Кирилл Киреев

Первый

Глава 1

Королевство Норфолк. Где-то в Северной Эстерии

Похороны не были долгими. Все трупы бандитов он затащил в свой дом, разлил по полу медовуху и поджег. Если кто и будет разбираться в пепелище, то они найдут множество тел, в большой комнате лежащих двумя рядами — так обычно располагались военные отряды на ночлег. Упились, задохнулись и сгорели заживо — эта версия случившегося для начала будет основной. Любой мало-мальски грамотный сыскарь быстро разберется, что к чему, но пока он доедет в это захолустье из города, пока маховик розыска закрутится, пройдёт множество времени.

Огонь быстро заплясал на посеревших от старости занавесках, и уже через пару минут деревянное строение вовсю пылало, оставляя дымный след в темнеющем небе. Сделав настил из приготовленных для нового сарая плах, он разложил вокруг пару больших брёвен, накидал веток и положил туда тело деда. Вложив в его холодные руки меч, он последний раз простился с ним и поджёг сушняк.

Сил сдерживать слёзы уже не осталось.

В багровеющие небеса пламя уносило частичку души Форста. А вместе с водой из глаз выходила боль. Почему терять близких людей больно? Так больно, что сердце вот-вот сожмётся, не выдержав усилия. Поранишь руку — перевязать, да живицу приложить, поранишь ногу — промой вином, наложи пару швов — вот и всё лечение. А что делать, если рана внутри? Не где-то во внутренних органах, но в самом человеческом естестве. Что тогда делать? Чем перевязать душу?

"Время лечит…" — вспомнились слова деда, а под сердцем снова вспыхнуло.

Несомненно, он прав, вот только он ничего не говорил о том, как переждать это пресловутое время. Как справиться с навязчивым желанием прийти и забить меч в глотку этого графа, как там его, Рейнгорта? Ведь это он послал отряд в эти земли, между прочим, ему не принадлежащие! А их сюзерен — граф Милович — и в ус не дует. В его земли вторгаются вражеские воины, но за целый день по следам не пришёл ни один патруль. Они даже вассальную клятву давали разным герцогам. Что же получается? Полномасштабное вторжение? Необъявленная война?

Похоже на то. В любом случае, тут больше делать нечего. Не одни так другие придут разбираться. Первые — убьют, вторые погонят в ополчение, что опять-таки нисколько не приблизит Форста к задуманному. А задумал он одно. И смерть Рейнгорта будет окончанием сего плана.

Зачем им понадобилось сюда приходить? Неизвестно. Хм… а что известно? Пограничный конфликт — раз. Имя — два. Нужда в хорошем стрелке, который выполнит любое требование — три. Плохая подготовка и несобранность отряда — четыре. Что ещё может рассказать о цели? Довольно неплохое снаряжение у офицеров, да и у простых рядовых не самые дрянные мечи и топоры. В один из таких комплектов Форст и переоделся. От своего доспеха, взял лишь наручи да сапоги, ибо привык к ним, за долгие тренировки с дедом.

"Дед… Я знаю, ты видишь меня. Знаю, что убийца твой мёртв. Знаю, что терпеть не мог Миловича, но он человек твоего старого приятеля. Того, кто разрешил тебе поселиться здесь и нести службу егеря без обязательств перед графом. Того, кого вскоре ждёт сражение за эти земли. Ты давал ему присягу, ты сдержишь своё слово, дед. Я помогу".

Арим, положив в седельные сумки съестных припасов, сменную одежду и свой старый доспех, лук и весь запас стрел, он взгромоздил их на круп запряжённой лошади, вскочил в седло и, бросив последний взгляд на охваченный огнём дом, ставший не менее родным, чем два предыдущих, пустил старушку Олди быстрым шагом. Рысь ей ещё осилить, а вот галоп уже не по годам, разве что сотню метров, но такие подвиги Форсту без надобности. Он доедет на ней до ближайшего села и выторгует у местных другую, не менее старую. Та дотянет до города, там он и её продаст. Никто не должен связать внука егеря с предстоящим делом.

К вечеру он сидел в незнакомом постоялом дворе и ел пирог с олениной. Довольно вкусный, между прочим. Народу в зале было не много, пара человек в углу о чём-то перешёптывающихся, хмурая компания у окна, да какой-то грустный тип у барной стойки, что-то толкующего хозяину заведения и запивая своё, несомненно, вселенское горе брагой. Отужинав, Форст поднялся в свою комнату, подпёр дверь небольшой тумбочкой и лёг спать. Задержать — не задержит, а вот шуму создаст. Но сон его никто в этот раз не потревожил.

Со двора он ушёл после плотного завтрака и покупки коня. Поговорив с хозяином, тот уступил одного из конюшни, цена кусалась, но снова тащить седельные сумки через половину города хотелось ещё меньше, чем тратить сбережения. Ни к чему они теперь. Мальчонка на подворье, обрадованный медяку, украдкой всучил небольшой мешочек овса и посоветовал сильно Беляка не гнать. Он де не любит, спешить, зато вынослив. Поймав, ещё один медяк, он проводил Форста счастливой улыбкой.

К обеду арим проехал уже вторую деревню, к югу их будет ещё больше. Те расположились вниз по реке, на пологом склоне, близ заливных лугов, на которых дети погоняют ивовыми прутами скотину. Устраивать стоянку не стал. Припасы есть, голод не беспокоит, а Беляк остановку у ручья проигнорировал, даже травы не жевал, хотя двигался на диву быстро. Хорошее приобретение, жаль будет с ним расставаться в Торхарте, но что поделаешь. В город въедет всадник, а из города телега со стариком на козлах. Старая одежда деда и фальшивая борода лежат в суме и ждут своего часа.

Ночь он провёл на сеновале, довольный и сытый. К вечеру дорога вывела к селу, и в первом же доме ему разрешили остаться. За серебряник. Дорого? Помилуйте, ночь на дворе, а его при этом накормили чашей гречневой каши с подливом, крынкой парного молока, краюхой белого хлеба и разрешили Беляка поставить в стойло. Засыпая, Форст подумал о том, что надо будет так дальше и идти. До графства Гранц ещё неделя пути. Останавливаться на ночь в деревнях и менять лошадей в городах. А потом понял, что это тоже след, и отказался от подобной затеи. Ещё две ночи на сеновале, если повезёт, и хозяева примут путника к вечеру. А потом смена образа и коня, а, следовательно, и смена поведения.

Дорога до Торхарта выдалась спокойной. Встречных путников, всадников и телег было не много. Попутных же не было вовсе. До вечера он успел продать Беляка и нанять экипаж, который отвёз его на постоялый двор, где арим заночевал. Позавтракав, он уплатил за ещё одну ночь (хозяин уж очень вредный попался) и пошёл на городской рынок. Как всегда, утром шла бойкая торговля, кто-то преуспевал, сделав ставку на низкую цену, быстро всё продавал и столь же быстро уезжал, дабы не быть побитым конкурентами, которые держат цену чуть выше. Мужичок, торговавший овощами, ему приглянулся больше, чем другие. Во-первых, нужная ему кобылка вместе с телегой, во-вторых, крестьянин, а это был именно крестьянин, а не перекупщик, распродал почти всё, что привёз, в-третьих, он даже не стал торговаться. Услыхав цену в половину золотого, он отдал телегу вместе с двумя мешками морковки и лука и остальными остатками нераспроданного товара, махнув рукой на прощанье. "Что ж это даже лучше, чем я планировал, — подумал Форст, — теперь можно смело одеть личину крестьянина, идущего с неудачного торга, или наоборот, удачного ремесленника, везущего домой продукты".

После обеда западные врата выпустили арима из города. Привычно расположившись на козлах, он даже на миг забыл, куда он едет и что намерен сделать. Со стороны никто бы и не подумал связать крепенького старичка в телеге с юношей-всадником, зашедшим вчера под вечер. Прошёл человек и ладно. А половина золотого… на великое дело жёлтого металла не жалко, как и серебряного.

В таком ритме прошла все девять дней недели. Во встречных городах он менял внешность и коней, отдыхал в лесу и придорожных трактирах. На осьмицу вдали показались верхушки шпилей столицы графства, но всё же до неё было ещё долго. Форст сначала обрадовался, а вот потом впал в ступор. Что ему делать дальше? Как заколоть эту бешеную собаку? Очнулся он только тогда, когда о борт телеги робко застучали.

— …жаемый! Уважаемый! — Окликнул его мужчина лет сорока с большим свёртком в руках, заляпанным чем-то бурым. — Прошу, ради всех богов, помогите! — Мужчина не находил себе места. — Мой мальчик, он попал в капкан, нужно срочно доставить его в нашу деревню. На полях работает маг, он сможет помочь, но нужно поспешить. Прошу вас, помогите.

— Нет. — Форст был холоден. — Мы оба прекрасно знаем, почему.

— Да как же так? — Широко раскрыл глаза просящий. — Сжальтесь, он истечёт кровью! На лошади можно вмиг добраться до нашей деревни.

Арим остановил лошадь и запрыгнул под тент телеги. Мужчина, растолковав, что его всё-таки приняли, стал возносить хвалу богам и подходить к повозке, но только он откинул полог, как ему в глаз прилетела стрела. Свёрток выпал из рук умирающего и распахнулся, оголяя боевой топор и какое-то убитое окровавленное животное. Форст выскочил позади и отправил ещё одну стрелу в небольшой подлесок, близко подступающий к тракту. Среди деревьев кто-то истошно заорал. Раздались крики и ругань. В борт ударились три стрелы, ещё четыре воткнулись в землю, рядом с колесом. С матом наперевес показалась тройка разбойников, довольно грамотно прикрывавшие друг друга щитами. Один из них через секунду упал со стрелой в колене, и принялся разбрасываться проклятиями в адрес обидчика. Двое других, обступив его, потянули назад под прикрытие леса.

— Эй, там, — крикнул Форст, выхватывая очередную стрелу. — Разойдёмся миром? Я не хочу лишних смертей!

— Миром уже не получится! — Послышалось из-за деревьев. — Ты убил Тэда, а у него остался сын-инвалид. — Хохотнул голос. — Кто же его будет корми..

Голос оборвался на полуслове. Болт, выпущенный парнем из трофейного арбалета, чиркнул говорившего по шее, но не убил.

— Ах ты, тварь! Убить его! — Отдал команду, по-видимому, главарь шайки, и из леса выскочили около пятнадцати человек в разномастной одежде и доспехах. У некоторых были даже мечи. Но Форст не сидел, сложа руки.

Распоров тент, он быстро достал рыжую склянку и бросил под ноги основной толпе. Стекло разлетелось в дребезги, щедро одаривая всех вокруг летучим порошком. Лёгкие надсадно захрипели, кожа зачесалась, а глаза слезились так, что открыть их не представлялось возможным. Алхимическая дрянь из дедовского тайника сработала на отлично. Рыжее облако ветром снесло на остальную шайку, обходящую повозку с левой стороны и те тоже начали с криками и проклятиями кататься по земле. Молодая пугливая кобылка, не выдержав издевательств, встала в дыбы и понесла, Форст еле успел запрыгнуть в телегу и уже оттуда разил из лука по обескураженным разбойникам. В него ещё летели стрелы из леса, но по движущейся мишени попасть не так-то просто. Спустя пару мгновений расстояние стало слишком большим, даже для Форста, и тот опустил лук, пробрался на козлы и, промыв глаза из фляги, подхлестнул лошадь. «Разбойники в этом графстве чувствуют себя очень вольготно, раз решили напасть на подступах к столице. Действуй они чуточку слаженней, у меня не было и шанса, — подумал арим, — хорошо, что ещё магов не было».

* * *

До Энвуда он добрался уже без приключений, продал телегу в ближайшей деревушке, вместе с лошадью, и к стенам подошёл пешком. Доспех и оружие он оставил в тайнике ещё ночью, на окраине, а сам, накинув поверх своей старой охотничьей одежды походный плащ, шагнул за городские ворота. Утро выдалось туманным, близость к реке обязывала. Народ в столь раннее время уже был на ногах. Ещё бы… кто хочет пропустить Летнюю Ярмарку? Дураков нет.

Ежегодно, в дни Летнего Солнцеворота — самые длинные дни в году — устраивалась грандиозная ярмарка во всех городах и сёлах. Люди отмечали этот праздник с незапамятных времён, многие уже и не помнят, в честь чего его устраивают. А разгадка проста, стоит только чуть-чуть подумать…

Дети толпами носились за лоточником с ледяными петушками на палочках, молодые парни уже пытались забраться на осину, щедро отёртую салом, девушки рядились в самые яркие наряды, мужчины в возрасте вальяжно прохаживались по мощёным улицам, держа под руку своих дам. Женщины при этом строили такое лицо, будто являются минимум графинями, хотя некоторые их даже близко не видели. Старики чинно сидели на табуретах и лавках, выставленных подле домов. На время праздника, въезд в центр города для всадников и телег был строго ограничен, потому толпы народа безбоязненно ходили по всей ширине улиц. Даже высшее сословие не чуралось древнего празднества, неспешно прохаживая в окружении свиты телохранителей. Лишь храмовники Триединого злобно поглядывали в сторону крамольников, но открыто выступать в северных провинциях они не брались, опасаясь гонений. Тут тебе не Союз, где орден прочно пустил корни во власть. Это северное королевство Норфолк и не так давно герцогство Вудстип вернулось в его состав.

Так называемые Вольные Баронства (хотя на самом деле, они не баронства, да и не совсем вольные), не смогли выставить единую армию, передрались в собственных сварах, с Союзом и Алузией. Король Николас по прозвищу Яростный Бык не стал упускать подобный шанс и возвратил земли, принадлежащие своим предкам. Война, хоть и быстро закончилась, но была достаточно кровавой. Одна битва при Одрене — столице герцогства — чего стоит. Командование армии делало фатальные ошибки, и если бы не вмешательство лично короля и его гвардии, то, скорее всего, территории так и были бы под гнётом самозванцев. По крайней мере, так рассказывал Форсту дед, а он не давал повода усомниться его словам.

К обеду площадь пред городской управой была заполнена настолько плотно, что протиснутся к возвышающимся у здания суда помостам, не представлялось возможным. Стражники обступили импровизированную сцену со всех сторон, и закрывали её своими щитами и телами. Не легка их работа на сегодня: стоять в солнечный день в полном доспехе, да ещё и спиной к представлению. А там было на что посмотреть. После вступительной речи мэра, поздравления высказали ещё пятеро высокопоставленных чинов городского совета, а за тем на помост выскочили гимнасты и жонглёры. Оркестр заиграл весёлую мелодию, и люди начали выделывать такое, что в толпе то и дело раздавались ликующие возгласы. Форсту пришлось собрать всё своё мужество в кулак, чтобы не забыть, зачем он пришёл, и не начать смотреть представление вместе со всеми. Лишь раз в жизни, ещё с отцом, он был на ярмарке, где выступали акробаты, и ему она запала глубоко в душу.

Их лёгкие отточенные движения давали иллюзию озорной игры и детской непринуждённости всем смотрящим представление. Вот, пара молодчиков, оголённых по пояс и просторных лёгких штанах, сцепили вместе руки, и, в миг, на них оказалась худенькая девушка. Парни подкинули её ввысь на два метра, но та, вместо того, чтобы закричать от страха и сжаться в комок или дрыгать в разные стороны конечностями, скрутила двойное сальто и упала точно в руки двух других парней. Минуту спустя она и её подруга крутились своими животами на ступнях двух крепких мужчин. Те сделали простейшую стойку ногами вверх, знакомую каждому ребёнку, и ловко перебирая ногами, вращали девушек, ни на секунду не перестающих улыбаться.

Публика была в восторге, а Форст потихоньку продвигался за толпой Рыцарей, уходящих с главной площади. Они легко продавливали толпу зевак, распихивая в стороны всех, кто по мнению капитана двигался недостаточно медленно. В центре построения, неторопливо шагали и что-то обсуждали трое в красивых и дорогих одеждах. Один из них являлся тем самым мэром, который открывал праздник, а второго Форст узнал по портрету в одном из постоялых дворов, уж очень он был похож. Третьего арим видел впервые.

— Вы считаете, что нужно ускорить процесс? — Спросил незнакомец с аккуратными чёрными усиками и гладковыбритым подбородком.

— Нет, что вы! — Вскинулся мэр. — Наши партнёры не потерпят открытого вмешательства, нужно действовать много тоньше.

— Так что именно вы можете предложить?

— Я могу вам предложить хорошую кандидатуру. Как вы знаете, у местного лорда двое детей, и старшему по законам королевства отойдёт титул и земли. Младший сын может рассчитывать лишь на небольшое имение в землях своего брата, но это в своей сути ничто. Приходится как-то крутиться, что-то делать, ради обретения хотя бы прежних возможностей…

— Господин Фердинанд, переходите к сути. Я знаком с местными законами, не так уж они и отличаются от Имперских. — Раздраженно перебил незнакомец.

— Конечно-конечно, к сути. Так вот, младший сын графа Рейнгорта — Эмиль Рейнгорт. — Представил он третьего собеседника.

— К вашим услугам, — заявил тот.

— Думаете надавить на отца через сына?

— О-о! Мыслите глубже, гораздо глубже. Мы можем…

Процессия вышла на открытое пространство, и далее Форст не осмелился их сопровождать. Слишком уж его фигура стала бы подозрительной, а шумиха раньше времени ему ни к чему. Итак, было понятно, куда они направляются — в здание мэрии.

Ближайшие пару часов парень изображал из себя праздного зеваку, а за тем ему пришлось быстро искать свободный экипаж, т. к. человек, который представился Эмилем Рейнгортом, выйдя из здания городской управы, сел в карету и отбыл. Кучеру просьба нанимателя: следовать за тем экипажем на расстоянии, не понравилась, но он ничего не сказал подозрительному парню. Мало ли? Может это не бандиты, а наоборот, Тайная Канцелярия слежку ведёт, кто их знает? Форсту же было не до рассуждений извозчика. Всё его естество говорило, что добром эта история не кончится, и нужно будет постараться, чтобы, распутывая этот клубок тайных нитей, не оставить руки, а то и голову, в станке.

Карета свернула на перекрёстке, а мужчина на козлах натянул поводья и остановил повозку.

— Дальше будет имение семьи Рейнгорт, следовать туда? — Легкий акцент выдал в нём выходца с юга.

— Не стоит так рано заявляться, — ответил Форст. — Меня там не ждут сегодня.

Владения, как видно, не большие, находятся на окраине, хотя и в черте города. Сильных зарослей нет, редкие деревца, и то южные, чахлые. Будет трудно.

— Чьи имения находятся рядом?

— Многих господ, среди них и городской судья, и казначей, даже гном затесался. — Кучер поднял указательный палец вверх, в знак особого внимания. — Они тут свой банк открыли. Так что, куда ехать-то?

— Ближайший постоялый двор.

— На Солнечной он, в паре кварталов, только он… не для бедных. — Заботливо намекнул кучер на неподобающий для богатого господина вид Форста.

— Золото открывает многие двери. Трогай.

Глава 2

Охранники беспокойно ходили туда-сюда, и шагу не давая ступить. Форст сидел на границе участка в, наверное, единственном густом и не ухоженном кусту, который, как назло, оказался ежевичным. Он исцарапал уже и лицо, и руки, но всё также лежал в тени раскидистого непокорного растения.

— Ну как, нашёл что-нибудь? — Донёсся голос одного из охранников.

— Нет. Ума ни приложу, что происходит. Нас уже третий раз сюда посылают, а всё без толку. Может у дежурного артефакт барахлит? — Пожаловался второй.

— Не неси чуши! — Отверг его домыслы первый.

— А что? Вдруг, собака какая бегает?

— Мы скоро сами как собаки будем бегать, если нарушителя не найдём, до приезда сэра Ромула.

— Вот пусть он и разбирается со своим артефактом слежения, раз такой выдающийся маг! — В сердцах высказался второй. — Уже за полночь, а мы ещё ни в одном глазу.

— У нас вообще-то дежурство, если тут кто-то забыл, то я напомню, что ты сам поступил на службу, и силой здесь тебя удерживать никто не собирается. Не нравиться обходить периметр по ночам — иди вышибалой в трактир, там тебе несомненно будет лучше! — Сплюнул в гневе первый.

— Да ладно тебе, — стушевался собеседник. — Я ничего против обходов не имею, но сэр Ромул уехал и забрал почти всю сигнальную систему. Даже осветительных амулетов не оставил. Ходим тут с факелами, как какие-то первобытные блэки[1] с островов.

— Он взял домой её заряжать. И если ты, дубовая башка… — Он резко прекратил браниться. — Тихо, я что-то слышал.

Он знаками показал напарнику пойти левее большого раскидистого куста, а сам последовал прямо на него.

— И кто это у нас такой тут прячется? — Елейным голоском начал он. — Кто тут такой си…

— А-а! Черт! — Раздалось с другой стороны. Правее него он замечает небольшую чёрную тень, на четырёх лапах проносящуюся мимо него.

— Я же говорил, что это собака! — Выкрикнул напарник. — С меня хватит на сегодня, я пошёл в караулку. Ты хоть и более опытный в таких делах, и можешь отразить это всё в рапорте, но я без нормальной системы сигнализации и шага в эту темень не сделаю.

— Как ни прискорбно, но тут ты прав. — Пошёл на мировую первый. — Пойдём.

Спустя минуту Форст шумно выдохнул. "Надо же, повезло. Пригодилась говяжья косточка, пригодилась… А я — остолоп, даже не подумал о том, что тут могут быть магические следящие артефакты! Если бы не этот сэр Ромул, то его бы уже давно схватили и выпотрошили все сведения. Получается, что по-тихому сделать ничего не получится, обнаружат раньше, чем спрячешься. Остаётся только работать из дали. Или же получиться?"

Форст выждал ещё пару минут и приблизился к особняку ещё на пару метров. Охрана на сей раз не появилась, твёрдо намереваясь профилонить эту ночь в отсутствии магических следилок. "Эх, был бы мой дед вашим командиром, вы бы сейчас гуськом и ползком периметр обходили", — подумал Форст.

Поравнявшись с фасадом, он заскочил за огромный вазон, сжался в комок и прислушался. Ночную тишину прерывали лишь настойчивые песнопения сверчков и кузнечиков, вознамерившихся определить, чей концерт будет по нраву их дамам. Залезть на второй этаж не составило труда, обрешетка для вьющихся растений делалась, как и всё на севере, с двойным, а то и с тройным, запасом прочности. На ней не то что Форст, целый отряд лазутчиков может сутки сидеть. Так что вес юноши и его обмундирования она выдержала. С окном пришлось повозиться. Двойное остекление — не то, с чем сталкиваешься постоянно, а закрытые окна в середине лета — подавно, но упорство победило и в этот раз.

Шаг, ещё, тишина в доме кажется звенящей. Комната вся уставлена шкафами с книгами, видимо библиотека или кабинет. В центре, чуть в стороне от окна, основательный деревянный стол с массивными ящиками тумбы. Ещё левее — камин и два кресла подле него. В одном из них спящий силуэт.

Форст обошёл его с правой стороны. Эмиль Рейнгорт сладко спал, накрывшись пледом. На коленях лежали какие-то бумаги, которые он, видимо, перебирал перед сном, да так и уснул: с пером в руке. «Что это? — Соглашение… Я Эмиль Рейнгорт, виконт земель… — это можно пропустить, так, — …в трезвом уме и здравом рассудке… — где же суть… Вот! — Мой отец плетёт заговор против Короны…»

Были ли какие-то сомнения в содеянном? Нет. А если и были, то улетучились сразу же, как только младший Рейнгорт начал сопротивляться и звать на помощь. Если только можно в предсмертных хрипах опознать крики о помощи, а судорожные подёргивания связанного за сопротивление…

Огонь в камине с жадностью набросился на книги и рукописи, бросаемые Форстом в топку. Сверху он заложил всю поленницу, а к шкафам и креслу выстлал пару дорожек из бумажных листов. Всё должно выглядеть как несчастный случай, по крайней мере на первый взгляд. Форст ушёл также, как и пришёл. Как только первые искры упали из камина на пол, он затворил окно и, спустившись вниз, припустил в сторону улицы, благодаря богов за облачную и безлунную ночь.

* * *

Проснулся Форст к полудню. Ночные бдения не прошли даром. Спустившись в общий зал, он пообедал, и отправился гулять по городу. Не в целях отдыха, конечно, но выискивать обходные пути. Неизвестно, как сложатся обстоятельства, но путь к отступлению должен быть всегда, и желательно, не один. Да и кроме того, нужно было узнать, какого эффекта он добился.

А город просто кипел. Как же, сын графа угорел в собственной постели, и это в доме, где слуг не перечесть! Пожар в старом особняке семьи Рейнгорт не может пройти бесследно. Переселившись в другой район города, Форст принялся выжидать.

Мэр Энвуда поднял всех на уши, приказал разобраться в случившемся, и отправился в соседнее герцогство, чтобы лично сообщить печальную новость суверену. Сам-то он уже давно всё понял: кто-то начал играть против них, при чём достаточно сильный и информированный. Иначе почему заговорщика нейтрализовали ещё до содеянного? Ведь, весь ход операции был известен очень узкому кругу лиц, значит, среди них есть предатель? Или же это тот имперец? — Фердинанд Доринг, аж, подпрыгнул от открывшейся ему правды. Весь его замысел по перемене правящего дома — коту под хвост! — Сегодня сына графа, а завтра что? Его самого уберут? — Мэр в который раз вытер лоб платком, не замечая, что тот уже давно стал мокрым от пота. — Пора валить! — Пронеслось в кучерявой голове. — В Союзе у него есть знакомые, уедет к ним, там и пересидит. Купит дом, возможно, поступит на государственную службу, пусть и в самый низкий эшелон, плевать. Ему не привыкать расталкивать неудачников локтями, через пару лет заживёт лучше прежнего, только бы выжить сейчас… Трясясь в карете над сундуком, Фердинанд Доринг и не подозревал, что его судьбу изменил на столько нелепый случай.

В том же направлении, но чуть раньше, ещё с утра, следовал тот самый имперец, с кем имел беседу мэр вчерашним днём. Он тоже посчитал неслучайным сначала знакомство с сыном объекта, а за тем его внезапную кончину. Сложив простые числа, он принял решение о "заморозке" продвижения на север. Пусть всё уляжется, Скаргардия придёт сюда через год и возьмёт своё. А пока, раз переговоры сорвались, нужно проконтролировать одно небольшое дельце в Алузии, вот только сначала он заедет в одно Вольное Баронство, к связному. Передаст вести.

На одном из перекрёстков обе кареты, с интервалом в несколько часов, свернули в разные стороны, и сидящие в них люди более никогда друг друга не видели. Форст и представить не мог, что его действия так повлияют на ход дальнейших событий. Он сидел в общем зале дешевого трактира, в котором остановился на эту ночь, и вслушивался в не менее дешевые сплетни выпивох и завсегдатаев, собирая по крупицам действительно ценные сведения.

Расчёт арима отчасти оправдался. Расшевелив это осиное гнездо, он привнёс сумятицу в город. Родственники погибшего назначали похороны на завтра, и по всей видимости сам граф не будет присутствовать. Он де где-то проводит важную встречу. "Ага, важнее его собственного сына, как же…» — усмехнулся про себя Форст. Ещё он узнал, что в усадьбу вели чьи-то следы, но распознать аурный отпечаток магам не удалось, а в городе он растворился среди тысяч других. Эту новость он подслушал у двух пожилых мужчин, возле магической лавки, и мысленно дал себе подзатыльник. Чтобы не забывать в каком мире он живёт. Это уже второй прокол. Дальше так везти ему не будет, боги помогают только тем, кто действительно нуждается в их помощи. Всяким невеждам и недотепам, которые даже не могут не оставить следов, до них дела нет.

Следующее утро началось с того, что городская стража устроила обыск в злосчастном трактире. Форст не на шутку перепугался, когда услышал, что стучатся в каждую дверь, а там, где не открывают — попросту их выламывают, и не разбираясь, отправляют в кутузку. Оказалось, что трактирщик обирал постояльцев, и в номерах ночевали его сообщники, вот их-то и ловила стража. Арим, после небольшого допроса и опознания неизвестным типом, закутанным в плащ, был отпущен.

Днём на городской площади он узнал, что похороны перенесены на завтра, в связи с опозданием графа. Церемония пройдёт в узком кругу в поместье семьи Рейнгорт, на территории фамильного кладбища. Форст стал думать, как туда пробраться, но всё решил Его Величество Случай. Подле городского сада у ворот дежурили двое стражников. Они пропускали туда только прилично одетых людей, а всяческих оборванцев награждали тумаками и гнали взашей. Пару раз один из них доставал какой-то амулет и со словами: "Опять эти прохвосты", — бежал внутрь. На второго же просто-таки набрасывалась толпа детишек, кидались камнями, грязью, строили рожицы, и когда тот переходил от слов к действиям, охаживая прутом подвернувшихся под руку, в ворота проскакивала толпа ребят постарше.

Форст, понаблюдав за этими играми с часок, решил расспросить мальчишек, в чём суть? Оказывается, всё это они делали для того, чтобы посмотреть выступления музыкантов в парке. По его периметру стоит магическая сеть, определяющая нарушителей, но если заходить не через забор, как вор, а через парадный вход, коих всего два в парке и на каждом дежурит наряд, то на входящего в ворота цепляется магическая метка. Эдакий опознавательный знак, мол, свои, и для магической сети ты перестаёшь быть интересным. Для того они и отвлекали двух охранников разом, чтобы успеть прошмыгнуть в основной вход и не быть замеченными.

Всё это подтолкнуло Форста на безумную затею. "Чем больше план походит на безумство, тем меньше вероятность, что противник его вовремя раскусит и предпримет контрмеры", — так говорил дед, поясняя свои действия при штурмах и наступлениях. Тысячи историй из своей и не только жизни, сотни взятых крепостей и десятки потерянных друзей — в его воспоминаниях смешались и горечь потерь, и радость побед. Но одно Форст мог сказать точно, его дед никогда не терял голову, даже в самых безвыходных и тупиковых ситуациях, он принимал верное решение.

Снова защемило в груди. "Нет, это лишь ветер", — сам себя уговаривал арим, вытирая влажные глаза. Снова постоялый двор и его радостные и подвыпившие обитатели, снова приветливый хозяин за стойкой, протирающий замызганной тряпицей пятый стакан к ряду, снова молодые подавальщицы, кидающие томные взгляды на каждого встречного, снова соломенный тюфяк с клопами застеленный белоснежной простыней. Снова… лицемерие.

* * *

Лорд Висс Рейнгорт был не в духе. Сначала, он узнаёт о провале в наборе и подготовке добровольцев, затем, о кражах обмундирования интендантом, после, о тяжелых стычках на границе, и ладно бы с неприятелем, а то с обычными селянами! Далее, последовало повальное бегство из карательных отрядов. Две недели назад один из отрядов перестал вообще отвечать на запросы по амулетам связи, четыре дня назад он узнал, что три из пяти отрядов более не существуют. Два разбежались после неудачных столкновений, а один вообще уничтожили чуть ли не отрядом боевых магов. Это всё конечно чушь, но план, по которому в сопредельном графстве должны были посеяться хаос и смута, попросту провалился! Что он скажет заказчику? Что деньги были потрачены, но ничего не вышло? Да ещё и младший скончался. Точнее… помогли.

Кто же под него копает? Все эти неудачи — звенья одной цепи, ведь, в мире нет случайностей. Лишь закономерности, и если ты их не видишь, то это ещё не значит, что их не видят другие. А наглец подобрался очень близко. Купленные люди в близком окружении, чуть ли не в открытую саботирую приказы. Теперь ещё и Эмиль… От него было слишком много проблем, даже после смерти.

Висс вышел из комнаты с телом сына. Тут же к нему подскочил секретарь с небольшой чёрной папкой, как раз в тон его одежд.

— Удалось выяснить имя убийцы?

— Нет, милорд. Отпечаток его ауры не чёткий и теряется в городе. Скорее всего работал наёмный маг четвёртого-пятого рангов, обставил смерть, как несчастный случай.

— А сигнализация что? Охрана? — Тон графа был ледяным.

— На этот день была санкция по плановому отключению. Штатный маг обесточил систему и унёс накопители на подзарядку. Охрана сообщала, что резервная система всю ночь сигналила на бродячих собак, которых они не единожды прогоняли с участка. Аурные отпечатки животного обнаружены в саду.

— То есть работали профессионалы, которые чётко знали где, когда и куда бить. — Сделал вывод граф. — И как именно… Что на счёт церемонии?

— Всё подготовлено, милорд. Ждём ваших распоряжений. — Склонил голову мужчина, показывая графу свою покорность и лысину на макушке.

— Приступайте, Эйвен. — Дал добро хозяин поместья.

Тут же закружились вокруг слуги, кто-то что-то подносил, кто-то уносил. Отключили амулет холода в комнате с покойным, дабы сохранять тело в летнюю пору. Принесли большой церемониальный щит, перегрузили Эмиля на него, а дальше всё было как в тумане.

Граф ещё помнил, как нёс щит вместе с Экилем — старшим сыном — как и подобает обряду. Как подносил факел к похоронному костру, и смотрел на вспыхнувшие прутья. Как сердце пронзила острая боль, когда он в последний раз взглянул на младшего из отпрысков. Как увидел стрелу у себя в груди. А дальше… Тьма.

Глава 3

Форст бежал, что есть сил. Город остался позади, и ему нужно было забрать свой тайник и раствориться на просторах графства. Желательно другого. С этой целью он и шёл к дереву, примеченному ранее. Сухое и корявое, по правую руку от тракта, если смотреть на Энвуд, встав к нему лицом. Там, подле него, старая барсучья нора, в ней и лежат его вещи и сбережения. Сотня-другая метров, и он уже подходит к дереву, тому самому.

На окраине открытой опушки, защищённое от взглядов со стороны тракта. Когда-то давно в него попала молния, ствол треснул от переполнившей его энергии, и загорелся. Низовой пожар успел выжечь все молодые деревца вокруг, но лес отвоёвывает своё. Природа не терпит пустоты. Мелкая поросль покрывает лужайку. Возможно, буря и разломала ствол, но корни выкорчёвывать она не научилась. Пройдёт десяток лет и это место будет не узнать, от чистой и светлой полянки останется только воспоминание. Здесь будут стоять молодые деревца, а через сотню, их могучие стволы превзойдут своего прародителя.

Вещи были собраны, платье переодето. Из подлеска близ дороги вышел юноша с мешком и сумой, ничем не отличающийся от десятков и сотен других. Разве что, меч на поясе, да лук в чехле, но разве можно этим кого-то удивить в наше время?

Замысел прошёл, хоть и не идеально, но вполне успешно. Под днищем одной из карет он проник в поместье, пришлось устроить на улице переполох, чтобы нужная повозка остановилась. Форст поклялся принести жертву богине удачи, когда ось телеги чуть не намотала его за рваный рукав, хорошо, что рубаха расползлась по швам и оторвался лишь лоскут, а не рука. Но арим не долго себя корил за сей просчёт. Карета, сделав остановку у поместья, высадила пассажира и отъехала к конюшне. Там ему пришлось принять бой с двумя конюхами. Правда, боем это тяжело назвать, люди сугубо мирные и безоружные, вот только служат ублюдкам, а, ведь, всегда есть выбор. Его даровали людям боги. Форст переоделся в одежды лакеев, и повёл одного из коней на прогулку. Это была чистой воды авантюра. Кто ещё додумается вести животное в сад? Но она сработала. Стражники не обращали внимания на прислугу, им важны были лишь посторонние, которые могли проникнуть на территорию извне и навредить графу, на своих они внимания не обращали. Пройдя кустарником за фамильный склеп, он привязал поводья к стволу одного из хлипких деревцев, растущих в саду, а сам принялся собирать арбалет. Детали были подогнаны очень тщательно, если не идеально, он корпел над этим оружием третий день непрерывно настраивая и подгоняя, пристреливая и внося поправки.

Процессия приблизилась к большому костру, на взгляд Форста, слишком большому для сына мерзавца, тем более, что отрок спутался с непонятными личностями и плёл заговор, как он понял, против отца. Яблоко от яблони… Наконец, он увидел того, за кем пришёл. Граф с близкими членами семьи нёс красиво украшенный щит с телом сына. На его лице не было ни тени эмоций, лишь какая-то угрюмая решимость читалась в глазах, будто он знал, к чему всё идёт. Форст выбрал, наверное, самую неудачную позицию. Стараясь не быть замеченным раньше времени, он заходил то слева, то справа от каменной постройки, но слуги и придворные обступили его цель со всех сторон. Тогда он принял решение забраться наверх и не прогадал. Крыша склепа была заметена опавшими листьями, какой-то пылью или землёй, виднелся пожухлый мох, а в одном месте даже рос небольшой куст полевой ромашки. Каким ветром её сюда нанесло?

Вот граф взял в руки факел, чуть постоял и медленно, будто нехотя, коснулся им костра. Форст усилием воли заставил себя успокоиться, поймал в прицел его фигуру, выдохнул. Весь мир на мгновение отступил, остались только двое: охотник и добыча. Рука чуть сместила оружие, внося поправку на ветер. Вон там, шаль одной из дам, колышет дуновением. Ложе чуть толкнуло плечо, стрела точно вошла в грудь графа, возможно, рядом с сердцем, Форсту уже было всё равно. Он сделал выстрел из трофейного арбалета, с расстояния свыше двухсот шагов и теперь спешно ретировался.

В первую минуту никто так ничего и не понял, Рейнгорт просто замер перед костром с факелом в руках, ничего и никому ни говоря, а затем упал в него лицом. Когда его вытащили, то граф едва дышал, чародей, присутствовавший на церемонии ничего не смог сделать. Посеялась паника, охрана тут же начала прочёсывать территорию, но их попытки остались без результата. Единственные, кто реально могли остановить Форста, так это стражники на воротах, но те лишь молча взирали на слугу, скачущего во весь опор. Так он и проскочил ворота усадьбы. Мог через забор, были в нём такие места, но от мальчишек он узнал, что магическая метка ставится как при пересечении в одну сторону, так и в другую. А это значит, что уходить нужно только так, как и пришёл, иначе — выследят в два счёта.

В принципе, его и так почти выследили. Городские ворота закрыли много раньше, чем положено, начались облавы в трактирах и разного рода забегаловках. Неблагополучные кварталы прочёсывались усиленными патрулями, удвоили силы караульных и постовых. Вот только дед его был не просто солдатом и наёмником, но лазутчиком, и в полной мере обучил внука ремеслу как вляпываться в неприятности, так и ускользать от них. К середине ночи он уже был у тайника, а к утру — на другой стороне реки.

Почувствовал ли он облегчение или радость от мести? Почувствовал. Но скорее это была радость, от хорошо выполненной работы, вроде вспаханного по весне поля, или посеянных саженцев на месте бывшей прогалины. Облегчение? Тоже да. Груз ответственности упал с плеч Форста. Теперь если кто-то и намеревался обратить в прах земли Северной Эстерии, как пару десятков лет назад, то планы его были сорваны. Одним единственным человеком, выполняющим долг за отца, и пусть даже не своего.

Следующие дни Форст почти не останавливался. Менял личины чуть ли не дважды в день, а порою покупал лошадь в одной деревне, продавал в другой, возвращался пешком назад, и под другим именем и одеждой, снова брал транспорт и ехал в другую сторону. Всё для того, чтобы сбить вероятных преследователей с толку. В таком темпе прошли почти две недели, пока, наконец, он не достиг границы королевства Норфолк

Местность из лесистой, постепенно превратилась в лесостепи, а за мостом, соединяющим два берега реки Форсарфлод, и вовсе как отрезало. Сплошное разнотравье и ни намёка на хоть какие-то приличные заросли. Мост этот соединял два пограничных города, живущих за счёт таможенных сборов и пошлин, и был воистину огромен. Под его самыми большими пролётами проходили огромные суда с тремя мачтами. Эльфсторр — необъятная река, разграничивающая земли аримов от гоблинов и орков, настолько широка, что даже в её притоки смело могут заходить морские корабли, практически до самых верховий в гномьих горах королевства Алузии. Говорят, что начало эта великая река берёт из отвесной скалы, водопадом обрушивая мощные воды оземь. А злые языки шепчут, что это канализация гномов, и они-де сбрасывают через водопад стоки своих подземных городов. И кто придумывает эти сплетни?

— Вы вступаете на территорию Вольного Баронства Мингот, есть ли товары, запрещённые к ввозу? — Стоически выговаривал постовой двадцать шестой раз за день.

— А какие товары запрещены? Да и какой смысл мне говорить, что они есть, если они на самом деле есть? — Полюбопытствовал Форст.

— Первый раз, да? — Стражник смерил юношу скептическим взглядом и изрёк. — Проходи, ручная кладь не декларируется. — И добавил уже строгим тоном. — Учти, тут тебе не Норфолк.

Форст, пожав плечами, сделал пару шагов вперёд по мостовой и… ничего не изменилось. Что по один берег реки, что по другой, всё было одинаково, вплоть до лошадиного навоза на улицах. За исключением растительности, но это он уже определил за городом. Травы буйно цвели вокруг, благоухая и разнося дивные ароматы по округе. Ещё два дня прошли в пешем пути, пока он не достиг деревушки, в которой стоял караван.

Приветливые возницы, куча детворы, обступившая повозки со всех сторон, и старец в оранжевой мантии привлекли его внимание. Последний, как раз заходил в местный трактир, бросая на юношу подозрительные взгляды. Форст, заказав обед, принялся коротать время наблюдая за постояльцами. Те, видимо, входили в этот самый караван, и собирались к отъезду. Вокруг творился сущий бедлам.

Мужчины выносили и крепили багаж, покрикивая на детвору под ногами. Кучеры давали последний корм и поили лошадей перед дорогой, отгоняя вездесущих бесенят. Подавальщицы оттаскивали за уши детей с кухни и сокрушались о разбитой посуде, а вооружённые охранники тихо матерились, отбирая назад ножи у мальчишек. Один только корчмарь был доволен как гусь, так же неспешно переваливаясь с ноги на ногу, расхаживая по крыльцу. Очевидно, он не плохо нажился на этих постояльцах, да так, что пяток глиняных мисок и кружек, сорванные занавески и сломанные перила не омрачают его радостного настроения. Или же он рад тому, что они, наконец, съезжают?

Арим задался вопросом: откуда все эти дети? Ведь, село совсем не большое, тут просто не могло народиться столько. И если они все пришли с караваном, то куда направляются?

— Хм-хм… — Послышалось над ухом. Форст обернулся на звук. — Можно, мне присесть? — Пред ним стоял тот самый старец в оранжевой мантии до пола.

Арим кивком головы и рукой обозначил согласие, хотя не шибко понимал, что тому от него нужно. Однозначно, поговорить, раз он присел именно к нему, хотя свободные столы в трактире присутствовали. Вот только о чём?

— Не правда ли, хороший день для дальней дороги? — Голос его был твёрд и без старческой хрипотцы, но при этом виски его уже тронула седина, а из-за морщин на лице было не разобрать улыбается он или щурится от солнца.

— Согласен. Погода — что надо для путешествий. — Кивнул арим, поддержав разговор, и пригубил ароматный взвар. Обед он уже доел и сейчас лишь продлевал удовольствие, медленно потягивая такой знакомый с детства настой на травах.

— Позволь узнать твоё имя, ты, ведь, не из этой деревни?

Парень насторожился, но виду не подал.

— Моё имя Форст. И, да, я родом из других мест. — Подтвердил догадку юноша. — Могу ли я теперь узнать твоё имя?

— Хо-хо! Конечно-конечно, можешь! — Старец встал со стула, приосанился и отчеканил. — Сэр Мортимор Рокк, Магистр Третьего Ранга магии, преподаватель Магической Академии королевства Алузии, к вашим услугам, юноша. — Улыбнулся он и, вновь, присел.

Форст в растерянности только и смог пробормотать что-то об извинениях, но был прерван чародеем.

— Пустое, юноша. Не извиняйся. Тут в глубинке от тебя никто не требует соблюдения дворцового этикета. Да ты и не обязан его знать… — Махнул он рукой. — Ты мне вот лучше, что скажи: сколько тебе полных лет?

— Двадцать одно лето, сэр Мортимор.

— Хм… И что, за все эти годы никто тебе не говорил о магии?

О магии, конечно, ему было известно. Великие волшебники творящие разного рода чудеса силою мысли — грёзы всех детей до одиннадцати-двенадцати лет. После этого срока дар богов имеет на столько мизерный шанс проявиться, что вовсе не учитывается в подсчётах. А если же всё-таки и проявляется, то далее простых бытовых заклинаний речь почти не идёт. Всему виной возраст, ибо детский организм более подвержен изменениям, чем взрослый, а для повелевания магическими энергиями нужна особая подготовка, и в процессе неё мозг и разум детей претерпевает изменения наиболее легко и без болезненных последствий и проявлений. Этому также способствуют преподаватели Магических Академий, кои построены в каждом, уважающем себя и своих людей, королевстве. Ну, и имеющим на то средства. Академии разнятся способом подготовки, качеством, специализацией и многим чем другим, Форст всего не знал. Из рассказов деда он вынес главное: магом ему уже не стать. И тут подворачивается такой случай. Давняя мечта мальчишки, мечтающего стать боевым чародеем и разить своих врагов посредством сильнейших заклинаний.

— Я слышал о магии, господин, — осторожно ответил Форст, — но всегда относился к подобному с опаской.

— Напрасно-напрасно, юноша. У вас есть Дар, я это чётко вижу. — Потряс он арима. — Правда, не вижу, на сколько сильный, у тебя странная аура, знаешь ли. Впервые за свои шестьдесят с небольшим вижу подобное. Видишь ли, я — полномочный представитель Академии Магии Алузии и передвигаюсь этим обозом по Вольным Баронствам, надеюсь ты знаешь, что это? — И, увидев от юноши утвердительный кивок, продолжил. — Так вот, передвигаюсь обозом и выискиваю молодые дарования за пределами королевства. Вся эта детвора, что сейчас мешает погрузке, — указал он рукой за окно, — суть будущие маги, и ты можешь стать одним из них.

Волнение охватило Форста в тот же миг, но он смог совладать с собой. Это было не легко, кажется, Мортимор смог заметить метания парня, но сделал вид, будто ничего не видел, и терпеливо ожидал ответа. А разум юноши на миг просветлел: наличие и одиночное спонтанное проявление магического Дара, ещё не делает из него чародея, с кем нужно считаться.

— Каким же образом, если не секрет? Ведь, я уже… хм, стар для этого. Высоких вершин мне не достичь, так стоит ли пытаться?

— А стоит ли полёт пары ушибов? Даже если он будет происходить не высоко и не долго? — Ответил старик вопросом на вопрос. — Вот что, парень. Держи амулет, прикоснёшься к руне, произнесёшь слово: "агни". Если огонь будет ровный и сильный, то лучше, чем в Академии, ты доли себе не найдёшь. Времени тебе до нашего отбытия. Пробуй, пытайся, получится не с первого раза, но знай, что в любом случае у тебя получиться. А решать, ехать или не ехать — только тебе. — С этими словами он положил на стол чёрную дощечку величиной с два пальца и вышел за дверь трактира, оставив Форста наедине с мыслями.

Через пару минут он собрался с силами. Осторожно прикоснулся к руне, сказал волшебное слово и… ничего не произошло. Может, он что-то делает не так? Старик же ушёл, толком ничего не объяснив. Арим вновь повторил: "агни", с тем же результатом. Расплатившись с хозяином, он вышел на крыльцо, сел на лавку у привязи для лошадей и достал дощечку.

"Агни".

Что-то в его душе колыхнулось. Едва-едва, но он это почувствовал. В конце концов это же его душа, кому, как не ему?

"Агни".

Вот опять. Внутри будто что-то затрепетало на миг и успокоилось.

"Агни, агни, агни, агни!"

В глазах потемнело, дыхание остановилось, руку, держащую амулет свело судорогами. Миг, и ничего из этого не ощущалось. Боги, что за шутки! Пользоваться магией так сложно?

"Агни".

Ноль реакции.

Форст принялся повторять и повторять заклинание. Менял интонации, тембр голоса, скорость произнесения, коверкал произношение… На лбу выступили капельки пота, взгляд стал рассеянным, температура тела повысилась, кончики пальцев и язык стал неметь, суставы в коленях ломить, а в локтях выворачивать, но арим упорно шёл за детской мечтой.

"Агни".

Маленький огонёк озарил его ладони и тут же спрятался в амулет.

"Агни!"

Вспышка, и дощечка раскалывается вдоль, на две половины, а из неё вырывается сгусток пламени. Форст с нервной улыбкой собрал остатки амулета и побрёл к каравану.

— Сэр Мортимор, — окликнул он старца, — вот. Прошу прощения, я сломал ваш амулет. — Передал он ему обломки.

— Надеюсь ты им не сапоги чистил? — Хохотнул маг. — Расскажи подробнее, как это произошло.

— Нет, что вы! — Принялся оправдываться Форст. — Я делал всё, как вы сказали. Произносил заклинание, долго и упорно. Сначала ничего не происходило, я даже хотел оставить эту затею, но затем внутри меня что-то колыхнулось. И я приступил с ещё большим рвением. Тело меня не слушалось, члены ослабли, пальцы онемели, сердце было готово выпрыгнуть из груди, язык еле ворочился, но я продолжил. А потом амулет разлетелся в огненной вспышке.

Старец внимательно рассмотрел обломки, закрыл глаза и замер, а потом перевёл взгляд на юношу и некоторое время молчал.

— Какого же ты ранга, мальчик мой? — Только и смог он вымолвить. — Амулет определяет всех до девятого ранга включительно… — В задумчивости бормотал он про себя. — Но если взять стандартную схему внедрения заклинаний, то для её разрушения нужно превысить порог на порядок… Если это подтвердится…

Достав из сумки пару других амулетов, он поводил ими вокруг Форста, но те даже не встрепенулись.

— Очень интересно. Без прямого воздействия, они даже не видят тебя. А ну-ка, повторяй за мной: «истис».

Маг выставил руку вперёд и вверх ладонью, и тотчас же над ней вспыхнул оранжевый шарик.

— Истис, — повторил его движения и звуки Форст, и над его рукой сверкнул крохотный шарик, переливающийся всеми цветами и оттенками, но тут же погас.

— Поразительно… Никогда раньше не видел подобного. — Сказал магистр, глядя на амулеты. — Теперь возьми пучок соломы и скажи: "агни".

Форст выполнил действия, и сухая трава после пятой попытки, к радости юноши, начала тлеть.

— Стрип, — и обоими руками задал направление. Тот час же подул лёгкий ветерок.

— Стрип, — повторил Форст в двадцатый раз, и полы мантии магистра затрепетали. От чего оба пришли в восторг. Юноша от того, что заклинание всё же получилось, а старец, от волнующих и непонятных данных, снятых с артефакта.

— Скажи, Форст, ты же с севера? Из Норфолка?

— Да, я родом оттуда. — Ответил юноша, не совсем понимая куда клонит маг.

— Тогда земля и вода отпадают… Эх, грязные варвары! Прошляпили такой необычный случай… Выпороть бы старосту деревни, в которой ты жил, Форст, а потом вылечить и ещё раз плетей дать. И так весь день, чтобы дурь из головы вышла… — Вспылил старец. — В общем, так. Мой тебе вердикт: Дар у тебя есть и очень необычный, но сил ввиду старшего возраста не много. Сильным магом ты не станешь, но людям нужны не только лекари и боевики. Строители, механики, артефакторы, алхимики и прочие ремесленники не плохо живут своими способностями. А теперь, мой тебе совет: бросай скитаться и искать лучшей доли, и поехали со мной, учиться в Академию. Общежитие для учеников, столовая, библиотека, лучшие преподаватели по прикладной магии и огромные возможности после обучения, и всё это, заметь, за счёт королевской казны и самой Академии. От тебя требуется только исполнение внутреннего распорядка и прилежности в учёбе. — Обрисовал он радужные перспективы ариму.

— Познакомишься с такими же как ты — талантливыми и умными, найдёшь друзей, к девушкам приглядишься, — подмигнул магистр. — Что ещё нужно молодому мужчине в твои годы? Я вижу у тебя на поясе меч, так вот, Академия обучает и боевиков, если у тебя всё будет идти хорошо по основному направлению, то на второй год сможешь посещать факультативы боевых магов и учиться вместе с ними фехтованию. А ещё…

Мортимор Рокк ещё долго расписывал в ярких красках жизнь учеников, пытаясь привлечь необычного юношу в Академию Алузии, даже не зная о том, что юноша уже давно избрал себе путь силы, и магия на том пути сделает его ещё сильнее.

Глава 4

Неделя пути прошла почти не заметно. Форст быстро расположил к себе детей, частенько проводя с ними время. Показывал им как стрелять из лука, как подкрадываться к зверю, как правильно жечь костёр, дабы не оставлять следов, чтобы не пугать животных и не вредить природе. В общем простые истины егерского быта.

Магистр был им очень доволен, ещё бы, ведь, все эти оглоеды денно и нощно бегали вокруг мага, испрашивая о заклятиях. А тут пришёл Форст, организовал из этой толпы более-менее приличную группу, и беспокоил магистра лишь на два часа в день. Мортимор это время тратил на общие лекции для детей. Азы географии, этикета, истории… а в конце, непременно показательное заклинание. Как сказал сам Форст: "Для закрепления успеха". Юноша не так прост, как кажется на первый взгляд. Через пару дней он наладил железную дисциплину среди детворы, чему охрана была несказанно благодарна. Раньше после каждого привала их приходилось чуть ли не сетями отлавливать, да к тому же весь путь неразумные спрашивали, когда же будет остановка, и под предлогом исправления нужды, обоз всё же приходилось останавливать, и тогда ближайшие два-три часа они никуда не ехали. При Форсте же, они сами собирали хворост для костров, ягоды, грибы, приносили это всё в лагерь и отчитывались юноше, будто военачальнику.

Командир охраны обоза сразу распознал военную школу, и был этому только рад. Ему с детьми катастрофически не везло, не воспринимали они его, как главного, своего, либо боялись и сторонились. Груз ответственности за сохранность подопечных лежал на его плечах, он совсем было отчаялся совладать с юнцами и признать полное поражение, но тут появился этот странный парнишка. На второй день он заметил, как Ольд — его заместитель — с ним общается, а на третий, как тот его учит правильно держать лук. Не Ольд парнишку, но наоборот! Мужчина, тридцати пяти лет отроду, побывавший не в одной передряге, внимает речам безусого юнца. Сказать, что удивлению не было предела — ничего не сказать. Мальцы стали ходить чуть ли не строем, и все поползновения на обмундирование, так привлекавшее мальчишек, сошли на нет. Правда он до жути перепугался, когда ночью в его дежурство эти прохвосты подкрались к нему почти в плотную, замаскировавшись травой так, что королевским лазутчикам у них поучиться надо. Он чуть не зарубил одного из них и переполошил весь лагерь. С тех пор Форст, более не даёт им навыков маскировки и обращению с оружием.

Обоз приближался к верховью Риопики, впадающей южнее в великую Эльфстор. Под вечер, как обычно, разбили лагерь. Это обжитые земли, расположены близ старого тракта, по которому караваны шли до строительства порта. Тут должно быть множество хуторов и деревушек, тем более близ портового города, вот только за целый день не встретилось ни единой души.

— Ольд! — Окликнул магистр охранника. — Командир вернулся из дозора?

— Нет, милорд, и это настораживает. — Отрицательно покачал головой тот.

— Действительно, очень настораживает. Удвойте бдительность, мне это не нравится.

— Лорд Мортимор, — спустя некоторое время подошёл к нему Форст, — звери ушли из этих мест, остались только малые птицы и те ведут себя тихо. Так бывает, когда…

— К оружию! — Он не успел договорить.

— Дети! Все сюда! Прячьтесь в повозку! Быстрее! — Раздавались крики Ольда. — Магистр, вы нам нужны! Дилаген, стену щитов! Нект, бери лучников! Форст! — Арим услышал своё имя. — Ты поступаешь под его командование, бери лук и защищай детей!

Долго уговаривать парня не пришлось, он и без приказа выхватил чехол с луком и колчан, и теперь спешно натягивал тетиву. В дали послышались какие-то странные голоса. Гортанные звуки и непонятный, чуждый язык не предвещал ничего хорошего. Повозки каждый раз в целях безопасности ставили вкруг, да и за детьми следить проще, сегодняшний день не был исключением. В промежутках меж ними стояли охранники, а в центре, у костра, Ольд и ещё пятеро с ростовыми щитами заняли позицию подле мага.

— Гоблины! — Вскричал один из воинов, и повозка подле которой он стоял, содрогнулась, а в проёме показалась уродливая голова, в ржавом шлеме. Тот был маленьким, и сползал на одно ухо, а оскал придавал лицу больше отвращения, чем страха. Воин рубанул мечом и поспешно прикрылся щитом. Вовремя, кривая сабля обрушилась на него, высекая искры. Напарник его тут же отсёк уродливую руку и вскричал:

— Это гноллы! Их сотни!

— Держать строй! — Это уже был Ольд. — Низшие гоблины тупы и не дисциплинированны! С ними даже твоя мамаша справится, Кенрат! — Среди мужчин послышались смешки. — За нашими спинами дети, помните это!

Вскоре во всех проёмах между повозками закипели стычки. Охранники каравана ловко работали по трое, отбивая атаки, но вот парочка гноллов пробралась под повозками. Мортимор что-то зашептал, а через секунду гоблина прошила Магическая Стрела. Форст пригвоздил к повозке второго обычной.

Гноллы были уродливы, обросшие клочками шерстью, с неправильными формами лица и тела, незакрывающимися челюстями, из которых непрерывно капала жёлтая слюна. От каждого несло запахом нечистот и гнили. Ростом они не превышали полутора метров, но имели разное число пальцев, разное число конечностей, разную длину рук и ног, что заставляло их хромать и ковылять. А порой и передвигаться на четвереньках, но при всём при этом не сильно снижало их скорость. Они были очень выносливыми и сверх агрессивными. А торчащие зубы и длинные ногти, более походившие на клыки и когти придавали им вид жутких зверей. Единственное, что было у всех одинаковое, так это узкие щёлочки для глаз. Воистину, ошибка богов!

— Нект, не зевай! Сейчас они полезут ото всюду!

И действительно. Гноллы забирались на спины друг другу и лезли на крыши повозок, чтобы затем спрыгнуть на кого-либо из аримов. Дети, забившись в повозку, стоящую в центре, увидав гоблинов, стали кричать и плакать. Лучники пускали стрелы без остановки, прикрывая спины товарищей. Раненых принимал маг, шептал какие-то слова и делал пасы руками и ногами. Кровь быстро останавливалась, боль уходила, и воины снова брали в руки щиты и мечи.

Через пару минут ситуация стала критической, и магистр впал в транс, мерно раскачиваясь, опираясь на посох, он бубнил что-то про себя на пороге слышимости. По мере увеличения громкости, волосы его трепетали и будто светились изнутри, осанка старца выпрямилась, и он стал выше, плечи расправились. Теперь он не опирался на посох, но твёрдо стоял на ногах и выводил посохом странные петли, невидимая сила струилась вокруг него и проходила сквозь. Он открыл глаза, и те блеснули оранжевым светом. Последние слова заклинания он выкрикнул чуждым человеку голосом, и за повозками взметнулось ввысь Кольцо Огня. Пламя охватило уродливые тела, и те с криками бросились в рассыпную, озверев от первобытного ужаса и расталкивая и пиная своих.

Огонь продержался пару ударов сердца и погас, а магистр, снова "превратился" в седого уставшего старика и упал наземь.

— Сэр Мортимор!

— Я в порядке, — послышался хрип, — в порядке… кхе-кхе… Но на меня… больше не рассчитывайте… я опустошён.

— Дилаген, посмотри, что там с лошадьми? Нект, собери всех, кто способен держать оружие. Форст, успокой детей и помоги магистру. — Ольд раздал команды, а сам залез на крышу одной из повозки, спихнул смердящий труп гоблина и огляделся.

Шансов выжить здесь нет. Сейчас гоблины соберутся опять в кучу и нападут, а у них уже есть раненные, и нет магической поддержки. Нужно срочно уходить, впереди виднеется тёмная полоса леса, и пока солнце окончательно не село, нужно добраться до него.

— Дилаген! Лошади.

— Уцелели только три, остальных грязные твари порезали или уволокли. — Поведал воин.

— Нект!

— Все в строю, кроме, Хлоя, Дипа и Кира. Дозор, так и не вернулся. Хлой — тяжёлый.

— Запрягайте лошадей в повозку магистра, грузите раненых, пусть дети потеснятся. Хватаем оружие и уходим. До леса пару вёрст, там у нас будет преимущество. Живо, за дело!

Приказы Ольда исполнялись быстро и молча. Вещи из повозки были выкинуты, раненные уложены на дно, всё остальное пространство заполняли перепуганные дети. После первой волны страха они более не кричали, просто плакали обнявшись и забившись в угол. Самый старший мальчуган двенадцати лет даже требовал дать ему кинжал, чтобы он тоже смог защищаться. Лошади были запряжены, а охранение готово.

— Выступаем!

Взвизгнули вожжи, колёса сдвинулись с места, тяжело проворачивая ступицы. Меж двух повозок просочились воины и разом оттащили их в разные стороны. Охрана двигалась бегом, позади и с боков. Форст наотрез отказался сидеть в ней, закинув за плечо лук, он вытащил трофейный меч, пару раз взмахнул и, положив в ножны, молча побежал за воинами. Более Ольд не поднимал этот вопрос.

Солнце уже скрылось за горизонтом, подсвечивая лишь верхушку неба. Тьма медленно опускалась на бегущих по широкой дороге людей. Позади них оставались гоблины, которые что-то громко кричали и улюлюкали, преследуя аримов и потрясая кривыми мечами и копьями.

До спасительного леса оставалась пара сотня метров, когда один из воинов получил стрелу в бедро.

— Не останавливаться! Помогите мне! Закинем в повозку!

Пара человек подбежали к Ольду, подхватили раненого и грубо пихнули на дно телеги громко ругающегося мужчину, нисколько не замедляя бег.

— Форст, Нект, на крышу! Стреляйте на ходу.

Юноша запрыгнул на облучок, вскарабкался наверх и подал руку воину. Пара секунд и они уже разили догоняющих их гоблинов стрелами.

— Дайте мне лук, и я убью этих гадов! — Послышался голос из повозки. Это ругался раненный в ногу Свальд. — Всё равно от меня нет толку, дайте лук и колчан! Тьфу! Зачем в рожу кидать?

— Сам же просил. — Просмеялся один из воинов, который снял с себя оружие. Напряжение всё нарастало и люди сбрасывали его, как умели.

— В стороны! — Заорал Свальд и отправил стрелу в преследователей. — Н-на! Ха-ха! Нравится? А вот так? Уродливая тварь! Получи! Ха!

Под этот аккомпанемент они и вбежали в редкий подлесок, обступивший дорогу с обоих сторон. Обстрел далее вести не имело смысла, так что Форст спрыгнул с крыши и снова побежал рядом, облегчая ношу лошадям.

— Зайдём чуть глубже! Нам нужны нормальные деревья, а не этот кустарник!

Охрана была согласна с замкомандира. Хлипкие деревца не защитят их от набега гоблинов. Через некоторое время пришлось сбавить шаг. Люди выдохлись, а вступать в бой, без хотя бы малого отдыха было чревато. Дилаген и ещё пара мужчин остались в тыловой дозор, Нект и Форст, как самые свежие, убежали вперёд, осмотреть дальнейший путь. Через некоторое время они возвратились.

— Впереди никого, мы пробежали около километра, дальше дорога сворачивает на запад, вглубь леса. — Рапортовал Нект.

— Погоня отстала, за нами они все не пошли. Отправили малый отряд разведчиков. С ним мы сможем совладать, главное, никого не упустить. Будут скоро здесь, нужно уходить. — Выдал подоспевший Дилаген.

— Малый отряд, говоришь… Идём вперёд, ищем хорошее место для обороны. — Обозначил своё решение Ольд. — Перевяжите раненных. Что там Хлой?

— Скончался.

— ……… мать! — Выругался замкомандира. — Прикройте его чем-нибудь. Гоблиновы выродки!

Спустя пару сотен метров после поворота повозка остановилась. Справа от неё был небольшой овраг, а слева скальная осыпь, на которой росли три небольших ели. Было решено принять бой здесь. Место было на первый взгляд удобным, да и на второй — тоже. Хорошие позиции для лучников, ограниченное пространство и защита от окружения. Детей спрятали наверху, в ельнике, лошадей привязали чуть дальше по дороге, дабы не подставить под случайную стрелу, расставили стрелков по местам, а мечники стали делать вид, будто возятся с колесом, в надежде на глупость и невнимательность гноллов.

Так и вышло. Передовой отряд гоблинов завидев людей загомонил, и все сходу побежали на аримов, в надежде взять добычу тёпленькой. И это не аллегория, а известный факт. Гоблины в Пустошах питались мясом любых живых существ, не брезгуя порой и друг другом, а в голодные времена обгладывая трупы. Потому люди сражали не просто за свои или чужие жизни. Люди не хотели становиться обедом.

Гноллы втянулись в узкое пространство между повозкой и обрывом, там их остановили щитами. В этот миг лучники открыли огонь, выкашивая задние ряды гоблинов. Впереди шла отчаянная рубка, всюду мелькали клинки и топоры, щиты и копья, в давке многие были скинуты в овраг и повредили себе конечности. Разъярённые уродцы рвались к людям, позабыв всё на свете, и когда они, наконец, поняли, что проигрывают битву, развернулись, но к их удивлению отряда они не обнаружили, но лишь лежащие трупы, истыканные стрелами. Добить отступающих не составило проблем.

— Дилаген! Дилаген, собери раненных! — Ольд отдал команду после битвы.

— Дилаген мёртв. — Ответили ему.

— Тогда ты собери. — Приказал он ответившему.

— Нект! Никто не ушёл?

— Нет. Все уродцы полегли здесь. Форст и Мэлн прочёсывают дорогу. — Подбежал к замкомандира мужчина.

— Что с детьми и магистром?

— Всё в порядке, сидят тихо.

— Выводите их вперёд на дорогу и запрягайте лошадей. Раненных и убитых в повозку. Постарайтесь, чтобы дети не видели это. Спихните их в овраг. — Обвёл он взглядом три десятка трупов уродливых тварей. И сам же схватил гоблина за ноги и выкинул под уклон.

Через десяток минут телега была загружена и готова к отбытию. Ольд дождался возвращения Мэлна и Форста, выслушал доклад и повёл отряд прочь от места недавней битвы. Идти быстро уже не мог никто, потому плелись со скоростью лошадей, медленно тянувших повозку, их никто не подгонял. Раненых перевязывали прямо в телеге, чем придётся. Сэр Мортимор, очнувшись, остановил кровь всем нуждающимся и вновь упал в безпамятство. А Форст жалел о том, что маг не рассказал о лечебных заклинаниях. Те дети, что набились в телегу, словно огурцы в бочке, могли бы сейчас помочь, да и он сам — обладатель дара. Пусть на сотый раз, но заклинание бы сработало. Арим переживал за тех, с кем пришлось биться плечом к плечу.

Шли почти всю ночь. Слава богам, кони не сломали в темноте ноги. Дорога была чиста, а порой луны даже освещали путь. Решение о привале встретили с радостью, но ещё долго выбирали похожее место, или другое, но столь же защищённое. Наконец, когда уже начало светать, они свернули с дороги и остановились возле ручья. Выгрузили трупы и раненных. Натянули навес, прикрепив один конец к повозке, и попадали под ним без задних ног. Лишь караул бродил туда-сюда, да сооружал частокол из молодых елей, изгоняя сон.

* * *

Форст проспал не долго. Поднялся на самом рассвете. Умылся в ручье и сменил одного из караульных, который засыпал уже чуть ли не стоя. Махать топором не хотелось, но от того зависела его жизнь и его товарищей. Через час все, кто были до того на ногах, сменились, хоть и уставшими, но уже немного отдохнувшими воинами. Стук топоров начал раздаваться с новой силой. Лагерь потихоньку обрастал невысоким частоколом. Форст и ещё один охранник пошли патрулировать местность по широкой дуге. Когда они вернулись, в лагере горел костёр, а над ним бурлил котелок с водой.

— Ну как? — Осведомился Ольд.

— Пока всё чисто, но зверь из этих мест ушёл. Так что нам тут тоже нельзя задерживаться. — Ответил арим.

— Ты прав, Форст. Мы уйдём сразу, как похороним своих людей.

Из отряда в двадцать восемь человек, держать оружие могут лишь половина, ещё четверо ранены. Семеро погибли. Трое, включая командира, пропали без вести. Ольд сделал нехитрые расчёты и приуныл. Ещё парочка таких столкновений с передовыми дозорами этих вонючих ублюдков, и детей станет некому защищать. И откуда только вылезли они?

Цивилизованный мир от этих уродцев отделяет великая река Эльфстор, с берега которой не виден второй, они глубокой воды боятся словно огня. Встать по колено в ручей для них уже подвиг! Как они вообще смогли пересечь эту преграду? Пограничные крепости Алузии стоят на всём протяжении границы с пустыней и степями орков, на расстоянии дневного перехода. Как они смогли пройти через них? Или же их пропустили зеленокожие? Да не-е… Эти скорее своих начнут вырезать, чем допустят гоблинов до своей земли. Вывод напрашивается сам собой, и вывод этот не нравился Ольду.

— Всё, парни. Пошли. Живы будем, облагородим это место. — Замкомандира положил последний камень сверху братской могилы. — Отряд, становись! — Люди выстроились в ряд подле него. — Мечи на голо! Виват ушедшим!

— Виват! — Крикнули оставшиеся в живых.

Покидать это место было тяжело, будто там, в могиле, ты оставил не мёртвых товарищей, но живых, и собственной рукой обрёк на смерть. Опять теряешь близких, опять ветер попал в глаза. Всё повторяется с удручающей частотой. И всё же двигаться дальше — их обязанность.

* * *

Дорога тянулась извилистой лентой, лес плотной стеной то подступал к ней, то отдалялся на сотни метров, образуя широкие просеки. Пару раз они проезжали через сожжённые деревни. Сэр Мортимор плёл какое-то заклинание, а затем удручающе качал головой, говоря, что живых в округе нет. Под вечер они достигли небольшого хутора. Дома и сараи были сожжены или разрушены, единственной с виду нетронутой постройкой оказалась баня. В ней и разместили на ночь детей. Пара мужчин отправились с Форстом, дабы найти или соорудить хотя бы подобие телеги. Три тягловые лошади могли утянуть их всех, вот только они все не помещались. Остальные бегали по пепелищу, выискивая припасы и сооружая частокол.

Еловые пики, что нарубили утром и с уходом сложили на дно повозки, вновь были вкопаны в землю. Кони стреножены и наконец накормлены. Из какого-то сарая принесли сломанную двухосную телегу, и теперь пытали собрать в целостность хотя бы два колеса и приспособить к уже имеющейся повозке. Внутри на печи приготовили мясо с овощами, что нашли в огородах, да сварили бульон раненным. Где Форст раздобыл это мясо, он так и не сказал, но маленькие тушки очень походили на крыс. Одно слово — охотник. Спасибо ему. Выручает на всём протяжении пути. То детей успокоит, то в быту поможет, а сейчас и в бою. И от командира дурного слова в его сторону ни разу не было, хотя тот известен своей ворчливостью. Был… Да и остальные к нему привыкли. Поначалу относились, как к юнцу, мальчишке, нос воротили, гордых вояк из себя строили. Но после первого боя он показал, что детство его осталось далеко позади, и многим у него можно и поучиться.

— Я в его возрасте дурак дураком был. И половины не умел того, что он погодя творит. — Признался Свальд приятелю.

— Ты и сейчас дурак, — подначил тот, — это же надо, стрелу задницей поймать!

— Не задницей, а бедром! — Возмутился раненный. — В ноге стрела была!

— А ну хватит вам! — Прервал их замкомандира. — Не хотите спать — шуруйте в дозор.

Под навесом у телеги вновь воцарилось молчание. Наблюдатели изредка ходили туда-сюда, разминая ноги и прогоняя сон. Хозяева хутора, видимо, были зажиточны, раз имели деревянную крышу даже на бане, на чердаке которой и сидел Форст. От сюда не всё попадало под бдительный взор парня, но это лучше, чем ничего. Лошади в стороне притихли, а затем подняли головы и повернули на восток, недовольно ворча. Парень соскочил вниз и кинулся к замкомандира.

— Ольд, — тормошил он его. — Проснись, лошади что-то почуяли.

Мужчина быстро пришёл в себя и начал будить остальных. Спали в доспехах, не раздеваясь. Удобства принесли в жертву безопасности, и по-видимому не зря. Воины, не спрашивая в чём причина побудки, поднимались, разминали тело и вооружались. Дозорных усилили, лучники загодя забрались на крышу выбирая удобные позиции. Пол часа ничего не происходило. Лошади всё также мирно щипали траву, и Ольд уже было думал дать "отбой", но вдали, за горизонтом начало разгораться зарево и сверкать вспышки.

— Это где-то на реке. Возможно Абердорф взят в осаду. — Выдал подошедший Нект.

— Боги, что же здесь творится!?

— Куда нам теперь идти?

— Они разрушат его!

— Тихо! — Прервал пересуды замкомандира. — Город ещё сопротивляется, так что не всё так плохо. Есть старый тракт, есть дорога вдоль реки — путей много, нужно выбрать правильный.

— Старый тракт уходит в сторону степей. Там мы будем, как на ладони. — Покачал головой Нект.

— Возможно, удастся прорваться в город? — Ольд сам не заметил, как вокруг него собрался военный совет. — Там получим помощь.

— Или окажем. — Послышалось слева от него. — Как карта ляжет.

— Наша задача, выбраться из этой дыры с наименьшими потерями!

— Наша задача перед Алузией, доставить детей в Академию. — Перебил его другой.

— Решено! — Прервал начавшиеся споры Ольд. — Переправляемся на тот берег и идём по дорогам вдоль Риопики, вниз по течению.

— К оружию! — Послышался крик с крыши. — Гоблины!

За разговором люди расслабились и чуть не пропустили атаку. Небольшой отряд гноллов выскочил из полей потрясая разного рода оружием, и с криками побежал в сторону лагеря. Воины быстро образовали коробку подле двери в баню, и с наскока их было не взять, что в принципе, не мешало уродцам прыгать вокруг и ударять в щиты кривыми и ржавыми саблями, а порой просто палками и дубинами. Лучники пускали стрелы в грязных тварей, пока те в бессильной злобе пытались достать спрятавшихся за щитами аримов.

— Бар! — Донеслось до ушей Форста.

Это кинул клич Ольд, приободряя союзников. И те ему ответили.

— Ра! — Резко выкрикнул сплочённый строй и сделал шаг, толкая щитами беснующуюся погань, и в едином порыве рубанул мечом. Снова, крик и, снова, шаг. Несколько тварей упали замертво.

— Бар-ра! Бар-ра! Бар-ра!

Коробка чуть расширилась и люди сделали ещё одну атаку. Ситуация враз переломилась. Воины под счёт то наступали, то отходили, смыкая ряды. Гоблины начали быстро терять соплеменников, а вместе с ними терять настрой на победу. Казалось, что вот сейчас они дрогнут и побегут, но через секунду всё переменилось. Рядом с ногой Форста, в дерево вонзилась стрела, затем ещё одна, арим огляделся и не поверил своим глазам. В серых ночных сумерках, огромные чёрные тени приближались со стороны дороги.

— Берегись стрел! — Зацепил он краем сознания и рефлекторно поднял щит, лежащий у ног. Вовремя. Послышался глухой перестук, но ни одна стрела его не зацепила. Чего не скажешь о других лучниках, их ранило серьёзно, и почти всех.

— Сомкнуть щиты!

Внизу вновь закипела сеча, на сей раз с высшими гоблинами или обычными. Эти уже больше походили на людей, хотя всё так же имели разное число пальцев на конечностях и разную их длину. Чуть ниже среднего роста, узкие щёлки вместо глаз, волосы были на голове, руках и ногах, а не по всему телу, как у гноллов. Эти были не столь тупы, сколь трусливы. От сюда их двуличие и лицемерие. Правда, когда они собираются в толпу более сотни рыл, то опасения за собственную шкуру уменьшаются, прямо пропорционально количеству предполагаемой добычи и обратно пропорционально количеству узкоглазых серых рож. Инстинкт самосохранения напрочь забывается, будто ненужная вещь.

Послышался утробный рёв. Толпа гоблинов отхлынула от коробки и расступилась, пропуская вперёд огромного уродливого гиганта, более трёх метров ростом. Если бы он не был горбатым и сутулым, и выпрямился бы в весь свой рост, то его можно было бы принять за огромного орка. Но это был такой же выходец из проклятой всеми богами Пустоши, как и все предыдущие твари.

— Тролль! — Заорал кто-то за щитом, и тут же был смят вместе с доспехами огромной дубиной. Брызнула кровь. Один из воинов выскочил из строя и попытался ранить тролля в ногу, но был схвачен трёхпалой рукой и вышвырнут в сторону, словно тряпичная кукла, но не взрослый мужчина. Строй распался. Воины ещё пытались организовать сопротивление, но силы были не равны. Со всех сторон летели копья и стрелы с тупыми наконечниками. Гоблины отвели тролля и кинули на аримов широкую сеть, а затем ещё одну. Всех сопротивляющихся они истово били дубинками и связывали.

Оставшиеся на крыше лучники ещё отстреливались, но подошедший громила обрушил свою дубину на стропила, и те развалились, опрокидывая крышу и оставшихся стрелков. А вместе с ними упал и Форст. Удары по голове и спине не давали ему опомниться, он хотел было встать и прирезать ещё одного, но кто-то меткий попал ему в пах, и арим упал, скорчившись от боли, под смех снующих везде гоблинов. Краем сознания он услышал, как завопили уродцы, открыв двери и увидев малых детей. Те кричали, плакали, но ничего со своей участью поделать не могли. Вот завизжала Алиета, старшая из девочек, ей было одиннадцать. Сквозь крики и ругань чётко послышался треск разрываемой ткани, её платье полетело в сторону, а гоблин потянул грязные руки к неокрепшему телу. Рядом вспыхнула драка за обладание другими детьми. Форст дёрнулся изо всех сил, приближаясь к насильнику с намерением перегрызть тому глотку, но дубина, попавшая по голове, освободила её от всяческих мыслей.

Глава 5

Очнулся Форст от того, что на него вылили воду. Утреннее солнце ещё не вышло из-за верхушек деревьев. Тянуло дымком. Он огляделся. Всех связали и бросили в одну кучу, а теперь окатывают водой. Приводят в чувства.

— Твари. — Прохрипел кто-то рядом. — Подонки! Ум-м-м… Будьте вы прокляты, грязные нелюди! Альбе было всего шесть! Гнить вам заживо, ублюдки!

Форст обернулся на голос и потерял дар речи. Толпа гоблинов, не стесняясь друг друга, насиловала детей чуть в стороне от пленников. Девочки и мальчики лежали на земле, голые и грязные, все в крови и побоях, и уже давно не сопротивлялись, но лишь слёзы выдавали то, что они всё ещё живы. Гоблины смеялись и пили что-то из бутылок, рядом стояла толпа, ожидающая своей очереди. Два уже мёртвых тела насиловали чуть поодаль звероподобные гноллы. У одного из тел не было головы. Соломенные волосы валялись рядом под ногами. Один из гноллов сел на отрубленную голову и грыз детскую ладошку. Это была Алиета.

Форста вырвало.

— Чтоб вы все сдохли, гнилые…! Порождения… мокриц и дохлых скунсов! Умрите выродки! Умрите!

Ольд всё сокрушался, но гоблинам было наплевать. Они были заняты важными делами. Одни грабили, другие насиловали, третьи доедали то, что оставляли после себя вторые и первые. Один из гоблинов, с красной полоской вокруг шлема, подошёл к пленникам и ударил замкомандира древком кривого копья.

— Слюсать менья. — Провизжал он с ужасающим акцентом. — Сидитя молся. Идётя молся. Стоитя молся. Исплазняятяся молся. Говолитя — бах! — Он вновь ударил мужчину. — Нислусаеся — бах! — Снова удар. — Вы лаби! Лаби далсны сусатися!

— Заверни это себе в харю! — Ольд крутанулся на спине и ногами достал так опасно приблизившегося к пленникам гоблина. Тот упал на спину и получил удар ногой в челюсть. — Ублюдок! Н-на! Мерзавец! Тварь! Аргх! — Хрипел мужчина в неистовстве, забивая пятку кованного сапога тому в глотку.

Тут же набежали остальные гоблины и принялись избивать всех пленников. Через десять минут они разошлись, оставив после себя щупленького гоблина в синем халате и красных сапогах. На сей раз мелкий ублюдок опасался подходить близко.

— Вы лаби. Один нисусася — все сладать. Один говолить — все сладать. Плахии лаби — галодныи лаби. Холосыи лаби — слусаися. Холосыи лаби — сытые лаби. Ням-ням. Вы лаби. — Проскрипел он с ещё более мерзким акцентом и удалился.

Через пару часов, когда солнце коснулось кожи пленников, их подняли и палками погнали вперёд. Связанные по рукам и прицепленные к одному рабскому канату, они медленно брели, подгоняемые пинками и копьями. Вокруг разъезжали гоблины верхом на больших шестиногих ящерах. Всадники сидели подвое, один управлял, другой плетью, копьём и визгом подгонял и собирал в кучу гноллов, беспорядочно снующих туда-сюда. Низшие гоблины сторонились наездников и побаивались их, предпочитая вместо своей спины, подставить под удар хлыста чужую. Гоблины шли организованной колонной, был даже барабанщик, который невпопад бил в мембрану и что-то крикливо верещал на языке Пустоши. Стоял дикий гвалт и шум, будто не армия идёт, а быки на водопое делят самок. Позади тролли тащили столь же огромные, как и они сами, телеги с добычей. Ящеры тоже были запряжены в повозки и тянули награбленное своих хозяев.

