Надежда Анатольевна Черкасова

По следу лжи

Роман

Когда играешь со смертью в прятки, то нечего рассчитывать на то, что настанет твой черед водить.

(Юрий Татаркин)

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Черкасова Н., 2019

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

Глава 1

Судьба – индейка, или Поиски крайнего

«Они смотрели друг другу в глаза и понимали, что теперь не расстанутся никогда», – дочитала Лиза финальную строку романа, перелистнула страницу, проверяя, не пропустила ли чего, затем нехотя закрыла прочитанную книгу с очередной трогательной историей о любви, достала из коробки последнюю бумажную салфетку и вытерла слезы. Расставаться с полюбившимися героями было грустно.

Живут же люди! Ну почему с ней никогда и ничего интересного не случается? Потому что она далеко не красавица и работает в библиотеке? Ну, положим, насчет внешности – дело спорное. По крайней мере, хочется так думать, иначе совсем надежду на обустройство личной жизни потеряешь. А разве она еще не потеряла? Трудный вопрос. Сразу и не ответить.

Теперь по поводу работы. Здесь все в порядке: Лиза выполняет почетную миссию – дарит людям радость общения с книгой. И точно знает, что без библиотек – кладезя достоверной и структурированной информации – не обойтись никому. Вот только зарплата не очень. А что зарплата? Общеизвестный факт: ни у одного человека в мире материальные потребности никогда не будут полностью удовлетворены. Так чего ради желать получать больше?

Почему же Лиза выбрала для себя профессию библиотекаря? Не потому ли, что на работе окружена книгами и у нее есть возможность читать или, уж если совсем откровенно, прятаться от всего мира?

А может, ее неустроенность в жизни – всего лишь результат неправильного программирования в детстве? Родители ей с малолетства твердили: «Учись хорошо, иначе на всю жизнь останешься неудачницей». Первую часть программы она добросовестно выполнила и даже перевыполнила: училась не просто хорошо – отлично. Школу окончила с золотой медалью, библиотечный институт – с красным дипломом. Но это касается прошлого. А вот с настоящим у нее как-то не складывается, поэтому она стала тем, кем стала, – запрограммированной собственным подсознанием неудачницей. И ведь даже возразить самой себе нечем.

Итак, виновники ее несчастливой судьбы найдены – родители. Они не смогли грамотно составить правильную программу для дальнейшего благоприятного будущего своей дочери. И что дальше? Сделать вывод, что родителям повезло больше с их предками? Но ведь родители собирались взять Лизу за границу на постоянное жительство, а она уперлась, как тот осел, которого с трудом подтащили к воде, но пить-то его все равно никто не заставит.

В конечном счете Лиза благоразумно отказалась. А благоразумно ли? Наверное, не очень. Жила бы сейчас в роскошном и таком далеком, как несбыточная мечта, Городе ангелов и в ус бы не дула. Да она и не дует. Усов-то нет, а потому и дуть ей не во что. Хоть в этом повезло.

И все-таки хорошо, что не поехала. Наблюдала бы сейчас, как родители разыгрывают бесконечную драму жизни с постоянными выяснениями отношений, кто на кого не так взглянул, кто кому не то сказал, с неизменными сценами ревности и скандалами на пустом месте. Нет уж, увольте!

Они сами себе придумали такую захватывающую действительность, без которой и дня не могут прожить, и вполне счастливы, дай бог им здоровья! Но жить рядом с бушующим вулканом страстей, находиться постоянно в его эпицентре и делать вид, что кругом тишь да гладь, – боже сохрани! Только они сами способны выжить в созданном ими мире «любовь до гроба – дураки оба».

А если они правы? Если так и нужно жить? Во всяком случае, у Лизы хватает ума их не судить: если уж до сих пор вместе и расставаться не собираются, хотя грозятся подать на развод чуть ли не каждый день, то, видимо, есть сила, которая прилепила маму и папу навечно. Это любовь. И Лиза им мешать не собирается.

А разве она когда-нибудь мешала? Всю жизнь, сколько себя помнит, сидела смирненько в уголочке и читала, читала, читала. Она жила книгами, проглатывая буквально все, что попадало под руки, лишь бы спрятаться от пугающей действительности. До сих пор не изменилась. Может быть, стала немного умнее, и то – вилами на воде писано. Выходит, что это родители ей мешали, вторгаясь в ее мир иллюзий со своей ненормальной любовью? Так у нее и такой нет. И неизвестно еще, будет ли какая-нибудь вообще.

Как-то в детстве соседка, тетя Тая, матушка Лизиной подруги Юленьки, навесила на них ярлыки: дочери – «гуляка», Лизе – «читака». Девочки с малых лет дружили, а неразлучными были только до школы, пока Лиза не научилась читать. Юленьку же не усадить было за книги, она рвалась погулять, пообщаться с многочисленными друзьями, которых у нее всегда было море. Ничего с тех пор не изменилось: Лизу до сих пор не оторвать от книг, а Юленька кружится в вихре жизни и получает от нее истинное удовольствие.

С ужасом глядя на закомплексованную и болезненно скромную Лизу, при встрече с соседями не знающую, куда от стеснения глаза девать, тетя Тая радовалась беззаботной жизни своей любвеобильной и чрезмерно общительной Юленьки, которая всегда находилась в центре внимания состоятельных и перспективных потенциальных женихов. «Ах, какая она у вас замечательная, – льстиво улыбались ехидные соседки, встречая матушку Юленьки во дворе. – Как она ловко умеет управляться с мужчинами. Да они просто разум от нее теряют». Тетя Тая расплывалась в довольной улыбке, радуясь и за дочь, и за себя, умудрившуюся правильно воспитать единственное чадо.

Лиза и Юленька считались закадычными подругами, но можно по пальцам пересчитать дни, когда они были вместе – в кино и на танцах, куда Лизу невозможно было затащить даже силой, или в гостях у сверстников, где Лиза почти сливалась с чьей-нибудь тенью, чтобы не привлекать к себе внимания. Так и идут они по жизни с этими прилепившимися незримо, но намертво печатями: Лиза с головой зарылась в книги, разбираясь с тайнами выдуманных героинь и боясь возвращения в безрадостную и серую действительность, а Юленька продолжает коллекционировать мужей.

Сейчас Юленьке тридцать один год, и, похоже, останавливаться на своем четвертом муже она не собирается, готовая в любой удобный момент известить его о скором расставании из-за «несходства характерами».

Хоть и никудышными они были подругами, но то, что с детства жили по соседству и часто встречались на лестничной площадке, как говорится, нос к носу, да еще вдобавок являлись родственницами, пусть и дальними – седьмая вода на киселе, – крепко связывало Юленьку и Лизу. А потому и в гости друг к другу ходили, и дни рождения отмечали, правда, в основном с тетей Таей. Так как Юленька, как обычно, была занята и забегала только чтобы чмокнуть Лизу в щечку, всучить ей огромный букет роз и подарок, который наверняка получила от очередного мужа или кавалера. Потому как денег-то у нее своих отродясь не водилось из-за отсутствия работы, которой она пренебрегала, надеясь на щедрость рядом находящихся мужчин.

Уезжая, родители просили тетю Таю присматривать за Лизой.

«Горе-нянька! – думала Лиза. – Лучше бы она за своей дочерью присматривала».

Теперь получается, что во всем виновата тетя Тая?

Ну да, конечно, кто угодно, только не сама Лиза. И если продолжать так думать, с мертвой точки невезения ей не сдвинуться. Остается лишь принять за факт осознание того, что все-таки, и несмотря ни на что, она сама виновата в неустроенности своей жизни: не ту модель мира для себя выбрала. Живет теперь в своем далеком от реальности, иллюзорном мирке и мучается.

Да почему же сразу «мучается»?! А если и мучается, то совсем чуть-чуть. И то только потому, что Лизина свобода, которая окружающими воспринимается за одиночество, никому не дает покоя – ни родственникам, ни друзьям. Но особенно соседям, которые ежедневно при ее появлении перемывают ей и без того чистые косточки. Самой же Лизе скучать не приходится: книги, телевизор, компьютер и снова книги – какой-то замкнутый круг. Утонула напрочь в чужой придуманной жизни. Даже головы из этого болота не хочет высунуть, иначе тут же поймет, что ее собственная жизнь не удалась. А потому нужно как можно скорее погрузиться в новый книжный роман и снова забыть обо всем на свете. От греха подальше.

Лиза послонялась по своей небольшой однокомнатной квартирке, которую согласилась принять от родителей, – больше-то ей зачем? Они и не возражали, надеясь в скором времени заполучить свою неразумную дочь в лоно семьи. Самым большим богатством в этом жилище были, конечно, книги. Они по-хозяйски расположились на огромном стеллаже от пола до потолка, заняли целую стену единственной комнаты и, казалось, заполонили собой все небольшое пространство, не давая возможности отвлечься на что-то другое, кроме них, обогащающих пресную и глупую неинтересную жизнь неиссякаемыми знаниями и вековой мудростью.

Скромно втиснувшийся между книг старенький компьютер на небольшом столике также манил Лизу наполнить ее бесцельную жизнь новыми идеями, впечатлениями и, конечно же, советами на все случаи жизни. А еще телевизор на стене вместо картины, который она включала крайне редко, так как вечные сериалы с шумными скандалами и бесконечными выяснениями отношений Лиза смотреть была не в состоянии, кроме недоумения и душевного смятения они ничего более не вызывали. Многочисленные кулинарные шоу она тоже почти не смотрела, так как из-за них учащались заинтересованные походы к холодильнику за чем-нибудь вкусненьким и прибавлялись и без того лишние килограммы. Только книги могли по-настоящему увлечь, привнося хоть какой-то смысл в ее существование и заполняя чертоги памяти знаниями, которые могли в жизни и не пригодиться, но за плечами-то их все равно не носить.

Выпив чашку мятного чая и закусив бутербродом с сыром, так как готовить нормальную еду все равно не для кого, потому что себя саму она и в упор не видит – или не хочет видеть? – Лиза села за компьютер. Пробежалась по сайтам с заумными советами, не дающими, однако, ответов на самые простые, жизненные вопросы.

Лиза про себя называла их «любимыми сайтами неудачников». Вот уж где самые настоящие ловушки для тех, кто хочет что-то изменить в своей жизни. Сайты предлагают учиться, учиться и учиться. Прямо как прапрадедушка Ленин когда-то. Чем больше этих советов читаешь, тем яснее становится, как много ты в жизни не знаешь и сколько еще нужно узнать, чтобы хоть что-то предпринять. Бесконечное количество новейших методов и идей ввергают в шоковое состояние. Но даже если изучить все эти методы, сделать что-то практическое не представляется возможным, как тут же возникает внутреннее противоречие. Неудовлетворенный ум начинает сомневаться в твоих умственных способностях и требует новых знаний, предательски нашептывая: «А ведь ты еще не все знаешь. Надо прочесть это, а после изучить то, и только потом придет время действовать». В итоге сидишь в бездействии и разочарованно смотришь на очередную методику, обещающую счастье и исполнение всех желаний.

Лиза выключила компьютер, поднялась и потянулась к книжным полкам, чтобы выбрать очередное утешение для жаждущей приключений и измученной обыденностью души, но мельком глянув в зеркало дверцы высокого узкого шкафа возле кровати, замерла, критически вглядываясь в свое отражение. Подошла к зеркалу ближе.

Да, зрелище довольно печальное. Не для слабонервных индивидуумов. Нечесаные спутанные волосы, мятый шелковый халат с застиранным рисунком, старые тапочки на босу ногу, лицо испуганное и тревожное с выражением отчаяния и преждевременной усталости от жизни, а глаза – Лиза глубоко вздохнула – словно окна в пустом доме. И абсолютно ничего не говорящий взгляд. Боже мой! И это она – Лиза?! Не хватает только кошек. Хотя и без кошек, которых она наверняка заморила бы голодом – уж бутерброды с сыром животные точно не стали бы есть, – Лиза выглядела по меньшей мере как старая дева или пропадающая без любви одинокая женщина. Но ей же всего тридцать два! А если это – уже тридцать два? И почему «одинокая»? Она свободная. Одна – по собственной на то воле.

Лиза, задумавшись, отошла от зеркала и прилегла на широкую неубранную кровать – а для кого убирать-то? Вот если бы кто к ней в гости зашел, она бы расстаралась: и обед вкусный приготовила, и прибралась, и сама бы приоделась и подкрасилась. А раз не для кого, то и время терять не стоит. А для себя – зачем?

Неужели цель Лизы – одиночество, которое она незаметно, непроизвольно превратила в привычку? А привычка, как известно, – вторая натура. Ее застарелое одиночество скоро потеряет возможность изменения. Заморозится, замрет и станет ждать смерти, чтобы только с ней покинуть Лизу. Ну и нафантазировала! Это для того, чтобы как следует испугаться? Тогда она смело может себя поздравить: напугана до смерти!

Что-что? Не очень до смерти? Тогда дальше. Разве Лиза бессознательно не вызывает у всех – ну, пусть не у всех, но у многих – отторжение, если не сказать больше – отвращение? Ведь она пытается отринуть от себя любовь и жизнь. И этого факта никуда не спрятать, Лиза для людей – заброшенная и бесцельная личность.

Ничего себе, надумала! Что – опять не страшно?

Ах, как много она, вся такая из себя умная и начитанная, знает обо всем! И что толку? Демокрит был прав, когда утверждал, что «суть дела не в полноте знания, а в полноте разумения». А уж о высказывании Сократа – «я знаю то, что ничего не знаю» – и говорить не приходится. Лиза изо всех сил стремится познать все на свете и в конечном счете остается невеждой. Выходит – горе от ума. У Лизы нет ни любви, ни влюбленности. У нее нет ни материальной зависимости от кого-то, ни сексуальной привязанности к кому-то, которые многим заменяют любовь или влюбленность. Она освобождена от этих глупостей. У нее нет ничего. Она сиротливо стоит на обочине жизни и не смеет от робости и стеснения поднять руку, прося о помощи. Потому что общество своих сверстников Лиза игнорирует из-за чуждых для нее любовных переживаний и сплетен о чувственности и наслаждении, про которые она и понятия не имеет, но которые ее пугают. И Лиза стремится вернуться в свой мир одиночества и покоя. Непоколебимого покоя, граничащего разве только со смертью.

Молодец! Так держать! А выбираться-то она теперь как будет из своего душевного болота? Ведь совсем себя замордовала и в грязь втоптала своими уничижительными представлениями о себе, любимой. А любимой ли? Что-то не похоже. Чужих людей пожалела, избавила их от своей компании, а кто пожалеет ее? Ах, вот оно что! Ей нужна чужая жалость? Жалость, которая вытянет все жилы, все жизненные силы и не оставит даже на чтение книг? А может, и к лучшему? Лиза считает себя образованной барышней, а на самом деле она просто отравлена чтением. Значит, во всем виноваты книги?

