Марцин Гузек

Слава Империи

Marcin A. Guzek

Szare Płaszcze: Chwała Imperium

© 2021 by Martin A. Guzek

© В. Кумок, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Пролог

47-й отряд Имперской Разведки

В Великом Соборе Света громко ударили колокола, знаменуя наступление новой эры. Великий Пресветлый Архипастырь Господа с набожной торжественностью надел корону на голову молодого Императора, Аурелиуса IV Дракониса. Тысячи людей, собравшихся в соборе, разразились восторженными криками, а на улицах праздновали сотни тысяч жителей Драконьего Логова. Играла музыка, вино лилось рекой, танцевали девушки разной степени обнаженности.

Годвин дор Гильберт шагал через город, стараясь игнорировать то, что творилось вокруг. Отвечал отказом на предложения выпить вина и вежливо, но решительно отстранял бросающихся в его объятия женщин. У него не было ни желания, ни тем более времени на подобные увеселения. А главное, он слишком четко понимал простую истину: действительно началась новая эра, вот только она точно не будет эрой мира и радости.

Энергичной походкой он достиг наконец своей цели – небольшого, видавшего виды домика на окраине столицы. В одном из тех районов, которые так и не смогли больше подняться после Чумы. Минуту он приглядывался к зданию, оценивая, не рухнет ли оно прямо сейчас, а потом вынул из сумки кусок угля и оставил около входа пометку в виде большой буквы «Х». Перешагнул порог двери, что висела на единственной петле, спугнул несколько бездомных собак, которые явно тут поселились всерьез, и медленно поднялся на второй этаж. Нашел там комнату, в которой сохранилось наибольшее количество приличной мебели, и уселся на старом расшатанном табурете. Стал ждать.

Первым появился Иовис. Он бесшумно скользнул в дом, неслышно прошел по коридорам и молча вошел в комнату. И он даже не пытался красться – просто для молодого хрупкого мужчины осторожная тишина казалась чем-то естественным.

Следующей прибыла Логан. Высокая, подтянутая, как всегда коротко стриженная и в мужской одежде. Она не отличалась особой красотой, но не была также и некрасивой – скорей имела абсолютно среднюю внешность. Причем именно того необычного типа – среднего, что в сочетании с прической и одеждой позволяла ей легко сойти за мужчину. Мужчину, стоит добавить, совершенно рядовой наружности.

Последним появился Дефрим по прозвищу Клиф, который прямо с порога дал о себе знать громким криком, что, по его мнению, должен был обозначать песню.

– О, гляжу, все уже собрались, – заявил он, входя в комнату с небольшим бочонком вина под мышкой. – Рыцарь, Тихий. Долго же я вас не видел! О, и наша Дама, прекрасна, как всегда.

– Ты пьян, – уточнила Логан.

– А ты меня все равно любишь. – Дефрим подарил ей самый соблазняющий из своих взглядов, который, однако, у посторонних вызывал ассоциации со слегка косящей уткой. – Ну так чего, по маленькой в честь новой эры?

– Клиф! – Голос Годвина был тверд, как закаленная сталь.

Дефрим шмыгнул огромным носом в форме обуха и уселся в ближайшее кресло. Древесина под тяжестью здоровяка жалобно скрипнула, с нечеловеческим усилием принимая его вес.

– У нас задание, – сообщил Годвин. – С самого верха. Завтра выступаем на рассвете, так что сегодня советую как следует выспаться.

Дефрим разочарованно застонал.

– Куда? – спросила Логан, пытаясь игнорировать поведение товарища.

– Лавертания. Поедем Восточным Трактом, по отдельности. Сбор через три дня в «Белой Мельнице», это небольшой трактир у границы с Терилом, над Медленной Рекой.

– Отправляемся в зону боевых действий? – тихим голосом спросил Иовис.

Годвин кивнул.

– По нашим данным, гражданская война подходит к концу. За пять лет обе стороны ослабли настолько, что уже не могут вести ее дальше, поэтому готовятся к последней битве. Нашим заданием будет обеспечить, чтобы победитель – кто бы ни выиграл – был готов вернуть княжество под опеку Империи. И лучше всего без вооруженной интервенции, на которую у нас все равно нет сил.

– И как мы этого добьемся? – спросил Дефрим.

Годвин пожал плечами.

– На месте нам расскажут. Так или иначе это особое задание. Будем изображать обычных наемников, никакой связи с Империей. В случае чего – Империя нас не знает.

– Угу, для Сорок Седьмого обычное дело, – заметил Клиф. – Если это все, то я пошел собираться. До рассвета еще далеко, а женщины на улицах с каждым часом все пьянее…

Кресло наконец исчерпало пределы прочности, испустило последний скрип агонии и развалилось на кусочки, опрокинув своего мучителя на пол.

– До утра подожди, авось какая-нибудь напьется до такой степени, что даже не сбежит при виде тебя, – посоветовала Логан, не пытаясь скрыть смех.

* * *

Лонгинус мог служить настоящим образцом имперского офицера. Высокий, отлично сложенный, прекрасно выглядел в форме. В лице его было мало аристократических черт, что вызывало у солдат симпатию, но глубокий, хорошо поставленный баритон не допускал никакой возможности возражений. Это был именно такой голос, который удивительным образом вне зависимости от произнесенных слов давал понять: его носитель повторять не намерен, и если не подчинишься, вырвет тебе ноги из задницы.

– Война подходит к концу, – констатировал Лонгинус, поглядывая на четверку собранных у стола людей. – В ближайшие несколько дней Эдриановы начнут последнее наступление на столицу. Князь Вольмер бросит против них все, что у него осталось. Тот, кто выиграет эту битву, выиграет и всю войну.

– Да, это мы уже успели понять, – заметил Дефрим, отхлебнув из пивной кружки.

– Вскоре после начала войны, – Лонгинус полностью проигнорировал замечание подчиненного, – князь Вольмер решил отослать младшего сына, Якоба, в безопасное место. Он втайне поручил его опеку одному из верных аристократов, о котором до недавнего времени мы знали лишь то, что его земли лежат далеко в глубине территории лоялистов. И достаточно близки к границе с Терилом, куда мальчика легко можно будет эвакуировать, если понадобится. – Офицер сделал паузу и отхлебнул воды. В главном зале «Белой Мельницы» царила тишина. Еще несколько дней назад имперцы сняли все здание и заплатили хозяевам за то, чтоб те уехали на отдых. Кроме солдат Империи, во всей усадьбе не было никого. – Но недавно один из наших агентов добыл информацию о местонахождении мальчика. Его прячут недалеко от города Эбен. Точное место агент согласен передать только при личной встрече один на один, после вручения обещанной награды.

– Звучит неожиданно, напоминает ловушку, – насторожился Годвин. – Знаем ли мы…

– Это проверенный человек, сотрудничал с нами неоднократно, и каждый раз его информация подтверждалась. Вашим заданием будет добраться до Эбена, встретиться с этим агентом… – Лонгинус заглянул в свои записи, – …Лебедем, в местном борделе.

На лице Дефрима расцвела исключительно мерзкая ухмылка.

– После того как агент передаст вам информацию, нужно будет захватить ребенка и доставить его сюда, лучше всего целым и невредимым. Если его отец выиграет, Якоб будет нашим козырем в переговорах.

– Звучит довольно просто, – подтвердил, улыбаясь, Дефрим.

– С каким сопротивлением мы можем столкнуться? – спросил Годвин.

– У ребенка наверняка будет охрана. Вдобавок есть данные об активности сил Эдриановых в той местности. В основном, конечно, это рейдовые отряды, разоряющие тыл врага. Но, принимая во внимание готовящуюся битву, ситуация может измениться в каждую минуту.

– Получается, мы должны отправиться в незнакомую местность с неизвестной активностью врага там, связаться с неизвестным нам агентом, затем захватить цель, находящуюся в неизвестном пока месте и охраняемую неизвестными нам силами. А затем вернуться через упомянутую незнакомую местность с неизвестной вражеской активностью и возможной погоней.

– Рыцарь всегда ситуацию обрисует так, что ждешь не дождешься начала операции, – с усмешкой заметил Дефрим. – А я-то уж думал, что самое трудное будет возиться с ребенком.

– Я его точно нянчить не буду, – заявила Логан.

– Да ты бы и своих-то детей небось не нянчила бы…

– Тихо, – прервал их Годвин. – Что-нибудь еще?

– Не исключено, что люди Эдриановых тоже ищут ребенка, – ответил Лонгинус.

– Может, по дороге еще и у них какого-нибудь ребенка стырим? – предложил Дефрим. – Тогда мы при любом исходе не прогадаем.

– Наш новый Император наверняка был бы нам за это благодарен, – одобрила Логан. – Может, даже запомнил бы наши имена.

– Я крайне сомневаюсь, – тихо сказал Иовис, – что Император хоть когда-нибудь услышит наши имена.

* * *

Лавертания была крупным княжеством, лежащим на восточном краю Центральных Территорий, колыбели древней Империи. Нынешняя политическая ситуация делала это государство практически границей цивилизованного мира. Дальше на восток была уже лишь обезлюдевшая Граница и орды варваров, давно угрожающие расколотой Империи. Пять лет тому назад аристократы с востока Лавертании начали гражданскую войну против правивших веками князей из рода Вольмеров. Император пробовал добиться мира у своего вассала путем переговоров, однако эффект был мизерным, а перемирия, которых удавалось изредка достичь, никогда не продолжались долго. Что было еще хуже, другие региональные силы, несмотря на официальный (и предписанный из Драконьего Логова) нейтралитет, втайне поддерживали ту или иную сторону конфликта.

Земли, лежащие на северо-западе княжества, через которые как раз проезжал 47-й отряд, в этом конфликте оставались пока относительно не задетыми. Но, несмотря на это, следы ведущейся в стране войны были заметны и тут. Годвин и его люди проезжали руины усадеб и опустевшие деревни. На второй день пути повстречали первых беженцев. Те, напуганные и голодные, рассказывали страшные истории о Диких Псах барона Блудгара, что кружили по здешним местам и предавали всех встречных мечу и огню. Потом беженцы стали встречаться разведчикам уже постоянно, причем все рассказывали одно и то же, из чего следовал вывод: в окрестностях орудуют несколько отрядов Псов. Этой ночью небо на востоке озарилось заревом пожаров. На третий день появились сожженные деревни, стали встречаться и трупы повешенных. Попались им и обнаженные, изрубленные тела беженцев. С этого момента они ехали молча, с опаской. Но проблем избежать все равно не удалось.

На первый взгляд деревушка выглядела обычно. Деревянные домишки, скотина в загонах, тянущиеся за деревней поля и огороды. Когда разведчики подъехали ближе, местные псы начали с лаем гоняться за их лошадьми. Жителей было не видать, но в этой округе люди привыкли прятаться при виде проезжающих. И лишь когда они въехали в глубь деревни, стало ясно, что она покинута. Не было видно ни разрушений, ни каких-либо следов боя. На ветру сохла развешенная после стирки одежда, вся скотина была на месте, перед одной из хат лежало несколько примитивных игрушек.

– Четверо слева, – вдруг сообщил Тихий. – Еще пятеро справа, между хатами. Может, больше. У них арбалеты.

– Драпаем? – спросила Логан, украдкой поправляя меч у седла.

– Поздно, – ответил Годвин. – Попробуем отовраться. Клиф, ты вообще молчи.

– Эй, я отлично вру, – обиделся Дефрим.

– Ага. Постоянно врешь женщинам, что у тебя в штанах что-то есть. – Несмотря на улыбку, в голосе Логан чувствовалось напряжение.

Когда разведчики выехали на площадь, то сразу увидели троих вооруженных людей, стоящих у небольшого колодца. На щитах солдат красовался красный бык Эдриановых. На кольчугах они носили туники с изображением красной гончей – эмблемой Диких Псов.

– Приветствую, – спокойно сказал высокий морщинистый мужчина с невероятного размера усами на лице. Его люди держали в руках заряженные арбалеты, но в прибывших не целились. Пока не целились.

– Приветствую, – ответил Годвин.

– А кто это к нам тут пожаловал? – спросил солдат.

– Обычные путешественники. – Годвин постарался ответить как можно спокойнее.

– Для обычных путешественников вы слишком хорошо вооружены.

– Места опасные.

– Это да, опасные. Кто вы и чего тут ищете?

– Мы наемники, – признался Годвин наконец; арбалетчики слева и справа уже перестали прятаться. – Мы охраняли купцов, что ехали к границе, а теперь едем в Эбен, поискать подобную работу.

– Наемники, говоришь?

– Да врут они, – заявил коренастый солдат. – Точно тебе говорю, Старик, я сразу вранье чую.

– Цыть, Палёный, – заткнул его усач. Присмотрелся к собеседникам. – Вижу, вы серьезные люди, настоящие бойцы. А в охрану купцов обычно идут говенные авантюристы да молокососы.

– Когда в стране война, – отозвался Дефрим, – то даже купцы готовы расщедриться на приличную охрану.

– Рогачи это, точно тебе говорю, – стоял на своем Паленый, имея в виду украшенный рогом герб Вольмеров.

– Мы ни на чьей стороне, – ответил Годвин. – Быки, Рогачи, нам все равно. У нас своя работа. Да и взгляни на нас, мы даже родом не из Лавертании.

– Вы же сами сказали, что наемники, – заметил другой солдат.

– Молчать, Молодой!

– Мы не работаем на Вольмеров. – Годвин обратился напрямую к командиру Псов. – Мы с тобой ведь знаем, что на приличных наемников после пяти лет войны у обеих сторон уже нет денег. А мы приличные наемники, можешь быть уверен. Если сейчас придется драться, то вы нас убьете, конечно, но я прямо скажу – мы не шайка безоружных крестьян, и бой будет, и трупы тут будут не только наши.

Над площадью повисла тишина. Годвину показалось, что он слышит долетающий откуда-то приглушенный плач ребенка.

– Зачем эта враждебность? – спросил наконец командир солдат. – Мы всего лишь выполняем приказы. Не хотели никого обидеть. И не хотелось бы оставлять о себе дурное впечатление. Может, перед тем, как вы поедете дальше, выпьем водки в знак примирения?

Годвин огляделся. Всего двенадцать солдат, все с гербом Диких Псов на груди. Бо́льшая часть не походила на опытных ветеранов, скорей на мобилизованных и брошенных на фронт крестьян. Тем не менее их арбалеты были заряжены, а когда в воздухе столько болтов, какой-нибудь да попадет…

– Да почему бы и нет, – спокойно ответил он и спешился. Его люди последовали примеру командира.

– Дед, Писарь, тащите наливку. А, извиняюсь, мы ведь даже не представились. Меня зовут Старик, – кивнул усач. – Эти двое – Палёный Зад, или просто Палёный, и Молодой. Остальных зовут Дикий, Чокнутый, Черный, Водка, Норс, Слизняк, Дед, Писарь и Краля.

– Последний… это женщина? – удивился Дефрим.

– Пять лет этого веселья, мы теперь уже всех берем, – признал Старик.

«Ни одного имени, только прозвища, – заметил Годвин. – Да уж, когда человек занимается тем, чем они занимаются, именем лучше не представляться».

– Меня зовут Рыцарь, – представился он. – А это Клиф, Дама и Тихий.

– Приятно познакомиться, пойдемте, присядем. – Старик повел их к ближайшему столу.

Паленый и Молодой пошли за ними, отложив арбалеты.

Оставшиеся тем не менее остались на позициях. Это не ускользнуло от внимания Годвина. Так же, как и заблокированные снаружи двери местной церквушки, и необычное для солнечного дня количество горящих факелов, которые несли с собой солдаты.

– Так откуда вы будете? – спросил Старик, когда все уже расселись.

– Я с севера, со Спорных Земель, – начал Годвин. – Дама тоже из тех мест.

– Из маленького захолустного княжества, – подтвердила Логан. – Ты наверняка о нем никогда и не слыхал.

– Спорные Земли, говоришь? Я слыхал о тамошних рыцарях. Ты действительно один из них или это просто прозвище?

– Да, я возведен в рыцари, ко славе Господа и моего суверена.

– А ты тогда разве не должен жить в замке и спасать каких-нибудь, не знаю, невинных девиц? – с явным интересом спросил Молодой.

– Замков на всех не хватает, да и с девицами все трудней, особенно с невинными, – ответил Годвин со стоическим спокойствием. – Вот и пришлось заняться другими делами.

– А баба – твоя? – спросил Паленый.

– А баба ничья, – объявила Логан. – И вдобавок хорошо владеет ножом.

– И я уж молчу об острых зубах, – добавил Дефрим.

– Эй, я только спросить, а вы уж сразу так неласково. Нехорошо быть таким задиристым, когда вокруг люди с арбалетами…

– Заткнись уже, Паленый. Не хочу, чтоб нашим гостям показалось, что им тут не рады, – оборвал его Старик.

– А, кстати, откуда у тебя такое прозвище? – поинтересовался Дефрим.

– Ну, это долгая история…

– Наш товарищ в свое время неудачно уселся в лужу разлитой водки, – объяснил Старик.

– Ну, звучит не так страшно, – заметил Годвин.

– Так-то нет, но вот если через несколько минут человеку в зад попадает горящая стрела…

– Целый месяц я сидеть нормально не мог, – пожаловался Паленый. – Где эта чертова наливка?

Как по заказу, из-за хат появились Дед и Писарь. Они тащили жбан спиртного. В полном согласии со своими прозвищами первый был старым, седым и сморщенным, а второй тощим и в чернильных пятнах. Выставили на стол емкость и несколько глиняных кубков, а потом вернулись на свои места между домов. Старик поднялся и начал разливать спиртное. Приглушенный плач ребенка стал слышен лучше. Годвин не сомневался, что он доносится из запертой церкви.

– Так, Спорные Земли. – Старик продолжил разговор. – А остальные?

– Меня сюда занесло из Вольных Городов Запада. Из Высокого Порта, – начал Дефрим. – Я в тамошней армии служил, и даже неплохо все было, пока с одним аристократом не повздорил. Этому хаму показалось, что он лучше меня, ну я ему и вломил. Жаль, его черепушка оказалась слабовата, ну и помер сукин сын. А мне пришлось уматывать из города, так я и попал в…

– Наемники, – резко вставил Годвин.

Со стороны церкви донесся приглушенный крик, напоминающий мольбу о помощи. Все взглянули в ту сторону. Но никто не проронил ни слова.

– Я родился в Драконьем Логове, – сказал Иовис, глядя прямо в глаза командиру Псов. – Отслужил свое в Легионе.

– И как, понравилась тебе служба?

– Мне понравилось убивать.

Паленый и Молодой положили руки на свои арбалеты, что лежали рядом. В наступившей тишине стали ясно слышны крики о помощи, плач и молитвы.

– Нам, наверное, уже пора, – сказал Годвин, медленно поднимаясь.

– Я же только налил, – ответил Старик без особых эмоций. Мгновение продолжался поединок взглядов, потом Рыцарь снова сел.

– Я думал, Псами командует барон Блудгар, – заметил он, поднимая кубок.

– Так и командует, – подтвердил Старик. – Всеми Псами. Но у нас несколько отрядов.

– Говорят, барон не слишком приятная личность.

– Ага, он кровавый садист и сукин сын. Но при этом он мой командир.

– А командиров не выбирают.

– Вот именно. Долг есть долг. И это сильно облегчает жизнь солдата.

– В самом деле? – Годвин бросил взгляд на церковь.

– Приказ есть приказ, – отрезал Старик. – Я с вами тут присел, чтоб понять, кто вы такие. Вот мы выпили наливки, и теперь я вижу, с кем имею дело. Остался только один вопрос. Будете нам мешать?

– У меня нет привычки рисковать ради незнакомых. Я уже сказал, мы наемники, деремся, если есть что заработать. А тут можно только потерять.

– Это так. – Взгляд солдата тоже невольно обратился на церковь.

Годвин допил остатки наливки и встал, остальные последовали его примеру.

– Барона Блудгара тут нет, – заметил Рыцарь.

– Зато я есть, – ответил Старик.

– Да, ты есть.

– Ты просто Блудгара не знаешь, – вмешался Паленый. – Если б он узнал, что Старик не выполнил приказ, содрал бы с него кожу и посадил на кол, и нас вместе с ним.

– Не моя проблема. – Годвин сел на коня.

– Я не сказал, что вы можете ехать, – заметил Старик.

– Глупо было бы нас убить после того, как ты потратил на нас такую хорошую наливку.

– Действительно, глупо.

Минуту они смотрели друг на друга.

– Удачи, Старик, – сказал наконец Годвин и тронулся с места.

– Удачи, Рыцарь.

Они успели уже далеко отъехать от деревушки, когда Годвин прервал молчание. Спокойствие в его голосе сменилось злостью.

– Прямо в чертову ловушку, ну мы и разведотряд!

– Я думал, это просто название такое, – сказал Дефрим. – Просто «люди для грязной работы» было бы слишком длинно.

– Прямо в чертову ловушку! – повторил Рыцарь. – Попался бы нам кто другой, а не этот Старик, нас уже бы не было.

– Ну хоть самогон у них был хорош, – вставила Логан.

– Вы меня вообще…

– Дым, – заметил Иовис, оглядываясь на деревню.

– Криков не слыхать, – сказал Клиф.

– Мы уже слишком далеко, – тихо сказала Дама.

– Если кто-то горит заживо, то орет так, что слышно издалека, – стоял на своем Дефрим.

– Не важно, – прервал Годвин. – Мы и так уже много времени потеряли, а у нас свое задание. В путь.

* * *

Был уже вечер, когда они наконец добрались до цели. Город Эбен состоял из трех частей, напоминающих слои огромной гниющей луковицы. Первую часть составлял лагерь беженцев. Сотни палаток и тысячи людей. Никакой видимой организованности, дефицит места, еды и отхожих мест, зато с избытком людей, животных, болезней и смерти. Несколько священников на телеге объезжали лагерь, подбирая брошенные тут и там тела. Остальные, казалось, уже не обращали на мертвых никакого внимания.

Там, где кончались палатки, начинался безумный лабиринт узких улочек и деревянных домов, построенных без всякого видимого плана вокруг городских стен. Тут тоже было полно беженцев, к явному неудовольствию постоянных жителей.

И лишь въехав внутрь городских стен, Годвин и его товарищи попали в настоящий Эбен – небольшой и вполне приятный городок, построенный по имперскому плану, то есть в стиле военного лагеря с шахматной разбивкой прямых и широких улиц. Ровно выстроенные двухэтажные каменные дома стояли как солдаты, причем каждый создавал впечатление, что стоит точно на своем месте и не мог бы стоять в другом. Даже в самой Империи такой вид представлял большую редкость. Этот ничем не нарушаемый порядок составлял настолько яркий контраст с царящим за стенами хаосом, что просто просился в качестве примера для какого-нибудь философа, утверждающего, что мир стремится к равновесию.

Местный бордель, по неизвестной причине называвшийся Рыбным Рынком, находился на окраине города. Здание занимало целых два стандартных участка в конце Седьмой улицы, что, несмотря на не слишком помпезный вид, делало его практически виллой. Ободранные стены, «украшенные» примитивными и совершенно неприличными рисунками, скорей отговаривали от посещения. Однако впечатление полностью менялось, стоило лишь переступить порог заведения.

Главный зал заполняли белый дым, красный свет и тихая музыка. Огромный ковер устилали десятки разноцветных подушек; на них сидели многочисленные клиенты и еще более многочисленные полуобнаженные девушки. Стены зала украшали гобелены, на которых были изображены сцены из древних легенд. По очевидной причине герои большинства сцен были обнаженными и в таких позициях, которые в мифах обычно не описывались.

– Ну, тут мне нравится, – заявил Дефрим. – Останемся на подольше?

– Деньги твои, куда потратишь – твои проблемы, – ответил Годвин, который, напротив, чувствовал себя довольно скованно. – Но завтра выходим на рассвете. С тобой или без тебя. А теперь надо найти нашу птицу.

Рыцарь подошел к стойке в углу помещения, по дороге явно стараясь не смотреть по сторонам. В отличие от Дефрима, который глупо скалился каждой встречной девушке.

– Мы ищем Лебедя, – сказал Годвин.

Женщина за стойкой присмотрелась к ним. Сама она была высокой и достаточно привлекательной, несмотря на то, что годы оставили на ней свой след. Одета она была в длинное голубое платье с довольно глубоким декольте – что тем не менее делало ее одной из наиболее пристойно одетых женщин в зале. Наконец кивком головы она подозвала одного из служителей и что-то прошептала ему на ухо. Мальчик сразу убежал в служебные помещения.

– Лебедь скоро вас примет, только подготовится, – сообщила она, улыбаясь. – Что вам предложить на время ожидания?

– О, я тут вижу очень много того, что мне нравится, – с ответной усмешкой сообщил Дефрим.

– Гарантируем лучшее обслуживание во всей провинции.

– И наверняка наивысшую цену, – напомнил Годвин.

– Хорошая услуга заслуживает хорошей оплаты. Да и к тому же нелегко оценить счастье.

– Счастье? Так это его вы тут продаете?

– Простите моего товарища, – вмешался Дефрим. – Он от природы мрачный, его земляки часто такие. Наверняка дело в отсутствии подобных заведений на его родине.

– На моей родине достаточно подобных заведений, – заверил Рыцарь. – Наверняка столько же, сколько и здесь. Просто меня учили уважению к женщинам…

– Ну и ладно, как пожелаешь. – Дефрим не был настроен на разговоры. – Но мы с Тихим уж точно попробуем этого счастья. Ты как, Тихий?

– Я вырос в таком месте, – сказал Иовис. – Для меня бордели всегда связаны с матерью и сестрами.

– Слушай, лучше б ты молчал.

– А парни где? – спросила Логан, оглядывая зал. – Где что-нибудь для меня?

– Боюсь, у нас нет сотрудников-мужчин, – извинилась женщина за стойкой. – Слишком маленький рынок.

– Чего не продают, того не купишь, – заметила Дама с явным разочарованием.

– Ну все, кончайте уже, – сказал Клиф. – В бордель даже вас с собой взять нельзя, со стыда за вас сгоришь.

Посыльный вернулся и что-то шепнул на ухо женщине за стойкой.

– Лебедь ждет, – сказала она. – Входите в эти двери и идите по коридору прямо. Последняя дверь слева.

Рыцарь и его товарищи двинулись в указанном направлении. Медленно вошли в длинный и темный коридор. При входе в здание им пришлось оставить оружие; без привычной тяжести меча на поясе Годвину было не по себе.

Комната оказалась небольшой, с минимумом мебели. Здесь был столик, несколько кресел, а из освещения – всего одна свечка. Никаких гобеленов или других украшений. Одновременно с их прибытием открылась дверь с противоположной стороны, и в комнату вошел Лебедь. Это был человек среднего роста, одетый по-мужски, хотя одежда явно была ему великовата. Длинный белый парик частично закрывал вытянутое лицо, дополнительно скрытое толстым слоем макияжа.

– Здравствуйте. – Голос Лебедя был мягким, бесполым. – Годвин дор Гильберт, Логан де Ирвинг, Дефрим и Иовис. Я не ошибаюсь?

– Нет, – ответила Дама.

– Прекрасно. Присаживайтесь. У меня есть для вас информация, но боюсь, что вы опоздали.

– То есть? – спросил Годвин, усаживаясь.

– О, начнем с оплаты. Вы же понимаете, что это не благотворительность.

– Тихий! – велел Рыцарь.

Иовис вынул висящий на шее кошель и бросил его на стол. Шпион поднял мешочек – руки его были тоже укрыты перчатками – и присмотрелся к деньгам.

– Прекрасно, – с улыбкой подтвердил он. – А теперь к делу. Якоб Вольмер спрятан в резиденции местного аристократа по имени Ломис. Она находится примерно в трех милях к востоку от Эбена. Здесь подробные указания, как туда добраться. – Лебедь вынул из рукава лист бумаги. – У меня есть также точный план усадьбы, на котором обозначены количество и расположение стражников… Но ничего из этого вам уже не понадобится.

– Поскольку?.. – спросил Рыцарь, инстинктивно опуская руку на пояс.

– Поскольку мальчика там уже нет. Несколько часов назад эскорт увез его в сторону границы с Терилом.

– Им придется проехать мимо Эбена, – заметил Иовис.

– Проехали. Примерно час назад.

Годвин и его люди вскочили на ноги.

– Какой дорогой они едут?

– Ткацким Трактом. На ночь они остановятся в брошенной мельнице, близ деревни Старый Эрден. Дальше их маршрут будет зависеть от обстоятельств.

– Сколько их?

– Десять человек охраны.

Отряд бросился к дверям.

– Еще одно, – задержал их Лебедь. – Люди Эдриановых тоже преследуют их. И они близко. Возможно, ближе, чем вы.

– Никто и не говорил, что будет легко, – бросил Годвин, покидая комнату.

Первый труп встретился им в двух милях за городом. Лежал посреди дороги с арбалетным болтом в спине. Только тогда они перешли с галопа на рысь.

– Рогач, – заметил Дефрим. – Навряд ли это случайный солдат, который как раз тут проезжал.

Никто ему не ответил. Тронулись дальше, но далеко ехать не пришлось. След из трупов привел их прямо на поле битвы. Последние лучи заходящего солнца освещали десятки трупов людей и коней, разбросанных по полю пшеницы.

– Зараза, – резюмировал Клиф.

– Всего десять мертвых Рогачей и двенадцать Быков, – подсчитал Иовис, обойдя тела.

– И ни следа мальчишки, – добавила Логан.

– Несколько человек уехали на север, – доложил Тихий, приглядываясь к следам. – Трое… нет, четверо всадников.

– Можешь идти по их следу? – спросил Годвин.

– В темноте точно нет.

– Ну тогда мы в заднице, – отозвался Дефрим. – После такой резни они будут гнать без остановки. К рассвету будут уже слишком далеко.

– Тихий, мы должны их найти, – в голосе Рыцаря прозвучала необычная нотка, он почти извинялся.

– Знаю, – ответил Иовис.

Он подошел к своему коню и достал из вьюка небольшую сумочку. Потом отошел на несколько метров и уселся на землю. Вынул из баночки немного порошка и втянул его носом. Глубоко вдохнул и тихонько затянул мантру.

– Не выношу, когда он это делает, – пожаловался Дефрим. – Всегда у меня мурашки по всему телу. Так, курва, не должно быть, человек не должен уметь такое делать.

– Я как-то раз встречала девушку, которая умела бросать ножи вслепую. По ее словам, духи подсказывают ей, где цель, – ответила Логан. – Такие люди бывают.

– Да, и это ненормально.

– Тихо, – цыкнул на них Годвин.

Рыцарь старался сохранять спокойствие, хотя его и самого передергивало. Птицы, что готовились к пиршеству на телах погибших, внезапно снялись и куда-то улетели. Настала тревожная тишина, а тени в последних лучах солнца изогнулись как-то пугающе. Но Годвин беспокоился не за окружающее, гораздо больше его тревожил сам Иовис. Голос Тихого изменялся, как бы долетая со все большего расстояния, а кожа нездорово бледнела. В наступающей темноте, впрочем, этого не было видно, но Рыцарь был свидетелем ритуала не раз и знал точно, какой она станет. Бледной и холодной. Кожей трупа.

– Слушайте, так что там с этим Лебедем? – спросил Дефрим, чтобы отвлечься от происходящего. – Мужик это или баба?

– Кто его знает, – ответила Логан, тоже в душе благодарная за смену темы разговора. – Может быть, и то и другое.

– Как это – «и то и другое»? – не понял ее собеседник. – Ведь должно же быть или то, или другое.

– Может быть гермафродитом, – сказал Годвин.

– Герм… чем? Смеетесь вы надо мной, что ли? Как это может быть?.. Нет, должен быть тем или…

– Не важно, – прервал его Рыцарь. – Важно то, что если нас поймают, то мы даже не сможем сказать, кого им искать – мужчину или женщину. И мы даже деталей не сможем выдать, кроме того, что он носит парик и разбирается в гриме.

– Да, это умно, – признал Дефрим.

– Может, и тебе стоит попробовать, Клиф, – засмеялась Логан. – Юбку тебе подберем, немного макияжа, и будешь вылитая девушка. Может, даже какой-нибудь кавалер соблазнится.

– Достаточно и того, что ты пытаешься выглядеть мужчиной, – огрызнулся Дефрим.

– Готово! – отозвался Иовис необычным, чужим голосом. – Их пятеро, включая мальчика. Едут на север.

– Ты сможешь ехать за ними? – спросил Годвин.

– Да. – Тихий повернулся и взглянул на товарищей абсолютно белыми глазами. – Один из них тяжело ранен. Я чувствую, как жизнь вытекает из него, а душа рвется из тела. – На лице Иовиса появилась отвратительная улыбка. – Он мой.

* * *

Ночь была спокойной, тихой. Часовой сидел на пеньке перед одинокой хатой. Через щели в ставнях сочился свет. Час наблюдения не принес ничего, Годвин и его люди могли лишь догадываться, как обстоят дела внутри.

– Тот раненый умер? – переспросил Дефрим.

Иовис кивнул. По его бледному лицу сползали крупные капли пота. Транс так его вымотал, что он едва стоял на ногах.

– Ну, то есть трое на трое… – сказал Клиф с усмешкой. – Это должно быть несложно.

– Самое главное – безопасность мальчика, – подчеркнул Рыцарь. – Мы с Дамой проберемся с тыла, а ты останешься здесь и в случае чего снимешь часового из арбалета. Тихий, ты просто отдыхай.

– Я вовсе не против, – голос Иовиса был едва слышим.

Годвин и Логан двинулись вдоль ряда деревьев. Перешли неглубокий ров, пригнувшись, обошли небольшой пригорок и в полной тишине приблизились к хате. Стражник даже не заметил, что близится опасность. Зато почувствовал неприятную тяжесть в мочевом пузыре, поэтому встал и прошел несколько шагов, чтобы спокойно отлить на боковую стену здания. Момент для этого он выбрал не самый удачный.

Годвин уже собирался подойти ближе и заглянуть в дом, когда прямо перед ним появился солдат с крайне удивленным выражением лица. Какой-то момент они стояли так, просто глядя друг на друга, а потом события покатились кувырком.

– Враги, вра-а!.. – успел выкрикнуть стражник перед тем, как меч Логан пронзил его горло. В хате началась паника. Кто-то открыл двери. Еще кто-то крикнул. Годвин, не теряя времени, разогнался и ворвался внутрь, разбив оконную раму. Он прокатился по полу среди ее обломков и вскочил на ноги с мечом в руке. Один из солдат лежал у открытых дверей с арбалетным болтом во лбу, но другой вжался в угол комнаты, прижимая к шее мальчика острие стилета. Годвин чертыхнулся.

– Похоже, мы в патовой ситуации, – сказал он, глядя мужчине прямо в глаза.

– Похоже, – в голосе солдата звучало отчаяние. – Я убью его, – заверил он. – Мои приказы гласят, что ребенок не должен попасть в чужие руки, даже если придется его убить.

– Я тебе верю. Но и ты должен понять, что если ребенок умрет, то ты последуешь за ним. И будешь при этом визжать и просить о смерти.

Солдат нервно сглотнул. Его руки начали дрожать. Пол за спиной Годвина заскрипел, когда в комнату вошел Дефрим, сжимая в руке топор. При виде его мужчина, забившийся в угол, затаил дыхание. А потом взвизгнул от боли, и ребенок вырвался из его рук. Рыцарь не сразу заметил, что из живота солдата торчит нож.

– Чего вы ждете? – спросил князь Якоб Вольмер, глядя на своих освободителей сверху вниз, как и подобает одиннадцатилетним членам правящей семьи. – Убейте его.

– Пожалуйста… – пробормотал солдат, сползая на пол.

Клиф молча подошел и всадил топор в голову мужчины. В комнате воцарилась тишина.

– Готово, – сказал Дефрим. – Теперь берем ребенка и в путь.

– Вы ведь не люди моего отца, – сказал испуганно мальчик. – Люди моего отца всегда называют меня князем или барчуком. Но вы и не люди Эдриановых.

– Наблюдательный малый, – заметил Клиф.

– Мы здесь для того, чтобы забрать тебя в безопасное место, – сказал Годвин, взглядом приказав товарищу молчать.

– Вы работаете на кого-то извне.

– Князь, мы здесь для того, чтоб забрать тебя в место, где ты будешь в безопасности. Когда закончится война, ты вернешься к своей семье, и все от этого выиграют. А теперь пойдем. Дорога впереди у нас дальняя.

* * *

Корчма была почти пуста. Несколько испуганных путешественников сидели за одним из столиков, а корчмарь с сыном не выходили из-за стойки, за которой – Годвин был уверен – держали заряженные арбалеты. В воздухе висело напряженное предчувствие. В последних лучах заходящего солнца хорошо были видны столбы черного дыма и огня над ближними деревнями. Дикие Псы были совсем рядом.

– Дурацкая идея была остановиться здесь, – повторила Логан. – Это место слишком уж на виду.

– Ты же слышала, что сказал корчмарь, – ответил Годвин. – Псы проезжали тут уже трижды, и никаких проблем не возникло. Видимо, им не приказано сжигать трактиры.

– Ну да, так им и выпить негде будет, – усмехнулся Дефрим.

– Вы работаете на Империю, – вдруг уверенно заявил Якоб.

– С чего ты это взял, малой? – спросил Клиф.

– Ты ведь с запада, из Вольных Городов. Тихий с юга; судя по акценту – из самого сердца старой Империи, может, даже из Драконьего Логова. С Дамой и Рыцарем я был в затруднении, их акцент мне неизвестен. Но акцент этот у них одинаковый, а раз его зовут Рыцарем, то думаю, что они родом с севера. Со Спорных Земель в центре континента. А такая сборная солянка может работать только на Императора. Понятно, есть шанс, что вы простые наемники, но тогда за вами присматривал бы кто-то от вашего нанимателя. Ни Вольные Города, ни Спорные Земли в этой войне никак не заинтересованы. И единственный из вас, кто происходит из того места, владыка которого мог бы моей персоной заинтересоваться – это Тихий. А я уже говорил, что его акцент безошибочно выдает подданного Императора.

– Грамотный паренек, – оценила Логан. – Клифу бы никогда это в голову не пришло.

– У меня другая специальность, не думать, а бить людей.

– Мы все подданные Императора, – сказал Годвин, пристально глядя на мальчика. – Большинство магнатов и князей – от Вольных Городов, через Спорные Земли и до самой Границы – клянутся в своих коронационных присягах в верности Императору. И уж совершенно точно это делают все до единого князья тут, на юге, на Центральных Территориях. И в том числе твой отец.

– И тот, кто будет править после него? – Годвин ошибся, мальчик не отвел глаз.

– Я не могу говорить от имени того, кто выиграет эту войну, но…

– А что будет, если выиграют Эдриановы?

– Извини, не понял тебя.

– Если победит мой отец, вы вернете меня в обмен на повторную присягу верности Императору. Но что со мной станет, если мой отец проиграет?

Годвин раскрыл было рот, чтоб ответить, но, как на грех, ничего не приходило в голову. Рыцарь слабо разбирался в политике, был просто солдатом, выполняющим приказы людей поумней себя. Однако взгляд светлых глаз мальчика упрямо ввинчивался в его череп, требуя ответа.

– Всадники, – внезапно сказал Иовис, прерывая неловкое молчание.

Рыцарь не сразу услышал шум копыт, большого количества копыт.

– Тихий, забираешь ребенка наверх, оставайтесь там. Если тут все будет плохо, хватай его и двигайтесь к границе, – приказал он.

Иовис кивнул и увел мальчика на второй этаж. Остальные проверили оружие. Напряжение в зале стало еще более невыносимым. Корчмарь и его сын взяли в руки какие-то предметы, невидимые из-за стойки, а путешественники у стола сбились в еще более тесную кучку. Минуту царила абсолютная, полная напряженного ожидания тишина, а потом двери распахнулись и в них показался Паленый.

– О! Кого я вижу! – крикнул он, в то время как его товарищи вливались в зал. – Господа наемники. И как, удалось найти работу?

Годвин чертыхнулся про себя, а потом вызвал на лице свою самую убедительную фальшивую улыбку.

– К сожалению, не удалось. Большинство купцов так боятся встретить вас, что от одной мысли высунуться за городские стены у них уже штаны мокрые.

– Ну, значит, мы хоть что-то хорошо делаем, – заявил Старик, выходя в центр зала. – Спокойно, корчмарь, отложи свой арбалет. Проблем не будет. Нам нужно еды, питья и места на ночь. И мы даже заплатим.

Корчмарь, не особенно успокоенный этим заявлением, все же действительно отложил арбалет и отправил сына на кухню за едой. Псы тем временем заняли столик рядом с Годвином и его людьми.

– А где ваш четвертый, молчаливый такой, как его бишь?

– Тихий.

– Тихий, – повторил Старик. – Именно, не самый симпатичный тип.

Рыцарь задумался над ответом. Сперва хотел было солгать, но потом понял, что Псы уже заметили в конюшне четырех коней. Обмануть их не выйдет.

– Он наверху. Плохо себя почувствовал.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Усталость.

– Где же пиво? – крикнул Паленый, усаживаясь рядом с Дефримом.

Не прошло и получаса, а обе компании уже пили вместе. Напряжение все еще чувствовалось, но оно постепенно спадало с каждой выпитой кружкой пива и с каждой рассказанной солдатской байкой.

– …А Краля ему тогда и говорит, что она обожает сосать у часовых, потому что они всегда стоят по стойке «смирно». – Взрыв смеха прервал рассказ, но Паленый был еще далек от завершения. – А тот так покраснел, что я уж думал, у него щеки сейчас на самом деле загорятся. И молокосос этот начинает заикаться, что у него-де жена и все такое. А тем временем за его спиной Молодой с Черным шастают туда и обратно да выносят со склада мешки с картошкой и сыром. Я сам еле-еле серьезное лицо держал, но когда Дед, пьяный в жопу, оттуда выбежал, спотыкаясь на каждом шагу, да в обнимку с новыми сапогами – то со смеху чуть не подавился. Но, к счастью, бравый стражник так был занят своим заиканием, что даже не заметил. Но слушайте дальше, сейчас самое смешное будет. Когда уже все за углом скрылись – с картошкой, сыром, пивом и новыми сапогами для Деда, – тут мы с Кралей тоже начали собираться. И тут парень этот внезапно решил, что он все ж очень хочет попробовать. А Краля ему и говорит на это – Господь свидетель! – Краля и говорит, значит, что она, мол, шлюха порядочная и чужую семью разрушать не будет.

Зал взорвался смехом, причем ржали еще и над Дедом, который отнекивался и заявлял, что вообще ничего из описанного не помнит. Дефрим, который к этому моменту казался уже членом отряда Псов и другом Паленого с раннего детства, воспользовался моментом, чтоб начать собственный рассказ.

– Это еще ладно, а вы вот что послушайте. Я когда еще был в Высоком Порту, в тамошней армии, раз послали нас ловить преступников, людей на трактах грабили. Кличка у них была какая-то дурацкая, Бобры, что ли… Выдры вроде, ага, Выдры. Банда дебилов. Короче, искали мы их две недели по всем дорогам, как вдруг они сами на нас наткнулись. Вот представьте себе, идут тридцать мужиков, в форме, вооружены до зубов, со знаменем и все такое. И тут подъезжают к нам посреди дороги человек десять подростков и сообщают, что они называются Выдры и это налет.

– Ври уж, да не завирай! – прокомментировал Паленый.

– Завирайся, – поправил Старик.

– Что?

– Нет такого слова «завирай», правильно с возвратной частицей, «завирайся», – объяснил Рыцарь.

– Чертовы грамотеи, – пробурчал Клиф. – Я гляжу, ваш командир такой же придирчивый, как и наш. Но возвращаясь к рассказу. Правду говорю чистейшую, Господь мне свидетель. Подъехали и попытались на нас напасть. Наш командир так выглядел, будто подарок ко дню рождения получил. Только глянул и приказал, чтоб мы господам разбойникам отдали оружие. Ну мы и отдали. Залпом из арбалетов. Сразу всех и положили. А когда мы их головы в город привезли, то нам и премию к жалованью выписали. И говорю вам, еще месяца два мы над ними смеялись.

– Некоторые люди просто слишком глупы, чтоб быть преступниками, – серьезно заявил Дед.

– Поэтому им дорога в армию! – засмеялся Черный, и все дружно выпили за эту мысль.

– А, господин Клиф, – робко спросил Писарь. – А как оно там, в Высоком Порту?

– В каком смысле «как оно там»?

– Да я вот читал о Вольных Городах, и все авторы согласны в том, что это прекраснейшие метрополии на свете. С дивными галереями и библиотеками…

– Боюсь, мальчик, – прервал его Годвин, – что Клиф тебе сможет рассказать только о тамошних забегаловках да борделях.

– Э-э-э, не выставляй меня таким уж примитивным чурбаном-то. Я, кстати, не раз бывал в замечательной библиотеке… у нас там пост охраны был. Но вот если ты и правда хочешь послушать о борделях, то действительно знаю все до единого в Высоком Порту.

– Ага, и в каждый тебя велено не пускать, – добавила Дама.

– Я бы попросил! У меня со шлюхами прекрасные отношения! – Клиф ухмыльнулся Крале. – А раз уж речь зашла о шлюхах, откуда у вас баба в отряде? А-а-а-ай… – Дефрим схватился за ребра в том месте, куда воткнулся локоть Логан. – Так как?

– Да ничего, – заверила Краля. – Меня и хуже называли.

– Так а чего ты в армии-то делаешь?

– Убиваю Рогачей.

Остальные Псы встретили это заявление дружными аплодисментами.

– Холера, на этом свете нету уж нормальных баб, – сказал Дефрим.

– Такое дело, брат, – поддержал его Паленый.

– Вот когда я был молодой, вот тогда еще были нормальные женщины, – размечтался Дед, закряхтев.

– Это небось еще до Чумы было, – с улыбкой ответил Черный.

– Да уж пожалуй что при Первом Императоре! – засмеялась Краля.

– А почему у вас баба в отряде? – спросил Дикий, глядя на сидящую рядом Логан.

– Кто, Дама? – Дефрим изобразил удивление. – Она ж не баба совсем. Скорей дикий зверь.

– Так, может, ее укротить? – предложил Дикий, а его рука легла на бедро женщины.

Логан ласково ему улыбнулась, а потом мгновенным движением ударила локтем в горло. Дикий полетел на пол, явно задыхаясь. Псы мгновенно повскакали на ноги. В доли секунды все похватали в руки оружие, а корчмарь снова цапнул что-то за своей стойкой. Несколько ударов сердца ситуация выглядела опасной, а потом в тишине разнесся громкий смех Паленого.

– Вот ведь врезала ему! Ой, Дикий, я тебе всегда говорил, что ты доиграешься. Видали, как улетел?

Остальные присутствующие один за другим подхватили его смех. Ситуация быстро разрядилась. Дикий встал с трудом, держась за горло. Уселся как можно дальше от Логан.

– Вот тебе баба вломила, жаль смотреть на тебя, – не успокаивался Паленый.

– Отвали, сукин сын.

– Ты, шлюхи сынок, не будешь тут мою мамочку обижать!..

Логан встала и подошла к стойке, Краля поспешила за ней.

– С тобой все в порядке? – спросила она.

– Ой, я и не с такими справлялась.

– Да уж вижу, такой быстрый удар, что я и сама его не заметила.

– Вопрос навыка. – Логан отпила из кружки. – Каково тебе разъезжать с этой бандой?

– Они вовсе не такие плохие.

– В самом деле?

– Ну как сказать… Некоторые, вроде Дикого, могут быть несколько неотесанными, но в целом все равно лучше так, чем быть фронтовой курвой. Сейчас у меня, по крайней мере, есть меч, могу себя защитить. И сама себе выбираю, с кем сплю.

– Хочешь сказать, что эта стая не пробует до тебя добраться?

– Ну, иногда, но когда переборщат, то Старик быстро с ними разбирается.

Логан какое-то время присматривалась к мужчинам, которые затянули какую-то старую солдатскую песню.

– Так ты спишь со Стариком? – спросила она наконец.

– Он добр ко мне. И защищает меня. А ты разве не спишь со своим Рыцарем?

– Бывает, – признала Дама. – Ну, скорей позволяю ему спать со мной.

– А в чем разница?

– Я более высокородна, чем он, – с улыбкой пояснила Логан де Ирвинг, после чего вернулась к столу.

Гости с соседнего стола уже разошлись по своим комнатам, а корчмарь и его сын все более успокаивались с каждой новой горстью монет, что попадала им в руки. Атмосфера в зале перешла из буйной гулянки в задумчивые разговоры «за жизнь».

– У тебя интересные люди, – сказал Годвин, наблюдая за тем, как Дефрим учит своих новых друзей невеселой солдатской песне из Вольных Городов.

– Это хорошие солдаты, – ответил Старик, допивая очередную кружку пива.

– Наверняка.

– Эй, я тут присмотрелся к тебе и твоим – в жизни не поверю, что на вашей совести ничего нет.

– Как не быть, и не то чтоб мало, – признал Рыцарь. – Но мне хочется думать, что есть какие-то границы.

– Привилегия так думать принадлежит людям, которым пока не пришлось их перешагнуть. – Старик жестом заказал очередное пиво. – Я слыхал об этих ваших рыцарях со Спорных Земель. В легендах они всегда такие благородные, защищают женщин и детей, участвуют в турнирах и готовы проиграть, но не сделать ничего, нарушающего их кодекс… Они и в самом деле такие?

– Некоторые… Не все… Честно говоря, немногие. Но некоторые да, в самом деле именно такие.

– А остальные?

– А остальные как везде.

– Вот то-то и оно. Как везде. – Старик сделал добрый глоток из новой кружки, глядя на своих солдат. – Я когда впервые увидел Паленого, он был совсем молодым. Пухлым мальчишкой, который всю жизнь мечтал носить мундир. Я у него из головы всякие глупые фантазии довольно быстро выбил. Молодой – это его племянник, сын сестры. Его сперва зачислили в легкую пехоту. На нынешнем этапе войны легкая пехота – это смертники. Стоят в первой линии с тем оружием, что смогли награбить с трупов, и срутся себе в штаны, пока настоящая армия рубит им головы. Нам много спиртного пришлось потратить, чтоб его к нам перевели, с тех пор Паленый делает все, что может, чтоб пацан выжил. Краля была шлюхой, шла с обозом за армией. Как-то раз Рогачи пробились в тыл, так она схватила меч и давай защищаться. И, как оказалось, совсем неплохо у нее вышло. Мы были первым отрядом, что пришел на помощь. Так с тех пор девчонка с нами и осталась. В конце концов мы ей раздобыли мундир и упросили официально зачислить к нам. Как-то раз даже мы с Паленым договорились о месте в приличном борделе, где заботятся о девушках и не позволяют их бить. Но она не пошла, предпочла остаться с нами. Дед был старым воякой, еще когда я сам был желторотым. Писарь так и был писарем в маленьком городке. Барон Блудгар решил, что в отряде должен быть кто-то, кто умеет читать и писать, да и забрал парня почти что прямо со свадьбы. Год назад это было, и за весь год, набитый смертью, убийствами, шлюхами, этот дурачок так ни разу и не изменил своей невесте…

– Скажи, к чему ведет весь этот монолог? – прервал его Годвин. – Или просто хочешь поведать мне трогательный рассказ о каждом из них?

– Они не преступники, – резко сказал Старик. – Они просто солдаты, что исполняют приказы. Может, это и паршивые приказы, но, мать их за ногу, приказы.

– Да, я уже когда-то слышал подобные слова… Даже не один раз.

– Да чтоб тебя. Будешь меня упрекать? Господин благородный рыцарь, командующий бандой наемных убийц. Ты вправду хочешь говорить о морали посреди всего этого говна? Здесь нет морали! И знаешь что? Я тебе врал: это война, и все мы тут преступники.

Оба замолчали. Зал заполнили не слишком мелодичные голоса солдат – пели песню о юноше, который в одиночку защищал пролом в стене и пал со славой на поле брани.

– А этот ваш барон Блудгар, – начал после паузы Годвин. – Он и в самом деле такой плохой?

– И даже еще хуже. – Сперва казалось, что командир Псов на этом и остановится, но через минуту он решил продолжить. – Я в жизни много неприятных личностей встречал, но он… Знаешь, большинство людей, когда им велишь убивать безоружных, женщин и детей, заколеблются. Но барон… Он как подросток, которому в первый раз дали потрогать сисечки. Едва сдерживает улыбку. И это все, что он делает, только молится, постится, порет и казнит. Не знаю, то ли он пробует просить Господа о прощении, то ли просто сумасшедший. Я как его вижу – меня каждый раз дрожь пробирает. – Старик допил остаток пива одним глотком. – Это поганая тема для разговора, лучше волка из лесу не звать…

Как по приказу некой таинственной и обладающей исключительно черным юмором силы, волк именно в этот момент вышел из лесу.

Двери корчмы распахнулись, впуская холодный ветер и высокого, отчаянно худого мужчину, одетого в простую кольчугу, покрытую кроваво-красным плащом. Единственным украшением его мрачной фигуры был крупный золотой солнечный крест, символ Господа. В единый момент все веселье улетучилось из помещения, а Дикие Псы, вне зависимости от степени алкогольного опьянения, вскочили по стойке «смирно».

– Что все это значит? – тихим, неприятно колючим голосом спросил барон. – Пьянство? Песни?

– Мы не ждали господина барона, – поспешил объясниться Старик.

– Это что, достаточный повод, чтоб предаваться безбожным увеселениям? Чтобы пить на службе?

– Мы сейчас не на…

– Молчать! Мои люди всегда на службе. А теперь попробуйте хотя бы изобразить профессионалов. Расставить охрану на ночь. Корчмарь, мне комнату, немного воды и хлеба. Завтра выступаем на рассвете, и лучше будет, если от вас не будет разить спиртным.

Явно перепуганный корчмарь двинулся к лестнице, чтоб провести нового гостя в комнату.

– Ну вот и все, веселье кончилось, – резюмировал Старик. – Паленый, расставь стражу, остальные наверх, через минуту чтоб все у меня спали.

Псы мгновенно начали покидать зал. Логан и Дефрим подошли к Годвину.

– Раз уж мы тут, то ручаюсь, что Тихий мог бы незаметно перерезать горло этому скелету, – негромко сказал Клиф. – Думаю даже, что Псы не слишком бы расстроились.

– Не наша война, – сказал Рыцарь. – Не наша война, не наша проблема.

* * *

Священник носил изрядно потрепанную, неоднократно заштопанную ризу. Когда-то она явно была белой, но на текущий момент цветом напоминала смесь грязи и травы. Он шел рядом с подводой, на которой сидело несколько столь же грязных и ободранных детишек. Все, в том числе и тянущий подводу ослик, выглядели голодными и перепуганными.

– Господь с вами, – приветствовал священник всадников, хотя по нему было видно, что больше всего он хотел бы сбежать.

– И с тобой, – успокаивающим тоном ответил Годвин. – Не бойтесь, мы не бандиты.

– Это хорошо, а то у меня как раз нет ничего, что можно было бы украсть.

– Дети твои? – с усмешкой спросил Дефрим.

– Ой, сейчас я уже даже Господа боюсь. Нет, это, к сожалению, сироты. Дети войны.

– Как всегда, – заметил Годвин. – Куда везете их, святой отец?

– У нас тут приют недалеко, на реке, полдня дороги отсюда. Но боюсь, что там тоже беда, и грабить там тоже нечего.

– Я же сказал, что мы не бандиты.

– Я и не спорю, просто сообщаю факты.

– А лодка у вас там есть? – спросила Логан.

– Есть, да. Небольшая, правда, но нам хватает.

Рыцарь и Дама переглянулись.

– А мы могли бы купить у вас эту лодку? В обмен на четырех коней и немного золота?

– Ах, господин, нам это золото нужно как слепому книжка, – ответил священник. – Но вот если у вас есть еда или…

– У нас есть сухой паек, из расчета на неделю для четверых, – прервал его Годвин. – И мы добавим золота, чтоб купить еще еды и одежды, когда война закончится.

– Да уж мы каждый день молимся за ее окончание, – заверил священник. – Но боюсь, что с отъездом вам придется обождать до завтра. Потому что наша скорость ограничена скоростью Любяны. – Он указал на ослицу. – А она ступает как настоящая дама, медленно и с достоинством.

– Вот как, и мы кое-что знаем о настоящих дамах. – Дефрим ухмыльнулся в сторону Логан.

Годвин подъехал ближе к Якобу, который сидел на одном коне с Тихим.

– Князь, когда мы прибудем на место, то ты сможешь поиграть с другими детьми, но следи за языком.

– Я не дурак.

– Я и не говорю этого. Но каждый может забыться.

– Рыцарь?

– Да?

– Скажи, по какой причине никто из вас – с самого момента нашего знакомства – ни разу не обратился ко мне по имени? – спросил мальчик, жестко глядя прямо в глаза Годвину.

– В самом деле? Я даже и не заметил, – солгал Рыцарь.

* * *

Приют занимал деревянный дом, который, как усталый старик, примостился на берегу реки. Окружали его другие столь же старые и уставшие от долгой жизни строения: сарай, амбар и пустые загоны для скотины. Банда подростков носилась по грязному двору, окруженному примитивным частоколом, а несколько немолодых и явно сильно усталых священников тем временем отчаянно старались удержать весь комплекс зданий от немедленного разрушения.

– Как видите, мы тут едва сводим концы с концами, – извиняющимся тоном сказал старший из священников, исхудавший лысеющий мужчина с удивительно аристократическими чертами лица. – Боюсь, что во время войны сироты появляются чаще, чем средства на их содержание.

– Так уж устроен мир, – заметил Годвин. – Но вы все же поделились с нами пищей.

– Делаем то, что велит Господь. И к тому же я подумал, что такие приличные люди наверняка не нарушат законы гостеприимства.

– К сожалению, на войне мало кто вспоминает древние обычаи. Но, как я уже говорил, у вас нет повода нас опасаться.

– В самом деле? – Святой отец выразительно взглянул на арсенал отряда, который Дефрим как раз чистил в нескольких метрах от них.

– Идет война, вот мы и вооружены. Наверняка в этом нет ничего странного, особенно в нынешнее время.

– Действительно. Что, однако, не изменяет того факта, что четверо вооруженных людей, везущих ребенка по охваченной войной стране, не могут не вызывать подозрений.

– Мы не торгуем людьми, если святой отец спрашивает об этом.

– Догадываюсь. Если б вы ими были, то везли бы больше, чем одного ребенка. И ехали бы, скорей всего, на восток, в сторону Границы, где торговля людьми еще не выполота Церковью Господа.

– Больно мне это говорить, – сказал Годвин, – но боюсь, святой отец переоценивает влияние Господа и в иных местах.

– Пытаешься сменить тему, юноша?

Рыцарь усмехнулся, уже много лет никто не называл его юношей.

– У меня нет привычки лгать людям Господа.

– Вот и хорошо, это была бы исключительно дурная привычка.

– Поэтому могу только сказать, что мальчику с нами ничего не угрожает. Мы охраняем его и везем в безопасное место. И, может быть, в это трудно поверить, глядя на нас, но мы на стороне добра.

– Забавно. – Собеседник Рыцаря вовсе не выглядел веселым. – Я был уверен, что в этой местности больше нет тех, кто на стороне добра. Вы можете остаться на ночь, в амбаре должно найтись место. Завтра позавтракаете, возьмете лодку и плывите. Надеюсь, с лодкой справитесь.

– Да, некоторый опыт у нас есть.

– Вот и отлично. – Старик встал. – Мы ценим вашу помощь, но вы вооружены и явно от кого-то бежите. Я не могу рисковать тем, что вы приведете сюда за собой войну.

– Понимаю. Но боюсь, что она может прийти сюда независимо от нас.

– Тогда с помощью Господа уж как-нибудь с этим справимся. – Священник направился в сторону дома.

Рыцарь остался сидеть на скамье. Опершись о стену амбара, смотрел на играющих детей.

– Ну и вот, все же наш князь еще просто ребенок, – сказала Логан, подходя ближе. – Смотри, как гонится за остальными ребятишками. А я уж думала, что родители слепили его из какой-то волшебной глины и набили ему голову исключительно княжеским достоинством.

– Ты просто невнимательна. Ему хватило минуты, чтоб стать вожаком здешней банды. Если б он остался тут на несколько дней дольше, точно организовал бы из них свой собственный двор.

Логан уселась на скамью.

– Один из священников, собирающих сирот, слыхал, что война закончилась. Якобы под стенами столицы состоялась решающая битва, – сказала она.

– И кто выиграл?

– Это смотря у кого спросить.

– Ну то есть все как всегда. Ерунда, завтра на рассвете будем уже на реке, война нас не достанет. А в полдень пристанем к берегу у «Белой Мельницы», и эта история для нас закончится. Что бы там ни было, мы уже выиграли.

* * *

Лодка находилась в том же состоянии, что и постройки приюта. В данном случае это означало, что давно растеряла свою красоту, но определенную функциональность все еще сохраняла. В этот последний этап путешествия они отправились на рассвете. Солнце весело выглядывало из-за редких облаков, день обещал быть прекрасным. Погода, да еще близость безопасности обеспечили Годвину и его людям исключительно хорошее настроение. А вот про Якоба этого сказать было нельзя. Мальчик сидел молча, мрачным взглядом провожая остающуюся по левому борту родину.

– Не грусти, парень, – попробовал утешить его Дефрим. – Скоро мы уже будем вне опасности, а как только твой отец выиграет войну, вернешься домой.

– В обмен на оплату, – уточнил мальчик.

– Даром в этой жизни ничего не дается. Когда-нибудь, возможно, ты будешь править, так что лучше, если сразу это запомнишь.

– Там, куда мы едем, будут другие дети?

– Это вряд ли, – включился в разговор Рыцарь. – Но будут игрушки. И наверняка ты не пробудешь там долго. Самое большее – несколько недель, а может, даже и дней.

Хорошего настроения мальчику это не прибавило.

– Эй, парень, хочешь, фокус покажу? – попытался еще раз Дефрим. – Меня ему отец научил.

– Клиф, – одернул его Годвин. – Держи руль, а не показывай фокусы, а то еще нас на какие-нибудь скалы направишь.

– Скорей ты увидишь Логан в бальном платье, – ответил Дефрим.

– Да я видел однажды Логан в бальном платье, – сказал Годвин. – Выглядела очень красиво… как акула, пойманная в розовую сеть.

– Вы, дебилы, ничего, что я рядом сижу? Мне вас что, за борт вывалить? Немного поплавать вам не повредит, а может, тут даже найдется какая-нибудь акула в розовой сети.

– Акулы в реках не живут, – возразил Якоб, которого ситуация явно насмешила.

– Всадники, – бросил Иовис.

Все обернулись в сторону дороги, тянущейся вдоль левого берега. Тринадцать фигур мчались по дороге на север. Возглавлял их высокий мужчина в кроваво-красном плаще.

– Псы, – сказала Логан. – И ведет их Блудгар.

– Они мчатся в противоположную нам сторону.

– Ну мы ведь не знаем, куда именно, – ответил Годвин не слишком убедительно.

– По этой дороге только оставленные рыбацкие деревушки и приют, – ответил Тихий.

– Приют содержат священники, – заметил Рыцарь. – Даже Блудгар не сделал бы…

– Странный вывод с учетом уже совершенного им, – прервала его Дама.

– Мы должны им помочь, – подключился к разговору Якоб.

– Мы не успеем, – сказал Годвин. – Нам пришлось бы плыть против течения.

– С хорошим ветром у нас есть шанс, – уточнил Иовис.

Все глаза обернулись к Рыцарю.

– Это всего лишь дети, – сказал князь умоляюще.

– Не наша война, не наше дело? – спросила Логан.

Годвин взглянул вслед удаляющемуся отряду Псов. Выругался про себя, когда понял, что решение он уже принял.

* * *

Барон Блудгар громко молился. В великолепном псалме превозносил имя Господа, а его люди тем временем загоняли в амбар священников и детей. Казалось бы, что по этому случаю должна бы налететь буря или другое столь же драматичное природное явление – но день по-прежнему был на редкость прекрасен. Ясно светило солнце, когда последняя из детей, плачущая пятилетняя девочка, оказалась заперта с остальными в амбаре. Одиночные молочно-белые облака ползли по небосклону, а Псы баррикадировали двери. Легкий приятный ветер понес крики ужаса и молитвы священников, когда зажигались факелы. Блудгар закончил свой псалом и с выражением чистого экстаза на лице отдал приказ. Руки с факелами поднялись, и именно тогда единственный арбалетный болт прошил воздух, попав Черному прямо в руку. И тут красота кончилась.

Дефрим перепрыгнул частокол и бросился вперед с топором. Первым на пути попался Молодой. Клиф ударил его рукоятью в грудь, треснули ребра. Потом Водка, мощный удар почти отсек ему руку. Паленый подскочил с мечом, не дал себя легко спровоцировать, пошел обмен ударами.

Из-за сарая выбежала Логан. Первым она достала Дикого, ударила низко, в пах. Добавила по шее. Сразу перешла к Крале, быстро и хищно. Попала той в плечо и в бедро.

– Застрелите их! – крикнул Блудгар.

– Наши слишком близко, – пробовал объяснить Старик. – Попадем…

– Стреляйте!

Его приказ исполнить не успели. Среди арбалетчиков, как бы ниоткуда, появился Иовис. Плавно, словно танцор, он проходил между солдат, рисуя двумя стилетами кровавую картину. Писарь получил удар в шею, умер еще стоя. Дед получил удар в сердце, Норс и Чокнутый отскочили в последний момент, выхватили мечи, рассчитывая на преимущество в длине клинков.

Старик двинулся в их сторону, но его внимание привлек кто-то другой.

Рыцарь вступил во двор через главные ворота. Бросился прямо на барона, по дороге выхватывая меч. Блудгар принял вызов, поднимая с земли тяжелый двуручник. Старик выругался и вскинул арбалет. Болт прошел в миллиметрах от Годвина. Рыцарь достиг цели. Барон бросил в него свой кроваво-красный плащ, но за тканью следовал клинок. Годвин прорезал ткань и с трудом парировал удар. Не ожидал, что Блудгар сможет атаковать с такой скоростью и силой.

– Склонись перед волей Господа, грешник! – вскричал барон Блудгар.

– Хер тебе! – ответил сэр Годвин дор Гильберт и бросился в атаку.

Ударил с бешенством, силой и, главное, точностью. Все время давил и сокращал дистанцию, заставляя Блудгара обороняться. Наконец барон не выдержал и поставил все на одну карту, могучий вертикальный удар из-за головы. Рыцарь гибко ушел с линии удара, атаковал сбоку, ударил низко, клинок подсек ногу. Командир Диких Псов опустился на колено, меч выскользнул из его рук.

– Господь меня сохра!.. – крикнул он, но меч Годвина прервал его слова, войдя барону прямо в рот.