К обеду они остановились на границе леса и встали лагерем. Кто-то натягивал шатры, сшитые из шкур, кто-то зажигал костры, другие же достали из крытой повозки бессознательные тела детей, окатили их водой и снова приступили к насилию. Почти все пленники еле стояли на ногах, от ударов по спине и голове. Никто не смирился с участью. Каждый стремился распутаться и умереть, забрав с собой хотя бы одну тварь, а лучше две. Свальду даже это удалось, он свалил проходящего мимо гоблина, выхватил кинжал и заколол двоих, прежде чем его снова связали. Перерезать себе горло, у него так и не получилось. Его привязали к жерди и заживо жарили на костре, медленно проворачивая. Крики мужчины разносились на много миль. После этого случая к ним приставили охрану, которая била всех, кого ни попадя, и перевязали узлы.

Под вечер к ним привели большую группу пленников. Те тоже были сильно избиты, и среди них были женщины. Но как понял Форст из их поведения, до них грязные выродки уже успели добраться. Сэр Мортимор хранил молчание, изредка косясь то на насильников, которым привезли новую партию испуганных и замученных девушек, то на надсмотрщиков. Видно было, что он что-то замыслил, но вот что именно — никто, кроме него самого, не знал.

Весь следующий день к ним подходили группы с гоблинами и пленниками. Ящеры, нагруженные скарбом, еле сдвигали телеги с места, гоблины их нещадно стегали кнутами. Один такой, озверевший от боли и усталости, набросился на погонщика и откусил тому голову, своим длинными и мощными челюстями. Ящера тут же зарубили, и не теряя времени, стали жарить на костре. Ночью они снова напились и развязав путы женщинам, увели их сопротивляющихся в поле. К утру вернули не всех. Выжившие поведали, что самых строптивых отдали гноллам, и те их насиловали и одновременно поедали заживо. После такого, нервы у них не выдержали. Да и не только у них.

А следующей ночью сэр Мортимор обратил в пепел себя, всех детей и женщин, которых держали в отдельных повозках для развлечений, и множество гоблинов вокруг. Как пояснил Ольд, маг применил заклинание Разрыв Ауры. Действие его основано на выплеске всей накопленной жизненной энергии мага и создание цепной реакции у всех, кто находится в контакте с заклинателем."Последний довод" — как его ещё иногда называют военные. Все, кто попадает в зону действия, просто сгорают, оставляя после себя лишь прах. Чем сильнее заклинатель, тем шире зона и выше скорость необратимых последствий. Говорят, что изобретатель сего плетения унёс с собой в могилу целую армию. Магистр Третьего Ранга, сэр Мортимор Рокк в глазах Форста, да и не только его, обрёл безсмертие, и арим снова пожалел, что он ничего не понимает в магии.

Два дня разрастался этот лагерь, а на третий, их всех гнали бегом куда-то по старому тракту. Короткая передышка на ночь, и снова изнуряющий дневной переход. Гоблины были злы после выходки сэра Мортимора, долго пинали пленников, а под конец мимо всех прошёлся тот щуплый гоблин, в синем халате. Он размахивал перед связанными лежащими гурьбой людьми какой-то железкой с прозрачным камнем на конце. Но так и не придя к законченной мысли, он приказал снова всех избить. Взял пару женщин помоложе, и увёл, не вернув. Мужчину, который видимо знал одну из них, начал брыкаться, но получил удар саблей. Его, истёкшего кровью, отвязали от общей верёвки и ещё живого скормили гноллам.

Через восемь дней они достигли берегов Эльфстор и снова разбили долговременный лагерь. Почти неделю к ним всё прибывали и прибывали пленники. Всё больше было попыток побега, всё больше становилось надзирателей. Всё больше людей шло на корм низшим гоблинам. В один из дней к берегу причалили множество кораблей самых разных мастей. Почти на всех развевался чёрный стяг. Пираты не гнушались заключать сделки даже с гоблинами. Отродья якшаются с отродьями. За пару дней весь лагерь был переправлен на другой берег, почти все женщины осели в трюмах предателей человеческого рода. А потом на их шеи надели рабские ошейники, прикрепили к ним руки и всех прицепили к одному большому канату. Начался долгий переход сначала по степи, а затем по пустыне, на юг. Вдоль разлома.

В песках их окружила огромная армия, состоящая из десятков тысяч гоблинов. Пленникам давали какую-то дурно пахнущую бурду вместо еды и мутную и солоноватую на вкус воду. Многие дрались за эту подачку, что на взгляд Форста было совсем уж не по-человечески. Ольд всё время перешёптывался со своими людьми, и те разносили дальше весть, о готовящемся побеге. В костяк заговорщиков входили все уцелевшие воины отряда, пара пришлых мужчин и сам Форст. Они старались держаться вместе, но гоблины, видимо, поднаторевшие в подобных делах, то и дело перецепляли пленников, не давая заговору перерасти в бунт. Через пару недель рядом с Форстом остался только сам Ольд, они почти перестали разговаривать, и свели общение к переглядыванию и случайным фразам.

На очередном привале измождённым людям объявили, что те, кто сообщит о готовящемся побеге и укажет на подстрекателей, получит хлеба и чистой воды. Тут же несколько пленных начали кричать и показывать руками. Гоблины изрубили в куски обозначенных людей, и увели сдавших их, прицепив к общему канату в самом конце. Так как пленники исправляли нужду прямо в дороге, как придётся, в конце цепи рабы буквально шли по дерьму. Чувство юмора было не чуждо гоблинам.

Так Форст остался один. Пару раз рядом прицепляли "стукачей", и те вынюхивали, не готовится ли очередной побег. Сама мысль о том, чтобы за пайку предать свой народ претила ариму, но, видимо, те, кто продавал себя, свой народ, свою душу за кусок хлеба не знали, что такое честь. Или же им было безразлично. Форст всё чаще ловил себя на мысли, что начинает привыкать к плену. Чувство неистовой ярости, когда гоблины рубили подле него другого арима, притупилось. Чувство отвращение к тому месиву, что давали вместо еды, притупилось. Парень изо всех сил боролся с внутренним врагом, который осадил его разум и атаковал его волю, ибо с врагом внешним бороться возможностей не было.

Глава 6

Когда впереди показались вялые кусты растительности, Форст подумал, что это очередной оазис, и уже завтра их снова погонят дальше. Но еле собранные халупы сменились на плохо сколоченные трущобы, а затем и вовсе появились одно— и двухэтажные кривые домики, из камня и глины, что обозначало у гоблинов практически зажиточных горожан. Их всех затолкали в большой загон, огороженный со всех сторон какими-то хлипкими палками и жердями, коим наверняка отводилась роль непреодолимого препятствия, и полуразрушенным забором из глиняных кирпичей. Позже пришла толпа гоблинов в богато украшенных одеждах. Они вальяжно прохаживались среди полуживых от истощения пленников и повелительным указом перста забирали приглянувшихся.

На следующий день их повели во вторые ворота этой рабской стоянки. Выстроилась очередь. На выходе людей отцепляли от основного каната и распределяли по новым. Так отсеялись молодые и пожилые, которые несмотря на возраст смогли преодолеть путь под палящим солнцем пустыни. Женщины по красивше цепляли в отдельную связку, их продадут богатым вельможам в гарем. Толстых, увечных и уродливых уводили в сторону. К концу дня Форст оказался привязан к таким же, как и он — сильным и молодым мужчинам. Их сразу же побили и загнали на уже прилично огороженную территорию. По верху забора ходили гоблины при оружии, видно было, что к службе они относятся не наплевательски и спящими в карауле их не застанешь. Форст попытался заговорить с пленниками, но те отвечали неохотно, подозревая в нём соглядатаего гоблинов, и он прекратил пустые затеи.

Ещё через день их повели по городу, если эту грязную, воняющую отбросами и нечистотами огромную деревню, можно было назвать городом. Рынок рабов встретил непрекращающемся визгливым гомоном — пустынные жители неистово торговались за каждую медную монету. Но так как жадность гоблинов не имеет границ, то споры о цене на товар нередко перерастают в драки. А ввиду того, что купцы приходят на торг с телохранителями, то порой и в массовые побоища.

Связку, к которой был прицеплен арим, почти полностью купил какой-то крупный торговый дом Скаргардии. По крайней мере на мачтах огромного транспортника развивались вымпелы этой островной империи. Их всех палками загнали в трюм и заперли. Внутри корабля воняло нечистотам, места едва хватало на то чтобы лежать, а низкие потолки и шум под полом говорили о том, что под ними находятся такие же пленные, как они. Здесь он, наконец, услышал человеческую речь. Южное наречие отличалось по произношению от Общего, на котором говорили все западные королевства, но построение фраз было точно таким же. Так что ариму не составило труда понять, о чём говорили моряки между собой. Или же это дед во всём виноват, который вложил в бестолковую голову внука столь обширные знания о языке земель, в которых он, возможно, никогда бы не побывал.

Так он узнал, что те трущобы, в которых их купили, имеют название Пэль де Сет, что в переводе означало "Жемчужина пустыни". Это был большой и богатый торговый город, расположенный близ Тёплого моря. Форст улыбнулся. Если это жемчужина, то что тогда представляют собой остальные камни сего украшения? Транспортник шёл в Эмджуято — столицу Скаргардии, и прибудет туда где-то через две-три недели. А самое главное, что арим тут выяснил, то, что в команде есть блэки. Так называли себя люди с чёрным цветом кожи, жившие в основном на островах. Ему не терпелось увидеть хотя бы одного, ещё раз убедиться в том, что старик знал многое о мире и поведал сии знания ему. Это скрадывало усталый разум арима, пробуждало в нём дух приключений, и рабские оковы казались не такими, уж, рабскими…

Первая встреча с блэками вышла не такой, как он себе представлял. Дверь в трюм открылась, и внутрь зашли множество чернокожих мужчин. Одни разносили воду, другие их охраняли. Но вот боковая волна сильно пошатнула корабль, и блэк-разносчик оступился и упал, разлив бурдюк с жидкостью. Тут же два чернокожих охранника набросились на него и стали избивать короткими палками, которые носили с собой. После еле живого, его оттащили к цепи и приковали к остальным. Форст так и не понял, что это было. Акт устрашения, или же наказание за проступок. Блэк очнулся к вечеру, молча сел спиной к борту и обнял руками колени, ни с кем ни заговорив. Лишь во взгляде, который он бросал на аримов читалась дикая ненависть.

Так прошли пару дней. Путешествие в трюме, казалось, изматывает больше, чем пешком. Непрерывная качка, скрипы дерева, духота, нечистоты, которые тут никто не убирал и морская болезнь, которой страдал каждый третий. Слава богам, Форста сия напасть обошла стороной, но легче от того не становилось. Людей непрерывно тошнило, и даже когда желудки стали пусты, позывы не прекратились. Тяжелее всего приходилось тем, кто никогда не выходил на большую воду, будь то реки, озёра или же море. Море…

Форст вспомнил первые свои впечатления. Порт Жемчужины пустыни был под стать городу. Такие же трущобы, только к обычным запахам помойки прибился запах тухлой рыбы и гниющих на палящем солнце водорослей. Гоблины облепили всё побережье, но к самому морю никто не приближался. Видимо, под страхом смертной казни правитель сих земель запретил своим подданным мыться, потому они имели столь мерзкий запах и жили в грязи.

Арим крутил свои оковы, пытаясь разобраться в их устройстве, а самое главное, как их быстро снять в сложившихся обстоятельствах.

— Думаешь сбежать? — Услышал он голос. Это оказался блэк, который сидел у борта и смотрел на Форста. Он довольно неплохо говорил на Южном наречии. — У тебя ничего не выйдет, белый. Видишь тот камень в оковах, у дверей, где они начинаются? Это опал. Он вытягивает твои силы, после недельной качки в трюме, без еды, обессиленный и изможденный ты никуда не сбежишь! — Голос его был полон злорадства, будто он лично пленил всех аримов и теперь везёт их продавать. Хотя не удивительно. Он, ведь, был свободен ранее, или не свободен, но пресмыкался перед надзирателями, возможно сам был надзирателем. И теперь он будет всеми силами пытаться вернуть себе былой статус. Продажная людская натура.

— Не важно какого цвета у тебя кожа, если ты по факту не человек, но крыса, окрас твой будет всегда серый. — Ответствовал ему Форст.

— Ах, ты белый червь! Охрана! Охрана! — Заорал блэк, долбя кулаком по доскам палубы. Дверь через пару секунд отворилась, и внутрь зашли три крепких арима и один блэк. — Этот червь пытался бежать! Я сам видел, как он возился с кандалами!

Пара огромных блэков подошла к Форсту и в один миг прижали его к стене всем весом, он даже не успел понять, кто его скрутил. Один из них дёрнул за цепь и посмотрел на оковы, а потом отшвырнул Форста на пол.

— Всё в порядке. — Отчитался он перед главным, который так и стоял у двери. Он махнул головой и ушёл, оставив дверь открытой на распашку, будто в трюме не сидела сотня озлобленных мужей, готовых растерзать любого из них, как только появится такая возможность.

К чёрному рабу подошли остальные надзиратели и начали его избивать, не жалея сил, пуская в ход и руки, и ноги, и дубинки. А под конец один из них выдал.

— Если ты посмеешь ещё раз потревожить нас, то я лично выкину тебя за борт к акулам!

* * *

— Мы плывём на восток? — Услышал Форст спросонок.

— Нет, на юг. — Ответил другой голос.

— Тогда почему корабль движется на восток? — Не сдавался первый.

— Дело в том, что между материком и островами в Тёплом Море есть всегда одно постоянство — это морское течение. Его направление всегда с востока на запад и никакой магией это не изменить, хотя поговаривали, что были смельчаки, но все они плохо кончили. Корабль идёт вдоль берега на юго-восток, до мыса Саван-Сап, а за тем резко забирает на юг и его течением сносит на запад. Если не будет штиля, мы очень быстро окажемся меж двух основных островов архипелага, а далее на противоходе, снова повернём к востоку и прибудем в порт. На всё про всё — две недели от силы, скорее всего к исходу этой мы уже будем стоять на портовом рынке. — Выдал второй. Форст открыл глаза и увидел, как бородатого мужчину, расспрашивает какой-то щуплый тип в годах.

— Но ведь, от Пэль де Сет до порта Эмджуято по прямой гораздо ближе, чем делать такой зигзаг, я видел карты. Почему же не идти напрямик? — Не сдавался тот.

— Идти на прямик можно больше месяца, постоянно борясь с течением, ища нужные ветра, делая поправки, рассчитывая азимуты и углы падения звёзд… это всё не нужная ерунда. Гораздо проще и разумнее поддаться стихии, а в нужный момент поймать попутный ветер и рвануть в порт. Не всегда короткая дорога быстрее чем окольная. Да и кто же ходит по морю по прямой? — Бородач усмехнулся. — Вам сухопутным много не понять.

— А откуда ты знаешь все эти маршруты?

— Я служил в береговой охране Алузии, и изъездил Тёплое море вдоль и поперёк. Но пару лет назад ушёл по выслуге лет. Королевство исполнило обещание, мне дали собственное поместье. Кто же знал, что его дадут именно в этом пограничном графстве? — Улыбнулся моряк.

Форст не стал слушать дальнейший разговор, он начал обдумывать свою дальнейшую судьбу, свой план побега, хотя, куда ты убежишь с корабля в открытом море. Наверное, остальные заключенные думают также, раз не пытаются противостоять. Больших трудов это не стоит. Лишь немного поднапрячься, освободиться от оков, дождаться момента, когда в трюме откроется дверь, и выскочить на палубу, а за тем за борт! К акулам…

Единственный приемлемый вариант — это спрыгнуть на подходе к порту, у берега. К акулам… Южный Архипелаг знаменит ими. Этим кровожадным тварям скидывают неугодных рабов, вылавливают их на мясо и кожу. Дед говорил, что в свои годы видел меч странной изогнутой формы с рукоятью, оплетённой именно акульей кожей, а раз так, и воин средней руки имеет оружие с её использованием, то это довольно распространенная хищная рыба в тех краях, и стоит её опасаться.

Через полторы недели, после отплытия, погода стала портиться. Узники заметили это по увеличившейся качке. Морская болезнь с новой силой атаковала не крепких на желудок людей, а остальные стремились покрепче ухватиться за цепи, ибо корабль нещадно поднимало и опрокидывало в пучину. Внутрь стала просачиваться вода, с верхней палубы, снаружи слышны были крики. Пару раз Форсту казалось, что судно вот-вот опрокинется, но большая осадка транспортника препятствовала этому. Так продолжалось весь день, с небольшим затишьем на ночь, а под утро шторм ещё более усилился.

Паруса были спущены, команда почти не показывала носа из трюма, лишь только сменить рулевых или же перецепить штормовой парус на форштевне, постоянно обрываемый порывистыми ветрами. Все молились морским богам, дабы они в гневе не потопили судно и черпали воду из трюма. Корпус дал течь, древесина не выдержала таких нагрузок, и это ещё её чаровали лучшие полковые маги. Матросы уже второй раз чинят помпу, но вода всё пребывает внутрь. Капитан валялся пьяный в каюте, точнее бился обо все выпирающие углы на волнах, он уже пятый день пьёт не просыхая, и вся ответственность за судьбу экипажа легла на старпома. Тот сбился с ног, выполняя поручения напившегося командира, и за всем этим не уследил за погодой, а, ведь, по отправлении им маги из столицы по артефакту связи, обещали солнечную неделю и волнение, не более двух-трёх баллов. Наглые лжецы! Чтоб им пусто было! Конец лета и такой шторм, а это, ведь, ещё не сезон! Что же будет, когда с юга придут циклоны? Если он доживёт до утра, то обратиться в веру Триединого, чьи храмовники так открыто выражают неприязнь к магам.

Особо сильная волна чуть снова его не смыла с палубы, а вот одному из рулевых повезло меньше, не выдержал штормовой канат, коим привязывались все, кто был в тот момент наверху. Старпом бросился к штурвалу, ибо видел, что одному его не удержать, выкрикнул команду, но она потонула в завываниях бушующего ветра. Тогда он заблокировал колесо и отправил рулевого за сменой, молясь, чтобы в этот промежуток корабль не повело в бок, и поперечная волна в борт не опрокинула его.

Смена прибежала вовремя, они привязали себя страховочными тросами и помогли провернуть штурвал, выходя носом на волну в последний миг. Судно подняло на огромный гребень и бросило носом в пучину. Старпом простился с жизнью болтаясь на верёвке под водой, судорожно цепляясь пальцами за всё попавшее под руку, но вот транспортник вынырнул из вод, шатаясь и поскрипывая сломанными реями. Рулевые матросы только приходили в себя, когда вторая чудовищная волна вновь, чуть не потопила корабль. Оборванные ванты и леера, поломанные реи, болтающиеся шкоты и фалы, старпом выкашливающий морскую воду из лёгких, крики захлёбывающихся и тонущих рабов в трюме, а затем корпус сотряс сильнейший удар и все мысли из головы исчезли, кроме тех, что помогали выжить. Сил более держаться у старшего помощника капитана не осталось…

Глава 7

Королевство Алузия. Город Истурия. Поместье герцога Родвига

— Папа! Почему я? У тебя более не осталось придворных?

— Юная леди навестит графа Хафельда с визитом вежливости и передаст мои поздравления в связи с летним праздником, сообщит последние известия и пригласит на заключительное заседание Совета. — Мужчина был не приклонен. — Послать обычного посыльного, пусть и высокопоставленного, было бы суть оскорблением графа, поехать самому — унижение уже для меня. Потому едешь ты, дочь моя.

— Отец! Ты же знаешь, что этот Хафельд всё ещё ко мне не равнодушен. — Настаивала девушка.

— Лорд Хафельд. — Повысил голос герцог. — Не вздумай при нём так выразиться.

— Хорошо, но лорд Хафельд являлся главным претендентом в той затее, кою Ваша Светлость по своему недоразумению назвали моим замужеством! — Вновь вспылила девушка. — И ты снова пытаешься меня с ним свести?

— Тогда не питай его иллюзии, дорогая моя. — Усмехнулся герцог. — Кроме того, ты сама прекрасно знаешь, что более мне отправить некого. Твои братья уже разъехались по моим поручениям, потому из доступных мне людей, наиболее подходящей кандидатурой оказалась ты. И это не обсуждается. — Поднял левую руку герцог в знак окончания разговора. — Ты поедешь, и точка.

Леди Илла топнула ножкой и, развернувшись на месте будто гвардеец, вышла из кабинета чеканя каблуками туфелек каждый шаг. Родвиг дель Селлинг улыбнулся уголком губ. Юная дочь всегда начинает подражать солдатским манерам, когда от неё требуют ни на шаг не отступать от чёткой линии поведения, особенно, если эта линия определена не ею. Маленький женский протест против всего мира. Ах, годы… Хафельду именно эта её черта и запала в душу. Может она всё-таки потеплеет к нему?

Герцог, вновь, погрузился в бумаги, требовалось подписать целую кипу документов, и разослать приглашения на Малый Совет Лордов. От короля поступило хорошее предложение, и он, вот уже почти три месяца ведёт переписку по закрытым магическим каналам со всеми представителями Высшей Знати королевства. Если Малый Совет окажет поддержку, то прения начнутся в Большом, улаживая малейшие детали и разногласия меж различными сторонами. Так или иначе, но монарх не останется в долгу, к тому же от того в выигрыше будет вся Алузия.

Последние годы Скаргардия притихла и что-то готовит, наращивая военный флот, потому Алузии нельзя отставать. Для противодействия магическим воздействиям Его Величество просит о начале строительства морской крепости, усиленной Магической Башней, на острове Большом, что в Тёплом море. В ближайшем будущем это выльется в огромные траты: это и доставка материалов, продовольствия, людей, строителей-гномов из сопредельного клана. А последние очень жадные, и даже на фоне жадности остальных гномов, они сильно выделяются. Правда и работают качественно, и по союзническому договору ни разу не подводили, и на металлы скидки предоставили. Хотя последнее у гномов выдрал практически зубами дед нынешнего короля, в обмен на снижение пошлин на товары из-под горы. Тот договор существует уже почти сто пятьдесят лет, и коротышки его припоминают до сих пор. У них-то его заключал нынешний правитель, ещё в своей юности, теперь седой гном доживает свои последние лета.

Боги обделили в долголетии людской род, разве что блэки да орки живут ещё меньше. Но чернокожие сгорают в рабских оковах на островах и на тяжёлых работах, а вот жители Нордура — по собственной воле. Как только чувствуют, что руки перестают крепко держать оружие, идут в Последний Набег, будь он проклят! Сильные и умелые, ловкие и безстрашные, они прокатываются по северным границам, словно огненный вал, уничтожая всё на своём пути, а самое печальное, что остановить впавших в кровавую ярость орков можно лишь с помощью огромного численного перевеса и магической поддержки. Эти безумные старики, по меркам орков, проламывают любой строй в кавалерийской атаке, а когда наконец застрянут в третьем или четвёртом ряду, и ты думаешь, что вот сейчас их можно окружить, то спешиваются и начинается просто невообразимая резня. Гиганты используют вместо коней, столь же огромных, как и они сами, северных волков — фенров. И те, как и их хозяева, имеют печальную привычку растерзать пяток солдат перед своей смертью. Слава богам, орки предпочитают уходить на смерть в глубь пустыни гоблинов, но не людских королевств, хотя и такое тоже бывало.

Гоблины… Ещё одна напасть для Алузии. Орды этих упырей выплёскиваются из Пустоши с периодичностью в восемь-двенадцать лет, и это ещё при условии ежегодных превентивных ударов и поголовных зачисток ближайших к границам оазисов. Если этого не делать, то проклятые богами уродцы расплодятся просто в невообразимых количествах. Их низшая каста такова, что в плодовитости порой превосходит собак, правда, более дворовых псов она ни в чём не превосходит, но это не мешает гоблинам отправлять молодь гноллов на убой чуть ли не ежегодно. А их тролли — огромные особи, зачастую превосходящих орков, в одиночку проламывают стены и ворота крепостей, оставляя защитников один на один с выродками. Точнее один на пятерых, ибо без хотя бы трёхкратного превосходства в живой силе, они никогда не нападают первыми. Трусость их общеизвестна, а хитрость и коварство прославлены в легендах. Потому никто в здравом уме не ведёт с ними никаких дел, ибо каждый золотой, ушедший тем или иным путём в пустыню, обернётся вооружённым до зубов гоблином, напавшим на твой дом.

Вот только всегда есть одно "НО". И в данном случае — это Скаргардия, островная империя на юге Стормарка, расположенная под сенью Шрама, тёмным росчерком, разделившим небесную лазурь пополам. Они не просто торгуют с гоблинами, но порой делают намеренные заказы на закупку рабов. Мало им чернокожих блэков, отлавливаемых на своём архипелаге, так они ещё и фактически спонсируют набеги в людские королевства. Именно по тому и возникла необходимость в строительстве большой перевалочной базы на юге. Этим можно будет пресечь расплодившихся без меры пиратов, на архипелаге, обуздать каперами работорговлю, выдвигать Экспедиционный Корпус не только с севера пустыни, но и с юга. К тому же, Магическая Башня позволит открывать магический переход в земли Скаргардии, пусть небольшой, пусть на малые острова, но портал. Внезапные диверсионные рейды по тылам гоблинов — это само собой, но если с гоблинами хоть что-то становится ясно, то Империя — непредсказуема! Одна морская блокада чего стоит. Когда бушующие ураганы не прекращаются по несколько лет, мешая торговле. Воздвижение подобного оборонительного сооружения на границах королевства просто необходимо.

Родвиг отложил перо и взял в правую руку Связующее Око. Кристалл был тёплым на ощупь, и, как всегда, изучал мягкий свет небесных оттенков.

— Лорд Джулиани, не затруднительно ли вам будет отправить сегодня ещё парочку конвертов? Хорошо, я у себя в кабинете. — Произнёс в пустоту герцог.

"Каждый раз ощущение, будто сам с собой разговариваешь", — подумал он про себя и, снова, окунулся в рукописи. Через пару минут вспыхнула Арка Портала и стала призывно мигать. Родвиг отложил принадлежности для письма и, подойдя к Арке, приложил руку к специальной выемке. В голове донеслись слова приветствия мага, и он, нажав на рычаг, дал разрешение на вход. Свечение стало более ярким, почти нестерпимым, и как только мантия волшебника вышла из сияния, Арка потухла.

— Ваша Светлость, — гость сделал поклон.

— Приветствую, милорд. Я тебя ещё не загонял на сегодня? — Улыбнулся в усы герцог старому знакомому.

— Ну, что вы, милорд. Дела государства — в полной мере дела каждого, кто в этом государстве живёт. — Глаза мага блеснули небесной лазурью, а речь учтива как никогда. — Куда на сей раз? — Скосил он глаза на огромную стопку запечатанных конвертов.

— О, нет, что ты! — Вскинул Родвиг в знак протеста, видя, куда клонит чародей. — Всего лишь парочка, вот. — Передал он из рук в руки письма. — Адресаты указаны, это официальная корреспонденция. Скоро заседание Малого Совета Лордов, и участники выразили своё предварительное согласие. Правда, ни король, ни я не говорили, что будут преобразования в Земельном Реестре.

— Вы умолчали об образовании нового графства? — Спросил удивлённо Джулиани, магистр Девятого Ранга.

— Да, на том лично настоял Его Величество. Объявление на Совете сделает он же. Очевидно, опять плетётся паутина интриг. — Ответил герцог.

— М-да… Некоторым не понравится то, что их потеснит новое кресло.

— А многим захочется в нём посидеть, или посадить туда своего человека. Представляю, что скоро начнётся. — Вздохнул Родвиг. — Но ничего не поделаешь. Прибрежные острова на юге страны уже давно нужно было выделить в самостоятельную единицу. Торговый оборот уже превзошёл все старые показатели, так что… — герцог повёл рукой, — в одном графстве убыло, в другом прибыло — важно, что сумма останется прежней, а в перспективе лишь рост.

— Меня радует то, что вы не падаете духом, это всё-таки ваши земли. — Произнёс маг, бегло пробегая строчки адресата на письмах.

— Так мне же и отдадут новое графство, — усмехнулся мужчина. — Вероятно, Его Величество предложит список лиц, из которых, надо будет выбрать, либо сам назначит, но мне — что одно, что другое. На время строительства, южные острова будут под прямым руководством монарха, так что если мне и вручат бразды правления, то только в глубокой старости. А вот моим детям предстоит всё это разгребать.

Родвиг сел за стол и задумался о предстоящих мероприятиях. Маг же подошёл к Портальной Арке и стал настраивать течения энергетических потоков. Закончив, он положил одно из писем на специальный постамент для корреспонденции и дал импульс на отправление. Вспышка, и конверт исчез в лазурных всполохах. Для следующего пришлось затратить чуть больше усилий, но и он покорно отправился по месту назначения.

— Ваша Светлость, если это всё, то разрешите откланяться. — Обратился чародей, закончив работу.

— Да, конечно, мой друг. Я более тебя не задерживаю. Ещё раз благодарю.

Маг в мантии небесного цвета с синей каймой по бортам зажёг Арку Портала и переместился к себе в башню. Та встретила шумом и детскими криками.

— Простите, лорд Джулиани, никак не могу успокоить вашу дочь. — Пожаловалась домработница магу. — Всё ждёт сказку в вашем исполнении. — Виновато сообщила она.

— Не переживайте, Вальна, я её прочту…

— Ура-а! — Детский голосок прервал их разговор, и унёсся куда-то вниз по витой лестнице.

— …ступайте, Вальна. Я сам уложу эту сорвиголову. — Отправил он отдыхать женщину, а сам зажёг портал в комнату дочери. Та ещё даже не успела заскочить в кровать, когда из лазурного сияния, вспыхнувшего посреди комнаты дочери, вышел отец.

— И кто это у нас тут не спит по ночам? — Обвёл он подозрительным взглядом комнату и остановился на девочке, пяти лет от роду.

— Я! — Ничуть не стесняясь своего проступка, заявила та.

— А ну-ка, как тебя заколдую! — Притворно вскинул руки Джулиани, и воздух вокруг них запылал голубым иллюзорным пламенем. — Превращу тебя в лягушку! Будешь знать.

— Не правда! Все знают, что превратиться в зверя нельзя! — Девочка улыбалась во все свои восемнадцать молочных зубов.

— Как это нельзя? — Удивился мужчина. — А как же оборотни?

— Оборотни? — Девочка услышала новое для себя слово. — А что это, пап? Расскажи. Расскажи-расскажи!

— А ты обещаешь после этого ложиться спать вовремя?

Девочка задумалась. С одной стороны, вечером в башне хотелось бегать и делиться дневными впечатлениями с тётей Вальной и дядей Пиром, а с другой стороны новый рассказ отца — могучего волшебника, которым она потом обязательно поделиться с подружками. Вся гамма чувств читалась на детском лице, но в конце концов любопытство победило.

— Обещаю.

— Что обещаешь? — Переспросил отец, будто забыл о чём велась речь.

— Ну, папа, ты такой забывчивый. Ты обещал рассказать, что такое оборотни!

— Я помню, что я обещал. А вот помнит ли свои обещания моё юное чадо? — Джулиани не оставил ей выбора.

— Обещаю ложиться спать вовремя, если ты расскажешь про оборотней. — Выдала торжественно девочка и надула щёки. Отец снова не оставил ей лазейки, и придётся держать данное слово, хотя бы ближайший месяц. Может потом он не заметит?

— Ну, тогда слушай:

За высокими горами,

За далёкими полями,

За могучими лесами,

В тишине прекрасных вод…

Глава 8

Корабль вновь качнуло на волне, и порыв ветра растрепал её волосы. Илла стояла на носу, держась за поручни фальшборта, и наслаждалась скольжением по речной глади. Когда ещё выдастся побывать на судне? Хотя бы так, в стремнине Эльфстора. Про открытую воду и речи нет, она в Тёплом море была лишь пару раз, и то с отцом. Первый раз, ещё в раннем детстве, у него был визит в Тарканну, а второй, её, как и сейчас, отправили передать личное послание коменданту портового города. И при этом она ни разу не бывала в открытом море! А так хотелось…

Ни правого, ни левого берега реки не было видно, Эльфстор поистине велика, вокруг, куда не взгляни — вода, но ощущения всё равно не те. Илла делла Селлинг вздохнула, спрятав внутри досаду, а позади послышались шаги.

— Леди Илла, — обратился к ней капитан её охраны, — через два часа мы причалим в Пальве, нас там встретят.

— Благодарю вас, господин Тикони. — Кивнула она в знак согласия.

— Миледи.

Капитан удалился, оставив после себя напоминание, что всё хорошее в этом мире не будет длиться вечно. Илла ещё немного постояла на палубе и ушла в расстройстве в свою каюту. Приводя себя и вещи в порядок. В этот раз она отказалась от сопровождения слуг, о чём уже несколько раз пожалела, но всё же не изменила своего решения. "Пора побыть хоть чуточку самостоятельной. Нет, это не на зло отцу, и нет, это не вселенский протест!" — оправдывалась она сама перед собой в своих рассуждениях.

Сходни были поданы, девушка ступила на твёрдую землю. Позади шёл один из охранников и нёс пару небольших чемоданов. Порт Пальвы встретил неприятными запахами рыбы и чего-то протухшего. В Тарканне она такого не помнит, там всегда ветер доносил только запах соли и свежесть. Иллу быстро препроводили в карету, и они поехали по мостовой. Городок был небольшим, по сравнению с Истурией, где она живёт, а если вспомнить столицу, то и вовсе — крошечным.

Графство Баррен не приносило больших доходов королевству, скорее убытки. Приходилось держать тут множество пограничных крепостей в постоянной боевой готовности, и расквартировать пехотный и кавалерийский полки. Всё дело в постоянных варварских набегах орков и гоблинов. Сама Илла ни тех, ни других не видела ни разу, но слухи о кровожадности захватчиков путешествуют далеко за пределами пограничных территорий. Потому в графстве занимаются в основном разведением скота и возделыванием земли, обширные просторы и доступ к воде это позволяют. Правда, камня и дерева в степях не сыскать.

Девушка не удивилась, когда увидела множество черепичных крыш и строений, возведенных из глиняного кирпича. Красные, бурые, рыжие, жёлтые, белые — дома походили на цыплят, такие же яркие и маленькие. Стены разрисованы пёстрыми красками, окна в основном из цветного стекла, будто жители соревновались в росписи своего жилища. Это придавало провинциальному городу изящества и благообразия. После тёмного и неухоженного порта резко играя на контрасте, выставляло Пальву в лучшем свете, чем оно было на самом деле. Основательный и монументальный столичный стиль сохранился лишь в основных городских постройках, кои сооружали из камня, очевидно, привозного. Таковы были здания суда, мэрии и особняк, к которому приближалась карета с девушкой внутри.

Поместье графа резко контрастировало с окружающим видом. Аккуратные разноцветные светлые домики и тёмный, из серого гранита, почти замок. Чёрная клякса в пергаменте неумелого ученика. По крайней мере, на первый взгляд. После Илла присмотрелась и поняла, что бастионы не могут иметь окон, а тем более таких больших, и по сути своей они обитаемы и представляют собой жилые комнаты. Башни и башенки являли собой лишь декоративное дополнение и не несли собой иных функций. А главные ворота — никакие не ворота, ибо столь обширные и искусно сделанные витражи не выдержат даже самого слабого удара осадным тараном и разлетятся вдребезги.

Как не трудно догадаться, лорд Хафельд был военным человеком. Его род уже восемь поколений защищает северную границу, и пару столетий назад в особенно крупном набеге гоблинов была потеряна почти вся провинция вместе с командованием армии. В отражении того нападения и выделился его предок, храбростью или хитростью — летописи умалчивают, но с той поры фамилия его рода ассоциируется с графством Баррен.

Карета остановилась подле главного входа. Встречать высокопоставленную гостью вышел почти весь двор, в том числе и хозяин поместья. Что было ожидаемо, но не типично, для знати. Если бы он сам пригласил гостью — тогда, да, встречай у дверей, но так открыто выражать симпатии в высшем свете не принято. Но Илла простила ему эту слабость, ибо военные люди частенько пренебрегают этикетом.

— Леди Илла, рад вас видеть в добром здравии и пышущей красотой. — Улыбнулся мужчина, а лицо его искривил безобразный шрам, тянущийся от левой брови, по щеке и к шее, уходя под воротник одежд. — Лёгок ли был путь?

— И я рада видеть вас, лорд Хафельд. Мой отец, герцог Родвиг передаёт вам свои поздравления в связи с началом праздничной недели. — Вернула улыбку девушка и на этом официальные расшаркивания окончились.

Граф повёл её в своё жилище, показывая трофеи и рассказывая откуда они взялись, вёл неспешно беседу, изредка подшучивая над тем или иным персонажем, которого затронула нить разговора, порой ввинчивая острое словцо. Но всё оставалось в пределах дозволенного. Илла внимательно слушала, в меру смеялась, она была впервые в его поместье, жизнь северной провинции её очень заинтересовала. Под конец небольшой экскурсии, когда граф пригласил её к столу, она отдала запечатанный конверт от отца и удалилась.

К обеду лорд Хафельд всё же припозднился, и долго извинялся по сему поводу. Вид его был задумчивый и немного отрешённый. Молчание воцарилось в зале, а под конец хозяин и вовсе стал хмурым, словно грозовая туча. Так выглядел отец, выходя из кабинета, после принятия тяжёлого решения.

— Милорд, простите меня за откровенную прямоту, но вас так расстроило письмо? — Илла позволила себе небольшую дерзость.

— Что? — Не сразу услышал он вопрос. — Прошу прощения, я отвлёкся.

— Вас расстроили известия, что я вам принесла?

— Не то чтобы расстроили, но уж точно, не обрадовали. — Признался граф. — Прошу меня простить, миледи, мне придётся вас покинуть. Если вам что-либо понадобиться, обратитесь к дворецкому. — Вытер он губы салфеткой и вышел из-за стола.

Илла осталась в одиночестве. Аппетита и так не было, а теперь он и вовсе пропал. Что же такого ему написал отец, что последовала такая бурная реакция? Девушка, отложив приборы, сидела в раздумьях. Вроде бы, она уже исполнила свою роль — передала послание, но её что-то тревожило. Понять, что это, Илла не смогла, потому оставила пустую на сей момент затею и прошла в сад. Возможно, там, среди цветущей зелени, ярких красок и приятных ароматов, она успокоится, соберётся с мыслями и поймёт, что с ней не так.

Мощёная плоской речной галькой тропинка извивалась меж густо посаженных деревьев. Пройдя с десяток метров, она уже почти не видела особняк графа, а ещё через пяток, крыша дома скрылась в обширных зелёных насаждениях. Тропа привела её к небольшой поляне, тут стоял маленький фонтан из белого резного мрамора, рядом расположилась беседка. В центре поляны стояли большие детские качели. Девушке в голову пришла шальная мысль, и она заозиралась в поисках тех, кто, по её мнению, может подсматривать за ней.

Уключины тихонько поскрипывали, больше от старости, чем от нагрузки. Илла раскачивалась, болтая ногами, словно малое дитя. Когда ещё ей доведётся вот так, позабыв обо всём на свете, отдаться чувству радости? Ветер колыхал её светлые волосы, полы платья трепетали, а серые глаза сияли серебром от счастья. Как мало нужно человеку, для того, чтобы ощутить это. Спустя пару минут, она остановилась, слезла с качели и вприпрыжку побежала к беседке.

— Это она? — Спросил мужчина в просторных чёрных одеждах своего напарника, сидя в кустах.

— Да. — Подтвердил другой, и спустя секунду первый отдал команду на захват объекта.

Из зарослей в сторону беседки выбежали трое. Все в чёрных просторных рясах под лёгкий кожаный доспех, и с оружием на поясах. В пару мгновений они достигли деревянной постройки и заскочили внутрь. Илла лишь успела тихо вскрикнуть, прежде чем её скрутили и вставили кляп в рот. Потом её связали по рукам и ногам и одели на голову холщовый мешок.

— Как охрана? — Донёсся до неё голос одного из напавших.

— Нейтрализованы сонным газом.

— Сопротивление?

— Двое были с защитными амулетами. Пришлось применить шокеры[2]. Одного вырубило, другой ранил нашего. — Доложил другой голос.

— Грязно, очень грязно. — Гневно высказался первый.

— Я буду вынужден доложить епископу. — Вмешался третий.

— Как вам будет угодно. — Ответил второй и подхватил Иллу, взвалив на плечо. — Уходим. — Отдал он команду.

Девушка брыкалась, так что приходилось всё время поправлять ношу, чтобы та не упала. Паладин храма Триединого Бога по имени Тристан был зол на Викария — наблюдателя от епархии, на воинов, которых ему всучили в этом захудалом городишке, на себя, что не проверил подготовку кнехтов[3] и информацию о месте захвата, и на проклятые Единым артефакты проклятых Единым магов. Вечно с ними что-нибудь не то или не так! То плохо сработают, то слишком хорошо, иногда, вообще не сработают, а, порой, разлетятся в руках в мелкое крошево, превращая носителя в нашпигованный осколками кусок мяса. И зачем только Единый их создал?

Церковники покинули поместье непокорного графа, и Тристан, наконец, скинул с себя ношу в грузовую телегу. Проклятая язычница всю дорогу пинала ему рёбра, и кожаный доспех не шибко помогал. Девка даже каким-то образом освободила руки и попыталась схватить его за шею, но крепкий удар Тристана прекратил всяческие поползновения на жизнь воина церкви. Правильно он сделал, когда не доверил этим кнехтам погрузку девушки, ведь они её даже связать не смогли!

Он терпеть не мог некомпетентности, тем более в таком ответственном деле, как борьба с неверными, с магами и всеми, кто им потворствует, ибо только Триединому решать, кто достоин жизни, а кому следует умереть. Мерзкие чародеи вмешиваются в волю Божию, спасая безнадёжно больных и прокажённых. Единый ниспосылает им испытание через наказание, которое они должны преодолеть в борьбе со своими грехами. Им надо идти в храмы и вымаливать прощение перед Господом, но нет… Куда проще пойти к магу, чтобы тот облегчил его страдания, и можно тут же забыть свою вину перед Единым. Действительно, скинул груз ответственности за свои деяния и дальше ходишь по земле, отравляя своим смрадным дыханием и нечестивостью окружающих!

— Триединый, покарай их! — Вырвалось у него, когда его лошадь встала в дыбы, испугавшись вспышки света.

На выезде из города у ворот, дежурил маг. Он подошёл к первой телеге и стал творить чары, что сопровождалось жёлто-белыми всполохами. Затем тоже самое проделал со второй телегой. Над третей — последней гружёной повозкой он простоял дольше всего, что очень не понравилось Паладину, а потом мерзкий червь окликнул стражу.

— Внутри связанная женщина! К оружию!

Вот тварь! Своим колдовством он просматривал внутренность телег. В следующие минуты Тристану было не до рассуждений. Он атаковал мага и его людей. Щиты из мифрила поглотили часть заклинаний подлого чародея, но всё же двоим воинам не повезло. Их прожгло насквозь. Электрическая дуга соединила ещё двоих, и те с криками попадали наземь. Прежде чем Тристану удалось зарубить ненавистную богопротивную тварь, он сжёг ещё пятерых.

— Забираем тела и уходим! — Отдал команду Паладин. — Эту богомерзкую падаль тоже возьмите, для коллекции. — Оказал он на тело чародея.

* * *

Илла пришла в себя. Громкое фырканье лошадей, окрик возницы, содрогание телеги, перестук подкованных копыт — всё это в совокупности вывело её из забытья. Она попыталась пошевелить руками, но конечности её онемели. Попытка перевернуться тоже ни к чему не привела, ибо развязывать её никто не собирался, так же, как и снимать с головы пыльный мешок. Она языком вытолкала изо рта мокрую от слюны тряпку и заорала что есть мочи. Таким нахальным образом с ней ещё никто не обращался! Через минуту непрерывного визга на неё всё же удосужились обратить внимание. Мешок был снят, кляп вставлен обратно, удар, и снова темнота.

Когда она снова очнулась, то оказалась в какой-то маленькой узкой комнате, лежащей на каменном полу. Она попробовала пошевелиться, и её тело пронзили тысячи игл, вонзающихся под кожу. Онемевшие руки не хотели слушаться, свет попадал в эту комнату через крохотное окно под потолком. Видимо, после того, как её сюда доставили, то сняли путы, а это значит, что она нужна похитителям живой, по крайней мере пока.

Поначалу она ещё кричала, звала на помощь, затем стала попросту гневно ругаться на тех, кто, по её мнению, был причастен к похищению, включая умерших родственников до пятого колена. Но никто так и не появился, массивная дверь не открылась, только через сутки она смогла различить приближающиеся шаги. Двое вошедших в чёрных рясах осмотрели помещение, поставили миску с едой и, не произнося ни слова, вышли, оставив дочь герцога Родвига без каких-либо объяснений. Через час они пришли снова, и так же молча забрали полную тарелку, девушка так и не притронулась к ней. И более не последовало ничего. Ни выдвижение требований, ни объявления ультиматума, ни каких-либо предложений о выкупе пленницы.

Илла сидела в заточении уже почти неделю, цели похищения для неё оставались загадкой. Несомненным оставалось одно: сим действием будут оказывать влияние на отца, но вот к чему это приведёт, она не представляла. Герцог Родвиг славился своей несгибаемостью и чёткой линией поведения, отточенной за многовековое существование их рода. И если на одной стороне весов будет близкий человек, а на другой интересы королевства, то все знают, что герцог выберет. Потому на Селлингов давить таким открытым и наглым образом безполезно, безсмысленно и опасно. Все отпрыски этого дома столь же упёрты, как и их прадеды сотни лет назад. К тому же ещё и сказываются торговые корни семьи, ибо долгов они не терпят, и скорее отдадут свою жизнь за месть, чем простят старую обиду.

Несомненно, похитители были осведомлены о подобных нюансах, и знают о делах, творящихся в Алузии. Иначе бы её не выкрали прямо из поместья графа, хотя, этот вопрос для Иллы тоже остаётся открытым. Не являлась ли тревога милорда Хафельда сигналом о том, что он знал о готовящемся нападении, и тогда, не сам ли он и спланировал сие? Нет, в последнее верится с трудом, подобную игру, если он и осуществлял, то скорее, как исполнитель, ибо играть против владетеля соседнего герцогства ему не по силам. Тогда кто?

Девушка, чтобы хоть на миг отвлечься от ненавистного ей плена, проводила анализ известных ей фактов, но так и не смогла прийти к однозначному выводу. Но всё же для себя она кое-что решила. Пока она в плену — на отца будут давить, значит, нужно избавиться от плена, пусть и ценой собственной жизни, а дом Селлингов отомстит. Но всё случилось несколько иначе.

Под вечер она услышала тревожный звук сигнального рога. Место, где её содержали, видимо, подверглось нападению. Илла даже на миг подумала, что это отец пришёл её освобождать. За дверью она слышала голоса, грохот подкованных сапог, железных доспехов, видимо, воины занимали позиции для обороны. Как поняла Илла, она была в монастыре, и находилась в келье — что очень даже не плохо, потому как её могли засунуть куда-нибудь в подвал, каменный мешок под бастионом или присмотреть ещё что-либо похуже. Девушка терпеть не могла храмовников Триединого. Вышли из неоткуда, пробрались в высшие круги и теперь, порой, диктуют свои условия. Некоторые правители земель уже полностью под их контролем, но основная масса их ненавидит, потому как пару сотен лет назад они осудили двух магов на смертную казнь и убили их. С тех пор между чародеями и храмовниками идёт негласная война.

Рог снова просигналил. Девушка услышала глухой рокот ударов, видимо, ломают главные ворота. Донеслись крики и звуки сражения. Илла начала снова пинать дверь и звать на помощь. На сей раз её услышали, один из храмовников отворил тяжёлую деревянную дверь и, схватив за руку потащил за собой. Монастырь, более похожий на небольшую крепость, чем на храм, имел маленький внутренний дворик. Её вели по балкону второго этажа, опоясывающего внутренне пространство, витые колонны поддерживали перекрытия третьего, где защитные зубцы стен ограждали монахов от вражеских стрел. Там сейчас происходило сражение.

Чернорясники, надев тяжелые доспехи, крепко стояли на стенах, раз за разом отбрасывая штурмующих. Рыцари сражались плечом к плечу с кнехтами — младшими братьями, но их было мало в этом отдалённом храме. Лестницы отталкивали специальными рогатинами, от залпов стрел укрывались щитами, несколько прорывов удалось заткнуть применением богопротивных магических артефактов, люди сражались отчаянно, но взгляду Паладина открылась картина полного поражения. Триединый ниспослал своему служителю видение, и Тристан, ведомый им, принялся за его осуществление. Вызволить девку было не сложно, сложнее было избавиться от приставленных к нему настоятелем наблюдателей. Ему пришлось на очередном витке блуждания по внутренним узким коридорам монастыря подкараулить их в тени, и лишить жизни. Это не составило труда, подготовка местных монахов не блистала, в отличии от меча паладина.

Этот трофей он получил при посвящении от Епископа, тот сам говорил, что сей клинок взят в бою, а потому наложенные мерзкими волшебниками чары, паладину следует обращать против них же. Тристан улыбнулся. Меч не раз его выручал в сложных ситуациях, а слова Епископа оказались пророческими. Паладину не было равных в умерщвлении богомерзких магов, на его счету есть даже один боевой, понадеявшийся в ближнем бою на свою магию. Но зачарованный клинок пробил и его защиту, и самого язычника насквозь, Тристан глядел в его глаза, когда тот пронзенный оружием харкал кровью, пытаясь произнести своё последнее заклинание, и он не дал ему такой возможности.

Далее Паладину пришлось ещё дважды биться со служителями церкви. Петляя переходами, мужчина вновь свернул за угол, потянув за собой упирающуюся девку, далее по коридору был кабинет Пастора этого монастыря, он пихнул язычницу туда и сам зашёл, заперев комнату. Рявкнув на неё, Рыцарь заставил себя успокоиться, и с чистой головой принялся искать потайную дверь. Они есть в каждом монастыре, их всех строят по одному типу, с небольшими внешними различиями, но внутренне — сие есть крепость, на стенах которой враги не раз терпели поражение. Обыскав камин, он перешёл к книжному шкафу и не заметил подкрадывающейся сзади девушки.

Канделябр в её руках был окроплён свежей кровью, а тело поверженного врага лежало у ног. Илла выронила своё оружие и попятилась. Глухой удар железного подсвечника по каменному полу прикрытому шерстяным ковром гулким эхом отдавался у неё в ушах. Такого эффекта она не ожидала. Девушка уже настроилась на то, что после первого удара храмовник взъярится и, возможно, изобьёт её. Но вот так, первым ударом, лишить противника жизни… Она упала, споткнувшись о мягкое кресло у камина, и, ударившись головой, потеряла сознание.

Очнулась она от того, что кто-то долбился в дверь. За ней раздавались странные крики на незнакомом языке. Деревянная дверь стойко сопротивлялась, но против топоров штурмующих сделать ничего не смогла. Пробив достаточную брешь, в неё просочилось маленькое уродливое существо. Илла не сразу поняла, что ей это не снится, и она не валяется в безпамятстве до сих пор. Серокожий уродец держал в зубах кривой ржавый нож и передвигался преимущественно на четвереньках. Девушка лихорадочно раздумывала, как ей поступить, испуганно пятясь назад, но через пару шагов уперлась в стену. Уродец заулыбался, оголяя столь же гнилые десны, что и зубы, и перехватил рукой (или лапой?) своё оружие, а в комнату уже проник ещё один. Этот походил на низкорослого человека, одет был в подобие доспеха, имел при себе топор, под шлемом виден был только его рот, полный таких же испорченных зубов, что и у первого.

Илла отчаянно заоглядывалась, спешно выискивая путь к бегству, и не нашла его. Зато увидела на стене кабинета висящий меч в узорных ножнах, в голову пришла шальная мысль: воспользоваться им, ведь не зря же она, хоть и без одобрения, но с позволения отца, занималась с учителем фехтования наравне с братьями. Правда, то рапиры — оружие дворян и аристократов, узкое, тонкое и лёгкое лезвие, которым можно было и заколоть, и зарезать врага, не облачённого в тяжёлую броню. Меч — это другое, тут применялись больше рубящие удары, для которых нужна была изрядная сила. Девушка такой не обладала, в отличии от своих младших братьев. Братьев… Следующие пару минут она помнила смутно, очень смутно. Ее захлестнула волна ненависти и отчаяния, перераставшие в злость и ярость.

Первый удар девчонки, откровенно смеющийся над ней гоблин, безбожно пропустил, не ожидая от той ничего кроме робких попыток тыкнуть клинком. Еле успел подставить саблю род второй, третьего удара он даже не заметил, так и повалившись на паркет с недоумением в глазах. Двое других уродцев, ворвавшихся в комнату, так же пали под уверенными ударами потомственной дворянки. Остальные притихли за той стороной двери и не спешили заходить.

Первой мыслью, когда она очнулась — было убийство, она убила троих людей — и её вырвало. Второй мыслю она себе сказала, что не такие уж они и люди, и ее снова вырвало. Третьей мыслью было то, что это вовсе не люди, и они могут снова ворваться сюда, очередной позыв желудка она еле сдержала. Прячась за креслом, она его продвинула к двери, закрывая пролом. Затем, передвинула тумбу и пуфик для ног. Подойдя к столу, она попыталась сдвинуть и его, но тот был очень тяжёл, и Илла оставила сию затею. Она вспомнила про зачарованный клинок Рыцаря По Праву, который был у храмовника и попыталась отцепить ножны с тела, но, неожиданно, чернорясник пришёл в себя и оттолкнул девушку.

Держась за голову, он ругался, что пьяный сапожник, вспоминая всех родственников Иллы, вплоть до десятого колена, и уличал их в противоестественных связях друг с другом, гоблинами, орками и даже эльфами! На что девушка лишь молча взирала, открыв рот и прислушиваясь к незнакомым оборотам. Затем, быстро глянув обстановку вокруг, он встал и потащил стол к баррикаде. Вместе они закинули его сверху уже наваленного. Храмовник кратко и ёмко снова описал то, что думает об Илле, и сказал, что если не найдёт тайный ход, то они погибнут здесь и сейчас, потому надеется, что одна воинственная особа не будет ему снова препятствовать в этом. Девушка раскраснелась и отвернулась, сдерживая эмоции. У неё тоже имелись претензии к некоему Рыцарю в чёрной рясе, который её похитил и пленил, но Илла предпочла словам молчание, ибо делу это точно не помогло бы, но силы и время были бы потрачены.

Когда гоблины почти доломали баррикаду, Тристан, а именно таким именем он представился, всё же нашёл то, что искал, и окрикнул девушку. Запустив её вперёд, в тёмных зёв открывшегося прохода, он применил какой-то магический артефакт, поджигая завал у двери, и запрыгнув внутрь, нажал на рычаг в стене, закрывая вход. Узкое пространство, где уже двум встречным людям не разойтись, из-за непроглядной темноты, казалось, сдавливает её, но нарастающее чувство тревоги отступило, когда Тристан зажёг фонарь. Небольшой кристалл кварца в оправе из особого сплава с добавлением серебра светил ровным и мягким светом. Напитанный магией артефакт пользовался популярностью слуг у отца, для освещения пути по ночам. В люстрах же с той же целью применялся хрусталь, он мог выдать во много крат больше света. На больших приёмах чародеи напитывали его своей энергией напрямую, потому издревле, они сотворялись мастеровыми такими огромными.

Тристан приказал ей лечь на пол, Илла было воспротивилась подобному посягательству на её честь, но была грубо опрокинута на спину. Чернорясник переступил через неё, даже не принеся извинений, и пошёл дальше, освещая себе путь, предупредив, что если их обнаружат по вине болтливой принцессы, то он лично лишит её сначала языка, а затем и головы. Илла хотела было сказать, что она всего лишь маркиза и никак не принцесса, но опомнилась, и молча последовала за своим пленителем. Тайный ход всё время сворачивал в разные стороны, всюду виднелась паутина и заросли плесени, очевидно этими коридорами давно никто не пользовался. Несколько раз она слышала, как за стеной происходили сражения, отчаянные крики раненных никак не выходили из её головы. Тристан обронил, что он уже ничем не поможет своим братьям, лучшее сейчас для них обоих — это молча пересидеть нападение на монастырь, а затем двигаться к северу, на один из форпостов, охраняющих орочью границу. Илла не возражала, полагая, что мужчине, а тем более Рыцарю По Праву, лучше знать, как спасти свою жизнь, а за одно и её.

Уже дважды они спускались вниз по ступеням узких винтовых и обычных лестниц, но выхода из этого тёмного лабиринта пока что найти не удавалось. Платье её итак не первой свежести совсем загрязнилось, а про ванную она уже и не вспоминает. Никто за всё время плена ей так и не предоставил доступ к воде. Илла печально шмыгнула носом, это не укрылось от пленителя.

— Что такое? — Бросил он через спину.

— Я не мылась уже более двух недель. — Тихо пояснила девушка, едва удерживая себя в руках.

— О, Триединый, за что мне это!? — Поднял он руки к потолку. — Её, возможно, к вечеру уже лишат головы, а она думает о телесной чистоте. — Тристан остановился так резко, что Илла почти в него врезалась. — Женщины… — Констатировал Паладин и пошёл далее.

Леди Илла хотела что-то возразить, но на неё в один миг навалились все переживания, полученные за дни плена. Она лишь смогла идти за Рыцарем, монотонно переставляя ноги. Вскоре они дошли до совсем уж сырой залы. Стены тут кое-где прорублены прямо в скальном основании и даже ничем не облицованы. В одном месте по отвесному склону бежал маленький ручей, внизу его собирала большая круглая чаша и переправляла к центру комнаты, где водная струйка сверзалась вниз, в круглый провал, отделанный серым булыжником.

— Пока что останемся здесь, — пояснил Тристан, останавливаясь. — Пересидим два дня и уйдём по системе отвода. Веди себя тихо, принцесса.

— Я не принцесса, я — маркиза…

— Мне плевать, — отрезал Рыцарь. — Отвечу прямо, чтобы у тебя потом не возникало вопросов: в моих глазах ты занимаешь место между надоедливым ночным сверчком и чёрной сорной крысой.

— Да как вы смеете!? — Не выдержала Илла.

— Смею, деточка, смею. Ты — еретик и их пособник, ты — грязь, которую нужно вымести из королевства. Ваша семья паразитирует на шее народа уже более тысячи лет, и потому вся ваша братия дворян и аристократов мне представляетесь всего лишь кучкой вшей и блох, за ухом дворовой собаки.

— Ничтожество! Да мой отец сделал для королевства и народа больше, чем все ваши храмы вместе взятые! Если бы не ваши церкви и монастыри, он бы сделал ещё больше! Ваши храмы освобождены от налогов, и не известно, чем вы тут занимаетесь. Дворянство — есть сила, с которой считаются все, титулы заслуживают лишь самые достойные, те, которые смогли делами доказать, что судьба своей страны для них превыше всего! Вам ли это не знать? — Указала она на клинок на его поясе.

— Юная леди, я снял этот меч со своего врага, богопротивного чародея. И если ты думаешь, что в Алузии всё так хорошо, и народ доволен, то тогда откуда появились мы?

— Очевидно, из грязной лужи. — Не стерпела она. — Под брюхом у свиней много кого обитает.

— На роль свиньи ты поставила конечно же себя. — Осклабился собеседник.

— Ах, вы негодяй! — Илла вытащила клинок из узорных ножен. — Сейчас вы поплатитесь за свои слова. Защищайтесь!

— Боюсь-боюсь… — Притворно вскинул руки мужчина. — Уберите оружие, вдруг ещё поре… — Тут ему пришлось уклониться, от удара. — Стерва! — Воскликнул Паладин, доставая светящийся боевыми чарами меч.

Второй удар он тоже пропустил мимо себя, лезвие клинка прошло в паре сантиметров от тела. Парировал, ушёл от атаки, вновь, парировал. Клаш, клаш, шлик, клаш — раздавалось эхом под сводами залы. Девушка наступала яростно и умело, легко и элегантно уходя от встречных контратак. Не будь она женщиной, он бы оценил её уровень чуть выше кнехтов. Уже не простой рубака-воин, но ещё и не Рыцарь. Тристан, честно говоря не ожидал подобного от дочери рода Селлингов. Да, их мужчины всегда ценились за навыки фехтования, но, чтобы обучать им ещё и дочерей… Паладин видел такое впервые. Вот, пришлось поднырнуть под клинок и разорвать дистанцию. Обманный манёвр, ещё один, защита девушки очень хороша, но против этого приёма она точно не устоит. Тристан мог бы уже давно порубить её и её оружие на мелкие кусочки, зачарованный клинок позволял это, но видя, как девушка пыхтит от натуги, пытаясь справиться с ним, он несказанно веселился. Бой его завораживал, витые петли движения клинков, лёгкая поступь противника, неожиданные финты и самоотверженность. Но вот настал момент истины, кисть ушла влево, нога вправо, корпус на противника, лёгкий нажим и… Паладин остаётся без оружия, а к его горлу девушка приставляет лезвие.

— Сдавайтесь! — Только и смогла вымолвить девушка, ещё не до конца осознавая свою победу.

— Игры кончились, миледи. — Произнёс Тристан, схватив латной перчаткой за лезвие, и отвёл его от своей шеи.

— Так… так не честно! — Воскликнула Илла, пытаясь вырвать клинок из цепких рук Рыцаря.

— Мир — вообще не справедливая штука. — Флегматично заметил Паладин и получил стрелу в затылок.

Спор, а затем и бой произвели слишком много шума. Гоблины разрушили одну из тонких стен и пробрались в подземный зал, успевая к концу боя двух мерзких белых червей. Храмовника Пи Лун убил без колебаний, мерзкие чернорясники выпили сегодня много крови его братьев, а вот самку убивать он не стал, покричал своих. У неё в руках меч, зачем лишний раз рисковать, вступая в бой, когда можно просто спеленать сетью?

Илла стояла с выставленным вперёд клинком, ещё не до конца осознавая, что осталась один на один с мелким серым коротышкой. Нет… Не один. Вот с лестницы спустился ещё другой, и ещё. Девушка оглядываясь искала выход и нашла его. Она приставила лезвие к шее и в этот миг получила стрелу в грудь. Весь воздух мгновенно вышел из лёгких, руки выронили оружие, ноги её не удержали. Посмотрев туда, куда попала стрела, она не нашла ни следа крови. Видимо, уже плохо соображала. Вздохнуть получилось только с пятого раза. Боль была просто невыносимой, из глаз брызнули слёзы. А потом сверху на неё накинули сеть. Серокожий уродец медленно наклонился к лицу девушки, схватив за светлые волосы, он что-то провизжал на своём языке и стукнул головой об каменный пол. Девушка потеряла сознание. Пи Лун снова воздал хвалу Великому Амону за то, что тысячи лет назад им было ниспослано знание о затупленных стрелах для захвата таких вот упрямых белокожих выродков.

Глава 9

Глоток свежего воздуха придал ему сил, но его снова бросило о камни. Удар был на столько силён, что из глаз посыпались искры. Форст отчаянно цеплялся за скалу в надежде перебраться за гряду, но у него не получалось. Снова и снова его сбрасывал вниз бушующий водяной вал. Бороться уже не было сил, и он изменил тактику, когда волна начала откатываться, он прыгнул за ней следом. Ухватившись за обломок корабельного шпангоута, Форст двинулся в открытое море, но гребень волны начал сносить его назад и поднимать, а он всё держался за доску и помогал себе ногами. Бросив быстрый взгляд, он понял: пора. Резко развернувшись, он запрыгнул на кусок бывшего корабля, и начал грести в сторону скал. Волна подхватила Форста, он был уже почти на гребне, когда бушующая стихия его бросила на камни. Оттолкнувшись от доски, Форст сделал отчаянный прыжок и не прогадал. Приземлился он уже по ту сторону скальной гряды, точнее приводнился. Волны здесь были не такими сильными, их тормозили рифы, и Форст устремился к берегу. Каменистая отмель встретила его неприветливо. Порывы ветра швыряли из стороны в сторону, Форст, несколько раз упав, всё же добрался до земли. Опустившись на колени, он отключился.

Проснулся Форст от того, что кто-то настойчиво дёргал его за пальцы, как оказалось, это был какой-то крупный грызун, похожий на хорька. Решив, что человек мёртв, он захотел поживиться падалью, но из этого ничего не вышло. Бывший труп «ожил» и, поднимаясь, ругался на всю округу, отлепляя своё тело от холодной гальки. Он отлежал абсолютно всё, вплоть до мизинца левой ноги. Затекшее тело двигалось не ровно и, казалось, под кожу вгоняли тысячи маленьких игл. Сколько времени он тут провёл? Мокрым и на холоде. — а ещё говорят: южные острова — южные острова… М-да уж. Вот тебе и тропический рай.

Солнце пряталось за облаками, явно не собираясь сегодня радовать своих подданных ясноликим присутствием. Непогода, скорее всего, затянется на весь день, море тоже ведёт себя не спокойно. Отлив угнал за собой воду от берега, волны обрушивали свою силу на скалы, но рокот стихии слышен далеко за пределами пляжа. Хотя, каменистую отмель меж скал трудно назвать пляжем. Обойдя весь берег, Форст так и не нашёл удобного подъёма наверх. На скалах кое-где селились чайки, в двух местах спускались плети ползучих деревьев, то ли корни, то ли стебли, Форст таких никогда не видел, и прочность у них сомнительная. Но даже дотянуться до них будет изрядной проблемой, концы свисают в пяти метрах от земли, добраться до них будет тяжело.

Охотник, вспомнив, что он охотник, приступил к поискам еды, собираясь разорять ближайшие птичьи гнёзда. Первое он обнаружил в трёх метрах над берегом. С выступа на выступ он всё же добрался до него, и обнаружил его пустым, с разочарованием полез искать следующее. Во втором и третьем его встретили злобные родители, и казалось, созвали всех родственников со всей округи. Чайки только и делали, что кружили и атаковали парня. Наконец ему повезло, и он обнаружил яйца, собрав их в рубашку, он принялся спускаться, что было не легче подъёма. Чайки пикировали на разорителя, а он, отмахиваясь руками, собирал мусор и обломки корабля для розжига костра. Форст поджарил на нём пару обнаглевших чаек, подбитых черенком швабры, а после заточил её куском острой породы, что в обилии валяется у дальней скалы, это стало его оружием.

Разжечь огонь оказалось не просто, но он всё шептал заклинание, как учили, и складывал руки в «знак огня». То ли мокрый мусор не хотел гореть, то ли волшебник был никудышным, но мусор загорелся только через половину часа — руками было бы проще. Форст быстро ощипал свою «дичь» и, насадив первую на ветку, стал вертеть над костром, раздумывая над ситуацией.

А что ещё делать? Это архипелаг блэков, по рассказам деда — яростных и умелых воинов, а ещё работорговцев и каннибалов! Если первым не гнушаются многие народы, то последнее присутствует только у них. Возможно, что дым от мокрых досок уже привлёк внимание этих дикарей, и они оравой спешат к берегу. А возможно и нет. В любом случае нужно выбираться из этого места, знать бы еще, где ближайший город и как туда попасть? От раздумий и поедания не хитрого завтрака (может обеда?) его отвлёк тот самый зверёк. Теперь Форст рассмотрел его получше, на хорька он был очень похож, только побольше и бока мохнатые, будто в складках. Та же любопытная мордочка, глазки — бусины, тонкие цепкие лапки и длиннющий пушистый хвост, чуть ли не размером со всего зверя. Он осторожно крутился за спиной человека, жадно ловя своим чутким носом запахи еды. Такая вожделенная и такая недоступная…

— Держи, — подкинул лапку оголодавшему грызуну, — кушай на здоровье.

Хорек, на лету схватив ножку, принялся тут же её грызть. Не прошло и двух минут, как он снова крутился у ног сидящего человека.

— Угощайся, голодающий, я не жадный. — Вторая чайка была доедена, а лапки, крылья и внутренности достались зверю.

Форст выпив оба яйца, бросил скорлупу «голодающему», а сам принялся связывать несколько обрывков веревок в одну. Он долго ходил по берегу, ища подходящую скалу для подъёма, за этим занятием его и застал хорёк.

— Что, добавки хочешь? — Понимающе спросил его Форст. — Нет у меня больше еды, да и хватит тебе кушать, гляди какое брюхо отел.

Хорёк будто понял о чём идёт речь и зафыркал, отвергая наглые доводы человека, и озорно пискнув, побежал в сторону воды.

— Ну что ты хочешь? Чтобы я за тобой пошёл?

— Иии! — Подтвердил догадку Хорёк.

— Ты серьёзно думаешь, что я за тобой пойду? Мне выбираться от сюда нужно.

— Ги-ги! — Настаивал зверь.

Парень проследил за грызуном, тот взобравшись на скальный пик у самой воды, резко подпрыгнул и, раскинув лапы в стороны, исчез за выступом. Он не оставил ему выбора.

Форст подойдя к самому краю скалы, увидел хорька. Тот, забравшись ещё на одну скалу, спрыгнул, и, расставив лапы в стороны начал парить. Выбрав жертву, он метнулся к ней и, схватив её когтями, принялся рвать. Жертвой был большущий краб, который пытался зацепить напавшего на него клешнями, но при малейшей попытке его бросали в стороны и стучали об камни. Наконец добыча сдалась, хорек, победно пискнув, оторвал клешню и начал тщательно её пережевывать.

Новый берег, открывшийся Форсту, был больше и богаче. Скалы были ещё выше, но с них спускались вниз огромное количество корней, растущих наверху деревьев. В ложбине у самого утёса, в песке росли пальмы, небольшие кусты, видимо, это место является домом для зверька. Тут охотника ждала удача, добыча сама шла в руки. У вала, где бушевали волны, качались на воде свежие трупы пары матросов, охранника и боцмана, как он помнил. Крабы до них ещё не добрались, но мелкие рыбёшки уже кружили вокруг, объедая голые части тел. Трофеи были просто отличными: кожаная куртка и штаны с одного из охранников, стороживших рабов в трюме, туда подбирали самых здоровенных блэков, и его размер был много больше Форста, лёгкая одежда и обувь матросов и самое ценное нашлось у боцмана — офицерский кортик и портупея с ножнами и мечом. Намного лучше, чем старая швабра.

Немного обдумав, парень решил задержаться здесь, почистить находки, просушить и наловить возле трупов крабов для еды, ведь задержаться придётся минимум на ночь. Морская вода — лучшее средство от заразы, соль вытягивает гниль, даже из глубоких ран, поэтому Форст не боялся надеть трофеи. Разведя костёр под пальмой, он жарил на ветке панцирь и смотрел вслед за уходящим солнцем, море почти успокоилось, облака ушли. Шрам был точно над головой и закрывал половину неба, от того светило еле-еле просматривалось сквозь мутную непонятную пелену. Как они здесь живут без света Солнца? Решительно непонятно. Вдалеке над морем начали появляться первые звёзды, тускло мигая неровным светом. Костёр он затушил, дабы не привлекать внимания с моря, а среди ночного неба появились росчерки падающих звёзд.

Боги наградили эту благодатную землю не только теплом и влагой. В этих местах добывают Звёздный Металл. Оружие из такой стали очень ценится и стоит в пять, а то и десять раз больше золота, чем в оружии веса. За небольшой, с виду обычный булыжник, можно получить пуд золота. На меч из такого материала можно наложить великие чары, дед говорил, что у командира его полка был меч гномьей работы зачарованный эльфами, и когда тот шел в атаку, от него отлетали стрелы. И это очень хороший, но всё же обычный меч, какое же заклинание можно наложить на клинок из Звёздного Металла Форст не знал, но точно знал, что оно должно быть поистине великим.

За этими думами он не заметил, как кто-то подкрадывался сзади, лишь хорёк, забил тревогу, нагло забравшись на плечо и просительно укая в уши, облизывал щеку.

— Отстань, не до тебя сейчас, — порекомендовал ему Форст, — спать уже пора.

Тогда зверёныш забрался на пальму и принялся грызть плодоножку ореха. Беспечный юноша уже было хотел лечь, когда ему в спину ударил кокос. Парень резко вскочил и обернулся, увидев дюжину светящихся в темноте глаз. В этот миг твари напали.

Наваждение райского острова спало моментально. Две твари атаковали с разных сторон одновременно, Форст выхватывая меч из ножен, рубанул наотмашь, отступая назад и в сторону, одна из тварей завалилась в предсмертном хрипе. Вторая, увидев неудачу, снова ринулась в бой, но порез в районе морды быстро остановил её пыл. Форст подняв заостренный черенок, принялся ожидать атаки, которая последовала довольно быстро, но тот был предупреждён. Хорёк на дереве снова заверещал и неуклюже кинул маленький орех за спину юноши, тут же заскрипел неизвестный в темноте, подбирающийся со стороны воды. Форст в два прыжка очутился рядом с невидимым противником и нанёс сокрушительный удар сверху вниз, примитивный, мощный, но эффективный. Зверь, не ожидавший такой прыти от дичи, убегал, истекая кровью, противно визжа. Следующая атака состояла уже из трёх голов, две обошли пальму слева, а одна, обнюхав своего мёртвого товарища, облизнулась и стала забирать вправо, медленно приближаясь. Шелест песка под их лапами был еле слышен, глаза горели синим огнём в тусклом свете звёзд, и этого было достаточно для того, кто с двенадцати лет не расстаётся с копьём. Парень рванулся на встречу и, припав к земле, кувыркнулся, одна из тварей налетела на выставленную вперёд заострённую палку. Форст выпустив её из рук и косым ударом подранил ещё одну зверюгу, встав с колена. Выхватив из трупа копьё, он метнул его в чернеющую на фоне пальмы тень, которая подбиралась к хорьку, сидевшему на макушке и явно не собирающемуся быть чьим-то ужином. Удар сшиб её с пальмы, а в этот момент двое оставшихся яростно зашипели, и медленно начали подходить к человеку, не решаясь атаковать. Фыркая они огрызались, вскидывая лапы, и нанося удары когтями в воздух, медленно подталкивали Форста к воде, что ему очень не нравилось.

Вдруг, он почувствовал на себе чьё-то пристальное внимание, ещё не осознавая опасности, он кувыркнулся вправо, уходя с линии атаки зверя, прыгнувшего сзади. Теперь Человек всё понял. Охотников больше чем видно, наверное, они закрывают глаза, чтобы их блеск не был заметен в ночи, и ориентируются по звуку и запаху. Он медленно отступал в воду, отмель была широкой и углублялась только к самым скалам. Неведомые ночные хищники стали вступать в море, и как они не старались, всё же издавали всплески, то тут — то там, и путали сами себя. Глазастые, видимо, что-то заподозрили и начали тихонько урчать, переговариваясь с другими, но Форст не дал им шанса. Хватанув со дна горсть мелкой гальки и песка, он запустил их за спину, напустив шуму, а сам атаковал зверей. Сделав рывок и выпад, чуть не вонзил клинок в первого, ножнами дал по голове второму и секущим движением подранил третьего, всплески камней в воде отвлекли остальных, и они не пришли вовремя на помощь парочке умирающих от ран тварей. Парень снова запустил руку в воду, и горсть камней полетела в другую сторону, нащупав в темноте какую-то ракушку, он запустил её «блинчиком», как в детской забаве, твари всем скопом побежали по воде догонять предмет, издающий столь заманчивые звуки, а тот в свою очередь прыгал к пальме с хорьком.

— Давай сюда! — Крикнул Форст маленькому зверьку, понимая, что привлекает внимание всего пляжа. — Съедят же, глупый, прыгай!

Хорек, мигнув бусинками глаз, прыгнул с пальмы и приземлился точно на плечо человеку.

— Вот ты брюхо-то отъел, они не за мной должны охотиться, а за тобой! — Подбирая черенок, высказал своё мнение Форст, на что хорёк ответил категоричным фырканьем.

— Что значит не согласен? А кто весь день крабов грыз и треском панцирей всех зверей из леса приманил? Молчишь? — Спросил он у своего спутника, и добавил чуть слышно. — Правильно, молчи, у них отличный слух.

Человек убегал по пляжу в сторону скал, наперерез бежали слепые от рождения парды, они отлично слышали и чуяли противника, и с человеком сталкиваются не впервые, но такого хитрого они встретили в первый раз. Большинство вступивших на остров умирали в сумерках и ночью, после совместной атаки всей стаи. Загонщики — глухонемые от рождения, но имеющие глаза, неожиданной атакой выдавливали жертв к мелководью в засаду к слепым, и те, благодаря своей силе расправлялись с ними. Но в это раз всё было не так, человек не побежал в ужасе к морю, он убил загонщиков, а за тем и опытного самца-слепыша, подкрадывающегося к жертве. Стая пришла в ярость, они забыли всё чему учились смолоду и пошли открыто на противника. И это не могло кончиться хорошо, оба быстро умерли, а следом умерла молодая самка, она поняла: кто-то подсказывает добыче все шаги стаи, кто-то, кто видит в темноте не хуже пардов, например, наглая зубастая мелкая мохнатая мышь, в данный момент, сидящая на дереве. Она гонялась за ней уже не первый день, но та всегда ускользала в последний момент. После смерти самки самцы впали в бешенство, они яростно гнали жертву прямо в ловушку, но та, снова ускользнула из когтей, а после, убив и загонщиков, и ловчую, скрылась на пляже, где слухачи были не столь опасны. Он — единственный глухой самец — повёл всю оставшуюся стаю наперерез человеку, памятуя о его опасности, преследовал осторожно, не атаковал, но выжидал и собирал всех слепышей в один большой яростный клубок. Противнику не куда деться, впереди тупик, стая сегодня будет обедать.

Заметив впереди скалу, почти отвесно поднимающуюся, Форст схватил хорька и подкинул так высоко, как только смог, тот приземлился на уступе, и стал яростно фыркать, протестуя против подобного обращения.

— Беги от сюда, жив будешь. — Порекомендовал ему человек, а сам крепче сжал меч и копьё и затих, встав спиной к камню.

Охотники подбирались не спеша, среди них был лишь один носитель пары глаз, но им всем не обязательно видеть, они чувствуют даже стук сердца, и знают, что он загнан в угол. Внезапно, красноватый свет озарил скалу и Форст увидел пред собой берег заполненный уродливыми пардами, а также и путь к спасению. Метнув копьё в глазастого, он в два прыжка достиг моря и прыгнув, схватился за уступ. Стая яростно прыгала и визжала под ногами, когда тот залезал выше, одно неосторожное движение, и он сорвётся прямо в когти этих тварей, а иначе их и не звать. Парень знаком с этим зверем, знает их повадки и особенности, но этих уродов нельзя назвать пардом. Гипертрофированные головы, незакрывающиеся пасти с капающей слюной и торчащими в разные стороны клыками, какие-то наросты вместо глаз и ушей, будто обрубленные короткие хвосты, горбатые спины, решительно, это не благородный пард!

Добравшись, наконец, до хорька на уступе, он поднял голову к небесам, там, в просвете туч за мутной пеленой Шрама, сияла Леля — малая луна этого мира, даря его жителям багряный свет.

— Благодарю тебя, Леля. Ты спасла мне жизнь. — Произнёс Форст.

Луна, будто услышав слова, на мгновенье мигнула и погасла, скрываясь за тучами. Внизу бесновалась разгневанная стая уродливых тварей, у них нет глаз и им не надо смотреть, ночью их не видно, звёздного сияния не хватает, зато их прекрасно слышно. Визжат они похлеще свиней — нет, это не парды, если они и были таковыми, то очень давно — сделал он вывод — кстати, а где хорёк? Форст позвал его, но тот откликнулся еле слышно и где-то за спиной. Парень осторожно на четвереньках ощупывая дорогу пошёл на звук, хорёк, отрывисто «гукая» явно звал его к себе. Стало значительно темнее, он оглянулся и увидел светлеющее небо позади, он был в какой-то пещере, или скорее дыре в скале над выступом, возможно, тут удастся заночевать, не опасаясь за свою жизнь. Хорёк гукал всё ближе, и Форсту показалось, как будто впереди посветлело. Не может быть, выход на поверхность? Тогда стоит опасаться, вдруг, эти твари придут от сюда. Он вытащил кортик, и полез дальше, в замкнутом пространстве это оружие более полезно, чем меч, размахнуться негде. А впереди всё светлело, и он уже мог разобрать тени, пещера сворачивала вправо, и голос хорька то приближался, то отдалялся — он явно звал за собой.

За поворотом пол пещеры уходил в низ, а свод оставался на прежнем уровне, Форст уже шел на присогнутых ногах, и чётко видел источник света, а именно — грибы. Те создавали вокруг ободка шляпки синеватое свечение и росли крупными скоплениями, у одного из них стоял на вытянутых лапах известный ему обжора и уплетал за обе щеки.

— Морда треснет, — прокомментировал его действия Форст, на что хорёк лишь отрывисто фыркнул и продолжил набивать брюхо, — как ты за такое малое время пол пещеры объел? Меня одного это смущает? — Пошутил снова парень, но хорёк его колкость проигнорировал звонким хрустом.

Пещера уходила вниз под уклон, можно было уже стоять в полный рост, освещение было хоть и тусклым, но терпимым, спотыкаться не приходилось. Снова свернув за угол, он попал в темноту, глаза привыкли к свету и нужно было немного поморгать, хорёк же в это время залез по откосу до потолка и прыгнул, расправив лапы в стороны. Форст наблюдал за летягой, пока тот не показался тенью за следующим поворотом, тоже тускло освещенным, и подумал: «Хорёк просто так парить не будет, нужно идти аккуратнее». И его опасения оправдались, простукивая ножнами меча путь перед собой, неожиданно они ушли в пустоту, впереди была яма или что-то наподобие, попадать туда не хотелось, поэтому парень решил всё-таки осветить себе путь.

Подобрав камень и положив его на край обрыва, он нудно читал над ним заклинание и совершал жесты руками. Поджечь камень было куда сложнее чем деревяшку, камень не будет гореть вообще, даст искру на пару секунд и всё, за это время ему нужно рассмотреть всё перед собой, на вторую попытку сил не будет, уже сейчас с него градом льётся пот. Наконец с камня посыпались искры, на краткий миг, освещая темноту. Впереди действительно был обрыв, но слева в отвесной и абсолютно ровной стене были широкие выступы, цепляясь за которые Форст и обошёл яму. Хорёк лежал за углом под грибницей усыпанный крошками и спал глубоким сном, не замечая, как рядом тихо лёг человек, пытаясь не разбудить зверька, и тоже заснул.