Невольно Лиза вспомнила о тетушке, сестре отца, которая прежде, когда еще родители были здесь, иногда приезжала к ним из Северной столицы и подолгу гостила, ссылаясь на то, что в Москве хорошие врачи и вылечат ее от депрессий, наверняка возникающих от одиночества. С мужем тетушка благополучно развелась, считая его недостойным себя, а детей у нее не было. Тетя Сима очень надоедала Лизе своими бесконечными советами и нотациями, а когда Лиза пыталась избежать очередных внушений надоедливой тетки и, затыкая уши, уединялась в своей комнате, громко включив музыку, очень обижалась и, как последнее средство несостоявшейся материнской педагогики, бросала своенравной племяннице вслед самую сильную, по ее мнению, угрозу: «Вот не будешь меня слушаться, не видать тебе мужа как своих ушей!»

Неужели это тетушка Сима по своей душевной доброте и исключительно из благих побуждений накаркала на голову Лизы венец безбрачия? И Лиза из нормальной девушки превратилась в особу, «отрицающую свою женственность и замкнувшуюся в коконе печального одиночества». Вот ведь набралась всякой всячины из Интернета на свою голову, что даже глупые мысли и то приходят в форме философского бреда и витиеватой заумности!

Еще один виновник неустроенной судьбы найден. Кто на очереди? Немногочисленные друзья и подруги со своими насмешками и обидными шуточками по поводу ее внешнего вида и старушечьих нарядов? Пренебрежительно-жалостливое отношение начальницы: «Ах, Лизонька! Вы такая умничка, что, боюсь, вам никогда не найти подходящего кавалера, который бы сумел оценить ваши внутренние достоинства. Все мужики – козлы. Им нужно от нас только одно – переспать. К тому же, как известно, они любят глазами, а заглядывать в женские души не осмеливаются, так как ужасно боятся, увидев там богатый внутренний мир, оказаться несостоятельными и грубыми животными. Но вы, дорогая, утешьтесь: над женщиной больше, чем над мужчиной, довлеют судьба и предопределение. А потому сами женщины не выбирают. Выбирают только их. Если же какой счастливице и представится случай выбрать для себя суженого, то выбирать-то ей приходится лучшего из худших?»

После подобной тирады начальница делала большие глаза и тяжело вздыхала, видимо, мысленно перебирая мужчин, дарованных ей судьбой. А так как до сих пор в ее сорок с лишним она ни разу не была замужем, можно делать вывод, что когда-то она не в силах была или не захотела смириться с предоставленным ей провидением худшим. И теперь с тоской смотрит за пределы магического круга, определенного ей судьбой, и учит Лизу своему горькому опыту. И спасти эту бедную женщину от одиночества может только любовь. Или смерть. Лиза об этом где-то читала. Опять это пресловутое программирование на несчастную женскую долю. Как же ей надоели все эти доморощенные программисты, которые вообще в этой жизни ничего не понимают!

А сама-то Лиза понимает хоть что-нибудь? Пусть этот вопрос останется риторическим и зависнет в воздухе. Пока, во всяком случае.

Может, что-нибудь почитать? И спрятаться наконец от всех этих надуманных – ой ли?! – проблем. Как же ей не хватает волшебного «вдруг», которое постоянно случается со всеми героями читаемых ею романов. «Вдруг» резко и навсегда меняет их жизнь, принося не только горе и страдания, но и радость, и счастье, и любовь.

Лиза медленно, словно под гипнозом, поднялась с кровати и подошла к книжному стеллажу. Но протянутая к выбранной книге рука замерла на весу, так как в квартиру уверенно ворвались тревожные переливы дверного звонка, настойчиво требующие впустить госпожу Неизвестность.

Вот оно, то самое вдруг, о котором она так мечтала! Лиза повернула голову в сторону входной двери и не сдвинулась с места, прислушиваясь. Может, не открывать? Постоят да уйдут. Она никого не приглашала, а потому никого не ждет. Но кто-то настырно продолжал звонить, и было совершенно очевидно, что уходить этот некто не собирается.

Лиза недовольно оглядела захламленную разбросанными вещами комнату, вспомнив, что сама похожа на чучело, и в раздумье присела на кровать. Нет, она решительно не готова к встрече с неизвестностью. И с известностью в виде соседей или малочисленных друзей она тоже встречаться не готова. А потому пусть все они убираются к черту! Нечего приходить без приглашения. Почему никто не приходит, когда в квартире чистота и порядок и сама она как картинка?

Незваный гость продолжал звонить, Лизе даже показалось, что поворачивается ручка входной двери, да и сама дверь как будто сотрясается от попыток открыть ее. Ну что там такое, в самом-то деле, не пожар же? А если пожар?! Чушь! Надо хотя бы подойти к двери и посмотреть в глазок. И что она там собирается увидеть? А чего она, собственно говоря, боится? Лиза находится у себя дома, а потому как хочет, так и выглядит. Ну, не Принц же на белом коне стоит за дверью, в конце-то концов?! А соседи, или кто там еще, переживут, если и увидят ее в халате, – не велики баре.

Лиза решительно встала и, подойдя к двери, рывком открыла ее. В первое мгновение ей показалось, что она проваливается в какое-то необыкновенное пространство, становится невесомой: уши заложило словно ватой, и Лизу охватило необъяснимое чувство восхитительного восторга. Перед ней стоял самый настоящий Принц: высокий кареглазый блондин с ослепительной улыбкой. Своего белого коня он наверняка оставил внизу у подъезда. В руках его горел ярким пламенем великолепный букет алых роз.

– Добрый день! – произнес Принц приятным баритоном. – Могу я видеть Елизавету Николаевну Басаргину? Я к ней с поручением.

Лиза не отрывала взора от его прекрасных глаз, которые с нетерпением что-то там выглядывали за ее спиной. Так как пауза затянулась, Принц все же кинул вежливый, но равнодушный взгляд на стоящую перед ним неопрятную особу, и тут же внезапная догадка тенью прошлась по холеному лицу, а брови чуть дернулись, вероятно, выражая некоторое недоумение по поводу увиденного.

– Нет ее! – неожиданно для себя сердито бросила Лиза, чувствуя, как заполыхали щеки. – И не будет! – добавила она и резко захлопнула перед Принцем дверь.

Вот и все! И сказке конец. Учитесь, как надо встречать принцев. Лиза бросилась на кровать и неожиданно для себя расплакалась. Это же надо придумать: первый раз в жизни в дверь позвонил самый настоящий Принц, а она выглядит как баба-яга или как кикимора болотная. Первый раз в жизни с ней случилось это долгожданное «вдруг», а она оказалась не готова. Ну почему с ней все не так, как надо?! Наверное, потому, что Лиза совсем не верит, что с нею может случиться что-то необыкновенное и чудесное? А нужно ли оно ей – чудесное-то? Не лучше ли – самое обыкновенное и обыденное, без всяких фокусов и сюрпризов, к которым, как показала действительность, она совсем не готова?

Как же так, почему самое интересное и удивительное проходит мимо? Почему у Лизы не получается быть счастливой, любимой, любящей? Сколько же этих «почемучек» и ни одного ответа! Дожила до тридцати с хвостиком, обмаравшись и запутавшись, походя, в случайных отношениях, которые быстро забыла, так как память отказывалась хранить негатив, и ничегошеньки более-менее хорошего в своей жизни не видела. А ведь она прочитала кучу самых полезных книг, изучила множество супер-пупер курсов о том, как стать счастливой и успешной – и впустую? Тогда какой толк от этих дурацких книг, которые она с таким трепетом читает и собирает? Какой толк от советов, к которым нужны дополнительные инструкции? Замкнутый круг.

И как бы в подтверждение своих обвинительных инсинуаций Лиза сняла с полки первую попавшуюся книгу, наугад раскрыла и, ткнув, не глядя, пальцем в строчку, с удивлением прочла: «Тогда пришедший лев потащил его к озеру – смотри, вот наши отражения – твое и мое. Лев-овца взглянул на льва, потом на свое отражение в воде, и в тот же момент понял, что он сам лев. Он перестал блеять и зарычал».

Немыслимо! Неужели это совпадение? По гороскопу Лиза лев-овца. Вернее, лев-коза. Она никак не желала мириться с образом овцы, уж лучше быть козой с большущими рогами, которыми она может расправиться с любым врагом. Лиза растерянно смотрела перед собой невидящим взглядом, словно пыталась заглянуть внутрь себя.

Так вот откуда неуверенность, боязнь отношений, шараханье от принятия какого бы то ни было решения и вечные сомнения по поводу любого действия, принимаемого за ошибку. Лиза не может поверить в то, что она лев, а не какая-то там слабая и не уверенная в себе овца, поэтому постоянно убегает от своих проблем куда-нибудь в неизвестность. Каждый ее шаг – ошибка. Лиза топчется на месте и, сама того не ведая, не хочет двигаться вперед. Страх совершить ошибку еще большую, чем бездействие, сковывает душу, и она уже не в состоянии трезво оценивать обстановку.

Ее одиночество не знает предела, а она, вместо того чтобы «сделать из лимона лимонад», только жалуется на превратности судьбы и ждет, чтобы ее кто-нибудь утешил, пожалел, погладил по головке. И веская причина для этого есть – она ведь женщина!

Неужели сама Лиза ни на что не способна? Или возможность почувствовать себя ужасно несчастной, поплакать – это как раз то, к чему она всегда стремилась?

Вообще-то можно, конечно, что-то предпринять, но – как бы это правильно выразиться – лень вперед нее родилась. Ах вот оно что! Тогда зачем искать виновных в своей неустроенной судьбе, зачем придумывать оправдания уединенности и стремлению к покою? И так ясно: лень – мать всех пороков. Это ее, Лизы, бесконечная лень стремится к покою. А покой стремится к своему Абсолюту – вечному покою. И в итоге лень – это смерть в миниатюре.

Да все она понимает – не дурочка же! Нужно или немедленно выбираться из этого болота, или лениво и неотвратимо продолжать в него скатываться. Но… Что «но»? А если все-таки ей хорошо в этом болоте, и она с удовольствием там пребывает: тепло, сыро и, главное, много товарищей по несчастью: «Ведь, правда, что все мужики – козлы? А какой сериал смотрите вы? А чем чистите плиту? А что лечите?» И это она считает радостью бытия?!

Нет! Надо решить раз и навсегда, кто она – лев или овца? Хватит уже испуганно блеять, сталкиваясь с проблемами! Но как почувствовать себя львом? Как стать бесстрашной и уверенной в себе, не боясь принимать решения и даже предоставляя себе право на ошибку? Как ощутить себя личностью?

А если надеть на голову корону? Вот она стоит, вся такая высокая, статная, гордая и величественная королева. Происходящее для нее вокруг – сплошная суета. Она живет в мире гармонии, благородства, справедливости и мудрости. Она абсолютно вольна, неуязвима и готова бороться за свою жизнь.

Лиза мысленно надела роскошную, сверкающую бриллиантами и изумрудами, корону и тут же почувствовала, как та сваливается с головы.

Глава 2

И снизошел Принц до Кикиморы

И снова просыпается утро, и летнее солнце щедро освещает небосвод, оставляя в прошлом дурные мысли и давая возможность каждому исправить свои надуманные или реальные ошибки, даря шанс идти вперед по жизни, не оглядываясь, и становиться счастливыми. Наступает самый любимый и удачный день недели для Лизы – понедельник. Именно в этот день ей удается выполнить все самые интересные задумки и планы, потому что обстоятельства для нее складываются как нельзя лучше. И вообще она считает, что понедельник – самый подходящий день, самая реальная возможность для каждого, кто собирается начать свою жизнь заново, оставив в прошлом сомнения и неудачи. Хотя много чудаков почему-то считают этот роскошный во всех отношениях день несчастливым. Ну что ж, им же хуже.

Лиза проснулась в отличном настроении, осознавая, что на этот раз приняла правильное решение. Она не станет решать свои проблемы с позиции жертвы обстоятельств, а примется устраивать свою судьбу в роли хозяйки собственной жизни. Тем более что тема эта ей уже давно знакома, и почти каждый понедельник она начинает свою жизнь с чистого листа.

Общеизвестно, что жертва винит в своих проблемах всех и каждого, а потому не в состоянии изменить свою жизнь. Но стоит ли кого-то винить, если Лиза сама притягивает к себе неприятности своими мыслями, действиями и эмоциями? Значит, возникающие ситуации зачем-то нужны ей. Не за тем ли, чтобы подтолкнуть к мысли, что она идет не туда и пора наконец что-то изменить в своей жизни? Теперь она постарается стать хозяйкой собственной жизни, возьмет на себя ответственность за то, что с ней происходит. И как Лиза собирается это сделать? Например, попытается изменить мысли, эмоции, поступки. Может, тогда и результат будет совсем другим. Ведь любые наши мысли, проявляясь вовне, материализуются, и так далее, и тому подобное.

Ах, какая же она умная и как красиво все придумала! Осталось только выполнить задуманное. Но как? Хоть бы где инструкцию какую почитать, чтобы не наделать ошибок. А почему, собственно, она так боится ошибиться? Народная мудрость гласит: «Не ошибается тот, кто вообще ничего не делает». Она же полна решимости исправить свою судьбу или хотя бы внести в ее планы некоторые коррективы. Так-то!

Подкрашивая ресницы, Лиза в порыве душевного подъема даже стрелки нарисовала, и ее синие глаза распахнулись и засияли. Она с удивлением рассматривала себя в зеркале, чувствуя даже какую-то неловкость от этого зрительного обмана, на который пошла. Ради чего? Неужели только ради того, чтобы понравиться Принцу, в которого она так неосторожно, необдуманно и скоропалительно влюбилась? Для довершения картины собственного преображения чуть коснулась губ помадой карамельного цвета и совсем расстроилась: чистейшей воды обман! Она просто не может быть такой красавицей, какой хочет выставить себя перед Принцем. Но почему?! Да потому, что она патологически честная, чтобы обманывать кого-то. Тем более саму себя.

Лиза от такого наглого и явного подлога едва не расплакалась. И сделала бы это, если бы не самый счастливый день в неделе. В конце концов, многое в руках женщины, даже внешность. И сегодня она позволит себе все, что только пожелает. Даже такой беспринципный и бессовестный обман. Обдумывать сегодняшнюю выходку она примется завтра, когда в полную силу почувствует привычную неуверенность в себе и начнет клясть себя за совершенные сегодня ошибки. Или все же сжалится и простит? Очень может быть.

Она приклеила к губам улыбку хозяйки собственной жизни и, стараясь как можно увереннее глянуть себе в глаза, произнесла вызывающе-назидательным тоном, изо всех сил придавая дрожащему от страха голосу необходимую твердость:

– А потому не бойся, Лизонька, ошибаться. Ты не можешь знать, зачем с тобой происходит то, что с тобой происходит. Но тебе просто жизненно необходимо время от времени задумываться над этим. Не оставляй лени и сомнениям ни единого шанса. Каждая твоя ошибка – это шаг вперед. При условии, конечно, если ты эту ошибку осознаешь. И кому ты будешь интересна, если станешь постоянно жаловаться? Правильно – никому!

