. — Аделина, как считаете, может ли оказаться, что желание вновь увидеть мужчину, в которого вы влюблены, подталкивает вас каждый раз вникать в новое расследование?

— Не задумывалась об этом раньше.

— Почему же? Разве в прошлом случае вы не узнали о происшествии из его передачи?

— Да, но… Постойте! Если бы вы были правы, сейчас я тоже ему бы позвонила. Но я этого не сделала. И не собираюсь.

— Что ж, с этим разобрались. Видите, не так уж все сложно, как кажется на первый взгляд.

— Вы правы, — усмехнулась я, — все гораздо сложнее.

— Несмотря на это, у вас несомненный прогресс. Вам есть чем гордиться.

— Человек, которому есть чем гордиться, вряд ли станет посещать психиатра. Простите, если задела ваши профессиональные чувства…

— Нисколько, — покачал он головой. — И все же. Вы не только боритесь со своими страхами, но и помогаете другим. Говорят, недавно вы буквально отбили у жестокого мужа больную жену.

— Говорят? Кто?

— Наш общий знакомый из полиции заходил. Олег Дмитриевич, помните такого?

— Он тоже ваш пациент?

Психиатр покачал головой.

— Значит, наводил справки, не сошла ли я с ума…

Николай Игоревич улыбнулся.

— И что вы ему сказали?

— Сказал, что вы в полном порядке, иначе я не подписал бы медицинское заключение, позволяющее вам обладать оружием.

— А на самом деле?

— Что вы имеете в виду?

— Что вы думаете обо мне на самом деле?

— Считаете, я бы мог выдать такой документ психически нездоровому человеку?

— Вы работаете с моим отцом, когда-то были знакомы с моей бабушкой…

— Я был в нее влюблен. Но будь вы хоть сама Маргарита Александровна, я бы все равно не подписал заключение, если бы не был уверен в вашем душевном равновесии. У вас нет навязчивых идей, вы не…

— А как же страх выходить из дома?

— Разве у вас нет повода бояться?

— У каждого есть. Случиться может что угодно.

— Но не каждый получает угрозы от человека, который причинил ему большую боль.

— Как думаете, — снова заерзала на стуле я, — он вырвал сережку у меня из уха специально, чтобы потом ею запугивать?

— Подозреваю, что таким образом он собирает трофеи, напоминания о каждой из своих жертв. Что-то вроде оленьих рогов, которые охотники вешают на стены.

— А Леша? — вспомнила я о маньяке, почерк которого спутала с манерой своего насильника. — Вы же с ним работали. Он тоже срывал сережки, чтобы хранить как трофеи?

— Алексей повторял ритуал убийства, рассказы о котором вызвали у него первую эрекцию. Те же, кто его когда-то совершил, сорвали обе сережки, а не одну, как в вашем случае, потому что собирались их продать.

— Простите, мне не надо было… — опустила взгляд на вздувшийся стык линолеума я. — Мне нужно вас благодарить за то, что не регистрируете мое лечение. Тогда бы мне не только пистолет, но и водительские права не дали. А я к вам вместо этого с претензиями.

— Аделина, вы задаете правильные вопросы. Вам необходимо разобраться в происшедшем, особенно в мотивах. Меня беспокоит другое. Насколько я понял, вы так и не начали выходить из дома одна, даже на несколько минут, как мы договаривались.

— Вы же сами говорите, мне есть, чего бояться.

— Но разве это повод не бороться со страхом?

— Какой смысл так рисковать?

— Почему вы решили, что риск увеличится? — улыбнулся психиатр. — Разве только вы серьезно полагаете, будто младший брат способен защитить вас от насильника?

— Николай Игоревич, вы сейчас хотите усугубить мое положение?

— Я хочу, чтобы вы задумались.

— Если я об этом задумаюсь, то вообще перестану выходить из дома!

— Но ведь до сих пор с вами ничего не случилось. Так вы полагаете, что причина в присутствии рядом четырнадцатилетнего паренька?

— Не знаю… Нет.

— Тогда вы не будете возражать, — он направился к двери и, выглянув из кабинета, позвал: — Егорушка, дружок, зайди к нам.

— Не жди меня, хорошо? — через силу улыбнулась я брату.

— Что, тебя уже в психушку упекли? — хихикнул он, но заметив, что никто не смеется, посерьезнел.

— Ничего подобного, — ответил за меня психиатр. — Просто мы с твоей сестрой договорились, что с этого момента она будет гулять одна.

— А, ну круто.

Егор направился к двери, но, когда психиатр отвернулся, поднес руку к уху, изображая телефонную трубку. Обожаю своего брата. И все же Николай Игоревич прав, я смогу дойти до дома одна. Тем более, что в сумочке у меня пистолет. Правда, когда пришло время подняться с похожего на древний пыточный инструмент стула, я не слишком обрадовалась. Пока шла к двери по мягкому, прилипающему к подошвам туфель линолеуму, колени подрагивали. Чтобы еще немного оттянуть неизбежное, я оглянулась на психиатра и спросила:

— А что значит, если человек врет всем, будто в армии совершил подвиг и получил за это медаль?

— Полагаю, — задумался Николай Игоревич, — он хочет почувствовать себя героем. В этом случае возможны два варианта: он либо вовсе не служил в армии, либо терпел там притеснения. Теперь он пытается заменить неприятные воспоминания ложными. По какой-то причине ему важно выглядеть в глазах окружающих храбрецом, а храбрость в его представлении тесно связана с этой наградой. Смею предположить, что ею наградили кого-то из его кумиров, образцов для подражания.

«Например, отца», — подумала я, закрывая за собой дверь.

Глава 26

Минус восемь килограммов. Раньше Надя взвешивалась каждое утро, страдала от набранных за предыдущий день ста граммов. Этот ритуал добровольной пытки никак не помогал уменьшить вес. Всю взрослую жизнь она балансировала на верхней границе нормы индекса массы тела, молясь никогда ее не перейти. Самым страшным кошмаром Нади было смириться с одиночеством и статусом старой девы, который ей пророчила мама, а там рукой подать до ожирения. Но вот, случилось то, что случилось. Она забыла обо всех навязанных со стороны кошмарах, забросила ставшие теперь бессмысленными ритуалы.

Сегодня тоже не думала взвешиваться. О существовании весов вспомнила, только когда привычным движением попыталась натянуть узкие джинсы, а те запрыгнули на ляжки, больно врезавшись между ног. Сначала Надя решила, что с джинсами что-то не так. Выпустила их из рук, наблюдая, как они сползают и опускаются к ступням. Потом увидела в зеркале собственное отражение. Нет, не тощая, но округлости между ног, что часто неприятно терлись друг о друга в жаркую погоду, исчезли. Чуть ниже даже появилась щель.

Раньше, чтобы ноги казались стройнее, она проходила мимо зеркала на мысках, а в люди выходила в обуви на высоких каблуках. Теперь можно было носить кроссовки, которые до этого надевала только пару раз в месяц в тренажерном зале. Перешагнула через джинсы, но прежде, чем пройти в ванную, к весам, накинула халат. Теперь Надя чувствовала себя голой некомфортно, как будто даже дома за ней наблюдали.

Взвесившись, вернулась в спальню. Снова надела джинсы, застегнула на талии, но они тут же спустились на бедра. Пришлось вставить ремень. Джинсы больше не съезжали, но сзади образовался мешок. Вот и хорошо, оверсайз сейчас в моде. Порывшись в шкафу, Надя нашла свитер «черного дня». Так она раньше называла моменты, когда на прямоугольном экранчике весов появлялась зловещая цифра, означавшая, что любая съеденная калория может официально записать ее в толстухи. Бежевое полотно повисло на плечах, прижав своим весом грудь.

До поездки «на шашлыки», как она решила называть про себя ту ночь с Вадимом, Надя наверняка достала бы с верхней полки «худые вещи», купленные для мотивации сбросить вес и ни разу не надеванные. Вечно себя обтягивала, старалась привлечь мужские взгляды. И к чему это привело? Больше она почти не курит, не объедается и уж точно не выпячивает себя. Может, Вадиму нужно сказать спасибо? Может, он и правда появился в ее жизни, чтобы чему-то научить, как пишут в книжках по психологии? За последние дни она прочитала, наверное, тонну страниц. Жаль, что электронных, не взвесить. Вот и еще одна глупая привычка, от которой ее избавил пережитый опыт — все взвешивать.

Главное же, что Надя вынесла из умной литературы — нужно усвоить урок, преподнесенный жизнью, и стать сильнее. Пойти дальше, ничего не боясь. Писали, будто пережившему самое страшное, бояться уже нечего. Говорят, если делать одно и то же, не стоит ожидать другого результата. Что ж, она сделала выводы. Теперь у нее все будет по-новому. Собрала волосы в пучок, вместо того чтобы по привычке уложить их стайлером и залить лаком с эффектом глянца. Натянула все еще белоснежные, не ступавшие на асфальт кроссовки, и отправилась в торговый центр.

Выйдя из дома, сразу же нырнула в такси. Пока машина отъезжала от подъезда, огляделась, в поисках Вадима. Не следит ли? Нигде не видно. В машине заметила заинтересованный взгляд водителя, но вместо того, чтобы привычно улыбнуться в ответ, опустила глаза в пол. И как она раньше ездила с незнакомыми мужчинами? Успокаивал только голос женщины-диспетчера, то и дело доносившийся из рации. Расплатилась молча, чувствуя, что любое сказанное слово может вызвать агрессию.

В торговом центре все тоже было по-новому. Ее любимое место, кусочек субботнего счастья, превратился в тревожный, полный угроз лес. Только опасалась она не диких зверей, а людей. Непроизвольно шарахалась от каждого, проходящего слишком близко. Сворачивала, завидев идущего навстречу. Нет, она не позволит себя сломить. Думать о случившемся нужно как об испытании, которое сделает ее сильнее. Нельзя даже допускать мысли, что все это кошмарная случайность, которая может в любой момент повториться. Ей нужно увидеть Аделину. Убедиться, что существует человек, который перенес то же, что она, и в итоге выжил.

Еле продержавшись в торговом центре до без десяти восемь, Надя с облегчением вышла на парковку. Снаружи было тихо. Те, кто активно делал покупки, уже разъехались по домам, а встречавшиеся с друзьями в кафе или кинотеатре еще около часа проведут внутри. Позвав Аделину на встречу, Надя все продумала, кроме того, что та ей так и не ответит. Видно, обиделась на правду. Надя решила дать ей успокоиться. Сообщение Аделина прочла, под ним стояли две фиолетовые галочки, значит, остается только ждать. Не верилось, будто девушка, которая когда-то пережила то же, что и она, а потом с таким сочувствием ее выслушивала, не придет на встречу.

Жалко, у Нади нет телефона, чтобы созвониться в случае, если Аделина заблудится. Еще хуже, что нет сигарет. Дома она изредка покуривала в туалете, в вытяжку. Даже если Вадим каким-то образом мог за ней проследить, эта слежка в ее голове напоминала камеры в «Доме 2», а в туалете их, кажется, не было. Глупость, конечно, как и решение не брать сигареты. Можно подумать, если Вадим увидит ее здесь с Аделиной, которой она все про него рассказала, то за сигареты убьет во второй раз. От этой мысли по коже побежали мурашки.

В безразмерном свитере оказались безразмерные дырки. Хорошая вентиляция для летнего вечера, даже слишком. Пройдя к въезду, Надя скрестила на груди руки и принялась прогуливаться взад-вперед вдоль крайнего ряда машин, стараясь согреться. Почему-то она думала, что они успеют встретиться засветло. В прошлый раз, когда Надя отдыхала здесь с подружками, всего-то пару недель назад, они выбегали покурить примерно в это же время, а на улице еще светило солнышко. Сейчас же стало совсем темно. Благо, вдоль дороги зажглись фонари. Парковка же освещена не была.

От пятидневного сидения в офисе за компьютером Надины глаза настолько привыкли к яркой подсветке, что в темноте все становилось еле различимым. Ох, работа… В понедельник, после «шашлыков», она позвонила и упросила оформить отпуск. Мечтала с девчонками слетать в сентябре в Шарм-эль-Шейх, а вместо этого провалялась в кровати, читая книги о том, как пережить насилие. Сожаления о потерянном навсегда веселье сменились воодушевлением, когда она увидела идущую из глубины паковки фигуру. В темноте не получалось разглядеть, кто это, но так как человек, похоже, все это время ждал на парковке, а теперь направлялся ей навстречу, она возликовала. Пришла!

Надя сделала пару шагов вперед, но потом заметила в движении силуэта знакомые повадки. Не может быть. Это страх играет с ее воображением. Никому, кроме Аделины, она не говорила, что будет здесь в это время. Когда отъезжала от подъезда, Вадима рядом не было, она уверена. Надя все предугадала, даже прослушку в домашнем телефоне, поэтому заказала такси через интернет. «В интернете же все анонимно!» — кричала она про себя, пятясь, пока силуэт приближался размашистым шагом.

Мужчина, теперь она не сомневалась. Не верилось только, что это мог быть Вадим. Выходит, все-таки в квартире следил, экран компьютера видел. А может, не он? Так кто-то, увидел симпатичную девушку… Свет фонаря упал на лицо приближающегося. Надя встретилась с ним взглядом и рванула к дороге, на ходу разворачиваясь. Мимо пронеслась машина, чуть не задев ее боковым зеркалом. Потеряв всего долю секунды, Надя почувствовала, как улетучивается шанс на спасение. Рука Вадима вцепилась в широкий, отставший на полшага от хозяйки свитер. Надя попыталась выскользнуть из свитера. Сейчас она готова была вылезти даже из кожи. Поздно. Его крепкое, жилистое тело навалилось на нее и прижало к асфальту.

Глава 27

По пути домой я поймала себя на мысли, что психиатр ошибся, а Илья был прав. Пожалуй, для безопасности окружающих не стоило выдавать мне оружие. То и дело оглядываясь по сторонам, я не вынимала руку из сумочки. Когда кто-то из прохожих задерживал на ней взгляд, делала вид, будто пытаюсь что-то найти, но не убирала палец со спускового крючка. Этот маневр был еще не самым опасным. Стоило рядом раздаться сигналу машины, громкому окрику или хлопку двери, как моя рука непроизвольно сжималась. Чудо, что за трехкилометровую прогулку никто не пострадал.

Войдя в квартиру спиной вперед, с наставленным на лестничную площадку пистолетом, я впервые за полчаса перевела дух. Закрыв дверь, подумала, что Николай Игоревич все-таки не так уж неправ. Кроме нервного потрясения ничего плохого со мной по пути домой не случилось. Даже парень, попытавшийся познакомиться со мной у входа в городской парк, остался невредим.

На пути к сейфу я споткнулась о принесенную Ильей сумку. Если прав психиатр, значит ли это, что Илья автоматически неправ? Кажется, где-то в моих размышлениях закралась логическая ошибка. Спрятав пистолет, я повернулась к сумке и раскрыла молнию. Каждое дело было упаковано в бумажную папку с завязками. Попыталась развязать одну. Не тут-то было. С бантиками парень явно не дружил, везде двойные узлы. Пришлось пожертвовать свежим маникюром. Когда на лбу выступила испарина, а узелок так и не поддался, я остановилась. А для чего мне ее развязывать?

Еще утром в мои планы не входило влезать в очередное расследование. Разве девушка, которую и так все считают сумасшедшей, имеет право на такую роскошь? Вот только после разговора с психиатром мне, кажется, стало все равно, что думают другие. Я адекватна, мои страхи обоснованы. К тому же, я здраво оцениваю риски. Так почему бы не попытаться узнать что-то новое о человеке, который собирается меня убить? Заодно попробую помочь Наде, ведь это она напомнила мне о деталях, которые я за три года почти забыла. Напомнила… Просто натолкнула на мысль. Верить в то, что со мной связалась еще одна жертва моего насильника — вот настоящее сумасшествие.

Поднявшись, я прошла в прихожую. Достала из ящика банкетки нож, который хранила там с переезда. Вернувшись в спальню, с трудом взгромоздила сумку на кровать, села в позу лотоса и принялась одну за другой разрезать завязки. Монотонная работа окончательно меня успокоила. Я почувствовала, что готова столкнуться с криминальным содержимым бумаг. Тем более, вряд ли там найдется что-то настолько же страшное, как пережила я или Надя. Вот, пожалуйста. В первом же документе выделено жирным шрифтом «из квартиры пропала медаль». Спасибо Илье, благодаря выделению я справлюсь гораздо быстрее. Жалко только, кражи он так и не отсортировал. Что здесь у нас? Красноярск, две тысячи девятый год. Убиты двое: мужчина пятидесяти семи лет, черепно-мозговая травма, а также женщина семидесяти девяти, его мать, задушена.

Я захлопнула папку. Настроиться на такое невозможно. Единственный вариант — сжать зубы и попытаться отстраниться. Дрогнувшей рукой я потянулась за следующей папкой. На этот раз обошлось без убийств. Один из участников массовой драки несколько лет назад был награжден медалью «За спасение погибавших». Похоже, парень в очередной раз попытался проявить героизм — разнять дерущихся, и чуть не загремел в тюрьму. Не самое страшное, из возможных последствий. Осознавая это, я все равно ввязалась в очередное расследование. Зачем? Чтобы помочь себе, не Наде. Ведь наши дела никак не связаны, правильно?

Открывая третью папку, я готова была к чему угодно, кроме подчеркнутых слов: «При личной встрече упоминал, что во время прохождение военной службы по призыву был награжден медалью „За спасение погибавших“ в числе первых в РФ». Мое тело онемело, будто его обкололи местной анестезией. Убедившись, что руки и ноги еще на месте, я заметила вздыбившиеся волоски. Попыталась сглотнуть, но в горле застрял ком, как после обезболивающего спрея. Единственным, что меня все еще слушалось, были глаза. Не в силах отложить папку, я продолжила читать. «Следственные мероприятия по проверке награжденных граждан результата не дали».

Естественно. О ком бы из двух насильников ни шла речь, моем или Надином, служить в это время в армии они не могли. Раз следствие узнало о разговоре, значит, девушка осталась жива. Это наверняка был Надин Вадим, ведь он отпустил жертву. Правда, не факт, что кроме Нади он издевался над кем-то еще. А может, это кто-то третий? Какова вероятность, что три насильника рассказывают будущим жертвам одну и ту же сказку? А какова вероятность, что два? Выронив папку, я уткнулась лицом в онемевшие ладони. Горячие слезы начали возвращать им чувствительность. Оба варианта, и тот, в котором ко мне обратилась жертва моего насильника, и тот, где двое маньяков сочинили одинаковую ложь, выглядят абсолютно бредовыми. Если только…

Нет, не хочу об этом думать. Нужно успокоиться и прочитать дело полностью. Возможно, там речь не об изнасиловании, а история про медаль упоминалась в каком-нибудь фильме, вот извращенцы ее и повторяют. Так и есть, дело не об изнасиловании. Оно о пропаже девушки. Две тысячи двенадцатый год, за два года до моего изнасилования. Двадцатичетырехлетняя Оксана Семенова. Мне было двадцать шесть, Наде на вид около тридцати. Если всех нас похитил один и тот же человек, то возраст его жертв менялся вместе с его собственным.

Но так же не бывает, правда? Мужчины с годами выбирают пассий помоложе, а маньяки чаще всего вообще зацикливаются на одном и том же типаже, а значит, и возрасте. Если среди папок удастся найти еще одно похожее дело, я, скорее всего, смогу отбросить эту теорию. На всякий случай убедившись, что девушку так и не нашли, я отложила папку в сторонку и принялась за следующее дело. Не веря своим глазам, прочитала практически идентичную подчеркнутую строчку. Еще одна исчезнувшая девушка. На этот раз две тысячи шестнадцатый год, двадцать семь лет. На год моложе, чем была в то время я, но тенденция сохранялась.

Отбросив папку к предыдущей, я принялась копаться в сумке в поисках нужных строк. Одна за другой папки летели в две стопки, и та, в которой нашлись нужные слова, была ненамного меньше второй.

— Восемь дел, — пересчитав корешки, схватилась за голову я.

В каждом упоминался человек, награжденный медалью «За спасение погибавших». Правда, только в двух случаях уточнялось, что он был среди первых. Я принялась просматривать заглавные страницы. Везде Московская область, все дела возбуждены по сто пятой статье. После бесконечных судебных заседаний, на которых мне приходилось давать показания этим летом, заглядывать в уголовный кодекс не требовалось. Убийство.

Одна загвоздка — в первом деле о пропавшей девушке значилась та же статья, а труп, как я уже успела прочесть, не нашли. Пролистав каждый документ, я убедилась, что все девушки пропали без вести. Все, кроме одной. Выходит, уголовные дела завели по факту убийства потому, что надежды на возвращение не оставалось. О том, что перед исчезновением они собирались на свидание с парнем-героем, следствие узнавало уже со слов близких.

Я открыла единственное дело, в котором нашли труп. Двадцать восьмого мая две тысячи пятнадцатого года, в том же лесу, где надо мной издевался насильник, недалеко от озера, обнаружили догорающий костер. А в нем останки двадцатисемилетней Елены Мартыновой. Тело девушки обгорело до костей, опознать ее удалось по единственной найденной сережке. Как и остальных семь жертв, как и меня, если бы ни космическое везение, Елену могли никогда не найти. Сработали современные технологии и предусмотрительность, которая, впрочем, не спасла девушке жизнь.

Перед поездкой за город с новым знакомым, Елена оставила отцу ссылку на свою геолокацию в гугл-картах. По приезде дочь не перезвонила, и родители отследили ее местоположение. Уже спустя несколько минут ее геолокация перестала обновляться. Скорее всего, убийца выключил ее телефон. Родители тут же поехали на место, где в последний раз отметилась их дочь. Поляну, на которой маньяк развел костер, нашли моментально, по дыму и запаху горелой плоти. От поляны были проезжены колеи до озера, где убийца, по предположению следствия, отмывал машину. До приезда полиции успел пройти дождь, смыв следы протектора и другие возможные улики. Осталась только примятая трава.

Примятая трава и обугленные кости. Глядя на стопку из восьми дел, я не сомневалась, что жертв было в разы больше. Как часто девушки хвалятся матерям или подругам, что их новый знакомый получил медаль за спасение человека? Думаю, не слишком. Я, например, вообще никому об этом не говорила, по большей части потому, что приняла эту историю за пустое хвастовство и сразу же выкинула из головы. Никому, даже полицейским. А мне-то казалось, я описала все детали…

Неудивительно, что одна из многочисленных жертв в итоге обратилась в службу поддержки, в которой я работала. Странно только, что он ее отпустил. Меня не собирался, я уверена. А вот в том, что наши с ней дела не связаны, уже нет. Убегая от насильника, я первым делом наткнулась на озеро. Думаю, если спросить Надю, она тоже вспомнит о каком-нибудь водоеме поблизости.

Я осмотрелась в поисках сумочки. Чтобы найти ее среди завалов бумаг, пришлось навести порядок. Собрав ненужные папки в сумку Ильи, я наконец-то отыскала свою. Стоило разблокировать айфон, как на меня посыпались сообщения от Егора. Я написала в смс, что все в порядке. На значке вайбера не было цифр, значит Надя не пыталась со мной связаться. Обиделась. Зря я тогда бросила трубку, она была права.

Все вокруг были правы, кроме меня. Я на самом деле трусиха, как сказала Надя, раз столько времени пряталась. Вряд ли что-то изменится, если не послушаюсь психиатра и не начну выходить из дома одна. А если буду гулять, держа в руках пистолет, сбудется прогноз Ильи, и пострадают невинные люди. Разбежаться бы сейчас, стукнуться хорошенько головой о стену, чтобы мозги встали на место… Вот только этот метод вряд ли сработает. Для того, чтобы наконец побороть страх, нужно приложить гораздо больше усилий.

Я открыла переписку с Надей и уже начала набирать текст, когда заметила длинное входящее сообщение. Оно было отмечено как прочитанное. Точно. Перед тем, как я вышла из вайбера в прошлый раз, мою очередную попытку записать видеоблог прервал звук оповещения. В тот момент ею, как и мной, руководили эмоции. Что бы она ни написала, нужно прочесть это беспристрастно.

«Хватит бояться! Нельзя так всю жизнь прожить. Я больше не хочу. Сегодня на секундочку осмелела, подкурила сигарету, а потом ее сразу выбросила в унитаз. После весь день тряслась. Думала, Вадим сейчас из ниоткуда появится, задушит меня. — Сожжет, мысленно поправила я и передернулась. — Нам нужно помочь друг другу! Это же не жизнь, вот так все время оглядываться. Он, считай, нас обеих там в лесу убил. Помоги мне, пожалуйста… И себе помоги. Это все опыт, хоть и очень страшный. Благодаря ему я буду еще больше ценить жизнь. А ты?»

Я на секунду оторвалась от экрана, задумавшись. Стала ли моя жизнь ценнее после того, как мне повезло выжить? Возможно. Стала ли она счастливее? Точно нет.

«Давай встретимся, — писала Надя. — Я буду ждать тебя завтра в восемь, на стоянке у торгового центра „Пингвин“. Там спокойно, мы туда во время шопинга с подругами проветриться ходим, и покурить. Ну знаешь, если на всю субботу пойти, а потом в кино еще… Господи, неужели я больше никогда так не проведу ни одну субботу?! Неужели я, как и ты, буду прятаться, всю жизнь одна… Прости, если я тебя обидела, но это же правда! Пожалуйста, приходи. Вместе мы что-нибудь придумаем. Ты мне все расскажешь, я тебе. Кто нам еще поможет, кроме друг друга?»

Я свернула вайбер и посмотрела на часы. Семнадцать сорок пять. Если рискну выйти из дома одна, все равно не успею. Даже на бешеной скорости до Москвы ехать больше трех часов, а еще нужно найти этот торговый центр… Стоп. Я посмотрела на дату на экране, затем развернула вайбер. Конечно, сообщение написано позавчера. Получается, я уже пропустила встречу. Даже если бы прочитала вовремя, вчера я точно никуда бы не поехала. Сейчас, после того, как обнаружила еще восемь возможных жертв нашего с Надей насильника, я в состоянии совершить необдуманный поступок. Может, и к лучшему, что момент упущен? Будет время остыть и подумать, стоит ли нам видеться.

«Надя, прости, что не пришла на встречу, — стерла предыдущие извинения и напечатала я. — Только прочла твое сообщение. Думаю, ты была права, возможно наши истории связаны. Когда будешь в сети, позвони мне. Я кое-что узнала о насильнике».

Глава 28

Антон специально гремел ключами, открывая дверь. Ему нравилось, когда его встречали. Когда-нибудь, он верил, на пороге будут ждать любящая жена-красавица и прыгающие от радости детишки. Сейчас же в квартире была только собачка по кличке Бяша. Крошечный папильон с ушами-бабочками, забавная зверушка. Нет, она не идеальна, в отличие от его будущей жены, но от собаки этого Антон и не требовал. Когда он отругал Бяшу за то, что она обгрызла ножку его любимого кресла, собака искренне раскаялась. Опустила голову, накрыла мордочку лапками. Но стоило ему выйти из комнаты, как она тут же взялась за другую ножку. Животные не способны анализировать собственные поступки, а женщины просто не хотят этого делать, в этом разница.

Он открыл дверь, но не услышал топота маленьких лапок. В прихожей собаки не было, из гостиной тоже никто не выглядывал.

— Бяша! — позвал он и посвистел. Никакой реакции. — Бяша, беги сюда, негодяйка. Напакостила, а теперь прячешься?