Глава 10

Форст проснулся со странным чувством, будто что-то должно произойти, и это ему не понравилось. Такое же чувство было тогда, когда разбойники напали на их деревню и убили отца, а за тем смерть пришла мором и забрала мать, и ещё позже деда, руками наёмников. В детстве он не понимал этого, но сейчас это внушало опасения, подобие этого было при шторме, но слабее, и вот это чувство снова объявилось.

— Какой завтрак по счёту, пятый, шестой? — Ехидно поинтересовался он у хорька.

— Фыф! — отверг наглые расспросы зверёк, доедая гриб.

— Я тебя в качестве лампы буду использовать, ты уже столько грибов съел, что просто обязан из глаз молнии метать.

Но хорёк ничего не ответил на эту колкость, он даже перестал жевать, прислушиваясь к вибрации пещеры. Она мелко дрожала, будто кто бьёт скалу снаружи огромным молотом, позади послышался звук падающих камней. Форст сорвал пару грибов и кинул их за угол, увиденное его разочаровало. Обвал происходил в месте, где была пропасть, вздымая кучи пыли, парень постарался уйти от этого места как можно быстрее. Не хватало ещё получить куском пароды по голове, сорвав пару грибов и подхватив другой рукой хорька, он побежал вглубь пещеры, которая опускалась всё ниже и ниже. Светящиеся грибы росли тут по всюду, хорьку после часа сидения на плече наскучило, и он сорвался в прыжке на какого-то таракана, а тоннель никак не кончался.

Внезапно, хорёк, бежавший впереди, остановился, и, принюхиваясь, подошёл к стене, а после прыгнул вперед на шаг, приземлившись на красноватый камень, а следом прыгнул влево на широкий булыжник с желтым отливом. Пол на данном участке пещеры вымощен камнями разных цветов, и зверёк наступал только на некоторые из них, Форсту это очень не нравилось, но он всё же последовал его примеру. После синеватого камня, хорёк прыгнул на фиолетовый, а за тем прыгнув вперёд уже спокойно прошёл по камням, парень повторил за ним движения и встал у края, обдумывая произошедшее. Подобрав камень поувесистей, он швырнул его в самое начало мощёного булыжниками пола, тут же из потолка вниз ударили огромные копья, а из стены полетели дротики.

Потолок пещеры начал светиться желтоватым светом и раздался громкий голос, что-то вещающий на непонятном языке. Форст поспешил убраться подальше от злополучного места, а света в тоннеле становилось всё больше и больше, за следующим поворотом открылась невероятная картина: пещера кончалась огромной галереей. Высокие и необъятные колонны подпирали её свод, украшенные разнообразными узорами и светящимися рунами, они бледно мерцали белым светом. Пол был вымощен гранитными плитами, идеально подогнанными друг к другу, свет здесь лился буквально ото всюду, а непонятный хрипевший голос сменил одну бубнилку на другую, такую же непонятную. В конце зала разлилось ослепительное сияние, а кожу пробрал мороз. Одна из стен по бокам залы ушла вниз и Форсту предстал настоящий голем.

Его боевые жезлы были направлены в сторону человека, но так и не пошевелились, как и сам голем, заросший паутиной. В открывшейся нише напротив появился его собрат, как две капли воды похожий на первого, и тоже не сдвинулся с места. Вход был уже давно закрыт сплошной толстой стеной, а ниши по бокам всё открывались и открывались, представляя на обозрение целую армию, способную захватить не один город. Голос продолжал говорить что-то непонятное, а желтоватое сияние зала сменилось красным, стали затухать колонны, и лишь руны светили столь же ярко. Массивные плиты пола уходили в стороны, словно пушинки обнажая ещё более огромных стражников. Скрытые механизмы некоторых поднимали на высоту пола, но они всё так же бездействовали, не обращая внимания на вооруженного человека и запуганного зверька, остальные же так и остались стоять в ямах.

Форсту это светопредстовление надоело, и он двинулся в сторону сияния в конце галереи, и тут же побежал в другую. Его атаковал небольшой, размером с ребёнка летающий голем, он со всего маха врезался в пол перед ним, разлетаясь осколками. Форст еле успел спрятаться за колонной. Следом последовала ещё одна атака, и ещё. Парень, схватив хорька, бежал от одного укрытия к другому, он уже оббежал половину залы, но так и не приблизился к сиянию. Казалось, что эти големы бесконечны, и так и будут разбиваться у его ног. Но шло время и их атаки сходили на нет, Форст, пользуясь передышкой, осмотрелся и увидел, как сотни подобных крылатых големов вываливаются из-под потолочных ниш и падают прямо на пол, разбиваясь в дребезги. Кто бы их не создал, это было очень давно, магические создания совсем одряхлели и не способны вести бой даже с одним человеком.

Обходя огромные круглые провалы в полу, оставленные древними механизмами, Форст приблизился к сиянию, оказавшимся простой воротной аркой, только очень хорошо освещенной магией. По бокам врат, ожили боевые механизмы направляющие жезлы на нарушителя, в этот момент парень сильно испугался, но жезлы не выплюнули ни одного заклятия, они бессильно двигались из стороны в сторону, а один и вовсе заискрил, и разлетелся яркой вспышкой. Сами врата были открыты, одна из боковых створок отворена приблизительно на половину метра, в которую прошел человек, влекомый неведомой силой.

По ту сторону врат была длинная лестница, ведущая ещё глубже, и оканчивающаяся такими же приоткрытыми створками. Следующая картина, представшая Форсту, была поистине потрясающая. Просто невероятно громадная круглая зала с одной единственной колонной в центре, которую, наверное, не обхватит и пятьдесят человек, и ещё тремя входами, у стен были разбросаны разнообразные предметы, оружие, доспехи, и прочий мусор, не вызывающий доверия. Вокруг столпа, уходящего далеко вверх в высоченный сводчатый потолок, свернувшись, лежал дракон. Парень никогда раньше не видел их, но, несомненно, это был именно дракон. Массивное тело, необъятные крылья, рогатая голова, длинный и к тому же острый как бритва хвост, и столь же острые зубы в большущей пасти — всё это однозначно говорило человеку, что за существо пред ним. Он знал лишь по рассказам деда, на что способно подобное, тот за всю жизнь его видел лишь дважды, и оба удачно — выжил. Но сей дракон точно никому не навредит — он был мёртв.

Форст осторожно подошёл к телу и прикоснулся мечом — ничего не произошло, тогда он осмелился дотронуться до него рукой. Шершавая на ощупь кожа была холодна и тверда, словно камень. Ему никто не поверит, что он трогал дракона, люди слишком мнительные и не доверчивые, привыкли к обманам и сами не гнушаются им. Парень нагнулся к хвосту и попытался оцарапать бритвенно-острый конец хвоста кортиком — бесполезно, тогда он легонько провёл им по шипу хвоста — на стальном клинке осталась зазубрина. Поразительная острота. Он потянулся к голове и потрогал клыки: похоже, и хвост, и зубы, и рога, и когти сделаны из одного материала. Дракон вблизи напоминал голема. Древний маг, создавший подобное, был поистине могучим волшебником, восхитился Форст, но за чем было создавать могучую армию, несомненно, боевых големов и прятать её под землю, парень не мог понять. Как и не смог заметить того, что дракон открыл глаза и смотрел на человека, стоящего пред ним.

— Анатхадар? — прогремело из открытой пасти дракона.

Форст отпрыгнул от него в ту же секунду, не зная, что предпринять, а дракон снова произнёс.

— Нишишу?

Парень побежал к двери, но та, загудев, закрылась, за спиной говорил дракон.

— Вэвэнинан?

Понимая, что спасения нет, он засунул под кожаную куртку звереныша, и вытащил из ножен меч, а дракон всё продолжал.

— Вемаду? — во фразах, которые произносило огромное существо, был вопросительный тон, но он не понимал, что от него требуется, покинуть помещение ему не позволили, тогда что ему нужно?

— Что тебе надо? — Осмелился парень.

Внутри дракона заклокотало, защёлкало, и он хрипло с акцентом начал говорить на знакомом ему общем наречии.

— Кто ты такой? — Вырвалось из оскаленной пасти.

— Я Форст сын Старда, — сам не зная, почему он ответил на вопрос могучего существа.

— Зачем пришёл?

— Спасался от стаи диких пардов.

— Ты боишься?

— Да. — Признался Форст и крепче сжал рукоять меча.

Дракон, немного подумав, подозвал к себе, а он ведомый какой-то странной силой подчинился. Разум бил тревогу, звенел во все колокола, требуя убраться из этого места подальше, но за этим самым набатом он не слышал самого себя — бежать-то не куда. Через силу парень дошёл до огромной пасти и посмотрел в большие синие глаза. Пот ручьём лился по шее и спине, колени мелко, но настойчиво поджимались, в голове стоял звон.

— Ты не плохо держишься, на каком ты ранге?

— Что? — Переспросил Форст, понимая, что вот-вот упадёт на в обморок под невидимым ударом.

— Мои анализаторы не исправны, — произнесло существо, и тиски, сжимающие парня, ослабли, — функционирую я не более чем на двадцатую часть своих возможностей, внешние устройства неисправны, но внутренне я целостен и хорошо соображаю. Но одного не могу понять: как ты стоишь под метальным ударом синего спектра излучения?

— Я не имею ранга, я даже, возможно, не маг, иначе меня гоблины не продали бы в рабство блэкам, всех магов они проверяли каким-то прибором и оставляли у себя.

— Гоблины и блэки говоришь? Ты был в рабстве?

— Да, — признался парень, — меня захватили в обозе, который отправлялся в Магическую Академию. Определив у меня дар к волшебству, Магистр Мортимор не смог определить мой ранг. Он сказал, что у меня есть дар, но его силу определить не может, как он сам пояснил.

— Даже так… А какого цвета были его одежды? — Спросил почему-то дракон.

— Оранжевая мантия, с бело-желтым рисунком. — Припомнил Форст.

— Могу поздравить тебя, юноша, ты имеешь ранг магии, выше того учителя, желтый спектр сокрыт от его глаз, не удивительно, что он не смог определить. — Пророкотало древнее существо и добавило. — Покажи свою магию.

— Я знаю лишь пару заклинаний, — застыдился парень, — их показал тот Магистр из Академии, и одно у меня получалось лучше, чем другие, он говорил, что я слишком стар для обучения и сетовал на старосту деревни, что тот скрывал меня.

— И всё же попробуй.

Форст, сам не зная почему, подобрал из кучи мусора какой-то лоскут, и, подойдя к пасти дракона, стал шептать заклинание огня. На его удивление ветхая рухлядь загорелась довольно легко, с двадцать девятой попытки, и он обернулся к голове, ожидая вердикта.

— Это всё?

— Всё что я знаю.

— Наверное, визоры у меня тоже повреждены, потому, как я не могу связать увиденное в единое целое. Все, кто приходили сюда до тебя имели ранги не ниже синего спектра и огромную армию, но лишь двое дошли до меня — Стража Врат Междумирья. — Голос дракона гремел, отражаясь от округлых стен залы. — Первый привёл самую огромную армию, которую я когда-либо видел, битва шла больше недели, и он почти уничтожил меня, второй — ты, зажигающий костёр с сотой попытки, привёл с собой белку.

— Это хорёк, — поправил его Форст.

— Пусть так, но я всё же не понимаю, как ты прошёл внешние заслоны, я задействовал все силы, как ты смог победить боевые механизмы?

— Механизмы? А, так вот что это… Они не атаковали, сломаны, вероятно. Стояли на месте, искрили, взрывались, падали, но не атаковали.

— Понятно. Помимо анализаторов повреждены и адаптивные обратные схемы. — Дракон замолчал.

Парню стало не по себе. Существо говорило на общем наречии, но многие слова были ему просто не знакомы, будто с примесью другого, непонятного ему языка.

— А что за Врата Междумирья?

— Раз уж ты здесь, я скажу. Всё равно помешать тебе я не могу, а ты не сможешь ими воспользоваться и даже выйти от сюда. Эта колонна ведёт в Чертог Земли, их в этом мире четыре, один из них, чертог Воздуха, захвачен Врагом, но он не знает, как им воспользоваться. Четыре Чертога с помощью подобных Портальных устройств соединены в общее Преддверье, в нём и стоят Врата Междумирья. Они соединяют эту землю с другими, чрез них можно посетить более сотни разнообразных Светлых Миров. Но тебе не попасть в Преддверье, его могут открыть только люди с определённым психотипом, их называли Хранителями, Странниками, Волхвами — по-разному. Все Внутренние Врата связаны друг с другом, чрез них в былые времена люди путешествовали по этой земле, а Внешние ведут в единые центры, из них и можно переходить в другие миры.

— Как это ДРУГИЕ миры? — Не понял Форст.

— Другие — значит другие. Не тот, что здесь. На небесах миллионы миллионов звёзд, и обитаемых Земель там не счесть, в них живут, как и похожие на вас люди, так и совсем другие разумные существа. Некоторые дружат, некоторые ведут войны. Эта земля блокирована снаружи много лет назад, когда Враг первый раз покусился на этот мир. После второго нападения через несколько сот тысячелетий она была блокирована уже изнутри, внутренние переходы из Чертога в Чертог были запечатаны, поставленные Стражи отражали бесчисленные множества вражеских атак, но марионетки Врага больше не смогли их захватить.

— Подожди — подожди. Какие сот тысячелетий? Жрецы говорили, что Единый Создатель сотворил мир чуть больше двадцати пяти тысяч лет назад.

— Твои наставники лгали. Этой земле уже более четырёх миллиардов лет, а двести пятьдесят веков назад сюда пришёл маг, имеющий огромный потенциал и необозримое войско. Именно он почти уничтожил систему обороны залов и дальних подступов. Большая часть подземелья разрушена, то, откуда ты пришёл, было резервным выходом, о нём никто не знал. До сего дня.

До парня всё ещё медленно доходил смысл слов дракона, все, что он знает об этом мире — ложь, или почти ложь, или же…

— Чем ты можешь доказать свои слова? — Гневно взглянул в немигающие глаза дракона.

— Есть один способ, но ты должен расслабиться и пустить меня в свою голову.

— Ты хочешь убить меня!

— Ты итак уже мёртв, замурован под толщей камня и металла, выход я тебе не открою, можешь убить себя сам или перед смертью узнать истинную летопись этого мира. — Холодно прокомментировал дракон.

Форст впал в ступор: ведь, действительно, четыре огромных двери по бокам этой залы наглухо запечатаны, здесь нет ни еды, ни воды, лишь хорёк, но его он есть не будет, это мелкое прожорливое существо выручило его не раз.

— Что я должен делать? — Решительно обратился он к дракону.

— Сядь и расслабься, выкинь мысли из головы, когда в голове тихонько застучит — впусти этот звук к себе, не сопротивляйся, я покажу тебе хроники.

Парень сел на пол подальше от дракона и закрыл глаза. Он попытался ни о чём не думать, но выходило это плохо, казалось, что дракон уже начал к нему подбираться и вот-вот схватит гигантской пастью… Но нет — Форст приоткрыл глаза — лежит и не шевелится, да быть такого не может! Дед часто рассказывал историю сотворения Мира, он был набожным, молился Богам, говорил, что они ценят только добровольные жертвы, на свечку он капал своей кровью из порезанной ладони, потом зажигал и ставил перед фигуркой Бога Войны. Богине Жизни он ставил маленькую миску с овсом, и как только он прорастал, тут же отдавал курам. Единого Бога, которого восхваляют храмовые жрецы, он недолюбливал, говорил, что нет в нём правды, но церковные книги читал. Действительно, странно…

Форст почувствовал, будто кто-то стучится в голове, шум нарастал, и парень обдумывал, а стоит ли затея свеч? Приняв решение он «открыл двери», как это у него получилось, он не помнил, зато чётко запомнил всё, что было дальше. Странный светлый песок в темноте, далёкие звёзды, яркая вспышка в центре пылевого облака, вокруг центрального огонька собираются облачка поменьше, они тоже начинают светиться. Одни быстро гаснут, другие продолжают гореть, но все до единого крутятся вокруг яркого и большого центра. Вот третья от центра точка приблизилась, и в голове чётко возник образ его мира, это называется землёй. Повсюду бушуют вулканы, происходят землетрясения, везде пыль и копоть, но вот появляется вода, она разливается бурными потоками, спешит заполнить все пустоты. Появляется золотой корабль. Форст не знал, что это, выглядело оно как большой золотистый овал, но над ним будто висел указатель, и он понимал, что это корабль. Он скидывает что-то на землю и улетает, следом появляется ещё один, а за тем ещё и ещё. Они всё время что, то сбрасывают на землю, а на ней уже появились растения, леса разрастались за секунды, множество невиданных животных бегало по ним. Пожары, наводнения, ураганы, вулканы, оледенения и таяние льдов — всё происходило за секунды, земля приобретает знакомые по дедовской карте очертания. Снова появляется корабль, уже ярко алого цвета. Высаживает белокожих людей на северо-западе огромного материка, они строят поселения, следом появляются ещё множество самых разных кораблей, они выкидывают людей с разным цветом кожи кто-куда и снова улетают, повторяя цикл. Четыре народа живут обособленно, каждый в своей стихии, летают друг к другу на кораблях. Картинка отдаляется… Людей уже не видно, зато видны три луны, вращающиеся вокруг земли: Леля — малая, Атта — большая, а третью голос назвал Месаз и показал её ещё большей, чем другие луны вместе взятые. К ней подлетают чёрные корабли, к ней и к земле, они испускают странные лучи вниз и что-то сбрасывают. Голос снова подсказал, это оружие, поселение в центре суши уничтожено, подвергаются атаке и остальные, но прилетают золотые и алые корабли, и уничтожают противника, вместе с их базой на Месазе. Луна раскалывается на части, самые крупные обрушиваются на землю, где создают невиданные разрушения, а мелкие собираются в исполинское кольцо вокруг небесного тела — Шрам — узнал Форст.

Образы снова меняются. Заснеженные пустыни, расколотый материк, и меняющиеся люди. Белые становятся зелёными гигантами, красные — синеватыми и вытягиваются в росте, чёрные — наоборот мельчают и светлеют, с жёлтыми творятся вообще непонятные вещи. У некоторых отрастают лишние конечности, у других наоборот, с третьими происходит не пойми что — мутируют — подсказывает вкрадчивый голос, наконец их изменения приходят к некоторой стабильности, и все они поголовно выглядят уродливо, с его точки зрения. Тысячи лет вновь пролетают за секунды, и вот уже Форст видит огромный каменный город. Всюду видны высокие синеватые фигуры, они ведут друг с другом войну, всюду снуют боевые големы, взгляд устремляется вглубь, одни эльфы убивают других в знакомом зале, там же лежит мёртвый огромный дракон, они проходят в колонну и исчезают. Форст несётся за ними, и обнаруживает их в таком же зале, с таким же мёртвым драконом, и трупами орков. На поверхности идёт ожесточенное сражение, подобное первому, и орки отступают на север к Чертогу Огня. Через него они проходят в Чертог Воды и убивают всех встречных эльфов. Предводители их совещаются, и они снова исчезают в колонне, заперев механизмы перемещения навсегда. Тысяча лет пролетает за минуту, близ южного архипелага на небольшом острове собирается поистине неисчислимая армада из людей, эльфов, гоблинов, блэков… Всюду летают драконы, бегут големы, вспышки света, взрывы, миллионы погибших, в подземельях огромных залов подрываются ловушки, боевые механизмы, нападающих всё меньше и меньше, и вот главный из них. Высокий маг в синий мантии ведёт схватку со знакомым драконом, ожесточенная битва длится долгое время, мага атакуют все механизмы залы. Из-под купола вылетают маленькие летающие, из стен строем выходят големы, дракон беспощадно обрушивает на наглеца магические удары, но тот сдаваться не собирается, он упорно бьётся, даже когда его войско пало до последнего человека, и он сам находится при смерти. Наконец дракон откидывает его лапой к стене и тот умирает. Дракон, подволакивая задние лапы, ползёт к колонне и сворачивается вокруг неё клубком, во тьме гаснет свет, видны лишь его синие глаза… ГЛАЗА!

Тело Форста свело судорогой, дракон атаковал его ментальным ударом, пробить защиту он не мог, но теперь парень сам открылся. Он отчаянно сопротивлялся напору Стража, но тот вытеснял его из собственной головы. Из глаз сыпались искры, руки и ноги не слушались, всё было, как в тумане, будто ему ударили по голове огромной сковородой и гул от неё до сих пор стоит в ушах. Он отбивался от всех «ударов» и отступал, не зная, что делать, с таким он сталкивается впервые. Одно дело вести бой на привычном поле, в знакомой обстановке, совершенно другое не знать, как тебя атакуют, и куда, сознание рвётся на части…

«Но если он может делать это, то, возможно, и я сумею?» — промелькнуло в мыслях Форста и хаотичные подёргивания тела на полу залы прекратились.

«Чем же я отбиваю атаки дракона? А чем в жизни? Щитом. Но щитом можно не только защищаться!» — снова уцепился он за суть, и напор Стража ослаб, теперь можно было сосредоточиться на атаке.

Форст «щитом» бил обнаглевшего дракона, осмелившегося напасть на беззащитного, доверившегося ему человека. Тот проворно уклонялся и бил в ответ, но его атаки были вялыми, и наконец, прекратились совсем.

— Человек! — Послышался приглушенный голос, будто кто-то закрыл ему уши. — Кто бы ты ни был, тебе не удастся воспользоваться Чертогом! Его создали маги великой силы, и не тебе тягаться с ними.

— Однако, я всё же тебя одолел. Хоть, ты и безполезный хлам, но коварства тебе не занимать. — Форст переводил дыхание после жесточайшего боя.

— Я признаю свою самонадеянность. На пяти процентах мощности я не могу на равных противостоять даже такому никчёмному магу как ты.

— Сколько раз тебе повторять, что я не маг? — Поморщился парень.

— Тогда как ты объяснишь вот это? — Сказал дракон, и подле его носа вспыхнули огоньки, которые быстро собрались в подобие человеческого тела, и показывающие его строение. — Это структура обычного человека, — пояснило существо. — А это структура мага с преобладанием желтого спектра.

Рядом вспыхнули ещё огоньки и быстро начали меняться, вокруг образа человека появились дополнительные пузыри разного цвета, а в его теле преобладал желтый цвет.

— Думаю, даже ты видишь разницу между изображениями, а это — маг, которого я видел последним.

Перед головой дракона вспыхнули светящиеся точки, сформировавшие человеческое тело с преобладанием насыщенного синего оттенка, и имеющего множество пузырей вокруг.

— А теперь посмотри на себя моими глазами. — С этими словами дракон создал четвёртое изображение, заметно отличающее его от всех остальных.

Форст увидел себя в том же обличии, что и предыдущих, но имел и отличия. Количество пузырей вокруг тела было равно тринадцати, каждый имел свой цвет и вспыхивал разными оттенками, самым ярким был четвёртый от тела пузырь светло-желтого цвета.

— Физических полей твоего тела даже больше чем у того, кто приходил сюда в последний раз, но частота их на столько низка, что ты в сравнении с тем магом — букашка.

— Послушай меня! Две недели назад я впервые увидел море, узнал, что блэки — это не сказки, и они действительно существуют, увидел гоблинов вживую, чуть раньше увидел третий раз в жизни магию, и узнал, что сам обладаю даром, который все нормальные люди раскрывают ещё в детстве. Ещё месяц назад я думал, что жизнь, которой я живу, для меня рухнула, единственного родного мне человека убили. Я не знал, что делать, куда податься, практически не выходил к людям последние годы, а тут столько всего свалилось на меня за короткий срок! Я вообще не знаю, что происходит со мной и со всем миром. Всё что я знаю о нём или практически всё — ложь и выдумки, кто этому стал виной мне не ведомо, но я не хочу этого! — Воскликнул парень.

— Чего не хочешь? — Гремел дракон.

— Обмана! Лжи! Фальши! — Форст перевёл дыхание. — Получается, что люди живут и даже не подозревают о настоящих событиях, копаются в своих мелких проблемках и не понимают, что всем им грозит опасность!

— Какая опасность, человек? Я тебе не показывал сведения о Врагах. — Усомнился в его словах дракон.

— Как же не показывал? — Взглянул он ему в глаза. — А как же образы летающих кораблей, управляющих ими существ, жутких даже на вид. Их тёмные мысли читались как на ладони, и… — он замялся — эльфы! Эгоистичная пародия, светлые… ХА! Да на лбу же у них написано кто они такие и чего хотят. Разве другие не видят этого?

— Эльфы выступили в том конфликте в качестве марионеток, но мне всё же не ведомо, как ты об этом узнал?

— Ты же сам показал?

— Я? А что ещё я тебе показал? — Вопросило существо.

— Создание мира из космической пыли, заселение земли. Войны и катастрофы, магию и технологию, людей, эльфов, орков, богов, порталы — всего не перечислить и за год. — Остановился Форст. — Даже удивляюсь, как это получилось в такой короткий срок.

— Прошли уже сутки, с момента моей первой атаки. — Ответил дракон. — Большую часть из которых ты отбивал ментальные удары, и лишь пару минут назад сам ответил, сломив щиты с первой же попытки. Я впервые вижу такую силу, пси-генераторы функционируют на восьмидесяти процентах, и ты держался против них сутки. Перегрузив эмиттеры и блокировав системы отключения, ты выкачивал всю доступную информацию с серверов, а после проломил их одним рывком. Мне нечего тебе более сказать, я проиграл последнюю битву.

— Сутки? Как же так? Как такое возможно? — Ещё не до конца осознавая произошедшее, парень пытался спрашивать, но дракон умолк, и, по-видимому, навсегда. — Эй, ты меня слышишь?

Форст приблизился к нему и постучал костяшками пальцев по голове, но тщетно. Существо упорно молчало, более не желая с ним говорить, а ему очень хотелось. Ведь, в голове неожиданно начали всплывать самые разные, непонятно откуда взятые, воспоминания, образы, видения непонятного содержания. Что это, откуда взялось и куда деть — вот что волновало его сейчас. Резко накатила головная боль, парня скрутила судорога, прошедшая по всему телу, и он упал без сознания.

Глава 11

Проснулся Форст от того, что кто-то дёргал его за ухо. Неуклюже отмахиваясь, парень спросонок оттолкнул надоедливого зверька и, перевернувшись на другой бок, снова попытался уснуть, но тут же вскочил, ещё не осознавая, что происходит. Вокруг всё тот же огромный зал, колонна, источающая свет, и бронированный монстр. Но что-то было не так, в помещении что-то неуловимо изменилось и оно, буквально перед глазами, стоит только по шире раскрыть глаза.

Форст делая пятый круг по зале, разминая затёкшие мышцы, обдумывал свои дальнейшие действия и чувства, а подумать было над чем. Переводя взгляд от стены к стене, на будто под копирку сделанных големов, в голове всплывали самые разнообразные мысли: от того, из чего сделана их броня, до способов их уничтожения. Откуда это всё? — Форст не знал. Разный хлам подле всех четырёх врат тоже давал о себе знать, тут было и холодное оружие, и боевые посохи, и магические кристаллы, и даже непонятные артефакты, описание и характеристики которых не «всплывали» как у предыдущих, но явственно ощущался образ смертоносного оружия. До встречи с драконом этого не было, он знал названия многих видов холодного оружия и парочку магического — всё это рассказал ему дед, который участвовал в войне. Но чтобы так, будто далёкие воспоминания снова приходят в голову, воспоминания о былом, о пользе этого хлама, ситуациях, когда он применялся, как и с какой целью — всё это было не его, и в тоже время он ощущал себя целостным с ними, неразрывной её частью. Именно частью воспоминаний, но не наоборот. Складывалось такое впечатление, что Форст сам применял многие из видов оружия, сам собирал эти големы, сам их разрушал и… сам строил эту залу?

Парень, наконец, обратил внимание на колонну, по которой по кругу шли руны, вязкой паутиной облепляя её со всех сторон. Геометрические фигуры были тесно сплетены с иероглифами и странными символами, которые не были похожи ни на общий язык, ни на северное наречие, спасибо деду, вернувшемуся с войны с багажом знаний, он и обучил Форста всему, что умел сам. Многие руны были стёрты со стен ударами заклятий, слизаны огнём, выбиты вместе с кусками кладки и превращены в пыль, оставшиеся строки не внесли ясности. Более-менее целой осталась лишь часть её подле головы Стража. Те эльфы исчезали в подобной, будто там есть комната, хотя, учитывая её диаметр, сомневаться в этом не приходиться. Форст прикоснулся к дракону, но тот не отреагировал, тогда он осторожно перелез через хвост и дотронулся до холодного камня. Верхняя часть колонны засветилась ровным белым светом, внизу же проявилась надпись руническим письмом. Символы были незнакомы, но кто-то в голове Форста буквально толковал всё, что он видит:

Лишь правда мир спасет

Лишь правда правду скажет

Лишь истину она несет

Она всем путь укажет.

За тем появилось светящееся очертание человеческой ладони, довольно крупной, между прочим. Человек, имеющий такой кулак, должен быть здоровяком, или скорее это ладонь орка, имеющая дополнительный палец. Парень по наитию положил свою ладонь на светящийся отпечаток, и в колонне тут же напротив него проявилось очертания большой резной двери, а выше загорелась ещё одна надпись, которая гласила: «Око за око».

— Глаз за глаз, зуб за зуб… Что старая пословица делает на стене древнего сооружения, построенного чуть ли не самими создателями? — Спросил он вслух у себя.

— У тебя всего лишь одна попытка! — Внезапно пробудился дракон. — Желаю тебе ошибиться.

— Какой ты добрый, однако, металлолом, может, подсказку дашь? — Но страж снова замолчал, не обращая на слова ни малейшего внимания. — Мерзкая лживая ящерица.

Форст выхватил трофейный кортик. «Кровь за кровь», — продолжил он пословицу и провёл лезвием по кисти, кровь начала медленно сочиться из раны и в этот момент, парень снова приложил ладонь к отпечатку. Колонна начала набирать яркость, руны отчётливо проявили себя по всей зале, отовсюду заструился мягкий свет, полумрак превратился в ясный день, и раздался незнакомый женский голос:

«Ключ принят. Запуск системы в режиме консервации. Доступ ограничен. Внимание. Обнаружено несоответствие исходного кода. Обнаружено генетическое заражение. Желаете устранить?»

— Эм… это ко мне обращаются? — Спросил он вслух.

— Желаете устранить? — Монотонно повторил тот же голос.

— Это болезнь?

— Генетическое заражение является формой биологического оружия на этапах позднего развития цивилизаций земного типа «Ка два». Доступ к базам данных ограничен. Желаете устранить?

— Если это ты меня заразил, то я потрачу пол жизни, но переплавлю тебя в якорные цепи, безполезный ты кусок ржавой рухляди. — Скосился он в сторону дракона. — Лечи.

— Принято. Пройдите в арку портала.

Витиеватый рисунок на поверхности колонны, изменил свой цвет, а изображение ладони растворилось в бледном сиянии. Форст сделал шаг вперёд.

* * *

— Исходный код восстановлен в своём сегменте ответственности. Дальнейшее воздействие невозможно в режиме консервации. Возможные варианты действий: снятие ограничений, посещение северных и восточных врат. Ошибка: режим консервации под уровнем допуска «Ноль», перемещение в Чертоге отключены, доступ в Преддверье запрещён, ввод-вывод данных ограничен, доступ…»

— Заткнись дрянь! — Воскликнул Форст, валяющийся в бесчувствии на какой-то каменной глыбе в непонятном помещении.

Лучше бы он отказался от этого лечения. Ведь, знал же, что, древним механизмам доверять нельзя, одна мерзкая нелетающая ящерица дала урок, и зачем он только согласился на это мучение?! Тело парня, лежащего на камне, ничего не ощущало кроме боли. Дикой, накатывающейся волнами боли. Всё тело ныло и горело, будто он сломал себе абсолютно всё, что можно было только сломать, наверное, так и выглядит смерть, мучительно и беспощадно забирая в свои загребущие лапы. Хотя, нет, смерть выглядит не так, она выглядит мерзко и грязно, и даже убийство ненавистного врага не доставляет никакого удовольствие. Лишь удовлетворение, от хорошо сделанной работы, будто сколотил кулемку на соболя. Так… какой, нахрен, соболь? О чём я вообще думаю? Я же вроде как умираю от боли, или нет? А, кстати, где боль?

Форст попробовал пошевелить рукой, и ему это удалось. Обрадованный, он тут же соскочил с лежанки, но упал на пол, тело слушалось плохо, ощущало ещё хуже. Он не чувствовал ног, рук, хотя, двигал ими свободно, вот только попытки встать быстро сошли на нет. Зато вполне успешно удавалось двигать головой, моргать глазами и даже ползти, вот только куда? Он вернулся обратно к камню и, зацепившись за него, облокотился, и сел к нему спиной. Осмотр комнаты ничего толком не дал, глаза видели плохо, голова работала ещё хуже. Какая-то зала с небольшой колонной посередине и расположенными по кругу точно такими же лежанками. «Опять колонны, — мысленно выругался Форст, — я скоро их начну ненавидеть».

Через пару минут он уже начал приходить в себя. Чувства возвращались одно за одним, неся в себе больше ощущений, чем раньше. Зрение и так было не плохо, но теперь он видел каждую трещинку на полу. Ладонями прощупывал каждую неровность, запахи стали резки и сильно били в нос, уши же слышали каждый скрип его кожаной одежды, но ощущалось и что-то ещё. Что-то… до сих пор им невидимое. Форст посмотрел на свои руки и увидел непонятные переплетения над ними всех оттенков, среди которых выделялся ярко зелёный цвет. Аура — тут же вспыхнуло в голове, и следом появилась ещё одна мысль, — нужно упорядочить энергии для незаметности. Откуда-то парень знал, для чего нужна магическая маскировка, как её применять, и что с ней делать, вот только откуда?

— Эй, ты… там, как тебя?

— Автономная симбиотическая система управления резонансным анализатором — сокращённо А.С.С.У.Р.А. — единственный уцелевший симбионт Чертога. Являясь ИскИном Третьего Порядка, я восстановила, целостность сети и перехватила цепи управления. Расчёты показали, что организм выдержит нагрузки, поэтому были применены стандартные для вашей касты процедуры. — Ответил приятный женский голос.

— Подожди-подожди. Какой касты? Какие процедуры?

— После проведения очистки от паразитической составляющей генома, было выявлено нарушение в целостности коры головного мозга, проведённое лечение показало, что индивид по совокупностям физических полей и отдельным показателям индукции мозга устойчив к тяжелым физическим и психическим нагрузкам и принадлежит к касте воинов. На что были проведены соответствующие укрепляющие процедуры, внедрены симбиотические разгонные блоки и стандартные гипнограммы.

— Из всего, что ты только что мне сказала, я понял, что я — воин, и меня лечили. Ты можешь объяснить нормально? — Форст был в недоумении.

— Доступ к базам данных ограничен. Снимите ограничение… поправка, режим под допуском «ноль». Отказ в доступе. — Сообщила бессмыслицу Ассура и затихла.

— Мне всё стало понятно, сразу бы так…

Парень помотал головой и почесал затылок, и, вдруг, обнаружил, что ямочка над правым ухом исчезла. Значит, она действительно не обманула — вылечила старую детскую травму. Он уже мог стоять на ногах, и ходил вокруг ложемента, придерживаясь за него, и разминая ноги. «Ложемента, — вспыхнуло в голове, — откуда он узнал это слово? В голове какой-то кавардак, куда не глянь, всюду, будто по команде вспыхивают образы самых странных и непонятных вещей, способы их применения, а самое главное — уничтожения».

— Эй, раз, уж, ты мне тут что-то внедрила, разъясни, как пользоваться. — Поднял Форст голову вверх.

— Симбиотические блоки работают в автономном режиме и имеют когерентную обратную связь. Курс гипнограмм укрепится в течение трёх лунных циклов. Прошу прощения за доставленные неудобства, я всего лишь один из уцелевших ИскИнов, затраченное время для внедрения превысило все нормы и составило девятьсот восемьдесят четыре часа в состоянии искусственной комы.

— Сколько? То есть я тут валялся целый месяц?

— Мне не известно кодирование вашего вычислительного процесса. — Опять сказала Ассура полную несуразицу.

— Ладно, всё. Тут еда есть? Чем ты меня кормила всё это время?

— Поддержание автономного жизнеобеспечения происходит при помощи медицинской капсулы питательными веществами, подаваемыми напрямую в кровеносную систему.

— Опять ничего не пойму. — Констатировал Форст. — Где тут выход?

— Пройдите к центральной консоли.

Какой ещё консоли, парень не понимал, но по центру тут стояла только пресловутая колонна, один вид которой нагонял на него тоску, а появившееся при его приближении белое свечение, только подтвердило его догадку. Форст снова шагнул вперёд и оказался в знакомой зале с драконом. Тот при его появлении сверкнул глазами и, вновь, отключился. Встреченный хорёк радостно запищал, и, запрыгнув на плечо, начал лизать ухо.

— А ты как смог выжить? Месяц же без еды.

— Чертог оснащён простейшим блоком временного сжатия, за пределами воздействия прошло лишь три дня. — Пояснил голос Ассуры.

— Почему ты его не убила? — Прогремел дракон.

— Являясь носителем генетики первого порядка, он попадает по Кодекс, и в соответствии с которым были проведены стандартные процедуры по нейтрализации заражения. — Ответила А.С.С.У.Р.А.

— Тогда всё становится ясно. — Ответил дракон и обратился к парню. — Форст, сын Стардра, я приношу свои извинения и отпускаю тебя с миром. — С этими словами все четыре входные двери со скрипом отошли на пару шагов. — Возьми себе что приглянется и ступай.

Форст опять мало что понял из их разговора, но от подарка отказываться не стал. Он прошёлся по кучам хлама, валявшегося тут в избытке, и выбрал парочку вещей, среди которых выделялся меч с боевыми чарами. Что это за магия, он не мог понять; клинок был похож на обычный, северный, с полукруглой гардой, лезвие слегка отдавало синим светом, а ножны к нему будто не весили ничего, без каких-либо украшений и позолоты. Хороший меч из хорошей стали. Доспехи этого воина были оплавлены и не представляли ценности, зато в другой куче он увидел магический жезл, знакомый по рассказам дедушки. Угловатый и приплюснутый чёрного цвета с кристаллом на конце, каких валялось на полу беспредельно большое количество. Он собрал их в небольшой мешочек, авось, пригодятся.

Взяв хорька на руки, парень направился к тем вратам, через которые он пришёл. Дорогу знает, путь не далёкий, лучше идти по знакомой дороге, чем застрять непонятно где. Галереи были всё также тускло освещены, сводчатые потолки терялись во мраке, а Форст уже приблизился ко входу в пещеру. Ловушки в этот раз не работали, и он спокойно и уверенно шёл вверх под уклон. Магический светляк висел над головой, хорошо освещая путь, но в принципе, он был не нужен. Форст видел буквально чрез камень, достаточно было прислонить ладонь к стене пещеры, и он чётко представлял свой дальнейший путь. Всё-таки он стал полноценным магом. Пара заклинаний, показанных учителем Академии, теперь давались легко и без напряжения. Остановился он лишь тогда, когда совсем выбился из сил, еды тут не было, кроме светящихся грибов, которых с жадностью поглощал хорёк, боясь новой голодовки на три дня. Желание поедать грибы сырыми не было никакого, так что Форст, собрав большую кучу заложил камнями и стал поджигать.

— Как думаешь, такое можно есть? — Спросил он хорька. Тот обнюхав жаренный гриб, откусил кусочек и тут же, радостно запищав, запросил добавки.

— Что же… поверю тебе на слово. — Парень взял гриб и, закинув в рот, начал жевать. Вкус у него был как у сыроежки, так что, обрадованный, он приступил к трапезе. — Раз ты не умер ещё тогда от них, значит, и я не умру. — Констатировал Форст, на что хорёк лишь фыркнул. — Слушай, а почему ты мне раньше не сказал, что их можно есть? Я же голодный ходил, между прочим.

Но и эту инсинуацию зверёк опроверг заливистым свистом, мол: я уже почти неделю ем их на твоих глазах, и ничего ещё не произошло, пораскинул бы мозгами — понял. У вас, у двуногих голова большая, расстояние между глазами и думалкой длинное, вот медленно всё и доходит.

— Да вы, сударь, хамло! — Взглянул на него Форст. — Это же надо! В таком маленьком, а столько нехороших слов! — Теперь пришла очередь удивляться мелкому хищнику, он даже от кормёжки оторвался, правда, не на долго. Его подобным прямым выпадом не возьмёшь.

Закончив с обедом, он решили ещё немного пройти перед сном, но застопорился уже за вторым поворотом, завал заблокировал путь. Матеря себя за невнимательность, Форст прислонился к стене пещеры, и увидел всю её подноготную. Обвал был невелик, но большие камни не позволяли его разобрать, тогда Форст решился. Достав магический жезл, он направил его в сторону обвала и нажал на кристалл запуска. С обратного конца сорвалась яркая белая вспышка и с грохотом ударила в завал, испепеляя пласты породы в мелкую пыль.

— Очень интересно. — Присвистнул Форст. — Не плохая, даже хорошая штука.

Проход был свободен, и он, спустя несколько минут, которые прождал, чтобы раскалённые камни хотя бы чуть-чуть остыли, пошёл дальше. Остановился только тогда, когда свод пещеры заметно снизился, странно, ведь в прошлый раз ему пришлось заночевать — устал, но тут шагает, будто заведённый. Он и раньше был вынослив и долго бродил по лесам до дальних зимовий, грибы что ли так действуют? Чтобы то ни было, но скоро он приблизится к выходу из пещеры, а там стая разъярённых тварей, непонятного происхождения. Если там ночь, то будет худо, хотя… Форст остановился и снял кожаные сапоги, опустив босую ногу на камень пещеры, он почувствовал только холод, но чуть сосредоточившись, стал отчётливо "видеть" все камни, все трещины и жилы, и ещё кое-что. Хорёк, передвигаясь, оставляет еле заметные колебания, некий отпечаток его следа, парень кинул несколько камешков в разные стороны, и почувствовал их с помощью стоп. Ночные твари ему больше не страшны, со светляком и такой способностью видеть откуда придёт атака, ночные охотники быстро превратятся в ночную дичь.

Когда Форст выбрался из пещеры, над головой стояло блёклое солнце, его лучи не пробивались через Шрам, даря лишь тусклый свет. Пара разноцветных пернатых пролетела над головой и уселась на ближайшую ветку. Лёгкий бриз доносил шум прибоя, и он обернулся в сторону моря.

— Красиво. — Констатировал Форст

— Кр-расиво! — Послышалось в ответ.

— Кто здесь? — Форст за озирался по сторонам и положил руку на эфес меча.

— К-к-кто з-здесь! — Ответили слева.

Парень пристально взглянул на двух ярких пичуг, и произнёс.

— Да ты никак подражатель?

— Подр-р-ражатель! — Вторила птица. А вторая завопила: «Кр-расиво! Кр-расиво!»

— А ещё что скажешь?

— Ещ-щё скаж-жешь! — Птицы разглядывали Форста, и не найдя в нём интереса, захлопали крыльями.

— Здорово получается у вас.

— Здорово! Красиво! — Кричала пара, улетая в глубь острова. Чего только не встретить в этом, практически новом, для северянина мире. Летающие хорьки, говорящие птицы, слепые кошки… драконы, в конце-то концов! Но оставаться здесь на долго нельзя, нужно идти. Идти, несмотря ни на что, на восток. Почему на восток? Там эльфы. При чём тут эльфы, спросите вы? Форст не знал этого, но всем сердцем чувствовал, что ему нужно идти именно туда, найти такой же Чертог и… а вот дальше он не знал, что произойдёт. Нужно и всё тут.

Парень прошёлся по берегу, собрал крабов, зажарил их и приступил к долгожданному обеду. Есть хотелось очень сильно, организм требовал еды, с ним такое в первый раз. Обычно, даже длительный голод, он переносил нормально, в походах не редко бывало, что двигаешься и неделю без нормального обеда, а тут всего лишь день — и жуткий голод. Теперь Форст понимал хорька, уплетающего крабовые клешни за обе щеки. Спать он пошёл на уступе, выручившем его в прошлый раз, внизу на ночь никак не хотелось оставаться. Сон не шёл, хотелось что-то делать, двигаться, переворачиваясь на подстилке из листьев, он дал себе команду заснуть и проснуться при малейшей опасности, и на удивление, это сработало.

Интерлюдия

Форст открыл глаза на берегу, всюду шумели и сновали чернокожие блэки. Форст перекатился в сторону куста и затаился, но его будто не замечали. Блэки выкрикивали что-то на своём языке, смысл их слов очень смутно, но доходил до парня. На поселение напали дикие кошки, большие зубастые и быстрые хищники утаскивали в темноту всех, кого встречали на своём пути, их было много. В неровном свете факелов их глаза горели жёлтым огнём, зловеще разглядывая желанную добычу, они водили хоровод, вокруг столпившихся подле большой хижины людей. Блэки что-то кричали, потрясая копьями, и изредка кто-нибудь кидал камень или дротик, не слишком удачно, между прочим. На расстоянии нескольких саженей ещё на одной хижине на крыше, сидел и отчаянно пытался высвободить связанные руки ещё один блэк. Чёрный как смоль, он заметно отличался от остальных, и к тому же рабский ошейник выдавал его с потрохами. Кошки иногда пытались до него дотянуться, но ловкий тычок пяткой в нос отбивал интерес к трудной добыче.

Половина селения была в огне, тёмные силуэты хищников сновали тут и там, ещё больше пугая островитян, они, прижавшись друг к дружке и ощетинившись копьями, тряслись в страхе и не могли ничего с собой поделать. К Форсту подбежал пард, оглядывая его заинтересованным взглядом, он, было уже, приготовился принять бой, как пард потеряв к нему интерес, побежал к людям. Парень с начала не понял, что происходит, но за тем осознал: это видение. Вот почему мутировавшие парды не обращают на него внимания, его здесь нет, но, тогда как они его видят, если его здесь нет? И как видит он? Это что получается, для того чтобы видеть глаза не нужны? А присутствие не обязательно?

Пока Форст раздумывал своё случайное открытие, смольный блэк развязал свои руки, и, выдернув из крыши жердь, принялся насаживать на неё нападающих. К удивлению северянина, у него это выходило не плохо, пара пробитых глазниц и шей, и вот он один деревяшкой уже убил больше тварей, чем та толпа с копьями. Видимо, он является воином. Воином…

Глава 12

Форст проснулся, явно осознавая, что это не сон. Он повернул голову к югу. В светлеющем небе был чёткий дымный след с другого конца острова, он проспал почти всю ночь, и теперь его тянуло туда. Туда, где был в опасности его собрат по оружию. Форст, спрыгнув вниз, добрался до утёса. Поднявшись по свисающим корням, он побежал в сторону дыма быстрее ветра.

Блэк уже потерял больше половины жерди, и остался с маленьким огрызком, которым он хотел перебить ещё парочку хищников перед смертью, но тут рядом с ним в крышу вонзился клинок. Прямой с сужением, таким на море мало кто пользуется, но подарки богов не обсуждают. Блэк выхватил меч и с утроенной силой обрушился на прыгающих со всех сторон пардов, отрубая им лапы и головы. Оружием он владел столь справно, что Форст чуть было, не пропустил атаку, засмотревшись на чернокожего раба.

Пропустив мимо себя парда, парень рубанул с плеча и помчался дальше. Зачарованный меч разрубил парда надвое, будто топор — молодую берёзку. Хаотично передвигаясь и нанося косые удары, Форст уже наматывал пятый круг вокруг хижин, за ним гнались уже с десяток тварей, но, когда они уже почти догнали, тот забегал в ближайшую хижину, и рубил всех, кто лезет за ним, повторяя раз за разом этот трюк, он выкосил уже больше половины уродцев. Смольный блэк, увидев непонятного белого, в одиночку расправляющегося с хищниками, что-то заорал и, спрыгнув вниз, принялся ещё яростней биться с осадившими его тварями, хотя казалось, что ускориться ещё больше уже невозможно. Его руки были исполосованы, на груди была глубокая рваная рана от когтистой лапы, но его атаки ничуть не убавили в силе. Как у того хватает сил сражаться, Форст не понимал, как и не понимал, что у него этих самых сил, тоже очень много. В прошлый раз дюжина таких вот мутантов загнала его на скалу, тот еле-еле унёс ноги. В этот же раз, он убил уже десятка четыре или пять диких кошек, и ничуть не устал при этом.

Толпа блэков, у большой хижины посмелела, и даже убила пару тварей, которые потеряли всю свою решительность и преимущество в сумерках. Рассветные лучи солнца уже почти пробились, и пардов было хорошо видно, а ещё лучше было видно белого и чёрного ублюдков, дерущихся с дикими пардами бок о бок. Толпа осмелела на столько, что пара мужчин бросила свои копья в мечников, и промахнулись. Форст прирезав ещё одну тварь, сделал кувырок и на выходе рубанул горизонтально, подрезая лапы ещё двум, вскочив, он отсёк им головы и задел ещё одну. Блэк что-то заорал, и отпрыгнул в сторону, Форст же, заметив копьё и не успевая уклониться, отводит его полёт в сторону от себя мечем, рядом вонзается в песок ещё одно. Парень недолго думая выхватывает его и запускает в обидчика, а за тем второе. Два блэка с пробитой грудью падают замертво, остальная же толпа в нерешительности замерла поодаль, раздумывая о нападении.

Смольный блэк что-то затараторил, тыча пальцем в обнаглевших поселенцев, без устали повторяя одну и ту же фразу. «Уплывут, уплывут!» — еле доходило до Форста, и тот понял, что имелось в виду. Блэки не были поселенцами, они приплыли сюда на корабле, который стоит на якоре в море, что их вынудило взойти на остров? Кончилась вода, провизия? Он не знал, зато догадывался, что другим путём с наполненного хищниками острова не выбраться. Форст предпринял попытку переговоров, хотя залитый с головы до ног кровью и, убивший их соплеменников, он менее всего походил на дипломата.

— Эй! Вы меня понимаете? — Попытался наладить контакт парень. Но ответом было молчание.

— Я северянин, я хочу мира, вы меня понимаете? — Снова было начал Форст, но брошенное кем-то копьё дало знать об окончании мирных переговоров. Хотя, какие там переговоры. Глупо было надеяться на любой исход, кроме нападения. Пара крепких блэков, резко выбежали из толпы с копьями, громко улюлюкая что-то непонятное, и размахивая оружием.

— Ах так? Ну, тогда, учтите — не я это начал!

Форст, подсел под размашистый удар копья и бросил в лицо нападавшему горсть песка, одновременно с этим лишая руки второго блэка, а за тем и первого, так и не успевшего ничего понять. Следом из толпы вырвались практически все мужчины. Время растянулось до невозможности, фигуры двигались размазано, будто в воде, Форст успевал блокировать все атаки, а где считал нужным уклоняться. Спустя минуту на белого человека накинулись даже женщины с тесаками и ножами, некоторые залетали в сечу с укреплёнными косынками на груди или спине детьми. Тот момент показался Форсту самым плохим в его жизни. Он лишил жизни практически всех, кто был на берегу, но выбирать в тот момент не приходилось, либо ты — либо тебя. Смольный блэк тоже ворвался в схватку, когда толпа насела на Форста со всех сторон. Орудуя копьём, словно мельница, он подсекал конечности и вонзал остриё в горло своим братьям по крови. Братьям ли?

Этот вёрткий копейщик отличался от остальных блэков, будто Форст от эльфов. Чёрный, словно дёготь, плечистый, жилистый, с лицом статуи, ростом с Форста. Мощная нижняя челюсть и малые скулы вкупе с «квадратной» головой выдавали в нём примесь белокожих, а светлые ладони и глаза цвета стали лишь подтверждали эту догадку. Чистокровные блэки были полностью темны от макушки до пят, что ещё сильнее подчёркивало различия между ними.

Когда всё закончилось, Форст понуро побрёл к морю, дабы смыть с себя и оружия кровь. Как только он опустился в воду, вокруг заиграли и запрыгали маленькие рыбёшки, жадно хватая капли живительной жидкости и кусочки плоти. Парень хотел было посидеть в воде ещё, но большой треугольный плавник, приближающийся со стороны моря, внёс в его план изменения. Становится обедом в этот план не входило. Смольный блэк — единственный оставшийся на берегу — тоже вышел из моря, но в отличии от Форста, получившего минимум царапин и порезов, раны блэка изрядно кровоточили. Тот, видимо, был не в состоянии осознать своё положение, так как даже не пытался остановить кровь, этим занялся северянин.

Заглянув в пару хижин и располосовав на бинты найденные тряпки, он снова пошёл к морю и хорошо их прополоскал в солёной воде — хоть какое-то средство против заразы. Блэк сначала упирался против помощи, но потом поддался уговору Форста. Навряд ли они понимали язык друг друга, но сражавшимся бок о бок не нужны слова, для общения. Блэк был перевязан почти полностью, в ход пошла даже одежда с трупов, те не сильно возражали.

Найдя медный котелок, парень наловил туда крабов и поставил на огонь. Нужно сжечь трупы, пока они не начали смердеть, блэк хотел было помочь, но свалился без сознания, пришлось его снова оттаскивать под навес, выглядел он, уж, очень скверно. Форст не знал, как ему помочь, истории о разных лекарях и магах, отращивающих новые руки и ноги беднягам, всегда будоражили его ум, но как это сделать он не знал. Плохой из меня маг — подумал Форст. Могу лишь костёр зажечь силой мысли… мысли… мысли? Внезапно парня озарило. Мысли! Нужно всего лишь подумать! Как я зажигаю костёр? Говорю: гори, представляю огонь и вот оно, пламя. Может так же и раны заживляются? Попытка не пытка, терять то уже нечего, блэк не доживёт и до вечера.

Форст присел к лежащему на циновке блэку и попробовал представить заживляющиеся раны, возложив руки на живот, как когда-то делал лекарь-маг, увиденный ещё в детстве. Парень очень надеялся, что его способностей хватит на то, чтобы хотя бы остановить кровь, бинты уже пропитались живительной жидкостью, сила покидала блэка, а Форст даже не мог ему помочь. Вспомнив про пещеру, он взял ладонь в свою руку и попытался сконцентрироваться на нём, и на удивление у него это получилось. Он увидел блэка. Изнутри. Всего полностью, как там, в пещере, со всеми жилами, камнями и трещинами в породе, так и тут. Он видел все органы блэка, все его раны и заставлял их затягиваться, будто король, мановением руки казнил и миловал, Форст проводя левой рукой над ранами, заживлял их своими мыслями. Спустя час бордовые всполохи в ауре блэка сошли на нет, кровь больше не сочилась, раны быстро рубцевались, и лишь иной раз не ровное дыхание выдавало его тяжёлое состояние. В отличии от северянина, скрученного жестокой судорогой, валяющегося рядом и хрипящего от боли. Ему лечение далось большим трудом.

* * *

Проснулся Форст от того, что кто-то поднял его голову и пытался влить из чашки тёплую и вкусно пахнущую жидкость. Парень с удовольствием выпил её, а за тем, немного передохнув, смог поднять отяжелевшие веки. Оказалось, что блэк, находящийся ранее, чуть ли не на том свете, бодро вышагивает по пляжу, собирая коряги и прочий хлам в несколько больших куч, а сверху кладёт трупы людей и животных. С горем пополам поднявшись на ноги, Форст увидел заходящее солнце и ещё множество подобных куч, расположенных по кругу с навесом в центре, в котором они и валялся.

— Эй, белый, лежи, не вставай, я сам. Должен тебе много жизней, спас меня ты. Долг крови превыше смерти. — Проговорил что-то блэк, но его слова тут же обрели смысл в голове северянина.

— Ты ведь не на моём языке это сказал?

— Я тебя не понимаю, белый, отдыхай, ложись, если хочешь помочь — наточи палки для частокола, остальное — сам. — Снова сказал блэк на своём наречии.

— Я Форст. — Указал он на себя рукой. — Форст, сын Старда.

— Я Той. — Понял знак блэк. — Той, изгой племени Улус.

На этом разговор был окончен. Той больше ничего не сказал, лишь быстрее носился по пляжу, расставляя заграждения и собирая костры. Приносил прутья, которые Форст заострял найденным тесаком, и уносил их дальше, возводя оборонительное кольцо. От кого? Можно было себе представить от кого, почти сотня крупных кошачьих тел сейчас лежала на кострах, готовых вспыхнуть и отпугнуть остальных хищников. Что и было проделано позже, когда обе луны мутными дисками показались из-за горизонта.

С наступлением темноты, Форст помог заклинанием зажечь ближние костры, до дальних он не дошёл.

— Ты великий шаман, Форст. Ты вытащил меня из цепких лап Тёмной Матери, ни один шаман моего племени не способен на такое. Я должен тебе сто пятьдесят две жизни, за каждую убитую тварь на берегу, и я их отдам, даже после смерти. Наши шаманы не могут сражаться как ты, ты Великий Воин и Великий Шаман, я первый раз вижу тебя. — Наконец произнёс Той, когда они присели отужинать жаренными крабами и рыбной похлёбкой.

— Скажи, почему ты назвал себя изгоем? — Как мог на пальцах спросил Форст, но смысл фразы затерялся и не дошёл до собеседника.

— Ты дал мне меч, вот он, — блэк поднёс меч, надраенный до блеска песком и заточенный до состояния бритвы, — это оружие не моё, твоё.

— Оставь у себя, у меня есть другой. — Парень отодвинул рукой клинок, и сняв с себя перевязь с ножнами, предложил Тою, который тут же упал на колени и затараторил.

— Великий Светлый Отец свидетель сему действу, я не заставлял шамана даровать оружие! — Той схватил меч и рассёк им левую ладонь. — Я принимаю обет, и клянусь в верности твоему племени. — Сделав кровавые разводы вокруг глаз и к уху, он укрепил ножны на поясе и завопил какой-то местный клич, после этого ушёл под навес.

Форст так и не понял, что это было, доев краба, он кинул клешни хорьку, следовавшего за ним по пятам. Тот с благодарностью принял еду и прогугукал что-то в ответ, мол, можно было и соус какой-то сделать, но парень не обратил внимания на мелкого наглеца. Весь его разум занимал Той, вышедший из-под навеса в боевой раскраске и с копьём. Белые линии покрывали его тело с головы до ног, тянулись по рукам и пальцам, закольцовывались и, переплетаясь, снова расходились в разные стороны. Копьё тоже было богато украшено забеленными кисточками, кусками веревок и узором по древку.

— Шаман Форст, отныне я принадлежу к твоему племени Старда.

— Нет, Стард — это не племя, это имя моего отца. — Запротестовал парень.

— Ты дал мне племя и сделал воином. Теперь я не изгой Улус, теперь я воин Старда. — Той отсалютовал копьём и издал пронзительный вопль, от которого вспорхнула стайка птиц с ближайшей пальмы. И уже на общем языке с ужасным акцентом добавил, — я доказать тебе моя сила, я пройти испытание.

Ничего непонимающий Форст даже не успел ничего сказать, как Той, побежал за круг из разведённых костров, отпугивающих ночных хищников, которые уже спешили закусить глупым блэком. Глупым ли? Тот вовсе не собирался становиться закуской, вооружённый копьём и мечем, он сражался будто лев, яростно, быстро, крутился волчком, отражал удары и совершал выпады. Всё-таки сколько силы было в этом парне, потеряв чуть ли не половину крови, с десятками только-только затянувшихся ран на теле, еле-еле выкарабкавшись с того света он снова вступает в схватку. Видимо, это его жизнь, вечная война, пусть даже с выдуманным противником. Северянин не смог бы ему помочь, даже если бы очень того захотел, он еле передвигался на ногах, о сражении не шло и речи. По неопытности Форст не знал, что левой рукой лечить нельзя, ведь через неё человек забирает то, что пожелает, а парень забрал у блэка раны и боль. От того Той превосходно себя чувствовал. Мудрые маги даруют правой рукой исцеление, а левой забирают самые тяжелые раны — тем самым распределяют нагрузку на оба организма. Форст же не был мудрым магом и взял всё на себя. Зато он заклинанием огня подпалил одну из тварей, та стояла перед костром и яростно смотрела на недоступную добычу, тогда Форст и поджёг её. Та с визгом убежала в кусты, из которых ломанулись другие твари. К полуночи вернулся Той, с головой парда на копье.

— Шестьдесят два. — Только и сказал он, и ушёл под навес.

— Зачем? — Северянин смотрел в огонь. — Зачем ты их убил? Они, ведь, не нападали ни на тебя, ни на меня. Вчерашние твари пытались нас убить, но сегодня им до нас не добраться, так зачем ты их убил?

Но блэк ничего на это не ответил. То ли, не считая нужным пояснять простую истину, знакомую каждому с детства, толи ни слова, не понимая из общего языка. Вопросов было больше чем ответов.

* * *

Форст проснулся в предрассветное время. Потянувшись, он поднялся на ноги и начал разминать затёкшие мышцы, организм восстанавливался на удивление быстро. Увидев восходящее солнце, он прервал упражнения, а вместе с ним остановился весь остров. Птицы, звери, насекомые… первых лучей светила ждали все. Яркое после тёмной ночи, обновлённое, чистое, этой энергии жаждали все звери на планете и они, получив её, снова пускаются в поиски еды, заливистое пение, игры и другие важные дела.

— Ты не белый, ты — чёрный. Только чёрный жаждет света, и каждое утро встречает солнце, наполняясь его силой. Ты Великий Шаман. — Произнёс рядом стоящий Той и добавил. — Сегодня нужно уходить. Ты крепко стоишь. Уже можно.

Форст, и дальше смотря на солнце, кивнул головой в знак согласия. Он и сам понимал, что на этом острове делать нечего. За эти два дня количество местных тварей сократилось почти на две сотни, но они всё так же наблюдают из леса, пожирая недоступную добычу глазами. Днём выходить они не рискуют, а вот ночью снова придут. На запах жареного мяса сбегутся сегодня все, кому хочется есть, костры разнесли этот запах очень далеко. Единственным выходом с острова были корабли, стоящие неподалёку. Заякоренные в бухте за мысом, всего лишь с половиной команды и практически без абордажной группы, несущей охрану, которую парды загрызли в первую же ночь.

Той говорил о том, что его, как ещё несколько десятков рабов купило племя блэков, бежавшее от чего-то. Охотники за рабами напали на прибрежную деревню, где и захватили Тоя, который торговал со своими старшими братьями. На тот момент он не был посвящён в воины, и не имел права путешествовать одному, ему даже не положено было носить оружия, это его, по сути, и спасло. Всех его братьев нещадно забили до смерти, а тот, растерявшись, не смог оказать достойного сопротивления. Он сбегал от оков и снова попадался, пока его снова не продали. Работорговцы плыли три дня, и высадились на этот остров на рассвете. Бухта была удобной, воды там были спокойны и как нельзя лучше подходили для стоянки, вот только берега там не было, одни скалы, поэтому люди, взяв лодки, поплыли искать хорошее место и нашли его…

В первую же ночь твари задрали половину людей, а абордажная команда и моряки пали полностью, первыми бросившись к лодкам на берегу и попав в засаду (Форст узнал любимую тактику здешний пардов). Люди растерялись, подумали, что прогневали Тёмную Мать, наславшую на них кару, и уже днём обнаружилось, что целой осталась только одна лодка, на которую сел шаман и ещё пара человек и уплыли, пообещав помощь. На вторую ночь пришёл северянин.

Той предложил развести костры, дабы дать знать, что тут ещё остались люди, и возможно корабли не уйдут без них. А после этого сразу пойти в бухту через лес, так и сделали. Если хоть один из них до сих пор не ушёл, шанс на спасение есть, иначе придётся задержаться на острове на долгое время, а на берегу это будет трудновато. Лес на острове не впечатлил Форста, когда он бежал к берегу, и оставил мрачноватое ощущение, когда они бежали от берега к бухте. Привычные ели и берёзы были бы куда более приятны глазу, хотя может это сказываются плохие воспоминания в целом об этом странном путешествии, и дело совсем не в природе, но во взгляде на неё?

Корабль стоял в бухте только один, хотя, кораблём эту посудину язык не повернётся назвать. В отличие от того, на которой его везли сюда в цепях, с огромным трюмом, парусным вооружением и столь же большой командой, этот был похож на знакомый ему кнорр, но походил на облезлую кошку, переболевшую тифом, дизентерией и лишаём одновременно. Видимо, команда совсем не ухаживает за судном, или же просто не умеет этого делать, раз допустила столь плачевного состояния. Блэк хотел было немедленно спуститься в воду и захватить корабль, но Форст отверг его план.

— Нельзя сейчас. Нападём ночью, в сумерках, подплывём незаметно под покровом темноты, так больше шансов. — Остановил его тот.

— Они могут уплыть, нужно торопиться. — Протестовал Той, немного понимая общий язык.

— В прилив никто оттуда уплывать не будет, а если они выслали лодку на разведку, то по темноте она возвращаться тоже не будет, много рифов и течений, заночуют на берегу, где их радостно встретят парды.

— Твой план хорош, но неизвестен, много надежды на силы от тебя независящие. Но ты — шаман, ты следуешь миру духов, им лучше знать, куда вести нас и чьей рукой. Я соглашусь. — Загадочно ответил блэк.

— Тогда нам следует его немного доработать. — Кивнул парень и начал пояснять. — Нужна большая коряга, корень или ствол старого дерева, с помощью которого мы подплывём к кораблю, затратив меньше сил. Да и маскировка хорошая, две торчащие головы из воды или кусок дерева, как думаешь, что более подозрительно?

— Я плохо понимаю, что ты говоришь. Мой общий язык плохой. Но дерево я найду, хоть и не понял зачем тебе оно. — Согласился на план Той и скрылся в ближайших кустах.

Форст же остался наблюдать за кораблём и искать наиболее удобный спуск к воде. Поиски затянулись почти до вечера, старое поваленное дерево уже давно было найдено и приготовлено для плавания, отрубив лишние ветви зачарованным мечем. Наконец хороший спуск был найден, бревно с помощью верёвки и тихого мата (а как же иначе? шуметь-то нельзя) было спущено к воде, а вечернее солнце последним лучом осветило дальний скальный пик. Плыли медленно, не тратя понапрасну силы, и не привлекая внимания излишними всплесками, которые на спокойной воде были слышны очень далеко. Лесные звуки сменились, теперь это не заливистые трели птиц, не мерное жужжание насекомых и не редкие выкрики зверей, теперь это тягучие завывания, рычания и визг, заставляющий задуматься моряка, а стоит ли сходить на этот остров?

Той, поняв задумку Форста, снова прозвал его Великим Шаманом и мерно грёб к кораблю, не проявляя инициативы. Морская вода была приятна и тепла, в отличие от первого дня, когда его тело швыряло о скалы. Теперь северянину нравился юг, у этого острова есть своё очарование, даже животные более расположены к человеку, чем на севере, не считая хищников. Кстати, о животных: хорёк, отказавшийся остаться на берегу, перебегал по бревну с одного конца на другой, скрепя зубами от того, что его лапки касались мокрого дерева, и постоянно норовил укусить за пальцы. Тихая и спокойная ночь, но не в этот раз. Корабль отличался от того кнорра, что видел Форст, у этого была крытая палуба, по которой долго ходили дозорные, что-то высматривая со стороны моря, а большая часть команды сидела на баке, громко переругиваясь за игрой в кости.

Они влезли на корабль со стороны кормовой надстройки уже под утро, в предрассветное время, когда тьма сильнее всего. Тело не хотело шевелиться после долгого пребывания в воде, и казалось, что руки разожмутся в самый неподходящий момент, и он свалится в воду, утопив все надежды на бегство с острова. Руки выдержали, и ноги, а глаза матросов нет. Они были закрыты в своё дежурство, за что и поплатились, сон на посту до добра никогда не доводит. Это ему ещё дед говорил, это он познал и сам. От Тоя Форст узнал, что таким кораблём справятся и шесть человек, нужен только капитан и пара матросов, остальных за борт, но получилось не совсем так, как задумано.

Пятый оглушенный быстро пришёл в себя и перевернул бочку ногами, которая разбудила весь корабль. Пришлось драться. Нападавшие с криками выскакивали из трюма, но тут же умирали на клинках воинов. Более десяти человек умерли меньше чем за минуту, остальные, завидев белого, размахивающего мечем, будто мельница попрыгали за борт, спешно уплывая подальше. А под конец выбежал из надстройки самый низенький блэк с длиннющими руками, маленькой козлиной бородкой и большим зелёным пером в кожаной шляпе и белой рубахе, что среди обычных матросов не было распространенно. Выхватив саблю он с криками набросился на Форста, но как только после первого удара его оружие было перерублено, и он увидел светящийся синим светом меч Форста, бросился наутёк. Той среагировал быстрее, и вскоре блэк лежал на палубе связанный, слабо сопротивляясь подобному обращению.

Бой был окончен, шесть пленных, двенадцать убитых и около десятка бежавших, потерь не было, если не считать пару ссадин и синяков. Рассветные лучи уже достигли скальных пиков бухты, и вот-вот заденут мачту, но идей, как заставить команду выполнить их требования, а не повыпрыгивать за борт не было. Форст, немного знакомый с такелажем судов, взялся за дело. Подняв кливер — передний малый парус, и вытравив шкот на нужную длину, он вместе с Тоем поднял якорь и, сделав пару гребков вёслами, взял нужный курс на выход в море. Утренний бриз медленно, но верно потянул судно на открытую воду. Показав напарнику нужные действия, он встал за рулевое колесо, и принялся обходить по большой дуге замеченные скалы, выпирающие из воды. Отдавая команды блэку, на перехлёст паруса с одного борта на другой, он чувствовал себя ребёнком, давшему порулить кораблём. Детские мечты о дальних путешествиях, морских приключениях сбывались на глазах, правда кроме как постановки паруса и руления Форст ничего не знал, пришлось крутить носом перед связанным капитаном.

— Той, помоги мне! — Крикнул северянин, берясь за конец фала основного паруса. — И скажи этому ряженному, что если он и его команда не согласится провести корабль в Эмджуято, то они окажутся на рее.

— Ни нада рея, белий. Не убий! — Воскликнул капитан, коверкая слова.

— Ого! Да ты у нас образованный! — Обрадовался Форст, чуть ли не позабыв привязать концы поставленного паруса. — Это всё упрощает. Как ты уже понял, я разбираюсь в оснастке кораблей, и могу продолжить путь и без участия вашей команды. — Он закрепил все концы, выставив и основной парус по ветру. — Так что выбор у тебя не богат: либо подчиняешься мне, либо идёшь на корм акулам, кстати, я специально привязал пару тел твоих приятелей к корме, и теперь за судном следует небольшая стая хищников. То бишь вариант, прыгнуть за борт, тоже отменяется. Меня сразить вам не удастся, твоя команда пыталась, ты, я думаю, это видел.

Связанный по рукам и ногам капитан молчал, злобно переводя взгляд, то на свою команду, то на тех, кто взял его в плен. Ожидать поблажек он не привык, это белые — мягкотелые, тщедушные, много говорят о чести и мало её соблюдают, обычно такие погибают в первую очередь. Унумба не был таким, он пробивался с самых низов, с детства добывая себе еду. В плену он провёл более десяти лет, за тем бежав, рабства он не боялся, он всегда узнает раба. Но ни южанин, ни северянин не были рабами, хотя ошейники успели поносить оба. Бежать? А есть ли в этом выход? До острова с акулами на перегонки не потягаться. Однозначно бежать, или попытаться их убить. Но позже. Команда в этом не помощники. Абордажной группы нет, а оставшиеся матросы — вояки не ахти.

— Белий. Я знать, твоя любить плыть хорошо. Сам можешь, да, но трудно, не хотеть ты. Поэтому нас оставил. Ты меня не убий, я тебя плыть в Эмджуято. Па рукам? — Наконец заговорил он.

— Хорошо разложил, да вот только ты теперь рулевым будешь, а рулевому левая рука не нужна, в принципе. Одной справишься, да и договоры правой рукой заключаются. — С этими словами арим вытащил зачарованный клинок из ножен.

— Не нада, белий. Я давиду, давиду до порта! — Заорал капитан, завидев угрозу своему телу. Но тот схватил его за волосы, и опрокинул на палубу лицом вниз.

Капитан истерично завертелся, завизжал, да так, что даже внутренний переводчик в голове Форста не стал подключаться, всё и так было понятно.

— Не вертись, хуже будет! — Прижал его всем телом северянин, когда тот судорожно заёрзал по палубе суча ногами, и между тем подрезал верёвки на руках и ногах.

Капитан, сообразив, что его не собираются калечить, бросился в ноги ариму, но тот отпихнул его и порекомендовал следить за кораблём, а не отбивать поклоны. Унумба, тут же представился своим захватчикам, и убежал развязывать команду и раздавать затрещины и пинки им за провороненный корабль. Через пять минут на судне закипела работа. Смывалась кровь с палубы, капитан взял круче к ветру, поменяв курс намного восточнее, переставили паруса и подняли флаг. Всё собранное оружие с верхней палубы и из кубрика перекочевало в капитанскую каюту, дабы не соблазнять лишний раз матросов.

Глава 13

Форст и Той стояли на мостике рядом с бывшим командиром, управляющим судном. В их присутствии он вцепился в рулевое весло будто клещ, с явным намерением показать свою благонадёжность. Команда лишь изредка подрывалась на приказы рулевого о смене ветра и перестановке паруса. Так шли весь день, под вечер Форст предложил дежурить ночью попеременно, каждому два часа, чтобы их не застали врасплох, блэк согласился и предложил, первому взять вахту. Они заперлись в каюте капитана, тут имелись приборы, карты, которые парень долго рассматривал, оружие, висевшее на стенах, пара составных луков и арбалет, который тут же был снят, опробован и поставлен у тюфяка, заменявшего кровать. Трюм был осмотрен днём, ничего интересного кроме еды и воды не найдено. В шхерах у каждого по кортику лежит, и их все не найти и за неделю, так что оставаться без защиты они не могли.

Проснулся он под утро, Той спокойно полировал подаренный меч, и будто не заметил бессонной ночи. Форст ничего не стал ему говорить, возможно, это его вина, он плохо объяснил блэку смысл дежурства, и возмущаться о том, что его не разбудили — было бы глупостью. Выйдя из каюты, он увидел двух матросов, с сонными лицами, несущих вахту. Утреннее солнце, сокрытое пеленой Шрама, подмигнуло ему, и тот был рад. Почему-то встреча рассвета стала доставлять Форсту удовольствие. Смесь восторга, детской радости и чего-то ещё, чего-то светлого, чистого… Северянин, наполнившись силой, зычно скомандовал: «Аврал»! Унумба, выскочивший из трюма, быстро сориентировался, и начал всех подгонять, с постановкой паруса. Судно набрало ход, и вскоре неслось по волнам синего моря.

К обеду капитан сообщил, что корабль приблизился к северным рифам, и нужно принять решение: рискнуть идти сквозь них день, или же обходить вокруг, против течения, при неизвестном ветре, что займёт от трёх до семи дней. Той высказывался за безопасный вариант, но Форст противился ему. Его будто что-то вело, что-то звало его на южный архипелаг, не позднее двух суток он должен сойти на берег, и он доверял предчувствиям. Тем более по рассказам, магия приходит из высших, божественных потоков мироздания, она несёт силу, но она и несёт ответственность, знать всегда доверяла предчувствиям магов. Дед как-то обмолвился, что в битве при Одрене граф не имел магов высоких рангов, но был при его войске хороший целитель, и он сказал тому, что день атаки нужно перенести. Граф не поверил магу, Одрен был взят, но ценой тысяч потерь.

Форст приказал идти через рифы, а сам решил опробовать идею, только что пришедшую на ум. Он разделся почти до гола, и перебросил через борт верёвочную лестницу. Спустившись к самой воде, он окунул в воду руку и попытался сконцентрироваться на своих чувствах. Сосредоточиться было сложно, корабль раскачивало на волнах, а вместе с ним раскачивалась и лестница, на которой висел маг. Маг ли? Он призадумался. Незаметно для себя он из одиночки становится предводителем, а бездарный юноша превращается в сильного мага… Да разве это сила? Он не знает и десятой доли того, чем ведают и повелевают в его возрасте ученики академий и магических школ. Единственное в чём он преуспел, так это в зрении. Он видит внутреннее строение предметов, он видит сквозь скалы, сквозь тело, и, возможно, сквозь воду?

Так за внутренними рассуждениями Форст успокоил свой разум и снова обрёл зрение. Глаза тут были не нужны, ладони «смотрели» гораздо дальше. Пара больших носатых рыб плыли позади судна, по правую руку носилось большое скопление мелких, хаотично закручиваясь, только на первый взгляд. Разглядеть этот удивительный «танец» целиком не удалось, в косяк ворвались хищники и их движения стали разрозненными и нечеткими. Дно чувствовалось далеко внизу, под толщей солёной воды, где-то ровное и гладкое, где-то рельефное и каменистое, но картина была одной. Впереди нарастал массив подводных пиков и скал, куда и шёл корабль прямым курсом. Маг известил об этом команду и удалился в каюту, оставив Тоя, Унумбу и матросов с открытыми ртами.

— Я тебе говорил, что он Великий Шаман, а ты не верил. — Усмехнулся блэк.

— От вас южных, можно ожидать любой лжи. — Огрызнулся капитан в ответ.

— Это от вас, взращённых под тенью Руки Тёмной Матери нужно ждать ложь. Наше племя чисто, мы переняли все заветы предков, данные Светлым Отцом. Мы самые сильные воины, самые сильные шаманы, я один стою целого корабля! — Выпятил грудь вперёд Той.

— Ты не стоишь и пятки моей. Вы Улусы всегда были выскочками, солнце напекло вам головы, от того вы такие чёрные! — Расхохотался собеседник. — Тёмная Мать не справедлива к остальным блэкам, мы должны быть чёрными.

— Мы — сыны Светлого Отца, и почитаем традиции Его и Тёмной Матери. Вы же забыли, что говорили Великие Боги, и живёте оторванными от мира, в невежестве. То, что ты не увидел в белом шамана — ещё раз это подтверждает.

— Ты так же глуп, как и твоё племя! — Ещё больше разошёлся капитан. — Среди белых не может быть шаманов, чары Тёмной Матери не доступны им. Они — маги, и останутся магами.

— Тогда как ты объяснишь его? — Той указал пальцем на хорька, забравшегося на мачту и что-то там разглядывающего. — Зверь всегда сопровождает шамана.

— Зверь идёт туда, где его кормят. Это слова для глупцов, придуманные шаманами для веселья и обмана. — Опроверг он. — Я был в рабстве десять лет, и я наслушался лживых речей как аримов так и блэков.

— Ты до сих пор в рабстве. — Отрезал Той. — Своих видений. — И развернувшись, пошёл в каюту.

* * *

Ночь прошла спокойно, Форст на этот раз первым взял вахту, сменился далеко за полночь и тут же уснул. Рассвет он встретил снова на ногах, что-то неудержимо несло его вперёд и не давало спать утром. Солнечные лучи приятно ласкали кожу, легкий ветер трепал волосы на голове, надо будет при первой возможности состричь шевелюру, в жарком климате это та ещё парилка. Приблизившись к рифам, бывший капитан спросил о возможностях будущего лоцмана. Парень ответил, что видит скалы на пару вёрст вокруг, и будет предупреждать о их появлении. Свесившийся с верёвочной лестницы, по пояс в воде, он чуял каждый пик, каждую отмель, сообщая о них криком. Стоявший у руля блэк, быстро принимал решения, и вёл судно по безопасному пути, успевая покрикивать на команду за медлительность в постановке такелажа.

До обеда шли быстро, но после, отмели шли сплошным потоком, целые каменные гряды преграждали путь. Корабль боролся с течениями, с ветрами, приходилось работать и вёслами, и парусом, стало очевидно, что до ночи выйти из этого поля, усеянного пиками, выйти не удастся. Форсту это не понравилось, он чувствовал, что где-то совсем близко есть течение, несущего свои воды прямиком через центр рифов, но они плутают где-то в стороне от него.

— Думаешь, что ты одни знаешь местные воды? — Подошёл он к капитану.

— О чьём ти, белий?

— По левому борту лежит большая протока, мимо которой мы идём уже пол дня. Ты думаешь, я не знаю, что ты задумал? — Положил он руку на рукоять меча.

— Я не знаю никакой протока, белий. Я ходил тут лишь дважды и то юнгой! — Воскликнул Унумба.

Парень впал в гнев, его чувства обострились, словно в бою. Он заметил лёгкое свечение вокруг тела капитана.

— Как думаешь, если ты перестанешь быть рулевым, нужна будет тебе вторая рука? Твоя левая у меня и так уже в долгу.

— Белий, я ходить по волна еще, когда ты не рождаться! Я знаю это море лучше тебя! — Ошибся капитан и потерял кончики двух пальцев на левой руке. — Ааа! Ти! Арррг! — Капитан выхватил непонятно откуда взявшийся кинжал и набросился на обидчика.

Форст, не ожидавший такой прыти не успел среагировать, и был повален на палубу. Левой рукой он был схвачен за горло, а правая держала кинжал напротив глаза. Капитан был силён, железная хватка, но северянин тоже не промах. Он прокрутил в голове заклинание огня, и тело блэка вспыхнуло, будто политое маслом, правой рукой он всё же выкрутил меч, и отрезал ему обе конечности. Тот, брызгая кровью, слюной и проклятьями, вскочил объятый пламенем и, пятясь назад, упал за борт, отправленный туда пяткой Тоя, подоспевшего к концу боя. Остальная команда не стала поддерживать своего предводителя, стоя на своих местах и наблюдая за его расправой.

— Зачем ты убил его?

— Он обманул нас. — Ответил маг, смывая с себя кровь забортной водой. — Я видел его ауру, он завёл нас в гущу рифов, когда чуть восточнее, есть широкая протока. Я заметил её только сейчас и сразу пошёл к этому гаду. — Кивнул в сторону борта Форст.

— Он мне сразу не понравился. — Удовлетворил любопытство блэк, и тут же перевёл тему. — Как мы будем идти без капитана?

— Кто-нибудь из вас управлял судном? — Обратился парень к команде. — Что совсем никто? Или боитесь кончить как ваш капитан? Он мне солгал, за что и поплатился… А, чтоб меня! Они же не понимают общего, Той, можешь перевести?

— Падите ниц пред Великим Шаманом Светлого Отца и Тёмной Матери! С вами говорю я от его имени, и я вопрошаю: есть ли среди вас умельцы управлять судном?