Так и не поняв, удалось ей убедить себя в чем-то или нет, Лиза бросила сомнительную затею с гипнозом собственного отражения и самовнушением и отправилась завтракать. Сегодня – как, впрочем, и каждый день – трапеза состояла из небольшой тарелки овсянки с несколькими изюминами (скорее для красоты, чем полезности) и чашки мятного чая без сахара. Эту дурацкую диету она придумала для себя сама, когда с удивлением обнаружила, что после зимних блаженных валяний на диване с неизменной книгой в руках лишь с большим трудом влезла в свои единственные летние джинсы.

Ей даже в голову тогда не пришло, что хорошо бы обновить гардероб и прикупить для жарких дней еще что-нибудь, тем более что летний сезон только начинался. Но как можно было расстаться со своей привычной оболочкой? Нет-нет, ни за что на свете, а потому и лишила себя сладкого – о ужас! – и даже на работу пристрастилась ходить пешком. Не бог весть какое расстояние, но для обленившейся за зиму Лизы и тридцатиминутная пешая прогулка по утрам стала невыносимо трудным испытанием. Но что ни сделаешь ради любимой одежки… Или все же – единственной?

Лиза не стала вдаваться в ненужные подробности, натянула тесноватые, но такие любимые и привычные синие джинсы, надела голубую с короткими рукавами рубашку навыпуск и перекинула через плечо сумку. Осталось только искренно и радостно – что было само собой разумеющимся по понедельникам – взглянуть на свое неотразимое отражение (фу, эта тавтология у нее, кажется, в зубах застряла!) и хорошо поставленным голосом вслух произнести волшебные слова, что она с удовольствием и сделала:

– Я здорова, красива и богата! Я молода, уверена в себе и очень привлекательна! А еще я – королева!

Лиза выпорхнула из квартиры, повернула несколько раз ключ в замочной скважине, дернула за ручку, проверяя, закрыла ли. Спускаться с седьмого этажа предпочла в лифте, хотя прекрасно понимала, что лучше сойти по лестнице – великолепному тренажеру для ее несколько располневшей фигуры. Но страх опасности, подстерегающий на ступеньках многоэтажного серпантина, был весомым аргументом против для таких безрассудных поступков.

Уже выходя из подъезда, Лиза подумала: «Ах да! А еще у меня на голове корона!» Прислушалась и, не услышав характерного звона падающей на бетонную площадку крыльца золотой короны, удовлетворенно добавила: «И сегодня она держится крепко. А это очень хороший знак».

Дойдя до угла залитой солнцем улицы, с легким вздохом безысходности грустно проводила взглядом уходящий автобус и приступила к пешей неизбежности.

Вокруг роскошной зеленью кудрявились любимые березы. На буйствующих всеми красками природы клумбах с бегониями, петуниями, колеусом и не сдающимися пока анютиными глазками уютно расположились сытые и довольные жизнью коты. Расслабленно вытянув лапы и шеи, они сосредоточенно медитировали под устраиваемые счастливыми птицами немыслимые по своей красоте концерты.

Лиза шла не спеша, наслаждаясь безопасностью выверенной до самой маленькой выбоины на асфальте привычной дороги, вдыхая необыкновенно мягкий воздух и подставляя еще нежаркому с утра солнцу белоснежное, с редкими веснушками лицо. Оглядывая уже проснувшийся и умытый любимый город ее детства, который она не покинет никогда, Лиза чувствовала, что настроение с каждой минутой улучшается, и на работу явилась бодрой и даже счастливой.

– Лизонька! – всплеснула сухонькими, сморщенными ручками Мария Сергеевна, старейший библиотекарь и достопримечательность их храма знаний. – Да вы, душенька, никак, влюбились, дай бог здоровья вам и вашему избраннику. Я так рада за вас, так рада!

– Мария Сергеевна, голубушка, доброе утро! Вы опять про меня выдумываете, – отбивалась, как могла, Лиза от стесняющего ее внимания старушки. – Нет у меня никакого избранника, и ни в кого я не влюбилась.

– Нет, дорогая Лизонька, вы лукавите. Я уже, слава богу, давно на свете живу, и вы меня не обманете: вы влюблены! И не надо так смущаться. Не считаете же вы меня своей соперницей или завистницей на худой конец? Поверьте, в моем комфортном, в известном смысле, возрасте я уже избавлена от всех этих глупостей. Для меня дорога каждая минута моей, уже подходящей к закату, но удивительно прекрасной жизни. Так неужели вы думаете, что я стану тратить свое драгоценное время на отрицательные и разрушающие эмоции? Наоборот, я искренне рада за вас и даже готова поделиться с вами своей радостью, лишь бы у вас все сложилось так, как вы хотите.

– Спасибо на добром слове! Но я, пожалуй, пойду к себе: с минуты на минуту должны появиться первые посетители. – И Лиза, откупаясь улыбкой от доброй старушки, направилась к своему рабочему столу на другой конец огромного читального зала.

Оставшись наконец во власти спасительного, но относительного одиночества, Лиза вернулась к своим волнующим мыслям о Принце, который – и она в этом нисколько не сомневалась – непременно должен появиться вновь. И теперь она к этой встрече готова. Лиза украдкой заглянула в зеркало пудреницы, поправила уложенные локонами каштановые волосы и предалась мечтаниям. Сегодня и речи не могло быть ни о какой работе, потому что она ждала Его!

Но с чего Лиза взяла, что Принц явится именно сюда? Не потому ли, что встретившая его Кикимора не только нагрубила ему, но, похоже, и напугала так, что он больше не решился позвонить в дверь, поэтому наверняка попытается найти Лизу на работе? Но откуда он может знать, где она работает? Да, сомнительно.

Лиза уныло посмотрела в окно, за которым неистовствовала зелень, а неумолкаемый гомон птичьих голосов перекрывал шумную сутолоку улицы, и тут же нашла ответ на мучивший ее вопрос: если Принц собирался выполнить чье-то поручение касательно Лизы, то наверняка ему сообщили, где Лизу можно найти, кроме места проживания. И снова засветило солнце, и душа запела от радости предвкушения встречи с неизвестностью. Наконец и она дождалась на своей улице праздника: Лиза обязательно увидит Принца вновь! А что будет дальше, зависит только от нее. Или все-таки нет? В такие минуты лучезарного настроения она чувствовала себя почти счастливой. Вернее, в предвкушении ожидания счастья, которое было не менее вдохновляющим и радостным, чем само счастье, и Лиза знала наверняка, что все у нее сложится как нельзя лучше.

Рабочий день подходил к концу, оставалось каких-нибудь пятнадцать минут до закрытия библиотеки. Приподнятое радужное настроение опадало, сдувалось, как поврежденный воздушный шарик. Но еще теплилась где-то там, в глубине сознания, надежда на то, что Принц таки появится у дверей ее квартиры. Она открыла свою довольно вместительную сумку и задумчиво принялась складывать отобранные для проведения привычного досуга книги. Мельком глянула на толстый журнал, который положили перед ней на стол-кафедру для выдачи книг.

– Извините, но читальный зал закрывается через десять минут. Но если вы успеете за это время прочесть то, что вас интересует, то я… – Лиза взглянула на позднего посетителя и ахнула: перед ней стоял Принц! Он был также прекрасен, как вчера, и мило улыбался, глядя на нее сияющими миндалевидными глазами.

– Здравствуйте, Елизавета Николаевна! Как хорошо, что я вас разыскал. Иначе бы мне не давали покоя обещание, которое взяла с меня ваша тетушка, и обязательства, которые я поклялся ей исполнить в точности. Евсимия Станиславовна передает вам большой привет, а также письмо и кучу всевозможных наставлений, о которых, я думаю, нам следовало бы поговорить, но в более подходящей обстановке. Вы не возражаете, если мы устроимся где-нибудь в уютном кафе, выпьем по чашечке кофе, и я передам вам наконец все остальное, кроме большого привета, который вы уже получили?

– Да-да, конечно, – пролепетала Лиза, не совсем пришедшая в себя от столь ожидаемого и все-таки совсем неожиданного появления Принца. – Здесь поблизости есть небольшое кафе, там тихо и спокойно.

Она торопливо вытащила из сумки книги, избавляясь от ненужного ей в этот счастливый миг, тяжеловесного средства спасения от одиночества, которое, кажется, отступает на дальний план, благосклонно предоставляя место романтическому состоянию влюбленности и последующими за ним – и Лиза в этом была совершенно уверена! – такими же романтическими отношениями.

Ах, умилялась Лиза, какой же он тактичный, что не напоминает об их первой встрече! Не хочет ее смущать. Настоящий джентльмен. Интересно, куда он дел тот прекрасный букет роз? Мог бы сегодня их подарить. Нет, не мог! Чтобы притвориться, что это их первая встреча. И Лиза ему за это так благодарна!

Они сидели в кафе, и Лиза, окруженная вниманием Принца, упивалась счастливым состоянием, несказанно поражаясь тому, что оно – это удивительное состояние – ей нравится и совсем не смущает, как прежде. Потому что сегодня она чудо как хороша и уверена в себе, а также потому, что чувствует… нет – знает точно, что небезразлична Принцу. И впитывает в себя его откровенную симпатию, как утоляющий жажду путник, наслаждающийся обычной прохладной водой из ручья. Он что-то там говорил о тетушке, сетуя на ее болезненное состояние, о письме, о какой-то срочной и необходимой поездке, о чьих-то секретах. Наконец Лиза немного пришла в себя от нахлынувшего на нее, неведомого доселе чувства восторга от неподдельного внимания со стороны так понравившегося ей молодого человека и начала понемногу вникать в суть слов, произносимых им.

– Так тетушка Сима заболела? Тогда почему она мне не позвонила? – забеспокоилась Лиза. – Что с ней? Как она себя чувствует?

– Да не волнуйтесь вы так. Думаю, что это недомогание связано больше с отсутствием рядом близких людей, которые могут поддержать в трудную минуту. С таким неиссякаемым желанием общения ей недостает подходящей компании, в которой она могла бы удовлетворить свои интеллектуальные запросы. Сидение со старушками на лавочке возле дома и перемывание косточек соседям явно Евсимии Станиславовне не подходят. А после того как лучшая подруга увела у нее мужа, она и слышать ничего не хочет о какой-либо дружбе с женщинами. По-моему, она их даже ненавидит. И только делает вид, что доброжелательна с ними, а на самом деле просто терпит приятельниц из вежливости.

– А вы откуда знаете? – Слова Принца подействовали на Лизу отрезвляюще, и она уже другими глазами взглянула на молодого человека: а он, оказывается, и посплетничать не прочь. Хотя тут же оправдала его, ведь считается, что мужчины – самые заядлые сплетники на свете.

– Так Евсимия Станиславовна мне сама обо всем рассказала, – простодушно ответил Принц. – И мужчины рядом с ней нет. Видимо, уже возраст не тот.

Лиза вспомнила изречение Сократа: «Заговори, чтобы я тебя увидел» и, к ужасу своему, отметила, что перед нею сидит совсем не тот человек, которого она нарисовала в своем пылком воображении. Это ее несколько смутило, но желание, чтобы сказка продолжалась, все же пересилило, и она постаралась не обращать внимания на некоторые сомнительные стороны не совсем корректных замечаний Принца.

– Так как ваше имя? – переспросила она.

– Я вам говорил уже – Игорь. Как великого князя Киевской Руси.

Лизе тут же пришли на ум слова древлян о князе Игоре, ободравшем их как липок непомерно увеличенными данями и вернувшемся вновь, чтобы получить еще большие богатства: «Если повадится волк к овцам, то вынесет все стадо, пока не убьют его; так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит».

– Да-да, конечно. Извините, я, видимо, прослушала. Игорь, вы говорили о письме тетушки…

– Вот, пожалуйста. – Он передал Лизе конверт и с интересом принялся наблюдать за ней.

Разглядывая конверт, Лиза непроизвольно отметила, что адрес написан от руки, но печатными буквами. А вот запечатан конверт намертво, словно края его были смазаны клеем. Такое могло случиться, если только пытались заклеить уже вскрытый конверт. Лиза тут же застыдилась своих подозрений, ведь непредсказуемая тетушка Сима тоже могла прочнее запечатать конверт, чтобы не искушать никого. Подавив неприятное ощущение, Лиза спрятала конверт в сумку.

– Будет лучше, если вы прочтете письмо немедленно, – настойчиво произнес Игорь. – Дело в том, что я завтра уезжаю. А тетушка просила меня сопроводить вас к ней.

– Так с тетушкой Симой что-то случилось? Она больна? – Лиза почувствовала, как холодеют руки. – Что же вы сразу не сказали об этом?!

– Нет-нет! Вы меня неправильно поняли. Я не говорил, что с вашей тетушкой что-то случилось. Но она – уж не знаю, по какой причине, – ждет вас завтра и твердо уверена, что вы обязательно к ней приедете.

Лиза достала из сумки конверт и, вскрыв, углубилась в чтение письма.

«Дорогая Лизонька, здравствуй! – писала тетушка торопливым почерком, от чего некоторые буквы сложно было разобрать, и Лиза то и дело запиналась, не в силах как можно скорее узнать какие-то, по всей видимости, очень важные новости. – Спешу сообщить тебе, что состояние мое более чем странное: никогда не болела сердцем, а тут один сердечный приступ за другим, и, главное, безо всяких на то причин. Не хочу пугать тебя, но я сама уже не знаю, что и думать. Врачи особо не пытаются разобраться, у них один ответ на любую мою жалобу – возраст. Представляешь, душа моя, они смеют намекать мне на мой возраст! Да все бы так выглядели в мои семьдесят, как выгляжу я! Так вот, Лизонька, я нижайше прошу тебя прибыть ко мне незамедлительно. И на это есть весьма серьезные причины, о которых я просто не смею говорить тебе по телефону. Да и писать тебе тоже не следовало. Но я, на свое счастье, нашла курьера, который передаст тебе это письмо. Это очень благовоспитанный молодой человек, сын моей соседки. Он простоват для тебя, но очень предупредителен и услужлив, словно официант в ресторане, что тебе в первый момент может в нем и не понравиться. Однако ты не обращай на это внимания, потому что главное – добросердечие и надежность. Так вот, Игорь работает в какой-то важной фирме и в ближайшие дни командирован в Москву. Это единственная возможность передать тебе весточку от меня. И сообщить, что очень жду твоего приезда, так как крайне важное, но вовсе не безопасное и даже, я бы сказала, смертельно опасное дело, которое я затеяла, не терпит отлагательств. А потому, Лизонька, умоляю тебя найти возможность и как можно скорее приехать ко мне. Игорь пробудет в Москве всего один день. И, зная твое негативное отношение к любым путешествиям из-за возможных или просто надуманных тобою опасностей, я попросила его сопроводить тебя прямо до дверей моей квартиры. Игорь галантно согласился, и я рада этому. Положись на него, он обязательный и ответственный. Во всяком случае, так уверяет его матушка, а она женщина порядочная, поэтому ей стоит верить. Жду тебя с нетерпением. Крепко целую. Твоя любящая тетя Сима».