Снял облепленные грязью ботинки. Даже не протерев их, поставил на отведенное место в полке для обуви и прошел в комнату. На подстилке Бяши не было, на их теперь уже общем любимом кресле тоже. Заглянув во все углы, Антон направился на кухню. Никаких следов собаки. Даже еда в миске не тронута. Обычно он кормил Бяшу по расписанию, и она сразу же сметала все, что он насыпал. В этот раз он не знал, как скоро сможет вернуться, поэтому наполнил миску кормом до краев.

— Бяша, Бяша! Девочка моя!

Антон снова посвистел, но на звук никто так и не откликнулся. После того, как в его жизни появилась собака, он начал задумываться, что в одну из ночей может не вернуться. Мало вероятно, конечно, но страх впервые проник в его сознание. Иногда он представлял, как Бяша умирает с голоду в одиночестве, в закрытой квартире. Пришлось даже дать запасные ключи соседке. Точно, долбаная Настя! Это она забрала Бяшу.

Не раздумывая, он прямо в носках выбежал из квартиры и забарабанил в противоположную дверь. Та приоткрылась, наружу высунулась нечесаная голова с размазанным по опухшей от сна физиономии макияжем.

— Тоша, ты чего?

— Бяша у тебя?

— Какая… А, собачка твоя! — почесала кудлатый затылок острыми ноготками Настя. — Я ее не выгуливала. Мы ж договаривались, что я завтра зайду, если ты не вернешься.

— Ну да, — тяжело выдохнул он.

— А что, ты ее найти не можешь?

— Пропала куда-то, — пошел он обратно.

— Может, она на улицу удрала? — прошла следом за ним в квартиру Настя.

— Да не выпустил бы я ее…

— Между ног проскочить не могла, пока ты дверь закрывал?

Антон замер посреди прихожей. Его мозг прокручивал каждую секунду перед отъездом. Вот он насыпает корм в миску, Бяша трется о штанину. Вот переодевается в «рабочий костюм»… Кстати, он все еще в нем, а на ткани могли остаться брызги крови. Наверняка остались. Ее всегда много, каждое пятнышко в речке не смоешь. Дернул же его черт постучаться к соседке. Антон подозревал, что Настя прищуривается не только для сексуального эффекта, но и из-за близорукости, но вдруг он ошибался? Что, если она разглядела следы крови?

Он осмотрелся. Соседки нигде не было. В висках застучало. Она пошла звонить в полицию. Сейчас за ним приедут. Он сядет, а его крохотная собачка будет бегать по улицам голодная, искать хозяина. Ее шелковая шерстка поблекнет, кожа обтянет худенькие бока так, что проступят косточки. Прохожие будут отпихивать его Бяшу, словно прилипший к ногам мусор. Но самое страшное случится позже, с приходом морозов…

— Нашла! — донесся до него голос Насти.

Перед глазами Антона появился образ замершей в снегу Бяши. Настя нашла ее окоченевшее тельце. В этот момент к картинке присоединилось повизгивание, потом тявканье.

— Бяша!

Он побежал в спальню. Посреди комнаты, на коленях, в одной сорочке, наполовину прикрывавшей мясистый зад, стояла Настя. Вокруг нее, дергая хвостиком, вертелась собака. Увидев хозяина, она тут же забыла про соседку и бросилась к нему.

— Бяша, — всхлипывая, подхватил ее на руки Антон. — Где ты была, маленькая моя?

Он уткнулся в мягкую шерстку и почувствовал, как она намокает от его слез.

— Ты зачем от меня спряталась? Я думал, ты пропала…

Бяша радостно извивалась и повизгивала в его объятьях. Он продолжал причитать, когда откуда-то из другого измерения донеслось:

— Какая милота! Тоша, с тебя получится отличный папа.

«Вот только ты, — подняв глаза на полуголую Настю, с трудом поднимавшуюся с ковра, — будешь отвратительной матерью. И женой». Скользнув взглядом по голым ляжкам, он представил, как зубы впиваются в сочную плоть, а во рту разливается солоноватый привкус крови. Затем он вспомнил о кровавых следах, которые соседка могла заметить на его одежде. Машинально перевел взгляд на джинсы. Возле ширинки, прямо под подергивающимся белоснежным Бяшиным хвостиком, алело пятно. Он подумал, что Настя наверняка проследила за его взглядом. Если так, он прямо сейчас сделает то, чего жаждал уже много месяцев.

С момента, как девица въехала в соседнюю квартиру и не соизволила подтереть в подъезде пол за грузчиками, он мечтал выпотрошить ее и внутренностями смыть всю грязь, которую она с собой принесла. Но Настя не проследила за его взглядом. Она вообще ни зачем не следила, а вместо этого терла заспанные глаза и зевала, даже не прикрыв ладонью пасть.

— Ладно. Хорошо, что все хорошо, — сквозь зевок пробормотала она. — А мне пора баиньки. Захочешь отблагодарить за помощь, я все выходные дома.

Настя поплелась к выходу, а Антон пообещал себе, что на этот раз воспользуется приглашением. Соседка каждую неделю придумывала новый повод для свидания, но он был слишком осторожен. Старался не пачкать там, где живет. Теперь же у него появилась веская причина разобраться с Настей. От предвкушения в животе разлилось приятное тепло, по спине пробежал холодок. Такие ощущения он испытывал от глотка хорошего алкоголя, или хруста насекомого под ногтем. К ним добавилась щекотка. Это Бяша вылизывала его пальцы.

— Вкусненько, да? — наклонился он к собаке и потерся носом о шерстку. — Бяше вкусненько. Бяша учуяла жареное мяско…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 29

Я вздрогнула от очередного оповещения. Звуки телефона, на которые я давно привыкла не реагировать, сегодня ночью раздавались сиренами скорых, пожарных и полицейских машин вместе. Разблокировала айфон. На экране тут же появилась наша с Надей переписка. Ничего нового. Оба сообщения, то, что она написала мне, и то, что я отправила в ответ спустя два дня, уже отпечатались на сетчатке глаза. В очередной раз, теперь скорее по привычке, я пробежалась по ним глазами.

Может, попробовать извиниться еще раз? Она, наверное, сильно обиделась. Или… Я отказывалась верить, что возможно какое-то «или», но чем светлее становилось за окном, тем мрачнее мне представлялась ситуация. Дождавшись восьми утра, я нажала на кнопку звонка. В первый раз Надя звонила мне как раз в это время. Вселяющие надежду длинные гудки, а за ними надпись: «Не удалось дозвониться». Даже если Надя не читает сообщения из-за обиды, отреагировать на звонок в восемь утра она должна была. Может, спит, поэтому не услышала? Все-таки сегодня суббота. То, что мне нужно ей рассказать, гораздо важнее утреннего сна.

Я еще раз нажала кнопку вызова. Дождавшись, пока череда длинных гудков прервется, бросила взгляд на время вверху экрана и замерла. Вместо надписи «Информация и другое», по которой я привычно пробегала взглядом, каждый раз проверяя, не пришло ли новое сообщение, сейчас значилось: «В сети: два дня назад». Поняв, что Надя не заходила в интернет с тех пор, как отправилась на наше несостоявшееся свидание, я выронила телефон и уткнулась в подушку.

Слезы душили, но внутренний голос нашептывал, что мне, в отличие от Нади, повезло. Скорее всего произошло то самое «или». Насильник встретил ее на стоянке за торговым центром и, если бы я была там… Внутренний голос заглушили всхлипы. Это я виновата. Нельзя было выключать вайбер, не прочитав сообщение. Как я могла о нем забыть? Как могла переживать из-за скандала в интернете, пока над Надей издевался насильник. Нет, не насильник. Серийный убийца.

Когда слезы иссякли, измученная, я поднялась с кровати и поплелась в ванную. Включила ледяной душ, то ли чтобы отрезвиться, то ли чтобы наказать себя. Тело все еще подергивалось от беззвучных рыданий. Ледяные струи заставили его затрястись. В глазах прояснилось, в голове, склонившейся назад под тяжестью мокрых волос, стало пусто. Затихли и эгоистичный внутренних голос, и обвинения совести. Появилась первая здравая мысль. Мокрая и голая, я прошла через всю квартиру в спальню. Набрала номер, который пора бы добавить в избранные.

— Привет, что-то случилось? — послышался на удивление бодрый голос.

— Доброе утро! — насколько смогла, беззаботно ответила я. — Какие планы на субботу?

— Да ничего особенного, на службе, — ответил Илья. — У тебя все нормально?

— Все замечательно, — поежилась я. — Извини, что отвлекаю. Я думала, у тебя сегодня выходной.

— Официально так и есть, просто месяц заканчивается, а у меня показатели… А что ты хотела?

— Да так, ничего особенного.

— Говори уже. По выходным ты мне раньше не звонила.

— Подумала, можем съездить куда-нибудь, развлечься…

— Например? Хочешь без глушителя пострелять?

— Нет уж, спасибо, в этом ты меня уже уел. Как на счет торгового центра? Там можно сразу перекусить и сходить в кино. Если, конечно, тебе удобно.

— Ты, наверно, давно у нас в городе по магазинам не ходила. В центральном универмаге есть какой-то фастфуд, но кино в другом конце города.

— Так зачем ограничиваться Невинногорском? — не слишком удачно изобразила кокетливый смех я. — Поехали в Москву.

— Ты серьезно?

— А почему нет? Или тебе некогда? Показатели, я понимаю…

— Нет, я с радостью, — откашлялся Илья. — Просто, часа четыре ехать, если на скорости…

— Заодно покатаемся, давно хотела.

— А, ну хорошо. Во сколько за тобой заехать?

— Я буду готова через полчаса.

— Ого… Ты сегодня ранняя пташка…

— Шучу, — сказала я, расслышав в его голосе нотки подозрения. — Приезжай к часу.

Услышав, как Илья с облегчением выдохнул, положила трубку. Сборы заняли даже меньше получаса. Впереди оставалось достаточно времени, чтобы сойти с ума от бездействия. Но что я могла? Искать другие обгоревшие останки? Вряд ли удастся определить, связаны ли они с делом. Что не давало мне покоя, так это история с медалью. Зачем насильнику, который по-разному представлялся каждой из жертв, выдумывал новые легенды, рассказывать всем одну и ту же ложь? Возможно, психиатр прав, его действительно унижали в армии. Таких случаев слишком много.

Как на счет кумира насильника, которого могли наградить этой медалью? Николай Игоревич подал интересную идею. В трети дел упоминалось, что подозреваемый якобы получил награду среди первых. И мне, и Наде он говорил то же самое. Надя… На глаза снова навернулись слезы. Я смахнула их вместе с деструктивными мыслями. Скорее всего, в остальных случаях родственники исчезнувших девушек об этой детали просто забыли. Или с ней история звучала так неправдоподобно, что сами девушки об этом умалчивали. Выходит, кумира насильника стоит искать в списке первых медалистов.

Я нашла нужную страницу среди закладок в Сафари. Девяносто четыре награжденных. Кто из них тот самый кумир? Думаю, женщин и детей можно исключить. Не зря же насильник всем рассказывал, что получил медаль, когда служил в армии. Список военных, включая солдат-срочников, я составила пару дней назад. О каждом удалось кое-что узнать, возле большей части имен я оставила ссылки на соцсети. Но как мне это поможет? Вообще-то, есть вариант. Еще в кабинете психиатра мне в голову пришла мысль, что кумиром может быть отец насильника.

Не теряя времени, я принялась открывать страницы героев в соцсетях и изучать фотографии. На этот раз я искала не только сходство с насильником, но и семейные снимки, а на них — изображения сыновей. В большинстве случаев мне везло — многие из героев отмечали детей в профиле, экономя мое время. Благодаря этому мне удалось значительно сократить список возможных кумиров. Правда, для того чтобы отыскать на фотографиях насильника, везения не хватило. Что, если психиатр в очередной раз оказался прав, и я просто не способна его опознать? Если так, у меня действительно непорядок с головой. Разве можно не узнать лицо, ухмылявшееся при виде твоих мучений?

Звонок Ильи заставил меня вздрогнуть. Прежде чем выйти, я впопыхах переписала на листок имена четырех подходящих по возрасту героев, чьи дети не были отмечены в профилях. Надев бежевые брюки и белый топ, больше напоминавший ночную сорочку, накинула сверху вязаный кардиган. Перебросила через плечо ремешок сумочки. В ней уже лежал волшебный талисман девятимиллиметрового калибра, наделяющий меня силой выйти за порог квартиры в одиночестве.

Глава 30

В синем бомбере поверх белой футболки Илья стоял, опершись о капот старенькой, отполированной до блеска Ауди. Его поза показалась мне отрепетированной, а волосы растрепанными с особой тщательностью. Выглядел он при этом словно капитан футбольной команды в фильме про американский университет. Высокий, широкоплечий, с улыбкой, от которой девочки из группы поддержки падают без чувств. Между тем, я не болельщица, а он уже не студент. Странно, что мне приходится себе об этом напоминать. А еще о том, что не стоит давать парню ложную надежду. К чему мы оба так вырядились?

— Привет, — я протянула бумажку с именами медалистов, когда Илья попытался приблизиться. Наверняка хотел поцеловать в щеку. Лучше избегать прикосновений. — Можешь еще кое-что для меня узнать?

— Это кто такие? — развернул бумагу и просмотрел список он. — Думаешь, среди них есть твой обидчик?

Обидчик. Так я о нем никогда не думала.

— Нет, — сама открыла дверь и запрыгнула в машину я. — Меня интересуют не они.

— Тогда зачем список? — сел за руль Илья.

— Мне нужно узнать, кто их дети. Все, что сможешь найти. Даты рождения, места работы, фотографии.

— Ничего себе! Где же я такое… Не хочешь рассказать, для чего это?

— Сама пока точно не знаю. Как разберусь, все объясню, хорошо?

— Сделай то, не знаю что.

— Разве я когда-нибудь беспокоила тебя по пустякам? В прошлый раз, если ты не забыл, моя наводка помогла тебе получить повышение и отдельный стол.

— В прошлый раз я застрелил человека.

— Человека, — покачала головой я.

— Не важно. Мне все равно негде такое искать. Если кто-то из них привлекался, в базах будет информация, а так…

— Может, есть еще какой-нибудь способ?

— Может, и есть. Но только на самый крайний случай.

— Это он и есть.

— Да у тебя каждый крайний!

Я отвела взгляд к лобовому стеклу.

— Девочек тоже искать? — после минутной паузы спросил Илья. — Дочек, в смысле.

— Не надо. Ну, поехали?

Только когда мы тронулись с места, я вспомнила, что не спросила главного:

— А у тебя удостоверение с собой?

— Зачем оно? Хочешь, чтобы я заодно кого-нибудь арестовал?

— А если я решу нарушить закон? — отступая от собственного решения, подняла на него взгляд из-под ресниц я. Ради дела можно. — Оставишь меня безнаказанной?

— Ну, если так, то с собой, — улыбнулся он.

Я назвала торговый центр, в который хочу поехать. Попросила прибавить скорости. Минут через десять, чтобы избежать расспросов, да и вообще разговоров, притворилась спящей. Хотелось бы мне по-настоящему отключиться, но мысли о том, что произошло с Надей, не давали расслабиться. Спустя пару часов движения с закрытыми глазами меня начало подташнивать, а от мыслей о пытках разболелась голова. Когда мы наконец въехали на парковку торгового центра и остановились, у меня не осталось сил притворяться.

— Нужно просмотреть запись с камеры наблюдения за позавчерашний вечер, — сказала я.

— Что? — нервно усмехнулся Илья.

— Запись с камеры наблюдения на парковке.

— Ты же еще не проснулась до конца, да?

— Илья, — повернулась я к нему и посмотрела в карие глаза, — это очень важно.

— Правда? — изогнул он брови, и в выражении его лица я впервые разглядела злость. Обида, удивление, сомнения — все эти эмоции были частью моих воспоминаний об Илье-ребенке, а сейчас передо мной был взрослый, с которым мне только предстояло познакомиться. — Настолько, что мне не стоит об этом знать?!

Я вздрогнула, услышав, как он повысил голос.

— Что именно ты хочешь, чтобы я рассказала?

— Для начала, как это связано с тем, что с тобой случилось три года назад?

— Прошло меньше трех лет. В тех статьях в интернете вообще было много неправды и преувеличений.

— Тогда рассказывай, как есть.

— Я точно сама не знаю, но думаю, что связано.

— Хорошо, — он откинулся на сиденье. Его тело расслабилось, словно эта новость принесла облегчение. — Как именно?

— Несколько дней назад через службу поддержки ко мне обратилась девушка.

— Эта та служба для жертв домашнего насилия, в которую тебя Валя втянула?

— Да, только она не для домашнего… Короче, эта девушка написала, что ее изнасиловали.

— Написала, значит. А откуда ты знаешь, что это девушка, а не мужик?

— Мы потом созванивались и по видеосвязи разговаривали. В общем, то, что она мне рассказала, было очень похоже на мою историю.

— Может, совпадение?

— Я тоже сначала так подумала, но потом она сказала одну вещь. Насильник на свидании рассказывал ей…

— Насильник на свидании?!

— Не перебивай! — подпрыгнула на сиденье я. — Да, на свидании, я со своим тоже ходила, и в машину к нему села сама. Что, дальше можно не рассказывать?

— Говори.

— В общем, он сказал ей, что во время службы в армии спас человека и получил за это медаль. Причем, одним из первых в России.

— Ну, бывает такое. У нас после перестройки много новых наград вводили. Это он про медаль «За спасение погибавших» говорил?

— Именно. Только в то время, когда эту медаль вводили, он еще под стол пешком ходил.

— Ну приврал парень. Выпендриться перед девушкой хотел, с кем не бывает?

— Приврал ей, а тремя годами раньше точно так же приврал мне.

Илья приоткрыл рот от удивления.

— А ты об этом никому не рассказывала? Может, она от кого-то услышала, решила воспользоваться.

— Я про это забыла, совсем. Причем, даже до того, как написала заявление в полицию. Если бы Надя мне не напомнила…

— Надя, значит. И что мы об этой Наде знаем?

— То, что она пропала.

— Начинается, — потер переносицу Илья. — Ты теперь каждую пропавшую девушку искать будешь? Такие, как я, вообще-то, не зря деньги получают. Ты в курсе?

— Она перед этим попросила меня встретиться. Написала, чтобы я пришла сюда, позавчера, в восемь.

— Кажется, ты слегка опоздала, — поднял рукав бомбера и сверился с воображаемыми часами Илья. Шутит, уже хороший знак.

— С тех пор она не заходила в вайбер.

— И всего-то? — усмехнулся он.

— Пойми, когда насильник ее отпускал, он пригрозил, что, если она кому-нибудь расскажет, он ее убьет.

— А тебе он тоже так угрожал? Ты поэтому никому не говорила?

— Меня он не отпускал. Но это сейчас не важно.

— Ладно. Ну а как он мог узнать, что эта Надя тебе все рассказала? У вас разве не анонимная служба?

— Не знаю как, но три года назад, когда я попыталась подать заявление в полицию, он об этом тоже узнал.

— Так. А ты это откуда знаешь?

— Он написал в записке. Точнее, напечатал. Бросил ее в мой почтовый ящик. Пообещал, что убьет, как только полицейские про меня забудут.

— Забудут, значит.

— Им даже забывать не пришлось. Дело не открыли. Сказали, недостаточно оснований или что-то вроде того. Неважно. Я тогда просто сбежала.

— И приехала в Невинногорск.

— В Москве я всем говорила, что из Питера. Ну, знаешь, провинциалка учит столичных девушек премудростям соблазнения… Звучит так себе.

— Наверно, — пожал плечами Илья. — Только теперь вся страна знает, где ты живешь. Такая шумиха в интернете.

— Он давно знает.

— Кто?

— Насильник. Я еще в прошлом году дала интервью в программе Руслана.

Стоило мне упомянуть это имя, как все тело Ильи снова напряглось. Мое вело себя не лучше. Руки принялись поправлять волосы, проверять, на месте ли бретельки топа. Во рту разлилась горечь, словно имя было отравлено.

— Может, насильник не видел интервью? Не все, между прочим, смотрят эту муть.

— Видел. Он нашел меня. Месяца четыре назад положил мне сережку на коврик перед входной дверью.

— А почему ты думаешь, что это он сделал?

Вместо ответа я собрала волосы в хвост и повернулась к Илье ухом. Он протянул руку, но я отдернулась.

— Трофей, значит, забрал.

Я кивнула.

— На ней до сих пор моя кровь. Засохшая, правда.

— Понятно. Давай, тогда, так сделаем. Я сейчас схожу к охранникам…

— Я одна здесь не останусь, — потянулась за лежащим на заднем сиденье кардиганом я.

— Тоже верно. Тогда, будешь потерпевшей.

Глава 31

На стоянке, несмотря на теплый августовский день, мне захотелось укутаться в кардиган. Еще лучше, телепортироваться домой, разжечь камин и завернуться в мохнатый плед. От безлюдной площади, заполненной металлом, веяло пронизывающим холодом. Обойдя здание, мы шагнули в стеклянную крутящуюся дверь и оказались в совсем другой атмосфере. Оживленной, даже хаотичной. Я еще не успела сориентироваться на месте, когда Илья взял меня под локоть и потянул в сторону. Он шел настолько уверенно, будто особым профессиональным нюхом чуял след. Всегда стеснительный и деликатный Илья без стука распахнул дверь с табличкой «Охрана». Одна из стен комнаты оказалась увешана мониторами. Стоящие перед ними офисные кресла с высокими спинками тут же развернулись в нашу сторону. За спинками оказались две перепуганные нашим появлением девушки.

— Оперуполномоченный Краснов Илья Павлович, — раскрыл и тут же захлопнул красную книжечку он. — У гражданки украли крупную сумму денег, предположительно на вашей стоянке.

Охранницы с ног до головы изучили Илью, затем мельком посмотрели на меня и тут же вернулись к парню.

— А давайте мы сейчас начальника позовем, — первой опомнилась стройная девушка с пепельными, начесанными у корней волосами. На фоне тонких рук и плоской груди ее голова казалось непропорционально крупной.

— Не надо пока, — улыбнулся ей Илья, и девушка тут же отзеркалила его мимику. — Говорю же, предположительно. Нам бы камеры посмотреть.

— Без начальства не положено, — сказала вторая, полноватая, не забыв при этом стрельнуть в Илью глазками. Длинные темные волосы будто прилипли ко лбу и округлым щекам. Казалось, девушки обменялись прическами, не подумав о разнице в размерах. — Нам в таких случаях по инструкции положено докладывать.

— Да может и не было никакого случая. Есть вероятность, что деньги взял знакомый гражданки, которого она в тот вечер подвозила. Нам бы только исключить версию с кражей на стоянке. Ну а если уж найдем что, тогда и вызовите. Я сделаю вид, что ничего не смотрел. Девчонки, ну суббота же, домой хочется.

— Ладно, — сжалилась стройная, на что полноватая только покачала головой. — Вам какого числа надо?

— Позавчерашняя запись у вас есть?

— А как же, — повернулась к висящему впереди монитору стройная. — Две недели храним.

— Тогда ее, — шагнув вперед, склонился над девушкой Илья. — Часиков в восемь.

— В восемь, — пропела она, щелкая мышью.

Отыскав нужную запись, она развернула видео на весь экран. Та самая стоянка, на которой пять минут назад я куталась в кардиган, в свете прожекторов казалась еще более неуютной.

— Какая у вас машина? — оглянулась на меня девушка.

— Ее здесь еще нет. Можно перемотать вперед?

— Перемотать нельзя, только ускорить видео. Точно вы в восемь были? Если в девять, нам запись за целый час просмотреть придется.

— Стойте! — выкрикнула я, увидев скользнувший между машин женский силуэт.

— Пожалуйста, — поставила воспроизведение на обычную скорость стройная. — Чего кричать-то?

Девушка на видео остановилась в дальнем от камеры углу. Похоже, она вышла из глубины парковки и встала возле въезда, ожидая моего появления. Вот только я не приду. Мешковатый свитер, руки скрещены на груди. Сейчас голова не попадала в поле зрения камеры, но пока Надя пробиралась между машин, я заметила собранные в пучок волосы. Кажется, она сделала все возможное, чтобы не привлекать к себе внимание. Я спряталась в квартире, а она — в бледном, чужом образе. Надя права, в обоих случаях это не жизнь.

Понаблюдав пару минут, как женский силуэт прохаживается вдоль крайнего ряда машин, Илья оглянулся на меня. На вопрос в его взгляде я смогла только пожать плечами.

— Послушайте, чего мы ждем? — не выдержала полноватая. — Может хоть скорость увеличим? Придет шеф, нас премии лишат.

— Да, — откашлялся Илья, — давайте увеличим.

— А отмотать уже нельзя будет? — спросила я, боясь пропустить момент, когда Надя уйдет с парковки.

— Говорю же, не мотается, — буркнула стройная. — Что непонятно…

— Стойте! — закричала я еще громче, чем в прошлый раз, заметив приближающийся к Наде силуэт. Стройная вздрогнула, но запись продолжала перематываться.

— Останови! — приказал Илья. Девушка тут же нажала пробел на клавиатуре. Указав на мужскую фигуру, он спросил: — Вот это можешь увеличить?

— Не знаю, кто у вас в полиции такое умеет, но я не волшебница. Смотрите как есть.

— Включай на замедленную.

Девушка в очередной раз послушалась. Пока силуэт на экране приближался, Надя пятилась к дороге. Он шел метровыми шагами, а она, казалось, отступала на сантиметры. Наблюдая за его походкой в замедленной съемке, я ощущала, как разгоняется мое сердце. Я чувствовала, что узнаю его, если увижу лицо, но не думала, что смогу опознать по движениям. Хотелось закричать в экран «Беги!», но бесполезный окрик застрял в горле. Поздно.

Когда насильнику оставалось только протянуть руку, Надя наконец развернулась и рванула к дороге. Чуть не влетела в проезжавший мимо белый седан. На секунду притормозила. Насильник вцепился в ее свитер. Надя упала, он навалился сверху. В поле зрения камеры остались только ноги, остальных частей тела не было видно из-за стоящей впереди машины. Спустя пару секунд из кадра исчезли и они.

Я стояла посреди комнаты охраны, опустив в бессилии руки. Илья запустил в волосы пальцы, словно собираясь вырвать их с корнем. На секунду он оглянулся на меня, но тут же перевел полный ужаса взгляд на монитор, надеясь, что фигуры вернутся в кадр. Я знала, Надя уже никуда не вернется, а вот насильника я еще увижу, наверняка. Что-то ударило меня в бедро возле паха. Я подпрыгнула, а потом, сообразив, что произошло, достала из кармана айфон. На экране появилось оповещение вайбера. Новое сообщение от Нади: «Я уже не обижаюсь. А что ты о нем узнала?»

Глава 32

— Это еще что за херня была? — донесся женский голос.

— Деля, ты как? — спросил Илья.

Опомнившись, я подняла айфон и показала ему экран. Не сумев прочитать трясущиеся вместе с моей рукой буквы, он взял телефон.

— Хана нам теперь, — запричитала полноватая. — Не то, что премии, хоть бы с работы не погнали… А я говорила!

— Держи, — протянул мне телефон Илья. — В отделение к нам поедем.

В два шага он оказался возле двери, я поспешила следом.

— А нам что теперь делать? — всхлипывая, окрикнула его стройная.

— Полицию вызывай. Скажешь, что сама заметила. Быстро!

— Подождите! — услышала я, переступая порог. — А вы тогда откуда?!