Блэки попадали на колени, опустив головы и боялись даже вздохнуть, не то, что рот открыть.

— Своеобразное у тебя понимание общего, Той. — Хохотнул северянин.

— О, Великий Шаман, позволь мне быть твоей рукой. — Наконец посмелел один из блэков.

— Своей рукой быть не позволю. — Отрезал Форст. — У меня их уже слишком много. — С этими словами он спихнул ногой две чёрные руки прошлого капитана с палубы и добавил. — Но вот рулевым будь, коли умеешь.

— Шаман даёт согласие. — Перевёл его слова Той, а вскочивший блэк, уже подбежал к штурвалу, и отдавал команды своим товарищам.

Форст снова болтался на лестнице, а его пояснения передавал Той, и корабль к вечеру легко шёл по большой протоке между двух высоких гряд. На закате они вышли из рифов, и маг с облегчением вздохнул, отдавая команду бросить якорь. На сегодня намеченный план был выполнен, хоть не обошлось и без потерь. Что двигало капитаном, было не понятно, захват судна не было целью. Прибытие в порт — вот что он хотел, после этого капитан вместе с его посудиной и командой отправились бы восвояси, но нет. Он зачем-то нарушил данное им слово, за что и поплатился. Да и…

— Аура. — Произнёс северянин, пробуя на язык новое, и в тоже время такое знакомое слово.

Ночью его разбудил блэк, поставив у губ указательный палец. Форст кивнул головой в знак осознания и начал тихо вооружатся. Той выглянул в маленькое окошко возле двери и прокомментировал.

— Корабль захвачен. Вижу десять человек, разных родов. Белые, чёрные, даже красные. Это шайка Сандры. Мерзкие разбойники и насильники!

— Сандры?

— Да, Сандр — пират и работорговец. Он обычно обходит южные острова, это он поймал меня и продал в рабство, откуда я после сбежал. — И гневно добавил. — Я должен его убить.

— Остынь Той. — Остановил его северянин. — Поквитаешься ещё за своих братьев, даю слово, но сейчас надо подумать.

— Эй, белый! Открывай! — Раздался хриплый окрик и в дверь что-то громко стукнуло. — Я знаю, ты там, нет смысла отпираться, про тебя мне поведали. Про тебя и твоего чёрного муженька! — Захохотали за дверью.

Форст, увидел в маленькое окошко множество народу, с факелами, фонарями и все при оружии. Одноглазый бородач стоял чуть в отдалении от двери, и он первым получил арбалетный болт в свой единственный орган зрения.

— Боцмана убили! Падлы! Сжечь посудину! — Зашумели за дверью. И практически тут же ещё двое получили стрелу.

— Белый! — Послышался уже другой, более хлёсткий и молодой голос. — Если ты сейчас же не выйдешь, я убью всех захваченных блэков. А после сожгу эту лоханку вместе с тобой.

На этих слова заорали ещё двое: в одного Форст попал стрелой из лука, а другому поджог одежду заклинанием.

— Маг! Он всё-таки маг! — Люди за дверью начали перебранку. — Руби днище! Поджигай!

Но этим планам не суждено было сбыться. В открывшуюся дверь перекатом проскользнул человек, и, подскочив, вонзил в ближайшего захватчика лезвие. Схватив его левой рукой за горло и подсев, он защитился от двух стрел и болта, а следом, подняв опадающий труп, бросил его в толпу. В следующую секунду под размашистыми ударами пали ещё трое. Той, выпустивший две стрелы по лучникам, тоже пошёл в атаку, размахивая мечами в разные стороны, при этом успевающего отражать все направленные на него удары. Форст, нырнув под удар, подсёк ноги нападающему и, в уже опадающее тело, вонзил лезвие. Заметив что-то странное, красноватое боковым зрением, он, пропустив мимо себя ещё две сабли, сделал резкий выпад, и повалился на левый бок, продлевая падение кувырком. Снова показались красноватые блики, по наитию подставляет под них меч, и на выходе отбивает ещё одну атаку, его клинок входит в живот одного из пиратов. На правом борту Той тоже закончил расправу. Одного из двух убегающих маг поджёг заклинанием, но тот не мешкая бросился в воду, за ним последовал второй.

Канаты абордажных кошек были обрублены, и пиратское судно спешно отдалялось от зубастой добычи, но Форст был против. Обрубив один из вантов, удерживающих мачту, он, словно на верёвочной качели, перелетел через нарастающее море между кораблями и спрыгнул на палубу пирата, обрушиваясь на одного из команды. Следом, тем же способом, запрыгнул Той, с безумным огоньком в глазах. Теперь-то Форст понял, что это было. Красноватые силуэты пиратов возникали при замахе врагов и угрожающих движениях, и выглядели, будто так, что они уже совершили удар. Арим видел куда будет нанесён удар и уходил с его траектории заранее, либо отводил оружие в сторону, не получая ни единого ранения. Люди начали вспыхивать огнём, брызгать кровью, падать замертво, пират и вся его шайка были приговорены к смерти Тоем и его братом по оружию Форстом. Через пол часа на корабле остались только пленные блэки, захваченные спящими на вахте коггона, да в трюме в клети сидели ещё с десяток, при появлении двух окровавленных незнакомых человек, забившиеся в угол.

— Сандра нет. — Поникшим голосом сообщил Той. — Он спрыгнул за борт, трусливый пёс!

— Ты отомстил за своих братьев с полна. — Парень положил ему руку на плечо. — Не стоит горевать из-за одного убежавшего.

— Он был их предводителем, не будь его, они бы разбежались как крысы, и не творили столь подлые дела.

— Каждый из них, сам принял решение, подчинятся ему своей воли или чужой. — Не согласился с ним Форст. — У них был выход всегда: умереть с честью, так что все они виновны.

— Твои слова, как всегда мудры, шаман. Боги направляют тебя по твоему пути. — Той открыл клетку. — Вы теперь свободны. Но на кораблях племени Старда не будет ноги того, кто не принесёт ему пользу. Мы плывём в Эмджуято, и тот, кто хочет, плывёт с нами, работая морской командой, остальным будет дана шлюпка.

Но эти слова были лишними. Каждый был благодарен за освобождение и не воспринимали эту отсрочку как ещё один плен, добросовестно работая на обоих суднах, тем более что почти все они являлись моряками. К обеду они прошли более половины пути до острова Мислан, два парусника: большая и быстрая Элизабет, а именно так звался пират, и маленький, но не менее быстрый грузовоз для прибрежных вод архипелага, чьего имени не было на борту.

Глава 14

В порт они прибыли на закате, причалы были заполнены кораблями, словно солёные огурцы в бочке, но ещё множество каменных ответвлений было свободных. Пришвартоваться помогли подбежавшие чернокожие рабы, Форст понял это по кожаным ошейникам с металлическими бляшками и печатью на них, видимо всем, кто являлся чьей-то собственностью, подобные отличительные знаки были положены законом. Рабы склонились в пояс и просили дождаться коменданта, т. к. таможенный управляющий уже покинул порт. Через четверть часа появилась большая группа солдат во главе с хмурым комендантом, тот был не брит и не совсем трезв.

— Вас приветствует порт священного города Эмджуято! — Добавив чуть слышно. — Чтоб его на дно морское. — И уже обычным голосом. — Я — лейтенант портовой стражи, сегодня исполняю обязанности коменданта порта. — И шёпотом. — Дохлого восьминога ему в глотку.

— Моё имя Корвус де Конте. — Продолжил он. — С кем имею честь?

— Форст, сын Старда. Купец. — Просто представился северянин.

— Купец? — Поднял правую бровь лейтенант. — А Элизабет, — он указал рукой в сторону пиратского корабля, — вы, очевидно, купили? — Улыбнулся он.

— Конечно, я же купец. — Вернул улыбку парень.

— Позвольте тогда узнать, не находится ли прошлый хозяин этого прекрасного судна на его борту?

— Где находится предыдущий хозяин мне не ведомо. — Развёл руками «купец». — На моём судне его нет, вы можете убедиться в этом сами.

— Можем и будем. Айги, прочешите обоих «купцов». — Отдал команду лейтенант, сопровождающим, и те быстро рассредоточились по двум кораблям.

Вернувшись, они доложили, что кроме команды корабля, состоящей только из блэков, никого нет.

— Купчей на имущество, при себе, разумеется, нет? — Ухмыляясь, обратился офицер к Форсту.

— Продавший их мне, очень торопился, и к моему великому сожалению не оставил никаких бумаг. — Снова сделал расстроенное лицо парень.

— Надеюсь, эта крыса кормит рыб на дне морском. — Высказал Корвус и крепко выругался. — Айги, отбой тревоге!

Внушительных размеров блэк из стражи отдал команду, и вся делегация проследовала по причалу, оставшийся исполняющий обязанности коменданта порта обратился к северянину уже неофициально.

— Форст, значит… Скажите, если это не секрет, где произошло… эм, подписание акта купле-продажи? — Подмигнул он парню.

— У рифов к северу, мы на ночь бросили якорь на выходе из большой протоки меж двух гряд, там он и пошёл на абордаж. — Не стал увиливать парень.

— Змеиный тракт? — Удивился лейтенант. — Опасное место для стоянки на ночь. Хм… И вы одолели его шайку столь незначительными силами? Кстати, куда уходит ваша команда?

— Они не моя команда, они были узниками на этом судне, фактически рабами, теперь они свободны. — Форст счёл лучшим выходом не отвечать на первый вопрос.

— Вы мне нравитесь, Форст. — Снова улыбнулся он и, достав неведомо откуда бутыль, отпил из неё. — Вы, ведь, первый раз здесь? Первый, ага. В общем, не переживайте, ваш караван я оформлю задним числом. Так что комендант, чтоб ему пусто было, и его ручная шавка — казначей сэр, мать его, Локтус ни о чём не догадаются, недостачу они и не заметят, при таких-то аппетитах взяточничества спишут друг на друга и снова погрызутся. — Захихикал Корвус. — Товары продаются на припортовом рынке, или же если у вас редкий груз или в больших количествах, можете заключить сделку в одном из местных трактиров. Советую посетить «Костяную ногу» — очень даже приличное для порта заведение, там собираются именитые корабелы этого города, что, в принципе, не исключает риск обмана, будьте в этом осторожны, Форст.

— Благодарю за столь полезные советы. — Он сделал лёгкий поклон. — Скажите, а корабли продавать там можно?

— Корабли? — Поперхнулся лейтенант. — Элизабет? Вы не шутите?

— Вполне серьёзно. — Непонимающе ответил северянин.

— Форст, вижу, вы много не знаете. Возможно, если вы согласитесь составить мне компанию по употреблению северного утурского[4], я вам что-нибудь и растолкую.

— А это не будет…

— Расценено как умышленное спаивание дежурного офицера порта? — Закончил за того фразу. — Не будет.

— А разве вам…

— Можно употреблять на службе? — Снова попал в точку лейтенант. — Плевать я хотел на такую службу.

— Тогда, прошу на борт. — Указал на сходни Форст, решив хоть как-то отблагодарить столь благоприятное расположение незнакомого человека.

Корвус окрикнул поджигающего масляные фонари раба.

— Передай Айги, пусть выставит у прибывших купцов караульных на ночь, я буду тут. Ах, да, пару бутылок утурского ещё принеси от него и закуски.

Взойдя на борт, лейтенант будто превратился в маленького ребёнка, всюду ходил с выпученными по-детски глазами. Вид безусого юноши портили лишь усы, да отборный мат, которому позавидовали бы любые грузчики. Как позже узнал Форст, он не раз бывал на этой палубе, омытой кровью сотней людей. Несколько раз Элизабет пытались брать на абордаж, но Сандр отбивал атаки и уходил на мели, где большая осадка кораблей береговой охраны не позволяла им нагнать пирата. И вот он на ней, и ни в качестве победителя, но в качестве гостя. Без крови, трупов, ран, потерь друзей и сослуживцев, думал ли он, что когда-нибудь такое случится?

— Я жаждал этого момента три года. Три! Вы себе просто не представляете, что для меня это значит, Элизабет пьёт кровь у береговой охраны более пяти лет. Её крайний владелец — Сандр, как вы должны знать. Появился у наших берегов один сезон дождей назад, и с тех пор жалобы коменданту так и идут. Этот корабль просто пропитался пиратской кровью, злостью и жаждой золота. Чтобы обелить имя Элизабет придётся не мало постараться, но оно того стоит. Поверьте, это самый быстрый галеор[5] на архипелаге, и продавать его вот так, в каком-то кабаке с рук…

— Вы же говорили, что это хорошее место?

— Обычная портовая забегаловка, но не в этом суть. — Лейтенант вскинул руки. — Элизабет с тех пор как сошла со стапелей, никому не продавалась. Её угнали из дока, в ту же ночь, как она обрела жизнь, а главного инженера, ночевавшего на ней в тот день, привязали к якорю и окунули в залив кормить донных крабов. С тех пор у Элизабет нет левого носового якоря, а её душа всегда стремится найти создателя. Она любит только его, его чистую и светлую душу, влюблённого в этот прекрасный корабль — творение его же рук… У неё сменилось по одним докладам сорок пять, а по другим шестьдесят владельцев, и все они были пиратами, отъявленными головорезами и негодяями, родную мать продавши за серебряник.

— Красивая история. — Подивился Форст.

— Посидите в трактирах за вечерним столиком, и не такое услышите. Байки о похождениях Элизабет ходят даже быстрее неё самой. — Улыбнулся Корвус. — Но я, как имеющий доступ к служебным сведениям, излагаю вам факты, а не домыслы кабацких выпивох. Кстати, за это стоит выпить!

Офицер и «купец» подняли кубки, парень чуть пригубил вино и не стал пить, в отличие от главного стража всего порта, опрокинувшего в себя напиток, будто воду; он так и не замечал, что Форст сидит с первой чашей, рассказывая истории из своей жизни, службы, похождения на суши и на море, и т. д. Северянин, как бы невзначай, направлял беседу в нужное ему русло, о торговцах, ценах, товарах, знатных и опасных людях, жизни на архипелаге, как-то не заметно для себя за один вечер вжился в роль торговца, что сам в это поверил. Лейтенант уже спал, когда Форст решил заглянуть в столешницу капитанского стола. Там он нашёл множество бумаг, с печатями и без, половина была составлена непонятными закорючками, но два других языка он мог читать. Купчая на Элизабет нашлась спустя пару минут, но фамилии, совершивших сделку, ему ничего не сказали, да и имеет ли силу эта бумага, при том, что корабль краденный, неизвестно? Предъяви их кому и разрушишь навсегда красивую легенду…

Северянин спустился в трюм, где случайно разбудил Тоя, споткнувшись о канат. Тот, впрочем, не спал и с интересом последовал за Форстом, который шёл изучать трюм. За прошлый день этого так и не было сделано. Освободив рабов, они всё время провели на палубе, помогая в управлении парусником, кровь-то отмыли и то не везде. Среди грузов нашлись шелка, пряности, пара бочек с вином и ромом, а в отдельной каюте стояли два больших сундука, крепко запечатанных цепями и замками, прикованных к стене. Перерыв всю капитанскую каюту в поисках ключей, они так и не преуспели в поисках, в голову лезли крамольные мысли о несметных сокровищах, хотя, кто ими не грезил? Лёгкие деньги всегда прельщали людей, только одни могли побороть этот позыв, а другие нет, как, впрочем, и любой порок.

Утро маг снова встретил на палубе, вглядываясь, в хоть и блёклые, но первые лучи солнца. Сделав пару разминочных упражнений, он покосился на вышедшего из каюты лейтенанта. Тот был сильно помят, и еле перебирал ногами по качающейся палубе, но двигался ровно. Странно, но почему-то пьяные матросы своим покачиванием попадали в такт морю и стойко держались на ходящем ходуном корабле. У причала больших волн не было, но всё же это интересный повод для рассуждений. Тем временем Корвус вытащил ведро морской воды и окунул в него свою голову. Спустя минуту Форст уже было хотел его вытаскивать, но тот вынул голову сам, с фырканьем и бешенными глазами, снова опустил лицо в ведро. Через пять минут, лейтенант вылил воду за борт, с омерзением сказав: «Тёплая». Набрав следующее ведро, он снова приступил к тем же операциям. «У каждого своё утро», — подумал Форст, завершая одну из связок, и, внимательно следя за дыханием, наблюдал за действиями военного.

— Скажите, Форст, а что вы делаете?

— Это гимнастика, — не отвлекаясь, ответил парень, — дыхания и упражнения сливаются в единое целое, что помогает телу продлить бодрость на весь день.

— Я знал одного, кто пользовался подобным, он был магом, и упражнениями быстро восстанавливался после истощения, не раз спасая жизни солдат.

— Восстановиться этим способом может любой, даже не маг, волшебникам подобные упражнения дают дополнительную силу. Она течёт в каждом, её нужно лишь уметь правильно применять. — Форст сам не понимал, откуда он это знает.

— Вы так говорите, будто сами обладаете даром. — Усомнился в его словах лейтенант.

Но северянин, выйдя из «стойки парда», сделал «бросок кобры» и, в его завершении, взмах кистью правой руки в сторону главной мачты. Три масляных светильника, прикреплённых к ней тут же вспыхнули ровным огнём.

— Мне стоило это предвидеть. — Сконфуженно произнёс Корвус. — Одолеть банду Сандра без магии было бы труднее, чем с ней.

— Где Сандр?! Я его убью! — Из трюма послышались громкие крики Тоя.

— А это ещё кто? — Спросил офицер, хватаясь за рукоять меча, когда взбешённый блэк выскочил из трюма на палубу.

— Успокойтесь, это мой друг, Той. — Хотел остановить его парень.

— Форст, отойдите, это беглый улус, он должен быть в казематах. — Лейтенант обнажил оружие, и стоящие на карауле стражники стали по сходням подбираться к кораблю.

— Я ещё раз повторяю: этой мой друг, и он опасен только для врагов. — Маг обнажил свой зачарованный клинок. — Если вы не хотите оказаться в их числе уберите оружие!

— Мать моя эльфийка! — Воскликнул Корвус. — Это же, Рыцарь По Праву! — И тут же приклонил колено вместе со своими подчинёнными, вложив в клинки в ножны. — Месир, скажите, что это ваш меч, иначе нам придётся вас убить, а половина ребят из портовой стражи ещё хотела бы пожить подольше.

Форст был ошарашен. Вот значит, как он выглядит, клинок Рыцаря По Праву, дед часто рассказывал об этих доблестных воинах, сеющих среди врагов смерть и вселяющих в сердца союзников отвагу. Но он никогда не видел ни их, ни их оружие, а тут было на что посмотреть. Серая узорная сталь клинка отливала багряным светом четырёх рун в лучах восходящего солнца, сам меч светился синим светом, будто изнутри, даруя всем вокруг возможность поглядеть на великолепие Кузнеца с большой буквы, сотворившего сие чудо. Простая, слегка вогнутая (по северному) гарда в сторону от острия, тоже светилась мягким белым сиянием, проявляя белёсыми вкраплениями силовую структуру чар там, где скрытно поставлены специальные кристаллы. Гарда под пальцами тоже дала о себе знать рунической надписью, витиевато встроенной в ажурное плетение тонких серебристых нитей, которая всплыла в голове за секунду: «Душу — богу. Сердце — женщине». Владея подобным, сеять обман не хотелось, ведь, пожинать придётся умноженное.

— Этот меч принадлежит мне. — Ни капли не соврал парень. — Но встаньте и пройдёмте в капитанскую каюту, мне нужно многое вам рассказать.

Глава 15

— Не может быть… и вы вот так… и вдвоём? И… вот это, да-а… — только и слышалось из уст Корвуса.

Рассказав ему почти всю свою историю, правда, без подробностей пребывания в Чертоге, Форст нисколько не сомневался в правильности своего поступка. Военная служба, кто бы её не исполнял, всегда оставляет свой отпечаток на человеке. Воспитанный отставным офицером, ветераном не одной войны, под неусыпным контролем и нажимом, парень почти прошёл несколько лет в регулярной армии. Воин видит воина. Дед ему сам говорил, что его внук, много лучше любого солдата в его бывшей сотне, иногда усмехаясь, что будь у него пара десятков таких внуков, он, дескать, уже захватил бы ближайшее баронство.

Лейтенант ещё больше прикипел к молодому парню, хоть и понял, что тот никакой не Рыцарь и даже не купец, а просто селянин и беглый раб. Расправиться за пару дней с сотнями злобных животных, к коим он относил и пиратов, не каждому под силу. Внимая его историю, он вспоминал себя молодого, в подобном возрасте он и подумать не смел о таких подвигах, не то что бы их совершить, это сейчас он стоит небольшого отряда. Но… Практически в одиночку захватить пиратское судно, не всякому дана такая сила. Стражнику, почему-то показалось, что эта встреча не случайна, и он должен помочь юноше.

— Форст, у тебя, вообще, какие планы? — Они как-то не заметно перешли на «ты».

— Знаешь, я даже как-то и не думал. Не до того было. Выжить до вечера, да не сдохнуть ночью — вот и весь план. — Скривил губы парень. — Но одно могу сказать точно: мне нужно к эльфам.

— Ну, это запросто можно устроить. На архипелаге множество представителей знатных и не очень домов Высших, чтоб их кашалот схарчил. Да и официальное консульство имеется. — Ответил лейтенант.

— Тёмным эльфам. — Уточнил северянин.

— Тёмным?! — Глаза у Корвуса округлились. — Ты лучше никому об этом не говори, ни при каких обстоятельствах. Город де-факто управляется знатью Светлых, и они пресекают всякую деятельность и связи с Тёмными. Пресекают вместе со связными и деятелями. — Лейтенант провел большим пальцем по горлу, давая знать, как именно это происходит. — Если уж совсем приспичит, ссылайся на Андол — город гномов в землях Латисов, но никак не напрямую. Ещё кто-нибудь настучит, не оберёшься потом.

Вояка задумался. С одной стороны, нового знакомого уже можно было «принимать» за связи с Тёмными, пиратство, взяточничество, уклонение от пошлин и ещё кучи причин, но с другой стороны…

«Эх, Корвус! Никогда тебе не стать адмиралом, не умеешь ты выдумывать проблемы и тут же докладывать начальству об их героическом решении. Хотя нет. Проблемы-то как раз ты и умеешь выдумывать, частенько в них попадать и получать по шапке. Вот что тебе стоит-то приказать стражи схватить «купца» и вздёрнуть за пиратство?

Ага, разбежался. Чтобы я, да честного человека?

А кто тебе сказал, что он честный, может он всё наплёл тебе с три короба и радуется? Он ведь никто, никакой не Рыцарь По Праву, даже не просто Рыцарь — беглый раб.

И что теперь каждого удачливого раба вешать? На этих островах и так полно черномазых рож, пусть хоть разбавит ненадолго. Колоритный он, высокий, хорошо сложенный, пусть живёт.

Пожалел сирого, родственника в нём увидел, может он действительно из знатной семьи и выкуп будет? Тем более маг…

Это ты сейчас вообще о чём думаешь, Корвус? Собрался на человеке поживится? Отставить! Ты, вообще, что у меня в голове забыл, всякую чушь несёшь постоянно, проблемы от тебя одни!

Зато от тебя одни решения, даже без анализа ситуации и прочих мыслительных процессов, уйду я от тебя.

Вали по добру, не для того я присягу давал».

Человеческий разум порой выкидывал такое, что понять было практически невозможно. Все эти мысли проносились у лейтенанта в считаные секунды, оставляя неизменным лицо. В отличие от Форста, который каким-то образом умудрился подслушать их. На корабле по пути в порт было тоже самое, но он не придал этому значения. Обрывки образов, страх, удивление, благодарность — это всё можно было прочитать на лицах матросов даже без магии, потому он и не обратил внимания. Но сейчас… Этот офицер слишком «громко» о нём думает, при чём явно плохое, «пахнет» наживой и свинарником? Форст принюхался. Да нет, вроде, ничем таким не отдаёт. Но гниль чётко проскользнулся в мыслях.

— Значит в Андол… Корабли туда ходят часто с архипелага. Восток и Запад отрезаны друг от друга степями орков и выжженной Пустошью, где гоблины не дают проходу не то что чужим караванам, своих режут тысячами. Уродцев тьма тьмущая, сколько не убивай — один хрен вылезут в набег летом на Алузию, а то и зимой. С орками тяжело наладить контакты. Эти зеленокожие гиганты Нордуна недолюбливают гильдейских купцов, у которых есть и опыт, и средства на организацию каравана. Порой оркские купцы на ярмарках набрасываются на нашего брата ни с того ни с сего, бросают товар и убегают, убив пару человек. Гильдия сторонится их, а новички в сфере торговли не могут собрать нужный отряд и грузы без связей. А если и сможет, то гильдия не терпит конкурентов… Хотя, они так же преспокойно договариваются с корсарами островов и откровенно занимаются пиратством. Там даже и не пахнет каперскими свидетельствами. — Скривился лейтенант.

— Гоблины новичка-торгаша сразу же схарчат, даже не раздумывая, кто он и откуда. Ледовым морем не перебраться, там тоже орки, с ними вообще мало кто может договориться. Но уж если заключил сделку на сопровождение и транзит, проводят в целостности и сохранности от границы — до границы, правда приходят такие караваны и купцы после похода, как бы тебе сказать, — военный задумался, — не от мира сего, во! — Подобрал он нужное слово. — Частенько начинают бродить по одному маршруту — транзитом по степи, а потом и вовсе оседают в восточных королевствах, продавая всё своё имущество и обрывая все связи. Так и остаётся южный морской путь, в котором сторонятся каждого встречного корабля как огня. Тебе бы податься юнгой на большого купца, следующего к восточным берегам, тем самым, не привлекая внимания обойти все подводные камни, но такое, увы, уже не светит.

— Почему это? Меня не возьмут в юнги? — Спросил парень.

— Хех! Посмотри вокруг, Форст, что ты видишь?

— Каюту, корабль, порт…

— Элизабет. — Перебил его Корвус. — Элизабет! Она ещё до тебя наделала столько шуму, что её капитану придётся разгребать это всю оставшуюся жизнь. Взгляни на пристань, парень. Там уже все глаза пообломали, таращась на Элизабет, преспокойно зашвартовавшийся пират, наводивший ужас на всех корабелов только своим именем. Тебе теперь не будет покоя, даже если ты избавишься от корабля, уже сегодня ночью жди гостей «с приветом».

— Поэтому я и хотел продать корабли…

— Ты их не продашь, Форст. С неизвестным человеком не будет работать ни один уважающий себя купец, а те, что будут, никогда не назовут достойную этой малышки цену. — Осадил его лейтенант. — Хотя, какая цена может быть у легенды? За деньги такое не приобретают…

— Обмен?

— На жизнь прежнего владельца. — Пригубил вояка. — Лишь так ЕЁ душа освобождает капитана от исполнения обязанностей. Наверняка, те рабы, которых вы отпустили уже либо в кандалах, либо в застенках дают информацию пренеприятнейшим людям. И они скоро узнают, что в порту, как и в городе, вы ни разу не были, а значит и знакомых лиц, готовых вам помочь нет.

— Что? Почему их должны схватить? — Не понял Форст. — И ты, так спокойно говоришь о пытках…

— Пытки — это неотъемлемая часть работы стражи. — Снова перебил его Корвус. — Схватят их потому, что на них был рабский ошейник, след его виден тому, кто хочет увидеть. А значит, их можно заковать снова, по праву сильного. Вас, ведь, тоже так схватили. — Он указал на шею, где кожа, будучи под ошейником не приобрела загар пустыни. — Я подберу тебе что-нибудь из одежды, чтобы не «светить» своё прошлое, до этого момента тебе лучше с корабля не сходить, с рабом, пусть и бывшим, никто не будет церемониться, тебя просто убьют.

— Или я их. — Со злобой произнёс Форст.

— Тебе не одолеть портовой стражи, по тревоги поднимется и городская. Кроме них, в поместьях, есть ещё и личные гвардии дворян, по крайней мере, несколько отрядов. Ну и, конечно, они укомплектованы магами, так что разнести половину города тебе вряд ли удастся. — Допил он бокал и принялся наливать новый. — Я ничуть не хочу принизить твою смелость и бойцовские качества, я даю расклад таким, каким он есть на самом деле. И не забывай, это столица. Личная гвардия Императора спит и видит, как бы провести масштабные учения. А Тайная Полиция и вовсе не спит.

— При чём тут стража? Не будут же они нападать первыми на торговца? А с ворьём и пиратами я, уж, как-нибудь смогу разобраться. — Нахмурился северянин.

— «Честных людей, да по горлу! Доколе?!» — Так будут кричать уцелевшие в нападении «честные» воры, на что придётся идти разбираться страже, в этот момент и подключатся именитые господа со своими отрядами. Естественно не от своего имени. Обычная провокация на дуэль, естественно, со «случайным» — выделил он голосом это слово — смертельным исходом, и снова придётся страже ловить обидчика. Если ты дашься без боя — то пока будет разбирательство, корабль захватят и уведут в море, если не дашься — им же лучше, тебя будет ловить весь город.

— Ты так спокойно рассуждаешь обо всех этих безчинствах… Скажи, стража действительно знает обо всех преступлениях в городах и портах и прикрывает жульё, или же занимается делом, сажая их? — Больно уколол он собеседника.

— Форст. — Посерьёзнел лейтенант. — Ты затронул очень плохую тему для разговора, но я буду откровенен. — Сделав глоток северного утурского он продолжил. — Стража знает многое, всё то, что должна знать городская, а равно и портовая, и даже чуточку больше. Обычно, когда она суёт нос не в свои дела, важные люди дают об этом знать сначала намёками, потом уже открыто, но почти всегда схваченные бандиты дают информации больше, чем от них требуется. От сюда и появляется эта чуточка. Сведения стекаются ото всюду. Слухами земля полнится — как говориться, а среди стражников застольные беседы — частое явление. Вино стражники пьют не из-за его приятного вкуса, хотя не без этого, вином мы глушим свою совесть. Ведь, как ты уже сказал, мы знаем о многих преступлениях, но наказываем мало, в основном тех, кого поймали за руку. Кроме того, вынуждены подчинятся приказам свыше, а они как ты можешь понимать, не всегда добродушные и благодетельные. У многих высших военных и гражданских чинов есть своё дело, а подчас и не одно. Используя власть, они тайком защищают его, хорошо, если это цветочная лавка, но чаще контрабанда и откровенный криминал. Ты должен понимать, что, используя своё положение, такие люди, тьфу! а не люди, — сплюнул Корвус, — преспокойно уходят от ареста. А под час сажают в застенки тех, кто начал рыскать в их направлении и собирать информацию, либо собственных конкурентов. Если бы бургомистр подписал приказ о поимке ВСЕХ преступников в городе, то первым делом его бы и посадили. — Усмехнулся лейтенант. — А после всей беготни за каждым в городе, стража начала бы ловить друг друга, ведь, меня тоже можно сейчас посадить за укрывательство тебя, например. Это считается преступлением, как ты должен понимать. А значит, что последний оставшийся стражник должен будет запереть сам себя в камере и выкинуть ключ, за каждым из нас стоит цепочка преступлений, приведших его жизнь в то, что он имеет.

— И даже за детьми?

— Ты воровал пирожки у матери с кухни, пока она их пекла? Ведь, пока она их тебе сама не дала, они считаются её, а не твоими, будь ты хоть трижды родственником. А соседские яблоки? Или подстреленный заяц в баронском лесу? Да обычная картоха, стянутая с прилавка голодающим сиротой уже заслуживает кары. Возможно, ты ещё слишком молод, чтобы это понять.

— Да. Я действительно не понимаю этого. К чёрту такие законы, которые выносят приговор голодным детям. — Форст гневно сплюнул.

— Вот и я говорю: к чёрту! — Воскликнул он и осушил бокал. — Именно поэтому я говорю с тобой здесь, а не в казематах. Сиди тут, я пришлю посыльного с одеждой. — С этими словами он вышел из каюты, оставив Форста наедине со своими мыслями.

В словах лейтенанта было что-то, что заставляло ему верить, но смириться с горькой правдой для северянина, не знавшего городских интриг, подлости, коварства и предательств, не легко. Для него всё это выглядело нелепо, и как-то неправильно… Дед множество раз при жизни объяснял, как вести себя в обществе, будь то баронский приём или портовая забегаловка. Чего ждать от людей, на что они способны. Выросший на отшибе, он мог неделями не видеть ни одной души, и, казалось бы, обречён пасть жертвой первого пройдохи, но всё обстояло иначе. Те редкие дни, когда они с дедом ездили за покупками в город, Форст практиковался. Ему уже тогда казалось такое место странным. Все куда-то спешат, бегут, ругаются и шумят, толкают друг друга и на калеку, просящего милостыню никто и внимания не обратит, он обратил. За что и поплатился.

Интерлюдия

Первое столкновение с подлостью произошло именно тогда. В тот день они как обычно ехали менять выделанные шкуры, в Торхарте их принимали дороже и ради лишних золотых можно потратить пару дней на дорогу. Нужно было много чего прикупить, от соли до наконечников стрел, список был большим. Выйдя из лавки скупщика, дед невесело глянул на Форста и ответил на немой вопрос:

— Подлый скряга, зажал десяток золотых, как только не набивал ценник. — Подойдя к телеге и покопавшись в лежащей в ней сумке, он достал список и лёгким движением ножа ополовинил его. — Твоя часть, — сказал дед, передавая половину пергамента. — Сегодня пойдёшь один, мне нужно поведать старого друга. Тебя я пока взять не могу. Как только приобретёшь всё — подходи к северным вратам и жди меня, если что, обратись к сержанту Исвеллу, усатый такой, да ты его знаешь, сослуживец мой. В прошлый раз он нас из города не хотел выпускать. Его мальцы-удальцы выдумали какую-то хрень и вкручивали мне её в уши больше часа, держали у ворот. Я тогда хотел им рожи набить, да только потом этот старый пройдоха вышел. С улыбкой до ушей… Ладно, я поехал, думаю, управлюсь до заката. Н-но! Пошла, родимая! — Стеганул он кнутом над самым ухом кобылки Олди, и та, чуть взбрыкнув, засеменила копытами, увозя с собой мужчину.

Форст было обрадовался свободе воли и действий, но, когда телега скрылась за углом, он понял, что остался один. Первый же торг с лавочником ввёл парня в ступор, а торгаш, «почуяв» наживу только что сам в карманы к нему не лез за монетами. Он опомнился уже под конец, когда чуть было, не отдал свой первый золотой — выбежал из лавки и плеснул холодной водой на лицо из поилки у коновязи. Без дедовского надзора и его хмурого, тяжелого взгляда и он, и торговцы вели себя не привычно. Форст понял, что к чему. Торг — это игра, игра на двоих, и дед, стоя в сторонке и, мысленно подбадривая внука, оказывал большее влияние на купца, нежели юноша.

Следующий торг он начал лишь спустя час, когда обошёл больше половины рынка, прицениваясь к покупкам. Но как парень не изощрялся, цена падала не охотно, и была всегда завышенной, за исключением парочки постоянных торговцев, которые знали его и деда в лицо, стараясь держать свою алчность в узде, сохраняя постоянных покупателей.

Набив котомку покупками до половины, он не спеша шёл по площади, прислушиваясь к общему гвалту и выдёргивая нужные ему фразы, но вестей было много больше, чем мог переварить юноша:

— Вы слышали, у Улкаса появилось новое снадобье? Говорят, ожоги хорошо лечит.

— Свежее мясо!

— Молодой человек, вам определённо подойдёт к лицу этот камзол! Куда же вы?

— Дресс опять задрал цены на стрелы…

— Да это всё Броули, кто-то раскурочил его кузницу и спёр весь металл.

— Да там же его и пять телег не вывезет!

— А ты откуда знаешь?

— Горячие пирожки!

— Я сегодня была в лавке достопочтенной Алаисы, видела чудесные лилии!

— Ах, эти цветы великолепны…

— Леденцы на палочке!

— Лето обещает быть жарким, ка бы пшеница не усохла.

— Да не переживай ты! У нас же маги есть, помогут.

— Дороговата их помощь в последнее время…

— Не спорю, но без них урожай можно вообще не получить.

— Кому семечек? Семечки!

— Дяденька, помогите! — Вычленил он из общего шума. — Помогите, прошу, дяденька!

Форст присмотрелся к просящему. Мальчишка лет семи-восьми, в донельзя замызганной рубахе и столь же рваных штанах. Босые грязные ноги переминались на холодных камнях мощённой площади. Засаленные кудрявые волосы стояли колтуном, а по впалым щекам катились слёзы. Он осторожно тянул парня за край рукава, не смея схватить понадёжнее, и, пытаясь привлечь его внимание, называл его неподходящим для подростка обращением. Какой он дяденька? В шестнадцать-то лет. Но малец всё же добился того, чего хотел. Форст не отпихнул оборванца, но спросил, чего тому надо?

— Дяденька, там братик в беду попал, дяденька! Папка опять напился, бьёт нас, я убежал, а братик нет. Дяденька, помоги, выручи братика! — Чуть ли не на одном дыхании выпалил ребёнок и добавил чуть слышно. — Была бы маманя жива, она бы защитила, она всегда защищала…

— Где твой братик, показывай? — Форст решительно откинул все сомнения прочь. Негоже человеку проходить мимо чужого горя. Не для того его отец и дед разъясняли с малых лет понятия чести, достоинства и справедливости.

— Тут недалеко, дяденька! — Обрадовался мальчик, растирая рукавами глаза и вытирая влажные дорожки на щеках. — Идите за мной!

Парень, поправив котомку на плече, двинулся в переулок, вслед за босым мальчуганом. Может он молод и не сможет помочь всем нуждающимся, но этот ребёнок получит необходимое. Иначе, какой смысл называть себя человеком и при этом не совершать человеческих поступков?

Пройдя извилистой улицей, они, вновь, свернули в неухоженный переулок. Это не чистые центральные дороги и широкие площади, это узкие и грязные беднятские кварталы, в которых люди не могли себе позволить, порой, и хлеба.

— Сюда, дяденька, почти пришли! — Раздался впереди голос. Форст покрепче сжал суму и решительно пошёл вслед мальчишке, скрывшемся за поворотом.

Но его путь перегородили двое высоких и крепких парней. Один из них держал в руках маленькую дубинку, другой, на первый взгляд, был безоружен. Позади, из какой-то лачуги выскочили ещё двое и стали приближаться, явно захлопывая капкан, а то, что это был именно он — Форст уже не сомневался.

"Надо же, охотника поймали другие охотники. Каждому зверю нужна определённая приманка, вот так и мне подложили заплаканного оборванца, который усладил мой слух речами… Дяденька…" Форст встряхнул головой, отгоняя прочь ненужные мысли. Всё его внимание сейчас сосредоточилось на приближающихся сзади, именно они будут ловцами, первые — лишь загонщики. В них ставят молодых и не сильно умелых егерей.

— Эй! — Крикнул юноша, преграждающим путь. — Вы мальца здесь не видели? Грязный такой, в рваном тряпье. — Решил он и дальше изображать непонимание происходящего.

— А как же не видели, видели. — Хрипло ответил тот, что прятал за спиной дубинку.

— Он туда пошёл, — указал рукой второй.

Форст обернулся в сторону, куда указывал мужчина, и тут же бросился в ноги первому. Тот уже замахивался, рассчитывая на не сложный трюк, но просчитался, думая, что к ним попала глупая добыча. Арим же времени за зря не терял, спрятанный за голенищем сапога нож, ласточкой вспорхнул в правую руку и рассёк икроножную мышцу у колена. Повреждение связок и хромота на всю жизнь — обеспечены. Юноша перекатился в сторону и вскочил на ноги.

— А-а! Гнида малолетняя! Убей его Рульд! — Корчился в грязи раненный. — Да кидай же ты сеть, тупица!

Форсту сказанное не понравилось, ловчая сеть не даст ему ни единого шанса. Он сделал шаг в сторону присматриваясь к противнику, и как только его рука показалась из-за спины, он сделал рывок. Вовремя. Сеть пролетела в сантиметрах от тела, стальные крючья на ней тихо звякнули, ударяясь оземь, а промахнувшийся уже вытащил длинный кинжал и ринулся вперёд. Арим одним прыжком отскочил назад и в сторону, а затем присел, сжимая в руке нож, и всем своим видом показывая, что готов принять бой. Рульд, недолго думая, бежит прямо на него и попадает в свою же ловушку. Арим, как только нога бандита ступила на сеть, резко потянул её на себя, и мужчина оступился. Форст нанёс удар по вооружённой руке и выхватил кинжал. Два удара по ногам, запутанных в крупных ячеях сети, и он уже не будет преследовать никого. Лишь бессильно ругаться, извергая проклятия на всю округу.

Приближались ещё двое, и теперь он был готов с ними сразиться, но открытому противостоянию не суждено было быть. Охотник избрал другой путь. Бандиты, увидев, что их цель скрылась за облезлой халупой, припустили за ним. Первый забежавший за угол дома осел, так и не поняв, как его убили. С этими Форст решил не церемониться, у них у каждого имелся кинжал, и применять они их явно умеют. Удар снизу-вверх получился отличным, клинок вошёл в брюхо почти на две трети, противно скрежеща о кости позвоночника. Арим тут же выдернул оружие и, прикрываясь бандитом, ушёл в сторону, от атаки последнего нападающего. Он остался один на один с противником. С опытным противником, желающим его смерти. Желал ли арим смерти бандиту? Да, желал.

Пропустив мимо себя очередной удар, он метнул нож в противника. Удачно. Лезвие пробило плечо. Бандит взревел диким зверем и понёсся на него. Форст еле-еле успел подставить под атаку кинжал, но был просто-напросто сбит с ног, отлетев метра на три. Четвёртый из нападавших был уж слишком здоровым. Арим, крепко приложившись головой о камень, попытался встать, но тут его ногу пронзила острая боль. Он повернул голову и увидел того самого мальчишку, с небольшим арбалетом в руках, и яростной ненавистью в глазах. Как он не заметил этого раньше?

Бандит медленно подошёл к лежащему юноше.

— Молодец, джит, — кинул он мальчику. — А тебя, выродок, — повернулся он к Форсту. — Я буду медленно резать. Сегодня ты сделал много плохих вещей, ранил достопочтенных граждан, а Долтон уже на пол пути в чертоги богов.

— Если твой Долтон попадёт в Чертоги, то я лично отрежу себе руку, ибо такие твари, как вы, упоминать богов даже права не имеете!

— Ах, ты, щенок! — Замахнулся мужчина, но вместе с тем и открылся.

Короткий рывок вперёд и пронзённое тело врага опадает, так и не завершив удара. Оборванец, коротко вскрикнув, убегает прочь, оставляя лежать в переулке три тела, два из которых уже никогда не встанут.

Глава 16

Одежда сидела на нём справно, будто хороший мастер шил точно по меркам. Единственный её недостаток, так это то, что в ней было жарко. Тело, полностью закрыто, от манжеток рукавов, до воротника шеи, да бы скрыть следы пребывания в рабстве. Похожий наряд достался и Тою, но люди всё равно воспринимали его как раба или телохранителя, сопровождающего Форста — своего господина. Хотя, тому было безразлично, как на него смотрят остальные, он воин Старда, с Великим Шаманом его племя много добьётся, хоть он и никогда не видел этого Старда — вождя племени, в честь которого оно и названо, но всё же он уже не изгой, но воин.

Город пестрел яркими красками. Растянутые на верёвках между вторыми и третьими этажами цветные простыни колыхал слабый ветерок. Улицы переливались разными цветами, единственный недостаток которых, так это блеклость. Солнце, выглядывая из-за Шрама силой пробивалось сквозь него, даря крохи, так нуждающегося в нём города. А он был просто огромен. Парням не хватило бы и дня, чтобы обойти его полностью. Форст ещё никогда не видел столь больших городов. Поместья дворян напоминали замки, дома высоких господ были столь же высоки, как и их титулы, порой и в четыре этажа, что для арима было просто в диковинку. Таких огромных жилых зданий он не видел ни разу. Даже ратуша, ближайшая к его селению имела всего три окна в высоту.

Город имел радиальную структуру. Два полукольца опоясывали порт, один сразу за стеной, отгораживающей его от города, другой в десятке верст далее, тоже под стеной, только наружной, на столько город был огромным. От них и расходились пять широких проспектов, движения карет и повозок тут было строго определено по линиям и сторонам. По центру таких больших улиц произрастали странного вида деревца. Высокие, с массивной кроной, расходящейся к макушке, словно сосны. Подразделялись они по названиям, а названия были даны по значению, примерно на середине такой улицы располагалась большая площадь, а вокруг обширный квартал застройки.

Квартал ремесленников был самым обширным и центральным, от их площади, так же лучами во все стороны расходились улочки, забреди на одну из них и точно найдёшь то, что тебе нужно. Ведь на одной улице продавались одинаковые товары, например, ковры или ткани. Прошёл по такой, присмотрел нужную вещь и взял, не бегая по всему городу в поисках требуемой лавки. На дворянском проспекте знатные господа держали свои дома, а их площадь была заполонена всевозможными ресторанами и гостиными домами для именитых людей и не людей. Королевский квартал располагался у самой скалы, а площадь пред ним была огромна, на ней проводились парады и праздники, торжества и казни, коих было предостаточно. Вокруг стояли дома, принадлежащие высшей чете по крови. Нижними были торговый и оружейный кварталы. На первом совершались крупные сделки, оформлялись караваны, покупались корабли и всё это происходило в больших, небольших и совсем уж скромных постоялых дворах, сюда стекались почти все приезжие. Оружейный же квартал стоял в отдалении, и был во много раз меньше чем другие, но нисколечко не уступал в разнообразии.

«Проспекты…» — Форст произнёс это незнакомое слово вслух ещё раз, будто пробуя на вкус новое и непонятно звучание, неведомого для него, и открывшегося после посещения Врат, какие же причуды засунули в его многострадальную голову эти двое: лживый дракон Дар ат’Мор и непонятная Ассура? Какие-то там блоки и граммы — пришло на ум, но понять пока не получалось, и парень вновь вернулся к созерцанию невероятных для родной тайги и деревни строений.

Всюду доносились выкрики незнакомых языков, помимо общего, Форст услышал еще, как минимум пять наречий. Вывески ремесленных лавок дублировались в основном на трёх: общем и ещё двух, ему не известных. Так лавка оружейника была обозначена скрещенными мечем и топором на щите вывески, и на двух тонких цепях была приспособлена плаха с буквами всех языков, которые, наверное, знал хозяин. Внутри — чисто и аккуратно, широкие и длинные стойки, полностью или частично заставленные всевозможным оружием: от метательных ножей до огромных алебард. Парень даже не представлял, что есть такие. Нужно иметь недюжинную силу и способности, чтобы размахивать подобным. Выросшему на отшибе больше подходил меч, топор да доброе копьё.

— Вижу, молодому господину приглянулись мои товары. — Расплылся в улыбке продавец. — Не стесняйтесь, смотрите и пробуйте. — Предложил он.

Высок, плечист, ладно сложен, хоть и стар, но не немощен. В жилистой и сухопарой фигуре виделся бывалый воин, и сейчас готовый отстоять своё право мечем. За цепким взглядом и плавными движениями угадывалось владение всеми выставленными образцами оружия. Форст подошёл к стойке с клинками и взвесил в руке тот, что был приторочен к стене, сталь которого слегка отливала синим цветом, он был очень похож на его собственный, по ощущению, будто родной брат. Баланс идентичный, гарда удобна, хватка та же — действительно, хороший меч.

— У господина намётанный глаз. Полуторный бастард западного типа, работа гномов Андола, синяя сталь, рукоять из кожи северного тюленя, навершие и крестовина покрыты серебром — это единственное украшение этого меча, если не считать клеймо мастера Удура. — Хохотнул мужчина.

— Как же вот этот рунический символ? — Поинтересовался парень.

— Какой символ? — Переспросил купец, и внимательно осмотрел указанное парнем место. У самой гарды на лезвии проступал алым светом символ, неизвестного значения. Мужчина не припоминал такого в своей памяти, а языков и наречий он знал множество.

— Да, действительно, как же я мог упустить столь отличительный признак… Но я вижу у господина на перевязи уже имеется оружие, несомненно, высокого качества. Этот же меч будет хорошим подарком любому благородному мужчине, владеющему искусством фехтования.

— И какую же цену поставил мастер за своё творение? — Поинтересовался Форст.

— Ох, для столь великолепного клинка мастер затребовал всего-ничего — десять тысяч золотых.

«Никогда не видел столько денег. — Подумал арим. — Даже не то, что половины такой суммы, десятой доли. — Но виду не подал».

— А мастер Удур живёт на широкую ногу… — Ухмыльнулся парень.

— Мастеру принадлежит целая галерея Андола, но его покои не занимают и сотой доли, всё свободное пространство принадлежит его кузне. — Вежливо вставил продавец.

— Видимо, это очень хороший кузнец, раз его работы столь высоко ценятся на островах.

— Мастер Удур — личный кузнец Арета Третьего — повелителя Восточного Подгорного Королевства. — Мягко напомнил мужчина, уже осознавая, что покупатель не сведущ и, скорее всего, не будет покупать что-то столь ценное, а, соответственно, и дорогое, но хорошее впечатление о его лавке всё же унесёт с собой и возвестит об этом всем знакомым. Беспроигрышная тактика.

— Можно ли увидеть другие работы мастера? Хотелось бы оценить его гений с разных сторон. — Форст был учтив и осторожен в словах как никогда. Надо же, работа лучшего кузнеца целого королевства, и не абы какого, но Подгорного! Гномы работали, а первое о чём он подумал — это стоимость. Этот город на него плохо влияет…

— Конечно можно, — всполошился лавочник, — пройдёмте за мной.

Мужчина махнул рукой и на его место быстро встал длинный и сухощавый парень, сам же повел парочку «покупателей» по стеллажам с творениями мастера, попутно показывая на те или иные виды оружия и рассказывая об их происхождении. Так прошёл почти час, двое были поглощены рассказами об оружии, войнах на которых они применялись и самое главное кем. Мужчина будто ожил с этими историями, расправились плечи, просветлело лицо, и кажется, помолодел лет, эдак, на десять. Но, как и всё хорошее в этом мире быстро заканчивается, так и подошли к концу стеллажи с оружием.

— А вот здесь вашему вниманию представлены работы лучшего подмастерья мастера. Громкого имени, как и собственного клейма, он пока ещё не заслужил, но как кузнец, скажу я вам, он уже подаёт большие надежды. — Показал рукой в сторону небольшого трёхрядного стола продавец.

На его полках лежали самые разнообразные изделия. От засапожного ножа и стилета до сабли и даги. На первом Форст и остановился. Покрутив в руке тонкий нож из узорчатой синей стали длинной чуть-чуть не дотягивающий половины локтя, почти кинжал, он всё же решился взять его. Покупка обошлась не дешево, торговаться в полную силу Форст не решился, всё-таки приличная постоянная лавка, а не дешевый стол на ярмарке. В общем, сошлись на цене в триста золотых. С грустью парень расставался с такой суммой, это почти шестая доля того, что он наторговал в этот день за товары, спрятанные в корабле. В прежние времена он мог на эти деньги жить без бедствуя пару лет, и уж никак бы не решился покупать какую-нибудь вещь по столь высокой цене. Но он уже оценил качество синей стали на собственном опыте, с легкостью прорубаясь сквозь нападающих. Так что как мог, уговаривал свою жабу и та, в конце концов, сдалась. Тем более на корабле её ждали два запертых сундука не известно с чем.

Побродив ещё немного по торговым лавкам и выйдя к главной площади, они взяли повозку, которая их доставила в порт, прямиком к причалу. Снова обыскав сверху до низу корабль, Форст опять не обнаружил никаких подходящих к замкам ключей, и решил, что Сандр носил их всегда при себе. Цепи они осилили к вечеру. Пришлось сначала их нагревать магией, потом зубилом и молотом раскусывать звенья и раскрывать их ломом. Устали преизрядно, но работу выполнили.

Оставались только замки, и Форсту пришлось снова мысленно проникать в материю касанием руки. Слава богам, дед его обучил ремонту самых простецких из них, и тот не растерялся, когда увидел структуру механизма. Изредка постукивая по замку обратной стороной зубила, он по расходящимся колебаниям всё же рассмотрел нужные пружины и сувальды, и попробовал провернуть их с помощью магии. Сначала ничего не получалось, и Форст уже было хотел бросить эту затею и, сделав пару отмычек, открыть замок вручную, но потом сувальды зашевелились и оба ригеля поползли в стороны. После двух оборотов зацепы оказались свободны, но парень всё ещё не решался открывать крышку.

— Той принеси веревку и блок. Что-то легко мы это всё сделали.

— Легко? Мы начали день, сейчас ночь, говорить легко? — Усомнился Той, но всё же развернулся и пошёл искать необходимое.

Форст прицепил блок к верхней балке и, пропустив через него, обмотал веревкой петли сундука, свободный конец вытравил из каюты и стал ждать. Чего? Он сам не мог понять, но уверенность в том, что всё сделано правильно, была. Спустя пару мгновений он решился потянуть. Одна сторона сундука чуть-чуть приподнялась, и из стен выскочили арбалетные болты, они дернули ещё сильнее, и сработала вторая ловушка — из щели палубы под напором пошёл сизый дым. Проверять не стали опасен он или нет, а просто отступили подальше. Когда дым развеялся, они потянули в третий раз и… ничего не произошло. Форст, подойдя ближе, накинул петлю на сундук сверху, и теперь парни тянули вверх и в бок, выволакивая сундук в проход. Более ничего не шипело, не стреляло и не дымилось. Крышку открывали тоже не сами, а шваброй. Поддев и откинув её, он опять убедился в правдивости своего предчувствия. Самострел чиркнул болтом по черенку и тот надломился, видимо, стояли железные пружины, раз механизм удерживает такую силу долгое время. Так и есть. Металлическая полоса была выгнута, а спусковой механизм на тросике ослаблен. В сундуке лежало золото.

Парни с замиранием сердца смотрели на открывшуюся картину. С одной стороны, этим сундуком можно решить множество проблем, с другой навлечь новых неприятностей, но самого главного золото не решит. Да к тому же деньги не любят жадных людей. Форст закрыл крышку.

— Той, ты — свободный человек и половина сундука твоя… — но не успел договорить, как блэк его оборвал.

— Я — воин Старда! Всё моё — принадлежит племени, а моя жизнь — тебе, Великий Шаман.

— Что ж… это твоё решение. — Опустил глаза северянин, чувствуя вину за то, что он не может внятно и доходчиво объяснить другу, что тот ему ничем не обязан. — Тогда вытаскиваем второй, и распределяем караул. Скоро стемнеет совсем, и мы можем пропустить приход гостей.

Второй сундук так же был вытащен из маленькой каюты и быстро вскрыт магическим образом. Форст уже видел скрытые в нём механизмы ловушки, и ослабил их до того, как подняли крышку. Хотя и открывали снова многострадальной шваброй, на всякий случай. Но случая не произошло, парень справился с задачей на «отлично» и самострел застрял в дубовой крышке, обитой железными полосами с обеих сторон. Этот сундук был легче, но содержимое стоило в разы больше. В основном тут были облигации разных банков на большие и очень большие суммы, а также драгоценные камни, начиная от сапфиров и янтаря, заканчивая алмазами и горным хрусталём — ценнейшим минералам для магов. Горный хрусталь после обработки артефакторами мог приобрести колоссальную энергетическую ёмкость, сравнимую по силе с крупными бриллиантами, но имея несравненный плюс в стоимости спрос на них был куда выше. Форст сначала не поверил своим глазам такому богатству, а потом ему четко привиделось, что кровавое золото принесет ему лишь смерть.

Парень принял решение моментально: он на деньги нанимает небольшой отряд сопровождения, уплывает на другой остров и уже оттуда на материк под видом купца с драгоценными камнями и вооруженной охраны. Всё что будет «сверху» этих затрат он отдаст, кому и зачем — не суть, но при себе золото держать не будет. Нужно только сходить в ту лавку и приобрести меч, так похожий на его собственный. Зачем? Форст не мог ответить, но нутром чувствовал, что так будет правильно.

Резкий крик прервал его размышления. Парни насторожились, достав из ножен мечи, они проследовали к выходу. На палубе шел бой. Пятеро неизвестных осаждали двоих караульных стражи, зажимая их к переднему баку, тела ещё двоих были еле видны в ночном сумраке у пристани. Луны светили не ярко, их сиянию ещё предстояло пробиться сквозь Шрам, из-за того ночи на островах были темны. Парни ни разу не обдумывая свои действия, ринулись спасать караульных. Два удара — два трупа, трое оставшихся разворачивают головы, но следуют ещё удары, и уже нет нападавших, но есть десяток стрел, пущенных с пристани.

Форст успел поставить воздушный щит в самый последний момент. Как? Никто не знает, даже он сам. Просто парень, услышав знакомые шлепки от спускаемой тетивы, попытался укрыть голову руками, выставляя их вперед, и смертельные снаряды будто застряли в воздухе, ставшем плотным как желе. В следующий миг на них напали с двух сторон. Одни выскочили со стороны воды, где прятались за фальшбортом, другие прыгали по трапу, спеша прикончить неудачливых простаков. Но их цели, простаками не были.

Северянин снова совершив странные действия, сжег половину бежавших по трапу. Он хотел лишь сделать отработанный на тренировке удар, зажигающий светильники с расстояния, ослепить противника, что бы дало им не лишнее время, но всё случилось иначе. Форст изменил конечный жест, в спешке добавив вторую руку, и вместо множества искр, в нападающих полетел большой шар огня, которого так опасается плотный строй. Удивлению не было времени, и четверо сцепились в жестокой схватке с пловцами. Нападавших было в разы больше, но, когда после первой минуты перевес ушел на сторону обороняющихся, нервы у них не выдержали. Оставшиеся в живых спешно попрыгали в воду, а со стороны пирса снова дали залп из стрел, на сей раз практически одновременно с отступлением, надеясь на внезапность, цепляя своих… Но Форст был к этому готов, снова поставив щит, и все трое укрылись за ним, четвертому щит уже был без надобности, и лишняя стрела в его теле не изменит ровным счетом ничего.

Обстрел продолжался продолжительное время, парни не могли и носа высунуть, а идти вперед не решались. Форст откуда-то знал, что подобный щит недвижим, и укрыться за ним как за обычным и пойти в атаку не получится, но оставаться в таком положении тоже нельзя. Той, будто прочитав мысли, взял небольшой разбег и кувырком ушёл к главной мачте, спрятавшись за ней, после недолгих раздумий, последний оставшийся караульный сиганул туда же. Северянин остался один под щитом и, улучив момент, последовал за напарником. Снова сделал прежний жест, но руки вскинул к небу. В воздух пронесся огненный шар и метрах в двадцати выше погас. Форст дал сигнал о нападении, как мог, так и дал. Не факт, что его увидели, но и не факт, что стража не бежит сломя голову после первой вспышки на корабле. Последовал ещё один шар, а по трапу вновь застучали сапоги.

На сей раз нападающих было в разы больше, и шли они снова плотной группой, но были и различия. Впереди шагали воины со щитами и в хороших доспехах. Выпущенный огнешар растёкся по защите, не причинив никакого вреда нападающим.

— Зачарованные щиты! — Скривился караульный. — Теперь точно хана!

— Это мы ещё посмотрим… — Оскалился арим и запустил огнешар под ноги врагам. Палуба вспыхнула под ними в мгновение ока. Люди начали паниковать, кто-то вскрикнул, кто-то позади бросился в воду — строй начал распадаться. — Разделяй и властвуй. — Вспомнились слова старинного мудреца.

Форст подгадав, кинул ещё парочку шаров во фланги и в тыл, уже почти управляя полётом магического огня. Передние защищённые ряды окружали мачту, заходя с боков, и вот-вот ринутся на захват, сзади уже кто-то подтаскивает сети, и выбора не осталось, кроме как напасть первым. Схватив один из вантов, он рубанул канат, рея одним концом завалилась, а другим подняла вант вместе с парнем на добрых пару метров. Перемахнув через строй, северянин с криком обрушился на один из тёмных силуэтов, сразу же перекатываясь в сторону и подсекая ноги возможным нападающим, которые такой выходки точно не ожидали. Повернув головы назад, с удивлением и не пониманием в глазах умирали непонятные люди, вздумавшие отнять законно добытое в бою. Той, поняв задумку шамана, ринулся на помощь и один из флангов смели за считанные секунды. В другой вновь полетели огнешары, отсекая их от кормовой надстройки — выход был только один — вперед, и они пошли. Укрытые щитами, топая и ухая, перешли в наступление, позабыв о тыле, где пылал огонь. А зря. Форст обогнув за мачтой, перепрыгнул пламя, и разбойники начали умирать, ещё не понимая, откуда пришла угроза.

Конечно же, это были разбойники. Разношерстные команды, в спешке набранные из разных уголков города и за его пределами. Не сработанные в должной мере, не притертые, и слишком уж самоуверенные. Северянин не знал, что им там наплели наниматели, но то с какой радостью они шли на троих оставшихся, загнанных в угол мужчин, их улыбки, более похожие на оскал, говорили сами за себя.

Покончив и с этой атакой, парни услышали звуки сражения — это на пристани портовая стража, наконец, начала отлавливать нарушителей. В них летели стрелы с тупыми наконечниками, заклятия обездвиживания, передние ряды их смяли латники, которые по сигналу горна резко упали вниз, а двое из какого-то механизма, напоминающего большие сдвоенные арбалеты, запустили огромную сеть точно в центр бандитов. Сражение было практически оконченным. Недобитки спешно бросали оружие и ныряли в море, но уйти удавалось далеко не каждому, тех уже били срезнями[6], и даже если такой подранок доплывёт до берега за пределами порта — истечет кровью.

Лейтенант бегал по каменной пристани и с бешенными глазами отдавал приказы. Уже примчались рабы с ведрами и спешно заливали занимающееся судно, такелаж и снасти придется менять, для того, чтобы это понять, не нужно быть опытным моряком. Палуба тоже местами пострадала преизрядно, но в целом Элизабет отделалась легким испугом.

— Как вы тут? — Первым делом спросил Корвус, взошедший на борт.

— В порядке, — Форст пожал его ладонь в качестве приветствия и продолжил, — но трое твоих людей мертвы, а четвертой в тяжелом состо….

— АЙГИ! — Взревел мужчина. — Сэра Дорна сюда, немедля!

Стоящий перед строем стражи сержант отдал приказы, и вестовой уже бежал со всех ног к основному отряду, который задержали другие нападающие, а местный маг спешил по трапу. Пройдя мимо парней, он присел у тела четвертого и последнего оставшегося в живых караульного, тот был при смерти. Тяжелые раны, сильное кровотечение, пара стрел в ноге и в руке, дыхание и биение сердца еле прощупывались.

— Сэр, я прошу вас помочь мне. Моих сил для столь быстрого вмешательства не хватит, а степенное лечение тут безсильно. — Обратился маг к Форсту.

— Конечно, — отозвался северянин, — что я должен сделать?

— Перенаправить его жизненные потоки в обход ран, я постараюсь заживить самые опасные из них, до прихода сэра Дорна. Уж он-то его вытянет с того света. — Пояснил маг.

— Простите, но… я не знаком с подобным, боюсь, что я буду безполезен. — Скривился арим, осознавая в этот миг всю свою никчемность в магических делах.

— Это же первый курс… О, боги! Делайте, что умеете! Только не стойте как истукан, он же сражался бок о бок с вами! — Пристыдил его маг и, в следующее мгновение, позабыл о существовании недоучки.

Северянин склонился над телом, приложив ладони к его шее. Он снова попытался почувствовать его, как в прошлый раз Тоя. Ведь тогда удалось это сделать, сейчас тоже может получиться! Сосредоточившись, он, вновь, обрел зрение. Увидел каждую рану, каждый жизненный узел, каждый поток, который неумолимо уходил из материальной оболочки сквозь прорывы. Попытался, как советовал маг, перенаправить потоки, но выходило это сложно и медленно. Хотя самое главное, что всё же получалось. Казалось, что нужно всего лишь одно мысленное усилие, чтобы вся потраченная энергия не расходовалась в пустую, ведь, есть способ лечения много быстрее, что-то вертелось в голове, на задворках сознания. Вот-вот и он это поймёт…

— Да, вот так, так, всё правильно. Тут ещё, ага, у вас хорошо получается, я не могу остановить кровь полностью, но дотянуть до прихода сэра… Что? Что вы делаете? Это же…

Форст уже его не слышал, он затягивал раны караульного, залечивал его энергетические каналы и центры, всё, что находил отличающимся от обыденного состояния здорового организма. Стрелы были вытолкнуты из ран, порезы зарубцованы, а дыхание из прерывистого стало ровным. Убрав руки, парень открыл глаза. На него с изумлением смотрели два человека, одетых в мантии, оранжевого и желтого цветов с белыми каймами по краям. Те убрали руки с его плеч, и он медленно встал. Молчание нарушали лишь выкрики большущего и подтянутого блэка Айги, который руководил сопровождением пленённых бандитов в казематы.

— Опрометчиво, молодой человек. Эффективно, но опрометчиво. — Сказал седобородый в желтой мантии с белым узором. — Моё имя Дорнос Паредьеро Гасалес, Профессор Пятого Ранга целительной магии, можно просто сэр Дорн.

— Форст, сын Старда, купец. — Поддержал прежнюю версию северянин и свалился в обморок, тут же пойманный на руки солдатами.

— Что с ним? — Обратился Корвус к полковому лекарю.

— Ничего страшного, сильное переутомление и магическое истощение. Через пару часов придет в себя. Хотя потерянные годы уже не вернуть.

— Какие годы? — Не понял лейтенант.

— Те, которые он потратил на излечение Визмонта. Дело в том, что он применил очень эффективное заклинание, это было вовсе и не лечение, а скорее перенос повреждений, на свой организм, но через магические потоки. Магия Разума сложная для понимания вещь. Тело раненного моментально заживляется потому как оно просто «забывает» о повреждениях, а тело лекаря приобретает все эти раны в магическом плане, образно выражаясь. Т. к. физически перенести раны пока никому не удалось, но на уровне энергоинформационных структур он принял их на себя. И его тело потратило парочку месяцев внутреннего времени, для борьбы с изменениями. Мы, поддерживая его, тоже отдали около недели. — Пояснил маг. — Корвус, челюсть можете поднять, вы умный человек, мои слова не могут вас ввести в такой ступор, я вас слишком хорошо знаю.

— Я… Просто поражен его действиями. Он даже не знал имён караульных… — Только и вымолвил военный. — Я ещё с вами поговорю на счет энергоинформационных структур и внутреннего времени, но пока осмотрите остальных раненных, и распорядитесь о доставке их в лазарет, засим жду ваш устный рапорт об их состоянии в моём кабинете. — Произнес лейтенант и обратился к сержанту. — Айги приведи в порядок пирс, чтобы к восходу тут всё сияло, а на Элизабет пусть дежурит усиленный отряд с магом. Твой рапорт там же, я к коменданту на доклад, будь он проклят.

Глава 17

Форст очнулся в светлой просторной комнате, по краям уставленной деревянными лавками. На них спали парочка мужчин, укрытых белыми простынями, как, впрочем, и сам Форст. Сквозь два стрельчатых окна на удивление проникало много света. Белые занавески еле трепыхались слабым ветерком, а тот в свою очередь тянул запах моря. Парень принял вертикальное положение тела и спустил ноги на дощатый пол. Его одежда покоилась на табурете, рядом с ложем, вычищенная и оглаженная. Быстро одевшись, он вышел из врачебной палаты и побрёл по длинному коридору. За поворотом стоял столик, за которым сидела женщина средних лет в белых одеждах и что-то вязала. Увидев северянина, она отложила пряжу.

— Вы тот самый купец? Вас сэр Дорн дожидается в кабинете, пройдите прямо, потом на право, номер двести пять. — Проговорила она мягким голосом, с заботой, так похожей на материнскую, что у парня на миг защемило сердце от старых воспоминаний.

— Благодарю. — Только и смог вымолвить арим.

Пройдя указанным направлением, он нашёл большую резную дверь с озвученным номером. Северянин коротко постучал и, после донесшегося «пожалуйте», отворил проход. Кабинет был выдержан в едином стиле, великолепная мебель светлых тонов, выполненная, несомненно, хорошим краснодеревщиком, стеллаж вдоль одной стены с инструментами, наградами, баночками и непонятными мешочками, большой стол в центре и пара кресел для посетителей.

— Проходите, уважаемый, Форст кажется? Ага, сэр Форст. Что, вы не дворянин? Ну что вы, больше тысячи лет назад все маги королевским указом были возведены в ранг ненаследуемого дворянства и приравнены к благородным семьям, так что вы в праве требовать таковое обращение от любого. Ваше право, но я буду обращаться как того требует этикет. Так вот…

Арим слушал лекаря и не мог вставить и слова в его речь. Мысли его неслись с такой скоростью, что не всякая тройка догонит. Лишь изредка маг останавливался, да бы услышать от собеседника пару слов, и тут же продолжал дальше. Возрастом он был стар, но немощи в его теле не ощущалось, волосы и опрятная бородка тронуты сединой, очень живые и светлые глаза, излучающие непередаваемый блеск, и походили на глаза юнца, лет шестнадцати, но никак не придавленного опытом старца девяноста восьми лет. Он то спрашивал о происхождении парня, то задавался вопросом малых знаний в области магии, то рассказывал и показывал плетения некоторых лечебных заклинаний, расспрашивал про семью, друзей, когда и при каких обстоятельствах проявились способности. Что-то Форст рассказал, что-то скрыл, где-то промолчал, но сложилось такое впечатление, что маг невзначай вытаскивал информацию из юноши, и тот постепенно осознавая это, закрылся.

* * *

«Слова, жесты, тембр, интонации — это всё второстепенно, это лишь помогает чародею сотворить задуманное. Ввести свои мысли в резонанс с мировыми энергетическими потоками, передать им информацию, облечь в материальную форму и воплотить. Гм… Сейчас разъясню на примере.

В моей практике был один случай, ко мне привели человека: мужчину, сорока лет от роду, крепкого и жилистого. Привёл его друг — маг Первого Ранга, очень слабый, всё на что хватало его сил — это чуть облегчить боль да заживить мелкие раны. А случилось с ним вот что: на лесопилке на него упало бревно, он почти увернулся. Сколь много сокрыто в этом «почти»… Кости обеих ног были раздроблены, и тот маг собирал их буквально по кусочкам. Человек выжил вмешательством богов — не иначе, потому как крупные вены и артерии не были повреждены, и кровью он не истёк. Но срастить сосуды и кости — одно, а срастить нервы — другое, это уже не по силам красному магу. В итоге ноги то у него были, но пользоваться ими он почти не мог. Любое движение для него отдавало болью, и было столь тяжело, что о том, чтобы ходить — речи никто уже не заводил. Но мужчина не отчаивался, дочь и друг его выходили и помогли встать. На костыли, с поддержкой, но встать на свои ноги. Каждый день он обливался потом в мучениях, пытался шевелить ногами и пальцами, и магия не могла заглушить ту боль, что он испытывал. Друг помогал, как мог, пытался направить рост нервных волокон и срастить их с окончаниями, но я уже говорил, что Первому Рангу такое не под силу.

Но вот он встал, и начал учиться ходить. Да-да в сорок лет он словно младенец ползал по земле, волоча ноги. Мышцы потеряли былую силу без ежедневных нагрузок, и если бы не стальной лом, проглоченный этим мужчиной в юности, что заменил ему волю, то он остался бы калекой. Сначала он смог встать на четвереньки, потом ходил на коленях, за тем всё же встал, и ещё долгое время ходил с костылями, но ходил. Тело его вновь приспособилось к новым нервам, тканям и сосудам, в таком состоянии его и привели ко мне. Сказать, что я был очень удивлён, когда его обследовал — ничего не сказать, но этот человек ходил. Сам.

Так и с заклинаниями, слова — это лишь костыли, которые помогают мозгу запомнить те активные состояния, при которых творились те или иные заклятия. Запомнить и пробовать запустить их без "подручных средств", отбросив те самые костыли из жестов и слов — вот к чему должен стремиться каждый маг. Молодые ученики — фактически калеки с клюками, чем больше его возраст — тем меньше его трость. Сильные, волевые и упорные чародеи могут начать творить без читки зазубренных фраз и движений уже в возрасте сорока — пятидесяти лет. День за днём оттачивая своё мастерство, ежедневно медитируя, опустошая и вновь наполняя резерв специальными упражнениями, читая труды великих магов, далеко не всем доступных, и собственноручно ведя дневник с наблюдениями за собственным организмом и попытками резонанса без заклинаний. Сам понимаешь, жить в таком ритме, с такими нагрузками не каждому по силу и средствам. Многие сдаются на пол пути, довольствуясь лишь сокращением необходимых словесных формул, но новые заклинания они вынуждены проговаривать полностью и по правилам. Тем же, кто пошёл до конца — уготована судьба Великого Мага, сотворяющего лишь мыслью сложнейшие формы.

Теперь, я думаю, вы поняли, почему я так подробно вас расспрашиваю о своей жизни? Я хочу понять, как же вы, будучи не образованным и не сведущим в областях магии, смогли добиться таких результатов? Ведь эти знания помогли бы облегчить судьбы многих студентов, да и Магистров». — Старый маг, наконец, закончил свою долгую до безобразия речь. Впрочем, ничуть не нудную.

— Простите, сэр Дорн, но я навряд ли чем-то смогу помочь. Я не обучался магии, и указать на какие-то конкретные мои действия и сказать, что именно с них я приобрел те или иные качества, я не могу. Мне из академической магии знакомы лишь несколько заклинаний, всё остальное наработано практическим применением и никакой базы под собой не имеет. — Пожал плечами Форст.

— Я понимаю, но все же, хоть как-то опишите свои действия, свои ощущения — эти сведения не будут иметь цены! Вы удивительны, описания чего-то подобного я не встретил ни одного за всю свою, не побоюсь этого сказать, долгую жизнь. Хоть как-то выразите в словах своё внутреннее состояние.

— Хм… Попробую, конечно, но если на чистоту, то никаких заклинаний я и не произношу. Делаю пару жестов, да, но это лишь для того, чтобы мне самому было легче воспринимать то, что я делаю. Например, представляю, как из руки вырывается огненный шар и летит во врага. Соответственно я, как бы перекачиваю энергию в ладонь, представляя, что в ней разрастается небольшой шар из огня и, делая жест броска, отпускаю его, слегка управляя его полетом. Вот собственно и всё. — Парень опустил глаза, не смея врать в лицо. Это было далеко не всё, но говорить о пещерах Создателей, Драконах и прочем он не смел, ибо это были не столь его тайны, сколь Создателей и Драконов. По крайней мере одного, хоть и гадкого, и лживого.

— Что же, это всё же лучше, чем ничего, — пожал плечами маг. — Получается, что воздействие мозговых волн идёт не опосредованно, и для резонанса хватает внутреннего сосредоточения… Или же он постоянно находится в состоянии резонанса, хотя нет, такое представить себе довольно трудно. Тогда подключение происходит подсознательно, глубинными участками в обход… ох, простите, Форст, я увлёкся своими рассуждениями. Вы мне задали ту ещё задачку, чувствую себя студентом на курсе Теормагии, — улыбнулся старец, — помнится, я частенько засыпал на лекциях Профессора де Бара и приходилось переписывать конспекты, возможно, именно поэтому предмет мне дался не так трудно, как, например, артефакторика. Но я, наверное, заболтал вас, вы, уж, простите старику такую слабость. Город хоть и портовый, и новые люди и не люди здесь не редкость, но всё же вы привнесли в мою и не только жизнь новые краски. Спасибо вам. — Маг встал из-за стола и сделал поклон головой.

— Ну, что вы, сэр Дорн, — вскочил Форст, — это мне должно говорить вам слова благодарности. Для меня честь знакомство с вами. — Юноша тоже сделал поклон.

Северянин, распрощался, наконец, с лекарем и спустился на первый этаж. На выходе его ждали двое молодчиков, со скучающим видом осматривающих всех входящих и выходящих.

— Сэр Форст, нам велено сопроводить вас до начальника караула, как только вы пересечёте порог лазарета. Пожалуйста, следуйте за нами. — Вежливо доложил стражник. Наверняка младший сын из дворянской семьи, таким не чего рассчитывать на богатое наследство. Всё, что у них есть, так это титул. Они охотно идут в армию, становясь офицерами, порой выслуживаясь до генералов.

На улице светило мутное солнце, даря жителям островов рассеянный и мягкий свет. Время близилось к полудню, но людей меньше не становилось. Они были везде: во всех дверях, окнах, воротах, сновали с ящиками, корзинами, сумками, ехали на лошадях и телегах, шли пешком и тряслись в повозках, проезжающих по булыжной мостовой. Форст даже увидел самолёт, пролетающий не высоко над зданиями. Магический аппарат, похожий на карету, для пяти-шести человек, не считая пилота, издавал тихий свистящий звук, не особо то и различимый в гуле толпы, но тот его слышал. Даже скорее видел, аппарат в истинном зрении выглядел куда интересней. Всюду тянулась россыпь сияющих камней: управляющих и силовых, накопителей и резонаторов, от них струились магические жгуты энергий, переплетаясь, создавали подъёмную силу и толкали его вперёд. Чудо эльфийской артефакторики. Штучные экземпляры, стоили бешеных денег, но позволяли вознестись в небеса. Впрочем, воздушные судна не были редкостью.

— Видимо, один из высшего сословия решил посетить портового коменданта, — пояснил стражник остановившемуся северянину.

— Почему обязательно к коменданту? — Не понял Форст и снова зашагал вперёд.

— Не думаю, что дворянин, имеющий личный самолёт, будет общаться с кем-то ниже чином. Разве что с казначеем, но сэр Локтус в отъезде, а известий о прибытии особых господ нам не поступало. — Честно ответил парень.

— И часто они так? — Будто невзначай спросил арим.

— Вообще-то нет, но на этой неделе уже пятый раз вижу. Даже странно. Видимо, скоро что-то произойдёт, и сдаётся мне, это что-то нам совсем не понравится. — Нахмурился стражник и остановился. — Мы пришли, проходите внутрь. Кабинет лейтенанта направо и прямо по коридору.

Здание караула вмещало весь административный корпус, включая также казармы (для них был отдельный вход) и небольшой сад на заднем дворе, очевидно для отдыха после несения службы. Начальник хорошо заботился о своих подчинённых. Постройка была каменная, как и почти всё в этом городе, по крайней мере Форст видел лишь пару деревянных зданий. Формой она напоминала квадрат без одной из граней, внутри и поместился сад, а с другой стороны размещался тренировочный плац, уходивший за угол. Очевидно, он был огромного размера и вмещал все нужные для подготовки солдат приспособления, включая небольшую полосу препятствий.

Форст прошёл меж двух стражников у дверей внутрь. Отделка и убранство были просты, но не безвкусны. Никакой позолоты и инкрустаций, зато мозаика, барельефы и гобелены с картинами, изображающими разнообразие мира. На одних покоились заснеженные северные горы, на других горячие пески и дюны, третьи глядели на посетителей глазами генералов и других высших чинов. Арим ощущал себя, будто случайно забрёл на ярмарку художников, но никак не в военное здание.

Подходя к кабинету, он услышал голос, который уже ни с кем не перепутает, если быть точнее, то это был мат. Если быть совсем уж точными, то длинную тираду, знакомившую всех присутствующих в том кабинете, включая их родственников, прислугу, скотный двор и прочих морских обитателей (город то портовый) с неким Бартоло Мейо дель Хуано и его не совсем приличными, а порой и совсем не приличными, частями тела, включая родственников, прислугу, скотный двор и прочих морских обитателей. Речь эта изобиловала стольким количеством эпитетов, метафор и аллегорий, что заняла бы пару страниц текста, а если бы эти строки попали бы в руки некоторым менестрелям, то кочевать той песне по всему свету долгие и долгие лета. К счастью для Бартоло, она не была записана, а тем, кому удосужилось её услышать, предпочли забыть, как страшный сон. Кроме одного парня, стоящего под дверью. Он пару раз про себя повторил особенно впечатляющие выверты с твёрдым намерением запомнить и в нужное время в нужном месте вогнать противника в ступор одной лишь этой фразой. Несомненно, это не просто мат, но целое заклинание, лишающее врага воли, сил и надежды на светлое будущее.

— И пусть идёт на… вместе со своим….. и целым батальоном… взбесившихся гусей… якорем в….. на дно морское! И уж там…

Офицеры выходили быстро и молча, сам же хозяин кабинета семенил из угла в угол, тихонько поругиваясь и придумывая новые кары на голову некоего дель Хуано. Теперь стало понятно, почему стражники не передали северянина из рук в руки, как и положено, но остались даже за пределами здания, лишь бы не попадаться лишний раз на глаза старшему. С таким-то воображением он быстро найдёт занятие двум солдатам.

— Разрешите, лейтенант? — Осторожно осведомился арим у открытой двери.

— Кого ещё там морские черти при…ветствую, сэр Форст. — Корвус остывал так же быстро, как и приходил в ярость. Вот и сейчас он мгновенно перестроился. — Входите и прикройте двери.

Парень затворил входную дверь и протянул руку, отвечая на приветствие, по южному. На севере этот древний ритуал проделывался несколько иначе: сжимались не ладони, как тут, но запястья.

— Я рад, что ты ко мне заглянул, как твоё здоровье?

— Вполне хорошо, сэр Дорн — мастер своего дела. — Похвалил тот Профессора.

— О, да. Таких лекарей днём с огнём не сыщешь. — Согласился лейтенант. — На своей вотчине ему равных нет, разве что маги высоких Рангов, но тем до вшивого порта и дела нет.

— Позволь узнать в чём причина твоего гнева, если это не тайна?

— Да какая же это тайна? Скоро эта тайна разлетится по всему городу, и к вечеру каждая вшивая собака в этом занюханном и загаженном лишайными крысами порту будет знать, что начальника караула сняли с должности! Представляешь? Меня! Офицера, выпускника морской Академии имени адмирала Столетто. Меня, отдавшего десять лет этому городу. Вычистившего порт чуть ли не вручную веником от грязи и швали здесь обитающей. Превратившего гавань из дурно пахнущей свалки тухлой рыбы в образец чистоты и порядка. Поднявшего дисциплину и честь мундира портовой стражи до такой высоты, что полки и городской, и морской, и береговой охраны, пять лет назад плевавшие нам в спину, теперь равняются на неё! Я, конечно, не образец святости, были времена трудные, и некоторые решения давались не просто, но я всё положил на пользу дела и службы. Раз уж судьба, будь она не ладна, зашвырнула меня тогда, десять лет назад, почти на самое дно, то нечего юлить. Вместо того чтобы спиться, как почти каждый моряк того времени, я поднялся из грязной лужи, и саму лужу очистил от нечистот! Эх, где же полковник Керниг, он да сэр Дорн остались старой закалки, ни на кого более нельзя положиться. — Корвус, наконец, сел в своё кресло и успокоился, погрузившись в ностальгию воспоминаний.