Письмо было сумбурным, странным и каким-то туманным, словно Лиза сама должна о чем-то догадаться, читая между строк. Она перечитала письмо дважды, но поняла только одно: тетушке угрожает опасность. Тогда почему бы ей самой не приехать к Лизе? Ведь от опасностей разумные люди скрываются, а тетя, вопреки всякой логике, пытается втянуть в них и племянницу, вынуждая ее совершить чуть ли не подвиг, а именно – покинуть свою квартиру-крепость, то есть зону безопасности и комфорта, и выехать за пределы не только района, но даже города! Неужели все так плохо?!

Долгожданные «вдруг» посыпались на нее как из рога изобилия. Впредь Лизе следует быть осторожнее со своими желаниями: не ровен час – сбудутся. Вернее, уже начали сбываться, что совсем не радует: без них скучновато, но зато спокойно. И что теперь делать – ехать выручать тетушку? Неужели та забыла, что у Лизы агорафобия – боязнь пребывания вне дома, когда с ней в незнакомом пространстве могут случиться непредвиденные приступы страха и паники?! Лиза – совершенная трусиха и ни разу в своей жизни не только не выезжала из столицы, но и Москвы толком не знает, так как всюду ей чудятся всевозможные опасности. И что ей теперь делать?

Лиза посмотрела на Игоря, словно спрашивая его совета, и неожиданно поймала на себе его задумчиво-оценивающий взгляд. Игорь тут же улыбнулся:

– Может, еще по чашечке кофе?

– Нет, спасибо! Тетушка зовет меня к себе в гости.

– Да, я в курсе. Она просила сопроводить вас прямо до порога ее дома. Почту за честь, – Принц слегка склонил голову, и Лиза непроизвольно отметила: «И даже корона не свалилась. Что-то он не очень похож на услужливого официанта, как показалось тетушке. Она, видимо, тоже приняла его за кого-то другого». – Так вы к ней поедете? Я могу уже сегодня взять билеты.

– Спасибо. Но мне сначала нужно уладить вопрос с работой.

– Тогда позвольте проводить вас домой? А завтра около десяти утра созвонимся, и вы мне сообщите о своем решении: ехать или нет. Извините, но билет для вас я уже забронировал. На всякий случай. К сожалению, я не смогу здесь задержаться дольше, завтра мне нужно быть на работе.

Игорь расплатился, и они вышли из кафе. К дому он подвез Лизу на такси. Как хорошо, что не стал навязываться в гости. А может, следовало его пригласить? Кажется, она невероятно расхрабрилась.

Переступив порог своей крепости, Лиза тут же забыла про Принца, так как странности тетушки взволновали ее не на шутку. Поставив на зарядку сотовый, Лиза вытащила из-под кровати пыльный стационарный телефон, который не звонил уже несколько дней, потому что Лиза отключила его, не желая отрываться от невероятно захватывающего детективного романа с любовной подоплекой. Порывшись в маленьком блокноте, разыскала номер домашнего телефона тетушки и набрала его. Длинные унылые гудки намекали на то, что тетушка брать трубку решительно отказывается или ее нет дома, а это было почти невероятно.

Лизу охватило дурное предчувствие, и она сейчас могла поспорить с кем угодно и на что угодно, что с тетушкой ей переговорить так и не удастся. А ведь раньше, не успев дослушать первый гудок до конца, Лиза уже слышала радостный возглас: «Да-да! Я вас внимательно слушаю». Казалось, что тетя Сима только и делала, что сидела рядом с аппаратом и ждала, когда ей позвонит кто-то дорогой и близкий.

Неужели она и в самом деле попала в беду? А может, не стоит накручивать, пока ничего не выяснилось? Тетушка в письме намекнула, что не доверяет разговорам по телефону. Наверное, боится, что их подслушают. Но кому это нужно?! Ах, тетушка, и угораздило же тебя впутаться в какую-то историю! Вернее, только попытаться впутаться, а страху нагнала столько, что и сама до смерти напугана, и Лиза теперь себе места от беспокойства не находит и должна немедленно сломя голову мчаться как угорелая на выручку.

Надо срочно что-то придумать, иначе завтра у Лизы снова может начаться депрессия, беспричинные страхи, вернется жутчайшая неуверенность в себе, и она уже ничего толкового не сможет решить. Что можно сделать сегодня, в ее счастливый день, чтобы завтра нельзя было изменить и пойти на попятную? Позвонить начальнице, сообщить о болезни тетушки и попросить отгулы на три дня, тем более что начальница сама ей предлагала поскорее использовать положенные выходные, не дожидаясь отпуска. А еще надо немедленно попросить Игоря взять билеты на самолет, и желательно на ближайший рейс, чтобы у Лизы не было времени передумать…

Нет-нет, это уж слишком! Лиза, кажется, совсем спятила из-за неизвестно откуда появляющихся по понедельникам вызывающе смелых состояний, когда ей кажется, что она способна справиться с любыми сложностями и проблемами, которые на нее сваливаются. Она ни в коем случае не полетит на самолете! Даже на поезде ей никогда ездить не приходилось. Но уж если выбирать из двух зол меньшее, то более кратковременные страдания от нежелательного, но вынужденного путешествия ее будут ожидать в воздухе. И она решится?! Немыслимо!.. Почему бы и нет – сегодня все еще понедельник, счастливый день, и она готова к подвигам.

Марк Твен, один из любимейших книжных учителей Лизы, как-то сказал: «Лучший способ приободриться – подбодрить кого-нибудь другого». А тетушка как раз нуждается в ее помощи. Если смотреть с другой стороны, то проблемы, причем невероятно сложные, смогут заставить Лизу, меланхолика с признаками серьезной агорафобии, действовать, преодолевая свои внутренние барьеры. А если проблем нет, то наверняка их стоит выдумать, так как дальнейшее прозябание в теплом мокром болоте одиночества и лени Лизу больше не устраивает. И нужно во что бы то ни стало двигаться дальше, даже таким оригинальным и небезопасным способом.

Лиза сделала несколько звонков и окончательно отрезала себе путь к отступлению. Теперь только вперед, к прежней жизни возврата нет. Ах, как свежо, как смело!.. Но какой ужас охватывает перед наступающим через несколько часов завтрашним днем с его предсказуемыми и неотвратимыми страхами! По тем же соображениям и сумку в дорогу лучше собрать сегодня же.

Она с сомнением посмотрела на шкаф. Одна лишь мысль о том, что ей нужно выйти из дома и пойти в магазин, чтобы купить себе что-то из одежды, ввергала в ступор, делая безвольным не только тело, но и мысли, парализуемые необходимостью брать на себя смелость что-то там такое – модное и подходящее – для себя выбирать. Потому что знала заранее – выбор будет предсказуемым и, как обычно, неудачным. Подойдя к шкафу, Лиза открыла дверцу, и к ногам вывалились все доказательства жутких походов по магазинам. Эту кучу тряпья даже с большой натяжкой нельзя было назвать одеждой для девушки или молодой женщины. И перед ней встал извечный вопрос, который веками задают себе бедные представительницы слабого пола: что надеть?

Лиза вспомнила, как при ее появлении в магазине модной одежды продавщицы поднимали ухоженные мордашки с умело нарисованными глазками к великолепному потолку их храма роскоши и элегантности и томно вздыхали. Да, такой нестильной покупательнице даже ничего не нужно советовать-навязывать, она и так выберет себе – если, конечно, решится – самое залежалое и неходовое, ведь у нее же на лбу написано: неудачница. И они демонстративно поворачивались спиной, теряя к Лизе всякий интерес, так как с этой нескладехой им точно не выполнить плана продаж, поскольку у нее наверняка в карманах гуляет ветер. Лизе тоже хотелось лучше разглядывать потолок, чем умопомрачительные цены на обычные, казалось бы, тряпки, но она из вежливости проходила вдоль рядов, робея от страха снова не угадать с выбором.

Продавщицы больше не обращали на Лизу внимания, продолжая свои разговоры-откровения: «Ты только прикинь: хозяйка мне сегодня заявила, чтобы я искала себе другую квартиру. Видишь ли, она цену решила повысить. Нет, ты представляешь?! Совсем они тут зажрались!» – «Моя тоже, та еще дрянь: то я света много жгу, то воды много лью. Вечно чем-то недовольна».

Лиза жалела этих обозлившихся на жизнь девушек, которым приходилось разыгрывать из себя успешных менеджеров по продаже элитной одежды, которую – особенно самую дорогую – с трудом приходилось впихивать покупателям, но, разумеется, более важным, чем она.

Собрав с грехом пополам чемодан, мучимая сомнениями о своей смелой выходке, Лиза улеглась спать. Как бы там ни было, а сон ей теперь просто необходим. Потому что завтра предстоит борьба с собственным Я, скромным и незащищенным, испуганным до смерти этим придуманным – или действительно существующим вокруг нее? – огромным и опасным миром неизвестности.

Засыпая, Лиза мельком вспомнила о Принце, который на деле оказался ряженым и совсем не благородных кровей. И с чего она так решила? Наверное, интуиция, будь она неладна.

Глава 3

Просьба пристегнуть ремни. Вам предстоит путешествие в ад

Утро началось с затяжного дождя. Лиза смотрела из окна на снующие в спешке зонты и мечтала о нелетной погоде. Но это был не ее счастливый день, поэтому на исполнение сокровенных желаний можно не надеяться. А может, повезет? Ну да, или полетит. К полудню дождь прекратился, и на город опустился густой туман, окутав все улицы и дворы. Казалось, что дома, как огромные айсберги, плывут среди неведомых пучин.

Такси мчалось в аэропорт по свободной от пробок дороге, уверенно рассекая светом фар мглу и продираясь сквозь хлябь непогоды. Потерявшая надежду, Лиза впала в легкую депрессию, всем видом давая понять Игорю, что разговаривать ей совсем не хочется. Предупредительный кавалер как будто даже обрадовался такому обороту дела, тут же уткнулся в дорогущий телефон и за весь путь не проронил ни слова.

В аэропорту царил небольшой ажиотаж по поводу отмены нескольких рейсов из-за сильного тумана. Зал ожидания был заполнен волнующимися пассажирами, чаявшими поскорее улететь. Неужели ей повезло, и она никуда не полетит? Это, разумеется, знак свыше: Лиза должна остаться дома и не ввязываться ни в какие сомнительные истории. В конце концов, есть же полиция, которая должна помогать гражданам решать их проблемы, связанные с жизненной безопасностью.

Однако вскоре объявили посадку на их рейс, и Лизе показалось, что у нее от страха отнялись ноги. Вот он, тот самый момент, когда отступать уже поздно. А может, все еще удастся остановить, переиграть? Достаточно она вчера натешилась мечтами о своем бесстрашии, невольном желании помочь ближнему, вопреки собственной безопасности, несмотря на комплексы слабой и беззащитной женщины. Теперь Лиза ясно осознавала, что в любом замысле всегда есть успокоительная неопределенность, когда будущее кажется нереальным, поэтому можно считать себя полным его властелином. Как же она ошибалась, когда принимала на себя столь невыполнимые обязательства! Ведь она совсем не мисс Марпл, которой по плечу любая головоломка, и уж совсем не супергероиня романа-боевика, способная справиться с любой смертельной опасностью. Что от нее ждет тетушка? Чем Лиза способна помочь?

Времени до отлета оставалось совсем чуть-чуть. Оно неумолимо утекало, словно песок в песочных часах. Лиза затравленно оглянулась. Ей важно было знать, как люди отреагировали на объявление. Вот рядом с ней представительный мужчина в добротном костюме. Для него приглашение к полету прозвучало совершенно обыденно, так как он и бровью не повел, ведь это лишь еще одна обычная скучная деловая поездка, от которой он, будь на то его воля, с удовольствием отказался бы. Подошла миловидная женщина средних лет с мечтательной улыбкой. Вояж для нее означает нечто многообещающее, суля незабываемую встречу. А вот пожилая усталая дама нетерпеливо поглядывает на золотые часики и ждет не дождется, пока окажется в самолете, чтобы как можно скорее добраться до дома.

Известие о посадке удовлетворило всех пассажиров, неся в себе привкус приключения и романтики, но только не Лизу, умирающую каждую секунду от дурных предчувствий и страха перед пугающей неизвестностью. Прошедших регистрацию пригласили проследовать в самолет. Лизе казалось, что она с успехом могла бы затеряться и даже бесследно раствориться в шумной беспокойной толпе отлетающих, но Игорь ни на минуту не отпускал ее руку, водя за собой как маленькую девочку.

Вот и свершилось опасение Лизы, начало всех последующих несчастий – если долетит, конечно! – она уже в самолете. Прошлое осталось далеко позади, суровое настоящее покрыто толстым слоем тумана, а о будущем лучше вообще не помышлять, так как, похоже, она его потеряла навсегда. И ей уже не выбраться из мрака неизвестности, которой нет ни конца ни края. Как там Агата Кристи говорила? «В жизни каждый должен совершать свои собственные ошибки». Так вот эта – последняя ошибка столь недолгой жизни несчастной Лизы.

Даже здесь, в самолете, сутолока, пока все не усядутся. Лизу в предвкушении опасной неизвестности трясет, словно в лихорадке. Игорь наклоняется и пристегивает ее ремнем к креслу, и Лиза чувствует, что она в ловушке: самолет уже тронулся с места, и теперь их всех в воздухе ждет одна судьба. А если так, то чего ей бояться, ведь пропадать вместе совсем не страшно. Да неужели?!

Стюардесса бодро вещает: «Командир и экипаж желают вам приятного полета…» – «О чем это она? – в замешательстве думает Лиза, вдавливая обмякшее от страха и неизбежности тело в спинку кресла. Полными ужаса глазами наблюдает в иллюминатор за проплывающим мимо застекленным зданием аэропорта и остающимися позади, стоящими в линейку самолетами. – Неужели этот кошмар может быть кому-то приятен?»

Игорь пытается что-то сказать, но Лиза закрывает глаза, давая понять, чтобы ее оставили в покое. Игорь понимающе и сочувственно улыбается, открывает журнал и углубляется в чтение. И Лиза остается одна со своими страхами, прислушиваясь к ощущениям бренного тела и мечущегося, словно в западне, сознания.

Неожиданно происходит невероятное: движение самолета замедляется, и он останавливается. «Неужели мы никуда не полетим? – радостно успевает подумать Лиза. – Неужели все мои мучения закончились?!» Но ликующие мысли тут же затмевает нарастающий шум двигателя, переходящий в жуткий рев какого-то разъяренного фантастического стального зверя, напрочь рассеивая все надежды на спасение. «Он же сейчас развалится!» – успевает проскользнуть съежившаяся от страха мысль, и самолет срывается с места, набирая скорость.

Мелькают в легком тумане огни взлетной полосы, словно навсегда прощаясь с Лизой. Внезапно стальная громадина отрывается от земли и проваливается в воздушную яму.

Лиза, затаив дыхание, с неотвратимым ужасом наблюдает в иллюминатор, как под крылом самолета отдаляется земля, а здания аэропорта превращаются в игрушечные кукольные домики, которые исчезают в тумане. Прощаясь с мечтами на спасение, она следит, как прячутся в люк колеса, и створки его захлопываются. Набирая высоту, самолет ныряет в густые облака, его начинает болтать. Этого Лиза выдержать уже не в состоянии, и с панической констатацией факта: «Это конец!» она растворяется в беспросветной мгле беспамятства.