Когда безжизненное тело Блудгара рухнуло наземь, командир 47-го отряда Имперской Разведки огляделся по полю битвы. Дефрим дрался сразу с Паленым и Слизняком. Логан и Иовис прижались к стене амбара, окруженные Чокнутым, Черным, Кралей и Норсом. Ну и был еще Старик, который стоял в нескольких шагах от Годвина, целясь в него из арбалета.

– Это конец, – сказал Рыцарь.

– Для тебя уж точно.

– Крыша амбара горит.

– Знаю, в суматохе кто-то, видимо, попал туда факелом.

– Слушай, Блудгар мертв. Это конец. Давай закончим это и освободим детей, пока…

– Вы атаковали нас, – жестко сказал Старик. – Убили моих людей, моего командира. Ты думаешь, что мы просто пожмем друг другу руки на прощание и разойдемся по сторонам?

– Дети…

– Война.

Минуту царила тишина. Годвин осознал, что все прекратили бой и смотрят на него.

– Мы сдаемся! – крикнул он наконец, отбрасывая меч. – Это конец, ты победил, мы твои пленники. А теперь, можешь ли ты наконец…

– Паленый! – крикнул Старик. – Не стойте, как дураки, отворяйте этот чертов амбар!

– Есть! – На лице солдата появилась улыбка.

Годвин осмотрелся вокруг. Писарь, Дикий, Водка и Дед лежали мертвыми. Молодой, Краля, Слизняк и Черный были ранены. У Сорок Седьмого Дефрим и Логан получили по нескольку царапин.

– Отметелили вы нас, – резюмировал Старик.

– Война, – ответил Годвин.

– Боюсь, у нас нет соответствующих условий, чтобы брать пленных. Поэтому, как только погасим пожар, ты со своими людьми заберешь свое оружие и исчезнешь из этого княжества, все ясно?

– Так мы и поступим. – Рыцарь минуту вглядывался в лицо собеседника. – В той деревне, где мы первый раз встретились… Ты ведь выпустил их, правда?

– Это имеет какое-то значение?

– Имеет.

Старик поглядел на тело барона Блудгара.

– Совершено не помню, – ответил он наконец и двинулся в сторону своих солдат.

* * *

До «Белой Мельницы» они добрались уже после обеда. Их уже ждали горячая еда, свежая одежда и удобные кресла. Когда все поели, один из солдат забрал мальчика наверх в его комнату. 47-й отряд Имперской Разведки остался у столика внизу, Лонгинус в тишине поставил перед каждым рюмку водки. Присел рядом. Настроение у него было хуже некуда.

– Пришли новые приказы, – сказал он. – Голубь прилетел прямо перед вами. Война закончилась.

– Я же говорила, – сказала Логан.

– Произошла решающая битва, – продолжал Лонгинус. – Под стенами столицы. Эдриановы победили. Князь Вольмер и его старший сын пали на поле битвы. Остальная часть семьи погибла, когда пал замок. Одни говорят, что совершили самоубийство, другие – что были убиты.

– Надо будет сказать мальчику, – мрачно сказал Дефрим. – Он тяжело это воспримет.

– Дай ему закончить, – скупо попросил Годвин. В его голосе появилось что-то холодное и неприятное.

– Князь Эдрианов согласился принести присягу верности Императору взамен на помощь в восстановлении княжества. – Лонгинус поднял рюмку и выпил.

– И? – Рыцарь смотрел прямо на своего начальника.

– И обеспечение стабильности для новой династии.

– О чем он говорит? – спросил Дефрим, явно сбитый с толку. Выражение лиц остальных, однако, указывало на то, что все поняли, что Лонгинус имел в виду.

– Откуда они знают, что мальчик у нас? – Годвин огляделся по залу. В корчме находилось больше солдат, чем было, когда они выезжали. И заметно лучше вооруженных.

– Они знают, что он у кого-то, – услышал в ответ. – А это значит, что либо у нас, либо у кого-то, кто нам служит.

– Это ведь просто ребенок, – сказала Логан. На лице Дефрима только сейчас отразилось понимание.

– Последний член правящей династии, – уточнил Лонгинус. – Эта война разорвала страну надвое, и Эдрианов не сможет сложить ее снова, если будет существовать шанс возвращения прежних правителей.

– Но Император мог бы использовать ребенка как карту в торговле, – попробовал Иовис. – Чтобы шантажировать Эдрианова.

– Это уже просчитано, – догадался Годвин. Он знал, что его люди тоже заметили численность и вооружение окружающих их солдат. – Император и его советники уже взвесили все.

Лонгинус кивнул. А потом долил всем водки.

– Если ребенок останется в живых, начнется очередная война. Это точно и неизбежно. А Лавертания этого не выдержит. Не сейчас, не после этих пяти лет. Погибли десятки тысяч, полстраны обезлюдело, экономика в руинах, а варвары все ближе к границам. А граница Лавертании – это граница Центральных Территорий, граница Империи. Это очень грустно, но правда в том, что жизнь этого мальчика означает смерть для новых тысяч людей. А его смерть может означать выживание для всей Империи.

– Ты закончил? – Рыцарь поднял очередную рюмку.

– Нет. Есть еще один вопрос. Независимо от всего, что я скажу, независимо от того, что вы думаете, мы в армии, а это, мать его, приказ! И вот теперь я закончил. – Лонгинус выпил залпом очередную рюмку.

В зале воцарилась тишина.

– Проклятая граница, – тихо вздохнул Рыцарь. А потом бессильно опустил голову. – Что теперь?

– Ничего, – ответил Лонгинус. – Мы останемся здесь. Дими пойдет наверх и решит вопрос.

– Так просто? Мы просто будем тут сидеть?

– Нет, это не так просто. И мы не будем здесь только сидеть. Будем еще пить много водки.

– Нет. – Иовис встал. Руки всех присутствующих внезапно оказались чуть ближе к рукоятям мечей. – Якоб заслужил большего, чем обычный мясник. Я сам этим займусь.

Лонгинус минуту мерил его взглядом, потом кивнул. Тихий медленно двинулся в сторону лестницы, поднялся наверх. Никто не проронил ни слова. В помещении наступило долгое молчание. Наконец Годвин поднял со стола рюмку. Вгляделся в ее содержимое.

– Слава Империи, – сказал он наконец, а потом выпил водку.

Глава первая

Прибывшие с востока склавянские воины кричали что-то на своем странном языке. Они смеялись и пели посреди криков умирающих. Марьяна припала к земле, скрывшись в высокой траве, и наблюдала. Она была слишком парализована страхом, чтобы пробовать бежать. Вместо этого приходилось только смотреть, давя рыдания. Хотела отвести взгляд, но даже этого ужас ей не позволял. Как в кошмарном сне. Ее отец, растянутый на земле и перепиливаемый живьем. Ее любимый, прибитый гвоздями к дверям пылающего амбара. Ее младшая сестра, которую жестоко насиловали озверевшие налетчики.

А еще несколько часов назад для шестнадцатилетней Марьяны мир был добрым и безопасным. Перед самым закатом она сидела на лугу у деревни, размышляя о близящейся свадьбе с Элианом. Она всегда знала, что это будет самый главный день в ее жизни. Свадебное платье у нее было уже готово, отец договорился с музыкантами из самого Роева, угощения уже готовились. «Всего три дня, и все было бы так прекрасно», – подумала она, глядя, как горит весь ее мир.

– А это кто? – услышала она поблизости неприятный голос.

Марьяна с трудом повернула голову. Увидела покрытого кровью демона в человеческом облике. Ее тело само бросилось бежать, к сожалению, слишком медленно. Мужчина догнал ее, повалил на землю и придавил собственным телом.

– Думала, что сбежачь, – сказал он, гладя ее черные волосы. – Люблю брюнетки. Одна забрачь мне глаз! – Указал на свое обезображенное лицо. – Но я ей отомстичь, сильно ей отомстичь… – Его дыхание пахло смертью. – Ты немного ее напоминачь. – В медленной ухмылке оскалил зубы.

Девушка отвела взгляд, снова взглянула на горящую деревню. Прежде чем нарастающая боль сбросила ее в объятия темноты, успела еще увидеть, как склавяне насаживают тела детей на штакетник.

* * *

Когда на следующий день пришли люди из ближних сел, Марьяну посчитали мертвой. И только когда тела бросали в братскую могилу, кто-то заметил, что девушка дышит. Прошло много месяцев, прежде чем ее тело выздоровело. Но разум к ней так и не вернулся. До конца ее короткой жизни девушку мучили кошмары. Она не могла вынести прикосновения других людей, постоянно боялась. Наконец, через два года, она вернулась на руины своего дома и перерезала себе вены. Но, даже умирая, по-прежнему слышала ужасные крики своей семьи и безумный смех одноглазого.

* * *

– Это прежде всего политика, – объяснил Яромир, глядя на своего повелителя единственным глазом.

Король Гракх испытывал большое желание вырвать ему этот глаз.

– Политика? – переспросил он, с трудом сдерживая ярость. – Сколько вы людей убили, сколько деревень сожгли?

– Меньше, чем нужно, – прозвучал надменный ответ.

Король безрадостно отметил, что часть присутствующих в тронном зале одобрительно закивали. Ошибкой было вести этот разговор публично. Еще несколько лет назад он не позволил бы себе такой ошибки.

– В мирном договоре я гарантировал, что подобные нападения прекратятся. Что грабить мы перестанем.

– А мы и не грабим. Нет нужды; ты ведь сам указал нам путь. – Эти слова явно не были обращены к суверену, их адресатом была собравшаяся публика. – Серый Мир пять лет назад дал нам территории, с которых мы уже прогнали драконоубийц. Теперь двигаем наши территории дальше на запад. Я думаю, это правильный шаг. В итоге мы вернем себе все, что они у нас забрали. И, само собой, потом пойдем еще дальше – пока не сбросим этих сукиных детей в море! – Он прервался, чтоб позволить аплодисментам отзвучать. – Но пока нам хватит и расширения наших территорий. Они бегут, как испуганные крысы. Следующий мирный договор даст нам половину Границы.

– Для мирного договора нужна война, – вмешался королевский советник Владимир.

– Она все равно случится рано или поздно, – огрызнулся воин. – Ты, король Гракх, может, и растерял зубы, но Сыновья Змеи все еще желают почтить Перуна и добыть славу. Все еще жаждут крови драконоубийц! – Очередной перерыв на овацию. – Новый король наверняка…

– Это что, угроза?! – вскочил один из служащих королю воинов.

– Разумеется, нет, – ответил Яромир. – Но наш любимый повелитель – один из старейших людей во всей Склавии. И скоро уже сядет пировать с богами. И тогда нам придется выбрать кого-то нового. И кого мы выберем? Молодого Лютогнева и потенциальных его наследников от брака с этой заграничной курвой? Или кого-то, кто уже сейчас заботится о наших интересах и сражается за расширение нашей территории?

– Сражается? – удивился Владимир. – Этим занимаются Сыновья Змеи в беззащитных деревнях? Вот уж и впрямь Перун очень вами гордится, вашими славными победами над невооруженными женщинами и детьми. Ты путаешь отвагу с обычной жестокостью, парень. И дешевую риторику с настоящими делами.

– Мы делаем достаточно, старый ты дурак! Уж наверняка больше, чем ты и наш благородный повелитель! – Яромир издевательски мотнул головой. – Но пока что я напрасно потратил тут уже много времени. Нам еще предстоит перебить множество паразитов и вернуть много земель. – Яромир повернулся и вышел, причем многие из присутствующих устремились за ним.

– Простите, мои дорогие, но я уже устал. – Король попытался спасти остатки достоинства. – На сегодня аудиенция завершена.

Через минуту тронный зал опустел. В его каменных стенах остались лишь повелитель и его старейший друг и советник. Как всегда одетый с ног до головы в черное, Владимир задумчиво потирал свой длинный нос. Во всем его облике было что-то, сильно напоминающее ворона, все с этим были согласны – вот только несколько десятилетий знакомства так и не помогли Гракху понять, что же именно.

– Нам надо с ним разделаться, – оценил ситуацию Владимир.

– Безусловно, – признал суверен. – Пять лет назад я бы точно так и сделал. Проблема лишь в том, что он прав. Я уже стар и устал. Мой внук – идиот, которого контролирует его жена-имперка. Она и ее дети – это единственная надежда моей династии и одновременно потенциально наихудшее, что может ожидать моих подданных. Раз уж об этом зашла речь, мне бы надо послать ей письмо. «Дорогая Ольга, тебе следует знать, что…» – Он заколебался. – Не важно. Я уверен, что ее шпионы доставят ей вести быстрее, чем мои посланцы. Есть там еще какие важные вопросы или я уже могу вернуться ко сну? В последнее время это у меня лучше всего стало получаться.

– У меня тут рапорт относительно нашей колонии. Имперцы пропустили еще тысячу людей. Сейчас в Убежище живут уже четыре тысячи наших, мы надеемся, что через несколько месяцев будет уже пять. Что, к сожалению, всего лишь капля в море наших потребностей. В будущем году должна появиться очередная волна беженцев с востока. Я не вижу возможности разместить их без помощи Империи… или войны.

– Ну вот я и говорю, эта одноглазая жаба могла быть в чем-то права. Так или иначе это проблема…

Огромные железные ворота тронного зала приоткрылись, и в помещение скользнул слуга. Подошел к Владимиру и что-то шепнул ему на ухо.

– Пусть войдет, – решил советник. – Маркус попросил аудиенцию, – объяснил он собеседнику. – Какие-то важные новости.

Через минуту створки ворот раздвинулись пошире, и в зал вступил Серый Стражник. Крепко сбитый и нечеловечески заросший, он заставлял вспомнить легенды о волколаках и других подобных существах. Серый плащ был у него наброшен поверх дорожной одежды.

– Куда-то собираешься, Странник? – спросил король Гракх, кивнув ему.

– Боюсь, что да, – ответил тот, преклоняя колено перед властителем. – Меня вызывают в Черную Скалу. Как и всех других командоров. Наш Гроссмейстер умер, ожидаются выборы его преемника.

– Да уж, я смотрю, вопросы выбора нового вождя висят над всеми нами. Сам не планируешь выставлять свою кандидатуру?

– Однозначно нет. Проголосую и как можно скорей вернусь на свой пост. Ваши леса мне подходят намного больше, чем политические игры в древнем замке.

– Приятно слышать, – король усмехнулся. – Мой замок хоть и новый, но я тоже предпочел бы проводить больше времени в Чаще, чем в его стенах. Так или иначе передавай привет Натаниэлю. И скажи ему, что он должен нанести нам визит, а то мы подумаем, что он совсем забыл о нас на своем новом посту.

* * *

Олаф вынырнул из воды и понемногу побрел в сторону пляжа. Привычно огладил свои знаменитые усы, сейчас насквозь вымокшие в соленой воде. Он вышел на берег и уселся рядом с остальными старыми развалинами. Последние лучи весеннего солнца согревали их старые кости, а легкий бриз играл остатками волос. Так и проходили дни в Командории 11, повсеместно называемой Домом Престарелых. В месте, куда Серые Плащи, достаточно невезучие, чтоб дожить до старости, отправлялись мирно проводить оставшиеся дни.

Сначала эта монотонность мучила Олафа, но за десять лет здесь он привык к беззаботной лени. Он даже стал меньше пить, а также обнаружил, что определенные травы помогают не ощущать старость в любовном досуге. Единственное, что ему серьезно не нравилось тут, была местная компания. Десять остальных пенсионеров, как он привык их называть, проводили свои дни в основном в воспоминаниях о минувших славных днях. Он сам был не заинтересован подобной глупостью, и, слава Господу, это обычно позволяло ему не участвовать в разговорах. К сожалению, в последнее время дискуссии свернули на более актуальную тему, да еще вдобавок такую, где мнение Олафа все жаждали выслушать.

– Ты слышал? – Вопрос Марко был риторическим. – Мадор вышел из гонки. Это значит, что осталось только два кандидата.

– Твои подчиненные, – сказала Сив, шамкая беззубой челюстью. – Князь Телила и плавая лука Импелатола.

– Да ну, разве это конкуренция. – Дугальд зажмурился, зевая. – Аристократ с Юга, к тому же глава Братства Командиров. Ясно, что этот Эверсон и выиграет.

– Ну не знаю… – как обычно, не согласился с ним Даг. – Магнус тоже ведь Паладин. Да и он ведь братоубийца, Натаниэль. А некоторые говорят, что и отцеубийца. Эверсоны никогда не согласятся, чтоб он возглавил Орден. А с их мнением все еще считаются на Центральных Территориях.

– Да, это правда, – подтвердила Белла. – Говорят, его брат Криос объявил, что если Натаниэля выберут главой Ордена, то он вышвырнет Орден из Терила. И я слыхала, что он давит на других магнатов Юга, с тем, чтоб они присоединились к такому протесту.

– А какая у нас другая возможность? – взорвался Марко. – Выбрать эту подстилку Императора? А где же независимость Серой Стражи? Где наши исконные права?

– А что ты об этом думаешь, Олаф? В конце концов, это ведь ты учил обоих, – спросил Дугальд.

Вызванный встал и заявил:

– Я думаю, что нам хватит уже по кругу трындеть об одном и том же.

– А что нам еще тут делать-то? – засмеялась Белла.

– Ну, тоже правда. Слушайте, я их знал десять лет назад, они еще совсем щенками были. К тому же бо́льшую часть времени я был пьян, так что помню их весьма так себе. Аристократ, которого ненавидит аристократия, и мужик, которого обожает Император. На мой взгляд, они оба не подходят и оба безнадежны. Точно так же, как и любой другой Гроссмейстер за всю историю. А теперь собирайтесь, уже почти темно, пора ужинать. Сегодня запеченная утка.

– Ха! Самое влемя! – согласилась Сив. – И кости у меня ноют. Чувствую, будет какая-то война.

– Э, да ты всегда войну чуешь, – заметил Даг.

– И я всегда плава.

– Конечно, в этом паршивом мире всегда где-нибудь да идет война! – засмеялся Даг.

– Вот, помню, когда я был молодым… – начал Марко.

Олаф двинулся вперед, оставляя своих товарищей с их воспоминаниями. Он не любил думать о прошлом, да и настоящее не больно жаловал, а будущее так и вовсе его пугало. Что-то таилось за горизонтом, что-то очень мерзкое. Будто черная туча на краю поля зрения. Он всегда чувствовал такие вещи, потому и дожил до своего проклятого возраста.

«Напьюсь сегодня, – подумал он. – Я уже сколько недель не пил, заслужил. А потом пойду на ночь к Танис. Но сперва спиртное».

* * *

Бедвир адор Бедриданд обожал весну на Границе. Как оруженосец наемного рыцаря, сэра Вильгельма дор Гильберта, за последние пять лет объехал бо́льшую часть Империи, от промороженного Севера до жарких пляжей Центральных Территорий. Но нигде он не чувствовал наступления нового так сильно, как здесь. Как будто языческая Дзеванна действительно прогуливалась по этим местам. Даже сейчас, хоть они и торчали на грязной улице переполненного города, запах жизни превозмогал вонь сточных канав, а пение птиц сражалось со звуками боя, что доносились из дома, перед которым они стояли.

– Должны ли мы ему помочь? – спросил Бедвир своего старшего товарища.

– Если ему потребуется помощь, он нас позовет, – ответил Вильгельм. – Он наверняка отличный боец, ведь носит два меча, – добавил рыцарь язвительно. – Какой дурак носит на спине два одинаковых меча?

– Он Серый Стражник, значит, наверняка умеет ими владеть.

– Большинство людей так и полагают, но подумай о том парне, который нас нанял, об этом Люциусе. Он не похож на того, кто бы умел владеть мечом.

– Это тебе в самом деле мешает, я смотрю. – Подросток-оруженосец посторонился, освобождая место для вылетающего из окна мужчины.

– Я просто не люблю людей, которые выпендриваются. После этого все начинают ждать подобных же чудачеств. – Наемник лениво пнул жертву дефенестрации, проверяя, не сбежит ли тот. – Когда-то один факт того, что я опоясанный рыцарь, был достаточен для того, чтоб поднять цену моих услуг.

– Ну, мне кажется, что мы не страдаем от нехватки работы. К тому же мы всегда можем вернуться к княгине Ольге.

– И носить их на спине неудобно. – Дор Гильберт, как всегда, ушел от темы постоянного трудоустройства. – Ну я еще понимаю, в дороге, но не ежедневно же? В кресле нормально не усядешься. А доставать их как? Ну понятно, у него такие коротенькие, что он справляется, но мое оружие если взять, ха! Мне бы длины руки не хватило, если б я так его носил. Нужны были бы специальные ножны, с щелью с одной стороны, или… – Его мысль прервал очередной нехороший человек, поспешно покидающий заведение не предназначенным для этого путем.

На этот раз адор Бедриданд отреагировал первым, поднимая новоприбывшего за грудки и нокаутируя мощным правым хуком.

– И вдобавок два меча! – продолжал его господин. – Что не так-то с дуэтом меча и щита? Может, это и старомодный подход, но он себя оправдывает сотни лет, даже тысячи! А тут появляется какой-то засранец и заявляет вдруг, что это скучно и он будет драться двумя клинками. Идиотизм.

Бедвир задумчиво потер шрам на щеке. Он-то сам полагал, что бой с оружием в каждой руке выглядит очень зрелищно, но совершенно не имел желания ввязываться из-за этого в спор.

Двери с грохотом распахнулись, и в них появился Родерик. Рукояти мечей, торчащие у него над плечами, сейчас были скрыты серым плащом, который тем более делал невозможным их быстро достать. Стражник тяжело дышал, а правый глаз его закрывал впечатляющих размеров синяк. Выходя из здания, он тащил за собой какого-то оборванца.

– Спасибо за помощь, – бросил он сухо в сторону наемников.

– Я не сомневался, что ты справишься сам, – заверил рыцарь. – Кроме того, тебе достаточно было нас позвать. Мы не хотели сами встревать в твое задание.

– И мы даже поймали тех двоих, что пробовали бежать – на случай, если кто-то из них был тем, кого ты ищешь, – добавил оруженосец, указывая на полуживых жертв.

– Не был, – ответил Родерик крайне невежливым тоном. Потом он наклонился к пойманному и показал ему перстень из лунного камня. – Откуда у тебя это?

– Что? – поразился несчастный. – Так дело в этой безделушке? Надо было сразу так и сказать, я-то думал, что речь о долгах или еще чем-то таком.

– Ты смеешься надо мной, что ли?

– А ты им сказал, что это дело Серых Плащей? – поинтересовался Вильгельм.

– Не успел, – признался Стражник. – Я только и успел сказать, что ищу вот этого вот, и тут вся их малина с ходу на меня налетела.

– Видимо, ты это сказал как-то слишком агрессивно и нагловато, – предположил оруженосец. – Так же, как и все остальное, что ты говоришь, – добавил он вполголоса.

– Заткнитесь. А ты давай выкладывай про этот чертов перстень, пока я всерьез не разозлился. Откуда он у тебя?

– Да украл у одного тут. Йорин его звали. Неделю назад встретил его в корчме на перекрестке. «Под Расстегнутым Корсетом». Он там, похоже, завсегдатай.

Родерик взглянул на товарищей.

– Это где-то час езды от «Красного Двора», – сказал дор Гильберт. – Как раз на обед успеем. И я ни на что не намекаю, но, может, в следующий раз я начну говорить первым?

* * *

Колокола в Великом Соборе Света пробили двенадцать. Магнус вышел из своих комнат и двинулся в сторону главного вестибюля дворца. Дворяне, что встречались ему на пути, низко кланялись; он отвечал легким кивком головы. Когда-то это смущало бы его, сейчас же он лишь едва осознавал их существование. Добравшись до цели, оглядел гигантское помещение, наполненное неуместно высокими колоннами. Аристократы различного происхождения стояли небольшими группами, как торговки ругаясь о судьбах сотен, а то и тысяч людей.

– Дядя Магнус! – донесся до него голос маленького Лисандера Младшего. Ребенок подбежал, размахивая игрушечным мечом. Серый Стражник изобразил испуг и после нескольких ударов безоговорочно капитулировал, а довольный собой мальчик побежал дальше, в поисках кого-нибудь, более достойного вызова.

– Не уверена, выдержит ли твоя репутация подобное поражение, – с улыбкой сказала мать мальчика, Вивьен аван Драконис.

– Думаю, что переживу как-нибудь, – ответил Магнус весело. – Кроме того, в ребенке течет кровь великих воинов… ну и твоего мужа, – пошутил он.

– Смеешься над интеллектуалами, нехорошо, – ответила она, оценив шутку еще одной улыбкой.

При дворе Императора было не так много людей, что вызывали у Магнуса искреннюю симпатию. Вивьен и ее муж, принц Лисандер, представляли собой исключение из этого правила. Оба они казались тут совсем не на месте. Она – дочь наемного солдата, который заслужил дворянский титул на поле битвы, он – член правящей семьи, который предпочитал политике поэзию и философию да к тому же совершил мезальянс, женясь по любви. Паладину иногда казалось, что они были единственными настоящими людьми, которых он здесь повстречал. Все остальные были просто истуканами. Разумеется, за исключением самого Императора Аурелиуса IV Дракониса. Он, едва лишь надел корону, превратился в бронзовый памятник монаршего достоинства.

– Я слышала, ты готовишься к отъезду, – сказала Вивьен.

– Да, меня ждут в Черной Скале.

– Как нового Гроссмейстера?

– Как кандидата.

– Как скромно. Уж, наверное, ребенком в своей деревушке посреди запустения ты никогда не думал, что станешь левой рукой Императора и кандидатом в Гроссмейстеры Серой Стражи.

– Левой рукой?

– Нет, ну я же обязана заботиться о добром имени своего мужа?

– Ясно. Так, значит, деревушка посреди запустения? Правда, что ли, госпожа – дочка простого наемника?

– Не знаю, о чем ты говоришь. Я таких благородных кровей, что почувствую горошинку через тысячу перин, – ответила она с наигранной серьезностью.

Внезапное движение привлекло их внимание. Ворота в тронный зал распахнулись, и из них вышли одетые в золото и пурпур солдаты Имперской Гвардии. Под аккомпанемент звона сегментированной брони они окружили Магнуса и Вивьен, развернувшись скрытыми за железными масками лицами в сторону остальных. Через минуту в созданную таким образом зону безопасности вступил Император Аурелиус. Высокий брюнет, одетый в более простую и менее украшенную версию доспехов своих охранников.

– Обязательно было именно так входить? – спросил Серый Плащ.

– Я хотел удостовериться, что весь город обратит внимание на твой отъезд, – ответил номинальный властитель большей части обитаемого мира. – Как вступление к триумфальному возвращению.

– Если я выиграю, мне придется остаться в Черной Скале.

– Знаю, и это хуже всего. Я как будто руку теряю. Левую, – добавил он, глянув на жену Лисандера. – И да, я знаю, что опоздал, но у меня была очередная встреча с Криосом Эверсоном.

– Он опять требовал голову Натаниэля?

– Причем даже громче обычного. Не знаю, сколько я еще смогу его держать в узде, если выборы пойдут не так, как мы спланировали.

– Я уверен, что ты сможешь.

– Как-то очень пораженчески это прозвучало, – вмешалась женщина. – Неужели ж ты хочешь остаться в Драконьем Логове?

– Ты точно шутишь, но, честно сказать, пожалуй, что буду скучать по этому городу. И, может, даже по этому кошмарному лабиринту, что зовется Императорским Дворцом.

– Я сейчас доктора вызову – ты, похоже, серьезно головой ударился, – изобразил беспокойство Аурелиус.

– Поздно, надо было это сделать тогда, когда я согласился стать кандидатом в Гроссмейстеры.

– Да, я знаю, что у тебя были сомнения. – Аурелиус положил руку на плечо друга. – Но ты же знаешь, насколько это важно для нашего плана. И для будущего всей Империи.

* * *

Натаниэль поднял коня в галоп, наслаждаясь ощущением ветра в волосах. Ему хотелось мчаться так бесконечно, подальше от каждодневных забот и сомнений. К сожалению, даже в этот краткий миг забвения не удалось сбежать от вида Черной Скалы – древняя крепость все так же величественно вздымалась над горизонтом. Построенная из темного камня, источник которого не удалось найти нигде в целом мире, крепость с незапамятных времен вмещала штаб-квартиру Серой Стражи. Целое крыло замка занимала огромная библиотека, которая носила даже свое название – Скала Воронов. Официально книгохранилище опекал глава Братства Мудрецов, однако престарелый Морган уже три года как передал эти обязанности своему протеже, Люциусу. Монаху, как до сих пор его называли, несмотря на наличие жены и двух детей.

– Помедленней! – закричал страж библиотеки, трудно сказать – то ли товарищу, то ли собственному коню.

– Тебе надо бы почаще покидать стены командории, – ответил Натаниэль. – За десятилетие твои навыки верховой езды не улучшились ни на грош.

– Моя должность в Ордене не требует постоянного участия в конных погонях.

– Да, к счастью, для этого у тебя есть другие. Кстати, раз уж зашла речь, что слышно от Родерика?

– Пока ничего. – Люциус наконец догнал замедлившего ход коня друга. – Я все еще не уверен, что эту миссию стоило доверить ему.

– Ну, у него есть для помощи Вильгельм, так что… Я убежден, что он справится, – однако этому ответу тоже явно недоставало твердой уверенности.

– А мне вот кажется, что в последнее время мы слишком сильно стали полагаться на этого наемного рыцаря с его оруженосцем. – Монах поерзал в седле. – Задница у меня будет болеть до завтра, – упрекнул он друга. – Уже можно возвращаться? Амелия нас убьет обоих, если я опять опоздаю на обед.

– Ясно. – Хорошее настроение у Натаниэля явно куда-то пропало.

– Тебе все равно не удастся сбежать от этих выборов, – утешил его приятель.

– Знаю. Но иногда все же хочется сделать перерыв в постоянных мыслях. О том, не приведет ли мой приход к власти к войне между Стражей и моей семьей.

– Ты драматизируешь. Я проверил по хроникам, и хотя действительно было несколько случаев, когда магнаты выгоняли Орден со своих земель – но каждый раз это было ненадолго. С другой стороны, никогда этого не делали настолько значительные люди, как твой брат. Обычно это были либо ярлы с Севера, либо аристократы со Спорных Земель. Кстати, я вчера раскопал интересную личность двухсотсорокалетней давности! – Люциус возбужденно затараторил, как всегда, когда начинал рассказывать о чем-то, что случилось задолго до его рождения. – Радульф де Ирвинг захватил тогдашнюю Командорию 18, поскольку она представляла собой важный стратегический пункт. Буквально через месяц в одной из его деревень появился какой-то демон и за считаные дни перебил больше сотни человек. И остановил его лишь какой-то Номад. Народ возложил на своего господина вину за это – и всего через несколько дней толпа подняла его на вилы.

– Вот да, напиши моему брату и изложи ему эту историю.

– Я понимаю, что это сарказм. Но, знаешь, идея все равно хорошая, так что, возможно, так и сделаю. Да и вообще, может, еще и обойдется, может, Магнуса выберут.

Натаниэль не ответил. Как Магнус, так и Аурелиус были его ближайшими друзьями, и тем не менее перспектива захвата ими руководства в Страже вызывала у него беспокойство. Он сам оказался в Ордене, потому что его отец хотел иметь политическое влияние на эту организацию. И после всего того, что Натаниэль совершил, чтоб предотвратить это, ему совершенно не хотелось отдавать власть над Орденом в руки другого аристократа.

– Так или иначе похоже на то, что результат решат буквально считаные голоса, – продолжал Люциус. – Центральные Территории проголосуют за Магнуса, чтоб успокоить местную аристократию. Представители Вольных Городов – за тебя, чтоб подчеркнуть свою независимость от Императора. Север будет за Магнуса благодаря его репутации жесткого сукина сына – как выразился один из тамошних командоров. Спорные Земли будут твои, потому что люди тут узнали тебя за последние два года. И это значит, что решающими станут голоса Границы.

Глава Братства Командиров рассмеялся.

– Неужели все в моей жизни будет зависеть от этой проклятой страны?

– Вот ты смеешься, а ведь это правда. И в выборе между легендарным Защитником Границы и не менее легендарным победителем в Битве на Чертовом Поле – как знать, за кого проголосуют тамошние командоры.

– Слава, знакомства и политика. – Натаниэль вздохнул. – Приятно видеть, что наш Орден избирает свое руководство, опираясь на значимые мотивы. Вот именно поэтому я с самого начала считал это дурацкой системой. Нигде такая не приживется больше, слишком уж коррумпированная и нечестная. Не то что феодализм. С монархией всегда знаешь, чего ожидать.

* * *

Корчма «Под Расстегнутым Корсетом» во многих отношениях весьма точно отображала всю эту страну. Окруженное со всех сторон лесами заведение расположилось при старом имперском тракте, на перекрестке двух дорог. Благодаря выгодному расположению тот или иной трактир существовал здесь на протяжении веков. Даже после Катастрофы, когда торговля встала, а природа начала поглощать дороги, каждый путник мог рассчитывать, что найдет тут приют. Просто так было заведено, и все об этом знали. В конце концов через несколько десятилетий торговые пути снова ожили, и шли они ровно по тем же маршрутам, что и раньше. Казалось, что цивилизация просто взяла паузу на решение своих проблем и вернется, начав ровно там, где остановилась.

Само здание было идеальной в своей неидеальности смесью старого и нового. Потрепанные временем каменные и новые деревянные элементы совмещались таким способом, который противоречил всякой архитектурной логике – но при этом был весьма эффектным и удивительно функциональным. Проехав ворота, створки которых исходно принадлежали двум разным комплектам, путники попадали во двор, окруженный стеной, местами переходящей в частокол. Тут они могли оставить коней на грязной придомовой площадке, выложенной досками, а кое-где – мраморной плиткой.

Потом гости заходили в главное здание, окруженное, впрочем, несколькими зданиями поменьше – выполненными в совершенно разных стилях и зачастую используемыми категорически не так, как задумывалось изначально. Были тут и каменная защитная башня, и деревянный барак при ней – но также и мраморный хлев, и украшенная мрачными горгульями конюшня. А главный зал корчмы был обширным помещением, которое могло похвастаться почти полностью каменными стенами. Зато пол застилала удивительная смесь из проеденных молью ковров, звериных шкур и соломы.

Да и собравшиеся здесь были такой компанией, которую кроме как на Границе искать было бесполезно. Купцы и наемники из самых дальних закоулков Империи делили столы и скамьи с местными крестьянами и лесниками. Священник Господа зыркал исподлобья на склавянского жреца, а западный медик совещался со знахаркой. Скальд составлял компанию местным скоморохам, а на импровизированной арене в углу зала здоровенный заросший воин-северянин с каким-то местным Йонтеком лупили друг друга по мордасам.

Когда Вильгельм с товарищами вошли в помещение, никто не удостоил их более чем одним взглядом. Здесь трое до зубов вооруженных гостей, из которых один носил мечи за спиной, не представляли собой ничего особенного. Именно за это рыцарь так и любил эту страну. Она была еще больше сумасшедшей, чем он. И даже больше его плевать хотела на законы и правила.

Корчмарь кивнул им на Йорина, не задавая никаких вопросов и даже не намекнув на вознаграждение. Может быть, он заметил перстень с гербом Серой Стражи на пальце Родерика, а может, ему просто все было безразлично.

Сам разыскиваемый оказался индивидуумом не особо выдающимся. Низкий, толстый и лысеющий, он наслаждался одиночеством у своего столика. Попивал разбавленное пиво да глазел на сидящих чуть дальше шлюх. Сперва даже не обратил внимания на окруживших его мужчин, и лишь вид серого плаща вырвал его из забытья. На коже Йорина выступили крупные капли пота.

– Господа, можете Магнусу передать, что я уже больше ни одной ведьмы не трахнул, – заверил он, давясь пивом. – Ну максимум одну, да и то я не знал, что она чародейка. Думал, обычная лекарка.

Прибывшие остолбенело переглянулись.

– Магнусу? – переспросил наконец Стражник. – В смысле Магнусу Охотнику на Ведьм?

– А, так господа не от него? – сообразил мужчина. – Тогда извините, забудьте, что я что-то говорил. И вообще, что это такое, так пугать невинного. Стыдно.

Вильгельм вытряхнул из рукава перстень из лунного камня и положил его на стол.

– О, нашелся, – обрадовался Йорин. – Спасибо, я уж везде его искал. Наверное, кто-то у меня его украл. Какой-то коварный вор, похититель перстней.

– Это собственность Стражи, – сообщил рыцарь.

– Да какой там, ведь нет же на нем герба.

– Есть! – не выдержал Родерик. – Прямо на перстне.

– Да ну, герб Стражи – это башня, а тут глаз.

– На фоне башни, – уточнил оруженосец.

– Что? О, в самом деле! – Завсегдатай трактира, похоже, был искренне удивлен. – Извините меня, господа, зрение сейчас уж не то, что раньше. Но это очень кстати выходит-то, вы у меня его, может, выкупить хотите?

– Нет, перстень мы уже реквизировали, – твердо сказал Родерик.

– Как так реквизировали, он же мой. Я его сам нашел.

– А раньше был наш.

– Ну так следить за ним надо было лучше.

– Это точно, надо было, – сказал Вильгельм, наклоняясь над сидящим. – А теперь ты нам расскажешь, где его взял, или этот предмет будет наименьшим из того, что ты потеряешь. – Он со значением положил руку на рукоять меча.

– Думаешь, я тебя боюсь?

– Думаю.

Минуту они вели дуэль на взглядах.

– Правильно думаешь, – признал наконец Йорин. – Ладно, зачем мне лишние проблемы. Я его в руинах нашел, несколько часов пути отсюда. Пришел один такой тип, весь в черном, и сказал мне, что там клады-богатства, вот только место про́клятое. А я ему говорю, что призраков не боюсь. Но если по правде, то стремно. Так что в итоге только этот перстень я и хапнул, да и сбежал.

– Как проклятое? Что за призраки? Конкретно говори, – допытывался Серый Стражник.

– Обыкновенные. А что, господа хотели посетить это место? Ну если с вами Плащ, то наверняка призрака прогоните. Может, кстати, и я с вами, а то там наверняка еще есть что взять.

Никто не счел нужным ему ответить. Скальд все еще тянул свою балладу о поисках волшебного клада, битве с драконом и могучем маге, что жил в одинокой башне посреди озера. Северянин на арене рухнул под ударами Йонтека, а медик с Запада выпил очередной кубок травяной наливки, что поднесла ему знахарка. Жизнь в корчме, как и на всей Границе, текла своим чередом, совершенно не задумываясь о каком-то призраке. Вильгельм, осознав это, весьма ей позавидовал.

* * *

Магнус взглянул на могучие стены Командории 1. Этим дождливым вечером им бы следовало предстать теплым приютом, но Магнусу, как всегда, они показались холодными и чужими. Гнедая кобыла медленно поднялась на пригорок и прошла два кольца стен. Мальчик-конюший неохотно выбежал во двор, заливаемый дождем; занялся лошадью. Охотник на Ведьм коротко поблагодарил, затем вошел в фантастически огромные двери, ведущие внутрь монументального комплекса сооружений, что составляли сердце крепости.

– Мы уж начинали бояться, что проворонишь все самое интересное, – поздоровался с ним Эдвин.

Бард сильно постарел за последние пять лет. Хотя ему еще и не исполнилось тридцать, но на висках уже обозначились следы седины, а на лбу явственно начали проступать залысины.

– Поверь, я старался, – ответил Магнус с кислой физиономией.

– Я даже и не сомневался. Натаниэль меня послал, чтобы удостовериться, что ты все же окажешь нам честь своим скромным присутствием.

– Я бы предпочел отдохнуть.

– А что для этого может быть лучше, чем спиртное, музыка и хороший разговор со старыми друзьями? – не отступал Эдвин, избыточно жестикулируя.

– Ага, и еще сотня других людей, которых и как звать-то уже не помню, – громко вздохнул герой Границы. – Дай мне хоть минутку, соберусь и переоденусь.

– Ровно минутку. Ты уже и так опаздываешь.

– Я смотрю, ты как получил собственную командорию, так сразу раскомандовался.

– А я их предупреждал. Но они настаивали. Говорили, что без меня не справятся, что только я смогу весь этот балаган утихомирить…

– А, то есть других дураков для этой работы не нашлось, – догадался Магнус.

– Вот именно. А теперь давай шевелись, и через минуту чтоб уже был на пиру. Касс тебя дождаться не может.

* * *

Магнус медленно вошел в главный зал, подсознательно надеясь остаться незамеченным. В помещении собралось больше сотни Серых Плащей, но, несмотря на это, им удалось заполнить лишь незначительную его часть. Да и тысяча людей не лучше бы справились. Черные стены тянулись вверх на такую высоту, что свечи и факелы не могли дотянуться своим светом до потолка. Популярная среди рекрутов байка гласила, что на нем живет целая колония летучих мышей.

Мужчина двинулся вдоль скамей, кивком здороваясь с командорами и местными Стражниками. Неуверенно оглядывался в поисках места, куда мог бы сесть, когда в него на полной скорости попал снаряд в виде невысокой девушки.

– Я уж боялась, что ты не приедешь, – пожаловалась Касс, вжимаясь в огромного по сравнению с ней друга.

– Не сказать, чтоб у меня был выбор, – признался Магнус.

Они присели сбоку, у одного из многочисленных каминов. Вскоре к ним подсели Люциус с семьей, Эдвин, Риа, Натаниэль. Проговорили много часов, за последние пять лет накопилось, о чем поговорить. Было много тостов и песен. И воспоминаний – из таких уже давних лет молодости. Из Командории 54 и безумных, а часто и страшных приключений, что встретили их там. Вспоминали Гиганта, одержимых демоном волков, плащеубийцу. Когда стало уже совсем поздно, Амелия забрала детей, Риа отправилась поговорить с Вульфом, и осталась на месте только их пятерка. Пятерка рекрутов из маленькой командории на краю света. Те, кто выжил в Заднице Мира. Они подняли бокалы, вспоминая погибших – Ульгара, Матильду, Клару и Дункана. Наконец зал начал пустеть, указывая на то, что пора уже отправляться в объятия языческого Морфея. Эдвин ушел первым, все еще подыгрывая себе на лютне. Потом попрощался Натаниэль, обдумывающий, что еще нужно подготовить перед завтрашними выборами. И, наконец, Люциус, который явно уже соскучился по семье.

Магнус и Касс на какое-то время остались вдвоем.

– Мой голос ты получишь совершенно точно, – сказала Зрячая. – Тогда тебе придется здесь остаться, и мы снова будем все вместе.

– Я и не знал, что у тебя есть голос в совете.

– А у меня и нету, – грустно призналась она. – Я просила, но Морган не согласился. Он сказал, что я слишком быстро теряю интерес. Но у меня есть свои способы, чтобы все равно обеспечить тебе голос. – Она заговорщически улыбнулась.

– Так или иначе твоя поддержка – честь для меня.

– Само собой. В конце концов, семья всегда должна держаться вместе.

* * *

– Следующим голос отдаст представитель Командории 52, – прочитал Великий Ворон.

– Голос за Магнуса, – ответил тот.

Почти полсотни командоров столпилось в конце огромного зала. Высоко над ними через маленькие окошки в помещение проникал дневной свет, тем не менее, поскольку день был сумрачным, все равно пришлось воспользоваться свечами и факелами. Напротив собравшихся поставили стол, который обычно находился в комнате Совета. За ним располагались пустой трон Гроссмейстера и четыре кресла для глав элитарных братств. Каждое из них стояло напротив своего герба, вырезанного в столешнице перед соответствующим членом совета. Крайний справа символ меча указывал на Натаниэля, главу Братства Командиров, именуемых также Паладинами. Рядом с ним над барельефом черепа наклонялся Одноглазый Вульф, легендарный убийца, представляющий Братство Экзекуторов, или Жнецов, как обычно их было принято называть. С левой стороны первое место занимал Морган из Братства Мудрецов, а стол перед ним украшал Ворон, с которым историки Ордена делили свое прозвище. Последнее же место, обозначенное символом глаза, оставалось пустым весь последний век. Однако сегодня, к значительному ошеломлению многих присутствующих, ситуация изменилась. От имени Братства Зрячих выступал девятнадцатилетний Альдерман Мердок. Невысокий и худенький юноша выглядел значительно младше своего возраста, а снежно-белые волосы, фарфоровая кожа и красные глаза придавали ему неестественный вид. И уж особенно для целого зала людей, обученных обращать внимание на такие детали и уничтожать тех, у которых они встречаются.

– И, наконец, представитель Командории 54, – продолжал Морган.

Через минуту с дальнего конца зала донесся гулкий голос Маркуса Странника.

– Натаниэль.

Великий Ворон наклонился над своим списком и некоторое время считал, а потом откашлялся и громко объявил:

– Отдано сорок восемь голосов. Двадцать три за Магнуса и двадцать пять за Натаниэля. Остались еще голоса членов самого Совета.

Он красноречиво посмотрел на сидящих за столом.

– По очевидным причинам я воздерживаюсь от голосования, – сказал Эверсон.

– Клинок не должен решать о том, кто будет его держать, – мрачно заявил Вульф. – Я тоже воздерживаюсь.

– Братство Зрячих… – начал было Альдерман Мердок. Неожиданно юноша застонал и схватился за голову. – Да… перестань кричать… Хорошо… – негромко пробормотал он. – Мы голосуем за Магнуса, – сказал он наконец, украдкой вытирая кровь, что закапала у него из носа.

Все глаза обратились на старейшего члена Ордена. В перешептываниях ясно были слышны вопросы, что же делать в случае ничейного результата.

Старец минуту присматривался к собравшимся, то ли задумавшись над ответом, то ли просто нагнетая напряжение. И наконец развеял все сомнения:

– Натаниэль. И если я подсчитал все верно, а я в этом уверен, то это означает, что новым Гроссмейстером становится Натаниэль Эверсон, да будет плодотворным его правление.

Крики «браво!» огласили помещение. Несколько командоров с Центральных Территорий демонстративно встали и двинулись к выходу. Тем не менее эффект от этого демарша был подпорчен огромными размерами зала, поскольку еле слышный звук хлопнувших дверей прозвучал не скоро после окончания овации.

Магнус остался сидеть в стороне, принимая выражения симпатии к себе и подчеркивая, что новый Гроссмейстер будет пользоваться полной его поддержкой. Обождал, пока Натаниэль примет все поздравления, после чего велел одному из слуг принести вино и два кубка. Когда зал наконец опустел, мужчины присели у одного из столов и подняли тост.

– Когда возвращаешься в столицу? – спросил Князь, наливая спиртное.

– Завтра на рассвете.

– Я надеюсь, ты не планируешь остаться там надолго. Мне нужен будет человек, который заменит меня на посту главы Братства.

– Это повышение, или ты просто хочешь иметь меня под присмотром, потому что боишься, что мы с Аурелиусом что-то плетем? – спросил Магнус, глядя товарищу прямо в глаза.

– Сомневаюсь, что когда-либо смогу упрекнуть тебя в таком. Это не в твоем стиле. И, кроме того, Касс очень огорчится, если я тебя не переведу сюда насовсем. Она все время жалуется, что наша семья неполна.

– Довольно странная семья.

– Что правда, то правда.

Выпили еще по кубку. Снова наполнили сосуды. Слуги начали собирать кресла и стол Совета, чтоб вернуть их на обычное место. Из одного окошка, высоко над их головами, раздалось громкое карканье.

– Нехорошее слово «плести». Оно подразумевает, что мы затеваем что-то плохое, я и Аурелиус, – прервал тишину Охотник на Ведьм.

– Вы пытаетесь использовать Стражу в своих целях, – мрачно ответил Натаниэль.

– В отличие от тебя и короля Гракха?

– Мой компромисс со склавянами дал Ордену новые возможности.

– Компромисс. – Слово оставило горечь на языке Магнуса. – Некоторые используют слово «коллаборация».

– Некоторые?

– Я получил почти половину голосов. Это, думаю, показывает, что не все довольны курсом, который ты выбрал. Тем, что ты сделал с Границей.

– Я предотвратил войну! – В голос Гроссмейстера вкралось раздражение.

– Ты правда так думаешь? Два года назад в Драконьем Логове встретился мне один человек. Алхимик из жарких стран на дальнем юге. – Магнус допил очередной кубок, язык у него явно развязался. – Он дал показательное выступление при имперском дворе. Смешивал между собой разные субстанции в определенных пропорциях. Совершенно безвредные субстанции. А когда закончил, то сказал – сейчас достаточно одной капли и будет «бум». И долбануло так, что Имперская Гвардия чуть не разорвала его на месте за попытку покушения. И мне так кажется, ты именно это сделал с Границей. Вы с Гракхом мешали, мешали… и дошло до точки, где достаточно одной проклятой капли. И эта капля упадет наконец – и тогда все заплатят за ваш компромисс.

Натаниэль допил свой кубок и вылил туда остатки того, что еще было в бутылке. Потом посмотрел на товарища и грустно улыбнулся.

– Вот об этом я и говорю. Если ты веришь, что эта капля должна упасть, что ничего ее не удержит, то единственным логичным выходом становится сбросить ее самому. Тогда ты хотя бы готов и можешь контролировать ситуацию. Это же и есть ваш план, правда, раздолбать всю Границу, потому что это все равно неизбежно.

– Это неизбежно, здесь я с тобой согласен. И с той стороны тоже это знают. Ты же видел рапорты. Насилие все растет и растет, нас провоцируют все сильнее с каждым месяцем. Я знаю, что ты действительно хотел как лучше и что даже на какое-то время получилось. Но долго это продолжаться не могло. Гракх уже стар, и он устал, уже не владеет ситуацией. Этот мирный договор уже не спасти, и вопрос только в том, кто нанесет первый удар.

– Вы ведь даже не пробуете его спасти. – Эверсон допил вино. – Я не дам втянуть Стражу в это безумие.

Магнус помолчал, потом допил свой кубок и поставил его кверху дном.

– Идет буря, – сказал он жестко. – Она уже на горизонте, и на этот раз Империя не может себе позволить пассивно ее ожидать. Говорят, что зло побеждает только тогда, когда добрые люди не делают ничего. Мне очень жаль, но я не могу быть пассивным. Больше не могу. – Он встал и неуверенно подал другу руку. – Удачи на новом посту.

Натаниэль не без колебаний ответил пожатием руки.

– Удачи нам всем. Она очень понадобится.

* * *

Указанные Йорином руины были и вправду кошмарным местом. Разрушенный замок занимал небольшой холм, когда-то, видимо, окруженный маленьким озерцом, ныне превратившимся в заболоченный луг. Вокруг в обилии росли плакучие вербы, закрывая вид гребешками своих продолговатых листьев. Родерик вынужден был признать, что сам никогда не смог бы обнаружить такое место. Даже Вильгельм блуждал целый день, расспрашивая встреченных крестьян, которых, кстати, в этой округе было на удивление мало. Несмотря на это, опасения Стражника не оправдались; им удалось прибыть на место за добрых несколько часов до захода солнца. К сожалению, как назло, одновременно с их прибытием небо застлали черные тучи, а горизонт укрыл молочно-белый туман.

– Замечательно, – подвел итог Бедвир, приглядываясь к покрытым мхом руинам.

– Удачи тебе там, – сказал дор Гильберт, не глядя Родерику в глаза.

– Мне что, одному идти?

– Это ты специалист по сверхъестественным явлениям. Наша работа была служить проводниками и охранять тебя от бандитов.

– Охранять меня, точка. Что, если этот призрак меня убьет там?

– Лучше, чем если он убьет нас всех троих, – заметил адор Бедриданд.

– Хорошо сказано, – похвалил его учитель. – Так я и думал, что эти уроки чтения на что-то да сгодятся.

Серый Стражник понял, что дальнейшая грызня смысла не имеет. С трудом контролируя дрожь в ногах, он сделал первый шаг, потом следующий. Прошел едва видимой тропкой через болото и встал перед разрушенными воротами небольшого замка. В последний раз обернулся и вошел внутрь.

Сразу же за воротами появились типичные признаки присутствия призраков. Неуловимый шепот, резкое похолодание, странные звуки с верхних этажей. Родерик тихо выругался. Он ненавидел эту часть своей работы. Чародеи не представляли проблемы, достаточно было подкрасться к ним и перерезать горло, пока они не успели ничего сделать. На оборотней и тому подобных тварей тоже были обычные методы – соль, серебро, соответствующие зелья. Но с призраками это не работало. Тут каждый случай был уникальным, и самый распространенный совет, ходивший на их тему в Ордене, был следующим: держись от них подальше или найди Видящего, который сможет вычислить, как избавиться от духа.

Что-то пошевелилось на краю его поля зрения. Он инстинктивно отпрыгнул в сторону. Поправил скатку плаща на плечах, чтоб легче было выхватывать мечи. Понятно было, что вряд ли они смогут помочь, но их наличие добавляло Родерику уверенности. Он миновал несколько выпотрошенных комнат и взобрался по скрипящей лестнице на следующий этаж. Только здесь ему пришло в голову, что, видимо, стоит обыскивать помещения, но он даже не знал точно, чего ищет. Ему велели проверить, откуда взялся этот проклятый перстень, но едва ли в этих руинах можно было бы найти ответ. Ну, может, хотя бы попадется ему старый скелет, и тогда можно будет заявить, что вот он, владелец перстня, мертвый со времен Чумы.

Что-то пролетело рядом, Родерик почувствовал прикосновение к спине. Нет, не прикосновение, скорее… он сам не мог этого описать. Просто знал, что там что-то было. Вокруг начали раздаваться звуки. Стук, ворчание, плач. Снаружи ударила молния, а сразу за ней с неба хлынул настоящий водопад дождя. Через минуту он услышал с первого этажа, что наемники вводят коней в здание, ругаясь при этом вслух. Он ощутил определенное злорадство. С другой стороны, бежать через болото в такую погоду было бы очень неприятно. Он еще раз осмотрелся на втором этаже, но ничего не привлекло тут его внимания, так что пришлось идти дальше. На следующем этаже его глазам предстал длинный коридор, ведущий к крепким деревянным дверям, на которых был выжжен символ глаза. Это было настолько очевидным указанием, что до него даже дошло не сразу.

Он двинулся в сторону дверей и немедленно об этом пожалел. Ставни замахали, как крылья птиц, старые картины на стенах зажглись зеленым огнем, вокруг заклубились едва видимые фигуры с ревом, воем и отчаянным визгом. Снизу донеслись крики наемников. Несмотря на это, Родерик бросился вперед. Бежал вслепую, надеясь добраться до двери, прежде чем ему действительно придется туго. Оказалось, что это было не лучшим решением. На середине коридора некая невидимая сила подхватила его и бросила о стену. Родерик не успел подняться, как что-то схватило его за ногу и начало тащить в одну из боковых комнат. Мужчина с трудом выхватил один из мечей и вбил его в пол, чтобы было за что зацепиться. Это подарило Стражнику немного времени, которое он использовал, чтоб достать из сумки горсть соли. В панике он немедленно швырнул ее в направлении ноги. О чудо, это сработало. Родерик вскочил на ноги и бросился наутек. К сожалению, ему не удалось добраться до лестницы – что-то вновь его схватило и отбросило назад, на середину коридора. Огни с картин дотянулись до него, и он покатился по полу, чтоб затушить загоревшуюся одежду. Потом отполз к стене и сжался в клубок. Какой-то призрак хотел броситься на него, но, столкнувшись с ладонью Серого Стражника, развеялся как дым. От страха он уже плохо соображал, поэтому не сразу понял значение того, что произошло. Перстень.

– Это все не настоящее, – прошептал он с трудом. – Это не духи, это охранная система. Это не настоящее!

Как бы в ответ с ближайших дверей отскочила ручка и ударила его прямо в нос. Что-то хрустнуло.

– Да мать его! – вскричал он и вскочил на ноги. Сделал уже два шага к выходу, но что-то его остановило. Это было не чувство долга, сроду такого не имел. Скорей понимание того, что все равно придется возвращаться.

Обернулся в сторону дверей с символом глаза. Поднял вверх правую руку, демонстрируя свой бронзовый перстень, и бросился бегом. По дороге несколько канделябров просвистело у его головы, а огни местами обуглили одежду, но пока что план работал. Когда Родерик коснулся дверной ручки, почувствовал резкую боль в руке. Источником боли оказалась Печать, магическая татуировка, нанесенная ему в день принятия в Орден. Но колющая боль исчезла в тот момент, когда дверь открылась – а вместе с ней исчез и весь кавардак.

Серый Стражник стоял в оглушительной тишине. Стены темной комнаты были полностью исписаны символами. Он не сразу пришел в себя после пережитого за несколько последних минут. И еще больше времени у него заняло, чтобы понять, что видит перед собой.

– Уже все? – спросил Вильгельм, входя следом за ним в комнату. Рыцарь был бледен, как стена, на щеку капала кровь из разбитой брови.

– Да, похоже на то. – Родерик постарался показать, что контролирует ситуацию. – Вы-то сами целы?

– Мне в лицо прилетела рама от какой-то картины, Бедвиру досталось по спине старым шкафом, но за вычетом этого мы всего лишь здорово перепугались. Холера, вот именно поэтому не стоило от вас принимать никаких заданий. Ну ты хоть нашел то, что искал?

– Да. И даже больше, чем хотел.

– Это… А что, эти надписи кем-то написаны? Слушай, это ведь даже не настоящее письмо, какие-то закорючки.

– Это секретный язык Серой Стражи, – объяснил Родерик. – Его знают только полноправные Плащи.

– Значит, это написал один из вас. Отлично, что интересного пишет?

– Это загадка, – с явным неудовольствием ответил через минуту Родерик. – А скорей карта в виде загадки. Отдельные фрагменты косвенным образом описывают места, которые надо найти, чтоб двинуться дальше. Я точно не собираюсь это все разгадывать.

– Ну, в конце хотя бы будет клад?

– Для меня – нет, но для кого-то наверняка да, – ответил Серый Стражник, присматриваясь к трем последним символам на стене: VII.

* * *

Аурелиус сидел в зале, как обычно, ерзая на своем мраморном троне. Бывали моменты, когда это искусно украшенное восседалище сильно облегчало императору задание, но бо́льшую часть времени оно было попросту орудием пыток.

Двери распахнулись, и в них появился Магнус, как всегда, с мрачным выражением лица. И, как всегда, горой навис над окружающими.

– Я не смог, – сказал он извиняющимся тоном.

– Ну и ладно, – успокоил его монарх. – Ну будет чуть труднее, но результат показал, что значительная часть Ордена на нашей стороне. Остается надеяться, что этого хватит. Тут, пока тебя не было, я наткнулся на одну историю. Она случилась в Тонущем Порту, лет четыреста назад. Они там выбирали нового бургомистра, и среди кандидатов нашелся один жулик по имени Гаммельн. – Аурелиус жестом подозвал собеседника ближе. – Ну так вот, этот мошенник заявил, что если его выберут, то он решит проблему с крысами. Само собой, это не была жизненно важная проблема для города – ну не более чем всегда. Однако это вовсе не помешало Гаммельну. При каждом удобном случае он повторял, что лишь он может решить крысиный кризис. Заплатил куче народу, чтоб те разносили по городу слух о страшной армии грызунов. Когда другие кандидаты не реагировали на эту очевидную чушь, то он обвинял их в том, что они игнорируют проблему, поскольку не знают, как ее решить. Это был дополнительный аргумент за то, чтоб выбрать того единственного человека, который не закрывает глаза на эту страшную беду – которая уже вот-вот приведет город к гибели и разорению, как уже довела до них остальные Вольные Города. Под конец уже и его оппоненты вынуждены были тоже включиться в его игру, бороться с несуществующими вредителями – очевидно, безуспешно, ибо как победить то, чего нет? И, само собой, Гаммельн выиграл те выборы и стал бургомистром. – Эта часть явно позабавила Дракониса. – Потом он даже нанял армию крысоловов, в основном бездомных пьянчуг, заданием которых было шляться по улицам и демонстрировать, что Власть Борется. Разумеется, платил он им из городской казны, хотя фактически они получали гроши, а бо́льшая часть денег оседала в карманах нового управляющего. Через два месяца он вновь разослал своих агитаторов, на этот раз для того, чтоб везде провозглашали: война окончена победой, великолепный Гаммельн исполнил предвыборные обещания! Крысиный кризис преодолен! Ты понимаешь, к чему я веду?

– К тому, что люди легковерны? – спросил неуверенно Магнус.

– И это тоже, да. Но для меня вывод из этой истории гораздо интереснее. Подумай, если Гаммельн сумел прийти к власти, борясь с придуманными крысами, то сколь же многого сможем добиться мы с настоящим врагом! И вдобавок куда худшим, чем любые грызуны.

– Значит, переходим к следующему этапу?

– Однозначно. Я уже вызвал своих главных советников. Думаю, подготовка займет около месяца, а потом будет, как у того алхимика. Бум.

Глава вторая

Годвин дор Гильберт прибыл заранее. Уже на протяжении сотни лет предназначенная для совещаний часть императорского дворца оставалась почти невостребованной, но слуги, несмотря на это, все еще поддерживали ее в приличном состоянии. Рыцарь прошел коридорами, убедился, что стража стоит на своих постах и выглядит достаточно представительно. Проверил толщину дверей, их звуконепроницаемость, а также достаточно ли кресел расставлено вокруг стола. С маниакальной тщательностью поправил разложенные перед каждым из еще отсутствующих гостей рапорты, а потом посуду на соседнем столике с закусками. Как раз собирался пройтись по второму разу, когда на место прибыли первые из приглашенных.

Первым появился Тиберий Кареттариус по прозвищу Кресло. Поздоровался с Годвином, используя нетипичный вариант искусственной вежливости, с виду совершенно искренней, но недоброжелательной. Посвятил ни к чему не обязывающему разговору идеально отмеренное время, критическим взглядом обводя место встречи, после чего уселся на самое дальнее место, ровно напротив кресла, предназначенного для императора. Дор Гильберт не протестовал; знал, что бесполезно. Кареттариус не принадлежал к богатейшим или влиятельнейшим аристократам Центральных Территорий. Его состояние, в общем, было довольно скромным. Официальной должности при дворе он также не занимал. И, несмотря на это, ему удавалось десятилетиями удерживаться в самом центре змеиного клубка, которым была столица. И играть свою игру, тогда как другие вокруг него переживали взлеты и падения. Свое прозвище он обычно объяснял тем, что такой, как он, мог присаживаться везде, где сочтет нужным. Понятно, что при дворе ходили и другие версии возникновения прозвища, восходящие к временам, когда Кресло был всего лишь слугой у деда нынешнего императора. Понятно также, что в присутствии его самого никто в своем уме не рисковал вспоминать эти версии. Люди, которые это все же делали, имели неприятное обыкновение заканчивать свою жизнь в сточной канаве, после медленной утраты всего, что имели и ценили. Такие случаи носили даже свое название – Мебельное Проклятие.

После Кареттариуса появились и другие аристократы, князья и генералы. Годвин приветствовал всех у входа и указывал места. Когда помещение уже заполнилось гостями, с легким опозданием прибыли последние три участника встречи. Император Аурелиус IV Драконис, как всегда источающий ауру харизмы и владычества. Семенящий в его тени Лисандер Драконис, как всегда робкий и скрытый за кипами бумаг. И, наконец, Магнус, возвышающийся над всеми Серый Стражник с ледяным взглядом. Они уселись на свои места во главе стола, подавая тем самым знак, что совещание началось. Рыцарь двинулся на свое место, рядом с Кареттариусом. Туда, где сидели те, кто был одновременно незначителен и необходим.

– Приветствую, – сказал император, оглядывая собравшихся за столом. – Мы собрались здесь сегодня, чтобы обсудить нечто, над чем мы с моими советниками работали уже долгое время. Нечто, способное навсегда изменить… Нет, нечто такое, что спасет наш мир. – Тут он сделал театральную паузу. – Столетиями Империя заботилась обо всем континенте, обеспечивая стабильность и благополучие для его жителей. С Катастрофой всему этому пришел конец. И целых сто двенадцать лет уже, как нам не удается вернуться к этому состоянию, заповеданному для нас Господом. Север правит собой сам, регулярно нападая на территории побогаче. Спорные Земли стали ареной неутихающих конфликтов между членами этой новой рыцарской касты. Вольные Города ведут между собой постоянные войны за тарифы и торговые договоры. Даже здесь, на Центральных Территориях, в колыбели цивилизации, то и дело возникают новые конфликты. И уж совсем страшно говорить о Границе, которую шаг за шагом пожирают орды дикарей. Но вот ирония – именно там, на Границе, лежит наше спасение!

По залу пронеслась волна шепотков.

– И каким же образом это пустынное захолустье способно что-то спасти? – непонимающе спросил Криос Эверсон. – Им самим требуется спасение.

– Именно так. От рук дьявольских варваров.

– Дай человеку надежду – вдохновишь его на минуту, – произнес со своего конца стола Кареттариус. – Дай ему врага, и вдохновишь его на всю жизнь. Похвальный подход, но тем не менее склавяне угрожают нашей восточной границе уже десятилетия, если не столетия. Почему именно сейчас это должно иметь значение? Особенно с учетом всех пактов и мирных договоров, подписанных за последние годы.

– Поскольку мы придадим этому значение, – ответил Аурелиус. – Тотальная война, жестокие орды, угрожающие всей нашей цивилизации. Всем плевать на Границу, но если она рухнет – мы все окажемся под угрозой. Под удар попадают и Центральные Территории, и Спорные Земли, и Север. Вольные Города хоть и останутся в отдалении, но урожай, что кормит их жителей, сгорит в огне конфликта. Во всей Империи вряд ли найдется хоть один человек, который сможет с чистой совестью сказать, что эта проблема его не касается.

– Разве что предатель собственного народа, – бросил один из генералов.

– Позвольте мне сказать слово. – Лисандер поднял руку. – Мы уже два года ведем соответствующую пропагандистскую кампанию, имеющую целью подстроить настроения в народе к нашим потребностям. И мы готовы в ближайшие несколько недель значительно увеличить расходы на нее. Речь прежде всего о серии соответствующих проповедей, согласованных с Великим Светлейшим Архипастырем Господа; в них пойдет речь об угрозе, что несут неверные, и о гневе Божьем, который неминуем, если позволить язычникам ступать по нашей святой земле. В Вольных Городах у нас тоже имеется немало агитаторов, размещенных на главных площадях, эти кричат об угрозе свободе и образу жизни. Чтобы покрыть Север, мы наняли группу скальдов – они должны сложить соответствующие песни о славе, что ждет на войне, и саги об извечной ненависти между нордами и склавянами. Здесь мы рассчитываем, что эффект будет усилен самими людьми, которые начнут повторять наш посыл, усиливая его, как трубы. Безусловно, когда война уже наберет обороты, мы начнем сдвигать акцент на защиту собственно Империи и необходимость сильного руководства в кризисное время.

– Я вижу в этом одну проблему, – вмешался Эверсон. – Нет ведь никакой войны.

– Пока что нет, – подтвердил монарх. – Похоже, хороший момент, чтобы перейти к этой части плана, Магнус.

Названный встал и разложил на столе карту.

– Убежище, – сказал он, указывая на карте. – Колония склавян, находящаяся по нашу сторону новой границы. Это часть мирного плана заселения неиспользуемых пространств. Вторжение без битв. Сейчас там живет от четырех до пяти тысяч людей. Дикари рассчитывают на успех этого проекта, чтобы разместить беженцев, постоянно прибывающих с востока. Уничтожение Убежища будет означать, что им придется воевать, иначе у них закончатся место и запасы пищи.

– Не будет ли дурно выглядеть, если мы в этой истории выступим агрессором? – забеспокоился один из аристократов.

– Мы будем им только фактически, – объяснил с одобрительной усмешкой Кресло. – А факты имеют значение лишь до того момента, как людям предоставят соответствующую альтернативу. Я так понимаю, для этого меня и пригласили.

– Так и есть, Кареттариус, – признал император. – Лисандер со своими людьми сделали все, что могли, и добились отличных результатов. Но я подумал, что на следующих этапах нам пригодится кто-то с твоим опытом и… как бы это сказать…

– Полным отсутствием совести, – хладнокровно подсказал Кресло. – Это честь для меня – помочь в таком великом, историческом начинании. Я всегда хотел проверить эту поговорку – о том, что историю пишут победители.

– Это если мы выиграем, – вмешался неприятным голосом генерал Флавиан. – Мы сейчас говорим о войне такого масштаба, каких Империя не вела со времен Великой Анархии. Это, извините, не одна кавалерийская атака. Нам понадобятся десятки тысяч солдат, которых нужно будет перевезти через половину Империи и содержать месяцами, а может, даже и годами.

– Все так и даже больше этого, – снова согласился Аурелиус. – Наверняка нужно будет подавить внутреннюю оппозицию как минимум в нескольких местах. И вдобавок начало войны должно проходить по заранее подготовленному сценарию. Нам придется потерпеть несколько драматических поражений, чтобы вызвать соответствующее чувство общей паники. Ну, точней, магнатам Границы придется – чтобы я мог войти на сцену как победитель, защитник и герой. Более того, все это необходимо будет подготовить быстро и тайно. К счастью, мы пользуемся тут поддержкой всех князей Центральных Территорий и их легионов.

– При условии, что ты отдашь мне голову убийцы моих отца и брата, – прервал императора Криос Эверсон. – Который пока что прекрасно себя чувствует на должности Гроссмейстера Серой Стражи, и я не вижу, чтобы что-либо делалось в этом направлении.

– Спокойствие, вопрос по очевидным причинам требует времени и аккуратного подхода. Но я ручаюсь за то, что этот титул останется у Натаниэля ненадолго, – заверил император. – Генерал Флавиан, вы с другими командующими подготовите планы мобилизации и войны. Тиберий, ты поможешь Лисандеру с пропагандистской стороной предприятия. Магнус и сэр Годвин подготовят операцию в Убежище. Встречаемся тут же через неделю, чтобы обсудить детали. А сейчас я хотел бы на прощание рассказать вам одну историю… – Он порылся в памяти, откашлялся и начал. – Поэт Сильвий написал когда-то поэму об императоре, который действительно любил котов. Который создал целую систему прикормки котов в городе и построил целое крыло дворца для подобранных животных. И одновременно этот властитель прославился безжалостностью к своим подданным. Он жесточайше наказывал даже за самое малое прегрешение. Когда его спросили, откуда такой диссонанс, он ответил, что в жизни ему не встречался еще виновный кот, зато встречалось много виновных людей. И вот точно так же с этими дикарями. Они – народ преступников. Но мы сделаем из них нечто хорошее, а именно построим на их костях новый, лучший мир. И даже не сомневайтесь, эта судьба лучше, чем та, которой заслуживают эти твари. И не забывайте, что изменение хода истории стоит нескольких трупов.

По помещению разнесся одобрительный гул, несколько человек начали рукоплескать. Самым громким и самым неискренним источником овации был, разумеется, Кареттариус. Сидящий с ним рядом Годвин не поддержал аплодисменты. Его мысли уже были сосредоточены на задании; он прикидывал, как наиболее эффективно перебить пять тысяч человек. Вел расчет холодно, без лишних эмоций, и ненавидел себя за это всем сердцем. Но такое ему дали задание, а в его понимании солдат не должен был иметь своего мнения. Должен был убивать и умирать. Лучше всего, если именно в этой последовательности.

* * *

Лисандер обвел взглядом Военный Зал. Официально это было учебное помещение. Десятки властителей учились здесь тонкостям стратегии, используя специальные учебные материалы. На нескольких десятках столов тут были расставлены изящно сработанные поля битв, покрытые искусственной травой, миниатюрными холмами, деревьями и укреплениями. Большинство из них представляли арены исторических битв и крупнейших побед Империи, хотя они поддавались переделке под любую тактическую ситуацию. Вдоль стен были закреплены полки, на которых своего времени и места в битве ждали тысячи миниатюрных воинов, до зубов вооруженных металлических солдат, исполненных в мельчайших подробностях и тщательно раскрашенных лучшими художниками. Все они существовали для того, чтобы вести между собой бесконечную войну согласно сложным принципам, созданным давно умершими мастерами тактики. Сам Лисандер обычно называл это место Комнатой Игрушек. И ему казалось, что и для Аурелиуса оно именно таковым и являлось. Император с детства обожал этот зал, и даже сейчас регулярно сбегал от обязанностей, чтоб разыгрывать свои миниатюрные битвы. Много внимания он уделял и солдатикам, вечно заказывая все новых и неоднократно лично раскрашивая новые фигурки. Казалось, что единственной частью державы, которой владыка посвящал внимания больше, чем своей миниатюрной армии, была ее полноразмерная версия.

– Лисандер, иди сюда! – закричал Аурелиус с истинно мальчишеской увлеченностью. – Я как раз закончил расписывать эту фигурку. Она изображает берсеркера с Севера. И я особенно доволен тем, как у меня получились татуировки. Я тут использовал новую технику, мне ее показал мастер Драбикус.

– Интересно. – Аристократ изобразил заинтересованность, разглядывая фигурку. – Мы могли бы поговорить?

– Неужели у меня проблемы? – пошутил монарх.

– Я просто хотел спросить тебя кое о чем, что ты сказал вчера на совещании. Конкретно насчет этой притчи о котах. Она ведь совсем не о том, что ты сказал.

– Ну, это вопрос точки зрения.

– Да, но Сильвий имел в виду, что люди должны все же больше эмпатии проявлять к другим людям, а не к котам, – объяснил Лисандер.

– Сильвий умер сотни лет назад, так что уже этого не подтвердит.

– Да, но после него остались его творения. И мы точно знаем, что в этом случае имел в виду поэт, – не отступал Лисандер.

На это Аурелиус лишь усмехнулся, глядя на кузена с явным весельем.

– Не будем наивными, это всего лишь литература. Интерпретация всегда такова, какую хочет читатель. Или какая требуется читателю. Это всего лишь инструмент и не больше. Никого не волнует, да и не должно волновать, что поэт имел в виду. – Он на минуту замолчал и доверительно тронул собеседника за плечо. – Если тебе это очень мешает, я могу созвать очередное совещание и исправиться.

– Ну, разумеется нет, это было бы неудобно.

– Прекрасно, тогда займемся более важными вопросами. Как продвигается сотрудничество с Креслом?

– Хорошо, хотя у него очень… нетрадиционное отношение к правде.

– Да, я слышал об этом, он та еще старая змея. Но, по крайней мере, наша змея. Я уверен, что с его помощью мы надежно установим нашу версию событий. Что-то еще?

– Да нет, я только… – Младший из собеседников заколебался, но в итоге отрицательно мотнул головой и попрощался, позволяя императору вернуться к работе по раскраске очередных искусственных бойцов.

* * *

Корчма к приличным не относилась. Слово «притон» было бы тут более уместно. Но Магнусу это не мешало. Вовсе наоборот, вызывало воспоминания о бесчисленных вечерах, проведенных в подобных заведениях задолго до того, как он стал уважаемым членом императорского двора. Да и сам район был весьма подозрительным, но после целого дня планирования массового убийства ему реально требовалось напиться, причем он не мог пойти туда, где его могут узнать. Годвин заверил, что это место подойдет как нельзя лучше, и использовал при этом такие выражения, как «чертовски ядреное бухло» и «люди, которым все по хер», что и решило вопрос.

Двое мужчин прошли мимо столов, заполненных пьяными гостями, осторожно обошли лужу блевотины и дошли до небольшого кабинета. Здесь уже ждали товарищи Рыцаря.

– Магнус, представляю тебе сорок седьмой отряд Имперской Разведки, – сказал дор Гильберт. – Это Дефрим по прозвищу Клиф. – Он указал на крепко сложенного воина с лицом, украшенным многократно сломанным носом. – Это Логан, по прозвищу Дама. – Перевел взгляд на исключительно средне выглядящую женщину. – И Иовис, которого мы зовем Тихим. – Последним был невысокий человечек с глазами убийцы.

– Правая рука императора, – заметил Дефрим. – Вижу, что наш бесстрашный командир в последнее время обращается в приличном обществе.

– Левая, – поправил Серый Стражник.

– Это даже и лучше. Кто его знает, что он правой делает, когда никто не видит.

– Курва, Клиф, не при уважаемом госте! – крикнула на него Логан.

– Нормально, – успокоил Стражник, присаживаясь. – Такой юмор приятно слышать после фальшивых манер придворных.

– Ясно. Шеф, наверное, теперь только из-за этого с нами продолжает общаться, его ж теперь регулярно вызывают во дворец. – Громила потер свой обухообразный нос.

– Спиртное еще, – уточнил упомянутый.

– Вот да, за такое точно надо выпить. А раз уж у нас такой почетный гость, то у меня, так сказать, личный вопрос будет. – Дефрим заговорщически огляделся. – Я тут слышал, тебя называют Охотником на Ведьм, а у меня как раз проблема с одной такой ехидной… Аййй. Ну что ты меня все время бьешь. Не о тебе говорю.

– Ты лучше вообще молчи, – отрезала Дама. – Один стыд от тебя. А если хочешь спросить о чем-нибудь, то спрашивай о серьезном, например, когда мы снова выходим и куда.

– Через несколько дней, – мрачно ответил Магнус. – На Границу.

– Судя по тону, очередная грязная работа, – сообразила Логан.

– Да, но на этот раз мы будем только присматривать. Поработать придется Легиону.

В помещении воцарилась тишина, которую, как ни странно, прервал Тихий.

– Легион официально идет в бой. То есть слухи оказались правдой, будет настоящая война.

– Самая что ни на есть, – заверил Рыцарь. – Такая – с маршами, биваками, битвами, может, даже с какой-нибудь победой. И мы высаживаемся в самом ее центре. Как и положено разведке. – Его подчиненные расхохотались.

– Так вы вовсе не разведка, – догадался Магнус.

– Да ты шутишь, я в лесу собственную задницу не нашел бы, – заявил Дефрим.

– Нас так называют из вежливости, – пояснила Дама. – «Люди для грязной работы» звучит слишком прямолинейно. Но мы именно ими и являемся. Когда надо что-то или кого-то исполнить незаметно, тогда посылают нас.

– Вы не бросаетесь в глаза? – Серый Стражник откашлялся.

– Да уж поменьше, чем сотня легионеров, – заверил дор Гильберт. – И если что, кличка Тихого – она не только из-за того, что он мало говорит.

– Отряд убийц, – подвел итог Магнус без эмоций. – Да, теперь ясно, почему император выбрал тебя для планирования этой… операции.

– Отряд верных солдат, выполняющих задания огромного стратегического значения для будущего Империи, – твердо поправил Годвин.

– Служба не дружба, – сказал Клиф, поднимая кружку в тосте.

* * *

– Еще три тысячи человек могут прибыть в течение двух недель, – докладывал генерал Флавиан своим бесстрастным служебным голосом. Годвин делал вид, что слушает, но на самом деле повторял про себя детали собственного выступления, которое неуклонно близилось. Чувствовал, как по лбу текут капли пота, и это его крайне раздражало. Не счесть, сколько раз он выходил на бой без каких-либо эмоций, но от перспективы произнести несколько фраз перед залом, полным напыщенных аристократов, его буквально тошнило.

Генерал начал уже разворачивать свое ви́дение военной кампании, которая затягивалась больше чем на десяток лет. Это означало, что его выступление подходит к концу. Дор Гильберт несколько раз глубоко вдохнул, после чего встал, откашлялся и сразу почувствовал во рту кисло-горький вкус. Тут же осознал, что поднялся слишком рано, Император ведь еще не подал знак. Подумал, не сесть ли назад, но приходилось продолжать то, что начал выполнять. Минуту Рыцарь стоял молча, пристально всматриваясь в монарха в ожидании разрешения говорить. Удивленный Император наконец кивнул.

– План операции может быть реализован в течение двух-трех недель, – начал он излишне громко. – Потребуется около трех тысяч человек. Примерно половину из них можно собрать из местных легионов, остальным придется прибыть с Центральных Территорий. В плане мы разделили их на операционные группы А и Б. Первой на месте появится Группа Б и начнет окружать место акции, то есть колонию Убежище.

– Под предлогом?.. – спросил Аурелиус.

– Обеспечения безопасности, – ответил Кареттариус с видом объяснения очевидного. – В предыдущую ночь произойдет неприятный инцидент, который негативно настроит окрестный народ. Из моего опыта следует, что с ложью все так же, как с песнями, люди больше всего любят старые добрые проверенные варианты. Поэтому мы решили разыграть абсолютную классику. «Они пришли за нашими женами и детьми!» – вскричал он угрожающе, после чего громко засмеялся. – Наши люди появятся на месте на несколько дней раньше и наймут соответствующих местных. Начнут также кружить по всей Границе, рассказывая, что склавяне, эти звери, насилуют все, что шевелится, и надо прятать жен и дочерей, потому что в тех местах, куда впустили беженцев, не осталось уже ни одной нетронутой девушки. Насколько я понимаю, особенно убеждать никого и не потребуется. Найдется также достаточно реальных случаев для того, чтобы опереть нашу историю на факты.

– Но это и есть факты, – сказал один из аристократов. – Я сам видел доклады.

– Ну да, само собой, факты есть, – хмуро подтвердил Лисандер. – Склавяне насилуют, и только они. Ну или, по крайней мере, больше, чем наши. Ну а наши делают это мягче, цивилизованнее. Да и дети от такого насилия, по крайней мере, наши, а не ихние.

– Однако сам инцидент будет тем не менее связан с детьми, – прервал его Кресло. – Бедные детишечки, похищенные дикарями, с целью принесения в жертву фальшивым богам, а может, даже и на съедение. Кто его знает, как там у этих тварей… – Он лениво изобразил волнение. – На следующую ночь местное население отправится к Убежищу в поисках детей, и ситуация выйдет из-под контроля. Придется ввести легион, чтоб предотвратить кровопролитие, но, к сожалению, солдат будет слишком мало, и когда они встанут перед выбором, то не прольют крови своих земляков, чтоб защитить окаянных тварей. Кто мог бы их за это винить? Прекрасная история, думаю, что мы уже можем нанимать какого-нибудь барда, чтобы писал балладу.

Весь зал умолк, трудно сказать, от восхищения или от омерзения. Годвина опять слегка замутило, но он игнорировал это, продолжая доклад.

– Как я уже доложил, Группа Б прибудет в форме и окружит территорию. После нее появится Группа А, одетая в гражданское. Это они сблизятся с позициями противника в четырех из десяти поселений и займутся нейтрализацией целей. – Перво-наперво они с Магнусом установили соответствующую терминологию. Рыцарь настаивал на этом. Он знал, что это облегчит задание как офицерам, так и солдатам. Сам перед собой он был более честен. – В Группу А мы подбираем по большей части людей, которые потеряли близких от рук склавян, тем не менее предполагаем, что на раннем этапе операции до двух третей личного состава могут проявлять колебания… – «…Иметь совесть», – подумал он про себя. – Чтобы противостоять этому, сосредоточим на месте крупные запасы спиртного, доступные для наших людей. Доставим также пару десятков священников, чтобы благословили солдат перед нападением на язычников и обеспечили отпущение грехов за убийство неверных.

– Рекрутирование пойдет в основном из местных легионов? – спросил генерал Флавиан.

– В Группе А да, – ответил Магнус. – Часть местных магнатов пришлет и своих людей, но мы не хотели бы посвящать в тайну слишком многих из них.

– Почистите тюрьмы, – подсказал Кареттариус. – Дегенератов полно что здесь, что на востоке. Пускай раз в жизни послужат обществу для благой цели. А потом можно будет погнать их в сторону границы, пусть подыхают, делая то, что любят, и при этом портят жизнь нашим врагам.

«…И увеличивая страдания невинных, – перевел в уме Годвин, со все большим трудом борясь с тошнотой. – Кошмарный план значительной стратегической важности».

– Я добавлю эту идею в список, – заверил он искренне. – На этом этапе мы не ожидаем серьезного сопротивления. Судя по нашим докладам, король Гракх специально отправил в Убежище наименее воинственно настроенных людей, чтобы уменьшить риск инцидентов.

– Глупец, – весело заметил Криос Эверсон.

Рыцарь проигнорировал это замечание и продолжил. Проигнорировал также горькую мысль о том, что только глупец мог иметь надежду на мир.

– После этого Группа А перейдет к следующим четырем поселениям. На этом этапе алкоголь и хаос должны сделать свое дело, а число колеблющихся солдат упадет до одной трети и ниже, возможно, даже будет в районе одной четверти. К сожалению, это означает также, что к этому моменту мы будем уже иметь минимальный контроль над ситуацией. И здесь в дело вступит Группа Б, до сего момента занятая вылавливанием беглецов. Солдаты этой группы займут две последние локации, причем в одной из них цели будут нейтрализованы, а в другой собраны и эвакуированы. Таким образом, у беженцев возникнут две противоречащие друг другу картины поведения Легиона. При этом у обеих картин будут настоящие живые свидетели.

– Агрессоры для склавян, миротворцы для имперцев, – подвел итог Кресло. – Хорошо придумано. Один настоящий свидетель стоит десятка подставных.

– Вся операция должна закончиться до рассвета. – Дор Гильберт в очередной раз проигнорировал голос из зала. – Затем остатки запасов спиртного будут розданы участникам акции. Те солдаты, которые имели сомнения, а также местное население получат приказ выкопать массовые могилы. В середине лета нам придется поспешить с этим, чтоб не допустить риска появления заразы. Думаю, что в течение недели место уже будет готово к приему новых поселенцев.

– И вот так закончится эксперимент «Убежище», – сказал Император, поднимаясь. – А мы окажемся на пути в новый, лучший мир. Спасибо, господа, вы проделали большую и серьезную работу. Конечно, официальная историография не сможет запомнить ни этой встречи, ни той работы, которую вы вложили в планирование и подготовку всего – но абсолютно точно я этого не забуду. Мы сейчас начинаем дело по-настоящему гигантское, не имеющее аналогов по своим масштабам и перспективам… – От волнения – Рыцарь не мог сказать, насколько искреннего – у Императора перехватило голос. – Ну что еще тут можно сказать? Вперед, к победе!

* * *

Годвин в последний раз взглянул на карту. Потом огляделся вокруг, оценивая расстояния до факелов, обозначавшие положение отрядов. Похоже, все были на месте.

– Можем начинать, – спокойно сказал он Магнусу. – Подавайте знак.

Иовис пустил в воздух горящую стрелу, и, словно пешки на шахматной доске, солдаты Группы А двинулись вперед. На этом этапе они все еще шли строем, сохраняя организованность. Разумеется, когда они дошли до строений, все изменилось. Отряд мгновенно разбился на малые группы, атакуя тех несчастных, которым не повезло оказаться на их пути. Потом начали врываться в хаты. Воздух заполнили крики. Рыцарь осмотрелся вокруг и заметил беспокойство на лицах солдат Группы Б. Явно не об этом они думали, когда записывались в армию. Часть мечтала о славе, другие просто хотели бежать от нужды. А теперь все оказались здесь. В далекой, чужой для них стране, и кто-то требовал от них убивать незнакомых людей. Все равно они сделают то, что требуется. По крайней мере, большинство из них.

– Больше спиртного, – приказал дор Гильберт, когда крики усилились. Появились первые пожары. – Но не переборщите. Нам нужен наркоз, а не потеря сознания.

Адъютанты разбежались с приказаниями. Сам Годвин не пил. Хотел, конечно, но знал, что командующий должен иметь ясный ум. Даже при акциях такого типа всегда могли случиться проблемы, требующие быстрой на них реакции.

Через какое-то время из темноты появился тяжелодышащий посыльный. Правую сторону его мундира покрывала грязь, видимо, после падения.

– К оцеплению начали выходить люди, пытающиеся покинуть Убежище, – доложил он по форме, рефлекторно пытаясь отчистить грязь с одежды. – Пока мы возвращаем их с объяснением, что пробуем взять ситуацию под контроль. И пока что это действует.

– Отлично. Дайте знать, если они начнут прибегать к насилию или собираться большими группами.

Солдат отдал честь и выбежал из освещенного круга на холме, где располагалось командование операцией. Первые четыре поселения уже полностью охватило зарево пожаров. Маленькие, плохо различимые фигурки, как тени, бегали на фоне огня. Судя по положению луны, с начала акции прошел как минимум час.

– Так, пора двигаться дальше, – постановил Рыцарь. – Высылайте приказы Группе А занимать позиции в следующих четырех поселениях и приступать там к нейтрализации целей.

– Пока все проходит лучше, чем я ожидал, – отозвался молчащий до сих пор Магнус.

– Вот что значит хорошее планирование, – ответила Логан. – К тому же это была наиболее простая часть. Когда люди еще не слишком опьянели от спиртного и крови, они слушаются приказов. В следующих деревнях весь процесс будет намного более хаотичным. Меньше казней, больше изнасилований и пыток.

– К счастью, это будет подальше от нашего проклятого холма, а значит, крики будут более приглушенными, – добавил Дефрим.

– Отправьте Группе Б приказ подготовиться к новой волне беглецов. И пусть командиры начнут занимать позиции для последнего этапа, – приказал Рыцарь, отмечая прогресс операции на своей карте. Он даже не смотрел в сторону места проведения акции. И старался не слушать.

Магнус какое-то время глядел в темноту, потом двинулся в сторону резни.

– А ты куда? – спросил Годвин.

– Посмотреть вблизи на дело наших рук.

– Это очень плохая идея.

– Я знаю.

Серый Стражник пересек границу света, очерченную окружающими холм факелами, и исчез в ночи.

* * *

Магнус шел через ад. Пылающие здания обеспечивали соответствующий фон, а крики убиваемых своей симфонией подтверждали, что это именно ад. Удивительные тени, отбрасываемые огнем, изображали демонов, заселяющих эту забытую Господом страну. Да и как могло быть иначе в месте, населенном язычниками, что чтили своих кровожадных богов.

В какой-то момент он услышал смех, ужасный и неестественный гогот, исходящий из глоток нескольких переодетых в гражданское солдат. Они стояли с луками, подгоняя убегающего ребенка. Мальчик бежал что было сил, а вокруг свистели стрелы. Наконец одна из них попала ему в спину. Ребенок упал, и тут же его настигли новые стрелы.

Один из стрелков покачнулся, и его начало рвать; тут же рядом появился офицер с полным мехом крепкого вина. Другой солдат притащил очередного ребенка, чем вызвал новый взрыв смеха.

Магнус свернул между пылающих хат, закрыл лицо плащом, но все равно с трудом сдерживал кашель. Ему показалось, что в огне он видит какое-то движение, фигуру, что могла быть когда-то человеком. Проигнорировал это и пошел дальше.

Его внимание привлекло тревожное ржание коней. Без колебания он подбежал к горящей конюшне и попробовал открыть двери. Что-то их блокировало, да вдобавок желтые языки огня уже начали пожирать древесину, обжигая его руки. Он инстинктивно попятился и огляделся. Рядом лежало тело с вбитым в голову топором. Магнус вырвал окровавленный топор и в несколько ударов развалил двери. Невинные животные в панике выбежали и бросились прочь, через минуту исчезнув в ночной тьме подальше от этого кошмара.

Серый Стражник с облегчением выдохнул и двинулся дальше. На краю деревни ему повстречался легионер, что сидел перед одним из домов на земле и тихо плакал. При виде командира с трудом поднялся, жалко шмыгая носом.

– Все в порядке? – спросил Охотник на Ведьм, тут же осознав, насколько неуместным был этот вопрос.

– Я только… – выдавил из себя юноша. – То есть потому что… Я был в этом доме! – Он махнул рукой назад. – И там была женщина с двумя дочками. Что-то мне говорила по-своему, умоляла, наверное. Но я ей ударил мечом в горло, а потом и ее дочкам. А потом пришел Дарил, засмеялся, а потом… он… – Парень опять захлебнулся в слезах. Потом с трудом закончил. – Он начал насиловать тело одной из девочек. Это было… Я ударил его мечом по голове. И он умер. О Господи, я попаду в ад! – Солдат рухнул на колени и снова погрузился в рыдания.

– Неправда, – Магнус с трудом нашел в себе силы, чтоб попытаться поднять у юноши дух. – Ты же слышал священников до начала, они отпустили все грехи за убийство язычников.

Солдат минуту смотрел на него с выражением непонимания на лице.

– Но Дарил не был язычником. Я много раз видел, как он молился Господу. Я попаду в ад.

На это у Стражника ответа не нашлось, так что он просто двинулся дальше. Вышел на открытое пространство, подальше от огня и дыма. Огляделся, увидел, что горят уже все деревни, охватив заревом пожаров весь горизонт. Ад, который он и его люди принесли в мир. А потом подумал о старом Нолане и его внучках. О руинах Рубежницы и о всех невинных, что погибли в Новой Сребрнице. Припомнил себе каждое преступление, которое видел сам и о котором слышал от других. Десятки уничтоженных деревень, сотни, тысячи прерванных жизней. И Магнус знал – то, что он сейчас видит перед собой, можно описать лишь одним словом. Справедливость.

* * *

Годвин вошел в последнюю деревню. Там нейтрализацию производили солдаты Группы Б. Настоящие легионеры с Центральных Территорий, в полной форме, несущие перед собой знамя с изображением имперского дракона. Шли небольшими группами во главе с десятниками, методично очищая хату за хатой с дисциплиной и производительностью, свойственной лучшей военной силе обитаемого мира. Тут не было пожаров, изнасилований и пыток, но, несмотря на это, процесс показался Рыцарю еще более нечеловеческим, чем то, что творила Группа А.

– Последняя деревня как раз заканчивает эвакуацию, – доложила Логан, въезжая в поселение. – Но появилась одна проблема. Откуда-то прибыла Серая Стражница. Ребята на заставе хотели ее задержать, но она уперлась, а они предпочли не поднимать руки на Плащ, так что сейчас она прибудет.

– Пусть кто-нибудь найдет Магнуса, это его ответственность. И сделайте перерыв с нейтрализацией, – приказал командир. Его люди начали поспешно собирать народ в центре деревни и распихивать трупы по хатам. Склавяне явно не понимали, что происходит, но до них дошло, что приговор откладывается. Некоторые, возможно, даже позволили себе каплю надежды. Когда Серая Стражница появилась из темноты, деревня выглядела почти естественно. Не считая массы вооруженных солдат и нескольких десятков перепуганных жителей, согнанных в центре. И крови. Даже в неясном свете факелов не удалось скрыть луж крови и запаха смерти.

– Кто командир? – властно спросила прибывшая, оглядывая окружающих.

– Я. Годвин дор Гильберт, Имперский Легион, – ответил Рыцарь спокойно. – Чем можем помочь Ордену?

– Можете начать с объяснения того, что тут происходит. Что это за резня?

– Местные разборки, – вмешалась Логан. – Судя по всему, речь о каких-то похищенных детях. Местные жители пришли сюда за ними, и проблема вырвалась из-под контроля.

– Праведный гнев, – добавил Клиф тоном философствующего мошенника.

– Именно. К счастью, легион успел войти и спасти часть людей.

– И они подтвердят это, если я у них спрошу?

Несколько солдат красноречиво положили руки на рукояти своих мечей. Этот жест заметили все присутствующие.

– Зачем глупые вопросы задавать, – скорей сказал чем спросил Дефрим. – Здесь ситуация под контролем, а это опасная местность, особенно для такой молодой красивой дамы.

– Ты угрожаешь представителю Серой Стражи?

– Что? Да нет, я только намекнул, что могу проводить в безопасное… – Мужчина заметно испугался.

– Ты знаешь, что бывает за такие угрозы?…

– Он не угрожал, – раздался звучный голос Магнуса. – Клиф, конечно, идиот, но не самоубийца. И ситуация действительно под контролем, Заря. – Стражник прошел меж собравшихся и встал прямо перед ней.

– Магнус? – поразилась она. – Что ты здесь делаешь?

– Я мог бы спросить тебя о том же. Мы вовсе не близко от Командории 42.

– Я разбиралась с волколаком в соседней деревне, когда увидела зарево пожара на горизонте. Но ты? Ты ведь должен быть в столице… – Внезапно девушка поняла. – Это Имперский Легион. Что… Гроссмейстер Эверсон знает, что ты здесь?

– Узнает из моего рапорта.

Минуту мерили друг друга взглядами.

– Я забираю с собой этих людей, – сказала наконец Заря, указывая на выживших, что стояли на главной площади поселения.

– Это вовсе не обязательно, – пробовал вмешаться Годвин. – С нами они будут в большей безопасности.

Девушка даже не обратила на него внимания, сосредоточенно глядя на Магнуса.

– Хорошо, – ответил наконец легендарный Защитник Границы. – Несколько легионеров я дам в эскорт. Будут сопровождать тебя так долго, сколько пожелаешь.

* * *

– Разумно ли это было? – спросил Годвин, когда беженцы уехали с Зарей. – Это больше свидетелей, чем мы планировали. И вести дойдут до Черной Скалы быстрей, чем мы ожидали.

– Дошли бы и так, – ответил Магнус. – Несколько дней погоды не сделают.

– Ну как скажешь. – Рыцарь огляделся и начал выкрикивать приказания. Рассвет приближался, и пора уже было заканчивать операцию, подсчитать потери и составить рапорт. – Ты поедешь с нами дальше?

– Нет, мне надо возвращаться в столицу, помочь со следующей проблемой. Граница теперь в ведении генерала Флавиана. Надеюсь, что следующий этап пойдет у него столь же удачно.

– По моему опыту ситуация несколько усложняется, когда у противника тоже есть оружие. Но я уверен, что генерал справится. В конце концов, после этого у него уже нет выбора. Как, в общем, и ни у кого из нас. Все так, как хотел Император.

* * *

Первые лучи солнца падали на место резни. Магнус подъехал ближе и с пригорка взглянул на огромные рвы, которые уже вскоре должны были стать местом последнего пристанища для тысяч трупов. Те пока лежали вокруг, образуя целые холмы.

Дефрим сидел вблизи от одного из таких холмов, в тишине прикладываясь к меху с вином. При виде приближающегося всадника он встал и дружелюбно махнул рукой.

– Гляжу, Серая Стража покидает нас, – сказал он добродушно.

– Служба зовет.

– А, как и всех нас. – Клиф взглянул на трупы и сделал очередной глоток. – Одного вот только понять не могу, уж спрошу, раз случай подвернулся. Я честно скажу, – продолжил он, не дожидаясь ответа, – это не первая моя пацификация. Думаю, потому меня и взяли на эту работу, что я хорош в раскалывании черепов и заливании вином укоров совести. – Он отвернулся и бесцеремонно начал мочиться. – Обычно такая пацификация – это совсем простое дело. Какие-то люди, которых ты не любишь, живут там, где ты не хочешь, чтоб жили, ну и высылаешь таких, как я. Потом красного петуха, немного трупов, и, наконец, до людей доходит и они сваливают, и тогда на это место могут прийти те люди, которые тебе нравятся. Просто и эффективно. – Он облегченно выдохнул и неуклюже начал завязывать ремни на штанах.

– Так а вопрос-то где? – поторопил Магнус, наблюдая, как очередное тело сталкивают в ров. Крестьяне, что занимались погребением, попросили сделать перерыв, но надзиратели из легиона ответили, что сперва надо убрать ближайшую кучу трупов. И быстро, пока трупы не начали разлагаться на июньской жаре.

– А вот он, – успокоил его Клиф. – Для чего это было? Потому что я так огляделся, пока сюда ехал, – вся эта Граница одна большая пустошь. Если людей плотно напихать, как на Центральных Территориях живут, тут бы с полсотни таких Убежищ разместилось, и это только на трассе, по которой мы ехали. И вот я так себе думаю. Мы ведь сейчас развязали войну?

– А если и да? – ответил Магнус резче, чем хотел; он слишком устал этой ночью.

– Я тут никого не обвиняю и не оцениваю, – успокаивающе ответил Дефрим. – Холера, если под нами есть ад, то все мы и так его близко увидим, и нечего судить ближнего своего. Я только так себе по-солдатски думаю – я тут разговаривал с местными солдатами, ну теми, которых бросили в первую атаку. И они, похоже, страшно ненавидят этих самых склавян. И ясно, когда идешь на войну, то хочешь, чтоб твои люди чутка ненавидели тех других, так убивать легче. Но вот если выжать из них слишком много этой ненависти, то потом трудно бывает ее обуздать. И еще трудней остановить. А ведь в конце концов, надо будет остановить, верно? Потому что войнушка войнушкой, но как закончится это все убийство, то все равно ж потом надо будет рядом друг с другом жить, торговать и все такое.

– Надо? – удивился Охотник на Ведьм. – Ты прав, в конце концов мы будем жить рядом. Когда они начнут говорить на нашем языке, чтить нашего Господа и признавать наши принципы и ценности. Так, как это сделали жители Границы, Севера, Спорных Земель и Вольных Городов. Весь наш континент един, и они станут его частью. Потому что это не какая-то очередная войнушка. Это столкновение цивилизации и дикости. Порядка с хаосом. Добра со злом. И когда пыль рассеется, мы, конечно, попадем в ад – но, по крайней мере, оставим после себя мир лучше, чем тот, каким мы его застали.

– Угу, новый лучший мир, – проворчал Клиф, в последний раз взглянув на закрывающие горизонт кучи мусора, состоящие из бывших человеческих существ. А потом отвернулся и ушел в сторону лагеря легиона.

Магнус минуту провожал его взглядом, а потом пришпорил коня и двинулся вперед. Его ожидала долгая дорога в Драконье Логово, а там еще больше работы. Это было только начало, а сейчас предстояла наиболее трудная часть.

Глава третья

Княгиня Ольга оглядела свой тронный зал. Легион прихлебателей и бесполезных старых пердунов расселись за столами, слушая со скучающим выражением лиц. Безмозглые придворные дамы громко вздыхали после каждой второй услышанной фразы. Ее муж, Лютогнев, и его свита склавянских воинов выглядели так, как будто сию секунду собирались на войну. Во всем помещении единственной, в чьем взгляде светился разум, была Надя адор Бедриданд. Она сидела позади, держа на руках маленького сына княгини.

– И тогда Серая Стражница нас спасачь, – закончила свой душещипательный рассказ одна из женщин, выживших в Убежище. Она говорила с сильным акцентом, но суть ее рассказа, видимо, дошла до всех. Княгиня поблагодарила и заверила, что сейчас беженцы в безопасности, а затем попросила покинуть зал. Ей было нужно время, чтобы все обдумать, вдобавок заранее знала, как отреагирует ее муж, а публичной ссоры с ним не хотела.

К ее удовлетворению, Лютогнев тоже обождал, пока в зале останутся лишь самые доверенные советники, и лишь потом вскочил со своего кресла и закружился по залу, скрипя зубами и сжимая кулаки.

– Куда ты собрался? – поинтересовалась его жена.

– За местью, – твердо ответил он на своем языке. – Эти сволочи заплатят.

– Какие именно? Местные жители или легионеры? Мы даже не знаем, чья в этом вина. И что самое главное, не знаем почему. – Ольга встала и подошла к подруге. – Надя, вышлешь своему брату письмо. Пусть они с Вильгельмом прибудут сюда как можно скорее, не важно, на кого они сейчас работают. Если будет нужно, я удвою их оплату. И пусть возьмут с собой побольше людей – Вильгельм пусть подберет наемников.

Тут же услышала за спиной недовольное бурчание супруга.

– Снова этот рыцарь. Я воин не хуже его.

– Безусловно, – солгала Ольга. – Но кроме этого ты еще и будущий король склавян, и ты нужен мне, чтоб защищать нас с сыном. – Она сразу заметила раздражение, вспыхнувшее в его глазах, как и каждый раз, когда речь заходила о мальчике. За два года с его рождения они до сих пор не дали ему имени, а она так и не родила Лютогневу второго ребенка, на этот раз достойного своих воинственных предков. – Только подумай, – она перешла на доверительный тон, – ведь тот, кто это сделал, не ограничится Убежищем. Пять тысяч человек не гибнут в случайном недоразумении. Это была организованная акция. Нас атакуют, а мы не знаем, кто и почему.

– В таком случае тебе надо забрать ребенка и выехать в Город Гракха, там мой дед вас защитит.

«Понятно, чтобы ты наконец мог поиграть в магната и наверняка довести моих вассалов до бунта», – подумала она.

– Я не покину моего княжества. – Она подошла ближе и взяла его за руки. Перешла на интимный тон, которым обычно говорила с ним в спальне. Заговорила на его языке. – Ты мне нужен. Здесь, в Остроборе; мне нужен ты и твои воины. Вильгельм может провести расследование, узнать, что происходит, но только ты можешь защитить нашу семью. – Ольга знала, что муж не поверил ни единому ее слову, до такой степени дураком он все же не был. Но по глазам поняла, что он все равно подчинился ей. Он был слабым, как и большинство мужчин, которых она встречала в жизни. И эта слабость происходила из ощущения силы. Из жизни в мире, в котором единственным достойным способом решения проблем были кулаки и мечи.

Ее же мир выглядел иначе. Всегда хрупкая и беззащитная перед угрозой насилия, она не могла позволить себе слабости. И ее сын тоже будет таким, за что она каждый день благодарила и Господа, и богов склавян.

Княгиня подошла и взяла мальчика на руки. Он родился преждевременно, и акушерка сказала, что ему не пережить этой ночи. Потом недели, потом месяца, потом года. Но он был жив до сих пор. Маленький и хрупкий. Болезненный и слепой. Его покрытые белизной глаза не дрогнули, но на лице двухлетнего мальчика все равно появилась улыбка, он почувствовал мать. Все знали, что ребенок никогда не станет воином, а лишь воин может вести склавян, рассчитывать на корону прадеда, на созданное им королевство. К счастью, Ольга понимала, что те вещи, которые всем известны, имеют власть лишь над глупцами.

– Уже поздно, – сказала она задумчиво, не глядя на мужа. – Я вернусь в свои покои.

– Может быть, этой ночью я мог бы… – начал он, но она сразу прервала его.

– Мне очень много нужно обдумать. Я пошлю придворных дам, чтобы ты не скучал. Надя, пойдем, поможешь мне приготовиться ко сну. – Княгиня подарила мужу извиняющуюся улыбку и двинулась к выходу. И дело было не в том, что она не любила своего мужа. Просто не могла воспринимать его как равного себе; он был слишком глупым и слабым. И тем не менее они подходили друг другу – у нее был ум, а у него мышцы. И он подарил ей сына, ребенка, достойного своей матери. Так что можно было бы сказать, что Ольга любила его больше, чем любого другого мужчину. Просто не таким образом, каким он бы хотел.

* * *

Яромир усмехнулся, капли дождя стекали по его лицу. Вдали Перун метал свои молнии, сражаясь с отрядами духов туч. Озарял мрак ночи и разрывал густую тьму. Значительно ближе громко молился жрец, перекрикивая бурю, прославляя своего господина. Время от времени подкреплял свои слова движениями ножа. Очередные животные падали наземь, где грязь мешалась со свежей кровью.

– Вот битва света с тьмой. Добра со злом! Слава Перуну!

Где-то поодаль одна из молний вызвала лесной пожар. Воины, восприняв это как Божью милость, громко и радостно закричали. Даже в это время года такое благословение случалось нечасто.

Яромир повернулся и взглянул на последнюю жертву. Девушка была красивой, с длинными, черными как ночь волосами и большими ореховыми глазами. Насквозь промокшая рубашка прилегала к ее телу, подчеркивая ладную грудь. Жалко было приносить в жертву такую девку, но Перуну принадлежало все наилучшее. В правление Гракха людские жертвоприношения стали редкостью. Еще одно доказательство слабости этого старика. Король Яромир наверняка не позволит себе такой глупости. Вождь Сыновей Змеи усмехнулся от этой мысли. Особенно сейчас, когда вести с запада подтвердили: власть на расстоянии вытянутой руки.

Дождь завершался, а отзвуки битвы бога с демонами начинали удаляться. Жрец, судя по всему, не рассчитал, что буря будет столь короткой, поэтому заторопился, переходя к главной жертве. Он обхватил девушку сзади и приставил ей лезвие к горлу. Как назло, гром стих именно в этот момент, оставляя всех в напряженном ожидании. Оно затягивалось, становясь неловким. Девушка, одурманенная зельями, начала истерически смеяться. Жрец попробовал заставить ее замолчать, но это не удалось, а смех начал уже распространяться и на собравшихся. Наконец отдаленный раскат грома позволил закончить церемонию. Умелый взмах ножа обрезал веселье, возвращая всему происходящему нужный настрой.

– Слава Перуну! – зазвучали крики.

Яромир вытер с лица капли дождя и вышел на середину поляны, перешагивая трупы животных и главной жертвы.

– Сыновья Змеи! – начал он, вызывая новую волну эмоций. – Все мы знаем, для чего мы тут собрались. Все слышали вести из страны драконоубийц. Убежище уничтожено, тысячи наших братьев и сестер стали жертвами резни. Женщины изнасилованы, дети украдены, чтоб принести их в жертву фальшивому богу, а может, даже и съесть. Разумеется, король Гракх ничего на это не ответит. Он стар и устал. Старец доверился лжецам, дал шанс на мир. Но теперь все кончено, перед нами война! – Очередные крики восторга. – Сегодня мы принесли жертвы Перуну, почтили нашего небесного владыку и получили его благословение. – Он указал на зарево, заполняющее горизонт. – И такие же церемонии сегодня проходят везде, где правит жажда справедливости, где дух все еще силен и способен на поступки! Повсюду, там, где сердца склавян требуют мести! И они получат месть. Сыновья Змеи возглавят атаку, мы встанем в поле и укажем дорогу другим. Братья мои, восславим же сегодня богов и выступим на священную войну!

– Война! Священная война! – начали скандировать люди. – Король Яромир! – вбросили лозунг специально обученные люди. Вскоре и этот лозунг подхватили все, повторяли с растущим энтузиазмом. Последние раскаты грома донеслись издалека, а жрецы стали собирать с земли тела жертв. Мир был прекрасным местом для будущего властителя.

* * *

– Мы хотели бежать, но солдаты сказали нам, что контролируют ситуацию и чтобы мы возвращались по домам, они гарантируют безопасность, – прочитал Эдвин мрачно. – Мы вернулись в деревню, но крики становились все громче. Папа пробовал забаррикадировать дверь в хату, но когда они пришли, это не помогло. Сначала мы услышали вопли из соседних домов, страшные крики. Потом начали ломиться в нашу дверь, кричать что-то на своем языке. Мама и сестры страшно плакали и повторяли, что нас убьют. В конце концов, нам подожгли солому на крыше. Мы пробовали бежать через окна, но они нас поймали. Папа пробовал с ними бороться, но на него бросились и рубили мечами, пока он не перестал двигаться. Потом схватили мою маму и старшую сестру и куда-то утащили, а меня один из них втолкнул в огонь. Я выскочил и начал кататься по земле, а они засмеялись и начали бросать в огонь остальных членов моей семьи. – Бард откашлялся и сделал длинный глоток вина. – Потом я просто так лежал, и они, наверное, подумали, что я мертв. И когда они пошли дальше, я встал и начал убегать, но я не мог идти далеко, потому что все у меня страшно болело. И я не хотел снова встретиться с этими плохими людьми. По дороге я встретил высокого солдата, который присмотрелся ко мне, но ничего не сделал. И потом я упал где-то на поле и, наверное, начал плакать, потому что меня нашли люди, которые уезжали с Серой Стражницей, и положили на телегу. – Он прервался и отложил лист. – В конце Заря пишет, что это она записала и перевела свидетельство очевидца. Пишет, что мальчику было восемь лет и что он умер на следующий день после записи показаний.

Натаниэль никак не прокомментировал. Просто сидел в своем кресле, глядя в окно.

– Тут еще есть, – после паузы сказал Эдвин. – В сумме страниц сорок. Мучительное чтение, на полный желудок вообще не советую. – Он попробовал нервно пошутить, но столкнулся с угрюмым молчанием.

– Я так понимаю, есть повод, по которому ты прибыл сюда сам, вместо того чтобы выслать курьера, – сказал наконец Гроссмейстер Серой Стражи.

– Да, ты прав. На месте этой резни видели Магнуса. Судя по всему, он был частью той банды, которая это устроила.

– Это точно?

– Заря видела его собственными глазами. Это он ей милосердно позволил забрать выживших в Остробор и не допустил плащеубийства.

Эверсон по-прежнему не отводил взгляда от только ему одному известной точки на горизонте. Непохоже было, чтобы новости его удивили. Зато он выглядел усталым, как будто изнуренным борьбой, которая еще даже не началась.

– И вот она, эта их одна-единственная проклятая капля, – буркнул он сам себе, а потом ударил кулаком в кресло. – Я прикажу слугам подготовить тебе комнату. Останься на несколько дней, пока мы сообразим, что происходит, и подготовим наш ответ.

– Да, я так и думал. Я отнесу это в библиотеку. – Эдвин указал на стопку листов. – Пусть Вороны запишут это для потомков.

– Оставь их здесь.

– Ясно, но… – Бард заколебался. – Знаешь, мы записали эти показания, и хорошо, потому что мир должен об этом узнать. И кто-то, пожалуй, должен помнить о том, что стало с этими людьми. Но читать это сейчас, в твоем положении… Только мучить себя чем-то, что ты все равно не мог предотвратить.

Натаниэль встал и забрал у друга бумаги.

– Мне надо знать, как далеко они зашли, – объяснил он холодно. – Я должен знать, чем он стал. Я должен понять. Только так я смогу его уничтожить.

* * *

Лютогнев лежал в постели и размышлял. Сон никогда не приходил к нему легко в этой далекой стране, но в последние несколько дней стал вообще почти недостижимым. Рядом лежали две придворные дамы, как всегда, выбранные его женой. Почему она всегда присылает двух? Может быть, дело в ревности? Не хочет, чтоб оставался в такой ситуации только с одной женщиной? Хочет лишить процесс любых следов романтики? Плюс они наверняка друг на друга доносят, если одна из них выказывает слишком много или слишком мало энтузиазма. А может быть, просто хочет быть уверена, что если одна ему не понравится, то всегда сможет заменить ее второй? Конечно же, так никогда не случалось. Ольга знала его вкусы лучше, чем он сам.

Единственной женщиной в Остроборе, которая оставалась ему заказана, была Надя. Любимая фрейлина его жены была предназначена для более высоких целей, чем удовлетворение его похоти, как много раз повторяла ему Ольга. И еще была сама его законная супруга, вечно уставшая, занятая и недоступная. А когда все же впускала его в свою спальню, чтобы зачать потомка, то отсутствие интереса у нее складывалось с отсутствием комфорта в отвратительную смесь. Сперва она пыталась неумело изображать страсть, но со временем отбросила даже эту вежливость. И вся ситуация в целом была настолько неприятной, что у Лютогнева часто случались проблемы с тем, чтобы быть на высоте. Ясное дело, Ольга решила эту проблему со своей обычной эффективностью – в углу ее спальни всегда сидела какая-нибудь фрейлина, готовая вмешаться и помочь ему расслабиться. И это делало все занятие еще более формальным и лишенным страсти. И ничего удивительного, что плодом подобной любви стал слабый и слепой младенец. Кусочек мяса, неспособный выжить в мире хищников. Лютогнев ненавидел его, ненавидел и Ольгу.

Он осторожно поднялся, сумев не разбудить подарки от жены, натянул подштанники и вышел из комнаты. Прошел пустыми коридорами дворца, ступая по мраморным плитам пола. В детстве он всегда мечтал жить в каменном доме. В Чаще дома, полностью сработанные из ценного камня, казались недосягаемой роскошью. Хотя, само собой, и этот вовсе не был цельнокаменным, больше уже не был. Как и все в этой проклятой стране, этот дом был всего лишь разлагающимся трупом, покрытым деревянными пристройками, отчаянно пробующими удержать следы давнего величия.

Лютогнев миновал ворота и вышел из дворца. В ноздри сразу ударил страшный смрад. Невыносимая вонь трех тысяч людей, собранных на крохотном пространстве города. Дед писал, что в последние годы Город Гракха тоже разросся до подобных размеров. Эта мысль пугала его. Страшно было представить, что даже когда он отсюда выберется, то вернется в такое же уродливое и вонючее место. Но хотя бы он не будет больше здесь, в окружении чужих людей с их чудным языком и их жалким богом. Вместо этого он будет владеть всей Склавией. Но скорей все же лишь восседать на троне, а фактическая власть достанется Ольге. О, как же он ее ненавидел.

Глядя на звезды, Лютогнев подумал, что он должен был возразить. Сразу же, еще вначале, когда его дед и невеста сплели свою интригу. Он понимал их намерения и идеи. Брак должен был гарантировать мир, произвести потомка, которого Восток сможет принять на троне, а Запад уважать как властителя. Который мог бы превратить Склавию в равного партнера для Империи, а может быть, даже в альтернативу для магнатов Границы. И вместо этого их брак произвел на свет выродка.

Лютогнев подошел к колодцу и напился из ведра. Его дыхание успокоилось, а веки начали смыкаться; сон, видимо, все же решил навестить его этой ночью. Мужчина тронулся в сторону входа во дворец, но что-то привлекло его внимание. Какое-то движение за палисадом. Чей-то голос кричал в темноте, тут же к нему добавились другие. С высоты дворцового холма он увидел какую-то заварушку у ворот города. Бой. Эта мысль показалась ему сперва очень отдаленной, как будто шла откуда-то издалека. Кто-то их атаковал. Шел бой, и они явно его проигрывали.

– Тревога! – крикнул он изо всех сил. – Все к оружию!

Бросился бегом в арсенал, ему надо было как можно быстрее собрать воинов, овладеть ситуацией, принять командование. Но прежде всего убедиться, что жена и сын в безопасности.

* * *

Ольга еще не спала. Ей никогда не требовалось много сна. Она сидела за рабочим столом, читая доклады от своих информаторов и составляя приказы для подчиненных. Сперва шум вызвал у нее раздражение, она испугалась, что разбудят ребенка. Когда же до нее дошло, что происходит, княгиня растерялась. А в ее мире это было чувство, что приносит смерть. Она недооценила врага, недооценила его возможностей. Ее шпионы докладывали, что войска до сих пор не покидали окрестностей Убежища. Значит, это был кто-то другой, еще один враг на игровой доске, а это означало проигранный бой. Вильгельм со своими людьми еще не прибыл, и большинство ее вассалов тоже не успели выслать войска.

Княгиня вскочила и разбудила Надю. Вырвала из сна и прислугу, спящую в ногах кровати. Женщины быстро оделись, борясь с сонливостью. Когда появился Лютогнев со своими бойцами, они уже были готовы. Надя взяла мальчика на руки, и вся группа двинулась в сторону главного зала.

– Мы организуем оборону тут, на холме, им не ворваться во дворец, – заверил князь-консорт.

– Они ворвутся, не сомневайся. Если они уже в городе, ничто их не удержит, – прервала его Ольга резче, чем планировала. – Нам надо бежать, пробиваться к одним из боковых ворот и ехать в Командорию 42. Кто бы это ни был, за стенами Ордена он нас преследовать не осмелится.

– Если мы оставим город…

– Город не важен. Важны ты и наш сын, важно выжить, – объяснила она.

Мгновение казалось, что Лютогнев возразит, но он так этого и не сделал. Как всегда, он подчинился ее воле, раздал приказы своим воинам; они вышли наружу. Только здесь до Ольги полностью дошел масштаб поражения. Ее город горел. Самый большой город Границы, который ее предки строили и берегли поколениями.

«Ничего, – подумала она про себя. – Это лишь ступень в лестнице. Одна из ступеней. Если переживем эту ночь, то пойдем дальше, выше, в направлении настоящей цели».

Они вступили в лабиринт деревянных домов, выстроенных слишком тесно, встык, на слишком малом пространстве. Мимо них в панике бежали люди, пытаясь вырваться из этой ловушки огня и дыма. Быстро стало понятно, что к западным воротам не пробиться, пришлось двигаться к южным, по дороге собирая уцелевших стражников. Врагов явно было море, однако никто не мог сказать, кем они были. Лютогнев повторял слова утешения, но в его глазах появилось нечто, чего там никогда раньше не было. Страх. Когда они наконец добрались до ворот, враг уже ждал там. Добрая сотня вооруженных до зубов солдат. Это не имело уже значения, они не могли вернуться, не могли уже сделать ничего – лишь попытаться прорваться.

* * *

Лютогнев провел очередной удар и наконец достал противника в висок. Тяжело дыша, он отер пот со лба и огляделся. Пылающий лабиринт Остробора остался позади, но нападающие не сдавались. Все новые и новые отряды появлялись со стороны города, выныривая из темноты, казалось, в бесконечном количестве. А дружина князя таяла с каждой минутой. Покидая замок, он вел с собой пятнадцать воинов, все служили ему долгие годы. Сейчас их осталось только четверо. По дороге к беглецам примкнуло много стражников и жителей города, но большинство из них погибли при прорыве через те проклятые ворота. Кто-то сбежал уже снаружи, резонно полагая, что раз не они являются целью нападения, то лучше уж держаться подальше от тех, чьи головы скоро будут насажены на копья. Ольга и Надя бежали впереди, по очереди неся ребенка и отчаянно пытаясь не споткнуться в темноте. Они уже почти дотянули до леса. Склавянин не был уверен, сумеют ли деревья прикрыть их бегство, но уж наверняка в лесу будет лучше, чем тут, на открытом пространстве. Из темноты посыпались очередные стрелы. Большинство из них не попали даже близко, но хватило одной, чтобы еще один воин рухнул наземь. Стук копыт возвестил о следующей волне преследователей.

– Быстро в лес! – подгонял Лютогнев, хотя и сам уже шатался от усталости.

Всадники настигли их перед самыми деревьями. Не останавливаясь, срубили еще двух бойцов. Последний из товарищей князя, огромный Моймир, остановился и встретил врагов страшным рычанием, размахивая своим столь же огромным топором. Сбил одного, потом второго. По округе разнесся его победный смех. А потом прервался криком, когда третий налетчик пробил воина копьем. Сразу кинулись на него со всех сторон, кололи и резали, превращая великого воина в очередной труп.

Однако его самопожертвование не пропало даром. Лютогнев и женщины добежали до леса, скрылись за деревьями, где конница уже не могла их преследовать. Этого было недостаточно, они все еще не были в безопасности.

– Идите в ту сторону, – шепотом велел им мужчина. – Когда зарево от города окажется за вами, поворачивайте направо и идите прямо, пока лес не кончится. Оттуда уже без проблем доберетесь до Командории.

– А ты? – спросила Надя, тяжело дыша.

– Я их отвлеку на себя. Это единственный способ, – ответил он на невысказанный вопрос своей жены, – иначе все это было зря.

– Я знаю, – ответила Ольга с трудом.

В темноте он не мог видеть наверняка, но по ее щекам текли слезы. Она обняла его и поцеловала. Это был самый искренний поцелуй за всю их семейную жизнь. И да, ее щеки были влажными, теперь он это знал уже точно.

– Они заплатят за это, – пообещала она, прижавшись головой к его голове. – Все заплатят.

– Знаю. Береги нашего сына. Береги Земовита, – сказал он еще, чувствуя, что его глаза тоже наполняют слезы. Отстранился от нее и двинулся в противоположном указанному женщинам направлении. Он хотел, чтоб это было ее последнее воспоминание о нем, чтобы запомнила его сильным и спокойным, и такой образ передала их сыну. Он твердо знал, что если ребенок выживет, то Ольга обеспечит ему трон, найдет какой-нибудь способ, как всегда. Она была хитрее и сильнее всех, кого Лютогнев встретил до сих пор. Включая даже самого короля Гракха. И несмотря на всю ненависть и гнев, что нарастали в нем годами, Лютогнев ее любил. Больше, чем любую другую женщину, больше самой жизни.

– Я здесь! – закричал он, когда понял, что погоня уже близко. – Сюда, сукины дети, я вам покажу, как умирает настоящий склавянин!

Он вел их за собой так долго, как только мог. Кричал и оскорблял своих преследователей и их Господа, сыпал самыми черными проклятиями на обоих языках. Когда его наконец окружили, он был к этому готов и лишь надеялся, что дал своей жене достаточно времени на бегство. Произнес последнюю молитву Перуну, а потом бросился в атаку, один против десятков врагов. Как герой старой саги отправился в темноту с кровью врагов на своем клинке.

* * *

Ольга тяжело дышала, пытаясь не отстать от Нади. Пять лет, проведенных во дворце, не смогли лишить девушку хорошей физической формы, выработанной за годы жизни в деревне. Благодаря этому фрейлина могла нести ребенка много часов, пробираясь сквозь лес. Сама Ольга не могла похвастаться подобной силой, к тому же она все время спотыкалась. Слезы, которых она не смогла удержать во время прощания с Лютогневом, давно высохли, уступив место холодной решимости. Она выберется отсюда. Спасет ребенка и отомстит за мужа. Утопит в крови его убийц, даже если для этого придется сжечь весь мир.

– Мы дошли, – сказала Надя, опершись о последнее дерево, обозначающее границу открытого пространства. – Эти поля уже принадлежат Ордену.

– Это ничего не меняет, сомневаюсь, что эти люди остановятся, пока не столкнутся со стенами командории.

– Рассвет уже близко. Мы можем остановиться в одной из деревень.

– Нет. Нам надо идти, пока темно. Иначе нас настигнут. – Княгиня чувствовала, что ее стошнит, если придется идти дальше, но знала, что выбора нет. Была поздняя весна, и солнце появится на горизонте рано, и тогда женщин будет видно как на ладони. Только авторитет и укрепления Серой Стражи могли спасти их от верной смерти.

И они двинулись дальше так быстро, как только могли, соревнуясь со временем. Темнота была их единственной надеждой, и эта надежда подвела.

Солдаты появились с первыми лучами солнца. Выбежали из-за холма и стали как вкопанные.

– Эй вы! – крикнул их командир с сильным акцентом Центральных Территорий. – Стойте!

«Легион, – подумала Ольга, ускоряя шаги. – Значит, это все же сам Император».

– Стоять, говорю! – Мужчины начали спускаться с холма. Их шаг был быстрым и без следов усталости, которая так тормозила женщин. Княгиня сомневалась, что смогла бы сбежать от вооруженных солдат в обычных обстоятельствах, а уж теперь она была уверена, что не сможет.

– Беги! – сказала она Наде. – Спаси моего сына! – Уверенность, с которой она это произнесла, поразила даже ее саму. До этой ночи идея отдать жизнь за других казалась ей на редкость глупой.

– Я княгиня Ольга из Остробора, – произнесла она со всем авторитетом, который удалось ей собрать в этой ситуации. – Мы на территории Серой Стражи, у вас нет тут власти. Дайте пройти!

Они заколебались, и на одну волшебную секунду ей даже показалось, что подчинятся. Конечно же, это была пустая мечта. Мужчины бросились на нее, доставая мечи. Один из них уже занес руку для удара, еще двое погнались за Надей. И тогда воздух рассек громкий свист. Все обернулись и увидели его. Одетого в лохмотья старца, который понемногу выбирался из придорожной канавы. Он был высоким и худым, с головой, покрытой редкими седыми волосами, что скользили по спине спутанным каскадом, доходя до самого пояса.

– Дамы со мной, – сказал он, опираясь на ржавый меч. – Отпустите их, и я оставлю вам жизни. – Голос его был на редкость жестким и неприятным.

Солдаты засмеялись.

– Отваливай, дед, а то и тебя замочим, – пригрозил командир.

Это, в свою очередь, вызвало взрыв смеха у старца. И его хохот был самым неприятным и страшным звуком, который Ольга услышала во всей своей жизни. Она заметила по лицам солдат, что и они это почувствовали. Один из тех, что держали Надю, сделал шаг в сторону незнакомца, протянул руку, чтоб его схватить. Княгиня моргнула, а когда ее веки открылись, солдат держался за обрубок руки. Еще один взмах ресниц – и из его шеи хлынула кровь.

Старец качнулся вперед и походя рассек горло второму легионеру. Он что-то прошептал Наде, а затем медленно двинулся в сторону Ольги и окружающих ее мужчин. Их было шестеро, обученных и одетых в кольчуги. Большинство сразу бросилось вперед, тесня одинокого оппонента. Тот, однако, не испугался, а, напротив, встретил атакующих очередным взрывом своего леденящего кровь хохота.

Меч он держал небрежно и махал им, казалось, нескладно, а враги меж тем падали один за другим. Его острие всегда точно попадало туда, где пульсировали артерии противников, разрубая им шеи и пах. Зато удары солдат волшебным образом всегда проходили в миллиметрах от старца. Ольга могла бы поклясться, что фонтаны крови вздымались в воздух в замедленном темпе, красиво переливаясь в лучах утреннего солнца. Когда еще пять трупов упали на полевую дорогу, последний из солдат, державший княгиню, попытался что-то сказать, сформулировать угрозу – но вместо этого его стошнило, а потом он в панике убежал.

Старик проигнорировал его и подошел к женщине пружинистым шагом, как будто та резня, которую он устроил, прибавила ему сил и поправила настроение.

– Приветствую, госпожа. – Он широко улыбнулся, показывая остатки зубов. – Я от Вильгельма. Буду провожать дорогих дам к Командории 42. Честно сказать, сам я в ее стенах нежеланный гость, но обещаю вас проводить до самых ворот, на случай если еще какие-нибудь олени попытают своего счастья в погоне за вами.

– Кто ты? – спросила Ольга, пораженная настолько, что ни одной мысли не приходило в голову.

– Прошу простить, где мои манеры, мое имя Ульм, хотя некоторые зовут меня и другим прозвищем…

* * *

– Кровавый Пилигрим, – сказал Клиф. – Ты уверен?

– Нет. Но ты много других стариков знаешь, что могли бы зарубить семь легионеров? – спросил Годвин.

Мужчины стояли у входа во дворец, глядя на Остробор. Ночная атака оказалась намного жестче, чем было задумано. Сгорела почти половина города, а жертвы среди жителей исчислялись в сотнях. Судя по всему, солдаты Вериниуса Набожного не слишком строго придерживались плана, разработанного для них генералом Флавианом. Якобы дело было в их неопытности и хаосе ночного боя, но Рыцарь подозревал, что властитель Агнцева Поля просто слишком хотел, чтоб его город стал крупнейшим на Границе. Это вполне соответствовало репутации старца, о котором говаривали, что он честен, как стервятник, и милосерден, как змеиный яд.

На дворцовый холм взбежал легионер, тяжело дыша.

– Прибыл посланец, – доложил он. – Какой-то рыцарь со своим оруженосцем, местные узнали в нем известного героя. Говорит, что его прислала хозяйка города.

Годвин тихо выругался.

– Кто-то знакомый, – догадался его товарищ.

– Хуже. Семья.

Они двинулись через поселение, мимо людей, рыдающих над сгоревшими домами. Несколько человек плюнули им под ноги, но никто не осмеливался на что-то большее. У солдат был приказ игнорировать подобные действия, по крайней мере, пока. Само собой, люди Вериниуса были менее толерантны, солнце не дошло еще до зенита, а уже случилось несколько казней на месте, чаще всего путем забивания насмерть. Старый садист явно давал понять, кто теперь тут правит, а люди императора охотно позволяли ему играть роль антигероя.

При въездных воротах ожидали двое всадников и повозка, в которую были впряжены две коровы. Старший из посланников рассмеялся при виде прибывших.

– Так, значит, это действительно работа Императора, – произнес он.

– Дефрим, разреши тебе представить, – сказал Годвин без энтузиазма. – Мой младший брат, сэр Вильгельм дор Гильберт из Рион и его оруженосец, Бедвир адор Бедриданд, герои битвы на Чертовом поле, а также лишенные чести наемники.

– Вот именно поэтому мы никогда не бываем в гостях у моей семьи, – уточнил Вильгельм, обращаясь к младшему товарищу.

– Я уж вижу. Ты хоть когда-нибудь встречал человека, который не был бы о тебе дурного мнения?

– Я надеялся, что ты, как мой верный ученик…

– Хватит, – прервал Годвин. – За чем пожаловали?

– За ним, – наемник указал на страшно искалеченное тело, прибитое к воротам. – Хотя, надо признать, я еле узнал бедолагу, так вы его отделали. Вдова хотела бы похоронить его в земле его предков. Знаешь, такая небольшая церемония, которую люди проводят, когда кто-то близкий умирает.

– А каким образом помянутая вдова желает добраться до земли его предков?

– Ну как, доехать… Ты же не планируешь перекрыть все дороги на Границе?

– Мне и не надо. Твоя хозяйка находится в совершенно определенном месте, так что мне нужно будет заблокировать только это место.

– Ясно. – Пес войны рассмеялся, но через минуту на его лицо вернулась серьезность. – Ты говоришь об осаде Командории Ордена? Император не зашел бы так далеко.

– Мои приказы говорят об обратном. Но это не обязательно будет делать, если Ольга сдастся. Я лично гарантирую ей безопасность и гостеприимство во дворце в Драконьем Логове.

– Ага, то есть для матери – домашний арест. А ребенку ты тоже это гарантируешь?

Ответом была тишина.

– Ну, я так и думал.

– Это вопрос безопасности Империи.

– Женщина и слепой ребенок, я уверен, что Империя дрожит от страха, – наемник издевательски усмехнулся.

– Этот мальчик – единственный потомок короля Гракха, единственного человека, которому удалось объединить большинство склавян. – Годвин знал, что разъяснение мало что даст, но ему чертовски сильно требовалось объясниться. – Вдобавок по крови он родственник большинства магнатов Границы. Это не ребенок, это оружие. Ураган, приход которого убьет десятки, а то и сотни тысяч людей.

– Тысячи людей умирают каждый день, – пожал плечами в ответ Вильгельм. – Так уж устроена жизнь на Границе. Да, и раз уж речь зашла о трупах… – Он снова указал на ворота.

– Господи помилуй, Император и Магнус спасли тебе жизнь.

– Ясное дело, но они сделали это один раз, а деньги от нанимателей многократно спасали меня от голодной смерти, так что я, пожалуй, останусь верен тому, кто платит. Итак, тело.

– Вериниус не будет рад, – заметил Клиф. – Он хотел забрать останки в свой собор и показывать пилигримам.

Командир на мгновение задумался. Ему было приказано не раздражать властителя Агнцева Поля, но, с другой стороны, старик был единственным, в отношении кого Магнус публично использовал слово «сволочь».

– Можешь его забрать, – разрешил он наконец. – А потом ты должен сделать то, в чем ты непревзойденный мастер, а именно: сбежать как можно дальше от этой ситуации. Пока не будет слишком поздно.

– Ну, по крайней мере, за меня будут самые высокие стены на Границе. И Кровавый Пилигрим, стоящий на них. Не знаю, слышал ты или нет, но вот буквально несколько часов назад он в одиночку зарубил семерых твоих людей. Неплохо для такого старого пердуна, правда?

– Думаешь, он справится с семью сотнями?

– Если нет, то нам дано будет увидеть то, что мало кто видывал, – ответил Вильгельм на удивление серьезно. – Смерть Легенды.

* * *

Заря выглянула за стены и в очередной раз посмотрела на осаждающую их армию.

– Я в самом деле полагал, что он блефует, – сказал стоящий рядом Вильгельм. Наемник нервно барабанил пальцами по бойнице.

– Все в порядке? – спросила женщина.

– Не люблю осад, – объяснил он. – Как-то раз застрял в одной из них почти на год. Закончились запасы, мы стали есть коней, собак и крыс. Под конец некоторые уже и друг друга начали есть, вот только мяса ни на ком уже не было. С тех пор терпеть не могу мест, откуда не могу выйти. Потому я и уехал со Спорных Земель – в той проклятой стране, кроме замков, ничего и нет. Война для рыцарей означает, что ты один день топчешь крестьян по полям, а потом месяц пялишься на укрепления.

– А я-то думала, ты просто любишь местную еду, – сказала Надя, поднимаясь на парапет. – Княгиня Ольга желает знать, как выглядит ситуация.

– Они пока не атаковали, – сообщила Серая Стражница. – И, в случае чего, нам голод не грозит, – успокоила она Вильгельма. – У нас тут припасов на добрых два года.

– Ага, это потому, что нас тут неполных полсотни, – ответил рыцарь. – Понятно, что в этой крепости, между внешними стенами, внутренними стенами и центральным замком, чтобы вытеснить нас в донжон, потребуется больше десяти атак, и стоить это будет сотни трупов. Но если они захотят, то сделают это в несколько дней. Есть только одна причина, по которой они пока что только пялятся на нас.

– Потому что это означало бы открытую войну с Орденом, – догадалась фрейлина. – А на это они не готовы. Пока не готовы.

* * *

Разноцветный палаточный городок раскинулся на холме, сразу за границей территории Ордена. Натаниэль видел его с главной башни Черной Скалы, но должен был признать, что вблизи он производил большее впечатление. Сотни слуг, придворных, артистов и легионеров населяли временную резиденцию Императора. Отовсюду доносились звуки музыки и смех местных детей, которые вели себя так, как будто к ним приехал цирк, а не властитель большей части обитаемого мира.

Настроение резко менялось внутри палисада, окружающего шатер самого Императора. Железные, лишенные эмоций маски гвардейцев следили за каждым шагом прибывшего. Аристократы поглядывали исподлобья, а слуги прислушивались, стараясь не встречаться ни с кем глазами. Напуганный чиновник монотонным голосом приветствовал гостя и проводил его внутрь внушительного сооружения, полностью выполненного из пурпурного материала. Внутри его уже ждали старые друзья.

Магнус и Аурелиус приняли Гроссмейстера Серой Стражи в исполненном роскоши помещении, выложенном самыми дорогими коврами и уставленном мебелью, каждый предмет которой стоил больше десятка окрестных деревень. Они начали встречу с обмена любезностями, но атмосфера быстро накалилась.

– Прерви осаду, – велел Натаниэль.

– Как только ты перестанешь давать приют врагам Империи, – парировал Аурелиус.

– Женщина и слепой ребенок. Они не кажутся мне серьезной угрозой для Империи.

– Мы оба знаем, что империи рушились и по более незначительным поводам.

– Да, слабые и распадающиеся державы, время которых закончилось. Такие, что держались только силой привычки и массовыми убийствами. – Князь взглянул прямо в глаза своему собеседнику. – Ты прав, возможно, для этой Империи женщина и ребенок представляют угрозу.

– Я возьму замок штурмом, – заверил Император.

– Ты не осмелишься. Другие властители…

– Другие властители со мной!

– Не все.

– Достаточно много. У тебя есть две недели, чтобы выдать женщину. Потом ты подашь в отставку и поддержишь Магнуса на следующих выборах. В противном случае Серая Стража будет изгнана с Центральных Территорий и большей части Спорных Земель.

– У тебя не хватит на это сил.

– У меня не хватит сил это остановить!

– Он говорит правду, – сказал молчавший до сих пор Магнус. – Эверсоны хотят твоей крови.

– Пусть хотят. Мои братья идиоты.

– Но очень богатые и популярные идиоты, – поправил Император. – И вопреки тому, что ты, возможно, думаешь, я не просил их о поддержке. Это они пришли ко мне, еще до коронации. Спросили, что они должны сделать, чтобы достать тебя. Я ответил, что должны будут дать мне Империю, настоящую власть. И они сделали это. Они подняли все услуги и зацепки, которые твой отец собирал все эти годы. Растратили состояние на подарки и взятки. Все то, что должно было сделать Эверсонов самой влиятельной семьей в мире, внезапно было отдано в мое распоряжение. Они все равно использовали бы все это против тебя так или иначе. Ну я и подумал, что так, по крайней мере, из этого выйдет что-то хорошее.

– Я рад, что моя будущая смерть так полезна для тебя, друг, – саркастически заметил Натаниэль.

– Я не собираюсь тебя убивать. Когда подашь в отставку, Магнус изгонит тебя из Ордена, а я издам смертный приговор. Но тем временем ты успеешь сбежать к Гракху. И уж кто-кто, а ты точно сделаешь карьеру у этих дикарей.

– Ага, и проведу остаток жизни, опасаясь убийц, подосланных моими братьями. Интересное предложение. У меня есть встречное. Магнус сегодня же переводится в Командорию 18. Возьми что-нибудь теплое, потому что это далеко на Севере. А ты, – обратился он к Драконису, – немедленно прерви осаду, или уже я подниму каждую услугу и зацепку, что есть в распоряжении Ордена, и покажу тебе, насколько малую власть несет на самом деле твой титул.

– Угрожаешь мне гражданской войной?

– Угрожаю тебе последствиями твоих действий.

– Уж кто бы говорил. – Магнус поднялся со своего кресла. – Ты сам во всем виноват. Договаривался со склавянами, манипулировал магнатами Границы, делал все то, что сам считал нужным, игнорируя то, чего хотели другие. Ведь если ты считаешь, что должно быть так, то должно быть так. А если кто-то с тобой не согласен, то он близорукий глупец.

– Я сделал это для Стражи.

– Ты сделал это из-за своих амбиций, – прервал его император. – Я понимаю тебя, дорогой друг. В конце концов, если сильных властителей нет, нет централизованной Империи, то глава единственной организации, признаваемой всеми, становится самым влиятельным человеком в мире. От Вольных Городов до Великой Чащи, а может, даже и в степи за ней. Много языков, богов и культур, но общее знамя с Серой Башней везде, где только живут люди. На самом-то деле наши цели весьма похожи, вот только я вместе с получением власти ввожу мир, порядок и стабильность. А ты вносишь хаос и все больше конфликтов. – Император Аурелиус IV Драконис встал и взглянул на своего собеседника с полной серьезностью и авторитетом титулярного владыки большей части обитаемого мира. – А теперь у тебя есть две недели, чтобы отдать княгиню Ольгу и ее ублюдка, а потом уйти с должности, или мой маленький палаточный городок увеличится на несколько тысяч легионеров, и тогда осада командории где-то далеко, на Границе, станет наименьшей из твоих проблем.

* * *

Вильгельм в очередной раз выглянул за бойницы. Знал, что увидит то же, что и в прошлый раз, но какая-то внутренняя сила заставляла его делать это каждые несколько минут.

– Они все еще там, – сказал он вполголоса.

– Ты чего-то другого ждал? – От неожиданного голоса он даже слегка вздрогнул. Это насмешило хозяйку голоса. – Прости, я не хотела тебя испугать, – сказала Надя, приближаясь. – Княгиня Ольга велела спросить, изменилось ли что-нибудь. Она спросила бы лично, если б ты хоть иногда покидал стены.

– Утром пришло еще несколько сотен легионеров. – Он проигнорировал ее комментарий. – Сейчас там около четырех тысяч человек. Я так понимаю, они перебросили сюда отряды из-под Убежища, так что перед нами сейчас настоящий легион.

– Это которые из них?

– Вон те, с красивыми знаменами. – Он указал на удаленный всего метров на пятьдесят лагерь. Слышны были даже свистки офицеров, вызывающих солдат на прием пищи.

– Не похожи они на свои изображения на картинах и резьбе, – разочарованно сказала девушка. – Ни сегментной брони, ни прямоугольных щитов.

– Да, действительно, такого у них нет, – признал рыцарь. – Давно уже нет. Еще перед Катастрофой ребята перешли на кольчуги и овальные щиты. Нынешние не придерживаются больше принципов численности, обученности и даже номенклатуры. И это я даже не говорю о местных легионах с Границы, в которых обычно сотня пареньков, вооруженных тем, что под руку попало. И руководит ими обычно средней руки офицер, который просто получил от Императора разрешение использовать название «Легион» и номер, связанный с каким-то древним штандартом. Я говорю о знаменитых легионах с Центральных Территорий, что состоят из стольких солдат, на сколько хватает денег у князя, что их набирает. А когда-то каждый Легион состоял из пяти тысяч человек. Тут же мы видим штандарты трех легионов, и все вместе они столько не насчитывают даже и близко.

– Ну, значит, нам не о чем беспокоиться, – сказала Надя с юмором.

– Даже крестьяне с заостренными палками могут тебя убить, если их достаточно много. А это не крестьяне…

– Я пошутила, – прервала она его.

– Прошу прощения. Как я уже говорил, терпеть не могу осад. Вдобавок легионы меня раздражают. – Это и так было слышно в его голосе. – Вместо того чтоб выдумать что-нибудь новое, пробуют копировать устаревшую систему, потому что это напоминает им о старых добрых временах. И вот так вот все на этом проклятом континенте. И никому как-то не приходит в голову, что если б те старые времена и впрямь были такие добрые, то они бы не закончились.

Ветер принес запах солдатской каши, смешанный с запахом тысяч людей, вынужденно скученных на небольшом пространстве. Белые облака медленно ползли по небу. Надя огляделась, ища повода для смены темы.

– А в чем проблема с ним? – Она указала на стоящего на другой секции укреплений старца. – Он сходит со стен еще реже тебя, а все Стражники избегают его как прокаженного.

– Это из-за того, что его выперли из Ордена. Насколько я понимаю, после этого с его стороны очень невежливо вообще попадаться им на глаза. Его печать стала блеклой и расплывчатой.

– Печать?

– Это татуировка, которую ты получаешь, вступая в Орден, и говорят, она магическая. Благодаря печатям Стражники чувствуют друг друга. Но человек, которого изгнали, становится для них… Один Серый как-то сказал мне, что по ощущениям это напоминает ампутированную конечность, а парень уж в этой теме разбирался. Так или иначе выходит, что его присутствие для них не слишком приятно. Я удивляюсь, что его вообще пустили внутрь.

– А за что его изгнали?

– А ты не слышала этот рассказ, что ли?

– Слышала, – признала фрейлина. – Я их даже много разных слышала, по большей части совершенно дурацких. Начиная с того, что ему надоело убивать – что явно неправда, – и заканчивая тем, что он, наоборот, слишком полюбил проливать кровь. Я бы сказала, что вопрос довольно остро стоит сейчас, раз уж мы доверяем ему нашу безопасность.

– Честно говоря, я и сам понятия не имею, – ответил рыцарь. – Ульм не слишком любит об этом говорить, по крайней мере, со мной. Может быть, больше шансов узнать было бы у какой-нибудь милашки, – добавил он с усмешкой. – Тем не менее мы можем полностью на него рассчитывать.

– Даже перед лицом верной смерти?

– В особенности, – заверил Вильгельм. – Ты же знаешь, что можешь отсюда выйти?

– Что?

– Этим, снаружи, нужны только Ольга и ребенок. Остальные из нас могут выйти в любую минуту.

– Так что ж ты тут до сих пор делаешь, господин Ненавижу Осады?

– Я принял заказ, взял деньги. Может, я и не образец рыцарской чести, но каких-то принципов все же стараюсь придерживаться. Да и к тому же мой оруженосец вряд ли выйдет отсюда без своей сестры, – добавил он тоном, обозначающим шутку.

– Ну не повезло тебе, значит, потому что я уж точно Ольгу не покину. Я ей абсолютно всем обязана, и… – Она заколебалась. – Она еще найдет способ вытащить нас отсюда, – сказала наконец. – А потом выиграет, она выигрывает всегда. И я планирую быть рядом с ней, когда это случится.

– Ну, удачи. – Вильгельм взглянул на армию врагов. – Я могу только надеяться, что меня не будет там, если она проиграет.

* * *

Люциус еще раз присмотрелся к листу с планом Командории 42, после чего сложил бумагу и спрятал за пазуху. Сложил остальные документы и спрятал их в тайник, выдолбленный в стене библиотеки. Еще раз проверил, что никто его не видит, потом просунул руку за один из книжных шкафов и с трудом нашел там рычаг, замаскированный под случайно выдающийся из стены камень. Тайник закрылся, в очередной раз пряча свои секреты.

Мужчина встал, поднял свечу и напряженно прислушался. Из-за этой ситуации у него понемногу развивалась паранойя. Наконец успокоившись, Люциус медленно двинулся в сторону выхода. Невольно поглядывал на остальные тайники, безопасность которых доверил ему Морган. Небольшие стопки документов и целые помещения, заполненные книгами, слишком опасными даже для других членов Братства Мудрецов.

Он вышел в коридор, дружески кивнул часовому и начал долгий путь в другой конец крепости, в кабинет Гроссмейстера. В середине ночи коридоры были пустыми и темными. Эхо его шагов отдавалось вокруг, создавая раздражающее впечатление, что кто-то идет за ним. Какое-то время Люциус даже подумывал, не использовать ли один из тайных проходов, о которых он читал в секретных документах, но все же решил воздержаться. Это был ненужный глупый риск. К тому же ему ничего не угрожало, он был в самом безопасном месте на свете.

Когда Люциус поднялся на самый верх главной башни, он дышал уже с легкой одышкой. Должность опекуна библиотеки избавляла его от ежедневных тренировок, и это уже начинало давать о себе знать. Морган всегда говорил, что телу надо посвящать столько же времени, сколько и разуму, но Люциус все никак не мог собраться, выкроить время. Ведь ему выпала уникальная возможность проводить целые дни в крупнейшей сокровищнице знаний во всем мире.

Он трижды постучал в дверь, как и было договорено, потом приоткрыл ее и скользнул внутрь. Натаниэль сидел за столом и писал письмо. На столе рядом лежала уже целая кипа запечатанных посланий.

– Я уже заканчиваю, – обнадежил он, складывая лист и запечатывая оттиском печати на специальном сером воске, который изготавливался по заказу Стражи. Личный герб Гроссмейстера представлял собой башню, на которой сидел ворон, на фоне скрещенных меча и косы. На самой башне можно было заметить символ глаза, хотя мало кто приглядывался к гербу настолько подробно, чтобы этот символ увидеть.

– Много корреспонденции, – заметил Люциус, усаживаясь.

– Я написал всем, кто хоть чего-то стоит в Вольных Городах. Завтра займусь Спорными Землями, а потом Севером. Вот где будет потеха, – буркнул Натаниэль в ответ. – Ты нашел планы?

– Да, и ты был прав. – Библиотекарь жестом заговорщика вынул лист и расправил его на столе. – Существует тайный выход, ведущий через туннель в пещеру, которая должна находиться за периметром осады. Проход настолько широкий, что лошади пройдут. Конечно, Ольге придется по-прежнему избегать патрулей до самой территории склавян, так как я полагаю, что она отправится именно туда, – сказал он с внезапным беспокойством.

– Безусловно, – успокоил его Натаниэль. – Куда еще бы ей податься. Ты ж не думаешь, что я дам ей убежище здесь?

– Ну, я надеялся, что нет. Но со всеми этими письмами и планами… Ты, с тех пор как поговорил с Императором и Магнусом, ведешь себя несколько… как бы это сказать… как будто готовишься идти на войну.

– В самом деле? – Эверсон остановил взгляд на кипе бумаг, а потом бесцеремонно сменил тему. – Касс сумеет отправить им сообщение о туннеле?

– Может быть, но я бы предпочел использовать для этого Альдермана. У него лучше получается… ну, это… быть Зрячим.

– Превосходно, тогда пусть сделает это как можно скорее. Я хочу, чтоб Ольга исчезла с нашей территории, пока кто-нибудь не потерял терпение и не устроил что-то безрассудное.

– Да, – согласился Люциус, тоже заглядевшись на устилающие стол письма. – Безусловно, мы бы предпочли избегать безрассудных поступков.

* * *

Ольга взглянула на вход в туннель, который открылся в одной из стен бани.

– И тебе это приснилось? – спросила она, многозначительно поднимая бровь.

– Поверь мне, на этой работе я видела и более странные вещи, – заверила Заря.

– Туннель безопасен, я лично его проверил, – вмешался Вильгельм. – Он выходит далеко в тылу у имперцев. Округа свободная, наверняка какие-то патрули встречаются, но ничего такого, с чем бы Ульм не справился.

Княгиня посмотрела на старца и подняла бровь еще выше.

– Я вовсе не уверена в действенности этого плана.

– Это самый лучший выход, – заверил рыцарь. – Старик и женщина с ребенком – это достаточно типичная картина во время войны. Мало кто из наших преследователей узнает его или тебя в лицо. Но я и Бедвир значительно более известны, особенно среди наемников и солдат. Поэтому мы с Надей двинемся через несколько часов после вас и выберем другой маршрут. При небольшом везении мы все повстречаемся на границе территории склавян через четыре-пять дней. Примерно в это же время Заря сообщит, что в крепости тебя нет, и проблема будет решена.

– Мои сомнения относятся не к этой части плана.

– Я просил бы не беспокоиться. – Голос Ульма был гладким как шелк. – Может, я и выгляжу как последний из отбросов общества, но вполне способен обеспечить охрану и приятную компанию как даме, так и молодому княжичу. А если какие-нибудь враги вдруг решат затруднить наше путешествие, – его голос вдруг стал неприятным и жестким, – то разбросаю их кишки по всему тракту, на страх другим оленям.

– Видишь, беспокоиться не о чем. – Вильгельм с излишним энтузиазмом прервал тишину, которая повисла в помещении.

Ольга, безусловно, не готова была согласиться с такой оценкой ситуации, но вынуждена была признать, что план наемника наиболее толковый из имеющихся. Так что она взяла на руки маленького Земовита и двинулась вглубь тоннеля. Ульм поспешил за ней, ведя в поводу двух коней.

Они шли в тишине по выдолбленному в литой скале коридору, который освещал ряд факелов, заранее расставленных Вильгельмом. Княгиня погрузилась в мысли, планировала свои дальнейшие действия. Делала это в каждую свободную минуту на протяжении последних недель. Это отгоняло чувство бессилия, удушающее чувство потери контроля над собственной судьбой. Но уже скоро, как только они доберутся до Города Гракха, она перестанет быть беженкой и вновь примет облик Княгини Ольги, матери будущего хозяина всей Склавии. А незадолго перед этим на место прибудет тело ее мужа, и его похороны станут настоящим спектаклем. Будет много рыданий и криков о мести. Наверняка другие попробуют отобрать у нее этот момент, поэтому придется подчеркивать, что она и Гракх имеют приоритет, что это их потеря и их кровная месть. А потом…

Бег мыслей Ольги прервала мелодия, которую тихонько напевал ее спутник. Это была старая колыбельная, которую она слышала еще ребенком.

– Тебе не мешает? – голос старца был усталым, но мягким.

– Нет… Ты сейчас говоришь совсем другим голосом.

– Ты имеешь в виду мой сценический персонаж или ужасное чудовище? – Он ухитрился произнести каждое слово с иным акцентом и тембром голоса. – В моей профессии правильная презентация может быть столь же важна, сколь и боевые навыки.

– В профессии наемника или убийцы?

– Честно говоря, я и сам не знаю точно, – признался он. – Когда-то я был в основном пугалом. Влетаешь в центр свары, запугиваешь всех, и проблема решается, и не приходится даже меча касаться. Трудно найти готовых с тобой драться, если ты живая легенда.

– И поэтому ты теперь изображаешь немощного старца?

– Нет! – Он рассмеялся. – Я и есть немощный старец. С тех пор как покинул Орден, я уже стараюсь ничего не изображать. Просто очень плохо забочусь о себе.

– Если у тебя будут собственные слуги, этот вопрос можно решить.

– Вильгельм предостерегал, что ты попробуешь меня завербовать на постоянной основе.

– И что же в этом плохого? – спросила она, останавливаясь. – Я могу обеспечить тебе все, чего ты хочешь.

– Тогда почему же дор Гильберт тебе не служит?

– Да конечно же, он служит, – ответила она, заметно развеселившись. – Наш рыцарь хочет свободы, желает странствовать по дорогам и не брать на себя никакой ответственности. Но он также хочет иметь чувство принадлежности, иметь семью и дело, которому мог бы служить. И это все я ему обеспечиваю. Поэтому в тяжелый момент он и остался ради меня в осажденной крепости. И будет служить мне в приближающейся войне. Мне, а потом моему сыну, всегда, когда нам это будет требоваться. А когда не будет – он может мотаться где захочет, по любым дорогам и трактирам, довольный своей независимостью. Вопрос – чего хочешь ты.

– Ну, я так понимаю, что молодость ты мне не вернешь.

– Ну, в полном смысле, конечно, нет, но говорят, что склавянские травники творят чудеса. Кроме того, всегда найдутся вещи, которые отвлекут от старости. Пиры, удобная постель, молодые женщины. А может, и мужчины, – добавила она, внимательно следя за выражением его лица.

– Чаще, хотя и не исключительно. Тем не менее на этом этапе разницы нет, мое тело не будет сотрудничать в этом вопросе, независимо от того, что оно застанет в удобной постели.

– Значит, убийства.

– Ты так обо мне думаешь? – В его голос вкралась нотка разочарования.

– Я видела твое лицо на той дороге, когда… – К ней внезапно пришло осознание. – Да, конечно, дело не в самом акте лишения жизни. Как мы уже установили, ты стар, измучен, и твое тело отказывается с тобой сотрудничать. Но с мечом в руке ты все еще непобедимый чемпион в расцвете сил. Это даже лучше. Рядом со мной у тебя точно будет много битв, а когда твоя нога все же подвернется – а мы оба знаем, что когда-то это случится, – я тебе клянусь, что сделаю так, чтоб твоя смерть была достойной легенды.

– Ты пытаешься воздействовать на мое эго? – Ульм выбрал тон доброго старичка, отчитывающего маленькую девочку.

– Само собой, а на что еще я могла бы воздействовать? Мы уже установили, что другие желания для тебя давно недоступны. Но вот эго! Это то, чего всегда в достатке у старых импотентов.

Ульм сделал вид, что рассердился на последнюю фразу, но Ольга видела, что он серьезно обдумывает ее слова.

– Я не тороплю тебя с ответом, – заверила она. – Перед нами несколько дней пути, а потом еще наверняка несколько лет войны.

– Обещать – не значит жениться, – заявил он своим театральным голосом. – Я уже не раз это слышал, а потом оказывается, что как представлюсь, так все и кончается. Нет больше врагов, все олени разбежались.

– Не в этот раз, и тут я могу тебе поручиться. После того что происходило в последний месяц, я скорей утоплю Империю в крови, чем у меня кончатся враги. А олени пусть убегают, но ты даже не думай, что они могут спрятаться. И когда все это закончится, то ты совершенно точно не будешь единственным из нас двоих со словом «Кровавый» в прозвище.

* * *

Целый день они пробирались сквозь чащобу, на ночь остановившись на поляне, поодаль от главного тракта. Ольга вымоталась полностью, зато Ульм казался даже более отдохнувшим и сильным, чем в начале пути. Он предложил, что будет дежурить всю ночь, и это была на удивление успокаивающая идея. Этой ночью Ольга наконец по-настоящему выспалась. Она находилась под открытым небом, ее окружали враги и дикие звери, из охраны у нее был лишь безумный старик, но при этом чувствовала она себя безопасней, чем в стенах командории. Ее сын тоже дышал спокойней и не метался во сне, как случалось с ним в последние недели.

Утром Ульм покинул их, чтоб проверить капканы, которые поставил с вечера. У них хоть и было с собой достаточно денег, чтоб оплатить кров и стол, но они опасались, что в такой близости от Остробора Ольгу могут узнать.

Княгиня как раз закончила пеленать сына, мурлыча старую мелодию, когда за спиной услыхала хруст ветки.

– Быстро ты вернулся, – сказала она, оборачиваясь, и тут же вскочила. Посреди поляны стояли два легионера.

– Говорил я тебе, надо по лесам пройтись. Чутье не обманешь, – сказал товарищу один из них.

– А это точно она? Не похожа на княгиню-то, – заколебался другой. – Да и к тому же эта самая Ольга так и сидит пока в замке.

– Точно она, я год слугой в ее дворце работал, узнаю ее. И глянь только на ребенка – слепой как крот, – ответил первый, подходя ближе.

– Добро, тогда я ее свяжу, а ты займись ребенком.

– А почему я?

– А потому что я старше, дольше тебя в легионе и вообще командую тут.

– Господа, – вмешалась Ольга, – это совершенно не обязательно делать. Я могу вам заплатить.

– Не столько, сколько Император, – ответил самозваный командир. Он схватил женщину, повалил ее на землю и уселся на ее спине, готовя веревки. Его товарищ поднял ребенка и достал стилет, но явно колебался.

– Франко, может, все же ты это сделаешь? Не хочу убивать ребенка.

Ольга отчаянно завизжала, но солдат воткнул ей в рот какую-то тряпку.

– Садани ты его раз, да и все. Подумай, сколько денег нам Император заплатит. Больше не будем от голода мучиться и молиться, чтоб дожить до весны. Заберем семьи и уедем на Центральные Территории, там тепло и нет проклятых склавян.

– Но она так смотрит…

– Да отнеси ты его в кусты и там убей, – велел Франко, явно пытаясь принять командирский тон. Его товарищ еще минуту колебался, но в конце концов взял ребенка и отошел.

– Прошу прощения за шурина, он молодой еще и нет у него этого… профессионализма. – Солдат схватил ее руки и начал их связывать. – А насчет пацана не переживай, ты еще молодая, родишь еще. Моя Марылька пять раз рожала, а больше двух лет только двое прожили. Такая уж жизнь.

Вспомнив семью, легионер отвлекся и расслабился. Ольга использовала момент его нерешительности, внезапно вскочила, сбрасывая с себя солдата. Откатилась, освобождая руки от неумело завязанных узлов. Попыталась встать и броситься к вьюкам, где Ульм хранил ножи, но Франко успел схватить ее и снова повалить наземь.

– Спокойно! – кричал он, налегая на нее всем телом. – Я же ничего тебе не сделаю.

Они начали бороться. Княгиня сразу поняла, что против более сильного и массивного солдата у нее нет шансов. В отчаянии ей удалось дотянуться до стилета, висящего на боку мужчины. Она выхватила его и начала колоть.

– Перестань! – вскричал солдат. В его голосе звучало лишь удивление. – Я ничего тебе не сделаю!

Наконец мужчина скатился с нее. Бок его покрывала кровь, так же, как и ее руки.

Ольга с трудом поднялась и на четвереньках подползла к легионеру.

– Нет, пожалуйста, нет, – умолял тот, отчаянно пытаясь остановить кровь. – Моя Марылька, у них с детьми никого больше нет. Без меня умрут с голоду. Умоляю, мы только хотели лучшей жизни…

Княгиня не слушала его, раз за разом поднимала и опускала клинок, целясь в шею противника. Сперва он пробовал ее остановить, но с каждым попаданием его усилия слабели. Крик боли постепенно перешел в хрип, а потом совсем затих.

Ольга не сразу смогла остановиться, все колола уже неподвижное тело. Она не осознавала, сколько прошло времени и сколько ударов она нанесла. Рука болела от напряжения, кругом была кровь. Везде – на ее ладонях, одежде, волосах, лице. Чувствовала металлический вкус крови во рту. В шоке, она лишь сейчас вспомнила о втором легионере и…

– Земовит! – вскричала она жутко и вскочила.

– С ним все в порядке, – ответил ей Ульм, продираясь сквозь заросли. На руках он нес ребенка. – Кровь не его, – уточнил, указывая на пятна на одежде ребенка. – К счастью, я услышал твой крик и успел сюда вовремя.

Ольга подбежала и вырвала у него ребенка. А потом рухнула на колени и разразилась истерическими рыданиями.

– Уже всё, – заверил ее Кровавый Пилигрим.

– Я думала, что потеряла его. Что и его у меня отняли.

– Я бы этого не позволил.

– Нет. Это я этого не позволю! – В ее голос вернулась привычная непримиримость. – Больше никогда. Никто. Не обидит моего ребенка. Даже если мне придется уничтожить весь этот проклятый мир.

Глава четвертая

Адрик объехал всю Империю и не мог не признать, что каждый из ее пяти регионов был совершенно особенным. На Центральных Территориях густая сеть дорог позволяла проехать везде, а поселения облегчали ориентацию и обеспечивали ночлег. На Западе, где все крупные города лежали на побережье, чаще всего путь лежал морем. На восток вело лишь несколько торговых дорог, хотя и отлично содержавшихся. На Севере же каждая, даже самая короткая поездка была приключением – частые нападения диких зверей и борьба с ужасной погодой. Это, кстати, тоже заставляло больше концентрироваться на морских маршрутах. А вот Граница была большой лотереей. Иногда из точки А в точку Б вел старый имперский тракт, который гарантировал быструю и удобную поездку. А иногда дорога была длинной, вилась и путалась раз за разом, заставляя либо терять на ней много дней, либо рисковать, срезая путь через дикие чащобы.

Здесь же, на Спорных Землях, все зависело от политической ситуации. Бегущие во всех направлениях дороги и многочисленные замки, готовые принять в гости Серого Стражника, обеспечивали довольно приемлемые условия поездок. Но лишь до того момента, когда путник оказывался на территориях, вовлеченных в вооруженный конфликт. Тогда даже Стражнику приходилось считаться с постоянными заставами и объездами. К счастью, в этот год центр континента оставался спокойным. Полным напряжения, выжидающим – но спокойным. Благодаря этому все приглашенные прибыли на место буквально за несколько дней. Представители отдельных командорий, как командоры, так и рядовые Стражники. Все, кто поддерживал Магнуса либо имел репутацию колеблющегося.

– Вы знаете меня, и знаете, что я не стремлюсь к конфликту. Но и не испугаюсь его! – Слова Охотника на Ведьм эхом гуляли по собору, в котором он держал свою речь.

Говорил он долго, но интересно и по делу. Шаг за шагом он выкладывал свои аргументы, попутно разбивая возможные контраргументы оппозиции. Играл голосом, как заправский оратор, чтоб удержать внимание слушателей. Подчеркивал важнейшие элементы своей речи, повторял удачные фразы, сложенные так, чтобы засели в памяти услышавшего их. И в результате всего этого предстал собравшимся как великий государственный деятель, что въехал сюда на белом коне справедливого правления, чтобы обуздать хаос и вернуть порядок.

Адрик не сомневался, что речь составил кто-то другой – эти слова, этот стиль… Магнус занимался показухой, конечно, но Адрику это не мешало, поскольку он уже давно был с ним согласен. Лишь радовался, видя растущую поддержку их делу, слыша все более громкую овацию после каждой части выступления.

– Вместе мы построим Стражу и Империю, которых на самом деле хотим! Вместе победим!

Последняя волна оваций захлестнула помещение. Магнус глубоко поклонился, после чего спустился с подиума в ряды слушателей, как умелый демагог, пожимая руку каждому отдельно, называя каждого по имени. Адрик подумал, что и Натаниэль тоже наверняка знал бы эти имена, но по другой причине. Гроссмейстер рассматривал бы знание имен как тактическое преимущество, а Магнус просто интересовался окружающими его людьми и их жизнью.

– И как у меня получилось? – спросил Защитник Границы, подходя к младшему товарищу.

– Очень внушительно, – признал Адрикарус. – Хотя я до сих пор не вполне понимаю, зачем ты меня вызвал, если знаешь, что я и так тебя поддерживаю.

– Тут вопрос в том, чтобы показать, как нас много. Вчера я получил письма из других частей Империи, на нашей стороне минимум половина Ордена, а может быть, даже и большинство.

– Теперь Натаниэлю придется прислушаться к голосу разума.

– Я надеюсь на это. – В голосе Магнуса прозвучало сомнение. – Тем не менее это нас приводит к другому поводу, по которому я тебя вызвал. У меня для тебя есть одно задание. Страховка, на тот случай, если разум все же не победит.

* * *

Амелия потянулась. Ее непоседы, Дункан и Юлия, наконец заснули после целого дня беготни по замку и игры в Серых Стражников. Чем старше они становились, тем трудней было за ними поспевать. И все более очевидным становилось также, что им требуется контакт с ровесниками. К сожалению, таких возможно было найти лишь в окрестных деревнях, а с армиями Императора на горизонте покидать крепость становилось все более рискованно. Это вовсе не значило, что Черная Скала была неподходящим местом для воспитания детей. Широкие коридоры и бесконечные лабиринты помещений обеспечивали прекрасные условия для игры в прятки. Да еще «тетя» Касс регулярно сбегала с тренировок, чтоб проводить больше времени со своими любимыми «племянниками» и поражать их проявлениями своей силы. Вдобавок Люциус приволок в библиотеку замка все детские книги, какие он только смог найти, создав, вероятно, одну из крупнейших коллекций такого рода в мире.

Амелия поцеловала сорванцов в лоб и вышла в свою комнату. Муж ее, как обычно, работал допоздна в библиотеке. Она задумалась над тем, чтобы лечь спать, но сон не шел. Перспектива попасть в настоящую осаду надежно отгоняла возможность сладкой дремы. Амелия попробовала было читать, но не смогла сосредоточиться. В конце концов, она решила прогуляться. Выходя, предупредила служанку, чтоб присматривала за малышами. Сама же двинулась коридорами, сперва без цели. С галерей замка открывался вид на внутренние плацы, что использовались для тренировок Плащей. Мимо нее проплывали стойла с животными, расположенные на нескольких из многочисленных внутренних двориков. Наконец Амелия добралась до освещенного фонарями дворика. Уселась на лавке у крохотного пруда; засмотрелась на то, как цветные рыбки лениво плавают в кристально чистой воде. Лишь через некоторое время поняла, что она тут не одна. В соседней беседке сидел Натаниэль, явно занятый чтением. Амелия сперва взвешивала, не лучше ли отойти, пока он ее не заметил, но потом все же подошла к мужчине. Поздоровалась с ним с явной неуверенностью.

– Важные известия? – спросила она, указывая на письма в его руках.

– Дурные известия, – ответил он. – Судя по всему, Вольные Города хотят сохранять нейтралитет, пока не увидят, насколько далеко готов пойти Император. Они думают, это очередная политическая игра, каких много было за столетия… что-то, что их не касается и не коснется. – В его голосе прозвучала откровенная обида. – Я так думаю, они очень удивятся. И совсем скоро.

Амелия тревожно огляделась вокруг, не уверенная, стоит ли продолжать разговор. Не представляла себе, как нужно реагировать в такой ситуации. Уже собиралась найти какой-то повод и уйти, когда ее собеседник сказал:

– Тебе нужно уехать отсюда.

– Извини?

– Взять детей и покинуть замок. Спрятаться на Западе или на Севере. Где-то там, куда имперские силы еще какое-то время не доберутся.

– Магнус не позволит…

– Подобные ситуации имеют тенденцию к эскалации и выходу из-под контроля даже у кого-то вроде Магнуса. Если начнется конфликт, никто не сможет гарантировать вам безопасности.

– Если?

Минуту Натаниэль выдерживал ее взгляд, потом опустил глаза.

– Когда начнется конфликт, – поправился он.

– Значит, ты уже принял решение.

– Да, похоже, что так. Серая Стража оставалась независимой тысячелетиями, существовала задолго до Империи и будет существовать после ее падения. Я не стану Гроссмейстером, который отдаст нашу независимость. Тем, который сделает нас соучастниками преступления, творящегося на востоке, только потому, что так будет проще.

– Есть все же разница между облегчением себе жизни и выживанием.

– Есть разница между тем, чтоб просто существовать – и быть собой. Если через два дня я встану перед Магнусом и Аурелиусом и соглашусь на их требования, то Серая Стража перестанет быть тем, чем она является сейчас, чем должна быть.

На крышу беседки присел ворон и громко закаркал. Издали донесся лай собак.

– Что же произойдет через два дня? – спросила Амелия, усаживаясь рядом с ним.

– Легионы начнут осаду Черной Скалы. Раньше я бы сказал, что крепость выстоит месяцы, а может быть, и годы. Но не сейчас. У Магнуса была слишком большая поддержка в Ордене. Как среди тех, кто уже был здесь, так и среди Плащей, что прибыли сюда за эту неделю. Я мог бы их отправить отсюда, но таким образом лишь показал бы, что раскол в Ордене – свершившийся факт. Я бы стал тираном, что нанес первый удар. Это, разумеется, означает, что крепость падет, – Натаниэль с трудом проговорил эти слова. – Других вариантов я не вижу. Люциус, Касс и другие, кто достоин доверия, скроются отсюда через тайные туннели. Ты тоже могла бы, но это небезопасно, так что лучше, чтоб ты выехала уже завтра, пока не началась резня. Пока Магнус все еще может обеспечить вам безопасный проезд.

– Давай не будем сейчас обо мне, – прервала она его. – Что будет дальше с Орденом?

– Война, – произнес Натаниэль грустно. – Часть командорий будут атакованы, часть сдастся, в других местах вспыхнет бой. Император объявит Магнуса новым Гроссмейстером, я объявлю его предателем. После этого количество переменных становится слишком большим. Сдвинутся ли наконец с места Вольные Города? На чью сторону встанет Север? Чем займутся склавяне во время конфликта? Как долго еще проживет король Гракх и кто станет его наследником? Холера, может быть, нам повезет, Аурелиус утром подавится рыбной косточкой, и вся ситуация разрешится сама.

– Нет, такой удачи нам можно не ждать.

– Ну, в целом нет, но это возможно. В истории случались и более странные вещи.

– Факт, Император Хадронис II упал с коня во время парада в честь начала кампании против Зеленого Порта. Это привело к кровавой гражданской войне между его племянниками и подарило Вольным Городам лишние полвека независимости.

– Прости, я иногда забываю…

– Что я умею читать?

– Что в вашей паре Люциус глупее. – Он улыбнулся. – Наверное, это тебя надо было сделать моим советником.

– У меня есть дела поважней, чем ваши споры, – ответила она с иронией. – Тем не менее твой совет звучит разумно. Завтра соберу детей и поедем на восток, к Эдвину. А ты постарайся не убить моего мужа.

– Я никогда себе не простил этого, – внезапно сказал Натаниэль с каменным лицом. – Того дня, десять лет назад. Того, что я пробовал сделать… Я бы хотел, чтоб ты знала, на случай если бы мы больше… Если я…

– Ты планируешь погибнуть?

– Как я уже говорил, эти ситуации имеют тенденцию к эскалации и выходу из-под контроля.

Амелия долго смотрела на этого сломанного, придавленного действительностью человека, которого столько раз видела шествующим в блеске неколебимой уверенности в себе. И внезапно она пожалела его. Она видела, как он медленно осознает, что контроль над ситуацией ускользает из рук. И что не остается другого выбора, кроме надежды и молитвы.

– Я простила тебя давным-давно. Но никогда не забывала. И никогда не забуду, – ответила она неторопливо.

– Понимаю.

– Нет, ты не понимаешь. Но похоже на то, что начинаешь понимать. А теперь мне пора идти готовиться к отъезду. А тебе – к развязыванию войны.

* * *

Оборонительное сужение на входе в Черную Скалу имело шесть метров в высоту и десять в глубину. Его защищала пара массивных ворот, что открывались сложной системой рычагов, шестерен и противовесов; в действии этой системы Натаниэль так и не смог разобраться. За тысячелетия вход в Командорию 1 редко бывал закрытым. Не было повода. До сегодняшнего дня.

Гроссмейстер встал перед воротами и взглянул на охраняющего их Адрика.

– Открывать? – спросил Серый Стражник.

– Открывай, – подтвердил командир.

– Ты уже знаешь, что им скажешь?

– Наверняка не то, что они хотят услышать.

Адрик кивнул, затем отдал приказ стражникам в их помещении. Шум движущихся рычагов и крутящихся коловоротов разнесся в воздухе, предвещая открытие гигантских ворот. Натаниэль вошел в туннель, прошел под двумя поднятыми решетками и многочисленными бойницами, приспособленными для поливания атакующих кипятком. Потом ступил на могучий разводной мост над удивительно глубоким, хотя и высохшим за столетия рвом. Насколько Эверсон знал, на этой неделе мост был поднят впервые за более чем тысячу лет. Несмотря на регулярное обслуживание и ремонты, никто в крепости не был уверен, заработает ли механизм. Оставалось только надеяться, что это был не конец их везения.

На середине моста уже ждали Магнус и Аурелиус, стоящие под белым флагом посланников.

– Ты готов преклонить колено? – спросил Император.

– Боюсь, что Серая Стража вынуждена отклонить вашу просьбу.

– Ради любви к Господу, задумайся над тем, что ты делаешь, – не выдержал Аурелиус.

– Поверь мне, уже много дней я ни о чем другом больше не думаю, – заверил Стражник.

– В таком случае ты не оставляешь мне выбора. Объявляю тебя государственным изменником Империи. Как только мы сойдем с этого моста, начнется осада.

– Удачи, – дерзость в голосе Натаниэля прозвучала на редкость искусственной.

– До скорой встречи, – ответил Магнус с непоколебимой уверенностью в себе.

Переговорщики повернулись и разошлись в противоположные стороны. Мост поднялся немедленно после того, как они с него сошли. В туннеле раздался отзвук древних механизмов. Гроссмейстер входил внутрь, а за его спиной закрывался барьер за барьером. Ворота, решетка, решетка и, наконец, вторые ворота. По другой стороне стен проиграли трубы. Война официально началась.

* * *

Ольга подняла усталый взгляд на Город Гракха. Здесь многое переменилось после ее единственного визита четыре года назад. Поселение значительно выросло, появились каменные укрепления, местами даже мощеные улочки. Но самое большое впечатление произвел на нее замок. Оплаченные инженеры превосходно выполнили свое задание, создав крепость, что могла спорить с замками Спорных Земель. На территории же склавян не было ни единого сооружения, которое могло бы соперничать с этой крепостью, и это давало Ольге чувство безопасности. Если ее планы провалятся, ей всегда найдется, где укрыться.

На площади замка их встречала толпа придворных. Сам король Гракх прибыл, чтоб увидеть труп внука. Старик уже не мог сам держаться на ногах, опирался на своего верного советника, Владимира. Он с трудом подошел к повозке и взглянул на завернутое в белое полотно тело. Не отдал приказ развернуть его; наверняка по одному запаху понял, что вид будет ужасным.

– Готовьте костер, – велел он. – Завтра отдадим его богам.

Ольга спешилась и подошла к властителю. Низко ему поклонилась. Тут же рядом появилась Надя с сыном своей госпожи.

– Король Гракх, познакомься со своим правнуком, Земовитом, – сказала княгиня.

Старик беззубо улыбнулся, но тут же на его лице отразилось явное разочарование.

– Значит, вести не лгали, – прошептал он. – Слепой как крот, и в два года все еще маленький, как новорожденный.

– Вернемся внутрь, – вмешался Владимир, не дав Ольге ответить. – Слуги приготовят комнаты для твоих товарищей, наверняка вы все утомлены дальней дорогой.

Его голос, хоть и вежливый, не допускал возражений. Бывшая хозяйка Остробора решила прикусить язык и последовать за мужчиной в черном. Дала знак Наде и Ульму, чтоб сопровождали ее.

Со двора коротким коридором они прошли прямо в тронный зал. Король Гракх с трудом добрался до своего устеленного шкурами трона и рухнул на него, дыша так, будто эта короткая прогулка была самым тяжелым усилием в его жизни.

Владимир велел солдатам удалиться и заговорил лишь тогда, когда за ними закрылись ворота.

– Мы рады тебя видеть, княгиня Ольга, но опасаюсь, что наши возможности обеспечить тебе безопасность сейчас довольно ограниченны.

– Ничего страшного, у меня собственная охрана. – Она указала на Ульма. – От вас мне нужна скорей армия. Тем более меня удивляет тот факт, что я не вижу следов подготовки к войне. Разве могучий Гракх не планировал отомстить за своего внука?

– Могучий Гракх еле держится на ногах, – вмешался король, все еще тяжело дыша. – Склавяне идут лишь за теми вождями, что в состоянии их повести, а я сам даже до ночного горшка дойти не могу.

– Тогда кто же поведет атаку? У меня нет сомнений, что атака состоится.

– Все указывает на то, что это будут Сыновья Змеи, – извиняющимся тоном проинформировал королевский советник.

– Этот одноглазый козел Яромир? Через мой труп, а точней, через его. – Ольга многозначительно взглянула на Кровавого Пилигрима.

– Не знаю, о ком речь, но я никогда не жаловал змей, так что одно твое слово, госпожа моя, и он из одноглазого станет таким же слепым, как твой отпрыск, – заверил тот.

– Убьешь его, появятся другие, – вмешался король, борясь с одышкой. – Эта лодка уже отчалила, теперь нам надо бы задуматься над тем, как…

– Нет! Послушай меня, старый пердун, и послушай внимательно. – Ольга энергичным шагом подошла к трону. – Я не для того вышла за твоего внука, чтоб теперь потерять все, когда победа уже на расстоянии руки. Поэтому, если хочешь, чтоб твое правление и твой род не остались лишь строчкой в истории, то лучше встань с этого проклятого кресла и начни меня слушать!

– Как ты смеешь?!.. – начал было Владимир, но один взгляд Ульма заставил его осечься.

– Мой сын, может быть, и слеп, но это он законный владелец вашего леса, и можешь быть уверен, что он сядет на твой трон и наденет твою корону. Мало того, когда я закончу, Склавия будет могущественным и стабильным государством, а имя Гракхов будут произносить в одном ряду с Драконисами. Ты знаешь, что я могу это сделать, и знал уже тогда, когда отдал мне в мужья своего внука. Но сначала мне кое-что нужно от тебя.

– Что же? – спросил старый король. В его глазах появилась тень давней искры.

– Мне нужно, чтобы ты жил. Чтобы собрал войско и двинулся на войну. А потом чтобы умер. Погиб именно тогда, когда я скажу, и именно тем образом, каким я скажу.

– То есть мне нужно будет дотянуть до момента, когда ты меня сама убьешь?

– Это не столь высокая цена за вечную славу. Как ты думаешь, о могучий король Гракх?

* * *

Кассандра закрыла глаза и стала повторять привычные за годы дыхательные упражнения. Вдыхала запах смеси трав, что должна была помочь ей сконцентрироваться. Через минуту почувствовала, что ее душа освобождается от оков тела. Понемногу поднялась над маленькой комнаткой, и ее сразу подхватил ураган, состоящий из тысяч сознаний. Никогда раньше она не делала этого вне той части замка, что была предназначена для тренировок, и уж точно никогда в месте, окруженном осаждающей армией. Ее бросало во все стороны мыслями и снами людей вокруг, так что она с трудом смогла сконцентрироваться на своей цели. Устремилась в направлении того, что было ей знакомо, борясь с невидимыми течениями, заманивающими ее на отмели кошмаров чужих снов.

Наконец, после героической борьбы, она прибыла на место. Минуту переводила воображаемое дыхание, потом вступила в сон Магнуса.

Они находились на холме, возвышающемся над древней чащей. Деревья тянулись за горизонт во все стороны, в воздухе раздавалось пение десятков различных птиц.

Магнус сидел на поваленном дереве. Сперва казался недоумевающим, но когда заметил ее, на его лице появилось понимание.

– Это сон, – сказал он. – Ты в моем сне.

– Ты не против? – спросила она, присаживаясь рядом.

– Нет. Давно же ты этого не делала.

– Драконье Логово слишком уж далеко. Альдерман может достать своим разумом, но мне никогда не удается, – объяснила она. – Но сейчас ты близко.

– Да, не скрою.

Они молчали какое-то время, любуясь катящимися по небу облаками.

– Мне нравятся твои сны, – сказала она. – В них никогда не бывает слишком много людей.

– Наверное, потому, что наяву у меня их слишком много. Особенно в последнее время.

– Это да, привел ты их с собой действительно много.

– Я прошу прощения. Действительно предпочел бы обойтись без них.

– Ты меня сейчас начнешь убеждать в том, что правда за тобой?

– Нет, – успокоил он. – И прости, но в последнее время мне часто приходится держать речи. Слишком часто, чтобы мне это нравилось.

Касс решила сменить тему. Ей более чем хватало речей, что произносил Натаниэль.

– Я думаю над тем, чтобы у нас с Риа был ребенок.

– Как?

– Ну, разумеется, нам потребуется какой-нибудь мужчина по техническим причинам. Но ребенок будет наш.

– И кто из вас его родит?

– Вот это действительно проблема, потому что никто из нас не очень-то хочет. – Касс наморщила лоб. – Я вдобавок побаиваюсь того, что если я буду рожать, то ребенок может унаследовать мои способности.

– Ну, по крайней мере, у ребенка будет кто-то, кто вовремя научит его ими пользоваться. Да и вообще, как говорится, дети – это наше будущее.

– Люциус всегда говорит, что обычно это слова людей, у которых у самих детей нет. – Женщина посмотрела на своего собеседника крайне многозначительно.

– Ну, тут ты меня поймала. – Какое-то время казалось, что он что-то добавит, но вместо этого он сменил тему. – Это ведь холмы неподалеку от бывшей Командории 54, верно?

– Это твой сон.

– Факт. – Он встал. Действительность вокруг них пошла рябью и изменилась. – Вот озеро с островком, – указал он перед собой. – Там башня и колодец. И могилы. Я уже много лет собирался посетить те места, хотя после Серого Мира с этим появились некоторые проблемы.

– Я уверена, что ты смог бы.

– Я бы хотел, чтоб изменять мир было бы так же легко и наяву. – Он не услышал ее. – Щелкаешь пальцами, и все становится таким, каким должно быть. Без всего этого… Без войны.

Касс посмотрела на свою ладонь и заметила, что та начинает расплываться.

– Мое время кончается, – сказала она. – Удерживаться в чужом сне крайне тяжело. Я бы хотела остаться подольше.

– Ничего страшного. Я рад, что ты меня навестила.

– В следующий раз мы, наверное, встретимся на поле битвы, – огорчилась она. – Я не хочу с тобой сражаться.

– И я не хочу с тобой сражаться. И надеюсь, что до этого не дойдет. А то ведь ты точно надерешь мне задницу, – попробовал он пошутить, а потом его лицо размылось и исчезло вместе со всем ландшафтом. Волна тысяч снов на какое-то время подхватила Кассандру с собой, но ей удалось вырваться и вернуться в собственное тело. Когда она наконец открыла глаза, было уже утро. Риа сидела в кресле и, вооружившись гребнем, вела заранее проигранную войну со своими непокорными волосами.

– Тебе хорошо спалось? – спросила она, не поворачиваясь от зеркала.

Касс честно хотела ответить на этот вопрос, но не смогла и лишь улыбнулась. За окном начинался очередной день осады.

* * *

Очередной день осады подходил к концу. Адрик медленно обул ботинки и застегнул пояс. Почти с религиозным почтением надел ножны с мечом. Оглядел небольшую комнатку, дышал все глубже. Он действительно старался сохранить за этой ситуацией возвышенный характер, но нервы упорно толкали его обратно в сторону ведерка, в которое он вытошнил свой ужин.

– Это не предательство, – заверил он самого себя. – Я делаю то, что необходимо. Для высшего блага.

К сожалению, несмотря на наилучшие пожелания, это не прозвучало слишком убедительно даже для него самого. В последней попытке придать себе отваги он подумал о Весне. О том, как она погибла, потому что у Стражи не хватило сил. Потому что Империя была слишком слаба и разбита, чтобы остановить склавян. Адрикарус не был наивным, он понимал, что в действиях Императора было больше амбиций, чем реальной заботы о подданных, но большой разницы он не видел. Полагал, что поводы, по которым ты делаешь что-то хорошее, менее значимы, чем тот факт, что ты это делаешь. Так же как и он должен был открыть ворота и сдать замок Магнусу, хоть и сам был не уверен в своей мотивации.

Из задумчивости его вырвал стук в дверь. Три удара, два быстрых, перерыв и потом третий. Все было готово. Мужчина сплюнул в ведерко, выпрямился и двинулся к дверям. На минуту задумался над тем, чтобы оставить перстень и плащ здесь, но это могло бы возбудить подозрения. Его чувству приличия пришлось уступить интересам задания.

В коридоре уже ждали двое других заговорщиков. Вместе они двинулись по коридорам крепости. По дороге к ним присоединялись другие. Никто не обращал на них внимания, было время смены караулов, и большинство его людей действительно должны было идти на какой-то свой пост. К сожалению, не удалось полностью сформировать из них пост у ворот. Натаниэль был слишком для этого осторожен.

«Предатель», – кружило в голове у Адрика, но он не обращал на это внимания. Обратной дороги уже не было.

На дворе они повстречали стражников, возвращающихся с предыдущей смены. Обменялись кивками. Для места в осаде здесь царило удивительное спокойствие. С другой стороны, Адрик никогда раньше и не был в осажденной крепости. Более опытные в этом вопросе члены Ордена говорили ему, что так оно действительно и выглядит, пока не начнется штурм. Конечно, у Магнуса не было намерения штурмовать крепость, пока его люди не откроют ворота, поэтому вот уже неделю солдаты с обеих сторон просто стояли и смотрели друг на друга. До сегодняшнего дня.

Когда они дошли до ворот, их было уже десять. К сожалению, тут начиналась трудная часть в виде трех Стражников, верных Натаниэлю. Согласно плану люди Адрика встали на позиции у самых ворот, изображая приятельскую беседу, перед тем как разойтись по своим постам. По данному знаку они схватились за оружие, чтобы обезвредить противников, застав их врасплох. Это был действительно хороший план, который, разумеется, не выжил и двух секунд в столкновении с действительностью. Один из охранников сообразил, что что-то идет не так. В последний момент он крикнул и выхватил меч. Дошло до обмена ударами, кровь брызнула на стены замка. Тем временем оставшиеся два стражника тоже схватились за оружие и отступили к блокирующим вход в крепость воротам.

– Что вы, курва, творите?! – заорал Эли. – Измена!

– Вы окружены. – Адрик старался сохранять спокойствие. – Открыть ворота! Ну! – Подал своим людям знак, чтобы шли в кордегардию и включали механизм. Раненый воин застонал на земле.

– Вы долбаные предатели, – не замолкал Эли. – Мы принимали присягу, все. Честь и обязательства…

– Обязательства перед жителями Империи важнее. Опустите мечи, тогда мы сможем помочь Таллаку, пока он не истек кровью.

– И что потом? Бросите нас в темницы? Или отправите на виселицу?

– Принесете присягу новому Гроссмейстеру, Магнусу, либо будете изгнаны из Ордена. Но зла вам не причинят…

– Ты бы принял такое предложение? Изгнание за то, что ты выполняешь свою работу? После тридцати лет с перстнем на пальце? Стар я для таких вещей.

– Я приму, – робко сказал второй из окруженных, Тебес, медленно опуская клинок. – Не хочу здесь подыхать, – извинился он перед товарищем.

– Да и хер с тобой, – заявил мрачно Эли, после чего бросился вперед.

Адрик мгновенно отреагировал, парировал первый удар, потом второй и третий. Наконец увидел возможность и атаковал сам. Он хотел лишь разоружить нападающего, но у его товарищей был другой план. Набросились на того, рубя со всех сторон, пока он не упал.

– Я думал, – успел сказать Эли, лежа на земле в растущей луже крови, – думал, что заберу тебя с собой…

– Я знаю, – ответил Адрикарус. Он наклонился и закрыл глаза убитого, который еще несколько часов назад был его товарищем. – Открывать эти чертовы ворота! И удостоверьтесь, что на втором кольце стен наши тоже справились. Вечер только начинается. И наденьте на рукава пурпурные повязки, чтоб легионеры видели, на чьей мы стороне.

* * *

Люциус возвращался из библиотеки, когда все началось. Пение рожков снаружи, тревожные колокола внутри. Сперва он думал, что это просто начало битвы, первый штурм стен. Даже гордился собой, что не реагирует излишне на что-то, что наверняка никак не повлияет на его вечер. В конце концов, прорваться через эти стены – дело недель, если это вообще возможно. Более вероятно, что вся операция закончится осадой на протяжении месяцев, а может, и лет.

И лишь через несколько минут, когда Монах добрался до своей комнаты, он понял, что что-то не так. Отзвуки сражения доносились не из-за укреплений, а со двора крепости. Крики слышались также и изнутри самого здания. Стражник выглянул в окно и увидел легионеров, разбегающихся по всему комплексу. Вели их Серые Стражники с пурпурными повязками на рукавах.

– Значит, все же измена, – пробормотал он себе под нос, и это на какое-то время начисто лишило его энергии. Лишь мысль о жене и детях вернула ему активность. Он опоясался мечом и схватил со стола несколько манускриптов, после чего выбежал в коридор и помчался в сторону библиотеки. Поначалу, ведомый паникой, Люциус чересчур разогнался и чуть не напоролся на нескольких легионеров. В последний момент он успел остановиться и спрятаться за углом, прежде чем его заметили. Отголоски битвы доносились уже отовсюду, указывая, что бой рассыпался на хаотичные столкновения на бегу между малыми группами, блуждающими в этой колоссальной структуре.

После этого он стал осторожнее, начал красться и использовать тайные проходы, но в волнении все время ошибался и совсем не приближался к цели. Наконец, выглянув из-за очередной завесы, Люциус увидел Зютека и Флавиуса, что казались еще более испуганными, чем он. На секунду он задумался об их лояльности, но в итоге решил, что они слишком глупы и трусливы, чтоб предать Натаниэля.

– Псст, – попробовал он обратить на себя их внимание. Оба явственно вздрогнули.

– Испугали нас, господин Монах. Я чуть не обмочился, – сказал один из охранников.

– Тише. Слушайте, я знаю, как отсюда выбраться, но нужно добраться до библиотеки.

Мужчины смотрели на него недоверчиво.

– Я понимаю, выполнение обязательств, но у нас тут битва, книжки, наверное, могут и подождать.

– В библиотеке есть тайный выход. Туннель наружу, – добавил он, заметив явное непонимание в глазах собеседников.

– С этого бы и начинали. Ведите, командир.

Люциус надеялся, что с эскортом почувствует себя увереннее, тем более что Зютек и Флавиус, в отличие от него, были в полном боевом снаряжении. К сожалению, эти двое казались испуганными намного сильней, чем он. С другой стороны, роль командира сама по себе добавила ему смелости. Теперь у него хотя бы был повод притворяться, что знает, что делает.

Они прошли еще два туннеля и одну секретную лестничную клетку, пока добрались до цели. Последний проход вел в середину огромного многоуровневого зала, самого по себе превышающего размерами львиную часть дворцов в обитаемом мире.

– И где этот выход? – нервно спросил Флавиус, глядя с одной из галерей на одиночных легионеров, блуждающих внизу. – Надеюсь, что не там, где они.

– Выход на третьем уровне, но сперва нам надо забрать несколько книжек.

– Что? Это шутка?

– Они не должны попасть в руки Магнуса.

– Мы в них сами попадем, если сейчас… Курва!

Легионеры выскочили из-за одного из книжных шкафов. Сперва только двое, что не казалось безвыходной ситуацией, но тут же к ним присоединились еще несколько. Люциус и его эскорт были окружены.

* * *

Касс выгнула руку под невозможным углом, концентрируя энергию так, как училась все эти годы. Двое атакующих оторвались от земли и с разгону улетели в сторону окна в конце коридора. Их крик смешался со звоном разбитого стекла, вскоре затихнув где-то внизу. Тем временем Альдерман Мердок легким движением руки приклеил еще четверых к потолку.

– Это вроде как мы должны были охранять вас, – заметил Вульф, глядя на ситуацию с явным неудовольствием.

– Я уверен, что вам еще придется этим заняться, пока мы доберемся до библиотеки, – ответил юноша бесцветным голосом, автоматически проверяя сумку с Солнечным Камнем на поясе. В замешательстве им не удалось забрать ничего другого, но этот артефакт не мог попасть в руки предателей.

– Ты уверен, что там мы найдем выход? – спросила Риа, но альбинос проигнорировал ее и просто двинулся вперед.

Остальные трое устремились за ним. Жнецы сперва старались заботиться о безопасности их похода, но та легкость, с которой Альдерман расправлялся с очередными противниками, быстро их от этого занятия отвратила. Некоторые легионеры оказывались на потолке, другие проваливались сквозь пол или вплавлялись в стены. Одновременно юноша производил впечатление совершенно спокойного, абсолютно безразличного к тому, что происходило вокруг. Это была всего лишь маска, и Касс отлично это осознавала. Она чувствовала страх, бьющий из разума девятнадцатилетнего парня, который до сих пор никогда не принимал участия в настоящей битве. Каждый раз, когда он видел врагов, реагировал инстинктивно, хватался за силу, даже не зная, что сделает через минуту. Кассандра пробовала ему помогать, успокаивать своими мыслями. Для нее вся эта суматоха не была чем-то особенно новым. Она, конечно, надеялась избежать ее здесь, но при этом знала точно, что рядом с Риа и Вульфом ей ничего не грозило. Единственное, чего она могла бояться, это встречи с Магнусом и того, что ей придется тогда сделать.

Два очередных солдата выскочили из-за угла. Зрячий бросил их в стену, слишком поздно заметив, что оба были вооружены арбалетами. Звук спускаемых тетив слился со свистом подлетающих болтов. Касс попробовала расплавить их, и с одним даже успела. Он ударил в стену, обдав ее брызгами кипящего металла. Но второй болт попал в Мердока, вызвав растерянный стон. Риа несколькими прыжками подскочила к арбалетчикам и незаметными глазу ударами перерезала им горла. Вульф уже был рядом с юношей, удерживая его от падения.

– Я, я… – Паника в разуме Альдермана стала полностью неконтролируемой. Украшающие коридор гобелены задымились, воздух вокруг опасно закружился, и отовсюду зазвучали сумасшедшие звуки.

– Возьми себя в руки. – Касс постаралась быть спокойной. Одновременно украдкой подавала Вульфу знак, что еще рано. Что добивать юношу он не должен. Убийца не казался в этом убежденным. – Ничего с тобой не случилось. – Она нашла рану на грудной клетке. – Болт не попал в сердце, и кажется, легкое тоже не задето. Я сейчас остановлю боль и кровотечение. Донесем тебя до библиотеки и уйдем отсюда. Все будет хорошо.

Альдерман действительно начал успокаиваться, что сразу сказалось на окружающих их аномалиях. Одноглазый кивнул ей и с явной неохотой убрал стилет обратно за пояс.

– Пойдем, – приказал он, поднимая раненого. – Медленно, вы чистите перед нами дорогу. Без бравады.

Обе девушки подтвердили кивками и двинулись вперед. Осторожно, обходя крупные скопления легионеров и ликвидируя одиночных противников, заблудившихся в этом древнем лабиринте. Наконец они скользнули в библиотеку одним из боковых входов на втором уровне. Сверху они ясно видели, как Люциуса и нескольких других Стражников собирают в главном зале.

– Мы должны им помочь, – сказал Мердок, тяжело дыша.

– Нет. Слишком много охранников, – оценил Вульф.

– Это не важно, только Монах и Морган знают, где находится выход, – уперся парень. – И я сомневаюсь, что Великий Ворон сможет дойти сюда из своей комнаты даже без всех этих противников по дороге.

Все переглянулись. Касс увидела, как глава Братства Экзекуторов переходит от принятия к планированию за несколько ударов сердца.

– Я справа, Риа слева. Касс, прикроешь нас сверху. И этот фокус с туманом сейчас очень бы пригодился.

Альдерман кивнул, затем с трудом поднялся на ноги и замычал старую мелодию.

Зрячая поправила ножи, пристегнутые к ее поясу и бандольере. Внимательно присмотрелась к целям внизу, выбирая те, до которых трудней всего будет добраться Жнецам. Запоминала их расположение. Этот маневр они много раз тренировали за последние годы. Когда с пола начал подниматься туман, Кассандра закрыла глаза. Зрение было ей не нужно, она могла просто чувствовать, где находятся люди. Не могла только их различить между собой, но помнила точно, кто где стоит. Ждала лишь сигнала. Когда ее ушей достиг первый стон, была уже готова. Вскочила на балюстраду и начала посылать ножи вниз, один за другим, медленно и систематично. Прямо в цель.

Бой окончился мгновенно, десять солдат врага лежали мертвыми на полу библиотеки. Большинство даже не поняло, что умирает; остальные, впрочем, сражались мужественно, и одному даже удалось ранить Вульфа. Тем не менее их оказалось недостаточно, чтоб остановить Жнецов Ордена. Люциус мгновенно вскочил на ноги, раздавая приказы остальным бывшим арестантам. Торопливо подвел их к какому-то тайнику и вынул из него книги, а потом забрал всех на третий уровень, где, нажимая несколько кирпичей в нужной последовательности, открыл проход, скрытый за барельефом мужчины с вороном на плече.

– Быстро, пока их не набежало сюда еще больше, – подгонял Монах.

– А Натаниэль? – запротестовала Касс. – Мы не можем его оставить.

– Мы даже не знаем, где он. Искать одного человека в этой крепости и в этом хаосе – безумие, – принял решение Вульф.

– Вдобавок Натаниэль тоже знает об этом проходе. Я уверен, что если он сможет, то постарается сюда пробраться, – сказал Люциус.

– Его Император наверняка хочет взять живым, а вот нас – совсем необязательно, – добавила Риа.

– Моей главной задачей является спасти вас и учебники для Зрячих. – Монах выразительно посмотрел на рану Альдермана, который, несмотря на магическую помощь, явно терял все больше крови.

Кассандре наконец пришлось уступить. Она устремилась за остальными в темноту коридора.

– Не стоит беспокоиться за шефа, – с умным видом заявил Зютек, когда проход закрылся за их спиной. – Он умеет выбираться. И Магнус ведь ничего ему не сделает. Война войной, но какая-то честь между друзьями должна же быть.

* * *

Магнус вошел в ворота крепости лишь тогда, когда шум битвы отдалился в глубь древнего здания. Он предпочел бы быть здесь с самого начала, вступить на поле битвы с первой же волной. Надеялся, что это склонило бы к сдаче больше людей. К сожалению, на это не согласились его генералы. Заявили, что в случае его смерти было бы гораздо труднее уговорить остальные командории сдаться.

Первое тело он обнаружил тотчас за стенами. В свете факела Магнус с трудом узнал Эли – несколько месяцев они служили в одной и той же командории много лет назад.

– А вот прибыл наш новый бесстрашный вождь, – сказал сидящий у ворот Тебес. – Мне уже преклонить колено? Боюсь, трудновато будет со связанными руками и ногами.

Магнус, не отвечая, двинулся дальше.

– Обожди, а что с Таллаком? Твои люди его ранили.

– Выживет, если ему повезет, – ответил Великан, не оборачиваясь.

Он вступил во двор и огляделся. Тел было около двадцати, в основном легионеров, но несколько принадлежали Стражникам. Этим утром Орден насчитывал четыреста шесть полноправных Братьев. Сейчас их осталось четыреста два.

Пошел дальше, внутрь крепости. Здесь было больше следов битвы, больше жертв.

Четыреста. Триста девяносто девять. Триста девяносто восемь. Триста девяносто семь.

Остановился у тела старого Мастера Церемоний, что отвечал за создание Печатей.

– Я надеюсь, он оставил какие-то книги, иначе у твоего Ордена могут быть проблемы с новыми членами, – донесся до него голос Моргана.

Великий Ворон был привязан в кресле, которое несли два легионера. У первого из солдат был сломан нос, лицо второго покрывала черная субстанция.

– Когда мы хотели его схватить, он ударил Норнуса книгой в лицо, толстой такой, а меня ослепил чернилами, – объяснил один из солдат. – К счастью, дедок очень медленно бегает, так что мы его догнали, пока далеко не ушел. Точней сказать, сразу же за дверями его комнаты.

– Отличная работа, – издевательски похвалил Магнус.

– И что теперь, бросишь меня в какую-нибудь темницу? С глаз долой?

– Только если ты будешь упорствовать в своем безумии.

– Безумии? – Старик захлебнулся от возмущения. – Ты пришел сюда с армией, убил десятки своих Братьев и осмеливаешься упрекать в безумии других? Как ты думаешь, что будет сейчас? Я встану на колено и проголосую за тебя? Или Натаниэль, Вульф или Альдерман? Совет никогда тебя не выберет.

– Тогда я создам новый Совет. – Магнус старался сохранять спокойствие, но слова Моргана били точно по тем сомнениям, которые преследовали его на протяжении недель.

– И новые Братства. И тебе придется построить совершенно новый Орден. А сколько Серых погибнет за это время? Сколько городов и деревень останется без охраны, пока твои головорезы будут штурмовать очередные командории и вырезать их гарнизоны? А в скольких командориях начнутся братоубийственные схватки даже без этого? У тебя на руках кровь, Магнус! Кровь Серой Стражи и всех, кому из-за тебя мы не сможем помочь.

– Ты и Натаниэль виновны в том, что мы не в состоянии помогать. Это из-за вас мы застряли в устаревшей неэффективной системе! – отрезал Магнус гневно. – Может, ты и прав… Я построю что-то новое, лучшее, чем Орден Серой Стражи. Забрать его, – приказал он и двинулся дальше. Лишь через несколько шагов понял, что не знает, куда идет. Отдышался, успокоился, спросил у ближайшего офицера: – А библиотеку уже заняли?

– Мы отправили туда людей. По последнему рапорту там есть несколько пленных.

– Отправьте еще. Скала Воронов должна быть полностью нашей. Подавить там любое сопротивление, и как можно быстрей.

Легионер отдал честь и начал приказывать своим людям.

– Вы пойдете с нами?

Триста девяносто шесть. Триста девяносто пять. Триста девяносто четыре.

– Нет. Я пойду в свой новый кабинет. Подозреваю, что меня там кое-кто ждет.

* * *

Последние лучи солнца скрылись за горизонтом, что значительно облегчило Натаниэлю путь по коридорам его собственной крепости. Гроссмейстер был вынужден признать, что скорость, с которой развивалось нападение, застала его врасплох. От объявления тревоги до момента, когда противники оказались внутри, прошло от силы несколько минут – слишком мало, чтобы подготовить какую-либо серьезную оборону. Да и предатели с пурпурными повязками – Натаниэль действительно недооценил их число. А ведь его отец всегда говорил, что для осаждающих один человек внутри крепости стоит больше, чем сотня под ее стенами.

Эверсону удалось уже добраться до главной башни, когда в очередном коридоре он заметил, что кто-то прячется в одной из ниш за старой статуей. Он сразу узнал Родерика по торчащим из-за плеч рукоятям мечей. Немного понаблюдал за ним, но не заметил следов пурпура на руке Стражника.

– Родерик, – шепнул он, высунувшись из-за угла.

Названный вздрогнул и неуверенно оглянулся. Наконец в его глазах забрезжило понимание. Он осторожно оставил свое убежище и подошел ближе.

– Рад видеть Гроссмейстера, – проговорил он тихо. – Я уж думал, что остался один.

– Еще нет. Мне нужно идти в свой кабинет. И может потребоваться твоя помощь, на случай если по дороге встретятся люди Магнуса.

– Ясно, – ответил Стражник с явным колебанием.

– Потом мы пойдем к тайному ходу и уйдем отсюда, – заверил Князь. Это заметно подняло дух его спутника.

Они двинулись, преодолевая коридор за коридором. Натаниэль знал крепость отлично и выбирал маршруты, на которых шанс повстречать врагов был минимален. К сожалению, он не мог добиться того же в отношении их цели. Уже с какого-то расстояния до них донеслись гулкие звуки ударов, явно пытающихся выломать дверь. К счастью, дверь, ведущая в кабинет Гроссмейстера, была весьма крепкой, а узкий коридор не позволял разбежаться или применить любую форму тарана.

– Четверо, – прошептал Родерик, выглянув за угол. – Но стоят к нам спиной.

– Есть шанс. Хоть, может быть, и тесно для твоих двух мечей.

– Я справлюсь.

– Отлично. В таком случае по моему сигналу.

Они с разгона атаковали легионеров. Двое первых рухнули, не успев понять, что происходит. К сожалению, двое остальных успели среагировать, а тяжелые щиты обеспечили им надежную защиту в ограниченном пространстве. Временно возникла патовая ситуация. Обменявшись с противником несколькими ударами, Натаниэль понял, что требуется более смелая стратегия. Выждал подходящий момент и изо всей силы пнул в щит перед собой, повалив его носителя наземь. Тут же бросился на придавленного щитом и начал колоть под щит поспешно выхваченным ножом. Когда солдат наконец перестал двигаться, Гроссмейстер с облегчением увидел, что его напарник использовал суматоху, чтобы зарубить последнего из противников.

Князь быстро вскочил на ноги, подскочил к двери и открыл ее, достав ключ из-за пазухи. Отчаянный скрип дал знать, что петли уже еле держались.

– Мы успели в последнюю минуту, – заметил Род, следуя за своим командиром.

Натаниэль подошел к своему столу. Убедился, что мощный дубовый предмет надежно отделяет его от товарища, после чего сказал:

– А теперь, наверное, будет хороший момент кое в чем признаться.

– Дай угадаю: никакого тайного хода не существует? – догадался Серый Стражник.

– Существует. Но в библиотеке. Нам туда точно не добраться. Тем не менее у меня к тебе предложение. Здесь есть некоторые документы, которые мне необходимо уничтожить. Если ты позволишь мне это сделать, то я не буду защищаться, когда ты меня, в конце концов, предашь.

– Я предам? – возмущение в голосе Родерика было слишком театральным. – Низкого же ты обо мне мнения.

– Вовсе наоборот, считаю тебя прагматиком. А для прагматичного человека из той ситуации, в которой мы оказались, есть только один выход.

– Да, но предполагая, что я окажусь предателем, я наверняка захотел бы доставить Магнусу и тебя, и эти документы.

– Это верно. Тем не менее это уже будет рискованно – может быть, ты возьмешь и меня, и документы, а может быть, и погибнешь от моей руки. – Натаниэль поднял руки, изображая взвешивание риска на весах.

– Ну, это если предположить, что ты настолько хорош на мечах, как все говорят. Я не спорю, когда-то ты наверняка был хорош, но годы за столом берут свое.

– И это тоже верно. Тем не менее время на исходе, пора принимать решение. Мы будем драться или ты разожжешь камин?

Род какое-то время внимательно вглядывался в глаза своего начальника. В конце концов он все же склонил голову и подошел к очагу.

– Прекрасно, – похвалил Эверсон, после чего подошел к одному из шкафов и какое-то время выстукивал разные его части. Лишь когда за спиной он услышал звуки горящего пламени, развернулся и ударил в нужную часть письменного стола. Тайный ящик выехал бесшумно. Натаниэль схватил бумаги, парируя первый удар Родерика.

– Слишком медленно, – оценил он, после чего перешел в контратаку. Его уже бывший теперь товарищ оказался отлично подготовленным, вдобавок два клинка давали ему перевес в нетрадиционном стиле боя. Тем не менее, несмотря на два меча противника и на годы за столом, Натаниэль все еще был лучшим бойцом. Более быстрым, более дисциплинированным и, самое важное, – намного более мотивированным и решительным. Он не обращал внимания на защиту, концентрировался лишь на яростной атаке. Не пытался выиграть бой – лишь расчистить дорогу. Младший из мужчин сумел провести несколько точных ударов, но в конце концов сник под напором атаки и перекатился через стол, спасая свою жизнь.

Гроссмейстер использовал это мгновение, подскочил к огню и бросил ему на съедение свои тайны. Затем здраво оценил ситуацию. Кровь текла у него из двух ран на левой руке и одной на правой ноге, но раны не казались серьезными. По крайней мере, не настолько, чтоб его задержать.

– Мне стоило бы чуточку поспешить с этой изменой, – признался Родерик. – Но мы все еще можем вернуться к первоначальному предложению. Правда?

– Хрен тебе, – ответил Гроссмейстер с явным раздражением.

– Я боялся, что ты это скажешь. Ну ничего, Магнусу придется обойтись твоим трупом.

– В самом деле? – Магнус внезапно появился в дверях.

– Ну наконец-то кто-то достойный моего внимания. – Князь сделал хорошую мину при плохой игре. – Ну что теперь, броситесь на меня вдвоем или решим вопрос как мужчины?

В ответ Великан сбросил с плеч плащ и вытащил меч.

– Я так понимаю, мне не встревать, – сказал Родерик. – Но пусть все же считается, что это я его поймал, ладно?

Никто не ответил. Вместо этого оба бойца пошли по кругу. Натаниэль лихорадочно взвешивал свои шансы. Он уже был ранен, вдобавок даже в случае победы выйти отсюда не сможет. В самом лучшем случае он убьет своего друга, а потом погибнет от руки предательской сволочи с двумя мечами. На мгновение этот вариант представился ему заманчивым, но лишь на мгновение. Это не был тот день, когда Натаниэль Эверсон двинется навстречу смерти, которую сам себе выбрал. Он медленно положил меч на стол и поднял руки. Родерик тут же накинулся на него и сбил на колени.

– Я держу его, – оповестил он триумфально.

– Отличная работа, – саркастически ответил Гроссмейстер. – Я смотрю, на твоей стороне все самые лучшие люди.

Магнус не ответил, лишь подобрал меч противника и жестом приказал поднять его на ноги. В коридоре уже ждали легионеры с кандалами. Металл был холодным и неприятным.

«И вот меня выводят в кандалах из собственного кабинета, – подумал Натаниэль. – Это, наверное, худший результат исполнения должности Гроссмейстера за всю ее историю».

В главном зале собрали пленных. На глаз человек двести. Здесь же ждал и Адрик с докладом своему командиру.

– Мы потеряли почти полсотни людей. В основном легионеров, но также и пятерых из наших Плащей. У противника погибло около сорока человек, в том числе семнадцать Плащей. Остальные – рекруты и часовые. – Он докладывал спокойным голосом, но старался не смотреть на Натаниэля. – В плен взято почти двести человек. В том числе Морган. К сожалению, кое-кого из значимых фигур не хватает. Люциус, Вульф, Риа, Кассандра и Альдерман. Мы нигде не можем их найти, а в библиотеке погибло десять наших, причем несколько от метательных ножей. Я подозреваю, что там есть какой-то тайный туннель…

– Это не важно, – перебил его Магнус не слишком искренне. – Мы захватили то, за чем пришли.

– И пришлось убить всего двадцатую часть Стражников, чтобы этого добиться, – вмешался Эверсон. – Это пока, потому что, думаю, это еще не конец.

– Да, ты прав, – признал Магнус, чуть помолчав. – Это только начало.

* * *

Песня жрецов набирала силу, разносясь по всему храму. Все больше людей подключалось к гимну, славящему Перуна, а жрецы приносили в жертву все новых животных. Воины стучали мечами о щиты, выкрикивая имена своих погибших в бою предков.

Ольга никогда не была слишком религиозной. Считала, что каждый бог, который требует от своих верующих постоянных заверений в любви, не стоит того, чтоб его держаться. И не важно, звучат ли эти заверения в огромном соборе Господа или же в маленьком деревянном храме Перуна. Тем не менее она всегда ценила мощь ритуала, которая захватывала людей. Чувство общности, посвященной чему-то мистическому и могучему, чему-то более важному, чем их собственные маленькие и жалкие жизни. Если б только было возможно уловить эту энергию и направить ее непосредственно на службу властителю, не использовать посредников в лице богов… Проводить ритуальные церемонии во славу государства, а не персонификации бури. К сожалению, пока это оставалось невозможным, и приходилось тратить кучу времени на подобные глупости.

В предписанный момент княгиня подошла к жрецам, держа на руках сына. Главный жрец начал речь на языке склавян, а потом помазал кровью лоб ей и ребенку. Ольга повторила заученную фразу, с трудом заставляя язык произносить чужие, неприятно звучащие слова. Когда она закончила, толпа разразилась криками.

Потом в центр храма вышел король Гракх. Он поднял руки и начал выкрикивать пламенную речь. Кричал о преступлениях драконоубийц и мести за своего внука. Собравшиеся реагировали еще громче. Перед ними был властитель, который им требовался, сильный и харизматичный, как когда-то. Ольга знала, что думали его подданные, видя его. Гнев и решимость прибавили ему сил. Вырвали из-под проклятия старческого возраста. Это, конечно, было не так. Прилив энергии старому монарху обеспечили травяные смеси Владимира. На какое-то время они позволяли организму функционировать, после чего на остаток дня вводили в состояние почти кататонического истощения. А также приближали смерть. Но это было уже не важно, в старом теле и так уже не оставалось много жизни. А Ольге старик нужен был лишь на несколько драгоценных дней.

Когда речь подошла к концу, владыка покинул храм бодрым шагом, ведя за собой лучших из воинов. Помахал сотням людей, собравшихся вокруг здания, а затем легко вскочил на своего скакуна и двинулся вперед. Ольга знала, что за тянущейся на горизонте опушкой леса короля ждал закрытый экипаж с удобным ложем, в котором он и проведет бо́льшую часть предстоящего пути – но спектакль был разыгран так безупречно, что она сама готова была поверить. Ольга очень жалела, что ей не дано было увидеть Гракха на пике своих возможностей, наверняка она могла бы многому научиться. Гораздо большему, чем у своего бесполезного отца.

Тем временем к ней подошли ее придворные – все четверо. Надя с явным неудовольствием взяла маленького Земовита, глядя на кровь, покрывающую лоб ребенка.

– Я все еще думаю, что мы должны ехать с вами, – сказал Бедвир. – Мы больше пригодимся на войне, чем заботясь тут о ребенке.

– Поверь мне, война не убежит, а я буду себя чувствовать много спокойней, зная, что в этом змеином гнезде мой ребенок под охраной, – заверила княгиня.

– Молодой, ну сколько раз тебе повторять, если клиент готов платить за то, чтоб ты не рисковал жизнью в битве, то таки лучше не рисковать жизнью в битве, – вразумил своего оруженосца Вильгельм, хотя было видно, что и ему эта ситуация не нравится. – Ну разве что клиент погибнет в битве, на которую он нас с собой не взял. Тогда могут возникнуть проблемы с оплатой.

– Я уверена, что Ульм обеспечит мне достаточную охрану.

– В этом не может быть абсолютно никакого сомнения, – театрально заявил старец. – Псы войны на этот раз могут спать спокойно, зная, что я стану сеять опустошение для нашей госпожи.

– Как всегда, отлично сказано! – Ольга успела привыкнуть к «сценическому персонажу» бывшего Жнеца, и такая манера начала даже доставлять ей удовольствие. – И, кроме того, поверьте, что если не все пойдет по плану, то вы будете нужны мне здесь, в столице.

Сказав это, она села на коня. В последний раз взглянула на своего сына, а потом двинулась вперед, а за ней сотни воинов, конных и пеших, а за ними – возы с запасами. Путь до конца Чащи планировался длительностью в две недели, и за это время к ним должны были подойти соседние племена со своими воинами. Когда они наконец перейдут границу, их будут уже тысячи. Одна из величайших армий, которые склавяне сумели выставить за всю свою историю. Но это было лишь начало. Эта экспедиция была лишь прологом для наступающей войны. В следующий раз Ольга поедет этим маршрутом уже как королева этой страны, неся на запад смерть и разрушение в масштабах, невиданных Империей более века. Об ее мести будут рассказывать веками, а ее династия останется на троне еще дольше. Если только все пойдет по плану.

Глава пятая

Олаф выглянул в окно на главный плац Командории. Даг и Белла стояли там в окружении легионеров, явно похваляясь пурпурными повязками на рукавах. Люди Императора появились здесь поздно вечером, буквально через час после того, как сюда долетело известие о событиях в Черной Скале. Эти два старых идиота сразу же вышли им навстречу и перешли на сторону победителей.

– Эй, вылазьте, Гроссмейстер Магнус наверняка найдет вам место в новой Страже!

– Гроссхренстер Магнус! – прокомментировал на типичном для себя уровне Марко, после чего с неожиданной живостью вылетел из главных дверей, бросаясь на врагов.

Даг вышел ему навстречу, и какое-то время два старца обменивались медленными и не слишком точными ударами, громко кряхтя при каждом движении. Все это выглядело весьма комично, вплоть до момента, когда Марко наконец попал и ударом сверху разрубил Дагу череп. Разумеется, крик его триумфа быстро стих под мечами легионеров.

Олаф увидел достаточно и все понял, поэтому быстро собрал свои вещи и двинулся в тыльную часть жилого корпуса, надеясь, что противники еще его не окружили. В коридоре он заметил Сив. Она стояла там в своем старом заслуженном кожаном нагруднике, с изящно отделанным топором в руке. Выглядела как чудаковатая карикатура на одну из мифических валькирий.

– Пора уматывать, – сказал мужчина.

– За всю свою жизнь я ни разу не бежала от битвы, – твердо сказала женщина. – Я бы не смогла посмотреть в глаза предкам. А похоже, что вскоре уже встречусь с ними.

Серый Стражник хотел что-то сказать, но звук солдатских сапог этажом ниже дал знать, что на ссору нет времени.

– Удачи, – бросил он через плечо и двинулся дальше.

– Жаль, ты в молодости меня не видел, – услышал он за собой. – Я была как богиня смерти.

– Была, – признал он, останавливаясь. Потом подошел к ней и поцеловал в губы. – Я полвека не мог на это осмелиться. И вот наконец-то украл поцелуй у Прекрасной Сив, Луча Севера.

– Спасибо, – сказала она с улыбкой. А потом двинулась к лестнице, вызывая на бой нападающих старым языком морских грабителей.

Олаф тем временем выбежал на веранду и спрыгнул в сад. Приземлился на мягкую землю и сразу же охнул, схватившись за колено. Чересчур увлекся, забыв про возраст. Однако звуки боя гнали его дальше. Он добрался до стены, с трудом вскарабкался и осторожно спрыгнул с другой стороны. Боевой клич Сив смолк. Вскоре послышались возгласы Дугальда, но и они быстро затихли. Над Командорией 11, известной как Дом Старцев, повисла тишина.

Олаф пробирался кустами в сторону пляжа. По дороге обдумывал план. На ночь он остановится у Танис. На рассвете сядет в лодку и уплывет куда-нибудь далеко, где никто его не знает. Снимет перстень и начнет новую жизнь в качестве… В качестве кого?

Он провел полвека, сражаясь с магами и чудовищами, и другим ремеслам не обучался. Кому нужен будет старый пьяница, слишком усталый, чтоб сражаться, и непригодный ни для чего другого? Перстень лишь на минуту покинул его палец, а им уже овладело раздражающее чувство потери. Потом он подумал, что наверняка хата Танис будет первым местом, где его будут искать. А значит, идти туда – только подставлять ее. Что же остается?

– Курва, – выразился он кратко, но содержательно. После чего надел обратно свой перстень, достал меч и медленным шагом двинулся в сторону главных ворот Командории. Подумал, не умереть ли трезвым, но в конце концов решил, что менять привычки поздно. Поэтому он достал из-за пазухи фляжку и начал опустошать ее с энергией, достойной лучшего применения. Одновременно вдруг подумал, что все это отчасти его вина. Это ведь он, Олаф, дал рекомендацию Натаниэлю и Магнусу.

– Так я и знал, что эти сопляки меня погубят, – сказал он, встав напротив отряда легионеров. Выбросил пустую бутылку и бросился в атаку, думая о том, как хотел бы еще раз оказаться в объятиях Танис. Это была его последняя в жизни мысль.

* * *

– Вот и кончается моя карьера командора, – сказал Эдвин, оглядываясь на остающиеся позади ворота Командории 42. Едущая рядом Заря выразительно фыркнула.

– Скорей твоя карьера игры в начальника, тогда как я выполняла всю работу, – поправила она.

– Само собой, этой технике я научился от моего первого командора. Делегирование. Да, лучше работенки у меня в жизни не было. – Он еще раз посмотрел на спутников. Вместе с ним эвакуировалось не так много людей – рекрутам Эдвин приказал возвращаться по домам, слуги и охранники жили в соседних деревнях и большинству из них, как он надеялся, бояться было нечего. Так что на его шее висели только склавянские беженцы, для которых оставаться здесь было равносильно смертному приговору. Ну и их присутствие рядом могло очень посодействовать в достижении цели маршрута.

– Куда ты разослал всех остальных Плащей? – спросила Заря.

– Со специальными, крайне важными заданиями.

– Которых на самом деле нет?

– Само собой, нет. Просто не доверяю я этой банде. Уверен, что не меньше половины только и ждут момента, чтоб надеть пурпурные повязки.

– Но мне доверяешь, несмотря на мое прошлое с Магнусом?

– Само собой, нет, – повторил он с усмешкой. – Но, как мы уже установили, ты необходима мне для выживания. Несмотря на то что в свое время была до безумия влюблена в нашего главного врага, каковой факт мне стоило бы припомнить пораньше.

– Спокойно, это давняя история.

– Он был твоим первым любовником?

– Это довольно-таки личный вопрос.

– Ну да, но мы направляемся в опасные земли, скрываясь от подручных твоего бывшего любовника, так что хотелось бы знать, сколько ностальгических чувств мне надо учитывать, доверяя тебе мою судьбу.

– Не был, – неохотно ответила она. – Эта роль досталась одному парню из моей деревни. С детства мы были неразлучными и всегда заявляли, что мы помолвлены, ну и… В последнюю ночь перед тем, как я отправилась в рекруты Стражи, мы сделали это в сарае. Это было… – Она замялась. – Быстро… и довольно разочаровывающе. Через полгода после этого он женился на моей сестре. У них уже трое детей.

– Ну ты прямо как будто бы расстроена. Что странно, учитывая то, что через полгода ты как раз активно встречалась с Магнусом. И нет, я тебя не упрекаю, – подчеркнул он. – В моем прошлом тоже было достаточно разных постыдных связей. Когда-то я встречался с одной женщиной… – Эдвин задумался, подбирая верные слова. – Более опытной, чем я, – сказал он наконец. – Она была актрисой, что даже в таком культурном месте, как Голубой Порт, занятие не слишком доходное. Так что иногда ей приходилось подрабатывать. Исполняла фантазии избранных зрителей на тему персонажей, которых она играла.

– Шлюхой была?

– Ну, я попросил бы, ты все же говоришь о женщине, к которой я когда-то питал горячие чувства. Но да, если честно говорить, то она была шлюхой. Ну и к тому же я был кое в чем не уверен относительно самого себя, и это толкало меня в сторону комплексов и ревности. Которая, в свою очередь, толкнула меня на то, чтоб вызвать одного из ее клиентов на поединок. Разумеется, это был богатый купец, у которого не было времени на такие глупости, так что он просто спустил на меня собак. И вот так я одним махом потерял женщину и приобрел несколько шрамов.

– Да, довольно похоже на то, когда узнаешь, что твой любимый приложил руку к убийству тысяч безвинных людей, – подтвердила она мрачно.

– Ну это потому, что я не дошел еще до того места в рассказе, где она отравила всех клиентов, а потом подожгла весь город.

– Ага… Знаешь, в начале нашего знакомства я, бывало, даже верила в эти твои истории. Пока не осознала, что почти все, что ты говоришь, это чушь.

– Байка. Хорошие байки всегда расходятся с правдой. Правда скучна.

– Дай угадаю, ты это понял от рождения, и первое, что сказал, было ложью?

– Обижаешь, ребенком я был очень честным. Прямо даже излишне честным. До сих пор мурашки по коже, как вспомню те позорные дни.

– Так что же случилось, что ты так изменился? – спросила она как бы между прочим.

Эдвин не ответил сразу. Вместо этого он еще раз оглянулся на ту точку на горизонте, за которой в очередной раз исчезала вся его предыдущая жизнь. Подумал, что это хороший случай, чтоб начать все с нуля, стать кем-то другим. К сожалению, он слишком хорошо знал, что от прошлого не убежать. И, что еще хуже, от прежнего себя.

– Я кое-что понял в отношении себя, – ответил он наконец серьезнее, чем собирался. – Кое-что, о чем никому не мог рассказать. Я в этом отношении самому себе не мог доверять, что уж говорить о близких. И быстро оказалось, что когда достаточное время ты не можешь быть честен, то начинаешь не просто уклоняться от правды, но и прямо лгать. А когда ты делаешь это с людьми, которых любишь, то лгать всем остальным становится несравнимо проще.

– Никогда не поздно сменить привычки, – бросила Заря банально, но искренне. – Что будет с нами дальше? – спросила она, минуту помолчав. В ответ Эдвин лишь пожал плечами.

– Ты всегда хотела быть Номадом, – сказал он наконец. – Теперь у тебя будет такая возможность. Мало того, говорят, что Склавия по размерам не уступает Империи, и даже люди короля Гракха не знают большей части ее территории. Ты могла бы стать первооткрывателем, нести свет Ордена людям, которые никогда не слыхали о Серой Страже.

Заря не ответила, но он заметил, как ее глаза заблестели от мысли о таком удивительном будущем. Довольный собой Эдвин развернул коня и двинулся вдоль колонны. Кивал беженцам, мимо которых проезжал, пока не добрался до последней повозки.

– Как детишки? – спросил он дружелюбно.

– Переживают, что второй раз за месяц вынуждены бежать из замка Серой Стражи, – сухо ответила Амелия.

– Ну, зато их мать остается фонтаном надежды, – отважился он на шутку. Ему ответил лишь взгляд, холодный, как зимы на Севере. – В известии четко говорилось, что с Люциусом все хорошо.

– Известие, которое тебе приснилось.

– Да, – признал он. – Но мы оба знаем, как это работает…

– Известие, согласно которому я сейчас должна преодолеть бо́льшую часть Спорных Земель и всю Границу, чтобы добраться в так называемое безопасное место. Которое, как мы оба знаем, вовсе не будет таким безопасным. А знаем это мы потому, что ты как раз везешь туда моих детей.

– Ну, если хорошенько задуматься, то по-настоящему безопасных мест не бывает.

– Даже не пробуй.

– Ладно, тогда давай так. Подумай оптимистично, ведь когда мы доберемся до Города Гракха, ты станешь самой образованной женщиной во всем королевстве.

– Королевстве людей, у которых нет даже письменного языка.

– Именно, ты только подумай о возможностях. Ты могла бы писать книги, и каждая из них будет первой и самой оригинальной, что там написана. Например, ты могла бы написать о деторождении.

– В самом деле?

– Эй, дай мне закончить, а потом критикуй. – Эдвин поднял руки, защищаясь. – Ты родила двоих детей, и оба живы, что весьма неплохой результат. Ты помогала при многих родах, и, насколько я знаю, они в основном тоже заканчивались благополучно – а ведь это тоже результат нестандартный. Так что, пожалуй, это знание, которым стоит поделиться с другими женщинами.

– Ну, этим женщинам неплохо бы сперва научиться читать, а с этим могут быть проблемы в месте, где читать не умеет никто, а тем более на том же языке, что и я. Хотя должна признать, аргумент у тебя неглупый, – вынужденно согласилась Амелия. – Книги в Черной Скале были удивительно скупы на тему женских детородных органов. Разве что повторяли друг за другом абсурдные вымыслы и мифы, созданные кем-то, кто никогда не видел вагины.

– Наши ученые и монахи не разбираются в женских органах, я в шоке.

– Это все еще оставляет меня с книгой, которую никто не сможет прочитать.

– Разве что к власти придет княгиня Ольга. Она хоть и самая пугающая особа, которую я в жизни встречал, но зато у нее перед нами есть долг, и она кажется вполне адекватной. Так что, возможно, ее удастся оторвать от уничтожения Империи на минутку, чтоб она профинансировала открытие школы для девочек. Подумай, ведь ты могла бы не только писать книги, но и вырастить всю новую интеллектуальную элиту этого королевства. В отличие от того, что все тут думают, это не ссылка – это начало новых возможностей.

Эдвин улыбнулся, заметив в глазах Амелии тот же блеск, который до этого удалось вызвать в глазах Зари.

«Новые места, новые возможности», – повторил он про себя. И на мгновение ему даже почти удалось в этом убедить себя.

* * *

Натаниэль впервые посетил столицу, когда ему было шесть лет. Он приехал тогда сюда со своим отцом по вызову Императора. Они остановились в тот раз в гостевом крыле дворца, в уютных, изящно обставленных помещениях. Но Кастор Эверсон все равно был недоволен, ведь лиц в их статусе, по его словам, должны были разместить в главной части Императорского Дворца. Интересно, как бы старик разочаровался, увидев, что его сына принимают в маленькой темной камере?

Ну, по крайней мере, это не была первая попавшаяся темница. Совсем наоборот. Так называемая Королевская Камера предназначалась исключительно для опаснейших врагов короны. Скрытая в нескольких уровнях под местом, где держали простых аристократов, она, как правило, принимала в своих стенах членов императорской семьи и восставших монархов. Когда Натаниэлю и Аурелиусу было по восемь лет, они побились об заклад, кто из них выдержит ночь в этой знаменитой темнице, якобы служащей приютом бесчисленному множеству привидений. Разумеется, под землей было невозможно оценить, сколько прошло времени, а они оба были слишком упрямы, чтобы уступить, поэтому так и сидели там, повторяя друг другу, как здорово будет звучать эта история в будущем, когда ее будут рассказывать. И в итоге они провели в темноте почти два дня, пока их не нашли стражники. А перед выходом добавили свои инициалы к десяткам других, украшающих здешние стены. Они до сих пор там и были, рядом друг с другом, спрятанные где-то во мраке.

Тяжелая металлическая дверь громко заскрипела, впуская свет из коридора. Натаниэль отвернулся и рефлекторно сжался на своем матрасе.

– Ты действительно жалко выглядишь, – сказал знакомый голос. Затем его хозяин вступил в крохотное помещение. За ним втянулись стражники, поставившие в центре комнаты кресло и свечку. Потом они пристегнули цепи узника к стене, делая невозможным дотянуться до гостя. Забрали еще помойное ведро и даже распылили в воздухе какой-то аромат.

Когда закончили, закрыли за собой двери, оставляя Гроссмейстера Серой Стражи один на один с его лучшим другом, Императором.

– Сколько? – с трудом выдавил Эверсон.

– Ты не знаешь? – удивился его собеседник. – А, ну да, кормят тебя тут наверняка не слишком регулярно. Надо будет это изменить.

– Сколько?

– Две недели. Достаточно долго, чтобы подавить сопротивление. Все Командории теперь мои. Даже те, что на Границе… Пограничье. Я вечно путаю.

– Все равно. Когда-то Пограничье означало все границы Империи, а Граница – конкретную на востоке. Но со временем это стало одним и тем же, – небрежно пояснил Стражник. – Что тем не менее означает, что ты контролируешь лишь все Командории на территории Империи, – добавил он, позволив себе тень победной улыбки.

– Да, все еще остается та единственная, которую ты укрыл у варваров. – В голос монарха вкралось легкое раздражение. – Что не меняет фактов. Ты проиграл, я выиграл. Теперь признай это, и я отправлю тебя в более подходящее место.

– Хм, да как сказать. Я видел темницы в Городе Теней, и мне так кажется, что в сравнении с тем, что приготовили мои братья, здесь гораздо комфортнее.

– Это правда. Я действительно хотел этого избежать. Если б ты пошел навстречу, то был бы сейчас далеко отсюда, но нет, тебе нужно было проявить свое чертово упрямство! – Аурелиус встал и начал кружить по камере, что было не так просто в столь маленьком помещении. – Мы с Магнусом пока тянем время, но это совсем нелегко, принимая во внимание твое поведение. Знаешь, сколько часов я провел, раздумывая, как сохранить твою голову?

– Я польщен, – иронично поблагодарил Натаниэль.

– До тебя в самом деле не доходит, что мы тебе не враги? Совсем наоборот, мы твои друзья, наверное, последние, кто пытается тебя спасти.

– Вот уж действительно, с такими друзьями враги мне не нужны. А теперь сядь, твое хождение раздражает, когда я прикован к стене.

Драконис какое-то время мрачно смотрел исподлобья, но в итоге сел, что доставило бывшему князю Терила большое удовольствие. Одновременно он понял, как сильно ему не хватало общения. Вот только что сказать, Натаниэль просто не знал. К счастью, его гость сам нашел новую тему.

– Один из советников предложил построить стену вдоль всей восточной границы, – сказал он задумчиво. – Понятно, когда мы уже закончим объединение и покорим склавян, чтобы обезопасить себя от нападений новых варваров.

– Сколько бы это заняло?

– Трудно сказать. Лет сто, наверное.

– Проблема.

– Да. Но мы не поэтому не станем строить эту стену. А потому что это была бы декларация о капитуляции. Объявление всему миру, что это наш предел. Что мы не в состоянии идти дальше. Что теперь будем только защищаться.

– То есть ты хочешь не только возродить Империю, но еще и расширить ее?

– Очевидно. – Вопрос, казалось, обидел Аурелиуса.

– Тебя нисколько не волнует количество крови, которую придется пролить?

– Нет. Должно ведь, правда, – более утвердительно, чем вопросительно сказал Император. – Давай честно – тот, кто родился на вершине горы, не будет думать о тех, кто живет ниже. И я никогда не доверял людям, которые утверждали, что это не так. В конце концов, это мы герои наших историй. И герои их историй. Мало того, мы герои настоящей истории. Когда Йонтек умрет в своей хате, то заплачет по нему стадо свиней, и через поколение никто о нем уже и не вспомнит. Когда умру я, заплачут тысячи, и через сотни лет люди будут вспоминать мое имя. Мое существование будет неоспоримым фактом, а его – лишь теорией. Сколь жестоким было бы божество, которое ставило бы меня и Йонтека вровень. Нет, Натаниэль, нормы смертных не для таких, как мы, людей власти. Они живут растительной жизнью, мы меняем мир.

– Это и есть твое оправдание? – Натаниэль с трудом удерживал смех. – Ты пожертвуешь жизнью десятков, а может, и сотен тысяч, потому что история их все равно не запомнит? Слушай, друг, я говорю это не со зла, но ты и в самом деле свихнулся.

– Может быть. – Аурелиус встал, размял ноги, а потом опять погрузился в размышления.

– Уже несколько лет меня преследует история Ремуса III. Согласно всем современным ему историческим записям он был вполне приличным Императором. Не отстающим от стандартов своей эпохи. Но проиграл войну со своим кузеном Галеном и заплатил за поражение короной, а потом головой. Где-то здесь наверняка до сего дня виднеются его инициалы. – Он указал на стену камеры. – Два поколения спустя какой-то автор захотел понравиться внукам Галена и склепал пьесу, в которой изобразил Ремуса уродливым садистом. Пьеса стала популярной, и пожалуйста – четыреста лет спустя любой ребенок на улице скажет тебе, что Ремус III был горбатым тираном, побежденным благородным кузеном. И, я так думаю, это показывает одно: наши действия не имеют значения. Считается только одно.

– Победа?

– Именно. И поэтому, когда пыль рассеется, я буду Аурелиусом IV Восстановителем, а ты – подлым предателем, который связался с врагами нашей цивилизации и перебил собственную семью.

– Семью? – удивился Натаниэль. – Не отца и брата? А-а, очевидно! – потому-то ты меня тут и держишь. Мои братья осмелились ставить тебе условия. Бедолаги не знали, что стоят на пути кого-то, кому людские законы не писаны, – добавил он с упреком. – Но действительно, что такое несколько лишних капель крови на твоих руках, особенно если хронисты припишут их кому-то другому?

– Власть никогда не бывает невинной. Не получится построить Империю и остаться невинным или хотя бы приличным. И об этом твои братья прекрасно знали, включаясь в эту игру.

Драконис подошел к двери и постучал. В камеру тут же вскочили трое стражников. Они отковали Натаниэля, поставили ведро на место, вынесли кресло и свечу. Перед тем как дверь закрылась вновь, оставляя узника в темноте, до его слуха долетели еще последние слова Аурелиуса.

– Первый Император убил дракона, что бы я сейчас дал за дракона…

* * *

Еще до того как беглецы услышали пение склавянских воинов, они почувствовали запах. Густой, характерный и разливающийся по всей округе запах военного лагеря. Наконец между деревьями они увидели костры, и через несколько шагов Люциус сообразил, что это уже лагерь. Не было никаких укреплений, никакой организации. С трудом можно было заметить хоть каких-нибудь часовых. Монах явно видел неодобрение на лице Вульфа. Но, несмотря на это, сам Люциус облегченно выдохнул. Им удалось. Спустя две недели пути по Спорным Землям и Границе, бегства от погони и заметания следов они наконец были на месте.

Патруль, который они встретили днем, проводил беглецов прямо в центр лагеря, к большому шатру. Их там уже ждал Эдвин, они получили еды и вина, и даже место, чтобы поспать. Нашелся и медик, чтобы сменить повязки у Альдермана. И только утром появился Владимир, чтобы представить Люциуса, Эдвина, Вульфа, Рию и Касс перед лицом владыки. Что удивительно, оказалось, этот владыка – не король склавян.

– Очередные Серые Стражники прибывают с поджатыми хвостами, что за неожиданность, – произнесла княгиня Ольга с помоста, на котором был установлен ее трон.

– Приветствую, – ответил Монах, кланяясь. – Извини наше удивление, но мы ожидали увидеть короля Гракха.

– К сожалению, мой дедушка должен отдыхать. – Ударение на слово «дедушка» заметили все. – Тем не менее я выступаю от его имени. И хотела бы говорить с Гроссмейстером вашего Ордена.

– Боюсь, что Натаниэль схвачен имперскими войсками.

– Значит, это были не сплетни. – В ее голосе прозвучала усталость. – Вы проиграли.

– Согласно договоренности между нашими…

– Договоренности между королем Гракхом и Натаниэлем Эверсоном. Первый из которых вскоре умрет от старости, а второй – от веревки палача. А тем временем я растрачиваю ресурсы на прием очередных беженцев из ваших могучих Командорий. А готовы ли эти беженцы присягнуть мне в верной службе?

– Стража не служит ни одному властителю. Именно поэтому мы сейчас в такой ситуации, – напомнил Вульф.

– Тогда вопрос, ради чего я должна вам помогать? Тем более что у вас даже нет конкретного человека, что мог бы говорить от вашего имени.

Люциус с трудом выдержал ледяной взгляд княгини.

– Мы дали тебе убежище в Командории 42, – сказал он наконец.

– Только поэтому я до сих пор еще вас не прогнала…

– Потому что мы отобьем Натаниэля, – вмешалась Кассандра тоном, звучащим как вызов.

– Это как же вам такое удастся??

– Его наверняка держат в Императорском Дворце. Я туда уже один раз вламывалась, это не так уж трудно.

– Ты права, нетрудно, – сказал помрачневший Эдвин. – Вот только дворец огромен, там живут сотни людей, а с охраной, слугами и поварами, может, и тысячи. В такой толпе действительно проще затеряться, но гораздо трудней найти одного человека.

– Я могу войти в его сон и спросить, – предложила Касс.

– А если он сам не знает, где его содержат? – усомнилась Ольга.

– На это тоже есть свои способы, – не сдавалась Зрячая. – Я могу его найти. Еще сегодня смогу узнать, где он.

– Даже если ты это сделаешь, то ни у кого из нас все равно нет планов дворца, чтобы легко по нему передвигаться, – сказал Люциус.

Риа подняла руку, к явному неудовольствию Вульфа.

– В этом лагере есть человек, который знает этот дворец, – сказала она. – Ульм. Он в нем вырос.

– И я сомневаюсь, чтоб он хотел туда вернуться, – прервал ее Жнец.

– Мы можем его убедить. Он наверняка согласится, если…

– Ульм в данный момент является моим охранником. Почему я должна отказываться от его услуг ради какого-то безумного плана?

– Этот план не безумный, – обиделась Касс. – Уж кто-кто, а я в безумии разбираюсь.

– Потому что, – громко ответил Ольге Люциус, – Натаниэль тебе нужен так же сильно, как и нам. Ты возглавляешь армию, которая считает тебя чужаком. Атакуешь Границу, где полно магнатов, что уже раз хотели тебя убить. Сражаешься с Империей, где у тебя нет никаких рычагов влияния. – Его голос с каждым словом звучал все увереннее. – А тем временем Натаниэль – Гроссмейстер Ордена Серой Стражи, и человек, что потратил всю свою жизнь на заведение знакомств и установление связей. И даже если большинство этих людей сейчас хотят его смерти, это все же дает значительное число союзников. А если ты хочешь победить Императора, то тебе понадобится много друзей на той стороне границы.

* * *

Темнота была повсюду. Сперва Натаниэль мог сбежать от нее в сон, но теперь его сны стали столь же мрачными, как и действительность. Порой он уже и сам был не уверен, спит или бодрствует. Да это тут никакого значения и не имело. Время отмеряли лишь приемы пищи, а ее приносили нерегулярно, даря ему при этом лишь моменты света. Свет просачивался через небольшую щель, в которую вталкивали миску с едой. А иногда стражники специально гасили свечу в конце коридора, чтобы не дать ему даже этой маленькой передышки.

Чтобы сдержать подступающее безумие, Натаниэль начал разговаривать с вымышленными людьми. Это были его друзья, которым он объяснял свои планы. Заверял их, что еще сможет выйти победителем из этой ситуации. Потом появилась женщина. Иногда он даже задумывался, может быть, она и вправду тут есть. И молился, чтоб она вернулась сейчас, когда он настолько в ней нуждается. Но в конце концов он оставил даже эту надежду и сосредоточился на одном человеке, с которым на самом деле хотел поговорить.

– Я думаю, что никогда так и не встал на ноги. После того дня, – сказал Натаниэль тихо.

– Знаю, – прошептал голос несуществующей Клары.

– Ты и Дункан в одной битве. А я остался там. Я ведь действительно хотел тогда умереть, держал в руке меч и сам выбрал этот момент… Иногда я задумываюсь, не врала ли ведьма. В твоем случае, похоже, не врала… Я допустил ошибку? – спросил он внезапно.

За эти бесконечные дни вопрос этот не раз закрадывался в его мысли, прерывая разговоры, что он вел сам с собой.

– Так вот, раз я сижу в темнице, то очевидно, у меня что-то не получилось. И меня победил Магнус. Магнус! Если б мне это сказал кто десять лет назад, я не смог бы поверить. Хотя за эти годы было много такого, во что я не смог бы поверить… Разве я не должен, по крайней мере, получить награду за то, что стою на правильной стороне? Что стою на стороне принципов и, знаешь… Неубивания тысяч людей в безумной попытке удовлетворить свои амбиции. Где моя награда за это?

– С кем разговариваешь? – Появление нового голоса было столь неожиданным, что Натаниэлю понадобилось время, чтоб осознать – это не плод его воображения. И еще какое-то время, чтобы узнать хозяйку голоса.

– Касс?

– Да, – ответила она весело.

– Я сплю?

– Нет. Мы думали насчет того, чтоб войти в твой сон, но были не уверены, насколько это поможет. Так что вместо этого я перенесла сюда свой дух. Это очень странная техника, и долго мне тут не удержаться, но зато так я могу оглядеться и проверить, где ты находишься.

– Я в Королевской Камере, под главной темницей в западном крыле дворца, вход в двух уровнях под землей, близ казарм и арсенала, – процитировал он на память.

– Это облегчает дело. Выходит, что я просто могла прийти в твой сон.

– Сейчас день?

– Ровно полдень, а ты не знаешь? А, ну да, ты же в темной камере. Но не беспокойся, мы тебя скоро вытащим. Ну то есть как только доберемся до столицы, что может занять несколько недель, особенно если нам придется скрываться. Но потом ты сразу будешь свободен.

– Ты на самом деле тут? Это не сон и не мое воображение? Я не сошел с ума?

– Разумеется, нет.

Он почувствовал ее ладонь на своем плече и с трудом сдержал крик.

– Как?

– Ты мой якорь в этом месте, так что могу к тебе прикоснуться. А скорей убедить твой разум в том, что я это делаю, но Альдерман говорит, что это одно и то же. Он что-то говорил о каких-то тенях в пещере, но я невнимательно слушала. Так-то он должен был это сделать, но он все еще приходит в себя после ранения, а мне легче было найти тебя…

Натаниэль протянул руку, нащупал ее тело и изо всех сил обнял. Даже не пробовал сдержать слез.

– Спасибо, – сказал он наконец, превозмогая волнение.

– Да ну, пустяки, – ответила Касс спокойно. – Похоже, с тобой все не очень хорошо.

– Да, похоже, что не очень, – признал он сквозь слезы.

– Ничего. Скоро я приду со Жнецами, и мы сожжем весь дворец, а потом убежим к Ольге и снова будем все в безопасности. И сможем подождать, пока это все закончится, и Магнус перестанет вести себя, как идиот. И все будет как раньше.

– Что-то я не думаю, чтоб все когда-нибудь стало как раньше…

– Я знаю. Но я же пытаюсь тебя утешить, а так полагается говорить, когда кто-то очень грустный и, похоже, начинает сходить с ума. Уж кто-кто, а я об этом кое-что знаю.

В темноте он не мог этого видеть, но был уверен, что она тепло улыбнулась и кивнула самой себе.

– Мое время на исходе, – сказала она грустно. – Но мы придем за тобой уже скоро. Тебе надо только немного продержаться и не слишком сойти с ума, и все будет хоро…

Пустота, возникшая в том месте, где только что Касс была в его объятиях, вывела Натаниэля из равновесия. Он упал лицом на холодный пол и довольно долго не мог подняться. Он не знал, сколько прошло времени до того момента, как кончились рыдания, но это произошло почти одновременно с потерей уверенности в том, что все это случилось на самом деле. С трудом он снова сел и взглянул в темноту, на несуществующее лицо женщины, которую любил. Вернулся к прерванному разговору.

– Извини меня, Клара, я не хотел так невежливо прерывать наш разговор, но сегодня со мной случился удивительный случай…

* * *

Ульм ловким движением отсек голову противника. Перебросил тяжесть тела на другую ногу и провел очередной удар, попав прямо в сердце очередному врагу. Без колебания двинулся дальше, умелым пируэтом атакуя последнюю цель и разрубая ее пополам. Соломенная кровь покрыла землю вокруг пугал, которых он использовал для тренировок.

Несмотря на разогрев, его мышцы плохо перенесли эту короткую тренировку. Он собирался было уже поднять руку, чтоб растереть занывшее плечо, но его остановил знакомый голос.

– Впечатляюще, ты наверняка герой всех ворон в округе.

Вульф и Риа подходили медленно, как будто все запасы уверенности в себе потратили на эту злую и мерзкую шутку.

– Кого ж это мои старые глаза видят! – Ульм постарался придать голосу максимум доброжелательности. – Да неужели ж меня пришла навестить моя внучка? Ближе, дражайшая моя, обними старика, пока учитель тебя за это не отругал.

Она послушалась и подошла ближе. Ульма просто испугало, насколько она выросла с последнего их свидания. Разве что не ростом, но зато в каждом другом отношении. Он расставался с ребенком, а сейчас его приветствовала женщина. Очередное неприятное напоминание о том, как быстро бежит время.

– Я предполагаю, что это не дружеский визит, – сказал он наконец, глядя на своего бывшего ученика.

– Нет, – ответил Вульф с типичной для себя сдержанностью. – Нам нужна твоя помощь.

– Моя? Видимо, слухи о падении Серой Стражи не преувеличивали. – Ульм горько усмехнулся. – Каким образом я мог бы вам помочь?

– Мы должны пробраться в Императорский Дворец, чтоб спасти нашего Гроссмейстера.

Кровавый Пилигрим не смог удержаться от смеха.

– Амбициозно. Но боюсь, что вынужден вам отказать. У меня уже есть нанимательница, и я нужен ей здесь. Но и положительные моменты в этом есть, вам не придется терпеть присутствие моей сломанной Печати. У меня, например, всегда разыгрывалась мигрень, когда приходилось стоять рядом с изгнанными…

– Это не шутки. – Одноглазый явно терял терпение.

– Да, я знаю, дело требует. Помнишь, что я говорил тебе о поднятии меча за благое дело?

– Чтобы я никогда этого не делал, потому что каждое благое дело рано или поздно превратится в карикатуру на себя, и ни одно не стоит того, чтоб проливать за него кровь.

– Однако ты и вправду запомнил мои уроки.

– Но ты говорил и кое-что еще, – вмешалась Риа. – Говорил, что драться надо только за людей. И мы сейчас именно об этом, хотим спасти конкретного человека.

– Только если этот самый Гроссмейстер вам близок, а иначе вы это делаете по политическим соображениям. Потому что он важен и влиятелен, потому что Стража в нем нуждается.

– Он всегда был добр с нами, – ответила девушка, глядя ему прямо в глаза. – И он важен для кое-кого, кто очень важен для меня.

– Неужели какой-то счастливец сумел добраться до твоего сердца?

– Счастливица, – ответила она, заметно смутившись.

– Я всегда знал, что твой вкус лучше моего, птичка. – Он глубоко вздохнул. – Не хочу я возвращаться туда.

– Ты должен нам это, – сказал Вульф. – За то, что ты сделал.

– Я заплатил цену изгнанием. И заплатил ее многократно.

– Не нам. Ты заплатил Страже, но не мне и не Риа. Нас ты просто бросил.

Ульм слышал дрожь в голосе своего ученика, своего приемного сына. Видел мольбу в глазах приемной внучки. Прошло много лет с тех пор, как у него в последний раз была семья. С тех пор, как для него что-то значили люди вокруг. И это чувство было приятным – даже если во имя него приходилось отправляться туда, куда он обещал себе не возвращаться. Он бессильно ругнулся про себя.

– Птичка, надеюсь, эта твоя девушка и ее друг будут стоить того.

* * *

– Одна графиня похищала молодых женщин, чтоб купаться в их крови, – рассказывала Риа, оглядываясь в оставленной хате. – Дело было на Спорных Землях, прямо перед носом Стражи, но графиня была из очень влиятельной семьи и имела к своим услугам целую армию наемников. Сам Гроссмейстер отправился к местному князю, чтобы тот дал согласие на операцию и прислал на помощь собственных солдат. К сожалению, тем временем графиня похитила еще нескольких девушек, и Ульм решил, что не собирается больше ждать. – Она подняла лежащий на полу короб и поставила его на стол. – Он повел еще четверых Жнецов на ее замок, причем в четверке была и сестра Вульфа. Окончилось все кровавой баней примерно на три десятка трупов, в том числе погибли все люди Ульма. Сам он вышел из боя без царапины и действительно спас тех похищенных девушек. – Риа подошла к ставням и открыла их настежь, впуская солнечный свет. – Потом Ульма изгнали из Ордена, но перед этим Вульф вызвал его на поединок и именно после него получил прозвище Одноглазый. Само собой, Совет не мог допустить, чтоб мир узнал о том, что четверо Жнецов погибли в одной операции, так что все дело засекретили. – Она еще раз обошла весь дом, внимательно присматриваясь к следам. – Место обыскано и разграблено, – сказала она, – но следов крови нет. Видимо, жители успели бежать.

Касс покачала головой.

– Склавяне застали их врасплох среди ночи. Заметили символ Деуса на стене и велели отречься от своего бога. Те отказались. Сейчас все они закопаны за домом, отец, мать и двое сыновей. Старшую дочку налетчики забрали с собой, чтоб либо продать в неволю, либо принести в жертву богам. Смотря кому она досталась, более суеверным или более прагматичным.

Риа нахмурилась.

– Не люблю я эту игру. Мало того, что я всегда проигрываю, так еще каждый раз приходится слушать жалостные истории. – Она присела на стол и прислушалась. Открытые окна давали хороший обзор на случай, если кто-то захотел бы сюда прокрасться. – Ты думаешь, что Господу действительно не все равно, что какой-то мужик в глуши от него не отрекся?

– Сомневаюсь. У него как-никак есть свои соборы, священники и владыки. Что ему за дело до этого места? Моя мама обычно такие места называла «адова дыра». Такое название само за себя говорит. – Она кивнула себе. – Думаешь, мы могли бы тут поселиться? В конце концов, покойникам это место уже не нужно.

– Пожалуй, я предпочла бы место, где войн поменьше.

– Но тогда уже не будет войны.

– В этих краях всегда будет какая-нибудь война.

– Ну ладно, значит, найдем место получше для нас и ребенка.

Риа невольно уставилась в пол и скрестила руки на груди.

– Ты все еще сомневаешься, – заметила Касс. – Это из-за того, что нам придется сделать? Знаешь, мне парни – прям вот настолько – не мешают.

– Нет, – отрезала та слишком резко. – Просто… Я умею только убивать. И сейчас, когда все рухнуло, убийств будет только больше. И чему я могу научить такого ребенка? Я нож, у ножей не должно быть детей.

Зрячая встала с кресла и подошла ближе. Крепко сжала ладони любимой.

– Ты не нож – ты щит. Защищаешь тех, кто нуждается в защите. И этому научишь ребенка.

– Мы даже с тобой познакомились, когда меня послали кого-то убить. И годами я была с тобой рядом только для того, чтоб убить тебя, – сказала Риа с трудом.

– Да, если я потеряю над собой контроль. Если стану угрожать другим. Это тоже род защиты.

– Но я не хочу беречь других, хочу защищать тебя. Хочу… Мы, Жнецы, люди для грязной работы. Поэтому знаем тайны Ордена, все преступления, нам знакомы кровавые тайны и скелеты в шкафу. Знаем, каким гигантским фарсом все это является. И при этом ни один из нас не встал на сторону Магнуса. Потому что так нас учили и выбирали. Каждого можно научить убивать, но Экзекуторы должны быть вдобавок абсолютно послушны. Поэтому и изгнали Ульма, за то, что он не выполнил приказ. Но я всегда была хорошим солдатом, делала то, чего хотели другие. Кроме тебя, ты была моим единственным собственным выбором. Но сейчас, с этим ребенком… – Она вырвала ладони и встала. – Я боюсь, потому что не знаю, хочу ли его. Иногда думаю, что да, но порой мне кажется, что это ты его хочешь, а я просто, как всегда, исполняю приказы.

– Ты бы стала первым человеком, который когда-либо исполнил мой приказ, – заметила ее собеседница, после чего подошла и обняла ее. – Ты же знаешь, что мы не обязаны это делать.

– Но ведь ты этого хочешь.

– Но мне больше нужна ты. К тому же понемногу кончаются те люди, которые могли бы нам приказывать. Даже когда мы спасем Натаниэля… у меня такое впечатление, что в каком-то смысле он превратился в Гроссмейстера лишь по названию. Я уверена, у него есть план как это исправить, но какое-то время все равно потребуется. А тем временем мы можем быть сами себе хозяевами. В конце концов, люди всю жизнь принимают свои собственные решения.

– Ага, поэтому-то у нас столько князей, священников, офицеров, чиновников…

– Ну ладно, ладно. Но зато у нас есть кое-что, чего у большинства людей нет. Нас две. И мы справимся, пока будем вместе.

Риа ответила на объятие. Поймала себя на том, что прекратила следить за угрозами. Она всегда теряла бдительность рядом с Кассандрой, и никогда ей это не мешало.

– Я могла бы ее научить охотиться и ездить на коне, – предположила она несмело.

– И рисовать. И петь.

– Я не умею петь.

– Научишься ради ребенка. Это так работает. Но только тогда, если сама этого захочешь. Никаких приказов. А если я тебе даже какие-то приказы отдам, просто проигнорируй их. Я это все время делаю. Ну разве что сама очень захочешь их выполнить, – добавила она с озорной усмешкой. – Например, если я сейчас прикажу тебе меня поцеловать.

Риа улыбнулась и добросовестно приступила к выполнению приказания.

* * *

Выпьем нынче, братья,

Выпьем еще раз.

Выпьем за всех женщин,

Не любивших нас.

Не любивших нас.

Эдвин нахмурился и вернулся к настройке лютни. Он уже давно этим занимался, но ему все еще казалось, что слышит некий фальшивый звук. Вдобавок какие-то птицы, разумеется, незнакомые, расселись на ветвях вокруг и подпевали ему. Их идеальные голоса еще больше раздражали его. «Может, что-то с акустикой здесь, – подумал он наконец. – Деревья, трава опять же. А может, это мой голос? Или, что еще хуже, слух? Ну все, это конец. Старость, глухота. Скоро я уже и сам не смогу сказать, играю я хорошо или плохо…»

– Что делаешь? – внезапное появление другого голоса заставило барда подпрыгнуть на своем пеньке.

– Не подкрадывайся так ко мне!

– Я не подкрадывалась, просто подошла, – оправдывалась Касс.

– Но ты сделала это очень тихо. Слишком много времени проводишь с Риа.

– Так что ты делаешь?

– То, что люди моего покроя обычно делают, когда лишаются безопасности и комфорта и оказываются вместо этого в лесу, полном варваров. Репетирую и жалею себя. Обожди, сейчас сыграю тебе что-нибудь. Это небольшая переделка одной песни. – Он дернул за струны и запел, выразительно глядя на слушательницу и заканчивая на грустной ноте:

С женщиной я как-то был,

Что прекрасней, чем заря,

Нимфы молодой страстнее,

Грудь роскошней не видел я.

Я бы с ней навек остался,

Все отдать ей был готов,

Но мужчин она не любит,

Что поделать, мир таков…

– И как?

– Моя грудь вовсе не такая уж роскошная, – скептически заметила Касс. – Но да, я действительно предпочитаю женщин.

– Нуль уважения к моей творческой работе.

– Ты поменял «меня» на «мужчин» и вставил фрагмент про бюст. Я бы не сказала, что это какое-то особенное творчество.

Эдвин изобразил возмущение.

– Неправда, я вдобавок раскопал малоизвестную песню – но ты, конечно же, ее знаешь. Эх, судьба моя горькая. – Он театрально понурил голову. – Кстати, а знаешь, кто первым это написал?

– Поэт какой-то, – предположила она.

– Густав Азул. – Он сделал вид, что не услышал ее ответ. – Он жил в Высоком Порту лет двести тому назад и, как положено артисту, был влюблен в неподходящую женщину. Конкретно в том случае это была его лучшая подруга, по легенде регулярно зовущая его братиком и всем рассказывающая, как сильно его любит. Хотя, естественно, не таким образом, как он бы желал. Годами, да что там, десятилетиями он следовал за ней, наблюдая, как любимая скачет с цветка на цветок, и уж чего-чего, а романов у нее было действительно много. А тем временем он писал песни и поэмы, бесконечные объяснения в любви, которые все пролетали мимо ее ушей. Ну и наконец он умер от сифилиса, заразился им от проститутки, которая, по слухам, была похожа на его любимую. Ну и любимая умерла вскоре после него, наконец-то поняв, что настоящая любовь была все это время совсем рядом… – Он сделал паузу. – Ну или жила долго и счастливо с богатым мужем, смотря кто рассказывает байку.

– Ты пытаешься сказать, что плохие вещи приводят к хорошим последствиям? – Касс наморщила брови. – Ведь его любовь была трагичной, но мы до сих пор помним его имя.

– Нет. Понятное дело, и я, и бесчисленные другие певцы уже сотни лет волнуем слушателей его песнями. Но я уверен, что сам Густав – дай ему такой выбор – предпочел бы жить счастливо со своей любимой, чтоб быть забытым немедленно после смерти. С другой стороны, несчастная любовь – это всегда какая-то цель в жизни, если нет другой цели.

– У тебя есть, – сказала она. – Быть моим другом.

– В самом деле?

– Пусть это не так амбициозно, как цели Магнуса или Натаниэля, но ты хотя бы можешь ее достичь, не разрушив при этом мир.

– Да, ты права. Знаешь, мне иногда кажется, что в душах наших товарищей есть что-то глубоко порочное. И, наверное, в моей тоже.

– Но не у Люциуса.

– Верно. Наш монашеский друг оказался самой стабильной персоной из всей Командории 54. Хотя и у тебя тоже неплохо получается, – похвалил он ее.

– Это говорит о том, что ты неплохо справляешься с выполнением своей жизненной цели. – Касс мило улыбнулась. – Знаешь, когда эта война закончится, мы с Риа, наверное, уедем.

– Эта война не закончится, – вставил бард. – В этом-то и проблема. У хорошей байки есть начало, развитие и конец. А история просто разворачивается бесконечно. Каждое событие ведет к очередному, каждое решение порождает новую проблему.

– Ну ладно, когда эта война немного приугаснет, – поправилась она. – Мы с Риа, наверное, уедем, найдем какое-нибудь спокойное место, где можно будет воспитать ребенка. И я думаю, что ты мог бы поехать с нами.

– Я не в восторге от детей, – скривился он.

– Я знаю, поэтому я и Риа, как мама и… мама займемся воспитанием и всякими скучными делами, а ты будешь тем добрым дядюшкой, который поет песенки и рассказывает удивительные истории.

– Но время от времени я бы хотел иметь возможность возвращаться к цивилизации.

– Да, само собой.

– Ну хорошо… Как только спасем Гроссмейстера Серой Стражи из темниц самого Императора, – добавил он с иронией.

– Да мы уже и более безумные вещи делали.

– Это правда. Какие удивительные жизни выпало нам вести. Знаешь, я никогда не хотел вести интересную жизнь. А хотел только петь о тех, которые ее ведут.

– Жизнь полна разочарований, – ответила Касс, имитируя его типичный иронический тон.

Он рассмеялся, а потом поднял лютню и спел ей:

Выпьем нынче, сестры,

Выпьем еще раз.

Выпьем за всех женщин,

Не любивших нас.

Не любивших нас.

* * *

Вороны расселись по ветвям деревьев, наблюдая за церемонией, происходящей внизу. Полсотни воинов стояли на поляне, распевая возвышенную песнь на своем языке. В центре престарелый жрец бросал в огонь тела животных.

– Они просят своих богов об отваге, – пояснил стоящий в нескольких метрах Владимир.

Он был похож на тень, одетый во все черное. Его темные глаза, глубоко сидящие на сухом лице, окруженном путаницей длинных черных волос, глядели на Люциуса сверху вниз, а голос, хоть, казалось бы, и обычный, напоминал карканье ворона.

– Я полагал, что воинам Перуна всегда хватает отваги, – сказал Серый Стражник.

– Страх касается каждого. К счастью, человечество создало религию, чтобы этому противостоять. Я так понимаю, ты о чем-то хочешь меня спросить?

– Да, действительно. Хоть я и не знаю, как к этому приступить… Ну то есть… – Монах неловко кашлянул. – Есть кое-что странное, что я заметил в рапортах насчет тебя. Поэтому хотел бы спросить… Не было ли до тебя другого советника по имени Владимир?

– Я ничего о таком не знаю.

– То есть ты служишь Гракху со времен его молодости?

– А раньше я служил его отцу, – уточнил с обезоруживающей искренностью склавянин.

– Да, вот только это значит, что ты живешь на свете уже… сотню лет?

– Примерно так.

– Это ведь, э-э-э, невозможно. Для человека.

– Действительно, довольно нетипично. – Люциус не сомневался, что если б вороны умели улыбаться, то улыбались бы именно так.

– Так ты Велес?

– Разумеется, нет. Тем не менее я действительно тут благодаря ему.

– То есть ты…

– Правильным словом было бы, наверное, «демон», хотя оно несет весьма негативные коннотации. Я бы предпочел слово «дух», хотя и не тот дух, что остается после покойника. Скорей, дух данного озера или леса. Вообще, являюсь бестелесным созданием с другого плана действительности.

– Бестелесным?

– Факт, пожалуй, сейчас это уже неверно. Но предыдущий хозяин уже не использовал это тело. До сих пор ношу на нем шрам от удара, который лишил его жизни. Глупо, чтобы такое приличное тело пропадало зазря. Ты ведь не собираешься пытаться отобрать его у меня? – Он подозрительно посмотрел на собеседника. Все вороны на окрестных деревьях повторили его жест.

– Да нет, – заверил Стражник. – Я думаю, ты никому не вредишь. Если б ты был еще так добр и ответил мне на несколько вопросов… – осторожно начал он.

– Так я уже тебе отвечаю. Не беспокойся, Люциус, я очень хорошо настроенный… демон. Такой, что совершенно не заинтересован в демонических делах. Что, надеюсь, и доказал, существуя меж представителями вашего вида дольше, чем это делает большинство настоящих людей.

– Ясно… Так вот, Велес. Как я могу с ним связаться?

– Никак. Боюсь, что это он обычно связывается с тем, с кем захочет, а не наоборот.

– Но он ведь манипулирует тем, что происходит, верно? Использует и тебя, и ведьм, и других, чтобы управлять…

– Не до конца. – Весьма недемонический дух глубоко вздохнул. – Рагана рассказывает ему свои видения, но, как ты наверняка уже знаешь, их изменить не удается. Поэтому приходится комбинировать вокруг них. Например, мы знали, что Зрячая прибудет в Новую Сребрницу, поэтому Рагана заняла место ведьмы Илидии. Мы знали, где появится следующий Зрячий, так что я послал Маркуса в том направлении. Мы знали, что эти места расположены близко, и надеялись, что Кассандра и Альдерман встретятся, но никаких гарантий не было. И так оно обычно и есть. Мы получаем информацию, Велес составляет свой план, расставляет фигуры на шахматной доске, а потом все начинает происходить само по себе, план рушится вдребезги и нам остается лишь импровизировать да надеяться, что наша подготовка окажется достаточной.

– Но с какой целью? Что является окончательным планом?

– Об этом тебе надо спрашивать у Велеса. У меня нет в обычае выдавать чужие тайны.

– Спрашивать? Как? Ты ведь только что сказал, что с ним нет контакта!

– Лицом к лицу. Насколько я понимаю, он оставил вам указания – как добраться до Командории 7.

– Да, он подбросил перстень какому-то бродяге и велел ему направить наших людей в старый замок с укрытыми там указаниями. Поскольку, очевидно, просто написать письмо – слишком малотеатрально.

Владимир рассмеялся. Вороны явно вторили ему.

– Нельзя просто так взять и войти в Командорию 7. Ее хранит древняя и мощная магия. Единственный способ – это заслужить. Я бы сказал, Велес и так делает это слишком простым. Ему-то пришлось все решать самому, а вам он указал дорогу черным по белому, нужно только следовать указателям.

– А когда мы туда доберемся, то найдем там помощь в этой войне?

– Не знаю. Но наверняка найдете там знание. Знание, которое заставит вас рассматривать этот конфликт как тривиальный – в сравнении с тем, что близится. А теперь прости, обязанности призывают меня.

Жрец закончил свой обряд, и воины начали расходиться. Владимир двинулся поговорить со жрецом, стая воронов последовала за ним.

* * *

Вульф наклонился над картой и пальцем преодолел маршрут от Границы до Драконьего Логова.

– Будем изображать театральную труппу, – постановил он. – Эдвин будет играть и петь, Касс – метать ножи, Риа – жонглировать, а мы с Ульмом будем показывать фокусы с мечами.

– Я еще умею огонь глотать, – вставил старик. – А что такого? Надо же было как-то жить все эти годы после изгнания из Ордена, – ответил он на незаданный вопрос.

– Так или иначе, – продолжал глава Братства Экзекуторов, – прибыв на место, мы войдем во дворец одним из тайных ходов. Ульм поведет нас внутри. Раздобудем одежду слуг или охраны, проберемся в темницы сразу после смены караула и решим вопрос по-тихому. Если нам повезет, то успеем уйти далеко от города, прежде чем кто-то поднимет тревогу. Сперва двинемся на север, чтобы запутать погоню, потом повернем на восток. У нас все еще есть кое-какие контакты, которыми мы можем воспользоваться, чтобы найти безопасный приют. Думаю, что мы вернемся сюда недели через четыре-шесть.

– Если нас тут по-прежнему будут еще привечать, – добавил Эдвин. – По моим данным, Легион снова в движении. Причем крупными силами.

– Насчет этого не беспокойтесь, – ответила ему Ольга со своего трона. – У вас свои планы, у меня – свои. И, сказать по правде, мои звучат более реалистично.

– Мы не раз делали подобные вещи, – сказала Риа.

– Подобные – да, но сомневаюсь, чтобы именно такие. Но если вам удастся, то уверена, что Эдвин сложит об этом соответствующую балладу.

Бард подтвердил слова княгини, тронув струны своей лютни.

– Ну что ж, значит, видимо, пора прощаться, – сказал он. – По крайней мере, на какое-то время.

– Да, и мне тоже пора, – сказал Люциус. – Я отправляюсь в Город Гракха повидаться с семьей, а потом… Я решил отправиться с Альдерманом в собственную экспедицию.

– Мы отправимся по следу, что оставил нам Велес, – ответил на удивленные взгляды молодой Зрячий. – На поиски Командории 7.

– Ну, скорей всего, мы успеем вернуться до вашего возвращения, – поспешно уточнил Монах. – Но, в случае чего, передавайте от меня привет Натаниэлю.

– Вы уверены? – забеспокоилась Касс. – Похоже, это довольно рискованная экспедиция.

– Рискованная? Это вы лезете прямо дракону в пасть, – ответил Люциус, а потом обнял ее. Эдвин отложил лютню и ловко присоединился к объятиям.

– До встречи тут через месяц с Натаниэлем, – сказал он твердо. – А потом восстановим везде порядок.

* * *

– …И тогда злая колдунья превратилась в свинью. Рыцарь подхватил принцессу, и они вместе убежали домой. И жили долго и счастливо. – Люциус закрыл книгу и посмотрел на своих детей. Оба уже спали. Заснули на середине сказки, но мужчина не любил оставлять истории незаконченными. Не слишком он спешил и встретиться с тем, что ожидало его за порогом этой комнаты.

«Возьми себя в руки, – подумал он. – Ты сражался с демонами, магами и склавянскими воинами. Уж как-нибудь сумеешь поговорить с собственной женой».

Несмотря на эту бодрящую мысль, он далеко не сразу поднялся с кресла, погасил свечи и осторожно вышел из комнаты. Амелия ждала его в комнате, выделенной Надей адор Бедриданд, доверенной фрейлиной Ольги, которая, похоже, правила этим замком железной рукой.

– Долго ты, – констатировала женщина, не отрывая взгляда от книги. Она лежала в широкой, удивительно удобной по местным стандартам постели.

– Дети не могли заснуть, – солгал он. – Ну и я боялся этого разговора, – признался он тут же, понурив голову.

– Эхм, – ответила она, все еще не глядя на него.

«Вот как это выглядит», – понял он, потом медленно разделся и влез под одеяло.

– Собираешься просто меня игнорировать?

– Это говорит человек, который сам принял решение отправиться на поиски приключений и оставить меня с детьми на произвол судьбы, – довольно зло ответила она.

– Дети неплохо себя чувствуют, – попытался он защищаться.

– Неправда. Им пришлось покинуть дом, очутиться на краю света, не понимая, что происходит и надолго ли тут останутся. И в придачу никто из детей не говорит с ними на одном языке.

– Ты сейчас говоришь о детях или о се…

– Разумеется, о детях! Я понимаю, что происходит, замечаю, как все это глупо, и знаю, почему ты должен гоняться за древними легендами. Что вовсе не делает ситуацию лучше.

Понимая, что разговор ведет в никуда, Люциус попробовал иную тактику. Он прижался к Амелии и наклонился, чтоб ее поцеловать.

– И что это ты делаешь? – спросила она с явным скептицизмом.

– Это будет лишь минутное удовольствие.

– Это для тебя будет минутное удовольствие, после которого ты просто уедешь. Для меня это минутное удовольствие, грозящее девятью месяцами пыток и, скорей всего, смертью при родах.

– Но оно все равно может того стоить, – рискнул он.

– У тебя сильно преувеличенные представления о своих навыках в этой области.

Повисла тишина.

– Ты же знаешь, что я вернусь, – сказал он наконец.

– Лучше для тебя же, чтобы так и было. Я не отношусь к типу ждущей вдовы. Зима близко, придется завести себе какого-нибудь большого и волосатого склавянина, чтоб составлял мне компанию и согревал постель.

– Тебе не о чем было бы с ним разговаривать.

– А я и не о разговорах думала.

– Имею в виду, он бы за неделю тебе надоел. – Люциус усиленно старался не впускать в голову фантазии на тему слов жены.

– Но оно все равно может того стоить, – передразнила его она.

Опять тишина.

– Тебе ведь есть чем тут заняться. Эдвин говорил, что ты обдумывала написание книги. Это была бы наверняка первая книга, написанная в этом городе, а может, даже в этой части света. Я бы точно предпочел спокойно писать, чем шататься по свету с ребенком-магом.

– А я нет. Но у меня нет выбора, правда? Ведь ты уже принял решение и утвердил меня на роль склочной жены, которая ругается и задерживает твою экспедицию, но в конце концов просто остается с детьми. А когда тебе придется туго, то ты будешь вздыхать, вспоминая меня, и черпать силы для дальнейшей борьбы во время твоего великого мужского приключения. – Ее голос стал уже абсолютно раздраженным.

Снова тишина.

– У меня нет выбора, – попытался он опять, но она тут же прервала его.

– У тебя был выбор, и ты его сделал. И я понимаю, почему, и я знаю, что у тебя нет аргументов, которые я бы уже не проанализировала, и ты знаешь, что я скажу. Потому что в этой ситуации добавить нечего. Есть так, как есть, и это все.

– Ты будешь плакать?

– Скорей ты расплачешься.

– Это весьма вероятно, – признал он, а потом схватил ее ладонь. Она не протестовала, так что он подвинулся ближе и обнял ее. – Да, я буду черпать силы из воспоминаний о тебе, потому что ты сильней, чем я когда-либо буду. Ты и дети – всё для меня, и я всегда к вам вернусь. Потому что иначе все это не имеет смысла. И давай честно, я не какой-то герой из легенд. Я просто мужчина, который пытается сделать что-то правильное и вернуться к своей чудесной семье.

Минуту она смотрела на него, а потом отложила книгу и погасила свечу.

– Ложимся спать? – спросил он удивленно.

– Уж не думал ли ты, что я отпущу тебя без этого минутного удовольствия?

– Так все же оно того стоит…

Он почувствовал ее ладонь на своих губах.

– Любовь моя, когда ж ты уже наконец научишься своевременно затыкаться…

* * *

Тюремщики медленно уложили тело старика на носилки, накрыли одеялом и вынесли из камеры. Магнус остался в помещении, задумываясь, насколько он виновен в том, что произошло. В конце концов он отбросил эти мысли, ситуация была такой, как была, и не стоило над этим философствовать. Он был человеком действия, по крайней мере, так всегда говорил себе.

Магнус медленно вышел в коридор и собирался уже подняться по ступеням наверх, но вдруг заколебался. Уже несколько недель он избегал посещать нижние уровни темниц, объясняя это себе нехваткой времени. Но сейчас он был уже здесь, почти на месте. Это сильно ограничивало количество доступных отговорок. Он неохотно развернулся и двинулся вниз.

Два охранника, сидящие в самом низу, вскочили при виде Магнуса и встали по стойке «смирно». Хватило одного жеста Императорского Советника, и они уже открывали тяжелые железные двери в самом конце коридора. Поставили внутрь кресло и свечку, вынесли помойное ведро, распылили в воздухе аромат. Хотели еще приковать узника к стене, но Магнус их остановил. Уселся в приготовленное кресло и велел закрыть двери.

Гроссмейстер Ордена Серой Стражи сильно исхудал за эти несколько недель. Его волосы и борода были в полнейшем беспорядке, одежда превратилась в грязные и драные лохмотья. Он щурил глаза, с трудом глядя на своего гостя. Внезапно он заговорил, как если бы был в середине разговора.

– Хуже всего эта жара. Можно было бы подумать, что так глубоко под землей будет прохладно, а может, и холодно. Но тем временем тут все время тепло.

– Все из-за горячих источников, – вмешался Магнус, прерывая этот монолог. – Один из ученых сказал мне, что их можно найти практически в любом месте под городом. Подозревают, что это из-за того, что мы так близко к вулкану.

Натаниэль минуту помолчал, как будто удивленный тем, что его вывод получил ответ.

– То есть я потею тут неделями из-за того, что Драконисы построили свой дворец около вулкана… типично. Сколько, собственно, недель?

– Чуть больше месяца.

– И это первый раз, когда ты меня навещаешь. Неужели пришло время попытаться меня казнить?

– Попытаться?

– Я не умру в этой камере. Или под мечом палача. – В голосе узника прозвучал невероятный уровень уверенности. – Не представляю себе, что случится дальше, но в этом я абсолютно уверен.

– Потому что тебе так сказала ведьма, – сообразил Магнус.

– Она была права во всем остальном. Я умру с мечом в руке, поэтому я сейчас так спокоен.

– Боюсь, что твои братья вскоре проверят эту теорию. Но я здесь не поэтому. – На минуту он замялся, но потом решил выложить все прямо. – Морган мертв, умер сегодня ночью, во сне.

Натаниэль, казалось, сперва не понял слов своего собеседника.

– Стоило это предвидеть, – наконец заметил он мрачно. – Старцы и неуютные темницы обычно плохо сочетаются, если говорить о долговечности. Кто еще?

– Олаф. Оказал сопротивление в Доме Старцев, убил легионера и ранил еще двух, прежде чем с ним справились.

– Я никогда его не любил, – быстро ответил Натаниэль, скрываясь за отлично знакомой Магнусу маской равнодушия. – Оглядываясь назад, это было просто чудом, что его метод обучения убил лишь четверых из нас. Кто еще?

– Многие. В сумме, с тех пор как это началось, погибло не меньше восьмидесяти Стражников. Из остальных трехсот примерно половина надела пурпурные повязки, остальные бежали. Все Командории, кроме нынешней 54-й, в наших руках. Серая Стража сейчас моя.

– Серая Стража мертва. Вся Империя осталась без защиты, а все из-за ваших амбиций.

– Из-за твоей гордости! – не выдержал Магнус. – Если бы ты не был таким упрямым и самовлюбленным, этого бы не случилось.

– Иди к дьяволу, – ответил ему устало узник.

– Пойду, насчет этого у меня сомнений нет. Аурелиус постоянно шлет мне своих священников, которые повторяют, что за войну против неверных меня ждет место на небесах, что сам Господь после смерти меня встретит, похлопает по плечу и скажет, что я хорошо поработал. Думаю, это полная чушь.

– Так зачем ты это делаешь?

– Потому что кто-то должен. – Магнус пожал плечами. – Это вопрос большего добра.

– А, конечно, знаменитое большее добро. Говорят, кто-то его даже видел, оно лежало под горой трупов и жалобно стонало. Я так думаю, что каждого, кто делает что-то для большего добра, надо немедленно убивать. Для меньшего зла.

– Само собой, потому что только у тебя монополия на истину, только ты знаешь, что самое лучшее. – Этот разговор все больше мучил Магнуса, в основном потому, что в своей голове он прокручивал его уже месяцы. – Я вот думаю, что часть людей видят мир таким, каков он есть. Они прекрасно живут, но никогда не идут вперед, ничего не меняют. А другие видят мир таким, каким он должен быть, но совершено игнорируют действительность, а это еще хуже. Но мы, я и Аурелиус, мы видим настоящий мир, видим его несовершенство и видим решение. Кем бы мы были, если б не попробовали все исправить?

– Это никакое не решение. Вы просто пытаетесь вернуть старые добрые времена, не задумываясь над тем, действительно ли они были такими уж добрыми.

– Ты и сам не веришь в этот аргумент. Взгляни на последние сто лет и на тысячелетие перед ними. Объединенная Империя была безопаснее во всех отношениях. Никаких постоянных войн, великие строительные проекты, торговля, меньше голодных катастроф. Это было объективно лучше.

– Почему же тогда Империя пала?

– Чума…

– Чума пришла после трех десятилетий непрерывной гражданской войны! – В голос Натаниэля вернулась страсть. – Войны, которая уже успела послать весь мир на дно. Потому что когда тонет что-то настолько большое, то тянет за собой весь мир. И теперь, вместо того, чтоб поискать новую дорогу, вы пытаетесь утопить мир в крови, чтобы вернуть решение, которое уже раз не помогло.

Магнус услышал уже достаточно. Он встал и направился в сторону двери. Поднял было руку, чтоб постучать, когда услышал голос. Слабый, неуверенный и полный отчаяния. Голос, которого никогда не слышал из уст своего друга.

– Не… Не уходи. Я… Уже давно не разговаривал с другим человеком.

Магнус обернулся. Увидел испуганное, смущенное выражение лица. Минуту они стояли так, глядя друг на друга, а потом Великан вернулся на свое место напротив Князя.

– Этот самый Род исключительно подозрительный тип, – начал он сперва неуверенно. – Такое впечатление, что все, что он говорит и делает, просто кричит: «Я подонок и предам тебя рано или поздно».

– И у меня было такое же ощущение. И к тому же еще два меча. Кто пользуется двумя мечами?

– Никто в своем уме. Это напоминает мне одну байку, что я слышал, когда был Номадом…

Они говорили много часов. В какой-то момент послали за едой и вином. Вспоминали былые времена и поднимали тосты за давно погибших товарищей. И на какое-то время их мир вновь стал нормальным. А потом Магнус встал и вернулся к своим обязанностям. А Натаниэль остался один, в темноте.

Глава шестая

Ольга передвинула на карте изящно вырезанные фигурки. Собранные вокруг вожди посматривали на нее с явным скептицизмом. Они знали, что на поле битвы это не выйдет так элегантно и легко. Снаружи шатра, на другой стороне будущего поля битвы, уже выстраивались солдаты Империи. Наемники и воины на службе магнатов Границы и поддерживающий их Легион. В сумме около двадцати тысяч человек против сравнимых с ними сил склавян. Однако у драконоубийц были существенные преимущества – это они выбрали поле битвы, разместились на лучших позициях, их армия была более дисциплинированной и лучше вооруженной. И это даже не принимая в расчет пять тысяч легионеров с Центральных Территорий.

– Всем все понятно? – спросила княгиня, когда закончила объяснять последний этап плана.

– Ничего не понятно, – склочно ответил Яромир. – Вообще, почему мы слушаем тебя, а не короля Гракха? Где наш настоящий владыка?

– Он готовится к битве.

– Значит, он достаточно силен, чтоб вести войско, но недостаточно, чтоб поговорить с нами? Это какая-то чушь!

– Король Гракх настолько силен, чтобы самому решать, чему он должен уделять внимание! – Ольга встала с кресла, чтобы иметь возможность взглянуть на собеседника сверху вниз. В этот момент она серьезно пожалела, что согласилась отдать Ульма. – Что-то еще?

Мужчина не отступал.

– Я бы хотел, чтобы наш бесстрашный вождь был тут, чтобы мог объяснить, почему он держит своих лучших воинов, Сыновей Змеи, в резерве, а не на первой линии.

– Потому что он принял такое решение…

– Мои люди не резерв!

– Еще раз прервешь меня, велю вырвать тебе и второй глаз, – пригрозила она.

– Сука громко тявкает, даром что где-то потеряла своего кобеля. – Слова Яромира вызвали взрыв смеха. Несколько грязных вождишек из отдаленных уголков Чащи даже залаяли.

– Если тебе не нравится, ты можешь уйти.

– А ты бы этого хотела, да? – Масляный взгляд склавянского воина прошелся по ее лицу и телу. – Если я это сделаю и вы проиграете, то ты скажешь, что виной всему моя измена. А если выиграете, то объявишь, что это несмотря на мое дезертирство. О нет, я не идиот. Могу остаться сзади. И в случае чего охотно спасу твой зад. – Он похотливо заржал.

Ольга отметила в памяти, кто из этих животных громче всего поддержал его смех. Мгновенно прикинула, кто ей будет необходим, а кого могут настичь несчастные случаи. К своему удовлетворению, поняла, что уже скоро сможет кастрировать всех виновников, а также и их сыновей. Подобная гнусь не получит шанса размножения в ее королевстве.

– Расходитесь по позициям, – сказала она холодно. – Вы все знаете, что делать. Да ведет вас Перун!

– Да ведет нас всех! – ответили они хором и стали выбираться наружу. Княгиня рухнула в свое кресло и перевела дух. Она знала, что на отдых у нее есть буквально минута, вот-вот должен был появиться слуга с ее новым панцирем. И когда кто-то откинул входную завесу шатра, это привело Ольгу в ярость.

– Кто… – начала она грозно, но тут же прикусила язык и вскочила на ноги. – Ваше Величество.

Король Гракх вошел в шатер энергичным шагом. В панцире из драконьей чешуи он выглядел как могучий боец. Этот вид почти смог вытеснить, заслонить образ капризного больного, которым король был повседневно.

– Я пришел пожелать удачи, – сказал он с дружелюбной улыбкой.

– Скорей это я должна пожелать тебе.

– Чепуха, мое задание простое, проще некуда – вести войска в центр сражения. Это тебе придется призвать к порядку этот бордель и добиться, чтоб все пошло по плану.

– Да, по плану, – сказала она тихо.

– Неужели у тебя остались сомнения?

– Конечно, – ответила она резче, чем хотела. – Если я ошиблась, то через несколько часов мы все будем мертвы, а Яромир будет мчаться в столицу, чтоб убить моего сына и объявить себя новым королем.

– Вот те на, так, значит, премудрая Ольга все же человек, – засмеялся монарх. Потом подошел ближе и положил ей руку на плечо. – Твои предположения верны, а план хорош, иначе я никогда бы на него не согласился, – заверил он ее. – Теперь все, что нам остается, это бросить кости и надеяться на выигрыш. И какой это будет выигрыш! Люди говорят, что жить в интересные времена – это проклятие, но я думаю, что так может говорить лишь кто-то, у кого совсем нет амбиций. А наши времена и впрямь интересные. Эх, хотелось бы снова быть молодым сейчас. Я тебе искренне завидую. – Он обнял ее. – Хотя бы здесь, в конце моего пути, ты напомнила мне, пусть ненадолго, что это такое – играть по-крупному. А теперь собирайся. Пора начинать представление.

* * *

Старый замок не выдержал очередного удара, ржавая решетка распахнулась со страшным скрипом. Ульм поднял факел и вошел в покрытую слоем паутины и пыли комнату.

– Так как я и говорил, этот туннель ведет в покинутую баню, – сказал он, довольный собой. Несмотря на всю ненависть к этому месту, он был рад, что путешествие подошло к концу. Ежедневные выступления. Кривые взгляды Вульфа. Безумные байки Кассандры. Постоянный треп Эдвина. Ульм прямо чувствовал, как все это укорачивает и так уж недолгие оставшиеся ему годы. Было, правда, и несколько развлечений – отчаянное бегство от патруля Легиона, стычка с несколькими пурпурными повязками. К сожалению, слишком мало для того, чтобы всерьез удостоиться внимания Кровавого Пилигрима.

– А с чего ее покинули? – спросила Касс, входя за ним. – Очень милое место, и тут даже нет духов трагически погибших людей.

– Неурожай, – объяснил старик. – Бани во дворце берут теплую воду из горячих источников под землей. Когда построили новое крыло дворца с гигантским банным комплексом, туда перенаправили всю воду. И потому-то это место, как и многие другие в этой части дворца, оказалось покинутым и забытым на века.

– Давайте повторим план, – бесстрастно сказал Одноглазый, разворачивая сверток с формой охранника.

– Мы же его повторяли буквально перед входом в этот проклятый туннель, – пожаловался Эдвин, надевая форму слуги. Все присутствующие солидарно проигнорировали его слова.

– Я остаюсь здесь, – начала доклад Риа. – Охраняю место выхода, в случае проблем оставляю на вашем маршруте знаки, указывающие на один из резервных выходов.

– Тем временем остальные двигаются в тюремный корпус, – подхватила Касс. – Я иду с Ульмом в качестве сиделки старого больного аристократа. Вульф и Эдвин идут на некотором расстоянии за нами, чтобы отвлекать внимание.

– Я остаюсь перед тюремным корпусом и жду, а в случае проблем поднимаю шум и бросаюсь в бегство, – процитировал свою роль бард.

– На место мы попадаем вскоре после смены караула, тайным проходом пройдем в арсенал. Я остаюсь у лестницы на страже. – Ульм демонстративно подавил зевок.

– Мы с Кассандрой спускаемся вниз, – продолжал Вульф. – Она отвлекает стражников, я их нейтрализую. Потом вытаскиваем из камеры Гроссмейстера, одеваем как аристократа и обливаем спиртным. На обратной дороге я поддерживаю его, изображая, что веду перепившего среди дня барина. Если все пойдет по плану, мы вернемся сюда буквально через час и успеем удалиться от города до того, как очередная смена караула поднимет тревогу.

– Ага, ведь планы всегда работают! – засмеялся Кровавый Пилигрим, поправляя на себе бархатную тунику. Уже несколько десятков лет он не носил столь дорогих одежд. – А теперь пойдемте, пока мои волосы не поседели еще сильнее.

* * *

Лисандер Драконис вышел с очередного совещания, чувствуя, как у него переворачивается желудок. Он старался концентрироваться на числах. Сколько властителей нас поддерживает, сколько колеблется, сколько настроены враждебно. Не думал о том, что они сделали, чтобы дойти до такого положения, а тем более о том, что еще сделают, чтобы убедить неопределившихся. Его мысли не хотели даже приближаться к вопросу о том, какая судьба постигнет противников. Тысячи убитых, Серая Стража разбита, а они все еще лишь в начале своей дороги. И он был частью всего этого.

Он отошел от зала для совещаний, несколько раз наугад свернул в случайные коридоры и остановился, чтобы отдышаться. Лисандер прислушался к звукам, что разносились по зданию, и вдруг услышал нечто, привлекшее к себе его внимание.

– Склавяне хуже котов, – рассказывал один стражник другому.

Князь минуту приглядывался к беседующим мужчинам, потом кашлянул и подошел ближе.

– Извини, а ты… Нет, не нужно так кланяться, я только хочу спросить. Это ведь ты только что сказал, что склавяне хуже, чем коты?

– Да, господин. Это из одной старой книжки, одного поэта, Сильвана, или как его там. И он писал о том, что мы должны иметь больше сочувствия к котам, чем к склавянам.

– Поэта Сильвия, – поправил Лисандер. – И это была поэма, но в ней не было… Ну то есть он не говорил ничего о склавянах… Вообще откуда ты это взял?

– Все так говорят, вся столица, – охотно пояснил стражник. – Это такая новая поговорка появилась.

– Что? Это же не… Слушайте, эта поэма была про то, что… – Он остановился. Бесполезно. – Не важно, ступайте, куда шли! – приказал он взмахом руки, а потом снова оперся о стену. Его дыхание становилось все более неровным. Даже мозаики на стенах, на которые падал его взгляд, казалось, представляли собой исключительно сцены резни. Он подумал, что надо бы вернуться в свои покои, но знал, что не сможет смотреть в глаза жене и сыну. Чувствовал на себе грязь.

– Все в порядке? – спросил Кресло, подходя ближе. Лисандер даже не заметил пожилого аристократа.

– Да, конечно, я просто…

– Оказаться в центре столь великих и одновременно трагических событий – безусловно, может вызвать сильный стресс. – Тиберий доброжелательно улыбнулся. – Если бы ты хотел об этом поговорить…

– С тобой?

– А с кем же еще? Я циничный подонок, кто лучше меня успокоит утомленную совесть?

Лисандер задумался над его словами. Очевидным ответом на заданный вопрос было бы «с кем угодно». Тем не менее что-то во взгляде этого старого паука вызывало симпатию. Убеждало поступить против здравого смысла. И к тому же молодой аристократ просто должен был выбросить из себя эти слова.

– Вся эта ложь, – сказал он торопливо. – Если наша цель действительно справедливая, разве мы не можем просто сказать людям правду и ожидать, что они ее поймут?

– Конечно же нет! – засмеялся его собеседник. – Люди просто близорукие идиоты. Выдающиеся индивиды, визионеры – редкость. И они никогда не встречают понимания. Любой прогресс цивилизации всегда достигается через манипуляцию слабыми мира сего, чтобы против своего желания они все же сделали то, что правильно. Это так называемое высшее благо, высшая мораль.

– Не обращайся ко мне как к очередному идиоту, которому ты говоришь то, что он хочет услышать.

– Извини, привычка. Собственно, я согласен, что политик, говорящий о морали, все равно что священник, говорящий о сексе. Мы вроде все понимаем, что время от времени кто-то из них говорит по собственному опыту, но в целом, как профессиональной группе, им это просто недоступно. Правда состоит в том, что то, что мы делаем, не является правильным. – Он на мгновение умолк, глядя куда-то за спину Лисандера, но возобновил свой монолог прежде, чем князь успел обернуться. – Ничто не является правильным, по крайней мере, для всех. Очень редко бывает, чтобы для большинства. Такая уж жестокая штука этот мир. Поэтому нам остается лишь делать то, что правильно для нас, и надеяться, что оно окажется правильным и для большинства. Если бы мы просто сказали правду, то значительная часть людей попробовала бы нас остановить. Это очень глупый и неэффективный способ решения вопросов. Поэтому в основе политики лежит ложь, просто это гораздо легче, и без нее никто не смог бы ничего добиться. Надо брать людей за шиворот и следить, чтоб они делали свое дело. Как девок в борделе, – добавил он, улыбаясь собственному сравнению. – Наверное, не просто так слова суверен и сутенер звучат так похоже. А сейчас извини, но меня ждет встреча со старым другом.

Кареттариус бросил собеседнику на прощание абсолютно неискреннюю улыбку и быстро удалился.

Лисандер не стал чувствовать себя лучше после этого разговора. Совсем напротив, уверился в ощущении, что месяц в бане не смоет всей грязи с его совести. Он огляделся и заметил косой взгляд со стороны какого-то одноглазого стражника. Глубоко выдохнул и решил все же направиться в сторону своих комнат.

* * *

Вульф бесшумно преодолел несколько последних ступеней и подал знак Кассандре. Точно так же, как на тренировках, выждал несколько ударов сердца, пока свет в коридоре не притухнет, а потом выскочил с лестничной клетки и бросился на стражников. Как всегда, он сперва почувствовал себя чуть дезориентированным отсутствием звука от собственных шагов. Однако стражники казались еще более удивленными. Один из них попробовал закричать, но за мечом даже не потянулся. Одноглазый умелым движением раскроил ему горло. Второй схватил со столика клинок и попытался отступить, но при этом споткнулся о собственное кресло. Пока он вернул равновесие, было уже поздно.

Касс влетела в коридор, подхватила ключи и помчалась к одиночной камере. Вульф сперва отстал, чтобы проверить, не привлекла ли стычка чье-нибудь внимание. Затем последовал за напарницей. Смрад, долетающий из темницы, просто сбивал с ног. Сам узник выглядел неузнаваемо. Сперва казалось, он даже не понимал, что происходит. Повторял что-то о женщине по имени Клара. Жнецу пришлось насильно переодеть его в костюм аристократа и подрезать бороду и усы Гроссмейстера; потом Вульф полил его спиртным и потащил в сторону выхода. К концу этой процедуры Натаниэль, похоже, начал приходить в себя, хотя с самостоятельным передвижением у него все еще были трудности. Свет факела ослеплял его и вызывал боль. А когда они начали подниматься по ступеням, расплакался. Полностью погрузился в истерические рыдания.

– Все уже в порядке, – повторяла Касс. – Ты уже в безопасности.

Вульф отлично знал, что эти слова были далеки от правды.

* * *

Помещения, которые во дворце занимал 47-й отряд Имперской Разведки, находились на отшибе. Это мягкое определение означало, что обнаружение их требовало столько усилий, что ни один из уважаемых гостей этого места шансов на это не имел никаких. Даже Магнусу пришлось добрых полчаса поблуждать по почти покинутому крылу дворца. Когда же он наконец вошел в их дымный подвальчик, встретил его запах спиртного и вид двух солдат, играющих в карты на большом круглом столе.

– Приветствуем левую руку Императора, – провозгласил Дефрим, потирая свой массивный красный носище. Второй игрок, Иовис, не обратил никакого внимания на появление гостя.

– Привет. – Стражник подошел ближе. – Я разыскиваю Годвина.

– Наш бесстрашный вождь занят, проводит с Логан приватную тренировку, так сказать, – подмигнул со значением солдат.

– Долго у него это займет?

– Обычно проходит довольно быстро, но еще надо придумать оправдание, а это уже подольше. Наш Рыцарь очень чувствителен в этом вопросе.

– Потому что спит с подчиненной?

– Потому что он всего лишь простой низкородный рыцарь, а спит с госпожой де Ирвинг.

– Из де Ирвингов из Дагонета?

– Из них самых. Мы ведь не просто так зовем Логан Дамой. Это единственная наследница самого Ламорака де Ирвинга, хозяина Колючей Башни и одного из значительнейших владык на Спорных Землях.

– Ты страшный сплетник, – прокомментировал Тихий.

– Развлекаю гостя забавным анекдотом насчет нашей команды, – попытался оправдаться Клиф. – Но где же наши манеры, может, шеф пожелает присесть и поучаствовать в игре?

Магнус чуть подумал и решил, что делать ему сейчас все равно нечего.

– Что же девушка с ее титулом делает в вашем отряде? – спросил он, усаживаясь.

– Сбежала от нудных приемов, тесных платьев и свадьбы, запланированной ее папашей. Ну и трахается с командиром. Хотя вот последнего я объяснить не могу.

– А вы?

– Ну, я зарабатываю на старость, а Тихий просто хорош в том, что он делает.

Иовис не прокомментировал, вместо этого начал тасовать карты. Его руки двигались с невероятной скоростью.

– Он когда-то был в легионе, но только тратил там время зря, бедняга, – продолжал Дефрим. – Меч и щит лишь замедляют его. Это все равно что волку намордник надеть. Неудивительно, что он перерезал горло тем офицерам. Но что значит несколько офицеров при таком таланте?

– Брешет как собака, – включился в разговор о себе Иовис. – Я любил легион. Куда лучше трущоб Драконьего Логова. Но, само собой, мне больше нравится нынешняя служба. Стилеты как-то более интимны, что ли. Ну и я никогда не был любителем хаоса битв.

– Значит, его роль – тихое устранение врагов, Годвин командует, Логан хороша на мечах. А какова твоя роль?

– А я тут для поддержания высокого боевого духа! – засмеялся солдат. – А еще могу все достать. Нет в легионе квартирмейстера, который не торчал бы услугу старому Клифу. Ну и хорошую байку могу рассказать как надо.

– К тому же всегда приготовит, помоет и уберет.

– После вашей банды кто-то должен. Два аристократа в отряде, а ведут себя как последняя свинота. Ну и как вмажу, то, скажу не хвалясь, большинство уже и не встает. – Дефрим подвернул рукав и показал внушительных размеров бицепс. – И это еще что в сравнении с… Что такое?

Иовис вскочил. Минуту, казалось, прислушивался, потом подошел к стойке с оружием и начал выбирать стилеты из большой их коллекции.

– Надо объявлять тревогу, – сказал он без выражения. – Серые пришли за своим Гроссмейстером.

– О чем он говорит? – удивился Магнус.

– У него предчувствие, – ответил Клиф, тоже вставая за оружием. – И лучше бы нам пойти, потому что его предчувствия всегда оправдываются. Хоть это и раздражает и даже отчасти пугает. Хотя и не так пугает, а вот когда у него глаза белеют полностью, так мне потом каждый раз кошмары снятся.

– Это ничего не объясняет, – рассердился советник Императора. – И куда ты пошел-то с этими ножами, я думал, надо тревогу объявлять.

– Это вам надо, вы и объявляйте, – ответил Тихий с очень мерзкой улыбкой. – А я пока схожу на охоту. Давно я уже не охотился, а тут меня ждет весьма редкая добыча. – Голос его был холодным и неприятным.

* * *

Коридор был пустым и скудно освещенным. Издалека долетали приглушенные разговоры стражников, оставляющих амуницию в арсенале. Однако звук приближающихся шагов был громче. Ульм сгорбился и оперся о стену, изображая приступ какой-то типичной старческой болезни. Одновременно поудобней ухватился за рукоять меча, зная, что вопрос нужно будет решить молниеносно и тихо.

– Так я и знал, что глаза меня не подвели, – раздался голос приближающегося мужчины. – Улисс вернулся домой.

– И, разумеется, повстречал тут тебя, – ответил старик, выпрямляясь. – Ты уже вызвал стражников, Кресло?

– Разве тогда я пришел бы с тобой поговорить?

– Собираешься их вызвать?

– Само собой, нет. Эти бедолаги не сделали мне ничего плохого, чтоб обрекать их на смерть от твоей руки. – Кареттариус ядовито усмехнулся и подошел ближе. – Я надеялся, что ты посетишь нас во время похорон твоего племянника.

– Ну, я подумывал прийти, чтоб плюнуть на его гробницу, но потом припомнил, что мне это все до фонаря. Та жизнь уже давно исчезла за горизонтом.

– Выходит, то, что ты делаешь сейчас, делаешь из лояльности к Страже, которая тебя отвергла? А не назло семье, которая поступила так же?

– Я это делаю из лояльности к конкретным людям. Ну, знаешь, это такая штука, о которой ты всегда слышал, но никогда не понимал. В противном случае ты наверняка бы предупредил своего господина о том, что тут происходит.

– И испортил бы себе все удовольствие от этого представления? Мы с тобой оба знаем, что в нашем возрасте осталось уже мало источников удовольствий. Таким, как мы, остается делать то, в чем мы хороши, и ждать поворотов событий.

Жнец сделал несколько шагов вперед и улыбнулся самой пугающей из своих улыбок.

– Я все еще не забыл ту роль, которую ты сыграл в скандале, после которого мне пришлось уйти в Стражу.

– Ага, туда, где ты нашел свою истинную страсть. – Если Тиберий и испугался, то никак этого не показал. – Тем не менее если пожелаешь вернуть себе свою прежнюю жизнь, то между тобой и троном стоят сейчас шесть человек. Все в этом здании. Это включая детей, тех убить совсем не трудно.

– Этот молокосос, Аурелиус, он вообще знает, кто я такой? Знает, что я существую?

– Сомневаюсь. После всего произошедшего твой отец запретил упоминать при дворе твое имя. Твой брат и его сын придерживались этого запрета. Безусловно, документы все еще существуют, но наш теперешний властелин не заинтересован книгами полувековой давности. Когда я об этом думаю, мне кажется порой, что могу быть последним живым человеком, который все еще помнит Улисса. Надо не забыть подтолкнуть эту канцелярскую крысу, Лисандера, в направлении соответствующих хроник. Интересно, что он сделает с этим знанием? – засмеялся придворный.

В коридоре появился Вульф; он помогал Натаниэлю идти. При виде Тиберия потянулся за мечом.

– Не надо, – остановил его Ульм. – Он не опасен. По крайней мере, в этой конкретной ситуации, – поправился он тут же.

Кресло открыл было рот, чтоб что-то сказать, но ему помешал колокольный звон.

– Тревога, – заметил он. – Пожалуй, мне пора двигаться в противоположном от вас направлении. Приятно было увидеться вновь. Впрочем, искренне надеюсь, что больше мы этой встречи не повторим.

– Взаимно, – ответил Кровавый Пилигрим. – Пошли, у нас совсем мало времени.

* * *

– Король Гракх погиб, – сообщил воин, стирая кровь со лба. – Он возглавлял атаку, когда стрела попала ему прямо в глаз. Умер, не успев еще упасть с коня.

Ольга с трудом сглотнула. Крепче сжала ладони, пытаясь остановить их дрожь. Ее панцирь внезапно показался ей слишком тесным, и очень хотелось в туалет.

– Это конец, – сказал один из стоящих рядом воинов. – Левый фланг сыплется, центр сейчас тоже рухнет. А они еще даже не спустили с поводка легион. Драконоубийцы выиграли.

– Еще нет, – твердо сказала княгиня, вставая с кресла. – Привести моего коня! Где королевский штандарт?

– Мстивой уже несет его, – ответил боец. – Сумел вырвать его у имперцев.

– Получит за это награду, – пообещала она, садясь на черного жеребца, выбранного специально для этого случая.

– Госпожа, люди не пойдут за тобой, – предупредил Миловит, готовясь к бою.

– В самом деле? Интересно, что Перун скажет о воинах, которые боятся броситься в бой, когда это делает женщина? – крикнула она, подхватывая штандарт у смертельно уставшего солдата. Еще раз взглянула на поле битвы. Оно казалось хаотичным и переполненным смертью. Ольга никогда не любила насилия, считала его примитивным, хоть и необходимым инструментом. И до сего дня никогда не была вынуждена применять его лично.

«Ну вот он, мой бросок костей, – подумала она. – Все или ничего. Интересно, нужно ли мне помолиться? И если да, то кому?»

Воины вокруг нее тоже оседлали своих коней. На их лицах явственно читалось сомнение. Княгиня надела поданный ей шлем, задумалась, не вынуть ли меч. Быстро поняла, однако, что тогда не удержит штандарта и тем более не сможет управлять конем. Подумала о своем сыне и Наде рядом с ним. Увидит ли она их еще?

– Во славу Перуна! – крикнула она, чтоб заглушить страх, и пустила коня в галоп. Прямо в сторону линии врага. Прямо в безумие.

* * *

В старой бане царила тишина. Риа сидела в углу, скрытая темнотой. Прислушивалась.

Мужчина вошел легким шагом, словно кот. Шел вперед, тоже прислушиваясь. В руках держал длинные стилеты. Это не был обычный слуга, но значения это не имело. Жница подлетела к нему двумя прыжками, ударила прямо в сонную артерию – верная смерть. Но не на этот раз. Ее цель в последний миг ловким движением ушла от удара. Противник посмотрел прямо на нее, и лишь тогда она поняла свою ошибку. Это не были глаза жертвы. В них не было ни страха, ни колебания. На нее смотрел хищник, страшный охотник, который как раз заметил добычу.

Женщина медленно достала второй из своих коротких мечей. Начала кружить, в полумраке обращая внимание на каждую деталь. Как он ставил ступни, как переносил тяжесть с одной ноги на другую, как играл ножами, пытаясь отвлечь ее внимание. Наконец бросился в атаку, она заметила это вовремя, парировала, удар, парировала, отход, разрыв дистанции, удар.

Она улыбнулась, увидев кровь на своем клинке. Мужчина попятился, касаясь раны на плече.

– Я Иовис, – сказал он тихо. – Ты наверняка Красная Риа. Я надеялся, что это будешь ты.

Она не ответила, вместо этого двинулась в очередную атаку. На этот раз получилось еще лучше, Жница чувствовала его ритм, приспосабливалась, попадала. Второе плечо, бедро, колено, с каждым разом мужчина становился все медленней, все более открывался.

Наконец он отскочил от нее и спрятался за одной из колонн.

– Я не думал, что дойдет до этого. – И она услышала, как он втягивает что-то через нос.

«Стимуляторы тебе не помогут», – подумала она. Но тут же ее охватило дурное предчувствие. Она обогнула колонну и увидела его. Свет от факелов в коридоре скользил по его неестественно бледной коже, дробился на гигантских каплях пота, покрывших лицо. Когда он открыл глаза, они оказались абсолютно белыми.

– Магия, – прошептала она.

– Врожденная способность, – ответил ей голос, напомнивший о холоде и одиночестве. Голос смерти.

Они вновь начали танец, но на этот раз он был совершено иным. Иовис двигался с недостижимой для человека скоростью, его суставы стали изгибаться под невозможными углами. Это застало ее врасплох, и она заплатила свою цену. Кровь потекла по рассеченной щеке, клинки без труда рассекли кожаный панцирь на правом боку, а левая нога стала отказывать после того, как нож воткнулся в бедро. Риа отскочила; теперь уже она стала пользоваться колоннами, чтобы сохранить дистанцию. Все труднее было контролировать дыхание. Она вытащила из-за пояса небольшую склянку. Вызвала противника на атаку, а потом разбила сосуд под своими ногами. Их тут же окружил дым с сильным травяным запахом. Мужчина на минуту потерял ориентацию и закашлялся. Жница воспользовалась моментом, бросилась вперед, вкладывая в атаку всю свою силу. Оба меча достали тело, один пробил грудную клетку, другой разрезал сухожилия за коленом. Девушка почти позволила себе улыбнуться. Слишком рано. Его ответ попал ей прямо в лицо. Она упала и откатилась, ее поле зрения сузилось. Глаз был потерян или залит кровью, она не могла точно сказать. Поднялась на ноги, сжимая меч.

Легионер с трудом вырвал ее второй клинок из своего тела. Начал кашлять кровью. Его движения стали гораздо медленней, хуже стало и с координацией. Несмотря на это, он все еще стоял на ногах, что явно нарушало законы биологии. С явным трудом он усмехнулся и снова атаковал. Она парировала, отпрыгнула и опять парировала. Риа еле держалась на ногах, но и он тоже не мог уже тянуть это долго. Еще одно хорошее попадание. Еще одна удачная атака. Риа все еще могла выиграть, нужно было только быть самую малость быстрей своего противника.

Но она не была.

* * *

Между входом в баню и телом Риа Кассандре нужно было пройти четыре шага. На первом шаге она схватила бледного мужчину силой своего разума, на втором швырнула его в ближайшую стену, на третьем раздробила каждую кость в его теле, на четвертом размозжила ему голову. Потом упала на колени и обняла тело своей любимой.

Касс не слишком многое помнила потом из того, что случилось дальше. Что-то говорили люди, кто-то кричал. Все это не имело для нее значения. Ничего не имело значения. Она потратила много энергии, пытаясь затянуть раны, восстановить перерезанное горло. Бесполезно. Она знала, что было уже слишком поздно, но просто не могла делать ничего иного. Протянула руку и погладила мертвое лицо.

– Нам надо идти, – сказал Натаниэль. – Иначе мы погибнем все.

Он был прав, но и это не имело значения. Что, если дух Рии появится в этой бане? Она будет одинокой и потерянной. Нельзя оставлять ее тут одну.

Вульф наклонился и вытянул тело из ее рук. Поднял свою приемную дочь и поцеловал ее в лоб. Из его единственного глаза текли слезы.

– Нам надо идти, – повторил Натаниэль и поднял Касс на ноги. И они пошли, обнявшись, поддерживая друг друга. Вдали послышался шум погони. Кассандра могла бы их задержать, но после попыток спасти Риа у нее осталось совсем мало энергии. Подумала, что все равно было бы хорошей идеей обрушить все крыло замка, это дало бы остальным время уйти, а ее саму такое усилие наверняка бы убило. Она смогла бы уйти в темноту вслед за Риа, а заодно спасти своих друзей. Остановилась и вытянула руку, начала концентрироваться. Увидела в своей голове все стены, колонны и фундаменты. Коснулась их, сконцентрировала весь свой гнев, чтобы выразить его землетрясением. Но тут же Касс увидела развитие этой ситуации. Колебания почвы пошли бы дальше, рухнул бы весь дворец, потом город, проснулись бы демоны, спящие в угасшем вулкане, и все Драконье Логово исчезло бы в огне. Отличный погребальный костер. Справедливое наказание для этого мира.

– Нет, – сказал усталый голос рядом. Натаниэль сжимал ее ладонь. – Нам надо идти, – повторил он. – Как можно быстрей.

И Кассандра послушалась. Касс всегда слушалась приказов, так же как Риа. Они были хорошими солдатами. Всегда.

* * *

– Это что, стены трясутся? – спросил явно обеспокоенный Эдвин. – Мне показалось, что стены только что дрожали.

Ульм промолчал и начал разогревающие упражнения.

– На это нет времени, нам надо идти, – поторопил его Бард.

– Не на этот раз. Кому-то придется остаться позади, чтоб выиграть время.

– Ага… Ну что же, удачи, – сказал Серый Стражник и сделал несколько шагов в глубь туннеля. Потом вдруг остановился и вернулся назад. – Я это сделаю, а ты ступай.

– Ты уверен? – удивился мечник.

– Нет, но это единственный логичный выход. Спокойно, с арбалетом я в состоянии и один удержать это место. А когда они уже меня догонят, то в туннеле все равно буду драться только с одним человеком одновременно. Твои способности пригодятся, если погоня настигнет вас на открытом пространстве.

– Ты не похож на человека, который готов пожертвовать собой.

– Разумеется, нет. Я и не планирую. Тебя они вынуждены были бы убить, но я не представляю угрозы. Когда меня достанут, я попросту сдамся. Проведу немного времени в камере. Не в первый раз.

– Тогда удачи, – сказал Ульм и помчался в глубь туннеля.

«Ну, я все же рассчитывал на нечто более театральное», – подумал Эдвин. Потом уселся у поворота туннеля с хорошим видом на вход в старую баню и начал заряжать арбалеты. У него их было четыре, все разложенные в досягаемости руки. Болты он тоже разложил рядом, чтоб можно было быстро перезаряжать, используя ноги. Запел себе под нос песенку о мальчике, что заблудился в лесу.

Первый стражник появился в дверях на третьем куплете, болт вошел ему между глаз. Через минуту попробовали еще двое солдат. Первый рухнул у дверей, второй дошел до середины помещения. Это задержало их надолго; стрелок успел перезарядить арбалеты.

– Подай следующий арбалет! – крикнул он громко, чтобы создать впечатление, что может стрелять без перерыва.

Двумя куплетами позже они попробовали опять, на этот раз вчетвером. Пробовали прятаться за колоннами и бежать перебежками после выстрелов. Последний даже добрался до туннеля, получил болт в лицо почти в упор.

Еще через три куплета наконец появился кто-то компетентный.

– Бегите за чертовыми щитами, – приказал женский голос. Бард успел спеть еще четыре куплета, пока приказ выполнили, но очередную атаку задержать оказалось намного труднее. Эдвин целился в ноги, пытаясь задержать накатывающуюся волну, сумел даже ранить несколько атакующих, но у него наконец закончились болты.

Первый противник, что добежал до него, был молодым и слишком агрессивным. Он бросился вперед сам, вместо того, чтобы щитом оттолкнуть Эдвина и дать больше места своим товарищам. Серый Плащ парировал мечом и рассек руку противника стилетом. Потом сократил дистанцию и погрузил оба клинка в тело солдата. Не успел он насладиться триумфом, как очередной противник ударил в него щитом. Бард потерял равновесие и пока пытался его восстановить, женщина подскочила к нему и ударила мечом в живот.

– Я сдаюсь, – прошептал Эдвин решительно слишком поздно.

* * *

Магнус вошел в старую баню и огляделся. Пол устилали трупы. В воздухе кружил запах – наверняка недоступный остальным, но очень явный для него, даже будучи скрытым под запахами крови и смерти. Касс использовала здесь свою силу.

– У нас семеро убитых и пятеро раненых, в том числе двое уже одной ногой на том свете, – доложил Дефрим. – Я даже гадать не хочу, что произошло с Тихим, но осталось от него немного. – Повел начальника через зал. – Наши начали обыскивать туннели, но это настоящий лабиринт, и никто не знает, куда они ведут. Из положительных моментов: Логан достала одного из вражеского отряда. – Он указал на человека, лежащего в луже крови.

– Эдвин? – удивился советник Императора.

– Привет, Магнус. Рад тебя здесь видеть, – с трудом сказал Бард.

– Медика, быстро.

– Да нет, поздно, – оценил Клиф. – После таких ран не встают, наша Дама это гарантирует.

Великан рухнул на колени рядом с умирающим другом.

– Все будет в порядке, – сказал он. Вечная маска стоического безразличия вдруг слетела с его лица.

– Ты безнадежный лжец. – Серый Стражник закашлял кровью. – Здорово мы тебе устроили сюрприз, правда? Спорю, ты не ждал этой героической спасательной операции. Ха… Я собирался сдаться, – добавил он через мгновение, с трудом глотая. – Переждать всю эту войну в комфортной камере. Но эта женщина была такой быстрой… вот только что я побеждал, а через мгновение уже меч в брюхе. Я, правда, думал, что все хорошие бойцы на нашей стороне.

– Я этого не хотел, – мрачно сказал Магнус.

– Да мне все равно. Этот момент не касается тебя, это мой момент, теперь это я…

Эдвин снова закашлялся. И умер.

* * *

– Ольга! Ольга! Ольга! Ольга! – скандировала толпа. Героиня этих возгласов уверенным шагом вошла в свой шатер, подошла к столу и тут же, смертельно уставшая, рухнула в кресло. Не без труда дотянулась до графинчика с вином и стянула его со стола, разлив при этом часть на выстилающие пол шкуры. Попыталась напиться, но помешал шлем. Стянула его, с удивлением обнаруживая на нем многочисленные следы ударов, полученные в бою.

«Мне кто-то в голову попал?» – задалась она вопросом. Поняла, что не слишком твердо сохранила в памяти несколько последних часов. Пожала плечами и начала жадно пить.

Владимир вошел в шатер бодрым шагом, но увиденное зрелище заставило его остановиться. Мгновенным движением он закрыл входные занавеси шатра и жестом велел стражникам снаружи никого не впускать.

– Великая победа, – сказал он громко, после чего тише добавил: – Я так понимаю, что слуг лучше будет прислать несколько позже.

– Ага, через недельку, как высплюсь.

– Боюсь, эта просьба нереалистична. Твои воины будут ожидать, что ты появишься на благодарственных торжествах. Хорошо, что они начнутся лишь после заката, так что есть время снять панцирь, принять ванну, привести себя в монаршее, так сказать, состояние.

Ворон-советник был прав. Ольга знала, что он был прав, и в других обстоятельствах признала бы правоту его слов. Просто на этот момент в ее теле не оставалось даже малейшей частички, что была готова бы сделать хоть что-то еще, кроме как пить вино.

– Я ведь даже меч не достала, – сказала она.

– Я заметил.

– Я думала, что надо бы, но в этой свалке как-то… не представилось случая, – рассмеялась она.

– Это уже не важно. После этой победы мир и так запомнит тебя как великую воительницу. С королем Гракхом было примерно так же. Я, в общем, практически уверен, что за всю свою жизнь он обнажал оружие только на тренировках. И тем не менее люди по сей день рассказывают о его невероятных успехах в этой области. Даже не сомневаюсь, что завтра с утра половина нашей армии будет повторять байку о том, как ты одним ударом срубила головы троим драконоубийцам.

– Ты эту байку пустишь?

– Конечно же нет. У меня на это есть специально оплаченные люди. – Он подошел ближе и осторожно вынул графин из ее руки. – Вот, кстати, меня удивляет, как у тебя это получилось?

– Снести голову трем противникам сразу? – Ольга искренне не поняла вопроса.

– Как ты выиграла? Левый фланг сыпался, может, тебе и удалось удержать центр этой бешеной атакой, но с вводом в бой легиона битва и так должна была закончиться. Но легионеры лишь стояли в резерве, а потом отступили, как только весы победы наклонились в нашу сторону.

– Они действовали по плану. Так же, как и я. – Княгиня с трудом поднялась на ноги и нетвердым шагом двинулась в сторону трона. – Пойми, в этой войне никогда не было цели нас победить. Император развязал ее, чтобы объединить Империю, а для этого ему нужен враг. Банда дикарей, что проигрывает первую же битву – это плохой повод. – Ольга плюхнулась в кресло и начала развязывать многочисленные ремешки, держащие на месте ее нагрудник. – Поэтому легион получил приказ проиграть. Сейчас они отойдут и удостоверятся, что мы не пойдем слишком уж далеко. По крайней мере, в этом году. На следующий раз они наверняка не только оставят нам всю Границу, но даже позволят несколько рейдов на Спорные Земли. Может быть, даже на Центральные Территории. Все для того, чтобы иметь предлог для уничтожения любой оппозиции. А когда закончат с этим и Империя снова станет объединенной, то у них будет достаточно силы, чтоб просто нас растоптать. И вот уже тогда они точно попытаются занять Чащу.

– Так почему бы нам не испортить эти планы, разве это было бы для нас невыгодно? – забеспокоился Владимир.

Ольга рассмеялась.

– И упустить такой случай? Их игра дает мне два года гарантированных военных побед. Добычу, какой склавяне не видели столетиями. А это даст мне свободу действий для того, чтоб навести порядок в нашем лесу. – С раздражением отбросила скрученные ремни и указала на очередной графинчик вина. – Когда я закончу, династия Гракхов сможет еще несколько поколений не беспокоиться об удержании власти.

– Не считая того факта, что всех нас растопчут сапоги легионеров, – заметил Владимир, подавая ей сосуд.

– Я все же надеюсь, что с помощью Натаниэля удастся разжечь у них полномасштабную гражданскую войну. Ну, хотя бы выиграть лет десять-пятнадцать на сопротивлении Вольных Городов Запада. Но даже если и нет, то не переживай. Я тут просматривала записи Гракха, так вот, знаешь, по его мнению, с соответствующей мотивацией и организацией Великая Чаща способна выставить и стотысячную армию. Конечно, это весьма оптимистическая оценка, но старик был прав насчет того, что меж этих деревьев скрыт такой потенциал, какой и не снился Магнусу и Аурелиусу. И там, где они пробуют объединять страхом, я сделаю это надеждой. – Она сделала солидный глоток вина. – Надеждой на славу и добычу. А если это не сработает, ну что ж, у меня всегда остается террор.

Глава седьмая

Великие Горы располагались между столь же оригинально названными Великой Чащей и Великой Пустыней. Они возвышались над Границей, веками обозначая границу Империи. Люциус мечтал увидеть эти знаменитые вершины, сколько себя помнил. Теперь, когда его мечта исполнилась, он наслаждался их величественным зрелищем в это холодное время года. Ниже, на Границе, царила осень, разноцветные листья медленно покидали свои пристанища на деревьях, но от первого снега их отделяло верных несколько недель. Здесь же морозная белизна уже давно захватила власть над всем ландшафтом.

Альдерман плохо переносил холод. Он постоянно использовал свою силу, чтоб удерживать тепло, а вдобавок плотно закутался в меха, но все равно несколько дней не мог перестать чихать. Сам Монах тоже чувствовал себя не лучшим образом, но после того, что они прошли за несколько последних недель, просто низкая температура не казалась столь уж серьезным испытанием. Следование за указателями, расставленными Велесом, завело их и в мрачные трясины болот, и в покинутые руины, и в переполненные крысами подвалы. Все же им удалось преодолеть все препятствия, в чем помогли ум и эрудиция Люциуса и магическая сила Мердока. Последний же указатель говорил о туннеле в никуда, построенном безумным властителем. Это был очевидный намек на Великий Туннель Императора Эркона IV. Так и не законченный гигантский строительный проект, который должен был обеспечить Империи торговый маршрут в восточные страны.

Широкий, хотя и порядком заброшенный тракт вывел их на место, поднимаясь все выше в течение последних двух дней. Когда они наконец добрались до цели, то не смогли не остановиться, чтоб полюбоваться входом в эту подземную страну. Могучий, украшенный мраморной резьбой портал представлял лишь тень своей былой славы, но все еще выглядел весьма монументально. Когда они вошли внутрь, молодой Зрячий сформировал шар света, который и повел их прямой, как стрела, дорогой. На первом часу пути компанию им составляли поблекшие мозаики и частично разграбленные статуи. Местами проход становился столь широким, что появлялись целые площади с домами для несостоявшихся охранников этого места и их семей. Явно предполагалось, что здесь разместится достаточно людей, чтоб заселить небольшой городок. Таможенники, ремесленники, купцы. Готовы были для них уже мастерские для ремонта сломанных повозок, конюшни, камнерезные мастерские, арсеналы, даже укрепленные позиции на случай вторжения из-за гор. И еще здесь были скелеты. Жалко выглядящие останки беженцев, искавших спасения от Чумы.

Через какое-то время туннель начал сужаться, исчезли и украшения. Но человеческие останки сопровождали их в путешествии в недра гор все в том же количестве. В какой-то момент Люциус заметил, что очередные скелеты – явно обгоревшие и разорванные. Альдерман тоже это заметил, и оба одновременно подумали об одном и том же – о слухах, давно кружащих по свету. Они не заговорили об этом вслух, да и вообще не разговаривали и идти старались как можно тише. А еще им пришлось снять тяжелые меховые одежды, потому что становилось все теплей. А когда они наконец добрались до цели, то Люциус нервно сглотнул и невольно отступил, укрывшись за спиной товарища.

В конце маршрута спал дракон. Огромный, как амбар, окруженный оплавленными скалами. Он лежал, свернувшись в клубок, и не охранял никакого клада, байки тут врали. Единственная куча у его логова состояла не из золота, а из костей.

– Что теперь? – еле слышно шепнул Монах.

– Указание находится под ним, – лишь немного громче ответил Мердок. Затем вытянул руку и начал концентрироваться. К ужасу Люциуса, лапа чудовища слегка приподнялась и стала передвигаться, открывая символы, выбитые в камне под ней. Любопытство на секунду пересилило страх, и Серый Стражник взглянул на находку. Он попробовал прочесть слова, но внезапно его внимание привлекло какое-то движение выше. Перевел взгляд туда и с ошеломлением понял, что смотрит на огромный вертикальный зрачок. Дракон проснулся.

После этого события покатились молниеносно. Тварь подскочила и дохнула огнем. Но Зрячий успел окружить их защитным барьером и ответил ледяной атакой. Все вокруг покрылось инеем, который мгновенно испарился, превратив помещение в сауну. Люциус рухнул на землю, кашляя от горячего пара, чувствуя у самого лица пламя, что задерживала лишь невидимая защита. Наконец дракон сорвался с места, с невероятной ловкостью перепрыгнул своих несостоявшихся жертв и бросился в сторону выхода. Мужчины еще долго слышали отзвук его шагов, что отражался эхом в туннеле.

Монах с трудом поднялся; тем временем еле стоящий на ногах Альдерман очищал помещение от водяного пара.

– Что случилось?

– Я прогнал его, – ответил юноша, вытирая кровь из носа. – Для такого мощного создания разум у него на редкость примитивный. – С видимым трудом он подошел к украшающим пол символам, сотворил какое-то колдовство, а потом рухнул на землю, явно вымотанный донельзя.

Люциус подбежал к товарищу.

– Тебе нужно воды и отдохнуть. Мне кажется, у тебя горячка, хотя в этом месте трудно сказать…

– Я знаю, – прервал его Альдерман с легкой улыбкой. – Это было последнее указание. Я знаю, как добраться до Командории 7. Но сперва нам придется вернуться в Город Гракха.

* * *

Натаниэль стоял на галерее замка, глядя вниз на воинов, отправляющихся в путь. Ульм и Вульф прощались с Касс и в последний раз проверяли вьюки. Оружия они с собой брали столько, что хватило бы на отряд, а не на двух бойцов.

– Похоже, ты теряешь лучшего воина, – сказала Ольга, неторопливо подходя к нему.

– Не только я, – ответил он, кланяясь.

– При мне все еще мои храбрые рыцари. Они более предсказуемы, хотя действительно очень жаль терять такой талант.

– Думаю, что еще жальче будет тем несчастным слугам Императора, которым не повезет встать на их дороге. И не переживай, уже скоро сюда прибудут другие Жнецы, – заверил он, заходя в комнату, что была предназначена для его проживания. Это было совсем небольшое помещение, в нем едва помещались кровать, книжный шкафчик и старый, пожеванный короедами столик. Королева-мать вошла внутрь за ним и уселась на кровати, оглядывая обстановку с неудовольствием.

– Надо поговорить с Владимиром, пусть выделит тебе что-нибудь более соответствующее. – Это был ее третий визит сюда, и третий раз, когда она произносила именно эти слова. Натаниэль подозревал, что она просто развлекается, содержа его в этом месте.

– Это лучше, чем имперская тюрьма, – повторил он в третий раз.

– Наверняка. А кстати, раз уж об этом речь зашла, как продвигаются дела в Империи? – Она многозначительно посмотрела на письма, покрывающие стол.

– Тебе нужно больше посыльных, знающих Империю.

– Принимая во внимание то, что ты разослал всех, которые у меня были, я склонна с этим согласиться, – признала она.

– Ситуация дрянь, – ответил он наконец довольно мрачно. – Мой побег несколько испортил отношения между Аурелиусом и моими братьями, но пока что Центральные Территории твердо стоят за объединение. На Спорных Землях сопротивление все еще не подавлено, весной наверняка случатся несколько конфликтов, но крупнейшие игроки там на стороне Империи. Так что, если ничего не изменится, это вопрос буквально нескольких месяцев. Север не в восторге от централизации, но тем не менее ярлы уже много лет ищут повод для серьезной войны. Большинство, конечно, надеются, что врагом станут Вольные Города, но и бандой варваров не побрезгуют. И это оставляет нам только Запад. – Он поднял один из листов. – В Высоком Порту к власти пришли роялисты. Тонущий Порт твердо высказался за независимость, в остальных четырех Городах все еще продолжаются споры. Из положительных известий: они все еще обеспечивают безопасность Серой Страже, так что много моих людей нашло там убежище. В конечном счете все решит будущий год. – Он внимательно вгляделся в лицо собеседницы. – Но ты это все могла бы прочитать и в рапорте, который я для тебя готовлю, так чему я на самом деле обязан этим визитом?

Княгиня усмехнулась, но ее усмешка напоминала змею, что готовится к атаке.

– Амбициозным мужчинам всегда лучше дать выговориться, прежде чем переходить к делам, – сказала она с наигранным утомлением. – Потом им бывает легче сконцентрироваться.

– Заверяю, что все мое внимание принадлежит тебе.

– Вскоре прибудут женихи, чтобы сражаться за мою руку. Хотя правильней было бы сказать, что прибудут делить корону. Очевидно, что мой будущий муж легко сумеет убедить остальных вождей, чтоб проголосовали за него. На сегодняшний день считается, что наилучшие шансы у Яромира, из Сыновей Змеи. У тебя с ним, кажется, была какая-то история, – бросила она как бы между прочим. – Это вроде бы именно твоя Стражница лишила его глаза, и якобы он отплатил ей за это довольно-таки… жестоко.

Натаниэль на секунду закрыл глаза и почувствовал, как возвращается в темницу, где Клара ждала его рядом, за стеной темноты. Он изобразил, что закашлялся, чтобы скрыть, как сильно на него подействовало одно воспоминание о тех событиях.

– Все в порядке? – фальшиво забеспокоилась королева-мать.

– Да, – солгал он, не особенно стараясь быть убедительным. – Все еще прихожу в себя после пребывания в Императорском Дворце.

– Возвращаясь к разговору, мне показалось, что Страже должно было б быть выгодным, если бы власть осталась в моих руках. А не в руках кого-то недружелюбного к вам, кто в ближайший год убьет меня и ребенка, уничтожив все, что мы построили.

– Мы, – повторил он удивленно. – Чего конкретно ты ожидаешь?

– Натаниэль, мы оба понимаем, что я имею в виду. Когда женихи прибудут, я выберу такого, которого смогу контролировать, а если остальные будут сопротивляться, то надо будет их примерно наказать. У моих людей в этом вопросе могут возникнуть сомнения. Хоть я и выиграла битву, но я все еще здесь чужая. Такая же, как и вы.

– Мы уже говорили об этом. Плащи не будут твоей вооруженной силой. Мы твои союзники в конфликте с Аурелиусом и Магнусом, но потом мы вернемся к защите людей от магии. Если кто-то из женихов попытается использовать чары в отношении тебя, тогда…

– Да-да, ты уже это говорил, но сейчас мы говорим о фактах, а не о благородных принципах. – Она глянула ему прямо в глаза. – Уже совсем скоро Яромир прибудет сюда и потянется за короной. Ты со своими людьми можешь стоять в стороне, и тогда вас выгонят и отсюда. А можешь обеспечить себе убежище на годы и при случае отомстить. Выбор за тобой.

– Выполнить за тебя грязную работу?

– Как ты сам сказал, уже скоро сюда прибудут другие Жнецы. И хорошо будет, если им найдется занятие. И не хмурься так, вдруг дела пойдут цивилизованным путем – тогда мы сможем обойтись без насилия.

Даже глядя Ольге в глаза, Натаниэль не мог понять, искренне ли она допускает такую возможность. Но, конечно, в такой степени наивности он заподозрить ее не мог. Оставалось лишь рассматривать эти слова как шедевр вранья.

* * *

Дорога через Границу легкой не была, но не шла ни в какое сравнение с путешествием через Чащу. Отсутствие настоящих дорог заставляло Люциуса и Альдермана передвигаться буквально со скоростью улитки. Сперва они еще опасались встреч с туземцами, но после недавней победы Ольги их серые плащи стали обеспечивать безопасность. Все знали, что Орден находится под опекой Кровавой Королевы. Кстати, байки о ее героизме были столь же многочисленны, как и прозвища, которыми ее награждали. Волчица Границы, Драконесса Востока, Владычица Склавян – да много еще чего выдумывали рассказчики у костров.

Когда путешественники наконец добрались до Города Гракха, была уже середина октября, и повсюду желтые и красные листья начинали свой ежегодный полет к земле. Во всем поселении шла подготовка к приему делегаций из других племен, которые должны были представить своих претендентов на руку королевы-матери. За городскими стенами быстро рос целый поселок из палаток и шалашей.

Натаниэль и Касс ждали их в башне, отданной под Командорию 54, с горькими вестями о судьбах Эдвина, Риа, Олафа и Моргана. Тем вечером они уселись за столом и долго поднимали бокалы за погибших товарищей.

– Мы схоронили ее на холме с одиноким деревом, – сказала Кассандра. – Хорошее место, там не было никаких других духов, а деревеньки вокруг выглядели очень спокойными.

– Могу только надеяться, что у Магнуса осталось достаточно совести, чтобы достойно похоронить и других Плащей, – горько заметил Натаниэль.

Потом и Люциус с Альдерманом рассказали о своих приключениях. Загадках, призраках и демонах, что пришлось им превозмочь в дороге к последнему указанию. А когда закончили свой рассказ, Гроссмейстер вдруг нервно засмеялся.

– Дракон, ну надо же, – повторял он сквозь смех. – Я тут недавно повстречал кое-кого, кто отдал бы очень много за дракона, – пояснил он наконец, хотя окружающие так и не поняли, что же его так сильно развеселило.

Наконец был поднят последний тост, и Люциусу пришлось отправляться на встречу с супругой. Они уже успели поздороваться, и она не показалась особенно злой, но это было среди бела дня и в присутствии детей. Подозревал, что его ждет сейчас нечто похуже, чем встреча с драконом. И его всерьез удивило то, что Амелия встретила его дома с улыбкой на лице.

– Ты на меня не злишься? – спросил он пораженно.

– Конечно же нет, – ответила она на редкость не саркастично.

– Несмотря на то, что уже скоро я снова отправляюсь в дорогу, и маловероятно, что успею вернуться до войны?

– Представь себе, я не сижу тут и не жду твоего возвращения, затаив дыхание. С тех пор как ты уехал, – начала она считать, – я уже закончила первую версию рукописи своего пособия по приему родов. Владимир помогает мне перевести его на склавянский, а это сделает мою книгу первой, написанной на их языке. Я приняла двенадцать родов, и все, несмотря на осложнения, закончились успешно, хотя без моего вмешательства могли бы закончиться трагически. И вдобавок я занялась опекой над юным королем Земовитом. Поразительно, сколько всего способна достичь женщина, когда ни один мужчина не отвлекает ее внимания, – добавила она с иронией.

– А… Кто же занимается в это время детьми? – выпалил Люциус, осознав свою ошибку, лишь когда пришлось уклоняться от полетевшего ему в голову гребня. – Я ничего плохого не имел в виду, – начал он оправдываться. – Это разумный вопрос.

– Слуги, – ответила Амелия. – Надя выделила мне пару из Остробора, они говорят по-имперски. Она сейчас управляет всем замком, а практически и всем городом.

– То есть наших детей воспитывают какие-то незнакомые слуги?

– Флавиус и Зютек тоже помогают, – добавила она с меньшим энтузиазмом. – Но можно было бы и обойтись, если бы рядом был их отец.

– То есть у тебя все же есть ко мне претензии.

– Нет, – заверила она. – Просто… – На мгновение задумалась. – То, что я делаю, важно. И я знаю, почему оно важно. Потому что моя книга спасает жизни, как сейчас, так и в будущем будет спасать. А вот ты – уверен ли ты, что знаешь, чем так важно то, что ты делаешь?

– Это поможет нам выиграть войну.

– Как? Даст нам оружие, которое убьет еще больше людей? Это если оно вообще существует, а ведь ты можешь обнаружить там лишь пустую башню, набитую старыми книгами, которые ничем в этой ситуации не помогут.

– Ну рискнуть нужно, по-другому не узнаешь, – заметил он.

– Да я понимаю, просто… Я хочу, чтоб ты мне обещал – если ты разочаруешься и это место не будет ответом на наши проблемы, то ты вернешься ко мне. Не будешь пытаться искать дальше, чтобы оправдать уже потраченное время. Просто соберешь свои манатки, развернешься кругом и вернешься к тому, что действительно важно.

Люциус не мог представить себе, как нечто, столь хорошо скрытое и столь легендарное, вдруг окажется неважным. Однако он не хотел начинать очередной спор, а хотел лишь прижаться к жене и лучше всего не двигаться с места, пока не наступит пора уезжать снова. Поэтому он улыбнулся и пообещал.

* * *

Ровно неделя ушла у Вульфа с Ульмом на то, чтобы добраться до Границы. Еще две недели они собирали информацию – о дислокации легиона и лояльности местных магнатов. Лишь когда они уже вполне представляли себе ситуацию, решились на первое нападение. Жертвой их стал небольшой патруль, принадлежавший Вериниусу Набожному. Вырезали его полностью, оставив в живых только одного, которого и отправили, чтобы разнес повсюду новость: прибыли Жнецы. Прибыли, чтобы отомстить тем, кто предал Орден, и каждый, кто встанет на их пути, попрощается с этим миром.

Тем же вечером они разбили лагерь в руинах старой церкви, расставили палатки у костра и перекусили из трофейных запасов. Вульф невольно улыбнулся. Все же ему не хватало такого образа жизни. Когда он только что вступил в Братство, больше двадцати лет назад, его и Ульма не раз высылали с подобными заданиями. Внезапные нападения, ночевки у костра. Нужно было сеять страх в сердцах врагов Ордена. Обычно им давали конкретные указания и четкие цели, но не на этот раз. Сейчас они были сами по себе, это была их миссия и они могли действовать столько, сколько сами хотят. Единственным минусом ситуации для Вульфа являлся его спутник.

– Как в старые добрые времена, – резюмировал Ульф, отхлебнув водки. Не дождался ответа со стороны товарища. – Разговорчивый, как всегда.

– Мне нужен твой меч, а не твой голос.

– Вот я этого никак не пойму. Почему ты до сих пор на меня злишься? Со смерти твоей сестры прошло уже больше десяти лет, я на самом деле…

– Думаешь, дело в моей сестре? – не выдержал Вульф. – Она была Жнецом, знала, на что идет. Дело в тебе, в том, что ты меня бросил.

– Меня изгнали.

– Ты ушел. И даже не простился.

– Я пытался избежать ссоры. Довольно разумно, учитывая, что ты догнал меня и вызвал на поединок.

– Ты ведь был для меня как отец, – сказал Одноглазый через силу.

– Я был плохим отцом.

– Лучше, чем мой родной.

– Любой другой отец был бы лучше, – ответил Ульм абсолютно серьезно. – Давай честно, ты был гораздо лучшим отцом для Риа. Я вам был не нужен.

– Не тебе решать, нужен ли ты людям. – Вульф протянул руку и отобрал у старика мех с водкой. Сделал большой глоток.

– Чего ты от меня хочешь? Услышать, что я жалею о том, что сделал?

– Неплохо бы для начала.

– Конечно, жалею. Я больше скажу, я в своей жизни совершил много ошибок, – неторопливо сказал Ульм. – Можно бы даже сказать, что моя жизнь в основном из них и состоит. Но ни о чем не жалею так сильно, как о том, что сделал тогда. У меня была семья, настоящая семья, а не эти подонки, с которыми меня связывает лишь кровь. И я все испортил. И можешь мне верить, за все эти годы не было ни дня, когда бы я не злился на себя за то, что потерял тебя и Риа. Много раз думал о том, чтобы вернуться и молить о прощении… – Он пожал плечами. – Я старый упрямый дурак, и могу только вредить людям. Обычно физически, но в этом случае… – Он опустил голову, не находя больше слов.

Вульф передал ему водку.

– Обнимать я тебя не собираюсь, – сказал он с тенью юмора.

– Оно, может, и к лучшему, – признал старик, сделав добрый глоток. – Что теперь?

– Будем делать то, что Жнецы делают лучше всего. Страх и смерть. И кто знает, может быть, где-то в процессе мне и удастся тебя простить. В конце концов, не так уж много у меня осталось от семьи.

* * *

Альдерман водил пальцем по камню, оставляя символы, что выглядели так, будто некий мастер-каменщик много часов работал над ними с долотом. Когда закончил, то отступил на шаг и с удовлетворением присмотрелся к своему творчеству.

– Что это за символы? – спросила Касс.

– Это тайные руны, которые Морган придумал еще ребенком. Мы с Люциусом, наверное, единственные из живущих людей, которые их знают.

– То есть никто не сможет это прочитать?

– Не сказал бы. Их в принципе не так сложно расшифровать, но это потребует некоторых усилий и времени, чтоб поковыряться в книгах. Я думаю, что такая эпитафия понравилась бы ему. Он всегда говорил, что знание, которое ничего не стоило, довольно быстро покидает разум. – Юноша изобразил менторский тон Моргана.

Вокруг них на дворе творился типичный утренний беспорядок. Слуги бегали туда и обратно, разнося завтрак и кормя лошадей в конюшнях. Никто не обращал особенного внимания на новую надпись, что появилась на стене у входа в башню Серой Стражи. В нескольких метрах от них Люциус прощался с женой и детьми. Оба Зрячих молча за этим наблюдали.

– Ты боишься того, что мы можем сделать? – спросил наконец Мердок.

– Нет, – не задумываясь, ответила Касс. – Хотя по большей части говорю с мертвыми. И хотя боялась там, в столице. Я ведь на минуту подумала… – Она почувствовала ком в горле, не любила возвращаться к этому воспоминанию. – Я ведь чуть не уничтожила весь город. Надорвалась бы и погибла сама, но все же, думаю, могла это сделать. А ты, наверное, даже смог бы сделать это и выжить.

– Может быть. Знаешь, я читал все эти книги, что написали наши предшественники, и мне кажется, что никто из них не мог со мной равняться. Даже Велес сто лет назад был слабее, чем я сейчас.

– Наверное, это хорошо. Я вот никогда ни в чем не была лучшей в мире и в истории, – сказала Касс.

– Я ничего не помню из своей жизни до того, как меня нашел Маркус, – внезапно сказал юноша, казалось бы, вне связи с предыдущим. – У меня не было другого отца, кроме Моргана, другого дома, чем Командория 1. А теперь, когда все это исчезло, когда Стража рухнула, а я остался со всей этой мощью, мне все труднее отождествлять себя с остальным человечеством, чувствовать себя одним из них. – Он указал на окружающих. – И вот это меня действительно очень пугает.

Касс явно не знала, что на это ответить. Когда же она наконец раскрыла рот, Люциус уже объявил отъезд. Альдерман грустно улыбнулся, обнял ее на прощание и вскочил на коня. Невысокий и бледный, он, как всегда, производил впечатление слабого и болезненного. Но в его глазах тлела сила. Даже обычные люди замечали в них необычайную мощь. А уж Кассандра видела намного большее, огонь, способный сжигать города и армии. Огонь, способный разрушить мир.

* * *

Было холодно и темно. Из черных туч вот уже несколько дней неприятно моросило. Родерик сидел на столике под навесом и раскладывал пасьянс на колоде карт, которую отобрал у какого-то купца. Угрюмо размышлял над своей паршивой судьбой. Которую неделю он уже торчал в этой глуши с отрядом легионеров, собирая пошлину с путешественников, проезжающих мимо трактира. Зачем для такой работы был нужен Серый Стражник? Род не имел представления. Когда его об этом спрашивали, обычно отвечал, что он тут для того, чтоб ловить изменников, которые могли бы имперским трактом бежать через Границу в сторону Склавии. Именно это объяснение, кстати, дал ему Магнус и сделал это с исключительно серьезной миной. Особенно если учесть, какой горой чуши оно было. Сам Родерик подозревал, что оказался здесь, так как Магнус ему не доверял. Казалось бы, что при все уменьшающемся количестве членов Ордена каждый Плащ будет на вес золота, и уж тем более добровольно надевший пурпурную повязку. Но, судя по всему, не он. После первого месяца здесь, когда до них дошли вести о побеге Натаниэля, Род серьезно подумывал, не сменить ли сторону снова. Вот только сомневался, что Эверсон принял бы его с распростертыми объятиями. Вдобавок торчать в дикой Чаще, полной варваров, казалось еще худшей судьбой, чем помирать со скуки в этой глуши.

Мужчина наморщил лоб, глядя на ситуацию на столе. Ходы у него явно кончились. Он исподтишка огляделся вокруг, а потом незаметно поменял несколько карт местами. Потом, довольный собой, продолжал игру до заслуженной победы. К сожалению, никто из окружающих его солдат не проявил интереса к его сотой подряд победе над несуществующим противником. Он призадумался, не заняться ли чем-нибудь другим, но в голову ничего не пришло, поэтому он просто перетасовал колоду и начал раскладывать очередную партию пасьянса.

Как оказалось, сто первой победы одержать ему было не суждено, поскольку на середине партию прервала нарастающая суматоха. Легионеры вскакивали на ноги и хватались за оружие.

– Жнецы, – сказал кто-то с явным страхом.

Родерик принял известие спокойно. В конце концов, это был уже не первый раз, когда его товарищи со страхом сообщали о прибытии членов этого Братства. Уже несколько дней, как до них доходили новости о нападениях на подобные посты.

Он хладнокровно встал, поправил крепления мечей на спине и подошел к шлагбауму, перед которым остановилась пара всадников. Серый Стражник мгновенно узнал Вульфа и не сомневался, что его спутником является столь же знаменитый Ульм. Он нервно сглотнул и оценил свои шансы. Он и шестеро легионеров. Что еще хуже, не закаленных в бою ветеранов, а молодых и неопытных неудачников, которые были годны только для сбора пошлины на краю света. Минуту глядел на то, как старший из легионеров пытается навести порядок и добавить смелости своим подчиненным, а двое убийц медленно достают мечи и со скучающим видом идут через плац.

– Прошу прощения! – поднял руку Стражник. – Вульф, это я.

– Я узнал тебя, – заверил Одноглазый.

– Насколько я понял, вы всегда оставляете в живых одного человека, чтоб мог рассказать о том, что произошло. Я тут подумал, добровольцев на эту роль принимаете?

– Нет. И мы точно не оставим в живых предателя.

– Я изменил только тогда, когда ситуация была уже проигрышной. Натаниэль может это подтвердить. А это значит, что на моих руках нет крови никого из наших товарищей, – поклялся Род. – И с тех пор просто сижу здесь и ничего не делаю. Смотрите! – Он сорвал пурпурную повязку и бросил в грязь. – Я не хочу с вами сражаться, могу я просто уйти? И могу даже вам помочь.

– Это измена, – крикнул командир легионеров, указывая мечом в Рода.

– Ага, я знаю, не первая в моей карьере.

– Мы бы не доверяли тебе рядом с нами, – сказал Ульм.

– Это очень разумно, – признал главный заинтересованный. – Но мы ведь все знаем, что я тут не за идею, а просто пытаюсь выжить.

– Магнус будет преследовать тебя за это, – заметил Вульф.

– Если есть выбор, быть беглецом в будущем или трупом сейчас, то я выберу будущее.

Двое Жнецов переглянулись, пожали плечами и знаками показали, что он может идти.

– Это измена! – в очередной раз крикнул легионер.

– Ну да, но ты можешь или тратить свои силы на бой со мной, или сосредоточиться на них, – ответил Родерик и двинулся в сторону конюшни. Услыхал еще, как командир обещает своим подчиненным небольшое состояние, если те сумеют убить знаменитых Экзекуторов. Ну а потом уже был только звон металла и крики умирающих.

Когда же Родерик вышел наружу с готовым в дорогу конем, то на плацу лежало пять трупов, а Вульф и Ульм уже готовились к отъезду. Командир ползал на коленях между тел своих людей, явно не в себе. Род подумал, не убрать ли свидетеля, но на пороге корчмы заметил группу купцов, которые стали свидетелями всего происшествия. Огорчившись такому обороту, он подошел к столу и забрал карты. Потом с некоторой неохотой собрал с убитых кошельки. Остановить его никто не попытался. Затем он вскочил на скакуна и двинулся вперед галопом. Что делать сейчас, он не вполне понимал, но уж точно не собирался больше ни дня оставаться на Границе.

* * *

В день прибытия женихов светило солнце. После недели непрерывного дождя многие восприняли подобную перемену к лучшему, как знак того, что боги благословляют этот союз. Ольга не разделяла подобного суеверного подхода, тем не менее солнце решительно поправило ее настроение. Ливень мог испортить ее планы, а такие банальные вещи, как погода, не должны стоять на пути истории.

– Каждый из них привел минимум двадцать человек, а некоторые и вдвое от этого, – оценил сэр Вильгельм, глядя с замковых стен. – Суммарно вышло сотни три, а то и четыре. Наш палаточный городок еле их вместит.

– У нас достаточно солдат? – удостоверилась Надя.

– Мы собрали около полусотни хороших и надежных воинов, – заверил ее брат.

– У меня четверо Жнецов и пятеро обычных Плащей, – добавил Натаниэль.

– Тем не менее, если они объединят силы, то могут и захватить весь город, – обеспокоился Владимир.

– Не объединят, – уверенно сказал Миловит. – Мы столько спиртного наготовили, что хватит споить и тысячу. А как начнется пир, так мои ребята начнут сеять раздоры и склоки. Да это и нетрудно будет, кое-какие из этих племен уже поколениями на ножах. Честно сказать, не удивлюсь, если они сами друг друга и поубивают.

– Разве что Яромир и его Сыновья Змеи уже подчинили себе остальных претендентов, – обеспокоенно сказал Эверсон. – Мы точно знаем, что как минимум часть они уже успели запугать.

– Я тут думала над переименованием этого города, – внезапно перебила его Ольга. – «Город Гракха» после смерти самого короля сейчас звучит не очень точно. Лучше будет что-нибудь вроде «Гракхов», как полагаете?

– Это точно та тема, которую надо обсуждать сейчас? – спросил дор Гильберт с явным раздражением.

– Да уж лучше, чем в сотый раз вести одни и те же разговоры, – ответила Ольга с иронией. – У нас есть план, и это хороший план, и сколько людей вожди привели с собой, десяток или четыре десятка – роли не играет. Нам осталось только бросить кости и взглянуть на результат.

От ворот до них донеслись отзвуки пения и криков. Прибыли женихи.

* * *

Их было десятеро, все обросшие и одетые в явно награбленные на Границе одежды. Старший выглядел минимум на шестьдесят, младшему было лет двенадцать. Все стояли тесной группой, гордо расправляя плечи и скалясь сидящей на троне королеве. Во главе группы стоял Яромир, со значением облизывая губы. Повязка, заслоняющая его потерянный глаз, была выполнена из бархата и усыпана мелкими драгоценными камнями. Стоящий рядом с троном Натаниэль подозревал, что на самом деле кристаллы были стеклянными, тем не менее впечатление на окружающих этот предмет производил.

Ольга приветствовала гостей, после чего те начали представляться и рекламировать свои кандидатуры. Их речи, понятно, были обращены не столько к будущей супруге, сколько к потенциальным подданным. Ни один даже не вспомнил о юном Земовите, спящем на руках у Нади с другой стороны трона, зато несколько привели собственных сыновей, порой уже взрослых – в доказательство того, что их чресла способны произвести приличного потомка. Владычица выслушивала их с явным интересом, кокетливо улыбаясь каждому по очереди. Натаниэль прикидывал, кого из них она выберет. Некоторых явно отсеяла сразу, заметив излишнюю независимость или ум. Другие же казались идеально подходящими для роли королевского подкаблучника.

Когда презентация наконец подошла к концу, королева поблагодарила всех за прибытие и пригласила их на вечерний пир. Владимир вышел вперед, чтобы развести вождей в приготовленные для них покои, а Миловит пошел убедиться в том, что в палаточном городке их людям всего будет достаточно. Большинство гостей устремились за советником Ольги, с интересом озираясь вокруг. Каменный замок в сердце земель склавян был для них новостью. Но один человек остался позади и с неприятной улыбкой подошел к Натаниэлю.

– Гроссмейстер Серой Стражи собственной персоной, – издевательски провозгласил Яромир. – Сколько лет. Как видачь, за это время я лучше овладел вашим языком.

– Вижу. – Эверсон изо всех сил старался быть столь же вежливым и равнодушным, как и его собеседник.

– Так в конце концов ты все же очутился у склавян. Ты мог бы сэкономичь время, если бы пошел со мной тогда, в далекие годы. Ты был бы хорошим невольником.

– Служа Сыновьям Змеи?

Одноглазый рассмеялся.

– Ты бычь лучше милым. Я в короткий срок буду владечь этим местом. Тогда мы обсуждачь присутствие Стражи. Я буду сидечь на троне, а ты будешь умолячь на коленях.

– А королева Ольга?

– В спальне, где ей места. Может, даже привяжу ее к кровати.

– Ты кажешься очень уверенным в себе.

– Сыновья Змеи сильнее всех, – заверил склавянин. – Перун нам помогает, все это видачь. И когда это представление кончится, я буду на троне. – Он повернулся, как будто собираясь уходить, но потом театральным жестом изобразил, что кое о чем вспомнил. На его лицо выползла жестокая ухмылка. – Я хотел спросичь. Как звали ту девку с черными волосами? Та, которая забрала мой глаз? Та, которая попасчь в мои руки после битвы, те годы назад. Та, которая для я и мои люди бычь такая хорошая игрушка. – Он рассмеялся, как будто припомнив веселую шутку. – Как она кричачь и плакачь. Почти мне сделачь ее жаль. Такое хорошее имение, одно из лучших во всей жизни моей. Я почти ее забрал в невольницы. Но, понимаешь, – он указал на свой отсутствующий глаз, – за ошибки есть плата.

– Клара, – ответил Натаниэль, с трудом владея голосом. – Ее звали Клара, – повторил он уже спокойней.

– Ладне. Нам так хорошо говорится. Совсем скоро, когда я буду на троне, мы снова поговорим. Мы много поговорим. – Повернулся и на этот раз действительно ушел, хихикая при этом, как маленький сорванец, которому удалась его шутка.

Натаниэль остался стоять в полной неподвижности, чувствуя, как кровь течет по его рукам и капает на пол. Наконец он с трудом расслабил пальцы и освободил ладони от глубоко вбитых ногтей. Сделал несколько нетвердых шагов к ближайшей стене, и его стошнило.

– Да, я слыхал, что он производит на людей такое впечатление, – прокомментировал Вильгельм, подходя ближе. – Но я надеюсь, ты не слишком плотно завтракал, потому что нас ждут дела. И не переживай, – добавил он, похлопав Натаниэля по плечу. – Для этого подонка наша хозяйка приготовила кое-что особенное.

* * *

Вильгельм вгрызся в яблоко. Солнце понемногу заходило после одного из последних ясных дней в этом году. Рыцарь, его оруженосец, Миловит и четверо Жнецов сидели в засаде за выселенной с утра хатой, наблюдая за городской баней. Большой деревянный дом располагался на краю города и повседневно обслуживал всех жителей. Но в данный вечер его гостями были лишь кандидаты в короли этой страны. Семеро из них уже были внутри, готовясь к приближающемуся пиру. Остальных ждали с минуты на минуту.

– Яромир запаздывает, – забеспокоился Бедвир.

– Может, он решил отказаться от мытья, чтобы не терять симпатии блох, – нервно пошутил Миловит.

Рыцарь жестом велел им смолкнуть.

– Помните, когда он появится, берем его живым.

Вскоре на место прибыли Сыновья Змеи, к сожалению, без своего вождя. Шестеро мужчин подошли к охраняющим баню стражникам, по одному от каждого из находящихся в бане вождей, и завели дружескую беседу. Дор Гильберт и его люди вжались в тени, окружающие хату.

– Что-то тут не так, – оценил ситуацию один из Жнецов. Вся их четверка, трое мужчин и одна женщина, были одеты одинаково и вооружены луками и мечами. Все они выглядели очень неброско, и никто из них не представился цветистым прозвищем. Вильгельму не составило труда сообразить, что перед ним представители той части братства, которая отвечает за тихое уничтожение врагов, а не за громкое наведение страха.

Внезапно воины Яромира схватились за оружие и с удивительной ловкостью перерезали всех своих собеседников. Причем сделали это очень тихо, чтобы не услышали люди, моющиеся в соседнем здании.

– У кого-то здесь имеются собственные планы, – шепнул Бедвир. – Что теперь?

Его господин призадумался с ответом. Сперва хотел понять, что тут происходит. Сразу предполагалось, что с Сыновьями Змеи будут проблемы, но такого никто не предвидел.

Тем временем воины Яромира вытащили из-за домов здоровенные брусья и занялись баррикадированием снаружи дверей бани. У нескольких обнаружились ведерки со смолой, которой они стали обмазывать стены дома. В стороне своей очереди ждали и факелы.

Наемник наконец решил, что все ясно.

– Одного оставьте для допроса, – приказал он. – Вон того лысого слева, – указал он, а затем подал знак к атаке.

Вылетели из тени как призраки. Он сам бросился прямо на командира дикарей, рыжего воина в сильно потрепанной кольчуге. В воздухе свистнули стрелы, выпущенные Жнецами. Несколько трупов рухнули в грязь. Рыцарь достиг намеченной цели и ударил с двух рук, пытаясь быстро закончить бой. Противник, несмотря на неожиданность, сумел парировать и ответил грамотной контратакой. Несколько выведенный из равновесия Вильгельм выругался про себя, но мгновенно приспособился к ситуации и подстроился под ритм воина. Потеряв преимущество внезапности, сосредоточился на преимуществах роста и большей физической силы. В несколько мощных ударов выбил склавянина из его ритма, а потом все же пробился через его заслон, попав в горло. Довольный собой, огляделся вокруг. Все остальные противники были уже мертвы, а лысый стоял на коленях с ножом, приставленным к горлу.

– Стареешь, – заметил Бедвир.

– Каждый день, – ответил Вильгельм, тяжело дыша. Подошел к пленному и спросил на ломаном склавянском: – Что вы тут делать?

Ответ мужчины был слишком быстрым, а акцент слишком сильным. Рыцарь вопросительно взглянул на Миловита, который, казалось, порядком развеселился от того, что услышал.

– Яромир договорился с двумя другими вождями и решил избавиться от конкуренции, – объяснил он. – Его люди должны были поджечь баню с остальными женихами внутри, а потом объявить в палаточном городке, что это работа Ольги. Взволновать людей и захватить весь город.

– Хороший план, – оценил рыцарь, после чего быстрым движением перерезал лысому горло. – В общем, мы могли бы и подождать, пока они закончат, сэкономили бы время. – Он поднял один из факелов.

– Так, мне пора. – Миловит двинулся в направлении городских ворот. – Увидимся, когда все кончится.

Наемник утвердительно кивнул, после чего приказал своим людям продолжать обмазку стен смолой. Когда же решил, что место уже достаточно подготовлено, зажег факел и обошел дом, поджигая его с нескольких концов. Вскоре изнутри донеслись панические крики, становящиеся все более отчаянными. Жнецы приготовили луки, готовые стрелять в каждого, кто сумел бы выбраться. Как оказалось, этого не потребовалось. Когда на место прибыли окрестные жители, вооруженные наполненными водой ведрами, крыша уже успела рухнуть, а вопли умолкнуть.

Вильгельм отер рукавом пот со лба. Он не любил такую работу. Нерыцарскую. Конечно, будучи наемником, он давно уже перешагнул через рыцарский кодекс, считая его неудачной шуткой, – особенно после того, что успел сам заметить насчет благородных рыцарей со Спорных Земель. Но все же ему нравилось считать, что какие-то остатки приличия он сумел сохранить. А подобные задания ясно напоминали, что это вовсе не так.

Он собрал своих людей и повел их к палаточному городку. Еще внутри городских стен до них долетели звуки боя, стихшие, однако, до того, как они прибыли на место. В уничтоженном теперь лагере застали поле битвы, усеянное сотнями трупов. Несколько десятков пленных сидели тесной группой в центре поля.

– Как прошло? – спросил дор Гильберт, подходя к Миловиту.

– Проще простого, – ответил тот, прикладывая тряпицу к резаной ране на руке. – После целого дня пьянки большинство не смогло даже поднять оружия. Только Сыновья Змеи оказали некоторое сопротивление, но их было слишком мало. Мы бы, может, и больше пленных-то взяли, но тут всплыли мелкие разногласия между племенами. – Он указал на часть своих людей, которые все еще кружили по лагерю, добивая раненых. – Не мне вникать в конфликты, что тянутся поколениями. И хозяйка велела сделать так, чтоб дошло до всех.

– Да, мы так и сделали, – согласился рыцарь. – Я вот именно поэтому никогда и не женился, это самое женихание – жутко опасная штука.

* * *

Натаниэль наблюдал, как заполненные трупами повозки неторопливо тянутся в первых лучах солнца. Они направлялись в сторону полосы леса, за которой уже была готова братская могила. Достаточно близко, чтоб было удобно, достаточно далеко, чтобы не беспокоить жителей свежепереименованного Гракхова. Серый Стражник покрепче закутался в плащ и тронулся в сторону дворца мимо колонны пленных. Большинство из них были пьяны во время вчерашней резни и сейчас робко оглядывались вокруг, страдая от ужаса и похмелья. Они нервно перешептывались, а стражники ударами палок подгоняли их в сторону дворцовых темниц.

Караульные не пытались задержать Эверсона ни на входе в крепость, ни на входе в тронный зал. В помещении он застал лишь Ольгу, что сидела на троне, тихо беседуя с Надей. Тема беседы, судя по всему, ее развлекала, что еще больше разозлило его.

– А вот и наш Гроссмейстер, – приветствовала его королева. – Что привело тебя к нам этим прекрасным утром?

– Ты солгала мне, – сказал он резко, пренебрегая попытками вежливости.

– Неужели?

– Ты должна была выбрать покорного мужа и устранить остальных, только если они поднимут бунт.

– Ни один не был достаточно покорным, – сказала она невинно. – Ну я и решила сэкономить время и сразу перейти к этому, как ты его назвал, устранению.

– Когда их племена об этом услышат…

– Будет поздно, – прервала она его. – Мои посыльные выехали еще ночью, а город я закрыла, так что в ближайшие два дня новости о произошедшем отсюда не выйдут. А когда же они наконец дойдут до заинтересованных, то в пяти племенах уже будут править верные мне люди, а еще четыре будут атакованы врасплох своими соседями и полностью подчинены. И останутся только Сыновья Змеи, в отношении которых у меня отдельные планы. – Ольга явно гордилась собой. – И даже если не все получится, все равно скоро выпадет снег и армии не смогут передвигаться. А вот посланники, шпионы и тайные убийцы – будут. До весны угроза моей власти ликвидирована. И выбор моего сына королем Склавии будет уже лишь чистой формальностью.

– Как давно ты это готовила?

– Я начала составлять план еще в Командории 42. Буквально на следующий день после моего прибытия сюда король Гракх начал рассылать по племенам взятки и делать ставки на людей, в которых был уверен, которые охотно меня поддержат. И единственным неизвестным фактором было – сколько из этих идиотов погибнет на войне. Как оказалось, из пятнадцати вождей, которые могли бы составлять проблему, целых пятеро не сдержали боевого пыла и со всеми потомками пали в битве у Предлесья. – Она скривилась. – Нам действительно следует придумать название получше для этой битвы.

– Я с самого начала был лишь пешкой в твоей игре, – горько сказал Натаниэль.

– Не ты один, – заверила она. – К тому же так было лучше для всех. Если б я тебе сразу сказала, что планирую перебить несколько сотен человек, у тебя могли бы проснуться сомнения. – Ольга встала и подошла ближе. – Ты не годишься для этой игры. Можешь сжечь на костре пару человек или пожертвовать людьми в битве, но заурядная резня представляет для тебя трудности. Ты слишком уж хочешь быть героем. И, кстати, сейчас можешь, – добавила она весело. – Твоя совесть чиста, твои Командории в безопасности, твоя Серая Стража независима.

– Только потому, что я все еще нужен тебе как оружие против Аурелиуса. И Орден как инструмент пропаганды. – Натаниэль не мог сдержать горечи в голосе.

– Ну, вы еще отлично умеете распространять культуру и цивилизацию, – чарующе усмехнулась Ольга. – К тому же у меня есть для тебя один подарок, чтоб поднять настроение. Надя, передай Вильгельму, чтобы привел мой подарок. Тебе понравится, поверь мне. Это будет один из лучших подарков, что ты когда-либо получал.

Дверь распахнулась, и Вильгельм ввел связанного Яромира. Лицо вождя Сыновей Змеи покрывали многочисленные синяки, не хватало и нескольких зубов. Рыцарь подошел ближе и бросил своего пленника на колени перед королевой.

– Ну, здравствуй еще раз. – В голосе Ольги звенел еле сдерживаемый смех. – Не бойся, я тебя не убью. Вовсе напротив, ты будешь жить еще много лет. Хотя и в несколько… незавидном состоянии. Я бы даже сказала, урезанном, дословно. Начнем со второго глаза, – начала считать она. – Потом язык и остальные зубы, нос, уши, пальцы, само собой также писюнчик и яички, ну в конце уже, наверное, руки и ноги. Мы не хотим, чтоб ты в порыве отчаяния себе навредил. – В ее голосе прозвучала заботливость. – Сперва мы тебя оставим в живых как заложника, чтоб удержать Сыновей Змеи от чересчур резкой реакции. Но, поверь мне, когда я закончу ими заниматься, они займут почетное место личной гвардии потомка Лютогнева. Они у меня еще будут вернейшими из верных. И тогда ты останешься просто напоминанием. Буду тебя вытаскивать из клетки, когда меня кто-нибудь взбесит, чтобы вспомнить, что происходит с такими кусками дерьма, как ты, когда они осмелятся встать у меня на пути. Но и это еще не все. – Она вынула из-за пояса стилет. – Понимаешь ли, меня на самом деле очень живо заинтересовали твои многочисленные байки о том, что ты делал с разными женщинами все эти годы. Поэтому я нашла несколько добровольцев, которые регулярно будут воплощать в жизнь твою похвальбу. Ну, разумеется, с тобой в роли – как ты обычно говаривал – завоеванной сучки.

Она подала нож Натаниэлю.

– Не отказался бы ты исполнить мое обещание и начать с глаза?

Эверсон взял клинок в руки. На мгновение задумался, хотела бы этого Клара? Но в итоге решил, что ему это безразлично. Она была мертва, и он уже ничего не хотел. Так что просто сделал два шага вперед, схватил Яромира за лицо и взглянул в его злой, безжалостный глаз. И, к своему удовольствию, увидел в нем страх. Это было удивительно приятно. Он сполна насладился этим моментом, а потом отправил свою жертву в темноту.

* * *

Годвин дор Гильберт тихо выругался. Он со своими людьми провел всю зиму на Границе, мотаясь от одного поста легиона до другого, всегда на шаг позади Жнецов. Они уже начали понемногу мириться с мыслью о том, что два беглеца слишком быстры и хитры, чтоб дать себя поймать. И, честно сказать, несмотря на чувство долга, это не мешало рыцарю и его людям – они как-то не торопились на встречу с двумя легендарными убийцами. С первыми дуновениями весны они решили поменять тактику, вызвать больше людей, развернуть серьезную сеть. Сейчас как раз ехали в Агнцево Поле, чтобы потребовать от Вериниуса Набожного больше солдат, и остановились в этом маленьком гарнизоне. Планировали обычную скучную ночевку. А теперь они стояли, все тридцать человек, в первых лучах солнца, падающих на плац, и с открытыми ртами глазели на двух спокойно входящих воинов.

Мужчины шли по грязному плацу, проходя мимо кур и отгоняя обнюхивающих их псов. Выглядели так, будто собирались начать дружеский разговор, а не бой на жизнь и смерть.

– Клиф, бери Вульфа, а мы с Логан займемся Ульмом, – приказал Годвин, а затем двинулся в сторону Жнецов. Солдаты последовали за ним с явной неохотой. Десятка ветеранов, что прибыли вместе с ним, не выдавали страха, но местные вояки по большей части откровенно тряслись. От силы неделю назад гораздо больший гарнизон просто дезертировал при одном виде Жнецов.

– Вы арестованы по приказу самого Императора! – крикнул рыцарь. – Сдавайтесь или умрите.

– А это что, значит, что если мы сдадимся, то нас не ждет смертный приговор? – поинтересовался Кровавый Пилигрим.

– Наверняка ждет, – признал Годвин.

– Хреновый из тебя продавец, – заметил Ульм, смеясь. – Так всегда и бывает, когда олень пытается продать что-то волкам. Боюсь, что единственное, что ты можешь предложить, это твоя собственная шкура. Но не все потеряно! – закричал он весело. – Тот олень, что побежит первым, может успеть остаться в живых!

– Ты обращаешься к Имперскому Легиону! – крикнул дор Гильберт, чтобы избежать бегства собственных солдат. И сразу бросился в атаку. Старика это, похоже, застало врасплох; он просто стоял, ожидая атаки – но когда удар рухнул в цель, Ульма там уже не было. И он даже не был особенно быстрым, просто невероятно точным. Его уклонения на волос расходились с чужим клинком, а удары попадали точно туда, куда он планировал. Годвин парировал буквально пару очередных ударов и отскочил от противника. Легионеры тут же заняли место командира, но у них пошло ненамного лучше. Совсем наоборот, первый из них сразу рухнул на землю мертвым.

На другой стороне плаца Вульф медленно и методично отступал в сторону стены одного из домов, умело избегая окружения и оставляя за собой след из трупов. Ульму же такая тактика, очевидно, была не нужна – он просто танцевал по полю боя, раздавая удары во все стороны. Ветераны храбро пытались ему соответствовать, тогда как менее опытные солдаты, похоже, просто бегали вокруг, изображая активность, но фактически не проводя атак.

Тем временем Логан заняла позицию непосредственно позади Ульма и подала знак своему командиру. Они бросились одновременно, с двух сторон. Старик сразу сориентировался в ситуации. Он мгновенно ушел с их траектории, толкнул одного из солдат в Годвина, а потом невероятным образом извернулся и ударил Логан прямо в лицо. Женщина с криком упала на землю. Во втором же бою Вульф подскочил к Дефриму и рассек тому горло от уха до уха. Могучий мужчина покачнулся, сделал два шага в сторону своего командира и упал в грязь. Имперские силы на глазах таяли, а вместе с ними и запал солдат. Лишь несколько трупов отделяло их от бегства. Годвин грязно выругался, после чего схватил одного из стоящих рядом вояк, какого-то ребенка, от силы лет шестнадцати, и толкнул прямо на клинок Ульма. Инстинктивный ответ старика почти отсек юноше голову, но и дал рыцарю тот короткий миг, удар сердца, когда Жнец потерял свой ритм. И ему этого хватило. Дор Гильберт использовал тело мальчишки как щит и ударил из-за него, попав в грудную клетку. Меч прошел меж ребер и пробил правое легкое. Ульм выглядел удивленным, но продолжал улыбаться. Отреагировать не успел, на него навалились другие солдаты, кололи, секли, били. За несколько минут все было кончено.

Вульф отчаянно крикнул, видя это. Сперва пытался пробиться к своему учителю, но сопротивления преодолеть не смог. Легионеры воспряли духом и усилили свой натиск на Одноглазого. Выбора у него не оставалось, он отступил и перемахнул ограду.

– Арбалеты давай, арбалеты! – крикнул еще кто-то, но было поздно. Вульф исчез в утреннем тумане так же внезапно, как появился, лишь несколько минут назад. Годвин огляделся и подсчитал – на земле лежало двенадцать тел, больше половины уже не двигались либо вот-вот должны были умереть. Среди них находился и Дефрим. Рыцарь устало подошел ко все еще визжащей Логан и вызвал медика. И лишь когда остальные солдаты начали поздравлять его, понял, что произошло только что. Он собственноручно убил легенду.

* * *

Логан с трудом открыла глаза. Сидящий в кресле у ее постели Годвин облегченно улыбнулся. Женщина подняла руку и прикоснулась к лицу, почувствовала ткань бинта.

– Насколько плохо? – с трудом выговаривая слова, спросила она.

– Ты не потеряла глаз, нос тоже не пострадал, но шрам… будет заметен. От лба через щеку.

– Сколько я была без сознания?

– Два дня.

Она огляделась вокруг. Судя по всему, они находились в какой-то деревенской хате.

– Влупили они нам? – спросила она, чувствуя, как с возвращением сознания возвращается и боль.

– Вульф убил Дефрима, – мрачно ответил Рыцарь.

– Давно пора было этого жирного, – сказала она надменно, но с трудом удержала слезы. – Ну мы хотя бы выиграли?

– Мне удалось достать Ульма. Вульф сбежал.

– Господин герой. Император точно даст тебе медаль.

– Точно…

Внезапно Годвин встал, а потом опустился у кровати на одно колено и взял ее за ладонь.

– Выходи за меня, – сказал он с отчаянной решимостью в голосе.

– Предлагаешь мне мезальянс?

– Не могу жить без тебя.

– Я знаю. – Она улыбнулась, что вызвало сильнейшую волну боли. – Сперва дай мне попить, – велела она. – Потом что-нибудь обезболивающее. А потом можешь повторить это через несколько дней, когда я не буду такой отупевшей от боли.

Заметила в глазах Годвина разочарование, поэтому сжала его руку крепче.

– Но когда ты уже сделаешь это как следует, тогда, думаю, ты услышишь «да».

* * *

Натаниэль протер глаза и налил себе еще вина. Он сидел в своей новой, значительно большей комнате за огромным солидным столом, полностью заваленным бумагами. В основном это были письма, что дошли до них по весенней распутице. Известия со всех окраин Империи, и во всех одни и те же недобрые вести. Половина Вольных Городов сдались еще до того, как конфликт разгорелся всерьез. Лишь три Города все еще держались, готовясь к войне и нападениям Нордов. Особенное упорство в борьбе за свою независимость проявлял, как всегда, Тонущий Порт. Считающийся повсеместно гнездом бандитов и пиратов, город располагался на полутора десятках мелких островков, что делало нападение без участия мощного флота обреченным на неудачу. Строго говоря, завоевать утопленников, как их прозвали, не смог никто и никогда. Единственные поражения, которые они испытали в своей истории, были результатом продолжающихся годы, а порой и десятилетия осад и блокад.

От задумчивости его оторвала скрипнувшая дверь. Он поднял взгляд и увидел Касс. Та стояла в дверях, явно колеблясь, входить или нет.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросил Натаниэль.

– Да, вот только… – Она смутилась. Подошла к столу, какое-то время присматривалась к стоящему перед ним креслу, не уверенная в том, садиться ли ей. – Я ухожу, – выпалила она наконец, уставившись в пол.

– Что?

– Ухожу, – повторила она громче, все же усаживаясь. – С меня хватит. Эта ваша война уничтожила все. Я чувствую, что моя семья умирает, и не хочу стоять и смотреть на это.

– Касс, я… – Он не знал, что на это ответить. – Знаю, у нас есть некоторые проблемы, но я работаю над их решением.

– Ты не сможешь их решить. Не сможешь ничего исправить, – сказала она, наконец глянув ему прямо в глаза. – Все испорчено и никогда уже не наладится. Потому что Риа и Эдвин уже никогда не будут живы. И Магнус уже никогда не будет с нами. – Она с трудом сдерживала слезы. – Эта война будет продолжаться, и люди, которых я люблю, будут умирать. А в конце вы с Магнусом точно друг друга убьете, а я не хочу в этом участвовать. Я закончила, – резко кивнула она себе.

Натаниэль насупился. Этот день преподнес ему очередной удар.

– Пока я не ушла, хочу тебя попросить, – сказала Кассандра, когда успокоилась. – Я… – Она снова заставила себя смотреть прямо ему в глаза, – я хочу ребенка. Я хотела этого уже давно, и хотя Риа уже нет, я все еще… И я могла бы выбрать кого-то случайного, любого мужчину в городе, но хочу, чтоб отцом моего ребенка был кто-то такой, кто много для меня значит. И поэтому я выбрала тебя.

Натаниэль не мог поверить собственным ушам.

– Ты имеешь в виду… В смысле… Хочешь, чтобы я с тобой…

– Зачал ребенка, – кивнула она. – Знаешь, одна я этого сделать как-то не могу.

– А ты когда-нибудь… была с мужчиной?

Она отрицательно мотнула головой.

– То есть я был бы первым…

– Парнем – да. Но не льсти себе, Риа и я… мы делали… много разного. – Она слегка покраснела.

Натаниэль налил себе еще вина. Впервые со времени знакомства он увидел в Касс женщину. Солидно отхлебнул, пытаясь отогнать эти мысли.

– Я думала насчет Люциуса еще, – сказала она, прерывая тишину. – Но у Амелии была бы с этим проблема. Альдерман мне слишком уж как брат. И это оставляет только тебя. Ты один из моих лучших друзей, и ты, видимо, красив, хоть мне и трудно сказать точно, но я хотела бы, чтобы мой ребенок был красивым, и не скрою, у тебя такой профиль, что выглядит как с монеты, и… – Она прервалась, чтоб вдохнуть. – Ну, в общем, вот. Как видишь, это не пришло мне в голову внезапно. Я думала над этим всю зиму и выписывала все «за» и «против», так, как учил меня Морган. И у меня есть целый список с аргументами, который я оставила у себя в комнате, потому что на нервах о нем забыла.

Натаниэль использовал паузу для того, чтобы вклиниться в ее монолог.

– Я не гожусь на роль отца. И уж точно не сейчас.

– А мне и не надо. Совсем наоборот, я же тебе говорила. Я уйду, далеко от этой вашей войны.

– Но когда война закончится, – не уступал он. – Ты же сможешь вернуться. Будет…

– Так, как раньше? – В ее голосе послышалась горечь. – Не будет. Никогда. И я сомневаюсь, что эта война закончится в ближайшее время. Но если вы когда-нибудь перестанете убивать друг друга и ты найдешь меня и ребенка… Не знаю, тогда и посмотрим. Думаю, что планировать что-то на столь долгий срок в этой ситуации… – Она пожала плечами.

Еще долго они сидели в тишине. В голове Натаниэля мысли проносились так быстро, что не удавалось ухватить хоть одну. А потом Касс встала, поймала его руку и повела в сторону кровати.

* * *

Когда Натаниэль проснулся, солнце было уже высоко. Он догадывался, что столь долгий сон был результатом заклятия Касс. С полузакрытыми глазами он вспоминал предыдущую ночь. Она была неумелой, сперва стеснительной. И в ней не было настоящей страсти, зато было много смеха, больше, чем он когда-либо встречал в подобной ситуации. Вынужден был признаться себе, что это была лучшая его ночь уже за очень долгое время. Наконец он полностью открыл глаза и взглянул на пустую подушку. Он знал, что не застанет там Касс, прекрасно понимал, что скорей всего ее нет уже и в городе. Может быть, им никогда уже больше и не встретиться. Натаниэль медленно поднялся, вспоминая, как они попрощались перед тем, как она его усыпила, когда за окнами уже понемногу светало. Он подошел к столу, чувствуя пустоту и усталость более чем когда-либо раньше. На много миль вокруг у него не осталось ни одного друга. И сам он почувствовал, что всего лишь марионетка Ольги. К тому же все менее нужная марионетка, если брать во внимание содержание прибывающих ежедневно писем и известий. Он действительно хотел бы, чтобы это все удалось решить каким-нибудь более легким способом. Вдруг он подумал, что способ есть. И совсем простой.

Он схватил лист, занес перо и начал новое письмо, выводя вверху страницы обращение:

«Дорогой Магнус…»

Глава восьмая

Драган сидел на козлах, весело что-то напевая, а две его лошади сонно тащили воз, полный свежекупленных инструментов. Мужчина за свою карьеру купца повидал много весен в разных частях Империи, но нигде весна не была такой, как на Границе. Здесь действительно чувствовалось, что в мир возвращается жизнь, что кошмар зимы закончился, что начинается новый год, новый цикл. Это не чувствовалось столь же сильно ни в шумных городах Запада, ни на ледяном Севере или жарком Юге – перемены в погоде в это время года там были едва заметны. Весна же здесь всегда напоминала ему надежду. Жаль, не на этот раз. В этом году тающий снег означал, что близится новая война. На рынке говорили, что дикари пойдут в новый набег уже на днях, в лучшем случае через неделю-две. Говорили это, впрочем, лишь те немногие, которые все еще тут оставались. Большинство же людей из окрестных мест двинулись на запад, лишь только стал сходить снег. Бежали на Спорные Земли и в Центральные Территории, чтобы укрыться за железной стеной имперского легиона. Драган и сам подумывал, не забрать ли семью, но просто не мог на это решиться. Это была его земля, все его предки с незапамятных времен жили в этом самом доме, обрабатывали этот самый надел и делали мебель из местных деревьев. К тому же у мужчины был опыт торговли со склавянами, он даже знал несколько слов на их странном языке. Он рассчитывал, что если какая-то вооруженная банда и заберется в эти пустоши, то ему удастся с ними договориться. Если будет нужно, он даже готов был присягнуть на верность этой самой Кровавой Ольге. Да, оставаясь, он шел на значительный риск, но, подумав, Драган решил, что мотаться по трактам со всем скарбом было бы еще рискованней. Особенно сейчас, когда его жена лишь несколько дней назад родила третьего ребенка. Ну, строго говоря, четвертого, но один ребенок прожил слишком мало, чтобы его считать. Так случалось.

Из задумчивости его вырвал вид одинокого всадника, что показался из-за ближнего холма. Мужчина был крепким и хорошо вооруженным. Драган нервно сглотнул и начал оглядываться вокруг, одновременно подгоняя коней.

– Спокойно, – прокричал встречный. – Я Серый Стражник.

Это не слишком успокоило столяра. Каждый мог надеть серый плащ и делать вид, что принадлежит к Ордену. Когда-то бандиты боялись пробовать такие фокусы, опасаясь мести Ордена, но все знали, что сейчас серые были слишком увлечены вырезанием друг друга, чтоб отлавливать даже чернокнижников, не говоря уже про обычных бандитов. Тем не менее Драган остановил повозку, его старые клячи не имели шансов в соревновании со скакуном путника.

– Приветствую, – отозвался он с напускной храбростью. – Я Драган, а ты?

– Магнус, – ответил всадник, подъезжая ближе. На нем была отличного качества кольчуга, и вообще он выглядел грозным воином, но одновременно что-то в его лице и взгляде успокаивало. Напоминало о добром и дружелюбном соседе, который всегда придет на помощь и всегда здоровается с тобой по имени.

– Господин здешний, я слышу по акценту.

– С Границы, да.

– Возвращается домой?

– Навещаю друзей, – ответил после легкого колебания всадник.

– Не то чтоб я не в свои дела лез, – заметил крестьянин. – Просто интересуюсь, много-то путников в этой округе не встретишь, особенно сейчас. Да к тому же еще и слухи ходят. – Он смутился, не желая обидеть великана.

– Ну говори уж, что за слухи.

– Ну, что часть Стражи сейчас на стороне склавян.

– Часть нашла у них убежище, – поправил Стражник. – Спокойно, я не из них.

– Да даже если б и был, не мое это дело. У тебя, господин, есть меч и другое оружие, у меня ничего подобного. Слабые вроде меня могут в лучшем случае рассчитывать на милость сильных.

Какое-то время они ехали рядом в тишине.

– Вы тут жить не боитесь? – спросил наконец Серый Стражник.

– Ну дак да, страх есть. Только глупый не боится, тем паче в такие времена, как нынче, – признал Драган. – Но жить как-то надо, – добавил он сразу. – А смерть как должна прийти, так и придет, война там или мир. Волю Господа никто не перехитрит.

– Полагаешь, то, что происходит, это Его воля? Именно этого хочет Господь?

– Это уж для такого, как я, слишком сложная философия. Это господину надо спрашивать священников.

– Я уже спрашивал, – мрачно ответил всадник. – И не слишком мне помогли их ответы.

– Может, ты, господин, не тех спрашивал. Я как посмотрю, они друг другу рознь. Так ведь и со всеми так же, нет? У вас наверняка тоже есть в вашей Страже кто поумнее и кто поглупее.

Магнус призадумался. Может быть, пытался прикинуть, которые из его товарищей поглупее будут. Наконец поднял взгляд на немолодого столяра.

– Мне пора, – заявил он, съезжая с тракта в сторону ближних холмов. – Спасибо за беседу и желаю удачи.

– Всем нам она пригодится. Но, как я уж сказал, что должно быть, то и будет.

Драган еще долго смотрел вслед удаляющемуся всаднику. «Вот странный тип», – подумал он и снова начал напевать веселую песенку. Когда через несколько часов он вернулся домой, то даже не рассказал жене об этой встрече. И так никогда и не узнал, кем был Магнус. Не узнал, что это он отвечал за резню в Убежище, которая развязала все это безумие. В отместку за которую Драган со всей семьей через несколько недель были убиты склавянами.

* * *

Агнцево Поле было унылым местом. Город стоял на вершине единственного в округе холма, окруженный со всех сторон мрачным лесом. Внутри удивительно мощных для этой части света стен стояли ровные ряды жалких деревянных хат. Паутина дорог расходилась от заново отстроенного Великого Восточного Собора, высочайшего достижения владельца города Вериниуса Набожного. Все поселение за последние пять лет было снесено и выстроено заново, чтоб создать этот бездушный архитектурный порядок.

Кассандра шла по этим грязноватым улочкам в последних лучах солнца. Вышла на площадь перед храмом. Толпы как раз выходили с вечернего богослужения, минуя четыре догоревших костра. Казни начались в понедельник и должны были закончиться в воскресенье. По одной ведьме в день. Три оставшиеся жертвы содержались в клетках напротив их будущих костров. На глаз всем было лет по шестнадцать. Удивительным образом все ведьмы, которых сжигал Вериниус, всегда были молодыми и красивыми. Это было видно даже сейчас, когда они сидели в тесных железных клетках, грязные и униженные, после нескольких дней забрасывания их гнильем и нечистотами. И все эти дни они смотрели на место своей будущей казни.

Касс миновала людей, что расходились по домам после обязательной молитвы, и вошла в храм. Использовала свою силу, чтобы стражники ее не заметили, а потом прошлась среди них, усыпляя своим шепотом. Наконец в огромном зале остались бодрствовать лишь она и князь Вериниус. Старец лежал крестом перед огромным, богато украшенным алтарем. Молился громадной фигуре, изображающей Господа, а лицом удивительно похожей на него самого. Были здесь и вездесущие солнечные кресты – судя по подписям на табличках, подаренные разными приходами на Границе.

Серая Стражница какое-то время посвятила их рассматриванию, не обошла она своим вниманием и многочисленные картины с изображениями святых мучеников, чаще всего в жестоких и кровавых сценах их мучений. Были там в достаточном количестве также и изображения горящих, тонущих и казнимых мечом ведьм.

– Кто здесь? – спросил наконец старец, поднимаясь с пола и нервно оглядываясь. Зрячая позволила ему поозираться какое-то время, потом сделала так, что он смог ее заметить. Возникла в длинном сером плаще всего в нескольких шагах от Вериниуса. – Кто ты? Постой, я тебя знаю. Ты Серая Стражница, та, странная. Но… Ты ведь на стороне Натаниэля.

– Я не стою ни на чьей стороне, – поправила она его. – Уже не стою.

– С чем тогда пожаловала? – После первого удивления мужчина пришел в себя и заговорил спокойно.

– Я хотела увидеть твой собор. И праздник, что ты устроил по случаю его открытия. Вся Граница только и рассуждает о том, сколько ведьм ты сожжешь, чтобы обеспечить милость Господа против готовящегося вторжения дикарей.

– Семь, конечно, это святое число. По одной на каждый день творения. Конечно, я предпочел бы сжигать по одной каждый день целый год. Это наилучший способ, чтоб поставить этих сук на их место.

– Ты не боишься, что ведьмы тебе отомстят?

Мужчина засмеялся.

– Наш Владыка хранит своего покорного слугу. А что случилось с моими стражниками? – В его голосе не прозвучал страх, лишь искреннее любопытство.

– Я их усыпила.

– Ядом?

– Силой.

– Значит, слухи все же не врали. У Ордена действительно есть собственная ведьма. Вот ведь шайка лицемеров. Но мы тут, на Границе, знаем, как поступать с такими, как ты.

– Ты в самом деле меня не боишься? – поразилась она.

– С чего бы? Я в безопасности в доме Божьем. Твои адские силы не могут мне тут навредить. А если б ты даже меня и убила, у меня бессрочная индульгенция от Великого Светлейшего Архипастыря Господа. Моя душа устремится прямо на небеса, где меня примут с распростертыми объятиями и наградят за всех тех курв, которых я послал в противоположную сторону! – Он злорадно улыбнулся. – Тебе нечем меня напугать.

– В таком случае придется положиться на то, что Господь более справедлив, чем ты думаешь. – Женщина медленно подняла руку.

– Солдаты, подъем! – заорал Вериниус с тенью паники. – Сжечь ведьму!

– Не в этот раз! – Она щелкнула пальцами, и князя охватил огонь. Вериниус жутко завизжал.

Зрячая повернулась и двинулась к выходу, щелкая пальцами на каждом шагу. Огонь появлялся на столах, скамьях, коврах, образах, крестах и фигурах. Занимал все места, которые мог поглотить, распространялся повсюду. Стражники наконец проснулись, но вынуждены были тут же бежать. Увидев огонь кругом и услышав страшные крики своего суверена, должно быть, решили, что попали прямо в ад.

Снаружи стали собираться жители. Все еще в праздничных одеждах, они бежали, неся воду кто в чем мог, что кому попалось под руку. Касс вскочила на помост, с которого безумный владыка любил наблюдать за казнями, и обратилась к собравшимся. Использовала силу, чтобы увеличить громкость своего голоса.

– Люди Агнцева Поля, ваш господин, Вериниус Жестокий, мертв! Я сожгла его вместе с памятником, который он построил в ознаменование своих преступлений! Вы не будете его гасить. И вы не будете его отстраивать. Это место останется и будет пугать своими руинами, напоминать, кем на самом деле был Вериниус! И какая судьба ждет таких чудовищ! – Она глубоко вдохнула и изо всех сил нырнула в их коллективное сознание – вытягивая наверх страх. Делая его доминирующим и неудержимым. Вся толпа вмиг застыла. Некоторые в панике бросились бежать, остальные просто выпускали ведра и тазы с водой, стояли в молчании.

Кассандра спрыгнула с помоста, взмахом руки открыла клетки и подошла к ним, помогая девушкам освободиться.

– Кто ты? – спросила одна из спасенных.

– Я злой волк, – ответила она и двинулась в сторону городских ворот.

Толпа расступилась, пропуская ее и трех девушек. Никто даже не пробовал их задержать. И очень кстати, потому что Касс после таких усилий едва держалась на ногах и навряд ли справилась бы даже с ребенком. Вместо этого все всматривались в пожираемый огнем собор. Все молчали, ночную тишину нарушали лишь гул пламени и несмолкающие крики Вериниуса.

Собор действительно не стали восстанавливать. Руины его стояли там еще десятилетия, а люди, живущие у площади, клялись, что в тихие ночи в них все еще слышны крики про́клятого князя.

* * *

Тиберий Кареттариус хорошо знал отца князя Лисандера. Эребус Этер был безжалостным человеком. Еще в молодости ему удалось получить контроль над серебряной шахтой, и он тут же втрое нарастил добычу. Само собой, смертность среди рабочих резко выросла, что вскоре привело к бунту. Эребус утопил восстание в крови, но горняки в отчаянии начали обрушивать туннели. Когда же бои утихли, оказалось, что погибли сотни людей, а чтоб шахта вновь заработала, ее надо расчищать многие месяцы. Лишь то, что за мужчину вступилась влюбленная в него дочка тогдашнего императора, позволило спасти его карьеру. Сочетание амбиций и безжалостности еще более помогло в карьере, позволило вскоре взобраться на самый верх, жениться на императорской дочке и принять фамилию Драконис. Эту же фамилию он передал и своему единственному сыну. Глядя на которого, впрочем, Кресло не мог удержаться от мысли о том, что яблоко падает порой весьма далеко от яблоньки.

Старик медленно вошел в кабинет князя и громко откашлялся, пытаясь обратить на себя внимание. Реакции это не вызвало, поэтому он подошел к столу и похлопал своего хозяина по плечу, лишь таким образом сумев оторвать того от письма.

– Ах, это ты, Тиберий. Прости, не заметил тебя… С чем пожаловал? – Лицо князя было измазано чернилами, волосы в беспорядке, и он явно не принимал ванну уже несколько дней.

– Твоя супруга беспокоилась о тебе, просила, чтобы я с тобой поговорил.

– Тебя?

– Ну да, я понимаю, что она бы меня вряд ли выбрала, – признал Кареттариус. – Но в отсутствие большинства других кандидатов… – Он улыбнулся извиняющейся улыбкой. Не впервые уже он встречал молодого аристократа в таком состоянии, подобные приступы мании случались с ним довольно регулярно.

– Ты ел что-нибудь в последнее время? – спросил Кресло, указывая на окружающие стол тарелки, по большей части полные нетронутой едой.

– Ну, я собирался, – признал его собеседник в легком смущении. – Я только хотел сперва закончить мой реферат, он вышел чуть длиннее, чем я планировал. Он описывает поэму Сильвия «Об императоре котов» и поясняет, что же на самом деле имел в виду поэт. Ну, знаешь, что речь шла не про убийство склавян.

– Ты все еще об этом? Дорогой Лисандер, думаю, что каждый, кто действительно прочел эту поэму, знает, о чем в ней шла речь.

– Люди в коридорах дворца, очевидно, этого не понимают. Слуги и стражники. И горожане наверняка…

– Большинство из них не умеют читать, – заметил старый аристократ. – А из этого следует, что они, скорей всего, не смогут прочесть и твой реферат.

– Тогда я сам прочитаю им его! Пойду на рынок и начну кричать, как один из пророков, предвещающих конец света.

Кресло по-дружески похлопал его по спине и подал бокал вина с одного из окружающих стол подносов.

– Успокойся, мальчик. Мне кажется, что за всем этим стоит что-то другое. Не попытка объяснить непонимающим замысел давно умершего поэта. Я прав?

Лисандер выпил спиртное одним глотком, потом повалился в кресло и всмотрелся в кипы записей.

– Это преступление, – сказал он наконец. – То, что мы сделали, что делаем. Мы убили тысячи, чтоб развязать войну, которая убьет еще больше. Мы лжем, убиваем, уничтожаем. Независимо от того, чего планируем достичь, чего достигнем – это непростительно. Цель не оправдывает средства, и уж точно не такие. И я часть всего этого, я знаю. Я на это согласился, но Сильвий мертв уже много веков, и я не позволю, чтобы его имя стало частью этого безумия.

– Извини, но мне это представляется достаточно бесполезным, – сказал Кареттариус так мягко, как только смог.

– И это я знаю, – признал молодой человек. – Но у меня нет ничего другого. Я слаб, слишком слаб, чтоб противопоставить себя Аурелиусу и Магнусу, чтоб изменить что-то важное. Для трусов остается только соучастие.

Он поднял с пола очередной бокал и выпил его залпом.

* * *

Был прекрасный солнечный полдень, когда Натаниэль взглянул на руины Новой Сребрницы. Каменные здания все так же стояли на своих местах, но деревянные пристройки начали разрушаться. Судя по всему, прошли годы с тех пор, как тут кто-то жил. Теперь это было место обитания зверей и растений. Все места, которые он так часто навещал в воспоминаниях, казались теперь жалкой пародией на то, что он помнил.

Он двинулся дальше, миновал сгоревшие руины корчмы и храма. Упорно старался не смотреть в направлении поля, на котором десятилетие назад состоялась битва, предопределившая всю его дальнейшую жизнь. Поехал по тракту на юг, маршрутом патрулей, в которые их высылал Олаф. Проехал бывшую командорию и добрался до Новой Деревни. Каменный Зал все еще торчал на вершине пригорка, но теперь он возвышался лишь над едва видимыми руинами поселения. Пахотные поля заросли, дома развалились, животные разбежались или были перебиты. От места, где проходили танцы, где погиб первый из их компании, не осталось и следа.

Натаниэль не знал, чего он ожидал от этого визита, зато знал, что итогом его стало лишь чувство пустоты. В очередной раз он вскочил на своего коня и помчался на север, туда, где была Командория 54. Здесь его встретили серая башня и колодец из серого камня. Точно такие же и, казалось, нетронутые временем, хотя все окружающее и исчезло. Ограда, конюшни, лодки. От казармы остался только прямоугольный ров близ башни, заполненный остатками крыши и мелким озерцом дождевой воды и растаявшего снега. Гроссмейстер Серой Стражи минуту приглядывался к этой жалкой картине, а потом вынул из вьюка бутылку вина и подошел к расположенным в ряд могилам.