— Я, надеюсь, это никак не связано со мной? — У Форста появилось не хорошее предчувствие.

— О, конечно же, связано. Ведь, назначив отдельный пост у твоего корабля, я нарушил множество предписаний, а уж о том, чем кончилось дежурство, и говорить не стоит. Бесполезные потери.

— Подожди, но как же? Вы, ведь, захватили множество нападавших, я сам видел! Они что, бежали?

— Можно и так выразиться. — Лейтенант скривил лицо. — Приказом Коменданта «уважаемых господ» велено отпустить, вот и весь разговор. А в добавок предложение почётной отставки по состоянию здоровья либо скандальное увольнение с последующим разбирательством.

— Прости, я не хотел, чтобы всё так обернулось. — Сказал парень, опустив глаза, и чувствуя нарастающую в груди тревогу.

— О! Конечно же хотел! Я только сейчас понял это. — Корвус встал и двинулся на арима. — Ты специально уничтожил шайку Сандра, захватил и привёл в порт его корабль, и сдружился со мной, обставив всё таким образом, что ты такой бедненький и ничего не знающий о больших городах, будто и не просил покровительства, я, ведь, сам это сделал! Прикрыл твою задницу, а что в итоге? Нож в спину! Как же круто комендант провернул это дело с моей отставкой, зашёл оттуда, откуда я и думать не смел. Ха, вдвоём захватить целый пиратский корабль, в какие же глупости я поверил? Без этого жирного интригана тут дело не обошлось. Отвечай, что он тебе пообещал за это тухлое дельце? — Лейтенант схватил Форста за воротник и с кипящей в глазах яростью посмотрел тому в лицо.

— Корвус… я… ты… э… — В растерянности промямлил арим, не находя слов для оправдания. Он впервые был в таком состоянии. Чувство сродни предательству, ведь, он доверился ему, открылся, но тот обвинил его в чёрт знает каких делах и теперь ещё и что-то требует?

Парень сам не понимая, хватает его за руки, заламывает их и одним броском отправляет лейтенанта в угол.

— Я не знаю, что ты себе там придумал, но обвинять меня во лжи и предательстве… что? Почему ты смеёшься? — Форст снова был в растерянности, Корвус, откинутый в угол смеялся во всё горло и, катаясь по полу, надрывал живот.

— Ха-ха-ха! Форст, ты взаправду поверил в эту игру? Ох, я не могу! Нет, серьёзно, видел бы ты свою рожу. — Чуть не плача от смеха прохохотал лейтенант. — Я знал, что я не плох в актёрском мастерстве, но не столько же! — Военный встал и скорчив гримасу, произнёс подражая голосу собеседника. — Корвус, ты, я, э… ха-ха! Вот умора!

— Так это всё — розыгрыш? — Спросил тот, ещё не до конца уверенный в этом. — И ты… не получил отставки из-за меня?

— Вообще-то получил, но пропустить эту сцену мимо тебя, я не мог. Правда, натурально получилось?

— М-да, натуральней некуда. Меня таким образом ещё никто в предательстве не обвинял… Надо же, как вывернул. — Форст нервно хихикнул, и устало сел на стул, прикрыв глаза рукой.

— Отличная встряска после больничной палаты, не правда ли? Ну да ладно, я рад, что с тобой всё в порядке, и даже будучи растерянным ты держишь удар. А мне вот ещё кучу документов нужно найти и передать своему заму, он парень не плохой, я бы даже сказал: толковый, но слишком мягкий. Съедят его тут через год-другой. — Корвус принялся рыться в ящиках стола, перекладывая пергаменты из одних папок в другие.

— А как же… — Начал было северянин.

— Служба? Я же уже говорил, что плевать я хотел на такую службу! — Нарочито громко продекламировал он закрытой двери. За ней что-то гулко бухнуло, и послышалось множество удаляющихся шагов. — Что я говорил, к закату во всех трактирах отставка начальника караула превзойдет по сплетням даже похождения Элизабет. — Улыбнулся он одними губами. — Кстати, о корабле, к завтрашнему утру пост будет снят, теперь его охрана ложится целиком на твои плечи. — Улыбка лейтенанта стала ещё шире, а в руках показалась бутылка вина. — Это дело стоит обмыть, праздник всё-таки…

— Разве увольнение принято отмечать? — Форст ещё чувствовал себя не совсем в порядке, мысли путались, а голове вот-вот должна была появиться новая идея.

— Много ли ты понимаешь в отставках, сухопутный… Ну да ладно, скорбеть по поводу великой потери капитана для портовой стражи мы не будем. Но отметим рождение нового, гражданского человека!

— Подожди, ты сказал: капитана?

— Ага, — и улыбка вояки стала ещё шире, хотя мгновение назад это казалось невозможным, — этот скряга всё же соизволил повысить меня в звании, хотя и в отставке, но меня и это радует. На своём посту я сделал всё что мог. Дальше пришлось бы лезть либо по головам, либо через задницу, оба варианта, как ты уже понял, я на дух не переношу, так что твой случай подвернулся весьма вовремя. — Он заговорщицки подмигнул и продолжил шёпотом. — Этот напыщенный индюк думает, что обыграл меня, ха!

"Капитан… капитан…" — вертелось у парня в голове.

— Улыбнитесь!

— Что? — Переспросил Форст.

— Улыбнитесь и приготовьтесь, сэр Форст! — Повторил Корвус.

— К чему? — Не понял арим.

— К безудержному веселью, буйной пьянке и ночному кутежу! — Воскликнул теперь уже капитан, уводя друга из бывшего кабинета под руку.

Глава 18

В "Костяной ноге" было многолюдно, пришвартовался купеческий караван из трёх больших судов, и их команды оккупировали все приличные портовые таверны. Молоденькие подавальщицы разносили дымящиеся блюда, а сидевшие здесь в основном моряки пили и глазели на девиц, иногда пытаясь дотянуться до их мягких мест. Те в общем то не сильно и сопротивлялись, лишь иногда взвизгивали, когда это удавалось сделать особенно неожиданно. Но особо руки не распускали, то и дело меж столов ходили вышибалы и грозно посматривали на моряков. Особо грозной силы они из себя не представляли, но выкинуть драчуна или пьянчугу заставить оплатить ужин они могли.

Хозяин этого постоялого двора был знаком Корвусу, но в группе из двоих белых и одного черного не так-то просто распознать вечно дежурящего офицера, особенно если тот без мундира. Но трактирщик вовремя исправился, поймав золотую монету, и сам их проводил за уютный угловой столик на втором этаже. Тут принимали ужин в основном мелкие купцы, или судовые офицеры, в дневное же время заключались разного рода сделки, трактир не подходил, конечно, для именитых господ, но и откровенных отбросов мордовороты на порог не пускали.

Капитан восседал в голове стола, заказав еды и выпивки на четверых (это только себе), он травил байки о морском быте, о службе и о городе. Некоторые уже стали прислушиваться, думая, что под невзрачной и простой одеждой скрывается никак не меньше боцмана, а то и первого помощника капитана. Некоторые, особо внимательные, таки смогли приподнять завесу тайны, но будучи людьми понимающими, лишь тихо свидетельствовали своё почтение. Корвуса, это ничуть не удивляло, он в былые времена частенько заходил, сокрытый плащом-ветровиком, да бы узнать из первых уст о происходящих в порту делах. Но особенно любил ловить своих стражников на неосторожных словах. Когда те напившись позорили службу и начальство, он срывал личину, и просто охаживал их кулаками и выгонял из трактира, но порой попадался явный недруг, несправедливо, как он думал, уволенный из рядов стражи, или обиженный ею. Тогда тот открыто вызывал его на дуэль и отстаивал честь свою и полка в бою.

Но это дела давно минувших дней, когда курсант только прибыл в стражу и прикреплял погоны адъютанта, надеясь, что попал не в самую плохую часть. Всё же столица, главный порт. Как же он тогда ошибался… Сколько сил потратил на то, чтобы отмыть знамя полка от грязи, сделать себе имя. Не часто ему доводилось сидеть на верхнем ярусе, в основном занимал столик внизу.

Тут публика изобиловала самыми разными личностями, кучерявые юнцы сидели подле лысых мужчин, тощие и поджарые лучники и плотные и высокие мечники сдвинули столы и пребывали в веселье за одним, празднуя ещё одно успешное плавание их наёмной охранной команды, просоленные и загорелые рыбаки обсуждали нерест и неминуемое падение цен на рыбу, а их белокожие друзья — горожане поддакивали жалобам, а сами радовались снижению, моряки в простой одежде или стражники в увольнительном отпуске по привычке надевшие мундир — это всё было не важно. Всех их объединяло одно — море… И сплетни.

— Ты слышал, лейтенанту Корвусу дали капитана. — Проскочило в беседе двух стражников.

— Да ну? Всё же дали? — Окликнул его наёмник, за соседним столиком, видимо, знакомый с военным.

— Ага, держи карман шире, слышал он… — Тут же урезонил его сидевший напротив пьяного вида мужик с шрамом над бровью. — Я вот слышал, что к нему на Элизабет приплыл сам Сандр и убил его!

— Что за чушь ты несёшь? — Отмахнулся от байки, словно от надоедливого комара первый. — Сандр, ведь, мёртв. А на его корабле пришвартовался какой-то богатей, с кучей охраны и носа оттуда не кажет, сынка только посылает с ручной обезьянкой. — Хохотнул он, намекая на блэка, что не особо понравилось наёмникам. В их рядах сидели двое чернокожих — отличные бойцы и верные друзья.

— Я и говорю: мертвецы напали на корабль, — не уступал человек с шрамом, — отступники в городе!

По залу прошёлся нервный ропот, а один из громил, почувствовав напряжение, подошёл к паникеру и опустил свою руку ему на плечо. Того аж перекосило.

— А ну иди проспись, мертвецы уже мерещатся. — И схватив, поволок к выходу.

— А вот Одноглазый Билли говорил, что пираты наведывались туда ночью, но получили отворот-поворот. Говорят, дежурство там нёс боевой маг!

— Я же говорю — отступник! — Выкрикнул напоследок мужик со шрамом, и, получив пинка, вылетел из дверей.

— А ты откуда знаешь про Одноглазого Билли? — Оживились стражники.

— Да я так… это… краем уха слыхивал… — Стушевался рыбак.

— Так это что же получается? Зелёные мантии на службе у богатея? — Раздалось откуда-то сзади.

— А разве боевой маг может быть в свободном плавании? Они же все служат Империи. — Удивились стражники.

— Цепной пёс купца? — Приподнял голову лысый моряк.

— Ты слышал о нём?

— О нём только глухой не слышал, да слепой не видел. Тот сын, о котором вы тут все толкуете и есть маг. И он ту шайку раскидал в одиночку. — Важно проинформировал он остальных.

— Врёшь ты всё, с ним блэка видели. — Встрял молодой моряк. — Одноглазый точно говорил о нём.

— Так ты всё-таки знаком с этим подонком. — Вывел того на чистую воду стражник, приподнимаясь.

— Какой ещё блэк, вшивая твоя морда? Эти черножопые как были рабами, так и останутся, трусливые обезьяны, только и могут толпой да со спины, чтоб им… — Крепко выругался он, очевидно, имея сильную обиду на представителей другого народа.

— Маг он, не виданной силы! Он мне жизнь спас! — Влез другой стражник, и лицо его было смутно знакомо Форсту, где-то он его видел.

— Отступник! Отступник в городе! — Послышался пьяный крик с улицы.

— Эй ты, белый пёс, скажи мне это в лицо! — Встал один из блэков наёмничьего отряда.

— А что, я не прав? — Вскочил лысый. — Даже лекари не могут вас лечить, так как нас, потому как у вас кровь другая! И не просто у вас кожа чёрная, но и сами вы другие. Чуждые нам!

— Я на твои острова не приплывать, ты приплыть сюда, где я жить! — От гнева блэк начал проглатывать окончания в знакомых ему словах, а лысый опасно приблизился к блэку.

— Врежь ему, старпом! Покажи, где обезьяны зимуют! — Захохотали его собутыльники, подначивая на драку.

— Так ты считаешь эту землю своей? — Старпом не хорошо улыбнулся, ой, не хорошо. Но тут произошло неожиданное.

Молодой рыбак, выскочивший из-за стола, чтобы не попасться в руки стражнику, натолкнулся на подавальщицу, свалив её. Поднос с супом полетел на моряков, так ждавших его, правда не в качестве средства для наружного применения, а рыбак обнаружил себя под подолом девушки. Та взвизгнула так, что, наверное, слышала вся гавань. Естественно, это не осталось без внимания вышибал, они отвлеклись от назревающего конфликта моряков и наёмников, и пропустили начало драки.

Первый попал под раздачу, как ни странно, всё тот же знакомый ловец рыбы, молоденькая девушка ответила за поруганную честь звонкой пощечиной. Не ожидавшего такого подвоха от хрупкой белокурой красавицы, он упал на чужой стол, опрокинув блюда. Здоровенный матрос, недолго думая поднял худосочного юношу над головой и швырнул в старпома, припоминая ему ночные вахты. Блэк, оправившийся после пропущенного удара тоже наддал лысому, но тут же отлетел в сторону — это трактирные вышибалы пошли в толпу, разделяя её на части. Но драка на этом не остановилась, с верхнего яруса на громилу спрыгнул какой-то паренёк в цветастой одежде со словами: Наших бьют! И те потонули в общей свалке. Кто тут были наши, а кто нет, Форст не понимал, но почему-то принимал участие. Время для него замедлилось, движения стали плавными, будто в воде, а зрение усилилось. В основном он ловил своих противников за руки и раскидывал по углам, как это делал с ним дед, благо, рост и комплекция позволяли. Все опасные удары как бы подсвечивались красным сиянием, и он легко уходил от них, порой даже этим пользуясь. Он видел, где вытянутая в ударе рука окончит движение, а в завершении хватал и продлевал её путь, и получалось так, что человек своим же ударом давал себе толчок и падал в направлении удара.

Дед, бывало, заглядывал в подобные питейные и никогда не уходил оттуда без драки. "Пора размять старые кости", — так он говорил, оказавшись в городе, и тянул за собой воспитанника. Дома он показывал внуку разнообразные удары и захваты, а также парочку специальных приёмов, прививал ему не только навыки боя с оружием, но и без оного, так что Форст в этой потасовке чувствовал себя вполне привычно. Корвус, тоже не остался в стороне, и в короткое время стал одним из главных действующих лиц. Они уже пробились к Тою, который безоружных стычек не признавал и всё время хватался за кинжал, правда, так ни разу его из ножен и не вытащил. Ну не мог молодой улус — воспитанник далекого племени блэков, представить смертельный бой на голых кулаках и с улыбками на лицах друзей. Хотя руками махать он тоже мастак.

Приложив кого-то глиняной кружкой, де Конте крикнул:

— Визмонт, дурья твоя башка! Ползи сюда!

— Лейтенант! — Послышалось из-за опрокинутого стола.

— Капитан! Ха-ха-ха! — Рассмеялся Корвус, и отправил в полёт очередного бедолагу. — Какого чёрта тебя выпустили из лазарета?

— Так тот маг — сэр Форст. Он меня полностью вылечил! Даже глаз косить перестал! — Поделился он радостной вестью с начальником, изворачиваясь от летящей миски. — К обеду сэр Дорн меня и выписал, я даже не успел его поблагодарить.

— Можешь это сделать прямо сейчас, сэр Форст прямо перед тобой. — Улыбнулся капитан, пригнувшись и пропуская над собой летящую вазу.

Визмонт начал озираться и, наконец, увидел своего спасителя. Тот стоял чуть впереди общей группы из наёмников и портовых стражников, а все, кто к нему лез, оказывались по разным углам. Тот будто детей раскидывал, но не бывалых матросов. Ещё раз подивившись необычному магу, он из далека начал свою речь, опасаясь подходить ближе, и стараясь соблюсти этикет, как это было принято с офицерами и дворянами, что порой бывало труднее, чем орудовать мечом.

— Господин Форст, моё имя Визмонт. Вы меня вытащили с… — тут он пригнулся от пролетающей кружки, — эм… с того света, да. Я был в том карауле с вами, когда вы… — тут его кто-то схватил за ногу и потянул под стол, но пара ударов прекратили дальнейшие потуги, — …когда вы сожгли ту шайку, напавшую на ваш корабль. Прошу принять мою благодарность. — Он склонился в пояс, дотронувшись рукой до сердца, показывая, что делает это искренне. А над ним в это время пролетает лавка.

— Знаю, пред вами я в неоплатном долгу… — он не договорил.

Лавка прилетела в Форста, а тот, уже не успевая уклониться, инстинктивно закрылся воздушным щитом и выбросил руки вперёд, предав этому щиту движение. Воздушная волна в замкнутом помещении получилась столь сильной, что смела и лавку, и того, кто её кинул, и даже бедного Визмонта, который тут же отполз оттуда, из отдельного, особого (как его потом стали называть) угла, повалив с десяток моряков за раз. Тут уж драка, переросла в нечто большее, заставив некоторых оголить клинки.

— Паршивый колдун, сейчас ты умрёшь! — Вскричал старпом, ринувшись на Форста, а за ним и некоторые его подручные. Но тот не собирался скрещивать мечи, он снова применил Воздушный Удар, и снова, и снова. Применял до тех пор, пока его не прервали выкрики стражи, прибежавшей разнимать пьяную драку.

— Что здесь происходит? — Осведомился главный из них.

— Хан, дружище, приветствую! — Заголосил капитан. — А это мои друзья, мы тут отдыхали, тихонечко выпивали, а эти паразиты вытащили оружие и стали угрожать, представляешь? Ну вот мой друг их немножечко поучил хорошим манерам, да парни? — Обратился он к наёмникам.

— Да, так всё и было, ага. — Дружно подтвердили изрядно побитые мужчины.

— Ха! Узнаю старину Корвуса. — Улыбнулся стражник и похлопал капитана по плечу. — Ты, как всегда.

— Отступник! Отступник! Маг — отступник! — Снова раздалось с улицы.

— Кто-нибудь заткните пасть этому пропойце, каждый вечер орёт. Так, о чём это мы… Ах, да, ребята, вяжите этих и в каземат, потолкуем с ними там. А тебя, КАПИТАН, — он выделил это слово отдельно и дружески обнял Корвуса, — поздравляю с новым званием. Ты его заслужил уже много лет назад. — Он отстранился и вытянулся по стойке "смирно". — Виват капитану!

— Виват! — Вторили ему множество голосов.

— Виват! — Присоединились наёмники.

— Виват! — Загромыхало под потолком от множества луженых глоток. А виновник торжества, опустошив бутылку вина и разбив её о пол, пребывал в блаженстве, именно так он себе представлял свой уход со службы. Под громогласные приветствия единомышленников, под стоны недругов, под… мухой…

* * *

— Моя голова-а… — Корвус показался из трюма, когда солнце уже прошло зенит. — Почему меня так шатает?

— Ты же на корабле, здесь всех шатает. — Флегматично заметил Форст, медитирующий на палубе.

— Я вас оба сейчас шатать, если вы не замолчать. — Проговорили тихим голосом Той, лежащий у мачты. — О Светлый Отец, прости сына твоего заблудшего, не по своей воле… — Начал он причитать на своём языке.

— Что он говорит?

— Жалуется богам на тебя. Мол, ты его по кабакам повёл, но не он сам пошёл. — Не открывая глаз, пояснил парень.

— По кабакам? Были ещё? — Удивился тот, выливая на себя ведро воды.

— О-о… я смотрю, у тебя большие провалы в памяти. С какого места начать рассказывать?

— Давай с начала. Бр-ах! — Новое ведро воды вылилось на мокрую голову.

— Ну, начали мы с "Костяной ноги", там тихо сидели, выпивали, ты рассказывал всякие истории со службы, потом обиделся на чью-то речь, внизу сидящих, Той разозлился на то, что его соплеменников начали оскорблять, и вы оба полезли в драку. Я, естественно, увязался за вами. Там мы накостыляли матросам и сдружились с наёмниками, кстати, они лежат вповалку на баке. В патруле, пришедшем разнимать потасовку, оказался твой знакомый, и, отправив моряков в застенки, пошёл вместе с нами в "Пьяную устрицу". Там за разговором вы поняли, что здешние матросы тоже с купеческого каравана и начали новую драку. Пришедшая стража выпила вместе со своим командиром и начальником патруля за упокой коменданта и, пожелав тому всяческих бед, в конец запинала лежащих матросов, а мы отправились в "Морскую жемчужину".

— Ох, ё-о… — Схватился за голову Корвус. — Это же гостиный двор для богатых купцов. Нас, наверное, и на порог не пустили.

— Точнее, пытались не пустить, но куда уж двум лысым башням на входе тягаться со штурмовым отрядом из портовой стражи с цельным капитаном во главе? Вы их подвесили за ноги, спустив предварительно штаны и отходив обоих ивовым прутом.

Военный нервно сглотнул и вылил на себя очередное ведро.

— Надеюсь…

— Не надейся. — Форст резко оборвал его. — Пройдя внутрь, вы согнали со своих мест торговцев, сдвинули столы и, заказав половину меню, принялись кидаться салфетками, коротая ожидание. Выпив и закусив, приказали музыкантам играть военный марш, а сами забрались на столы и начали танцевать.

Северянин услышал громкий шлепок, и, открыв один глаз, удостоверился, что рука бывшего лейтенанта покоится на лице, продолжил свой рассказ.

— В пришедшей страже, оказались сразу трое твоих приятелей, и после нескольких бутылок и долгих прений с разломанными столами и стульями, они всё же смогли тебя уговорить перенести праздник в другое место. Ты и сам уже начал скучать и на выходе, громче всех орал матерный гимн Империи, а после поджёг занавески, мотивируя это тем, что на улице стало холодать. Тот факт, что занавески находились внутри помещения, тебя нисколько не смущал. Но слава богам, их успели потушить.

— Фух… — Облегчённо выдохнул Корвус.

— Рано радуешься, "Пробитый череп" мы всё же сожгли.

— А… Не жалко, вшивые люди, вшивая выпивка и даже хозяин и тот — Вшивый Эрл. — Отмахнулся капитан. — Отстроится вновь.

— Этим ты и мотивировал свои действия. Хотя, я тоже хорош. Напился с тобой и поддался на твои уговоры запустить праздничный салют из Огненных Шаров.

— Прямо в трактире? — Обернулся он на парня.

А тот скривил лицо и подтвердил догадку.

— Прямо в трактире.

Корвус лишь ухмыльнулся.

— С тобой не интересно пить.

— Почему это? — Маг от такого заявления опешил.

— Ты всё помнишь на утро. — Засмеялся капитан, но тут же лицо его скривилось в гримасе боли, и он схватился за голову.

— Но ты зря улыбаешься. Помнишь, что должно было произойти сегодня утром? — Теперь черёд смеяться перешёл к северянину.

— Я не помню, что произошло, а уж что должно было произойти, и подавно.

— Я скажу лишь одно слово: плац. — И у Форста пробежали мурашки по спине от потока брани, вырвавшегося из уст военного.

— … сын тухлой селёдки и….. якорем… в… себе… в бездну!

— Именно этой фразой ты встретил коменданта на торжественном построении по поводу отставки некоего капитана де Конте.

— Гореть ему в аду на медленном огне!

— Ты повторяешься, Корвус, раньше я не замечал такого за тобой. Наверняка сказывается нервная работа последних месяцев, может тебе обратиться к лекарю? — Наиграно забеспокоился маг.

— Прости, Форст, сейчас отдышусь и вверну что-нибудь забористое из своего старого репертуара. — Как мог оправдывался капитан.

— О, не стоит. Тот концерт я никогда не забуду. Ты сорвал все медали у коменданта с парадного мундира, трижды вызвал его на дуэль, один раз уколол его, убегающего, в зад клинком и уснул прямо на плацу перед оркестром, трубившим какую-то бравурную песенку, которую подсказали им наши друзья — наёмники. Они же и исполняли её хоровым пением под аплодисменты третьего батальона, которым ты командовал. Парни заняли вокруг твоей тушки круговую оборону, и никого не подпускали. Лишь через два часа мне удалось их убедить перенести тебя спящего на Элизабет.

— Какой позор… — Обхватил он двумя руками голову.

— Я бы сказал: фурор. Твой авторитет среди солдат и так был высок, а теперь и вовсе стал непререкаем. У тебя даже появился подражатель. — Форст усмехнулся. — Не утруждай себя безполезными потугами, я сам расскажу. Некий Визмонт — это имя тебе о чем-нибудь говорит? — Капитан лишь бессильно взвыл. — Ныне в звании сержанта, оказывается его тоже повысили, набил рожу своему командиру, а когда тот, выплёвывая зубы, начал нести какую-то ерунду про поруганную честь, Кодекс дворянства и дуэль, то он попытался ему отрубить руку.

— Так этому напыщенному индюку и надо, тоже мне, высокородный… Надеюсь, их успели растащить?

— Почти. У лейтенанта Стерна теперь отсутствует мизинец.

— Всё-таки отрубил?

— Откусил! И получил кинжалом в брюхо, от одного из адъютантов. И я теперь очень боюсь за него. — Форст пристально посмотрел Корвусу в глаза.

— Да ничего не будет. Дорн его за пару дней на ноги поставит, а если ты полечишь, то и вовсе за пару часов. — Успокоил тот друга.

— Да я не про рану — это пустяк. Он ведь напал на дворянина, будет суд, а за тем казнь, если я не ошибаюсь.

— На трибунал я смогу надавить, и вопрос о нападении на старшего по званию закроют, а вот гражданский суд… Подожди! Визмонт тоже дворянин, племянник какого-то там барона, а значит может просить суд рассматривать этот вопрос по Кодексу, следовательно, будет дуэль. А так как он травмирован, то может подыскать замену, я выступлю за парня. Раскатаю этого паршивого потного слизняка под орех. — Капитан нащупал пустые ножны. — Вот только найду свой меч.

— Даже в таком случае ты кое-что забываешь. У лейтенанта тоже травма, и он обязательно заменит себя, если хоть десятая часть из того, что мне довелось услышать о нём, правда, он трусливо будет наблюдать за боем со стороны.

— Тоже верно. — Согласился военный.

— Да и тебе трибунал грозит. — Напомнил парень про коменданта.

— Ерунда. Этот плешивый выкидыш порочной связи восьминога и мышиного помёта не пойдёт ни в какой трибунал. Я там про него такое расскажу, что он потом вовек не отмоется, думаешь, он просто так меня тут держал в лейтенантах? Под лапой своей мохнатой прятал, чтобы птичка не упорхнула и не начала песни петь. — Корвус потянулся и, наконец, расправил плечи, встав в полный рост. — Хотя на счёт мелкого поганца ты прав. Его папочка даст тому лучшего призового бойца, и даже моих сбережений не хватит, чтобы нанять похожего.

— Твоих сбережений? Я думал, что все они отданы за возмещение ущерба за вчерашнюю ночь.

— Твою ж душу так!

Капитан ещё долго бранился и гневался, а под конец начал грозиться повторно, сжечь трактир Вшивого Эрла. Своими криками он разбудил уже всех, кто до того не проснулся от его предыдущих криков. И уже они начали ему грозить, чтобы тот, наконец, замолчал. Но капитан — калач тёртый, и его пустыми угрозами не проймёшь.

— Господин де Конте, мне на судно требуется капитан, вы осилите эту должность? — Форст долго терпел эту перебранку, но все же не выдержал, и спросил напрямую. — А вам, — он повернулся к наёмникам, — предлагаю подписать контракт, скажем на пару месяцев, в качестве охраны и защиты моих торговых интересов в этом городе. Я так понял, что тот караван был последним в этом сезоне? — Обратился он в полной тишине (даже чайки замолчали) к наёмникам. — Я долго думал, и пришёл к одному выводу: ваша кандидатура подходит идеально. С вами же ограничимся пока малым контрактом, в драке я вас видел, но каковы вы в настоящем бою — не представляю. Возможно, предложу вам работу на постоянной основе.

— Да мы на многое способны, отлежимся только чуток и… — Начал было Валенти — предводитель отряда, но замолк, увидев коленопреклоненного капитана.

— Клянусь вам в верности, господин. — Проговорил тот уверенным голосом.

— Корвус, какого хрена? Что ты делаешь? — Удивился Форст.

— Даю клятву верности, как и положено по Кодексу. — Пожал он плечами.

— И что я должен на это ответить?

— Просто коснись моей головы своим мечем и прими клятву, дубина! Портишь такой торжественный момент. — Процедил сквозь зубы военный.

— Быть по сему. Я принимаю твою клятву. — Форст обнажил своё оружие, а на его гранях засверкали синевой боевые чары клинка Рыцаря По Праву. Тут и наёмники попадали на колени.

Глава 19

Корвус отослал портового раба к Айги, а сам принялся отскребать корабль от копоти. Остальные тоже присоединились к нему и уже через час все извозюкались так, что пришедшие носильщики с готовой едой, едва не разбежались в страхе. Они умылись, а за обедом пришли к выводу, что своими силами сделали всё что могли, для остального нужна команда матросов, согласная ходить на Элизабет под Каперским Свидетельством Империи. Это обговорили сразу, так как купеческого судна из бывшего пиратского корабля не удастся сделать, остаются малые перевозки, контрабанда и каперство. Ставку сделали на последнее, хотя заниматься придётся в основном первым. Малая осадка и большая манёвренность позволит с лёгкостью уходить от любых пиратов, а значит быстро и безопасно доставлять небольшие партии дорогого груза. В общем, вторым тоже, скорее всего, придётся заняться. На запах еды выскочил хорек, пропадавший последние дни неизвестно где. Он всех оббежал, всех обнюхал, всех "обфыркал" и принялся за своё излюбленное дело — клянчить еду.

После обеда Форст раздал всем затупленные мечи, этого пиратского барахла в трюме было навалом, а затупить их было ещё легче, метал итак был дрянной. Затем бился с каждым по очереди. На резонный вопрос капитана: "На кой чёрт?" Он так же резонно ответил: "Что бы было". На том все прения и завершились. Форст провёл с каждым пару боёв и успел оценить мастерство наёмников, составив о них хорошее мнение, а Корвуса и Валенти он так и не смог обезоружить. Они вели дуэль очень грамотно и почти без ошибок, ариму пришлось попотеть, чтобы не упасть в грязь лицом, но под конец всё же попросил Корвуса понатаскать его с клинковым оружием. Тренировка завершилась на закате, когда носильщики принесли ужин. Северянин не отпускал никого, справедливо опасаясь повторного нападения. И дело было даже не в сумасшедших деньгах, хранящихся на борту, но в людях, доверившихся ему. Они ничего не знают про богатства, но это не будет мешать пыткам, если их поймают и станут допрашивать. В этом вопросе он решил поставить большую жирную точку, при чём прилюдно, чтобы отвадить всяческие поползновения.

На утро Форст и Той разделили содержимое обоих сундуков на три части и погрузили в обычные крепко-сколоченные ящики. Камни они тоже разделили, но положили отдельно, им ещё предстоит пройти оценку, а для этого нужно найти не шибко вороватого оценщика и ювелира. День предстоял быть долгим, и придётся побегать, что в огромном городе несколько трудновато. Для того они наняли большую телегу и открытую возницу. Небрежно скидав ящики в кузов, наёмники погрузились туда же, оставив пару человек на корабле, для охраны. Пусть соглядатаи передадут своим нанимателям, что всё ценное вывезено с борта Элизабет, хозяин вместе с непонятным товаром отбыл на городской рынок, почти не оставив охраны. Следовательно, и нападать на судно более не за чем, разве что с целью его захвата. Но об этом Форст не беспокоился, Корвус по старой памяти распорядился у ворот о том, чтобы за малышкой присмотрели, а те охотно исполнили волю бессменного дежурного, забыв, что он вроде как бы уже и уволен.

Колонна из двух телег въехала на рынок, расположенный на площади Квартала Ремесленников. Тут продавалось всё и сразу, кроме оружия, не делая разделение на виды товаров. Иногда было выгодней побродить по общему рынку и найти вещь дешевле, чем на одной из специализированных улочек. Остановилась процессия у Гномьего Банка, чей вход снаружи охранял крупный патруль, да и ещё внутри отводились комнаты дежурившим стражникам. Если их и могли перехватить до этого, то теперь на столько нагло действовать никто не посмеет, кто бы он ни был. Ящики занесли в банк и свалили в кучу у одного из столов с клерком.

— Я бы хотел открыть счёт. — Ошарашил того Форст. — У вас есть закрытые помещения для специальных клиентов? — Подмигнул он.

Гном всё понял на удивление быстро и принялся обхаживать странного клиента с хорьком на плече как умел. Быстро организовал комнату с единственным маленьким окошечком. Из мебели в ней были лишь длинный стол и несколько мягких кресел. Принёс (САМ!) вазу с фруктами и графин с водой. Он чуял наживу, как чует гончая кабана, и боялся упустить такой шанс из виду. Когда же был вскрыт первый ящик, он упал в обморок, а после приведения в чувства ещё долго и задумчиво смотрел на его содержимое. Внешность у него была не примечательная: коренастый, ростом по пояс Форсту, густая черная борода, заплетённая в косички, толстые пальцы, маленькие бегающие глазки — в общем, типичный гном.

Возиться с золотом и банком закончили уже после полудня, клерк наотрез отказался от предложения позвать помощников для ускорения процесса, он считал все монеты сам. Затем переписал все долговые облигации разных королевств, с которыми Имперский Банк вёл тесное сотрудничество, и отложил в сторонку векселя и облигации, которые не вызывали доверия и не обслуживались Банком. А одно даже порвал. На крик Корвуса: "Какого…?" Клерк показал половинки, поднёс к какому-то шару, светившемуся блеклым желтым светом и лаконично произнёс: "Подделка". Он поднёс другой документ, и тот в свете шара засветился зеленоватым оттенком. "Так должен выглядеть настоящий", — и снова закопался в бумаги.

Вопросы отпали, фрукты съедены, вода выпита, а дело сделано. На счету появилась действительно огромная сумма: двадцать семь с половиной тысяч золотом и восемьдесят с лишним тысяч золотыми облигациями. Это, не считая той тысячи, что Форст сразу отложил на срочные нужды и мелочи, что не стали класть на счёт. Довеском шёл десяток с лишним векселей и облигаций, которые банк не принял. Гном просто сиял, как и хорёк, который стащил весь виноград из вазы. Их провожали всем банком, мужчины чинно снимали шляпы и подмигивали, а женщины чудом никого не убили, стреляя своими обворожительными глазами на поражение во всех подряд.

Отправив наёмников в порт, они вчетвером сели за столики в кафе. Как объяснил Корвус, это что-то вроде трактира, но без алкоголя, не считать же за таковой единственный горячительный напиток, оказавшийся яблочным сидором. Название дали по ставшему популярным на островах напитком, зовущимся здесь кафой, от сюда и кафе. Тут заказывали в основном лёгкие закуски и обсуждали не шибко важные дела, а столики были расположены прямо под открытым небом, оставив в стороне оживлённую улицу с её звуками и запахами. Еду готовили в отдельном здании, там тоже сидели посетители, но их было мало, в основном они забирали корзинки и уходили по своим делам. Зелёный сад, на который открывался вид дышал свежестью, и нигде не было и намёка на душный и тяжёлый воздух обычных трактиров. Столы для посетителей уходили глубоко в зелёные насаждения, и наверняка там внутри, среди цветущих цветов, можно даже забыть, что ты в центре большого города. Действительно, не та обстановка, чтобы напиваться до потери сознания или жрать от пуза…

— Корвус, скажи, как так получилось, что тут природа осталась не тронутой? — Поинтересовался Форст.

— Ну, не то что бы не тронутой. Раньше тут стояли пара развалин да недостроенный дом, а потом какой-то дворянин выкупил землю, снёс лачуги, посадил сад и построил двухэтажный особняк, почти отгородив его от улицы. Поговаривали даже, что он Тёмных эльфов сюда позвал, чтобы они ему сад быстрее вырастили. — Улыбнулся рассказчик. — Сначала на подобное чудачество смотрели с подозрением, а потом люди распробовали этот зелёный леденец, и дела у хозяина пошли в гору. Это всё было больше сотни лет назад, теперь всем заправляет его внук, и такие кафе открыты чуть ли не в каждом квартале. Отличаются они лишь редкостью растений да ценой на деликатесы. Я же считаю, что это место, являясь родоначальником — самое лучшее.

Отобедав, они двинулись в квартал Оружейников, в ту самую лавку. Но там арима ждало разочарование. Меч, так запавший в душу, более не покоился на скобах, его купил какой-то богатый делец, и продавец лишь развёл руки. Как не упрашивал его Форст, тот не сказал его имя, зато скинул цену на другое оружие. Командир наёмников — Валенти, набрал целую охапку, шепнув, что такого качества товар, да за такую цену нужно набирать как можно больше. Форст его поползновения на разграбление казны пресёк, но не слишком. Сам понимал — от качества стали зависит качество жизни. На выходе, уже садясь в повозку, к ним подбежал паренёк лет десяти и передал записку, в которой значились имя и фамилия, а также извинения продавца, мол, в лавке были посторонние, а магазину нужно держать лицо, потому и не раскрыл тайну. Форст сначала обрадовался, как маленький ребёнок, а потом загрустил. Упомянутый в записке принадлежал к очень высокому роду, и встретиться с ним не представлялось возможным.

* * *

Нанять команду, не составило труда. Корвус отвёл всех к палатам наёмников, а Валенти, завидев знакомые лица, тут же выступил представителем нанимателя. В итоге, по истечении часа ругани и скандала, большую часть моряков набрали. Почему не всех? Элизабет можно управлять и при меньшем количестве людей, но все свои возможности она раскрывает лишь при достижении тридцати трёх членов экипажа. Остальных было принято набрать на невольничьем рынке. Отбором опять занялись два капитана. Обходительный джит только землю не целовал, по которой они ходили, предлагал и опытных воинов, и молодых фермеров, и стройных красавиц, но всё было без толку. Свита, несомненно, богатого и знатного господина, отчаянно торговалась, а принцип отбора был и вовсе непонятен. Сначала они сказали, что призовые бойцы им не нужны, но сами при этом купили парочку. От женщин они сразу отказались, хотя, когда Акаарон провёл их мимо клети с рабынями, господин отдал распоряжение о покупке. Следом они набрали ремесленников, рыбаков, моряков и даже однорукого гнома, что совсем выбило джита из колеи. В итоге купец просто показывал им весь свой товар, а те отбирали нужный, с какой целью всё это затеялось, и какую-либо систему в покупках он так и не усмотрел. Так же были отданы за пол цены больные, хромые, уродливые и калеки. К концу дня в списке значились представители всех возрастов, обоих полов и большинства народов, разве что кроме эльфов да орков. Последние в рабство не даются, предпочитая сражаться до последнего либо убить себя, если иного пути не видят.

Когда представитель Гномьего Банка своей печатью подтвердил законность сделки, джит сиял от счастья. Ещё бы, за половину дня сделать недельную выручку, к тому же избавился от большинства неликвида! Другие на него волком смотрели, но сделать ничего не могли. Свита богатого господина напрочь отказывалась сотрудничать с прочими работорговцами. Не зря Акаарон так заботился о своей репутации честного и законопослушного дельца. Ну… конечно, не всегда честного, но на этой сделке он, по сути, получил не много, продав почти половину по себестоимости, а гнома и вовсе себе в убыток! Почти…

Уже ближе к ночным сумеркам три телеги въехали в порт и подвезли три десятка закованных в цепи людей к бывшему пиратскому судну. Там их встретили нанятые моряки и наёмники. Той, наконец, получил согласие и бегом освободил такого же смольного, как и он блэка. Своего брата среди призовых бойцов он заметил сразу, его отличала особая стать улусов, ну и иссиня-чёрный цвет кожи. Он сразу же сказал Форсту, и тот не задумываясь, купил родственника его друга и товарища по оружию. Той не подавал вида до конца дня, но попав в порт, его нервы не выдержали и тот обнял закованного брата. Асула узнал его сразу, они так и стояли в обнимку несколько минут, не в силах сказать друг другу и слова. Следом за улусами начали освобождать остальных рабов. Те сначала не поняли, что происходит, но, когда Форст объявил всем, что вольные на их имена подписаны, радости не было предела. Арим так же объявил, что всем, кто захочет остаться служить ему не как безвольный раб, но как наёмный слуга, будет выплачиваться достойное жалование. Правда, не все были в восторге.

Покалеченные и больные в особенности, ведь будучи в рабстве о них всё же заботились, а теперь некоторые не смогут себе и похлёбку сварить, не то, что господину служить. Они восприняли известие о вольной как ещё один удар, после которого наверняка последует смерть или новое рабство. А однорукий гном и вовсе обмотался цепью и бросился за борт, команда еле спасла. Бородатый гном ругался и сопротивлялся, он искренне хотел умереть. Его пришлось привязать к мачте и заткнуть рот кляпом, потому как в своей радостной по поводу спасения речи, он упомянул всех родственников спасателей, в неестественных позах и противоестественных связях, при чём дважды. Уши команды, хоть и привыкшие к солёным шуточкам за многие годы плавания, сворачивались от такого в невообразимые фигуры, и в скором времени кусок пакли нашёл второе применение.

Отужинав, Форст пошёл в трюм, да бы поправить здоровье всем нуждающимся. Сэр Дорн показал парочку простых лекарских заклинаний и даже одно очень сильное и энергозатратное, наказав более не использовать Абсолютное Исцеление при любом удобном случае. Всё же это одно из наиболее сильных заклинаний, и растрачивать свою жизненную энергию там, где можно обойтись более простыми воздействиями — нецелесообразно. В сопровождении Валенти он ходил от одного к другому, лечил и вручал на руки подписанную вольницу. В основном он заживлял мелкие раны, царапины и гнойники натёртыми цепями, в парочке случаев рваные раны на спине от плетей, по заверениям бывших пленников, доставшихся ещё до продажи джиту. Бывший хозяин их не бил, да и вообще, купец обходился с рабами достойно, что ещё раз доказало слова Корвуса, о том, что через этого купца можно вполне выйти на хорошего ювелира, для сбыта драгоценностей.

С гномом же пришлось повозиться, Форст не до конца осознавал принципы магического воздействия, делая все интуитивно. Заживить его раны, и начавшуюся было простуду, не составило труда, а вот с его отсутствующей рукой было не всё так просто. В истинном зрении рука присутствовала! Более того, в магическом диапазоне она выдавала странные красноватые всполохи.

— Как тебя зовут, сын гор? — Обратился тот к привязанному.

— Кепка Вон Бонзоворот, дыда хы аямаака!

— Валенти, будь добр, вытащи кляп, иначе этот разговор перестанет иметь всякий смысл.

Командир наёмников, сопровождавший всё это время своего господина, подошёл к гному и аккуратно вытащил кусок пакли.

— Кервад Рон Бронзобород, дылда ты магическая! Только попробуй мне мфу фу вухфу… — Снова заткнули тому рот.

— Спасибо, Валенти. — Поблагодарил он наёмника и опять обратился к гному.

— Рука болит?

Гном вначале лишь сверкнул маленькими чёрными глазками, но спустя пару минут гляделок глаза в глаза, упрямец решил признаться.

— Оит.

Командир наёмников снова вытащил кляп, и тот уже более не понадобился.

— Болит. С того самого дня, как её лишился. Не переставая. Ты не думай, дылда, что я жалуюсь, но гном без руки — что птица без крыла.

— Я могу попробовать восстановить её, но за последствия не ручаюсь.

— Ты, наверное, шутишь, дылда? Лишь сильным магам под силу сотворить такое, но что-то ты не похож на одного из них.

— Будет больно, но шансы есть. — Проигнорировал его слова Форст.

— Не смейся надо мной, арим. Тебе такое не под силу.

— Вот же упрямый коротышка! — Не выдержал один из наёмников. — Сэр Форст за вечер вылечил весь корабль от всяких хворей, одному даже глаз сделал!

— Ну, глаз-то у него был, просто не видел он им ничего. — Поправил его другой.

— Да какая разница, был или не был?! У него рука тоже была.

— Глаз не рука. — Буркнул гном.

— Опять он за своё. Тьфу, на тебя! Сэр Форст, оставьте вы этого плаксу, не тратьте силы. Всё равно он нашему делу не поспособствует. — В сердцах высказал первый.

— Что? — Выпучил глаза гном. — Кто?! Я? Я, между прочим, был мастеровым в кузнице Дун Мошог! И если ты, дылда, думаешь, что я ни на что не гожусь, то вот тебе мой ответ. Режь! — Крикнул он Форсту, гордо подняв подбородок, выпячивая густую бороду.

— Чего резать-то? — Не понял второй, но гном был непреклонен и более не проронил ни слова.

Форст же, сосредоточился и ушёл в глубокую медитацию. Сначала он применил лёгкие заклинания излечения, но те не произвели никакого эффекта. За тем он испробовал сильное лечебное заклинание, аура гнома засветилась чистым белым сиянием, а всполохи в фантоме руки пропали. "Фантом? — Опять всплыло в его голове новое слово. — Сэр Дорн говорил, что все, что нас окружает — суть магия. Всё что мы видим — есть энергия, мы сами — энергия, а значит и фантом тоже. Рука вроде бы и есть, и вроде её и нет. Она может болеть, но не может хватать… Не может ли?" Маг дотронулся до фантома руки и гном вздрогнул.

— Клянусь Одалом Каменотёсом, я чувствую твою ладонь! И боль прошла. — Гном будто расцвёл, за десяток лет увидев впервые проблеск надежды.

"Рука всё чувствует, но она безплотна. Так, может быть, нужно просто добавить её, эту самую плоть? А что есть плоть? Это ведь тоже энергия. Весь мир суть магия, и магия суть мир. Форст захватил небольшой магический поток, взял совсем чуть-чуть, небольшой ручеёк, но и этого хватило, чтобы начать регенеративный процесс и едва не спалить им обоим мозги. Гном кричал. Нет. Гном орал, так больно ему не было никогда в своей жизни, всё, что он до этого испытывал, померкло, будто комариный укус в сравнении с зубами парда. Он терял сознание от боли, и тут же, приходил в себя от той же боли. Так продолжалось пять минут, по заверениям свидетелей на палубе, гному же пытка показалась вечностью. А Форст всё сидел на палубе в глубокой медитации и изо всех сил боролся за жизнь коротышки. Сам того не подозревая, он вмешался в столь тонкие процессы ничего о них не ведая, что, если бы не поддержка команды, собравшейся на палубе, бородач бы умер. Экипаж, увидев безкорыстные дела мага, искренне надеялся, что и руку гному тот восстановит запросто. В итоге Форсту пришлось вновь применять Абсолютное Исцеление, и на сей раз, он отнял месяц жизни у всей команды. Увидев, что судьба подгорного жителя не оборвётся сегодня, он вышел из медитации, и тут же свалился без сознания.

Глава 20

— Передайте капитану: сэр Форст пришёл в себя! — Послышалось сквозь сон. Он с трудом разлепил глаза и обнаружил себя в каюте капитана, лежащим на кровати. Над ним склонилась женщина, промачивающая мокрой тряпицей лицо и лоб парня.

— Лежите, господин, вам не велено вставать.

— Эрна? — Узнал он, одну из освобождённых рабынь. — Что произошло?

— Господин, вы лечили гнома и упали в обморок. Вас принесли сюда, и я ухаживаю за вами уже второй день. — Ответила белокожая женщина.

— Прошло уже два дня? Как же так? — Форст ещё не до конца понимал, что же всё-таки происходит.

— Прошло четыре дня, господин. Господин капитан приводил к вам сэра Дорна, он велел ухаживать за вами и не беспокоить.

— Четыре? — Изумился парень. — Но как же…

— Форст, будь ты проклят! Я знал, что ты выкарабкаешься. — Ворвался в каюту капитан. — Дорнос велел тебя выпороть в этот раз, а если подобное повторится, то вздёрнуть тебя на рее, ибо так меньше мучений и больше пользы если не людям, то хотя бы чайкам. И, клянусь морскими богами, в его словах есть доля правды!

— Несомненно, особенно про чаек. — Ответил парень. — Рад снова видеть тебя.

— А я-то как рад, всё подыскивал подходящий кнут, ждал, когда ты проснёшься. — Улыбнулся де Конте. — Вот держи, это книга основ магии, благодари Гасалеса, я тут не при чём. Он видел, куда ты себя загоняешь и каким-то образом сумел достать её из библиотеки магической академии.

Корвус передал толстый фолиант в кожаном красно-коричневом переплёте. От него веяло магией и затхлостью, видимо, это очень старая книга.

— Передай ему мой поклон. — Склонил голову Форст.

— Когда ты в следующий раз выкинешь подобный фокус — не известно, но что я точно знаю, так это, что Дорноса в тот миг рядом не будет, и тебя уже ничто не спасёт. Ещё раз — и в глаз. Я не шучу, парень. Подумай об этом, ради всех богов, подумай. — С этими словами он встал и пошёл на выход из каюты. — О делах поговорим за ужином.

Скрипнула дверь, и арим остался наедине с самим собой. Действительно, если он не перестанет жертвовать собой, не перестанет распылять свои силы на второстепенные задачи, он никогда не достигнет цели. Но где та грань, которая разделяет доверившихся ему людей на нужных и тех, которыми можно пренебречь? Сама мысль о таком претит Форсту. "За своих — горой" — так говаривал отец, и он тоже будет поступать так. Отец за своих отдал жизнь, так почему нельзя и ему так поступить? Парень протянул руку к ножнам и достал меч. Лезвие тихонько мерцало синевой, гарда засветилась белым, а серебро слов на рукояти вновь сплелись в древний дворянский девиз. "Жизнь — отечеству. Честь — никому". Кому же принадлежал этот меч? Несомненно, великому человеку, раз его останки покоятся в зале Чертога, пусть он и шёл туда с целью его захватить. Так почему бы не воспользоваться этими строками?

Арим вложил оружие в ножны и дотронулся до подаренной книги. Теснённый рисунок изображал дракона, держащего в лапах какую-то сферу. Та была подчёркнута серебряными нитями, как и глаза, и крылья, и самое главное солнце. Увидев светлые рунические знаки, он перестал бояться магической книги. Если до того и были сомнения в полезности подобных сведений, то теперь они отпали точно. Форст поднял обложку, на форзаце имелся черно-белый рисунок какой-то магической битвы. Старый маг изо всех сил сжимал свой посох, подняв его высоко над головой, отражая магическое пламя рогатого дракона. Вокруг плавились камни, сгорали люди и лошади, но тот был непреклонен в своей воле. Арима очень заинтересовала подобная картина, драконы редко нападали на поселения, но если такое случалось, то от него оставались лишь обугленные головешки. И в свете последних событий возникает, действительно интересный вопрос: зачем, по сути, механическим созданиям громить крепости и города? Так за раздумьями он приступил к чтению.

Разбирать написанное было не легко: помимо основного печатного текста шли вшитые, скрепленные, вклеенные и просто вложенные листы пергамента с дополнительными пояснениями, почти к каждой странице. А во многих местах на полях были написаны ругань, с общим содержанием: чушь и не верь ни единому слову. Форсту это даже понравилось, одно дело — общий свод, другое — конкретные пояснения по тому или иному вопросу. За чтением и прошёл весь остаток дня, и тот даже не заметил, как его пригласили на ужин в кубрик.

— Форст, ну наконец-то! Я уж думал, тебе стало хуже, и ты примешь ужин у себя. — Вместо приветствия начал де Конте. — У нас теперь есть кок, потихоньку переходим на свою кухню. Продовольствие закупили, бочки вина и рома, воды и соли, в общем, мы почти готовы к большому плаванию. И я тебе больше скажу: у нас появился настоящий капитан! — Корвус ткнул куриной костью в сидящего напротив мужчину. — Артус Горд, бывший первый помощник. Прошёл всю службу, от матроса до рулевого, единственный минус — не в ладах с картами, при нём должен быть хороший штурман. Я назначил его временно, сам понимаешь, я давно не был в море, и пока на роль такую не подхожу. Но окончательное решение принимаешь здесь ты.

— Если ты столь высокого мнения о нём, то почему бы и нет? Пусть командует. — Согласился Форст после недолгих раздумий. В мыслях нового капитана не веяло чем-то тухлым и грязным, он казался честным человеком. — Но чем же тогда будешь заниматься ты сам?

— О, годы службы на кабинетной должности всё-таки меня испортили. Я, конечно, не прочь размять кости и угостить парочку недругов блестящей сталью, но к документам стал более привычен. Пока останусь штурманом, всё-таки я на него и учился в морской Академии, если ты не против, конечно. — Форст качнул головой в знак согласия. — А далее — посмотрим, нам будет нужен хороший координатор в Эмджуято, а мои знакомства тут обширны. В любом случае придётся открывать представительство в порту, по-первости — фиктивное, но впоследствии мне придётся перебраться туда, а вам принять другого штурмана.

— Как на счёт освобождённых?

— Позвольте мне рассказать. — Встал Валенти, и, увидев молчаливое одобрение, продолжил. — Все купленные рабы перешли под мой пригляд, всё-таки это неизвестные и непроверенные люди, хоть и присягнувшие вам после освобождения. Ваше лечение многим пошло на пользу, некоторые полностью избавились от своих недостатков, вроде хромоты или слепоты на один глаз. Среди них есть мужчины, способные держать оружие в руках, но по большей части это земледельцы и ремесленники, им не место в открытом море. Гном же ни с кем не разговаривает, после излечения.

— Он здоров? В порядке?

— Полном, сэр Форст. Если гном бурчит ругательства себе под нос — он в полном порядке. — Наёмник позволил себе небольшую шутку, но, как известно, в каждой шутке есть только доля шутки…

— Так, с провиантом — всё, с людьми — всё. Элизабет? — Поднял он глаза от чашки.

— Произведён ремонт силами команды, заменён повреждённый такелаж, палуба, рангоуты, планшир на фальшборте… — Начал было Артус, но арим его перебил.

— Корабль готов к отплытию?

— Безусловно. — Резкий и чёткий голос, привыкший к отдаче команд, глаза цепкие, чуть прищуренные, такими хорошо рассматривать палубу и слоняющихся по ней от безделья матросов, светлые волосы и глаза выдавали в нём северного жителя. А обветренное лицо только придавало в этом уверенности.

— Артус, ты же не из этих мест?

— Точно так, из графства Вестшир королевство Норфолк.

— Какой же ветер тебя сюда занёс?

— Попутный, сэр. — Улыбнулся мужчина. — Я из семьи рыбака, детство прошло на берегу. В юности ходил с китобоями, там многому научился. Как умерли родители, принял решение отправиться на юг, спустя десяток лет дослужился до первого помощника. Но наш бывший капитан спился, и корабль отобрали за долги, половина команды последовала вслед за капитаном. Все остальные теперь здесь, хотя я не теряю надежды вернуть старый состав.

— Что же, время у нас ещё есть, так что приводи друзей, если они не совсем пропили мозги, то сгодятся. — Позволил арим.

— Обижаете, сэр, Форст. Среди них есть достойные люди, а некоторые учились в Академии. — Вступился за приятелей Горд, правда не поясняя, что всех их выгнали в первый же год за пьянство, драки и дебош.

— Что ещё на повестке? — Форст чувствовал небывалый прилив сил, готовый справиться буквально с любой задачей, он стремился сделать всё возможное за вечер, или хотя бы узнать и обдумать, наметить план действия.

— Великий Шаман, среди пленных быть мой брат. Я узнал, что мой родной племя напали, и захватили много женщин и детей, почти всех воинов перебили. Я узнать имя. Я хочу вернуть им свобода. — Той, хоть и коверкал слова, но понять его речь можно было, как и понять его мотивы.

— Той, друг, с этого надо было начинать! Почему ты молчал раньше? — Возмутился парень.

— Здесь проходит военный совет, а я лишь смеренный слуга. Моя не имей право говорить первым.

— Что за вздор, Той! Ты равный нам, так что говори всегда свои соображения. — Встал Корвус. — Скажи имя напавшего, возможно я знаю, кто это.

— Сильвестр Дрокс, его нанял какой-то Мароан Кетерсон

— Хромой? — Округлил глаза капитан. — Это будет не просто, нам нужно действовать очень осторожно, а потом тут же уходить, иначе — беда.

— Кто он такой? — Спросил Форст.

— Мароан Кетерсон — торговец средней руки, джит с обширными связями, и скромным официальным доходом. Имеет парочку постоялых дворов в каждом крупном порту Империи, он не опасен, но в менее известных кругах носит имя Хромой. А вот знакомства с ним уже стоит избегать. Хромой — крутит свои делишки через множество лиц, при чём не все даже знают на кого в итоге работают. Он и ещё парочка подобных ему стоят во главе криминала города. На одном высшем военном совете Империи вскользь говорили о том, что некоторые дворянские дома через подобных Хромому обставляют свои махинации, но я бы не был так уверен. Вполне вероятно, что это именно Хромой действует через купленных дворян. Что до Сильвестра Дрокса, то это один из каперов соседнего королевства, бывший и, скорее всего, действующий пират. Прямых доказательств у стражи нет. — Капитан сделал жест рукой, давая понять, что доказательства всё-таки есть, но кое-кто, будь он не ладен, не хочет пускать дело в ход.

— В таком случае, действительно стоит всё обдумать, потыкать палкой в осиное гнездо всегда успеется. — Согласился Форст.

— Для начала нужно узнать для чего их захватили, и где их держат. — Продолжил де Конте. — Улусов захватывают в двух случаях, когда нужна свежая кровь в Колизей, и когда хотят увеличить популяцию улусов-невольников, отобрав новорождённых детей у своих матерей, и воспитав их рабами и слугами. Женщин и мужчин на бойню, детей — на подготовку к бойне, ибо почти все слуги-улусы жизнь заканчивают на арене. Нет сильнее и выносливее блэка, чем улус.

— Сейчас они должны находиться на карантине, кстати, почему твоего брата выставили на продажу? — Поинтересовался Валенти.

— Его захватить много раньше, он узнал о племени малую луну назад и с тех пор не находить себе покой.

— Тогда, они где-то в "отстойниках", за пределами города, там продержат месяц, тех кто выживет — отдадут в Колизей.

— Кто выживет?

— Да. Мало еды и воды, много грязи и инфекций, лекарей почти нет, частые побои и изнасилования. Обессиленных и истощённых уже продают, чтобы попыток к бегству предпринимали меньше. Клеймо, татуировка или кольцо в носу, ну и само собой ошейник — отличительные черты крупных рабовладельческих артелей. — Пояснил Валенти.

— Но в случае с Хромым будет по-другому. — Вступил Корвус. — Мароан, как и большинство купцов, не имеет права захватывать и продавать рабов. Для этого в Империи есть целое министерство и оно сотрудничает лишь с пятью крупнейшими компаниями, в которых доля императорской семьи превышает половину капитала. Но эти запреты не останавливают некоторых людей, они всё так же при случае готовы пленить пару-тройку человек, довести их до безропотного состояния и продать куда угодно, хоть в бордель, хоть в каменоломню. Свободному жителю империи позволено лишь покупать и продавать невольников, вот они этим и пользуются, проводя сделки, как частное лицо. Скупают земли за чертой большого города, под резиденцию или склад, а сами организовывают там карантин для вновь пойманных пленников. Некоторые вообще выносят такие дела на другие, более мелкие острова, или за пределы Империи, но это редкость.

— То есть улусов держат за городом, на хорошо охраняемой территории, где-то у моря, где есть удобный залив или бухта. — Подвёл итог Форст.

— При чём вполне возможно, что действует через третьих лиц, так что земля или даже целое поместье может принадлежать знатному господину. Сфера влияния Хромого в Эмджуято велика, должников и партнёров пруд-пруди, но, если быстро пройтись по некоторым местам, можно и выяснить. Завтра я должен буду встретиться кое с кем…

— Под охраной. — Спохватился Валенти, но капитан отверг такой подход.

— Отряд мне ни к чему, дай пару хороших мечников. — Валенти кивнул головой в знак согласия. — И пару троек отправишь по… — Он не договорил, стук в дверь каюты прервал его, послышался голос одного из матросов, несущего в этот час вахту.

— Господа офицеры, на пирсе стоит посыльный, говорит, срочное донесение капитану.

— Пропустить, и смотрите в оба, не купца на погрузке охраняете. — Распорядился Корвус.

Через минуту в дверь постучались и, не дожидаясь разрешение в дверь вошёл один из отряда Валенти. Следом прошёл неизвестный в плаще, ещё один наёмник остался снаружи.

— Добрый вечер, господа. Моё имя вам ни о чём не скажет, так что я скажу другое. Граф де Ловерго — это имя вам должно быть знакомо. Я несу послание от, гм, некоторых лиц из окружения графа, не согласных с его решением о тратах больших сумм. Его недавнее приобретение не было одобрено придворными, думаю, вы понимаете, о чём идёт речь? — Незнакомец имел подвешенный язык, правильную речь, держался гордо и непринужденно. Высокий, худощавый, тёмные волосы его поблескивали в неярком свете магического светильника. Широкие скулы и узкий подбородок с ямочкой выдавали в нём кровь восточных степных королевств. В их земли частенько вторгаются лавины орков, переправляясь по водам Лахланлод на своих речных лодьях. Чтобы отражать такие набеги людям должно быть сильными духом и телом, посыльный был из таких.

Форст, услышав знакомую фамилию высокого дома, сразу сообразил, что к чему, вот только куда повернёт этот разговор, понимал не до конца.

— Вполне, — ответил парень, — так чем обязаны?

— О, сущие пустяки. Графству будет выгоднее продать искомый меч и пополнить казну, а вам, сэр Форст, соответственно купить его. Нам донесли, что перед самой покупкой именно вы интересовались работой гномов Андола, и двор с радостью продаст его. Но сразу поясню, что граф будет против, потому сделка либо состоится завтра в его имении, потому как его светлость пребывает в отъезде, либо не состоится вообще, ибо упрямству графа позавидуют дикие ослы. В вашем праве отказаться от подобной затеи, но если всё же мои слова вас заинтересовали, то завтра к полудню в имении де Ловерго по Западному Тракту. И, естественно, попрошу всё сказанное здесь оставить в этой каюте. Засим откланиваюсь, господа. Приятного вечера.

Незнакомец сделал быстрый поклон головой и стремительно вышел из каюты, оставив ошарашенными четыре человека.

— Прикажете высечь кока за попытку отравления грибами, сэр? — Попытался прервать молчание Валенти.

— Думаю, это не галлюцинации, и корабельный повар не имеет к этому никакого отношения. — Не оценил шутку Форст.

— Сдаётся мне, что у графа де Ловерго скоро начнутся серьёзные неприятности. — Высказал своё предположение Артус.

— Не тебе одному. — Вторил де Конте. — Раз его придворные почти в открытую ищут спонсоров…

— Мы должны воспользоваться шансом. — Арим обвёл взглядом всех сидящих за столом. — Подобный шанс выпадает очень редко. Далее, скорее всего, последует цепь неконтролируемым графом событий, и клинок может затеряться в осаде, быть выкраден или ещё как пропасть из виду.

— Форст, друг, скажи мне, что такого в том мече? — Бывший начальник портовой стражи скептически относился к такой затее. Свой меч он терял чуть ли не после каждого похода по кабакам, хоть они и были не часты. — Оружие есть оружие, Форст. Клинки тупятся, ломаются, их приходится менять.

— Если бы я сам знал ответ на этот вопрос, Корвус. Меня будто что-то зовёт, что-то тянет меня к тому мечу. Это ни на что не похоже, я просто чувствую, что так будет правильно. Это чувство сопровождает меня всю жизнь, благодаря ему я тот, кто я есть.

— Духи умерших часто вмешиваются в судьбы живых. — Произнёс Той на языке блэков. — Нам не дано понять, почему, но дано сделать выбор. Исполнить высшую волю или противиться предназначению. Лишь Великим Шаманам дано узреть мир в первозданном облике.

— Что ж, тогда стоит всем сегодня лечь пораньше, завтра будет долгий день.

Глава 21

На утро основная часть людей отбыли с распоряжениями по обозначенным адресам, но их всё равно было слишком много. Корвус поехал на встречу с информатором, Валенти с Тоем так же обходили дальние усадьбы. Даже Артус, назначенный капитаном, пошёл по трактирам и постоялым дворам, дабы собрать остатки прежней команды. Он очень хотел увидеть старые лица и надеялся, что те в запое не растеряли былых навыков. Придётся повозиться, чтобы вернуть им божеский вид, но оно того стоит, матросы они — что надо, скорее всего согласятся ходить на Элизабет. Это отличный парусник, хоть и с тёмным прошлым.

Форст же отправился в загородный дом семейства де Ловерго, родственников самого Императора. Взяв с собой в сопровождение одного из наёмников, в качестве камердинера, ведь дворянину не пристало передвигаться без слуг. Парень обдумывал слова, которыми он будет говорить, рассуждал о самой сделке, свершаемой за спиной дворянина, и о том, какую роль ему уготовили в интриге, несомненно, дворцовой, ибо чтобы крутить хвостом за спиной подобной фамилии, нужно быть не менее, а может и более родовитым.

Экипаж остановился у высокого каменного забора, больше напоминавшего крепостную стену, чем обычную ограду, зубцы лишь дополняли сходство. Через пару секунд врата были распахнуты, и кучер направил телегу во двор по мощёной булыжником дороге. На пути к дому она пересекалась со множеством маленьких тропинок, ведущих к разного рода постройкам, сокрытым в роскошном саду. Всюду стояли статуи воинов и красавиц, бюсты мудрецов и правителей, у самого подъезда дорога упиралась в фонтан, и чтобы подобраться к ступеням особняка, нужно было проехать вокруг него.

Наконец, лошади встали. После двух часов непрерывной тряски ноги держали плохо, Форст едва не упал, когда выходил, но за тем замер, позабыв обо всём. Пред ним во всём великолепии предстал его светлости графа де Ловерго замок. Именно замок, ибо назвать столь величественную и в тоже время хорошо защищённую постройку усадьбой, язык не поворачивался. В высоту он был трёх этажей, располагался на небольшом холме, и балконы правого крыла свисали над каменистым обрывом, далее продолжался сад. По левую же руку был пологий спуск к ручью и беседке. Высокие и узкие окна, похожие на бойницы, украшенные цветными витражами, галереи переходов, из которых возвышались небольшие башенки, фасад, выполненный из спиралевидных колонн, подпиравших фронтон, и расположенный за ними главный вход, украшенный лепниной — всё было выдержано в едином стиле с плавными обводами и тонкими линиями. Двери были массивны и тяжелы даже на вид. Сделаны из металла, обиты деревом, латунные петли блистали золотом, а по центру, выполненный безупречной филигранной резьбой, располагался фамильный герб: щит, разделённый на четыре части, в углах же его изображены башня, лилия, всадник и голова льва.

— Добрый день, господин. — Подскочил дворецкий. — Вас уже ожидают, прошу за мной.

Парень осторожно проследовал за мужчиной. Внутри отделка особняка ещё больше потрясала воображение. Всё те же великолепные скульптуры неизвестных героев, огромные вазоны, в которых он мог бы уместиться полностью, хрусталь свисающих с высокого потолка люстр и светильников, мебель из драгоценных пород чёрного, красного и даже белого дерева, инкрустированные полированным обсидианом и кристаллами кварца, разных оттенков. Позолота на лепнине, на ручках дверей, перилах и ступенях, рамах картин, а последних было великое множество. Изображения содержали как представителей рода де Ловерго (смутно знакомые лица), так и просто красивые пейзажи. Внутреннее убранство было подобрано со вкусом и не создавало вычурности и аляповатости, хотя и стоило, несомненно, целого состояния.

Они прошли по большой лестнице на второй этаж. Миновали пару зал и коридоров в правом крыле, по пути часто попадались слуги с вениками и тряпками, они что-то оттирали, мели, переносили диваны и ковры с места на место. Что-то Форсту в них не понравилось, но он не обратил на эти ощущения пристального внимания, о чём впоследствии пожалел. Дойдя до конца галереи, дворецкий попросил подождать, а сам, открыв дверь, прошёл в комнату. Подозрения арима всё больше увеличивались, ибо происходящего в ней он не смог увидеть с помощью магического зрения. Наконец, дворецкий вышел, открыв дверь и сделав пригласительный жест.

— Господин де Ловерго ожидает вас.

Парень уже был в комнате, когда до него дошли слова слуги, а дверь захлопнута. За ней раздавались крики Джорана — его сопровождающего.

— Так вот вы какой, сэр Форст. — Послышалось из-за стола, говорящий был сокрыт в тени, виден лишь его силуэт. — Мне он казался несколько… — человек покрутил бокал вина в руке, подбирая подходящее слово, — несколько иначе.

Форст тут же накинул на себя магический щит, но… ничего не произошло. Он попробовал ещё раз, и с тем же результатом.

— Гы-гы-гы… Он не понимает, что происходит! — Вышел из тени второй, и голос его показался смутно знакомым. — Ну что, маг, не ждал меня здесь увидеть? Давай, зачаруй что-нибудь, я тебя прошу. Все ребята тебя просят, да ребята? — Обратился он в пустоту, и из-за плотных портьер, гобеленов, шкафов показалась толпа бандитов. Это был Сандр.

Форст попытался зажечь огнешар, но и эта идея ни к чему не привела, воздушная волна, силовая волна, магическая стрела, стена огня, воздушный кулак — все заклинания никак себя не проявляли, арим очень испугался. Испугался он, теряя часть себя, новую, непознанную, волнующую часть, ибо с жизнью он уже простился и сожалел лишь о том, что этот бой одним лишь мечом не выиграть. Он вынул клинок из ножен, и тот засветился ровным бледно-синим светом.

— Что? Рыцарь По Праву? Мы так не договаривались! — Округлил глаза граф. — Вы не сказали, что он Рыцарь! — Его голос тоже показался ему знакомым, и он вспомнил, где видел этого человека.

— Никакой он не Рыцарь, сопля с украденным оружием. — Оскалился Сандр. — Ату его!

Первый удар парень всё же пропустил, как не старался приготовиться. Арбалетный болт глубоко вошёл в левое плечо, и следом вся толпа осела на него разом. Форст, как мог, крутился среди этой карусели смерти, двое умерли сразу, практически рассеченные пополам зачарованным мечом. Остальным он старался отрубить или серьёзно ранить конечности, снижая подвижность врагов и увеличивая пространство для манёвра. Они скорее мешали друг другу, чем помогали. Ему очень хотелось добраться до дворянина, продолжающего попивать вино, сидя за столом, но его личная охрана не подпускала никого к хозяину. Спустя три минуты, показавшиеся тремя часами, пол был усеян десятком трупов разбойников, и те, поняв, что с наскока такую зубастую цель не взять, изменили тактику. Теперь по команде их предводителя стрелки давали залп, а мечники в это время пригибались. Маг отбил пару болтов, ранил ещё одного, пропустил над собой оружие, уйдя кувырком, но на выходе его ждал сюрприз. На голову обрушилась крупноячеистая сеть, от неё он уже не смог увернуться. Зачарованный клинок рассёк ловушку, но тут же сверху накинули другую, третью, в тело вонзились ещё пара болтов, кто-то ударил древком копья или алебарды, толкнули в раненное плечо, подцепили за ноги, уронили и навалились всей массой.

— Мои люди серьёзно пострадали в этой схватке, — начал граф, встав из-за стола, — я думаю, вы не будете против, если я возьму в качестве трофея его меч?

— Мне нужен только он сам, всё остальное можете забрать.

Де Ловерго прошёл к спеленатому парню и аккуратно выхватил клинок.

— Великие боги! Да это же точная копия намедни мною приобретённого. — Восхитился мужчина. — Как же тесен этот мир! Боги играют с нами, не иначе. Эти двое станут жемчужиной моей коллекции.

— Ну что, мальчик, попался? Ха-ха! — Пират склонился над связанным Форстом. — Теперь тебе точно конец. — Заулыбался он, обрушивая сапог на голову арима.

* * *

Сандр был счастлив, он предвкушал расправу над своим врагом, пытки, которым его подвергнет, как он будет кричать, рыдать, умолять его пощадить. Сладкая истома разливалась по его телу, он ощущал себя королём всего мира, такого не было с тех пор, как он расчленил дюжину малолетних девок — дочерей и племянниц знатных дам, переплавляемых работорговцем Эфилдом, которого он тоже расчленил и уже мёртвого изнасиловал. Как, впрочем, и девок.

Однако! Для такого восхитительного удовольствия хватило какого-то паршивца-северянина, хотя, он высок, статен, и личиком вышел. Пират представил, как их тела переплетаются в экстазе на ложе, и его будто молния пронзила. Он хотел этого юнца, страстно желал ощутить его тело, его дыхание, раствориться в его объятиях, почувствовать его…

— Господин. Господин!

— Что надо? — Взъярился пират, открыв глаза.

— Господин, вам плохо? Вы упали в приступе судороги. — Служанка графа попыталась помочь гостю, но получила кулаком в ухо.

— Пошла прочь, грязная шлюха! Где Сингори? — Обратился он к идущим по коридору бандитам.

— Увёл пленника в дальний погреб, как велел граф. — Остановился один из них.

— Негатор[7] не выключали?

— Нет. Его несут рядом. Да и кто его выключит? Специалистов нет, а люди предпочитают не иметь дел магией. — Удостоверил его мужчина.

— Хорошо, я иду с вами.

Интерлюдия

— О! Кого я вижу! — Воскликнул сидящий за столиком мужчина. — Говорят, тебя облапошили сухопутные крысы. — Улыбнулся он вошедшему, и улыбка эта навечно застыла на его лице.

— Говорят, кур доят. — Произнёс Сандр, вынимая из остывающего тела кинжал. — Где Хромой? — Обратился он к публике воровского притона.

— Слышь, урод, ты че творишь, дерьма кусок! — Попёр на него один из бугаёв, охранявших вход.

— За языком следи, гнида, а то быстро его обкорнаю. Ты рамсы попутал? — Взъярился пират, выставляя против него клинок.

— Сандр, а ты случаем землю с морем не перепутал? — Раздался вкрадчивый спокойный голос с лестницы. — Здесь тебе не палуба и резня просто так с рук не сойдёт.

— Хромой, ты?

— Наверх поднимайся, перетрём. — Ответил голос, и послышались удаляющиеся шаги.

Сандр поднялся на второй этаж и пошёл в конец коридора, где был вход в логово преступника. Хотя сам он себя преступником не считал. Фактически он не был им, он был торговцем, а продавал информацию. Множество криминальных дел проходило через его уши, а его глаза были по всему городу. Он знал многое, от того, кто и когда подсыплет яд в бокал на приёме у одного из дворян, до того, что хранится на одном из портовых складов, в каком ящике, и кто туда заберётся следующей ночью. Он словно гигантский паук сплёл огромную паутину, занял не то что угол — всю комнату, и любой шаг других пауков ему известен по колебаниям нитей. Но он не просто сидит в центре, он выдаёт расположение самых вкусных мух, в его ловушке, разумеется, не за спасибо, берёт десятую часть от добычи, тем и живёт.

— Я так понимаю, ты хочешь вернуть корабль. — Не стал тянуть торговец.

— Ты себе даже не представляешь, как! Этот пацан вместе с блэком раскидал всех моих людей за пару минут, я еле ноги унёс. Три дюжины отчаянных головорезов! Мы ту каравеллу топили дольше, чем он нас уделал, взяли почти двадцать тысяч золотом, как ты и сказал, и всё в пустую! — Поведал пират, кипя от злости.

— И где моя доля? — Равнодушно поинтересовался собеседник.

— Ты что, не слушал меня? — Выкатил глаза преступник. — Нету ничего, ни золото, ни корабля!

— Почему меня это должно волновать? — Всё тем же тоном продолжал торговец. — Я указал тебе место, я указал тебе время, ты сделал дело, но вместо того, чтобы на всех парусах спешить в порт, ты пропадаешь где-то три дня, а на четвёртый Элизабет заходит в гавань и спокойно швартуется в порту. Я сначала было хотел повесить соглядатаего за откровенную ложь, но его слова подтвердились. К вечеру пленённые тобой блэки с того, старого кога, который ты потопил в эти три дня, дружно мне всё рассказали и отправились кормить рыб. Между прочим, старина Олди вёз тот шёлк мне, а ты его, привязав к мачте, пустил на дно, вместе с кораблём. В итоге у меня нет ни золота, ни шёлка, ни осведомителя, а кто спрашивается виноват? — В голосе зазвенели металлические нотки.

— Это всё тот маг, будь он проклят! — Взбеленился Сандр. — Если бы не этот сучонок…

— Если бы ты сделал всё как должен был, то ничего бы не произошло. — Оборвал его Хромой. — Теперь на счёт судна. Два дня назад его штурмовали люди Смитта и Стекляшки, их нанял один богатенький умник, который захотел завладеть легендой Тёплого Моря. Но они тоже получили по зубам, и защитные амулеты их не спасли, тот маг поджигал не людей, а корабль…

— Мою Элизабет? Да я убью этого щенка! — Вскочил Сандр, перебив торговца.

— Сядь уже. Тяжелый отряд сожгли и порезали на палубе, отряд прикрытия, почти в полном составе попал в каталажку, из пловцов выжили лишь трое, и все как один утверждали, что сражались лишь постовые, маг и улус. Ты всё ещё уверен, что сможешь справиться с ними? Можешь не отвечать. Легавые подгадали эту атаку, уж очень быстро они объявились на пирсе и действовали необычайно аккуратно, стараясь взять побольше болтунов, правда, комендант — продажная шкура — их уже освободил, с ними беседуют их предводители. Сдаётся мне, что под того дворянчика копают, скоро по-видимому его возьмут в оборот, но не в этом дело. Видишь ли, сегодня большая делегация проследовала от корабля до Гномьего Банка.

— Золото! — Гневно произнёс пират. — Моё золото! И… — Он остановился и посмотрел на информатора. — …остальное.

Тот лишь улыбнулся уголками губ, осознавая всю недосказанность, и насмешливо произнёс.

— Ты был на столько глуп, что хранил все свои сбережения на одном единственном корабле? Ха! Сандр, ты меня удивляешь.

— Естественно нет! — Воскликнул разбойник. — Я же не могу помнить на каких островах, и где именно хранятся тайники! В моей каюте остались карты и записи, в тайнике, само собой.

— Можешь попрощаться и со своими тайниками, и со своим кораблём, никто тебе не даст проникнуть на него. Если только… — Он замолчал.

— Только что? Говори, не тяни! Элизабет моя, и я её верну назад, с твоей помощью или без, для меня нет разницы!

— Разница в том, получу ли я свою долю или нет. — Сквозь зубы проговорил торговец. — Десять процентов, от всех твоих тайников.

— Что? — Приподнялся на стуле Сандр. — От всех? Ты накурился что ли? Или серого порошка нанюхался[8]? Тебе, джит, и с одного хватит! — Кричал пират, а правая половина лица начала спонтанно дёргаться.

— Десятая доля со всех, или забудь о корабле навсегда. Кроме того, ты всё ещё мне должен за прошлую сделку. — Тут двери в его кабинет распахнулись, и из них вышли вооружённые телохранители, молча перекрыв выходы. — Либо ты соглашаешься, либо я тебя брошу в долговую яму, а через пару недель, когда как следует, провоняешь и истощаешь, продам в Колизей.

Ноздри пирата яростно раздувались, глаза выкатывались из орбит, правая щека жила своей жизнью, а рот замер в зверином оскале. Даже тогда, в море, он не был в такой безвыходной ситуации как сейчас. Его загнали в угол, точнее — сам попался. Ну, ничего, короткая цепь — не капкан. Снять не долго, а вот когда выберется из этой задницы, он навестит Хромого. А потом его жену, и дочь, и мать… Всех! Такого он не прощает, никогда. Будь ты хоть шестёркой или воровским авторитетом, да хоть родственником Императора, будет медленно, по кусочку, резать, чтобы визжали! Сандр почувствовал прилив крови и попытался успокоиться.

— Согласен. — Через минуту дал он ответ. — Какой у тебя план?

— Очень даже простой. — Торговец, услышал то, что ожидал, и откинулся в кресле. Напряжение последних минут сняло как рукой. — Парня зовут Форст, и он настойчиво интересовался неким мечом гномьей работы, если быть точнее — мастера Удура. Зачем? Не важно, важно то, что это шанс выйти на него, представившись посредником или просто доброжелателем в свите того, кто этот меч купил. Остальное — дело за малым, схватить и допросить. Первое возлагаю на тебя, а второе… — Он сделал паузу, посмотрев в глаза пирату, но тут же отвёл взгляд. В зрачках стального цвета плясали такие страшные демоны, что джит, не будь тут охраны, ринулся бы прочь. — …второе я сделаю сам. Он нужен нам в здоровом теле и с твёрдой памятью, учти это.

— Я тебя понял. — Выплюнул он Хромому, слабому и безхребетному слизняку. — Что ты предлагаешь?

Глава 22

Мешок с головы был снят, и то, что он увидел, ему не понравилось.

— Ну что, сопляк, где твоя магия? — Сандр оголил не стройный ряд далеко не белых зубов и ударил наотмашь. — Ну, поколдуй что-нибудь! Я тебя очень прошу, покажи ребятам пару фокусов, они любят смотреть представления факиров. — Рассмеялся пират в лицо. — Посмотри туда, красавица. Твоё колдовство тебе не поможет рядом с негатором, он создан специально для таких, как ты, жалких слабаков, полагающихся на свой обман.

Форст уже почти распутал узлы на веревках, но удары, раздаваемые бравыми разбойниками связанному пленнику, не давали сделать это быстро. Да, к тому же магия и в правду его покинула. Он очень испугался, когда не смог высечь и искры. Будто частичка его души куда-то улетела, не сказав и слова прощания. Но парень знал, что не вся магия ушла безвозвратно. Магическое зрение всё ещё с ним, а значит то, что не выходит за пределы его организма — функционирует. Следовательно, что-то в его теле экранирует излучение негатора, либо это делает само тело.