Очнувшись от яркого солнца, пробивающегося сквозь открытые шторки иллюминатора, Лиза с удивлением, похожим скорее на недоумение только что вылупившегося из яйца цыпленка, оглядывается. Рядом, уютно устроив голову на ее плече, спит Игорь. Худенькая стюардесса разносит прохладительные напитки, улыбаясь всем и каждому. Ровный гул самолета перемешивается с непонятными бормотаниями пассажиров, которые даже в воздухе не позволяют себе отвлечься от земных забот и проблем. Все как всегда, но впервые для Лизы. А учитывая то, что она до сих пор жива, ведь осталась только какая-то малость – всего-то благополучно приземлиться, – можно наконец расслабиться и погрузиться в свои беспокойные мысли.

Самолет, вырвавшийся из надземного тумана, с удовольствием купается в солнечном сиянии и тишине бесконечного ясного неба. Здесь даже интересно, если хотя бы немного унять приступы дрожи и неуемный страх. И шум двигателя уже не оглушительный, а спокойный и равномерный. Огромный железный исполин летит на редкость легко и плавно, словно плывет по морю в штиль. Лиза никогда не плавала на корабле – боже упаси! – но так много читала, что ясно это себе представила. Огляделась: все пассажиры спокойно сидят на своих местах, никто не умер от страха. Даже она. Эх, не вмешайся в дело судьба, никогда бы Лиза не решилась на это сумасшедшее небесное безумство.

Самолет снова погрузился в облака, а когда вынырнул, Лиза увидела поля, леса, приближающийся город и снова туман, который на этот раз оказался куда приятнее, чем яркое солнце в заоблачных высях.

Снижение самолета оказалось не менее жутким, чем взлет, но утешала мысль, что путешествие окончено. Все позади. Лизу ждет любящая тетушка со своими пропахшими нафталином разговорами и советами, с мятным чаем и сладкими ватрушками или блинчиками с творогом, которые непременно испечет, так как в курсе пристрастий любимой племянницы. А также со своими страхами и проблемами, которые, скорее всего, не что иное, как разыгравшееся не в меру тетушкино воображение.

Игорь помог еле держащейся на ногах спутнице дойти до стоянки такси. У Лизы, измучившейся от небесных переживаний и нервного напряжения, почти не было сил. Она мечтала поскорее прилечь где-нибудь в безопасном месте за надежно запертой металлической сейфовой дверью, которая непременно, как она надеялась, должна быть у тетушки, заботящейся о своей драгоценной жизни.

Еще в аэропорту Игорь позвонил матушке и сообщил об их благополучном приземлении. Та поспешила передать радостную весть «дорогой Симе». Значит, тетушка уже ждет Лизу. Это хорошо, так как позволит окунуться в привычный мир очень важных, по мнению тетушки, но ужасно надоедливых и совсем не нужных для Лизы нотаций и наставлений. И все же это лучше, чем противная неизвестность, точившая Лизу день и ночь, когда она представляла будущее в багрово-красных тонах, о которых читала в детективах.

Всю дорогу Игорь пытался предупредить каждое желание Лизы, которая в перерывах между депрессией и страхами честно пыталась убедить себя в том, что он не только ужасно красивый, но и очень милый молодой человек. И, если на то будет ее королевская воля (это с каких же пор она стала королевой – не с тех ли, когда Принц появился на горизонте?), Игорь может «составить ей партию», как выражалась тетушка. Хорошо, что Лизе сейчас не нужно думать об этих глупостях, ведь главное теперь – помочь тетушке решить проблемы. Хотя даже представить трудно, чем она, закомплексованная и стеснительная особа, мечтающая поскорее оказаться в своей маленькой квартирке, где ее ждет множество непрочитанных романов с захватывающими приключениями, может помочь кому-либо в этой кишащей опасностями жизни.

Лиза смотрела в окно на чужой неприветливый город, прячущий от нее под густой вуалью тумана свои великолепные красоты. «Ну и очень надо!» – подумала обидчиво она и снова погрузилась в тревожные предчувствия. И что она так нервничает? Вот сейчас приедет, встретится с тетушкой и окажется, что все страхи лишь результат невыносимого одиночества ее жизнерадостной и жизнелюбивой родственницы. Они вместе посетят Эрмитаж, полюбуются чудесными дворцами и храмами, насладятся прогулкой по знаменитой набережной, и тоску тетушки как рукой снимет.

Любое путешествие, даже самое непредсказуемое, рано или поздно заканчивается. Такси подкатило к помпезному подъезду шедевра сталинского ампира – массивному зданию с плотными толстыми стенами из красного кирпича и высоким бельэтажем, украшенному лепным декором. Великолепный семиэтажный элитный дом, расположенный в исторической части города, недалеко от Смольного, предназначался для людей с доходом выше среднего уровня, в число таких людей тетушка и входила.

В парадном с потертыми, но еще не утратившими вид коврами и сверкающими люстрами их встретил очень важный вежливый консьерж, ощупал Лизу придирчивым взглядом и раскланялся с Игорем. На старинном лифте они поднялись на четвертый этаж и остановились перед тетушкиной квартирой. Игорь нажал на кнопку звонка, мелодичная трель оповестила об их прибытии.

Лиза стояла перед дверью и с нетерпением ожидала встречи с тетушкой. Вот, кажется, за дверью послышались шаги. Конец всем страхам и переживаниям, напрасно она придавала большое значение своим инстинктивным подозрениям, совершенно беспочвенным и только нагоняющим тоску. Тетушка просто соскучилась и, не зная другого способа выманить племянницу из ее убежища, придумала столь оригинальный способ спасения Лизы от неотвратимого одиночества. Теперь все прояснится, они поговорят за чаем с ватрушками один вечерок, и Лиза отправится домой, ужасно напуганная этим вынужденным путешествием, но несломленная и свято верящая, что в гостях хорошо, а дома все-таки лучше… А как же достопримечательности? Нет уж! Как-нибудь в следующий раз.

Казалось, что шаги остановились возле самого порога, но дверь никто не открыл. Лиза недоуменно взглянула на Игоря, не менее озадаченного происходящим.

– Евсимия Станиславовна! Откройте, пожалуйста! Это Игорь, ваш сосед. Со мной ваша племянница – Лиза. Мы только что из аэропорта, – четко произнес Игорь, приблизившись к двери, чтобы его лучше было слышно. – Вот, посмотрите на нас в глазок, мы немного отойдем от двери. – Он взял Лизу за руку и потянул за собой на шаг назад. – Евсимия Станиславовна, это мы. Вы нас видите?

Лизе стало страшно: тетушка не откроет, потому что с ней что-то случилось. Но что могло случиться за то короткое время, пока они ехали из аэропорта?

Неожиданно дверь соседней квартиры отворилась, и на лестничную площадку вышла полноватая, аккуратно одетая и при прическе, молодящаяся женщина.

– Игоречек, дорогой, здравствуй! – проворковала она, обнимая Игоря. – Как долетели, все ли в порядке? – Она повернулась к Лизе, разглядывая ее цепким, внимательным взглядом. – А вы – Лиза! Вот именно такой я вас себе и представляла. Сима не раз показывала мне вашу фотографию, но вживую вы гораздо интереснее.

– Мама, познакомься. Это Елизавета Николаевна, Лиза. Лиза, это моя мама, Вероника Андреевна.

– Очень приятно, – через силу улыбнулась Лиза, которую уже сковали дурные предчувствия.

– А почему вы стоите в коридоре? Звоните же! Час тому назад я предупредила Симу о вашем приезде, и она с нетерпением вас ждет.

– Мы уже позвонили. Никто не открывает. Может, ее дома нет, куда-нибудь вышла?

– Ну что ты такое говоришь! – возмутилась Вероника Андреевна. – Как только я ей сказала, что вы прилетели, она тут же засобиралась печь ватрушки с творогом.

– А может, ей чего-то не хватило и она вышла в магазин? – предположила Лиза.

– Ну не знаю! Все, конечно, может быть… Тогда пока к нам зайдите, Лиза, у нас подождите. Вон вы какая бледная с дороги, того и гляди в обморок упадете.

– Нет, я здесь подожду. А если с тетушкой что-то случилось? Например, сердечный приступ? Она жаловалась, что в последнее время сердце прихватывает. Мы тут стоим, а тетя Сима там лежит в беспамятстве! Нам нужно попасть в квартиру, – настаивала Лиза. – Может, дверь взломать?

– Да зачем же ломать-то, если у меня ключ есть? Сима давно мне его дала. На всякий случай, мало ли что. Я сейчас. – Вероника Андреевна шустро юркнула в свою квартиру и тут же вернулась, протягивая Лизе ключ.

Игорь забрал ключ из рук матери и открыл дверь.

– Евсимия Станиславовна, вы дома? – позвал он, переступив порог и потянув за собой Лизу. – Это мы приехали из аэропорта, я и ваша племянница Лиза.

Воображение Лизы уже рисовало картины – одну страшнее другой: бездыханное тело на полу с раскинутыми в стороны руками; тело в луже крови с воткнутым в сердце ножом; мертвая тетушка с подушкой на голове. У Лизы от страха отказывали ноги, и она осталась стоять в прихожей, прислонившись к стене и с ужасом ожидая плохих вестей.

– Никого, – констатировал Игорь, обойдя квартиру. – Значит, она все-таки куда-то вышла. Предположительно – в магазин. Захотела вас хорошо встретить, чего-нибудь вкусненького купить. Вы, наверное, устраивайтесь тут, а я в супермаркет сбегаю, он рядом. В другой магазин она вряд ли пойдет – далеко. – И Игорь отправился разыскивать загулявшую где-то соседку.

– Вот и славно. А я пока пойду на стол соберу, – заторопилась вслед за ним Вероника Андреевна. – Сын-то небось голодный с дороги. А мужчин лучше голодом не морить, иначе они злые становятся. А вы располагайтесь, Лизонька, будьте как дома. Магазин рядышком, они скоро вернутся. – И она выпорхнула за дверь, оставив после себя легкий сладковатый запах духов.

Лиза немного успокоилась и с интересом приступила к осмотру квартиры, четко прислушиваясь к звукам в прихожей. Хоромы тетушки состояли из трех огромных комнат с высоченными потолками – гостиной, спальни, кабинета и уютной просторной кухни. Старинная антикварная мебель, многочисленные картины на стенах, вазы и статуэтки, тяжелые, из плотного шелка, великолепные шторы, украшающие высокие окна, и даже огромные растения в кадках – все выглядело дорого и изысканно. Лиза даже предположить не могла, какая, оказывается, состоятельная женщина ее тетушка.

Устав бродить по комнатам, больше напоминающим залы исторического музея, Лиза прилегла на широкий кожаный диван и тут же погрузилась в тревожный сон. Ей снились золотистые песчаные берега, омываемые изумрудными волнами, и уходящий вдаль белый пароход, на палубе которого стояла тетушка и махала ей платочком.

Лиза вздрогнула и открыла глаза. Рядом с ней на диване сидел Игорь и пристально ее разглядывал. Увидев, что она проснулась, слабо улыбнулся.

– Хорошо, что вы немного отдохнули. У меня вести не очень утешительные.

– Где тетушка? – Лиза вскочила с дивана и бросилась в прихожую. – Где она? Вы ее нашли?

Игорь только покачал головой. Лизу охватила паника: самые плохие предчувствия, кажется, сбываются.

– Обошел все отделы, расспросил всех кассиров, работников супермаркета: никто ее сегодня не видел. Сбегал в поликлинику, тут у нас недалеко. Туда ваша тетушка тоже не обращалась. Походил по соседям – и там нет. Мистика какая-то: полный дом народу, полный двор гуляющих, несмотря на дождливую погоду, а никому она даже на глаза не попалась. Не через балкон же она из квартиры по воздуху улетела – все же четвертый этаж?.. Придется звонить в полицию и вообще…

– Что значит «вообще»?

– Куда положено в таких случаях – в бюро регистрации несчастных случаев, в «Скорую», в больницы… В морг, наконец.

– Что вы такое говорите – какой еще морг?! Тетя Сима непременно вернется, – запротестовала Лиза, понимая, что Игорь прав и лучше не медлить с поисками. – Что же мы время зря теряем, надо звонить в полицию!

– В полицию лучше самим прийти и написать заявление, так вернее. У тебя есть ее фотографии? – Игорь не заметил, как перешел на «ты», и Лиза приняла это как должное, словно они с детства знают друг друга и теперь встретились после долгой разлуки, потому что одному из них понадобилась помощь другого.

– Конечно, есть, но остались дома. Надо поискать здесь в квартире, должен же у тети Симы быть какой-нибудь альбом с фотографиями. Ты пока звони, а я поищу. – Лиза направилась в кабинет к письменному столу и принялась проверять ящики, затем обыскала книжные шкафы и перешла в другие комнаты.

Звонки оказались напрасными, а поиски не увенчались успехом: ни единой фотографии, ни единого документа. У Лизы было ощущение, что перед их приходом кто-то тщательно очистил квартиру от следов пребывания в ней тетушки. Этот кто-то унес не только фотографии и документы, но и личные вещи тети Симы, и старинные драгоценности, которых – и Лиза это знала точно – было немало. И вообще квартира без хозяйки казалась безликой и больше походила на дорогие апартаменты в гостинице, тщательно прибранные добросовестной горничной.

Правда, все книги оставались на месте, если можно судить по отсутствию свободных пространств на полках книжных шкафов. Но что они могли рассказать, эти немые советчики и учителя? Даже ни одной закладки между страницами не обнаружено, а ведь этого просто не может быть, так как всегда – и Лиза знала это на собственном опыте – хотя бы в одной книге читающий невольно оставляет что-нибудь: забытую квитанцию, засохший цветок, фотографию, наконец. Оставляет невольно или прячет специально, чтобы никто не мог найти. Или, наоборот, чтобы непременно нашел. В тетушкиных книгах не было ровным счетом ничего. А потому, потеряв пару часов на поиски, пришлось идти в полицию с пустыми руками.

Хотя приметы пропавшей без вести они общими усилиями и описали, но одежду, в которой тетушка вышла из дома, назвать не смогли. Заявление об исчезновении тети Симы с неохотой, но приняли. После того как Игорь задал вопрос на засыпку: в каком таком законе указано, что надо ждать три дня, чтобы подать заявление о пропавшем? В полиции предложили «горячку не пороть, а подождать до завтра, авось тетушка и найдется, придет сама и извинится за то, что заставила всех поволноваться». Пообещали, что в положенный срок будет проведена проверка и «выполнены соответствующие розыскные мероприятия». И если в течение трех-десяти дней гражданка Вешнепольская Евсимия Станиславовна (в девичестве Басаргина) не разыщется, то, учитывая наличие у нее недвижимости – веского основания полагать, что в отношении пропавшей совершено преступление, – будет вынесено постановление о возбуждении уголовного дела по признакам преступлений, предусмотренных статьями «Убийство» или «Похищение».