— Мы что, даже копию видео не сделаем? — сев в машину, спросила я.

— Нас здесь не было. Сама понимаешь, я никакого права не имею запрашивать эту запись.

— А если эти девчонки даже полицию не вызовут?

— Не велика потеря. Машины похитителя не видно на записи. Примет там тоже никаких. Обычный мужик, джинсы, кожанка.

— Но там же само похищение записано! Без этого видео никто не пошевелится, я-то знаю!

— Ее и с видео никто искать не будет. Дело — глухарь, с первого взгляда видно. Непонятно кто непонятно на кого набросился. Отпишутся, что имела место бытовая ссора, и в архив. Пристегнись.

С минуту я не могла пошевелиться. Илья не всесилен, ему не изменить систему, но слышать от него такое все равно шок. Хотелось выкрикнуть: «И где же твой идеализм?!» Вместо этого я все-таки собралась с мыслями и потянула на себя ремень безопасности.

— Он и в тот вечер, ну… когда меня… В общем, он и тогда был в этой же куртке. Или, по крайней мере, похожей. И в черных джинсах. На них крови не видно почти…

Илья оторвал одну руку от руля и провел ею по лицу.

— Это нам не поможет, так каждый второй одевается. Что ты про Надю знаешь?

— Ничего.

— Ну как же. У тебя ее номер телефона есть, это уже кое-что.

— Откуда?

— В вайбере посмотри.

Я привстала на сиденье, чтобы достать из кармана айфон. Открыла приложение, а в нем нужный чат.

— Вот переписка, — повернула экраном к Илье. — Никаких номеров, даже вместо имени «Аноним». Но ее точно зовут Надей. Я знаю, она мне всегда говорила правду.

— Угу, — не отводя взгляд от дороги, ответил Илья. — А теперь нажми на серый значок с человечком. Что открылось?

Я ахнула. На экране появилась информация о контакте, включая номер мобильного.

— А ты можешь его запеленговать, или как это называется?

— Не получится, — покачал головой он, не отрывая взгляда от дороги. — Чтобы запросить такие данные у сотового оператора нужна санкция суда, а у нас даже дела нет.

— А если завести?

— Я же в городском УВД работаю, Невинногорск здесь ни при чем.

— А если я напишу заявление, что с этого номера, — ткнула я пальцем в экран айфона, — у меня вымогали деньги?

— Заявку не примут, у тебя доказательств нет. А даже если бы и были…

— Понятно.

— Не расстраивайся раньше времени. Скажи лучше, с каких цифр номер начинается?

Я продиктовала три первые цифры, догадавшись, что Илья хочет понять, услугами какого оператора пользуется Надя.

— Это хорошо. У одного из наших ребят девушка там работает. Если что надо пробить, к нему часто обращаются. Обычно, когда мобильники воруют. Поэтому, версия для наших — у твоей подруги украли телефон. Главное, чтобы эта «Надя» все еще была на связи.

— Сейчас она не в сети.

— Не важно. Нужно, чтобы телефон был включен. Дель, — наконец посмотрел на меня Илья, — ты же понимаешь, что тебе не Надя сейчас написала, да?

Я попыталась ответить, но вместо слов из меня вырвался громкий всхлип. Прикрыв рот ладонью, я принялась давиться рыданиями, словно попавшим не в то горло глотком воды. Илья попытался свернуть на обочину, но я замахала на него свободной рукой. И так потеряла непростительно много времени. Правильно оценив жест, он прибавил скорости. Машина рванула вперед. Меня вдавило в кресло. Перехватило дух, а уже спустя секунду я снова смогла нормально дышать. Чем больше я думала по дороге о случившемся с Надей, тем ближе оказывалась к истерике.

Много лет я учила женщин восстанавливать душевное равновесие с помощью самых разных методик, от медитации до ароматерапии, а теперь не могла успокоить собственный разум. Оставалась последняя, самая неприятная техника. Главный ее плюс — она никогда меня не подводила. Я выдохнула и постаралась выйти из ситуации, взглянуть на нее со стороны. Представить, будто смотрю жуткий фильм, а пульт от телевизора потерялся.

Когда мы подъехали к Невинногорскому отделению полиции, я была абсолютна спокойна. Показалось, будто из машины выбираюсь не я, а далекий персонаж с экрана. И Надя не реальная девушка, которая мечтала проводить субботы с подругами в торговом центре, а всего лишь двухмерный образ. Даже смешки и шушуканья, раздававшиеся за нашими с Ильей спинами, пока мы проходили мимо дежурной части, не вызвали во мне никаких эмоций. Илья, казалось, их вообще не слышал. С отстраненным удивлением я отметила, что впервые вижу его таким серьезным и сосредоточенным.

— Сиди здесь, — открыв дверь пустого кабинета, указал на потертый диванчик он. — Давай телефон, я скоро.

Илья обманул. Его не было долго. За окном стало совсем темно, но мне не хотелось включать свет. В голове проносились логичные, и оттого особенно не вписывающиеся в ситуацию мысли. Мы зря гнали. Не стоило рисковать жизнью, ведь насильник схватил Надю двое суток назад. Если он собирался ее убить, то давно это сделал. А если нет? Вдруг он ее отпустил? Надежда… На секунду я вновь окунулась в чувства, словно нырнула с головой в прорубь. Дыхание перехватило, но я заставила себя выплыть на поверхность.

Допустим, он ее отпустил. Стала бы Надя писать, что больше на меня не обижается, или первым делом позвонила бы и обо всем рассказала? А интересоваться, что я узнала о насильнике? Нет, это скорее важно для него. Узнать несложно. Я ощупала в темноте карман. Пусто. Ну конечно, Илья забрал телефон. То, что я могла об этом забыть, показалось совсем диким. Может, насильник специально все это подстроил, чтобы свести меня с ума? Если я и правда так думаю, эффект достигнут.

За дверью послышались шаги. На пороге, в лучах электрического света показался Илья.

— Ты чего в темноте? — он щелкнул выключателем, а мне пришлось зажмуриться. — Ее правда зовут Надя. Живет в Москве. Позвонили в районное отделение. Неофициально, конечно. Ребята сказали, съездят, проверят квартиру, но, сама понимаешь, чуда ждать не приходится.

— А где сейчас телефон?

— Он выключен. В последний раз им пользовались, когда тебе пришло сообщение. В Москве, в восточном административном округе. Косино-Ухтомский район. Это далеко от ее дома. Точнее определить не получится.

— Дай айфон.

— Ты что, — протянув мне трубку, отдернул руку Илья, — собираешься ему звонить?

— Нет, конечно. Ты же сам говоришь, телефон выключен.

Заполучив айфон, я зашла в вайбер. Пока Илья завешивал шторы, я набрала сообщение: «Помнишь, он рассказывал тебе, будто в армии спас человека и получил за это медаль? Говорил, что его наградили первым в России. Это неправда. Медали „За спасение погибавших“ впервые вручали в девяносто четвертом. В то время он еще под стол пешком ходил. А сказочку сочинил, чтобы не чувствовать себя ущербным. Те, кого опускают в армии, часто приписывают себе боевые заслуги, чтобы забыть об унижениях».

— Ты что там делаешь?! — подбежал ко мне Илья, но прежде, чем он успел выхватить у меня из рук айфон, я нажала кнопку отправки.

Глава 33

Мы сидели рядом друг с другом на диване. Илья молча смотрел в экран айфона. Не в силах больше чего-то ждать, я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Несмотря на весь ужас происходящего, внутри я ощущала спокойствие. Говорят, так чувствуют себя беременные женщины, сам организм которых настраивается бороться со стрессом. Вот только они, чаще всего, обращены внутрь, прислушиваются к собственному телу, а я отстранилась от него, словно вместо новой жизни вынашивала смерть.

— Есть! — вскочил с дивана Илья, но даже услышав его крик я не шелохнулась и не раскрыла глаза. — Он снова в сети!

Послышался топот и хлопок двери. Тишина в кабинете стала еще звонче. Мысль о том, что я натворила, отправив насильнику оскорбительное сообщение, проплыла в голове, не задев ни один нерв. Ничего особенного, просто ускорила развитие событий. Если бы могла подтолкнуть его к действию физически, с радостью бы замахнулась и пнула. Пожалуй, это лишнее. Я и так знала, теперь насильник ответит, но вряд ли в вайбере.

Вместо того, чтобы нервничать в ожидании сообщения, я пару часов продремала. Проснувшись, еще немного подождала. Илья так и не вернулся. Встав с дивана, надела кардиган и перекинула через плечо ремешок миниатюрной сумочки. В коридоре огляделась. Свет пробивался только из-под одной двери. Я постучалась и, заглянув внутрь, столкнулась лицом к лицу с Ильей. Похоже, он расхаживал взад-вперед по кабинету, пока его коллеги, два парня не многим старше самого Ильи, стучали по клавиатурам стоящих друг на против друга компьютеров. Оба подняли на меня заинтересованные взгляды и будто застыли. Первым опомнился тот, что сидел справа.

— Убили! — крикнул он второму. — Куда ты смотрел?

— А ты куда?

— Я танчил. Вообще-то, ты у нас хил.

По репликам, которые много раз слышала от брата, я догадалась, чем заняты ребята. Вместо того, чтобы с испариной на лбу искать местонахождение телефона Нади, они с не меньшим усердием убивали врагов в ролевой онлайн-игре.

— Он опять выключил телефон, — подошел ко мне и шепнул на ухо Илья.

— Не ответил?

— Нет. Зря старалась.

— Я так и думала. Отвезешь меня домой?

Илья кивнул и обернулся к парням:

— Вы с телефоном еще что-нибудь делать будете?

— А что с ним сделаешь? — пожал плечами, не отрываясь от экрана, «хил». — Светка ж тебе сказала, на этом ее полномочия все.

В машине Илья сопел, молча следя за дорогой. Можно подумать, этим сообщением я оскорбила его, а не насильника.

— Мне казалось, я тебя понимать начал, — наконец заговорил он. — А теперь опять не вдупляю ни фига. Надо оно тебе было?

— Надо, — кивнула я, глядя в лобовое стекло.

— Ладно, что уж теперь. Ты мне список с именами дала. Это кто такие?

— Впервые награжденные медалью «За спасение погибавших».

— Думаешь, он среди них? Ты же вроде ему написала, что это неправда.

— Как известно всему вашему отделению, я посещаю психиатра.

— Не всему. Кроме меня только старший опер знает. Помнишь его?

— Помню. Неважно. Николай Игоревич подсказал, что эту медаль мог получить кумир насильника, тот, на кого он равняется. Если одну и ту же ложь постоянно повторяют, это не просто вымысел, понимаешь?

— Считаешь, один из них — его отец?

— Видишь, тебе тоже сразу это в голову пришло.

— Ладно, я посмотрю, — притормозил возле моего подъезда Илья.

— Спокойной ночи, — сказала я, открывая дверь.

— Подожди, провожу хоть.

— Не надо. Психиатр еще сказал, что мне полезно ходить одной.

— Сейчас?! Издеваешься?

— А у меня это «сейчас» уже скоро три года.

— Но ты же ему такое написала! Опасно…

— Времени слишком мало прошло. Он с телефоном только что в Москве был. И как ты там говорил: жить вообще опасно, можно умереть? — улыбнулась я.

— И все-таки.

— Не бойся, у меня с собой новый друг.

Я показала Илье приоткрытую сумочку. Заметив глок, он подпрыгнул на сиденье.

— Ты что, его из дома выносишь?! Это незаконно, тебя посадить могут.

— Думаешь, он соблюдает закон?

Я выпорхнула в темноту двора. Рука привычно обхватила пистолет. Сзади раздавались шаги, но сейчас они меня не пугали, а раздражали.

— Я же сказала!

— Да понял, снизу подожду.

На лестнице я почувствовала, как начали подкашиваться колени. Шорохи, которые издавал Илья, казались мне шагами насильника. Пришлось достать пистолет и выставить перед собой. Оставалось надеяться, что никто из соседей не решит прогуляться перед сном. Жители по большей части были такими же старыми, как и сам дом, поэтому для того, чтобы убить человека, не пришлось бы даже стрелять.

Мне повезло, подъезд уже спал. А может, не повезло. На коврике что-то блеснуло. Наверняка мираж. Когда чего-то боишься, оно постоянно мерещится… Подошла ближе. Над «с» в слове «welcome» сиял крупный голубой топаз. Такой же, как в сережках у Нади. Я вскрикнула и принялась вертеть пистолетом во все стороны. Лестничная площадка закружилась. Очертания дверей, лестницы, стен, электрического щита смазались в единое бесформенное пятно. Я почувствовала, что вот-вот упаду. На шаг отступила и, прижавшись к двери, съехала на пол. В статичном пятне появился новый, движущийся элемент.

Глава 34

— Не стреляй! — донесся издалека голос Ильи.

Движущийся элемент оказался мужчиной, подошедшим ко мне вплотную. Я так долго ждала, столько сомневалась, смогу ли выстрелить в человека, пусть он и не человек вовсе, что теперь удивилась собственной решимости. Палец с силой надавил на спусковой крючок. В это мгновение я почувствовала, как мои руки свернули в сторону. Что это? На отдачу не похоже. Он схватил меня за руки! Держит. Пытается отобрать пистолет. Я сжала зубы, стараясь удержать равновесие, но тут же ударилась боком об пол.

— Мама дорогая! — послышались приглушенные старческие причитания. — Ночь на дворе…

— Отпусти пистолет, — раздался шепот Ильи издалека. Но если он так далеко, почему я слышу, что он шепчет? — Сейчас соседи выйдут, под суд попадешь.

Я почувствовала знакомый запах и дыхание на шее. С трудом, будто тело заржавело и его давно пора смазать, повернула голову. Илья. Лежал рядом и обнимал меня так же, как когда-то его я. В ту ночь, когда он застрелил человека. А я? Я тоже убила? Повернув голову в сторону выстрела, я увидела дыру в стене. Между моих ладоней по-прежнему был зажат пистолет, а сверху их крепко держали руки Ильи. Послышался поворот ключа в замке. На этот раз звук показался не таким далеким.

— Отпускай, скорее! — совсем близко раздался голос Ильи.

Я послушалась. Он помог мне сесть. Пока дверь напротив медленно открывалась, спрятал пистолет под мышкой, прикрыв его бомбером.

— Простите, пожалуйста, — улыбнулся выглянувшей из-за двери седой макушке. — Мы тут комод несли, с лестницы уронили.

— Мама дорогая! — повторила старушка. — Разбился, небось?

— Да ничего, цел будет.

— Значит, старинный. У Маргариты Александровны хорошая мебель была, крепкая. Вы, если еще что-нибудь выбрасывать соберетесь, ко мне постучите. Вам нести ближе, а мне добро пригодится.

— В следующий раз обязательно, — пообещал Илья.

— Аделечка, у тебя все нормально?

— Да-а, — отодвигаясь от Ильи, севшим голосом ответила я. — Спасибо.

— Твоя репутация уже пострадала, на голый пол можешь не пересаживаться, — сказал Илья, когда старушка прикрыла дверь. — Теперь весь подъезд будет знать, что ты пьяная валялась в коридоре с парнем в обнимку.

— Посмотри, — кивнула я на освободившийся участок коврика.

— Так ты поэтому меня чуть не застрелила? — достал из кармана бомбера бумажный платок и поднял сережку Илья. Красное золото, крупный голубой топаз.

— Я думала, это он.

— Ну я же кричал.

— Я не поняла, — замотала головой, чувствуя, как из глаз брызжут слезы.

— Да ладно, обошлось же все.

— Сережка, — всхлипнула я и спрятала лицо в ладонях.

— Ну смотри, есть и хорошая новость. Теперь у тебя полный комплект.

— Она не моя.

— Думаешь…

— Нет, — принялась вытирать слезы я. — Не думаю, знаю. Это Надина. Она в них была, когда мы по видеосвязи разговаривали.

— Похоже на кровь. Он и у тебя только одну сорвал, да?

Я кивнула и отвернулась. Губы дрожали, но слез уже не было.

— Как считаешь, зачем он ее тебе подбросил?

— Чтобы знала, что от него живой никто не уходит.

— Постой. Если он принес ее тебе, значит, знает, что вы с Надей общались. Откуда?

— Понятия не имею. Точно не от службы поддержки, там все секретно.

— Ну да, поэтому к тебе тот шизик в квартиру завалился.

— Муж Вероники? Я же ему сама позвонила со своего номера. Если бы в службе давали такую информацию, здесь очередь из бывших мужей с улицы бы стояла.

— Да, наверно. Ну тогда получается, Надя сама кому-то рассказала.

— Я три года назад никому не рассказывала, что написала заявление в полицию, но он все равно как-то об этом узнал. Послушай, а ты можешь позвонить в подобную службу поддержки и навести справки о какой-нибудь женщине?

— Можно попробовать, конечно, но там бумажная волокита начнется на месяцы…

— Я не об этом.

— Намекаешь, что он из полиции?

Я только пожала плечами.

— Сколько вы общались с Надей? Неделю-две?

— Около того.

— Если служба и правда такая надежная, как ты говоришь…

— Надежная.

— Он бы не успел бумажки собрать.

— Понятно, — с трудом поднялась на затекшие ноги я.

— Мистика, блин, — последовал моему примеру Илья. — Я возьму сережку. Попробую дозвониться до криминалиста, может глянет, вдруг есть отпечатки.

— Конечно, — ответила я, заранее зная, что их там не окажется. Следов крови тоже не осталось бы, будь хоть один шанс отыскать тело Нади. Подступила тошнота.

Илья подошел к дыре в стене. Достав связку ключей, он попытался выковырять пулю, но вместо этого отколол кусок штукатурки размером с кулак.

— Хотя бы от пули следа не останется.

— Пистолет отдай, — еле сдерживая позыв к рвоте, сказала я.

— А если кого-нибудь застрелишь нечаянно?

— А если он меня, специально?

Вместо того, чтобы отдать пистолет в руки, Илья положил его ко мне в сумочку. Я смотрела на розовато-бежевую, прошитую ромбами кожу, и не могла поверить, что все это время она оставалась на мне. Казалось, за последние пятнадцать минут я вместе с чувством собственного достоинства растеряла и все вещи. Не хватало только выплеснуть содержимое желудка Илье под ноги. Стараясь не наклонять голову, трясущимися пальцами выудила из бокового кармашка ключи. Попасть в замочную скважину на ощупь не удалось, ключи выскользнули из руки и со звоном упали на плитку.

Илья тут же их подобрал и, отодвинув меня, открыл дверь. Без спроса, с куском штукатурки в руке, первым вошел в квартиру. Всего неделю назад он, словно вампир, не мог даже порог переступить без приглашения, а сейчас расхаживал взад-вперед, осматривая каждый угол. Нет, это не тот Илья, которого я знала с детства. Это даже не взрослый Илья, а Илья — профессионал, который знает, что и как нужно делать.

— Поеду в отделение, — сказал он, закончив осмотр. — По списку посмотрю, сережку криминалисту по пути завезу. Ты здесь одна справишься?

Я кивнула, все еще стараясь не расплескаться. Каждый раз, когда тошнота отступала, в голову, как назло, лез образ обгоревших останков Нади, и меня накрывало заново.

— Дверь закрой на все замки, сигнализацию включи. И телефон держи под рукой.

Я снова кивнула. Попыталась вытолкнуть парня за дверь. Мне почти удалось его выпроводить, но на пороге Илья остановился. Он резко обернулся. Двигаясь по инерции, я уткнулась лицом ему в шею. Он обнял меня, крепко прижал к себе.

Своим ученицам я рассказываю, что во время прикосновений к близкому человеку вырабатывается окситоцин, гормон любви. Под его воздействием на душе становится спокойно, забываются тревоги, исчезают страхи, хочется заботиться и наслаждаться заботой, поэтому стоит чаще прикасаться к близким людям. Интересно, а в ампулах его не продают? Было бы здорово зайти в аптеку и купить упаковку из десяти штук по пять миллилитров. Сильный и внимательный Илья, в растворе для инъекций.

Глава 35

Закрыв за Ильей дверь, я не стала включать сигнализацию. Рано или поздно насильник придет, и в этот момент мне будет нужен заряженный пистолет, а не отряд полиции. Тошнота отступила. Окситоцин, казалось, тоже испарился. Теперь я чувствовала себя особенно уязвимой и одинокой.

До встречи с Русланом это чувство было мне незнакомо. Спрятавшись в бывшей бабушкиной квартире от внешнего мира, я не была одинока, потому что ни в ком не нуждалась. Этот мужчина с усталым и одновременно насмешливым взглядом будто отвоевал пространство в моей жизни, а потом из нее ушел, оставив пустоту. Удивительно, но в последние дни я думала о нем реже. Может, потому что вокруг творились слишком страшные вещи, на фоне которых мои страдания по Руслану меркли. А может, благодаря присутствию Ильи. Если так, то почему объятия одного мужчины вызвали во мне грусть по другому?

Уверена, Руслан смог бы мне сейчас помочь. Он всегда находил способ. В отличие от Ильи, он не следовал правилам, а в каждом тупике находил обходной путь. От одной мысли о том, что можно набрать номер и попросить его о помощи, кровь побежала быстрее. Сонливость, которая начала окутывать меня в душной квартире, рассеялась. Даже к лучшему. Засыпать после таких потрясений не стоит, сон не принесет бодрости, а только заберет последние силы.

Открыв на кухне окно, я заварила мятный чай. Свежий воздух помог выветрить глупые мысли. Я не буду звонить Руслану, ни среди ночи, когда он спит рядом с Милой, ни днем, когда она далеко. В любое время суток это предательство, и по отношению к подруге детства, и к самой себе. При этой мысли вместе с зашкаливающим чувством собственного достоинства меня охватил приступ смеха. Ай да я, ай да молодец! Все делаю правильно: подруг не предаю, сама не унижаюсь. Так и умру, гордая и одинокая.

Проходя мимо окна за очередной, уже пятой по счету порцией успокаивающего чая, я увидела порозовевшие от первых солнечных бликов здания и знакомую черную Ауди. Илья занял пост. Раньше его дежурства под окнами меня раздражали, сейчас же я почувствовала спокойствие, сродни тому, что испытывала в его объятиях. Взяла айфон и уже собралась набрать его номер, чтобы пригласить подняться, но передумала. Несколько бессонных часов назад я готова была позвонить другому. Интересно, Руслан испытывает те же чувства, когда думает обо мне и Миле? Интересно, Руслан думает обо мне?

На экране появилась фотография Ильи, а следом раздались первые аккорды Маримбы.

— Не спишь уже?

— Только проснулась, — соврала я. — Есть какие-нибудь новости?

— Криминалист осмотрел сережку. Говорит, отпечатков нет. Камни сверкают, как будто их специально отполировали. Есть кровь на замке, но толку…

— А по списку? Получилось что-нибудь узнать?

— Ага, я сейчас пришлю тебе на имейл фотографии всех сыновей. Если кто-то заинтересует, будем разбираться, где чей.

— Тебе же нельзя копировать данные. Может, лучше распечатаешь, как те дела?

— Это не из базы. Можно, в общем, не волнуйся.

Илья отключился. Я гипнотизировала телефон, чувствуя, как дрожь, зародившаяся в центре живота, распространяется по телу. Когда раздался сигнал оповещения, ладони так вспотели, что я чуть не выронила айфон. Нажала на значок почты. От одной мысли о том, что сейчас я могу встретиться взглядом с насильником, пусть даже он в этот момент меня не увидит, внутри все сжалось. Во рту разлился кисловатый привкус. Такой же появлялся перед ответственными соревнованиями во времена моей спортивной карьеры. Стоило позволить этому состоянию завладеть мной, и гонку можно было считать проигранной.

Умение вовремя взять себя в руки — вот что помогло мне выйти на мировой уровень. Сейчас задача представлялась невыполнимой. На помощь пришла та самая техника, что помогала в спорте. Стоя с закрытыми глазами, я представила, как открываю их и вижу фотографию насильника. Илья называет его настоящее имя. О том, что я буду делать с этой информацией, пока лучше не думать. Главное, этот шаг не несет в себе угрозы. Он способен продвинуть меня вперед, уровнять наши с насильником позиции.

Воодушевленная, а распахнула глаза. Потребовалась секунда, чтобы зрение сфокусировалось, но уже тогда я знала — на открывшихся фотографиях его нет. Либо все эти мужчины мне незнакомы, либо психиатр в очередной раз был прав. Нет, не верю! Я никогда бы не забыла его лицо. Конечно, вспомнить черты не получается, но стоит мне снова его увидеть… Вместо того, чтобы продолжать сомневаться в собственном разуме, я свернула приложение и набрала номер Ильи.

— Среди сыновей его нет, но это не значит, что я ошиблась. Возможно, медаль получил дядя насильника, крестный или друг семьи.

— Ты же понимаешь, что мне негде взять такую информацию, правда?

Вместо ответа я тяжело вздохнула.

— Ну племянников еще куда ни шло, можно попробовать поискать, а детей друзей…

— Не просто друзей, а лучших друзей семьи. Близких людей. Вряд ли его бы так вдохновило достижение постороннего человека. Родители должны были много говорить об этом случае, ставить в пример, чтобы он настолько запал в душу.

— Не представляю… — как будто себе самому прошептал Илья, а потом сказал в трубку: — Ладно. Посмотрим, что получится.

— Даже если ничего, я буду тебе очень благодарна за попытку.

Илья отключился, но его машина по-прежнему продолжала стоять у меня под окнами. Захотелось набрать его номер и сказать, что я не нуждаюсь в присмотре, а помощь с поиском насильника пригодилась бы куда больше. Так нельзя. Илья не обязан выполнять каждую мою просьбу. Вместо того, чтобы подгонять его, стоит подумать, что я могу сделать сама. На первый взгляд ничего. Как я могу просить Илью сделать невозможное, и при этом сама ограничиваться рамками разумного?

Нужно подумать. О чем я узнала за последние сутки? Надя у насильника и, судя по окровавленной сережке, ей уже, скорее всего, не помочь. Не самая вдохновляющая информация. С другой стороны, как бы жестоко это ни звучало, я все еще здесь, и это достижение. Вопрос в том, где сейчас насильник? Пока мне известен только район. Только… Вообще-то, не так уж и мало. Что это может дать?

Как любой человек, он, скорее всего, покупает продукты в одних и тех же магазинах, перекусывает в любимом кафе неподалеку от дома. Я же знаю, что он ест! Конечно, нужно найти вегетарианское кафе поблизости. Я уже принялась стучать по клавиатуре в поисках мест общепита, когда в голову пришел резонный вопрос. Ну и что мне это даст?

Может, я поеду в кафе и буду сидеть там, пока насильник не откроет дверь? А потом, как в боевиках, погонюсь за ним через весь район, настигну в тупиковом переулке и пристрелю? Отличный план, осталось только выйти из дома, доехать до Москвы и через многолюдные улицы добраться до нужного здания. Есть вариант куда проще — отправить в кафе и магазины фоторобот. Точнее, мог бы быть, если бы я помнила, как выглядит Насильник. Или если бы Надя все еще была… на связи.

Выходит, даже зная район, насильника мне не отыскать. А что, если искать не надо? Пусть лучше он найдет там меня… Стараясь дышать спокойно, я стерла из строки поиска предыдущий запрос и напечатала «рекламные щиты в Косино-Ухтомском районе». Изготовление от двух суток. Не пойдет. Как на счет бегущей строки? Купить светодиодное табло. Тоже не то. Ага! Аренда светодиодных экранов. Отыскав страницу с контактами, я набрала номер агентства. После долгих гудков наконец-то раздался заспанный мужской голос:

— Тандем Медиа, говорите.

Прислушавшись, я поняла, что мужской — не самое подходящее слово. Скорее подростковый, ломающийся.

— Я хочу заказать аренду всех свободных бегущих строк в Косино-Ухтомском районе.

— Если подождете неделю, мы сможем вам предложить выгодные…

— Мне нужно запустить рекламу прямо сейчас.

— Сейчас, в смысле сегодня?

— Сейчас, в смысле сию минуту.

— Ну это надо вызывать…

— Неважно. Я заплачу за вызов кого надо и двойную стоимость аренды за срочность. Сделаете?

— Простите, а какой планируется текст? Просто, уже были случаи, когда девушки оставляли послания парням, и если в них находили нецензурные выражения или угрозы…

— Никаких угроз, — в очередной раз прервала его я. — Записывайте: «Помощь жертвам притеснений в армии».

— Жертвам чего?

— Притеснений в армии, — по слогам повторила я. — Дальше мой номер телефона. Перепишите из входящих, так будет быстрее.

— Что же вы сразу не сказали! — обрадовался парень. — У нас есть скидка на социальную рекламу. Подождите минутку, я найду в прайсе.

— Не надо. — Каждая минута промедления может полностью обесценить попытку. Лучше потрачу все деньги, отложенные на продвижение нового курса, но с пользой, чем половину — на ветер. — Я заплачу по обычному тарифу. Вдвое, если организуете рекламу в течение часа.

Глава 36

Антон сжал руль, ощущая, как шов впивается в кожу у оснований больших пальцев. Ему хотелось раздавить баранку, разорвать пополам. Ему хотелось вернуться и проделать то же самое с ее головой. Вдавить большие пальцы в ее глазницы и потянуть в разные стороны. Проделать все, что он не успел три года назад. Наконец-то закончить начатое. Но вместо этого он положил сережку на коврик у ее порога и уехал.

Опускали в армии… Что она знает об армии?! Челюсти сжались до хруста. Он понимал, стерва специально написала гадости, чтобы вывести его из себя. Хочет, чтобы он на эмоциях наделал ошибок. Как бы не так. Если бы она верила, что ей пишет Надя, ответила бы на его сообщение сразу, а не через несколько часов после прочтения. Узнала она про него что-то, как же… Зря старается. У него есть свои методы успокаивать нервы. Жалко, все планы на соседку Настю сорвались, ну да ладно, успеется.

Он свернул на дорогу между гаражей. В конце тоннеля из металлических коробок показалось трехэтажное кирпичное здание. «Пансионат для психически больных людей» — гласила надпись на табличке. Врала. Хлев для никому не нужных отбросов общества, и за него приходилось платить тысячу рублей в сутки. Остановившись у входа, Антон как мог широко открыл рот, чтобы расслабить челюстные мышцы. Ему предстояло выглядеть дружелюбным, а со сжатыми зубами это непросто.

— Антон Евгеньевич! — заулыбалась облезлая сонная крыса, открывшая ему дверь. — Что-то вы рано.

— Знаю, — выставил на показ ямочки на щеках он, — но мне через час в командировку улетать, на две недели. Можно я с мамой полчасика посижу?

— Вообще-то, у нас даже подъема еще не было… Но, если на две недели уезжаете, что ж поделать.

Облезлая крыса посторонилась. Протискиваясь мимо нее в холл, он заметил полы ночнушки, торчащие из-под ее халата. При виде застиранных кружев его передернуло.

— Холодно сегодня, да? — заметила она.

Нужно быть осторожнее. Не хватало еще, чтобы психушные крысы что-нибудь заподозрили и ограничили ему доступ к матери.

— На улице свежо, а у вас замечательно. Как раз идеальная температура.

— Да, мы поддерживаем…

По дороге в комнату матери она нудела про отопительную систему, а он кивал и поддакивал, делая вид, будто слушает. Внутри закипало. Еще минута этой нудятины, и он вмажет крысе так, что ее вытянутая сморщенная мордочка превратится в блин. Подойдя к нужной двери, она наконец-то замолкла.

— Подождите здесь минутку, я ее разбужу.

— Да я могу сам…

— Это моя работа.

Пока Антон стоял, прислонившись к стене, из комнаты доносилось монотонное бормотание. Ему пришлось еще раз широко разинуть рот, чтобы зубы перестали скрипеть от напряжения.

— Мамочка, милая, привет! — еле успел прикрыть рот он перед тем, как дверь распахнулась.

За ней показалась старушка в белом хлопковом платке и халате в цветочек. На ее шее, как и всю его сознательную жизнь, была нитка жемчуга. Папин подарок, которому всегда будет больше лет, чем самому Антону. Она миллион раз срывала украшение, а он отдавал его в починку. Сиделки, собиравшие бусины, наверняка присваивали часть жемчужин себе, потому что с каждым разом нитка становилась все короче. Они ворчали, будто украшение старушке уже ни к чему, но он настаивал. Во-первых, она была моложе многих облезлых крыс, которые за ней присматривали, но спустя десять лет в клинике об этом уже никто не помнил. Во-вторых, жемчуг — память, а ее у мамочки и так осталось слишком мало.

— Потише тут, — шикнула облезлая крыса и прикрыла за собой дверь.

— Ну привет, мама, — склонился над полулежащей на приподнятой подушке женщиной Антон и провел кончиками пальцев по жемчужинам. — Я смотрю, ты себя хорошо вела в последнее время. Папин подарок не снимала.

Вблизи, в чертах ее лица, он различил те самые брови, которые хмурились, когда он отказывался делать уроки, пока папа не придет домой. Те самые губы, которые тряслись, когда с крыльца доносились тяжелые шаги. Те самые глаза, вечно на мокром месте, которые теперь бессмысленно уставились в стену.

— А помнишь, мам, когда он тебе его подарил? Нет? — Антон присел на краешек кровати. — Хорошо, что я помню. Сейчас расскажу. Он в тот день в первый раз к тете Оле зашел, соседке. Не помнишь? Которая потом к нам в гости постоянно приходила. Они с папой еще в вашей спальне закрывались, а тетя Оля так смешно ухала.

Он расхохотался, но выражение лица матери не изменилось. Ему хотелось, чтобы ее брови нахмурились. Чтобы губы затряслись, а глаза покраснели от слез. Раньше этого напоминания было достаточно, но с каждым годом добиться цели становилось все сложнее. Нет, она не становилась с годами сильнее. Наоборот, слабела умом. В последнее время до ее сознания было уже не достучаться, приходилось действовать через тело.

Антон достал из кармана булавку. Раскрыв, поднес ее к пальцу матери. Та дернулась всем телом, но руку не убрала.

— Вот и молодец, — сказал он, поглаживая тыльную сторону ее ладони. — Вот и умница…

Успокоив воркованием ее ослабленный ум, он просунул острие под кончик ногтя и с силой надавил. На этот раз женщина попыталась отдернуть руку, но он крепко ухватил ее за запястье и продолжил давить, пока булавка не уперлась во что-то твердое. Черты лицо приняли то самое плаксивое выражение. По складкам на щеках побежали слезы.

— Вот так, дорогая моя. Вот так. Помни это, — наклонился он к ее уху и зашептал голосом с до боли знакомой, родной интонацией. — Помни, любимая моя, ты плохая мамочка. Ты очень плохая мамочка, дорогая моя, и никчемная жена.

— Нормально у вас все?

Антон выдернул булавку из-под ногтя матери и обернулся. На пороге стояла бесцветная крыса.

— Чего она? — кивнула крыса на мать.

— Старое вспомнила.

— Это хорошо, — выходя из комнаты, пробормотала крыса. — Это ей полезно.

Глава 37

Если верить парню из агентства, реклама работала уже больше двух часов. Проверить я это не могла, но и сомневаться повода не было. Чего я ждала? Думала, будто насильник в бешенстве ворвется в мою квартиру, а я встречу его с пистолетом в руках? На этот раз с заряженным, я проверила. Но без толку. Во-первых, он достаточно терпелив, чтобы дождаться более удобного момента. А во-вторых, под окнами все еще стояла машина Ильи.

Пришлось позвонить ему и попросить съездить к матери Нади. Уговорить ее подать заявление о пропаже дочери. Не знаю, какие между ними отношения, и почему та до сих пор не забила тревогу, но одно ясно наверняка: Надю не найдут. Как и всех предыдущих жертв моего насильника, кроме меня и еще одной, гораздо менее везучей. Илья, кажется, и сам не верил, что заявление чем-нибудь поможет, но все же согласился поговорить с Надиной мамой.

Стоило его машине отъехать от подъезда, как раздался дверной звонок. Уже открывая первую дверь и целясь из пистолета во вторую, я подумала, что маньяк вряд ли стал бы звонить, да еще так настойчиво. С другой стороны, почему нет? Он же позвал меня на свидание, чтобы изнасиловать. Гость стоял сбоку от двери, в глазок была видна только тень.

— Кто там? — спросила я скрипучим, будто разделившимся на нестройное трезвучие голосом.

— Смерть твоя пришла, — донеслось из-за двери. — Открывай, четвертовать буду.

Вздохнув, я спрятала пистолет за пояс пижамных брюк, и принялась греметь ключами.

— Кися, ну ты совсем офигела? — протиснулась в квартиру и прикрыла за собой дверь Валя так, словно за ее спиной поджидала толпа папарацци. Или маньяк. Я на всякий случай выглянула в подъезд. Никого.

— А что я сделала? — все еще не расслабляясь, захлопнула дверь я. — Если снова о чем-то написали…

— Тебе в прошлый раз не хватило, еще хочешь? Вспомни лучше, на что ты забила. Видосик где?

— Ах, это…

— Короче, зая. Надо уже отогнать эту тему на ютубчик, и ахай потом, сколько хочешь.

— Я не дубу этого делать, — наконец-то призналась не только Вале, но и самой себе я. — На школу эта история никак влиять не должна. Тот, кто на самом деле хочет учиться, все равно придет.

— Фиг знает, — покосилась на меня Валя. — А в этих, как их, благотворительных целях?

— Чтобы кому-то помочь, мне нужно разобраться со своими проблемами.

— Так и я о том же!

— Нет, Валя. Я решила.

— Ну, как знаешь. Раз ты на школу подзабила, мне тоже капельку можно. Отпустишь на пару дней?

— Хочешь отменить вебинар?

— Давай сменами просто махнемся, а я на следующей неделе за тебя отработаю. Мы с Санькой в романтическое путешествие едем.

— Ладно. Но это же всего час. И занятие теоретическое, аксессуары не нужны. Можешь из любого места провести, хоть из кафе.

— Не могу. Там интернет плохой будет. Прикинь, как получится: секс… — скорчила рожицу, будто ее ударило током, Валя. — Член… И так весь вебинар.

— Содержательно, — улыбнулась я. — Куда едете?

— В загородный дом отдыха какой-то, не помню названия.

— Как это, не помнишь?

— Ой, мне как Санька позвонил, я свое имя забыла. Побежала сразу в магаз тот, с золотишком. Помнишь, рассказывала?

Я кивнула.

— Колечка моего нет уже, прикинь? — скрестив на груди руки, откинулась на спинку стула она.

— Думаешь, Саня собирается сделать тебе предложение?

— Я не думаю, я точно знаю.

— Поздравляю. Можешь перезвонить ему, узнать, как называется дом отдыха?

— Вот еще. Подумает, я чокнутая какая-то.

Меня передернуло. Выходит, Валя тоже считает, что я веду себя, как ненормальная. Но она же не знает про Надю! Вот и хорошо, а то бы еще переехала ко мне жить. В отличие от Ильи, она поселилась бы не под окном, а прямо в моей кровати.

— Не хочешь звонить, поделись ссылкой на свое местоположение в гугле. Я сама увижу, где ты.

— А тебе зачем?

Рассказать ей про девушку, останки которой нашли только благодаря такой ссылке? Не лучшее начало романтического уик-энда.

— Так, на всякий случай. Вдруг по дороге что-нибудь случится, или там…

— Подруга, заканчивай, а? Я до восемнадцати лет без тебя как-то дотянула.

— А до девятнадцати могла не дожить.

— Ничего, теперь я опытная. Пусть только полезет кто. Блевану, мало не покажется.

— С ножом в животе ты, кажется, не шутила.

— Ты мне в дорогу настроение испортить хочешь?

— Тебе что, так сложно нажать три кнопки?

— Фиг с тобой! На, сама создавай свою ссылку, — протянула она мне телефон.

У меня никогда не было устройств на андроиде, но я решила, что гугл-карты везде одинаковые, а значит, как-нибудь справлюсь. Потянулась, чтобы взять телефон, но Валя отдернула руку.

— Баш на баш, — прищурилась она. — Я тебе ссылку, а ты мне видосик.

— Ничего себе, равноценный обмен!

— Не хочешь, как хочешь, — показала мне язык Валя и, встав, спрятала телефон в задний карман джинсов. Тот самый, на который вечно умудрялась найти приключения.

— Идет, — снова протянула руку я в надежде, что смогу перехитрить подругу. Потяну время, создам ссылку, а когда признаюсь, что не стану записывать ролик, Валя не найдет, где ее удалить. Кажется, кроме инстаграма и камеры, она не открывала на телефоне ни одного приложения.

— Только сейчас запишешь, при мне. А то, пока ты телишься, мы последних клиенток растеряем.

— Вряд ли они узнают, — проговорила я, копаясь в меню приложения.

— Смеешься? Да все уже в курсе!

— Я не настолько знаменита.

— Была. Теперь ты звезда. С телека еще не звонили?

— Думаешь, — оторвала взгляд от экрана я, — Руслан тоже знает?

— Даже в Испании есть интернет.

— А при чем здесь Испания?

— Ну в Африке, — отвела глаза Валя. — Как там говорится, в поговорке этой…

— Не знаю такой поговорки. Погоди-ка. Хочешь сказать, Руслан сейчас в Испании?

Валя нехотя кивнула.

— А откуда ты узнала?

— Да в инете везде пишут…

— Не видела такого. В Милином инстаграме об этом нет ни слова.

— Серьезно? Я думала, Русланова женушка даже фотки своей использованной туалетной бумажки постит, сразу после инстаграма еды… Может, он ее дома оставил?

— Что, об этом в интернете не писали? — подняла я брови. — В соцсетях, насколько я знаю, Руслана нет.

— Слушай, — опустилась на стул Валя, — только не злись…

— Что ты сделала?

— Кись, я же как лучше…

— Ты ему звонила?

— Ну, было дело…

— Ты что, идиотка?! — бросила телефон на стол я. Он скользнул по столешнице и чуть не упал на пол. Валя еле успела подставить ладошки.

— Мать, ты на личности не переходи. Я как лучше хотела. Тебе хреново было, я же видела.

— Ты бы лучше уши прочистила! Просила же, не звони! Конечно, теперь он знает. Спасибо, подружка, сразу полегчало…

— Да он и так все знал, мне кажется. Статьи не читал вроде, но особо не удивился.

— А раньше, до этих статей, ты ему звонила?

— Ну да, крестным же просила стать… — принялась чистить ногти Валя.

— И все?

— Блин, Дель. Болтали пару раз, что здесь такого?

— О чем еще ты ему рассказывала?

— Он сам спрашивал. Как дела у тебя. Мутишь ты с Ильей или нет. Я сказала, что нет, честное слово! Русланчик поэтому и на крестины приехал, мне кажется. А тут этот вылез…

Я зажмурилась и поджала губы, стараясь не расплакаться.

— Зай, ты чего? Думаешь, это Руслан про изнасилование растрепал?! — прижала ладони к щекам Валя. — Типа, за Илюху тебе отомстил?

— А кто еще мог написать эту статью? Никакого дела не заводили, источник липовый. Полицейские про меня давно забыли, а сама я никому не рассказывала. Кроме тебя, конечно.

— Дель, ну я ж могила. Ты мне не веришь, что ли?

— Верила.

— Не, у тебя, по ходу, совсем клины на нервной почве.

— Может, я и сумасшедшая, но не предательница. Пошла вон отсюда!

— Дура ты, известный тренер Аделина Пылаева, — встала из-за стола Валя. — Руслана вытурила, теперь меня гонишь. Так всю жизнь одна промаешься.

Глава 38

— Конечно, дура, — сказала я пустой квартире, закрыв дверь на все замки.

Нашла, кого слушать. Девятнадцатилетнюю пигалицу, у которой одна мечта — выскочить поскорее замуж. И меня сосватать пытается. Думает, после свадьбы ждет сплошной медовый месяц. И я была такой же в ее возрасте. Верила в вечную любовь и в то, что нельзя оставаться равнодушной к чужой беде. Конечно! Особенно если хочешь, чтобы она стала и твоей бедой тоже. Нужно было дожить почти до тридцати, чтобы наконец это осознать. И что толку? Поумнела, называется.

Нет, если бы ни умница Валя, я бы даже не узнала о существовании Нади. Как меня угораздило согласиться на работу в этой службе поддержки униженных и оскорбленных? Надеялась, что это не выйдет за пределы интернета? Вот где настоящая глупость, учитывая весь мой предыдущий опыт. Не удивлюсь, если Валя специально направила ко мне Надю. Сама-то она с жертвами не работала, только пару раз в неделю приезжала в головной офис, принимать звонки. Наверняка она постаралась. Иначе как бы в службе узнали, что нам с Надей есть о чем поговорить?

— Если это устроила Валя, пусть возвращается в свой вебкам-стриптиз. Значит, ума ей хватает только трясти перед камерой голой задницей, — сказала я, набирая номер своего куратора в службе поддержки. — Ольга Витальевна, здравствуйте! Это я не вам, извините… Все хорошо, просто хотела спросить, кто направил ко мне последнюю клиентку? Никаких проблем, все замечательно. Наоборот, хотела поблагодарить диспетчера, очень интересный случай. Нет, я не про школьницу. Девушка, которую изнасиловали. Извините, что вы сказали?

Куратор произнесла что-то еще, но я не расслышала сквозь звон в ушах. Меня словно захлестнуло ледяной волной. Дыхание перехватило, тело онемело. Спустя пару минут кожу начало покалывать, а из трубки донеслось «Ало!».

— Простите, заикнулось. Так вы говорите, после школьницы, которую избили одноклассницы, больше никого ко мне не направляли? Странно, потому что… Поняла, в чем дело! Я просто не успела зарегистрировать эту девушку. Сегодня же напишу отчет. А можете посмотреть в журнале, кто из диспетчеров… Конечно, подожду.

Я затаила дыхание. Из телефона донеслись шаги, нечеткий, словно просочившийся сквозь зажатый ладонью микрофон разговор, шорох бумаги и, наконец, голос куратора.

— Значит, никого не было. Ах, ну конечно, — сглотнула вставший в горле ком я, — это же был звонок не из службы. Одна наша общая знакомая дала ей мой номер. Простите, я совсем забыла. Конечно. Всего хорошего.

Я нажала кнопку отбоя и опустила руку с телефоном.

— Это был звонок не из службы, — повторила свою же ложь я и только сейчас поняла, что сказала правду.

Никто в службе поддержки жертвам насилия не давал Наде мои контакты. Это сделал ОН. А вдруг, никакой Нади не существовало? Что, если он нанял актрису, которая изображала изнасилованную и специально выманивала меня из дома? Прочитай я сообщение Нади вовремя, неужели удержалась бы и не поехала на встречу? Тогда я была бы не я. И он это знает.

Но как быть с номером телефона? Сим-карта действительно зарегистрирована на некую Надежду, а Илье удалось узнать не только где она живет, но и адрес ее матери. Правда, есть и другая странность. Прошло несколько суток с исчезновения Нади, а мать так и не заявила о ее пропаже в полицию.

Руку встряхнуло, словно от удара током. Я вздрогнула, но прежде, чем успела по-настоящему испугаться, до мозга добрались аккорды Маримбы. На ожившем экране айфона появился незнакомый номер. Несмотря на то, что тревога оказалась ложной, рука с телефоном дрожала. Чего я боюсь? По телефону, кажется, еще никого не убивали.

— Ало, — прохрипела я. Откашлявшись, добавила: — Слушаю вас.

Пару секунд из динамика доносились только звуки дыхания.

— Это вы помогаете жертвам притеснения в армии? — наконец проговорил звонивший.

— Да, — также помедлила я. — У вас были проблемы во время службы?

— Ага, меня притесняли. А что за это полагается?

— Кому? Вашим обидчикам?

— Пофиг мне на обидчиков! Мне что полагается? Какая-то помощь? Компенсация там, или как?

— Это служба психологической поддержки, — выдохнула я. — Вы хотите поговорить о случившемся?

— Так денег не будет?

— Нет, мы не занимаемся финансовыми вопросами. Если хотите рассказать…

— Иди ты, удотка! — бросил трубку звонивший.

По крайней мере теперь я убедилась, что объявление работает. Надеюсь, маньяк его тоже увидит. Хотел заманить меня в ловушку? Посмотрим, кто кого. Все-таки, в чем-то Валя права. Я и правда дура, раз поверила Наде на слово. Чуть снова не бросилась в расследование с головой, а ведь обещала себе больше не влезать в неприятности.

Косино-Ухтомский район. Как еще я могу это использовать? В соцсетях есть поиск по району. Все еще есть надежда узнать его по фотографии. Но не собираюсь же я просматривать страницы всех жителей? Или собираюсь… Я устроилась за обеденным столом и раскрыла ноутбук. На странице поиска ввела все известные мне параметры: пол мужской, возраст от тридцати пяти до сорока. Что, если ему больше? Или, наоборот, он выглядит моложе своих лет. А может, у него в профиле нет фото. Или аккаунта в этой соцсети.

— Ничего, — сквозь зевок, проговорила я. — Посмотрю и на других сайтах. Мне спешить некуда. Он же не торопится меня навестить…

Глава 39

Кажется, я проснулась за мгновение до того, как тишину пустой квартиры нарушил дверной звонок. Протяжный звук будто прошел через все затекшее от сна в скрюченной позе тело. С трудом оторвав щеку от клавиатуры макбука, я попыталась выпрямить затекшую руку. Гость зажал кнопку во второй раз. Какой настырный. Придется открыть. Уже на полпути к двери я вспомнила про пистолет и вернулась за ним на кухню.

Монотонная работа за компьютером не дала результатов, но зато усыпила, а сон помог забыться. Проспать бы так много лет, в сладком неведении. Только, боюсь, однажды меня разбудит не поцелуй прекрасного принца, а нож маньяка. Хотя, почему бы и не поцелуй? Вдруг прямо сейчас за дверью ждет прекрасный принц, готовый защитить меня от всех чудовищ этого несказочного мира?

И без того колотившееся в груди сердце забилось еще быстрее, словно стало невесомым и вот-вот взлетит. Тело выпрямилось. Что это, самообман или предчувствие? Сжав покрепче чудо-арбалет, спящая красавица отворила первую дверь. Прижавшись щекой ко второй, увидела его. Он и правда пришел защитить.

— А целовать не будешь? — прошептала я, когда принц прошел прямиком на кухню.

— Куда можно вставить? — спросил он.

— Так сразу?

— Где у тебя разъем для юэсби?

Только сейчас я заметила в руке у Ильи флешку.

— Я был у матери этой Нади. Она думала, дочка в Тунисе, с подругами отдыхает по горящим путевкам. Отвез ее на квартиру дочери, там никого. В холодильнике протухшие суши, молоко просроченное. Свежих продуктов нет.

— Так она настоящая?!

— Кто, мать? Еще какая. Даже паспорт есть. Я видел, когда заявление писала. А почему ты спрашиваешь?

— Да так…

— Дальше с ней московские опера работать будут. Но Надя эта из страны не выезжала, пробили уже. Нет юэсби, что ли? — приподнял макбук он.

— Сейчас дам переходник, — я повернулась к ящику с зарядными устройствами и прочей компьютерной ерундой, которую, по мнению моего брата, нельзя хранить на кухне. — А что у тебя на флешке?

— Фотки племенников, крестников, детей друзей, соседей. Короче всех мужчин от тридцати до пятидесяти, кто имеет какое-то отношение к первым награжденным. Если ты права, убийца просто обязан быть среди них.

Не оборачиваясь, я почувствовала, как по спинет побежали мурашки. Словно сзади была не флешка с фотографиями, а сам человек, чуть не замучивший меня до смерти три года назад. Простояв так с минуту, я принялась перебирать содержимое вялыми, будто потерявшимися пальцами.

— Где эта штуковина? Всегда же здесь лежала…

— Давай, я посмотрю, — подошел сзади Илья.

Мурашки замерли, а спину окутало убаюкивающее тепло. Захотелось снова очутиться во сне, где никакого маньяка нет, а есть только принц. И пусть я представляла его иначе, вряд ли спящая красавица выбирала, какой из претендентов доберется до вершины башни.

— Как он выглядит? — спросил Илья, и его дыхание коснулось моего уха.

— Хорошо, — оглянулась и прошептала я, увидев, как прекрасен мой принц.

Сначала в его золотисто-карих глазах показались искры смеха, но тут же скрылись за расширившимися зрачками. Руки, до этого тянувшиеся к ящику, окончательно развернули меня лицом к Илье и сомкнулись на пояснице. Я затаила дыхание. Прежде, чем снова вдохнула и смогла что-то произнести, его губы прижались к моим. Я ощутила их горьковатый вкус, запах табака. Руки сами собой легли ему на плечи и обвились вокруг шеи. Почувствовав это, он подхватил меня и куда-то понес. Я потеряла равновесие.

Падая, зажмурилась, готовая лететь в любую пропасть, только бы в этих крепких объятиях. Спина коснулась чего-то твердого и прохладного. Мягко, словно посылку со знаком «Хрупкое», Илья положил меня на обеденный стол. Не спеша, опустился сверху. Ощутив его вес, я будто впервые за долгие месяцы по-настоящему почувствовала собственное тело. Выгнулась ему навстречу. Распахнула глаза. На секунду мне снова показалось, что я падаю. Слишком быстро. Я оторвала руки от его шеи и взмахнула ими. Послышался грохот. Илья поднял голову и отпрянул.

— Черт, — сказал он, глядя в сторону.

Я оглянулась и тоже увидело это. Макбук валялся на полу экраном вниз, раскрывшись сильнее, чем могли представить разработчики Эппл.

— Прости, — бросился к ноутбуку Илья. — Я все починю.

— Ты не виноват, это я…

— Кажется, работает. Посмотри, все нормально?

Экран был цел, крышка вернулась в нормальное положение, словно голова одержимого, из которого изгнали беса.

— Да, все хорошо. Не знаю, где этот переходник…

— Фотки на облаке есть, сейчас скину ссылку, — раскрасневшийся и взъерошенный, Илья принялся стучать по экрану телефона. Глядя на него, я машинально поправила волосы. — Готово.

Пару минут я молча простояла над ноутбуком, не обновляя почту. Ждала, когда письмо загрузится само. Точнее, оттягивала момент встречи. Именно так я чувствовала себя в это мгновение, будто готовлюсь встретиться лицом к лицу со своим насильником. Наконец, раздался сигнал оповещения. Я вздрогнула, а Илья положил руку мне на плечи. На этот раз его прикосновение не успокаивало. Еще сильнее захотелось сбежать. Спрятаться в спальне, под одеялом, в грезах, где с чудовищами борются принцы, а спящей красавице ни до чего нет дела.

Щелкнув по ссылке в письме, я попала в папку на Яндекс-диске. В ней оказался огромный список файлов. Судя по расширению — изображений. Открыла превью, наскоро пролистала. Никого похожего. Надя говорила, что ее Вадим лысый. Наверно, стоит изучить каждый снимок. Вдруг за последние три года насильник изменился до неузнаваемости.

— Сколько же здесь фотографий? — прошептала я, нажимая на три точки в углу экрана.

Выбрала вкладку «Информация о папке» и застыла. То, что я увидела в первой графе описания, поразило меня не меньше, чем мог бы снимок насильника. Я оттолкнула от себя макбук. Он чуть снова не улетел на пол.

— Что, сломался все-таки? — спросил Илья.

— Откуда у тебя эти фотографии?

— У меня свои контакты. Не волнуйся, это не из базы, никто не узнает.

— Свои контакты? И как их зовут?

— Ты все равно не знаешь.

— Разве? — протянула я руку и развернула макбук дисплеем к Илье. Ткнула пальцем в поле «Имя» с такой силой, что по экрану пошли волны. — И правда, кто же такой «РКорж»?!

— Деля, послушай…

— Не хочу, — замотала я головой.

— Ну где еще я такую информацию мог достать? Все, что есть в базе, я пробил. Если бы эти твои герои Невинногорские были, куда ни шло, местных наркош бы подключил, за дозу разузнали бы что-нибудь.

— За дозу, — передернула плечами я.

— Да, представь себе, за дозу. Думаешь, Руслан весь чистенький, только законными методами инфу добывает?

— Откуда мне знать, не я его о помощи просила.

— Вот именно. Какая разница, кто эти фотки достал?

— А раньше большая разница была. Помнится, ты говорил, что никогда к нему не обратишь и сам помогать не станешь.

— Я и не обращался, он сам предложил. А в прошлый раз ты вообще от меня к нему информацию передавала, и обратно…

— Постой, как это сам? — В памяти всплыли слова Вали о том, что Руслан расспрашивал, встречаюсь ли я с Ильей. — Вы разговаривали обо мне?

Без того раскрасневшееся лицо Ильи покрылось багровыми пятнами.

— Вот, значит, как, да? — потер он подбородок. — Хочешь знать, что о тебе Руслан говорил?

— Я не это…

— Да ладно. Не маленький уже, понимаю все. Руслан тоже, если что, все понимает.

— О чем ты говоришь?

— О нас, обо всех. О четверых.

— Четверых? — Я отступила на шаг, словно пытаясь вернуться на пару минут назад и избежать этого разговора.

— Я, ты, он, моя сестра. Жена его, кстати, если ты забыла. Он вот еще помнит.

— Не хочу это слушать, — я попыталась пройти мимо Ильи к двери, но он схватил меня за локоть.

— Послушаешь. Он тебе, может быть, не говорит, но мне очень четко дал понять.

— Что именно? — стряхнув его руку, оглянулась через плечо я.

— Что ты свободна.

— Зеленый свет тебе, значит, дал?

— Попросил заботиться о тебе. И если что-то снова случится, обращаться к нему.

— Ну вот и, — проговорила я полушепотом, а затем перешла на крик: — обращайся! Созванивайтесь. Заведите общий чат в ватсапе. Валю пригласите. А про меня забудьте, все трое!

— Не нужен я, значит, тебе? Только Руслан…

— Никто мне из вас не нужен, — присела я на корточки и обхватила голову руками. — Отстаньте все от меня!!!

Сквозь звон собственного голоса я услышала громкие шаги. Почувствовала вибрацию пола, а следом за ними удар холодного воздуха. Дверь в квартиру с грохотом захлопнулась.

Глава 40

В первые минуты темноту, словно консервную банку открывашкой, прорезал световой круг. Постепенно глаза привыкли. Круг побледнел и растворился. Пустота, которая сначала казалась успокаивающей, начала давить. С каждой минутой дышать становилось все тяжелее. Вместо желанного забытья подкрадывалась паника. Не выдержав, я откинула одеяло.

Под ним мне казалось, будто на улице глубокая ночь, но за окном светило полуденное солнце. Прошло всего пятнадцать минут. Горящий овал лампы, оставивший отпечаток у меня в глазах, потерялся в дневном свете. Погода настолько диссонировала с моим настроением, что захотелось накричать и на нее. Отогнать от себя даже солнце. Стоит ли? Я и так осталась совсем одна.

Руслан от меня отказался. Словно я ему себя предлагала, навязывала. Нет, конечно, мне этого делать не пришлось. За меня постаралась Валя.

— Дурочка, — сквозь слезы рассмеялась я. — Какая же ты, Валя, еще маленькая.

Кажется, в последний раз за меня с возлюбленным разговаривали в седьмом классе. Да, с Димкой Наумовым. Мила тогда тоже, не спрашивая, пошла и назначила от моего имени свидание. Мила… Одна из четверых. Нет никаких четверых! А если и был квартет, то жена Руслана к нему не имела никакого отношения. Были мы с Валей, Илья и Руслан. Просто друзья.

Друзья… Тогда, в седьмом классе, я тоже обиделась на лучшую подругу. Правда, простила через пару минут, когда узнала, что Димка давно в меня втюрился, а погулять не звал только потому, что я не проявляла к нему видимого интереса. Так в чем я виню Валю? В том, что она разговаривала с Русланом без спроса, или в том, что он меня отверг?

— Но при чем здесь Илья? — я села на кровати. — Ну вот, уже начала разговаривать сама с собой. Осталось только завести с десяток кошек…

И все-таки. Зачем Руслану вообще понадобилось разговаривать обо мне с Ильей? До последних дней между нами ничего не было. Вообще не было! Мы всего-то один раз целовались. А может, он думает иначе? Страшно представить, что мог сочинить Илья, если почувствовал, что Руслан ревнует. И ведь он ревновал, иначе не уехал бы из города в тот раз, когда я заснула, успокаивая Илью. Вдруг, Валя права, и из церкви он тоже сбежал из ревности?

— Потом вернулся в Москву, собрал вещи… Нет, оставил вещи дома и улетел в Испанию. Подальше от женщины, разбившей ему сердце.

Закатив глаза, я встала с кровати. Наверняка Руслан отдыхает вместе с женой, а у нее в инстаграме настроен автопостинг. Раньше я сама выставляла фотографии на неделю вперед, пока аккаунтом не занялась Валя. Добравшись до гостиной, я подняла со столика айфон. Ввела в поиске «Мила Амос». Так и есть. На фото, опубликованном вчера вечером, чемодан и билет в Барселону.

— Ах, Валя. Как же сладко верить в сказки! И больно просыпаться, когда понимаешь: какой бы красавицей ты ни была, принц уже взобрался на соседнюю башню. Надеюсь, твоя история с другим сюжетом, — сказала я, поежившись.

Лучи августовское солнца, светившего за окном, не попадали в комнату и с трудом прогревали толстые стены старинного дома. Продолжая держать телефон в правой руке, левой я переложила пару поленьев из гамака-дровницы в камин. Полистала ленту. Стоило нажать на строку поиска, как инстаграм тут же предложил мне перейти на Валин аккаунт. Кажется, спящая красавица слишком часто ходит в гости к золушке. На второй строке была Мила, то и дело постящая фотографии мужа, и лишь на третьей — аккаунт моей школы.

— Надо пересмотреть приоритеты.

Я щелкнула по верхней ссылке и взяла с полки над камином коробок. Подожгла длинную спичку. Уже хотела бросить ее в камин, но, увидев новое фото на странице Вали, замешкалась. На нем она была не одна. Голова подруги лежала на мужском плече. Может, им с Саней и правда суждено пожениться и вместе встретить старость? Как хочется верить, что я ошибалась, когда судила об их отношениях по собственному неудачному раннему браку. Интересно, он уже сделал ей предложение? Если так, нужно позвонить, поздравить подругу. И попросить, наконец, прощения. Зря я вчера на нее накричала.

В одну из трех клеточек в ряду поместился только центр горизонтальной фотографии. Самое интересное — безымянный пальчик, а заодно и верхняя половина Санькиного лица, осталось за рамками. Я нажала на фото, помолившись про себя, чтобы в посте Валя объявляла о помолвке. Представляю, как она расстроится, если кольцо купил кто-то другой.

Я вижу его раньше, чем он меня. Глаза насильника закрыты, а у меня между пальцами пылает бумага. Прежде, чем он откроет глаза и посмотрит в мою сторону, я пытаюсь освободить руки. Земля сотрясается, раздается грохот.

Телефон выпал из моих рук. Рядом с ним упала горящая спичка, а вокруг нее на паркете разрасталось черное пятно. Опомнившись, я затоптала огонь. Схватила айфон. Поднесла экран к глазам, раздвинула фото пальцами. Рядом с Валей, на двуспальной кровати с темно-синим бельем, спал ОН. Тот, кто три года назад меня изнасиловал и пообещал убить.

Глава 41

С минуту я таращилась в экран телефона, не веря своим глазам. Что Валя делает в постели с этим чудовищем, и почему Саня ее не защитил?! Пролистнув фотографию, я прочла подпись: «Санька такой котик, когда спит! Мрр…» Нет. Этого не может быть. Парню Вали чуть за двадцать, а рядом с ней лежит бритый налысо мужик лет тридцати пяти. Лысый, как описывала своего Вадима Надя…

Для Надежды Вадимовны он был Вадимом, для меня, Аделины Сергеевны, Сергеем. Валино отчество Николаевна, но почему тогда ей он представился как Саня? Александр, конечно, Саней прозвала его сама Валя. Потому, что только услышав папино имя, она готова бежать от мужчины в соседнюю галактику. И ОН это знал. Как и то, что после изнасилования я обратилась в полицию, хотя там мне никто не поверил, и заявление не зарегистрировали.

Возможно, он просто хороший психолог, а я из страха приписываю ему чуть ли не сверхъестественные способности. Страх — последнее, что мне сейчас нужно. Самое время отстраниться и посмотреть на ситуацию со стороны. Для чего Вале было врать, что Саня старше ее всего на пару лет? Чтобы избежать осуждения, конечно. Но разве я стала бы ее осуждать? Только попыталась бы предостеречь. Хорошая же из меня подруга…

Самобичевание тоже ни к чему не приведет. Что вообще можно сделать в сложившейся ситуации? Я принялась ходить взад-вперед по комнате. Позвонить Вале и рассказать все как есть? А если он услышит? Валя опубликовала фотографию около трех часов назад. С ее характером сомневаться не приходится, она запостила снимок сразу же, как щелкнула камерой. Какова вероятность, что ОН все еще спит? Небольшая есть.

Допустим, он не услышит сам разговор, но вряд ли ей удастся быстро сбежать из загородного отеля. Лучше сделать вид, будто что-то стряслось, вызвать такси и поскорее уехать. Вот только хороший психолог наверняка уловит ее страх, и тогда у нее уже не останется шанса спастись. Значит, нужно сделать так, чтобы Валя сама не догадалась, от чего бежит. Придется ей соврать.

Трясущимися пальцами я надавила на иконку с трубкой и выбрала из избранного миниатюрную фотографию подруги. Вызов пошел. После четвертого гудка я заметила, что не дышу. Наконец, прервав пятый, раздался голос. Услышав его, я чуть не выбросила трубку.

— Аделина, — сказал ОН.

Я отдернула руку с телефоном от уха. В том, что это голос того самого человека, который пытал меня в лесу, я не сомневалась. Хотя, закрыв фотографию, я снова не могла вспомнить, как он выглядит. Что, если насильник удалит фото из Валиного инстаграма? Нужно было сделать снимок экрана. В трубке больше не раздавалось ни звука. Нужно что-то сказать. Сделаю вид, будто его не узнала. Он ведь не в курсе, заходила я на Валину страницу или нет, так?

— Саша, — с трудом сглотнув, снова поднесла айфон к уху я, — здравствуйте. Можете передать трубку Вале?

— Аделина, — повторил тот самый голос. — Здравствуй, моя девочка.

Глава 42

Казалось, его ладони обхватили мою шею, как тогда, почти три года назад. Хотелось бежать. Хотя бы убрать телефон от уха, а лучше выбросить в окно. Вместо этого я стояла посреди комнаты, не в состоянии пошевелиться. Воздух застрял в сжатом горле. Тело сковал холод, словно оно умерло, а я лишь дух, нежелающий смириться с неизбежным. По ледяным щекам потекли горячие струи. Я не плакала, рыдал кто-то глубоко внутри. Меня там уже не было.

— Где она? — словно со стороны услышала я свой голос. Спокойный, даже безразличный.

— Кого ты имеешь в виду? Валю? Или, может быть, Надю?

— Обеих.

— Они в разных местах.

— Они живы?

— По-разному, — в его голосе послышалась улыбка.

Перед глазами неожиданно встало это улыбающееся лицо. У него были ямочки на щеках. Как я могла забыть?! И почему никто, ни Надя, ни Валя, о них не упоминал? Потому, что их не было. Они вроде бы появлялись на долю секунды, но это была иллюзия, как и все, что он транслировал. Он создавал иллюзию улыбки, которой не было. Я не запомнила его лицо, потому что не видела. Каждой из нас он показывал разного себя, и никогда — настоящего.

— Валя жива?

— А судьба Нади тебя не беспокоит? Она так просила встретиться. Что же ты, всем помогала, а здесь…

— Здесь что? Не оправдала твоих надежд?

— Валя со мной, — резко сменил тон убийца. — Пока что с ней все в порядке. Если будешь умницей и приедешь, куда скажу, я ее отпущу.

— Как отпустил Надю?

— Она сама виновата. Я предупреждал, что убью ее, если кому-нибудь расскажет или закурит. Она закурила на четвертый или пятый день. А тебе вообще написала в первый.

— Откуда ты узнал?

— Она в том же лесу, где мы с тобой развлекались, помнишь? И Валя тоже здесь, со мной. Но Валя пока жива.

— Докажи. Дай мне с ней поговорить.

— Она ни о чем не догадывается. Пусть так и остается, иначе мне придется убить и ее тоже.

— И ее тоже? Как Надю?

— Нет, Надя легко отделалась, быстро. Я убью ее, как тебя.

Кажется, он убивал меня все эти три года. Что ж, Надя ждала смерти всего несколько дней, здесь он не врал.

— Приедешь, — не дождавшись реакции, продолжил убийца, — я отправлю Валю домой. Помнишь знак, возле которого мы въезжали в лес?

— Да, — соврала я по дороге на кухню.

Все, что происходило в тот день до начала пыток, казалось выдумкой и быстро забылось, как любая ложь. Какой бы адрес ни назвал сейчас маньяк, я планировала ехать по другому.

— Рядом автобусная остановка. Я знаю, ты больше не водишь машину. Приедешь на автобусе, свернешь в лес. Как доберешься, позвони на этот номер, я тебя встречу. Договорились?

— Хорошо, — сказала я, открывая ноутбук. — Сейчас запишу.

— Не надо ничего записывать. Ты меня поняла?

— Да. — Я ввела адрес в строку поиска. — Постараюсь запомнить.

— Вот и молодец. Кстати, если я узнаю, что ты обратилась за помощью к журналисту или полицейскому, Валя сразу же умрет.

Рука застыла над клавиатурой.

— Конечно, — щелкнула на «энтер». На экране появилось окно загрузки. Слишком долго. — Как называется эта остановка? Помню только направление, на которое нужно купить билет.

— Вот и хорошо. По пути вспомнишь. Жду тебя.

Он положил трубку. Страница наконец-то загрузилась. Уменьшила масштаб. На карте появился кружок с фотографией Вали.

Глава 43

Открыв инстаграм, я набрала первые буквы Валиного ника. Кажется, промахнулась, перешла не по той ссылке. Пришлось повторить все сначала. Вместо Валиных фото вновь увидела надпись: «К сожалению, эта страница недоступна. Возможно, вы воспользовались недействительной ссылкой или страница была удалена». Он удалил Валин аккаунт. Нужно было сразу сделать скриншот с фотографией. Хотя, я все равно бы не рискнула кому-то его отправить. Оставалось надеяться, что мне повезет, и это фото станет его последним прижизненным снимком. Только бы не Валиным тоже…

Я все еще надеялась, что с ней все в порядке, хоть и не верила обещаниям маньяка. Думаю, он и правда оставил ее в живых, чтобы позже заманить меня поглубже в лес, но не более. Стоит мне оказаться у него в руках, как он убьет нас обеих. Если же я не приеду, Валю ждет Надина судьба.

Нужно торопиться. Я вбежала в спальню. Натянула джинсы и кожаную куртку-косуху — все самое удобное, не считая велоформы. Без раздумий влезла бы в нее, но яркий цвет и светоотражающие элементы мне сейчас ни к чему. Забрала волосы в пучок, чтобы не мешали. Выкатила фэтбайк из кладовой. Там, куда я еду, на нем передвигаться удобнее всего. За рекордное время сменила контактные педали на обычные топталки. Вместо велотуфель надела кроссовки.

Уже обувшись, вспомнила о главном. Пришлось вернуться в спальню. В ящике туалетного столика лежали три электрошокера: небольшой, имитирующий четвертый айфон, мощный шокер-фонарь и многозарядный стреляющий. Этим не убьешь. Захлопнув ящик, отодвинула штору. Открыла спрятавшийся за ней сейф. Достала и тут же зарядила пистолет. Его тяжесть во внутреннем кармане косухи показалась не обременительной, а скорее успокаивающей.

Вернувшись в прихожую, взяла с полки банкетки нож, который дожидался своего часа почти три года. Надеясь, что мой план сработает, и мне не придется им воспользоваться, оттянула высокий велосипедный носок и засунула под тугую резинку лезвие. Холодный металл прижался к щиколотке, но я будто бы и не почувствовала этого прикосновения. По коже и так не переставали бегать мурашки.

Я уже открыла первую дверь, когда в заднем кармане завибрировал телефон. Меньше всего мне сейчас хотелось останавливаться, но, если не ответить, кто-нибудь из близких может забить тревогу. Только бы не Илья! В том, что я собираюсь сделать, мне не нужны ни помощники, ни тем более свидетели.

Достав телефон, я тяжело вздохнула. На экране айфона светилась перемазанная шоколадной пастой мордашка моего брата. Фото с нашей последней совместной ночевки. Вместо того, чтобы спать, мы пробесились в кровати до рассвета. Егор даже пару раз свалился на пол, а мне назавтра пришлось по всей спальне собирать перья из подушек. Проголодавшись, под утро мы притащили в постель банку Нутеллы. Ложку, конечно, никто не захватил, поэтому подтаявшую пасту пришлось зачерпывать пальцами. На звонок я поставила только часть фотографии. На полном снимке в шоколадной пасте были братик и сестричка: Егорка, полных четырнадцать лет, и Делечка, двадцать девять.

— Привет, балда, — подняла я трубку. — Что, отгуливаешь последние свободные деньки?

В собственном голосе услышала тоску, в которой боялась себе признаться. Что, если сейчас мы разговариваем в последний раз? Я по привычке обзываю брата, подкалываю, вместо того чтобы сказать, как сильно его люблю.

— Привет, тунеядка, — хихикнул он. — Мама говорит, ты работать не хочешь.

— Маме лучше знать. Ты что-то хотел? Я тороплюсь.

— Куда, на поезд, или на самолет?

Знал бы он, как близок к истине.

— На автобус, — призналась я, а брат прыснул со смеху. — Чего тебе?

— Это не мне, а тебе. Мама меня к репетитору по английскому отправила. Папа спонсирует. Сказали, самому выбирать, к кому идти. Вот я и выбрал тебя.

— Ты же на английском свободно говоришь. Сам рассказывал, как на американском сервере играешь и в рейды с аборигенами ходишь. Не нужен тебе никакой репетитор.

— Маме лучше знать. Так что, сенсей, я через полчаса буду? Чур, деньги фифти-фифти делим.

— Оставь себе. Считай, по телефону позанимались.

— Тебе нужнее. Я пошутил про пополам. Разбогатеешь снова, что-нибудь крутое мне подаришь.

Я почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Еще несколько лет, и пухлощекий добряк вырастет в великолепного мужчину. Больше всего на свете хочется это увидеть. Может, к черту все? Остаться дома, закрыть двери на все замки, включить сигнализацию… А как же Валя? Лисичка с хитренькими, видящими меня насквозь глазами. Такая миниатюрная, хрупкая, и при этом сильная внутри, ничего на свете не боящаяся. Не верю, что ее больше нет…

— Эй, ты чего там?

Только сейчас я поняла, что всхлипываю. Не хватало еще перепугать брата.

— Все нормально. Умиляюсь твоей прозорливости.

— Про чего?

— Прозорливости. Пожертвовать малым сейчас, чтобы получить больше потом.

— Ну да, я такой. — Представив, как Егор расправляет спину и выпячивает грудь, я улыбнулась сквозь слезы. — Давай, короче, я у тебя потусю, типа мы занимаемся.

— Только не сегодня, ладно?

— А что так?

— Маникюр делаю, педикюр, эпиляцию на ногах…

— Хватит, хватит! — взмолился брат. — Я и так уже больше услышал, чем хочу знать. Не надо мне рассказывать, где ты себе волосы вырываешь. Давай, до завтра.

— Пока. Я тебя люблю.

До завтра… Наступит ли оно для меня? И есть ли смысл рисковать жизнью? Даже думать не хочу о том, что маньяк причинил Вале зло. Но если я не приеду, это наверняка случится. Правда, следовать его инструкциям я все равно не собираюсь, так почему бы не позвонить Илье?

Я провела пальцем вверх по экрану айфона. В открывшемся списке недавно запущенных приложений выбрала «Гугл-карты». С того момента, как во время разговора с насильником я сделала снимок экрана, местонахождение Валиного телефона изменилось. Но ссылка все еще работала. ОН оставался в сети. Ждал, пока я приеду на место и позвоню. Если верить гуглу, насильник и правда был в том самом лесу, где два года назад чуть меня не убил, но в другой его части. Иногда излишняя осторожность бывает полезна. Теперь я рада, что, несмотря на Валины протесты, создала ссылку для отслеживания. Елену Мартынову, которую он убил неподалеку, геолокация не спасла, но нам с Валей она хотя бы даст шанс.

Допустим, я передам Илье и его коллегам телефон. Но где гарантия, что маньяк тут же об этом не узнает? Ведь как-то же ему стало известно, что я обратилась в полицию после изнасилования? При том, что с полицейскими я разговаривала в больнице, а сама даже близко не подходила к отделению. Мое заявление не приняли, значит, насильнику не помог бы и доступ к базам. Только личные связи. Но как же Надя? Откуда он узнал о нашей переписке? Уверена, она была осторожна. В полицию точно не обращалась. Слишком боялась, чтобы кому-то рассказывать. И как Надя вообще на меня вышла, если в службе поддержки никого ко мне не направляли?

Кажется, кроме обоснованного, как говорит мой психиатр, страха, маньяк начинает вызывать во мне мистический ужас. Но что, если и правда, стоит мне рассказать обо всем Илье или Руслану… Интересно, а как ОН узнал о Руслане? «Если обратишься за помощью к журналисту или полицейскому…» То, что мне на помощь приходил Илья, известно всем, но Руслан свою роль в расследованиях не афишировал. Про спасение Вали полгода назад даже не стал снимать репортаж. И с места преступления уехал так быстро, что не попал в свидетели. Повезло. В отличие от него, меня затаскали по судам.

А скандал? Я до сих пор не знаю, кто пустил слух про мое изнасилование. Вдруг это сделал сам маньяк для того, чтобы похвастаться и, заодно, выбить меня из колеи? Обращаться за помощью слишком рискованно. Да и какой смысл запираться в доме? Что мне это даст, кроме еще одной отсрочки? Рано или поздно он все равно до меня доберется. Это жестокая сказка в духе братьев Гримм. В ней принцессе придется сражаться с драконом самой. И сейчас появился уникальный шанс напасть первой.

Глава 44

Спускаться по лестнице на фэтбайке было не так страшно, как выезжать на людную улицу. Широкие колеса плавно скатились по ступенькам, но смягчить панику от близости незнакомых людей они не могли. Даже пистолет, то и дело ударявший меня в живот, не вселял уверенности. Дышать помогала только мысль, что насильник сейчас далеко. Даже если, поговорив со мной, он оставил Валин телефон в лесу, добраться до Невинногорска все равно бы не успел. Оставалось надеяться, что телефон все еще у него. В таком случае, моя задача — приехать раньше, чем он ждет.

Я изо всех сил крутила педали, объезжая стоящие на светофорах машины. За едущими было не угнаться. То, что делало фэтбайк таким удобным на бездорожье, на асфальте оказалось его главным недостатком. Огромные колеса с трудом набирали скорость. Наконец, добравшись до автовокзала, я притормозила. Возле билетной кассы стояла очередь. Хороший знак, если ты не боишься оказаться в толпе. Ничего не поделать. Маршрутов, отправляющихся из Невинногорска, не так много, и мне нужен самый популярный из них.

— Девушка, — раздалось у меня над ухом. Я дернулась, ударившись лодыжкой о шипастую педаль. — Вы в сторону Москвы?

Сбоку ко мне подошел молодой мужчина. Среднего роста, хорошо сложен, большие карие глаза, дружелюбная улыбка. Совсем как насильник в нашу первую встречу.

— Нет, — бросила я, покатив к кассе.

Вместе со мной подъехал и автобус. Очередь переместилась к платформе, а я поспешила купить билет. Пожалела, что не погуглила заранее, как провезти велосипед в автобусе. На мой вопрос кассир только округлила глаза. Пока она звонила более опытной коллеге, я чуть не опоздала на посадку.

Хотела сдать велосипед в багаж, но отделения оказались слишком маленьким. Фэтбайк не вместить, даже если снять колеса. Попыталась пройти вместе с ним в салон, но меня с криками остановила посадочный контролер. Водитель завел мотор, препираться было некогда. Я огляделась. Парня, предлагавшего подвезти до Москвы, уже не было, как и других машин. До следующего автобуса в нужном мне направлении больше четырех часов. Вызвать такси? Сомневаюсь, что сумею перебороть панику и заставить себя сесть в машину к незнакомому мужчине. К тому же, последние деньги с карты я потратила на рекламу в Косино-Ухтомском районе, еле хватило на билет в одну сторону. О том, как буду добираться обратно, думать рано. Хорошо, если буду. Не уеду прямо сейчас, останусь без единственного козыря — возможности неожиданно подобраться к насильнику.

Прислонив велосипед к ближайшему столбу, я мысленно с ним попрощалась и запрыгнула в заполненный людьми автобус. С трудом удержалась, чтобы не залезть во внутренний карман куртки. Спасибо психиатру за тренировку. Прогулка с пистолетом в руке кое-чему меня научила. В салоне пахло перегаром и грязными носками. Водитель тут же ударил по газам. Покачнувшись, я чуть не упала на сидящего в первом ряду мужчину. Тот подхватил меня за талию. Пистолет впился в живот.

— Ничего себе, пресс! — хохотнул он, не подозревая, что чуть не устроил стрельбу по живым мишеням.

Я через силу улыбнулась в ответ и прошла на свое место. Оно оказалось в середине автобуса. Сидевшая у прохода женщина пропустила меня к окну. Стараясь не думать о людях вокруг, я поправила пистолет во внутреннем кармане куртки и открыла гугл-карты. Валин телефон вновь переместился, но на этот раз незначительно. Не успела я перевести дыхание, как сзади раздался громкий крик. Рука сама потянулась к карману. Крик постепенно перешел в пьяное завывание. Теперь понятно, откуда этот запах…

— Заткнись! — подскочил поймавший меня у входа мужчина. Обернувшись, он обвел взглядом салон.