За дверьми послышался шум, и Сандр отвлекся.

— Что там происходит? — Яростно сверкнул он глазами. — Вы, сходите и узнайте. — Двое мужчин, стоящих у дверей склада, махнули головами и тут же скрылись в проходе. — А вы крепче его держите, сейчас он будет визжать как хряк на кастрации, ибо это я и буду делать. — Ухмыльнулся он кривой улыбочкой, выхватывая из-за пояса кинжал.

Он осторожно провел острием по бедру и резко вогнал лезвие под коленную чашечку. Боль была просто невыносимой, сами собой брызнули слёзы.

— Это только начало, — утешил пират пленника, — ну-ну, покричи, будет легче.

Погладил его голову и тут же провернул кинжал прямо в колене. Форст не смог сдержать крика, и хотел было рвануться вперёд, но сильные руки по бокам пресекли его попытку.

— Куда-то собрался? А как же твои манеры, ведь, ты у меня в гостях. — С этими словами он сделал пару надрезов на ноге, заставляя жизнь уходить вместе с кровью. — Нет, ты никуда не пойдешь. — Безумие сверкнуло в его глазах, а в руке клевец, который обрушился на стопу, пригвоздив пленника к деревянному полу.

— Нет-нет! Не вздумай уходить так рано, — он растер ему уши и привел уплывающее сознание Форста в чувства. — Я не нанес тебе смертельных — удар, — ран, — удар. — Не смей! — Еще удар. — Обманывать! — Ещё. — Меня!

Удары посыпались со всех сторон. Форст уже не понимал, откуда они приходят, перед глазами стояла сплошная кровавая пелена. Лицо его больше не походило на лицо человека, левый глаз заплыл полностью, всюду сплошные синяки и кровоподтеки, в теле торчали спицы и иглы, а Сандр упоенно ковырялся кинжалом в колене. Все присутствующие были в брызгах его крови, потолок, пол, люди, всё. Северянин уже не слышал боли, он испытывал только жгучую ненависть, ярость последнего мгновения жизни разгоралась в нём. Ярость, что сожжет остатки его тела, но заберет при этом своих врагов.

Дверь на склад внезапно распахнулась, и в неё влетели два блэка, тут же сцепившись с пиратами. Палач отвлекся от пыток, и Форст воспользовался последним шансом. Нечеловеческим усилием он разорвал путы и метнулся к Сандру. Схватив его двумя руками за голову, он влил в него всю свою злость, всю ненависть, всю боль. А взамен взял его жизнь.

* * *

Ворвавшиеся блэки во главе с Тоем застали ужасающую картину. Главарь пиратов, весь покрытый черными язвами и гнойными нарывами, корчился на коленях пред белым шаманом. Глаза Сандра были полны ужаса, а рот свело судорогой, застывший в немом крике. Руки шамана покоились на его вмиг поседевшей голове, и вокруг них струились светящиеся потоки, вытягивая жизнь до последней капли, заживляя нанесенные раны. Ножи и иглы для пыток выталкивались, и порезы тут же зарубцовывались, чтобы через миг с них слетела засохшая корка запекшейся крови и оголила молодую розоватую кожу, будто и не было мучительных пыток. Его силуэт покрылся мутной тёмной дымкой, а глаза превратились в два ярко пылающих изумруда.

Пираты в страхе от увиденного побросали оружие и упали на колени, моля о пощаде, но маг не внял их молитвам. Протянув руку к ним, он начал тянуть силы и из них, насыщаясь чужими жизнями, чужими эмоциями, чужой энергией, его захлестнула волна наслаждения, волна страстей: ужаса, ярости, страха, гнева и отчаяния — всё это было так сладко, так вкусно! Эта волна прошла по всему телу, каждая клеточка ощутила прилив энергии, хотелось ещё, ЕЩЁ! Взгляд мага пал на улусов, их небольшие, но плотные огоньки жизни ярко горели на фоне красок поблекшего мира. Он сделал шаг вперёд, надвигаясь на них всей своей силой, и воины лишь сильнее сжали клинки в руках, предвидя смерть, с решимостью бороться до последнего. Ему же хотелось ещё раз ощутить ту радость, тот восторг, хотелось большего, вкусного! Вкусного ли? Разве это мои мысли? Нет, это уже не моё, это надо отдать. Разве так должен думать человек?

— Той, есть ли раненные среди твоих братьев? — Не человеческим голосом спросил арим.

— Да, о Великий Шаман. — Блэк приклонил пред ним колено. — Двое уже в руках Темной Матери. — На этих словах у мага глаза вспыхнули демоническим зелёным сиянием, а Тьма вокруг сгустилась.

— Неси всех. — Звуки, доносящиеся из уст мага, не могли принадлежать этому миру.

Команда была выполнена в кротчайшие сроки, тела выложили в ряд, и к ним уже подошел маг. Окинув взглядом лежащих, он влил в них жизненную энергию пиратов, а те в свою очередь с криками скорчились в предсмертной агонии. Он отдал всё что взял, и те двое, коих Той посчитал мёртвыми, судорожно вздохнули лишившись былых ран. К спасенным тут же подбежали остальные, радостно улыбаясь, и про себя восхваляя Светлого Отца, а вслух восхищаясь силой шамана, раздумывая встать под знамена нового племени — племени Старда, о котором, словно знойная муха жужжал Той, ведь перед старым теперь, после смерти Сандра, кровный долг был уплачен.

— Асула, передай голову этот поганый гнурд Отцу племени, в счёт откупа моих братьев. Я — воин Старда, мне нет дорога назад. — Той кинул мешок с головой Сандра под ноги блэку, а сам пошёл к Форсту. Тот сидел на полу подогнув ноги в глубокой медитации. Тёмная дымка почти рассеялась и более не пугала присутствующих. — Я принадлежу новый племя.

— Я вижу это, брат. Ты изменился, ты стать мужчина, ты говорить на языке белых больше чем черных. Я не одобряй твой выбор, но я понимай тебя, брат, и уважай твой решение. Я говорить с тобой на равный, на общий язык. Я передать отцу трофей и говорить о тебе. — Блэк подобрал мешок и передал рядом стоящему. — Многие молодой блэк увидав силу шаман, захотели встать с тобой в ряд. Они не посвящены и это не их выбор.

— Они посвящены этим боем и силой шамана. — Не согласился с ним Той. — Ты сам всё видеть, это их выбор.

— Ваше племя не будет иметь силы на островах. Вы будете считаться изгой, пока не покажитесь на Великий Сход. До него осталась всего малый луна, и твоя не собрать звезду. Молодые изгой будут желанный добыча. Плохой выбор. — Не отступался Асула.

— Моя собрать звезда до Сход и показать Великий Шаман. Новый племя — не изгой, племя Старда — сильный племя. — Блэк был не приклонен.

— Это твой выбор. Я передать отцу, брат. — Они горячо обнялись, похлопав друг друга по спинам, а за тем разошлись каждый к своей группе. С Тоем остались шестеро молодых блэков, остальные же вернулись к его брату в родное племя. Многие из них уже думали над выкупом для Вождя, чтобы покинуть дом по всем правилам и ритуалам, как и завещал Светлый Отец. Если Сход пройдет для нового племени удачно, то вопрос встанет лишь в согласии вождя, поддержать своего родного сына в новом начинании.

В погреб ворвался запыхавшийся Валенти с наёмниками. Подбежав к ариму и, убедившись, что с ним всё в порядке, он начал его быстро вводить в курс дела.

— Сэр Форст, хвала богам, с вами всё хорошо! Корвус с отрядом осадил дом графа, отвлекая основную стражу. Нам удалось прорваться, освободили почти три десятка улусов, больше половины из них — дети. Оказалось, что это те, кого мы ищем. Хромой устроил отстойник в имении, принадлежащем дому, родственному с имперским, их держали на этом участке. Надо уходить, вскоре прибудет гвардия дома де Ловерго, если не успеем — туго придётся. За нападение на знатных дворян никто по головке не погладит.

— Мой меч. — Тихо произнёс волшебник.

— Простите?

— Граф отобрал мой меч, мне необходимо его найти.

— Но…

— Возражения не принимаются, — отрезал парень, — вестового Корвусу, пусть инсценирует штурм с северного крыла, мы зайдём с южного.

— Господин, там ведь отвесный обрыв четырёх метров высоты. — Опешил от такого наёмник.

— Именно потому нас меньше всего будут там ожидать. — С этими словами Форст встал и пошёл к выходу.

У скалы было тихо, звуки боя еле доносились до них, растворяясь среди ветвей и листьев многочисленных деревьев. Они подошли незаметно, скрываясь в зелёных насаждениях, и быстрым бегом миновали открытый участок. Форст применил новое для себя заклинание: воздушный вихрь. Асулу и Тоя подхватил быстрый поток воздуха вверх, и те успели схватиться за ажурные балясины перил, окружавших балкон. Следом, взвился воздух сам Форст, приземлившись точно на ноги. Отдав концы верёвок улусам, он встал у большой двери на стороже. Хотя магическое зрение показывало отсутствие живых людей в ближайших комнатах, он всё равно был наготове, помня о том, что в этом доме не везде оно работает правильно. Улусы обвязали верёвки вокруг перилл и колон и присоединились к магу, который принял решение начинать штурм. Остальные, взбираясь по канатам, постепенно присоединялись к ним.

Первое помещение, являющееся бальной залой, они миновали быстро, двери не были заперты, стражи тут не оказалось, как и в последующей галерее. Незаметно пройти удалось почти до центрального входа, там стражи было немерено, но магия и неожиданность сделали своё дело. Люди вспыхивали, отлетали в стены, подбрасывались под потолок и валились вниз, всех, до кого не успевал добраться чародей, вырезали наёмники и улусы. Основная их часть осталась готовить лошадей и телеги, женщин и детей нельзя было оставлять без защиты. Кроме того, нужно было погрузить негатор, которым блокировали магию, Форст хотел позже разобраться с этим артефактом. Так что воинов Светлого Отца было немного, но все они стоили трёх, а то и пяти обычных. Они окружили мага с трёх сторон и пресекали всяческие поползновения врага пробраться ему во фланг или тыл.

Как только отряд прорвался на лестницу, напор стражи усилился. Но Форст не собирался обороняться. Он обрушил огромную хрустальную люстру и попытался завалить мёртвыми телами проход в правое крыло. Отступив в галерею, ведущую в кабинет, они забаррикадировались и поспешили вперёд. Встречных стражников маг раскидывал в углы ударом воздушного кулака, но у самого кабинета, повстречались четверо мужчин, одетых в красные и оранжевые мантии. Они устояли под первым напором, что несколько удивило арима. Но взглянув истинным зрением, он опознал в них магов, и несколько промедлил с атакой, решая, что лучше подойдёт для пробития их щитов. Чем и воспользовались маги, наслав на него неизвестные заклинания.

Форст выставил щит, но удары быстро опустошали его, тогда чародей быстро сместился вправо, пара магических стрел прошла мимо. Прыгнув вперёд, он убрал щиты и, сделав кувырок, напитал заклинания и выпустил с обеих рук два огромных огненных шара. Прилетевшие друг за другом, они проломили щит, выстроенный волшебниками Второго Ранга, и отбросили мужчин к двери. Арим тут же ударил воздушным вихрем, сначала подняв вверх, а потом силой обрушив их вниз. Сопротивление более не последовало.

Воздушный таран вышиб дверь в пустой кабинет, подняв множество бумажных листов и опрокинув пару шкафов с книгами. В комнате никого не было.

— Сэр Форст, куда следовать дальше? — Спросил Валенти, командующий штурмовым отрядом.

— Допросите пленных, пусть скажут, где покои графа.

— Будет исполнено.

Арим слишком поздно понял, что в кабинете его может и не оказаться, но не проверить этого нельзя было. Погрузившись в медитацию, он осмотрел комнату истинным зрением и нашёл одну не безынтересную находку.

— Валенти, что там с пленниками?

— Сожалею, сэр Форст, но привести в чувства удалось лишь одного. Он указал на левое крыло и скончался.

— Этого достаточно. Заваливай дверь шкафами и за мной. — С этими словами арим подошёл к одному из углов кабинета и с помощью магии привёл механизм в движение.

Потайная дверь отъехала в сторону, над головой вспыхнул шарик магического светильника, и молодой волшебник двинулся по винтовой лестнице наверх. Пыли и паутины тут почти не было, всё указывало на то, что этим путём часто ходили. В конце его ждала деревянная дверь. Немного повозившись с замком, он всё же открыл её и, накинув магический щит, прошёл внутрь. Тут же последовал удар чем-то тяжёлым по голове, и, если бы не щит, последствия могли бы быть куда печальнее.

По ту сторону стояла молодая девушка в простой рубашке с обломком стула в руках. Её соломенные волосы были убраны в хвост, а светлые глаза сияли жаждой мщения. Комната, по-видимому, являлась спальной, да к тому же ещё и женской.

— А-а! — Закричала она. — Не подходи! Ты от него пришёл? Я ему не дамся, так и передай. Паршивый мерзавец, негодяй, подлец! Как он посмел, вонючий выродок… — Грязно выругалась она. — Как ты посмел, не менее вонючий… — Она снова грязно выругалась, размахивая перед парнем сломанной ножкой от стула.

Форст осторожно подкинул её вихрем, и та приземлилась на огромную кровать, стоящую в центре комнаты, запутавшись в балдахине.

— А-а-а!

— Сэр Форст, что там происходит? — Послышался голос из прохода. — Вам нужна помощь? Мы уже идём!

— Не спеши, Валенти. Какая-то полоумная, в рабском ошейнике, опасности нет. — Ответил он наёмнику.

— Это я полоумная? Да как ты посмел, нахал! — Бросила она в него подушкой. — Ничтожество! — Ещё одна. — Грязный солдафон…

Каждое ругательство сопровождалось метательным снарядом, но вскоре подушки кончились, как и запал девушки, которая увидела, что её комната постепенно набивается вооруженными мужчинами.

— Ты знаешь, где находятся покои графа или другое, часто посещаемое им место? Где он может быть? — Обратился Валенти к рабыне.

— Чаще своей спальни он наведывался только в мою, но раз за разом получал отказ! Его грязные поползновения, этого мерзкого противного…

— Девушка. — Перебил её наёмник. — Нам нужен граф, или его управляющий, отвечай, знаешь или нет?

— Как ты смеешь со мной так разговаривать! Я — высокородная дама, дочь герцога Родвига, незаконно пленённая этим ничтожным выродком, называющим себя графом! Я…

— Миледи, прошу вас. — Обратился к ней Форст. — Сейчас не до дифирамбов и реверансов. Через минуту — другую сюда ворвётся стража. Мне нужно узнать, где де Ловерго спрятал мой меч. Если вас держали в плену, я заверяю, что вызволю вас. Помогите же нам с поиском.

— Так вы — не его свита? — Растеряно произнесла девушка.

— Естественно нет!

— Что там за шум? — Послышался голос из-за двери. — Опять ты со своими претензиями, склочная су… — Голова просунулась в полураскрытую дверь, а слова замерли в горле. Той, молниеносным броском ножа упокоил стражника, попав в глазницу.

— Снимите с него одежды, отдайте леди, я надеюсь, вы не против? — Обратился Форст к девушке, и, увидев молчаливое согласие, распорядился. — Отряд к двери, держите их закрытыми, мне нужно подготовиться.

Маг снова закрыл глаза, на сей раз его взору ничего не мешало, лишь кабинет по-прежнему оставался тёмным пятном. Он увидел, как двумя этажами ниже бьётся Корвус со своими преданными товарищами из портовой стражи, они явились по первому зову своего бывшего командира. Что делало честь и ему, и его подчинённым. Людей графа теснили к центральному проходу, их стало значительно меньше, большой отряд растянулся, увлечённый внезапным нападением в тыл и преследованием. Скоро они отступят к воротам, куда подъедут телеги с улусами, пока ещё можно будет отступать. Невдалеке же маг заметил ещё одну тёмную область, в которую заглянуть не смог.

— Я провожу вас в его комнату. — Раздалось из-за ширмы. — Но обещайте взять меня с собой.

— Клянусь своей честью. — Ответил Форст, выходя из медитации.

Девушка показалась через минуту, вопреки расхожему мнению о медлительности переодевания особ женского пола. Одежда ей была велика, но рукава рубахи она закатала, а брючины обмотала полосами ткани, став похожа на матроса. Ниже груди она тоже завязала вокруг всего торса широкий пояс, видимо, чтобы большая рубашка не топорщилась и не стесняла движений, что естественно подчеркнуло её природные данные. Даже в таком неряшливом и мужском платье, она всё же оставалась красивой. Соломенные волосы были убраны в хвост назад, оголяя высокий и чистый лоб, тонкие брови, чуть изгибаясь, придавали ей слегка удивлённый взгляд, светлые серые глаза поблескивали серебром. Румянец на щеках играл красками, чуть припухлые губы с чётко очерченной границей, слегка вздёрнутый носик и узкий подбородок довершали её правильные симметричные черты лица, несомненно, потомственной дворянки высокородного происхождения.

— Позвольте представиться, урождённая леди Илла делла Селинг, дочь герцога Родвига. — Протянула она вперёд руку.

— Граф Форст дель Нотласт, сын Старда, к вашим услугам. — Представился маг и, склонившись, прикоснулся губами к её ладони, а щёки девушки на миг зардели красным.

— Вы не могли бы снять с меня этот мерзкий ошейник?

— Одну минуту, миледи. Вы позволите? — Но спрашивать не надо было, девушка сама повернулась к нему спиной, и парень, чуть повозившись, скинул на паркет ненавистный признак рабства.

Валенти, наблюдающий эту сцену, лишь придержал рукой отвисающую челюсть. Он знал, что его наниматель — сильный маг, собственными глазами видел его зачарованный клинок Рыцаря По Праву, тот несомненно достоин его, уже не раз и не два показав себя в бою. Но никто не говорил ему, что Форст — потомственный дворянин! Хотя, учитывая то, что за ними теперь будет охотиться половина империи, скрывать своё имя — не такая уж и причуда.

Знакомство прервал резкий удар в дверь и крики снаружи. Затем ещё один. Бойцы по команде резко распахнули створки, и стражники де Ловерго повалились на пол. Форст применил несколько воздушных заклинаний, расшвыривая и оглушая их, заодно расчищая путь по коридору. За ним всё так же шёл отряд, добивая раненных и защищая фланги, за тем лишь исключением, что Той с братом теперь охраняли маркизу, которая на удивление, держалась бодро и решительно шла вперёд, не смотря на трупы убитых людей. Она понимала — это её пленители, и они не достойны пощады.

По указанию Иллы, они совершили несколько поворотов, прошли пару комнат и оказались точно у входа в не просматриваемое истинным зрением помещение. Дверь вышибли воздушным тараном, следом залетели ещё два, раскидывая столпившуюся стражу, затем уже ворвались улусы и остальной отряд. Оглушенные и раненные, защитники не смогли дать должный отпор, а поддержку магов, Форст свёл на нет, непрерывно атакуя их и ломая щиты. Спустя пять минут бой был окончен. Без потерь не обошлось, ими стали двое мечников, ворвавшиеся первыми, и один улус. Ещё у двоих были тяжёлые ранения, и почти все с царапинами и порезами. Форст потратил пару минут на плетение лекарских заклятий и, убедившись, что более ничем не сможет помочь, прекратил тратить силы.

Кабинет был похож на предыдущий, за тем лишь исключением, что вместо книжных шкафов и полок тут стены украшались оружием и охотничьими трофеями. Теперь же главным трофеем стал тот самый "посыльный", который известил о совершении "сделки", по факту оказавшейся захватом, да и мужчина оказался правой рукой графа де Ловерго, а не обычным вестовым. Того самого графа, что он видел у себя на родине, планирующего переворот в родных землях.

Справа от стола находился большой стеллаж, в котором под стеклом лежали на чёрном бархате два клинка-близнеца. Форст узнал свой "Разящий" с одного взгляда, он так и просился в правую руку. Парень робко достал его, крутанул в руке. Взмах, ещё, ещё, выпад, взмах, выпад — меч, почувствовав прежнего хозяина, засветился синеватым оттенком. Но под стеклом одиноко лежал второй. Маг без колебаний вложил его в левую руку и, чуть помедлив, пропустил и через него свою энергию, как он не редко делал с первым.

Взмах — меч ушёл чуть в сторону, а у гарды засияла красным неизвестная руна. Взмах — новый красный огонёк зажегся на лезвии. Выпад — парня необъяснимым порывом потянуло вслед за мечом. Взмах, взмах, выпад, взмах, выпад. Форста будто самого несло за клинком, а он, сбросив с себя ненужную серебряную шелуху, преобразился. Это действительно были "близнецы", абсолютно одинаковых снаружи, вплоть до рисунка стали, но столь же разных по характеру. Девиз правого гласил: «душу — богам, сердце — женщине», левого же: «жизнь — отечеству, честь — никому». Разящий и Стремительный, Стремительный и Разящий, вновь были едины и на сей раз вместе выбрали себе хозяина.

— Ваша светлость. — Обратился к нему коленопреклонённый Валенти. — Мы завалили проход, по ту сторону уже собираются стражники, постоянно стреляют из арбалетов.

— Перестань кривляться, Валенти, оставь дворцовый этикет для дворца. — Усмехнулся Форст, прикрепляя ножны к поясу. — Сорвите все портьеры и гобелены, нам нужны две длинные верёвки, будем уходить через окна. Первыми отправь двоих ловкачей, пусть один предупредит Корвуса об отступлении. Огонь и дым будут нашими союзниками.

— Будет исполнено.

— Они пошли на штурм! — Раздалось у баррикады.

— К бою!

— Миледи, пожалуйста, пройдите в угол к окну, там будет безопаснее. — Форст попытался загородить девушку, но та извернулась и даже выхватила у него из ножен меч, который в ту же секунду погасил сияние, и встала в стойку.

— Благодарю вас граф, но я способна держать оружие в руках.

Парень быстрым движением схватил пальцами лезвие и отвёл в сторону, проворачивая его, тут же захватил девушку за ладонь, потянул вниз и в бок, и через мгновение оказался за спиной герцогини, к горлу которой был приставлен выхваченный у неё клинок. Вывернутая рука причиняла боль, парень чуть поддел её вверх, и девушка подалась вперёд, осознавая, что вот-вот коснётся остро оточенного лезвия. Граф прислонился к её спине, и мягким баритоном сказал на ухо.

— Держать оружие в руках и уметь им пользоваться — две разные вещи. — Он отпустил её, но она ещё ощущала его дыхание. — Прошу прощения, миледи, но предоставьте мужчинам заниматься мужскими делами. — С этими словами он отошёл к баррикаде, отдавая команды и расставляя людей на позиции. Требовалось потянуть время, для подготовки и спуска людей, и он собирался отражать атаки до последнего.

Первый штурм прошёл безрезультатно, был разломан лишь верх баррикады. Это увеличило сектор обстрела, но и только. Верёвки были почти готовы, когда арбалетные болты разбили витражи в окне, напротив двери, а следом от завала потянуло дымом.

— Они пытаются выкурить нас. Подожгли баррикаду со своей стороны и окно разбили, если чем-то его не закрыть, мы быстро задохнёмся. — Доложил Валенти Форсту.

— Это нам на руку. Разбейте все окна, пусть огню будет больше воздуха, горящий завал отрежет их, а мы тем временем спустимся. — Велел маг соратнику, увеличивая магией пламя.

Спустя две минуты в проходе пылал большой костёр, а большая часть людей спустилась вниз по импровизированным канатам, включая девушку, которая всё же прицепила на свой пояс какой-то меч из коллекции графа. Впрочем, она итак изрядно уменьшилась, наёмники прихватили всё, что смогли, с позволения командира. Валенти разрешил прихватить по клинку, ножу или кинжалу каждому, как боевой трофей.

— Спускайтесь. — Велел Форст.

— Сначала вы, сэр.

— Не время для споров, спускайтесь. Я прикрою, а заодно подожгу всю комнату, они ко мне не подберутся. — Не принял возражений маг.

Оставшиеся двое парней полезли в окна, и арим принялся швырять в горящий проход огненные шары, затем выпустил их на деревянные перила и пол, окаймляющие кабинет по кругу. Высокие потолки позволяли разместить тут дополнительный этаж, и теперь он вовсю пылал. Форст ещё раз взглянул на свою работу, прокрутил предстоящие действия в голове и выпрыгнул из окна.

У самой земли он применил на себя пару вихрей и погасил скорость, приземлившись на ноги.

— Тысяча голодных акул! Форст, я за тебя испугался второй раз за день. Когда узнал, к кому ты попал в руки, и когда увидел тебя, выпавшего из окна! Мне всё же придётся тебя выпороть, ибо твои выходки доведут меня до ручки. — Обнял его де Конте.

— И я рад, видеть тебя, Корвус. Как обстановка?

— Сжигай этот гадюшник дотла и уходим, лошади ожидают нас. — Кратко изложил своё видение ситуации капитан.

— Де Ловерго?

— Эта грязная помесь безногой свинорылой макаки и тифозной каракатицы обглоданной сифилисными котами бежал почти сразу после начала штурма.

— Арх! Негодяй, ничтожество. Трусливая тварь! — Послышался девичий голосок.

— Лучше и не скажешь, миледи. — Подтвердил бывший военный. — Позвольте сопроводить вас, нам предстоит манёвр отступление.

— А как же граф? — Посмотрела она на Форста.

— Граф? — Переспросил Корвус, и тоже перевёл взгляд на него. — Ах, граф. Граф останется нас прикрывать, пройдёмте.

Он потянул за собой герцогиню, уводя на безопасное расстояние, и взглянув на Форста, показал ему кулак. Тот понял, что неприятного разговора не удастся избежать, хотя, он и сам уже хотел всё рассказать, только вот момента подходящего не было. Растратив последние остатки энергии, маг, отступая, поджигал за собой всё, что горело, включая деревья и постройки. К воротам его уже вели под руки, а в карете он и вовсе потерял сознание.

Глава 23

Корабль поднимало на волнах, двигаясь на юг, Элизабет будто грациозная лань скачками преодолевала валежник. Светило только-только показалось из-за горизонта, пробиваясь своими лучами через Шрам в небесах, помнивших битву богов. Форст вышел из каюты, повёл плечами, разминая спину, сделал пару взмахов руками и зычно скомандовал "Аврал". Матросы поспешили выбежать на палубу и столпились у проходов и бортов. Форст отдал команду "поднять паруса", но ничего не произошло, лишь некоторые моряки проворчали что-то невразумительное. Но тут показался Артус и Корвус.

— Три тысячи дохлых каракатиц, Форст! Ты очнулся!

— Эй, ленивые задницы, вы что, не слышали команды господина? Поднять паруса! Курс по ветру! Бизань на две трети, шевелись, сукины дети! Хватит дрыхнуть, солнце встало! — Заорал Артус, и корабль через минуту превратился в гудящий улей.

Всюду раздавались крики и команды, сновали матросы, ставились паруса, крепились канаты. Морское судно вошло в свой привычный ритм. Маг, стоя у мачты, совершал разминочные упражнения. Вскоре к нему присоединился и Корвус с Валенти.

— Как нас выпустили из порта? Мы же теперь преступники. — Поинтересовался Форст.

— Вестовой. — Ответил бывший капитан, повторяя за ним движение. — Элизабет вышла раньше, чем мы подожгли поместье, помнишь, я говорил, что для удобства погрузки-разгрузки, там должна быть удобная бухта?

— Что-то припоминаю.

— Ну вот, в ней корабль и бросил якорь, а там уже и мы подошли. В город нам пока что путь заказан. Не думаю, что де Ловерго побежит жаловаться императору, мол, у него украли незаконно пленённых рабов, но чем черти не шутят?

— Твоя правда. — Нахмурился парень, выходя из стойки льва. — А твои парни? Это же портовая стража приняла основной удар?

— И да, и нет. Многие ребята уволились с моей отставкой, некоторых, особо ретивых, выгнали, за характер и неумение, а самое главное — нежелание, вылизывать чей-то зад. Когда мы узнали, где ты находишься, я кинул клич среди них. Пришли почти все, кто мог держать меч и не падать от долговременного запоя. С ними я и напал на усадьбу. Мы забрали всех погибших, чтобы не оставить следов. Пристанем к первому безлюдному острову и похороним по-человечески.

— Это первоочередное дело.

— Кстати, Той хотел с тобой поговорить на счёт дальнейшего пути. Есть кое-какие соображения.

— Я всегда готов его выслушать. Думаю, решим все вопросы после завтрака. — Сказал Форст, сосредотачиваясь на гимнастике.

— И ещё, господин граф. — Де Конте ехидно улыбнулся. — Не будете ли вы столь любезно…

— После еды, Корвус. Я всё вам поведаю. — Перебил его арим, меняя стойку.

— Подать завтрак! — Скомандовал бывший капитан. А его слова уже вторил действующий, находящийся на мостике.

Рядом с ним, держась за поручни, стояла и внимательно наблюдала за происходящем внизу, леди делла Селинг. Её светлые волосы развевались на ветру, увидь кто-либо это из придворных дам, они бы пришли в ужас. Но девушка, буквально вчера освобождённая из плена, не хотела заниматься своей причёской. Потом, вплетёт пару цветных лент, свяжет в тугой хвост или косу и положит на грудь, как это делала Катора — большая и мягкая женщина, что была в услужении отца, занимаясь домашними делами и приглядывала за непослушной дочкой.

— Скажите, капитан, в каких отношениях состоит граф и его соратники? Если это, конечно, не секрет. — Невинно хлопая ресницами, спросила она.

— Ну, — блеснули глаза капитана, — я думаю, за завтраком вы все равно узнаете большую часть, так что возьму на себя смелость, поведать о том немного ранее. — Мужчина приблизился к девушке. — Господин Форст — наш наниматель, всё, что вы видите — принадлежит ему, он хороший человек, насколько я понял, и золото для него не главное в этом мире. Его близкий друг и названный брат — Той, тот смольный блэк, что сейчас сидит на бухте у бака. Вон он. — Капитан указал рукой, чтобы помочь девушке найти его.

— Названный брат? Блэк? — Удивилась Илла.

— Улусы — странный народ, их даже остальные блэки тихо презирают и ещё тише ненавидят. Но Той с господином породнились в бою, он называет сэра Форста великим шаманом и всюду следует за ним. Я, честно говоря, не знаю истинных причин.

— А господин де Конте? Почему вы его зовёте капитаном? Он военный?

— Да, госпожа, он — бывший военный и надёжный человек с нелёгкой судьбой. По крайней мере, Валенти о нём так отзывался, а я склонен доверять тому, с кем рос на одной улице. Благодаря ему удалось вызволить из плена вас и господина, хотя, я не уверен, что сэр Форст нуждался в помощи, он маг. И Валенти, обходя поместье, подоспел к завершению схватки, из которой господин вышел победителем. Корвус в это время отвлекал основные силы стражи поместья. Первоначально управлять Элизабет должен был именно он, но потом планы поменялись, и он выдвинул меня на сей пост.

— Валенти — это капитан наёмников? — Дальше расспрашивала девушка.

— Валенти — мой хороший знакомый и близкий друг, благодаря ему я имею честь управлять этим великолепным судном. Он, к сожалению, не капитан. В его распоряжении лишь чуть более десятка людей. До звания капитана этого мало, как вы уже сами можете понять, но его люди зовут его так, а не ина… — Он внезапно перегнулся через периллы и, что есть силы, заорал.

— Правее трави, правее! Каракатицы безглазые! Убрать бизань. Два румба влево! — Тут же матросы забегали по палубе, а рулевой выпрямил курс. — Простите меня, госпожа, мне, наверное, следовало поступить как-то иначе, но я простой человек и с этикетом не в ладах.

— Что вы, капитан, я понимаю — это ваша работа, и скорее мне не следует отвлекать вас своими глупыми вопросами. — Опустила глаза девушка.

— В вашу защиту скажу, что ни одного глупого вопроса не прозвучало. — Улыбнулся Артус. — Вынужден вас покинуть, госпожа.

Капитан спустился по лестнице вниз и скрылся в трюме. Илла же осталась на мостике, она по-прежнему наблюдала за мужчинами внизу и их действиями. Казалось бы, благородные господа, военные офицеры, руководители отрядов, и их заместители, а по первому виду, так не скажешь. Гвардейцы отца ходили в доспехах, натёртых до блеска, чеканили шаг, всегда знали, как обратиться к начальству, и уместно ли это. Всё в них было выверено до последней чёрточки, идеальные воины. Даже тренировки у них проходили под счёт. А эти?

Девушка посмотрела вниз. На палубе Корвус и Форст носились за Тоем и обливали его забортной водой из вёдер. Блэк резво петлял меж бухт и канатов, умело прикрывался матросами, грозил кулаками и что-то кричал на своём языке. Но те лишь ещё больше смеялись и, наконец, загнав его на нос корабля, неожиданно развернулись и облили Валенти, который проводил инструктаж со своим отрядом. Правда, вместо того, чтобы покорно стоять перед господином, молча стерпев эту выходку, он выхватил меч одного из наёмников и, разразившись ругательствами, погнался за наглецами. Они добежали до главной мачты, выхватили из стойки с оружием мечи и начали сражение. Через пару секунд к ним присоединился и блэк.

Илла очень испугалась, когда увидела, что офицеры сражаются против своего господина настоящим, боевым оружием, но подоспевший капитан Горд разъяснил, что клинки — затуплены. А подобного рода тренировки они проводят с завидной регулярностью, частенько с использованием всего отряда. Причём бой идёт по разным сценариям, то команда на команду, то все против всех или даже один против всех. Валенти и на простых матросов уже поглядывает, мол, их тоже нужно подучить.

Всё это напомнило Илле её старших братьев, те тоже в юности бегали по замку и сражались деревянными мечами, порой используя и то, что попадёт под руку. Иногда эти игры — тренировки заканчивались хорошо, но иногда и разбитыми вазами, синяками и переломами. Отец поощрял сыновей и их увлечение оружием, считая, что мальчики растут воинами, как и подобает истинному дворянину. Но вот на Иллу смотрел косо. "Железом махать — не дело для дочери", — так он говаривал, и ей стоило больших трудов упросить отца разрешить заниматься фехтованием. У неё даже не плохо получалось, однажды она смогла выстоять против старшего брата целых две минуты и не пропустить при этом ни одной атаки. Даже сам мастер Олдуин похвалил её защиту перед отцом, тот всё-таки настоял, чтобы девочку обучали не для нападения.

Беготня на палубе прекратилась где-то через половину часа. Мокрые от пота мужчины окатывали себя и друг друга водой, смеялись, обтирались и шли к столу. Завтрак был подан в капитанской каюте, расположенной в кормовой надстройке. Она была просторной и с лёгкостью могла бы вместить двадцать человек. Мебель тут была подобрана со вкусом и со смыслом. Намертво приколоченной, как на обычных кораблях, почти не встречалось, вместо этого были разборные и складные столы-стулья, которые, потянув за ручку можно было вытянуть прямо из пола или стены. Шкафы с картами и прочими документами так же прятались в стенах и нишах. По углам были вмонтированы полукруглые тумбы с резными ручками. Под потолком наблюдалась великолепная резьба тонкой работы, она отходила от центральной ажурной люстры кругами, и полуспиралями, изображая морских обитателей. Ближе к решётчатым окнам, выходящим на корму, располагался капитанский стол из чёрного дерева, с серебряными вставками. Слева от него был дверной проём к спальной комнате с кроватью, а также бельевой шкаф, скрывающийся так же в стене. По правую руку же располагалась отдельная туалетная комната с металлической ванной.

Стол не изобиловал изысканной пищей, а был похож на то, чем питались слуги в замке Иллы, но она не брезговала, ни подобной едой, ни общением с низшим сословием. В детстве она частенько обедала вместе детьми гувернанток и прочих нянек, за что ей порой, попадало от отца. Он ратовал за соблюдение дворянских традиций и потому многого не позволял ни себе, ни своему окружению.

Дверь распахнулась, в каюту вошли улыбающиеся мужчины и принялись рассаживаться по местам.

— Миледи, — склонил голову Форст, — моему удивлению нет предела. Я увидел вас во время тренировки. Насколько я знаю, урождённые дворяне не спешат по утру. — Улыбнулся он. — Что вас заставило подняться в такую рань?

— Возможно, чей-то оглушающий крик "аврал". Вы находите это странным? — Вернула улыбку леди Селинг. — Вы плохо знакомы с дворянством, граф, раз позволили себе эту неуместную шутку.

— Миледи, я нисколько не хотел вас оскорбить, и вы, несомненно, правы. Я мало знаком с дворянством как таковым. Позвольте поведать мой рассказ, и многие вопросы сами отпадут у вас, а также у моих людей. — Он обвёл взглядом всех сидящих и начал повествование.

— Позвольте представиться, Форст Стардсен граф дель Нотласт, последний из рода Нотластов. Мой род вырезали более ста лет назад, оставшиеся в живых скрывались долгое время. А дед — племянник графа Нотласта, хотя этот титул на тот момент уже ничего не стоил, так как родовые земли были захвачены, но фамилию он сохранил, как память былого величия предков. По его рассказам, в молодости он совершил не мало ошибок, но единственная счастливая ошибка оказалась моей матерью. Плод высокородного раздолбая и прекраснейшей во всём мире крестьянки, он узнал о дочери спустя пятнадцать лет, когда с отрядом проходил знакомую ему деревню. Они сразу узнали друг друга, и более никогда не разлучались. Дед оставил службу и осел в той деревушке, научил обеих девушек манерам и грамоте, поставил новый дом, расширил подворье, всё делал для них. Через пять лет, выдал мою мать замуж за кузнеца из далекой деревни. Он был сыном его приятеля, и дед не сомневался в своём будущем зяте — моём отце, приходящимся дальним родственником местному барону. Тот был охотлив до женского тела и наплодил кучу родственников, точнее безправных бастардов, так что титулов по отцу мне не досталось. А ещё через три весны, появился я. Воспитанный полу крестьянами — полу дворянами, потомок бастардов, лишённых титулов добрых полтора века назад. Так что ваши предположения — не далеки от истины. К родовым поместьям, замкам, кодексам, гербам и прочим атрибутам знаменитых фамилий я имею довольно посредственное отношение, но что я знаю точно… — Форст заглянул в глаза девушке. — Настоящий человек не запятнает себя сомнительными сделками с работорговцами и тёмными личностями, будь он хоть крестьянином, хоть императором.

— Сэр, Форст. — На этих словах де Конте встал и отдал воинское приветствие. — Для меня честь служить вам, будь вы хоть гном по происхождению.

Все остальные офицеры так же повторили действия за капитаном.

— Благодарю вас, друзья. Я рад это слышать. Кстати, на счёт гнома. Как поживает наш Бронзобород?

— В полном здравии, сэр. Ворчит словно здоровый, рука отросла почти до кисти. — Ответил Валенти, в ведомстве, которого был личный состав корабля.

— Отросла? Рука? — Поперхнулась девушка. — Как это возможно?

— Господин Форст — выдающийся маг. — Пояснил де Конте. — Подобных ему я встречал лишь дважды, и оба…

— Ну, допустим, пока ещё не выдающийся. — Прервал его арим. — Мне очень далеко даже до сэра Дорноса, не говоря уже про других магов. А если сравнивать по опыту, то любой выпускник академии на голову выше меня.

— Форст, дружище, не принижай своих…

— Давайте оставим тему магии. — Выставил он ладонь вперёд. — Тем более никто из сидящих тут, толком в ней не разбирается. Я бы хотел лучше услышать рассказ нашей спутницы, ибо знатные дамы в полон попадают не часто.

Девушка, отложила приборы, обмакнула губы салфеткой и начала свой рассказ.

— Моя история ни вам, ни мне не понравится, но если вы настаиваете… — Она прочистила горло и продолжила. — Первоначально меня пленили Храмовники. Это служители Триединого бога, раньше они не были столь популярны у простого народа, но как только они объявили всех магов еретиками и даже сожгли парочку — под их крыло стали стекаться прихвостни всех мастей и окрасов. Они быстро добились небывалых привилегий у короля, а в наших владениях пришлось выделить им множество земель под монастыри, больше похожие на вооружённые форты. Наш дом — побочная династия королевской, и отцу пришлось идти на компромиссы, дабы не начать враждовать семьями. Но этим чернорясникам, видимо, хотелось большего.

Меня пленили, когда я наведывалась по поручению отца в северные земли графства Баррен — прямого подданного моего отца. Я не знаю, был ли лорд Хафельд — правитель тех земель — в сговоре или нет, так что не берусь его обвинять в предательстве. Почти две недели я провела в запертой комнате какого-то монастыря, а на третью напали гоблины. Их было очень много, я даже убила парочку. — Сама себя похвалила Илла, но тут же опомнилась и продолжила. — Но это не дало в сущности ничего. Меня схватили, связали и бросили на телегу. Любое сопротивление они прерывали ударами палок по голове, так что я плохо помню это путешествие. Зато через малую луну мы вышли к Пустоши, всех пленников скинули и велели идти своим ходом. Так мы и шли, связанные за руки, по горячим пескам почти месяц. — Девушка прикрыла глаза.

— Там, в какой-то грязной деревне меня передали другим караванщикам, эти уродцы пялились на меня и смеялись. — Скривилась она. — Так бы и выпустила им кишки!

— Миледи…

— Что, миледи? Я уже не имею права на чувства, если принадлежу к знатному дому? — Вспылила она. — По-вашему, мне было приятно терпеть их не двусмысленные намёки на мой счёт? Слава богам, меня никто не тронул, я тогда думала — мне повезло, на некоторых девушек они набрасывались целыми стаями и насиловали их, даже после смерти! Это звери, а не люди, в них нет ничего, что пристало быть человеку. Они заслуживают вечно гнить в своих Пустошах.

Её глаза покраснели, голос дрожал. Один из матросов, исполняющий роль разнощиков блюд, услужливо поднёс стакан воды, который девушка осушила чуть ли не в один глоток. Спустя минуту она успокоилась и продолжила.

— Как выяснилось, меня просто купил какой-то высокий вельможа, и теперь я — ценная вещь, которую следует доставить в полной сохранности. Далее: погрузка на большой корабль, похожий на бочку, месяц плавания в жутких условиях. И доставка "груза" заказчику, оказавшимся местным графом. — Девушка вдруг искренне улыбнулась, ей показалось, что все беды её позади и уж тут, среди военных и людей чести, так похожих на отца и братьев, она может расслабиться. — Видели бы вы его лицо, когда я заехала ему по… — тут она опомнилась. — Вы не подумайте, он пристал лишь раз, а после этого случая велел всыпать мне пару плетей и держать на хлебе и воде. Думал, раз я дочь герцога, так сломаюсь за пару дней… Ха! Наивный, как его фамилия? — Обратилась она к Форсту.

— Де Ловерго, миледи. Этот с позволения сказать человек знаком мне, встречал его в Норфолке, когда… Впрочем, не важно. Я приношу соболезнования от всех нас, за это тяжкое испытание, что уготовила вам судьба.

— Не стоит, господин Форст. Наоборот, это я должна пред вами извиниться. Вы спасли меня, а я вас… стулом по голове. Прошу прощения. — Она склонила голову.

— Не буду лгать, миледи, нам бы пришлось поплутать по особняку в поисках кабинета, и скорее всего гвардия дома де Ловерго настигла бы нас раньше. Многие достойные люди могли погибнуть вчера, так что ваша помощь — неоценима. — Склонил и он голову, а щёки девушки вновь заалели. — Той, кажется, ты хотел о чем-то поговорить? — Обратился он к улусу.

— Да, Великий Шаман. Скоро пройдёт Большой Сход, племя Старда должен быть там. Нужна воинская звезда. Показать всем, что новый племя Старда сильный. Нужно идти на юг. В Улус-хату. — Ответил блэк.

— Остров-крепость? — Удивился Корвус. — Я слышал о нём, но… никогда не думал, что это окажется правдой. Ты знаешь, где он находится?

— Нет. Я не знать. — Мотнул головой блэк. — Он знать. — Той указал на Форста. — Только шаман знать. Он — Великий Шаман.

Все посмотрели на обескураженного арима.

— Той, а ты, случаем, ничего не путаешь? — Усомнился в его словах де Конте. — Он, ведь, впервые в этих водах и, вдруг, уже знает расположение полумифического острова?

— Шаман знать дорогу. — Стоял на своём улус.

— Той, есть ли на юге поселения улусов, не враждебные белым людям? Может, удастся что-либо у них разузнать? — Предпринял попытку Форст.

— Улус и арим — нет вражда. Враг лишь тот, кто нападает.

— Тогда, укажешь путь, как только появятся знакомые берега. — Той согласно кивнул головой. — И расскажи подробнее, что нам предстоит.

— Большой Сход — это сбор всех вождь и шаманов. Они идти туда во главе звезда. Показать силу и мудрость. Если опасность — Сход решать защищаться или убегать. Если всё хорошо — Сход решать большой праздник Светлого Отца. Если новый племя — Сход решать, принимать его или нет. Старда — новый племя. Мои братья приняли тебя, как шаман, они иди за тобой, они — сыны и дочери Старда. — Поведал блэк на общем, чтобы все понимали, что им предстоит. — Звезда почти готовый, освобождённый братья присоединились к Старда. Они прошли Испытание, но всё решать Сход.

— Ты что-нибудь понял, Корвус? — Обратился арим к капитану.

— Только то, что нам предстоит весёлая заварушка на никому неизвестном острове в компании пары сотен вооружённых до зубов улусов.

— Это я и без тебя представил. — Отмахнулся от таких рассуждений арим. — Той, есть какие-то ограничения, правила, порядки?

— Моя много не знать. Рано быть изгой. Знать шаман.

— Хорошо, нужен шаман или вождь улусов — это для нас первоочередная задача. Простите, миледи, но сейчас мы не в состоянии доставить вас в родное поместье, и отпускать вас без сопровождения, я не имею права. — Форст взглянул на Иллу.

— Я понимаю ваши опасения и полностью с ними согласна. Сейчас мне нечем отблагодарить вас, но по приходу в порт Тарканны, род Селингов выделит достойную награду. Вы всегда можете рассчитывать на поддержку нашей семьи.

— Ну, что вы, миледи. Для меня лучшая награда — это видеть счастливую улыбку на ваших устах.

— Граф, вы меня смущаете. — Щеки девушки на миг вспыхнули алым. — Я всё же настаиваю.

— Будь по-вашему, миледи. — На этих словах молодой маг встал из-за стола, сделал лёгкий поклон головой и удалился на палубу. Остальные офицеры последовали за ним, а Илла делла Селинг осталась рассуждать, как воспринимать знаки внимания этого молодого дворянина.

Отец её хотел уже дважды выдать дочь замуж, но дважды Илла останавливала эти поползновения на её личную жизнь. Конечно, отец подбирал лучших, на его взгляд, кандидатов, тех, помолвка с которыми принесла бы максимум пользы для их семьи. Отец никогда не забывал про род Селингов, но порой принуждал поступиться личной свободой отдельных родственников, ради выгоды всей семьи. Илла понимала, что он заботится не только о ней. На его плечах лежал груз непомерной ответственности за десятки и сотни человек, но сделать с собой ничего не могла. Все кандидатуры она упорно отвергала вот уже третий год. Ни одного из них она не хотела видеть своим мужем. Почему? Она и сама не может ответить на этот вопрос.

Красивые и не очень, юноши и мужчины, богатые и не слишком, почти все с хорошими перспективами и известных в королевстве фамилий, но её ответ был всегда отрицательным. Отец не стал сильно давить на дочь в этом вопросе, понимая, что свадьба — это на всю жизнь. Он больше ворчал, и в последнее время ходил мрачнее грозовой тучи, которая вот-вот разразится затяжным ливнем, хотя не терял надежды выдать дочь замуж. И если бы в эти минуты отец был рядом, то, не задумываясь, признал бы существование любых богов, ибо его девочка, наконец, испытала то самое чувство, что сподвигает героев на подвиги, а юных дев на отчаянные глупости. Пусть он и не из королевства Алузия, не из известного рода, не богатый, лишённый титулов и земель, но он много лучше некоторых господ, приглашаемых отцом на балы и праздники.

Когда тот решил посватать дочь второй раз, он подошёл к этому делу более тщательно. Несколько месяцев провёл в переписке с соседними и не очень домами, и на праздник Летнего Солнцеворота собрал всех нужных людей. Рассказал о каждом, показал, разъяснил все плюсы и минусы помолвки с тем, либо другим. Тогда Илла всерьёз задумалась о свадьбе с одним бароном. Отец рассматривал практически всех благородных мужчин королевства, и допускал подобный неравный союз, лишь бы дочь ответила «да». Мужчина успел за свои тридцать лет и повоевать, и замок обустроить. Внешность и манеры были на высоте, девушке в его компании было приятно и легко, но что-то её остановило тогда. А через пару недель пришло известие, что баронство сожгли дотла, сюзерен не захотел большего усиления своего подданного, и, встав лагерем, якобы, проездом рядом с замком, за ночь развернул осадные машины, а утром вероломно напал. Илла тогда благодарила всех богов, что не решилась на союз, иначе, возможно, её бы уже и в живых не было.

С этими мыслями она вышла на палубу, там граф и его первый помощник — Корвус де Конте занимались с отрядом блэков, освобождённых из рабства. Девушка никогда раньше не видела улусов, вернее видела однажды, но не так близко. Они разительно отличались от своих братьев более тёмным цветом кожи, светлыми серыми глазами и не типичным для остальных блэков лицом. Такое лицо могло принадлежать рудокопу из западных королевств, выходящему из угольной шахты после работы, но никак не примитивным племенам южного архипелага. Ладони и ступни, в отличие от других блэков имели тот же иссиня-чёрный оттенок, а зубы белы и чисты при любых обстоятельствах.

Граф и его друг — Той — устроили поединок на длинных, почти в рост человека, палках. Подошедший капитан Горд, тактично пояснил внимательно наблюдающей девушке, что это имитация боя на копьях. Улус рождается с этим оружием в руке, он начинает тренироваться с копьём раньше, чем учиться ходить. Казалось бы, превосходство блэка очевидно, но Форст показывал чудеса в обращении с этим оружием простолюдина. Как, впрочем, и с мечами, и топорами, и луком, попадая в центр мишени на раскачивающимся судне. Но, даже владея ими на столь высоком уровне, он не забывал о тренировке и учёбе, наравне со всеми разучивая приёмы.

Илле показалось сие очень странным: какой прок мастеру соревноваться с учениками? Ведь, она чётко видела, что его скорость — не предел его возможностей. Он может с лёгкостью одолеть и пять, и десять обычных воинов. Не зря он частенько проводит поединки по системе: один против всех. Но за тем, приглядевшись, девушка поняла. Скорость — это единственное, что он может противопоставить своим противникам. Встреться он с опытным призовым бойцом, и тот не оставит ему шанса.

— Нет, Форст! Опять ошибка! — Крикнул раздосадованный Корвус, обезоружив парня. — Движение кисти в другую сторону и плавней. Резкость нужна лишь на выходе. А ноги? Опять не следишь за ногами.

— Вы позволите? — Послышался девичий голос.

Илла показалась из-за грот-мачты в мужском костюме. На сей раз, одежда была подогнана идеально, и ничуть не скрывала женской фигуры, а там было, на что посмотреть. Пожалуй, появись на расстоянии полёта стрелы эскадра имперских фрегатов, и она не смогла бы отвлечь матросов от сей девушки в обтягивающих кожаных штанах и лёгкой приталенной белой рубашке. Волосы её были собраны в аккуратный хвост, глаза сияли серебром при полуденном солнце, а в руках имелся тренировочный меч. Приняв молчание, за согласие, она подошла к мужчинам и заговорила.

— Этот приём я знаю, как "Петля Долгена", и лучший способ избежать потери оружия — провести встречную "петлю". — Девица встала напротив Корвуса в стойку и показала глазами, чтобы тот атаковал.

Капитан, взглянул на графа и, увидев одобрение задуманной идее, преступил к исполнению.

Илла держалась очень хорошо, де Конте, поначалу, даже начал отступать, не ожидая от неё такой прыти, но затем воспринял противника всерьёз, вошёл в темп, и девушке пришлось туго. А под конец, показалось, что она вот-вот ошибётся, но атака капитана закончилась петлёй и потерей им оружия. Девушка победно приставила затупленное острие клинка к шее противника, а Валенти зааплодировал такой развязке.

— Миледи, — склонил голову Корвус. — Сказать, что я поражён — ничего не сказать.

— Мне лестно это слышать, но мы все прекрасно понимаем, что в настоящем бою я бы проиграла, — поджала губы Илла. — А в сражении с графом не выстояла бы и полу минуты.

— Госпожа, не стоит себя недооценивать. Ваша защита хороша, не каждый стражник моего бывшего батальона мог похвастать подобным уровнем. Позвольте узнать мастера, обучившего вас.

— Сэр Олдуин был моим учителем, я тренировалась с братьями. Но умелые финты и тактические построения хороши не со всеми противниками. Порой, грубая сила или сверхъестественная скорость, как в случае с графом, склоняют чашу весов быстрее, чем это возможно осознать. — Илла досадно пожала плечами.

— Пока не попробуешь — не узнаешь! — Откликнулся маг, поднимая клинки. — Атакуйте в полную силу, а я постараюсь не отстать.

Девушка сделала то, что не сделала бы никогда на тренировке с мастером. В тот же миг бросилась навстречу оппоненту. Она напала неожиданно, быстро, при этом взявшись за острие ладонью, подцепила выступающей гардой колено Форста и повалила его на палубу.

— Господин граф, простите, но вы сами просили атаковать в полную силу. — Сказала она, восседая верхом на обезкураженном парне.

Форст посмотрел на приставленное к шее лезвие, улыбнулся и ответил.

— Естественно, иначе бой был бы не интересным. — С этими словами он дотянулся до волос девушки и потянул назад. Через мгновение уже парень прижимал девушку к палубе.

— Что вы себе позволяете, мужлан! Как вы смеете? — Возмутилась благородная леди, а Форст даже опешил, попытался встать с благородной дамы, но не тут-то было.

Илла схватила за рубаху пришедшего в замешательство парня и, спустя пару секунд, снова была "на коне".

— Вас так легко ввести в заблуждение, граф. — Она улыбнулась и сильнее прижала ногами руки противника, клинок снова был у шеи Форста.

Тот не остался в долгу, дотянулся ладонями до ягодиц дамы и… дама взвизгнула! А маг снова был сверху.

— Как и вас, миледи. — Вернул он улыбку.

Илла попыталась выбраться и каким-то образом освободила руку, тут же ударив Форста в пах. Легонько. Парень скорчился от боли, а она снова забралась на него верхом.

— Признайте уже своё поражение, граф, — произнесла она со скучающим видом. — Это же в ваших интересах.

Девушка, увидев муки от испытанного магом подлого удара, расслабилась и даже не стала сковывать ему руки. А зря. Пробегающий мимо рыжеватый хорёк-летяга был коварно схвачен и со словами: "Крыса!" — брошен в лицо маркизы. Крики девушки были слышны за много лиг вокруг.

А в это время на мостике собрались офицеры.

— Может прекратить эту возню в партере? Это уже не фехтование, это какой-то бордель.

— Зачем, Валенти? Вспомни себя в его возрасте. Хотя ты не далеко ушёл по годам. Да и тем более, они нравятся друг другу. Разве не видно? — Удивился Корвус.

— Он прав, Валенти. — Артус встал на сторону военного. — Девочке выпала не лёгкая доля — это её развеет, отвлечет от дурных мыслей, тем более, что…

— Что?

— У неё теперь тоже нет родных.

Корвус и Валенти повернули головы к капитану.

— Объяснись.

— В порту, я слышал о том, что королевство Алузия охвачено войной, а всех претендентов на трон вырезали под корень, некие Селинги были в их числе, и я склонен подозревать, что монахи, плен и дворцовый переворот — звенья одной цепи. — Пояснил Артус.

— При ней об этом ни слова. Пусть немного отойдёт от прежних переживаний. Да и стоило бы уточнить, прежде чем сообщать дурные вести. Вдруг, не всё так плохо?

Глава 24

К вечеру они пристали к неизвестному острову. Он не был большим, чуть менее четырёх километров в диаметре. Спустили в шлюпки тела погибших стражников и доставили их к земле. Они хранились в «морозильнике», там обычно помещают скоропортящиеся продукты на корабле, вдобавок под потолок вешают Око Холода — магический артефакт, поддерживающий нулевую температуру вокруг себя. Стоил он довольно прилично, но на оборудование Элизабет не скупились.

В полночь пылали пять больших костров, унося вместе с дымом страх и боль воспоминаний, оставляя гнетущую пустоту под сердцем. Собратья по оружию отдали им последнее воинское приветствие, а Форст не скупился на салют из огненных шаров, почти полностью осушив свой магический запас. Эти мужчины пошли в бой по первому слову своего командира. Не отказали даже в таком, казалось бы, безнадёжном штурме.

Что такое пара десятков легковооружённых пехотинцев для укрепленной усадьбы с не слабым гарнизоном? Ведь, там держали рабов на "перевоспитании", и люди, работающие в этой сфере, знают с какой стороны взяться за меч. Но не всё так просто, как кажется на первый взгляд. В словах: легковооружённых пехотинцев — пропущено слово морских. Это накладывает свой отпечаток на каждого, кто сходит с палубы военного корабля. А работорговцы… На то они и работорговцы — жалкие трусливые гниющие душонки. От кого-то воняет чуть больше, от других чуть меньше, но запашок всегда при них. И охрана де Ловерго не могла не знать, чем занимается их хозяин, раз их честь, их совесть позволила служить подобным отбросам, то они сами ничем не отличаются от тех, пред кем пресмыкаются.

По крайней мере, так думал Форст, рабство ему было противно до глубины души. Воспитанный вольными людьми он и думать не смел кого-либо пленить с целью продажи. Взять болтливого часового, выведать секреты, обменять на своих людей — порой это военные необходимости. Но сугубо потребительское гражданское пользование…

Форст скривился от этих мыслей. Почему-то в его сознании такое отдавало помоями, годным в употребление лишь свиньям и крысам. Парень нередко улавливал в мыслях других людей этот "запах". Запах тухлятины, полусгнившего трупа с копошащимися в нём червями. Именно такой образ всплывал в его голове. Почему? Он не знал ответа. Вариантов может быть огромное количество. Но что он знал абсолютно и наверняка, так это то, что чужая голова теперь для него не потёмки. Он мог чувствовать отдельные эмоции, улавливать мысли, распознавать их по "запаху". Как это происходило — он тоже не знал. Возможно, это лишь игра воображения, а может быть, сознанию легче воспринимать чужие мысли в виде едва уловимых образов, как запахи или цвета. А может быть, мысли и есть образы… Вопросов было больше чем ответов.

На рассвете Элизабет снялась с якоря, и утренним бризом ушла в море. Она шла с явным перегрузом. Множество людей скучали, глядя на далекий горизонт, будто пытаясь там увидеть какой-то знак, божественное явление. Бывший стражник рассуждал о том, правильно ли он сделал, бросив старую жизнь и уйдя практически в подполье. Став преступником, да ещё и на пиратском корабле… К нему подсел его приятель, приобнял за плечи, пытаясь ободрить. Ведь, его на берегу ждала если не виселица, то огромный позор. И он не унывал. Это был тот самый Визмонт, детям которого будут помнить всю жизнь, что их отец пытался заживо съесть собственного командира. Сплетни движутся гораздо быстрее ветра.

Рядом собрались улусы, и Той им что-то пытался объяснить, строя самые разнообразные лица и размахивая руками. Женщины, обступив Иллу, сгруппировались на другом борту, что-то непрерывно щебеча, словно маленькие птицы, изредка хихикая при этом. В трюмах остались лишь вахтенные, отдыхающая смена и Кервад Рон, сидящий у кухонного очага.

— Как твоя рука? — К созерцанию пламени присоединился и Форст.

— Если бы сам не видел — никогда бы не поверил. — Хрипло поведал тот. — Спасибо тебе, дылда. Нет! Не дылда. Привык я, всех, кто выше ростом, называть дылдами. Гномы, знаешь ли, в этом деле не шибко гибки. Просто, спасибо. — Он протянул левую руку, намереваясь обменяться с магом рукопожатием.

— Вот как правая отрастёт, тогда её и пожму. — Остановил его Форст. — А пока, я только извиняться должен за случившееся. Ты едва не погиб.

— Перестань! Я будто заново родился! Думал, что жизнь моя кончилась, да при том так позорно. А ты… ты снова сделал меня гномом. Будто слепил из меня-размозни — меня-прежнего, нет! Не прежнего! Лучше, куда лучше! Оказалось, что гранит, из которого по древним преданиям сотворены первые гномы, легко крошится. Стоит лишь выдернуть из гнома его суть, его ремесло — и он уже не кусок нерушимой скалы, но лишь жалкий обломок. Ты отлил меня заново, как заготовку из сломанного меча. Переплавил и отковал… Словно… О, Создатель! Ты — гном! — Крепыш встал и положил огромную ладонь на плечо сидящего мага. — Ты — гном по своей сути! Я увидел это в тебе.

— Ты не первый, кто мне это говорит.

— Что ты — гном? — Удивился коротышка.

— Нет. Что я — не человек. — Улыбнулся он, не отрывая взгляда от пламени.

Кервад чуть постоял и опять присел на колченогий табурет. Они вместе молча смотрели на огонь в печи. Алые языки танцевали вокруг уголька, жадно пожирая чёрный ком. Внезапно он треснул, разбрасывая вокруг множество жёлтых точек, и обнажая разогретое нутро.

Кервад прервал тишину.

— Гномы — потомственные кузнецы.

— Тебе нравится этим заниматься? — Спросил Форст через минуту. Торопиться ни с вопросом, ни с ответом не хотелось.

— Не знаю. — Ответил крепыш.

— То есть как, не знаешь? — Удивился парень.

— Я зажал в тиски сталь, прежде чем научился ходить. Я кую на наковальне и не думаю, нравится мне это или нет. Я просто кую.

— …

— Раньше ковал, потому что это делал отец, дед, отец его отца… Но их уже нет, а я всё ещё кую. Я не знаю, что тебе ответить.

Молчание. Как много удивительного может сказать одно лишь молчание.

— Но что-то тебя завлекло в этом деле?

— Искры. — Подумав, ответил гном. — В то мгновение, когда молот опускается на сталь и выбивает искры, я чувствую, будто это моя душа сверкает. Чистым белым пламенем. В этот миг я отдаю всего себя, и радуюсь этим крохотным порождениям бога огня. Каждая из них рождена первородным огнём, наполнена божественной силой. Она будет верой и правдой служить в очаге, помогать в работе. Но с такой же лёгкостью она сожжёт дотла твой дом, если, вдруг, ты возомнишь себя могущественней её — дитя бога огня. В этот миг я уподобляюсь этой искре. В этот миг слова отца, о том, что молот — есть продолжение твоего тела, твоей души, обретают смысл.

Так они и сидели вместе, глядя в огонь. Каждый хотел увидеть в нём что-то своё. Что-то, что поможет…

Звук бьющегося колокола прервал размышления. Форст поторопился наверх. На палубе его встретил крик вперёдсмотрящего: Земля! Парень огляделся и увидел на мостике Тоя, что-то втолковывающего Корвусу и Артусу. Они сгрудились у нактоуза, разглядывая разложенную карту. Отвлекать их не хотелось, задача поставлена, доклад будет, как только сформируется пара-тройка мнений по поводу дальнейшего пути. Тратить время подготовленных офицеров на пустую болтовню в рабочее время — суть непростительная ошибка. Если неопытного молодого начальника команда простит, то начальника — дурака — никогда.

Через половину часа де Конте пришёл с вестями, рассказав о том, что они готовы плыть вдоль берега на юг, до самого мыса Грон-сап. В лесах, вокруг которого, скрываются улусы. С остановками на ночь и при попутном ветре они достигнут его к третьему дню. В запасе останется ещё два, чтобы узнать про Улус-хату и достичь его, что Форсту не понравилось. Два дня на путь к неизвестной цели — слишком мало, учитывая, что её нужно будет сначала разыскать.

Парень стоял на мостике, закрыв глаза, уже с минуты три, так и не отреагировав на доклад. Корвус хотел было потрепать его по щекам, но что-то его остановило, а через мгновение паруса, болтающиеся под слабым ветром, наполнились под мощным воздушным потоком. Снасти с усилием заскрипели, корабль накренило чуть вперёд и вниз. Артус разразился проклятиями. Бездарные остолопы прошляпили порыв, кливер болтался на нижней шкаторине, словно тряпка.

— Я посижу тут. — Наконец, заговорил Форст. — Трудное это дело — подчинять стихию ветра. Пусть ставят все паруса и не отвлекают меня.

— Будет исполнено, господин. — Отозвался де Конте, тут же привлекая жестом к себе капитана Горда.

Элизабет била все рекорды в скорости. Неслась по волнам, обгоняя даже дельфинов, что, казалось бы, невозможно даже с точки зрения этих грациозных животных. Вначале самые быстрые из них ещё пытали соревноваться, но после постановки дополнительного паруса — безнадёжно отстали.

Пара сторожевиков, патрулирующих прибрежные воды, засекли и, по-видимому, узнали пиратский корабль. Выдвинулись наперерез, но догнать не смогли. Элизабет оторвалась от них меньше чем за половину часа, скрываясь за горизонтом и рождая новую байку о неуловимых пиратах. Подобное повторилось ещё дважды: перед ужином и на закате. Последние даже преследовать не стали, благоразумно отступив. Связываться с столь быстроходным кораблём — себе дороже. И силы потратят, и цели не настигнут.

После захода солнца Форст, раздевшись до пояса, спустился по штормтрапу до ватерлинии. Погрузил ноги в воду и, чуть освоившись, отдал команду на продолжение пути. Капитан отнесся к приказу скептически, но выполнил. Маг указывал путь среди ночного мрака небес и бездонной черноты океана. Под Шрамом не было звёзд, лишь самые яркие пробивались чрез завесу космической пыли, да луны, тускло сияли за непрозрачной пеленой. От того ночью путешествовать по архипелагу Скаргардии среди множества малых и больших островов, отмелей и рифов было не безопасно. Но Форст отчётливо "видел" полоску берега по левую руку и подводные скалы.

Вот, впереди показался большой каменный пик, коварно поджидающий таких вот ночных смельчаков. Форст зажёг огненный шар и выпустил вправо, над водой. Капитан среагировал немедленно: отдав нужные команды и самолично повернув штурвал. Доверить ночную вахту кому-либо другому, он не отважился. Предпочитая быть капитаном не выспавшимся, чем капитаном умершим.

С первыми лучами солнца Форст забрался на палубу. Корвус хотел было отправить его спать, но тот предложил встречное — заняться гимнастикой. Де Конте не терял надежды, даже во время выполнения упражнений уговаривал парня передохнуть, но с каждым взглядом на него, понимал, что Форст, после безсонной ночи, выглядит лучше, чем отоспавшийся Корвус. На вопрос: в чём причина? Он лишь усмехнулся и ответил: маг я, или не маг?

После завтрака он снова медитировал на мостике. Ветер получился не столь же мощным, как вчера, но всё равно внушал уважение к молодому парню. Судя по картам, они за прошедшие сутки прошли почти два дня пути. Полтора с небольшим, если быть точнее. К обеду они выйдут из-под тени Шрама, с тех мест Той будет помогать им прокладывать путь. Ведь, он родом от сюда, и, уж, кто-кто, а он должен узнать знакомые берега и ориентиры. Так и вышло.

К вечеру они бросили якорь в удобной бухте и отправились на шлюпке к одинокому рыбацкому домику. Там Той оставил лишь одному ему известные знаки, и они снова поднялись на борт Элизабет. Уже на закате на берегу дважды вспыхнул маленький огонёк. Той ответил тремя сигналами масляного фонаря. После этого на берегу начали зажигаться факелы, а блэк сказал, что их ждут.

На сей раз в, спустившейся на воду, лодке были только улусы и Форст. Корвус настаивал на большом отряде, но Той заявил, что к белым никто не выйдет, а разговаривать тем более не будут.

Днище проскребло песок, и лодка, остановившись, упёрлась в берег. Блэки начали по одному вставать на землю и исполнять приветственный ритуал. Взяв горсть песка в левую руку, они приложили её к губам, затем, пересыпали в правую и после развеивали его. Той, уже проделавший этот обряд в прошлый раз, снова повторил, сказав, что, если Форст ничего не перепутает, его примут как гостя. Парень проделал последовательность действий и, окончив, вышел вперёд.

Напротив, него собрался десяток воинов с факелами, в темноте были видны лишь их глаза. Уверенный в том, что ещё десяток наблюдает за происходящим из зарослей, он всё же обратился к магическому зрению и не ошибся. Ещё семь человек расположились чуть позади, заняв удобные для стрельбы позиции.

— Белий. — Вышел вперёд один из воинов и заговорил на общем. — Кто такой, с чем пришёл?

— Я — Форст, сын Старда. А это мои люди. — Обвёл он рукой. — Ищу встречу с вождём или шаманом.

Воин внимательно посмотрел в глаза Форсту, за тем остальным и принял решение.

— Я — Кулукай, сын Амияма. А это мои люди. Будь гостем на наш земля. Следуй меня.

Той, стоявший чуть позади своего названного брата, выдохнул. Это часть была самой тяжёлой. Теперь их принимают, хоть и не как своих, но и не как чужих. Скорее — дружелюбный гость, путник, нежели враг. Не придётся с боем уходить из деревни. Гостю, ничего не может грозить среди улусов.

Они просигналили на корабль, о том, что всё в порядке, и пошли вслед за Кулукаем. Тропа была еле видна в ночных сумерках, лишь на прогалинах луны ярким сиянием освещали путь. Здесь их свету ничего не препятствовало, Шрам остался чуть в стороне. По тропе были расположены скрытые посты и что-то вроде небольших укреплений. Если с нападающими не будет мага, такие башенки, неожиданно встающие на пути в самых неподходящих для штурма местах, очень трудно одолеть. Засядь там три-четыре хороших стрелка, и путь будет перекрыт. Либо пробираться по неизвестным дебрям, каждый миг рискуя попасть в ловушку или получить стрелу из-под куста. Или же прямым ходом в затопленную низину, болото, которое, как известно, не прощает ошибок, как и ползучие гады, там обитающие.

Шли около получаса, петляя по густым зарослям. Той назвал эти леса — джунглями, и пояснил, что лучше не прикасаться не то что к животным, но и к растениям, особенно, если у них яркий окрас. Леса, взращенные не под тенью Шрама, сильно отличались от тех, что были на остальных островах. Большие широкие листья, порой, размером с человека создавали глухие стены. А уходящие ввысь тонкие переплетенные стебли распускались в вышине словно укроп, растущий на грядках, поглощая всё солнце своей разлапистой кроной. Могучие северные кедры позавидовали бы подобному количеству веток, а сосновый лес сдался бы в первые минуты, если бы проходили соревнования по созданию тени.

Наконец, они вышли к деревне, та располагалась за частоколом и землебитными стенами. Форст видел такие укрепления: длинные скреплённые меж собой брёвна в два ряда в шаге друг от друга, а меж ними утрамбованная земля, песок глина, камни — всё, что валяется под ногами. Широкие трапы по верху, закрытые башенки для стрелков, защищённые от ответного огня, и огромные деревья на территории со скрытыми позициями лучников. На земле полукругом разбросало домики, похожие на сараи. По крайней мере, на севере эти хижины так бы и назвали, на дома они нисколько не тянули. Но улусы считали их хорошим жильём. С другой стороны, в такую жару лучшего домика не сыскать. Ветру не дают разгуляться деревья, холодов тут нет и не предвидеться, так что единственный критерий — это отведение влаги и дождей, частых в этих краях. Хотя за всё пребывание на архипелаге Форст попадал лишь раз в дождь, когда корабль работорговцев, на котором его сюда везли, разбился о скалы в шторм. Так что на счёт затяжных ливней он бы не был столь уверен, если бы каждая первая постройка не была к ним готова.

Улусы встретили настороженно, но не враждебно. Среди гостей лишь один выделялся цветом кожи, но и тот вёл себя почти как блэк. Той шёл позади арима и подсказывал ему, что, где и как нужно делать. Он рассказал об этом и раньше, на корабле, но всё же решил подстраховать своего брата. Они прошли мимо дома вождя, поклонились статуям Светлого Отца и Тёмной Матери, потом вышли в центр селения к главному костру. Там им принесли чашу-братину, и все гости испили из неё воды с добавлением каких-то трав. Форст очень удивился такому обычаю, он считал, что только северные селения придерживаются его. Следом к ним вышел небольшой, но очень гордый юноша. Гордился он своим головным убором, собранным из различных цветных перьев всех оттенков. Той пояснил, что это ставленник шамана, его ученик и приемник. Магический дар в нём был, но едва дотягивал до первого ранга. Вот уж действительно, только костры зажигать с семнадцатой попытки.

— Я приветствую вас, гости, от лица Амияма — вождя и отца нашего племени. Моё имя Карусу, ты, — он указал на арима, — гость искал встречи со мной? — Обратился он на своём наречии.

— Да, шаман Карусу. Моё имя Форст, мы — сыны Старда. Я являюсь шаманом племени, мне нужно попасть на Сход, но дорога туда мне неизвестна. — Слова его переводил Той.

— Белый шаман? — Прищурил глаза Карусу, а маг щёлкнул пальцами и в его руке затрепетал маленький огонёк.

— Я вижу, что обладаешь даром. Но шаман ли ты? — Усомнился в сказанном улус.

— Мои братья могут подтвердить его слова. — Поспешил Той с ответом. — Старда — новый племя, нужно попасть на Сход, чтобы получить покровительство Светлого Отца. За этим мы здесь.

Юноша внимательно осмотрел всех с ног до головы, обошёл гостей два раза по ходу солнца и один раз против, потом сел перед костром и впал в транс. Той объяснил, что он советуется с предками, как ему быть, на что Форст лишь в недоумении покачал головой. Культ умерших предков и их духов среди блэков был возведён в абсолют, и ни одного серьёзное решение не принималось без совета с шаманом. Хотя улусы с вопросами к ведуну и лекарю обращались не часто, они предпочитали строить свою жизнь сами, надеясь на свой опыт и тех, кто был рядом, не спрашивая духов по любому поводу и без. У них могут быть свои дела, свои сражения, зачем отвлекать предков по пустякам?

— Духи услышали твою просьбу, но покинуть племя я не в силах. Я дам тебе кое-что, ты — шаман. Ты найдёшь Улус-хату сам. — Карусу неспешно поднялся и пошёл в свою хижину, ничем не отличающуюся от других, разве что она была чуть длиннее.

— Вот, возьми. — Он передал ему скрюченную высушенную куриную лапку на шнурке. — Он поможет тебе найти.

Форст принял её в руки, и как только она коснулась кожи, он чётко ощутил присутствие магии. А ещё его куда-то потянуло, куда-то на юг. Парень так и застыл, пытаясь разобраться в своих чувствах и понять, в чём же дело.

— Вижу, что зов в тебе проснулся. — Улыбнулся Карусу. — Ты не проходил испытание шамана, тебе придётся их пройти, иначе племени нужен другой шаман. Примите отдых, и отправляйтесь в путь. До Схода осталось совсем немного.

С этими словами он ушёл в свою хижину, а Той повёл всех к костру. Через пару минут женщины подали им миски с едой, а мужчины присоединились к трапезе. Видимо, это ночная вахта, только что сменилась, и они, как предписывает обычай, проводят отдых в кругу братьев у огня. Той пообщался с ними, но ничего полезного они не сообщили. Обычные новости обычного племени, коих несколько десятков на этом полуострове. Чья-то жена родила двойню, зарезали худую корову, охотники принесли два бочонка мёда, пару недель назад юноши прошли испытание на племенное имя — они теперь мужчины, и прочие несомненно важные для селения вести.

Поздний ужин долго не продлился, каша из злаковых культур была вкусна и сытна, варят её на жиру с добавлением кусков мяса или сала. Горячий травяной отвар восстановил бодрость, а мёд в пчелиных сотах, выставленный в большой чаше попробовали все без исключения. Форсту нравился мёд, как и, наверное, всем северянам. Почти в каждом дворе можно было встретить пару пчелиных колод, которые вскрывали по весне, и забирали у насекомых половину их запаса, того, что оставалось после долгой зимы. Некоторые делали это и летом, но дед не любил "обирать" тружеников. "До весны доживут не все, зимний мор косит чуть ли не половину семьи. Мёда у них останется в запасе. Возьми с первым вылетом половину снизу, остальное — оставь тем, кто его собирал, иначе они обидятся и улетят", — слова деда всплыли в голове неожиданно. А ещё он вспомнил наставления отца, хотя был тогда совсем малым.

* * *

— Подумай прежде чем кого-либо ударить, но ежели принял решение бить, то будь спокоен, собран и холоден. Выслушай того, с кем драться будешь, в гневном порыве люди много говорят, и не всё то ложь, что из уст их исходит. Послушай его, а потом ударь. С улыбкой на лице, и без злости.

— Почему не со злостью? — Возмутился Форст. — А если меня обидели?

— Сильно обидели? — Мужчина заглянул ему в глаза, а тот отвернулся и, надув щеки, ответил:

— Сильно.

— Иными словами он причинил тебе зло?

— Да!

— Тогда как же ты злом со злом будешь бороться? Вы передеретесь и ни к чему не придёте. Со злом только добро справится. Твой удар должен идти вот от сюда. — Стард указал в область груди. — Бей от сердца, своим ударом ты восстанавливаешь баланс.

— Баланс? А что это? Расскажи, пап. — Мальчишка тут же забыл о своих обидах, прислушиваясь к речи отца.

— В природе всё находится в равновесии, если где-то случилось что-то плохое, то через некоторое время случиться что-либо хорошее, но это произойдёт за сотни вёрст, вдалеке. Возможно, ты никогда не увидишь того, но это произойдёт, это всегда происходит, боги хранят наш мир. К сожалению, а может быть и к счастью, они не всегда поспевают вовремя, и тогда лишь люди могут помочь восстановить равенство сил. Нарушившего баланс неминуемо ждёт расплата, боги спросят с него равно его делам, в этой жизни или в последующих. Восстановившего же баланс тоже ждёт расплата, судьба благоволит такому и щедро одаривает. Вот смотри: начали задирать или оскорбил тебя кто, по глупости али другим причинам, он нарушил границы твоего пространства, влез без спроса — баланс пошатнулся. Что велит тебе сердце?

Мальчишка нахмурился и, сжав маленькие кулачки, тихо проговорил сквозь зубы.

— Ударить. Чтобы он так больше не делал. — Гнев произошедшего случая всё ещё оставался с ним.

— Правда твоя. А что велит тебе разум?

— Ударить.

— Ложь. — Непререкаемо заявил отец.

— Нет! — Воскликнул упрямец.

— Да. — Махнул здоровяк рукой, обрубив воздух. — Подумай ещё раз и скажи, что велит тебе разум.

Форст был зол. Очень зол! На того забияку, которого он уронил о землю. На мать, которая это увидела и наказала сына. На отца, который будто чародей прочитал его мысли! "Он же должен защищать меня и маму, как сделал это дядя Киян, поймав и отлупив за побитого сынка, а он… А что он делает?"

— Вечность подождёт, а я — нет. Держи ответ за свой поступок, или тебе зря дали пояс? — Строго спросил его Стард.

— Нет! — Крикнул малец.

— Что, нет?

— Не зря!

— Тогда говори.

Мальчик ещё раз помедлил, а потом опустил плечи и разжал кулаки:

— Разум велит мне отступить. Он был старше меня, все остальные мальчишки его слушались, выполняли то, что он говорил: влезали в сады, таскали ему ягоды, приносили воду, никогда не перечили. Он всегда казался сильным, его все боялись. — Опустил он глаза, пытаясь скрыть вот-вот проступающие слёзы.

— Но не ты.

— Я тоже боялся. — Утёр он рукавом нос.

— Но всё же дал отпор. — Мужчина опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с сыном.

— Потому что он не прав! Папа, он не прав! — Мальчик бросился на шею своему отцу.

— Ну-ну, будет тебе слёзы ронять. Ты не забыл свою голову, но поступил так, как велело сердце. — Он положил свою широкую ладонь сыну на голову и посмотрел в его глаза. — Впредь так и поступай. Это и есть — баланс. Нарушившего его, ждёт кара, и, если в твоих силах приблизить её — смело иди вперёд, боги в тот момент смотрят на тебя и помогают. Если каждый раз проходить мимо нуждающегося в равновесии, вскоре в таких людях зарождается зло. Если вовремя не остановить однажды оступившегося — он перестаёт чувствовать границу своего мира и чужого. Вокруг него стягивается тьма, находятся приспешники и последователи. Таких очень трудно вновь обратить к Истине, а порой и невозможно. Зло порождает зло, лишь с добрыми намерениями надобно биться.

— Значит, я правильно поступил? — Утёр слёзы мальчик.

— Ты поступил как мужчина — не жалея себя встал на своём.

— Но мама…

— Некоторые люди слишком добры к чужим, и слишком жестоки к своим. Слишком — это и есть зло. В мире всё должно быть в меру, лишь тогда прибудет равновесие. Тогда будет по совести, по справедливости.

— Получается наша мама — злая? — Удивился Форст.

Отец улыбнулся и потрепал ему нестриженные волосы.

— Не получается, сынок. Малый огонёк не есть признак пожара, но повод задуматься о его происхождении. Беги к друзьям, а я поговорю с матерью. — И добавил чуть слышно. — И с Кияном, ох, как я с ним поговорю…

* * *

Форст опустил глаза к отвару. Глиняная чаша издавала щемящие сердце ароматы. Запахи детских воспоминаний: свежескошенной полевой травы, варёных кедровых шишек, парного молока, окалины в кузне, объятия матери… Разве могут объятия пахнуть? Оказывается, могут. Арим всё это чувствовал.

— Теперь вижу, что ты — шаман. — Послышалось из-за плеча. Парень обернулся и увидел юношу в уборе из перьев. Он стоял с чашей и загадочно улыбался. — Белый маг не способен на единение с духами, ты способен. — Произнёс он на общем.

— Это опьяняющее зелье? — Спросил напрямую Форст. А шаман, присев рядом, отпил отвара и чуть помолчав, поведал.

— Разве твои люди пьяны? Нет. Они бодры и веселы. Разве ты не трезв? Тоже нет. Ты в ясном разуме. От чего же ты подумал, что пьян?

— Я… вспомнил детство. Запахи, образы…

— Своих предков. — Закончил за него шаман. — Это и называется связь с духами. Простым людям — это лишь укрепляющий отвар, шаманам — умиротворение, спокойствие, познание. Тут несколько кореньев и сок дерева угута, они не опасны для человека. Но злоупотреблять ими не стоит. Одной миски в день достаточно. Можете ложиться в гостевой навес, поутру вас проводят к вашей лодке.

Шаман допил свою чашу и замолчал, уставившись стеклянными глазами в огонь. Костёр пылал, обдавая жаром тело, согревая душу. Спустя пару мгновений все сидящие улусы рассматривали пляшущие желто-оранжевые языки, каждый видел в огне что-то своё, только ему понятное. Арим не был исключением. Ему на голову "сыпались" воспоминания. Хорошие и плохие, радостные и не очень. Когда он всё же вышел из состояния некоего транса, обнаружив себя одного подле потухшего костра, он поплёлся в указанную шаманом хибару и уснул, как только его голова коснулась настила из приятно пахнущих листьев и трав.

Рассвет оба шамана встретили на ногах. Карус приветственно улыбался, а Форст приступил к упражнениям. Молодой шаман, внимательно наблюдавший за телодвижениями арима, попробовал повторить, и у него даже кое-что получалось, но на особенно трудной связке он потерял равновесие. Неуклюжее падение он продлил перекатом, снова встав на ноги. Теперь он улыбался ещё шире.

— Мой учитель не делает ничего сложнее приседаний, я отвык от такого. — Виновато сказал он на общем. — Но теперь я вижу, что меня ожидает. Ты следуешь за солнце, я следую за ты.

Первые лучи коснулись макушки арима и поползли вниз. Он, вновь, испытал ни с чем несравнимую радость, будто встретил старого друга, которого не видел много лет, или родственника. Может быть, правы улусы в том, что обращаются к солнцу, как к своему отцу? Как к тому, кто дал жизнь всему, что они видят. В завершении связки упражнений он, сделав круговые махи руками, обернулся к светилу и выставил соединённые запястьями руки вперёд, разбрасывая пальцы веером. Ладони обдало жаром, и из них внезапно вырвался широкий луч света, угодивший в стену, противоположную входу. Дерево мгновенно вспыхнуло, причём с обеих сторон, луч прожёг метровую стену насквозь, где там, в джунглях, начали чадить обугленные растения. Шаманы поспешили к ограждению.

— Я не смогу потушить такое, забери у него силу.

— Если бы я знал, как? — Сокрушался арим, понимая свою безпомощность. Ни мага правильного из него, ни шамана, ничего не умеет… — Быстрее будет водой потушить.

— Нет. Просто почувствуй его. Посмотри на него, услышь. Вытяни шуйцу и отними силу. Шуйца берёт, десница даёт.

Форст сконцентрировался и посмотрел на мир с помощью магии. Сосредоточившись, он выставил вперёд левую руку и… огонь медленно погас. А маг словно ощутил у себя в груди жар, нестерпимый, яростный.

— Не держи в себе. Освободи разум и тело.

Форст сформировал большой шар огня и отправил его в небеса, где он и сгорел, не причинив никому вреда.

— Ты — сильный шаман. Среди чёрных таких нет. Но неумелый, тебя не обучали. Среди чёрных таких тоже нет. Сход для тебя будет не простой, но ты справишься.

Опустошённый, маг позавтракал, вместе со своими людьми, и провожатые отвели их обратно к лодке. По-светлу идти было легче, но времени затратили почти столько же. На берегу представители двух племён попрощались друг с другом и отправились каждый своей дорогой. Одни — назад в деревню, к повседневным делам, обязанностям и маленьким житейским радостям. Другие — вперёд на корабль, к повседневным делам, обязанностям и маленьким житейским радостям. Мир не изменился, изменились лишь люди.

Глава 25

— Тысяча дохлых каракатиц, Форст! Как всё прошло? Есть подвижки? — Корвус встретил его у верёвочной лестницы.

— У нас есть курс. Надо спешить, время уходит. — Сказал маг, поднявшись на борт. — Вели Горду поднимать якорь, мы отправляемся немедля.

Элизабет снялась с якоря и отливом ушла в море. Форст вновь держал паруса полными ветра, направляя точно туда, куда его звал амулет улуса. В этот раз чтобы идти с нужной скоростью, пришлось попотеть. В лицо, с левого борта задувал крутой бейдевинд, капитану пришлось часто лавировать на курсе, команде бегать по кораблю, перебрасывая паруса, а Форсту изо всех сил поддерживать их перед встречным потоком. «Ещё чуть восточнее, и этот ветер будет зваться «в-морду-винд»! — шутил капитан. Так продолжилось до вечера. На закате Корвус всё же уговорил арима отдохнуть ночью, ибо на того уже страшно смотреть. Магическое истощение всё больше и больше сказывается на молодом парне. Форст пробурчал что-то невразумительное и со словами: "Я сам!" — оттолкнул провожатых, отправившись в свою каюту. То, что в его каюте уже почти неделю живет благородная особа женского пола, мага озаботило чуть меньше чем никак. Точнее, тело просто по памяти повело его налево по коридору. Открыв дверь, он, не раздеваясь, лёг на кровать и завернулся во что-то мягкое. Мягкое, едва пискнув, сопротивления не оказало.

Под утро он словно ошпаренный выскочил из каюты. Едва различив коридор, он метнулся на палубу и окунул голову в ведро с забортной водой.

— Моя школа. — Услышал довольный возглас Корвуса за спиной, едва вытащив голову из воды. — Прочищает голову не хуже рассола, да? Не только при похмелье помогает. Мне вот интересно, а что молодой граф делал в…

— Спал. — Безапелляционно заявил Форст.

— Это и морскому ежу понятно, но вот в чём вопр…

— Корвус, вчера я заснул раньше, чем упал на кровать. — Снова прервал его парень. — Нечего придумывать про меня разные глупости. Видимо, я уснул даже раньше, чем спустился, ноги сами отнесли к каюте. И сними эту мерзкую ухмылку, она тебе не к лицу.

Де Конте по-прежнему стоял рядом и ехидно улыбался, подражая сидящему на ограждении хорьку, словно они были братьями. Придя в себя, Форст приступил к упражнениям под непрерывные шуточки бывшего капитана. А ещё его поддерживал маленький воришка, постоянно попискивая о чем-то пошлом. "Мелкий развратник, думает, что никто не знает, как он таскает со склада орехи. Вот возьму, и скажу коку, чтобы перестал тебя подкармливать, посмотрим, какую песенку тогда засвистишь". Но зверёныш лишь ещё больше залился весёлым писком, мол, нас такими угрозами не проймёшь.

За завтраком обе благородные особы, участвующие в ночном инциденте, не проронили ни слова. Сидели красные, словно варёные раки и даже смотреть друг на друга не смели. Корвус, попытался разрядить обстановку шуткой, но лучше бы он разрядил в себя магический жезл. Пользы бы принёс много больше и от проблем бы избавил.

После трапезы Форст снова сел на мостике, впереди рулевого колеса, и в медитации управлял потоками ветра. Крутой бейдевинд никуда не делся, огромные усилия затрачивались на преодоление подобного расклада, хотя мастерство капитана Горда никто не забывал. Без его корректировок и лавирования на курсе, корабль, наверное, отнесло бы уже на много миль к западу. Течение тут очень сильно.

Так продолжалось до вечера. Небольшие перерывы на приём пищи и естественные надобности, и снова за боевую медитацию, как обозвал сие действие Корвус, знавший не понаслышке, на что способны маги. Загадочные и открытые, альтруисты и циники, властолюбивые и добродушные, жадные и готовые отдать последнюю рубаху, коварные и прямые, словно копьё. В этих существах боги смешали, порой, всё, что могли. Иногда, кажется, что они просто сгребли весь мусор в человека, и даже человеком нельзя таких назвать — истинный демон под маской людской. А порой в грязи откапывается ослепительной чистоты драгоценный камень, сияющий сотнями прекрасных оттенков. Но разве может необразованный крестьянин увидеть всю полноту этой огранки ручной работы, не один год самим магом проделываемой над собой?

Превозмогая себя, свои слабости, боль, усталость, лень, физическое и моральное истощение, они продолжают совершенствовать свой дар, своё проклятие. Продолжают поиск на извечный вопрос: зачем их сотворили боги? Но боги молчали. Молчала Мать-Земля и Отец-Небо, лишь изредка разрывая тишину своим ворчанием, вроде раскатов грома или взрывов полу потухших вулканов. Они опять отмахнулись от своих детей с их глупыми вопросами, предоставляя шанс самым сообразительным из них ответить на этот вопрос самостоятельно. А всем остальным — переродиться в новом воплощении и стать более разумными. Зачем давать детям то, что они могут взять сами? Чему научатся такие дети? Подтолкнуть к принятию решения — да, но сделать выбор за них… Боги дали каждому Выбор, и каждый им пользуется, осознаёт ли он это или далёк от истины.

Утро выдалось пасмурным. Солнце едва коснулось своими лучиками верхушки грот-мачты и тут же скрылось за наливающимися свинцом тучами, будто извиняясь за своё нахальство. На юго-востоке набирал силу большой ураган, или как их здесь называли — тайфун. К островному архипелагу они приходили почти всегда с этого направления. Рождались на стыке соприкосновений восточных холодных ветров и тёплого кольцевого течения, опоясывающего архипелаг с обеих сторон. На сушу они обрушивались шквалистым ветром и ливневым дождём, в море же порой показывали себя смирнее некоторых штормов, лишь иногда захлёстывая палубу идущих по своим делам судов. Придворные маги обычно предупреждали о таких разрушительных явлениях заранее, и пришвартованные в портах корабли успевали уйти подальше, до прихода непокорной стихии. Но так уж и не покорной?

Сильнейшие чародеи с помощью магических артефактов, используя свои Башни, могли утихомирить ветра либо направить их в другую сторону. Не зря на основных островах Империи созданы эти магические шпили. Построенные на обрывистых и скалистых берегах, высоко в горах, в ключевых точках, перевалочных пунктах, проливах, бухтах, городах — они становятся не только защитой от природы, но и оружием нападения.

Не редки были случаи, когда в былые времена Скаргардия и Западные Королевства воевали. Империя перекрыла торговлю с востоком континента в Тёплом море. В Ледовом море суда поджидали кровожадные орки, на своих юрких и крепких гребных парусниках. Единственный безопасный путь шёл под Срединным Разломом, на севере Великой Пустоши… Хах! Безопасный… Гоблины быстро смекнули, что к чему и сбежались на торговый путь чуть ли не со всей пустыни, непрерывно нападая на караваны, а порой и орки заглядывали. На южное побережье постоянно обрушивались сильнейшие штормы, которые маги, с помощью своей энергии, и усиливающих их, башен, направляли через всю Империю, с востока на запад. Действительно безопасными считались лишь эльфийские воздушные корабли, но это удовольствие — не из дешёвых. В море же магическое воздействие осуществлялось столь тонко, что Королевские чародеи не сразу это поняли, а когда план раскрыли — было уже слишком поздно. Треть военного флота альянса потоплена, чудом выбравшиеся из чудовищного шторма корабли были вынуждены отсиживаться в северных портах. Почти на два с лишним года была введена морская блокада. Чего стоило Королевствам свобода торговли одним только Королям известно, да, наверное, Императорам. С тех пор архипелаг обрёл статус равного континентальным государствам. Не какой-то там южный островок, поставляющий чернокожих, да и не только, рабов. А полноценный участник торговых сделок. Всё это было бы невозможно без участия сильных магов, и немаловажную роль в этом сыграли уходящие в зенит одинокие башни.

Грот-мачта, в гнезде которой расположился наблюдатель, сильно уступала подобным строениям. Но Элизабет — не самый большой корабль, наоборот, её плюсы в малой осадке и большой парусности. Это не огромные фрегаты или линкоры с пятью высоченными сборными столбами, цепляющими за облака, и магической тягой, нет. Высокие мачты для неё противопоказаны, во избежание… Чего? Просто, во избежание. В море не принято кликать беду, придёт, ведь.

Наблюдатель дал команду "корабль на горизонте". Старпом нервно всматривался в сложное устройство с линзами и окулярами, называемое, подзорной трубой или дальнозором. Таких на Элизабет было две: одна лично капитана, другая — подешевле — для офицеров команды. Искажённое приближённое изображение расплывалось, палуба качалась, что не способствовало лучшей видимости. Тем более что после обеда погода совсем испортилась. Они идут навстречу шторму уже половину дня, но так его и не настигли, лишь ветер переменил направление на противоположное. Теперь он задувал с запада, почти точно в правый борт. Крутой бакштаг — как обозвал его капитан. Чернеющие тучи находились впереди и слева. Горд сказал, что здесь набирает силу большой тайфун, втягивая в себя перегретый солнцем водяной пар исполинской воздушной воронкой. Если следовать прежним курсом, то корабль обойдёт его стороной, хотя и придётся побороться, чтобы этот тайфун не затянул и их в своё нутро.

Старпом, так и не определив, что за судно двигается им на встречу, позвал за капитаном Гордом, его дальнозор мощнее, возможно он скажет что-нибудь дельное. Тот появился не сразу, видимо, вместе с капитаном Корвусом прокладывали и рассчитывали курс. Он разложил устройство, повертел его в руках, хмуро свёл брови к носу, а потом сплюнул на палубу и произнёс лишь одно слово.

— Пираты.

Корвус, вышедший на палубу вслед за Артусом, поинтересовался у Форста, не хочет ли он заиметь ещё один корабль. На что парень реально призадумался.

— Эй, Форст, ты чего? Я же в шутку сказал.

— В каждой шутке есть только доля шутки. — Загадочно ответил ему маг. — Элизабет была взята в бою, а её прежний капитан, как и завещано легендой, отдал должность вместе с жизнью. Правда, это случилось позже и на суше, но всё же, случилось. Артус, скажи, что он из себя представляет?

— Средняя карракара[9], две мачты, косые паруса, узкий длинный корпус, одна гребная палуба, на носу и корме — большие площадки под камнеметатели. Все условия для абордажа.

— Опасность для нас?

— Высокая. — Капитан был спокоен. — Элизабет превосходит в скорости большие суда за счёт парусности, но таким вот маломерным запросто уступает. Подойдут, обстреляют, сожгут такелаж, будут кружить и мешать ремонту — вёсла это позволяют. Под конец дня или, скорее, под утро пойдут на абордаж. Это если в капитанах у них не полный идиот. Хотя, в такой профессии идиоты быстро заканчиваются.

— Есть шанс, что они на нас не нападут?

— Если они разглядят на гальюне плачущую деву у форштевня, то, скорее всего, опознают Элизабет. Нашу резную красотку только слепой не увидит. Не совсем, ведь, они дураки, чтобы нападать на своего собрата.

— Может как раз тогда и нападут? Поживиться за чужой счёт — что может быть лучше? — Предположил Корвус.

— Если возвращаются с добычей, то навряд ли нападут. — Усомнился Артус.

— В ту роковую ночь Сандр тоже шёл с добычей и большой, между прочим. Его это не остановило. — Нахмурился Форст.

— Сандр потерял страх, за что и поплатился. Увидел одинокий коггон и решил поиметь с него золота. Старое судно, почти без команды, что может быть аппетитнее?

— Значит, нам нужно выглядеть не менее привлекательней. Успеете переставить старый парус? Хотя бы основной?

— Его ещё не подлатали, весь в дырах.

— Вот именно. — Подмигнул глазом Форст.

В голове капитана шла изнурительная работа, а в глазах с каждой секундой разгорался жар битвы.

— Я всё понял. Будет сделано в кратчайшие сроки. — Отчеканил Горд и, отойдя на пару шагов, разразился длинной тирадой, в которой флотские команды удивительным образом сочетались с отборными, но не шибко грязными ругательствами.

На корме в чане разожгли небольшой огонь, угли из него вынимались, а сажей растирали один из бортов. Дым, копоть, гарь. Пусть думают, что корабль вышел из тяжёлой заварушки и сопротивления окажет минимум. За тот час, что судно было без тяги, силами всей команды заменили основные паруса. Новые свернули и положили в трюм, а старые, рваные, и обгоревшие сейчас развивались на ветру. Спустя пару часов Элизабет встала, развернулась и пошла всеми силами на запад. Со стороны это выглядело, как будто корабль заметил пирата и просто изменил курс, но это только со стороны.

Всех наёмников, улусов и прочих, не имеющих непосредственного отношения к управлению кораблём, после общих работ над такелажем, согнали в трюм и велели сидеть тихо и готовиться к бою. Под вечер пират приблизился к Элизабет, и его наблюдатели видели картину, достойную руки художника.

Обгоревшее судно, на остатках парусов отчаянно уходило от погони морских разбойников. Матросы латали прорехи в полотне, прямо на весу, в попытке набрать хоть немного скорости, и боковой ветер (опять сменивший направление) не шибко этому способствовал. Судно почти дрейфовало, держа курс по течению, но набрать достаточно скорости не могло.

Пират, разглядев жалкое зрелище, сначала было приотстал. Форст уже подумал, что они, узнав корабль, уйдут восвояси, но потом люки на нижней палубе открылись, вёсла опустились в воду, и началась охота. Пиратская карракара стремительно нагоняла Элизабет, арим хотел было уже помочь с ветром магически. В его планы не входила столь быстрая развязка, нужно подождать заката, чтобы они не смогли опознать ростру и сам корабль. Но войдя в медитацию, он увидел небольшой жёлтый огонёк. Находился тот на палубе пирата, то вспыхивал, то угасал. Форст потянулся разумом к свечению и увидел живое существо. Оно светилось жёлтым светом, это был маг, сравнимый по силе с сэром Дорном. Арим тут же накрыл себя маскировкой, выровнял потоки и стал лишь безучастным наблюдателем.

Подошедшего Корвуса он предупредил об обнаружении чародея. Тот не стал удивляться, пожал плечами и сказал, что всё идёт по плану, если не считать, что абордаж произойдёт чуть раньше запланированного срока, если вообще произойдёт. Пираты приближались. В дальнозор можно было уже разглядеть их небритые лица. На палубе столпились две кучки народу, подле каждой ходили командиры и давали последние инструкции. Удалось разглядеть мостик и самого капитана.

— Это Чёрный Клык. — Констатировал де Конте, передавая дальнозор Валенти. — Показывался у наших берегов полгода назад. Видишь, на гальюне здоровенный зуб?

— Ростра? Резная?

— Может быть, и вырезали, из какого-нибудь мраморного или белого дерева, но сплетни ходят, будто они морское чудовище в океане встретили. Оно от их посудины кусок попыталось отгрызть, но топить не стало, видать не понравилось пиратское нутро. Дерьма, наверное, много. Хе-хе. Корабль еле доплыл до какого-то острова, а когда починили, прикрепили выпавший зуб чудовища. Говорят, будто Серж Виговски — это капитан — самолично тот клык выдрал из пасти, но это уже откровенная чушь. Если только нашёл труп на берегу… — Поведал Корвус историю обретения имени пиратским судном.

— Слушай, у вас, что не корабль, то какое-то либо мрачное, либо жуткое происшествие. Просто построить и спустить на воду нельзя? — Улыбнулся Форст.

— Эх, не понять вам, сухопутным крысам, потаённых чаяний души морских волков. — Вздохнул де Конте.

— Спасибо, что хоть земляным червём не обозвал. Скажи лучше, знаток дешёвого вина и кабацких сплетен, почему у корабля с именем "Чёрный Клык" на носу торчит белый зуб?

— А вот этого уже никто не знает. — Развёл руки Корвус. — Все выжившие клялись, что видели чёрный. Мы даже один раз погнались за судном с чёрной рострой под форштевнем, но это оказался курьер из одного из западных королевств. Через месяц только разобрались, что к чему.

— Господа, — прервал разговор Артус, — по нам начали вести обстрел. Пока что неприцельный, но это лишь первую минуту, пристреливаются отродья утопленников. Далее будут жертвы.

— Корвус, принимай командование. Валенти, в трюм, жди сигнала. И забаррикадируй женщин, в их каюте. Одна из них может необдуманно вступить в бой. — Отдал распоряжения Форст. — Теперь всё зависит от их наглости.

Пират подошёл на пару полётов стрелы и успешно бил баллистами по итак уже ветхим снастям и парусам, увеличивая бреши. Солнце близилось к закату. Они, наконец, сравнялись, и тот пошёл на сближение. Капитан, прикрытый щитами, отдавал команды и лично правил судном, пытаясь избежать абордажа, но всё было тщетно. Спустя пару минут, в борт вонзилась первая стрела, и все работы были прекращены. Матросы попрятались за щитами, похватали оружие и нервно ждали начало штурма.

По Элизабет дали четыре полноценных залпа, ранений избежать не удалось, кому руку зацепило, кому ногу, но в целом всё шло, как задумано. Пират вырвался чуть вперёд, синхронно спрятал вёсла с правого борта, и резко дёрнулся в сторону. Артус не прозевал этот манёвр, повторил его действия, и бортовой удар, почти не почувствовался. Так, лёгкая встряска.

Тут же полетели абордажные кошки, сцепляя два корабля воедино. Пираты с криком посыпались на палубу, объятые какой-то тёмной дымкой. В этот миг Форст понял, что что-то не так, но остановить происходящее был не в состоянии. Его план был почти идеален. Но кто же знал, что белый зуб на носу корабля является магическим артефактом огромной силы, и при своём использовании окрашивается в угольно-чёрный цвет? Будь у арима больше магического опыта и практики, он бы уже давно это понял. Но теперь что-либо изменить уже было поздно. Лишь он один знает, в чём дело. Некогда говорить, да и некому. Его силы, неожиданно появившиеся из трюма, скованны обезумевшими пиратами. Их разум объяла магия, а скоро она и до его людей доберётся.

Как остановить заклинание? Есть множество способов. От щадящих, вроде контр-заклинания, развеивания или на худой конец магического щита, до радикальных. Таких как убийство заклинателя. Форст выбрал последнее.

Воздушный вихрь сорвал с его тела магическую маскировку, поднял его на высоту рея и опустил среди толпы, прикрывающей чародея. Тот так и не понял, что произошло. Зачарованные клинки пронзили насквозь и его, и его телохранителей. Для арима началась борьба за свою жизнь. Он десятки раз видел, как красноватые полупрозрачные силуэты опускались на его тело, поражая конечности, пронзали их или вовсе отрубали, но за доли секунд успевал уйти от удара. Сначала фантом меча обозначал удар, а затем, через пару секунд, и сам меч приходил в это место, но Форста уже там не было. Немыслимыми пируэтами он уходил от самых коварных приёмов, которые только могли наносить отдавшие свои судьбы разбою и грабежу люди. Как мог, продлевал призрачные пути атаки, и орудия, неожиданно для хозяев, следовали им.

Зуб морского существа более не излучал, но, как такового, переполоха на вражеском судне достичь не удалось. Заклинание убитого чародея всё ещё витало в одурманенных головах пиратов, и маг не знал, как прекратить это, кроме как лишить тело этой самой головы, что он и делал изо всех сил. Воздушные кулаки срывали пиратов за борт, отбрасывали и ударяли о надстройки и товарищей по орудию. Сверкающие синевой клинки чуть ли не завывали упоением от боя, наслаждаясь каждой его секундой. Форст почти физически ощущал их радость. Они были живыми, Стремительный и Разящий! Будь в его руках обычные мечи, пусть и зачарованные, но он бы не прожил и десяти секунд. Нет. Арим трезво оценивал свои шансы, и поделать ничего не мог. Он совершил ошибку, взявшись за захват пирата. Ему эту ошибку и исправлять. Его решением сейчас умирают люди. Хорошие люди, даже не возразившие, услышав план захвата.

Глава 26

Корвус почуял неладное в тот миг, когда пираты прыгнули на палубу. Тёмные дымчатые пятна наплывали на их головы. Они накинулись словно звери. Ребята еле сдержали первый натиск. Потом на палубу выскочили уже все, но до того момента был реальный шанс проиграть схватку, так её толком и не начав. Форст, в своём репертуаре, перенёс себя магией на вражеский корабль и устроил там праздничный пир. Он первый раз видел его в бою, и бой этот ему не понравился. За секунду тот убил четверых, ушёл от тройки ударов, убил ещё двоих, раскидал магией группу у кормы, подрезал одного, второго. Пираты валились вокруг него, будто соломенные чучела. Форст был облит кровью полностью, с головы до ног. А спустя минуту разбойники, решившие напасть на повреждённый корабль, с криком попадали на палубу, скорчились в предсмертных муках и испустили дух. Посреди десятков трупов стоял лишь он — воплощение самой смерти. Вокруг его рук и головы струились тёмные сгустки непонятного тумана, в ладонях светящиеся клинки, а глаза горели зелёным демоническим огнём. Не произнося ни слова, он прошёл на палубу Элизабет, сел на носу корабля и так и сидел половину часа, пока осмелевший Корвус его не потревожил.

— Господин, Форст. Чёрный Клык взят. Потери — десяток убитыми из бывших стражников, трое матросов, один улус, все из авангарда, первыми принявшими бой. Раненых вашими стараниями нет. Трофеи собраны, трупы сброшены за борт. Команда на судно почти набрана, остались небольшие детали. Ждём указаний. — Коротко рапортовал де Конте.

Спустя минуту Форст вышел из своего состояния и попросил воды, омыть себя. Корвус, будучи человеком, у которого голова на плечах, тут же подал заранее приготовленное ведро и крикнул матросов, чтобы те принесли ещё. Парень облил себя пару раз водой, омыл лицо и руки, начал скидывать одежду. Подсохшая корка крови быстро растворялась в солёной воде, растекаясь струями по баку. На палубе сновали туда-сюда люди с тряпками и смывали следы битвы. Начавший моросить холодный дождь этому способствовал.

Солнце в последний раз подмигнуло одиноким глазом и опустилось в бескрайние пучины океана. Вмиг потемнело. Набежавшие серые тучи не дали проникнуть к поверхности земли отражённому свету лун. Форст, зажёг на корабле магические светляки, работы продолжились почти до полуночи. Расстроенная Илла, которую наглым образом заперли, как и всех женщин, посчитав её способности ниже мужских, хотела было закатить скандал, но увидев глаза мужчин, осеклась. А встретив Корвуса, и вовсе потухла. Тот был мрачен, как и все, кто был на судне. Они степенно, при тусклом свете магических и обычных ламп, оттирали палубу от пропитавшей её крови, кое-где работая шлифовальными камнями и инструментами. В паре полётов стрелы за ними параллельным курсом шло захваченное судно. Люди на нём тоже трудились, но света у них было гораздо меньше. Со временем они разорвали дистанцию, так как волнение усилилось, и находится слишком близко стало опасно.

Ночью разразилась гроза, но до сильного шторма дело не дошло. Волны были не высокими, лишь изредка переваливались через палубу. К утру и вовсе всё стихло, и о вчерашнем ненастье напоминало лишь пасмурное небо, да противный моросящий дождь. Форст на рассвете вновь был на палубе. Его встретила Илла.

— Бодрого утра, миледи. Что вас подняло в такую рань? — Северянин был как обычно учтив.

— И вам добр… бодрого утра, господин граф. — Поправилась она.

— Прошу вас, просто Форст. Мы не на светском рауте.

— Хорошо, Форст. — Чуть помедлив, произнесла девушка.

— Так с каким же вопросом вы решили с утра подокучать отцу всего сущего?

— Простите?

— Солнце. Оно сотворило всё, что вы видите. А сейчас ваша первая за день встреча. — Пояснил свои слова граф, начиная разминаться. — Ваш вопрос.

— Вопрос у меня, скорее, к вам, чем к солнцу. Почему вы велели вчера запереть меня в трюме?

— Потому что девушке не пристало смотреть на то, что происходило на палубе, а тем более участвовать в этом. Я всецело верю в ваши способности и знаю, что вы можете оказать ощутимую поддержку в бою, но как я уже говорил: женщины берут в руки оружие тогда, когда его не способны держать мужчины. А мы отстояли своё право называться мужчинами. — Будто ребёнку в сотый раз повторил Форст.

— Вы распоряжаетесь мной, как… — Начала было Илла, но Форст сделав пару выпадов, стремительно сблизился и схватил её, зажав рот.

— Послушай меня, юная дева благородного дома Селингов. — Он ослабил хватку и дрогнувшим голосом произнёс. — Не стоит видеть то, что вчера тут происходило. Правда. Не стоит.

Сказав это, парень убрал ладони, развернулся, и первый раз со дня выхода из Чертога, прервал утреннюю тренировку.

— Вернитесь, граф!

— Это пока ещё мой корабль, и я распоряжаюсь, куда вас впускать, а куда запретить входить. — Бросил он через плечо непонятливой девице.

— Я — не ваше имущество! Аргх! — Топнула она ногой, но ничего не добилась от нахального графа. Тот даже не обернулся.

Расстроенная Илла, развернулась на каблуках и, чеканя шаг, побрела в каюту, дождь стал ощутимым, и боязнь промокнуть одолела скуку в четырёх стенах. Корабли шли прежним курсом, почти строго на юг. Восточнее набирал силу грандиозный тайфун, скоро ветер изменится, и он обрушит всю свою мощь на Империю. Форст буквально всем телом ощущал эту силу, что нарастает в центре исполинского вихря. Это отвлекало от поиска. Зачарованная куриная лапка вела его к острову. Осталось совсем немного, к вечеру они увидят землю. А вот что будет после, парень не знал. Не знали и Той с Асулой, и их люди, а те что знали — хранили молчание, соблюдая свои странные обычаи.

Обедал Форст, как и утром, в кают-компании для старших офицеров, вместе с боцманом, старпомом и капитаном Гордом, который пришёл уточнить дальнейший путь. Чуть позже к ним присоединился Корвус, спустившийся с мостика, где правила этикета не позволили оставить леди Иллу в одиночестве. Они скупыми фразами обсудили дальнейшее плавание и оставили мага наедине со своими мыслями.

Мыслей было много. Столь много, что не вспомнишь и половины. Проносились в голове за доли секунд и исчезали, будто и вовсе не принадлежат человеку, а просто шли своей дорогой, неожиданно решив заглянуть в гости к Форсту. Что с ним происходило? Укреплялись гипнохрени и какие-то модули, обещанные Ассурой? Перестроенный организм привыкал к новым возможностям? Обкатывались неожиданно появившиеся способности? Да откуда эти непонятные слова в голове, половину которых даже выговорить было сложно? Форст этого не знал. Зато знал точно, что ему придётся туго. Шанс пройти к Чертогу Воды сквозь целый народ стремился к нолю. Никакие зачарованные клинки в этом не помогут, а магия… Он никто в магии, побеждает пока что нахрапом, неожиданным ходом, грубой силой. Неизвестными, даже ему самому, заклинаниями. Нечего и надеяться, что его пропустят эти затворники, бежавшие от всего мира. Если и удастся пройти, то уж точно не с помощью силы оружия.

Он вернулся к себе в каюту и до вечера погрузился в чтение подаренного фолианта. Когда вперёдсмотрящий крикнул: "Земля", он уже был на палубе, чувствуя каждый метр приближения. Береговая линия резко повысилась, капитан Горд постоянно покрикивал на лоцманов, чтобы те смотрели в оба. Остров оказался достаточно большим, обходили его около двух или трёх часов, подыскивая удобную бухту. Наконец, Форст указал на обширные заросли, близко подступившие к воде, и велел следовать туда. Элизабет при всём желании не прошла бы в этот проход, потому улусам и Форсту пришлось пересаживаться в Чёрный Клык, Корвус увязался за ними, сказав, что они точно без него пропадут.

Воспоминания неприятно кольнули сердце Форста, как только его ноги оказались на палубе, но тот не подал виду. Капитану Горду велел отойти и, бросив якорь, ждать сигналов. Судно на вёслах пошло в заросли. Сначала казалось, будто деревья растут прямо из солёной воды, но за тем удалось разглядеть скалы с обеих сторон. В их расщелинах и закрепились неприхотливые растения. Но затем зелень расступилась и взору открылась удивительная картина. Удобная большая бухта, плотно закрытая со всех сторон скалистыми остовами и непроходимыми джунглями. Большой пирс, вмещающий десятки судов, и сами корабли. Тут их было много, две или три дюжины, не меньше. Одни — маленькие, на каком только и можно выйти на неделю в прибрежные воды, другие — большие, для которых пересечь Тёплое море не составит труда. Артус был не прав, сказав, что Элизабет не пройдёт. Тут стояли судна и большие по размерам.

На пристани горели огни, кто-то ударил в барабаны, прозвучал резкий металлический звук. На берег сбежали сотни две улусов, все при оружии. Задние ряды уже натягивали тетивы луков. Вёсла были подняты, Клык бросил якорь в центре закрытой бухты, встав на рейде. Той со своим братом Асулой на два голоса издали какой-то клич, и обстановка у пирсов мгновенно разрядилась. Они издали ответный клич, а Той, улыбнувшись, сказал:

— Улус-хату принимает нас.

* * *

Блэки отнеслись к прибывшим хоть и радушно, но настороженно. Команда осталась на корабле, а улусы спустились по трапу. Их встретил высокий смольный блэк, спросил из какого они племени. Асула представил своих братьев и поинтересовался, есть ли представители его вождя на Сходе. Встречающий блэк сказал, что его племя вместе с вождём обитает в западной части порта, и кликнул одного из толпы, чтобы тот проводил их к своим.

Форст же и Той долго объясняли, кто они такие. Когда речь зашла о новом племени, блэк просветлел. Лицо его заискрилось белоснежной улыбкой, и он лично провёл их в хижины, где предложил им испить прохладного травяного настоя. Постройки не сильно отличались крепостью, и не особо выделялись среди других таких же. Лишь невысокий каменный заборчик их отделял от остальных хибар. Племя Старда недолго отдыхало. Как стемнело, шамана и вождя вызвали на Сход.

От пирса шла хорошо утоптанная тропа к домикам, сворачивала к югу и скрывалась в джунглях, по ней они и пошли. Дорога петляла меж каменистых осыпей, торчащих вверх острых скал и непроглядных кустов. Форст магическим зрением увидел, что за всеми этими препятствиями скрываются наблюдатели. Они охраняли проход к собранию всех, или почти всех, вождей улусов. Сход — слишком важное мероприятие, чтобы оставить его без надлежащей охраны.

Наконец, тропа вывела к большой глинобитной стене с надвратной башней и наблюдательными вышками. Стены уходили в стороны к скалам с обеих сторон. Вход находился, по сути, в расщелине и намертво перегораживал проход. Наверняка там дальше приготовлено множество способов остановить врага, прорвавшегося за первую линию обороны. Форст не ошибся.

Магическое зрение пронзало темноту, и арим видел множество ловушек, башенок, скрытых постов, позиций стрелков и прочих сооружений, обещающих весёлую прогулку всем, кто заберётся сюда без разрешения.

Проследовав дальше за проводником, они вышли к огромным каменным валунам, образующим полукруг, густо освещенный огнём факелов. Круг был составлен из множества массивных идеально отшлифованных камней. Меж ними были небольшие проходы, куда и повели отряд. Пройдя внутрь, Форст увидел каменные ступени, спускающиеся полукругом к низу, дальше виднелся круглый провал высотой в пару-тройку человеческих ростов. Дно его было усыпано песком, а в дальней части находилась железная решётка из толстых прутьев. Всё это напомнило ариму театр, в городе Энсвер, котором он побывал с дедом, и ему это очень не нравилось.

На ступенях кучками сидели улусы, занимая почти всё пространство. Одни были в дорогих одеждах, другие лишь в набедренных повязках, шаманы пестрели головными уборами из цветных перьев и лент. Улусы имели разнообразные рисунки на лице и теле, видимо, соответствующие одному племени. У края внутреннего круга, на небольшом огороженном постаменте вёл речь какой-то высохший старик. Говорил он тихо, поэтому его слова передавал рядом стоящий молодой блэк.

Старик говорил, что-то о пробуждающихся духах и об опасности, угрожающей северным племенам. Очевидно, представители южных племён не сильно обращали на это внимания и спешили с ответами, но их выкрики были одиночными и редкими. Старика старались слушать все. Закончил он через несколько минут, поклонился и, поддерживаемый рукою того самого блэка, сел на своё место в первом ряду. К постаменту подошёл другой и рассказал о прибытии нового племени, среди которого есть белые. Услыхав эту новость, улусы оживились и начали что-то бурно обсуждать, через пару минут всё стихло, а от каждой кучки блэков вставал один, и говорил, что племя получит имя на общих правилах. Лишь два представителя высказались категорически против.

Несколько седых старцев подошли к отряду, стоящему в центре, и начали бормотать какие-то заклинания. Арим понял, что это шаманы, хотя магии в некоторых из них едва хватило бы на розжиг костра. Форст почувствовал, как амулет на его шее нагревается, а его разум мягко обволакивает туман, мысли начинают путаться, а голоса доносятся, будто через пуховую подушку. Маг с большим усилием представил стену, вокруг себя, и давление ослабло. Он вытащил сухую лапку из-под рубахи, снял шнурок с шеи и протянул его старикам. Те, поняв, что их силы сломить сопротивление мага не хватит, прекратили воздействие, а один узнав амулет, округлил глаза.

— Это же лапа птицы анурук. Откуда она у тебя?

Форст понимал речь улусов, толмач, сидящий в его голове, успешно справлялся с переводом почти всего, что тот слышал или видел. Но сказать мог только на общем языке, навряд ли тут кто-то знает северное наречие или язык гномов.

— Карусу дал мне этот амулет, он ученик шамана племени…

— Амияма. — Закончил за него старик. — Этот молодой угур — мой ученик. Что ж, значит, я ошибся, а он — нет. Как твоё имя?

— Форст, сын Старда.

— Я — Уникен, сын Амияма. Где ваш вождь? Мы должны посмотреть и на него.

— Сожалею, но вождя с нами нет. Он погиб. — Ответил Форст, а по ступеням прошёл нервный шёпоток.

— У вождя должны остаться сыновья. — Сказал большой улус из второго ряда. — Сыны продолжают дело отца.

— Я — прямой наследник Старда.

— Шаман не может быть вождём! Так гласят Заветы Светлого Отца. — Крикнул кто-то с каменной скамьи, чем, по сути, и являлись ступени. Это был один из тех, кто высказался против принятия нового племени.

— У тебя есть кровные братья? — Спросил другой шаман.

— Да, есть. Это Той. Он — мой брат по оружию и по крови. — Ответил арим, и улусы снова оживились, обсуждая его слова. Это место было самым ненадёжным в представлении племени, они долго спорили с Тоем, но тот в конце всё же признал, что затея может удаться.

— Арим не может быть братом улусу! — Встал один из не согласившихся.

— Светлый Отец роднит любого, кто сражался бок о бок и проливал друг за друга кровь. Они братья! — Выкрикнул другой.

— Не бывать этому!

— Ты решил нарушить Заветы?

— Тихо! — Раздался громогласный гул над собранием. Он исходил от того самого сухонького старичка. Тот после магического воздействия был совсем плох, но ещё держался. Очевидно, он был тоже шаманом. Форст посмотрел на него магическим зрением и поразился его силе. Она ненамного уступала сэру Дорну.

— Подойдите ко мне. Оба. — Прошептал улус. — Подойдите и расскажите, при каких обстоятельствах вы породнились.

Той и Форст по очереди рассказали события их знакомства и дальнейшего пути на старом коггоне до Эмджуято. Шаман слушал молча, но остальные блэки то хмурились, то улыбались. Понять, что у них на уме Форст не смог, как ни старался. Откровенное презрение и недоверие исходило лишь с одной стороны, всё те же улусы, которые были против арима в племени. Остальные же излучали самые разнообразные чувства, от страха и опасений, до уважения и восхищения.

— Никто не может подтвердить их слова! Они не братья.

— Они братья много больше, чем утробные близнецы. Я это вижу. — Прошептал старец так, что его все услышали.

— И я это вижу. И я. Я тоже. — Напомнили о себе другие шаманы.

Улусы вновь стали громко обсуждать эту новость, но на сей раз их никто не останавливал, людям нужно было высказаться, взвесить все доводы и принять решение. Говорили они долго, иногда переходя на крики, но тут же вспоминали, где они находятся, и понижали тон. Спустя половину часа над древним театром, а Форст в этом не сомневался, ибо строение говорило само за себя, взошла малая луна Леля, в сопровождении своей старшей сестры Атты. Они вместе двигались по небосклону. Арим понял, день Схода был выбран не случайно. Двойное полнолуние завершило бурное обсуждение.

— Звезда племени Старда докажет свою силу в бою. Сын вождя поведёт её на Испытание Мечем. Шаман докажет, что он шаман, пройдя Испытание Огнём. Решение Схода окончательное и принимается немедленно. — Объявил большой улус с белыми полосами на лице.

Опять раздался резкий металлический звук, и Форст увидел двух блэков, которые ударяли в большой медный диск, закреплённый меж двух камней на цепях. Арима окружили шаманы и повели к краю ступеней. Вниз по верёвкам спускались улусы племени Старда, их вёл Той, гордый от осознания того, что он сегодня станет вождём. Маг заметил, как приподнимается большая решётка и из-за неё выпрыгивают какие-то небольшие существа с длинными лапами. С криками и визгом они набрасываются на улусов, но те быстро пресекают их попытки. Той, стоя во главе клина, будто скала, разбивал волну из множества непонятных существ.

Снова раздался громыхающий звук, решётка вновь чуть приподнялась, и из темноты выскочили три огромных парда. Они бешено вращали глазами, а когда увидели блэков, ринулись в атаку. Первых двух быстро подняли на копья, с третьим пришлось повозиться. Тот не подпускал к себе никого, и лишь удачный бросок копья дал необходимое время на совместную атаку.

В третий раз улусы ударили в медное блюдо. В третий раз поднялась решётка. На песок долго никто не выходил, а потом Форст заметил какое-то трепыхание воздуха позади Звезды. Он крикнул об опасности сзади, но было слишком поздно. Существа появились из ниоткуда, будто скинули с себя невидимые плащи. От неминуемой гибели их спасло лишь то, что Той приказал сохранить круговое построение, ощетинившись копьями и мечами во все стороны. Две первые твари не смогли ничего сделать, но остальные три крепко поцапали улусов острыми когтями. Форст порывался лечить раненых, но шаманы его остановили, сказав, что каждому предстоит пройти свой удел.

Четвёртый и пятый разы решётка выпускала всё новых и новых животных, с которыми раненым улусам было нелегко сражаться. В шестой раз из-за решётки показались люди. Но это только на первый взгляд. Их руки и ноги были непропорциональны, одни длиннее других. Тело покрывали клочки жёстких волос, растущие, где попало, лица были уродливы, глаза — похожи на маленькие щёлочки. Форст уже видел подобное и сжал от злобы кулаки — гоблины. В руках у каждого имелась изогнутая сабля и ещё дополнительное оружие. У одних — щит, у других — кинжал, некоторые несли в руках ловчую сеть или копьё. Они, увидев блэков, не стали сразу же нападать, но разошлись широким полукругом, запирая их к стене. Двое вышли вперёд и, прокричав что-то на своём языке, метнули копья, и следом полетела крупноячеистая сеть. От копий улусы смогли отпрыгнуть, но сеть бросали широким веером, и избежать попадания в неё — не удалось. Приземистые уродцы кинулись на улусов с оружием в руках, издавая при каждом замахе визгливые звуки. Тою в этой схватке пришлось тяжело, размахивая копьём, он отражал и наносил множество ударов, защищая себя и своих братьев. В какой-то момент пришлось выпустить из рук оружие, которое завязло в животе одного из выродков, и выхватить прямой тонкий меч, дарованный Форстом. Люди сошлись в жестоком бою, доказывая право племени на собственное имя, а когда на одного из улусов вот-вот должен был обрушиться смертельный удар, Форст не выдержал. Он бросился вниз, в прыжке вынимая зачарованные клинки, и приземлившись, повалил всех воздушной волной. Мерзких уродливых тварей он быстро прикончил.

Улусы недовольно взревели, кто-то выхватил оружие, а над руинами древнего театра вновь раздалось "донг". Медный диск прервал своим звуком все начинания. Решётка на сей раз открылась полностью, и в тёмном провале пещеры показались налитые кровью огромные глаза. Форст еле успел сплести пару лечебных заклинаний, прежде чем вступить в схватку с чудовищем. Оно было огромным. Арим никогда не видел прежде ни таких размеров, ни таких монстров. Огромная пасть усеянная рядами мелких острых зубов, блестящая, будто мокрая галька, шкура, два больших красных глаза, мощное тело, две пары длинных передних когтистых лап с тремя пальцами, и столь же здоровенные задние ноги, на которых существо передвигалось полу приседом, опираясь на передние.

Атаковало чудовище с немыслимой для его размеров скоростью, Форсту пришлось быстро сблизиться и отвлечь на себя внимание исполина, от раненых улусов. Пробежав между передними лапами, он вспорол ему брюхо, оттуда посыпались кишки, будто огромные синие черви-переростки, проевшие его тело насквозь. Монстр ещё не понял, что умер. Он взревел, начал свирепо бить лапами во все стороны, путаясь в собственных внутренностях, в бешенстве разрывая их, нанося себе ещё большую боль, и агония от того становилась ещё более яростной. Форст как мог изворачивался, уходя от острых когтей твари, рубил неосторожно подставленные лапы, магией отталкивал чудовище от раненых товарищей. Песок под ногами давно превратился в густую кроваво-навозную смесь, источающую омерзительный запах. С каждым ударом монстр слабел, лишался части тела, брызгал кровью, ревел, но продолжал сопротивляться. Его густая тёмная кровь покрыла практически весь внутренний круг, а сверху в них уже целились из луков и копий улусы.

Форст еле успел поставить воздушный щит, над всей ареной, и сейчас лихорадочно просчитывал дальнейшие варианты. А их было не много. Либо убить всех, кто в него целиться, либо дать погибнуть друзьям и умереть самому. Блэки с ненавистью смотрели на слегка трепещущую дымку воздушного щита, изредка кто-нибудь спускал тетиву, проверяя целостность защиты. За всем этим он не заметил удара сзади, никакого красноватого фантома не было, просто спину пронзила холодная сталь. Маг упал на колени, задыхаясь от нанесённой раны, посмотрел на острие меча, торчащее из его пробитой груди. Узкое лезвие было смутно знакомо. Он поднял голову к верху и увидел, Тоя, который обошёл его, подхватив выроненный правый меч своего брата.

— Глупый Форст, чёрный никогда не будет братом белому! — В его стеклянных глазах читалась усмешка. — Даже арим — не брат ариму, ибо вы все глупые самонадеянные животные, решившие, что вы достойны править, а всем остальным нужно лишь пресмыкаться. — Выплюнул Той северянину.

В этот миг воздушный щит пал. Шаманы, скинув грязные лохмотья, попрыгали вниз, приземляясь не немощными стариками, но жилистыми крепкими мужами.

— Ты глуп, как и все твои белые братья. — Сказал тот самый "старец", который час назад держался за руку сопровождающего. — Ты не видишь ничего дальше собственного носа. Корабль твоих друзей уже захватили, и наши воины будут счастливы, развлечь ваших белых женщин. — Криво ухмыльнулся старик. — Заветы Светлого Отца гласят: слабые и глупые умирают, освобождая место умным и сильным. Такова гармония природы. — С этими словами он замахнулся кинжалом и…

Форст предпринял последнюю атаку. Он вложил в неё всё, что у него было. Всю ненависть, всю боль, отчаяние, злость, ярость. Он опять воплощался в то страшное существо с горящими зелёными глазами. Последний удар. Не надо никого жалеть, не осталось тех, кто достоин жалости. Нужно уничтожить всё, забрать с собой как можно большее количество нелюдей…

Интерлюдия

— Граф? — Илла округлила глаза, увидев бездыханное тело. — Что с ним?

— Он в забытии, — ответил один из улусов, в странных цветастых одеждах, что стоял подле лежащего Форста, грузно опираясь на резной посох. — Между этим миром и иным. Лишь ты можешь его спасти. — Хотя он и говорил на Южном наречии Общего языка, но смысл его слов понять было трудно.

— Я? — Опешила девушка. — Но… как? Я не умею врачевать. Может быть, вы дадите какие-нибудь лекарства, травы, настои?

— Всё, что было в наших силах — мы сделали. Ты спасёшь его. — Настаивал улус.

— Как я это сделаю? — Илла стояла возле тела арима, не зная, что и предпринять.

— Говори с ним, не давай ему уйти. Ты для него словно якорь. Не даёшь ему подняться выше, воспарить к небесам, но и не позволяешь ему опалить крылья, предотвращаешь его полное падение. Он всегда вернётся к тебе по этой нити, что соединяет ваши судьбы. Чем выше будешь ты, тем большего результата достигнет он. Помоги ему. — Вновь, запутал её улус. — Вы связаны, я это вижу. Он всегда будет тянуть тебя за собой вверх. Он поднимет тебя, он поможет. Но и ты помоги ему. Нить, что соединяет души, ещё очень тонка, укрепи её. Но будь осторожна. Связь должна быть гибкой и прочной, устойчивой к разрыву, иначе она попросту закостенеет. Станет палкой погонщика. Этого он не примет.

Речь улуса становилась отрывистой, фразы короче, паузы длиннее. Илла только сейчас заметила, как осунулось его лицо, пропал вызывающий блеск в серых глазах, присущий всем улусам. Он уже не опирался на посох, но просто висел на нём.

— Это ни один человек не примет. — Тихо закончил он свою речь, и его тут же подхватил под руку другой улус, с таким же головным убором, украшенным цветными перьями. Он тоже плохо передвигался, но опираясь друг на друга, они довольно бодро поковыляли в сторону хижины.

А к ней подошёл Той. Испуганный, с влажными глазами, на лице читались переживания за своего названного брата.

— Что сказать шаманы, госпожа? — Голос его, обычно яркий, звучал надтреснуто, сухо, будто он провёл в пустыне без воды пару недель.

— Они сделали, что могли, и теперь его жизнь в моих руках. — Отстранённо произнесла Илла. — Велели разговаривать с ним.

— Тогда почему ты ещё не разговаривать? — Искренне удивился Той.

* * *

День первый.

— Я… Я не знаю, что нужно говорить. Они все твердят о том, что только я смогу вам помочь, граф, но я понятия не имею, как это сделать. Я этого не умею. Чем может мужчине помочь девушка восемнадцати лет отроду? Вы, ведь, даже не ранены. Я бы перевязала вас, я умею, но этого не требуется. Они хотят, чтобы я сидела тут и разговаривала. Мне не верится, что это может помочь…

День третий.

— Мой привет вам, сэр Форст. Это снова я, уже третий день. А вы всё так же лежите и не реагируете. Я еле различаю ваше дыхание. Грудь почти не вздымается, а тело стало бледным, слишком бледным. Я не знаю, сколько вы ещё так проживёте. Мне уже осточертело сидеть тут дни напролёт и только и делать, что говорить самой с собой. Вы же даже пошевелиться не можете. Может быть уже и никогда больше не встанешь…

День одиннадцатый.

— Здравствуй, Форст. Я опять пришла. Женщины закончили уход за тобой, и меня впустили. Я тоже ухаживаю, но иногда они меня прогоняют, чтобы помыть тебя. Боятся, что я увижу тебя голым. А я уже видела нагих мужчин, тех же братьев, и ты ничем от них не отличаешься. Если ты меня слышишь, вставай. Вставай, и я буду для тебя делать всё, что захочешь, ну, в пределах разумного, конечно. Ты только вставай. Я помню, как ты смотрел на меня на корабле, а я вела себя, как дура. Во дворце кокетство — неотъемлемая часть этикета, но тут… Тут можно быть самой собой. Ты, ведь, тоже мне понравился. Мы могли бы начать общаться не как благородные дама и кавалер, но как девушка и юноша. Ты только проснись, я обещаю, что мы с тобой…

День двадцатый.

— Шаманы сказали, что надежды почти не осталось. Пошла уже третья неделя, но ты так и не пришёл в себя. Я начинаю подозревать, что тебе на меня наплевать. Наши свидания проходят как-то странно, ты не находишь? Ты всё время молчишь, а я говорю с… почти умершим… Боги, что я говорю! Нет, конечно же, ты жив, милый Форст. Просыпайся, ты хороший, ты не можешь умереть вот так, не сказав ни одной колкости мне на прощание! Не уходи! Я ещё должна тебя отвести в Золотую Рощу, там очень красиво. Я покажу, где в детстве пряталась от слуг, там нас никто не найдёт, даже Смерть…

День двадцать седьмой.

— Наверное, всё действительно зря. Все эти дни прошли напрасно. Можно было бы уже достичь Тарканны, послать весть родным, пара дней и я была бы уже дома, в родном замке. Но… Нет. Я не жалею. Ты меня спас из рук урода под человеческой маской, я тебе очень благодарна за это. Но я представить не могла, что, описанные в романах судьбы прекрасных дам повторю я. Мне было смешно, когда читала про то, как уважаемая леди влюблялась до безумия в своего спасителя, даже если он был не очень красив, дурно пах и донельзя не воспитан. Ты же поломал все стереотипы. И манеры есть, и природой не обделён, и не несёт от тебя, как от загнанной лошади…

День тридцать пятый.

— Сегодня ты выглядишь лучше… Ах, кого я обманываю? Не думала, что я когда-нибудь это скажу, тем более мужчине на смертном одре, но… Наверное, я влюбилась. Отец говорил, что я почувствую, что такое любовь сразу, как только это чувство проявит себя. И даже не зная, что это, я всё равно пойму. Он оказался прав. Я поняла. Форст, я поняла…

Глава 27

Сон. Тягучий будто дёготь. И такой же тёмный. Туман в голове, неясные тени, странные голоса… Голос. Один. Девичий. Илла… Темнота, вдруг, отступила. Прекрасная девушка, дочь благородного герцога. Красивая, хоть и взбалмошная девица. Илла… Ещё чуть-чуть и проявится свет. Вновь этот голос. Будто ручеёк журчит. О чём она говорит? Кажется, зовёт кого-то. Меня? Почему меня? Кто я ей? Надо посмотреть, чем она занимается.

Форст приоткрыл глаза и увидел рыдающую Иллу у своего, лежащего тела.

— Почему ты плачешь? — Хотел было спросить арим, но язык его не слушался.

— Потому что я люблю его! — Отозвалась девушка.

Северянин несколько опешил от подобного ответа и не нашёл ничего лучше, чем спросить.

— Кого?

— Форста, кого ещё? Что за глупости! О чём я думаю, его, ведь, уже почти нет…

— Как это нет? Я есть.

— Что? Кто это? — Вскинулась девушка.

— Это же я! — Воскликнул Форст, но своих слов не услышал.

Илла подняла покрасневшее заплаканное от долгих слёз лицо, и увидела открытые глаза Форста, в которых читались и радость, и удивление, и ещё множество чувств.

— Форст! — Бросилась он на шею к возлюбленному. — Форст! Как я рада, ты меня напугал, ты всех напугал! Ты себе не представляешь, как я рада, что ты очнулся! Я сейчас, я позову шаманов, я быстро.

Она выскочила из хижины, распахнув ткань, закрывающую их от взглядов снаружи, и надоедливых насекомых. Повеяло прохладным ветерком. Чистый воздух, свежий, влажный, будто после дождя. Арим смог повернуть голову и увидел сквозь приоткрытый вход зелень вечноцветущих южных растений. Куст прямо сейчас набирал цвет, формируя большие белые бутоны. Ещё два-три дня, и он распустит соцветия, показывая эту красоту своему отцу — солнцу. Мол, вот какие у тебя дети, гордись. И он будет гордиться.

— Пять тысяч иглобрюхих каракатиц, Форст! Ты жив! Я всё равно тебя высеку, как и настаивал сэр Дорн, как бы ты не отнекивался фразами, о том, что ты ещё не выздоровел. — Забежал, срывая занавес, Корвус. — Уберите эти тряпки отсюда, дышать же не чем! Теперь я понимаю, почему ты валялся здесь при смерти.

— Молодой шаман нуждается в солнечном свете. Нужно его вынести под открытое небо. — Послышался старческий голос.

Форста, вместе с настилом, на котором он лежал, вынесли из хижины, подставив его лицо пред око Светлого Отца. Через час Илла его покормила бульоном, потом ещё покормила, и ещё. После четвёртого приёма пищи естественные надобности стали одерживать верх. Его снова перенесли в хижину, и девушка снова его покормила. Он хотел было сказать, что ему нужно по нужде, но получилось что-то не членораздельное. Однако Илла его поняла, и даже отшутилась, что уже убирала за парнем. Форст густо покраснел — это единственное, что он мог сейчас сделать, ибо ни ноги, ни руки его не шевелились. Пришлось зажать свой стыд в тиски и «сходить под себя». Девушка тут же перевернула его на бок, обтёрла, потом другой бок, и накрыла чистой тканью. Арим только удивился, как хрупкая девушка смогла так легко ворочить далеко не самого маленького и не худенького мужчину. Но взглянув на своё тело, он ужаснулся. Ходячий скелет, точнее лежачий.

До вечера она кормила его ещё раз пять или семь, Форст сбился со счёта. Жидкий бульон на отварном мясе. Пару ложек — большего он пока не мог употребить. Она сидела с ним до ночи и разговаривала. Со стороны могло бы показаться, что она говорит сама с собой, сходит с ума от такого потрясения, но это только со стороны. Арим слышал, понимал, но не мог говорить, зато каким-то образом передавал свои мысли сразу в голову Илле, минуя посредников, вроде нераскрывающегося рта или заплетающегося языка. А также слышал её мысли. Они были не похожи на его собственные. Всё время перескакивали с первого на десятое, и не всегда можно было понять, о чём она думает конкретно в данный момент. Но она и не пыталась успокоить творящийся в её голове сумбур, она говорила и говорила, кормила и ухаживала. А потом уснула, сидя перед ложем, закинув руки и голову на тело Форста. Наверняка ему было бы приятно ощущать бархат девичей кожи, вот только его тело не могло ничего ощущать.

На следующий день к нему пришёл Той, с очень долгим рассказом. Он поведал о том, чем кончился Сход. Новое племя Старда влилось в ряды улусов, но молодой шаман племени чуть не умер. Оказывается, всё, что видели Форст и улусы после испитой чаши-братины — суть рукотворная иллюзия. Причём одна на всех. Той очень горевал, рассказывая всё то, что он видел. А под конец, когда его руками был убит брат, подаренным им же мечом, он чуть не плакал. Блэк говорил о том, что шаманы своей магией раскрыли силу каждого через его страхи. Но не учли то, что Форст много сильнее любого другого шамана. В общем, пять из шестнадцати старцев, творящих чары, умерло в тот же день, ещё трое в течение недели. Один к исходу месяца. Остальные себя чувствуют сносно, а некоторые даже повысили свой магический дар, взойдя ещё на одну ступень мастерства в своём Ранге. Форст при этом тоже пострадал, у него нарушилась связь между магическими телами, потому на самой первой физической оболочке отразились подобные проявления. Вылечить улусы его не смогут, лишь сильный маг, сильнее Форста, способен это сделать. Пока арим не приходил в сознание, особого смысла таскать почти мёртвое тело, пусть даже и к сильному магу, не было. Но теперь вполне можно идти по воде в Катарану, столицу большого восточного острова, и там проситься к придворному магу, который точно знает, как лечить подобные повреждения ауры.

Элизабет подняла якорь следующим утром, после того как Форста перенесли на её палубу. Он уже мог вертеть головой и произносить небольшие фразы, улыбаться. Илла видела похожее состояние у своей бабушки, та пережила тяжёлый удар, лекарь говорил что-то про кровь в голове, даже пытался лечить, но магического дара хватило лишь на, чтобы облегчить участь парализованной женщины. Она так и умерла, беспомощно вращая глазами и не издав ни звука. Граф же в отличие от неё, выглядел куда лучше. На второй день плавания, он даже смог шевельнуть рукой. Девушка очень обрадовалась этому, и весь день провела с ним, разговаривая и поддерживая его.

"Бедный парень, — подумал Корвус, — только-только вырвался из цепких лап леди Смерти, и тут же очутился в других острых коготках, леди Селинг". Но Форста сейчас не занимали мысли своего друга, он, если обращал на них внимание, то в последнюю очередь. Первое, точнее, первая о ком он думал — Илла делла Селинг, лишь она могла оторвать его от чтения магической книги. Как только парень смог держать её в руках, он всё время уделял книге, ни сильные волны, ни качка, ни отсутствие масляного светильника, ни назойливые расспросы девушки не могли его остановить. Он искал способ избавления от своей немощи в книге. Он знал, что в этом фолианте содержится общая информация о природе магии и некоторые заклинания для первого и второго курсов Магической Академии, но всё же не терял надежду.

Так прошли те пять дней, что корабли шли в Катарану. Семи— и более разовое питание, чтение, тренировки на износ и медитации. К удивлению всей команды, Форст быстро шёл на поправку. В конце путешествия он уже мог стоять, правда, не без посторонней помощи, но всё же на своих двоих. Он упорно пытался сам выполнять всё то, что положено выполнять обычному человеку. Тихо поругивая недоразвитых шаманов, выродков-работорговцев, уродцев гоблинов, пьяных пиратов и много ещё кого, когда Илла вновь и вновь приходила покормить или переодеть.

"Проклятые друзья его предали, оставили один на один с ней! Изредка заходят и справляются о здоровье, а узнав, тут же убегают по, видите ли, неотложным делам. Илла, конечно, очень хорошая девушка и красивая, но она не должна ухаживать за ним, видеть в Форсте безпомощного юнца, калеку. Нет. Он мужчина, охотник, воин, маг, в конце концов. Если бы за ним ухаживал кто-либо из мужчин, всё было бы гораздо проще, да пусть даже Эрна, из бывших рабынь, но не эта благородная маркиза, дочь герцога. Тем более что он к ней неравнодушен. Он не хочет быть в её памяти обессиленным инвалидом, которого надо мыть, что бы от того не пахло потом и… в общем, не пахло. Друзья называются! Почему они не прогнали её сразу же? Ведь, наверняка знают, как это стыдно…"

Но друзья не приходили именно поэтому. Во-первых, потому что хотели оставить наедине этих двух воркующих голубков, а во-вторых, Илла делла Селинг сама прогоняла всех, кто пытался помочь (как они думали), а точнее путался под ногами (как считала сама леди Илла). Мнение Форста по этому поводу интересовало лишь хорька, который радовался каждому сухарю, который тот брал с руки парня. Ведь, корабельному повару запретили его кормить, а кушать этому неугомонному зверьку не хочется лишь тогда, когда он спит. Но даже тогда во сне ему снится еда…

Проход в бухту лежал меж двух больших бастионов с подъёмным механизмом, которым натягивали огромные металлические цепи, преграждая путь вражеским кораблям. Сам остров был довольно скалистым и высоким, не часто встречались широкие спуски к воде, потому их пришлось сотворить руками магов и простых смертных. Порт встретил мелким противным дождём, при котором даже самые толстые плащи становятся мокрыми за пару минут. Пирсов было заметно меньше, чем в Эмджуято, видимо, Империя уделяет меньше внимания периферии, хотя Катарану провинцией нельзя назвать. Всё-таки, столица королевства и главный порт острова.

Оплатив все положенные взносы и зарегистрировав как положено оба судна, Корвус отправился в город, искать мага, который бы справился с недугом Форста. Он провёл в крытой бричке половину дня, и вернулся с вестями лишь под вечер. Оказалось, что все высшие маги в данный момент заняты. Сидят безвылазно в своих башнях уже пару месяцев и носа наружу не показывают. Все, кто просил помощи, приходя к ним, оставались ни с чем. Их никто не принял. Но надежда есть. В городе есть пара целителей, хоть и не высшие, но, возможно, смогут помочь, или хотя бы прояснить суть болезни. К одному из них завтра и отправят Форста. А пока, он лежал в каюте и читал магическую книгу, узнавая для себя много новых вещей. В основном не из самой книги, но из тех приписок, что так вальяжно расположились на полях, да вклеенных рукописных листах.

Дверь распахнулась, пропуская вместе с Иллой и запахи порта, не шибко приятные, но и не настолько отвратные, чтобы зажимать нос. Девушка поставила поднос с едой на тумбу и начала поправлять одеяла.

— Илла, прошу, не надо. Я сам могу поправить свою постель. — В очередной раз взмолился Форст, зная, какой ответ его ожидает.

Но он ошибся. Девушка, прекратив "истязания", села поближе к подушкам и тихим голосом спросила:

— Кто я для тебя?

Форст даже поперхнулся от такого поворота.

— Ты — девушка, которой я не безразличен.

— А ты для меня?

— А я — парень, которому не безразлична твоя судьба.

— И всё? — Продолжила она пытку.

— Нет.

Маг потянул руками Иллу, и та упала в его объятия. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Форст прикоснулся лбом к её лбу и потёрся кончиком носа о её носик.

— Ты самая прекрасная девушка, которую я когда-либо встречал. Моё сердце принадлежит тебе. — Сказав это, он прижал её к груди и нежно поцеловал.

Наверное, этого не следовало бы делать. Вообще, прикасаться графу к дочери герцога… тем более целовать… какие слухи бы расползлись при дворе. Но их это мало беспокоило, они знакомы чуть больше месяца, из которых Форст провёл в беспамятстве три недели, но всё же ему кажется, что он знает её всю жизнь.

Они лежали в одной постели, в объятиях друг друга и молчали, каждый думая о своём.

— Как ты узнал о том, что ты маг?

— Это долгая история. — Нехотя ответил Форст.

— Расскажи, хотя бы коротко, — просила Илла.

— Ну, если коротко, то на мой дом напали враги и, когда я стоял на волосок от гибели, магия пробудилась и спасла меня.

— Это всё? — Подняла она голову.

— Ты же сама хотела коротко. — Улыбнулся Форст.

— Ну расскажи…

Интерлюдия

В тот день Форст возвращался с охоты, проверял силки, и до заката вернулся с добычей — пара упитанных зайцев. Он увидел чёрный дым в стороне своего дома и понял: что-то случилось. Выйдя к хутору с северной заросшей тропы, он увидел, что в доме орудуют разбойники, а деда избивает группа бандитов. Форст недолго думая, взводит простейшую ловушку, отводит ветку с закреплённым к ней колышком назад и фиксирует на ствол, пару раз проползает до границы леса, натаптывая хорошо заметные следы. Подойдя к кустам, он натягивает тетиву своего лука и отправляет стрелу во всадника с плетью, ополчившегося на старика. Тот на очередном замахе неестественно дёрнулся и повалился на правый бок, оставляя ногу в стремени. Пара молодчиков переглянулись, но мысль об опасности дошла только после третьего трупа. Рядом с капитаном отряда замертво упал его лучший лейтенант — любитель до блеска надраить латную кирасу. Его идиотская привычка только что спасла предводителю жизнь, неизвестный стрелок принял его за предводителя и атаковал. Когда же рядом с ним с криком покатился по траве второй лейтенант, он запоздало отдавал команды:

— Стену щитов, быстро! Сгруппироваться! Раздолбаи грёбаные! Прикрыть мага!

Работники меча и топора сначала не поняли, из-за чего капитан развёл бурную деятельность и отвлек от грабежа, но приказов командира нельзя было открыто игнорировать, за это, ведь, можно и схлопотать.

Стена организовывалась слишком медленно, из трёх десятников, которых дал ему граф, остался только один — напыщенный выскочка из какого-то захудалого рода, его подчинённые использовались почти всегда в качестве резерва либо прикрытия, а теперь приходилось самому отдавать команды почти полусотни разношерстной публики, больше половины, из которых он — Норп — даже не знал! Деревенские увальни! Без помощников его приказы практически игнорировались. Лейтенанты поддерживали дисциплину пинками и тумаками, пару снесённых голов успокаивают любые волнения. Но сейчас некогда распределять должности.

— Вирута, пару молодчиков и в подлесок, за тем кустом сидит, гад! Эрд, лучниками обработайте его. Выкурим падлу! — Проорал командир.

Вирута — лучший мечник в его ватаге, и старый знакомый, подал знак, и из передних рядов сдвинулись четверо бойцов. Они под прикрытием щитов медленно двинулись в сторону куста, по которому уже бил из луков отряд последнего лейтенанта.

В плане Форста этот момент был самым слабым. У него не то, что кольчуги, даже кожанки не было, для защиты от стрел. Он шёл сегодня в лес проверить силки, в двух часах от дома, хорошо хоть лук да копьё при нём. Парень вжался спиной в могучую сосну, и быстро состругивал древесину с палки, готовя уже третий по счёту дротик. В малиновый куст интенсивно били стрелы, но Форст перебежал оттуда после шестого убитого, натянув примитивную ловушку на уровне груди.

Закончив с кольями, он прицелился в бородача в приближающейся четвёрке, и так удачно высунувший голову из-за щита. Стрела легла точно в глазницу, бородач даже не вскрикнул. Лишь оставшаяся троица застопорилась, и раздались крики главаря, но эти трое уже не обращали ни на кого внимания. Умер их старый друг, подло убитый стрелой! С криками они ринулись в куст, царапая лица и бросая неудобные щиты, которые цеплялись в лесу за всё подряд. Один из бандитов, пробегая мимо молодой сосенки, сдвинул ловушку, и кол пробил ему шею, но остальные не замедлились ни на секунду и пробежали позицию Форста. Он же, затаившись в зарослях малины, густо обступившей их хутор с северной стороны, выстрелил в затылок ближайшего, и потянулся за второй стрелой. Четвёртый нападавший умер так же, как и все предыдущие, не понимая, кто его убил, как и откуда?

Молодой охотник пробежал к своим врагам, вырезал стрелы и прихватил подвернувшийся меч. Вернувшись к кусту, подобрал щит и сделал ещё пару выстрелов по выглядывающим из-за щитов бандитам. Двое «везунчиков» пали смертью храбрых, прячась за спинами товарищей. Внутри железной коробки начался какой-то шум, споры и препирания. В итоге командиром был убит третий «счастливчик» и выпнут за пределы строя, который уже почти обогнул Форст.

Натянув тетиву, он посмотрел на деда, лежащего перед домом. Тот неровно дышал и пытался толи перевернуться, толи оглядеться. Стрела была выпущена точно в цель, но всё решил случай. Предводителя шайки закрыл его подчинённый с цветным пером на длиннополой шляпе, он вскинул руки и повалился на командира. Следующая стрела пронзила лучника, разворачивающегося в сторону торчащего из спины десятника древка.

— В круг, бестолочи! В круг стену! — Раздавались крики Норпа. — Живее, мать вашу!

Судьба смилостивилась над Норпом и в этот раз, стрела, предназначавшаяся ему, ударила в лейтенанта, граф будет недоволен потерей родственника, хоть и дальнего. Он раздавал команды подгоняя самых медлительных кулаками, а командовать было за чем. Неизвестных оказалось больше чем один, гораздо больше, пока одни отвлекали основную группу и заманивали в ловушку троих, иначе как объяснить ту скорость, с которой расправились с опытными бойцами, не первый месяц промышлявшие в банде. Другие же, обошли с фланга и атаковали в незащищённый тыл — кто же знал, что в такой глуши, будет промышлять группа охотников. По информации, предоставленной графом, тут стоит брошенное зимовье с одним единственным стариком-смотрителем. На деле же всё обстояло несколько иначе. Старик, как только понял с какой целью пришли его люди, атаковал их и вполне успешно, ранив двух идиотов, за что и получил от ребят, когда же один из них скончался от кровотечения, то Оверн — один из десятников — начал стегать его плетью, он же и умер первым. Почти два десятка уже были убиты или тяжело ранены, а он ещё даже не увидел врага, который уже, по-видимому, завершил манёвр обхода и окружения.

— Круд, сколько их? — Обратился он к магу.

— Минуту, — ответил волшебник и прислушался к мировым потокам Мироздания, закрыв глаза. — Я их не вижу, либо они все там Оранжевые Маги, либо имеют артефакты аналогичного уровня.

— Что, вообще никого? — Не поверил своим ушам командир.

— Я что, говорю, на оркском? Никого, значит никого! — Оскалился маг.

— А-а-а… — раздались крики раненного. Неизвестные били в неприкрытый центр строя, и уже двое были тяжело ранены.

— Поднять щиты! — Зычно крикнул Норп. — На что почти все, у кого были щиты, подняли их над собой. А стрелок поразил открывшегося бойца.

— Идиоты, опустить щиты!

Щиты снова были опущены, а в центре пал ещё один бандит.

— Все, кто по краям стену щитов, все кто в центре, поднять щиты! Вы что, дебилы, совсем, забыли, где вы и кто вы?! И как обращаться со щитом? — Неистовствовал предводитель. Раздались говоры о непонятных командах, но первый кто открыл рот, был пронзён холодной сталью в сердце. — Мои команды исполнять неукоснительно, и правильно, болваны! Лучники атаковать тот сектор!

Но Форста там уже не было. Пока банда за щитами препирались, он пробрался к старому сараю, стоящему на окраине поляны, почти вплотную к лесу. На лето, в нём сушили травы, а дед ещё тут прятал бутыль с самогоном, от внука. Форсту не нравился алкоголь, его он пил только вместе с дедом, по большому празднику — дню, когда северная Эстерия была освобождена от гнёта Мингота. Дед уважал этот день, т. к. сам лично участвовал в войне и приобщил к этой традиции и внука, хотя и каждый раз прятал от него же заветную бутыль, не веря его словам, о том, что Форсту самогон не по нраву. «Любитель изысканных вин и пряных ароматов» — иногда в шутку его называл дедушка. Теперь же бутыль нужна была как никогда.

Молодой охотник разгрёб опилки с пола, отодвинул одну из половиц и вытащил фарфоровую ёмкость. Обмотав горлышко куском ткани, он вышел из сарая и достал амулет огня. Прошептав слово-ключ, и растерев руну на гладкой поверхности камня пальцем, над неизвестным символом вспыхнул небольшой огонёк, Форст поджёг ткань и, выглянув из-за сарая, бросил снаряд в стальную коробку. Удар пришёлся на верхний щит одно из бойцов, жидкость, тут же вспыхнув, окатила огнём всех вокруг, и строй мгновенно распался, с криками и воплями разбегаясь, кто куда. «Шутка ли, получить огнешар в плотный строй? Маг Четвертого Ранга — не меньше, от такого живым уйти будет сложно» — раздавалось в головах убегающих разбойников, а ноги их несли ещё много вёрст. Молодой парень добавлял ажиотажа, выцеливая самых медлительных. Но убежали не все. Командир, маг и самые стойкие уже организовали новую стену из трёх щитов, поодаль от догорающих тел. Двоих Форсту удалось убить, но четверо остались, плюс командир и маг, беглецы тоже могут вернуться в любой момент, а стрелы кончались, и самое главное, они знают против кого они воюют, они увидели врага.

— Это не огнешар, идиоты! Бутыль с вином! — Не унимался маг.

— А ну стоять! Ко мне! Все ко мне! — Орал главарь, но его никто уже не слушал, кроме верных псов, которых осталось всего четверо, только что в суматохе и в этом неожиданном обманном приёме он потерял весь отряд. Если бы не маг, он бы тоже побежал подальше от такого зубастого противника, но тот быстро сообразил, что огонь — это обман. Пятеро из старых знакомых начали сооружать вокруг мага строй, одного из которых он уже видит со стрелой в шее. Их осталось лишь шестеро. Но это не беда. Противник наконец-то показал себя. Рассвирепевший от ожога Ольд, бросился на юнца, тот же побежал за сарай.

— Стоять! Он опять заводит в ловушку!

На сей раз, слова Норпа были услышаны. Боец замедлился и плавно начал обходить сарай, но удар Форста он всё же прозевал. Копьё пронзило его прямо через стену деревянной постройки.

— Сожги его! — Проревел медведем командир.

Маг зашептал слова заклинаний и через секунду в сарай понеслись несколько магических стрел, пробивая его насквозь и поджигая старую древесину. Сарай вспыхнул через пять секунд ярким пламенем, сухие травы придавали дыму неестественные цвета и запахи.

— Сука! — Проорал предводитель. — Я знаю, что ты один! — И направился к лежащему на боку деду, бросив магу, — будь готов.

Подойдя к лежащему старику, он с силой пнул его, что тот застонал.

— Живой, падла. — Осклабился Норп. — Вылезай, сучий потрох, или он умрёт! — Обратился он к лесу из-за щита. — Считаю до трёх: Раз!

Один из бойцов, прикрывающих мага, упал со стрелой в глазнице. Маг ещё глубже засел за спины прикрывающих его бойцов.

— Я не шучу, урод! Бросай оружие! Два!

Стрела прошибла на сквозь плечо одного из бандитов при маге.

— Три! — Заорал Норп, делая замах.

— Стой! Я выхожу. — Раздался юный голос.

— Бросай лук, тварь, и держи руки на виду! — Свирепствовал командир.

Форсту ничего не оставалось сделать, как выйти. Он осторожно обошел горящий сарай и медленно показал себя врагу.

— Бросай оружие, я сказал!

Парень плавно и демонстративно бросил меч и лук (стрел всё равно не было, в том числе и те две, что он успел выхватить из колчана умирающего Ольда), и медленно приближался к магу.

— Стоять! Стой, где тебе говорят! Руки подними, вот так. — Уже без опаски говорил Норп. — Вот ты какой, надо же… Один разогнал половину сотни, хорош парень! — Похвалил он врага. — Я тебе предлагаю сделку, мой граф ищет толковых лучников, пойдёшь к нему на службу — пощажу старика, нет — пеняй на себя. — Выдал главарь, приставив острие клинка к горлу деда. Ему хотелось прирезать их обоих, очень хотелось, просто неимоверно, но графу действительно требовался меткий снайпер, которого не жалко пустить в расход. А такая рыбка, на крючке с наживкой в виде старика — отличный подарок. Трусливые крестьяне, которые разбежались и руки его не стоят. Да и, кроме того, надо было хоть чем-то подсластить новость о полном разгроме отряда.

— Кто твой суверен? — Спросил Форст, делая маленький шаг навстречу магу.

— Граф Рейнгорт тебе о чём-нибудь говорит?

— Что ты, как его подчинённый, делаешь на моей земле? — Проигнорировал вопрос парень, делая ещё небольшой шаг.

— Дела графа тебя не касаются, пока ты не присягнул ему на верность, но даже тогда ты исполняешь его волю, не вдаваясь в подробности. Захлопни свой рот и отвечай, пойдёшь к графу или нет?

— Сначала ты говоришь, закрыть рот, а теперь говоришь, открыть рот, что мне делать, объясни? — Заинтересовался охотник, ещё ближе подбираясь к магу.

— Не выводи меня из себя, парень! Или ты даёшь ответ или же я веду тебя к графу силой, тут полегло слишком много наших, чтобы просто тебя отпустить.

— Так они с тобой были? А я думал, просто прогуливались. — Пожал плечами юноша и шагнул навстречу врагам.

— Хватит, паршивец! Отвечай!

— Лишь в пьяном бреду, надравшись вусмерть до зелёных чертей в дешевом вонючем трактире с кабацкими шлюхами, я соглашусь на твоё предложение! — Форст сделал ещё шаг и сплюнул под ноги.

— Схватить его! — Вскрикнул командир.

И пара разбойников со щитами двинулась в сторону юнца, расходясь в стороны. Юнец же не стоял на месте, а как прыткий сайгак уже приблизился к бойцу, с раненным плечом. От души пнув по нижней кромке щита, от чего тот верхним краем разбивает губы и нос бандита в кровавую кашу. Левой рукой он, схватив щит, разворачивает бойца в сторону и бьёт его со всей силы в затылок. Раненный разбойник падает без сознания. Форст тут же подхватывает меч поверженного врага и уходит от удара второго щитника, выбросив ему в глаза горсть земли, от чего тот замешкался и, получив удар по ногам, валится с криками. Охотник уже было заносит меч для завершающего удара, но видит, как деда пронзает меч главаря.

Время остановило свой ход.

Замерли птицы, щебечущие на деревьях свои песни, замерли букашки, спешащие по своим делам, замер даже ветер, ниспосланный Вышними Богами, замерла и магическая стрела, выпущенная магом, в метре от юноши. Внутри него тоже всё замерло, кроме одной частички, которая спала. Она долго и упорно боролась с царством снов и вырвалась, наконец, из цепких лап сновидений, обрушив всю свою мощь на окружающих. Силовая Волна отбросила и ветер, и букашек, и перворангового мага, вместе с его заклинанием, и убийцу родного деда, вместе с трупами и оружием бандитов, разбросав на десятки метров вокруг.

Форст был опустошён.

Глава 28

Утро встретило его сонными глазами Иллы, она так и заснула, лёжа рядом с любым человеком. Форст не хотел её будить, но та сама уже научилась вставать на рассвете, подобно ранним птицам. Парень вновь принялся за упражнения, разминая дряблые мышцы. Да, он не мог стоять без опоры, его бросало в пот от простой растяжки, о каких-либо силовых тренировках речь даже не заходила, но это ещё не повод, чтобы всё бросить и сдаться на милость хозяйке Судьбе. Форст ещё повоюет.

Из книги он понял, что похожие эффекты иногда дают заклинания Школы Разума. Именно при неправильном подходе, ошибках и невнимательности чародеев и происходят подобные случаи. В книге о них говорится мельком, вроде бы магически нарушается магическая связь магических тел. Определение очень смутное, но приписка на полях объясняет, что у человека при практике магии Разума на начальных этапах меняется связующая составляющая энергетических аур, тех самых оболочек или тел. Опосредованное воздействие проходят все ученики первых курсов, на том этапе определяют склонность к магии этого направления. Но проводится оно на мальчиках и девочках, но не на сформировавшихся мужчинах, в противном случае могут быть сбои во внешних структурах ауры. Лечение в таких случаях одно: восстановление связующих элементов. А вот как это сделать — Форст пока не понял, хотя и приводится пример неудачного заклинания и его последствий.

После завтрака он при поддержке друзей сошёл по трапу на пирс, сел в приготовленную карету и отбыл в город. Катарана раскинулась много выше уровня моря, спуск к порту, как и сам порт и множество хозяйственных и оборонительных сооружений, были вырублены прямо в скалистом основании огромного восточного острова Ислан. С помощью магии и инструментов, тысячи людей работали над этим портом, постепенно пробивая дорогу к морю. Широкий извилистый спуск вёл к пристани, опоясывал главный бастион по кругу, и выходил к южным вратам. Врагу, в случае нападения через порт, не легко будет пробиться к ним, а в случае, если это всё же удастся, будет обрушен туннель между бастионом и городом, по которому проходит один из участков подъёма. Есть, конечно, ещё один вариант: подняться на магических платформах, на которых в город доставляется основная масса груза, но и тут будут происходить обвалы с печальными и неожиданными, для нападающих естественно, последствиями.