У Лизы как будто что-то оборвалось внутри. Неужели все так ужасно? Прежде она с легкостью относилась к этим жутким словам, так как они фигурировали только в детективных и авантюрно-приключенческих романах и практически ничего не значили, оставаясь лишь выдумкой авторов. Но теперь, когда эти слова произнесены полицейскими вслух, из эфемерных они преобразовались в суровую реальность. Из замысла действия слова превратились в само действие – убийство или похищение, еще не доказанные, но уже совершенные по отношению к другим людям, и совсем не вымышленным, а реально существующим. И дай бог, чтобы в числе этих лиц не оказалась тетушка Сима!

Невероятно тягостная процедура оформления заявления казалась Лизе жутким сном. Хотелось проснуться, а сил не было. Расспросы о хронических заболеваниях и состоянии зубов тетушки, наличии у нее с кем-либо конфликтных ситуаций, долговых обязательствах, фактов распоряжения недвижимостью, а также была ли тетушка поставлена на дактилоскопический учет и вовсе ввергли Лизу в жуткую депрессию.

Полицейские приехали в квартиру вместе с Лизой и Игорем, произвели проверку на месте, отметили в протоколе отсутствие личных вещей и документов, хотя никто в точности не мог утверждать, что было в квартире. Может, хозяйка сама куда-то вывезла документы и фотографии или забрала с собой.

Старания Игоря как-то вывести Лизу из состояния депрессии не увенчались успехом. Но из-за боязни остаться одной в этом огромном пустом помещении Лиза все же приняла приглашение матушки Игоря поужинать у них.

Ели молча, глядя в тарелки. Похоже, и у Вероники Андреевны не осталось веры на скорое возвращение внезапно и таинственно исчезнувшей соседки. Одиночество в компании потерявших надежду гораздо хуже одиночества личностного. После ужина Игорь и Лиза вернулись в пустую квартиру тети Симы, снова обзвонили все возможные предполагаемые места нахождения пропавшей, но безрезультатно, везде слышали уже привычное «не поступала, не подвергалась, в списках не значится». Проводив Игоря, валившегося с ног от усталости, Лиза с трудом подавила вновь нахлынувшие предчувствия произошедшего несчастья и постаралась хотя бы до завтра ничего самой не придумывать, дать себе возможность собраться с мыслями, а тетушке – благополучно вернуться домой.

Приняв душ и постелив себе в зале на диване – все постельные принадлежности оказались абсолютно новыми, как и полотенца, – Лиза, не выключая света, прилегла на непривычном для себя ложе, сомневаясь, что сможет заснуть. Но она была слишком измучена волнениями, и дикая усталость сделала свое дело: веки мгновенно сомкнулись, и Лиза погрузилась в глубокий и беспокойный сон.

Во сне она видела звонящий телефон, брала трубку, но телефон продолжал звонить, занудливо и непрерывно. Лиза удивленно разглядывала поднятую трубку, а телефон все звонил и звонил. Она вздрогнула и проснулась. Требовательные звуки доносились из сумочки, куда она по привычке засунула свой сотовый. Лиза достала мобильник.

– Алло! Слушаю, – выдохнула она.

– Лизонька, деточка, ты где? – раздался до боли знакомый голос тетушки. – Я весь вечер не могу до тебя дозвониться. Игорь приехал один, сказал, что тебя с работы отпустили на три дня, и ты куда-то уехала. Я настоятельно прошу тебя приехать ко мне! Все настолько серьезно, что ты себе просто не можешь представить, а я не смею рассказать по телефону. Но уверяю тебя: мы обе находимся в смертельной опасности!

– Тетя Сима, дорогая, вы откуда звоните?

– Ну откуда я могу звонить? Из дома, конечно! Не с того же света.

– Но я же сейчас у вас дома нахожусь, – растерялась Лиза.

– Я знаю, что ты дома, где тебе еще-то быть? Ты ведь у нас известная домоседка.

– Да нет же! Я у вас дома! Я нахожусь в вашей квартире! Я прилетела сегодня на самолете, из аэропорта приехала на такси, а вас дома не оказалось…

– О чем ты, душа моя? – перебила тетушка. – Я уже несколько дней из дома боюсь даже носа высунуть. Весь вечер до тебя пытаюсь дозвониться, а ты не отвечаешь. Ну ладно, дорогая, слава богу, что с тобой все в порядке. Так когда тебя ждать? Приезжай сегодня же! Это крайне серьезно. И гораздо серьезнее, чем ты думаешь. Но я больше не могу говорить, – зашептала она. – Такое ощущение, словно нас подслушивают. Все, детка, спокойной ночи.

– Тетушка, я тебе сейчас перезвоню! – Но Лиза проговорила это уже в пустоту.

Она села и испуганно огляделась: где она, куда ее привезли и зачем с ней играют в эти непонятные игры? Нет, надо немедленно поговорить с тетушкой и все выяснить! Лиза торопливо набрала номер, с которого только что с ней говорила тетушка, и прислушалась: где-то в квартире звонил телефон. Она пошла на звук и попала в кабинет. Телефон на письменном столе звонил, не переставая, и Лиза сняла трубку.

– Алло? – пролепетала она и услышала в сотовом свой голос: она говорила сама с собой!

Всю ночь Лиза просидела возле телефона, словно хотела за руку поймать звонившую по нему тетушку. Заснула только под утро на роскошном кожаном диване в кабинете возле старинного письменного стола, крепко прижав к груди телефон, скрывающий зловещую тайну.

Глава 4

С добрым утром, красавица!

Разбудил Лизу звонок в дверь. Она мигом вскочила и, с надеждой увидеть пропавшую тетушку, распахнула дверь. На пороге стоял Игорь, бодрый и выспавшийся, аккуратный и предупредительный, да еще с подносом в руках, прикрытым белоснежной салфеткой, – вылитый официант.

– Доброе утро! – переступил он порог и прошел на кухню. – Похоже, ты совсем не спала? Вот сейчас выпьем кофе с булочками, что мама испекла, и…

– Чья это квартира? – бросила ему в спину Лиза.

– Я не понимаю, о чем ты. – Игорь аккуратно поставил на стол поднос и только после этого взглянул на Лизу.

– Чья это квартира? Если тетушкина, то почему здесь нет ни одной ее личной вещи, подтверждающей, что здесь живет именно она, а никто другой?

– Я знаю столько же, сколько и ты, – пожал плечами Игорь. – Может, сначала позавтракаем, а потом будем шарады разгадывать? Думаю, минут десять погоды не сделают. К тому же я не совсем понимаю, почему ты мне предъявляешь какие-то претензии? Если я тебя чем-то не устраиваю, как помощник, то ты всегда можешь обратиться к кому-нибудь другому. Что, собственно говоря, произошло, пока меня не было рядом с тобой? Что-нибудь случилось? Ты узнала что-то новое, поэтому задаешь такие странные вопросы?

– Ничего не случилось. – Лиза решила пока не говорить Игорю о звонке тетушки. Лучше после завтрака, так у нее появится хоть немного времени на раздумье. – Прости. Просто не выспалась.

Они сидели в просторной, по-современному оборудованной кухне за роскошным круглым столом из красного дерева. Игорь расставил чашки, налил кофе. Пили, не глядя друг на друга: Лиза – пытаясь скрыть ужасные подозрения, Игорь – вероятно, обидевшись за проявленное к нему недоверие. Чтобы как-то сгладить свою оплошность, Лиза похвалила удивительно вкусные теплые булочки с маком:

– Никогда не ела ничего вкуснее.

– Спасибо, я маме передам, – улыбнулся Игорь, и Лиза поняла, что конфликт исчерпан.

Так стоит ему сказать о ночном звонке или не стоит? А если ей только приснилось, что она говорила с тетушкой? Нет, пока она ничего не скажет. Если это сон, то Игорь примет ее за сумасшедшую. А если она действительно говорила с тетушкой, то с той все в порядке и за нее волноваться не следует. Тогда с Лизой явно творится что-то неладное: Игорь заманил ее в какую-то ловушку, и у него не должно возникнуть даже тени догадки, что она об этом знает.

– Если я тебя правильно понял, тебе нужны доказательства того, что ты находишься в квартире своей тетушки? – Он отставил изящную чашку из тончайшего фарфора.

– Да, не помешали бы.

– Понятно. Значит, и меня, и мою матушку ты считаешь по меньшей мере аферистами или мошенниками? А может, и вовсе мафией, например квартирной? – Он усмехнулся. – Думаешь, мы собираемся поживиться этими роскошными хоромами, поэтому прячем где-то твою тетушку, а тебя, как ее единственную наследницу, заманили сюда и голову тебе морочим? – Игорь взглянул Лизе прямо в глаза, и ей показалось, что она виновна не только в своих потаенных мыслях против Игоря, но и во всех смертных грехах разом.

– Просто я видела дурной сон. Будто это квартира не тетушки, а чья-то чужая.

– Я действительно не знаю, куда делись вещи Евсимии Станиславовны. Может, она перевезла их в другое место по непонятным для нас причинам. Может, ей нужно было кому-то показать, что она здесь больше не проживает.

– Но она же сказала твоей матушке, что собирается к моему приезду испечь ватрушки с творогом, – осторожно решила проверить Лиза тонкость льда, на который ступила.

– Ну и что? Да мало ли что могло случиться за тот час, что мы ехали из аэропорта. Вдруг ей позвонили, попросили куда-нибудь прийти, помочь кому-то.

– И поэтому за час она умудрилась собрать все свои вещи, доказывающие, что она хозяйка этой квартиры?

– Евсимия Станиславовна могла их заранее вывезти. Может, она только вид делала, что проживает здесь. А сама жила еще где-нибудь. У нее в городе или пригороде есть другая квартира? Может, дача?

– Мне об этом ничего не известно. Я здесь-то впервые.

– У нее также мог появиться мужчина, к которому она переехала. А здесь Евсимия Станиславовна ожидала только тебя. Хотя наличие любимого мужчины она категорически отрицала. Наоборот, говорила мне, что умирает от скуки в одиночестве. Может, хотела отвлечь от него внимание? Во всяком случае, мне кажется, что она где-то скрывается, а свое местопребывание рассекречивать не хочет по каким-то неизвестным нам причинам.

– Глупости! – возмутилась Лиза. – Тогда бы тетушка предупредила меня, хотя бы оставила записку.

– А если она думала, что быстро вернется, но у нее не получилось? И вообще мы гадаем на кофейной гуще. Давай лучше снова попытаемся куда-нибудь дозвониться.

В полиции ответили, что поиски начались и к Лизе должен зайти следователь, чтобы уточнить некоторые детали. Звонки в больницы и морги не принесли результата, но это поддерживало надежду на благополучный исход.

– Иногда отсутствие информации лучше самой информации, – заявил Игорь. – Мне пора на работу. А вечером, если не будет никаких вестей, станем думать, что делать дальше. Ты пока времени даром не теряй, просмотри в квартире все еще раз. Может оказаться, мы вчера что-то пропустили.

Проводив Игоря, Лиза принялась за поиски. Что она искала? Все, что угодно, лишь бы поверить, что попала именно в тетушкину квартиру. Может, поговорить с соседями? Так Игорь уже вчера их обо всем расспросил. А можно ли ему верить, ведь она его совсем не знает? Со слов тетушки выходило, что после приезда из аэропорта Игорь уже видел ее и говорил с ней, убедив в том, что приехал без Лизы. Зачем Игорю морочить головы им обеим? Чтобы извлечь какую-то выгоду для себя. Но какую? Сплошные вопросы и ни одного ответа. Единственный вывод, который напрашивается: если звонок тетушки не сон, то Игорь затевает против них что-то недоброе, может, даже преступление.

И все-таки говорила она с тетушкой или ей это только приснилось?

Лиза взяла сотовый и проверила входящие звонки. Нет, она не сумасшедшая! Звонок с тетушкиного домашнего телефона действительно был. Значит, и разговор с ней тоже не сон, а самая настоящая явь. Но как поверить, что с тетушкой все в порядке, если та уверена, что находилась во время разговора в своей квартире, тогда как ее здесь на самом деле нет? Может, у тетушки что-то с головой? Или что-то не так с самой Лизой и она находится в чужой квартире?

Чем больше Лиза думала о звонке, тем запутаннее становились ее мысли. Как тетушка умудрилась звонить из этой квартиры, если здесь все время находилась Лиза? Ведь тогда они должны были встретиться. Лиза почувствовала головокружение. Выходило так, что они присутствовали в одной квартире в одно и то же время, но только в разных измерениях. Чушь какая-то! Лиза готова была отлупить себя за такие глупые мысли, но никакие другие ей в голову приходить не желали.

Нет, надо сначала успокоиться. А что, если они были не в одной и той же квартире, а в разных, но телефон с одним номером установлен в обеих квартирах? Да, такое может быть, если телефоны параллельные. Вот и разгадка! Выходит, что Лиза действительно находится в чужой квартире?

Лиза достала из сумочки маленький блокнот, нашла адрес и еще раз внимательно прочла название улицы, номер дома и квартиры. Надо немедленно спуститься вниз и проверить адрес. Она подошла к двери и снова услышала знакомые трели. На этот раз на пороге стояла Вероника Андреевна, матушка Игоря.

– Доброе утро, красавица! – мило улыбнулась соседка. – Как спалось?

– Как-то не очень.

– Да-да, дорогая, я вас прекрасно понимаю, – тут же изменилась в лице Вероника Андреевна, теперь она изображала скорбь. – Как я вас понимаю! Нет ничего хуже неизвестности. Но вы не переживайте, найдется ваша тетушка.

– Здравствуйте, соседи! – послышался голос откуда-то снизу, и Лиза увидела запыхавшуюся старушку, поднимающуюся к ним на этаж. – А я услышала ваши голоса, да вот пришла насчет Симы узнать, не появилась ли. Вчера Игорь ее разыскивал… Я – Мария Ивановна, соседка снизу, прошу любить и жаловать, – представилась она Лизе и тут же похвалила ее: – Какая приличная девушка! Тебе бы такую невестку, Викуля. Все лучше, чем те крашеные крали, с которыми я твоего Игорька вижу.

– Это уж он сам пусть решает, – поджала губы Вероника Андреевна, которой явно не понравилось панибратское обращение к ней соседки.

– Так что с Симой, подружкой моей? Неужели не объявилась? – обратилась Мария Ивановна к Лизе. – Пропадать в наши годы как-то несолидно. И даже опасно. Нам лучше дома посиживать, перед телевизором. Глядишь – целее будем и дольше проживем.

Лиза поняла, что с квартирой ее не запутали, привели куда следует, а соседям и в самом деле ничего про тетушку неизвестно. Она больше не собиралась стоять и «лясы точить», как иногда выражалась тетя Сима, а потому решительно заявила:

– Прошу прощения, что не приглашаю, но мне нужно срочно звонить, разыскивать тетушку. Извините, пожалуйста! – повторила она и тут же закрыла дверь перед онемевшими соседками.

Щеки Лизы пылали от стыда, так как прежде ей не приходилось так вот грубо обращаться с кем-либо, но теперь все изменилось, и она намерена поступать так, как нужно ей, а не другим. Лиза прошла в кабинет, села в большое удобное кресло и уставилась на бесполезный телефон.