Я съехала на сиденье, мечтая стать прозрачной. Не вышло. Следом за мужчиной, в мою сторону оглянулась половина пассажиров. Может, и хорошо, что я в центре внимания? Если он попытается за мной увязаться, кто-нибудь это заметит. А что, весело выйдет. Мужчина за мной, я в лес, а там маньяк…

С каждым новым обновлением в гугл-картах кружок с Валиной фотографией все глубже погружался в салатовое пятно, обозначавшее лес. Когда автобус почти поравнялся на карте с Валиным телефоном, я протиснулась мимо спящей попутчицы и подошла к водителю. Попросила притормозить. Он только указал на табличку с остановками. Похоже, мне предстояло выйти именно там, где спланировал насильник. Нехорошо.

Насколько все плохо я оценила, только когда автобус не остановился ни через пять, ни через десять минут. Мало того, что все идет по плану маньяка, так еще и добираться пешком придется не меньше получаса. Значит, приехать раньше тоже не получится. С этими мыслями я наконец-то выпрыгнула из душного салона под моросящий дождик.

Покосившуюся остановку с дырявой крышей подпирал обшарпанный ларек. На окнах решетки, вход перегородил ржавый велосипед. Вывеска с надписью «Продукты» поблекла до такой степени, что не разобрать, нарисован на ней помидор, яблоко или колбаса. Вдоль трассы неслись машины, но мне с ними было не по пути. Вбок уходила пыльная, чуть приглаженная дождем дорога, при виде которой мне захотелось броситься вдогонку автобусу. Не время для паники. Нужно думать не о том, что случилось на ней в прошлом, а о потенциальном будущем. Нет, так еще страшнее. Лучше вообще не думать, а действовать. Сейчас моя задача — как можно скорее добраться до точки, где минуту назад был Валин телефон. Просто точка на карте, просто телефон… Но как это сделать?

Мимо остановки одна за другой проезжали машины, но у всех был общий недостаток — водители. Даже если я справлюсь с паникой и сяду в салон, вряд ли кто-то из них захочет свернуть с пути. Вот бы, как коп в американском боевике, остановить тачку, предъявить жетон, высадить водителя, а самой доехать на ней до места назначения. Но я не коп, и жетона у меня нет. Только пистолет. Нет, угонять авто, размахивая пушкой, слишком даже для меня. А если… Я оглянулась на вход в ларек. Старенький велосипед, с ржавчиной на ободах и изолентой на раме, по-прежнему стоял у двери.

Я шагнула к нему, но засомневалась. Действовать, не думать. Вцепилась в замусоленные грипсы, потянула на себя. Велосипед запротестовал, скрипнув колесами, но все же покатился назад. Спустив его с тротуара на асфальт, я запрыгнула на непривычно широкое сиденье. Велик выказал возмущение, на этот раз заскрипев пружинами. Я надавила на педаль. Раздался лязг, будто железный конь подо мной попытался позвать на помощь хозяина. Мы покатили.

Глава 45

Стоило съехать с асфальта, как дождь усилился. Дорога из пыльной начала превращаться в грязную. Колеса то и дело соскальзывали с кочек, словно необъезженный железный конь норовил меня скинуть. Несмотря на это, я убрала одну руку с руля и достала айфон. Валино фото продолжало перемещаться по карте, но я двигалась быстрее. Несколько минут спустя пришлось съехать на узкую, усеянную первыми опавшими листьями тропинку. Ветви деревьев хлестали меня по щекам. Велик скрипел и щелкал на ухабах. Оставалось надеяться, что дождь, перешедший в настоящий ливень и стучащий по листве, скроет мое приближение.

Когда оба кружка, с Валиным фото и синий, обозначавший меня, соприкоснулись, я достала пистолет. Попыталась опустить телефон в карман, но он проскользнул мимо. Ударился о колено и отскочил прямо под колесо. Я замедлилась и наклонилась вперед. Велосипед с облегчением скрипнул. Колесо с треском прокатилось по экрану, вдавив телефон в грязь. Останавливаться некогда, да уже и незачем.

Под кронами деревьев дождь был не таким сильным, но между стволами все равно было сложно что-то рассмотреть. Чем медленнее я ехала, тем более скользкой становилась земля. Пришлось прижать пистолет к рулю и обхватить пальцами грипс. В этот момент краем глаза я заметила движение. Слева, метрах в пятидесяти, промелькнул силуэт.

Я оглянулась, стараясь его рассмотреть. Никого. Стоило свернуть с тропинки, как впереди мелькнула тень. Человек отдалялся. Я снова принялась изо всех сил крутить педали, петляя между деревьями. Расстояние между нами сокращалось. По размашистой походке, наклоненному вперед туловищу с широко расставленными руками я узнала ЕГО. Снова этот лес, снова осень. В прошлый раз листья покрывали землю желтым, словно сыр в слоеном салате. Сейчас же все казалось перемешанным: трава, грязь, опад. Теперь все по-другому. И я не позволю подступающей панике вернуть меня в тот страшный вечер. В прошлый раз я бежала от него, сегодня я его догоняю. Бритая голова, блестящая от дождя, станет моей мишенью.

Я крепче схватилась левой рукой за грипс. Правую, с пистолетом, выставила перед собой. Пока переводила взгляд на руль, потеряла его из виду. Впереди, за деревьями, показалась поляна. Мокрые листья сверкали на траве, словно кто-то взорвал хлопушку с конфетти. Кажется, будто кошмар превратился в «день сурка», и теперь раз за разом повторяется…

Бритая голова снова блеснула между стволов деревьев. Вот главный шанс моей жизни. ОН впереди, спиной ко мне. Между нами только открытая поляна. Я перенесла вес тела на ступни и поднялась с седла. Крутить педали еще никогда не было так тяжело. Землю размыло дождем, а тонкие колеса то и дело буксовали в грязи. Подняла пистолет, прицелилась. Нужно попасть в ногу. Если промахнусь и убью его, не узнаю, где Валя. Не стоит даже думать, что будет, если вообще промажу.

Въезжая на ровную поляну, я вдавила палец в спусковой крючок. Раздался выстрел. Показалось, словно я сама полетела вдогонку пуле. Вместе с нами вспорхнули с деревьев птицы. Но я, в отличие от них, не взлетела вверх. Кувырнувшись через руль, я плюхнулась на землю. Чудом удержала пистолет в руке. Вот только это была не земля. Не твердь, после падения на которую можно подняться. Мои колени и ступни погрузились в ледяную жижу. Огромная лужа, заросшая мхом. От нее не оттолкнуться.

Я попыталась встать. Подняла голову, заранее зная, что промахнулась. Ожидала увидеть, как ОН, испугавшись, петляет между деревьями. Вместо этого насильник стоял, прислонившись к стволу березы и скрестив руки. Наши глаза встретились. Он улыбался.

Захотелось бежать. Куда угодно, лишь бы подальше от этого монстра. Но вместо этого я стояла на месте, не в состоянии пошевелиться. Уголки его губ были приподняты, на щеках ямочки. Эти гребаные ямочки. Почему-то они вдруг стали особенно важны. Я пригляделась. Никаких ямочек не было. Это иллюзия. Он прикусывал щеки, чтобы ее создать. Все это иллюзия! Он не монстр, не сверхсущество. Он, как сказала бы Валя, не пальцем деланный хитрован.

— Так и не научилась мужчину слушать. Я тебе куда сказал приехать? Ты за этим прикатила?

Насильник расстегнул молнию на куртке. Наконец-то придя в себя, я навела на него чудом спасшийся пистолет. С рукоятки потекла вода. Он вытащил из внутреннего кармана мобильный. По блеснувшим между его пальцев стразам я узнала телефон Вали. То ли от ужаса, то ли от добравшейся до паха ледяной жижи, перехватило дыхание.

— Где она?

— На, держи, — бросил мне телефон маньяк.

Я на автомате освободила левую руку, дернулась, чтобы поймать его. С трудом приподняла левую ногу, а правая ушла в размякшую землю по колено. Попыталась приподнять и ее. Грязь затянула левую. Казалось, кто-то ухватил меня за лодыжки и тянет вниз. Телефон плюхнулся неподалеку и с бульканьем погрузился в жижу. Я подняла голову и сжала обеими ладонями глок. И в этот момент, почувствовав, что стою уже по пояс в ледяной грязи, все поняла.

— Болото, — выдохнула я.

Глава 46

— Вот, молодец! Сообразительная. Могла бы сразу догадаться, что и я не дурак.

— Ты знал…

— Что ты отслеживаешь телефон? Конечно.

— Откуда?

— Валя рассказала. Я же ее Санька, она мне все рассказывала.

— Рассказывала? — Меня затрясло. Даже челюсти свело от холода. — Где она?

— Да не пугайся ты так, — сказал он и махнул в сторону пистолета. — Опусти от греха подальше. Еще выстрелишь, кто тебя тогда из болота вытянет?

— Лучше уж утонуть…

— А Валя? Ее мне тоже утопить?

— Она жива?

— Естественно. Я же обещал.

— Докажи!

— Клянусь, — перекрестился он.

— Хочешь, чтобы я тебе на слово поверила? — взмахнула я дружащей рукой с пистолетом, чувствуя, как жижа подбирается к груди. — Докажи, иначе выстрелю.

— Твое дело, — он пожал плечами и развернулся.

— Стой!

— Ладно, — обернулся он. — Бросай пистолет.

— Еще чего!

— Ты по сиськи в болоте, Пылаева. Хочешь так сдохнуть, я не против. А могли бы и поразвлечься.

Перед глазами встала его расстегнутая ширинка. В нос, перебивая болотную вонь, ударил запах, исходящий от черных, жестких, как проволока, волос. Словно почувствовав их прикосновение к щеке, я вытерла ее о плечо. Раз уж все равно умирать, лучше обойтись без таких развлечений. Но что, если Валя и правда жива? Вдруг ее еще можно спасти?

— Решайся. Уйдешь по плечи, уже не вытащу. Я же не волшебник.

Вот именно. Он не волшебник. Не злой колдун, против которого бессильно любое оружие. Словно в противовес моим мыслям над головой пролетела ворона. Птица крикнула у меня над ухом. На макушке взметнулись волосы. Я оглянулась. Береза, на ветку которой она села, показалась гигантской. Несколько минут назад там было обычное дерево. Что это, если не колдовство? Ответ пришел сам, когда ледяная жижа забралась в спортивный бюстгальтер и обожгла соски. Это я опускаюсь под землю. Ворона кружит над моей будущей могилой. Маньяк смотрит на меня сверху вниз с улыбкой победителя, а ведь всю работу за него делает природа. Он никто.

— Замри, хотя бы. Тогда еще минут двадцать простоишь. Если двигаться не будешь, глубже не затянет. Просто замерзнешь на смерть и все.

— Как ты узнал, что в ту ночь я обратилась в полицию? Заявление не приняли. Кто тебе рассказал?

— Никто, — ухмыльнулся он, и на этот раз никаких ямочек не было. — Я пришел к тебе, хотел довести дело до конца, а там менты. Дня три терлись у твоего подъезда.

— Значит, они мне все-таки поверили.

— Вся эта система так работает. Они заявление твое в сейф спрятали на случай, если меня поймают. Тогда бы дело открыли и его приобщили. Было бы раскрытие в статистику. А если бы сразу в работу официально приняли, а я не дурак оказался, был бы висяк.

Выходит, полицейские, которых я все это время винила в моем заточении, спасли мне жизнь. Если бы не слежка, насильник не стал бы присылать мне угрозы, а вместо этого сразу убил. Только благодаря полиции я успела сбежать в Невинногорск. Если бы в ту ночь я сдалась и не попыталась сбежать, если бы не написала заявление…

— Вытаскивай, — сказала я, забрасывая пистолет в тину. Туда, откуда уже никто не сможет его достать.

Маньяк вовсе не всевидящий. Он знает только то, что замечает сам, или рассказывают другие. Никому, кроме меня, неизвестно, что в носке я спрятала нож. Теперь нужно отвлечь его, чтобы он не смог прочесть это на моем лице.

— Хватайся. — Он подтолкнул ко мне сломанный ствол молодой березы и взялся за противоположный конец.

— Откуда ты знаешь, — попыталась подтянуться я, но это оказалось гораздо тяжелее, чем могло показаться, — как работает «система»? Может, полицейские следили за кем-то другим.

— Я из династии военных, — прокряхтел он, с трудом удерживая ствол. — У отца много друзей в тогдашней еще милиции служило.

— Значит, это один из друзей твоего папы получил среди первых медаль? Ту, за спасение погибавших?

— Пылаева, тебе в болото понравилось, что ли? Поднатужься, давай!

— Расскажи, — снова подтянулась я, выиграв несколько сантиметров, — мне интересно. Ты точно ее не получал, слишком маленький был. Но это и не твой папа, да?

— Нет, не он.

Маньяк замер. Мне показалось, или он посмотрел на меня с опаской?

— Тогда кто? Его лучший друг?

— Если бы. Держись! — попытался вытащить меня вместе со стволом он. — Подчиненный, младший по званию. Там пожар был. Папа тогда молокососу этому приказал старика из дома вывести, а сам за кошкой его вернулся. Неудачно… В общем, самого спасать пришлось. Подчиненного сразу в звании повысили, награду дали. Обошел он, короче, батю по службе…

Ну конечно! В статье же писали, что наградили только одного из офицеров, полезших в огонь. Почему я раньше не обратила внимание на тот случай?

— Представляю, как это задело твоего отца. Наверно, часто свою неудачу вспоминал?

— Вспоминал? Скорее, не забывал ни на минуту.

Он рванул ствол на себя. Мне показалось, что кто-то под землей потянул мои ноги вниз. Стало страшно, что тело вот-вот разорвется пополам. Я зажмурилась и, вопреки инстинкту, еще крепче вцепилась в дерево. Спустя мгновение непереносимой боли я оказалась по пояс над водой. Маньяк приземлился на зад, переводя дыхание. Ствол все еще оставался в его руках.

— Ты поэтому рассказывал, что получил эту награду? Хотел, чтобы папа тобой гордился?

— Он все равно мной гордился.

— Все равно?

Он выпустил свой конец ствола. Я почувствовала, как снова погружаюсь в ледяную жижу. Вот, значит, в чем причина наших мучений. Моих, Надиных, всех девушек, которых он заживо сжег в лесу. Возможно, и Валиных тоже… А ведь каждая из нас наверняка искала ошибки в своих поступках. На самом деле оступился сам маньяк. Он сделал что-то, мешавшее отцу им гордиться, и это вряд ли были убийства. Скорее, наши мучения стали искуплением той вины.

— А Надя? — чувствуя, что рискую остаться в болоте, перевела тему я. — Как тебе удалось подстроить так, чтобы в службе поддержки ее направили именно ко мне?

— Пылаева, ты меня разочаровываешь, — снова взялся за березовый ствол он. — Я думал, ты давно поняла, что служба не при чем.

Не так уж давно, но поняла. Ему об этом рассказывать не стоит. Пусть почувствует свое превосходство. Мне это на руку.

— Я забрал ее телефон, а в нем аккаунты всех ее соцсетей, мессенджеров…

— Но она же сама мне звонила, — на этот раз по-настоящему удивилась я. — Мы даже по видеосвязи разговаривали.

— Конечно. Контекстная реклама.

— Хочешь сказать, ты заказал рекламу с моим номером? — вспомнила я электронное табло, на которое потратила последние деньги.

— Ну не так тупо, как ты, на полгорода.

Тупо или нет, а сработало. Только, к сожалению, против меня.

— Всего лишь на район.

— Все равно много. Если бы тебе начали звонить все изнасилованные района, что бы ты сделала?

— Позвонила администратору службы.

— Именно. Я нашел вариант получше. Двадцать первый век на дворе. Интернет тебе на что?

— В нем все районы мира.

— Надя состояла в сообществе из шестнадцати человек. Институтская группа, а в ней всего четыре женщины. Как думаешь, сколько шансов, что еще хоть одну из них изнасиловали?

Не так уж мало, но и об этом лучше промолчать.

— Значит, ты поставил контекстную рекламу на одну группу?

— Да. Анонимная служба поддержки, все дела. А в ссылке переход на твой вайбер. Давай-ка, поднажмем. Держит как…

Он уперся ногами в землю и всем телом потянул на себя березовый ствол. Я почувствовала себя пациентом Иллизарова. Оставалось надеяться, что кости моих ног все еще целы, иначе даже нож не поможет побороть маньяка. На поверхности показались бедра, за ними колени. Когда наполовину высвободилась голень, к которой был прижат нож, маньяк остановился перевести дыхание.

— Где сейчас Надя? — спросила я, стараясь его отвлечь. То, что ни самой Нади, ни ее тела уже нет, сомнений не оставалось.

— Здесь, в лесу. Никто ее не найдет, даже я сам. Там труха одна.

— А Валя?

Он оглянулся, а я попыталась подтянуть ногу к себе. Надеялась вытащить нож, пока он не смотрит. Вместо этого только глубже увязла в болоте.

— А ну замри! — заметил это маньяк. — Сказал же, жива твоя Валя. Держись крепче!

Казалось, достаточно одного рывка чтобы меня освободить, но не тут-то было. Болото отказывалось меня отпускать. Маньяк заревел, словно дикий лесной зверь. Ворона вспорхнула с ветки и с криком улетела. Еще один нечеловеческий рев, новый рывок, способный разорвать меня надвое. Обе ноги оказались на поверхности. Та, к лодыжке которой был носком прижат нож, обнажена. Посмотрев через плечо на голую щиколотку, я опустила голову на землю, словно пойманная рыба, уставшая биться о сушу.

Глава 47

Валя поднималась по лестнице, ощущая, как пот струйкой стекает из-под рюкзака в трусы. Набрала шмоток, как на неделю в Париже, придурошная. Романтические выходные за городом, предложение руки и сердца, как же… Натертая потная попа и посеянный телефон вместо колечка. Аделина, как обычно, оказалась права. Не видать Вале свадьбы, как волдырей на собственной заднице. Не даром она «известный тренер Пылаева».

Ничего, Валя не гордая, умеет признавать свои ошибки. В отличие от «известного тренера». Вот с Русланом, например, никакой ошибки не было. Это сама Аделина накосячила, а теперь на Валю сваливает. Надо было мужика схватить покрепче за… А может, и правда Валя неправа. Санька-то ее бросил, хотя она его и схватила, крепче не придумаешь. Два месяца встречались, а она ему ни-ни. Думала, научилась уже на своих ошибках. Будет держать его на расстоянии, как на поводке с рулеткой — вроде и свободен, а вроде при ней, и никуда он не убежит. Так на тебе. Он, видите ли, к серьезным отношениям не готов. Даже трахаться с ней отказался, когда она сама предложила. Чувства ее пожалел. Тьфу.

И кому ей теперь на беды свои пожаловаться? Не Машке же со Светкой. Вечно они от нее, как от заразной, прятались, а тусить звали, только когда деньжата у нее водились. Стремно им было за то, как она эти денежки зарабатывала. Так что ж ни разу бросить вебкам не предложили? Вот Аделина, та сразу сказала, что завязывать надо. И не просто сказала, а работу дала. Валя знала, подруга «тренера» включать не будет. Даже напоминать, что предупреждала, не станет. Вот только где ее черти носят? Валя жала и жала на кнопку дверного звонка, а к двери никто не подходил.

— Пылаева, открой, а?! — приподнявшись на цыпочки, крикнула она в глазок. Свет через него пробивался, а значит, подруга дома. Не оставила бы она вторую дверь открытой перед уходом. — Хреново мне, сил нет.

Даже после этого изнутри никто не отозвался. Зато снизу послышались шорохи, а следом за ними — удаляющийся топот. Валя заглянула в лестничный пролет. Внизу показалась русая макушка, сверкнула неоново-желтым футболка.

— Егорка, ты что ли? Куда побежал? — крикнула она, уже перепрыгивая через ступеньку. — А ну стой, засранец!

Поймать гаденыша за шиворот удалось только на улице. Парнишка весь раскраснелся, глазенки забегали. Натворил, наверно, чего-то.

— Да не ссы ты, — подумала, что успокаивает его Валя, и отпустила футболку.

— Я и не ссу, — еще больше занервничал Егор.

— Ладно. Где твоя сестра? Катается?

— Дома она, волосы себе выдергивает.

— Точно? Вроде нет ее там, я долго звонила.

— В ванне наверно сидит.

— Вода не шумит. И дверь вторая открыта. Она всегда так оставляет, когда эпилируется?

— Никогда вообще, — краска схлынула с его лица, причем вся, без остатка.

— Да не ссы ты. Может, обиделась она на меня, поэтому не открывает.

— Я не ссу, — на автомате ответил Егор, явно о чем-то задумавшись.

— Что не так?

— Да есть тут одна фигня.

— Какая?

— Сейчас я ей наберу, — вместо ответа, достал телефон Егор.

— А с тобой она не ругалась? — спросила Валя, когда из трубки донеслось «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

— Нет, наоборот, — сказал Егор, но тут же прикусил язык.

— В смысле?

— Стой здесь, я за ключами от квартиры, — сказал парень и метнулся к дороге раньше, чем она вновь успела схватить его за шиворот.

Валя, конечно, стоять не собиралась. Она снова поднялась на второй этаж, где перед этим скинула рюкзак. Он по-прежнему валялся в углу. Хоть в чем-то сегодня повезло. Надо научиться у Аделины за шмотками ухаживать. Сумки в рядок выставлять, одежку стирать после каждой носки. Валя много чего у нее уже переняла. Морду размалевывать во все цвета радуги перестала, на сигналящие вслед машины оборачиваться. Почаще бы им вместе гулять, может, и еще чего-нибудь дельного подсмотрела бы. Жалко, Аделина из дома не выходит почти. Так где же ее теперь носит?

Понажимав еще на кнопку звонка, Валя принялась стучать ногой в дверь. Вместо Аделины на площадку вышла соседка из квартиры напротив.

— Что же вы творите? — возмутилась старушка.

— Бабуля, закрой варежку. Не до тебя сейчас, — сказала Валя, подумав, что Аделина, наверно, ответила бы как-нибудь поинтеллигентнее.

— Такая симпатичная девушка, а так бессовестно себя ведет… — вздохнула старушка, возвращаясь в квартиру.

И правда, чего это Валя? Привыкла, наверно, защищаться, а лучшая защита — это нападение. Может, извиниться перед старушенцией? Она уже развернулась, чтобы постучать ногой в соседскую дверь, но тут заметила Егора. Парнишка стоял, прижавшись к перилам, и с восхищением наблюдал за каждым ее движением. Не такая уж она корявая, раз Аделинин братишка в нее втюрился.

— Ну, кого ждешь? Открывай.

Зайдя в квартиру, Егор скинул кеды и принялся метаться по комнатам. Вытянув вперед шею, заглянул на кухню, из нее понесся в гостиную. Валя застыла на пороге от удивления. Только когда парнишка забежал в спальню, пошла за ним.

— Ты чего это? — спросила она, застав Егора, стоящего на коленях лицом к окну.

— Опять.

— Опять что?

— Сейф открыт, — повернулся он, показывая Вале пустой металлический ящик. — Опять с ней беда.

— Да расслабься, она всегда с собой пистолет таскает. Может зашел кто-то, погулять ее вытащил.

— Не может. Некому. Она только со мной ходила.

— И со мной пару раз, — улыбнулась Валя.

Егор с сомнением на нее покосился. Выходит, чтобы втюриться, Валя достаточно хороша, а чтобы выгуливать его сестру — не тянет.

— Ну фиг знает, — пожал плечами он. — Она как-то раз одна даже пошла. Психиатр заставил.

— Хоть какая-то польза от мозгоправа, — сказала Валя, не сразу уловив подтекста. — Это типа раз она одна ходила, то тогда уже и со мной могла? Вроде как от меня пользы нет, одни убытки?

— Да я не…

— Ладно. Велик на месте, ты проверял?

— Нет его. А велоформа в шкафу.

— Ну, может, она на кэжуале сегодня.

— Может, конечно. Только…

— Ну что еще? Чего ты там высиживаешь? Выкладывай давай.

— Ты это образно, или в прямом смысле?

— Говори, что не так. Вижу же, распирает тебя. Образно.

— Она мне, когда про эпиляцию говорила, еще кое-что странное сказала.

— Ну?

— Типа, любит меня.

— Страннее не бывает, — рассмеялась Валя.

— Не ржи!

— Слышишь?

— Я знаю, что она меня любит, само собой.

Само собой. Вот бы и Валю кто-нибудь любил само собой, несмотря ни на что. Просто любил и все. Мальчишка не понимает, как мало на свете людей, которые тебя вот так любят. А у некоторых их вообще нет.

— Но она никогда мне вот так не говорила. Ни разу.

— Тогда и правда, странно.

— Я поэтому к ней и пришел, — продолжал Егор, но Валя уже думала о другом. — Что за эпиляция-шмепиляция такая, перед которой надо вот это говорить?

— Дай-ка, — протянула она руку и выхватила у него айфон. — Я знаю, с кем она может быть.

— Ты меня вообще не слушаешь?

Вместо ответа, Валя выбрала номер в контактах телефона.

— Привет, алкаш, — проговорила в трубку, не дожидаясь дежурного «Ало». — Ты свою собутыльницу не видел?

— Если ты про Аделину, мы утром поругались. А что?

— Да вот, ищем с братишкой. Дома ее нет. Думала, может с тобой тусит.

— Как нет?! Давно?

— Ты чего так орешь? Аж жутко стало.

— Это очень плохо, Валя. Если она пропала, это катастрофа.

— Ну, — покосилась она на Егора, — походу так и есть.

Глава 48

— А ты куда смотрел?! — не дослушав рассказ Ильи, перебила Валя.

— Говорю же, мы поругались. Я всего на несколько часов отъехал. По ее же, кстати, делам. Хотел мать этой Нади навестить, узнать, может новые зацепки появились.

— Так ты не в городе, что ли?

— К Москве подъезжаю.

— Еще один! Что от вас толку, от мужиков. Вечно рядом нет, когда надо.

— А кто первый? Руслан?

— Ты нашел время ревновать, что ли?

— Нет, просто интересно, откуда ты знаешь, что он в Испании.

— Это мне… Хотя нет, не интересно, все понятно. Он и через тебя, значит, за Аделиной присматривает.

— Хреново он присматривает, если она пропала.

— Это ты хреновый! И я. Знаешь, что дальше делать?

— Что-нибудь придумаю.

— Придумаешь ты, как же. Жди, я перезвоню.

Сбрасывая звонок и набирая новый номер, Валя услышала странный звук. Огляделась, но ничего не заметила. Только посмотрев на Егора, поняла — парнишка всхлипывает.

— Ты чего ревешь?

— Он добрался до нее, да?

— Кто?

— Тот, от кого она пряталась.

— Привет, Егор, — спас ее от ответа голос из трубки. — Что случилось?

Вот мужик. Сразу к делу.

— Руслан, привет. Это Валя. Аделина пропала.

— Как?

И этот туда же. Сглазила его она, что ли?

— Ну хоть ты не тупи! Исчезла, нет ее в квартире.

— А Егор где?

— Да рядом он, — покосилась на ревущего парнишку Валя. — Стоит. Илья говорит, Аделине другая изнасилованная звонила, а потом…

— Я в курсе. Дай-ка трубку Егору.

— И ты, значит, меня бесполезной считаешь?

— Валя, оперативно давай.

— Это тебя, — протянула она телефон плаксе.

Тот втянул поглубже сопли и проговорил:

— Здрасьте. Нет, телефона нет. И трубку не поднимает, говорят, выключен или вне зоны. Она велосипед забрала, а велоформа дома осталась. И сейф открыт, пустой… — с минуту помолчав, он пошел к двери. — Хорошо, сейчас найду. Только смысл, если телефон выключен. Ну да, может, и связь пропадает.

Валя пошла за ним на кухню. Увидев, как быстро Руслан начал давать парнишке указания, немного успокоилась. На такого мужика всегда можно положиться, не то, что этот размазня Илья. Гонору мешок, а толку… Как только Аделина умудрилась упустить Руслана? И ладно бы, другая увела, а то же сама подружке злейшей его всучила. Ох, знала бы она, ради какой подлюки от счастья отказывается…

— Щас, тут уже какие-то карты открыты. Может, оно, — вытирая слезы, наклонился к экрану макбука Егор. — Не, это гугл. Сейчас открою «Найти айфон»… Стою. Да фиг знает, лес какой-то и Валькина фотка. Под ней написано «двадцать три минуты назад».

Егор покосился на Валю, а она указала на себя пальцем.

— Вот, смотри, — кивнул он ей, отступая от ноутбука.

И правда, какая-то карта, а в центре, в белом кружочке, Валина фотография.

— А, так это ссылка! Аделина делала, чтобы видеть, где я, если что. Вот, значит, где мой телефон.

— В лесу? — вытаращился Егор.

— Почему сразу в лесу? Там база отдыха. Приличная, между прочим.

— Там лес непроходимый, сама смотри.

Валя склонилась над экраном. Попыталась увеличить масштаб карты, вместо этого только призумила картинку.

— Сейчас. Отойди, — подвинул ее Егор.

Вместо того, чтобы помочь найти базу отдыха, он щелкнул по нескольким кнопкам и перешел в приложение почты.

— Отправил, лови. Ок, включаю.

Егор нажал на экран айфона и положил его на стол.

— Валя, твой телефон что в лесу делает? — донесся из динамика голос Руслана.

— Я его потеряла. Там база отдыха, с парнем ездили. С бывшим.

— Там лес, — повторил за Егором Руслан, чтобы Валя окончательно почувствовала себя дурой. — Что за база? Название помнишь?

Валя продиктовала.

— Это совсем в другом районе.

— Вот блин! Утащили, все-таки, фоню. А я думаю, ну не могла я его нигде забыть. У девки на ресепшене спрашиваю…

— Значит, у тебя украли телефон, а перед тем, как пропасть, Аделина отслеживала его на карте?

Валя впервые в жизни не нашлась, что ответить.

— Кто еще знал, что она следит за твоей геолокацией?

— Ну, не знаю, кому она рассказывала…

— Ты кому говорила?

— Я? Да никому.

— Валя!

— Саньке только. Так, в шутку. Забавно же…

— А Санька — это кто?

— Жених мой. Бывший.

— Который с тобой на базе отдыхал?

— Ага.

— А бывшим он, случайно, не вчера стал?

— Нет, не вчера.

— Значит, вряд ли, — вздохнул Руслан. — Может, он кому-то…

— Сегодня утром, — проговорила Валя, чувствуя, как дрожит подбородок.

На этот раз замолчал Руслан.

— Такого же быть не может, правда? Я его номер наизусть помню. Пять сек, наберу.

Валя схватила телефон и сбросила звонок. Вколачивая непослушными пальцами в телефон номер Саньки, она уже слышала в голове фразу, которая секунду спустя донеслась из динамика. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Глава 49

— Не отвечает, значит, твой Санька… Фотографии его у тебя есть? Еще лучше, — сплюнул в раковину соленую слюну Руслан. Только расстройства желудка сейчас не хватало. Вечно с ним так, когда с близкими беда. С матери еще началось. — Спроси Егора, что там с геолокацией, не обновилась? А Делин айфон он искал? Нету, значит. Ладно. Следите, вдруг данные в гугле обновятся.

Положив телефон, он спрятал лицо в ладони.

— Что же за наказание такое…

И правда, наказание. Это ему за то, что поклялся весной даже на шаг от Аделины не отходить, если она выживет, а сам уехал. Не надо обещать того, что не можешь исполнить! Думал, справится, только бы спаслась. А оказывается, не все от всемогущего Руслана Коржа в этом мире зависит. Где-нибудь в вакууме да, исполнил бы клятву без проблем. Но здесь реальность, и люди все настоящие, живые. Каждый со своими желаниями. Что-то слишком много он клятв надавал: Миле в церкви, Богу за Делю, себе, когда до самого дна дошел и решал, утонуть насовсем или оттолкнуться… Слишком много на себя взял. Пора бы и поделиться ответственностью.

Потерев лицо, он убрал ладони. Взял телефон с края раковины. В ванную он уходил каждый раз, когда звонил кто-то из близких Аделины. Не хотел расстраивать Милу, но она, конечно, все равно слышала. Слишком уж тихо становилось в квартире во время этих разговоров. Вот и сейчас в номере отеля замолк телевизор, выключился фен.

— Илья, привет. Да, Валя уже звонила. Ты где? Очень, очень хорошо! Я сейчас скину тебе скрин с геолокацией. Это недалеко. Аделина отслеживала Валю на карте, а у нее телефон украли. Ни в чем она не виновата. Не больше, чем мы с тобой. Давай лучше по делу. Там данные с полчаса висят, вряд ли уже обновятся. На всякий случай держи с Егором связь, у него Делин мак. Да, и помощь сразу вызови. Хорошо, я так и думал.

Нажав красную кнопку, он перешел в почту. Переслал Илье последнее входящее письмо. От Аделины. Он знал, что это всего лишь адрес, имейл отправил ее младший брат, но сердце все равно забилось быстрее. Открыл, словно там и правда могли быть слова, набранные ее руками. Только скриншот. Точка на карте, к которой она поехала. Может, еще не успела добраться? Вот бы оказаться прямо сейчас рядом с ней, а лучше, вместо нее. Но он в трех тысячах километров. В ненавистной Барселоне. В ссылке.

— Пора выбираться, — поднялся, наконец, с крышки унитаза Руслан.

По дороге в комнату открыл на мобильном сайт авиакомпании. Наконец-то везение! Рейс через три часа, есть свободные билеты. Заполнил форму, осталось только ввести номер паспорта. Набрал по памяти, но в последний момент засомневался. Решил перепроверить. Раскрыл молнию на сумке, приподнял ноутбук, чтобы просунуть руку в карман и… Ничего не нащупал. Только сейчас он оглянулся на Милу. Жена сидела в кресле у окна, укутанная в безразмерный махровый халат. Фен все еще лежал у нее на коленях. Нет, снова лежал. Когда он выходил в ванную, тапочки стояли возле кровати, а теперь были у нее на ногах.

— Где мой паспорт?

— А ты куда-то собираешься?

— Паспорт здесь лежал. Ты его взяла?

— Нет, — улыбнулась она, глядя ему в глаза.

— Не ври мне, — Руслана передернуло. — Мы с тобой договаривались.

— Вот именно, мы с тобой, а не ты со мной.

— Мила, сейчас не время торговаться.

— Ну, значит, я не брала твой паспорт.

— По-хорошему не хочешь, значит, да?

Он швырнул сумку на место и принялся рыться в парящих над полом тумбочках. Ничего. Перешел к кровати. Покосился на Милу, надеясь, что жена выдаст себя, когда паспорт окажется поблизости. Она не проявила к его действиям никакого интереса. Когда Руслан вышел в прихожую, Мила вообще включила фен. Что это значит: ей нечего опасаться, потому что там паспорта нет, или она специально сбивает его с толку? Ее бы в разведчицы. Скорее он сам случайно найдет, чем разберется в ее реакции.

В шкафу он ощупал вещи жены. Не успела прилететь, уже все вешалки заняла. Одежда была слишком тонкой, чтобы что-то скрыть. Взялся за сумочки. Нашел по миниатюре духов и тюбику помады, в каждой — разных. Как это похоже на Милу. Каждый день она новая. Не успеваешь заскучать или хотя бы привыкнуть. Деля другая. От нее всегда пахнет одинаково. Может, это вообще не духи, а аромат ее тела? Что сейчас творится с этим телом…

Его голову словно обвязали ремешком одной из этих сумочек и затягивали узел в ожидании, когда же она лопнет. Он поднял ближайшую, канареечно-желтую, и приложил металлической бляшкой ко лбу. Кожа тоже оказалась прохладной. Хотел прижать ее к вискам, но что-то плотное внутри помешало. Вот он, паспорт. Руслан чуть было не крикнул Миле на радостях, что нашел, но потом опомнился. Раскрыл молнию. Внутри по-прежнему ничего не было. Может показалось? Нет же, вот пухлый прямоугольник, прощупывается. Почти с головой занырнул в сумочку и только тогда рассмотрел потайную молнию. Запустил руку в кармашек.

То, что он почувствовал пальцами, не было похоже на глянцевую обложку, или красный шершавый корешок. Просто бумага. На всякий случай он достал сложенные вчетверо листки А4, чтобы проверить, вдруг паспорт внутри. Развернул. По страницам бежал легкий наклонный почерк. Он его тут же узнал по характерным загибам на заглавных «А» и «П». Но не это заставило Руслана задохнуться. Ему был знаком не только почерк, но и сами записи. Точнее, ксерокопии, с которых был сделан этот дубликат.

Глава 50

— Поднимайся, — схватил меня сзади под руки и потянул вверх убийца.

От его прикосновения мне захотелось запрыгнуть назад в трясину. Он прижал меня к себе. Спину пронзила боль. Что-то твердое уперлось по обеим сторонам позвоночника. Карманы куртки были набиты орудиями пыток. Я опустила взгляд на его руки, сцепившиеся у меня на груди. Скольких женщин он замучил ими до полусмерти, а потом сжег… Убийца потянул еще живое, но уже не принадлежащее мне тело влево, в гущу леса. Если бы я знала, что шанс на спасение утопнет вместе с кроссовкой, вообще не стала бы выбираться из ледяной жижи. Лучше окоченеть насмерть, чем еще раз пережить все, что он проделал со мной три года назад. Единственное, что теперь могло оправдать этот выбор, оставалось под вопросом.

— Ты стала легче, а на вид толще. Мышцы весят больше, чем жир. Нужно было тренироваться.

— Где Валя? — запрокинула голову и посмотрела ему в глаза я. — Хотя бы теперь скажи правду. Ее здесь нет?

— Валя уже далеко отсюда.

Я затрясла головой. Горячие слезы брызнули из глаз.

— Думаю, она уже в Москве.

— Что?

— По крайней мере, билет она купила туда.

— Хочешь сказать, — морщась от удара голой пяткой о камень, проговорила я, — она и правда жива?

— Я никогда не вру.

Как же, Сергей. Он же Вадим, он же Саня, и еще черт знает кто.

— Тогда откуда у тебя ее телефон?

— Украл. Она, конечно, думает, что потеряла своего фоню, — произнес он любимое Валино словцо, а меня будто обдало кипятком. — Но поверь, горюет она сейчас не о нем.

— Валя знает, что я у тебя?

— Сколько надежды в голосе, — расхохотался он, волоча меня по корням деревьев. — Нет, конечно. Валю только что бросил Саня. Ей сейчас не до тебя.

— Почему ты это сделал? — часто заморгала я, стараясь сквозь слезы разглядеть, куда он меня тащит. — Я имею в виду, почему ты ее отпустил?

— Потому что твоя дура-подруга меня сфоткала. И в инстаграм выложила, зараза. Если бы я ее сейчас завалил, меня бы стали искать. Но ничего, пройдет время, фотка забудется… Ее аккаунт в инстаграме я уже удалил.

— Значит, ты бы все равно ее отпустил, даже если бы я не приехала?

— Бери выше, — сказал он, затягивая меня на поваленное дерево, служившее мостом через заполненный водой овраг. — Я посадил ее на автобус раньше, чем позвонил тебе.

Выходит, вместо того чтобы спасти Валю, я обрекла ее на такую же участь, как и себя. Тупица! Меня захлестнула злоба. На себя. На три проклятых года, которые казались спасением, а на самом деле были затянувшейся пыткой. На НЕГО. Первое правило из шпаргалки, что полгода стояла у меня в рамке на каминной полке, гласило: «В случае похищения сохранять спокойствие». К черту всю эту херню! Что с ясной головой, что нет, я все равно сдохну. Только ярость сейчас способна избавить меня от его кошмарной прелюдии.

— Говоришь, ты никогда не врешь? — встряхнула я плечами. От неожиданности он даже пошатнулся, но устоял на ногах и перетащил меня на противоположный склон оврага.

— Я не обманул, твоя подруга еще жива.

— Пока жива. Ты обещал, что отпустишь ее, а сам собираешься медленно ее убивать, как и меня.

— С тобой я слишком затянул, с ней справлюсь быстрее, — он подтянул мое напрягшееся тело выше и поволок еще быстрее. Пришлось начать перебирать ногами, чтобы следом за кожей не содрать со ступни мясо. — Но слово я сдержал, сейчас Валя жива.

— Только потому, что она выложила фото. Твое слово этой коряги не стоит, — я на бегу пнула торчащую из земли ветку и чуть не взвыла от боли. — Ни в какой армии ты не служил, и папа твой тобой не гордится!

Он меня отпустил. Я по инерции продолжила двигаться, пока в спину не прилетел толчок. Не успела вскрикнуть, как уткнулась лицом в землю. Кажется, нос сломался. К лучшему. Ему нравится, чтобы все было красиво. Пусть теперь любуется. Чем ужаснее я буду выглядеть, тем лучше. Все равно больше никто и никогда меня не увидит.

Глава 51

— Кто тебе давал право говорить про моего отца, а? — склонился надо мной убийца. — Мандавошка, я тебя спрашиваю!

Он схватил меня за ворот косухи и усадил на колени.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Я ей, твари, жизнь спас, — сплюнул он, роясь в карманах куртки. — Давай сюда руки!

Пока он заводил за спину мою левую руку, я высвободила правую.

— Сука. Сиди смирно!

— Смирно? Тебя папа этой команде научил?

— Поговоришь мне сейчас.

— А мужиком быть он тебя не учил?

— Пасть закрой! — схватил меня за горло и, брызжа слюной мне в ухо, проорал маньяк.

Этой команде пришлось подчиниться. Трудно говорить, когда не можешь вздохнуть. Даже после того, как он выпустил мою шею, в горле продолжало так сильно першить, что на глаза наворачивались слезы. Пока я кашляла, он успел поймать обе мои руки и накинуть на них веревку. Почти теряя сознание от удушья, я все же смогла перекрестить запястья. Нужно же для приличия соблюсти хоть одно гребаное правило из шпаргалки.

— Сейчас я тебе покажу, какой я мужик… — проговорил он сквозь зубы, возясь с веревкой.

— Никакой, я с прошлого раза помню, — голос охрип, в горле все еще продолжал стоять ком, но сдерживаться я больше не могла. — У тебя так ни разу и не встал по-настоящему. Снова будешь запихивать в меня все подряд и представлять, что это твой огрызок? Кстати, а папа знает, что ты импотент? Или ты ему…

Он с размаху заткнул мне рот ладонью, при этом, кажется, выбив пару передних зубов. Красивых, ровных, белоснежных зубов. А если мой череп не прогорит, и однажды компания, приехавшая в лес за грибами, его найдет? Черт с носом, там все равно будет дыра. Но как я им понравлюсь беззубая?

— Мой отец был уважаемым человеком. Офицером, — проговорил мне на ухо убийца. — А ты проститутка. Шалава подзаборная. Нет, даже хуже. Ты сутенерша. Мамка, которая воспитывает шаболд. Еще слово про папу скажешь, и я тебя заживо спалю, поняла?

Я закивала. Он медленно убрал руку от моего лица.

— Так ты теперь сирота? Извини, я не знала.

Убийца не ответил, но и новых зубов мне не выбил.

— Соболезную, правда. Сколько уже прошло? Года четыре?

— Шесть почти.

— Значит, ты убиваешь уже шесть лет?

— Какого…

— Ты же после смерти папы начал, да?

— Я тебе сказал, заткнись!!!

— Прости. Он был очень хороший, теперь я это поняла. Из головы никак не выходит. Наверно, ты хотел ему доказать, что вырос достойным мужчиной. А все, что с тобой случилось в армии, вышло случайно.

— Не случайно.

— Но ты же в этом не виноват?

— Сердце подвело. Врожденный порок. Мать во время беременности хрень всякую жрала.

— А Надя курила, и при этом детей хотела, — будто бы продолжила его мысль я.

— Почему же вы бабы безответственные такие, а? — обошел меня справа и, наклонившись, заглянул в глаза. — От вас же жизнь человеческая зависит. Думаешь, я бы эту Надю стал убивать, если бы она себя как достойная женщина вела? Я на ней жениться хотел! Даже шанс исправиться дал.

— Когда отпустил?

— Нет, конечно. Отпустил я ее к тебе. Когда встречаться с ней начинали, попросил по-человечески: брось ты эту соску.

— А со мной? На мне ты тоже хотел жениться?

— Пока ты на свидании мне про работу свою не рассказала, был такой вариант.

Значит, как зовут моего отца, он узнал еще до знакомства, а кем я работаю — только на свидании. Как же.

— Но я второго шанса не заслужила, да?

— У тебя столько мужиков было, хрен знает, от кого ты потом родишь. Есть теория, что будущий ребенок берет гены от каждого полового партнера матери.

— Наверно, и с тобой так случилось.

— А? — наклонил голову он, явно не поверив собственным ушам.

— Мать спала с кем попало. Иначе как объяснить, что у такого достойного, храброго человека, как твой отец, такое ссыкло родилось? В армии слезы лил, папочку умолял домой забрать…

Я замолкла, увидев приближающийся кулак. Еле успела увернуться, иначе мой череп нашли бы не только без зубов, но и со сломанной челюстью.

— Ах ты сучка, — процедил сквозь зубы убийца. — Сейчас посмотрим, кто из нас ссыкло.

Как бы я ни старалась вывести его из себя, ничто, кроме сжатых челюстей и играющих на щеках желваков, не выдавало его ярости. Отступив от меня на шаг, он принялся расстегивать карманы куртки.

— Опять будем в госпожу и раба играть? Ой, извини, в господина, конечно, — прыснула я, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься от страха. — Знаешь, сколько раз я это делала? Миллион! Все надо попробовать, чтобы других учить. Думаешь, меня до тебя никто не придушивал? Или ты единственный мне ляжки кусал? Правда, обычно после этого меня трахали еще, но ты же не можешь…

— Скучно тебе было, да? Сейчас я тебя удивлю.

Он подошел сзади и уперся рукой мне в шею. Попытался пригнуть к земле, но я не поддалась, только опустила голову. Все тело напряглось, готовясь к самому страшному. Раздался шорох, а следом звук, с которым пробка выскакивает из бутылки. Убийца сплюнул. Показалось, будто мне на куртку с дерева свалилась букашка. Потом еще одна. А следом целая куча. В нос ударил запах бензина. Я изо всех сил вывернула назад руки и соединила запястья. Не успевшая намокнуть веревка опустилась на костяшки. Скатившись с косухи, струи потекли по и без того мокрым джинсам.

— Пылай, Пылаева, — сказал убийца.

Я нагнулась. Попыталась оглянуться через плечо, но сзади раздался щелчок. Спину обдало волной жара. Шею словно полоснули ножом.

Глава 52

Я сбросила веревку с рук. Спину жгло. Пламя вылизывало обнаженную кожу шеи, подбираясь к собранным в пучок волосам. Первым порывом было упасть и кататься по траве. Не вариант. Пока я буду тушить огонь, он сделает со мной что-нибудь еще пострашнее. Вместо этого я вскочила на ноги. Раздался хохот, но мне было не до него. Я побежала назад. Туда, откуда он меня притащил.

— Ну как?! — крикнул мне вдогонку убийца. — Такого с тобой еще никто не делал?

Не слышать этот голос. Не чувствовать боль. Я взвыла, как кошка, попавшая в зубы псу. Принялась хаотично махать руками. Миллион неконтролируемых звуков и движений. Несмотря на это, я все еще бежала в нужном направлении, пока не скатилась под откос. Раздался всплеск.

— Эй, Пылаева! — услышала сквозь воду в ушах. — Ты где, чокнутая?

Спина продолжала гореть, но настоящее пламя погасло. Я лежала на дне неглубокого оврага, по нос в ледяной воде. У меня получилось. Я жива. Только шашлыком очень пахнет, но звать на помощь не стоит. Рядом нет отдыхающих. В кусок жареного мяса превратилась я сама. Какой смысл подниматься и бежать дальше, если я все равно умру от ожогов? Насиловать меня он уже не станет. Слишком некрасивая, чтобы доставить удовольствие. Значит, от самого страшного я все-таки спаслась.

— Пылаева, я тебя по запаху найду, — голос стал громче, а я непроизвольно сжалась и зажмурилась от боли. — Ты же все равно…

Раздался резкий звук, похожий на удар топора о полено, и оборвал убийцу на полуслове.

— Деля! Ты где? — прокричал совсем другой голос.

Наверно, как и год назад, когда я лежала в ржавом корыте Абакумова, ко мне на помощь пришел призрак. На этот раз не бабушка, голос мужской. А может, это снова Руслан? Вдруг на самом деле он не человек, а мой ангел-хранитель? Тогда ему ничего не стоит прилететь из Барселоны прямо в подмосковный лес и спасти меня. Нет, он не прилетит. Потому что ему на меня наплевать. Я снова лежала в собственной ванне, и все, что напоминало о Руслане — початая бутылка Джека Дэниэлса. Или я ее выбросила?

— Деля! Ну отзовись же!

Конечно, это не Руслан. Слишком умоляющая интонация. Он никогда не просит, он все находит и берет сам, если хочет. Это мой старый добрый юный Илья. Интересно, он упадет в обморок, когда меня увидит?

— Господи! — сквозь мутную воду показались очертания головы и плеч. — Ты жива?

Я попыталась ответить, но стоило открыть рот, как вода попала в горло. Не дожидаясь, пока я захлебнусь, Илья спрыгнул в овраг. Попытался подсунуть ладонь мне под спину, но я заорала так, что бедняга отшатнулся. Приподняв мою руку и посмотрев на пальцы, будто оценивая маникюр, закинул ее себе на шею. Подтянул меня за вторую. Взвалил сверху на спину и с трудом встал.

— Где эта тварь? — прохрипела я, пока он пытался вскарабкаться на склон.

— Там валяется. Я его палкой хорошо приложил.

— Абакумова тоже тогда приложили, а он сбежал…

— Ну я же не репортер какой-нибудь, а опер. Пару контрольных рукояткой Макарова добавил, когда он уже в отключке был. Нескоро очухается. Ну, что я говорил?

Мы наконец-то выбрались из оврага. Скрипя зубами от боли, я приподняла голову. Впереди, между деревьями, виднелись ЕГО ноги. Пятки вместе, носки врозь. На первый взгляд все, как надо, но не совсем.

— Отнеси меня туда.

— Зачем тебе? Я сам. Сейчас скорую вызову. Олег Дмитриевич с ребятами уже едут.

— Нет! Я хочу его видеть.

— Ну, если тебе от этого легче станет, — послушался Илья и пошел к лежащему в отключке убийце. — Не знаю, правда, как быстро помощь нас найдет. Я по лесу с полчаса ходил. Если бы ни огонь, вообще бы не нашел, наверно.

— Как я удачно загорелась, да?

— Я не это имел в виду… — проговорил он, опуская меня на траву рядом с головой убийцы.

— Шучу. Где Валя?

— В твоей квартире. Это она панику подняла, что тебя нет.

— Хорошо. Не надо ждать Олега Дмитриевича.

— В смысле?

— Убьем его, пока никто не приехал.

— Ну и юмор у тебя.

— Сейчас я серьезно.

— Деля, его посадят. Я сам буду свидетельствовать…

— Этого недостаточно. Тел нет, а меня он не добил. Отсидит лет шесть и вернется.

— Сидеть по-разному можно. Когда сокамерники узнают, по какой он статье загремел, это чмо пожалеет, что жив остался.

— Но он выйдет.

— Деля, не бери грех на душу. Давай лучше…

— А то что? Попаду в ад? — Я рассмеялась так, что самой стало жутко. — Ты хоть представляешь, в каком аду я прожила эти три года? А те, кого он замучил до полусмерти, а потом заживо сжег?

— Ну хочешь, я ему почки отобью? — пнул маньяка ногой в бок Илья. — Всю жизнь кровью ссаться будет. Снаружи даже синяков не останется, я умею.

Я с удивлением посмотрела ему в глаза. Уже открыла рот, чтобы спросить, как часто он применяет этот навык, когда лицо Ильи исказила гримаса боли. Он взвыл даже громче, чем я в огне. Проследив за ошарашенным взглядом бедняги, я увидела торчащую из его ботинка рукоятку ножа. Того самого штык-ножа…

Глава 53

Пока Илья оседал рядом со мной на траву, я смотрела в глаза убийце. Он тоже гипнотизировал меня взглядом. Стоило одному из нас протянуть руку к торчащему из ступни Ильи ножу, и для второго бы все закончилось. Я не знала, есть ли в карманах маньяка еще оружие, но и он кое-чего не знал. Точнее, не видел того, что заметила я. Из кармана бомбера Ильи выглядывала рукоятка пистолета. Убийца уже успел получить ею по голове, но в тот момент был в отключке. Он знает только о том, что замечает сам, или о чем рассказывают другие. Самое сложное сейчас — ничем не выдать тайну.

ОН смотрел не мигая, но краем глаза я заметила, как сжалась его челюсть. Мне не нужно было опускать взгляд, чтобы уловить движение его руки. Быстрое. Молниеносное. Пока он с усилием вытаскивал штык-нож из ботинка Ильи, я выхватила пистолет. Взвела курок. Он замахнулся рукой с ножом. Я выстрелила. Убийца припал к земле, но продолжал сжимать в кулаке нож. Когда я подобралась к нему на четвереньках, попытался всадить лезвие мне в руку, но вместо этого прочертил полосу на земле.

Я посмотрела, куда вошла пуля. Куртка на пояснице задралась, а в районе копчика наполнялось кровью небольшое отверстие. Даже лучше, чем если бы успела прицелиться. Перенеся вес на три опоры, я запустила правую руку в карман его куртки. Нащупала прищепки, гвозди, пару заточенных на концах крюков.

— Тебе это больше не пригодится, — прошептала у него над ухом.

Убийца попытался уползти, подтягивая свое тело на руках. Я засунула палец в пулевое отверстие и покрутила, сбавляя скорость. Теперь он лежал, тяжело дыша, а по щекам текли слезы.

— Больно? Не смеши меня. Это тебе не детей рожать. Как бы ты тогда поплакал, а, неженка?

— Терп… — промычал он в ответ.

— Что ты сказал?

— Терпел бы.

— Уверен? А давай проверим.

Я приподняла с земли подол его куртки и заглянула во внутренний карман. Внутри лежала бутылка.

— Сегодня ты мне показал настоящую боль. Сейчас посмотрим, как ты сам ее вытерпишь.

Я достала бутылку. Встала на колени и со знакомым уже звуком выдернула пробку.

— Пугаешь…

— Кого? Тебя? Ты же мужчина, настоящий. Ничего не боишься, никогда не врешь, женщин не обижаешь.

— Как Абакумова…

— Абакумов — совсем другое дело. Его до конца жизни каждый день наказывать будут. За каждую девочку успеет поплакать. А тебя я только один раз смогу наказать. За Надю. За Лену, что догореть не успела, когда родители ей на помощь приехали. За всех остальных. За меня.