– Ульгар, Матильда, Дункан, Клара. – Он поднял бутылку и сделал длинный глоток, а затем, не жалея, налил из нее вина на каждое из каменных надгробий. – Наверное, мне следовало бы посещать вас чаще, – признал он. – Хотя надо заметить, что схоронили мы вас не в самом доступном месте. И трудно найти время, чтоб вырваться, особенно сейчас, когда тракты в этой части света стали еще менее проезжими. Но давайте подумаем о хорошем, скоро к вам присоединится очередной товарищ. – Он уселся между могил Дункана и Клары. – А кто знает, может, и двое. Хотя если мы друг друга убьем, то я что-то не уверен, что найдется кому нас похоронить. Будем лежать на поле, пока наши трупы не поглотит природа. – Он отхлебнул еще. – Мне бы не стоило слишком много пить, это уменьшит мои шансы убить лучшего друга. Я, правда, не ожидал, что все так закончится. Я, владетельный князь из рода Эверсонов, против этого крестьянина-полудурка. А все из-за моего доброго приятеля Аурелиуса Дракониса. Если б мне кто-то сказал это десять лет назад, я бы точно посчитал за дурацкую шутку. – Он положил голову на надгробие Клары. – Нам надо было тогда сбежать. Укрыться где-то в Вольных Городах или построить маленький домик где-нибудь в глуши. Оставить трудные решения этому типу. – Он указал на могилу Дункана. – Это ведь он должен был быть на этой должности. – Натаниэль глотнул еще. – И, Матильда, тебе действительно не стоило за меня умирать. Мне кажется, с той поры я лишь делал все только хуже.

* * *

Корчма «Под Расстегнутым Корсетом» значительно изменилась с последнего посещения Касс. Обычно полная до краев гостями и громкими разговорами, теперь она поражала пустотой. Немногочисленные путники сидели по углам, стараясь не смотреть на остальных. Зрячей, однако, это вовсе не мешало. Совсем наоборот, она любила тишину и спокойствие. Это позволяло сосредоточиться на внутреннем монологе, в котором она взвешивала, куда сейчас направиться. Монологе, к сожалению, прерванном какой-то женщиной, которая подсела к ее столу, держа в руках крольчонка. Кассандра подняла взгляд от миски, планируя сказать что-то очень странное, чтобы испугать незваную гостью. Однако первое же слово застряло у нее во рту, ибо она заметила, что женщина эта – вовсе не женщина.

– Род? – поразилась она. – Почему ты в платье?

– Я скрываюсь, – пояснил мужчина, поправляя повязанный вокруг головы платок.

От удивления Касс даже не сразу начала оглядываться, высматривая ловушки.

– Спокойно, тебе ничего не угрожает, – заверил ее мужчина. – Я больше не работаю на Магнуса.

– Давно ли?

– С тех пор, как его людей озарила идиотская мысль о том, что я должен сражаться с Вульфом и Ульмом, – пояснил Родерик.

– А, так ты и его предал?

– Дезертировал, – уточнил он вполголоса.

– Остался в этом конфликте хоть кто-то, кого ты еще не предал?

– Да, и именно поэтому я с тобой разговариваю. – Он заговорщически огляделся. – Нет ли у тебя возможности шепнуть за меня пару добрых слов этой самой Ольге?

– Боюсь, что я больше не являюсь частью этой войны, – объяснила Касс, – ну и сомневаюсь, что ты сумеешь возбудить доверие у Ольги.

– Как это ты не являешься частью? Ты тоже изменила Натаниэлю?

– Нет. – Она открестилась от обвинения чуть эмоциональней, чем собиралась. – Я просто ушла, – кивнула она себе. – Попрощалась и уехала.

– И теперь планируешь… что?

– Найти какое-нибудь хорошее место и жить там спокойно.

– А можно, я поеду с тобой? – спросил он с надеждой.

– Нет.

– Я так и думал. Хотел еще попросить об одном: ты не смогла бы удалить мне Печать? Так, чтобы другие Стражники меня не чувствовали?

– Нет. – Она искренне расстроилась. – Я и от своей-то избавиться не могу.

– Ну хорошо, а ты не могла бы, например, превратить меня в женщину? – не сдавался Род.

В ответ он получил от Кассандры лишь удивленный взгляд.

– Я в этой одежде уже не первую неделю, и пока все идет совсем неплохо, но если б я и правда стал женщиной, то меня бы уж точно не нашли, – пояснил он.

– У меня нет таких возможностей, – честно ответила Зрячая.

– Я слышал о чародеях, которые умеют такое делать. Даже задумывался, не поискать ли мне такого, но если они сообразят, что я из Ордена, то могут меня неправильно понять.

– Например, подумают, что ты попробуешь их предать?

– Вот именно.

– Ты, наверное, самый плохой Серый Стражник, какого я только встречала.

– Я вполне отдаю себе в этом отчет, – заверил Родерик, перехватывая поудобней пытающегося удрать крольчонка. – И поверь мне, я никогда не хотел принадлежать к этому дурацкому Ордену.

– Так а зачем ты тогда пошел в рекруты?

– А у меня не было выбора. Мои родители умерли и оставили мне в наследство княжеский титул, вот только мой дядя со своими людьми занял замок, а потом намекнул мне, что или я отказываюсь от наследства и вступаю в Стражу, или со мной случится несчастный случай. С учетом того, как тут все сложилось, наверное, стоило попытать счастья с несчастным случаем, – добавил он чуть погодя.

– Так и что ты планируешь сейчас? – спросила Касс после затянувшейся паузы.

– Попробую преодолеть Великую Пустыню. Или завербуюсь на какой-нибудь корабль и поплыву в далекие страны. Или открою корчму и проведу остаток жизни под видом женщины. Что-то из этого.

– Неглупые идеи, – сказала Касс, хотя даже ей они не казались особенно здравыми.

– Ну, по крайней мере, мы оба выбрались из этой сумасшедшей войны, пока еще не стало слишком поздно, – сказал Род, поднимая свой бокал вина. – Удачи, – добавил он, вставая и оглядываясь по сторонам.

– Нам обоим, – ответила женщина, глядя вслед им с кроликом. – Что за странный человек, – сказала она вслух, гладя себя по животу. – Похоже, ему вообще не я была интересна, а лишь то, как я могла бы ему пригодиться. Пожалуй, это значит, что он подонок. Наверняка мы еще много таких повстречаем. Это нормально для таких, как мы. А теперь вернемся к более важному вопросу. – Она опустила взгляд на свой пупок. – Где мы планируем поселиться?

* * *

Одиночество было частым попутчиком в этой части света. Но в нынешнем путешествии оно особенно досаждало Магнусу. Места, где он годами мог рассчитывать на приют, сейчас были покинуты. Усадьбы и целые поселения, что десятилетиями держались посреди пустошей, мужественно сопротивляясь дикости, утверждающие изо всех сил наличие тут цивилизации – стояли пустыми. Главные тракты, особенно на западе, кишели беженцами, зато земли дальше на восток обезлюдели полностью. Все повторяли, что очередное нападение склавян случится через несколько недель, а может, и дней, и что никакая сила не сможет остановить их вторжение. Магнус знал, что это не совсем так, что Ольгу можно было остановить, просто было принято решение этого не делать. Именно это было для него наихудшей частью ситуации, самым трудным элементом плана. Держать легионы в резерве и ждать, пока ситуация не ухудшится настолько, что остальные части континента уже не смогут ее игнорировать. Занимать могучую военную машину участием в политических спорах и братоубийственных войнах на Спорных Землях и в Вольных Городах – в то время, как его родину топтал сапог варвара. Но остался лишь год, а потом они установят тут порядок, потом мир станет таким, каким должен быть.

Ну, по крайней мере, так он повторял себе, стоя у обугленных руин хаты, что когда-то принадлежала ведьме.

– Ты будто бы сказала моим товарищам, что мы с тобой еще встретимся, – сказал он фигурке за его спиной. Он не видел ее и не слышал, не почувствовал никаким шестым чувством, просто знал, что она там.

– Так и было, – признала ведьма.

Магнус обернулся и увидел ее стоящей на середине поля. Илидия выглядела точно так же, как и в ту ночь десять лет назад. Даже одежда ее была в крови именно там, куда пришелся удар его меча.

– А ты всегда говоришь правду, – сказал он с горечью.

– Насчет того, что вижу. Всегда.

– А если я тебя сейчас убью, то на этот раз ты останешься мертвой? – спросил он, доставая меч.

– Ты убил меня уже много раз, Охотник на Ведьм. И хоть раз это сработало? Кроме того, тебе, наверное, надо беречь силы на своего друга, – добавила она, оценивая его взглядом.

– Ты сказала, что, когда я умру, никто из моих друзей по мне не заплачет.

– А что, думаешь, что Аурелиус это сделает? – Казалось, эта мысль ее позабавила. – Или Натаниэль, после того, как пробьет твое сердце? Ну, если предположить, что он все еще будет жив, когда ты умрешь.

Магнус не ответил. Поправил свой серый плащ и вернулся к коню.

– Скажи мне, Защитник Границы, – закричала ему вслед старушка. – Как у тебя продвигается выполнение просьбы того попа? Насколько хороший ты защитник для слабых и невинных? Воистину, о сын Авагиса, не могли они себе найти лучшего.

Ее смех несся по округе, провожая Магнуса еще долго после того, как он покинул развалины хаты.

* * *

Император подписал очередной из документов, подсунутых ему Креслом. Это была уже десятая подпись подряд, и монарх поймал себя на том, что даже не прочитал, о чем там была речь. Он подумывал о том, чтобы спросить, но в итоге решил, что не хочет показывать рассеянность перед этим старым пауком. Вместо этого сделал в памяти пометку – позже проверить все бумаги.

– Что-то еще? – Он встал от стола и подошел к полке с фигурками солдатиков. Мастер Драбикус как раз прислал ему новую партию воинов.

– Князь Лисандер выехал с семьей в свою летнюю резиденцию, чтобы отдохнуть, – проинформировал Тиберий.

– Да, в последнее время он выглядел все хуже. – Владыка поднял новенькое крохотное изображение Первого Императора. – Если я не ошибаюсь, это означает, что из моего ближнего круга во дворце остался один ты.

– Действительно, а я и не заметил. – Кареттариус даже и не стал пробовать изображать искренность. – Тем не менее Ваше Императорское Величество может на меня рассчитывать.

– Не сомневаюсь. Это все?

– Есть еще одно дело, несколько странное, честно говоря. До нас дошло десятка полтора разных рапортов с Границы, все говорят о драконе.

– Что? – Аурелиус резко обернулся.

– Довольно крупном драконе, по описаниям он размером с дом. Хотя никто не уточняет, какой именно дом, – добавил придворный с усмешкой. – К тому же бестия явно движется на запад. Через год-другой может даже добраться и сюда. Так что нам есть чего ждать. Я лично всегда хотел увидеть дракона. Знаю, что это не важно для наших планов и ситуации в Империи, – сказал он извиняющимся тоном. – Но я посчитал, что такой феномен может понравиться Императору в завершении рапорта.

– Да, спасибо, это все. – Драконис указал на дверь, стараясь сохранить над собой контроль. Когда же остался в Военном Зале один, то подошел к шкафчику и поднял фигурку, изображающую Первого Императора, побеждающего дракона. Победа, которая признается началом Империи, началом истории, самым важным действием, которое когда-либо совершил человек.

Аурелиус упал в кресло в углу помещения, а потом заплакал.

* * *

Буря заметно ослабла, но сильный ветер все еще опасно качал лодку. Прижавшийся к борту Люциус наконец осмелился поднять взгляд. Его молодой товарищ стоял на носу, бросая вызов погоде и буквально силой собственной воли толкая вперед их маленькое судно. Так происходило, в общем-то, постоянно. Альдерман отлично знал, куда они движутся и как туда попасть, несмотря на то, что для Монаха инструкция, найденная в пещере дракона, до сих пор оставалась загадочной. На все вопросы Зрячий лишь пожимал плечами и говорил, что дело не в словах, а в золотых нитях, что было ответом, достойным Кассандры.

Несмотря на это, он явно вел их к какой-то цели, хотя выбранный им маршрут был по меньшей мере странным. Они все время поворачивали и меняли направление движения, кружили и возвращались по своим следам. Прошли таким образом большую часть Чащи и небольшую – Границы. Как-то раз остановились близ двух деревьев и дожидались нужного времени суток, чтоб меж ними пройти. В темноте Люциус не нашел в этом особого смысла, но на следующий день заметил, что они находятся на Спорных Землях, как минимум в неделе пути от того места, где застал их последний закат солнца. Мердок резюмировал это кратко – «сокращение пути». Потом было еще несколько таких сокращений, через заброшенную шахту, узкую улочку в Тонущем Порту, которую никто другой, казалось, не видел, и, наконец, озеро на Севере, на котором они сейчас и находились. Буря разразилась тотчас, как только они взяли взаймы лодку у старого пьяного рыбака, и мучила их довольно долго, не давая увидеть другой берег, несмотря на то, что в начале рейса он лежал совсем близко.

Когда последняя молния исчезла на черном небосводе, а дождь перестал хлестать, стало очень тепло. Серый Стражник снял толстый плащ и огляделся. Вода обступала их кругом, до горизонта.

– Где мы очутились на этот раз?

– Почти на месте, – ответил его товарищ и движением руки направил их прямо в стену тумана, что внезапно выросла в шаге перед ними.

Это было очень странное чувство, после шума бури внезапно погрузиться в абсолютную тишину этой молочной тучи. Он не был уверен, как долго они плыли, но в какой-то момент ему показалось, что слышит пение. Казалось, в тумане видны и какие-то формы, прямо за границей взгляда. Но рука, протянутая, чтоб дотронуться до неизвестного, тут же исчезала в тумане. Что-то схватило его, и он почти упал в воду; к счастью, Альдерман был на месте и успел втащить Люциуса обратно на середину лодки.

– Играет с твоим разумом, – заметил Зрячий. – Но мы уже почти доплыли.

Он указал вперед, и действительно спустя несколько ударов сердца они выплыли из белого тумана. Перед ними оказался небольшой островок, а на нем серая башня, как две капли воды похожая на ту, что украшала герб Ордена. В воздухе разносился запах яблок.

Когда пристали к берегу, их вышел встречать мужчина. Старец с длинной седой бородой, одетый в потрепанный серый плащ. Его сопровождала стая воронов, внимательно вглядывающаяся в пришельцев.

– Приветствую, – поклонился хозяин. – Альдерман, Люциус. Меня зовут Велес, и я долго вас ждал.

* * *

– Я уж боялся, что ты не появишься, – сказал Натаниэль, не отводя взгляда от могил.

– Я серьезно это обдумывал, – ответил Магнус, спускаясь с коня и подходя ближе. – Ты должен признать, что твое письмо напоминало ловушку. А даже если это была и не ловушка, то путешествие сюда и так достаточно опасно для такого, как я.

– Но тем не менее ты здесь.

– Ну хоть это я мог сделать для старого друга.

– Да уж, надо думать, после того, как месяцы продержал меня в темнице. – Князь подал товарищу кубок и налил в него вина.

– Хочешь меня споить, чтоб увеличить свои шансы? – спросил шутливо Великан.

– Выровнять, – заверил Гроссмейстер. – Как видишь, я уже немного выпил с мертвыми. Когда закончим, победитель, видимо, должен закопать проигравшего здесь, с остальной семьей.

– Это хорошее место, – признал Охотник на Ведьм, а потом рассмеялся от абсурдности этого разговора. – Что мы тут делаем?

– Наверное, решаем вопрос как настоящие мужчины из древних баллад. Я не вполне уверен, впрочем, – признал Натаниэль. – Честно сказать, я уже довольно давно абсолютно не понимаю, что мы делаем. Сам в основном импровизирую и лишь молюсь, чтобы все вокруг от этого не погибли. – Он помолчал. – Я задумываюсь порой, кто больше чокнутый – мы, или те, кто за нами следует?

Магнус не ответил. Выпил свое вино, мрачно вглядываясь в могилы. Потом поставил кубок, указывая, что хочет еще. Его товарищ кивнул и долил вина себе и ему. Потом начал очередное рассуждение.

– Ты ведь знаешь, что даже если сегодня победишь, то никогда не станешь настоящим Гроссмейстером, – это был скорей не вопрос, а утверждение. – Ты и твои люди – мятежники, и вы изгнаны мною из Ордена, так что голосовать не можете. Поэтому настоящая Серая Стража выберет кого-то на мое место. Само собой, ты можешь объявить себя Гроссмейстером, но по закону правда на моей стороне. Вдобавок для простых людей возникнет путаница. Ну, знаешь, две Серые Стражи.

– И, я так понимаю, у тебя есть метод решения?

– Смените название. Собственно, даже больше – создайте новую организацию, подчиненную Империи. Серую Гвардию. Вполне подойдет Аурелиусу в коллекцию.

– Это неплохое название, – признал Магнус. – Безусловно, задумаюсь над этим, как закончу тебя хоронить.

– Спасибо. А я обещаю, что если ты погибнешь, то я вышлю в Драконье Логово письмо с разъяснением этого предложения. Глупо, чтобы хорошая идея пропала безвозвратно из-за того, что два мужика решили убить друг друга посреди пустошей.

Невольно оба рассмеялись. Был действительно прекрасный солнечный день. Ни одной тучки на горизонте.

– Помнишь, как мы закопали тело Николаоса? – спросил Магнус, глядя через лес в ту сторону, в которой где-то вдалеке находилась та неглубокая могила. – Тогда ты понимал, что иногда надо пожертвовать совестью для блага большин… для добра сообщества.

– Ты сравниваешь казнь безумного убийцы с развязыванием войны? К тому же мы тогда действительно действовали во благо людям. А сейчас вы просто пытаетесь получить власть.

– Ты все время это повторяешь, – рассердился Магнус. – Как будто бы власть была для нас целью. Ты действительно считаешь, что это я? Что так сильно жажду почестей, чтоб отбросить все принципы?

– Я думаю, что курва не должна строить целочку, – едко бросил Натаниэль. – Вы все время повторяете, как много значит для вашего сердца благо Империи, но одновременно толкаете ее в сторону катастрофы. Говорите о принципах, но сами их нарушаете. И я ведь точно знаю, что для Аурелиуса главное – власть и бессмертная слава. Главное – исполнение какого-то великолепного предназначения, которое он сам для себя придумал. Я только не понимаю, почему ты делаешь то, что делаешь. Может, это какое-то искаженное чувство справедливости? Или, может, ты так сильно ненавидишь склавян, что готов сжечь всю Границу, только чтоб им отомстить? Потому что тут уж точно ты не думаешь о благе для людей.

Охотник на Ведьм не ответил, поэтому Князь продолжал.

– Ты знаешь, я думал, что стал взрослым, когда до меня дошло, что добро вовсе не всегда побеждает. И, правду сказать, побеждает довольно редко. Но сейчас я думаю, что в действительности эти носители добра – они обычно даже не появляются. И вот это добавляет мне сил, толкает на действия, когда меня точат сомнения. Правда в том, что я представления не имею, правильно ли поступаю. Если бы я просто сразу сдался и дал вам то, чего вы хотели, то Серая Стража до сих пор была бы монолитна и хранила людей от тьмы, а мертвых друзей у меня было бы значительно меньше. Но потом мне приходит в голову, что даже если сопротивление вам было бесполезным, то все равно кто-то должен сопротивляться. Кто-то должен громко сказать, что это вы здесь антигерои и что носители добра все же есть, даже если они ничего и не добились. Потому что то, что вы делаете – это зло. Вместо того чтобы строить на основе надежды, вдохновлять людей, вы решили использовать страх и ненависть. Вы пасетесь на самых низких человеческих инстинктах и разжигаете их для своих целей. И развязываете нечто такое, чего не можете контролировать и не в силах будете остановить. Может быть, действительно мы с Гракхом и смешали эти проклятые ингредиенты так, что вызвали пламя, – но вы теперь мешаете их так, чтобы оно наверняка никогда не погасло.

Магнус разлил остатки вина по кубкам и выпил свою часть одним глотком.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – прошептал он. Потом откашлялся и повторил громче: – Ты не имеешь понятия о страхе и ненависти. Воспитанный в своем дворце, затворившийся в командориях, годами сидящий в кабинете над планами и картами. Думаешь, что знаешь о чем-то, потому что прочитал об этом в книгах. Произносишь речи и смотришь сверху вниз на меня и других идиотов, что дали себя обмануть и склонить к насилию. Только тот, кто никогда не знал жизни, может так думать. Полагать, что все можно исправить словами, а люди внезапно отринут рознь и начнут договариваться. Аурелиус тоже этого не понимает. Он думает так же, как ты, что использует меня в своих целях, но дело-то обстоит совсем наоборот. Мне плевать на его корону и объединение Империи. И я не подталкиваю людей к страху и ненависти, они и так уже достаточно запуганы и озлоблены. Я хочу лишь заставить их что-нибудь наконец с этим сделать. С теми чудовищами, что засели на нашей границе, что таятся в темноте, готовые убить нас всех.

– Ты же знаешь, что они вовсе не чудовища, не больше, чем мы.

– В таком случае они худшие на свете чудовища! – крикнул Магнус. – Ты этого не поймешь никогда, ты здесь не вырос, на этой проклятой земле. Ты лишь приезжий. Не знаешь, каково оно – все время жить с этим. С постоянным чувством страха, что они придут и убьют тебя и всех, кто тебе дорог. Просто потому, что ты говоришь на другом языке и чтишь других богов и имеешь то, что они хотят забрать. И этого достаточно. И столетиями было достаточно. И ты не можешь ничего с этим сделать. Это чувство беспомощности нарастает в тебе, во всех вокруг. Заполняет каждый миг, каждый вдох. Врастает в здешнюю землю, как корни старого дерева. Перерождается в гнев, в ненависть. Ты прав, я не хочу справедливости. Я даже мести не хочу. Хочу просто освободиться от этого проклятого чувства. Я и вся эта проклятая Граница. И поэтому ничего не закончится. До того момента, когда мы задушим эту беспомощность и уничтожим ее источник. Когда мы почувствуем себя сильными хоть раз в нашей проклятой истории.

На этот раз ответа не нашлось у Натаниэля. Он допил свое вино, а потом достал меч.

– Наверное, уже пора, – сказал он. Взглянул еще раз на могилы. – Если б Матильда была жива, то наверняка надрала бы нам задницы и велела помириться.

– Да, наверняка, – ответил Магнус, доставая собственный меч. – Если бы она была жива.

Минуту они смотрели друг на друга молча, а потом бросились в бой.

Магнус атаковал первым. Бросился вперед, используя преимущество в росте и силе. Натаниэль защищался искусностью, умело уходя из-под все новых ударов. Он явно играл на затягивание боя, желая вымотать атакующего. К сожалению для себя, он, как и многие до него, недооценил скорости, с которой мог перемещаться Великан, и в конце концов вынужден был спасаться отскоком.

– Ты сильно вырос, – заметил он. – Дай угадать, Аурелиус прислал для тебя учителей фехтования.

Охотник на Ведьм не ответил, вместо этого начал очередную атаку. Противник ловко ушел с дороги и ответил, попав в грудную клетку. Удар был вполсилы и не смог пробить кольчугу и стеганый подкольчужник, однако ребра Магнуса его очень хорошо ощутили. Игнорируя боль, он немедленно возобновил атаку, пробив защиту Натаниэля на чистом ожесточении. Попал в ногу и руку, каждый раз лишь немного промахиваясь мимо намеченной цели. В боевой ярости он забылся на миг, что и использовал Эверсон, отработанным движением выбив у него меч. При этом Натаниэль позволил себе потратить мгновение на триумфальную улыбку. Защитник Границы тут же использовал это, изо всей силы налетев на соперника. Клинок пробил ему плечо, но он игнорировал это. Повалил Гроссмейстера наземь и начал дубасить кулаками. Однако его жертва не была безоружной. Натаниэль вытянул стилет из сапога и ударил противника в бок, а потом сбросил его с себя. Мужчины откатились друг от друга и медленно встали.

Лицо Натаниэля было в крови и быстро опухало, нос был искривлен под странным углом, а во рту не хватало как минимум двух зубов. В глазах, казалось, стоял туман, и с удержанием равновесия тоже была явная проблема.

Магнус поднял с земли меч, одновременно осознавая, что левая рука отказывается его слушаться. Левый бок прошивал все тело болью при каждом шаге. Ни один из них более не был в состоянии долго вести этот бой. Минуту они смотрели друг на друга, а затем снова сошлись.

На сей раз инициативу перехватил Эверсон, концентрируя удары на более пострадавшей стороне противника. Его ударам удалось пробиться через заслоны Магнуса, но им уже не хватало силы и точности. Большинство ударов останавливала броня, но один из них наконец задел лицо Великана.

Охотник на Ведьм почувствовал, как его щека вспыхивает огнем боли. Он выплюнул сразу несколько зубов, его сильно замутило. Тем не менее Магнус не позволил себе замедлиться и снова использовал момент триумфа, чтобы сблизиться с противником. На этот раз для того, чтобы вцепиться зубами в его шею. В панической попытке оторваться Натаниэль ударил его в лицо рукоятью меча, а потом они оба рухнули на землю. Оружие потеряли, но это их не остановило. Начали кататься в грязи, грызли, пинали, царапали и душили друг друга. Наконец разъединились и вновь раскатились в стороны, но на этот раз у обоих не нашлось сил, чтобы встать. Вместо этого просто лежали там, покрытые смесью крови, травы и земли. Тяжело дыша и постанывая при каждой попытке хотя бы наименьшего движения.

Первым встал Натаниэль. Он на четвереньках подполз к своему мечу, с трудом поднялся на ноги и покачнулся в сторону противника. Магнус собрал все силы, чтобы тоже встать, но никакого эффекта это не принесло. Он закрыл глаза, ожидая удара, как бы погрузившись в сон. Удара, однако, не последовало. Когда мужчина открыл глаза, то увидел, что Эверсон с явным трудом взбирается на своего коня.

– Ты, кажется, о чем-то забыл, – слабым голосом сказал Магнус.

– С меня хватит мертвых друзей, – ответил Натаниэль наконец, занимая место в седле. – Я выиграл, мы оба это знаем. А сейчас я соберу всех, кто должен мне хотя бы небольшую услугу. От советников Вольных Городов до ярлов Севера, от рыцарей со Спорных Земель до аристократов Центральных Территорий. А когда я закончу, вы с Аурелиусом станете просто строчкой в истории.

Он пришпорил коня и исчез из поля зрения, оставляя Магнуса одного среди могил.

* * *

Внутренние помещения башни абсолютно не соответствовали ожиданиям Люциуса. Вместо магических лучей, удивительных приборов и движущихся картин его приветствовали проеденные молью ковры и старая мебель. Окружающий это место мистицизм, казалось, улетучивался с каждой минутой. Даже такой явственный вначале запах яблок куда-то исчез, сменившись более прозаическим рыбным.

Хозяин указал им на рассыпающиеся от старости кресла, а сам устроился на скрипящем кресле-качалке.

– Признаю, это не слишком зрелищно выглядит, – сказал он Монаху с извиняющейся улыбкой. – По крайней мере, для тебя. Для нас, Зрячих, это крепость. Сильнее даже, чем Черная Скала.

Альдерман кивком признал правоту слов старика.

– Я принес Солнечный Камень, – сказал он, вынимая артефакт из мешочка.

– Прекрасно, – обрадовался Велес. – К сожалению, я не мог его забрать, когда покидал Орлов. А он, безусловно, пригодится в приближающихся событиях. – Он полюбовался предметом, а затем спрятал его в простой металлической шкатулке, охраняемой удивительным количеством замков. – У вас наверняка есть много вопросов. В конце концов, вы первые, кто добрался сюда за столетие. И вы из Серой Стражи – должен признать, что это меня наполняет гордостью.

– А кто еще мог бы сюда добраться? – удивился Люциус.

– Представители остальных организаций. А, вижу, что знания о мире за границами Империи за этот век не улучшились. – Зрячий уселся поудобнее в своем кресле. – Я сам узнал правду, лишь найдя это место, из здешних книг. Понимаете ли, корни нашего Ордена тянутся в прошлое на несколько столетий до битвы Первого Императора с его драконом. В те времена жил человек, известный как Арканус – хотя это имя он, скорей всего, взял себе сам. Он был очень сильным Зрячим. Возможно, первым, кто использовал это название. В мощи своей он сумел прозреть барьеры времени и пространства, заглянуть в иные миры, и то, что он увидел, испугало его. А увидел Арканус приближающуюся гибель, Великое Зло, как он назвал его, страшную силу, цель которой – полное уничтожение нашего мира. Чтобы защититься от этого, он собрал вокруг себя группу боевых товарищей. Вместе они стали рыскать по миру в поисках особо талантливых Видящих, которых можно было научить использовать свою силу, чтоб встать против Великого Зла. Со временем группа эта и переросла в организацию, что стала прообразом Серой Стражи. Однако вскоре она распалась, а члены ее рассеялись по миру, создавая собственные ее варианты в разных его уголках. Наш Орден, оперируя в основном на землях Империи, быстро сосредоточился на борьбе с любыми слугами Зла и защите людей от пагубных эффектов магии. Наверняка под влиянием церкви Господа. В других же местах наши… кузены пошли совсем другими дорогами. Некоторые приняли чары как потенциальное оружие против тьмы, огнем борются с огнем. Другие же совсем не заинтересовались этим вопросом и по сей день в основном лишь рекрутируют Видящих, готовя их к последней войне. Наши моряки донесли до Империи вести о многих таких группах, но я сомневаюсь, что через столько столетий мы смогли бы узнать в них нечто, выросшее из одного с нами корня.

– Прости, что прерываю тебя, – робко сказал Люциус. – Но это Великое Зло… Что оно конкретно собой представляет?

Велес пожал плечами.

– Существо гигантской силы, живущее вне нашей плоскости действительности, – ответил он, странно улыбаясь. – Да, я знаю, не слишком исчерпывающий ответ и тяжелый для осознания членом Братства Мудрецов. Тем не менее многие Зрячие на протяжении веков, включая и меня, ощущали присутствие этого существа. Много катастроф, вызванных его волей, было предотвращено усилиями нашего Братства. Самой значительной была, разумеется, Чума. Что интересно, это проклятие сперва лишь должно было оставить человечество без охраны, потому целило оно только в Видящих. К сожалению, как это случается с мощными чарами, что-то пошло не так, и в итоге болезнь погубила почти все население Империи и многих других мест на свете, куда завезли ее наши купцы. Много времени ушло у нас на победу над ней, и даже тогда нам пришлось искать способ, чтоб попутно восстановить почти уже вымершую популяцию Видящих. И на это ушло еще полгода.

– Минуту – Люциус не поверил своим ушам. – У вас было лекарство за полгода до того, как вы его использовали?

– Да, я вроде бы понятно объясняю. Но было на самом деле трудно заставить Чуму перед исчезновением найти каждого хоть с мизерным потенциалом и разбудить его талант. Это потребовало самопожертвования всего Братства, и даже после этого новые Зрячие появились лишь через век.

– Но полгода, – не отступал Монах. – Это ведь наверняка стоило жизни… миллионам.

– Да, около шести миллионов человек погибло от того момента, когда мы могли остановить Чуму, и до момента, когда мы могли это сделать таким способом, который бы гарантировал, что человечество не останется без своих единственных защитников. – В голосе Велеса появилась нота печали. – Это была страшная жертва, так же как и смерть моих товарищей, но мы должны были это сделать. Для высшего блага.

– Но ты каким-то образом избежал этого самопожертвования.

– Не по своей воле. Я первым вызвался отдать свою жизнь, когда стало ясно, каков единственный путь к победе. Однако братство проголосовало за то, чтобы я жил. Постановили, что я должен найти Командорию 7 и подготовить новые поколения к тому, что близится.

– А когда оно случится?

– Этого не знает никто. Может, через год, а может, через тысячелетие. Я понимаю, что для такого, как ты, это может выглядеть абстракцией, но в моем возрасте человек начинает относиться ко времени иначе.

– В таком случае похоже на то, что проблема, с которой мы прибыли сюда, несколько более актуальна. – Монах попробовал успокоить свой голос и проявить вежливость, несмотря на то возмущение, что вызвал у него рассказ этого странного старца. – Наверняка твои шпионы донесли тебе о том, что происходит сейчас в Империи и Склавии. Твоя сила очень бы пригодилась в разрешении этого конфликта.

– Это так, тем не менее я вынужден отказать.

– Прошу прощения?

– Ничего личного, – заверил Велес спокойно. – Просто ваша война не имеет значения. Сейчас объясню. Не сомневаюсь, что она очень важна для вас, ее участников. Но я уже видел подобные конфликты, очень много подобных. Политические распри, кровавые стычки идей и культур. В конечном счете они проходят и ведут к очередным проблемам, а те к очередным. Колесо истории крутится, не замедляя свой бег, и то, что было важно в какой-то момент, становится лишенным значения уже в следующем поколении. Мое вмешательство ничего не изменит и уж точно ненадолго. А лишь отвлечет мое внимание от настоящей угрозы, вечно таящейся за горизонтом.

– Но ведь Стража разваливается!

– Стража выживет, – успокоил старец. – В крайнем случае изменится, или ее заменит нечто новое. Так уже было и с ней, и со всеми другими организациями, о которых я упоминал. Пока Орден будет нужен, он будет существовать, в той или иной форме.

– И это все? – Люциус не мог поверить. – Мы прибыли сюда, чтоб уйти ни с чем? Вся эта экспедиция, все, что мы прошли, чтобы найти мифическую Командорию 7… Мы сражались с проклятым драконом! – Он немного отдышался, встал и двинулся к выходу. – Альдерман, вставай, мы возвращаемся.

– Нет. – Юноша отозвался в первый раз с того момента, как они сюда прибыли. В его словах не было отказа, он просто информировал. Он внимательно всматривался в Велеса, потом перевел взгляд на своего товарища и спокойно объяснил: – Ты знаешь, что Касс чуть не уничтожила все Драконье Логово во время той спасательной операции? А ее сила несравнимо меньше моей. Если хочешь, я могу это сделать. Ворваться во дворец и сжечь Императора живьем. Его, Магнуса, всех генералов и аристократов. Но этого не хватит, я уже это понял. Все уже зашло слишком далеко, и чтоб это остановить, мне пришлось бы убивать дальше. Жечь заживо отряды людей, а к тому же мне пришлось бы набрать силы, дотянуться до столь страшной мощи, что позволила бы мне сжигать целые армии дождем огня. Мне пришлось бы стать мстительным богом уничтожения, убивать новорожденных и склонять целые регионы перед своей волей. И в конце всего этого… поступки Императора показались бы вам мелочью в сравнении с тем кошмаром, что вы сами вырастили. – В его голосе прозвучало искреннее сожаление. – Я не могу быть твоим оружием. Не могу вернуться с тобой, не рискуя тем ужасным будущим, которое вижу всегда, лишь закрою глаза. В отличие от тебя я прибыл сюда не ради помощи в войне, я прибыл, чтоб найти выход. И этот выход мне предложили. Если я вернусь с тобой, то стану инструментом уничтожения, но если останусь с Велесом, то смогу стать чем-то бо́льшим. Смогу стать избавителем, тем, кто спасет весь мир от уничтожения, от наибольшего зла.

– Это безумие. Эта катастрофа, к которой ты готовишься, может не прийти еще тысячу лет.

– Ничего страшного, ведь это место существует вне оков времени, потому Велес и не постарел. Я могу жить тут, учиться, совершенствовать свои навыки и возможности. До того дня, когда я понадоблюсь.

– Наши друзья…

– Им придется справляться без меня.

Люциус на какой-то момент застыл на месте. Беззвучно шевелил губами, но никакие новые аргументы с них не срывались. Наконец он бессильно осел на свое кресло и сжал голову руками. Очень долго в помещении царила полная тишина. Наконец Монах поднял голову.

– Как мне отсюда выбраться?

– Это вообще не проблема, – заверил хозяин. – Это попасть сюда трудно. Достаточно сесть в лодку и заплыть в туман, а на другой стороне тебя будет ожидать место, в которое ты хочешь вернуться. Думаю, это будет озеро вблизи Гракхова. Но я думаю, тебе стоит остаться тут на некоторое время. Знание, что собрано в этом месте, невероятно. Здесь есть книги, которые напрасно искать даже в Скале Воронов. Думаю, что если ты останешься на несколько недель…

– Нет, – жестко прервал его Люциус. – Я уже слишком долго заставил ждать свою семью. – Он встал и вновь направился к дверям. Открыл их и заколебался. Еще раз взглянул на двоих Зрячих. – Я думаю, что в вашем мышлении есть критическая ошибка, – сказал он. – Сколько стоит спасение мира, если ты не можешь сделать его лучше? Вы будете сидеть здесь и ждать случая, чтобы продолжить существование человечества, но никогда реально ему не поможете. В крайнем случае пожертвуете еще кем-нибудь из людей во имя борьбы с Великим Злом. Может, вы и совершите великие деяния, и измените ход истории, но я не могу не думать о том, что иногда спасти одну жизнь важнее, чем изменить ход истории.

* * *

Натаниэль с трудом держался в седле, отчаянно пытаясь остановить кровь добытыми из вьюков тряпицами. Левый глаз распух так, что не видел ничего, язык упорно нащупывал недостающие зубы, а нос болезненно свистел при каждом вдохе. Самое меньшее два ребра были сломаны, а лодыжка как минимум вывихнута. Но Гроссмейстер все равно улыбался. В первый раз за все эти месяцы чувствовал, что контролирует ситуацию, что знает, к чему стремится. Слова, что он бросил Магнусу на прощание, могли быть и впрямь слишком громкими, но теперь он сам все больше в них верил. В его мозгу начал рождаться план. Он выиграет эту войну, а потом найдет Касс и их ребенка, а потом… Честно говоря, что будет потом, он не знал, но это не отменяло того факта, что впервые за долгое время он знал: его ждут…

На дороге стояла перевернутая повозка. Рядом лежали два тела, одно пожилого мужчины, другое – пожилой женщины. Рядом пятерка каких-то оборванцев тянули в лес какую-то перепуганную девушку. При виде всадника все остановились. Какое-то время эта немая сцена выглядела довольно комично, как будто время остановилось.

– Что тут происходит? – спросил наконец Серый Стражник, хотя ответ был вполне очевиден.

– А какое господину до этого дело? – ответил вопросом на вопрос стоящий ближе всех лысый мужчина, очевидно, главарь банды. На его покрытом чирьями лице сверкнула наглая улыбка.

– Я Серый Плащ, – ответил Стражник, поднимая руку и показывая им перстень, хотя на таком расстоянии жест этот был скорей символическим.

– Так пусть господин пойдет и поищет демонов каких али магов, а мы тут люди простые.

– Отпустите девушку.

– А то что?

– А то головы вам поотрубаю! – Угроза явно подействовала на четверых бандитов, но лысый лишь засмеялся.

– Вы, господин, на коне еле держитесь, видать по вам. Лучше просто езжайте дальше. Вы ведь из важных будете, это заметно сразу. Такому, как вы, нет нужды помирать за какую-то шлюшку. Да и мы ее сильно не обидим, позабавимся немного да и отпустим живой.

Девушка жалобно стонала, пытаясь вырваться. На ее лице страх смешивался с отчаянной гордостью, а ее взгляд с немой просьбой обращался к Стражнику.

Натаниэль оценил свои шансы. Разбойники не походили на отпетых, все, кроме лысого, были скорей бандой испуганных детей, вооруженных ножами, палками и ржавыми тесаками. В обычной ситуации он распугал бы их без труда. Проблема была лишь в том, что сейчас он даже не был уверен, устоит ли вообще на ногах. Он еще раз взглянул на девушку, а потом спешился и, сжимая челюсти от боли, достал меч. Подумал, что если удастся разделаться с главарем, то остальные могут и сбежать. Поднял клинок и бросился в атаку.

Это был хороший бой. Несмотря на раны и усталость, Гроссмейстер Серой Стражи показал класс фехтования, достойный Жнеца. Смог даже достать нескольких противников, но, к сожалению, это не заставило их сбежать.

В конечном счете Натаниэль Эверсон оказался в тот день немного медленней, чем было нужно, а врагов оказалось немного больше, чем нужно. И на этом его история закончилась.

* * *

Солнце медленно двигалось к закату. Годвин стоял посреди тракта, глядя на восемь трупов. Два тела, купца и его жены, уложили на поставленную вновь на колеса повозку. Пятерых бандитов сложили в одну кучу и прикрыли какой-то тканью. Последнее тело лежало чуть дальше и было накрыто окровавленным серым плащом.

– Кто-то едет, – предупредил дозорный. – Одиночный всадник, вооруженный.

Стоящие вокруг легионеры схватились за оружие, но Рыцарь успокоил их движением руки. Он уже издалека узнал эту фигуру. Вышел навстречу с мрачным лицом.

– Вы далековато от своих земель, – сказал Вильгельм вместо приветствия.

– Есть немного, – признал его старший брат.

– Не видели, случайно, где-то здесь Гроссмейстера Серой Стражи?

Годвин указал на тело, лежащее под плащом. Заметил при этом, что взгляд наемника остановился на Магнусе, которого чуть дальше зашивали медики.

– Я вижу, ваш Серый Стражник выиграл. Сам или с помощью легиона?

– Наоборот, – честно признал легионер, после чего перешел на тон, которым обычно писал рапорты. – Судя по всему, после поединка Натаниэль подарил ему жизнь и поехал домой, после чего наткнулся на эту банду, пытающуюся изнасиловать девушку, и, несмотря на раны, решил стать героем. По рассказу самой спасенной, он убил четверых, а пятого ранил так, что охота насиловать у того пропала. Однако и сам он умер от ран вскоре после окончания стычки. Мы наткнулись на эту картину, когда ехали выяснить, кто же выиграл. Самого Магнуса мы нашли истекающим кровью на месте их боя.

– Ольга не будет рада такому обороту дел, – сказал Вильгельм скорей устало, чем огорченно. – Я гнал сюда изо всех сил, с самого ее двора. К сожалению, наш Гроссмейстер решил никого не ставить в известность о своей идее решения этого конфликта. Он лишь оставил письмо, которое мы получили, когда он был уже слишком далеко, чтоб задержать его.

– Я вижу, они одного поля ягоды.

– Да… Что опять ставит нас в ту же ситуацию. У меня такое впечатление, что мы встречаемся, лишь когда я приезжаю за чьим-нибудь телом.

– Похоже на то. – Годвин обернулся и выжидающе взглянул на своего начальника.

Магнус минуту молчал, после чего встал, игнорируя протесты цирюльников, и подошел ближе.

– Вильгельм, – поздоровался он.

– Магнус, – ответил наемник, склоняя голову. – Сколько лет.

– Когда ты ехал сюда, то проехал руины деревни, лежащей на перекрестке дорог. Если свернешь от нее на юг, то доберешься до старой башни на берегу озера. Поблизости от нее увидишь четыре могилы. Ты должен похоронить его там, он бы так хотел. – В его голосе появились горечь и смертельная усталость. – Дайте ему коня, чтобы перевезти тело, – приказал еще Магнус, после чего вернулся к ожидающим медикам.

Братья дор Гильберт стояли в тишине, глядя, как солдаты крепят печальный груз к хребту коня.

– Я слышал, ты победил Ульма, – внезапно сказал Вильгельм, пытаясь прервать молчание.

– Не один, нас был целый отряд.

– А-а, на Чертовом Поле нас была целая армия, но это я стал героем. Так бывает.

– Я знаю, что вы были знакомы.

– Он был наемником, – успокоил Вильгельм. – Как и я. И был страшно старым. Честно сказать, смерть в бою была лучшим, что могло с ним случиться. По крайней мере, роль победителя легенды досталась кому-то порядочному.

– Я женюсь. – Годвин решил сменить тему. – На Логан де Ирвинг.

– На дочери господина Колючей Башни?

– На госпоже Колючей Башни и хозяйке всего Дагонета.

Вильгельм присвистнул.

– Ну и ну, брат. Если б я тебя не знал, то подумал бы, что ты купился на состояние и титулы.

Рыцарь смутился.

– Многие так и говорят.

– Пусть только попробуют повторить это в моем присутствии, мигом потеряют языки, – заверил Вильгельм.

– Да… Это значит, что Рион теперь на моих землях. Мне пригодился бы управляющий, если б ты вдруг захотел вернуться домой.

– Это уже давно не мой дом. – Голос Вильгельма был сухим, но с каждой новой фразой казалось, что он все больше извиняется. – Мы оба ведь знаем, как это закончилось бы. Через несколько месяцев мне бы все надоело и я начал бы искать приключений, ты бы злился, что я пренебрегаю обязанностями, мы бы поскандалили, и в конце концов я бы исчез не прощаясь.

– Люди меняются.

– Не такие люди, как мы. Но я помню, как мы когда-то детьми прислуживали господину Риона, мечтая, что замок когда-нибудь станет нашим. Я рад, что хотя бы один из нас добился даже большего.

В очередной раз между ними повисла тишина.

– Мне пора, – сказал наконец наемник. – Я постараюсь заскочить на свадьбу, если не помешает, сам знаешь, война. Удачи.

– Удачи, – ответил легионер и долго еще смотрел вслед удаляющемуся всаднику. Потом подошел к собственному коню и ловко вскочил в седло.

– Хорошая мысль, – сказал сидящий рядом Магнус. – Пора и нам в дорогу.

– Не с такими ранами, – заметил рыцарь. – Возьмите с собой эту несчастную и повозку ее семьи. На повозке хватит места, чтоб ты пришел в себя, и лишь потом сможешь сесть в седло.

– Возьмите? – удивился Серый Стражник. – Разве ты не едешь с нами?

– Нет.

– Аурелиус будет недоволен. Он готовил парад в честь убийцы Кровавого Пилигрима. Наверное, произведет тебя в генералы и даст тебе под начало легион.

– Я знаю. – Годвин дор Гильберт усмехнулся своему начальнику. – Но я… Мне просто уже хватит всего этого. Император может оставить себе парады и звания, а у меня есть невеста, к которой я должен вернуться.

Они посмотрели друг на друга молча, а потом Великан кивнул. И все. Рыцарь пришпорил коня и отправился в путь, впервые за очень долгое время чувствуя, что ему легко на сердце.

* * *

– Да здравствует король Земовит! Да здравствует королева-мать Ольга!

Толпа перед замком в Гракхове скандировала это уже долго. Тысячи людей прибыли сюда из самых отдаленных уголков королевства, чтобы участвовать в торжественной коронации нового владыки. Строго говоря, они прибыли для участия в очередном набеге на драконоубийц, но Ольга решила убить двух зайцев одной стрелой. К тому же церемония в сознании подданных связывалась таким образом с удачной военной кампанией.

Владычица сидела за длинным столом в зале для совещаний, наслаждаясь долетающими снаружи криками. На ней было простое алое платье, украшенное элементами, напоминающими оружие и броню. Скромно и воинственно, как и пристало Кровавой Королеве, Волчице Границы, или как там еще называли ее люди в своих байках. Рядом, на манекене, находился ее настоящий панцирь, созданный лучшими ремесленниками вокруг великолепного нагрудника из драконьей чешуи.

– Народу больше, чем я ожидала, – сказала Надя, восхищенно глядя в окно. На придворной было точно такое же платье, как и на ее хозяйке, только голубое и несколько менее парадное. – Могу спорить, что и тронный зал забит до отказа.

Стоящий в углу помещения Вильгельм этим утверждением был скорее раздосадован.

– Спокойно, шеф, после этой зимы никто, скорей всего, не отважится что-то планировать, – успокоил его оруженосец. – А если попытается, то мы будем на месте.

На обоих рыцарях были специально изготовленные разукрашенные панцири. Дор Гильберт выглядел в своем неестественно; роскошь, было похоже, вызывала у него физическую боль. А вот Бедвир, казалось, родился для того, чтобы выглядеть представительно.

Ольга присмотрелась к своим ближайшим помощникам, после чего решила, что настало время выдать им свой сюрприз. Она встала, громко отодвинув кресло.

– Прежде чем начнется церемония, у меня есть важное объявление. Можно сказать, мой первый королевский декрет. – Внимание присутствующих обратилось на нее, и она специально затянула паузу. – Род адор Бедриданд сменит название на аде Бедриданд. Теоретически такой титул может давать лишь Император, но я думаю, что это неплохой способ показать равенство нашего с ним положения. Безусловно, этот титул влечет за собой земельный надел, территорию. В конце концов, пора уже внести прогрессивный феодализм в этот племенной хаос. Я уже выбрала земли, которые достанутся тебе, Бедвир, и твоему мужу, Надя.

Женщина вскочила, чтобы запротестовать, но королева осадила ее жестом руки.

– Не волнуйся. Я специально его выбирала. Он большой, сильный и очень послушный. Он даже согласился принять твою фамилию. И я убедилась, что мешать нам он не будет. Честно говоря, его интересы лежат в совершенно другой плоскости. Вы сможете пожениться, когда мы вернемся из этого похода. Тебе, Бедвир, я тоже, впрочем, приготовила список кандидаток. И после моей коронации я возведу тебя в первые рыцари Склавии, ты уже достаточно долго ходил в оруженосцах этого оборванца. – Она усмехнулась дор Гильберту. – Для тебя я, конечно, тоже найду что-нибудь, если захочешь.

– Ну нет, брак не в моем стиле, – отказался Вильгельм. – И, несмотря на усиленные старания всех вокруг всучить мне собственный замок, я не планирую нигде долго задерживаться. По правде сказать, после этой кампании я планирую уехать на какое-то время. Подумываю повидать другие земли, помимо Империи и Склавии. Тут для меня становится несколько тесновато. – На сей раз ему пришлось успокаивать подскочившего Бедвира. – Не волнуйся, я вернусь. А у тебя теперь будут новые обязанности, как у первого рыцаря королевства. Ты должен будешь подавать пример целому поколению. А я для этого уж точно не подхожу. Тем не менее я рад, что увижу возведение тебя в рыцарское достоинство…

Двери открылись, в них появились Зютек и Флавиус.

– Госпожа, Владимир велел передать, что уже пора начинать церемонию, – сказал один из них подчеркнуто официальным тоном.

– Уже идем, – ответила Ольга, смеясь.

Мужчины поклонились и закрыли за собой двери.

– Не могу поверить, что ты сделала этих идиотов своими личными охранниками, – заметил Вильгельм.

– Натаниэль очень их советовал. Говорил, что пока не приходится слишком много думать, они безукоризненны. А вдобавок слишком глупы и трусливы, чтобы когда-нибудь предать своего хозяина. И, кстати, сейчас они совершенно правы, уже пора. – Она встала и огладила на себе платье. Ее придворные выстроились вокруг; они вместе вышли из зала, перешли по узкому коридорчику и вступили в тронный зал, который тут же взорвался приветственными криками. Сама церемония коронации прошла именно так, как Ольга себе ее представляла. Жрец Перуна благословил ее сына и ее саму, а потом Владимир надел ей на голову великолепную корону, сработанную специально для этого случая. На протяжении всей церемонии не утихали радостные крики и аплодисменты как в самом зале, так и перед замком.

Когда церемония окончилась, королева взяла своего сына и вышла на стены замка, чтобы помахать толпе. Стоя там, в собственной крепости, окруженная тысячами воинов, скандирующих ее имя, Ольга почувствовала нечто удивительное, чего не чувствовала уже больше года. Наконец она почувствовала себя в безопасности. Мгновение она с блаженной улыбкой наслаждалась этим, а потом ее мысли устремились в будущее, в направлении новых планов, интриг и побед.

* * *

В Великом Соборе Света отзвучало благословение Великого Светлейшего Архипастыря Господа. Затем на амвон вошел сам Император Аурелиус IV Драконис и начал свою речь о долге и службе Империи. Больше сотни собравшихся слушали с крайним вниманием. На всех были серые плащи с пурпурной оторочкой и перстни из серого золота. Их окружали отряды личных гвардейцев Императора – в полностью пурпурных плащах и с перстнями красного золота. Две братские организации, как подчеркивал владыка в своей речи.

Когда речь подошла к концу, собравшиеся встали на колено и приняли присягу верности Императору и новой Серой Гвардии. Адрик стоял впереди, непосредственно за Магнусом. Помогал своему новому Гроссмейстеру подняться по окончании церемонии. Раны, нанесенные Натаниэлем, все еще беспокоили Охотника на Ведьм.

– Вот и все, – сказал Магнус, явно борясь с болью. – Вот и начало нового дня.

Адрик лишь кивнул.

– У меня есть для тебя задание, – продолжал глава новой структуры. – Командория 1 будет теперь здесь, в столице. Но мне нужен доверенный человек, чтобы возглавить Черную Скалу.

– Я? – поразился юноша.

– Это ты открыл нам ворота. И, безусловно, заслуживаешь собственной командории. Командория 3 подойдет для этого идеально. Она будет к тому же нашим новым учебным центром, рекруты уже встают в очередь. Думаю, что года через два мы восстановим прежнюю численность. А за пять лет мы ее удвоим, а то и утроим. К тому же, имея в своем распоряжении легион, мы сможем наконец исполнить нашу мечту. – На лице Магнуса появилась искренняя улыбка. – Наконец-то установим здесь порядок.

* * *

Тень старой башни падала на место, где из земли вырастали шесть каменных надгробий, каждое с именем и символом Серой Стражи. Ульгар сын Вульгара, Матильда, Клара, Дункан, Натаниэль Эверсон и Эдвин. Последняя из могил была совсем свежая, всего несколько дней назад в нее легли кости, перенесенные с небольшого кладбища в Драконьем Логове.

– Шестеро из девяти, – сказал Люциус, стоя в одиночестве над могилами. – Статистика явно нам не благоволит. – Он глубоко вздохнул. – Я знаю, надо навещать вас чаще, но в последнее время я был действительно занят. Меня выбрали Гроссмейстером, до сих пор не знаю, что им в голову стукнуло. И это, конечно, задало мне много работы. А потом пришлось заняться полной реорганизацией Стражи, и я оглянуться не успел, как прошло два года. Но мне кажется, у нас неплохо выходит. Командорий у нас не слишком много, в Склавии они не прижились. Мы ограничились несколькими учебными центрами, а остальные из нас работают как Номады. И нам пришлось изменить подход к некоторым вещам, разрешить немного магии – фокусы, как их называет Маркус. Жертвы духам леса, чтоб помогали бороться с действительно гадкими вещами, ну и тому подобное. А еще я разослал людей в дальние страны, чтоб установить контакт с теми организациями, о которых говорил Велес. Нашими кузенами. Вот недавно Заря вернулась из такой экспедиции. Она отправилась далеко на восток, чтоб разобраться, откуда же прибывают все эти беженцы. Это какая-то единая огромная цепная реакция, племена выталкивают друг друга все дальше на запад… Но в конце концов Заре удалось добраться так далеко, что она услышала, с чего все началось. Это называется Орда, и очевидцы говорят, что это огромная армия, которую ведут чернокнижники и демоны. Может быть, и есть в этом преувеличение, но им удалось вынудить к бегству бесчисленные племена, десятки, а может, и сотни тысяч людей. Конечно, десятилетия пройдут, пока они доберутся до нас, если вообще соберутся так далеко на запад, но толпы беженцев остаются проблемой.

Он прервался и размял себе лоб. Одни мысли об этом доводили его до мигрени.

– Но есть и позитивные моменты, – сказал он через минуту. – Нам удалось найти пару потенциальных Зрячих. А новые склавянские рекруты вызывают у местных все больше доверия к нам. У нас есть и новый Мастер Татуировок, так что мы можем продолжать традицию Печати. И, наконец, тот повод, из-за которого я сюда и прибыл. Ольга решила вновь открыть здешнюю серебряную шахту, поселенцы уже въехали в Новую Сребрницу, я и решил воспользоваться случаем и вернуть нашу старую башню. Командория… Признаться, мы не используем сейчас цифры. Гвардия Магнуса все еще пользуется ими, а зачем нам путаница? Так что просто – Командория в Новой Сребрнице, наш новый учебный центр.

– С кем ты разговариваешь? – прервал его десятилетний мальчик.

– С моими друзьями, – ответил Люциус, показывая ребенку, чтоб тот подошел ближе. – Смотри, тут лежит Дункан, в честь которого мы тебя назвали.

– Он был великим героем? – спросил мальчик, с интересом глядя на надгробие.

– Одним из величайших, каких я только знал. А теперь беги в башню, я тут уже заканчиваю.

– Мы потом покатаемся на лодке по этому озеру? Я бы хотел побывать на том острове.

– Конечно, как пожелаешь.

Ребенок обрадовался и куда-то убежал.

– Пожалуй, мне и впрямь пора заканчивать, – сказал после паузы Люциус. – У Амелии тоже все хорошо. Она как раз пишет третью книгу, на этот раз сразу по-склавянски. Описывает историю этой страны, ну настолько, насколько ее удается восстановить по разным байкам и легендам. Еще она открыла школу, официально для акушерок, но попутно учит девочек читать и писать. Ольге эта мысль очень понравилась. – Он еще помолчал, а потом склонился и дотронулся до могилы Натаниэля. – Не знаю, этого ли ты хотел, но я стараюсь, как только могу, мы все это делаем, и, пожалуй, это лучшее из того, на что можно рассчитывать.

Он выпрямился и неторопливым шагом пошел в сторону башни. На плацу, близ старого колодца, стояла группа людей. Маркус как раз произносил речь относительно статистических шансов пережить обучение и вступить в Стражу. Его слушали девять молодых ребят. Рекрутов, которые только начинали собственную историю.

Эпилог

Теплым солнечным днем отряд Серой Гвардии проезжал небольшую деревеньку, возвращаясь в Драконье Логово. Магнус ехал в центре, окруженный двадцаткой личной охраны. Скучающе поглядывал на постройки и суетящихся среди них крестьян. Он, кажется, ни разу не был в этой местности, она лежала не на главном тракте, что был сейчас заблокирован наводнением, а на объездной дороге. Его позабавила мысль о том, что так близко к столице есть еще места, в которых он ни разу не бывал. Это показывало, как сильно переменилась его жизнь за прошедшие годы.

Когда эта мысль пришла к нему, они уже проезжали последний дом, маленькую хатку, стоящую на некотором удалении от остальных домов деревни, близ небольшого холма, украшенного одиноким деревом. Внезапно прямо на дорогу выбежала какая-то девчушка в погоне за сбежавшим щенком. Магнус с трудом остановил коня.

– Извините, – буркнула малышка, схватила щенка и отпрыгнула за забор.

Мужчина остановился и с раздражением на нее посмотрел. Ей было наверняка меньше десяти лет. Она была худенькой, с очень светлой кожей, пепельными волосами и серыми глазами. И уже с первого взгляда показалась ему очень знакомой, как будто миниатюрной копией кого-то, кого он знал. Это привлекло его внимание на достаточное время, чтоб он успел увидеть кое-что в ее глазах. Непоколебимая самоуверенность во взгляде девочки мгновенно напомнила ему еще об одном человеке. Сперва Магнус отбросил эту мысль, но потом обратил внимание на ее нос. Благородный профиль.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Мама говорит, чтобы я не разговаривала с чужими, – ответила девочка, совершенно не обеспокоенная тем фактом, что перед ней стоит целый вооруженный отряд.

– И правильно говорит, но я не незнакомый, меня зовут Магнус, и я Гроссмейстер Серой Гвардии, – сказал он дружелюбно. – А ты?

– А я Исмена, – ответила она ему тоном вежливым, но намекающим на то, что он должен гордиться оказанным ему вниманием.

– А твои родители дома?

– Только мама. Я не знаю своего папы, он умер, когда я еще не родилась, – ответила она с ноткой грусти.

Магнус призадумался на миг, а потом соскочил с коня.

– Останьтесь здесь, – приказал он своим спутникам, а сам перепрыгнул изгородь и двинулся к дому. Перед входом он заколебался, оперся рукой о каменную стену и еще раз взглянул на Исмену. Та с интересом рассматривала амуницию его эскорта. Наконец он глубоко вдохнул и вошел внутрь.

Обстановка внутри была скромной, но ухоженной. Под потолком висели связки трав, придавая всему помещению характерный запах. Это было первым, что привлекло его внимание. Вторым была рука Кассандры, вытянутая в его сторону. Вокруг нее вились фиолетовые огоньки, заставляя вспомнить змею, готовую к броску.

– Спокойно, у меня нет дурных намерений, – заверил он.

– А может, у меня есть, – ответила она грозно. – Как ты меня нашел?

– Я увидел твою дочку. Она выглядит как миниатюрная копия тебя. Кроме взгляда и носа. Нос у нее от Эверсонов.

– То есть ты здесь не для того, чтобы забрать ее или меня?

– Клянусь, что нет.

Касс медленно опустила руку и погасила огонь. Минуту они стояли в молчании.

– Все это время ты была здесь, – прервал он наконец тишину. – Так близко от столицы?

– Мне нравится это место, тут спокойно. И Эдвин всегда говорил, что прятаться надо там, где никто не ожидает. И к тому же… – Она заколебалась. – Риа похоронена на том холме. – Она указала в окно. – Ее дух все еще там. Иногда я навещаю ее… я и Исмена.

– Она унаследовала твои способности… Она Зрячая?

Рука Касс снова стала подниматься.

– Спокойно, я никому не скажу, – заверил мужчина. – Гвардия все равно не занимается Зрячими. Но вот Люциус мог бы заинтересоваться. Мои разведчики докладывают, что у него целая командория отдана специально под обучение таких людей, чтоб те лучше контролировали свои силы.

– Ей этого не нужно, я ее учу сама. И она не будет частью ваших войн.

– Хорошо, – успокоил он ее и сел. – Как вы тут поживаете?

– Хорошо. У нас есть кусочек поля. Ну и я подрабатываю, лечу людей, делаю травяные настойки и мази. Еще бижутерию, медальоны, ничего особенного.

– Я и не знал, что ты в этом разбираешься.

– Я нет, это духи. – Она обвела руками пространство вокруг. – Ну и больных я на самом деле лечу своей силой, а настойки и мази просто для запаха. Морган наверняка не одобрил бы такого использования моих талантов. – Она поморщилась.

– Думаю, что из нас двоих я разочаровал его намного сильнее. И знаешь, если нужны деньги…

– Нет! Я уже говорила, что с вашим миром не хочу иметь ничего общего. Стражами, и плащами, и гвардиями.

– Понимаю. – Он глянул в окно, на девочку, которая явно строила солдат, что осмелились спросить у нее, нельзя ли напиться воды из колодца. – Братья Натаниэля мертвы. Имущество досталось каким-то дальним кузенам, но его дочь унаследовала бы очень значительное состояние.

– И была бы втянута в ваше безумие. – Касс уселась по другую сторону стола.

– Безумие, – повторил Магнус задумчиво. – Да, это, пожалуй, верное слово. Я как раз возвращаюсь с Границы, из Остробора. Мы там подписывали с Ольгой мир, уже второй за эти десять лет. И самое время, потому что эта война нам шла как кровь из носа. Наши командиры слишком уж ищут славы. Стремятся к великим зрелищным битвам, достойным легенд. А Ольга со своими людьми предпочитает победы. Используют любые уловки и нечестные приемы, чтобы не сражаться в открытом бою с мощью легиона. Из пяти больших сражений мы выиграли четыре, но каждый раз приходилось отступать, потому что они разбивали наши обозы и перерезали линии снабжения. Вдобавок Вульф со своими Волками Войны охотится на наших офицеров. Его жажда мести кажется ненасытной. И, наконец, войска Слепого Короля заняли город его предков, и нам пришлось соглашаться на предложение о мире. – Было видно, что этот факт его раздражает. – Я сидел напротив этого ребенка, ему лет двенадцать, он худой и болезненный, но я как будто Ольгу слышу, когда она была в его возрасте. Она и сама рядом сидела, и было видно, что ее распирает от гордости. Сама-то она больше молчала. – Он устало покачал головой. – Желает сделать из Командории 42 свой западный двор, так он это назвал. Половина магнатов Границы уже на его стороне, а вторая половина втайне шлет ему кандидатуры своих дочек в жены. Да и сама Ольга делает все, чтоб как можно больше переженить людей с Границы и из Склавии. Слитное, объединенное королевство, как она говорит. А мы все больше времени тратим на подавление восстаний. Ярлы Севера практически ежегодно нападают на Вольные Города, те грозят отделиться, рыцари со Спорных Земель дерутся между собой, а аристократы с Центральных Территорий строят козни, как дышат. Мне кажется, что если бы не Кресло, мы давно бы утратили над ними контроль. Ну понятно, он этим пользуется, богатейший человек в мире, интересно, на чем конкретно он заработал? – Он внезапно прервался. – Извини, что-то я разговорился.

Касс пожала плечами.

– Ничего страшного, вот только похоже, что тебе не с кем поговорить.

– Не с кем, – признал он. – Был когда-то Лисандер, но он ушел в семейную жизнь. Аурелиус с каждым годом все меньше похож на себя самого, а Адрик и другие гвардейцы… Я их начальник и не должен показывать слабости.

– Да, звучит довольно одиноко. – Она кивнула себе.

– Да. Мне не хватает нашей семьи. Знаешь, вот я встретил Гроссмейстера Ордена Серой Стражи Люциуса. Вот у нас были личные переговоры. По итогам я согласился впустить его людей в Империю и дать им доступ к части книг в Скале Воронов. Договорились обмениваться информацией насчет угроз и потенциальных Зрячих. Взамен он передал данные о других организациях, на которые они наткнулись в далеких землях. Только вот все время, когда он на меня смотрел… – В голосе Магнуса прозвучала нескрываемая горечь. – Он был вежлив, но я видел по глазам – ему приходится заставлять себя смотреть на меня. Так же, как и тебе сейчас.

– Ты сам разрушил нашу семью.

– Не это было моей целью.

– Но случилось именно это! – резко перебила она его. – Все было в порядке, а потом ты решил, что есть нечто более важное, чем держаться вместе. Более важное, чем мы. И ты разорвал нас на куски, уничтожил все то, что мы имели. И Люциус никогда тебе этого не простит. Да и я тоже, – добавила она грустно.

– Я знаю, – ответил он с трудом. – И знал с самого начала. Это было в предсказании ведьмы. Когда я умру, никто из тех, кого я любил, не проронит ни одной слезы. Я пытался убедить себя в том, что это чушь или что я просто всех вас переживу. Но похоже на то, что Илидия никогда не лгала. И никогда не ошибалась.

– Тебе уже пора, – сказала наконец Кассандра. – Не знаю, что ты хотел здесь найти. Товарищества? Отпущения грехов? Что бы это ни было, боюсь, что не смогу тебе этого дать.

– Похоже на то. – Он медленно встал.

– Не возвращайся сюда, – предупредила она его. – Никому об этом не рассказывай и даже не думай приближаться к моей дочке, потому что в следующий раз я не буду столь вежлива. В следующий раз я буду волком, злым волком, и сожгу в прах тебя с твоими людьми.

– Знаю, – ответил он обреченно. Повернулся и двинулся к дверям. Открыл их и уже занес ногу над порогом, когда услышал ее последние слова.

– Стоило ли оно того? – спросила Касс, поднимаясь от стола. – Сейчас, когда все уже знаешь. Когда определена цена. Все то, чего ты достиг и чем пожертвовал. Как думаешь, стоило?

Он обернулся и взглянул ей в лицо. Помолчал. Он спрашивал себя о том же уже много лет, но так и не нашел лучшего ответа, чем тот, который вынужден был дать сейчас:

– Не знаю.

Content

Марцин Гузек
Слава Империи

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Эпилог