Аппарат был довольно старый, антикварный, как и вся мебель в квартире. Откуда тетушка могла звонить? Параллельный телефон должен находиться где-то недалеко, ну в крайнем случае в соседней квартире. Но там живет Игорь с матушкой. А если внизу или наверху? Этажом ниже проживает Мария Ивановна, к которой Лиза вполне может заглянуть по-соседски… Это после того, как перед ее носом захлопнула дверь? Ничего страшного, старушка примет странную выходку за волнение, нервное состояние или еще за что, но наверняка не затаит на Лизу обиды, так как тоже волнуется за свою подругу. Тем более что лицо у Марии Ивановны доброе, и другого выхода у Лизы просто нет. Через минуту она спускалась по лестнице, закрыв дверь на ключ, оставленный Игорем.

– А я знала, что ты придешь, – встретила Лизу с улыбкой старушка. – Правильно сделала, ты умная девочка. Поговорим на кухне, без свидетелей.

Она усадила Лизу за стол и принялась угощать чаем с медом и сладкими ватрушками с творогом.

– Тетушка перед моим приездом тоже собиралась печь ватрушки с творогом.

– Так это они и есть, испекла она.

Лиза от неожиданности закашлялась, и Мария Ивановна похлопала ее по спине.

– Принесла мне тарелку с ватрушками вчера и заторопилась к себе, тебя дожидаться.

– Так вы тетушку видели перед самым моим приездом?

– Вот как тебя сейчас.

– Но куда же она подевалась? – растерянно спросила Лиза. – И почему в квартире нет ни ее фотографий, ни личных вещей?.. Ватрушек, кстати, которые она испекла для меня, тоже нет.

– Насчет вещей и фотографий даже мыслей никаких не приходит в голову. А вот насчет выпечки… Может, она только собиралась печь? Меня же угостила на пробу.

– Тогда где тесто? И вообще на кухне никаких следов, что ею недавно пользовались. Я сначала даже подумала, что попала в чужую нежилую квартиру.

– Как же такое может быть? Ты меня, девонька, совсем запутала, – покачала головой Мария Ивановна.

– Вы действительно не знаете, где тетушка? Может, она что-то сказала вам, намекнула?

– Ничего такого не припоминаю. А ватрушки она мне всегда приносит, когда печет, и мы вместе пьем чай… Вот только на этот раз она собиралась пить чай с тобой.

– Может, к ней пришел кто и тетушка ушла с ним? – предположила Лиза.

– Ушла, зная, что с минуты на минуту приедешь ты? Нет, на нее не похоже.

– Я уже с ума схожу от неизвестности! – вздохнула Лиза.

– А ты держись, девонька. Кто ей поможет, если не ты?

– Но я даже не знаю, чем ей помочь.

– Вот и я не знаю, – погрустнела старушка и задумалась.

Так ничего и не выяснив, Лиза вернулась в квартиру и снова расположилась возле телефона – единственной ниточки, которая связывала ее с тетушкой. Может, тетя Сима еще раз позвонит, и тогда Лиза расспросит ее обо всем подробно. Пристально глядя на телефон, словно моля его о помощи, Лиза погрузилась в раздумья. Правильно ли она поступает, что сидит здесь, в квартире, и не лучше ли снова пойти в полицию и потребовать, какие меры предпринимаются для розыска пропавшей?

Незаметно для себя она заснула, склонив голову к сомкнутым кольцом на столе рукам. Разбудил ее тихий щелчок телефона, прозвучавший для Лизы словно выстрел. Она затаила дыхание, стараясь не пропустить ни звука. Но кругом было так тихо, что слышалось биение собственного сердца. Лиза протянула руку и осторожно сняла трубку телефона.

– Ты когда будешь? – услышала она приглушенный женский голос.

– У тебя все в порядке? – ответил вопросом на вопрос мужской.

– Да, птичка в клетке.

– Где-то через пару часов.

– Только не тяни. Как бы не упорхнула.

Пошли короткие гудки. Лиза осторожно положила трубку на рычаг. Сердце бешено колотилось. О ком они говорили – о ней, Лизе, или о тетушке? Кто из них в клетке? И кто говорил? Голоса она не узнала. Может, из-за волнения? Лиза вскочила с кресла и бросилась прочь из кабинета. Бежать, скорее бежать из этой квартиры куда глаза глядят!

А куда они глядят? Лиза в недоумении остановилась и глянула на дрожащие руки, почувствовала, как подгибаются от страха колени, и прислонилась к косяку, чтобы не упасть. Нет, в таком состоянии далеко не убежишь. А если это Игорь с мамашей решили с ней разделаться?

Может, самой сделать шаг навстречу опасности и немедленно прояснить ситуацию? Сомневаясь в правильности выбранного решения, Лиза направилась в гостиную, присела на диван и медленно, словно раздумывая, набрала номер на своем сотовом. Слушая короткие гудки, она все больше убеждалась, что подслушала разговор Игоря с матерью. Теперь он договаривается с кем-то еще, как удачнее избавиться от Лизы… Тогда то, что она звонит ему, – не только безрассудно, но и крайне опасно! Он не должен знать ее планов. Лиза кинулась к шкафу и вытащила дорожную сумку, которую не успела разобрать. Почему же «не успела»? Даже не собиралась. Она и минуты здесь больше не останется! Прочь из этой проклятой квартиры, которая оказалась для Лизы смертельной ловушкой.

Направляясь к выходу, Лиза услышала звонок сотового. Она глянула на засветившийся экран – Игорь! Отвечать или нет? Конечно же нет! И бегом отсюда, пока ее не схватили! Трясущимися руками она вставила в замочную скважину ключ, повернула два раза и, взявшись за ручку, попыталась толкнуть тяжелую дверь, но дверь оказалась заперта!

Как же так, ведь она совсем недавно выходила из квартиры и спускалась к Марии Ивановне? Неужели ловушка захлопнулась?! Лиза беспомощно билась в не желающую открываться дверь и наконец поняв, что старания ее тщетны, бессильно опустилась на пол. Все, это – конец! По щекам потекли слезы безысходности.

Неизвестно, сколько она так просидела, но услышала вдруг, как в замке поворачивается ключ и дверь медленно открывается. Мурашки дружно побежали по телу.

– Ты чего у порога сидишь? – услышала она удивленный голос Марии Ивановны и подняла заплаканное лицо, разглядывая соседку. Враг она или друг? – А плачешь чего? Никак, что случилось? Да не молчи же, говори скорее! – Мария Ивановна вытащила из кармана беспрестанно звонивший телефон и, прижав к уху, недовольно проворчала: – А ты чего названиваешь? Я же не девочка, чтобы так быстро по лестнице подниматься. Да, она дома. С ней все в порядке… Возьми телефон, сама с ним поговори. Мне не верит. – Мария Ивановна протянула Лизе трубку.

– Да? – Вопрос прозвучал вымученно и равнодушно, словно у висельника, обреченного на смерть.

– Лиза, ты почему не берешь трубку? – требовал ответа Игорь. – Я тебе несколько раз звонил. Думал, с тобой что-то случилось… Почему ты молчишь? Лиза!

– Я, как ни странно, еще жива, – проговорила Лиза.

– Что за чушь ты несешь?! Ты себя плохо чувствуешь? Я сейчас приеду.

– Да-да, приезжай! Здесь только тебя и не хватает. До кучи. – Лиза передала телефон Марии Ивановне.

– Ничего не понимаю! – сокрушалась старушка – Да разве можно так себя терять? Размазня какая-то, а не приличная барышня! Да, твоя тетушка пропала, но ведь теперь, наоборот, нужно собраться и действовать, а не сидеть сложа руки. Мало ли какие у человека неприятности и беды случаются – это же не значит, что нужно поднять от бессилия лапки вверх и сдаться на откуп врагам! Горя ты, Лизонька, настоящего не видела, вот что я тебе скажу! Иначе бы так не реагировала на непредвиденные обстоятельства. Ну вы только поглядите на нее – квашня квашней! Фу, даже смотреть противно! Да соберись же ты с силами! – прикрикнула на нее Мария Ивановна. – Думаешь, я не переживаю за Симу? Да она моя единственная подруга с самого детства. Сколько лет мы уже с ней рука об руку по жизни топаем. Неужели мне не больно осознавать, что я в любой момент могу ее потерять?.. А ну, давай поднимайся! Сходим ко мне, я тебя борщиком горячим накормлю, и сразу повеселеешь. На сытый-то желудок и проблемы выглядят не такими уж неразрешимыми. Да и выход быстрее отыщется.

Они спустились в квартиру этажом ниже, и энергичная хлебосольная старушка принялась потчевать Лизу обедом. Вскоре подъехал Игорь. Мария Ивановна и его усадила за стол, как Игорь ни сопротивлялся, и накормила по всем правилам: на первое – борщ, на второе – котлеты, на третье – малиново-клубничный компот. Ели молча, так как Мария Ивановна и рта никому не дала раскрыть.

– Пока я ем, я глух и нем, – безапелляционно заявила она, строго глядя на неразумную молодежь.

И борщ, и котлеты, и компот – все было очень вкусное. Лиза уже забыла, когда последний раз нормально ела, а у Игоря подошло время законного обеденного перерыва, который привыкший к питанию по часам организм никак не мог пропустить. Поэтому ели они с аппетитом.

– Так что случилось? – спросил наконец Игорь, взглянув на Лизу, когда расторопная хозяйка принялась убирать со стола посуду.

– Не знаю. Я почему-то не смогла выйти из квартиры… Думаю, меня кто-то запер.

– С чего ты взяла? – нахмурился Игорь. – У тебя же есть ключ, которым ты могла открыть дверь изнутри.

– Слушайте! – всплеснула руками Мария Ивановна. – Я поняла, в чем тут дело! Когда я собралась к Лизе после твоего, Игорек, звонка, то на всякий случай, почти машинально, прихватила с собой ключ от верхнего замка, который у меня всегда лежит в нижнем ящике комода в прихожей. Им я и открыла дверь. Значит, ты, Лизонька, не могла выйти из квартиры только потому, что случайно задела собачку, верхний замок сработал и дверь захлопнулась.

– А разве у вас тоже есть ключ от квартиры тетушки? – удивилась Лиза.

– Есть, конечно, но только от одного замка. Твоя тетушка, если помнишь, раньше работала в банке. Вот и придумала оставлять ключи от двух замков у разных соседей. Поэтому от верхнего замка ключ у меня, а от нижнего – у Вероники Андреевны.

– Но зачем?!

– А затем! Работа в банке наложила на нее своеобразный отпечаток: Сима не верила никому, даже самой себе. И мы это понимали и не обижались на нее за это. Так как если бы вдруг возникла нужда попасть в квартиру, то кто-то один этого сделать не смог бы, непременно понадобилось бы звать второго. А когда в квартиру входят двое, то они автоматически становятся свидетелями друг у друга.

– Какая глупость, – устало произнесла Лиза, она уже ничего не понимала.

– Ну не скажи, дорогая! При некоторых щекотливых обстоятельствах это даже очень разумное решение. Вот, забирай ключ от верхнего замка, теперь у тебя полный комплект.

– Но вчера мы с Вероникой Андреевной и Игорем попали в тетушкину квартиру и без второго ключа, – вспомнила Лиза.

– Действительно, – призадумалась Мария Ивановна. – Как же такое могло случиться? Сима, выходя из дома, всегда закрывала дверь на оба замка. Опасалась, что ее ограбят.

– Не напрасно опасалась. Украли не только ее документы и драгоценности, но и саму тетушку. – Лиза всхлипнула.

– Плакать-то зачем? – поморщился недовольно Игорь, видя, что и у Марии Ивановны тоже глаза на мокром месте, и старушка еле сдерживается, чтобы не разрыдаться. – Вам бы еще мою матушку в подмогу, утонули бы в слезах!

– А и в самом деле, – согласилась Мария Ивановна. – Что это мы Симу словно оплакиваем? Наверняка она жива и здорова, с минуты на минуту появится на пороге и скажет: «А вот и я! Не потеряли меня? Я была там-то и там-то». – И вдруг в передней раздался звонок. – Ну, что я вам говорила?! – торжествующе произнесла Мария Ивановна, все повскакали с мест и бросились к двери.

На пороге стоял высокий, поджарый, седовласый мужчина и вежливо улыбался:

– Добрый день! Извините за беспокойство, но не могли бы вы мне подсказать, где я могу разыскать Вешнепольскую Евсимию Станиславовну?

– А вы сами-то, мил-человек, кто будете? – подозрительно уставилась на непрошеного гостя Мария Ивановна.

– Если не ошибаюсь, вы – Мария Ивановна? – уточнил он.

– Не ошибаешься, милок. Она самая, – приосанилась старушка.

– Машенька! – расцвел широкой улыбкой великолепных белоснежных коронок мужчина. – Неужели не узнаешь? Это же я – Аркаша, Аркадий Яковлевич Мамонтов. Неужели забыла?!

– Ах! – всплеснула руками Мария Ивановна, и Игорю даже пришлось поддержать ее, чтобы она ненароком не свалилась в обморок. – Аркашенька, дорогой, да какими же судьбами-то? Ну проходи же, проходи в квартиру. Я так рада, так рада! Прошлое ты мое незабываемое, молодость ты моя расчудесная!

Аркадий Яковлевич переступил порог, и Мария Ивановна с мокрыми от слез радости глазами припала к его груди. Аркадий Яковлевич обнял ее за плечи, и они какое-то время стояли, не обращая ни на кого внимания, видимо, вспоминая былые невозвратные годы бурной молодости и сожалея о быстротечном времени.

– Так какими судьбами ты здесь? – отстранилась первой старушка, разглядывая гостя. – Хорош! Такой же красавец, как и прежде.

– Да и ты сильно не изменилась, – в тон ей ответил Аркадий Яковлевич.

– Ой, да ладно тебе врать-то! – раскраснелась от смущения, словно девица перед парнем, Мария Ивановна. – Но мне все равно приятно… Так ты разыскиваешь Симу? – Она вздохнула. – Мы ее тоже ищем, да никак не можем найти. Уже и полицию подключили к этому делу.

– Не понял! Она что же – пропала?

– Вот именно что «пропала». По-другому и не скажешь, – покачала головой старушка. – Что же мы в прихожей-то толчемся? Давайте в зал проходите, там и поговорим.

Вся компания направилась в просторную залу со старой добротной мебелью и расположилась за большим круглым столом под огромной хрустальной люстрой. Мария Ивановна поведала гостю историю исчезновения подруги. Ничего не утаила, но и ничего лишнего не прибавила. Теперь Аркадий Яковлевич знал то же, что и все.

– Как это, однако, странно! Сима недавно позвонила мне и попросила приехать. – Аркадий Яковлевич как бы ненароком глянул на Лизу, от нее этот взгляд не укрылся. – Я не буду говорить, по какому делу, так как это не имеет никакого отношения к ее исчезновению.

– А вот я с этим не согласен, – нарушил молчание Игорь, также заметивший странный взгляд, брошенный гостем на Лизу. – Теперь любая мелочь, любое событие может иметь отношение к исчезновению Евсимии Станиславовны и пролить свет на случившееся.