— Послушай…

— Нет, — сказала я, поливая его от макушки до поясницы. — Некогда. Надо, чтобы к приезду полиции от тебя одни кости остались. Мяса слишком много стало, отъелся за три года.

Он вновь попытался сдвинуться с места. Пришлось полить бензином в дыру от пули. Эхо разнесло по лесу оглушительный вопль. Я частенько представляла себе, какое удовольствие испытаю, когда буду его мучить. На самом деле — ничего похожего. Только облегчение. Пора с этим заканчивать. Оглядевшись, я поняла, что нигде не вижу спичек или зажигалки. Интересно, чем он щелкал, когда поджег мою куртку? Неважно. Кажется я знаю, у кого можно попросить подкурить.

Было даже как-то неудобно в очередной раз залезать в карманы бомбера Ильи. Еще неудобнее — запускать руку в его джинсы, когда в бомбере зажигалки не оказалось. Смущаясь, я перевела взгляд на продырявленный ботинок. Нужно проверить, сколько вытекло крови. Но сначала завершить начатое. Лучше втроем умереть на этой поляне, чем оставить монстра в живых. Наконец-то я нашла любимую Зиппо Ильи.

— Стой, — подал голос он, хватая меня за руку.

— Уже очнулся…

— Деля, не делай этого. Пожалуйста!

— Все они умоляли этого не делать. И я три года назад тоже.

Опустив глаза, Илья убрал руку. Я чиркнула кремнем.

— Прости, — сказала я, бросая горящую зажигалку на поясницу убийцы. — Я куплю тебе новую.

Глава 54

Когда старший опер Олег Дмитриевич наконец-то добрался до леса, возле машины Ильи он увидел подчиненного, спасшего заблудившуюся в лесу девушку. И спаситель, и спасенная были с головы до ног в саже. Подъехавшие следом другие Невинногорские оперативники не слишком удивились, что эта ненормальная умудрилась себя поджечь, разводя костер. К патологическому невезению Ильи все вообще давно привыкли. Только врач в скорой, женщина средних лет в неглаженом синем костюме и с таким же помятым лицом, странно косилась на меня всю дорогу до больницы.

Приходя в себя после операции, я слышала, как шептались медсестры. Юные девчонки, скорее всего практикантки, переживали, что у такой красавицы на всю жизнь останутся шрамы. Наивные. То, что в их глазах — увечья, в моих — боевые отметины. Наконец-то вся боль, мучавшая меня три года, вышла наружу. И пусть первым из посетителей в палату впустили психиатра, теперь я видела пропитавшиеся кровью повязки и точно знала, что не сошла с ума.

Стоило доктору выйти за дверь, как в палату просочилась Валя. За собой она в прямом смысле волокла Илью. Парень не только с трудом передвигался, поджимая раненую ногу, но и явно не хотел заходить. Наверно, теперь я всегда буду ассоциироваться у него с огнем, воплями и обугленными костями. От этих воспоминаний даже меня передернуло. Лопатки и шею будто снова лизнуло пламя.

— Ты как? — увидев выражение моего лица, испугалась Валя. — Очень хреново?

— Нормально. До свадьбы заживет.

— Слушай, тут такое дело… Врач сказал, ни фига. Вот там останется, — похлопала себя сзади по шее она.

— За это я тебя и люблю, — рассмеялась я, но боль тут же притушила веселье.

— За то, что дура такая?

— За то, что всегда говоришь мне правду.

— Прости меня, — опустилась на колени перед кроватью Валя. — Надо было сразу про Саньку как есть рассказать, а не сочинять, типа ему двадцать и все такое.

— Забыли, — махнула я, чуть не выдернув из вены капельницу.

— Никогда не забуду, что ты ради меня сделала. Спасибо тебе, трижды.

— Почему трижды? Я, кажется, тебя дважды пыталась спасти.

— Трижды.

Валя опустила глаза, и я поняла, она имеет в виду наши разговоры после всего, что случилось с ней полгода назад. Даже у этого крепкого с виду орешка внутри что-то треснуло. Неважно, какая ты смелая и бывалая. Шрамы остаются у всех.

— Я, конечно, ничего не знаю, — покосилась на меня Валя, — но ты правильно этот пень в лесу сожгла, когда заблудилась. Яйца ему еще оторвать надо было, а потом…

— Тихо ты! — шикнул Илья. — Идет кто-то.

Все замолкли. В тишине палаты раздался стук, а за ним скрип. В дверном проеме показалась голова Егора.

— Ты как, нормально? — кивнул он мне.

— Жить буду, не волнуйся.

— Родителям скажешь, чтобы не волновались.

— Ты что, меня сдал?!

— Я, типа, домой ночевать не пришел. Соврал бы про подружку, но мне же не поверят.

— Почему, котик? — оглянулась Валя. — Я бы тебе поверила.

— Я там автомат нашел. Ты какой кофе больше любишь: крепкий или горячий? — спросил у нее Егор с таким видом, что все в комнате зашлись истеричным смехом.

— Твоя киска в зоне риска, Валь, — заржал до этого напряженный Илья.

— Иди отсюда, мелкий пакостник! — прикрикнула я, и голова Егора скрылась за дверью.

— Да ладно, забавный же, — продолжала улыбаться Валя.

— Вообще-то он мой младший брат, и ему всего тринадцать.

— Четырнадцать. Он всю дорогу до Москвы грозился мне паспорт показать.

— Не знаю, что он хотел тебе показать, но паспорта у него еще нет.

— Ладно, ладно. Ты права. Не буду троллить малыша. И вообще, ты все по делу говоришь. И в том, что осторожность никогда не помешает, ты тоже права. Но осторожность и страх — это же не одно и тоже!

— Я знаю, глупо бояться всего на свете. Как сказал один мой друг, — улыбнулась я подпирающему дверь Илье, — жизнь вообще опасная штука, можно и умереть.

— Вот! — подхватила Валя. — И с Русланом та же фигня.

Я подняла глаза к потолку. Начинается.

— Ну, короче. Илюша тебе кое-что рассказать хочет.

— Валя! — прикрикнул Илья, а я дернулась всем телом и застонала.

— Сам начнешь, или мне? — оглянулась она на парня.

— Аделине уже плохо от тебя, — шагнул он к ней и ухватил за локоть. — Пошли.

— Нет уж, подождите! — перевела дыхание я. — Что еще вы там недоговариваете?

— Это личное, к тебе не относится, — попытался улыбнуться Илья, но вышло не слишком оптимистично.

— Еще как относится!

— Ты клялась не рассказывать, — процедил он сквозь зубы, отступая.

— А я и не буду. Сам давай.

— Пошли.

— Короче, сплю я как-то на днях, а ко мне среди ночи пьяный Илюша вваливается. И давай меня…

— Рот закрой!

— Зачем? Про эту историю я молчать не обещала.

— Будь ты человеком, а? — взмолился он.

Кажется, анестезия все еще не отпустила, и у меня звуковые галлюцинации. А может, я просто слишком медленно соображаю, чтобы понять, о чем речь?

— Сам будь мужиком уже. Пусть она всю правду узнает и выбирает, кто ей больше нужен, ты или Русланчик. Или ты вообще в себя не веришь?

— Я не верю?! Где сейчас твой Руслан? В Барселоне своей. А я здесь, в больнице, с гипсом.

Повязка на ноге Ильи мало походила на гипс, но я не решилась влезать в их перебранку.

— Вот именно! Ты же герой, жизнь ей спас. Ну так доведи уже дело до конца!

— Предлагаешь ему меня добить? — все-таки не удержалась я.

— Давай. Может, она после такого поступка наоборот тебя выберет. Я бы, правда, на Руслана поставила, но всякое бывает…

— Ладно, — кивнул Илья. — Аделина, в общем, я должен тебе кое в чем признаться. Я соврал. Точнее, не сказал правду.

— Ой, не мусоль ты уже… — подала голос подруга.

— Думаю, Мила сказала Руслану, что мы с тобой встречаемся.

— Думаешь? — снова перебила Валя. — Инфа сто процентов! Наплела ему, что у вас чуть ли не семья уже, только спиногрызов не хватает.

— Он у меня на прямую не спрашивал, но…

— Но ты дал понять. Короче, я Русланчику пыталась объяснить, что между вами ничего нет, но он этому придурошному поверил. И женушке своей. Два против одного, понимаешь? Вот такая у тебя подружка. А ты ее обидеть боишься. Как тебе такой ход, а?

— Мила его жена, — вздохнула я. — Имеет полное право защищать…

— Сука она! Хватит уже ее оправдывать! — стукнула по краю кровати Валя. Резкое колебание матраса превратилось во взрывную волну боли. — Прости, я нечаянно.

— Я ему намекнул ради Милы, а не потому, что про нас решил наврать, — уставившись в пол, проговорил Илья. — Она попросила, а я…

— Ты не должен оправдываться, — сказала я. — Она твоя двоюродная сестра.

— А ты моя… Жалею я, в общем, что наврал. Нечестно это было.

— Еще один соплежуй, — буркнула Валя.

— Я, хотя бы, жене не изменяю.

— Руслан тоже не изменял. Мудак правильный…

— Он здесь не при чем, — прервала я их перебранку. — Это что-то меняет только между мной и Милой.

— Между тобой и Милой как раз Русланчик мечется.

В дверь снова постучали.

— Иди вон! — прикрикнула я.

— Не надо мне кофе, ни горячего, ни крепкого! — через плечо проорала Валя.

— Может, тогда латте сходишь выпить? — шагнул в палату Руслан. — Автомат на первом этаже.

Глава 55

Одной рукой придерживая накинутый на плечи белый халат, другую Руслан протянул Илье. Тот, как мне показалось, ответил на рукопожатие с вызовом. Валя поднялась с колен и заслонила собой мужчин.

— Пойдем, — приказала она кому-то, стоя ко мне спиной. Когда никто не сдвинулся с места, прикрикнула: — Илья, твою мать!

Из палаты парень вышел с еще меньшим энтузиазмом, чем заходил. Когда закрылась дверь, мы с Русланом наконец-то встретились взглядами. Смотреть в эти каре-зеленые глаза оказалось больнее, чем гореть заживо. Он скользнул взглядом по моему лицу, опустился к губам. Я по инерции провела языком по зубам, прежде чем улыбнуться. Вместо того, чтобы стереть следы несуществующей помады, на пару миллиметров сместила внутрь передний зуб. Повезло, что он до сих пор не выпал. Представляю, какой красоткой я бы тогда предстала перед Русланом. А может, я и без того ужасна?

— Очень больно? — наклонился ко мне и провел ладонью по щеке Руслан.

— Там что, тоже ожоги?!

— Нет, только царапинки, — улыбнулся он и, словно прочитав мои мысли, добавил: — ты красавица. Только с шашлыками пора завязывать. От тебя ими уже пахнет.

Руслан присел на краешек кровати. Я бедром ощутила исходящее от него тепло.

— Да, так себе вышло, — улыбнулась я в ответ, не представляя, что именно ему известно.

— А я слышал, прожарка что надо получилась, — посмотрел он на меня уже серьезно.

— Осуждаешь?

— Завидую. Я бы сам такой шашлык не отказался приготовить. Хорошо бы, на шампуре.

— Был только штык-нож, но он торчал у Ильи в ноге.

— Правда?! — рассмеялся Руслан. — А у самого Рембо другая версия событий.

— Когда он успел ею поделиться?

— Слушай, я знаю, ты на всех обиделась из-за меня. Извини, это я просил их тебе про меня не говорить. Не хотел лезть в твою жизнь…

Не хотел лезть в твою жизнь. Та самая фраза, которую мечтает услышать любая женщина.

— Без удовольствия полез, да? — заметила я, отводя взгляд.

— Защитить надеялся. Но не смог. Прости меня.

— Да что же вы все прощения просите?! Чувствую себя, как на смертном одре.

— У меня есть, за что просить. И много.

— Ну-ка, ну-ка. И ты тоже хочешь душу облегчить? — попыталась привстать я.

Руслан тут же пришел на помощь. Пока он приподнимал меня вместе с подушкой, я упивалась запахом его кожи. Коснувшись щекой его шеи, еле сдержалась, чтобы не прижаться к ней губами. Когда он отстранился, я ощутила настоящую, физическую боль. Хотя, возможно, мне просто не стоило садиться.

— Почему тоже? Ты уже с Милой разговаривала?

Я покачала головой.

— Это я в том скандале виноват. Думал, смогу помочь чем-то. Копию твоего заявления достал. Как ни пробивал, ничего про эту сволочь узнать не смог.

— И решил написать статью?

— Нет, конечно. Мила, зараза… — он опустил глаза.

— Ну и что она в этот раз сделала? — попыталась скрестить руки я, но капельница тут же напомнила о себе.

— В сейф ко мне залезла. Рабочий, под кодовым замком.

— Наверно, слишком предсказуемый был код, — усмехнулась я, в душе разрываясь от желания выдать все, что думаю о бывшей подруге.

На секунду мне показалось, что Руслан расплачется. Как в тот день, когда я оставила его в машине. Но это была всего лишь иллюзия. То, что я приняла за слезную гримасу, оказалось улыбкой. Он улыбался, думая о проказах жены.

— Да уж. Кое-чей день рождения. Не держи на нее зла, она ревновала очень. Слышала, как я о тебе с Валей разговариваю. И с Ильей.

Я заметила, как дрогнули его скулы при упоминании брата жены.

— Не оправдывай ее, — повторила я слова Вали. — Это не единственное, что она сделала.

Я уже набрала воздуха в легкие, чтобы рассказать Руслану о том, как Мила обманула меня перед их венчанием, сказав, что они уже поженились в Москве. Как соврала про меня и Илью. В этот момент он поднял на меня глаза и попросил:

— Не надо. Что бы она ни натворила, я не хочу об этом знать. Она моя…

Воздух застрял в горле, заполнив все внутри. Пустота. Тяжелая, тянущая вниз. Такая же бессмысленная, как и мои чувства к Руслану. Мои чувства… Нужно называть вещи своими именами. Я его люблю. А он меня — нет. И даже хуже, он любит Милу. Настолько, что готов закрыть глаза на все ее проступки.

— Моя будущая бывшая жена, — закончил Руслан. Что это, очередная звуковая галлюцинация? Наверно, побочный эффект от капельницы. — Нам еще работать вместе, и вообще… Хочу расстаться на хорошей ноте, насколько это возможно.

— Но почему…

— Только не переживай, это не из-за тебя. Я сам так решил. Специально в Барселону летал, чтобы все обдумать. Рассчитывал, правда, дольше один побыть, но Мила не дала. Дела все бросила и за мной примчалась. Но я еще до вылета знал, какое решение приму. Щелкнуло однажды вечером. Стоял, как обычно перед сном, смотрел в окно. Будущее свое визуализировал. С двадцатого этажа в центре Москвы. Работает метод, давно так делаю. До этого, правда, локации были попроще, зато мечты какие! А тут стою, и не мечтается ни о чем. Вообще. Все есть. Даже колесо жизненного баланса наконец-то круглым стало. Ну знаешь, штука такая, с секторами. Все, от карьеры до семьи, вытянул на девятку. И чувствую, качусь я на этом чертовом колесе прямо в ад. Вот тогда и решился.

— И я, получается, никак на это решение не повлияла?

— Только своим существованием, — улыбнулся он, протягивая руку, чтобы вновь погладить меня по щеке.

Приложив огромные физические и моральные усилия, я увернулась.

— Но это тебя ни к чему не обязывает. Если у тебя все в порядке… — он кивнул на дверь, из которой несколько минут назад вышел Илья.

— То что? Ты не будешь за меня бороться?

— А ты его любишь? — вонзил в меня взгляд Руслан.

От этих зелено-карих глаз по всему телу побежали мурашки, но на этот раз боли я не почувствовала. Наоборот, внутри разлилось тепло. Что в этой капельнице? Я хочу двойную дозу. А может, дело не в лекарстве?

— Я первая спросила.

— Ну ладно. — Вокруг его глаз собрались морщинки, а ладонь, вместо того чтобы снова попытаться погладить по щеке, легла мне на затылок. — Вот тебе мой ответ.

Прежде, чем я успела набрать воздух в легкие для очередного вопроса, он наклонился и поцеловал меня в губы. Почувствовав прикосновение его языка к моему, ощутив аромат кожи, я чуть на самом деле не сошла с ума. И едва не расплакалась, когда он отстранился.

— Так понятно?

— Исчерпывающий ответ.

— Еще нет.

Руслан встал. Я не верила собственным глазам, глядя, как он сбрасывает с плеч белый халат, разувается и, откинув одеяло, в удивлении поднимает брови.

— Вот это костюмчик.

Я тоже опустила взгляд и почувствовала, как краснею. На мне была голубая, практически прозрачная медицинская рубашка.

— Я знала, что ты придешь.

Руслан прикусил губу, осторожно лег рядом. Уперся локтями в матрас и навис надо мной.

— Так не больно?

Я покачала головой.

— А так? — все еще не касаясь меня, опустился он ближе.

— Нет.

— Не страшно?

— С тобой я ничего не боюсь.

Его горячее тело коснулось моего. Я выдернула капельницу и обхватила его обеими руками. Какое бы обезболивающее в ней ни было, вот он — мой главный наркотик. Наконец-то эти губы стали моими. Наконец-то эти глаза смотрят только на меня. Наконец-то…

— Делька, там… — ворвался в палату голос брата и шум больничного коридора.

Я застонала. Руслан, давясь от смеха, уткнулся лбом в подушку.

— Фу! Выколите мне глаза, — отвернулся к стенке Егор. — Как теперь это развидеть?

— Ты что-то хотел? — еле сдерживая хохот, спросил Руслан.

— Точно не застать тебя на моей сестре. Дель, там родители приехали. Звонили узнать, в какой ты палате.

— Слушай, будь мужиком, — ответил за меня Руслан. — Придумай что-нибудь. И дверь постереги пока.

— Ладно, — не оборачиваясь, вышел из палаты Егор. — Но, если я что-нибудь услышу, вы оплачиваете мне психолога. Частного, а не с папиной работы!

Когда за братом захлопнулась дверь, мы оба покатились со смеху. Руслан прижал меня к себе так крепко, что на секунду я пожалела о выдернутой капельнице с обезболивающим.

— Как же я молился, — проговорил он, продолжая смеяться. — Ты не представляешь. В самолете чуть паника не поднялась. Все, наверно, думали, что мы падаем.

Его глаза заблестели. Он продолжал смеяться, но я видела правду.

— Все кончилось, — запустила руки ему в волосы и притянула к себе. — Теперь все будет хорошо.

На этот раз он впился в мои губы с такой жадностью, как будто хотел вернуть все поцелуи, которые задолжал за эти месяцы. Опершись на одну руку, второй с легкостью разорвал медицинскую рубашку. Пальцы коснулись соска, и я застонала. Кажется, вышло настолько громко, что разориться придется не только на психолога, но и на новую видеокарту для брата. Руслан проложил дорожку из поцелуев от шеи к груди. Пришлось прикусить кулак, чтобы криком не переполошить всю больницу. Не помогло. Из коридора раздался кашель. Руслан замер и бросил быстрый взгляд на дверь. Приподнявшись, он закрыл мне рот поцелуем. Этот мужчина всегда знает, что делать.

Уже спустя мгновение я в этом убедилась. Правда, в этот момент мне показалось, что он спешит вовсе не потому, что боится появления моих родителей. Он на секунду оторвался от моих губ, чтобы посмотреть вниз. Встретившись с ним взглядом, я поняла — он торопится сделать меня своей. Я хотела этого не меньше, поэтому подалась к нему. Руслан сглотнул. Я увидела движение его кадыка и потеряла голову. Не помню, кричала ли я, кашлял ли снова Егор, дышали ли мы с Русланом. Помню только прикосновения, мурашки, его сердце, бьющееся во мне.

Когда все закончилось, Руслан облизал соленые от пота губы и спросил:

— Ты же знаешь, как я тебя люблю?

— Как? — ухмыльнулась я.

— Из больницы выпишешься, покажу, — прищурился Руслан. — И так все отделение на уши подняла.

Глава 56

Шипы постукивали по льду, несмотря на внушительный слой снега. Река, служившая весь год декорацией к моим велопрогулкам, зимой превратилась в дорогу. Как же хорошо снова почувствовать себя живой! Осень я провела в Москве, в четырех стенах. К счастью, не из-за фобии. Легче вылечить ожоги, из-за которых мне запретили носить обычную одежду и заниматься спортом, чем победить страх. Теперь, кажется, я была на пути к полному выздоровлению. Да, шрамы никуда не денутся, как и жуткие воспоминания, но все это только отголоски ужаса, оставшегося для меня в прошлом.

Вряд ли близким девушек, которым выпало встретиться с моим мучителем, когда-нибудь удастся оставить кошмар позади. Но у трех семей хотя бы появился на это шанс. Все благодаря матери Нади, которой однажды приснился вещий сон. В нем, как она рассказала сотрудникам полиции, дочь сообщила, что ее кости захоронены в лесу. Даже дала точные координаты. Ерунда, конечно. Несчастная мать сходит с ума от горя. Так и решили оперативники, но на всякий случай взглянули на карту. Сначала удивились, в этой точке и правда был лес. Позже не могли поверить в увиденное.

Когда откопали останки, Надину мать вызвали на допрос. На несколько дней она стала главной подозреваемой в смерти дочери, пока не выяснилось, что кости принадлежат мужчине. Его, к сожалению, а может и к счастью, опознать не удалось. Следующей ночью Надя снова явилась матери во сне. Она сказала, что ошиблась. Ее останки закопаны неподалеку от лесного озера, нужно только хорошенько поискать. Нашли. Но экспертиза показала, что они принадлежат другой пропавшей девушке. Только в третий раз тест ДНК показал совпадение. Надя вновь приснилась маме, чтобы рассказать, что в лесу есть и другие захоронения. С тех пор нашли еще одно. Поиски продолжаются.

С тетей Светой, Надиной мамой, я разговариваю только по телефону. Надеюсь, когда-нибудь мы сможем обняться и вместе поплакать, но пока я и так под слишком пристальным вниманием. Еще бы! Девушка с ожогами, выжившая в лесу, где нашли четыре обугленных скелета, вызывает интерес не только у полиции. Отчасти, новый скандал пошел мне на пользу. На этот раз я не стала отмалчиваться. В видеоролике рассказала о том, что случившееся со мной три года назад могло произойти с каждой. И даже каждым. Что на этом жизнь не заканчивается. Все можно перенести, главное — найти способ…

Судя по комментариям, Валя была права. Ролик действительно многим помог. В том числе, нашей школе. Всего за сутки мы набрали полный курс, а анкеты все еще продолжают присылать. Одна из них, кажется, только что пришла на имейл. Телефон не успокаивался, продолжая вибрировать. Я подняла руку и зубами стянула рукав с умных часов. На экране появился значок вайбера. Меня бросило в пот.

Нет, конечно, это не страх. Просто снег здесь глубже, и педалировать стало тяжелее. Я потянулась в карман куртки за айфоном. Новым. Очередным. Переднее колесо нового же фэтбайка заплясало на льду. Разоришься с этими маньяками, никаких курсов не хватит. Велосипедов, кстати, пришлось купить сразу два. Один себе, взамен украденному с автостанции, а другой — незнакомому парнишке. Его ржавый велик вообще угнали от ларька на остановке. Ну и времена…

Увидев на экране фото Вероники, я сбросила звонок. Еще не закончив курс химиотерапии, она вернулась к мужу. Врачи говорят, жить будет, а я думаю — скорее существовать. Перезвоню, конечно, но позже. Сейчас время позаботиться о себе. Стоило опустить телефон обратно в карман, как он снова завибрировал. На часах отобразился значок эсэмэс.

На этот раз в животе приятно защекотало, но я тут же себя одернула. Сто лет не переписывалась по эсэмэс. Мужчина, который последним присылал мне сообщения, больше их не пишет. Я щелкнула по экрану часов. Хотя бы не придется снова лезть в карман за айфоном. На экране появилось слово «ватсап». Выругавшись, я все-таки достала телефон. Оповещение из этого мессенджера мне пришлось отключить, потому на него каждые полчаса приходят картинки с приколами от Егора. Кажется, у брата теперь фобия — потерять со мной связь. Может, и стоило ему рассказать, что случилось в тот день в лесу? Кошмары по ночам он бы смотрел вместо телевизора, зато знал бы, что сестре никто больше не страшен.

В ватсапе было голосовое сообщение от Ильи. Прогресс! В последнее время о том, как у меня дела, он узнавал от Вали. Я уже решила, что парень меня избегает, и не торопилась его за это осуждать. Никакой борьбы за меня тоже не случилось. Вместо того, чтобы завоевывать мое расположение, Илья начал встречаться с моей лучшей подругой. Привет, карма. Валя клянется, что впервые переспала с Ильей только ради меня. В ту ночь, когда мы вместе перебрали виски, Илья приехал к ней. Именно в постели он признался, что Мила наврала про нас Руслану. Правда, перед этим Валя поклялась ничего мне не рассказывать. Надо отдать должное, она умеет держать слово.

«Привет, — послышалось сквозь шипение. — Ты на этой неделе одна?»

«Привет, — зажала значок микрофона я. — Да, Руслан в Казани, если ты о нем».

«Что, интересное дело нашел?»

«Не знаю, он мне не рассказывает. Боится, что влезу».

«И правильно делает. Передай, пусть смотрит за тобой как следует».

«Он так и делает. Звонит вместо обеда, завтрака и ужина. Даже раздражает временами».

Илья рассмеялся в ответ, а в следующем сообщении спросил:

«В кино на ужастик не хочешь сходить?»

«С тобой и Валей?»

«Нет уж, только со мной».

«Что-то случилось?» — замедлилась я, насторожившись.

«Ага. В прошлый раз ее от страха вырвало в ведерко с попкорном. Теперь только на комедии с ней ходим. Короче, в пятницу, к семи. И не вздумай меня снова кинуть! Я тебе жизнь спас. В этот раз ты обязана со мной пойти».

— Обязана, — улыбнулась я, пытаясь попасть на ходу в смайлик со знаком «окей». — Что-то новенькое…

Пряча телефон, я краем глаза заметила впереди движение. Как и каждое утро, на поваленном дереве сидел невысокий щуплый парень. С приходом зимы он стал похож на не улетевшего вовремя в теплые края аиста. Дутый короткий пуховик над худенькими длинными ногами, неизменный стакан с кофе. Запах, который летом я бы даже не заметила, зимой так и притягивал, словно в старой рекламе якобса. Несмотря на это, я так ни разу и не посмотрела в его сторону. А зря. Раз парень продолжал приходить сюда каждое утро даже после того, как я не каталась всю осень, он явно делал это не ради меня.

Хватит уже в каждом встречном видеть маньяка. На этот раз, поравнявшись с деревом, я улыбнулась парнишке. Тот на секунду замер, не донеся стакан до рта. А спустя еще одну, с криком бросился за мной. Ближе к берегу снег стал слишком глубоким. Пришлось изо всех сил давить на педали. Колеса фэтбайка то и дело буксовали. Несмотря на это, уже через пару минут мне удалось оторваться. Ну и ну! Похоже, и правда ненормальный. Не перевелись еще маньяки. Нет, меня так просто не догонишь.

Конец

Content

Анна Иванова
ВЕРА. НАДЕЖДА. СМЕРТЬ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 6

Глава 7

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 14

Глава 15

Глава 16

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 17

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56