Королевство Ограп славилось своими неприступными твердынями, храбрыми воинами и сильными магами. Но, как оказалось, чтобы стать лидером архипелага, грубой силы недостаточно. Как недостаточно крепкого тыла и достатка, что были на западном острове Веслан в королевстве Костлан. Власть захватил центр, своей экономикой, торговой политикой, обширным флотом и, конечно же, хитрыми интригами. Королевство Терран победило в войне за право распоряжаться всем архипелагом. Но на войне как на войне. Если вражеский полководец заманил твои войска в подготовленную ловушку, не будешь же ты кричать на всю округу о том, что тебя подло обманули, и поступили нечестно? Тут лишь признание собственной слабости, поможет избежать ненужных жертв. А честь… честь важна на честной дуэли, по определённым правилам, определёнными участниками. В настоящем бою, песок в лицо и удары ниже пояса — становятся самыми эффективными приёмами, ибо никаких ограничений и правил на войне нет. А побеждает на поле брани тот, кто просчитал и отработал все возможные варианты действий своих и врага, в том числе ошибочных и случайных.

Планировка Катараны ничем не напоминала Эмджуято. Нет, широкие проспекты были, но они извивались подобно змеям и заканчивались большими площадями. Меж ними были закрытые предвратными башнями широкие переходы. Но ими пользовались не все, множество маленьких улочек пересекали главные улицы, и торговцы, спеша доставить товар, срезали путь по ним, создавая толчею на перекрёстках. Высокие каменные дома, кучно построенные, с крышами под небольшой уклон — лишь бы вода на долго не задерживалась. В этом каменном лабиринте даже крысам не грех заплутать, что уж говорить о человеке. Очевидно, ворвавшиеся в город неприятельские силы будут столь же бесцельно бродить по улочкам, получая удары с таких удобных для стрелков и ополчения, наполовину плоских крыш с высоким бортом. Даже странно было, как люди живут в этом каменном нагромождении…

Карета остановилась через половину часа у большого дома, с маленьким заборчиком. От крыс его построили, что ли, ведь, даже уличной шавке не составит труда преодолеть сие оборонительное сооружение. За заборчиком вдоль улицы расположились узкие клумбы. Цвет набирал лишь один отчаянный куст, ибо приближался сезон затяжных дождей, и рассчитывать на опыление насекомыми, могло, действительно, только сумасшедшее растение. Впрочем, у того наверняка имеются иные способы распространения себе подобных. Форст ещё не видел страшных ливней, обещанных Корвусом, но уже хорошо понимал местных жителей и их особую заботу о системе канализации и ливневых стоков и канав. Моросящий дождь никуда не делся, очевидно, это один из знаков приближающейся "зимы", как иногда этот сезон называли местные.

Они взошли на крыльцо под фигурный козырёк, постучали дверной ручкой и прошли в гостеприимно распахнутые двери. Дворецкий был предупреждён о гостях и ожидал их, как, в прочем, и хозяин дома. Он радушно встретил посетителей и проводил их в рабочий кабинет. Ещё бы, платили полновесным золотом, тут хочешь — не хочешь, но будешь вежливым и учтивым. А ещё очень молчаливым.

Первый осмотр ничего по существу не прояснил, и лекарь, присев подле Форста, впал в подобие транса, проводя обследование. Арим почувствовал на себе сначала грубое, а потом более тонкое воздействие, он не стал сопротивляться, лишь наблюдал затем, что будет происходить. Спустя четверть часа лекарь пояснил, что может восстановить ауру лишь до своего магического уровня. Боевые энергии ему недоступны, а значит, придётся обращаться за помощью к архимагам. Форст согласен был и на это, лишь бы не чувствовать свою безпомощность. Лекарь отсыпал каким-то порошком две пентаграммы, одну для себя, другую для пациента. Разложил по углам какие-то камни и кристаллы, от которых явно веяло магией и, прогнав всех посторонних, приступил к плетению заклинаний.

По ощущениям Корвуса, Форст провёл за дверьми пару часов, ежели говорить об ощущениях самого арима, то на всё ушло не более десятка минут, после которых, он смог самостоятельно передвигаться без чьей-либо поддержки. Окрылённый успехом, он буквально выпрыгнул из кабинета, оставив позади уставшего и выжитого, будто лимон, лекаря. Тот в свои сорок лет выглядел на все восемьдесят, но остановил все расспросы.

— Пришлось постараться. — Вяло улыбнулся он. — Если бы я сам не видел боевую составляющую его ауры, то по ёмкости и совокупности энергий я бы подумал, что лечу как минимум магистра Восьмого или Девятого Ранга.

— Благодарю вас, сэр Навил. Вы, в буквальном смысле, поставили меня на ноги. — Поклонился Форст.

— Что вы, это моя работа. Мой хлеб. — Ответил маг, принимая помощь дворецкого. — Прошу всех пройти в столовую, вам, да и мне, нужно восстановиться.

Обед был скромным, по меркам потомственных дворян, но весьма сытным. Форст буквально почувствовал, как его переполняет энергия, будто он поглощает магию в самом, что ни на есть прямом смысле этого слова. Сэр Навил, увидев в его глазах незаданный вопрос, пояснил.

— Яства приготовлены по особому рецепту, с применением магии, особых трав и воды. Это лучший способ быстро восполнить магический резерв и восстановить силы, не прибегая к дорогим и затратным артефактам.

— Есть и другие способы пополнения сил, кроме еды?

— О, да, несомненно. — Голос лекаря приобрёл менторский тон. — Множество разных артефактов, но работают они по двум основным принципам: разовая подпитка — обычно используется для создания очень сильных заклинаний, кратковременно превышающих способности мага, либо, когда он очень устал и нужно срочно что-либо сотворить. И долговременное воздействие — такой способ менее затратен к способу и качеству изготовления артефакта, но эффективность его низка, ввиду малой пропускной способности амулетов. Хотя артефакты подобного рода могут поддерживать человека, даже будучи при смерти. Энергоструктуры у них очень схожи, впрочем, и у армейских накопителей похожее плетение. — Объяснил маг.

— Вы можете рассказать, как их делать?

— А вы разве не… — Целитель встретился глазами с парнем. — Прошу меня простить. Вы заплатили мне не за то, чтобы я задавал вопросы. — Тут же поправился он. — Но и не за то, чтобы их задавали вы. Хотя, я думаю, мы сойдёмся в цене.

— Несомненно. — Кивнул головой Форст. — Думаю, это вас устроит? — С этими словами он дал знак Корвусу, и тот выложил на стол три драгоценных камня из запасов пирата Сандра, что лежали в сундуке.

— Изумруд, рубин и сапфир — достойная плата за любые услуги магов. — Прикрыл глаза Навил. — Вы знаете, как угодить человеку, сэр Форст. С таким подходом вас ждёт великое будущее, но бойтесь заплатить слишком дорого. — Он открыл глаза и посмотрел на парня. — Я не могу принять это в качестве оплаты, я — честный человек, мои родители хоть и из обедневшего, но всё же дворянского рода. Принять их от вас, значит обмануть вас.

— Сэр Навил, вы даёте мне уроки артефакторики и просто магии, взамен получаете в три раза больше предложенного. Я знаю, золото интересует магов в последнюю очередь, ибо хороший маг всегда сможет заработать на безбедную жизнь. Но вот на продолжение своих исследований, тренировки, рост потенциала нужно множество вещей, среди которых драгоценные камни занимают не последнее место. Я так же знаю, что эти знания не могут распространяться за пределы Академии, но… будем считать, что вы делитесь знаниями со студентом, который решил узнать немного больше, чем на лекциях.

— Господин Форст, я уже говорил, что вы далеко пойдёте? — Скривил губы в улыбке маг. — Но это всё равно слишком много.

— В работу будет входить десяток-другой амулетов для корабельных матросов и абордажной команды. Честная работа, просто вы вдобавок объясните, как их делать. — Зашёл с другой стороны Форст.

— Что-то мне всё меньше и меньше верится в сказку о студенте-неуче и профессоре-репетиторе.

— Для всех это будет выглядеть именно так.

— Но у меня будет условие. — Форст понял, что он "дожал" лекаря, но виду не подал.

— Всё, что будет в моих силах и не пойдёт в разрез с Кодексом дворянства.

— О, тут нет ничего противозаконного. Вы сделаете пару амулетов для меня. — Ошарашил он арима. — Видите ли, моих сил порой недостаточно для некоторых заклинаний, а обращаться к придворному архимагу или другим профессорам за подобным, значит растрачивать их потенциал. У них иной уровень, иные возможности, но это не значит, что я должен отказаться от экспериментов.

— По рукам.

* * *

Так начались его тренировки. Форст остался жить в доме у сэра Навила, на правах подмастерья. Выполнять мелкие поручения в лаборатории, напитывать кристаллы и учиться, учиться и ещё раз учиться. Парень показывал небывалый успех, схватывая любое пояснение налету и порой успевал делать поправки в процессе плетения заклинания. Учителю только и оставалось, что удивляться, ведь он сам, потратил месяцы на освоение того, что Форст выдавал за пару часов. Отработка жестов? Постановка и модуляция тембра голоса? Формирование мыслеобраза? Да кто это придумал? Зачем? Просто взмахнул рукой и вот уже явилось чудо. Ученик не повторял заклинание за учителем, он делал своё, на основе увиденных энергетических возмущений. Копировал не интонации и произношение, но сами заклинания. К исходу недели целитель перестал его учить, ибо всё, что он знал из общей, и некоторых других аспектов магии, он уже показал.

Артефакторика досталась Форсту тяжелее. Много тяжелее. Тут уже пришлось заучивать формулы, рассчитывать контуры энергоструктур, их энергопотребеление, синергизм энергетических наслоений и энерго-чёрт-ногу-сломит-чего-то-там-ещё… Он ещё не раз вспомнил сэра Дорна, что служит в порту Эмджуято лекарем, тот недолюбливал этот предмет в Академии. И теперь Форст знал почему. Первые кристаллы обычного стекла рассыпались под воздействием парня. Он вливал слишком много энергии. Когда наконец он нашёл золотую середину, сэр Навил притащил хрусталь, и снова пришлось извиняться за разлетевшиеся по кабинету осколки.

Учитель поначалу злился, но потом всё же сообразил, как помочь Форсту в практическом освоении тяжелого предмета, предложив вывести минимальные энергетические «всплески», как он их назвал. И этими «всплесками» накачивать каждый камень, внимательно следя за структурой. Как только начнётся молекулярная перестройка кристалла, следует остановить подпитку, ибо дальнейшее воздействие приведёт к распаду. Он так же указал, что подобная практика распространена среди гномов. Они частенько зачаровывают оружие именно таким образом: не накладывая заклинание поверх структуры, но вплетая её в саму суть предмета, перестраивая металл или камень в той форме, которая им нужна. На такое оружие вполне можно наложить чары дополнительно, подпитав простейшим камнем её стабильность. А в качестве примера, он указал на меч Форста.

Тот был создан именно по такой технологии. Энергию Разящего скрывали зачарованные ножны, те, что он подобрал в Чертоге, вместе с самим клинком, но Стремительный, в отличие от собрата, не имел подобных, и его сила была видна всем магам. Форсту это очень не понравилось, ведь такой явный след обязательно приведёт заинтересованных лиц к нему. Если уже не привёл. Он и сэр Навил вместе пытались раскрыть секрет магических ножен, но не шибко в этом преуспели, структура была сложна и запутанна, а времени оставалось мало. Истекала последняя неделя пребывания парня у мастера лекарских дел.

Амулеты для команд своих кораблей Форст напитал сам, вышло много быстрее. Так уж получилось, что магический резерв ученика был на несколько порядков больше, чем у своего учителя. Форсту хватило сил запитать и все амулеты, и обещанные артефакты для сэра Навила, и даже парочку сапфиров, которые были переданы в качестве платы за услуги вместе с остальными драгоценными камнями.

Корвус посещал его каждый день, гоняя бричку в обед из порта и обратно. Извозчик не противился, нашёлся постоянный клиент, готовый достойно платить за скорость и удобство, военный ездил по всему городу. Навестил парочку друзей в портовой страже, договорился о закупке стали, для корабельной ремонтной кузницы, вместе с Тоем, прошлись по рынку невольников и выкупили улусов и понимающих в корабельном деле блэков, а также пару белых покалеченных воинов и одного латиса. У того не было двух пальцев на правой руке, а вместо ноги ниже колена привязана деревянная палка. Местные торгаши долго думали, для чего им нужны эти инвалиды, но так и не пришли к однозначному выводу. Некоторые считали, что их скупает какой-то тёмный маг, для своих ритуалов, другие, что какой-то богатей просто решил позабавиться, третьи же глубокомысленно молчали. Но никто из них и не предполагал, что уже к вечеру их застарелые раны будут излечены, а конечности начнут восстанавливаться, в том числе и сами бывшие рабы.

— Благодарю вас, господин. — Поклонился до земли освобождённый арим, тот, что был шире в плечах. — Я пред вами в неоплатном долгу. Моя жизнь теперь и вовсе не имеет цены, распоряжайтесь ею как вам угодно.

— Что-то не вижу радости в глазах. Ты получил свободу, здоровье, но по-прежнему твоё лицо — будто лимон съел. В чём причина?

— Если вам будет угодно. Сегодня я должен был выйти в последний раз на арену, на растерзание диким зверям и потеху публике, ибо держать меня более не имело смысла. Но так как вы меня выкупили, подменой пойдёт мой напарник по арене. Мы с ним половину года бились плечом к плечу, но в предыдущем бою сильно пострадали. Сегодня он погибнет.

— Что же ты молчал всё это время? Мы могли бы его выкупить прямо на рынке.

— Его не выставляли на торги. — Пробасил здоровяк.

— А если выкупить напрямую, у организатора? — Предположил Форст.

— На этот день заключено множество пари, никто не будет их нарушать. Я бы хотел с ним проститься, не более. — И добавил. — Если позволите, господин.

— Не нужно преклоняться, ты ведь воин, мужчина. Ты же где-то служил? Представься по форме.

— Миран Вашек, десятник отряда Кабанов, первая сотня личной гвардии генерала Локфорда, королевство Нурсия. Бывший десятник.

— Нурсия говоришь? Значит и Одрен тебе знаком?

На этих словах глаза здоровяка вспыхнули, а левая бровь предательски дёрнулась. Форст знал, как с ним общаться.

— При Одрене были убиты мои дед и отец. Я бы с удовольствием отдал свою жизнь за смерть графа Оратаго, но, к моему сожалению, этот кусок дерьма уже лежит в земле. — Сплюнул Миран.

— Мой дед был при том штурме. Ты простишься со своим товарищем. — Ответил маг, а Миран посмотрел на Форста уже совсем другим взглядом.

Через половину часа они небольшим отрядом вошли в здание, где устраивались бои. Корвус, пообщавшись с охранником и передав тому кошель, махнул рукой, и вся группа спустилась вниз, в подвал, где были помещения для рабов. Пройдя пару обитых железом дверей и решеток, они, наконец, достигли нужной, оставив Мирана наедине с соратником. Тот не был шибко мускулистым, на лице пара глубоких шрамов, повисшая плетью левая рука и невзрачное лицо — дополняли картину. Из общего серого тона выделялись лишь его ярко синие глаза, пронзительные и холодные, как у Мирана. Глаза человека, который не смирился. Разговор не был долгим, о чём могли говорить два человека, ежедневно убивающие себе подобных на потеху публике, при том, что один из них сегодня умрёт? Они крепко обнялись, похлопали друг друга по спинам и разошлись, не оглядываясь.

— Господин. — Обратился Миран к Форсту уже на корабле. — У меня есть… одна…

— Выкладывай. — Перебил он здоровяка. — Просил твой друг?

— Да. — Помрачнел Миран. — Он просил о мести. Убийцы его сына не отмщены.

— Кто такие, чем знамениты? И из-за чего убили?

— Вилдран служил в страже, в тот день был в патруле. На его отряд напали в переулке, убили всех. Мы нашли, их было семеро. Пять из них уже никого не тронут. Но нас продали и поймали, вот только не сломили. Двое ублюдков до сих пор отравляют землю своим смрадным дыханием.

— Так кто эти двое?

— Все семеро были сынками известных домов. Малолетние твари развлекались ночными улицами с девушками. Мы вышли на них случайно, если бы не трусливый джит, мы бы и не знали, что это именно они напали на патруль в том районе. Кучерявый из их компании умер первым, затем ещё четверо. Но нас поймали. После истязаний нас полуживых кинули в каменный мешок, но мы не сдохли. Тогда они отдали нас сюда, и каждый день устраивали развлечение. Но мы не сдохли. Через три месяца они потеряли к нам интерес, всё меньше знакомых рож было среди зрителей. Но парочка всё же остались. Видимо, для контроля. Я очень удивлён, что меня выставили на торги.

— Ты сможешь сам до них добраться?

— Нет, господин, потому и прошу о помощи. Вы не похожи на живущих тут. Вы не разбойник, но и не придворный паж. Руки не боитесь марать о таких как я. Вы меня освободили. Я пред вами в долгу. Но если я пойду к ним, то назад не вернусь. С ними я поквитаюсь, вот только перед вами не смогу. А умирать надо со спокойной совестью. Потому и прошу помощи. — Фразы его были короткими и ёмкими. Без лишней мишуры и заискивающих интонаций.

— Что мешает тебе уйти, после того, как я помогу тебе исполнить просьбу товарища? Ведь ты теперь вольный человек, как и все на этом судне.

В глазах Мирана на секунду вспыхнул огонь, но тут же потух, оставив тлеть два уголька в глубине потемневших зрачков. Справившись с яростным порывом, он произнёс всего два слова:

— Моя честь.

Глава 29

Карета подъехала к усадьбе семьи Вертон одной из последних. Уже были отыграны и вальс, открывший начало, и полька, и мазурка. Распорядитель уже давно не встречал гостей, и на входе стояли лишь двое привратников, молча распахнув двери перед новой парой. Бал, завершающий летний сезон, был в самом разгаре. Именно здесь Форст мог встретиться с Хуаном Паротти и Жаком Вертоном — двумя убийцами и насильниками. Он лично хотел убедиться в их причастности и не стал отпускать Мирана одного. Тот сейчас отведёт экипаж на стоянку и переправится под балкон поместья, ожидая условного знака от господина.

По парадной лестнице под руки взошла молодая пара. Мужчина был выше среднего роста, одет в чёрный костюм — двойку — пиджак и брюки, бутоньерка за лацканом, белая рубашка с накрахмаленным воротничком, бабочка. Пояс по здешней традиции обвивала широкая красная лента, называемая кушаком. В старину крестьяне за ней прятали нож, но благородный мужчина выходит в свет с оружием, всегда и везде, и не скрывает этого. Простые ножны, ничем не украшенные и кожаные ботинки, натёртые до блеска, довершали картину дворянина. Дама при нём была изящна. Если он больше похож на военного, своей подтянутой статью и выправкой, то молодая девушка тянула, по меньшей мере, на дочь маркиза или герцога, кем, по сути, и являлась.

На ней было пышное платье лёгкого лазурного оттенка, дополненное живыми цветами. Открытые плечи и узкий корсет подчёркивали её грудь. Декольте украшало колье с крохотными, но от того не ставшие менее красивыми, бриллиантами. Оно нашлось в сундуке Элизабет, Форст предпочел умолчать о его происхождении, когда увидел загоревшиеся глаза Иллы. Большие же драгоценности положено носить замужним дамам, тут были и цепочки, и подвески с большими камнями и много чего ещё. Девицам же приходилось довольствоваться тем, чем их наградила природа. А она Иллу не обделила. Руки её, в белоснежных перчатках, держали скромный букет цветов, плечи же укрыты полупрозрачной шалью. Юбка платья начиналась ниже талии, почти у самых бёдер и выгодно подчёркивала фигуру. Складок было столько, что не сразу и поймёшь, что всех их составляют лишь два слоя тонкой материи. Волосы были убраны на затылок в незамысловатую причёску, в центре которой белела роза пышным распустившимся бутоном.

У парня уже не отваливалась челюсть от её вида, как час назад, когда он забрал её из какого-то женского салона. Его вид говорил о себе, как о мужчине, достойном эту женщину. Они вошли в бальную залу в разгар одного из танцев. Илла, увидев кружащиеся пары, потянула за собой Форста, и тому ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ней. Мелодичная музыка подхватила пару, раскружила и отправила в «свободное плавание» по зале. Парень прилагал все усилия, чтобы ни с кем не столкнуться. Извиняться же придётся ему. Откуда им знать, что ведущую роль играет девушка? Узнают — засмеют. Обучить Форста удалось лишь одному вальсу, и только одному Корвусу. Илла сдалась после третьего оттоптанного пальца и с криком: «мужлан», удалилась. Кто же знал, что дед не шутил, когда рассказывал о подобном времяпрепровождении среди благородного сословия? Нет, танцы не были чужды ариму, в детстве в его деревне частенько проходили гуляния с песнями и хороводами. Люди кружились и прыгали, бегали и скакали, вот только одна незадача: это всё же пляски простого народа, да и были они пятнадцать лет назад. После того — смерть близких, взросление и изнурительные тренировки стёрли из памяти многие детские увлечения.

Зала была достаточно большой, чтобы вместить почти сотню человек, кружащихся в едином ритме. И это ещё не считая тех, что сидели за столами в ответвлениях, играя в карты. По стенам свисали магические светильники, в центре же, под потолком, расположилась огромная люстра. «Такая если упадёт — без жертв не обойдётся», — подумал Форст, прикидывая её вес. После танца они обошли всё помещения, но нигде не в разговоре праздных господ не проскочили интересующие имена. Илла сообразила быстрее, она кокетливо прибилась к стайке молодых девушек, группирующихся в одном из углов, и расспросила о сыне герцога Вертона, мотивируя тем, что хотела бы поблагодарить за приглашения на бал. Через пару минут полунамёков и недомолвок она отошла от группы девиц и подхватив Форста под руку повела его к игральному столу.

— Тот, что с красной розой на лацкане — Жак Вертон, про второго я не спрашивала. — Шепнула она.

— Второго я и сам видел, Миран указал. Мы следили за входом. Вон он, рядом сидит, щупленький. — Так же тихо ответил Форст.

— Симпатичный. — Смерила его взглядом девушка, на что Форст, широко раскрыв глаза, обернулся к ней. Та лишь загадочно улыбнулась. — Господин граф ревнует?

Ариму ничего не оставалось делать, кроме как проглотить эту колкость. Чтобы там не говорила Илла, но это её стихия. Как бы она не отнекивалась, чтобы она не делала, а дворцовые интриги впитались в её кровь. Возможно, воин из неё и никудышный, но за словом она в карман не полезет, дипломат из неё выйдет что надо. Можно поздравить её отца с воспитанием чудесной дочери.

За столом кипела игра, суть её сводилась к сбору пяти карт определённой масти или достоинства на столе. Ведущий же поочерёдно открывал из колоды три карты, а в конце игроки показывали свой набор, подстраивая к уже находящемуся на столе. Причём можно было использовать и карты противника для розыгрыша более успешной комбинации. Игра велась сбором из нескольких колод карт, и к концу, путём вычисления, угадать позицию соперника — не составляло труда. На этом зиждилась стратегия игры, хотя никто не запрещал блефовать, разыгрывая спектакли с раздосадованным или радостным лицом, повышая ставку. Да-да игры тут велись на деньги, либо на желания. Игровые желания. Потребовать взамен всё своё состояние никто не позволит, но вот залезть под стол и трижды пропеть петухом — это вполне.

— Господа, позвольте присоединиться. — Форст обратился к сидящей компании.

— Конечно, прошу. — Ответил за всех ведущий игры. — Господин…

— Форст дель Нотласт, к вашим услугам. — Представился он, и, поклонившись кивком головы, сел за предоставленное место.

— Господин Форст, правила вам знакомы?

— Конечно. — Арим долго наблюдал за игрой, к тому же Илла давала уточнения. Хотя его стратегия кроется не в картах.

— Тогда приступим. Ставка — желание.

После нескольких партий, он убедился, что его тактика верна. Магически он может читать если не мысли, то истинные чувства играющих, желания, и когда к ним на руки приходили хорошие карты, это отражалось на их ауре. Возможно, холодный взгляд и ничего не выражающее лицо и могло кого-то запутать, но только не мага. Несколько выигрышей, пара «пасов», проигрыш, при котором Форсту пришлось изображать бобра. Он даже ножку стула погрыз, что вызвало восторг у компании подвыпивших мужчин и расположило его к себе.

Он внимательно следил за мыслями и чувствами этих двоих. По заранее намеченному плану, Илла должна была оступиться, пролить на себя бокал и упасть перед столиком. Форст тут же соскочил, помог своей даме, извинился перед компанией и, подхватив Иллу, увёл её в сторону. Провокация удалась. В мыслях этих двоих чётко проскользнула гниль, отдающая мерзким зловонием. Если у остальных это было сочувствие, интерес, любопытство, то у этих лишь вожделение и похоть. Они и раньше её излучали, но теперь всё встало на свои места. Арим убедился, что эти двое вполне способны на подобное преступление.

Дальнейшее времяпрепровождение свелось к выпивке и игре. Парень лишь пригублял вино, но порой тосты шли один за одним, а ещё чаще раздавались крики «до дна!», «за милых дам!» и, что действительно поразило Форста, «за здоровье!» Поразило и рассмешило: «Как можно пить яд за здоровье? Это всё равно, что лечить простуду мышьяком». Его организм явно работал на пределе, хоть и усиленный магией в Чертоге, он почти не пьянел, но к тому времени, когда парочка нужных ему людей «надралась», он и сам был далеко не трезв. Тяжелое это дело — спаивать привыкших к подобным гуляниям.

— Хах! Он снова выиграл! Нет, ну ты объясни, как тебе это удаётся? — Удивился проигравший Вертон.

— С удовольствием, но только после исполнения моего желания. — Не раздумывая согласился Форст.

— И чего же вы желаете от меня?

— А желаю я, чтобы вы и ваш друг проводили меня на балкон. Ибо сам я дойти уже не смогу, а так хочется глотнуть свежего воздуха. — Объявил арим, грустным голосом.

Но мужчины не стали пренебрегать карточным долгом. Подхватив за руки Форста, они его (хотя скорее он их) повели балкону, на котором присутствовала небольшая компания молодых дворян, что-то бурно обсуждающих. Граф возмутился, потребовал другой балкон, тут ему слишком душно, граф он или погулять вышел? Мужчины уже не удивлялись возгласам их необычного знакомого, хоть они его видели впервые, но раз отец его пригласил, значит, был «своим», а для своих ничего не жалко.

Прохладный воздух обдал лицо свежестью, изгоняя алкогольные пары из разума. Галерея, через которую они прошли, была пуста, как и сам балкон. Форст подвёл их к балюстраде, изображая опьяневшего, облокотился о перила и начал насвистывать какую-то мелодию.

— Это же «Жёлтая птичка»! — Воскликнул Жак. А Хуан начал подпевать в такт.

— И тогда седой … положил его в башмак, двинул в шею он ему, и ответил: …! ему!

— Он штанину приспустил, там та-да-да-да-дадам! И … его облил! Там та-да-да-да-дадам!

— Кинул он в него … и двинул в рожу сапогом! — Воскликнула вся троица, заканчивая первый куплет скабрезной песенки, текст её передавался из уст в уста, но так никто и не отважился его записать. Ибо говорить подобные слова — одно, а вот записать — совсем другое.

— Ха-ха-ха! Форст, я и не думал, что ты её знаешь! Я её услышал в одном трактире, когда ездил… по делам отца, в общем. — Пояснил Вертон. — Тот пройдоха не хотел её петь, даже за серебряный! Представляешь? Пришлось избить его, правда, Керн перестарался тогда, с выбитыми зубами этому бедняге песня совсем не удалась, пришлось проучить подонка. Как и следующего, ибо никто не хотел петь «Жёлтую птичку» в моём присутствии! Суки!

Приятели рассказывали байки, облокотившись о перила, а Форст в это время улыбался, иногда поддакивая и восхищаясь находчивостью этих двоих. Он уже видел, как Миран, озираясь по сторонам, выходил из ближайшего куста, как в этот миг до него донёсся отчаянный крик о помощи.

— Илла! — Только и выдохнул он.

— Что? Какая Ил… а-а! — Но договорить Хуан не успел.

Форст подкинул воздушным вихрем двоих и с силой обрушил вниз. Крикнув напоследок: «они твои», он побежал обратно.

* * *

— Позвольте мне иметь удовольствие пригласить вас на вальс. — Благоухающий незнакомец, низко поклонился и обратился к Илле.

— Сожалею, я уже обещала танец своему жениху. — Илла ответила отказом.

— И всё же я настаиваю. — Мужчина поднял голову, и глаза девушки расширились от удивления.

— Де Ловерго?

— Вы меня узнали, миледи. — Он грубо схватил её и начал кружить по залу. — Не думал я, что у тебя хватит смелости заявиться сюда, рабыня.

— Вы, кажется, меня с кем-то путаете, граф. Я — дочь герцога Родвига Селинга, подданная короля Алузии, но никак не бесправная рабыня. — Гордо ответила она, и мысленно воззвала к Форсту о помощи.

— А ты такая же строптивая, как и тогда. — Он прижал её к себе и втянул носом её аромат, затем отступил, чтобы не выделяться на фоне танца. — Что-то я не припоминаю такого герцога… Родвиг… Родвиг… ах да! Это же тот тип, которого признали виновным в смерти короля Генро и казнили пару недель назад! Точно-точно. Я всё ещё думал, как так можно ошибиться в заговоре, что тебе собственные партнёры продали.

Илла поменялась в лице. Она продолжала делать па и шагать, не осознавая своих действий. В её голове звучали лишь слова о смерти её отца.

— Вы нагло лжёте. — Только и вымолвила она.

— Что вы! Не читали последних новостей? Миледи выпала из светской жизни, забыв о том, кто она и что от неё зависит? — Криво ухмыльнулся де Ловерго и понизил голос. — Слушай сюда, девка. Ты не сопротивляешься и тихонько уходишь отсюда со мной под руку, я увожу тебя в замок, и ты делаешь ВСЁ, что я тебе прикажу. Взамен — остаёшься живой. Либо есть второй вариант, я увожу тебя силой, и продаю тем, кто устроил переворот в Алузии. Как думаешь, что они сделают с последней дочерью правящего дома, оставшейся в живых? О-у… по глазам вижу — ты поняла. Закругляемся и двигаемся к лестнице.

Он бесцеремонно схватил её за руку и потянул за собой, увлекая наружу. Илла не сопротивлялась, её будто подменили. Из гордой и упрямой благородной дамы она превратилась в скромную и испуганную крестьянку, безвольно исполняющую приказы своего господина. Разум её сковала новость о гибели её отца. А раз отец погиб, значит и братья. Она осталась одна. Совсем одна.

— Я с тобой. — Послышалось в голове. — Я всегда буду с тобой.

* * *

Парадные двери резко распахнулись, и из них выбежал какой-то сумасшедшей. Привратников при этом раскидало по обе стороны от выхода, а парень одним рывком запрыгнул на отъезжающую карету, вышвырнул кучера, схватил вожжи и, стеганув лошадей, двинулся на выезд. Пустынные улицы ночного города освещались редкими магическими светильниками, но и без них он мог найти похитителей девушки. Их экипаж двигался на полном ходу, а возница хлестал по бокам бедняг со всей своей дурной силой. Сзади раздались возмущённые голоса, но тот не обратил на них никакого внимания. Его глаза были прикованы к приближающемуся экипажу, куда упрятали Иллу. ЕГО Иллу! Высунутая в окошко крикливая голова получила удар кнутом и больше его не отвлекала. «Ещё немного, ещё чуть-чуть — проносилось в его голове — давай!» Он подхватил себя Воздушным Вихрем и рванулся вперёд. Сходу сбив одного охранника с облучка, он спихнул второго и взобрался на крышу. Во мраке сверкнула синевой сталь. Голова дурного возницы покатилась по мостовой. Вожжи резко натянулись и лошади измученно замедлили ход.

— Я убью её! Слышишь?! Только попробуй что-нибудь сделать, и я её убью! — Раздался испуганный крик из кареты.

Форст на секунду взглянул на мир магическим зрением и нанёс удар прямо через стенку, метнув свой меч, словно копьё. Он метил в правое плечо, именно в этой руке был нож, приставленный к шее девушки. От удара рука ушла назад, а порвавшиеся мышцы непроизвольно сократились, разгибая локоть и устраняя холодную сталь от девичьего тела. В следующую секунду он ворвался внутрь. Схватив Иллу, он загородил её своим телом и от души пнул мерзкого графа в пах. Тот взвыл дикой собакой, но тут же заткнулся, получив удар в лицо. Он обернулся к девушке, посмотреть, всё ли с ней в порядке, а боковым зрением уловил какую-то странность.

Вспышка. Вмиг выставленный магический щит отразил нападение, а крышу и боковые двери силой отшвырнуло вон.

Вспышка. Лошади в ужасе понесли вперёд, пытаясь убежать от испугавшего их явления. Третьего удара Форст не стал ждать. Он вытащил из бархатной обивки свой меч, перехватил полубессознательную девушку поудобней и выпрыгнул из кареты, подхватив себя Воздушным Вихрем. Приземлился он уже на камень мостовой, мягко гася инерцию полёта. Де Ловерго, а это был именно он, имел при себе какой-то амулет, и, по-видимому, боевой. Защита долго бы не простояла, так что решение сбежать — было правильным.

Переулками и подворотнями с девушкой на руках, он выбежал на какую-то площадь, где стояло двое возниц. Опасаясь, погони, кинул золотой первому, приказав со всей скоростью ехать к западным воротам, мол, там его встретят. Сам же сел во вторую, и просил везти в порт. Теперь, из двух экипажей будет выглядеть более подозрительным тот, что на всей скорости несётся по ночным улицам.

Через час они были на корабле. Элизабет встретила их светом факелов выставленного караула. От всех вопросов Корвуса, Форст отмахнулся, лишь сказал, что дело сделано, и увёл Иллу в каюту. В пути она ещё держалась, видимо, сказывалось шоковое состояние, но как только оказалась в безопасности, тут же разрыдалась.

Он никогда раньше не утешал девушек, он не умеет этого. Да, и разве можно этому научиться? Мужское естество реагировало на древнейший признак опасности — женские слёзы — по-своему. Не находя реальной угрозы мозг искал противника среди сидящих в комнате, коими они и являлись. «Сам себе опасность? Это как? Или эта девушка — угроза?» Разум Форста, хоть и закалён ежедневными магическими тренировками, но и он после бурного вечера не выдерживал подобных просчётов.

— Илла, пожалуйста, перестань плакать. Я не нахожу себе места. Если бы я мог чем-то помочь… скажи только, чем…

Парень не договорил. Девушка сердечным порывом обняла его, прижалась к груди и, всхлипывая, прошептала.

— Просто побудь со мной.

Глава 30

Полдень в порту был шумным. Ругались богатеи, что прибыли пару недель назад. Один вышвыривал вещи другого, прямо на пирс и прогонял с корабля второго. В общем-то, распространённый случай, среди торговцев. Но тут всё было иначе. Они спорили о чём-то, что оба знали, но никому напрямую не говорили.

— Контрабандисты. — Однозначно высказался один из стражников, наблюдавших раздор.

— Похоже на то. — Подтвердил его напарник и, сплюнув на гранитную мостовую, побрёл дальше патрулировать набережную.

А между тем, скандал наращивал обороты.

— Какого чёрта, Корвус?

— Какого чёрта? Ты спрашиваешь меня, какого чёрта? Вы трое ввязались туда, куда ввязываться не следовало никогда! — Взъярился капитан. — «Всё будет нормально, мы решим свои дела и придём…» — Передразнил он Форста. — В Бездну! В Бездну вас и ваши планы! Я присягал на верность Рыцарю По Праву, ты же после случившегося не достоин этого звания! Ты вне закона!

— В моём поступке больше чести, чем в твоём. Я всего лишь восстановил справед…

— Плевал я на поступок! Ты подставил нас! Подставил всех, ради одного идиота, которого видишь первый раз в жизни! Кстати, где он? Его нет уже более суток. Бывший раб придумал отличную легенду, расквитался с недругами, ограбил их и свалил, замечательно! Убирайтесь от сюда! — Выкрикнул он, переворачивая сходни и роняя их в воду.

Опешивший от такого напора арим заметил на палубе блэка и обратился к нему:

— Той. Почему ты молчишь?

Улус нахмурился и спустя пару секунд молчания произнёс:

— Ты плохой шаман. — И скрылся в трюме.

— Даже этот блэк всё понимает. — Не унимался Корвус. — Знаешь такую поговорку: семеро одного не ждут? Так вот она написана кровью. Из-за тебя могут пострадать больше двух сотен человек, а из-за меня не страдает никто, ибо вы двое остаётесь на берегу по твоей вине. Миледи, — обратился он к стоящей на пирсе девушке, — прошу меня простить, но вы тоже в этом учувствовали. Ваш избранник о вас позаботиться, не то, что мы. — Сплюнул он напоследок и тоже скрылся в трюме. Артус отдал команду на отплытие и отвернулся.

Ветер уносил Элизабет всё дальше и дальше, пока та не скрылась за скалами. Клык ушёл много раньше. Когда Форст пришёл с рынка с товарами и людьми, его уже не было у причала. Провизия в бывшее пиратское судно была скоро загружена, а вот вещи арима, наоборот, выгружены. Он так и не смог понять, что нашло на друга, и не стал силой пробиваться. По лицам команды было понятно, что они не потерпят его рядом с собой. Команда поддержала Корвуса, позабыв свои клятвы.

Форст прибывал в раздумьях. Что заставило близких ему людей от него отвернуться? Ведь, они вместе брали имение де Ловерго, не задумываясь о последствиях, а тогда цель стояла совсем уж непотребная: возврат оружия. Или когда он высказался за абордаж Клыка, его поддержали все офицеры. Пиратов никто не любил. Тут же речь шла всего лишь о смерти двух тварей, пусть и для всех они будут «благородного происхождения», но по факту они лишь животные, с животными повадками и психикой. Крыса, пусть и создавшая семью и воспитывающая крысят, не перестаёт от того быть крысой. Человеком ещё нужно стать, родиться с двумя ногами и руками — это даже не половина дела, это малая часть становления личности. Так почему же за убийство одних тварей награждают орденами и всячески поощряют сие занятие, а за других порицают и единственное, что могут предложить — это петлю на шею? Пара слов, брошенных Корвусом, и вот уже матросы на него смотрят косо, а абордажная команда готова в любой момент выхватить оружие. Что-то с этим миром не так…

Он простоял на пирсе с половину часа, прежде чем опомнился. Илла, всё так же пребывала рядом с ним, не проронив за весь день и десятка слов. На рынке она всё время следовала за парнем и, иногда, тайком плакала. Он предлагал ей остаться на корабле, но та наотрез отказалась от подобной затеи. Девушка была сильно напугана этим похищением, а тут ещё и новость о смерти её семьи. Как бы чего плохо не удумала. Форст приобнял её правой рукой, поверх дождевого плаща, и сказал пару ободряющих слов. Та не отреагировала, но он знал, что слова не ушли в пустоту.

Взяв чемодан и пару тюков, он повёл девушку к стоянке портовых возниц. Кинув пару серебряных, он сам погрузил вещи внутрь и, подав руку Илле, помог ей забраться в повозку. Следом сел и он сам, сказав седому старичку на козлах, куда следует ехать.

Противный мелкий дождь шёл с самого утра. Тучи заволокли небеса, и солнце, и без того с силой пробивавшееся чрез Шрам, и вовсе сдалось, погрузив город в полумрак. Крепостная стена, как и основная часть домов в Катаране была сделана из каменных блоков. Серый гранит и песчаник погружали город в ещё большее уныние и не придавали ярких красок улицам.

За главными воротами во все стороны раскинулись деревеньки, тянувшиеся длинными цепочками по главному тракту. Множество постоялых дворов и лавочек, торгующих почти вдвое дешевле, чем на рынке столицы. В одном из подобных трактиров он и решили остаться на ночь. Заплатив за комнату, они решили принять ужин. От кухни шёл удивительный запах и Форст не мог его не узнать. Так готовила пироги с олениной его мама в далёком детстве. Погрузившись в воспоминания и поедание пирога, он и не заметил, как в зале появились сначала парочка, а потом и целый отряд вооружённых людей. Вели они себя, на диву хозяина, спокойно, это его и насторожило. А когда Форст заметил, что те старательно избегают взглядов на них, то арим всё понял. Мужики всегда и везде мужики, уже бы заглядывались на девушку, обсуждали, а парочка особо умных уже отпускали бы скабрезные шуточки. Но не эти.

Оставив на столе пару серебряных, он подхватил Иллу под локоть и повёл наверх, в комнату. Принять бой с превышающим в численности противником в ограниченном пространстве было на тот момент неплохой идеей. На улицу им не выйти, точнее не уйти, ибо хороший командир поставил бы караулить вход дополнительные силы, а Форст предпочёл не недооценивать врага. Они полезут под утро, когда арим ослабленный бессонной ночью потеряет внимание, потому обе кровати были размешены напротив друг друга. Одна запирала окно, другая — дверь. Сами же они разместились на соломенных матрацах в углу комнаты, положив вещи под голову.

Форст, как и ожидали нападающие, не спал. Он создавал магические амулеты, как те, что делал под надзором сэра Навила, для команды Элизабет. Подобные узоры защитят носителя от парочки сильных заклинаний, вплоть до Шестого Ранга, либо от множества более слабых. Отдельный амулет от стрелкового оружия. Он работал по принципу выявления объектов вокруг амулета, двигающихся с быстрой скоростью и во мгновение выставлял магический купол. Подобный артефакт был сложен в изготовлении, к тому же потреблял уйму энергии, потому не мог использоваться постоянно. Начинается бой, включаешь и вперёд. Защитит от случайной стрелы. Но если её пустят неожиданно, за ужином или на прогулке, то тут не спасёт никакой амулет. По крайней мере, Форст таких ещё не знал, хотя догадывался, что подобный можно сделать. Четыре куска хрусталя он просто напитал сырой магией, до отказа заполнив энергией структуру кристаллов. Это не боевые гранаты, но и они смогут попортить не мало крови. При разрушении внешней структуры вся накопленная энергия высвободится в считанный миг, разбросав осколки по сторонам. На что-то большее его уже не хватило.

После полуночи он, стараясь не разбудить дремавшую в углу Иллу, проделал разминочные упражнения, давая своему телу отдых и впуская в себя свежую силу. После же лёг под бок девушки, положил рядом клинки и впал в медитацию. Магическое зрение показывало, что враги скопились в комнатах внизу и напротив, видимо, ожидая команды на штурм. На улице, у входа так же дежурила парочка, а ещё пяток человек ждали в конюшне. Всего пятнадцать. «Не так уж и много, — подумал Форст, — но вполне достаточно для захвата двух человек».

— Илла, проснись. Тише, не шевелись, скоро начнётся штурм, мы должны ударить первыми, так что приготовься, твой меч мне пригодится. — Растормошил он подругу. — Я скрою своё присутствие в магическом диапазоне, но, если среди них есть боевой маг, эта уловка не сработает.

— Я готова. — Ответила она, едва открыв глаза. Никаких эмоций, ровная интонация, ариму это не понравилось, но лучше она будет сейчас с холодным разумом, чем в горячке.

Форст выровнял магические потоки, накинув маскировку, и отпрянул от девушки. В соседней комнате не шевелились, лишь одна фигура сидела в дали от остальных и, видимо, являлась наблюдателем. Арим чувствовал от неё исходящую силу, но меньшую, чем у него. Шансы есть. Он ещё раз всё проверил и приступил к исполнению.

Выхватить Стремительный и Разящий и запустить их через стены в другую комнату. Сделано. Два тела пронзены насквозь. Не останавливая их движения, раскрутить магией, как учил сэр Навил, используя инерцию летящего предмета. Готово. В комнате образовались две сверкающие синевой «мельницы», раздирающие всё на своём пути. Маг успел поставить защиту, но клинки прошли её словно той и не было, отрезав ему руку. Всё, возвратить назад. И клинки, прошив стену, возвращаются в руки к Форсту. Либо ранены, либо мертвы. Внизу всполошились, видимо, маг успел поднять тревогу. Мечи в пол, два полуоборота, и обугленное по срезу перекрытие падает на головы врагам, а вместе с ним в нижнюю комнату запрыгивает и сам виновник переполоха. Пара-тройка взмахов, всё. Живых нет.

— Илла, давай вещи и прыгай сама. Я ловлю.

Девушка, будто только и ожидала команды. Быстро спихнув тюки в отверстие в полу, и приземлилась в руки Форста. Тот осторожно поставил её на ноги, выбил окно и, подхватив вещи левой рукой, выпрыгнул на улицу.

— Чемодан твой, извини. — Бросил он на ходу, устремившись к конюшне. Там происходило что-то необычное.

Один силуэт окружили трое и, видимо, вели бой. Так могло произойти, если в их стане оказался бы предатель, но что-то знакомое было в свечении ауры этого человека. Ворвавшись в постройку, он тут же метнул свой меч в одного, и напал на других. Атака с тыла для них стала неожиданностью.

— Миран? — Разглядел он «предателя».

— Да, господин. — Бывший раб не повёл и бровью. — Нужно срочно уходить. За вами идёт большой отряд, они знают, что вы тут.

— Седлай лошадей. — Ответил арим, приглядывая за вбежавшей Иллой.

— Уже. — Указал мужчина на дальние от входа загоны.

— Мне нравится твоя предусмотрительность. — Одобрил его действия Форст. — Илла, прыгай в седло, Миран, выводи коней, цепляй поклажу. Я во двор, задержу их.

Для удивления времени не было, так что парень просто выскочил из конюшни и бросил один из кристаллов в открытую дверь трактира. Оттуда показались вооруженные силуэты, которых спустя секунду разметало по сторонам не очень сильным взрывом. Но энергии его вполне хватило, чтобы нашпиговать осколками всех наёмников. Более никто не вышел.

— Господин! — Услышал он позади. — Ваш конь. — Миран, сидя в седле, вёл под уздцы третьего скакуна.

Форст в одно движение запрыгнул тому на спину и, стукнув каблуками по бокам, погнал вперёд.

Дикая скачка продолжилась до утра. Рассветные сумерки встретили троицу проливным дождём, от стихии не спасали ни какие плащи. Останавливаться в лесу было негде, так что они так промокшими и двигались до полудня. Главный тракт остался в стороне, идти по нему было опасно. Хотя и по малым тропам передвижение не несло с собой ощущения лёгкой прогулки. Почвы ещё не насытились долгожданной влагой, но кое-где лужи уже превратили хожие тропы в непроходимую грязь, в которой застревали не то что кони — люди не могли пройти. Слава богам, им удавалось обходить подобные места по большому радиусу.

Вскоре, они перешли на шаг, давая отдых усталым животным. Молчаливые кони молча переставляли копыта, ведомые молчаливыми людьми. Первым тишину нарушил Форст.

— Ты вовремя подоспел, Миран. Благодарю тебя.

— Не стоит, господин. Долг не требует благодарности, это было моей обязанностью.

— И всё же, благодарю. Твоя помощь пришлась очень кстати, — настоял на своём Форст. — Нам надо будет переправиться к восточным хребтам и уже оттуда двинуться на континент. Скажи, можно такое провернуть быстро и незаметно?

— Господин Форст, тут, уж, палка о двух концах. Либо быстро, либо незаметно. — Пояснил свою мысль Миран. — Решать только вам.

Арим призадумался. С одной стороны, нужно было спешить скрыться с острова, с другой стороны, если преследователи увидят чёткий след, то бросят все силы не на погоню, но на перехват. Устроят засаду в городе, используя стражу, и тогда придётся туго. Он не хотел ненужных кровопролитий, да и с полковыми магами, обрушь они на него совокупную силу, он не сможет совладать. Не говоря уже о боевых магах, которых и в глаза ни разу не видел. Он всё же почти ничего не знает о магии. По доступной силе он равен шестому-седьмому Рангу магии, но в действительности знает лишь пару заклинаний четвёртого и пятого, да и то в основном целительских.

Как, например, можно атаковать противника заклинанием Заживление Ран? Смешно. Хотя… В имении де Ловерго он смог перенести свои раны на Сандра и его людей. Да к тому же ещё и усилил их. Вот только он себя не контролировал в тот момент и смутно помнит, что происходило. Как и тогда, с пиратами на Клыке. Впадал в какое-то безумие и тело изменившись само делало то, что требовалось от ситуации. Он лишь слегка направлял то существо, в которое он превращался в этот миг. Где-то в стороне, на задворках сознания. Существу хотелось пищи, оно было голодно, но тот голод не утолить мясом или овощами, только живая людская энергия могла слегка приглушить тот навязчивый зов. Зов Крови.

Форст внезапно осознал: «Вот же оно! Магия Крови[10]!». Арим начал лихорадочно припоминать, что он знает о ней, и вскоре обнаружил, что кроме сказок и баек об ужасных некромантах, приносящих в жертву тысячи людей для сотворения своих злобных заклинаний, толком ничего в голову и не приходит. А все упоминания о ней и самих магов, пользующихся этой силой — уничтожают с белого света. Значит, нужно разобраться самому, что есть Магия Крови.

«— Дай ему знание.

— Камню?

— Да. Покажи камню, что он камень, а не вода.

— А если я ему покажу, что он огонь?

— Камень расплавится, нужно лишь правильно воздействие. Информация преобразует материю», — вспомнился ему разговор с сэром Навилом.

Заклинание Искры как раз и показывает наглядно подобное воздействие. Вспомнив, как он поджигал грибы в пещере этим заклинанием, Форст достал нож, купленный в лавке ещё в Эмджуято, и легко провёл себе по ладони. На коже выступила кровь. Заклинание Заживление тут же восстановило целостность организма, а Форст снова резал себе руку. Миран уже начал странно поглядывать на господина, но ариму было не до того. Он, наконец, понял, о чём говорил учитель.

Магическое воздействие шло сперва на ауру и подсознание, и лишь потом, когда то давало команду зарастить повреждение, рука покрывалась розовым шрамом молодой кожи. А что если обратить процесс? Арим резко вскрикнул, а его спутники обернулись на голос. Сильная боль пронзила руку. Там, где мгновение назад находился розовый шрам, начали расползаться глубокие порезы. Форст тут же заживил их, и замотал кисть ветошью. На сегодня с экспериментами над собой покончено. Он получил в своё пользование ещё одно заклинание, и даже если повреждения организма не будут значительными, то боль, которая сопровождает воздействие, очень даже сильна. И это только кожа, а если подобное сотворить с внутренними органами? Например, с сердцем? Форст даже впал в ступор от своих мыслей. Разрывать сердечную мышцу даже не касаясь противника — теперь понятно, почему эта магия под таким запретом.

На стоянку они расположились поздним вечером. Забрели подальше в лес, соорудили небольшие щиты от ветра и навес из еловых лап. Форст с помощью магии развёл костёр, а по-другому сырой валежник бы и не разгорелся, и вскипятил небольшой котелок. Ужинали в тишине, в отблесках огня. Миран оказался более запасливым и припрятал вяленое мясо и пару мешочков с крупой. На островах большой популярностью пользовался рис. Он хорошо рос после сезона дождей, и его высаживал чуть ли не каждый второй крестьянин. Каша была хоть и пресной, но довольно вкусной, учитывая, что люди принимали пищу первый раз за день. Или за ночь?

Ветер тревожил верхушки сосен, мелкий дождь почти не приносил неудобства, устроившимся под обширными кронами, путникам. Стреноженные лошади устало фыркали в стороне, поедая скудную растительность. Бывший раб и призовой боец впервые за долгие годы спокойно уснул. Ни храп сокамерников, ни ночные проверки, ни издевательства надсмотрщиков, ничего в эту ночь не отвлекало его от сновидений. А тело его охранял молодой господин, один из лучших людей, встретившихся ему в жизни. Тот не раздумывая бросился помогать своему человеку. Такие поступки очень ценятся подобным Мирану, и тот отплатит ему той же монетой.

Илла тихонько спала, положив голову на колени Форсту и укрывшись походным плащом. Арим же в это время следил за округой и раз за разом отрабатывал новое заклинание на так неосторожно подошедшей к костру крысе. Маг был осторожен, применял лишь самые маленькие дозы энергии, которых хватало едва-едва на запуск цепочки плетения. Тут же заживлял нанесённые раны, но животное всё равно издохло от постепенного истощения и болевого шока. "Подобное заклинание хорошо для пыток, — подумал арим, — буду применять его крайне редко. Не хватало ещё прославиться некромантом. Тогда уж точно ничего не поможет".

В середине ночи он разбудил Мирана и передал тому смену. Утро встретило его сыростью и дымным и чуть тлеющим костерком. Форст тут же начал питать пламя своей магией, и волнующийся огонёк успокоился и начал методично поглощать свой корм: сухие ветки. Хотя, сухими их называл только Миран, который успокоился, увидев ровный огонь. Может, принял заслуги Форста за свои старания? Маг не стал огорчать спутника, но вместе с ним начал готовиться к походу. Когда проснулась Илла, они позавтракали и снова двинулись в путь.

Чем дальше они продвигались в глубь острова, тем меньше ощущался шторм, бушующий в море. Дождь здесь шёл не всегда, но лишь изредка. Сырость и влага ещё не напитала поля, дороги не превратились в промоины и овраги, и можно было увидеть крестьянина на телеге, везущего на торг свои товары. Хотя последнее — скорее минус, чем плюс. Встреча трёх всадников не пройдёт мимо ушей его друзей, и потому весть быстро разлетится. Сопоставить одно с другим командиру поискового отряда не составит труда, и погоня вновь возьмёт след.

В этот день сделали два перерыва на отдых, который требовался больше коням, чем людям. На второй Илла наконец начала разговаривать. У Форста отлегло от сердца, девушка не потеряна. Шок и боль потери не сломили её дух.

— Мы и не такое преодолеем, — подбодрил её арим.

— С тобой, хоть, на край света, — ответила она.

— Туда и идём.

Илла грустно улыбнулась и опустила взгляд. Форст замолчал, раздумывая над своими словами. Ведь, как ни крути, он прав. Раньше он и помыслить не мог, чтобы отправиться в такое далёкое путешествие, да ещё и в земли Тёмных эльфов. А тут, рассуждает так, будто делает это каждый день. Всё же пребывание в Чертоге его сильно изменило. И речь не о способностях, которые он открыл в себе, но о душе, помыслах и порывах. Пройдя путь от мести до любви, он всё меньше и меньше удивлялся происходящему с ним. «Будь впереди, чтобы боги тебя заметили!» — вспомнились слова деда, а тот знал, о чём говорил.

Вся следующая неделя прошла под знаком воды. Дождь, наконец, пришёл в эти края, задерживая всяческих путников. Распутица стояла такая, что многие речушки, превратились в полноводные реки, которые приходилось преодолевать вплавь. Плащи уже давно не сушились у костра, да и костры были редким исключением. Еду покупал Миран во встречных деревушках, Форст и Илла в это время обходили село большим кругом, чтобы никто не смог опознать их. Форст чувствовал, что нужно спешить, что вот-вот свершится что-то важное. С ним такое бывало, и он в последнее время полностью доверял своим чувствам. Так прошло ещё три дня. Набат в голове арима бил во всё, что попадалось под руку. Не выдержав тревоги, он предложил выйти на главный тракт и ускорить продвижение. Миран сначала не соглашался, но под его напором отступил.

Мощеная дорога пересекала весь остров, выходя из столицы с запада, и уходила на восток к горе Сталтоп. Тут не было рытвин и топкой грязи, через реки (и даже ручьи!) были прокинуты основательные каменные мосты, которые сдерживали ливневые потоки не одну сотню лет. Зато были постоялые дворы при небольших сёлах, расположенных вблизи главной транспортной артерии острова, не считая морских путей, конечно же. В одном из таких они и остановились на ночь.

Лошадей тут же подхватил под уздцы молодой паренёк и, поймав брошенный серебряник, увёл их в конюшню. Поклажу распределили на троих, чтобы закутанная в плащ девушка сильно не выделялась среди таких же мокрых и уставших мужчин. Форст и Илла, войдя в зал, даже не одарили хозяина взглядом. Тут же поднялись наверх по лестнице, а Миран, успокоив мужчину, оплатил комнату и проследовал за господином.

Впервые за долгие дни они спали в сухости и тепле, да ещё и на матрацах. Пусть и соломенных. Комната досталась большая, других постояльцев в это время не было, так что принесли ещё третью кровать. Внизу за столиком они видели лишь одного подвыпившего оборванца, рассматривающего содержимое своей тарелки. Вещи были отжаты и развешаны в углу на верёвках. Животы набиты сытным ужином из гречневой каши с мясным гуляшем, а чувство тревоги, охватившее уже весь отряд, потихоньку отступало.

Глава 31

Утром Миран принёс завтрак и дурные вести. Внизу собрался какой-то отряд и пережидает ливень. Соваться к ним было опасно. Форст не стал забивать себе голову и сначала поел, а уж потом в медитации глянул на отряд истинным зрением. Воины были хорошо подготовлены: у всех мечи источали лёгкую дымку магией, на шее по амулету, щиток на груди доспеха тоже был зачарован, у некоторых на поясах различались неизвестные ариму устройства, у других лежали в сумах. Очень сильный отряд. По крайней мере обеспечение у них на уровне. Маг приказал Мирану выйти в окно и седлать лошадей, Илле при малейшем признаке опасности бежать в конюшню, а сам решил спуститься и разведать, что не так с этими постояльцами.

Хозяина у стойки не оказалось, что ещё больше насторожило, он присел за столик у входа на лестницу, так чтобы видеть дверь и весь зал, и стал ожидать. При виде его на мужчин напало какое-то напряжение. Они до того о чём-то общались, даже шуточки отпускали, был слышен смех, но не сейчас. Форст стал выжидать, приняв расслабленную позу. Первый удар принял на себя перевёрнутый стол, а парень ушёл перекатом под другой, метнув метательный нож. Ещё один перекат и ещё один раскуроченный стол. «Чем это они? Магией?» Но время подумать отряд не дал, быстро загнали парня в угол и готовили тяжёлые арбалеты. «Такими ловили пиратов на пристани в первое нападение. Воздушная магия против сетей не поможет, хотя…» Форст усилием мысли истончил заклинание Воздушный Кулак до острой пики и отправил в одного из нападающих. Довольно сильное заклинание, рассчитанное на небольшую площадь, приобрело новые качества и прошило насквозь мужчину. Удивляться не было времени, так что маг, ещё немного видоизменив заклинание и поддерживая его напрямую, стал размахивать им, словно плетью. Да, это была Воздушная Плеть. Сеть, всё же кем-то выпущенная, запуталась в ней и упала правее Форста. В полумраке корчмы вспыхнули синим блеском зачарованные клинки и тут же выкрутили петлю. Рука твёрдо держала сталь, постоянно крутясь волчком, будто детская игрушка, арим бил и уклонялся. Клаш, клаш, шлик… На памяти арима это первые мечи, которые не рубились его клинками и могли противостоять магии. Противники всё наседали и наседали, действуя очень грамотно, и ничуть не мешали друг другу. В какой-то момент всё изменилось. Отряд отхлынул от него, и в тот же миг на него обрушился магический удар такой силы, что он чудом устоял на ногах.

— А ты не плох, — послышался спокойный голос. — Успел выставить щит. Жаль, что такой хилый, выстроил бы нормальную структуры, тогда бы не было так плохо. А сырой магией защищаться — что по воробьям из пушки стрелять. — Усмехнулся подошедший мужчина.

— А я всё думаю, — Форст выплюнул сгусток крови, — что за девка меня атаковала? Наверное, ты этот отряд хорошенько по вечерам ублажаешь, чтобы они терпели такого слабака рядом с собой.

— ТЫ! Червь! — Взъярился голос. — Сейчас ты умр… — Он запнулся на полуслове. — Что? Не может быть!

— Может. — Послышался загробный гул. Арим окутался чёрной дымкой, а глаза его вновь сияли зелёным светом.

— Ат… — Но тот не успел договорить.

Мощный взрыв раскидал по углам всех стоящих в комнате. Форст протянул к нападавшим руки, и из них вышли десятки клубящихся теней, окутывая врагов и на глазах вытягивая из них жизнь.

Маг, удерживающий щит, непрерывно разил заклятиями, но не смог причинить ущерба. С каждым попаданием сильнейшего заклинания, способного уничтожить любого человека на месте, умирал один из его наёмников. Некромант подпитывался напрямую от своих жертв, хотя все Магистры магии утверждали, что это невозможно без стационарного жертвенника[11]! «Старые пердуны! Сюда бы их!» Алистер подписался на этот небольшой приработок, зная, что идёт облава на мага максимум пятого ранга. Он бы и пальцем не пошевелил, если бы знал, с чем придётся ему столкнуться. Некромант уничтожил треть отряда, даже не прибегая к заклинаниям, а когда этот цирк ему надоел, он дал команду отряду отступить и обрушил на него одно из сильнейших заклинаний магии разума. Но сломить его волю не получилось, и тогда он понял, что дело не чисто. Теперь же он сражается один на один с очень сильным Магом Крови. Хорошо, накопители всегда с ним, иначе он бы уже выдохся.

Форст насыщался энергией врагов. Он пил их души, поглощал саму жизнь. Как же восхитителен этот сладостный миг! «НЕТ! — прогремело где-то в сознании. — Уничтожение врага — вот цель! — Тебе надо, ты и уничтожай, — ответил голос». И арим вновь обрёл полный контроль над своим телом.

Взмах руки — и стоящий под щитами маг окутался со всех сторон огнём. Ещё взмах — ветвистая молния ударила в щит. Удар пяткой о пол — и плахи под магом разлетаются в щепки, подкидывая врага огромным столбом спрессованной земли. Взмах — и подлетевший в воздух противник подхватывает воздушная струя и несёт вниз. Хлопок в ладоши — и два мощнейших Воздушных Кулака с обеих сторон обрушивают свою силу на мага.

Клубы пыли ещё не рассеялись, а из них в ответ уже бьёт зеленоватый разряд молнии, ещё один, ещё. Щит, выставленный Форстом, еле слышно затрещал, а позади него у корчмы вывернуло половину стены каким-то огненным заклинанием. Следом его подкинуло в воздух, но тот не стал следовать пути мага. У самого верха он прожёг в потолке отверстие и придал себе дополнительное ускорение, влетев в дыру. Уже оттуда он атаковал назойливого мага. Молния, ещё, ещё! Огнешар — отклонён. Воздушное Копьё — мимо, маг сместился за долю секунды. Воздушный Кулак — слегка зацепил. Ещё Молния, ещё Огнешар, враг смещается влево и его сметает Воздушный Таран, унося куда-то вглубь здания. Огнешары летят вдогонку, но видимого эффекта нет. Форст чувствует, что тот ещё жив.

Алистер Сердинанд дель Фоко, младший сын барона Сердинанда был в гневе. Нет, в ярости! Он не был в таком состоянии, даже когда один из Магистров в далёком прошлом запорол его диссертацию на тему магических потоков, а потом присвоил её себе! Тут же какой-то неуч, даже не понимающий, что разнонаправленным заклинанием Ветвистой Молнии бить Боевого Мага не то, что бесполезно, но и опасно. Только подпитывает щит. Что за бездарь?! Принимает однопотоковую Молнию на щит из сырой магии — абсурд! Пульсар — даже не пытается уклониться. Столп Земли швырнул его ввысь, но тот будто что-то почуял и, оказавшись на втором этаже этой халупы, начал уже оттуда атаковать! Да так бездарно, что это даже невозможно будет рассказать никому, засмеют ведь! Отклонить или уйти от атак не составляло труда, но на последнем манёвре, его всё же подловили. Ударили чем-то мощным из Воздушной Школы, не шибко концентрированным, но и не великим по площади, снизив уровень щита почти вдвое. Его личная защита представляла серьёзные преимущества перед направленными заклинаниями и воздействиями, что очень удобно в поединках один на один. Он рассчитывал пленить противника с помощью отряда, а когда этого не вышло, с помощью Магии Разума. Недоучка всюду оставлял за собой явный след, даже не пытаясь скрыть зачарованный меч. Ему пришлось сильно постараться перед боем, чтобы у отряда появился хоть шанс на то, что сталь их клинков выдержит хотя бы пару ударов, настолько были сильны чары, уровня не ниже Профессора. «Где он только достал этот артефакт?!» Но эти безмозглые тюфяки прошляпили свой шанс возвыситься, не спешили сковать его сетью, за что и поплатились. А теперь и он расплачивается за то, что был самонадеян перед боем, и не поменял тип защиты, его противник атаковал в основном рассеянными заклинаниями, рассчитанными на небольшую площадь. «Хм… Посмотрим, как ты теперь запоёшь…».

Из полуразрушенного здания послышался низкий гул, и сотни земляных игл выскочили из-под пола, ломая вдребезги последний. Они вмиг сковали тело Форста и не давали даже пошевельнуться. В относительной свободе оставалась только голова, но и ей он не мог повернуть в какую-либо сторону. Глаза его видели, как маг степенно выходит из завала и движется к нему с улыбкой на лице.

— Браво! — Хлопая в ладоши, заявил тот. — Браво-браво, недоумок! Что ещё можно о тебе сказать… Такой бездарной магической дуэли я не видел со времён второго курса факультета боевой магии Академии Салран, в которой я учился более тридцати лет назад.

Форст почувствовал, как с левой стороны шеи иглы ослабили хватку и чуть отодвинулись.

— Из какой ты Академии? Где твоя метка-а-а… — Не успел удивиться враг, как тут же упал в жутких мучениях. Сердце его более не билось, ибо биться было нечему. Мышца была разорвана в кашу, и в груди разгорался пожар. Алистер ещё пытался протолкнуть кровь с помощью магии, сплёл пару целительных заклинаний, но, чтобы срастить орган потребовалось бы много времени, которого у него нет. Он с ужасом наблюдал за тем, как к его умирающему телу подбирается Некромант.

— Стой! Сохрани мне… жизнь… я расскажу всё… что знаю… — попытался торговаться маг, но чудовище в людской плоти было непреклонно. Клубы тёмного тумана, источающего его телом, распространились на весь разрушенный зал, его людей и самого Алистера, а разум его поглотила Тьма…

Глава 32

Вспышка боли пронзила его тело. Как тогда, в Чертоге. Он лежал где-то под тентом. Рядом сидела девушка, по доносящемся знакомым энергиям он определил, что это Илла. Его сильно качнуло, и он невольно открыл глаза. Дикая резь заставила пожалеть о содеянном. Ежу понятно, что он в повозке, а на козлах Миран. Илла, будто что-то почувствовав, потянулась к нему и положила свою миниатюрную ручку на лоб. Стало легче. Приятный холодок расползался от её прикосновения по всей голове. «Как она сражается такими нежными и тонкими пальцами? — вспыхнула глупая мысль в голове».

— Лежи, не вставай. У тебя сильный жар. Сейчас. — Девушка чем-то зашуршала и на лоб опустилась влажная тряпица. — Миран, он очнулся.

— Господин? — Заглянул в повозку мужчина. — Как вы?

— Бывало хуже, — сдавленно ответил арим. — Что произошло?

— Вы разнесли тот трактир в щепки, господин. Госпожа обнаружила вас на пепелище, мы погрузились на телегу и уехали. С того момента прошло два дня.

— Прошло уже два дня?

— Да, господин.

— Форст, тебе нужен отдых, ты сильно измотан, — вступила Илла.

— Прости меня, но сейчас не до моих личных проблем, — прервал её парень. — Если такое снова повториться, то я навряд ли выстою. Я должен стать сильнее.

Форст кряхтя, словно старик, скрипя суставами, поднял свое тело и сел в позу для медитации. Боль волнами расходилась по телу, но он мысленно отстранился от неё. «Сейчас не время себя жалеть, нужно понять, что же произошло». Арим стабилизировал внутренние потоки энергии, и стало чуть легче. Затем провёл осмотр всего тела, по ходу вплетая заклинания излечения. Мысли путались, будто после лечения той злополучной Ассурой. Тогда он отходил очень долго, теперь же смог почти сразу привести себя в порядок. «Точно! Упорядочить структуру! Тот маг, Алистер, что-то говорил об этом. Алистер? Откуда я знаю его имя? — Форст начал копаться в своих воспоминаниях и понял, что они — не его. — Да что я знаю о ментальной магии, чтобы утверждать, что такого не может быть? Ровным счётом ничего. Так что буду исходить из факта, что каким-то образом часть воспоминаний врага досталась ему. — Арим нахмурился. — Хм…».

Магия Крови всё больше и больше не нравилась ему. Он ведь поглотил мага, его энергию, тело, жизнь, саму его суть — душу. Вот что это — отголоски сознания, разорванного на мелкие части. Беда или счастье (с какой стороны зайти) в том, что с их помощью он теперь приоткрыл для себя завесу тайн многих заклинаний боевых магов, а Алистер был Боевым Магом Шестого Ранга четвёртой ступени. Большой соблазн не тратить годы обучения использованию своего потенциала, а просто поглотить знания чужого и подстроить их под свои возможности. Наверное, потому все Некроманты в легендах были безжалостными убийцами и истребляли целые города. Теперь-то понятно, с какой целью. Знания. Форст ужаснулся своим мыслям. Неужели он тоже станет таким? Арим на долго задумался.

Мимо проезжали понурые всадники, усталые лошади. Дождь не прекращался вот уже третий день. Кое-где уже подтопило главный тракт, низины же все стояли в воде. Казалось, солнце покинуло этот край, окончательно скрывшись за Шрамом и дождевыми облаками. Те плыли так низко, что ещё чуть-чуть и заденут верхушки могучих сосен, изредка встречавшихся на пути. Но через пару дней наступило просветление. Тучи с утра поредели, а к обеду и вовсе рассеялись. Когда повозка прошла городские ворота, светило яростно пробивалось сквозь последний барьер. Они сразу же двинулись в воздушную гавань.

Город Фотен располагался у подножья высокой и одинокой горы Сталтоп. Здешние гномы, из соседнего кряжа Остасен, проводят тут разработку руды, оставляя после себя большие укреплённые галереи. И вместе с людскими магами, они расширяют границы города теперь уже вглубь. Внутри горы располагались почти все королевские службы: от здания мэрии и казарм стражников, до банка и почтовой службы. Городской Совет принял такое решение ещё на заре основания Фотена, когда гномы, которых допустили до разработок, начали селиться в своих шахтах. Совет уговорил расширить шахты до приемлемых для людских зданий размеров, а взамен основать поселение гномов и взять под временную опеку.

Гномы сначала отнеслись к затее с недоверием, потом подрались друг с другом, но в конце концов всё же смогли договориться. Шутка ли? Основать собственный клан — дело серьёзное, не каждый гном из Остасена отважится перебраться под крыло неизвестного лидера. Но налоговые и прочие послабления перевесили упёртость коротышек. Собственная шахта, собственная гора, собственный дом, собственная кузня — не это ли мечта каждого гнома?

За несколько сотен лет город оброс двумя стенами. Одна — внешняя, у подножья, опоясывала почти треть горы, где селились обычные люди, вторая — внутренняя, запирала собой участок меж двух скал, расположенный чуть южнее главной площади, за ней расположился квартал знати. Севернее же у самой горы виднелись трое огромных врат, через них люди и попадали в «Подгород» — как его прозвали сами горожане. Ходили слухи, что гномы роют тоннель к главному городу клана Остасена Стинхуду, по которому смогут разъехаться три повозки в ряд. Тем самым продолжат главный тракт за реку Искали до конца острова. Но городской Совет отмалчивается на эту тему, хотя в шахтах по-прежнему не хватает рабочих рук. Многие сначала возмущались такой «гномьей» политике, но, в конце концов, признали, что пользы от подобного строения города будет больше, чем минусов.

Севернее врат Подгорода, у самой внешней стены располагалась воздушная гавань. На приколе был лишь один единственный корабль. Подобный транспорт мог себе позволить далеко не каждый, даже среди богачей редко кто отваживался приобрести такое чудо. В основном парили эльфы на своих небольших яхтах, отправляясь куда-то по своим эльфийским делам. Либо строились громадные грузовые исполины, перевозящие множество груза между Востоком и Западом в период муссонов на Срединном море. Ну и, конечно же, были более мелкие корабли, занимающиеся всем подряд: от пиратства и контрабанды, до метеослужбы и спасения на море. Один из таких сейчас стоял на пирсе в специальном «гнезде».

— Я же сказал, капитан занят, мы скоро отправляемся в рейд, не мешайте погрузке. — Процедил сквозь зубы боцман подошедшим.

— Бронтир Буревестник, к вашим услугам. — Пробасил усатый мужчина позади всей компании. — С кем имею честь, и что вы можете предложить? — Ладное кожаное пальто тёмного синего цвета, белая рубаха под жилетом, расписанным геометрическими узорами, натёртые до блеска мягкие сапоги. Ростом он был высок, плечист и статен. На поясе виднелась рукоять рапиры, от которой веяло чарами. Широкополая шляпа с щегольским ярко-синим пером довершала образ отчаянного капитана.

— Форст, сын Старда, маг, а это моя невеста — Илла, — указал он рукой, — нам нужно на континент. Предложить могу лишь мой меч и мою магию.

— Гинли, — обратился капитан к своему помощнику, — этот парень нравится мне, гостевая каюта ещё не занята?

— Сэр, обе каюты заняты.

— Я не прошу каюты для себя, лишь для дамы, сам же умещусь в трюме. — Нашёлся Форст.

— Я тоже могу ночевать в трюме. — Насупилась Илла.

— Мне определённо нравится эта компания молодых людей. Беглый гладиатор с волчьим взглядом. Беглая и вооруженная девица, явно высокого происхождения, и непонятный чародей, тоже беглый и тоже вооруженный. — Обвёл взглядом Буревестник настойчивых пассажиров. — Как думаешь, Гинли, доставят они нам хлопот?

— Несомненно, капитан.

— Но, ведь, пара клинков и маг на корабле не будут лишними?

— Как бы эти клинки не оказались в наших спинах, капитан. — Отрапортовал боцман, разглядывая исподлобья странную троицу.

— С годами ты не стал менее подозрительным, — улыбнулся Бронтир и зычно отдал команду. — Позвать сэра Лойда!

Тут же один из матросов положил поклажу и бегом по мосткам помчался на палубу.

— Вы когда-нибудь пользовались этим штуками? — Капитан указал на перевязи с мечами.

— Доводилось, и не раз. — Ответил Форст так, что у капитана отпали сомнения.

— Мы летим сначала к мысу Фьяран, что на востоке, на дальнем острове Систа. Там сейчас шторм, и таких кораблей там пруд пруди, не одни мы будем его ловить, ваши клинки пригодятся. Следуя за ним, вернёмся опять к этому порту, возможно чуть дальше, но заходить в него не будем, уйдём к северным рифам. Туда идёт другая буря, много мощнее, и мы будем летать, пока не набьём хотя бы половину трюма, только после этого я вас высажу, не иначе. Если повезёт, то пробудете на корабле с месяц, если нет, то… — капитан сделал паузу, — вы согласны на эти условия?

Форст посмотрел на свою спутницу. Дочь знатной семьи Селингов — родственников короля Алузии, случайно попавшей в рабство на чёрные острова Скаргардии, мечом она владеет плохо, хотя для девушки её круга это непостижимо великое мастерство. Такая как она должна ходить на балы в длинных платьях, неспешно махать веером и бросать томные взгляды на кавалеров, а не бродить по джунглям в камзоле с мечом на поясе и метать стрелы. Он пообещал её доставить домой, но на этом корабле она может задержаться на половину года, устроит ли её такой вариант?

— Илла, если ты не желаешь…

— Желаю. — Перебила она. — Я всегда мечтала побывать на подобном судне, у нас есть время.

Её глаза были полны решимости. Она хотела найти убийц своего отца и братьев, и перерыв в одно лето не сделает её жажду мести менее сильной, но лишь усилит её.

— Миран, ты помог нам добраться до сюда. Я это ценю и благодарен тебе. Но на этом наши дороги разойдутся.

— Господин?

— Нет, Миран. Если ты действительно хочешь чем-то ещё послужить, то вот. — Форст достал нож гномьей работы. — Возьми. Я заберу лишь вещи и пару десятков золотых, всё остальное — твоё. Расходуй их правильно, освобождай из плена тех, кто достоин, как был освобождён в своё время ты сам. Возможно, для тебя будет лучше открыть школу для обучения бою, у тебя богатый опыт на этом поприще. Ты был десятником Кабанов, я же назначаю тебя своим сотником. И надеюсь, что когда приду сюда снова, то увижу рядом с тобой свою сотню.

С каждым словом Форста, брови Мирана сдвигались к носу, но к концу речи его глаза просветлели. Он спокойно принял дар — оружие — из рук господина. Преклонил колено и поклялся в верности. Удивления не было, когда сэр Форст дель Нотласт вытащил один из своих клинков, вспыхнувший боевыми чарами, и, возложив плашмя на голову мужчины, приняв клятву.

— Мы летим. — Отрапортовал Форст, подойдя с вещами к молча наблюдавшему за этой сценой Бронтиру.

— Капитан, вы меня звали? — По сходням спускался пожилой мужчина в расшитом в желтые узоры камзоле и столь же красивой мантии.

— Да, Лойд, посмотри на этого юношу, что ты можешь сказать? — Указал он на Форста.

— Юноша как юноша, не богат, хорошим доспехом не разжился, хотя меч — не из дешевых, скорее всего, нашёл или, что намного вероятней, украл. Как и второй клинок. Хотя, зачем ему два? — Удивился тот вслух. — Одежду содержит в порядке — чистоплотен. Засапожный нож говорит о том, что он знает, для чего он нужен, а значит, его применял. Следовательно, был в хороших передрягах, а отсутствие явных шрамов и увечий говорит о его везении, так как мастерством в столь юном возрасте похвастать могут единицы и все они — призовые бойцы Ристалища. На островах недавно, как следует не просолился и не загорел, судя по спутнице — беглой рабыне, а следы на запястьях ничего другого поведать не могут, он её украл у кого-то, а их настойчивое желание улететь лишь подтверждает эту мысль о погоне и преследовании. Чарльз, ты уверен, что их стоит взять на борт? — Разложил по полочкам старик.

— И всё? Лойд, неужели ты потерял хватку? — Удивился капитан.

— Ну… девушка в него влюблена, глаза врать не будут, как бы тщательно она этого не скрывала. Ему этот факт приятен, она тоже ему нравится, но само наличие девушки сильно обременяет. Рамки приличия, возможно, некие обязательства, перед девочкой с севера, она тоже на островах недавно, даже меньше чем он, скорее всего, он её выкрал из-под носа какого-нибудь богатенького извращенца, возможно, джита. Те частенько покупают молоденьких наложниц. Меч на её поясе тоже говорит о том, что она его применяла, возможно, не раз. Чарльз, это шайка беглых преступников, ты всё ещё уверен? — Обернулся он к капитану.

Форст уже начал было обдумывать очередной план побега, этот Лойд, как и сам Буревестник, будто насквозь просмотрел его, если они не согласятся их отпустить миром, будут большие жертвы. Половина причала разлетится в щепки, другая половина сгорит в огне, как и многие постройки порта, придётся сильно пошуметь, чтобы скрыться из большого города.

— Лойдело Ковали Форто, если ты сейчас же не скажешь, кто он, я оставлю тебя в порту, и ближайший сезон дождей ты будешь лечить сифилис кабацким шлюхам, прошу прощения миледи. — Обратился последней фразой к Илле.

— Ты взбесился, Чарльз? Я тебе говорил не есть грибную похлёбку в трактире у этого пройдохи Хлоя? Или ты курил банжу[12]? Про этого человека мне больше нечего сказать! — Выпалил старик.

— Неужто боевой… — Пробормотал капитан удивлённым лицом.

— Кто боевой? Что… — Старик запнулся на полу слове и посмотрел в глаза Форсту. — Молодой человек, будьте так любезны, снимите маскировку.

Скрываться было поздно, Форст разогнал магические потоки до их обычных скоростей и предстал магу в светло-зелёных тонах, он не собирался показывать ему свой истинный ранг, но тот и не сможет понять этот трюк, его возможностей для этого не хватит.

— Воистину так, Чарльз. Мы стоим пред Боевым Магом Шестого Ранга четвёртой или даже пятой — высшей ступени, иначе я никак не могу объяснить тот факт, что не смог почувствовать его с расстояния вытянутой руки. — Разъяснил увиденное маг и обратился к юноше. — Сир, беру свои слова обратно, вы ничего не крали у бедного джита, вы просто разорвали в клочья сопротивляющихся вместе с ним и его имением и сделали то, что посчитали правильным. Но я всё же не могу понять, от кого Магистр боевой магии может скрываться в таком месте и столь неподобающих одеяниях?

— Нам лучше обсудить это на корабле, — быстро сориентировался Форст, — если, конечно, мы приняты в команду.

— Господа, — спохватился капитан, — леди, — поклонился он Илле. — Прошу на борт Ловца Штормов. — Он указал рукой на корабль. — Каюты будут готовы через час, а пока пройдёмте на мостик, нам следует о многом поговорить. Гинли, распорядись.

Примечания

1

Блэки — люди с чёрным цветом кожи. Негры. Здесь и далее примечания автора.

2

Боевой артефакт, созданный чародеем, бьющий электрической дугой. Могут использовать не маги.

3

Воин в иерархии Церковного войска. Относится к младшим братьям, ниже кнехтов только оруженосцы.

4

Сорт вина, производимого в провинции Утур северных предгорий Мислана.

5

Тип судна.

6

Срезень — широкий листовидный наконечник стрелы.

7

Негатор — устройство, блокирующее применение магии в некотором радиусе.

8

Наркотическое вещество, кратковременно вызывающее сильные галлюцинации и эйфорию.

9

Тип парусного судна.

10

Один из разделов Некромантии, запрещённой магии.

11

Магический артефакт, передающий силы от жертвы заклинателю или другому артефакту.

12

Растение содержащее наркотик, сходно с марихуаной.

Content

Кирилл Киреев
Первый

Примечания