– Молодой человек, я ни с кем не уполномочен говорить на эту тему. Особенно с чужими людьми, – царапнул Аркадий Яковлевич недовольным взглядом Игоря, отчего тот покраснел, но упрямо пробормотал:

– Я не считаю себя для нее чужим.

– Извините, я не это имел в виду. Я хотел сказать, что дело, ради которого Сима пригласила меня, непосредственно касается только ее семьи.

– Аркаша, а ведь ты и меня обидел, – растерялась Мария Ивановна. – Я хоть и не родственница Симочки, но ближе нее у меня никого нет.

– Виноват! Каюсь, каюсь, каюсь! Так вы настаиваете, чтобы я все рассказал? – В воздухе повисла напряженная тишина. Не дождавшись возражений, он пожал плечами, словно говоря: «Вы сами этого пожелали, так получайте!» – Хорошо. Раз здесь все родные и близкие Симы, открою, о чем был наш разговор. Не буду вдаваться в ненужные подробности, скажу главное: Сима просила меня приехать с сыном, которого хотела познакомить с Лизой.

Теперь настала очередь Лизы краснеть, она не знала, куда от смущения прятать глаза. Игорь же, наоборот, побледнел как полотно.

– С сыном? – переспросила Мария Ивановна.

– Ну да. Два месяца назад, когда я разыскал Симу и сказал, что собираюсь в Северную столицу, упомянул о своем сыне. Он ведь здесь никогда не был. А теперь возможность появилась – долгосрочный отпуск. Да к тому же он недавно развелся… Надо ему немного развеяться.

– И вы решили пристроить своего сына за столичную невесту? – прервал его Игорь.

– Молодой человек, а вот вас это никак не касается!.. Впрочем, может, и вы тоже решили обратить свой взор на «столичную невесту»?

Лиза вскочила из-за стола, чуть не перевернув хрустальную вазу с засохшими цветами, и бросилась прочь из квартиры.

– Да вы что, совсем ополоумели?! – возмутилась Мария Ивановна. – Словно два барана сцепились за овцу! У вас совесть есть? Какими глазами вы теперь будете на Лизоньку смотреть? И захочет ли она теперь разговаривать с вами? Ну, мужики! Ну, бестолочи!

– Я же говорил, что это дело секретное, конфиденциальное, то есть семейное, – оправдывался Аркадий Яковлевич.

– Ты не говорил, что настолько! – возразила старушка. – Ну да что теперь-то? Хоть в лоб, хоть по лбу – один результат: осрамились оба! Теперь надо думать, как дело поправить. Придется вам извиниться перед Лизой.

– Я готов, – тут же согласился Игорь.

– Я тоже извинюсь. Все же не надо было поднимать эту тему, – вздохнул Аркадий Яковлевич. – Тем более что она вряд ли прояснит ситуацию с исчезновением Симы…

«Они бы еще в карты меня разыграли! – рыдала, лежа на диване в тетушкиной гостиной, Лиза. – Большущее тебе спасибо, тетя Сима, удружила: сватовством единственной племянницы занялась на старости лет, сводничеством! Обманом выманила меня из дома, да сама же еще и пропала неизвестно куда!»

Вот только зачем ей, Лизе, все эти заморочки? Жила себе спокойно, никого не трогала. Так нет же – помешала! И не кому-то, а родной тетушке, которая решила собственными руками вершить судьбу Лизы. Что же теперь делать? Может, уехать домой, и пусть они тут сами разбираются? А кто «они» – соседи, что ли? Неужели Лиза, единственная родная душа, единственная кровиночка, которая оказалась рядом, бросит тетушку на произвол судьбы?!

Нет конечно! Вот сейчас вытрет предательские слезы и спустится к своим обидчикам: и пусть будет стыдно им!

А может, ничего страшного не случилось? Как бы там ни было, прежде у нее не было ни одного жениха, а теперь появилось сразу два… Хотя второго она еще не видела, но, судя по отцу, тот не окажется совсем уж неказистым.

Ну вот, не успела с одним женихом разобраться, а уже второго претендента на ее сердце рассматривает! А как же иначе-то: «не было ни гроша, да вдруг алтын», прямо как в комедии ее любимого Островского Александра Николаевича.

«Вот чудо в перьях! Тетушку иди разыскивай, а не о женихах мечтай», – строго одернула себя Лиза. Затем вытерла слезы, умылась и спустилась к Марии Ивановне.

Казалось, что со времени ее ухода в квартире соседки ничего не изменилось: они как сидели за столом, так и не двинулись с мест. Лиза опустилась на стул рядом со старушкой.

– Никаких идей для розыска тети Симы нет? – спросила она как ни в чем не бывало.

– Лиза, ты прости меня, пожалуйста, что я затеял этот бестактный разговор, – начал было Аркадий Яковлевич.

Лиза его перебила:

– Меня совсем не интересует, что вы с вашим сыном и тетушкой затеяли за моей спиной. Поэтому я попрошу всех присутствующих больше к этой теме не возвращаться. А для особо заинтересованных спешу сообщить, что в Москве у меня есть жених, и после моего возвращения мы намерены оформить наши отношения официально, – произнесла Лиза и увидела, как сник Игорь и сдвинул брови в раздумье папаша второго предполагаемого жениха.

«Так вам и надо! – подумала она мстительно. – Размечтались! Ничего, вы еще повоюете за меня!.. А если они и воевать теперь раздумают? – разочаровала внезапная мысль, но другая, более дерзкая, ее вытеснила: – Значит, не так уж я им и нужна, раз даже побороться за меня не захотят».

Как-то сам собой разговор сошел на нет. Придумывать что-то стоящее по спасению тетушки не было ни сил, ни иссякнувшего вдруг воображения, и все дружно решили, что встретятся снова у Марии Ивановны завтра утром, так как утро вечера всегда мудренее. С тем и разошлись кто куда: Аркадий Яковлевич – в гостиницу, где оставил сына, Игорь – к себе домой, где его с нетерпением ждала с новостями матушка, а Лиза – в тетушкину квартиру, к своим переживаниям и сомнениям. И всем было о чем поразмышлять.

Глава 5

В погоне за тенью

Лизе казалось, что ей предстоит бессонная ночь, полная страхов и призрачных видений, но она ошиблась: лишь только голова коснулась подушки, Лиза провалилась в глубокий сон без сновидений.

Наутро проснулась бодрой и выспавшейся. И тут же ей в голову пришла мысль: а почему, собственно, приезд тетушкиного приятеля с сыном никак не может быть связан с ее внезапным исчезновением? Книги, которые Лиза прочитала, утверждали, что все в жизни взаимосвязано. Даже появление ожидаемых тетушкой гостей могло в этот момент иметь какое-то пусть и не главное, но значение. Тогда почему тетя Сима сама их не встретила? Странно: наприглашала полный дом гостей и скрылась неведомо куда. Может, ожидала от них какой-нибудь неприятной неожиданности? Тогда зачем было приглашать?

Ничего не понятно!

Вдруг Лиза поймала себя на том, что действует вопреки логике, вернее, вопреки законам Вселенной. Вот ведь начиталась всякой всячины на свою бедную голову! Но книги говорят, что на любой зов обязательно приходит ответ, и мысль имеет способность материализоваться. Произнося: «Ничего не понятно!» – Лиза посылает во Вселенную информацию о том, что глупа. Глупа настолько, что не способна прислушаться к собственному подсознанию, для которого не существует никаких тайн. А раз так, то ей неподвластно решение ни одной сколько-нибудь сложной задачи. Тем более что одна негативная мысль как магнит притягивает к себе такие же, то есть – дурные.

А потому, не развивая дальше темы о собственной несообразительности, следует немедленно взглянуть на небо и выдать Вселенной, заявив ей вслух: «Я знаю!» – и тогда знаний действительно прибавится.

И Лиза во всю эту муть верит?! Конечно, верит, она готова поверить во что угодно, если это поможет в раскрытии тайны исчезновения тетушки.

Лиза подошла к наглухо закрытому окну в зале, раздвинула шторы, тюль и озадаченно уставилась на заставленный множеством горшков с цветами подоконник: неужели тетушка никогда не открывает окон? Вот и зря! Лиза переставила горшки на пол, настежь распахнула окно и выглянула на улицу.

Лучи ослепительно сияющего солнца ворвались в комнату вместе с птичьим гомоном и шумом города. Все возвещало о том, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается, а потому стоит хотя бы иногда отрываться от бесконечных проблем и выбираться из дома на свет божий. Теплый ветер ласково колыхал Лизины волосы, нашептывая что-то невероятно нежное. Лиза с удовольствием прислушивалась к жизни огромного мегаполиса, звонким детским голосам во дворе и думала о том, что в этом кипучем бытии все же существует согласие между внешним миром и сердцем человеческим. Просто не может не быть! А потому даже она, Лиза, являющаяся малой частичкой этого бесконечного многомерного пространства, имеет право на счастливую жизнь. Она подняла к чистому без единого облачка небу глаза и произнесла:

– Я знаю! Я все понимаю! Я разрешу любую задачу!

Нельзя сказать, что знаний о чем-то у нее тут же прибавилось, но память услужливо подсказала: «А ты спроси у Вероники Андреевны, передавала ли она тете Симе слова Игоря о том, что вы благополучно приземлились и уже едете из аэропорта на такси?»

Лиза, не мешкая, оделась и вышла из квартиры. Заперев тетушкино жилье на оба замка, позвонила в соседнюю дверь. Вероника Андреевна появилась на пороге тут же, словно ожидала прихода Лизы. Казалось, что соседка совсем не ложилась спать: та же безупречная прическа и макияж – или, по крайней мере, встала настолько рано, что уже успела привести себя в порядок. Неужели это она так старается для сына? Игорь, наверное, никогда не видел мать с бигуди на голове или в платке. Интересно, к какой же аккуратистке-жене она его готовит? Кому-кому, а Лизе никогда не достичь подобного идеала.

– Доброе утро, красавица! – произнесла с улыбкой Вероника Андреевна, критически оглядывая Лизу, вспомнившую вдруг, какое у нее после сна гнездо на голове из спутанных волос. – Я пью кофе. Не желаете за компанию?

– Очень желаю! А Игорь дома?

– Чуть свет отправился на работу. Сказал, что оформит отгулы и сразу вернется. Ну что – никаких вестей о тетушке? – спросила Вероника Андреевна, разливая по красивым чашкам душистый напиток.

– Вероника Андреевна, скажите, пожалуйста, а вы сразу передали тете Симе, что мы с Игорем скоро приедем на такси из аэропорта?

– Лизонька, что за странный вопрос? Ну, может, и не сразу. Дайте вспомнить… Ах да! У меня в это время была маска на лице: не хотелось, знаете ли, выглядеть перед сыном какой-нибудь стареющей шишигой. Он у меня эстет.

«Моей свекровью ей точно не быть, – подумала печально Лиза. – Живьем сожрет, в порошок сотрет такую зачуханную невестку, как я. Она найдет для своего аккуратного сыночка-сноба какую-нибудь белую и пушистую кралю, и чтобы та еще и летала».

– Так вот, – продолжала с трудом вспоминать несостоявшаяся свекровь. – Как только я смыла маску, то сразу отправилась к Симе. Хоть у нас и приличная разница в возрасте – почти двадцать лет, – она всегда категорически настаивала, чтобы я называла ее по имени. Я и предупредила Симу о вашем с Игорьком приезде.

– А как она выглядела? Может, была чем-то взволнована?

– Нет. Даже не знаю. Ах да, говорила она со мной спокойно, но как будто бы нехотя, словно я ей в чем-то помешала. Да и понятно, она же торопилась, хотела вам что-то там испечь к приезду. Хотя… – Вероника Андреевна замялась.

– Что?!

– Если честно, то я и понятия не имею, как она в тот момент выглядела. Я даже пожалела, что маску поторопилась раньше времени смыть, все равно ведь она меня не видела.

– Как это? – удивилась Лиза.

– Мы разговаривали через закрытую дверь.

– А это точно была тетя Сима?

– Я не знаю, – растерялась Вероника Андреевна. – А кому еще быть в ее квартире? Правда, она говорила приглушенным голосом, и я подумала: это из-за закрытой двери… А что, разве я говорила не с ней? Но тогда с кем же?!

– Скорее всего, с одним из ее похитителей, – вздохнула Лиза. – И вы, похоже, в их число не входите.

– Так вы подозревали меня?! – Казалось, что Вероника Андреевна от таких невообразимых обвинений сейчас свалится в обморок прямо на свой роскошный пол из золотистой плитки, Лиза даже вскочила, чтобы ее поддержать. – Да что вы такое говорите, Лизонька! Да бог с вами!

– Извините! Это я просто к слову.

– Да разве можно так пугать, ведь и удар может хватить!

– Извините! – повторила Лиза. – Я сейчас в таком состоянии, что подозреваю всех.

– Так, может, вам, дорогая, прическу сделать, чтобы вы лучше соображали? Я всегда делаю новую прическу, когда у меня что-то не ладится.

– Но сейчас вы тоже при прическе.

– Разве это прическа?! – всплеснула руками Вероника Андреевна. – Это просто уложенные наспех волосы. А прическа – это когда идешь в салон красоты, и там с тобой вытворяют такое, что ты забываешь обо всем на свете: и массаж головы, и маски, и еще кучу всякой всячины. Мне Игорек никогда на такие походы денег не жалеет. Хочет, чтобы я всегда отлично выглядела. А когда выходишь из салона, так будто заново родилась.

«Ох и повезет же кому-то с мужем!» – невольно подумала Лиза.

– Спасибо за кофе, очень вкусный.

– Так потому, что натуральный. Хотя я его редко пью – цвет лица берегу.

– Я, пожалуй, пойду. Мы сегодня в одиннадцать встречаемся у Марии Ивановны.

– Да-да, Игорек мне говорил. Он сейчас тоже подойдет. А вот, кажется, и он. – Вероника Андреевна выскочила в прихожую, заслышав звонок в дверь.

– А разве у него нет ключей? – удивилась Лиза, направляясь за соседкой.

– Есть, конечно. Тогда это кто-то другой, – сделала заключение Вероника Андреевна и открыла дверь.

На пороге, держась одной рукой за стену, другой растирая грудину в области сердца, стояла Мария Ивановна.

– Ну что же вы, Мария Ивановна! – подскочила к соседке Вероника Андреевна, подхватывая старушку под руку и заводя в квартиру. Лиза помогла довести гостью до кресла в гостиной. – Ведь не молоденькая уже, чтобы по лестницам-то скакать. Позвонили бы, я и спустилась. Что случилось? На вас ведь лица нет! Может, «Скорую» вызвать?

– Нет, сейчас пройдет, – отмахнулась Мария Ивановна. – Ты мне лучше валидольчику под язык.

Вероника Андреевна достала из кармана длинного шелкового домашнего платья блистер с таблетками и передала соседке:

– Оставьте себе, у меня еще есть. Так что случилось? Вы же вчера были так энергичны и бодры.

– А то и случилось, что старость наступила, и ничего с этим уже не поделаешь, – вздохнула Мария Ивановна, достала таблетку, положила под язык. – Пока поднялась на этаж, так совсем запыхалась. