Встретимся до полуночи — Инесса Иванова

Глава 1

Этот день ничем не выделялся в череде серых будней Риты Грековой. Если не считать того, что положил начало роковому влечению к незнакомцу, устоять перед которым не было никакой возможности.

Среда. Средина недели, разрезавшая жизнь Маргариты, как нож подтаявшее сливочное масло. Её жизнь, внешне пристойное и благополучное замужество, от одной мысли о котором начинало сводить зубы, стали настолько предсказуемыми, что захотелось послать всё к чёрту.

Почему именно сегодня? Чёрт его знает! Просто надоело, наелась досыта, до тошноты!

Диплом юриста у неё есть, связи отца не совсем потеряны, пусть со дня смерти последнего и прошло более четырёх лет, — но всё это ещё можно пустить в дело и вырваться из золотой клетки, в которую её поместил муж, бывший партнёр отца, Александра Грекова, уже узнаваемого адвоката.

Она же сто раз продумывала всё до мельчайших подробностей. Как гордо объявит, что подаёт на развод, снимет квартиру и устроится в ближайшую юридическую консультацию. Да хоть помощником нотариуса!

Айфон затянул протяжную мелодию голосом Стаса Михайлова. Рита усмехнулась и не спеша потянулась к спинке стула, на которой висела сумочка. Она никогда не брала трубку раньше, чем досчитает до семи. Иногда до десяти.

Невежливо, зато честно. Такая мелодия всегда стояла лишь на одного человека, Бориса Строгина, её мужа. И да, она терпеть не могла творчество Михайлова.

— Да, дорогой, — выдохнула Рита в трубку, нацепив на лицо жалкое подобие улыбки. Пока не время для решительных действий. — Я ещё на работе.

— Рита, я не люблю, когда ты задерживаешься, — гаркнула трубка басом. — Это моя фирма, и я хочу, чтобы ты работала до четырёх. А в пять ждала меня дома.

— Но ты ведь приходишь не раньше десяти, — стандартный ответ на его возражения. Логичный, как и всё в их совместной жизни.

— У тебя как раз будет время заняться собой и встречать меня. Я хочу видеть жену свежей и отдохнувшей кобылкой, а не затюканной рабочей лошадью. Сегодня буду поздно. За полночь.

В трубке раздались гудки. Борис никогда не прощался, считая это ненужной тратой ценного времени. Которое он, к счастью, тратил не только на неё.

— Доброго и нескучного вечера, Маргарита Александровна! — проворковала томным голосом секретарша мужа, пока Рита ждала лифт. Длинноногая блондинка с накачанными губами-уточками процокала каблучками мимо, направляясь к лестнице.

Ну и пусть! У неё уже нет сил. Другие к концу рабочего дня приободрялись и бежали окрылённые в объятия ночного города, а она наоборот. Жила только работой. Отец, к примеру, никогда не взял бы в секретарши девку-потаскуху, все умения которой сводились к хорошему сосанию и разработанным дыркам.

«Боже, как пошло!» — мысленно одёрнула себя Рита, сделав шаг в открывшиеся двери зеркального лифта.

А ведь всего этого могло и не случиться. Не подведи отца сердце, сейчас она могла бы работать в его фирме на правах партнёра. И матери не пришлось бы продавать девственность дочери «приличному человеку», готовому взять на себя все обязательства скоропостижно почившего адвоката Грекова.

Не останови отца инфаркт, он бы сумел отдать занятые под дело деньги в сжатые сроки, а тогда, четыре года назад, на это не было надежды.

Дверь открылась в роскошный холл бизнес-центра, где арендовали офисы такие же приличные люди, как её муж.

«Тот, кто собирается жениться на тебе, а не кормить обещаниями», — всплыл в памяти Риты, с силой толкнувшей дверь на выход, мамин голос. Прошлое встало перед ней, как живое…

Женщина в траурном платье захлопнула дамскую лакированную сумочку. Дело было решено, как обычно, без Риты и учёта её мнения.

Что толку кричать, плакать, умолять? При том, что Рита понимала мать и где-то в душе даже оправдывала. После скоропостижной смерти отца и кормильца, юриста средней руки и больших перспектив, у них остался дом в пригороде, квартира в центре и долги. Большие долги.

А Рита всегда была послушной, так воспитал её отец. И порядочной.

Порядочные дочери поступают так, как хотят их родители, действующие им же во благо. Да и не простила бы она себе смерти матери, а ведь им сразу начали угрожать! Впрочем. Убивать их не собирались, но ведь есть и другие способы отработать.

А девственность? Не велика плата.

Машина заводиться не хотела. Чёрт знает почему! Маргарита откинулась на спинку водительского кресла, заправила за ухо непослушную смоляную прядь и зарыдала. Она очнулась только когда в уши врезался гудок собственного авто и поняла, что с силой давит на руль.

Боль стиснула грудь, а картинка прошлого так и осталась стоять перед глазами.

— Ну посмотри на себя! — убеждала её мать через три дня после похорон. — Какая из тебя работница?! Что ты умеешь? Посещать лекции на своей кафедре Международной экономики и права?

— Мне остался всего лишь год. Я пойду подрабатывать, — кричала Рита, достав с верней полки чемодан, и судорожно бросала в него сдёрнутые с плечиков вещи, не разбирая, что и зачем кладёт.

— А кто заплатит за этот год? А за преддипломную практику? А кто покроет долги? Даже если продать всё, что есть, не хватит даже, на половину! — голос матери был то сух и холоден, то мягок и льстив. Она присела рядом с плачущей Ритой и обняла её за плечи: — Потерпи, девочка моя. Борис Викторович, слава Богу, готов взять на себя решение наших проблем. Но у него одно условие. Ты ведь ещё девственница, правда?

Правда, конечно. Тогда так и было. Рита была начитанной девушкой и мечтала о большой светлой любви, хранила себя для того единственного, при виде которого в сердце вспыхнет пламя. Как в любовных романах, неважно девятнадцатого века они или современные.

Рита не была писаной красавицей, но прекрасно понимала, что привлекательна. Немного стеснительная, девушка временами выглядела настолько растерянной, что каждый мужчина желал взять её под своё покровительство.

Машина, наконец, завелась. Наверное, просто опять глючила сигнализация. Пальцы дрожали настолько сильно, что она не могла пересилить себя.

Девушка посмотрела в зеркало заднего вида, поправила макияж и задумалась. Куда ей ехать? В холодный дом, который давно постыл? В торговый центр, чтобы затеряться в толпе?

Борис не был скуп, скорее, чуть прижимист, но Рита, готовясь к побегу, давно откладывала кое-какие деньги, скупала драгоценности, которые при случае можно легко продать. Только бежать так и не решилась. Бросить мать, поменять жизнь, скрываться от мужа…Нет, Рита не хотела действовать, как воровка. Да и безрассудство не было её второй натурой.

Борис быстро найдёт беглянку и вернёт, мать будет скулить, как она могла так поступить, а в итоге побег снова закончится заточением в элитной новостройке. Только она лишится работы в фирме отца, право на которую так долго отвоёвывала. И денег, конечно, тоже.

Рита встряхнула длинными волосами, отгоняя навязчивые мысли и воспоминания. Терзать себе душу ещё раз, ища лазейку, ни к чему. Нет её. Пока нет.

Она решила поехать на набережную. Остановиться на ближайшем мосту, посмотреть в тёмные воды Невы или Мойки, чтобы в очередной раз поймать себя на мысли о том, как было бы хорошо разом решить все проблемы.

В детстве от отца, хорошо знакомого с историей Петербурга, она слышала, что все утопленники мистическим образом стягиваются к египетским сфинксам из асуанского гранита, охраняющим Университетскую набережную.

Да, пожалуй, стоит отправиться именно туда.

— Нет, мама, — решительно произнесла Рита и посмотрела матери в глаза. — Я уже не девственница.

— Врёшь, я же знаю тебя, — продолжила увещевать та, вытирая слёзы дочери надушенным «Шанель № 5» платком. — Ты бы никогда не доверилась первому встречному, а я знаю, что серьёзных отношений у тебя не было.

Не было, мать права. Рита слыла придирчивой девушкой, требующей от возможного партнёра честности, а это качество нынче было у молодых людей не в фаворе.

И Лидия Вениаминовна снова просительно заглянула Рите в глаза, на что та только усмехнулась:

— Значит, Борису Викторовичу нравятся целки? А сам он тоже девственник?

— Фу, как пошло! Ты ещё очень молода и поэтому глупа, — раздражённо ответила мама и отошла к окну, резким движением задёрнув шторы. — Если бы я смогла лечь за тебя, то, не колеблясь, сделала бы это. Но все хотят двадцатилетних и девственниц!

Так и вышло. Ещё молодой, приятный, пахнущий дорогим парфюмом, он с благословения матери, представившей дочь как невинную девушку, ищущую покровителя, трахнул Риту прямо в своей дорогой прихожей, на коврике, прикрывающем холодные плиты кафеля.

Девушка же, стиснув зубы от боли и стыда, молча плакала и пыталась представить на его месте другого. Неважно кого, любого, только не нового жениха.

— Не сопротивляйся! — ещё в машине шептал Борис ей на ухо, шаря сухой шершавой рукой у девушки между ног. — Какая ты, девочка моя! Сейчас, дорогая, потерпи!

Рита старалась держать колени крепко сведёнными, но долго противостоять крепкому мужскому телу не смогла.

Борис не был старым, толстым и потным извращенцем. Некоторым ровесницам Риты даже нравилась его подтянутая, спортивного типа фигура. Чуть за сорок — для мужчины совсем не возраст.

Но жених сразу дал понять, кто есть кто в их тандеме. Даже никуда не повёл. Не было ухаживаний, театра, который обожала Рита, даже без ресторанов обошёлся. Схватил за руку и повёл на второй этаж, где у Бориса была «холостяцкая берлога».

— Знаешь, сколько целок я поимел здесь? — спросил он неожиданно, стоило им переступить порог. Рита мотнула головой и сглотнула вязкую слюну.

Борис небрежно снял пальто и повесил в шкаф, Рита же вжалась в угол, надеясь, что этот разговор закончится не скоро. Она понимала, зачем Борис привёл её. Первое свидание, так сказать!

— Знаешь, я когда впервые увидел тебя, года три назад… Сколько тебе было?

— Семнадцать, — произнесла Рита, и собственный голос показался чужим.

— Хм, надо же. Впервые имею дело с двадцатилетней девственницей! Так вот, — по-деловому сухо продолжил он, разуваясь. — Я сразу подумал, как было бы классно трахнуть тебя. Пару раз. А теперь, видишь, придётся жениться. Как честному человеку.

Он протянул руку и улыбнулся.

— Ты красивая. Надеюсь, стоишь тех денег, что я отдам за тебя.

Риту передёрнуло. Ей так хотелось крикнуть: «Подавись ими», но она больше не имела права. Ни на это, ни на собственное тело.

Девушка сделала робкий шаг навстречу.

— Пожалуйста, не делайте мне больно, — произнесла она, опустив глаза. На щеках малиновыми пятнами расцветали стыд и досада.

— Так всё равно будет, — Борис притянул её к себе и погладил по щеке. Нежно, словно неразумного ребёнка, которому надо объяснять очевидные взрослым вещи.

— Я не хочу сдерживаться и подстраиваться за свои же деньги. К тому же немалые.

Борис больно сдавил Рите шею и заставил девушку опуститься на колени.

— А теперь попроси меня трахнуть тебя! — произнёс, задирая ей голову.

Первым порывом было встать и уйти, но девушка понимала, что это невозможно: мать слишком хорошо, в подробностях, объяснила, что бывает с теми, у кого нет денег погасить долги. Нет, их вряд ли убьют, но могут заставить Риту отрабатывать. А долги большие, и, вероятнее всего, из борделя Рита живой не выйдет.

— Прошу вас, — выдавила она, смотря в пол. На холодный кафель с красивым геометрически правильным рисунком.

— Что ты просишь? — последовал хлёсткий, как плевок ответ.

— Сделайте меня своей… женщиной.

Каждое слово давалось Рите с трудом. Она, воспитанная на тургеневских и толстовских романах, мечтала о другом. О том, кто бескорыстно или в надежде на скорое продолжение будет добиваться её расположения. Говорить комплименты, шутить, заботливо укрывать ноги пледом.

У Риты были отношения, но они никогда не заходили дальше объятий и поцелуев. Никто не нравился ей настолько, чтобы раздвинуть ноги и безо всяких обязательств позволить овладеть собой.

Да, в Универе у многих девушек было иначе. Но отец всегда говорил, что гордится ею, Рита боялась его разочаровать и решила дождаться большого чувства. Дождалась…

— Я чётко дал понять, что хочу слышать, — тяжёлая мужская рука легла Рите на плечо. Хозяин. Борис теперь её хозяин, и он не собирается церемониться с купленной вещью.

— Я хочу, чтобы вы взяли меня здесь и сейчас, — выдохнула Рита и тут же внутренне сжалась. Внизу живота зародился тяжёлый комок, а руки задрожали.

Сейчас она лишится не только невинности, но и замарает душу, испоганит всё то светлое, чем раньше жила. Станет проституткой, отдающейся за деньги тому, кто готов их платить.

Рита не испытывала ненависти к Борису, она кляла себя. За то, что не может встать и гордо уйти, перевернуть горы и достать деньги. Но, Боже, она даже не знает, где можно заработать такую большую сумму!

— Считаю до пяти, если ты не скажешь, можешь убираться…

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня! — чётко разделяя слова, без истерики, произнесла Рита. И испытывая потребность унизиться ещё больше, добавила: — Так, как ты хочешь. Без церемоний.

— Я думаю, мы быстро поладим, — удовлетворённо ответил Борис и аккуратно помог ей избавиться от светлого пальто.

Рита почувствовала холод и закрыла глаза. Она всё так же стояла на коленях и еле заметно дрожала.

— Нагнись и задери платье. Живо!

Выполнив всё, что требовалось, девушка замерла, опустившись на четвереньки. Темнота позволяла ей оставаться спокойной, Рита напрягла все силы, чтобы удержать себя в руках. Всё равно ничего не изменить. Отныне жизнь будет совсем иной, а в иной жизни действуют иные правила.

Например, нужно всегда носить чулки и сексуальное бельё. Быть милой и беспроблемной. Благодарить за то, что Борис вытащил её из пропасти.

«Пусть всё произойдёт быстро! — повторяла она про себя. — Я даже не почувствую боли».

Почувствовала. Резкую, раздирающую. Ещё мгновение назад она испытывала стыд за то, что чужой мужчина спустил ей трусы до колен и любуется открывшимся видом с беззастенчивостью любовника, а потом он просто приставил к её промежности член и резко подался вперёд.

Слёзы брызнули из глаз девушки, но она не упала. Риту била дрожь, хотелось кричать в голос, чтобы Борис остановился, но вот он уже глубоко вошёл, издав утробный рык.

— Да, сучка! Какая ты узкая!

По ногам потекло что-то липкое, воздух наполнился звуками соития, шлепками и стонами. Борис наращивал темп, продолжая раздирать её изнутри, как голодный зверь свежее мясо пойманной жертвы, по щекам Риты текли слёзы.

Она читала, что рано или поздно природа возьмёт своё, и женщина начнёт испытывать от секса приятные ощущения. Но они всё не приходили. Тело и разум были наполнены только болью и страхом.

Минуты тянулись ужасно медленно, а Борис всё трахал и трахал её, словно пытка собиралась длиться вечно. Наконец, он резко подался вперёд, и Рита почувствовала, как её наполняет сперма чужого мужчины.

Вот здесь она испугалась по-настоящему.

Борис сделал ещё несколько толчков и вышел из неё. Девушка, оставшаяся без поддержки, упала на пол, холодный и скользкий. По бёдрам продолжала стекать вязкая жидкость. Рита одёрнула подол задранного платья, увидев, что это кровь, смешанная с семенем. Её кровь и семя Бориса, которому отныне она принадлежит.

— Я думала, что ты используешь презерватив, — жалобно сказала девушка, вытирая слёзы.

— Зачем? — Борис поднялся с колен и аккуратно снял брюки, направившись в ванную. — Испортить всё удовольствие? А если залетишь, там и посмотрим…

Рита не залетела. Ни тогда, ни после пышной свадьбы, на которую пришли все бывшие друзья её отца. Они поздравляли молодых и говорили девушке, что она сделала правильный выбор.

Все вокруг были в этом уверены, кроме неё.

Рита стала хорошей женой. Послушной, верной, заботливой, а до её истинных чувств никому не было дела.

В сексе она позволяла мужу любые прихоти, но сама не испытывала никакого удовольствия. Ей казалось странным, что его член копошится в её влагалище без толку. «Скорей бы уж он кончил», — думала Рита, а сама постанывала и извивалась змеёй, будто Борис — лучший на свете любовник.

Детей у них не было. Рита втайне от мужа начала бегать по врачам, сдала кучу анализов, но доктора лишь разводили руками. Она была здорова.

— Ты хочешь сказать, что это я не в порядке?! — вскипел Борис, стоило намекнуть о вердикте врачей. — Небось трахалась с кем-то в подворотне по молодости, вот и валишь теперь на меня!

Рита перевела разговор, и на какое-то время в семействе Строгина-Громовой воцарился мир. Напоминать мужу о том вечере, когда он сделал её женщиной, не было никакого желания. Борис и сам всё прекрасно знал, это Рита поняла по его бегающим глазам. А обвинял её от бессилия.

Поняла и успокоилась. «Так даже лучше, — подумала она. — Я не хочу детей, я вообще не способна любить и чувствовать».

Так было четыре года, но именно сегодня, апрельским вечером, в среду, всё изменилось. В худшую сторону.

Глава 2

На набережной всегда толпится народ, поэтому Рита оставила машину в одном из дворов и отправилась к сфинксам пешком. Было не так холодно, но зябко, поэтому девушка надела перчатки и повязала на голову платок.

Определённой цели у Риты не было. Топиться, разумеется, она не собиралась, скорее, поностальгировать о тех временах, когда они с отцом вдоль и поперёк исходили весь Петербург, подолгу останавливаясь у каждого знаменитого дома.

Туристы и посетители столицы Риту не интересовали, поэтому она отошла подальше, к гранитным перилам. Впрочем, там было слишком ветрено, и молодая женщина быстро поняла, что пробудет у воды недолго. Да и вообще, зря она всё это затеяла. Прошлого не вернуть, и уж тем более, в него не убежишь и не спрячешься.

— Вы замёрзли? — раздался совсем рядом спокойный мужской голос.

Рита поморщилась. Ведь нарочно встала подальше от любопытных, и надо же — и тут задевают! Думают, раз одна, так пришла сюда знакомиться.

— Нет, — сказала как отрезала Рита и повернулась, чтобы осадить нахала. Им оказался мужчина чуть за тридцать с холодными, почти прозрачными глазами, в которых отражалось хмурое петербуржское небо.

Девушка поймала себя на том, что пристально смотрит в них и оторопело молчит, словно малолетняя дурочка, которой взрослый и солидный дядя сделал “настоящий комплимент”.

— Не хмурьтесь, вам не идёт, — губы незнакомца тронула ехидная улыбка. Рита помимо воли посмотрела на них: узкие, линия рта чёткая, совсем нет той чувственности, о которой пишут журналы и трезвонят дамские романы в мягком переплёте.

Мужчина взял её за руку, будто они были не только знакомы, но и близки. Именно это заставило Риту сбросить дурман и прийти в себя.

— Я замужем, — произнесла она с нажимом, словно незнакомец был в этом виноват. А она — нет.

— А мне как-то плевать, — пожал плечами мужчина и, обняв её одной рукой, притянул к себе. Перекрыл кислород, поглотил дыхание, перевернул душу — столько фраз, и ни одна не отражала те чувства, которые испытала Рита. Поцелуй длился минуту или вечность, холодный ветер или мужская рука сбросила с неё косынку, обнажив голову и отдав ветру непослушные пряди.

Рита подалась навстречу, прижалась к незнакомцу, будто брошенная собачонка, которую то и дело пинали озлобленные прохожие и пьяный хозяин. А потом наступило отрезвление. Рассудок разом включился, очертив всю нелепость и развращённость ситуации.

Что она делает? И главное, насколько всё это пошло!

Девушка оттолкнула незнакомца и, не глядя, перехватив упавшую на спину косынку, бросилась прочь. Почти побежала, ощущая на губах соль его поцелуев. Или это собственная кровь?

Рита чуть было не прошла мимо вход в тот двор, где оставила машину. Нет, скорее домой, закрыться в ванной и смыть под душем смятение и удовольствие от прикосновения чужих рук и губ. Что это с ней происходит?

«Только бы Борису не донесли», — мелькнула стыдливая мысль, трусливым котёнком закравшаяся в душу. Рита не боялась мужа, но и не хотела, чтобы он думал, будто жена — похотливая сучка, ищущая отношений на стороне. Она просто не способна что-либо чувствовать, это да, но измена, пусть и мысленная, казалась Рите грязью, последней дверью, за которой её как личность поглотит мрак.

Рита в который раз за сегодняшний вечер попыталась успокоиться. Вот они, ключи в сумочке, один клик по брелоку — и можно скользнуть внутрь, в спасительную духоту, где пахнет хвоей. Так сильно, что начинают болеть виски, но всё же это её территория, где нет места смятению и дрожащим пальцам, сминающим косынку.

— Куда же вы так резво убежали? — спокойный насмешливый голос прозвучал в шаге от неё, но метаться в стороны было поздно. Да и глупо.

— Что вам надо от меня? — Рита резко обернулась и вскинула подбородок, стараясь всем видом изобразить негодование. Но она и сама чувствовала, что не получится. Актриса из Риты никудышная, да и не любила она врать.

Незнакомец был странно привлекателен, хотя совсем не походил на модель или на мужчину с накачанным торсом, напоминающим древнегреческие статуи. Обычный, в дорогом костюме, угадывающемся под чёрным пальто нараспашку. И совсем не похож на Бориса с его интеллигентной внешностью благородного разбойника. Дубровским от незнакомца и не пахло. Скорее, пиратом, нагло захватывающим чужое судно, несмотря на мольбы и протесты находящихся на скользкой палубе.

Зато она сразу отметила мощную шею, к которой Рите захотелось прижаться губами. Наваждение, вызванное одиночеством, не иначе.

— Вы мне нравитесь, скажем так. Кажется, я вас уже где-то видел, — ответил мужчина, вглядываясь в неё, как в книгу. У Риты мурашки пробежали по спине:

— Я бы это запомнила, — ответила она холодно, но голос дрогнул на последнем слове. Девушка прижалась к дверце машины, комкая в руках ремень сумки, в которую машинально положила ключи от машины. Зачем, если она собралась уезжать?

— Запомните, — и снова ухмылка на смазливом лице. Рита ненавидела мужскую уверенность в собственной победе, когда ничего ещё её не предвещало. Девушка в любой момент могла сесть в свою машину и помахать рукой наглецу, преследовавшему её так, будто он точно знал: она сама хочет остаться.

«И не подумаю!» — мысленно возмутилась Рита и заставила себя отвести взгляд от незнакомца. Она резко отвернулась, дёрнула замок сумочки, пальцы нащупали ключи, а сердце пропустило пару ударов. Ощущение неправильного, позорного бегства, о котором она будет жалеть, сдавило грудь.

И тут же исчезло под предательской волной жара от близости чужого тела.

— Запомнишь, — услышала она горячий шёпот над ухом и, всё ещё сопротивляясь, потонула в горькой сладости нежного прикосновения губ к шее.

Рита ни о чем не спрашивала мужчину, который с ледяным спокойствием вёл машину. Дорогую и ухоженную, Девушка это сразу поняла, да и можно ли сомневаться, сидя в просторном кожаном салоне. И всё же марка была не люксовой, значит, знакомец не настолько богат, чтобы не заботиться о последствиях случайной связи.

Девушка сцепила руки на крепко сведённых коленях. Она специально села сзади и старалась не ловить в зеркале взгляд незнакомца. Думала о разных глупостях, лишь бы не о том, что ждёт её в конце поездки.

Они больше не разговаривали, и Риту это радовало. Он не спросил имя, она не интересовалась, как мужчина оказался на набережной, лишь отметила, что на безымянном пальце нет кольца. И тут же посмотрела на своё. Из белого золота с некрупным, но чистым бриллиантом. Она его выбрала, Борис перевёл денег на карточку — и только. Кто покупал обручальное кольцо ему самому, Рита знать не хотела.

Автомобиль плавно свернул с дороги на узкую, как кишка, асфальтную колею, в конце которой располагался отель. Небольшой, с нарядной вывеской. Рита вздохнула и с удивлением почувствовала нетерпение и жар, разгоревшийся внизу живота так сильно, что становилось больно.

Мужчина заглушил машину и, кинув взгляд в зеркало заднего вида, вышел, оставив Риту одну. Даже не заблокировал двери, словно не допускал и мысли, что она может сбежать. И ведь действительно, она не собиралась.

Мыслей о Борисе как и не было, другая жизнь осталась там, на набережной. Рита вернётся в неё позже, когда потушит пожар, полыхавший в теле и заставлявший делать ужасные вещи.

«Это ненадолго», — утешала она себя, откинувшись на спинку сиденья. Девушка негнущимися пальцами расстегнула пальто. Ей хотелось немедленно задрать платье и добраться до пульсирующей точки между ног. Рита и не подозревала раньше, что та вообще существует.

Её будущий любовник вернулся так скоро, что она не успела даже додумать, что будет, если Борис всё узнает. Накричит? Ударить не посмеет. Лишит работы и запрёт дома — это хуже всего. Думать о последствиях не хотелось, огонь, пылавший в теле, требовал укрощения. Именно тем, кто сейчас протянул руку, помогая выйти из машины.

Рукопожатие продлилось дольше необходимого, но размыкать пальцы не хотелось. Наоборот, Рита еле подавила желание прижаться к чужому, в общем-то, человеку и снова ощутить на губах его поцелуй. Страстный, проникновенный, пылкий, и от этого оставляющий привкус чего-то настоящего. Например, стыда или запрета.

Смотреть на мужчину, с которым скоро окажется наедине, она не хотела, даже когда захлопнулась кабина лифта. Спутник не делал шага навстречу и, слава богу, ничего не говорил. Красная ковровая дорожка, пара поворотов налево, тонкий писк открывшейся двери номера — всё это было как во сне, где лишь нарастающее желание имело значение. Не слова.

Темнота позволила Рите выдохнуть. В темноте не надо разговаривать, она сама потакает грешной страсти.

— Раздевайся! — услышала она приказ, сказанный таким тоном, что у неё мурашки побежали по спине, а ноги ослабли.

Рита снимала вещи, одну за другой, бросая на пол и не смея повернуться, чтобы увидеть его, до жути боясь, что хлопнет дверь, и мужчина растворится в ночи, так и не дотронувшись до гладкой кожи.

Но и в этом судьба смилостивилась. Горячая рука легла на обнажённую спину, скользнув вниз к талии, а потом… руки были везде. Её прижали к стене так, что стало больно дышать. А жар всё разрастался, поцелуи становились жадными, властными, приторно-сладкими. Чуть шершавая кожа его щёк под руками, горячие губы, раскалённое дыхание.

До кровати они так и не дошли, упав тут же, на мягкий ковролин.

— Пожалуйста! — стонала Рита, когда возбуждение дошло до края. Казалось, ещё чуть — и оно взорвёт девушку изнутри, промежность горела и саднила. Ещё никогда Рита не чувствовала себя такой бессмысленно-пустой.

«Снять бы кольцо», — подумала она мимоходом, будто речь шла о чём-то будничном, вроде принятия душа.

Не успела. Чужая плоть ворвалась в неё резко, слегка болезненно, но вмиг рассеяла пустоту, заставив выгнуться дугой.

Мыслей больше не было, только стоны, крепкие объятия и темнота. Любовник не старался быть нежным, страстным или доставить ей удовольствие, он просто вошёл и пригвоздил Риту к полу, как бабочку к стене. Девушка обнимала его крепкий торс, что-то кричала, плакала и умоляла не останавливаться, словно путник в пустыне, добравшийся, наконец, до колодца с чистой ключевой водой.

— Ненавижу тебя, — устало выдохнула она, когда волна оргазма заставила содрогнуться всё тело, а через мгновение в неё кончил и таинственный партнёр, чтобы тяжело дыша, накрыть собой.

Сколько они пролежали так, Рита не помнила. Зато сосчитала количество поцелуев с оттенком довольного пресыщения, которые подарил ей любовник. Теперь состоявшийся. Ровно четыре, и ни одним меньше.

Рита всматривалась в бледно-серый потолок, пытаясь найти в себе раскаяние, понять, что же должна чувствовать падшая женщина. Такая, которая с первым встречным изменила мужу. И не находила ответа. Его не было и тогда, когда мужчина, перевернувшись на спину, лег рядом. Девушка подавила желание придвинуться к нему и уткнуться в шею, погладить грудь, ощутив под пальцами твёрдость мышц, вдохнуть притягательный горьковатый запах.

— Ты первой пойдёшь в душ? — спросил мужчина, повернувшись к Рите так, чтобы видеть её лицо. Девушка кивнула и быстро поднялась, почти сбежав в белеющий прямоугольник ванной комнаты. Что ж, отсрочка от неудобного разговора не повредит. Будет ли он вообще с ней разговаривать? Или случайные прохожие разбегутся в разные стороны, как и положено посторонним?

Кольцо неприятно оттягивало руку, напоминая о нарушенном супружеском долге. И всё же она не находила в себе раскаяния. Такого, как пишут в книгах: полного, когда хочется стать на колени перед мужем и признаться во всём только потому, что нет сил молчать. Рита с ужасом поняла, что вполне готова хранить эту тайну, оставить её для себя, как глоток свободы, которой у неё давно не было и, наверное, никогда больше не будет.

А может, признаться — и гори всё огнём? Она представила лицо Бориса и улыбнулась. Тот непременно обзовёт её грязным словом и скажет, что при разводе Рита останется ни с чем. Да и плевать! Профессия и опыт есть, не пропадёт!

Девушка закрыла кран и провела рукой по запотевшему стеклу. С той стороны на неё смотрела незнакомка с сияющим и загадочным взглядом. Ей стало легко и весело. Пожалуй, пора менять свою жизнь, а не прятать голову в песок. Долги её отца Борис давно отдал, как и она слишком долго терпела вежливое пренебрежение мужа. В топку такой благообразный брак без любви!

Однако на деле быть смелой сложнее. Первый шаг — выйти из ванны и как можно непринуждённее сказать «привет». С этим она точно справится, хотя не без труда.

Скажи Рите кто-нибудь пару лет назад, что у неё будет незащищённый секс с незнакомцем, у которого она даже имя не спросила, девушка рассмеялась бы наглецу в глаза.

— Мне пора, — произнесла она тихо, открыв дверь ванной и ощущая тяжёлый взгляд на вытертой насухо коже. Завернулась в большое отельное полотенце, а чувствовала себя, будто голая на публике.

— Иди, — услышала она в ответ. Так просто: иди! А чего она ожидала? Официального знакомства?

Рита скинула полотенце, полагаясь на темноту комнаты. Что им, мимолётным любовникам, скрывать друг от друга? Да и к чему ханжество, когда пару минут назад между ними царило полное взаимопонимание. Можно сказать, незнакомец стал её первым мужчиной. Настоящим, с которым она испытала то, что чувствуют сотни женщин. И то, что ранее было недоступной роскошью для нелюбимой и нелюбящей жены.

По спине мазнул холодок. Рита ощущала, что пока она торопливо застёгивает бюстгальтер и натягивает чулки, он смотрит. «Да наплевать!», — подумала она. Эта страница её жизни вот-вот перевернётся.

— Прощайте! — произнесла она в темноту, будучи уже у выхода. Темнота не ответила. Лёгкое, как укол, сожаление Рита засунула подальше, в чулан неугодных воспоминаний, где отныне будет покрываться паутиной и со временем рассыплется в прах история одной ночи и одной страсти. История, заранее обречённая на открытый финал.

— Маргарита Александровна! — окрикнул девушку в холле гостиницы приятный мужской голос. Рита вздрогнула, но прятаться было поздно. Её заметили.

Глава 3

— Маргарита Александровна! — густой бас продолжал заполнять собой холл небольшой гостиницы, хотя Рита уже обернулась.

Ей казалось, что знакомый Бориса нарочно выкрикивает её имя, чтобы все точно знали: она преступница и изменщица, отдающаяся незнакомцам на полу тёмного номера. Бесплатная шлюха.

Как ни странно, от этой мысли внизу живота снова разлилось тепло.

«Не забыть бы заехать в аптеку!», — подумала Рита и улыбнулась, соображая, как бы правдоподобнее объяснить Геннадию Павловичу Вирхову, другу мужа, что она здесь забыла.

— Риточка, вы просто сияете от счастья! — крупный мужчина с пышными усами, не спеша, подошёл ближе и старомодно склонился к её руке. — Что-то случилось?

Девушка представила, как она с улыбкой пожимает плечами и говорит: «Ничего. Я просто хорошо потрахалась на стороне».

— Готовлю мужу сюрприз. Вы же помните, что у нас скоро годовщина? — Рита повела плечами и таинственно замолчала. Что она там готовила в гостинице, Рита придумает позже. Встречалась с дизайнером, оформителем интерьера, заводчиком плюшевых собачек… Да что угодно!

Со стилистом, например. Борис был убеждён, что вся эта братия — геи, он не возьмётся и дальше развивать неприятную ему тему. Годовщина, правда, будет через четыре месяца, но ведь она имеет право выбирать наряд и причёску заранее.

Да, она планировала развестись, но по условиям брачного контракта в случае измены виновная сторона останется ни с чем.

— Какая вы предусмотрительная, Маргарита Александровна! Борису очень повезло с вами, — Геннадий Павлович поднял брови и добродушно хмыкнул. — Даже стыдно за себя. Я, признаться, тут совсем по другим делам. Вас подвезти, или вы на машине?

— Подвезите. Свою я оставила на Университетской набережной.

Геннадий Павлович улыбнулся ещё шире, но глаза оставались холодными:

— Буду рад, Маргарита. Прошу вас!

Рита выдохнула. Конечно, история более чем подозрительная, но врать в мелочах, на которых легко спалиться, она не собиралась. Крупной лжи достаточно. К тому же, она никогда больше сюда не вернётся, не ощутит твёрдую руку, сжимающую обнажённую ягодицу так сильно, что с губ срывается сладостный стон…

В прошлом, всё в прошлом.

— Что-то забыли? — Вирхов аккуратно дотронулся до рукава её пальто. Рита вздрогнула и поймала себя на том, что забыла, где находится. Откуда здесь распахнутое нутро чужого внедорожника, и почему Геннадий Павлович смотрит на неё так, будто она должна сесть в машину?

— Да-а, — протянула Рита, собираясь с мыслями. — Но это неважно. Запишу сейчас, чтобы не забыть.

И нырнула в просторный салон, по привычке устроившись на заднем сиденье.

Машина плавно тронулась с места, и Рита скользнула прощальным взглядом по серебристой «Шкоде», припаркованной неподалёку. Девушка специально отвела взгляд чуть раньше, чем это стало бы подозрительным, и не позволив себе запомнить номера. К чему это? Лишний соблазн разузнать побольше о случайном любовнике. Потом она нафантазирует себе чёрт знает что — и пошло-поехало! Нет!

Пусть он останется инкогнито.

— Куда вас отвезти, Маргарита? — спросил Геннадий Павлович, поймав её взгляд в зеркале заднего вида.

— Домой, пожалуйста. Мне надо встретить мужа.

«И сказать ему, что я, наконец, решилась поставить точку», — добавила она мысленно, глядя в окно.

К счастью, Бориса ещё не было дома. Приходящей домработницы тоже. Рита даже не старалась запомнить их имена. Прислуга менялась довольно часто. То ли её муж был параноиком, считающим, что каждая из них старается залезть в его бумаги и подобрать код к сейфу, то ли он просто время от времени использовал приходящих убираться женщин по непрямому назначению.

Борис официально не давал ей повода усомниться в супружеской верности, но мелкие бесчисленные признаки его неверности не заметить и не сложить в единую картину, было невозможно. Однако пока Рита относилась к этому с завидным равнодушием. Подруги, а по совместительству жёны коллег восхищались её мудрой слепоте, а девушке всё время хотелось рассмеяться им в глаза:

— Да мне плевать! — произнесла бы она под изумлёнными взглядами ревнивиц. Они бы не поняли, они-то любили тех, кого сами выбрали в мужья. Рита не научилась даже уважать Бориса, помня обо всех его придирках и отношении к жене, как к дорогому, временами полезному, но аксессуару. И отец говорил, что партнёр обманывает его. Хотел даже выкупить его долю в бизнесе, взяв кредит. Да так и не успел.

— Ты ещё не разделась, — услышала она голос мужа и, вздрогнув, отвернулась от окна. Сколько она так простояла?

— Я пришла час назад, — произнесла Рита по привычке, в оправдание и посмотрела на Бориса. Тот устало снял пиджак, бросив его кресло, и опустился на диван, раскинув руки на подушки.

— И даже не приняла душ?

«Приняла. Не здесь», — подумала девушка, а вслух добавила:

— Я хотела поговорить. Давно уже, — начала она медленно, вслушиваясь в звучание собственных слов. В горле образовался противный ком, который всё никак не удавалось сглотнуть.

А нужно было спокойно сесть в кресло напротив и говорить так, будто перед ней клиент, за чьё дело фирма не возьмётся. Отказ, глядя в глаза, всегда ранит больнее, но не перечёркивать же четыре года совместной жизни по телефону! Нет, отец всегда учил Риту «держать удар». Пришло время вспомнить былые навыки.

А руки дрожали. Надо было выпить! Напиться, блин, до бесчувствия. Полного, и сказать: «Пошёл на хрен из моей жизни!»

— Я больше не вижу нас как пару, Борис! Прости! — и смущённо потупила глаза. Чувство вины за сегодняшнее удовольствие никуда не делось, как бы девушка ни пыталась себя оправдать.

Муж молчал, это не предвещало ничего хорошего. Сейчас начнёт язвить и унижать. «Кем бы ты была без меня? Бордельной подстилкой? Я заплатил по счетам и почти остался без денег». Преувеличение, но возразить нечего. Разве только: «Я сполна всё отработала».

— Марго, и ты прости меня! — участливый тон заставил Риту удивиться и поднять глаза. — Ты устала, я понимаю. И давно вижу, что сбегаешь от проблем на работу, а я ещё смею ругать тебя за это, хотя должен поддержать.

Борис встал и подошёл так близко, что Рита была вынуждена поднять голову. Мужчина легонько погладил её по щеке:

— Не плачь, моя дорогая, — произнёс он, вытирая слёзы, хлынувшие из глаз девушки. — Ты знаешь, это некрасиво. Я не виню тебя за бесплодие. Даже если иногда говорю грубости. Прости меня и за это.

Рита от неожиданности даже перестала плакать, лишь молча смотрела на мужа. Да как он смеет обвинять её, когда доктора в один голос твердили, что она абсолютно здорова!

— Я не бесплодна! — Рита вскочила и отшатнулась от мужа. — И вообще причина не в этом!

— Успокойся, всё будет хорошо! Конечно, не в этом! Тебе надо отдохнуть. Хочешь, съездим куда-нибудь на неделю? Сама выбирай, куда.

Участливый тон мужа, укорявший её в неполноценности, вывел её из себя. Нет, она не позволит запутать и обвинить в общей проблеме. Как минимум, общей!

— И что это изменит? — Рита пыталась говорить спокойно, но голос то и дело срывался на крик, а руки всё так же дрожали. — Мы давно не общаемся как супруги. Зачем я тебе?

— Потому что я люблю тебя, — неожиданно сказал Борис таким тоном, будто продолжал обвинять Риту. Даже в этом. Мол, из-за тебя такой.

— Я не уверена, что могу ответить тебе тем же, — Рита покачала головой и отошла к окну, не выпуская мужа из поля зрения и всё так же теребя в руках сумочку, будто в любой момент можно было сорваться и убежать, навсегда закрыв за собой дверь.

Как она раньше не решалась на честный разговор? Всё оказалось совсем не так сложно. А Борис… он легко проживёт без неё. С другой. Молодой и беспроблемной, благодарной и плодовитой.

— Я хочу начать новую жизнь, — медленно и спокойно продолжила Рита, чувствуя за спиной защиту в виде холодной гладкости стекла. Хрупкую, такую ненадёжную и иллюзорную, но всё-таки мешающую отступить в тёплый, даже уютный в чём-то дом. Рита представила, что дошла до края купола, под которым жила четыре года, и сейчас, через пару шагов окажется на свободе.

— Я хочу… развода, — выдохнула она, и мир не рухнул. Всё оказалось не таким сложным.

— У тебя кто-то есть? — Борис сделал шаг навстречу, но остановился вполоборота, пригвоздив Риту к окну взглядом дознавателя.

Девушка слишком хорошо знала, к чему он клонит. По условиям брачного контракта, в этом случае она останется ни с чем, будто и не было её вклада в общее благосостояние.

— Нет, поэтому я и хочу развода, — повторила она чуть увереннее. В Рите заговорил юрист, почуявший, что её клиента хотят «развести на бабки». — Не планирую спускать свою жизнь в помойку.

— В помойку? — в голосе мужа проскользнула насмешка. — Да ты там и была, пока я не вытащил вас с матерью из дерьма. Вот она, хвалёная благодарность! Живёшь на всём готовом, вот и дурь в голову лезет.

Слова Бориса ранили и задевали, но оправдываться и что-то доказывать было бесполезно. Она промолчит, а потом сделает по-своему. Соберёт вещи, снимет квартиру и подаст на развод. Правда, выслушает истерики и обвинения матери, но свобода того стоит.

Тем более теперь, когда она поняла, что способна что-то чувствовать и получать удовольствия от общения с мужчиной на языке тела. В сексе, если говорить буднично и жестко. Ещё жестче: беззастенчиво трахаться и не думать о том, что будет после.

От этой мысли внизу живота словно проснулся мурлыкающий зверь, и по телу пробежала знакомая волна жара. Жаль, что они не встретятся снова! Ещё хотя бы один раз ощутить того мужчину в себе!

А Борис расхаживал по комнате и тоном строгого учителя всё говорил и говорил: о благоразумии, долге, о том, что семья — это труд, прежде всего женщины, и оно совсем не удивляло Риту. Она должна положить себя на алтарь семьи, а он, так и быть, примет жертву.

— С завтрашнего дня ты сидишь дома и готовишь мне вкусные обеды. Увидишь, как всё изменится. А то, что ты не можешь зачать, так это от вечной нервотрёпки на работе, — закончил, наконец, Борис и, довольный собой, приблизился к Рите, намереваясь приласкать. Как хозяин бесполезное в общем-то, но ценное домашнее животное. Например, породистую кошку.

— С завтрашнего дня… — протянула Рита, прислушиваясь к звучанию слов. Да, завтра всё будет иначе.

В голове созрел план: пока Борис будет на работе, она соберет вещи и переедет. Сейчас он просто запрёт её, окажи девушка сопротивление.

А пока она потерпит. Последний раз.

— Какая же ты глупая, — улыбнулся Борис, довольный её молчанием и притянул жену к себе. — Но очень красивая!

Запечатлел на шее поцелуй, больше похожий на клеймо, и сильно сдавил грудь.

— Хочешь, я доставлю тебе удовольствие? — спросил он, и Рита чуть не расхохоталась. — А ты постараешься для меня. Сегодня был очень длинный день…

Глава 4

«И не говори», — подумала Рита и ответила на поцелуй.

Что ж, она проверит, сможет ли Борис вызвать в ней ту же гамму чувств, что и незнакомец, чей взгляд девушка будет помнить ещё долго и вздрагивать, если натолкнётся на похожий в толпе.

Муж действовал, как обычно, грубовато, словно желал поскорее покончить с прелюдией и насадить жену на свой возбуждённый орган. Рита вздохнула и принялась расстёгивать блузку. В голове снова возникла картинка: полутьма обычного номера в отеле и она сама — торопливо раздевающаяся, трепещущая от возбуждения.

Но на этот раз не было ни тремора в кончиках пальцев, ни слабости в ногах. Только желание проверить: распространится ли пробудившаяся чувственность на всех мужчин, или страсть, сжигающая душу и тело — удел исключительно запретной любви?

Борис легонько толкнул жену на диван и задрал на ней платье. Провёл по внутренней поверхности бедер Риты, и её тело откликнулось. Как обычно, она застонала и выгнулась дугой, изображая желание.

Секс с мужем напоминал какую-то бессмысленную суету, от которой нет удовольствия. Вошёл, через пару минут кончил, и тут же вышел, оставив Риту одну. Грязную и добровольно оскверненную. Бесчувственную. Она больше, чем когда-либо почувствовала, что так продолжаться не может.

— Ну вот, — улыбнулся муж, целуя её в губы. Мужчина и женщина снова соприкоснулись, Рита подалась вперёд, гадая, сколько продлится поцелуй. Ровно две секунды. Хватит, чтобы соблюсти приличия, но недостаточно, чтобы поверить, будто Борис дорожит браком. Тогда зачем он её удерживает?

Рита встала и молча прошла в ванную. «Какое-то бесконечное повторение», — подумала она, подставляя спину первым холодным каплям душа. Чувство вины так и не пришло, а значит, всё правильно. Так, как и должно быть.

— Умница! — с утра Борис чмокнул Риту в щёку и хлопнул по ягодице. — Я уже опасался, что будешь скандалить. А то заладила: работа да работа. Будет у тебя работа.

И муж стиснул Риту в объятиях. Почувствовав его возбуждение, девушка испугалась, что он отменит запланированные встречи. Нет, вчера был Их последний раз.

— Ты такая тёплая, — почти нежно произнёс Борис, уткнувшись в шею. Шёлковый халат распахнулся, мужские руки шарили по-хозяйски бестактно. — И пахнешь лавандой.

— Опоздаешь, — прошептала девушка, почти испытывая сожаление, что так и не смогла полюбить благодетеля. Да, он не был рыцарем, бескорыстно спасающим даму, скорее купцом, торгующимся за тело дочери человека, чья фирма перешла в его полное владение. Борис опутал Риту цепями, выкованными из долга, брачного договора и угроз, что жена без него пропадёт.

«А мог бы просто пользовать, а не вести под венец», — всплыл в памяти Риты самый весомый довод матери.

Девушка усмехнулась: не мог. Он хотел иметь послушную девочку, которая по одному щелчку раздвигает ноги. Интеллигентную рабыню, к кандалам которой прилагается диплом о каком-либо модном высшем образовании. Не шлюху.

— Сегодня Нежинский придёт. К одиннадцати, — мягко напомнила она мужу, уже приготовившемуся сношать жену прямо здесь, в прихожей. К счастью, с момента лишения девственности прошло много лет, и новая семейная квартира мало напоминала прежнюю холостяцкую берлогу Строгина, но всё одно… Рита терпеть не могла прихожие.

— Знаешь, ты хорошая. Пока сидишь дома, — добавил Борис и, отстранившись, оглядел себя в зеркале. — Я думаю, нам пора завести ребёнка. Тогда ты… сможешь понять, что я от тебя хочу.

— Угу, — сказала Рита, запахнувшись в халат, как в броню. Её снова начало знобить, а минуты, как назло, тянулись бесконечно. Быстрее бы он ушёл!

— Ладно, свозим тебя к заграничным врачам. Может, найдём причину, почему ты не можешь залететь, — Борис всё жужжал над ухом, а Рите хотелось рассмеяться.

«Сам съезди», — подумала она, предвкушая результаты. Вытянувшееся лицо мужа, разглядывающего спермограмму, удивление, сменяющееся гневом. Он ведь не может быть бесплодным! Этого же просто невероятно!

— Что это ты побледнела? Нехорошо? — Борис сделал шаг навстречу, но Рита остановила его:

— Просто душно здесь. Сейчас открою проветрить.

— Вот, кстати, — муж достал из кармана кожаное портмоне. Её подарок на первую годовщину свадьбы. Зашелестели купюры, новенькие, хрустящие. Две красные бумажки появились в руках Бориса и перекочевали к ней в карман. — Съезди в обед, купи что-нибудь…сексуальное. Ну, давай, до вечера, дорогая. А то Нежинский, действительно, придёт раньше меня.

Муж скрылся за дверью, а Рита так и осталась стоять. Растерянная, хмурая, с напряжённой, прямой как палка спиной. Таблетки.

Она совсем вчера о них забыла.

Пустяки, конечно. С первого раза беременеют только в дешёвых романах, продающихся на остановках в киосках.

Гораздо больше ей надо беспокоиться о возможной заразе. Какие там инфекции «передающееся половым путём»? Вич, сифилис, гонорея?

Рита опустила руку в карман и посмотрела на зажатые в руке пятитысячные. Что ж, этого хватит и на антибиотики, и на то, чтобы избежать нежелательной, ненужной сейчас беременности. Ещё не поздно, у неё ещё есть время…

Итак, первым делом надо собрать вещи.

Рита оглядела спальню. Уютная, маленькая комната, которую она сама выбрала ещё и за то, то она находилась довольно далеко от спальни мужа. Слава Богу, Борис не настаивал на общей кровати, почитая обычай спать вместе пошлым и неудобным.

В душе поселилось сомнение. Сейчас надо собрать самое необходимое, прыгнуть в машину и умчаться в самую далёкую гостиницу. После она позвонит матери и объявит о своём решении.

И всё же. Стоит ли рушить вот так, в одночасье, устоявшуюся жизнь? Может, подождать четыре месяца и уже без опаски, с сохраненным имуществом? Нет, Борис всё равно не отпустит, суды затянутся на годы, а отвращение к некогда безразличным прикосновениям будет расти, пока не раздавит её как снежный ком. Пока она не начнёт ненавидеть своё тело, над которым он издевается.

Прочь отсюда, из удобного панциря, который только мешает двигаться дальше. Рите двадцать четыре, и скоро она станет свободна. По крайней мере, юридически.

Девушка очнулась, только когда не смогла застегнуть чемодан, доверху набитый второпях брошенной одеждой.

В итоге оказалось, что этого мало. Нет, Рита не цеплялась за тряпки, но не ходить же ей голой, а в ближайшее время деньги понадобятся на другие цели. И книга отца, которую тот подарил Рите совсем маленькой. Про Великую Французскую революцию.

Не детский подарок, прямо скажем. Девочку привлекли красочные картинки, из которых в память особенно ярко врезалась лишь одна «Убийство Марата». Рита ощущала себя Шарлотой Конде, посягнувшей на тирана, в котором многие видели освободителя. Так и Борис.

Нет, не Марат, конечно. Но окружающие на полном серьёзе считали его чуть ли не идеальным мужем, спасшем девушку, оказавшуюся на краю гибели.

Пока Рита рассуждала и собирала вещи, напоминавшие ей о счастливых и несчастных временах, она не задумывалась о том, что же будет, когда сборы окончатся. Но этот момент настал.

Оставить записку? Нет, пошло и глупо. Рита устроится в гостинице и ближе к вечеру позвонит мужу сама. Конечно, от Строгина не отделаться обычным телефонным звонком, но не станет же он выяснять отношения в отеле! А после, когда страсти утихнут, муж и сам поймёт, что их пути разошлись навсегда. Тем более, что Рита оставляет ему, согласно брачному договору львиную долю имущества.

Оглядев пожитки, девушка наскоро переоделась и снесла чемоданы в машину. А потом села и поехала куда глаза глядят. Ключи от уже бывшей квартиры всё ещё были при ней. Оставлять соседям не решилась: те сразу позвонят Борису. За годы совместного проживания они всё ещё видели в Рите молодую девчонку, живущую с мужем ради обеспеченной жизни.

Выехав из двора, Рита на минуту задумалась, куда податься. Деньги у неё были, но теперь их надо расходовать бережно, значит, отель придётся выбирать не из дорогих. Навигатор показал пару ближайших, и девушка изменила параметры поиска. Надо найти номер как можно дальше от центра, хоть в Петергофе, лишь бы там было что-то подходящее. Меньше вероятности напороться на общих знакомых.

Рита гнала от себя тяжёлые мысли, что будет после. Надо решать проблему шаг за шагом. Сейчас главное — снять номер и принять душ, а потом съездить в агентство недвижимости. Она знала парочку подходящих, готовых ради щедрого клиента сделать всё конфиденциально и быстро.

План — дело хорошее, но сегодня Рите как будто что-то нарочно мешало и путалось под ногами. Отели оказались либо забиты, либо номера в них стоили дороже, чем рассчитывала девушка.

Всё как будто подталкивало её к нежелательному и опасному выбору. Нет, она не может туда вернуться. Хотя мимолётный любовник, должно быть, давно упорхнул из их номера. Да и переночует она там всего пару суток, не больше.

После того как ещё один приличный хостел оказался вычеркнутым из списка, а день приближался к вечеру, Рита решилась. Она остановится в «Мариоте».

Глава 5

С сильно бьющимся сердцем Рита стояла на стойке ресепшена и заполняла карточку гостя. Конечно, сотрудники, видевшие её вчера с незнакомцем, уже сдали смену, и всё же девушка чувствовала себя не в своей тарелке.

— Свободен одноместный номер эконом с широкой кроватью на пятом этаже, — сказала девушка за стойкой, глядя в компьютер.

— Нет, — пролепетала Рита, не поднимая глаз. — Мне бы на другом.

Они что, издеваются, или это насмешка судьбы, укор совести? Неужели, тот самый, в котором она изменила Борису с мужчиной, чьего имени так и не узнала?

«Глупости, — мысленно отмахнулась Рита. — Просто случайность. Как и всё в жизни».

— Тогда на третьем, точно такой же подойдёт? — девушка на стойке улыбнулась ещё шире, но в глазах промелькнула усталость. Наверное, она думала, насколько устала от причуд полуночных и полудневных гостей, которые сами не знают, чего хотят.

— Вполне, — Рита схватила ключ-карту, едва не выронив её, и поспешила по коридору, мимо раскидистой пальмы в такой маленькой кадке, что та давно стала тесна своей хозяйке. И почему-то этого никто не замечал. Или предпочитал не замечать.

Дорогу Рита знала и в провожатых не нуждалась. Одного взгляда на часы в пустой кабине лифта хватило, чтобы понять: ещё есть время. Побег пока остался тайной, правда, скоропортящейся. Оставшиеся до скандалов минуты надо провести с пользой. Помыться и отправиться на поиски жилья.

И выпить кофе. Свежемолотый, пахнущий горечью миндаля и нотками корицы. Рита обожала кофе, он ассоциировался с той жизнью, в которой они с отцом сидели в итальянских кафешках на залитых заграничным по нездешнему жарким солнцем улицах. Разговаривали о пользе сиесты и прочих обычаях других народов. Тринадцатилетней девочкой Рита была счастлива. Отец говорил с ней с любовю и доверием… как со взрослой.

Теперь его поддержка очень бы пригодилась, но отец давно умер. Будь он жив, Рита вообще не стала бы заложницей странного брака по договорённости…

Девушка вошла в номер и сразу направилась в душ, бросив чемоданы у кровати. В прошлый раз она даже не попробовала её, как-то было не до этого. Пол оказался нетвёрдым. Да хоть бы он даже был грязным и холодным, Рита повторила бы всё снова.

Горячая вода никак не хотела смывать воспоминания, делая их только ярче и болезненнее. Девушка подставляла обнажённую спину хлёстким струям и представляла себе Его прикосновения. Пусть так и останется неизвестным, неназванным, случайным, только придёт ещё раз! Желание росло, тело ныло, не желая подчиняться разуму, твердившему, что всё напрасно.

— Перестань! — шептала себе Рита, а руки нащупывали чувствительный набухший бугорок, заставляя кусать губы в кровь, и прижиматься, чтобы не упасть, к запотевшему стеклу душевой кабины. По щекам от беспомощности и ярости потекли слёзы. Что ей крах брака и предстоящий развод, если незнакомец заразил её чем-то похуже триппера. Он извалял в грязи её душу, и теперь тело станет требовать испытанного удовольствия снова и снова, превратив Риту в рабу. Конченую нимфоманку!

Мысли о возможном риске беременности и таблетках, лежащих в сумочке, заставили девушку поторопиться. Откуда она вообще знала, как всё это делается?! И всё же смогла найти тот ритм, что заставлял дыхание сбиваться, а широко разведённые ноги дрожать. Рита сползла по стенке вниз и, уже не стесняясь, продолжала удовлетворять себя так быстро, как могла. Она не хотела растягивать удовольствие, почитая всё происходящее за позорную необходимость

«Пусть я не могу себя сдержать, но могу, по крайней мере, сделать всё быстрее», — думала она и тут же тонула в нарастающем гуле собственного сердца, набатным колоколом звучащего в ушах. А спустя миг Рита и вовсе ни о чём не думала, пальцы надавили чуть сильнее, погрузились во влажное, истикающее соками лоно, и разгорячённое, истощённое годами холода тело поддалось. Разрешилось бурным оргазмом. А горячие струи всё текли сверху, и она сама текла так обильно, будто подобное развлечение было для Риты привычным и частым делом.

«Ненавижу, — подумала девушка, как в тот раз, когда любовник наполнил её семенем. Но мысль тут же ушла, вытесненная равнодушием. — Какая разница! Главное, что мне хорошо».

Наверное, она всё ещё могла вернуться. Забрать вещи, сесть в машину и укатить домой, скрыв попытку побега от мужа. Потом завести любовника, возможно, и не одного, который бы заставлял выгибаться дугой и удовлетворял пробудившуюся чувственность. Похоть. Тоску по твёрдому мужскому члену, без особого спроса врывающемуся в увлажнённое лоно и беззастенчиво трахающему её, внешне холодную и холеную, как последнюю девку.

Рита содрогнулась и на онемевших ногах поднялась, чтобы прикрутить кран душа. Нет, это мерзко. Вести двойную жизнь, платить мужчине за то, чтобы он не ушёл. И врать. Много врать, прикидываясь милой и терпеливой. Ждать четыре месяца или годы, отдавая на откуп Борису своё тело, пока бумажный договор не освободит её. Противно и противоестественно. Лучше так, украдкой, в ванне.

— За тебя! — громко сказала Рита своему отражению в зеркале и, положив таблетку в рот, запила чистой водой из бокала, где, должно быть, раньше был коньяк. Вряд ли прежние постояльцы додумывались наливать в него воду!

Отражение поставило бокал на столик и всмотрелось в Риту. Девушка в стекле выглядела уверенной и чуть усталой. Не запахнутый шёлковый халат открывал доступ ко всем прелестям: упругая высокая грудь, плоский живот, гладкий низ, позволяющий видеть всё то, что должно быть скрыто под бельём и офисной юбкой.

Отражение было иным, и девушка в стекле казалась Рите незнакомой. Глядя на неё, охотно верилось, что такая способна отдаться первому понравившемуся встречному.

— Ну и хватит! — зло сказала Рита и отвернулась. Времени у неё немного, и нечего просто так стоять и глазеть на себя. Сначала она должна решить вопрос с квартирой. А уж потом — со всем остальным.

Всё остальное не желало подчиняться стройному плану Риты. На этот случай у девушки всегда был запасной. Конечно, немного расплывчатый, но всё же его наличие заставляло чувствовать себя в относительной безопасности.

Светлана Сергеевна, с которой они были знакомы пару лет, назначила встречу через час. Агент по подбору недвижимости всегда куда-то бежала, потому что больше боялась опоздать, чем потратить время на бесплодное ожидание клиента, и Рита была рада тому, что ей удалось вклиниться в плотное расписание хорошей знакомой.

— Ох, Маргарита! — только и присвистнула Светлана в трубку, когда девушка описала, что ищет. — Есть кое-что на примете. Как раз для тебя. Но хозяин требует залог. Осилишь? Мансарда, конечно, но уютная и стоит тех денег, что за неё просят.

Сумма была значительной. В другое время Рита отказалась бы и спокойно прошерстила рынок аренды жилья в поисках варианта, приемлемого во всех отношениях. Но время утекало сквозь пальцы как песок, дразня оставшимися до прихода Бориса в пустую квартиру минутами и часами.

Главное требование — чтобы квартира-студия была благоустроенной, современной и находилась как можно дальше от прежнего жилья.

— Согласна. Давай посмотрим, — деловито затараторила Рита, уже понимая, что согласится.

Квартира оказалась просторной и светлой. Единственное, что резало глаз — ярко-жёлтые шторы, обрамляющие окна во двор. С одной стороны, нет набережных Невы, которые так любила Рита, с другой — можно спрятаться ото всех, не боясь быть увиденной.

— А хозяин не передумает? — девушка оглядела студию, из которой ещё не выветрился запах свежего ремонта. Вон в том углу она будет сидеть после долгого дня, поджав под себя ноги и кутаясь в плюшевый плед цвета мокрого песка.

— Договор, как обычно. Не думаю. Если сегодня отдашь деньги за полгода вперёд, то студия твоя, — голос Светланы журчал как ручей, успокаивал и давал надежду.

Полгода спокойного размеренного существования, которого хватит на то, чтобы начать новую страницу жизни. Правда, на это уйдёт большая часть сбережений, собранных с таким трудом…

— По рукам. Но вначале посмотрим все документы. И я бы хотела лично встретиться с хозяином квартиры, — твёрдо проговорила Рита, смотря агенту по недвижимости в глаза. Светлана только усмехнулась. По-деловому, показав хищный оскал. Признавая в клиенте равную:

— Без проблем, Маргарита. Признаюсь, вести дела с юристом очень тяжело. И хлопотно. Я не замешана в махинациях, сама знаешь, — на этот раз Светлана чуть шепелявила, что всегда становилось заметным, когда женщина нервничала. — Репутация дороже разовой прибыли.

— И уж конечно, — добавила она с горечью, словно с лёгким оттенком обиды, — я не стала бы пытаться обмануть тебя.

— Привычка — вторая натура, — примирительным тоном, но настойчиво ответила Рита, медленно ходя по комнате и касаясь кончиками пальцев спинки дивана и выпуклых обоев на стенах. Совсем скоро всё это ненадолго, но станет её новым домом, который ей уже нравится.

Светлана Сергеевна, за которой искоса наблюдала Рита, скрыла промелькнувшее на лице недовольное выражение и достала телефон. Девушка не стала мешать разговору и, открыв балконную дверь, вышла на воздух.

Сырой и промозглый, в нём тем не менее угадывались свежие нотки весны. Они будоражили душу и заставляли надеяться на то, что всё как-то да образуется. Не без боли и страданий, возможно, но оттягивать и дальше не было сил.

Рита подумала, что хорошо бы просто сбежать отсюда. На юг, где всегда тепло и жизнь кажется такой же ласковой и комфортной, как тамошняя погода.

— Всё, договорилась. Хозяйка будет ждать нас через сорок минут в офисе, — Светлана ворвалась в неторопливые мечты Риты, как ледокол в скованные зимой океанские воды, сломав их также быстро и легко, как шоколадную плитку. — Если ты уже всё осмотрела, едем сейчас.

Девушка вздохнула и кивнула, бросив прощальный взгляд на уютный дворик, посреди которого был разбит зелёный островок с лавочками и изгородью из короткостриженого кустарника.

Дорога до Сапёрного переулка заняла чуть больше. Рита ехала в центр с затаённым чувством страха. Скорее бы покончить с формальностями и заняться перевозкой вещей из гостиницы в студию! Стрелка часов неслась, будто скаковая лошадь по кругу цирковой арены, приближая семь часов вечера. Хорошо, что Борис не стал донимать Риту звонками.

Только в обед соизволил напомнить о себе. Девушка прощебетала в трубку, что занимается шоппингом, и муж торопливо попрощался. Но это было днём, а сейчас вполне мог снова позвонить и спросить, что у них на ужин.

И оставалась вероятность повстречать его на улицах. Маленькая вероятность, но ведь ей могло повезти как утопленнику, и из всех прохожих Борис через стекло автомобиля мог выхватить именно её фигуру. Предложить подвезти домой и спросить, почему она без машины.

«Глупости и паранойя, — успокаивала Рита себя, то и дело посматривая на чёрный экран смартфона, зажатый в руке. — Такое бывает только в кино».

— Приехали. — Светлана Сергеевна уверенно припарковала машину около дома, первый этаж которого занимали офисы. «Айфон» в сумочке риелтора принялся издавать трели. — Вот и Дарья приехала.

Разговор Рита слушала вполуха. Ей не терпелось скорее покончить с бумагами и уехать из центра, где прошли последние четыре года её жизни.

Офис Светланы почти не изменился с тех пор, как девушка была здесь в последний раз. Полгода назад, кажется.

— Вас уже ждут, — улыбнулась, не вставая с места, Яна — молоденькая секретарша-студентка, носившая очки в роговой оправе, только чтобы казаться солиднее. Девушка любила посплетничать с клиентами и угощать свежесваренным кофе «по рецепту мамы».

— Отлично, я ненадолго. Сразу отъеду на другой объект, — кивнула Светлана и пропустила Риту в кабинет.

— Добрый вечер! — произнесла молодая женщина, сидевшая до этого в кресле и спокойно смотревшая в панорамное окно на улицу. Люди и машины куда-то вечно спешили и почти не замечали друг друга.

Длинноволосая блондинка поднялась навстречу и, мило улыбнувшись, подала Рите руку.

— Вы хотели меня видеть? Я владелица студии. Вот, привезла документы на квартиру. Простите, но у меня мало времени, — рукопожатие девушки было крепким, взгляд светлых, почти прозрачных глаз открытым и доброжелательным. Кого-то она Рите напоминала, но девушка никак не могла вспомнить, кого именно.

В жизни Риты было много случайных людей. По работе в фирме Бориса она знакомилась и прощалась с разными интересными типажами, и тут же о них забывала, стоило клиентам выйти за дверь. На званых обедах, которые так любил Борис, тоже было достаточно мимолётных знакомств. Всех не упомнишь.

— Всё в порядке? — улыбка Светланы стала особенно елейной. Девушка, понимая, что всех задерживает, ещё раз пролистала документы. Всё было в порядке. Дарья Юрьевна Эсторикова тридцати двух лет являлась единоличной владелицей студии, которую хотела снять Рита.

— В полном, — выдохнула наконец девушка и вернула папку владелице, задержавшись на той взглядом чуть дольше обычного. — Простите. Мы раньше не встречались?

— Не знаю, — улыбнулась та отстраненно. Она действительно не узнавала Риту, значит, показалось.

Сделка состоялась, бумаги были подписаны, и Рита обнаружила, что задержалась. Борис вот-вот вернётся домой и обнаружит, что жена ушла. Может, он сегодня задержится чуть дольше?

— Поздравляю, Маргарита! — защебетала довольная Светлана, получив на руки всю запрашиваемую сумму. — Прекрасный выбор. Вам там будет очень уютно.

— Если возникнут какие-то проблемы с квартирой, звоните мне напрямую, — Дарья протянула визитку, украшенную серебристыми вензелями. Менеджер крупной фирмы, чью рекламу Рита не раз встречала на уличных щитах.

— Это мой номер, — девушка, в свою очередь, набрала на телефоне номер с визитки и сделала короткий дозвон. Мобильный в недрах большой сумочки Дарьи залился модным иностранным треком. Визитку Рита давать не хотела. В фирме Бориса она больше не работает.

— Ок, вас подвезти? Я как раз собираюсь в том же направлении.

— Мне сначала надо в «Мариотт», — девушка старалась игнорировать удивлённый взгляд Светланы. Пусть думает что угодно.

— Мы подвезём вас. Без проблем, — Дарья пожала плечами и настойчиво кивнула на дверь. Мол, отказов не приму.

И Рита сдалась. Не придётся светиться на улицах и ждать такси. Почему бы и нет?

Но уже через пару минут пожалела о своём опрометчивом решении. И о том, что вовремя не обратила внимания на это вскользь прозвучавшее «мы».

Глава 6

Белая «Шкода» был припаркована в соседнем дворе.

— Надеюсь, вы не испугаетесь, — пошутила Дарья, когда девушки подходили к машине.

— Простите, я вас не понимаю, — на сердце Риты лёг камень. Последнее время нервы стали ни к чёрту.

— Я недавно за рулём. Меньше трёх месяцев, но вожу аккуратно. Да и брат рядом, если что он мне поможет, — с виноватой улыбкой проговорила Дарья, будто оправдывалась. — Наверное, уже жалеете, что согласились?

— Нет-нет, что вы! — Рите захотелось поддержать неопытного водителя. Девушка явно переживала из-за своего малого стажа. Понравилось и то, что она честно предупредила, а не стала строить из себя бывалую автоледи.

Девушка кивнула и достала из сумки ключи.

— Так-то я не из пугливых, — сказала она спокойным тоном. — На работе руковожу отделом, даже не вздрогну, а тут, каждый раз, как надо садиться за руль, в душе холодок. Вы курите? Нет? Не против, если я закурю?

Рита улыбнулась. Нервозность спутницы, неподдельные эмоции, которые та не считала нужным скрывать, и искренность импонировали. Хорошо, что хозяйка арендуемой квартиры оказалась такой милой. Рита не верила в знаки и судьбу, но сейчас ей захотелось чтобы знакомство стало добрым предзнаменованием. В прежней жизни было много лжи и неискренности, незачем тащить багаж в новую.

***

Неудобства, закрывающие вход в светлое завтра, начались уже через несколько минут.

Первой телефон оборвала мама Риты.

Пять пропущенных звонков кого угодно могли бы убедить в том, что абонент не расположен к общению. Кого угодно — конечно. Но не её мать. Напористая, как танк, решивший идти на Берлин, мама звонила и звонила, пока Рита собирала вещи.

В сердитых трелях айфона при должном воображении можно было различить и упрёки в неблагодарности, и угрозы, высказанные Борисом матери. И даже мольбы последней не рушить устроенную жизнь обеих. И плевать, что несчастливую!

Счастье — это не то, что можно засунуть в карман, или чем можно расплатиться в дорогом бутике, а значит, и принимать его в расчёт нелепо. Сегодня ты счастлива, а завтра, скажет мама, тебе всё опротивело.

Наконец, Рите надоела игра в молчанку, и она взяла трубку. Пора перестать быть покорной дочерью. Четверть века она посвятила этому оказавшемуся бесполезным занятию. Хватит прятаться!

— Я слушаю, мама. Только постарайся покороче, — сухо сказала она в смартфон, живо представляя перед собой лицо самого близкого человека, единственного, кто на самом деле желал ей добра. Исходя из своих представлений о последнем. — И пока ты не начала говорить, предупреждаю, к мужу возвращаться не собираюсь. И да, я не сошла с ума.

— Всё сказала? — хмыкнул ироничный голос. Рита живо представила, как мама, смотрясь в зеркало, изогнула тонкую ниточку брови.

— Мама, я устала, — проговорила девушка, надеясь, что намёк на том конце трубки захотят понять.

— Устала она. Ещё ничего не начиналось, Рита. Борис очень рассержен. На что вообще ты собираешься жить? Надеешься отхватить жирный кусок при разводе? Так у него, наверное, всё продумано.

— По условиям брачного контракта я остаюсь почти ни с чем, — спокойно пояснила девушка, оглядывая номер и желая убедиться, что собрала всё. — Пойду работать. Всё лучше, чем быть его женой.

— Да ты просто не работала. Не вкалывала по тринадцать часов в сутки «на дядю», который спит и видит, как бы урезать тебе зарплату и не выплатить премию, — возмутилась мама. Видимо, Рита задела её за живое. И принялась доказывать, что дочь всё представляет в розовом свете, а одинокой женщине в мире мужчин ой как непросто. И приводила в пример себя, взлетевшую из таких вот «сама-сама».

— Я позвоню тебе завтра, — не выдержала Рита. Предательски раскалывалась голова, и вообще весь этот длинный день никак не заканчивался.

— Смотри мне. Держи хотя бы в курсе своих перемещений.

— Обязательно, — пообещала девушка, дав себе зарок этого не делать.

Будет лучше, если как можно дольше никто не узнает о её убежище. Она слишком хорошо помнила, кто подтолкнул придавленную горем, привыкшую во всём полагаться на родителей, тогдашнюю Риту в объятия Бориса. И хотя не снимала с себя вины, всё же сердилась на мать. Да, у них тогда было немного вариантов, но та могла бы их поискать, а не идти по пути наименьшего сопротивления.

— Вы уже покидаете нас? — спросил на ресепшене молодой человек приятной, но незапоминающейся наружности.

— Да, — коротко ответила Рита, ощущая себя голой на публике. Будто каждый знал о её бегстве и хотел выудить побольше информации. Паранойя, не иначе!

Уже сидя в такси, она пыталась осмыслить свой страх, чтобы по совету психолога, на посещение которого убила полгода, взять над ним верх. Всё шло от привычки быть покорной и хорошей в глазах близких. Психолог не говорила об этом прямо, возможно, потому что за её услуги платил Борис. И как то так получилось, что Рите втолковывали другое: она разрушает себя, потому что не состоялась как женщина, как мать.

Рита вынырнула из воспоминаний и поняла, что уже несколько минут водитель такси недовольно смотрит на неё в зеркало заднего вида. Машина с заглушенным мотором стоит у парадной.

— Вот, возьмите, — засуетилась девушка и протянула деньги. Она заранее отсчитала необходимую сумму. Хотела по привычке добавить извинение, мол, задумалась, но не стала и молча вышла.

Слишком много извинений не красят человека точно так же как откровенное хамство.

Рита всё ждала, что, как в плохом фильме, откуда ни возьмись появится Борис и потащит её к машине, обещая устроить выволочку. А дома унизит, возможно, побьёт и займётся с ней сексом. Без ласки и нежности, исключительно в целях своего удовольствия и утверждения власти. Возможно, как и в первый раз, заставит умолять его.

Нет, вряд ли заставит. Рита поймала себя на мысли, что даже под угрозой смерти больше не станет играть в эти игры. Зачем быть жертвой, когда, с невероятными усилиями выплывая наверх, под толщей воды наконец видишь свет?

На площадке было светло, тихо и пусто, будто на картинке из проспектов Светланы. Или из фильмов ужасов, где для нагнетания напряжения вначале показывают сцены из мирной, не тронутой болью жизни.

Рита открыла квартиру и сразу включила свет, ожидая увидеть кого угодно: мужа, мать, хозяйку, которая сообщит, что передумала. Однако опасения не оправдались. Её встретили всё те же яркие шторы, а в нос ударил запах свежего ремонта.

Не успела девушка открыть балконную дверь, как в недрах сумочки проснулся телефон и бодрой мелодией сообщил о приходе смс. Конечно, от Бориса. Слава богу, не стал названивать!

В общем-то Рита ожидала чего-то вроде «оставлю без денег, ты никому не нужна, я и сам собирался от тебя, бесплодной, избавиться». И поток вежливых оскорблений, которые ранят душу сильнее бранных слов.

«Хорошо, что не стал умолять вернуться», — подумала девушка и улыбнулась в зеркало.

Словно в опровержение резкой трелью разразился дверной звонок.

— Тогда постоим здесь? Я понимаю, что это глупо: в тридцать лет прятаться от старшего брата, но ничего не могу с собой поделать. Он такой строгий, а спорить не хочу, себе дороже. Я ведь бросила после рождения сына, а теперь, как за руль села, снова начала, — девушка достала из пачки тонкую сигаретку и, наскоро прикурив, с наслаждением затянулась. — Мы и так немного повздорили из-за аренды. Но, в конце концов, это моя квартира. И мне решать, продавать её или сдавать.

Сделав ещё несколько затяжек, Дарья затушила сигарету в урне, и выудила из сумки пачку «Орбита». Рита отказалась, Дарья положила в рот сразу две подушечки, а потом, добавила к ним ещё одну.

— Чувствую себя нашкодившим подростком, — усмехнулась она. — И брата я давно не боюсь, скорее, не хочу разочаровать. Пойдёмте, а то он скоро начнёт нервничать.

Рита пропустила хозяйку вперёд и нырнула вслед за ней в полутёмный переулок. Села в машину позади водителя, поздоровавшись с пассажиром на переднем кресле.

— Знакомьтесь, это Маргарита. Она только что сняла у меня студию, — Дарья защебетала и представила своего брата: — Михаил. Мы же довезём девушку до отеля?

Ладони Рит стали потными, а волосы на руках и голове поднялись дыбом. Нет, этого просто не может быть! Какая-то ошибка! Бывают же просто похожие люди!

Михаил задержал на ней взгляд, от которого мурашки забегали по телу. Те же самые холодные глаза, смотрящие теперь с подозрением и толикой презрения. И кривая усмешка, с которой мужчина поздоровался. Хорошо, что не добавил: «Давно не виделись!»

— Я, наверное, на метро доеду. Или такси возьму, не утруждайтесь, пожалуйста! Я вижу, что вам совсем не по пути, — пролепетала Рита, хватаясь за ручку двери. Но Дарья не остановилась, а только добавила успокаивающим тоном:

— Испугались, признайте. Я ведь нормально вырулила из двора, вон даже Мишка ничего не сказал. В не поверите, но это просто шовинист, когда дело доходит до женского вождения! Он раньше вообще уверял, что это не моё, сейчас смирился, хоть и кричит под руку!

Рита слушала речь хозяйки и смотрела в окно на пробегающие мимо дома и арочные въезды, читала надписи на рекламных щитах, не понимая, что на них написано. И молилась, чтобы эта поездка, наконец, окончилась.

Забрать бы деньги и найти другую квартиру, да только и времени нет, и повода. Она ведь подписала договор, причин расторгнуть который нет. Не объяснишь же Дарье: я, мол, вчера трахалась с твоим братом, но лишь сегодня узнала его имя. Так что извини, подруга, не выйдет у нас сотрудничества!

Руки выбивали мелкую дробь, голова шла кругом, на лбу вступил ледяной пот, а поездка всё не заканчивалась. Рита закрыл глаза и откинулась на спинку сидения, желая вжаться, слиться с ним, спрятаться. Замереть и прикинуться мёртвой.

Разговор сник, в конце концов и Дарье надоело болтать.

— Простите, я вас утомила, — вздохнул она, смотря в левое боковое зеркало. — Представляешь, Миш, Маргарита юрист.

— Очень интересно, — немедленно откликнулся тот. — Я почему-то сразу так и подумал.

В голосе брата прозвучала ирония, смешанная с презрением. Знаем, мол, таких юристов. Мужчина разговаривал с Дарьей так, будто Риты здесь нет, и всё же девушка чувствовала, что речь адресована и к ней.

И откуда в нём столько недоброжелательности? Ну, встретились и расстались по обоюдному согласию. Разве у неё одной бывают мимолётные связи? А тут, слушая его провокационные реплики, у Риты подумала, что Михаил вчера подошёл к ней не просто как скучающий мужчина к первой понравившейся женщине.

— А Маргарита одна будет жить в квартире или с мужем? — Михаил сделал ударение на последнем слове. И снова ирония, перешедшая в сарказм.

— Понятия не имею, — Дарья поймала взгляд девушки в зеркале. — Вы знакомы с Михаилом? Что же вы оба сразу не сказали, я тут распинаюсь как дурочка.

— За дорогой больше следи! Не знакомы, успокойся, — проворчал брат и положил руку на руль, помогая объехать остановившийся у поребрика «Ниссан».

Рита сидела, боясь шелохнуться и привлечь к себе ещё большее внимание. Она то бесцельно смотрела в окно, то на свои руки, комкавшие ручку сумочки, лишь бы не встретиться с ним в зеркале взглядом. Михаил, по счастью, тоже этого избегал, сосредоточившись на вождении сестры и время от времени делая ей замечание.

Водила Дарья и впрямь неуверенно, старалась не гнать, и от этого муки Риты всё никак не заканчивались. Чтобы отвлечься, девушка достала телефон. Пропущенных вызовов не было, значит, Борис ещё не вернулся. Загулял. Пусть теперь делает, что хочет.

Сейчас она доедет до отеля, заберёт сумку и перевезёт вещи. Пусть на ночь глядя, но в квартире безопаснее. Муж первым делом будет обзванивать отели.

«Шкода» бесшумно подъехала к главному входу.

— «Марриот», хороший отель. Тихий, — сейчас голос Михаила звучал вполне нейтрально, но Рита не строила иллюзий. Конечно, он узнал это место. Ну и что?! Она имеет право останавливаться, где угодно.

— Спасибо большое, — пробормотала девушка, обращаясь к хозяйке квартиры. — До свидания.

Михаил негромко хмыкнул, но промолчал. Дарья вышла следом.

— Я не собираюсь лезть в ваши дела, Маргарита, — сказала она без тени улыбки.

— Но поймите меня правильно, Светлана говорила, что жить вы будете одна и не менее полугода. Я не против вашего мужа, и если вы решите проживать в квартире вместе, без проблем. Но я должна знать: вы сняли студию с целью постоянного проживания или… Я не лезу в вашу жизнь, но жалобы от соседей мне ни к чему. Если квартира нужна вам для встреч… и тому подобное, прошу, ведите себя тихо.

Дарья облизала губы и пристально посмотрела на Риту.

— Нет-нет, — заверила девушка. — Ничего подобного. Я хочу объясниться, чтобы не было недомолвок. Даже хорошо, что вы затронули тему. Я ушла от мужа и пока планирую обосноваться там. Всё будет тихо. Мне не нужны проблемы.

— Тогда всё отлично, — улыбнулась Дарья, и открыла дверь машины со стороны водительского сиденья.

— И да, ещё одно, — Рита испытывала некую неловкость, словно она просила о чём-то неприличном. — Прошу, если вас кто-то, Светлана или даже мой муж, а такое может случиться, будет спрашивать, не говорите, что именно я снимаю у вас студию. Я знаю, что Борис всё равно всё выяснит, но даже пара дней спокойной жизни дорогого стоят.

— Я понимаю. Конечно, — многозначительно улыбнулась Дарья. — До свидания.

Рита махнула рукой не дожидаясь, пока машина отъедет, и направилась ко входу. Обсуждают ли они её? Скорее всего, да. Но это не важно. Важно только будущее, не прошлое. Спокойная новая жизнь. И ради неё можно потерпеть некоторые неудобства.

Глава 7

Рита вздрогнула. Сердце зашлось так, будто она была преступницей, пойманной за свершением тяжкого греха.

«Нет, господи, — взмолилась девушка мысленно. — Только не Борис!»

Представила его сытую, недовольную физиономию, поджатые губы и презрение во взгляде. Мол, я тебя вытащил, а ты, такая-растакая неблагодарная тварь, посмела укусить руку хозяина.

Звонок повторился. А ей послышался настойчивый приказ открыть и повиноваться, сердито-визгливый, показывающий, кто настоящий хозяин.

Рита посмотрела в зеркало, стараясь убрать выражение испуга на лице и затравленность взгляда. Они возникали всякий раз, как муж стыдил её и угрожал, что обольёт грязью имя жены в деловых кругах. Без связей и, что ещё хуже, не поднаторев в профессии, без загашника, позволяющего открыть своё дело или хотя бы войти в долю…

Теперь-то всё проще. Или нет?

Незваный гость снова напомнил о себе сердитой короткой трелью. Мол, я здесь, не расслабляйся.

«Так, — попыталась успокоиться Рита. — Если это он, я закроюсь на цепочку. И скажу, что буду разговаривать только по телефону и в суде».

Приняв решение, девушка улыбнулась своему всё ещё растерянному отражению, и направилась к двери.

Это и впрямь оказался Он. Другой. Тот самый. Брат Дарьи, Михаил.

Уж кого-кого, а его девушка не ждала. Пришёл объясниться или спросить, почему не оказалась от квартиры, когда узнала, что он родственник хозяйки. А с какой, собственно, радости?!

Не успела Рита открыть, как Михаил с решительным видом грубо втолкнул её внутрь, вошёл следом и торопливо закрыл дверь на цепочку.

— Что вы себе позволяете? — девушка повысила голос, но на всякий случай отступила вглубь коридора.

— Одна? — фыркнул гость и, не дожидаясь ответа, прошёл в комнату. В лучших традициях «мужа, вернувшегося из командировки» распахнул дверцы платяного шкафа, выглянул на балкон.

— Под кровать не забудь заглянуть, — съехидничала Рита. Она стояла, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди, и с холодной яростью наблюдала за бесцеремонным обыском. Выгнать бы его к чертям собачьим! Да как это сделать, если за плечами никого нет, никто не поможет, и со всем отныне придётся справляться самой?!

— Значит так, — спокойно сказал Михаил, закончив осмотр квартиры, в которой Рита не успела даже распаковать вещи. Мужчина нахмурился и уселся на диван с видом полноправного хозяина. — Не знаю, как вам удалось меня вычислить, но предупреждаю сразу, передай мужу: долги просто так не прощают. Пусть скажет спасибо, что у него вообще потребовали только половину, а не забрали всё.

— Во-первых, я никого не вычисляла. Во-вторых, сам и передавай моему мужу, что хочешь, — ответила Рита в той же манере. Высокомерно, с улыбкой, говорящей, что ей нет дела до чужих игр. — И в-третьих, я не в курсе его дел. А сейчас они меня вообще больше не касаются. Мы в состоянии развода. И будь добр, уходи.

— Думаешь, вы всё рассчитали? Решили показать, что на два шага впереди? Из-за этого сняли квартиру у моей сестры? — мужчина встал и подошёл так близко, что стало неуютно.

Рита смотрела в холодные светлые глаза и недоумевала, как она могла находить их привлекательными. Что вообще на него нашло? Михаил и вправду считал, что она в курсе каких-то запутанных связей Бориса и действует с ним заодно? Значит, их первая встреча была подстроена. Но зачем? Одни вопросы, ответов на которые она даже не хотела знать. — Фиктивный развод спасёт фирму от разорения и раздела? Всё останется внутри семьи?

— Квартиру я нашла через риелтора. На этом всё. И я не поняла ни слова из того, что ты мне наговорил. И не хочу вдаваться в подробности. Если Борис замешан в чём-то, это его проблемы. Что тебе надо лично от меня? — отступать было некуда, да девушка и не собиралась этого делать. Оправдываться перед нахальным незнакомцем, твердить, что не знала, у кого собралась снимать квартиру, с какой стати? Да и не незнакомец он вовсе, раз рассуждает на такие темы. Рита вновь почувствовала себя использованной.

— Я предупредил, — вместо прямого ответа сказал Михаил. — И не смей говорить, что всё это случайность. Пронырливый адвокат и его расчётливая жена. А главное, верная до мозга костей.

Ухмылка на лице Михаила сделалась отвратительной. Рита попыталась оттолкнуть его и оказаться вне зоны досягаемости. Слёзы душили девушку, но показать их врагу — недостойная слабость, которая только позволит плюнуть ему лишний раз в душу.

Всё оказалось непросто. Как обычно. Мужчина схватил её за плечи и развернул к себе, чтобы на лицо падал свет.

— Отпусти меня и убирайся, — спокойно, с паузами повторила Рита, поджав губы. Она не раз представляла дела клиентов фирмы в суде, поэтому обуздать эмоции оказалось несложно. Пусть и на краткий миг. А уж потом можно и зарыдать.

Дважды повторять не пришлось. На мгновенье в глазах Михаила промелькнуло удивление, которое тут же сменилось недоверием, но пальцы он разжал. Даже весьма бережно, словно она была китайской вазой, антиквариатом, о ценности которого с трепетом рассуждал один из постоянных клиентов фирмы.

— В любом случае с квартиры ты должна съехать. Даю тебе неделю. Потом не обижайся.

И, развернувшись, вышел, хлопнув входной дверью. Рита обессиленно опустилась на диван и закрыла лицо руками. Плакать расхотелось. Вместо этого появилось желание напиться и уснуть, чтобы этот длинный день наконец закончился.

Борис дал о себе знать уже на следующий день, но Рита была к этому морально готова. Телефонный разговор вышел кратким и сухим.

— Даю тебе три дня, чтобы вернуть свою тощую задницу домой, — сказал он точь-в-точь, как накануне Михаил. Таким тоном, будто заранее знал, что Рита раскаивается. Это дикое предположение лишь рассмешило девушку:

— Не смей больше меня оскорблять! — выдохнув, чётко и медленно сказала Рита.

— На развод я подам сама.

— И останешься ни с чем, дура! — крякнул в трубку Борис, словно искренне не понимал, как это жена за пару дней настолько поглупела, что позабыла о брачном контракте.

Девушка не стала ничего объяснять. Ей вообще не хотелось тратить силы на этого самоуверенного человека, который ни при каких условиях не признавал себя неправым.

— Пусть так, главное, без тебя! — слова прозвучали устало безразлично. Рита нажала отбой и положила телефон рядом с собой, вытянувшись и глядя на девственно-белый потолок. Она чувствовала себя хуже некуда, спасало одно: тишина. Больше никто не будет кричать, лапать, требовать повиновения.

Словно в опровержение, телефон ожил и залился беззаботной трелью. Девушке совсем не хотелось брать трубку, но ведь прятаться больше невозможно. Наоборот, лучше быстрее пройти путь до конца и получить свободу.

— Узнала я про твоего красавчика! — выпалила Маша, университетская подруга Риты. Одна-единственная, оставшаяся с тех времён, когда был жив отец. Остальные либо молча устранились, либо Рита сама их ликвидировала, не желая выслушивать лживые заверения в дружбе сразу после того, как Борис взял её «под своё покровительство».

— И что же? — девушка присела и напряглась.

— Михаил Юрьевич Беркутов, тридцать семь лет, не женат, семьи нет, — начала доклад Маша тоном агента спецслужб. — И знаешь что? Имеет собственный бизнес по строительным материалам. Перекуп, в общем, ничего интересного. Однако… пабам!

Подруга, выдержав драматическую паузу, продолжила:

— Знаешь, кто его главный поставщик? Рябинин Игорь Станиславович. Тот самый.

Телефон замолчал. Маша на том конце терпеливо ждала, пока подруга переварит информацию.

Рита встала и подошла к окну, прижавшись лбом к холодному стеклу. Теперь многое становилось понятнее. Год назад их фирма вела дело партнёра Рябинина, желавшего разделить общий бизнес. Борис лично взялся за это, по максимуму отстранив Риту. Однако путём нехитрго сбора информации девушка успела вычислить, что в этом деле всё далеко от прозрачности. Партнёр Рябинина обманул того, что, впрочем, было делом почти обычным. Никаких поддельных подписей, скорее, невнимательность и излишняя доверчивость к тому, кто по-братски берёт на себя часть забот фирмы.

Скандал был замят, Рябинин проиграл в суде, и фирма отошла его бывшему партнёру. Много месяцев спустя, Рита, разбираясь в файлах прошлых дел и зная пароль мужа, нашла интересную переписку последнего… Вначале удивилась, почему муж оставил такой компромат, но, вчитавшись, поняла: для безопасности. Пароль он менял раз в месяц, но Рита давно научилась его вычислять.

Итак, возможно, о нечестной игре проведал сам пострадавший и решил наказать обоих. С партнёром они разобрались по-свойски. Откупом или другим способом, не так важно. В бизнесе каждый крупный игрок знает другого, и никто давно не смывает позор кровью. Дешевле и выгоднее наказать деньгами, контрактами, долей в деле. Пустить слух, что такой-то нечист на руку и подставляет своих. Мало ли как ещё…

Все эти мысли пронеслись в голове девушки за считанные секунды. К счастью, Маша на том конце трубки не торопила подругу.

— Твой Борис хитрожопый и умеет обелять себя, выставляя невинной жертвой заблуждения, — пропела Маша с такими интонациями, что Рита поняла: сейчас будет самое главное.

— И? Не тяни уже, — поторопила девушка, постукивая пальцами по стеклу, за которым неторопливо текла холодная весна.

— Борис, повторюсь, мудровыебанный, прости за мой французский, — усмехнулась подруга. Рита представила, как она сидит в своём арендуемом офисе на окраине Питера и, заложив нога на ногу, затягивается тонкой сигаретой, выпуская дым в потолок. — А и он в дерьме по самые уши. Твой Беркутов — дальний родственник Вирхова. Представляешь?

Рита тут же вспомнила, как сразу после секса с Михаилом столкнулась внизу в фойе с другом мужа. Тогда это показалось нелепым совпадением, укором небес за допущенную супружескую неверность, а сейчас всё становилось на свои места. Борис был неплохим дельцом, контора процветала, клиенты оставались довольны, репутация всё улучшалась. А в бизнесе не бывает друзей. Видимо, Вирхов решил за что-то наказать Строгина или просто воспользоваться удачным шансом прибрать успешную практику себе.

— Давай я тебе посоветую, Ритка, — сочувствие в голосе Маши заставило вздрогнуть. Так обращаются с тяжелобольными или обреченными. — Я тебе как адвокат скажу: оставь ты контору мужу, не бейся за неё. Это только то, что мы знаем. Не удивлюсь даже, если у Строгина долгов больше, чем счетов. А тебе свобода важнее. В дерьмо нельзя залезть, не обделавшись и не изпачкав руки.

— Ты права. Спасибо тебе, — Рита желала только одного: попрощаться и обдумать в одиночестве свои дальнейшие действия. У неё совсем не было уверенности, что удастся получить хоть что-то в результате долгого и унизительного развода.

— Да не за что. Основную информацию собрал мой новый ухажёр. Журналист, тот ещё сукин сын, но нюх на дурно пахнущие дела дьявольский. Словом, жду от тебя звонка, что там решишь. Будем бороться за твоё имущество, — пообещала Маша и отключилась, оставив Риту в раздумьях и с покалыванием в висках, как предвестником головной боли.

Последующие дни девушка посвятила предстоящему расторжению брака. Процедуре неприятной и нервной, даже если всё происходит по взаимной договорённости, а коли её нет и в помине, похожей на небольшое землетрясение и цунами в одном флаконе.

К счастью, помощь Маши и впрямь оказалась на вес золота, избавив Риту от многочасовых походов в суд и иных не менее утомительных казённых домов. Конечно, будучи адвокатом, Маргарита Александровна не раз бывала на предварительных слушаниях и заседаниях, но это касалось каких-то чужих людей с их понятными, но далёкими претензиями, а сейчас, она чувствовала себя ленивой сучкой, вознамерившейся по дурацкой прихоти в куриной голове уйти от заботливого мужа. По крайней мере, так представляла ситуацию противная сторона.

В конце концов, Рита сдалась и оставила попытки что-либо отсудить ещё на этапе соглашения сторон.

— Ещё прибежишь, сука, — негромко сказал Борис, когда они столкнулись у лифта.

— Только теперь я буду трахать тебя просто так.

Бумаги о разделе имущества были подписаны, и хоть официально расторжения брака ещё не было, Рита получила надежду на скорую свободу. Пусть и голоштанную. Были бы руки-ноги-голова, а заработать она сумеет!

Неделя пролетела почти незаметно. И только когда вечером в её новой квартире раздался звонок, Рита поняла, что и срок, данный ей Михаилом, истёк. Окончательно и бесповоротно.

Глава 8

Рита открыла дверь, ощущая себя совершенно опустошенной. Чтобы там ни придумал Михаил, выставить её из квартиры просто так ему не удастся. Физической расправы девушка не боялась, за время недолгой практики в фирме отца, а потом и Бориса она по глазам научилась определять натуру человека. Кем бы ни был её случайный любовник, но на быдло, поднимающее руку на слабых, не походил совершенно.

— Ну так что? — спросил он хмуро, переступив порог квартиры. Выглядел мужчина как обычно, притягивая Риту помимо её воли лёгкой небрежностью в движениях и всём облике. А ведь она должна ненавидеть человека, использовавшего её как средство уколоть Бориса, и заставить того пойти на уступки. Однако девушка не чувствовала ничего, даже уместного в таких случаях презрения.

«Не гожусь, видимо, я на роль униженной и оскорблённой, но гордой дамы из женских романов», — мелькнула у неё мысль, а губы машинально ответили:

— Ничего. Я остаюсь. Мне некуда идти.

Помимо желания слова прозвучали в минорной ноте. Печально, однако без мольбы и намёка на жалость. Просто констатация факта. Ни плохого, ни хорошего, безо всякого подтекста.

Рита закрыла дверь и повернулась к гостю лицом, но взгляд на него не подняла. Молчание затягивалось, а девушка думала, насколько устала от событий последних дней. И всё же усталость — ничто, по сравнению с мелькающим впереди, через месяц, призраком свободы.

Михаил, не разуваясь, прошёл в комнату. Рита, выждав пару секунд и мимоходом бросив взгляд в зеркало, неторопливо направилась следом. Наверное, надо было принарядиться, раз ожидаешь в гости мужчину, пусть и выступающего больше в роли коллектора, нежели воздыхателя. А тут лёгонький шелковый халатик, кокетливо спадающий с плеча и будто нарочно показывающий тонкую бретельку сорочки, разметавшиеся по плечам чёрные локоны! Не будешь же оправдываться, что совсем забыла о его визите и уже готовилась ко сну. Да и что за манера врываться на ночь глядя!

Рита плотнее запахнулась и, постаравшись придать лицу равнодушно-деловитое выражение, вступила в комнату.

Михаил успел снять пальто и кинул должно быть дорогую вещь на спинку дивана. Теперь он остался в белоснежной рубашке и галстуке, туго сдавливающем шею. Рита автоматически подметила чуть помятые брюки с заломами на идеально отутюженных стрелках. Что это значило? Ничего, но подмечать детали было профессией Риты. До недавнего времени.

— А как же муж? — насмешливо спросил Михаил, однако на лице его не мелькнуло и тени улыбки. Руки мужчины были напряжены, кулаки сжаты.

— Я на допросе? — Рита уселась в кресло напротив, пождав ноги и скрестив руки на груди. — Говорила же, что развожусь. Я не шутила.

Михаил устроился на диване и пытливо посмотрел на неё, словно ожидал, что сейчас она сломается и скажет что-либо, что можно будет использовать против неё же в будущем. Рита заметила, как его взгляд опустился ниже, и лишний раз порадовалась, что запахнула халат. Хотелось спрятаться, и одновременно от этой мысли бросало в жар. Шёлк жёг обнажённую кожу плеч и бёдер не хуже шерсти.

— С тобой вообще лучше не шутить, — сухо парировал Михаил. — Борис уверял, что схема принадлежала тебе. Вполне возможно, он преуменьшил своё участие. Обычное дело, когда припирают к стенке, но и тебе я не верю. Нельзя жить с интриганом и остаться белой и пушистой. Вы стоите друг друга.

— Я не собираюсь оправдываться, — Рита поджала губы и встала, на минуту обнажив бедро почти до самого верха, отчего почувствовала себя хуже некуда. Сейчас он решит, что девушка сделала это нарочно. — Не перед кем, да и не в чем. Съехать я не могу, согласно брачному договору мне не достаётся почти ничего. Только свобода. И Геннадий Павлович это знает!

Рита отошла к окну, спрятавшись за жёлтыми занавесками, отгородившись от всего, включая собственные разрозненные чувства и желаний, возникшие так некстати. Ноги дрожали, хотелось закутаться в плед, оставшийся лежать на том диване, и, выпив снотворного, забыться до утра в тёмном липком нигде.

— Я верну тебе деньги за съём квартиры, — холодный голос прозвучал почти над самым ухом. Рита вздрогнула, но отстраняться было некуда. — Останется только расплатиться за свою долю — и всё. Геннадий Павлович, как ты справедливо заметила, всё знает. Думаю, вину можно разделить напополам с мужем. Тысяч двадцать долларов не такая уж большая цена за разрушение чужого дела, не так ли?

— У меня их нет, — выпалила Рита, похолодев от ужаса. Снова долги, теперь уже собственные. Вернее, доставшиеся от мужа. Когда-нибудь она вообще сможет освободиться от долга?!

Девушка понимала, что обычно так и бывает. Вероятно, Борис вместе с партнёром Рябинина решили обмануть того, поделив барыши, а теперь в эту липкую, дурно пахнущую жижу оказалась втянута и она. — Я не имею отношения к этому.

Конечно, он ей не поверит.

— Продай драгоценности. Думаю, даже на приличную жизнь останется, — последовал ответ, хлестнувший подобно плети.

— А давайте я их вам просто отдам? Тогда мы в расчёте? — Рита обернулась и отдёрнула занавеску, чуть не столкнувшись с Михаилом. Её лицо горело, но уже не от стыда, а от желания швырнуть ему деньги в лицо и навсегда забыть об этой истории. Взять бы их ещё где-то!

Девушка почти бегом дошла до шкафа-купе и отодвинула створку, выхватив с нижней полки дорожную сумку. Дрожащими руками раскрыла её и вытащила небольшую шкатулку.

— Это всё, что у меня есть, — выдохнула девушка и бросила её на диван, совершенно не заботясь о том, что её содержимое рассыплется. Серьги с бриллиантами, рубинами, изумрудное кольцо и так, пара не слишком ценных колье. Не слишком шикарно для жены обеспеченного адвоката. Не говорить же, что часть она уже продала для того, чтобы начать новую жизнь. Пусть возьмёт, что осталось, и убирается!

В горле стоял ком, щёки горели в огне, но Рита гордо вскинула голову и посмотрела в лицо Михаила, в холодных светлых глазах которого полыхала ярость.

— Вот, значит, как! — фыркнул он, больно перехватив Риту за запястье так, что девушка подалась вперёд, чувствуя, как полы халата распахнулись, словно двери кукольного домика, в котором принцесса ожидала принца. — Решила играть в оскорблённую добродетель?

«Глупое сравнение!» — подумала она и сглотнула вязкую слюну. Неужели, ударит?

— Сделаем так: я говорю, что ты и впрямь ни при чём, а ты отработаешь моё время, — слова Михаила, как ни странно, вызвали истому, разлившуюся внизу живота горячей волной. А страх совсем ушёл, будто и не было прежнего разговора на повышенных тонах. Несмотря на серьёзный вид Михаила, последние слова он произнёс спокойно, почти ласково: — Будешь хорошо себя вести, за месяц управишься.

Рита успела только кивнуть, закусив нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть, когда Михаил провёл рукой по её шее. Бретельки сорочки соскользнули с худеньких плеч, шёлк с тихим шелестом упал к ногам.

Дальнейшее происходило как в прошлый раз. Те же горящие прикосновения, от которых девушка таяла, словно мороженое под яркими лучами солнца. Только на этот раз они были более резкими, властными и сильными, не допускающими и тени сопротивления.

В губы он её тоже не целовал. Рита хотела было дотронуться до него, расстегнуть рубашку, но мужчина снова перехватил её запястье, одарив взглядом, в котором читалась чуть ли ненависть.

«Теперь он скажет, что ненавидит меня», — в дурмане желания подумала Рита. Какая-то часть внутри неё недоумевала, откуда такое влечение к постороннему мужчине, но Рита отмахнулась от доводов рассудка. Сейчас это не имело значения, только пульсирующий внизу живота ком вызывал сладкую истому, требующую ещё большей боли.

«Всё равно. Пусть думает, что хочет», — мысли мешались и путались, Рита тонула в собственном нетерпении и лишь выполняла всё, что от неё требовалось.

Михаил резко повернул её к себе спиной и заставил встать коленями на диван, опиршись о спинку. Девушка прогнулась и еле слышно застонала, когда мужская рука сжала её ягодицу и спустила с бёдер ажурные трусики.

Рита боялась лишь одного: что сейчас он уйдет, оставив её неудовлетворённой. Но этого не произошло. Довольно хмыкнув, коснувшись её влажных от желания чресл, он отстранился, только для того, чтобы через мгновения ворваться в неё именно с той силой, о которой Рита грезила каждую ночь после первого раза. Сдерживаться и пытаться сохранить обиженный вид она больше не считала нужным. В конце концов, она заслужила хорошую разрядку, которую не чувствовала многие годы с Борисом.

Михаил двигался с нарастающей силой, крепко держась руками за её талию, а Рита только подмахивала в такт и текла ещё больше, совершенно не стесняясь собственных соков, хлюпающих в лоне и стекающих по бёдрам. Дикая скачка, как назвала она этот секс про себя, закончилась слишком скоро.

Рита успела получить желаемый оргазм, ком внизу живота лопнул, разлившись по всему телу горячей волной, смывшей, как цунами, все беды и тяготы последних дней. Девушка предчувствовала уже вторую подобную волну, но на пике яростных движений навстречу друг другу Михаил излился в неё обжигающим всё естество семенем и спустя пару мгновений, за которые Рита разучилась дышать, оставил её, вызвав стон разочарования.

«Ещё, ещё», — кричало разгорячённое древним танцем тело. Разум медленно, но верно брал власть над ним, напоминая, что любовник сейчас покинет её и, возможно, не вернётся. Или вернётся, и она станет тряпкой у его ног, лишь бы всё повторилось вновь.

— Я позвоню, когда надумаю прийти снова, — по-деловому спокойно произнёс Михаил, застёгивая ремень на брюках. Рита сидела на диване, не стесняясь своей наготы, и снизу вверх затуманенным взглядом смотрела на него. На мгновенье ей показалось, что мужчина заколебался, не поцеловать ли девушку, но, так и не решившись, вышел прочь. Через минуту входная дверь громко стукнула, и в квартире воцарилась тишина.

Следующие дни для Риты были одними из самых лёгких и светлых. Девушке казалось, что раньше она и не жила по-настоящему, а спала, будто красавица из детской сказки. И разбудил её вовсе не поцелуй или прекрасный принц.

Михаилу, как ни странно, девушка была благодарна, ведь не встреть она этого грубияна и властного мерзавца, желающего испортить ей жизнь, так бы и решилась уйти от мужа. Скорее всего, терпела бы ещё пару лет, а потом ещё пару, оставаясь в сером, замкнутом мирке, где нет места любви, желаниям и действиям.

«Почему я со всем мирилась раньше?» — спрашивала себя Рита и ясно понимала, каков ответ: потому что не видела смысла что-то менять, если впереди череда беспросветного дождя. Не было сил. Рита находилась в коконе, как куколка бабочки, из которого её выдернул неслучайный любовник.

Михаил пока больше не объявлялся, и Рита ловила себя на мысли, что скучает по нему. По его рукам и грубым прикосновениям. Девушка гнала от себя подобные мысли, не желая привязываться к тому, кто, возможно, больше никогда не займётся с ней сексом.

«Ты в это и сама не веришь», — довольно мурлыкало женское эго. И Рита, готовила ли еду, мыла ли обувь или доставала бельё из стиральной машины, довольно жмурилась, а на лице появлялась глупая улыбка.

Жизнь и вправду потихоньку налаживалась. Девушка посвятила пару вечеров сайтам фрилансеров и разместила на них резюме, предлагая консультативную юридическую помощь. Конечно, за это платили сущие копейки, на которые нельзя всерьёз рассчитывать как на основной заработок, но всё же начало новой жизни, в которой она не будет зависеть от мужа, было положено.

Вечера Рита старалась проводить дома. Ещё был жив страх, что однажды она столкнётся на улице с Борисом, и тот силой вернёт жену домой. Сюда, в её новую квартиру, он прийти не решится, дабы не разрушить амплуа респектабельного человека, чья репутация не должна пострадать от бытового скандала.

— Хватит уже сидеть! И так полжизни провела сиднем, — ворчала в трубку подруга Маша, предлагая развеяться и обещая, заехать на ней на машине вместе с другом. А после вечеринки в клубе они отвезут Риту обратно и проводят до дверей нового дома.

В конце концов, Рита поддалась на уговоры. Ей и впрямь не мешало бы потанцевать и посидеть в приятной компании за столиком в полутёмном углу. Тем более, Маша обещала респектабельное заведение без всяких там малолеток и неадекватных личностей.

«Только солидные люди», — хихикнула Маша, намекая, что может и Рите там кто-то приглянется.

— Ты права! — посмотрела девушка на своё отражение в оконном стекле, хотя улыбка больше напоминала оскал. — Пора выбираться в свет!

— Ок, тогда до завтра, лады? Ты ведь почти свободна, так что можешь позволить себе лишнее.

— Я больше не хочу загадывать… — попрощалась Рита, прикидывая, что бы надеть на вечер. Чёрное платье — слишком официозно, да и не в ресторан же она идёт! Красное — вообще не её тема. В белом — Рита ощущала себя невестой, девицей на выданье. Нет, с браками покончено! Нежно-голубое? Вот только девочкой из королевства Динь-Динь и нежной фиалкой ей выглядеть совсем не хотелось. Нужно что-то раскованное, но не вульгарное.

В итоге девушка остановилась на удлиненном платье цвета электрик. Оно обнажало плечи и скрывало колени. Босоножки на тонких шпильках подчёркивали изящные щиколотки. Самое то: дерзко и одновременно сдержанно.

Уже перед самым выходом, подкрашивая губы, Рита поймала себя на мысли, что Михаил тоже может быть там. А если они встретятся? Ну и что, собственно? Эта мысль понравилась Рите: секса в общественном туалете у неё ещё никогда не было. Говорят, это будоражит кровь…

— Я чувствую себя авантюристкой! — призналась она подруге, когда компания расположилась за столиком, а Дима, тот самый друг-журналист, что раскопал биографию Михаила, ушёл к бару за коктейлями.

— Тебе не повредит! — отозвалась Маша, откинувшись на подушки кожаного дивана и с интересом скользя взглядом по посетителям

Мужчины были в основном с дамами, Рита отметила про себя, что клуб полупустой, и, видимо, собравшиеся приходили сюда с регулярностью буйволов, тянущихся к реке во время засухи.

— Наверное, я слишком правильная и скучная, — улыбнулась девушка, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за посетителями. Просто так, без всякого плана.

— До недавнего времени я так и думала, — отозвалась подруга, кивнув головой проходящему мимо мужчине, который выглядел лет на пятнадцать её старше. — Но сейчас совсем в этом не уверена.

Когда Маша так высоко поднимала бровь и одаривала Риту загадочным взглядом, подкреплённым выразительным молчанием, последняя понимала, что подруга настроена выведать подробности и не отстанет, пока не добьётся своего.

— У меня появился покровитель, — как бы вскользь бросила Рита ничего не значащую фразу. Всю правду она и не собиралась раскрывать. Если бы ей понадобилось исповедаться, отправилась бы в церковь или к психологу. — Иногда мы с ним спим. Иногда — нет.

И девушка с милой улыбкой посмотрела Маше в глаза.

— Не хочешь рассказывать, и не надо. Я всё равно, узнаю позже, — фыркнула спутница и подмигнула Рите, как заговорщице. — Дима, мы уже покрылись пылью, пока дождались обещанного.

Ухажёр подруги был высок, худощав и носил очки, но настолько разговорчив и ненавязчиво обходителен, что любая дама через пару мнут плотного общения забывала о том, что ещё недавно мечтала о широкоплечем Тарзане.

Вечер удался на славу, и Рите действительно было весело. Дима приносил всё новые коктейли и настоятельно просил их опробовать, уверяя, что те почти как знаменитая Река забвения. После Б-52 и двух Кровавых Мери тревоги и вправду отступили, а прошлое в виде мужа и настоящее в виде любовника странным образом перемешалось, вылившись в дикую потребность в чужих прикосновениях.

В клубе не требовалось много слов, и это было здорово. Тело говорило за тебя: танцуешь ли ты, прижимаясь к партнёру, или кто-то берёт за руку, приглашая продолжить знакомство в более тесной во всех смыслах обстановке.

— Как тебя зовут? — спросил Риту высокий мужчина, чуть коснувшись губами завитка её уха. Девушка смутно помнила, как он пригласил танцевать, и сколько с тех пор прошло времени.

Музыка ненавязчиво томной мелодией лилась в уши, настраивая на романтический лад. В полутьме бара фигуры на танцполе казались призрачными фигурами, возникающими, чтобы тут же потонуть в струящемся дыму. Кожаные диваны и вовсе исчезли, словно Рита с партнёром очутились одни и теперь могли разговаривать на сколь угодно откровенные темы.

— По-разному, — усмехнулась Рита. Ответ пошлый, наводящий на определённые выводы, но когда двое связаны лишь музыкой, льющейся из динамиков посреди полутьмы сомнительного клуба, названия которого девушка специально не стала запоминать, вполне подходящий. — Например… Вика.

— Ну что ж, Вика, тогда и я останусь инкогнито, — горячий шёпот незнакомца второй раз за вечер опалил шею. Везёт ей на незнакомцев! — Вы здесь впервые?

— Вы прекрасно поняли, что да, — Рита улыбнулась, ничуть не заботясь, какое впечатление произведёт на партнёра по танцу и что тот подумает. То, что дама не прочь, ну и что, если это так и есть?! Внизу живота снова напомнил о себе разгорающийся пожар.

Рита чувствовала себя голодным бедняком, раз дорвавшимся до изысканных и не совсем, но сытных блюд, и теперь вожделевшим их снова и снова.

— Вы курите? — спросил незнакомец. Девушка почувствовала, что он хищно ухмыльнулся.

— Нет, но составлю вам компанию на сегодняшний вечер, — Рита не любила намёки и собиралась прояснить ситуацию. Оттолкнёт ли его такая откровенность? Значит, так тому и быть! — Возможно…

Музыка оборвалась, мужчина в дорогом костюме потянул её за руку прочь от сизого дыма и терпкого запаха алкоголя, смешанного с навязчивым цветочным амбре. Свежий воздух ударил в нос прохладой и запахом тины, но вместо того чтобы отрезвить, ещё больше опьянил, обещая свободу от всего наносного и ненастоящего.

Незнакомец оказался типом средних лет с аккуратно подстриженной бородкой а-ля эспаньолка. Он нервно докурил сигарету и раздавил окурок носком чёрного навакшенного ботинка. Дорогого, как заметила Рита, до того как мужчина заключил её в объятия и поцеловал в губы.

Поцелуй был с оттенком пресыщенности и ленивой самонадеянности, чем сразу напомнил девушке о ласках мужа. Руки мужчины сминали платье, оголяя бёдра, и холодный ветер забирался под юбку и в душу.

— Пойдём, сучка, — тоном, не терпящим возражений, сказал партнёр, а Рите вновь послышались интонации Бориса, всегда убеждённого в собственной неотразимости. Муж со временем сам уверовал, что Рита первой набросилась на него, умоляя трахнуть и избавить от надоевшей девственности. Воспоминания о муже и первом сексе, больше похожем на изнасилование, окончательно сбили настрой, желание уступило место брезгливости.

— Нет, не сегодня, — девушка вырвала руку и, почти бегом юркнув в переулок, направилась к главному входу клуба, где стояли свободные такси. Телефон Рита оставила на столике, где ворковали Маша и Дима, но возвращаться и объяснять своё отсутствие, а тем более уход с незнакомцем Рита не собиралась. В кармане платья она предусмотрительно оставила пару банкнот, достаточных чтобы вернуться домой.

Уже расположившись на заднем сиденье, девушка облегчённо выдохнула и пару раз оглянулась, чтобы убедиться, что приключения на сегодня закончились. Она надеялась, что Маша догадается забрать не только телефон, но и пальто из гардеробной.

— Что, слишком навязчивый поклонник? — подмигнул таксист, добродушный парень в серой кепке.

— Похоже на то, — улыбнулась Рита и уставилась в окно, за которым снова стал накрапывать дождь.

Незнакомец выкрикнул вслед Рите пару бранных слов, о смысле которых девушка догадывалась. Она грубо кинула его неудовлетворённым, пообещав лёгкий секс. Мужчина был не виноват в смене её настроения, но и Рита тоже. А даже если виновата, она больше не собиралась извиняться и терпеть, ради того чтобы никто ничего плохого не подумал.

К чёрту их всех! Сначала надо разобраться в себе.

Расплатившись с водителем, Рита проскользнула в парадный и, одёрнув платье, принялась медленно подниматься по лестнице. Нащупала в кармане ключи, и внезапно почувствовала на себе пристальный испытующий взгляд. По телу пробежали мурашки, но Рита не дала страху взять верх и, вскинув подбородок, уставилась на ожидающего её мужчину.

— Где ты так долго ходишь? — насмешливо спросил Михаил, по-прежнему держа руки в карманах. — Да ещё в таком виде!

Глава 9

Рита почти обрадовалась, когда увидела Михаила у своей закрытой двери. Значит, ждал. Интересно, сколько?

— Зачем мне что-то отвечать? — спросила она, пряча улыбку. Раздражение, которое владело ей до этой минуты, схлынуло, словно волна с морского берега, оставив влажные камни, впитавшие жар полуденного солнца, опалившего их когда-то. Жар требовал утоления, будто голод и жажда, а всё остальное — лишь сложные конструкции, возведённые людьми, не более стойкие, чем утренний туман. — Давно ты здесь?

Рита сделала шаг и поднялась на одну ступень выше. Потом ещё на одну. Останавливаться не хотелось. То ли алкогольный коктейль оказался слишком крепким, то ли она просто устала от одиночества, длящегося годами. Как там поётся в песне, “эпоха большой нелюбви”?

— Нет, — с ухмылкой произнёс мужчина, о котором она толком ничего не знала. Но его ухмылка заводила Риту. Впрочем, как и запах, всегда идеально выбритое лицо, чуть прищуренные глаза… Боже, так и тянет коснуться его, упасть на колени, моля о сладком наказании.

«Я напилась», — мрачно подумала Рита, продолжая глупо улыбаться. Михаил начал говорить ей что-то, отрывисто и безразлично, но девушка почему-то была уверена: злится, потому что тоже попал в капкан. А раз они в одной лодке, зачем тянуть и тратить ночь на слова?

— Пойдём ко мне, — произнесла она внезапно и перестала улыбаться. Лишь бы в глазах не промелькнул страх, что он уйдёт и не вернётся. Именно поэтому девушка отвернулась и начала искать в кармане ключи. Собственно, глупо, они при всём желании хозяйки не могли бы там затеряться, а между тем Рита стояла лицом к двери и перебирала их замёрзшими пальцами. В связке ровно два тонких блестящих ключа на посеревшем от времени колечке. Девушка прицепила на связку брелок, синюю собачку, которая мультяшным сердитым колоском гавкала всякий раз, когда нажимаешь на кнопочку на затылке. Рита так и назвала его Гавыч, произнося кличку почти с материнской нежностью. Ведь синяя собака такая же аномалия, как и она сама, неспособная просто весело провести время в клубе с первым встречным!

Михаил, видимо, устав ждать, сердито хмыкнул и забрал у неё связку. Рита отступила в сторону, чтобы освободить место и просто смотрела на руки мужчины, уверенно, по-хозяйски проворачивающие ключ в личинке замка.

Уже через минуту, всё так же не говоря ни слова, он распахнул дверь в тёмную квартиру и дал ей пройти, нетерпеливо подтолкнув в спину. Рита обернулась и хотела было сказать что-то резкое, ставящее наглеца на место. Всё, как учат в женских журналах, пропагандирующих образ успешной и самодостаточной женщины, не нуждающейся в постороннем тепле.

Не успела. «И к лучшему», — промелькнула мысль, до того как Риту крепко прижали к стене. В темноте не существовало имён и сомнений, только желание, которое не стыдно было удовлетворить. Целовать он её не стал, видимо, не считал нужным, мужские руки шарили по телу, сминали одежду, бесцеремонно гладили грудь и будили фантазии, в которых стыдно признаться даже самой себе.

Рита подумала, что дальше прихожей они так и не продвинутся, но ошиблась. Михаил взял её под локоть и подтолкнул в комнату, к тому самом дивану, на котором они в прошлый раз предавались… нет, не любви, скорее инстинкту, заставившему обоих забыть о ссоре и взаимном недоверии. Забавно, их тела договаривались быстрее и проще, чем они сами.

Тем временем, вопреки ожиданиям девушки, Михаил усадил её на диван, а сам отстранился. Недоумевала Рита недолго. Он хотел унизить её, отомстить за ожидание или за отлучку, неважно. Раньше от одной мысли об оральных ласках ей делалось тошно и противно, а сейчас это вызывало лишь интерес. Рита хотела ублажить пришедшего к ней в ночи мужчину, доставить ему удовольствие, почти ничего не требуя взамен, поскольку тело горело, и девушка надеялась, что распаённый Михаил не выдержит и доставит радость и ей.

Рита обхватила рукой мужской орган и мягко, словно крыльями бабочки, начала ласкать его языком. Но вскоре Михаил схватил её за волосы, заставляя двигаться энергичнее, однако она уже и сама вошла во вкус. Пусть считает, что это унижает её, на самом деле сейчас Рита сама владела им, вырвав скупой стон. В прошлой жизни Борис был вполне доволен её умением, хотя иной раз пренебрежительно добавлял, что энтузиазм порой искупает неловкость и отсутствие опыта.

Нынешний опыт, однако, Рите понравился, ощущать под кончиком языка бьющуюся жилку, чувствовать, как стоит замедлиться или выпустить член изо рта, переместившись ниже, хватка мужчины чуть ослабевает, а руки, до этого крепко вцепившиеся в её волосы, принимаются гладить Риту по голове, ласково поощряя продолжить.

Наконец, девушка почувствовала, что он близок к разрядке и нарастила темп, полностью заглатывая член и почти выпуская его, проводя кончиком языка по головке. В очередной раз Михаил крепко прижал её к своему паху, и во рту Риты стало солоно от извергающегося семени.

Она ждала, пока всё закончится, не забывая подаваться навстречу и медленно отстраняться, чтобы доставить партнёру ещё большее наслаждение, и уже хотела было окончательно выпустить член изо рта, чтобы пройти в ванную и выплюнуть семя в раковину. Она всегда так поступала, будучи замужем, но Михаил удержал её, заставив проглотить сперму.

— До капли, — прохрипел он, запрокинув ей голову и смотря в глаза.

Рита мысленно пожала плечами и выполнила приказ. Какая разница, ей это совсем не трудно и не противно, чтобы там ни воображал Михаил. Рита не отводила глаз, а, выполнив требуемое, медленно облизала губы и улыбнулась. Алкогольный дурман потихоньку отпускал её, оставив после себя пересохшее горло и тяжесть в голове и ногах.

— Хорошо, что ты пришёл, — произнесла она, откинувшись на спинку дивана и поджав под себя ноги. Михаил наградил её тяжёлым взглядом, ощутимым даже в полутьме, и направился в ванную. Рита зевнула, потянулась и жадно накинулась на воду, налитую в стакан из графина на туалетном столике. О том, что будет после, девушка старалась не думать.

Шум воды, доносившийся из ванны, действовал успокаивающе. Рита подложила под голову диванную подушку и свернулась калачиком в ожидании Михаила. Решив не включать свет, она лежала, прислушиваясь к окружающим темноту звукам. Вдалеке сердито и коротко просигналил автомобиль, и снова стало тихо.

Что он скажет, когда вернётся? Или оставит разговоры до утра? Рите не хотелось снова ссориться и оправдываться. Они были друг другу никем, и одновременно этот мужчина — единственный во всём мире, кто стал близок, пусть и на краткий миг. Секс перестал быть для Риты тяжкой повинностью, сродни уборке или лечению зубов, и сегодняшняя ночь — яркое тому подтверждение.

«Неплохо бы почистить зубы», — мелькнула ленивая мысль. И Рита погрузилась в сон, сквозь плотную пелену которого, почувствовала, как кто-то накинул на неё плед. И темнота стала абсолютной.

Рита проснулась, когда солнце было уже высоко. Голова болела, во рту словно рассыпалась пустыня. Так всегда говорил отец, когда мама ругала его за слишком насыщенный вечер накануне.

Поваляться бы ещё, да дел много. Рита лежала с закрытыми глазами и прислушивалась. Ушёл ли Михаил? Тишина вокруг говорила именно об этом. Девушка одновременно хотела убедиться и боялась наткнуться на его внимательный взгляд.

О чём им говорить? Любые упрёки прозвучат как фальшивые реплики в провинциальной пьесе. И тем не менее Рите хотелось, чтобы он оказался рядом. Может дуться, злиться или обвинять её во всех грехах, только бы смотрел, как прошлой ночью. Девушка смутно помнила, что именно они говорили друг другу, осталось лишь ощущение того, что всё происходящее правильно и своевременно.

А ведь ещё пару лет назад ей и в голову не могло прийти увлечься мужчиной намного старше. Тринадцать лет разницы и такая сумасшедшая тяга, тоска по его прикосновениям!

Интересно, какой в нём изъян? Почему такой приятный внешне мужчина не был женат? Наверное, из-за характера. Каждый раз, как он сближался с женщиной, сбегал. Рита засмеялась, представив Михаила закомплексованным типом на приёме у психолога. Нет! Таким, как он, с внешностью капитана пиратского судна, больше подойдёт полутёмный бар с сомнительной репутацией, полный красивых и доступных женщин. Прямо, как она сама! А зачем тогда возвращаться к одной из них снова и снова?

Ладно, прятаться всё утро глупо. Рита вздохнула и резко села в кровати, что тут же вызвало новый виток головной боли и удушающую тошноту.

На туалетном столике заботливой рукой (может, её собственной) оставлен стакан ещё прохладной воды. Девушка с жадностью накинулась на питьё, будто оно могло спасти от дрянного самочувствия и разочарования.

В квартире никого больше не было. Нет, можно, конечно, заглянуть в ванную и туалет, но ведь это совсем дно! На что она вообще рассчитывала? Что случайный любовник окажется принцем? Надо быть проще, как говорит Машка, трахнулись и разбежались, жмурясь, как коты на солнце, от удовольствия физической разрядки. В конце концов, не такая уж малость.

Наскоро приняв душ и переодевшись, Рита подошла к окну, взгляд случайно зацепился за аккуратно поставленную на ребро пачку сигарет. Зажигалка, простая, пластиковая, как солдат на плацу охраняла её. Забыл, наверное.

Девушка повертела в руках гладкую пачку, заглянула внутрь и, подцепив ногтем, вытащила короткую сигарету. Задумчиво повертела в руках и хотела было положить обратно, но передумала. Наверное, раз она стала получать удовольствие даже от минета, то и сигареты будут по кайфу.

Пламя вспыхнуло от одного щелчка, Рита подкурила и выпустила изо рта белый дым, не затягиваясь. В горле защипало, девушка закашлялась и, повторив пару раз, потушила сигарету в чашечке кофе, усевшись на широкий подоконник, который так и не успела заставить цветами в горшках одного цвета.

“Ещё успеется, — подумала Рита с глухим разочарованием. — Каждая история имеет начало и конец. Это нормально, и нечего драматизировать".

За окном заморосил дождик, а небо, затянутое тучами свинцово-сизого цвета, стало ещё ниже, грозя свалиться на мокрую, стылую после зимы землю и погрести Риту в её студии под осколками немногочисленной посуды и вытяжкой над плитой. "Всё равно она не работает", — вздохнула девушка и, задёрнув штору, отправилась проверять почту. Пора бы начать и деньги зарабатывать!

Рита была уверенна, что Михаил больше не вернётся.

— Зря ты её щадишь, — пробасил Геннадий Павлович, пряча усмешку в пышных усах. — Но твоё дело, твоя доля! От своего я никогда так просто не отказываюсь. Да и ты всегда был не промах! Что, так хороша?

— Обычная, — скупо ответил Михаил и перевёл разговор в деловое русло.

В кабинете Вирхова он провёл ещё более часа, и обычно проблемы в бизнесе только распаляли азарт. В голове прорабатывались многоходовки, обдумывать которые Беркутов мог целыми часами, развалившись в кожаном кресле, положив ноги на стол и бросая дротики в круг на стене напротив. Или складывая домик из спичек.

Он принял решение отпустить Громову на все четыре стороны. Не из жалости, не от скуки. Ради Вики, которой уже давно не было в живых. Сколько прошло? Восемь лет? Или девять?

Михаил дёрнулся и промазал. Дротик снова воткнулся в дубовую панель. Ну и хрен с ним! Поменяет панель и забудет! Всё равно её больше чем на пару месяцев не хватало.

Меткостью и точностью Беркутов, несмотря на фамилию, похвастаться не мог. Да и не стремился. Его стихия — вести жертву по выбранному пути, смотря как она запутывается в намеченных ловушках, пока он не получит то, что желает. В конце концов, ведь всегда получал!

Нет, не всегда! На этот раз дротик ушёл в молоко. Вике было почти двадцать семь, когда она шагнула из окна. Просто так, без видимых причин. Михаил до сих пор видел в кошмарах её длинные белокурые волосы, перепачканные кровью.

Тот день, много лет назад, был невыносимо ярким и солнечным. Его Вика лежала на асфальте, тонкие руки раскинуты в каком-то неестественном жесте. И кровь. Повсюду кровь, первым побуждением Михаила было вырвать девушку из этой лужи и обнять, сказав, что всё обойдётся.

И ведь почти обошлось! Вика была жизнерадостной, они вместе строили планы, хотели настоящую семью. Да, он был в курсе её наследственности. Какой-то дядя страдал душевным недугом, жил в частном пансионате, или где там живут слегка не от мира сего со справкой?

Михаил никогда больше не испытывал ни к кому такого желания укрыть, защитить, схватить в охапку и не отпускать. Только Вика и эта, Громова будили в нём нечто подобное. И ведь, зараза, они совсем между собой не схожи!

Он ожидал встретить светскую львицу, пресыщенную устоявшимся кругом общения и обиженную изменами мужа или его невниманием. На крайний случай, просто доверчивую дурочку-давалку, которая не может устоять перед харизмой и сильными руками.

И что в итоге? Что за хрень с ним творится?! Михаила так и тянуло обнять её тонкий стан, чтобы отгородить ото всех, а потом насиловать в своё и её удовольствие. Утверждать власть, ставить тавро как на рабыне. И то, что Громова была согласна с текущим положением дел, только распаляло Михаила.

А как она смотрела! Покорно, с поволокой. С какой очаровательной неопытностью и страстью? Такое не подделать самой лучшей шлюхе.

И это проблема. Влипнуть по уши и оказаться щенком, таскающимся на поводке за той, которая шляется не пойми где полночи? Нет, благодарю покорно. Стар он гоняться за девчонками. Пусть живёт как хочет и со свободой своей делает, что хочет!

В глубине души обнажила когти ревность, но Михаил заставил её замолчать. Хватит фигнёй страдать, решено забыть, значит, забыть! Мужчина открыл первую попавшуюся папку и углубился в смету, не забывая царапать карандашом пометки в ежедневнике.

Глава 10

Следующие несколько недель для Риты тянулись очень медленно. На душе скребли кошки, оставляя шрамы на сером покрывале будничных дней.

Погода за окном словно разделяла тоску девушки, лишив петербуржцев поздней весны в зелени листьев и сочных газонов в скверах и парках. Последние дни апреля выдались особенно холодными и промозглыми. Рита, всегда любившая пешие прогулки, находила тысячи предлогов, чтобы пореже выбираться из дома.

За покупками она ходила в ближайший минимаркет, находившийся в двух шагах от нового дома, а на собеседования ездила на машине, стараясь не задерживаться дольше, чем это было необходимо. Фриланс — штука хорошая, только заработка в сети не хватит на приличную жизнь. Пусть в двадцать четыре года начинать карьеру и самонадеянно, но в конце концов, какая разница, сколько ей лет? Важно начать, а потом она разберётся, что к чему!

— Рита, рад тебя видеть! — Этот бас девушка запомнила настолько, что каждый раз, когда Борис обращался к ней, испытывала чувства приговорённого к смерти.

— Не могу сказать того же! — Рита вскользь посмотрела на мужа и попыталась проскользнуть мимо.

В холле офисного здания в самый разгар рабочего дня было столь оживлённо, что повода для волнений, с одной стороны, не имелось, а с другой… Борис не из тех мужчин, которые заговаривают просто так, чтобы выразить восхищение внешним видом кинувшей его жены.

— Да погоди ты! — цепкие пальцы адвоката вцепились в её плечо. Наверняка останется синяк, но сейчас не до мелочей, лишь бы вырваться! — Мы ведь ещё не в разводе, не так ли? Значит, де-юро настоящая семья. Я не дикарь какой-то, дорогая, кислоту в ход не пущу. Давай пообщаемся без посторонних. Здесь, в кафе неподалёку.

Добродушный тон бывшего обмануть Риту не мог. Она сотни раз наблюдала, как муж вёл себя на судебных процессах, как искренне негодовал над тем, над чем ещё вчера в компании друзей смеялся и выставлял единственно верной тактикой.

— А де-факто нет, — отрезала Рита, высвобождаясь. — Я подписала все бумаги и с нетерпением жду, когда получу свидетельство о расторжении брака.

— А с проблемами ты не хочешь так же быстро расквитаться, а, дорогая? — Борис хмыкнул и самодовольно прищурился.

— С какими? — холодно поинтересовалась девушка, надевая на лицо маску вежливого интереса. Актёрствовать она умела не хуже мужа, профессия, так сказать, обязывает.

— С общими, радость моя. Говорят, тебе тоже выставили счёт за то дельце… с Рябининым. Помнишь его? — Борис сдержанно рассмеялся. — Редкостный лопух. Он так и не понял, что Д’Артаньян из него так себе, а друзей в бизнесе не бывает.

— Прости, я спешу, — Рите стало так гадко, будто она стояла перед змеёй, только что отобедавшей заблудшим на её территорию кроликом.

— Или это ты меня слила, сука? — Борис словно приобнял Риту за талию. Так это, должно быть, выглядело со стороны. От его шёпота и парфюма девушку физически затошнило. — Тебя всё равно никуда не возьмут, и не надейся. Приползёшь и будешь умолять, поняла?

Она вырвалась и на тонких шпильках побежала прочь. К выходу, белым прямоугольником, мелькнувшему впереди. Наверное, окружающие подумали, что она не в себе, или случилось что-то из ряда вон выходящее.

И ведь правда, случилось. Начинать с нуля легче, чем расстаться с прошлым, особенно когда это прошлое навязчиво и норовит выпрыгнуть из-за угла, когда его совсем не ждёшь.

Рита, не дав себе времени успокоиться, завела машину и дёрнула в нарушение правил сразу в среднюю полосу, чтобы слиться с потоком и затеряться на улицах. Не будет Борис сейчас её преследовать, он, как питон, обовьёт жертву, отрежет пути отступления, а потом начнёт медленно душить в кольцах. И не потому, что любит, скорее, из-за уязвлённого самолюбия. Его у бывшего через край, хоть ложкой ешь.

— Нет, хватит быть удобной, — сказала Рита в зеркало, стоило только войти и захлопнуть дверь на все замки. А ведь, если подумать, она так и осталось удобной. Михаил может прийти в любой момент, и она ни слова не сказав, раздвинет ноги и будет радоваться встрече как течная сука.

Жаль, нет его номера телефона. Рита позвонила бы и не дрогнувшим голосом спросила любовника: «Придёшь?» Умолять бы не стала, ни к чему. Нет, так она найдёт себе нового. Без обязательств, лишь бы дарить друг другу первобытную радость, скрашивающую тоскливые вечера.

Девушка налила себе маленькую чашку растворимого кофе со сливками и, завернувшись в плед и открыв балконную дверь, уселась напротив. Свежий воздух целовал щёки, прохладными пальцами проводил по шее и норовил проникнуть под юбку, пройтись по внутренней поверхности бёдер и деликатно поглотить то, что между ними.

Это было невероятно приятное ощущение. Закрыть глаза и представить, что сидишь не одна, и сейчас сзади подойдёт и положит ладони на плечи он. Почему-то у идеального его всегда было лицо Михаила.

«Надо бы переспать с ровесником, для сравнения», — подумала Рита и тут же поняла: не хочется. Пока что точно. То ли тому виной образ отца, с которым у девушки были очень тёплые, доверительные отношения, то ли всё испортил поганец Борис, но мужчины старше притягивали её, как лампа светлячка.

И да, Рита так и не смогла отдаться двоим. Не одновременно, такое было для неё неприемлемо, параллельно, так сказать. Ведь, как говорит Маша, надо брать то, что берётся и отдавать то, что приятно отдать.

В этом и проблема. Вспоминая то, что испытывала, когда её грубо тискал незнакомец из клуба, Рита ловила себя на мысле, что представляла на его месте другого. Оттого и грубость оттолкнула. Она напомнила о Борисе.

Кофе остыло и оставляло на языке химический привкус. Рита встала, одёрнула юбку, и захлопнула балконную дверь.

Через пару дней из всех мест, куда отправлялась на собеседование Рита, стали приходить отказы со стандартной формулировкой: мало опыта. Но девушка знала, чьих это рук дело. Она ведь рассчитывала на пару из них, тем более, руководители фирм помнили её отца и обещали помочь. Однако с мёртвыми ссориться гораздо легче, чем с живыми и влиятельными.

Деньги таяли, как и надежды. Рита урезала свой рацион почти вдвое, но оставила деньги на салон красоты. Не из желания нравиться кому-то, исключительно из гордости. Пока ногти накрашены, а волосы ухожены, она спокойна. Всё не так уж плохо.

Можно попросить деньги у матери. Она звонила раз в неделю, даже как-то заехала заценить «хибарку» дочери. Поворчит и поможет, однако при этом придётся выслушивать проповеди и давать обещания, исполнять которые Рита не собиралась.

Мама снова примется за старое: подыщет дочери обеспеченного защитника. Хватит! Один раз Рита уже позволила подложить себя под «надёжного поклонника, не бросившего одинокую девушку в беде».

Значит, придётся заложить украшения. Не сейчас, неделю она протянет. Ну, пару дней точно.

Рита включила ноутбук и принялась исправлять резюме. Плохие времена — дурные возможности. Значит, не получилось из неё юриста и помощника нотариуса, придётся искать место секретаря. Но она выплывет без посторонней помощи.

Выполнив намеченное и зевнув от усталости, Рита потёрла покрасневшие от напряжения глаза и захлопнула крышку ноута. И снова, как гром с ясного неба, раздалась противная электронная трель дверного звонка.

Сон как рукой сняло. Рита летела к входной двери, боясь ошибиться. У самого порога девушка замерла и, переведя дух, встала на цыпочки, чтобы заглянуть в глазок. «И почему он расположен так высоко?» — подумала она и поймала себя на том, что медлит. А вдруг это кто-то другой?

Но, конечно, это был он. В голове пронёсся целый сонм мыслей: не открывать сразу, пусть помучается, открыть и сделать удивлённо-равнодушное лицо. Мол, чему обязана?

Рита отмела все эти глупые игры и, пожалев, что нет времени подойти к зеркалу, щёлкнула замком и открыла.

Михаил прошёл в квартиру с таким видом, словно это было обычным делом. Роль хозяина, вернувшегося с работы, очень шла ему. Рита поймала себя на мысли, что хочет, чтобы так было каждый день: Михаил возвращается, а она встречает на пороге. И тут же стряхнула видение, не имеющее ничего общего с реальностью.

Рита молча закрыла дверь и прошла следом. Девушка решила молчать до последнего, пусть сам выкручивается, объясняет и извиняется.

— У тебя есть выпить? — спросил мужчина, усевшись в её любимое кресло. Он выглядел немного усталым, но в душе Риты не нашлось к нему жалости. Пропал, так зачем вернулся? Напиться негде?

— Извини, не держу дома спиртное, — коротко бросила она, поджав губы.

Дверной косяк больно впивался в кожу плеча, но Рита не хотела менять позы. Пусть видит, что она не собирается делать вид, будто дни ожидания ничего не стоили, и в её дом можно приходить, когда захочешь. Да, они ни о чём не договаривались. И вообще друг другу никто…

— Злишься? — Михаил посмотрел чуть насмешливо и улыбнулся уголками губ. Будто говорил с подростком. — Хочешь, чтобы я ушёл?

Ох, это уже похоже на шантаж. Рита отчаянно желала, чтобы Михаил остался и не смотрел так, будто знает, что сейчас она начнёт умалять.

Девушка собралась и нашла в себе силы:

— Знаешь, не буду скрывать: хочу, чтобы остался. Но я уже была в нездоровой зависимости. Так что, извини, тебе лучше уйти.

«Что я делаю?» — пронеслось в голове, но девушка стойко отмела сомнения и прошла на кухню. Встать спиной и показывать себя тем подростком, которым и представляет её бывший любовник?

Бывший… как одно слово может окрашиваться в разные цвета? Если речь о Борисе, оно светится зелёным, цветом надежды, а если о Михаиле — тёмносерым? Таким, как отчаяние и грусть.

— Свари кофе, — спокойно попросил Михаил, словно они проснулись среди ночи и, решив больше не ложиться, намеревались провести остаток ночи за душевными разговорами. Или заняться любовью, а кофе выпить после…

— С чего ты взял, что он у меня есть? — разговор был какой-то неправильный. Неестественный. Какой к чёрту кофе?!

Рита почувствовала, что Михаил подошёл со спины. Завиток волос на шее поймал его дыхание, по спине пробежали мурашки, а руки, возившееся с туркой и молотым кофе, стали ватными.

Михаил легонько коснулся губами её шеи, и Рита рухнула в омут безрассудства. Всё было как прежде, как в первый раз, за исключением того, что они знали друг друга. Поцелуи жгли кожу, оставляя следы в душе. Ещё пара прикосновений — и она снова закроет на всё глаза. А он снова исчезнет, оставив тоску и череду чёрнобелых будней.

— Прости, я так не могу, — Рита отстранилась и отошла к холодильнику, будто тот мог спасти от этого важного разговора.

— Разве ты этого сама не хочешь? — Михаил снова сделал шаг навстречу. Только его было недостаточно.

— Хочу, — Рита облизала пересохшие губы и судорожно вздохнула. Как объяснить необъяснимое? То, что как считала девушка, и не требует объяснения. — Прости, это неправильно.

— Почему?

Этого вопроса Рита и опасалась.

— Я не могу без надежды, — выпалила она, не раздумывая. — Это не современно и тупо, знаю. Но эти внезапные приходы и уходы… Они сводят с ума!

О Боже, что она говорит! Какое право имеет ставить ему рамки?! Однако по-другому Рита не хотела. И поняла это только сейчас, когда мужчина, её мужчина, пусть и на пару раз, но её, стоял так близко и внимательно слушал, глядя в глаза.

«Сейчас он уйдёт», — обречённо подумала она, и душу иголкой царапнул страх.

— Я понимаю, что между нами не может быть ничего… настоящего, — слова рождались в муках, напоминая бессвязные отрывки из любовного романа, читанного давно, ещё когда Рита думала, что вообще не умеет чувствовать. — Я не виновата в тех грехах, в которых меня обвиняют, но доказательств у меня нет. Ничего нет, кроме… Словом, я так не могу.

— Ты хочешь, чтобы я остался? — слова Михаила прозвучали неожиданно и сухо. Будто он снова пробовал заключить сделку.

— Хочу, — Рита дерзко вскинула голову и попыталась улыбнуться. Наверняка получилось жалко, но плевать. Пусть остаётся и ласкает её тело так, как ей хочется. До головокружительной слабости и боли внизу живота.

— Ты тоже сводишь меня с ума, — на этот раз сказанное не походило на насмешку. На лице Михаила промелькнула злость, приправленная желанием. Оно светилось в почти бесцветных глазах партнёра, заставляя подчиняться пирату захватившему чужое. Он был в своём праве, а женщине на захваченном судне оставалось только молить о пощаде, зная, что её честь скоро будет жестоко отнята.

В данном случае речь шла о принципах. Хотела начать жить с нуля и самой диктовать правила? Не судьба, твоя роль — подчиняться.

Рита, словно завороженная, подошла ближе. Мужчина подсадил её на кухонный стол и опрокинул навзничь. И снова он был груб, но ровно настолько, насколько она хотела. Шёлковые завязки распластанного под горячим телом халата свисали со стола, как обрывки паруса, прикосновения грозили оставить синяки на внутренней поверхности бёдер, но Рите не было больно. «Ещё», — шептала она, подаваясь вперёд.

— Может, тебе довольно? — хриплый голос заставлял дрожать от предвкушения.

Рита поднялась на локтях и, прикусив губу, произнесла громко и чётко. Не как просьбу, как приказ:

— Трахни меня сейчас же! Немедленно!

— Или что?

А вот это уже вызов! Что ж, будь по-твоему, мой пират!

Вместо ответа, Рита соскользнула со стола и опустилась на колени, расстёгивая ремень его джинсов. Михаил погладил её по голове и ухмыльнулся:

— Хочешь повторить, детка? Я не против.

— Я против, — прошептала она и, не дав мужчине слова, накрыла его член своим ртом. В этот раз всё будет быстрее. Рита облизала головку и снова заглотила до основания. Михаил застонал, попытался заставить её двигаться быстрее, но она снова замедлялась, пока вдруг, чувствуя, что он уже разгорячён достаточно, отстранилась и отползла к стене, бесстыдно расставив ноги.

Ажурные трусики соскользнули с бёдер, и, продолжая смотреть на мужчину, стоявшего со спущенными штанами и возбуждённым мужским органом, девушка дотронулась до набухшей горошины между ног, после чего, застонав, принялась ласкать себя. Пальцы тонули в соках, то погружаясь настолько глубоко, насколько она того хотела, то выныривали из лона, растирая горячую влагу по внутренней поверхности бёдер.

Притворяться больше не требовалось. Рита запрокинула голову, ничуть не стыдясь зрителя. Напротив, смотрящий на неё Михаил возбуждал ещё больше, заставляя влагалище сокращаться от подступавшего оргазма.

— Маленькая шлюха. — Ругательство подстегнуло её, и тело задрожало, а внизу живота появился знакомый ком, предвещающий разрядку. Девушка закатила глаза, но кончить ей не дали. Мужчина схватил за волосы и, прижав к полу, резко вошёл.

Первая волна настигла Риту сразу, отбросив на острые скалы, царапавшие спину. Холодный пол, поваленные стулья, поцелуи-укусы — именно то, что нужно после тоски одиночества и глубинного страха навсегда потерять то хрупкое, что рождалось в душе, стоило Рите взглянуть на любовника.

Они были похожи на противников, борющихся на ринге. То один оказывался сверху, то другой, Рта уже не помнила, сколько прошло времени, прежде чем обессиленные, уставшие от наслаждения тела прибило к спокойному берегу разума.

А потом он поцеловал её. Нежно дотронулся до опухших губ и выпил дыхание, гладя по голове и обнажённой груди. Соски под его ласкающими пальцами снова затвердели, но Рита понимала, что им обоим нужно перемирие.

Заснули они в объятиях друг друга. Михаил покусывал ухо девушки и шептал милые, совсем не пошлые глупости, а Рита устало улыбалась и крепче прижималась к его сильному телу, моля о том, чтобы мужчина не исчез утром.

Михаил остался. Утренний секс походил на супружеский. Нежный, сонный, никаких излишеств или африканских страстей.

— Мне так нравится, когда ты в меня кончаешь, — прошептала Рита, когда всё закончилось.

— Ты удивительная, — Михаил прижал её к себе, и оба затихли, наслаждаясь отведёнными им часами.

И всё же время истекло. Рита видела, как он одевается, и всё пряталась под одеялом, боясь спросить: вернёшься ли?

— Встретимся, — наигранно бодро произнёс мужчина, наклоняясь, чтобы поцеловать её. Поставить последнее клеймо, запечатать сосуд до следующего раза. Или попрощаться.

— До полуночи, — вздохнула Рита, спустив босые ноги на пол.

— Почему до полуночи? — Михаил обернулся на пороге и удивлённо уставился на неё.

— Потому что в полночь карета превратится в тыкву, а принцесса снова станет Золушкой, — ответила Рита, стараясь улыбаться, но стоило хлопнуть входной двери, как девушка снова свернулась калачиком под одеялом и заплакала. Увы, жизнь не сказка, а Михаил не прекрасный принц. Она видела это по его глазам, любовник снова попытается не вернуться.

Наверное, считает её чужой и лживой. Рита только сейчас поняла, насколько велика её потребность в любви, но разговора о возвышенных чувствах у них не вышло. Будет ли ещё один шанс, или он решит поставить жирную точку в их сумбурных, непонятных обоим отношениях? «Только бы скорее пришёл, — повторяла Рита, как мантру. — Только бы скорее».

Глава 11

Интуиция не подвела Риту, а вот благоразумие наоборот. Михаил пропал на целый месяц. Чтобы не тревожить сердце, успевшее прикипеть к случайному любовнику, девушка развила бурную деятельность: устроилась на работу, развелась, поменяла машину и… забеременела.

— Даже не думала, что так получится, — растерянно сказала Рита, вертя в руках бокал на тонкой ножке. Внутри плескалось мартини со льдом, и девушка никак не могла решить: выпить ли его, как советовала Маша, или оставить нетронутым.

— А стоило бы подумать, — цинично произнесла подруга, сидевшая рядом за столиком в тёмном углу слабоосвещённого бара. — Ну, в конце концов, не трагедия.

— Я только устроилась на работу. И статус матери-одиночки мне ни к чему, — произнесла Рита в пустоту.

Она убеждала себя в этом раз за разом, все последние дни твердя одно и то же. Почти поверила, но внутри шевелилось сомнение. Слабый голос совести шептал, что жизнь внутри уже существует, и отрицать это так же глупо, как и то, что каждый должен иметь шанс. А благоразумие, ну, на то оно и благое, чтобы напоминать о вещах сугубо материальных.

— Рит, ну о чём печалишься? Либо аборт, и здравствуй, будущее, либо надо записывать ребёнка на бывшего муженька. То-то он обрадуется! — прыснула Машка, легкомысленно отмахнувшись от слов Риты о ценности жизни.

— Нет! Он в отместку отберёт его у меня. Пусть не сейчас, но когда-нибудь… Нет уж, этого морального урода я и близко к воспитанию ребенка не подпущу!

— Давай дёрнем по одной и успокоимся! — предложила Маша, смотря на подругу как на тяжелобольную, нуждающуюся в утешении.

— Так мне нельзя.

Во рту пересохло, и на самом деле хотелось выпить. Ощутить на губах сладкий привкус итальянской «дольче вита» и сделать вид, что всё прекрасно.

— Одну можно. Я где-то читала, что хронический стресс гораздо вреднее маленькой рюмочки. Ну, или бокала. Да тут вообще на донышке!

Маша умела успокаивать и уговаривать. Рите хотелось смотреть на мир её глазами: всё просто, если не усложнять. Не можешь позволить себе ребёнка, не можешь предъявить его отцу счёт, что ж, не приводи в этот мир нового человека, который пока ещё набор клеток. Он и боли-то не почувствует.

Рита выпила. Проглотила залпом приторное вино, и на душе сделалось теплее.

— Сообщи отцу ребёнка, — мрачно подытожила Маша, откинувшись на спинку диванчика, и оценивающе посмотрела на подругу.

«Слабо?» — говорил её взгляд.

— Не понимаю, почему он не должен знать?! Ну и что, что вы ни о чём таком не договаривались? Ритка, включи мозги! Не пользовался презиком, так? Не повторял по двадцать раз, что проблемы ему не нужны, верно? Получите — распишитесь!

— Если появится сам, расскажу, — кивнула девушка, уплетая хачапури. Он был таким жирным, что раньше Риту бы от одного вида стошнило. А теперь голод разыгрался до такой степени, что девушке казалось: нет в мире ничего вкуснее. А вот тошноты, на удивление, совсем не было.

— Хочешь, я слух о твоей беременности пущу? Кто-нибудь да объявится.

Рита замотала головой.

— Я пока ничего не решила. Время ещё есть, — улыбнулась она и перевела разговор на другие темы.

***

На самом деле времени было немного. Неопределённость положения тревожила, Рита не любила незавершённых дел. Да и чем меньше срок… Казалось бы, тогда почему тянешь? Нет, она не ждала, что случится чудо, и Михаил одумается, всё осознает и придёт с признанием в любви. А простой заход на секс? Нет, пока нет.

И всё же Рита ловила себя на том, что безумно по нему скучает. По его рукам, крепко обнимающим её за талию, по горьковатому запаху парфюма, смешанному с запахом пота, когда любовники, забыв обо всех условностях и взаимных претензиях, совокуплялись на полу или узком диване. С Михаилом Рита поняла, что её можно не просто поиметь, как это всегда делал Борис, что она сама будет беззастенчиво трахаться и получать от секса удовольствие, которое раньше и не снилось.

Но этим всё не заканчивалось. Рита любила разговоры после. Любовник интересовался её вкусами и рассказывал смешные истории из своего детства. Однажды они даже сходили в кино, усевшись на задний ряд, и весь сеанс целовалось и хихикали как парочка влюблённых подростков. Конечно, этого безумно мало для влюблённости.

И Михаил всегда исчезал, будто перечёркивал, обнулял отношения, низводя их до «случайных встреч». Значит, сам понимал: между ними всё не всерьёз.

О делах они не говорили вовсе, видимо, долг Рита выплатила.

А с вестью о ребёнке, когда девушка уже и не чаяла стать матерью, будни перестали быть серыми, наполнившись будущим. Вечерами, поглощая еду, Рита гадала, какие у ребёнка будут глаза, станет ли он или она улыбаться как отец, хищно и одновременно обезоруживающе. И в то же время понимала, что придёт час выбирать, быть этому или нет. Очень скоро придёт.

Масла в огонь подлил звонок бывшего мужа, который застал её врасплох. Борис холодно осведомился, как дела, предложил встретиться, вспомнить прошлое. А когда Рита наотрез отказалась, сказав, что у них больше нет ничего общего, и обсуждать нечего, Борис без обиняков выдал:

— Возвращайся ко мне! Давай не сразу съедемся, просто повстречаемся для начала. Я за всё плачу, без всяких обязанностей с твоей стороны, — бывший говорил так воодушевлённо, раскладывая по полочкам их счастливое воссоединение, что Рите даже стало его жаль.

— Зачем нам снова встречаться, Борь? Я не изменилась, ты тоже. Четыре года в браке недостаточно? — спросила она, устало глядя на собственное отражение в зеркале. — Мы не подходим друг другу. Да я и не нужна тебе больше.

— Ты меня полностью устраиваешь, — выпалил бывший заранее готовый ответ. — Я скучаю по тебе. Хочешь работать, работай. Домработницу оставлю. Только будь покорной, как раньше. Мы ведь почти не ссорились.

«Потому что я не тратила на тебя силы», — подумала Рита и отрезала:

— Это больше невозможно. Я беременна от другого.

И не дожидаясь оскорблений, которые непременно последуют за признанием, нажала отбой. Перезванивать Борис не стал.

Зато через пару дней девушку в кабинет пригласило начальство.

Босса звали Дмитрий Олегович. Импозантный мужчина чуть за шестьдесят, любимец женщин, он мягко сказал, что вполне доволен результатами работы новой сотрудницы и с радостью предложит по окончании испытательного срока постоянное место:

— Но перед принятием решения, Маргарита Александровна, я хочу кое-что прояснить. До меня дошли слухи, что вы, простите, беременны. Это правда?

В душе Риты что-то оборвалось и ухнуло вниз. Наверное, надежда.

— Да, правда. Я пока не решила, буду ли рожать, — ответила она, чувствуя, что под сочувствующим взглядом босса сейчас расплачется. Шея и щёки горели как в огне.

— Спасибо за честность, — произнёс Дмитрий Олегович, сцепив руки в замок. — Но вы понимаете, что пока не решите эту, кхм, проблему, места для вас не будет.

— Понимаю, — Рита встала на ноги и, пообещав, что сообщит о своём решении через три дня, вышла на улицу.

Хотелось упасть на мокрый от недавнего дождя асфальт и зарыдать в голос. На негнущихся ногах девушка дошла до машины и с силой захлопнула дверцу.

Всё катилось к чёрту! И снова благодаря Борису. В том, что это происки бывшего, Рита не сомневалась. Едва она сказала бывшему, и вот, на тебе: шах и мат!

Руки дрожали до такой степени, что вести машину она не решилась. Пришлось вызвать такси и, запахнувшись в плащ, молча плакать на заднем сидении. Выхода, приемлемого для всех, не существовало.

Уже дома, почти не сомкнув ночью глаз, Рита решилась. Ребёнка не будет. Совсем.

— Вы точно уверены, что хотите сделать аборт? — спросила гинеколог, сдвинув очки на нос. Дама средних лет смотрела на Риту вопросительно и с жалостью. — Подумайте ещё, у вас есть неделя. А пока анализы сдайте, они в любом случае пригодятся.

Девушка кивнула и, смяв направление, вышла в коридор, полный цветущих женщин в платьях, подчёркивающих растущие животы. Молодые и в возрасте, они сидели вдоль стены на лавках и креслах, читая журналы «Мой малыш» или шёпотом обсуждали распродажи товаров для новорожденных. Рите казалось, что весь мир превратился в рай для беременных, куда ей вход закрыт.

На свежем воздухе стало легче. Здесь по улицам ходили совершенно обычные люди, спешащие по делам и не имеющие никакого отношения к той привилегированной касте, собиравшейся в стенах женской консультации.

В конце концов, сдать анализы ещё ничего не значит. Надо переступить через себя ещё один раз, и начать строить жизнь по-другому. Больше никаких залётов!

Результаты были уже на следующий день, и, посетив психолога, назначенного женской консультацией, Рита получила направление на аборт, который должен был состояться на следующий день.

Руки так и чесались позвонить Михаилу, но девушка понимала, насколько это глупо. Что она скажет? «Привет! Я завтра иду убивать твоего ребёнка, потому что он тебе не нужен, а мне надо сначала встать на ноги. Не поможешь, кстати, с последним?»

Девушка открыла бутылку текилы, которую подарил ей один из клиентов ещё в ту пору, когда она работала в фирме Бориса. Лайм, дорожка соли и холодная, обжигающая горло жидкость, которая поможет забыть обо всём хотя бы на сегодняшний вечер. Завтра сожалеть будет поздно.

Первая стопка пошла тяжело, вторая легче. Чувство вины отступало, и предстоящее больше не казалось таким ужасным. Рита уже совершила ошибку, выйдя замуж за Бориса, теперь она себя в подобную ловушку не загонит.

Девушка ограничилась тремя стопками и отправилась в душ. Надо пораньше лечь спать, к тому же после выпитого её клонило в сон. Но планам не суждено было сбыться. Механическая трель дверного замка разбудила Риту, стоило только сомкнуть веки. Вначале она подумала, что это сон, но кто-то слишком настойчивый продолжал названивать.

Рита догадывалась, кто это, но не хотела открывать. Зачем возрождать надежду, чтобы потом лишний раз убедиться, что её личный демон-искуситель исчез с рассветом, не оставив даже надежды? А сроки для аборта пройдут — и всё. Она в ловушке!

Сейчас он устанет ждать и уйдёт навсегда. Но и этим надеждам не суждено было сбыться. В замке повернулся ключ, и дверной засов, щёлкнув, отомкнулся. Это былоь уже серьёзно! Что за наглость со стороны Михаила вот так врываться в её дом?! Пусть съёмная квартира принадлежала его сестре, но Рита заплатила за аренду и имела право на уединение.

— Что ты себе позволяешь?! — холодно спросила она, встречая незваного гостя в прихожей, наскоро запахнув тонкий халатик, первым подвернувшийся под руку.

Михаил выглядел усталым и хмурым. Не отвечая на вопрос, он разулся и прошёл в комнату. Рита пожалела, что не убрала бутылку. Ещё подумает, что она спивается или сожалеет. Нет, всё идёт по плану, пусть и со скрипом!

— Зачем пришёл? Я уже спала, — зевая, девушка забралась с ногами в любимое кресло.

— Почему ты не сказала? — Михаил выдернул девушку из её кокона и, крепко держа за плечи, заставил посмотреть в глаза. — Могла хотя бы позвонить.

— Ты тоже мог бы! Да не стал отчего-то! — обида комом застряла в горле, мешая высказать всё, что накипело. — Нет у нас будущего, поэтому и ребёнка не будет.

Всё-таки она сейчас расплачется и будет выглядеть в глазах любовника жалкой брошенкой. А так хотелось быть сильной, самодостаточной и независимой. Нет. Бред! Рите хотелось стать зависимой от Михаила, но по любви, не по соглашению сторон, скреплённому официальной бумагой. Не важно, о браке или об алиментах.

— Будет ребёнок, — с нажимом сказал мужчина и отпустил Риту. — Я не хочу, чтобы ты сделала глупость.

— Я сделала её, когда позволила тебе соблазнить себя в первый раз, — тихо ответила девушка, отвернувшись к окну.

— Разве это была глупость? — Михаил подошёл сзади и аккуратно обнял девушку за талию. — Нам ведь было хорошо вместе, верно?

— Зачем ты пришёл? — шёпотом повторила Рита, закрыв глаза и вдохнув привычный, такой родной аромат мужского парфюма с запахом моря. — Я поверю, а потом ты снова исчезнешь. Я не могу так больше, понимаешь?

Всё-таки заплакала. Мысленно обругала себя, но ничего не могла поделать. Слёзы крупными каплями катились по щекам, а в груди засел кол, мешающий вздохнуть.

— Не плачь, Рита, — Михаил привлёк её к себе, сгрёб в объятия и начал целовать волосы, лицо и губы. — Прости меня, я не мог иначе. Мне надо было время… подумать. Принять тебя и впустить в свою жизнь.

Девушка подумала, что это было самое многословное, что она слышала от любовника. И всё же сомнения грызли душу, мешая отдаться чувствам и броситься с головой в омут новых надежд.

— Это только слова, прости, но я не верю им, — Рита отстранилась и, покрепче запахнувшись в халат, как в броню, села на край дивана. — У меня нет возможности содержать ребёнка. Я с трудом зарабатываю даже на себя.

Последняя фраза прозвучала как крик души. Голос предательски дрогнул, сорвавшись в сиплый стон. И снова эти невесть откуда взявшиеся слёзы!

— Я хочу оставить твоего ребёнка, разве непонятно?! — голос сорвался в крик. — Но не могу себе этого позволить! Ни сейчас, ни через полгода!

— Хватит, успокойся, — Михаил сел рядом и обнял её за плечи. Надо было отстраниться и выгнать его, но Рита не хотела. Пусть всё неправильно, но глоток тепла ей сейчас так необходим!

Слёзы иссякли, Ритой вновь овладевала сонливость. Девушка склонила голову на плечо Михаила и закрыла глаза. Моля о том, чтобы всё это не оказалось сном.

— Выходи за меня, — произнёс он тихо, целуя Риту в макушку.

— Нет, не выйду, — в том же тоне ответила девушка, открыв глаза, но тело не слушалось, а сон снова исподволь овладевал ей. — Это не взаправду.

Уже заснув, Рита почувствовала, как Михаил перенёс её на постель и укрыл одеялом. Она хотела попросить мужчину остаться, но не нашла сил. «Пусть всё идёт своим чередом», — подумала девушка и позволила себе ни о чём не думать. И ни о чём не тревожиться.

Рита проснулась поздним утром, когда солнце впервые за долгие дни приветливо заглядывало в окно, подсвечивая оранжевые занавески, словно лампа абажур. Балконная дверь, приоткрытая на проветривание, впускала в комнату свежий, наполненный озоном воздух, который пьянил не хуже вина и вызывал лишь одно желание: быть. Жить здесь и сейчас.

Девушка присела в постели и потянулась, бросив взгляд на пузатый будильник на прикроватной тумбочке, и застыла в недоумении. Десять, мать его, минут одиннадцатого! Как же она умудрилась столько проспать?!

— Есть кто-нибудь? — спросила она наудачу, но по тишине, царившей в квартире, и так было понятно: снова одна. Михаил, так внезапно появившийся вчера вечером, с наступлением утра растворился, словно ночной призрак. Что ж, значит так тому и быть! Процедура, как её обтекаемо называла Рита, назначена на два часа дня.

Настроение отчего-то мгновенно испортилось. Вот она, дурочка, которую жизнь ничему не учит! Как можно всерьёз рассчитывать на внезапно приходящего любовника?!

Рита приняла душ, стараясь думать о посторонних вещах и не разрыдаться. «Так даже лучше, — мысленно утешала она себя. — Разом решу проблему — и всё! А ведь могла бы поверить, а после остаться у разбитого корыта».

Голова немного гудела после вчерашнего хотелось пить. Девушка решила заварить зелёный чай и включить телевизор, а ещё лучше посмотреть какой-нибудь фильм или сериал. Лучше ужастик, только не мелодраму! Прийти зарёванной она себе не позволит, не дева-подросток, залетевшая не пойми от кого!

«Именно что не пойми от кого!» — в сердцах сказала Рита, вытирая полотенцем волосы так, что будь они послабее, часть непременно выпала бы после такого небрежного обращения.

Нет, всё-таки плачет! Рита шмыгнула носом и, не смотря на себя в зеркало, присела на край ванны. Ей так хотелось послать всех к чёрту и с гордо поднятой головой принять все тяготы своего бремени. Вот взять и родить для себя, не слушая истеричные завывания матери, «не готовой становиться бабкой», не обращая внимания на злорадство Бориса, растрезвонившего всем и вся, что бывшая залетела от любовника, поэтому, мол, он её и выгнал. И, главное, независимо от Михаила, которого она теперь точно не подпустит на пушечный выстрел!

Словно в насмешку хлопнула входная дверь. Рита замерла, комкая в руках полотенце, и прислушалась. В прихожей раздались неторопливые шаги, какая-то возня с шуршащими пакетами, и снова шаги. Сердце предательски заколотилось, словно хвост дворовой собаки, увидевшей, что напротив остановился прохожий с намерением погладить. И тут же скрыться прочь, насвистывая привязчивую мелодию.

Ну уж нет! Свою радость она показывать не станет. Рита наскоро умылась и, промокнув лицо, вышла из ванной, решив делать вид, что приход Михаила ей безразличен.

— Что с тобой? Нехорошо? — её мужчина, удивительно свежий и бодрый, набросился на Риту, стоило им столкнуться в комнате, по которой витал ароматный запах свежего кофе и выпечки. Рита сглотнула слюну и только тут поняла, насколько голодна. Зверски!

— Так, по-разному, — улыбнулась девушка, избегая смотреть на Михаила. Вот приспичило ей плакать с самого утра! — Я думала, ты ушёл ещё вчера.

— И поэтому плакала? — тихо, пристально смотря на неё, спросил гость, решивший вдруг показать заботу. Ну уж нет, не привыкла Рита, так нечего и начинать, а то и вправду превратится в брошенную собачонку с затравленным взглядом. Она не такая. Сильная, независимая и, к счастью, разведённая.

— С чего бы мне плакать о том, кто никогда ничего мне не обещал? — девушка решилась и посмотрела с как можно большим недоумением. Показным, конечно, но для него сойдёт. Неужели думал, что она станет убиваться из-за его отсутствия? «Станет», — некстати подсказала совесть, но Рита задвинула её подальше. — Я… Просто не могу свыкнуться с мыслью, что придётся избавиться от ребёнка.

Рита прошла мимо мужчины и забралась с ногами в любимое кресло.

— Я ведь одно время мечтала забеременеть, — добавила она, глядя в окно и снова стараясь не пустить слезу.

Последнее время Рита превратилась в царевну Несмеяну. Поводов, конечно, было предостаточно, но раньше она гордилась тем, что не плачет. Даже когда Борис так грубо взял её в первый раз, почти изнасиловал, и то Рита, памятуя, что должна быть сильной, не позволила себе раскисать.

А тут словно подменили. Или что-то сломали. Вынули важную пружину, и весь механизм грозил разлететься к чертям собачьим!

Снова эти собаки, дались они ей!

Михаил подошёл и молча сел на пол, взяв Риту за руку. Наверное, ей надо было вырвать ладонь, но не хотелось. А с некоторого времени девушка только и мечтала о том, чтобы начать жить по велению души, а не по пресловутому «надо», которое за все последние годы навязло в зубах, как песок.

— Зачем тебе этот ребёнок? — спросила Рита после непродолжительной паузы, когда оба сидели и молчали, думая каждый о своём. Рука так и осталось в ладони Михаила, и девушка подумала, что это хорошо. Так ей спокойнее, как-то по-домашнему уютно.

— Ну, у меня нет детей, а пора бы и подумать, — не размышляя, ответил Михаил. По-деловому, словно речь шла о прибыли или о расширении бизнеса. Риту покоробил его тон.

— Ты можешь завести его с любой другой девушкой, — нахмурившись, произнесла она.

— Конечно, могу, Маргарита, — её имя прозвучало нежно, с какой-то эротической поволокой. — Но раз не завёл, значит, не очень и хотел. А к тебе меня тянет, хотя видит бог, я этого не желал.

— Причём здесь бог, когда это я совсем позабыла о таблетках! — раздражённо ответила Рита и вот теперь попыталась выдернуть ладонь, но мужчина крепко удержал её.

— Значит, хотела забеременеть, — произнёс Михаил, с нажимом выделив слово «хотела».

— Думаешь, я специально? — в горле снова запершило, а в носу защипало. Рита встала, собираясь, выпить наконец, этот чёртов чай! Или на худой конец воду. Сладкую. Говорят, она гасит истерики.

— Нет, успокойся, плакса! — Михаил в два счёта оказался рядом и обнял её так крепко, что, с одной стороны, никак не вырваться, а с другой, — можно простоять так хоть целую вечность. — Я рад, что так получилось. Правда.

— Я тоже, — неожиданно для самой себя произнесла Рита и с удивлением поняла, что сказала правду. Конечно, рада!

— Пойдём, я тебе кофе и булочки принёс. Здесь недалеко «Шоколадница». Подумал, все женщины любят сладкое. А ты уже решила, что я просто сбежал?

Михаил галантно, словно рыцарь из дамских романов, за руку провёл Риту на кухню, пододвинув барный стул. Усадил и обнял сзади, поцеловав в шею.

— Решила, — не оправдываясь, выдала Рита, закусив губу, чтобы не потерять связь с реальностью. И спросила то, что давно вертелось на языке: — Как ты узнал о ребенке?

Вот и всё. Сказка разрушилась, мужчина отпустил её и встал напротив, пододвинув к Рите тёплый кофе и начав нарезать булочки.

— Просто. Твой муж рассказал моему дяде о том, что «бывшая» пыталась обобрать его до нитки и даже навязать нагулянного ребёнка. — Нож, намазывающий масло, резко скользнул плашмя, чуть не порезав Михаилу руку, но в этот раз обошлось. — Вообще, он занятный тип, скользкий как угорь. И всё-таки треть фирмы потерял.

— Он предлагал мне вернуться, — для чего-то сказала Рита, продолжая наблюдать, как ловко Михаил готовит завтрак. Так, что ей захотелось есть, даже с его рук. — Я отказала. И о ребёнке объявила.

— Что-то такое я и подозревал, — Михаил отодвинул тарелку с булочками и взглянул на Риту через кухонный стол: — Вчерашнее предложение в силе. Выходи за меня замуж. Ребёнку нужна полная семья.

— Нет. Ему нужна семья, а мы не она. Мы любовники.

Рита смотрела на стол и думала, что всё могло быть иначе. Они могли встретиться в парке, пройти период ухаживаний, Рита бы смущённо принимала букеты из первых подснежников и аристократок-роз. В той жизни были бы кафе и держание за руки в такси, но всё с самого начала пошло не по правилам.

— И твой дядя будет от этого брака не в восторге, — добавила она, вспоминая Геннадия Павловича.

За добродушной внешностью милого толстяка скрывалась жёсткая и проницательная натура. Он ведь знал, что племянник соблазнил жену партнёра, а встретил Риту в холле гостиницы так, будто проходил мимо. Наверняка посмеивался в душе над растерянной распутницей. Нет, такой не допустит брака между ней и племянником. А бодаться Рита устала. Как и слушать насмешки.

— Я сам принимаю решения, достаточно взрослый мальчик, — Михаил перехватил руку Риты над столом и удержал её. — И у нас будет время стать семьёй. Будет, обещаю.

— Посмотрим. У меня уже был брак по договорённости. Больше не надо, — уклончиво сказала Рита. — А теперь дай мне поесть. Или ты принёс всё, чтобы я захлебнулась слюной?

Глава 12

Дни бежали за днями. Рита встала на учёт по беременности и старалась уделять внимание только своему здоровью, не пуская в сердце переживаний об их с Михаилом отношениях.

Мужчина был вежлив, заботлив и щедр. Он даже пытался уговорить мать своего будущего ребёнка бросить работу и жить полностью на его обеспечении. Но Рита твёрдо стояла на своём и перезаключила трудовой договор ещё на месяц, убедив шефа, что неприятностей в виде больничных, с её стороны не будет.

А деньги пригодятся. Девушка тайком откладывала их, включая те, что давал Михаил, памятуя о том, что он может исчезнуть в любой момент. И всё-таки радовалась, что отец ребёнка был рядом, что сам настоял на обязательствах перед маленьким, ещё не появившимся на свет человеком, оформил вклад на её имя и перевёл туда сумму, которой должно было хватить по крайней мере на три месяца безбедного существования.

— Я нашёл тебе другую квартиру, — сказал он в один из дней, придя вечером с огромными коробками. Наверное, решил, что она тут же броситься паковать вещи.

— Зачем?

Рита искренне недоумевала. Она уже худо-бедно обжилась в этой студии, привыкла любоваться на квадратный внутренний дворик, попивая на балконе ароматный зеленый чай с мелиссой. И месторасположение, близкое к тем маршрутам, которыми они ходили гулять с отцом, девушку вполне устраивало.

— Потому что моя сестра сдаёт студию, чтобы получать деньги, а брать их с племянника и его матери не станет, — безапелляционно ответил Михаил. — Кстати, Дашка пока не знает, что мы теперь пара.

— Мы пока и не пара, — Рита выдержала взгляд мужчины и добавила: — Ты серьёзно решил взять меня замуж? Даже толком не зная?

— Я навёл справки, — Михаил ногой отодвинул коробки и подошёл ближе. Провёл рукой по щеке, отчего Риту снова бросило в жар, и двумя пальцами приподнял подбородок девушки, заставив посмотреть в глаза: — Скажи, ты вышла за Строгина только из-за денег? Вы ведь с ним, как свинья и газель.

— Из-за долгов отца, — Рита поёжилась. Промозглой сыростью повеяло то ли от балконной двери, приоткрытой до прихода Михаила, то ли от воспоминаний о том насилии, что пришлось сделать над собой.

— Я слышал об этом, — Михаил поцеловал Риту в лоб и обнял.

— И не спрашивай, почему не развелась. По многим причинам, — Риту прорвало. Ей хотелось выговориться, излить душу тому, кто внимательно выслушает не из праздного любопытства. Хотелось верить, что этому мужчине, бережно сжимавшему её в объятиях, не всё равно. Только бы не думал, что она приспособленка, способная ради денег вытерпеть любое унижение! — Я была молодой и глупой. Строила планы, как вернуть хотя бы половину фирмы отца. Понимаю, наивно. Но надо было поддерживать маму. Она так плакала и уговаривала потерпеть. А Борис заставил меня подписать брачный договор, по которому, разведись я раньше, чем через четыре года, не получу ничего. Я думала, потерплю, зато отвоюю хоть часть фирмы отца. Понимаешь, это очень важно для меня. Было важно.

Рита почувствовала, как по щекам бегут слёзы, и уткнулась в свитер Михаила, как в надёжный оплот, жилетку или сочувствующее плечо. И ведь прекрасно понимала, что потёки туши не красят свитер из светлой шерсти, но ничего не могла поделать. Или не хотела.

И он не хотел. Поцелуй, вначале мягкий, как бы спрашивающий разрешения, деликатный, уже через полминуты перерос в другой: осмелевший, дерзкий. В котором её мужчина был хозяином положения, не допускающим ослушания. Рита потянулась к любовнику и, прогнувшись в спине, погладила его по плечам, спине, провела по колючему ёжику волос.

— А тебе можно? — задыхаясь от поцелуя, спросил Михаил, и она кивнула. Можно, может, даже нужно ощутить себя желанной и хрупкой, зависящей от любовных объятий и томных вздохов, как от наркотика, дарящего эйфорию и отставляющего сладость на кончике языка.

Михаил был нежен, деликатен, но Рите этого казалось мало. Она хотела возбудить его, подразнить, наказать за долгое отсутствие.

— Я буду сверху, — произнесла она и прикусила его нижнюю губу. Мужчина засмеялся и перевернулся на спину, продолжая одной рукой обнимать Риту за талию. Одежды на них обоих давно не было, девушка даже не помнила, как быстро они так быстро избавились от неё, зато теперь горьковатый запах мужского парфюма, смешанный с нежно-фруктовым женским ароматом, будоражил фантазию ещё сильнее. Читай на Книгоед.нет

Рита, повернулась к мужчине и облизала, как кошка сметану, его шею и грудь, пропустила между губ бусинки сосков и провела ладонями по его крепким плечам, ощущая под пальцами, как мускулы играют под кожей.

— Ну, иди же сюда, — шептал Михаил, попытавшись ускорить прелюдию. — Я соскучился, Рита. Сама видишь.

Она видела и ощущала под пальцами мужской орган, готовый проникнуть в неё, и сама жаждала этого. Рита аккуратно опустилась на член, чтобы полнее прочувствовать его, ощутить в себе крепкий стояк и сорвать с губ любовника стон нетерпения. Да, сегодня она главная, а мужчина её раб.

Рита начала медленно двигаться, ощущая себя наездницей на ретивом жеребце, но вскоре нарастила темп, ловя всем существом содрогания чужой плоти внутри лона. Боли не было, сладость от принятия в себя любимого осталась, ощущения стали не столь яркими, но более насыщенными, а волна удовольствия смыла девушку на берег нежности гораздо быстрее, чем раньше.

Михаил, державший Риту за талию, крепче прижал девушку к себе и излился в неё горячим семенем, шепча нежности, на грани грубости.

— Как бы я хотел трахать тебя каждый день, — усмехнулся он, обнимая Риту со спины. Девушка лежала на его руке и ощущала себя мартовской кошкой, добившейся, наконец, своего.

— Кто мешает? — промурлыкала она, потеревшись о его руку.

— Лишь бы не переусердствовать, — мужчина напустил на себя строгий вид и, поцеловав Риту в завиток уха, сказал: — Ты напоминаешь мне ту, кого я когда-то любил. Или думал, что любил. Только не обижайся, я хочу быть честен. И чтобы ты поняла, почему так сложно остаться.

Михаил поглпдил Риту по плечу, скользнув ладонью к талии и округлостям бёдер, и продолжил, словно размышлял вслух:

— Её звали Вика, и у неё, как у тебя, был совершенно сводящий с ума взгляд. Я любил её когда-то. Из-за неё и не женился. А теперь прошлое кажется ненастоящим. Тренировкой, да простит меня покойная, перед встречей с тобой.

— Встретимся до полуночи, — почему-то пришло Рите на ум. Стоило любовнику сказать о другой, как внутри заколыхалась ревность, но услышав, что соперница умерла, девушке даже стало жаль её. И потом, это случилось так давно.

Они говорили и не уставали от разговоров. Не о будущем, которое пока обоим представлялось туманным и неясным, только ребёнок в нём был настоящим. И Рите хотелось смеяться и плакать, она призналась Михаилу, что пока не понимает, как это, носить ребёнка.

— Я не чувствую его пока. Даже тошноты нет, — сказала она, глядя в потолок и счастливо вздохнув. — Всё-таки так хорошо, что он есть.

— Что мы все есть, — добавил Михаил и погладил Риту по впалому животу. — Завтра начинаем собирать твои вещи.

— Куда же мне надо переезжать? — спросила Рита, нахмурившись. И снова он за своё. Девушка твёрдо решила: станет предлагать окраину, она не согласится. И от женской консультации далеко. — К тебе не поеду, уж прости.

— Не веришь? — В этом вопросе Рите слышалась затаённая обида и одновременно понимание, что сейчас лучше не давить.

— Как-то ты больно активен. А раньше почти со мной не говорил. Что поменялось? Только ребёнок?

В этом и была заключена для Риты вся горечь ситуации. Не будь ребёнка, Михаил бы и дальше просто заходил для секса. И со временем ему бы это надоело.

— Я долго думал над твоими словами. Помнишь? «Встретимся до полуночи?» — мужчина произнёс это с горечью, словно бросал самому себе обвинение и тут же вносил в дело смягчающие обстоятельства: — В полночь карета превращается в тыкву, а Золушка перестаёт быть принцессой. Но ведь это один и тот же человек! Золушка — её истинное обличье, а не приукрашенное нарядами и причёской. Словом, я уже запутался, что хотел сказать. Наверное, что мне не нужна напомаженная принцесса, она мне совсем неинтересна. А ты такая хрупкая и сильная, Маргарита!

— Не уверена, что сильная, — Рита присела на постели и обняла себя за ноги, съёжившись, будто хотела превратиться в невидимое перо от подушки и исчезнуть из поля зрения мужчин. Обнажённая и ранимая. Подходи и коли в любое место. Всё больно.

А если тебя не видят, о и причинять боль некому.

— Я уверен. Не спилась, не опошлилась, а ведь могла бы. Он не мог иметь детей, верно? — мужчина обнял её и прошептал на ухо: — У нас с тобой всё будет по-другому. Всё. Вот мы и встретились. После полуночи.

Рита всё-таки дала убедить себя. Несколько дней тянула, потом начала медленно собирать вещи, оправдываясь занятостью на работе.

И всё же этот момент настал. Девушка последний раз оглянулась на покидаемую, опустевшую и ставшую безликой студию и вздохнула. Два с половиной месяца, что она прожила здесь, стали неким этапом, вехой, красной нитью отделившей её прошлую жизнь. Или какого там цвета страсть и измена?

— Переживаешь, что не уживёмся? — спросил Михаил, ожидая её в дверях с коробкой наперевес. — Волнение — это нормально. Я тоже немного волнуюсь.

И обаятельно улыбнулся. Так, как умел он один: с усталой обречённостью, говорящей «ничего, прорвёмся».

— Ты раньше жил с кем-нибудь? — Рита решилась на разговор, когда они уж сели в машину.

Вроде бы деваться некуда и поворачивать назад глупо, но хотелось внести ясность в вещи, которые стеснялась затрагивать в разговорах. Ну не было ещё в жизни Риты такой ситуации! Расскажи ей кто год назад, что придётся беременной съезжаться с отцом ребёнка, о котором тот узнал только пару недель назад, она бы рассмеялась. Или заплакала от жалости к незадачливой девице, думающей тем, что между ног, а не головой.

— Было дело, — ответил Михаил и пожал плечами. — Пару-тройку раз пытался, как говорят, построить семью. По разным причинам не срослось. Никто в этом не виноват.

— С его ты взял, что у нас что-то выйдет? — спросила Рита, отвернувшись к окну и глядя на спешащих в разгар рабочего вторника людей. В деловых костюмах или в джинсах, с папками подмышками. На студентов, небольшими группами собирающихся в парках и на мостах. Следить за реакцией мужчины было страшно. Она понимала, что мнительна: нафантазирует, что любовник приносит себя в жертву, а потом фиг из головы выбьешь!

— Ни с чего. Меня к тебе тянет, не только физически. Ты постоянно будешь спрашивать об этом?

— Не злись, я… Всё кажется, что я заставляю тебя, — Пальцы теребили ручки сумки, Риту кинуло в жар, что в последнее время случалось довольно часто.

— Конечно, нет, — твёрдо ответил Михаил и, кинув на неё обеспокоенный взгляд, притормозил у обочины, врубив аварийку. — Тебе нехорошо? Давай выйдем, постоим.

— Нет, — Рита сжала руку мужчины и улыбнулась. — Всё в порядке, я просто не хочу постоянно переезжать, пойми меня тоже.

— И не придётся. Я вас никуда не отпущу.

На этот раз Михаил был совершенно серьёзен и посмотрел так, что девушке захотелось отдаться ему прямо здесь. Или на заднем сидении. И больше ни о чём не спрашивать.

Около трёх месяцев они прожили душа в душу, чему сама Рита несказанно удивлялась. Нет, ссоры случались, иногда дело доходило до того, что Михаил хлопал дверью и уходил проветриться, но всегда возвращался, и мир восстанавливался. Быт наладился, и девушка поразилась, как это оказывается здорово — иметь собственный очаг и хлопотать возле него, поддерживая огонь благоденствия и уюта. Не для себя и не потому, что так положено, а потому что чувствуешь в этом потребность души, наконец, переставшей стонать о нехватке любви.

Родственники Михаила приняли Риту благосклонно. Конечно, Геннадий Павлович встречаться отказался наотрез, зато Дарья, та самая, которая сдала девушке студию, обрадовалась, как ребёнок, и обняла обоих, пожелав брату скорее оказаться окольцованным.

— Мы пока не решили, — смущённо произнесла Рита, когда их маленькая семья устроилась за кухонным столом. — Всё так быстро произошло.

— И что? Надо обязательно прожить двадцать лет. а до этого встречаться семь? Мы в двадцать первом веке живём. И скоро у меня появится племянница, так что самое время, — Дарья интеллигентно улыбнулась обоим. — Кстати, почему вы мне сразу не сказали, что знакомы? Я ещё думала тогда, что Мишка на меня рассердился!

— Это будет мальчик, — Михаил перевёл разговор на то, что волновало его больше всего. Он не был против дочери, но настаивал, что имя надо выбирать мужское. Например, Олег.

А Рита помалкивала, уверенная в обратном. Как ни странно, мать поддерживала её в этом. Впервые с родительницей было полное согласие. И будущий зять маму устроил, и беременность дочери, которая «оказалась весьма кстати».

— Вот вижу, что мои уроки не прошли даром, Рита, — счастливо вздохнула будущая бабушка, вмиг смирившаяся с этим фактом. И с видом милостивой императрицы добавила: — Внучка — это прекрасно. И избранник мне твой понравился.

— Ты тоже самое твердила о Борисе, — сухо произнесла дочь, недовольная такой переменой. Мать всегда искала выгоду и считала, что другие поступают также.

— Мне нравятся мужчины, способные обеспечить своей даме безбедное существование. Конечно, нынешний твой избранник еще не проявил себя в полной мере, — и нататуаженная идеальная бровь взметнулась вверх, оставляя в реплике многоточие.

Это означало: «пока не спешит облагодетельствовать лично меня».

— Кстати, Борис больше не звонил?

— Нет. И не позвонит. Я ясно сказала, что беременна от другого, — Риту начинал утомлять это “кафетерный” разговор за чашкой чая, но встать и уйти — значило обидеть маму. Пусть она и со своими тараканами, но ведь по-своему желает ей добра.

— Уверена, что знаешь отца ребёнка? — наклонившись, заговорщицки прошептала мама.

— Да, — выдавила девушка сквозь зубы. — Это не Борис.

— Жаль, можно было стребовать алименты на ребёнка и твоё содержание до трёх лет…

Фантазии матери были для Риты привычны, поэтому она знала, что возражать — всё равно, что доказывать марсианинке, что земное море приносит пользу. Самое безопасное и мудрое — попрощаться, сославшись на неотложные дела. Или дурное самочувствие, что Рита с удовольствием в тот раз и сделала.

Малыш начал шевелиться. Это открытие Рита сделала нечаянно и в самый неподходящий момент. Белый «Лексус» как раз подрезал её справа, а уйти влево не позволял поток других авто. Сердце ойкнуло, и в животе что-то отозвалось странной волной, закончившейся лёгким ударом. Даже не ударом, а толчком. Но рассуждать и бояться было некогда.

Девушка выжала сцепление, машинально глянув в зеркало заднего вида, и уже притормозив, а после, вырулив на свою полосу и отдышавшись, включила рассудок. Нет, возможно, ей просто со страху показалось! В любом случае сейчас она ничего не ощущала.

Вечером Рита с нетерпением ждала с работы Михаила, чтобы поделиться сомнениями или радостью, уж как пойдёт. Больше шевелений не было, но подруга, из тех, что рожала несколько раз, уверила по телефону, что это именно оно. Да и срок, мол, уже подходящий.

Рагу с глазированными овощами стояло на подогреве уже полчаса, а суженый всё не шёл. Рита уже дважды набирала его номер, но «абонент был недоступен». Если подумать, то ничего странного: связь в этой части Питера часто сбоила. А ещё Курортный район! Говорят, престижный.

И вот, наконец, раздался долгожданный звонок. Рита кинула взгляд в зеркало и бросилась открывать. Червячок сомнений вгрызся в душу, но девушка отмахнулась от всяких страхов: мало ли, ключи забыл? Или руки заняты.

Но на пороге стояла Дарья с объёмными пакетами в руках и виновато улыбалась:

— Привет! Я тут продукты тебе привезла, — начало было бодрым, но в груди Риты уже что-то оборвалось.

— А где Миша? — спросила она, пропуская золовку внутрь. — Я не могу до него дозвониться.

«Хоть бы сказала, что он задерживается», — промелькнула мысль, и Дарья, словно услышав её, произнесла:

— Мишка на Кронштадском, там у партнёра что-то случилось. Словом, подробностей не знаю, но они вдвоём куда-то в область мотнулись. А телефон у брата сел.

Говорила Дарья складно, немного волнуясь и смотря прямо в глаза. Это и настораживало. Как будто докладывала заученный урок. А может, просто устала? А тут брат: и тащись к его благоверной через полгорода по пробкам, чтобы та не волновалась и не умерла с голоду.

— Да тут продуктов на неделю, — опешила Рита, разбирая сумки.

— Что сказал, то купила. Деньги не надо, он перевёл. Сказал, тебе напишет, — Даша помогла разложить продукты и начала собираться.

— Напишет? Когда? — вопрос повис без ответа. Странно!

— Останься на ужин. У меня рагу с овощами…Одной столько не съесть, — растерянно предложила Рита, не зная, что и думать.

С одной стороны, вроде всё логично, ну бывает чп, тем более Миша часто задерживался или наоборот, мог приехать нежданно рано. «Проверяю тебя», — как он любил шутить. С другой — всё случилось так внезапно, и телефон сел. Нет, она просто перенервничала и сейчас думает о глупостях. Как беспокойные мамаши, выглядывающие великовозрастных деток, задержавшихся на полчаса с гуляний.

— Нет, прости, мне ещё надо в пару мест заехать, и домой дотащиться, — девушка говорила быстро и посматривала в сторону двери. Рита не решилась её задерживать, но волнение её усилилось.

— Да не переживай ты! Вернётся, никуда не денется, — произнесла Дарья на прощание и скрылась за дверью, махнув рукой.

Рита вернулась на кухню и выключила мультиварку. Есть совсем не хотелось. Телефон Миши по-прежнему молчал, и голос оператора на том конце был ожидаемо равнодушен. Девушка пробовала засесть за договор, который делала по найму, или посмотреть телевизор, но в новостях показывали какие-то ужасы, только усиливающие тревогу. Аварии, покорёженные машины…

Наконец, телефон ожил. Пальцы дрожали, и Рита долго не могла открыть пришедшее сообщение. В том, что оно от Михаила, она не сомневалась.

«Прости, малыш, вынужден уехать по работе. Телефон подзарядился мало, как доберусь до гостиницы, заряжу. Завтра обязательно перезвоню. Со связью всё хреново. Спокойной ночи. Целую».

Тревога немного утихла, Рита перечитала сообщение и, подумав, набрала номер. Абонент был недоступен.

Михаил перезвонил только через день. И голос у него был слегка неадекватный, вроде не пьяный, но какой-то шальной.

— Всё в порядке, вернусь где-то дней через пять. Может, раньше, — проговорила трубка. — У тебя как всё, нормально?

— Да, — протянула Рита, не зная, что сказать. О шевелениях ребёнка, которые стали повторятся с регулярностью раз в два часа, по телефону сообщать не хотелось.

— Ладно, целую. Позвоню завтра. Мне пора, тут на части рвут, — бодрым голосом сказал Михаил и отключился.

Рита вздохнула и попробовала отвлечься на другие дела. Думать о плохом не хотелось, но в голову лезли опасные мысли: может, ему всё надоело? Изображать заботливого мужа и терпеть капризы женщины, даже не согласившейся стать его женой. Да, в последнее время настроение Риты менялось, колонясь в противоположные стороны, в течение одного дня. Она пила витамины, успокоительные, но ничего не помогало.

— Это потому, что твоё положение слишком шатко, — говорила подруга Маша. — Ну в самом деле, кто ты? Беременная сожительница.

— Я уже побывала законной женой, — возражала девушка. — Спасибо. Лучше буду любимой вне закона.

Всё так, но действительно ли любимой? Миша был заботливым. Предупредительным, временами вспыльчивым, но отходчивым, секс с ним доставлял Рите, несмотря на её положение, особое удовольствие, но любил ли её Беркутов? В своей безумной влюблённости Рита не сомневалась. Жизнь походила на сбывшуюся сказку, словно Спящая красавица, наконец, проснулась от поцелуя (и не только) прекрасного принца.

Вечером Рита решилась сама набрать номер Михаила, но в начале в трубке были длинные гудки, а перезвонив через несколько минут, девушка убедилась, что телефон и вовсе был выключен.

Зато Дарья звонила каждый день и интересовалась самочувствием Риты. Когда же та спрашивала о брате, девушка отделывалась общими фразами, а в голосе звучала тревога.

Так продолжалось три дня. Михаил позвонил пару раз, говорил привычным бодрым голосом и обещал, что скоро будет дома, что Риту ожидает приятный сюрприз. Воодушевление партнёра придало девушке сил и немного утихомирило тревогу.

Она отвлекалась только тем, что продолжала делать работу на дому и ко дню приезда любимого приготовила обед, моля небо, чтобы всё стало как прежде. Стрелка часов, как назло, тащилась со скоростью пожилой черепахи. Рита привела себя в порядок, капли духов на запястье и за шеей наполняли предвкушение встречи романтическим томлением. Она соскучилась, безумно, до дрожи в руках. Хотелось быстрее обнять своего мужчину и, сдерживая слёзы, рассказать, как ей было одиноко.

Девушка дважды вытерла пыль, перемыла посуду, убралась на кухне, пропылесолила ковёр в спальне, словом, сделала всё, чтобы отвлечь себя, заставить заняться делами, которых, по сути, не было. Всё давно сделано, нет только его. Рита с тоской посмотрела на часы, но время приезда суженого так и не настало.

Наконец, за двадцать минут до часа икс, на телефоне высветился номер Михаила. Рита мокрыми руками схватила трубку:

— Да, — произнесла она слишком поспешно для занятой хозяйки. И плевать!

— Привет! Мы подъезжаем. Будем через четверть часа, — произнёс любимый голос, такой тёплый, с хрипотцой, что у Риты подкосились ноги. Насторожило только это «мы». Он едет не один, но с кем? С партнёром? Хорошо, хоть приличный обед готов!

— Отлично, — улыбнулась Рита, глядя на своё отражение в зеркале. С каждым днём она всё больше округлялась, становилась степеннее и неповоротливее, уже и не скажешь, что беременность незаметна. — Я очень тебя жду.

— Соскучилась, малыш? — Рита чуть не расплакалась. Конечно, соскучилась, ещё как! Ей хотелось крикнуть в трубку: «Да! По твоему запаху, по короткому ежику волос, по взгляду, когда ты смотришь так, будто раздеваешь, а я ничего не могу сделать, только стоять и глупо таращиться, улыбаясь».

— Очень, — произнесла девушка, и спазм сжал горло, не дав выдавить ни слова.

— Я тоже.

Разговор прервался, но это было не важно: ведь он едет и, судя по словам, и тому, как они были сказаны, вовсе не собирался говорить "прощай". "А вдруг он уехал, потому что устал. От каждодневного присутствие меня в его жизни?” — паршивые мысли заползали в голову именно в такие моменты, отравляя, всё светлое, что было до них.

Но не в этот раз! Нет, Рита не позволит им обрести власть. Не сейчас. Он едет, соскучился, и это самое главное!

В дверном замке щёлкнул ключ, и девушка вышла в прихожую встречать гостей, волнуясь, будто новобрачная. Увидев Михаила, бледного, заросшего, поддерживаемого сестрой, она вскрикнула и кинулась к нему со слезами на глазах.

— Что случилось? Что с тобой? — вопросы сыпались помимо воли.

— Ну, привет! — усмехнулся Михаил и свободной рукой прижал к себе Риту. — Только не плачь. Я уже почти в порядке.

— Что случилось? — девушка переводила взгляд с любимого на сестру, чувствуя, как колотится сердце, а в животе плескаются рыбки, иногда негромко ударяясь с той стороны о стенки аквариума.

— Небольшая авария. Но я же говорю, сейчас в полном порядке, — Михаил мягко высвободился от объятий двух женщин и, разувшись, прошёл в гостиную.

— Как всё- таки хорошо быть дома! Больничная жратва меня порядком подбешивала, — усмехнулся он, опускаясь на диван. — Зато морда машины почти всмятку. Ну да, пёс с ней!

— Ты лежал в больнице? — обеспокоенно сказала Рита, присаживаясь рядом. — Почему не сказали?

Девушка перевела взгляд на Дарью, растянувшуюся в кресле:

— И чтобы ты сделала? Ночевала в палате? Стояла у операционной? В твоём положении это совсем ни к чему. Мы решили тебе не волновать, — устало ответила золовка и тут же поднялась на ноги. — Ну, мне пора. Вам сейчас не до кого, не буду мешать.

— Ты нам не мешаешь. Давайте пообедаем, я как раз утку с картошкой сделала, — Рита опередила Михаила и резко встала, чтобы не дать сестре любимого вот так выскользнуть из двери. Девушка чувствовала свою вину: она ведь думала, что Даша покрывает брата, решившегося в лучшем случае исчезнуть, чтобы подумать в одиночестве, нужна ли ему Рита как постоянная спутница жизни.

В животе что-то оборвалось, зашевелилось, а потом девушка почувствовала резкий толчок. Он был гораздо сильнее, чем лёгкие поколачивания и постукивания, которые она ощущала до этого. Рита ойкнула и села обратно, держась за живот.

— Что с тобой? — Михаил, скривившись от боли, поднялся и подскочил к девушке

— Говорил я тебе не вываливать на неё всё разом! Ты уже и про операцию, про всё успела брякнуть…

— Ну, я не знала, что так выйдет. Извини! Это всё от пережитого. Рита, что, болит? Живот?

Она послушала перебранку близких, и свой внутренний мир, который теперь принадлежал не только ей, и поняла, что больше уже никогда не будет одинокой. Все, кто нужен, теперь рядом. Отныне и навсегда или, по крайней мере, надолго.

— Не надо скорой, — прервала Рита Михаила, поднимавшего суету. — Это ребёнок. Сильно толкнулся, не ожидала, вот и получила. Мне не больно, я просто испугалась.

— Он шевелится? Часто? Почему не говорила? — Михаил обнял Риту и засыпал вопросами, заглядывая в глаза, отчего девушка смутилась и почувствовала, что краснеет. Прямо как школьница на первом свидании! И ведь краска залила щёки от удовольствия, от осознания, что любимому не безразличен ребёнок, что он так же, как и Рита, считает такие моменты важными, сближающими двоих, делающими их не просто мужчиной и женщиной, но семьёй.

— Ну и здорово! Я пойду, — тихо сказала Даша и отмахнулась от попыток её удержать. — Позже пообедаем, завтра забегу, оставьте мне кусочек божественно пахнущей утки.

Дверь захлопнулась, и Михаил, так и не выпустивший Риту из объятий, отбросил назад непослушные пряди волос девушки и поцеловал её. Нежно дотронулся до губ, носа, глаз.

— Не смей меня больше пугать, — произнёс он так серьёзно, что Рите захотелось вытянуться по стойке смирно и отдать честь. — В какой-то момент перед аварией я так ясно ощутил, что всего один миг, — и всё. Можно никогда тебя не увидеть, не взять на руки нашего ребёнка.

— Давай присядем, — она сдерживалась и старалась не заплакать. — Тебе, наверное, тяжело стоять. Что произошло?

— Я не инвалид, не надейся, — бодро произнёс Михаил, но всё-таки опустился на диван, утянув Риту за руку и усадив рядом. — Не спрашивай. Устал, не справился с управления, ушёл от столкновения со встречкой, зато не ушёл от столба. Всё позади, малыш. Плохое закончилось.

— Но Даша сказала, тебя прооперировали? — не унималась Рита и осторожно дотронулась до того места, где под рубашкой виднелись бинты.

— Думали, что закровил. Я крепкий, ничего даже не отняли. Сказал тебе, всё в порядке, и хватит об этом, — оборвал её мужчина, перехватив руку девушки. — Не обижайся, не люблю, когда меня считают слабым. Ненавижу жалость.

— Прости, я просто испугалась за тебя.

Мужчина обнял Риту за расплывшуюся талию и погладил её живот:

— Я люблю вас обоих, — сказал он так тихо, что девушка подумала, что ослышалась. — Пока валялся на койке, многое передумал. Переосмыслил, что ли. Вспомнил, как обижал тебя и как пытался оттолкнуть. А если бы я не выжил в этой аварии, то ты бы так и не узнала, насколько дорога мне. Очень, безумно. Маргарита моя, ты и наш ребёнок — самое важное. Прости, любимая!

Последние слова он говорил, целуя Риту в шею, но девушка расслышала. Закрыв глаза, она принимала ласку, не веря в своё счастье, переполненная им до краёв. Сладость на губах до замирания в груди.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала девушка в ответ, задыхаясь от волнения в его объятиях. «Господи, пусть так будет всегда», — молила она про себя, закрыв глаза и подставив лицо для поцелуев.

Михаил отстранился:

— Пока я ждал, что меня освободят из машины, всё время нащупывал его в кармане, — произнёс он, доставая из пиджака бархатную коробочку винного цвета.

— Думал, вот умру, а ты и не узнаешь. Я давно хотел сделать всё как полагается. Пусть мы не с того начали, но закончим как надо.

Любимый попытался встать на одно колено, сморщился от боли, ойкнул, и чуть не упал на ковровое покрытие. А потом рассмеялся и за руку стянул Риту к себе.

— Выходи за меня замуж, Рита, — пафосно сказал он, смотря девушке в глаза и открывая коробочку, внутри которой лежало кольцо. Белый металл и белый камень, преломляющий свет еле заметными гранями. Сердце ухнуло вниз, дыхание у Риты перехватило, и она не смогла ничего сказать, чувствуя лишь, как глаза застилает пелена слёз. — Ещё когда увидел тебя на мосту, подумал, что ты станешь моей надолго.

— Только тогда ты имел в виду совершенно другое, верно? — робко улыбнулась Рита, глубоко вздохнув и вытерев слёзы.

— Да. Впрочем, что хотел, я получил. Тебя. Всю, без остатка. И теперь хочу большего — иметь на тебя права. Стань моей женой, Маргарита Александровна!

Рита на минуту закрыла глаза и кивнула.

— Я согласна, — выдохнула она и поймала взгляд Михаила. — Я твоя. Вся. Без остатка.

Конец

Content

Встретимся до полуночи — Инесса Иванова

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12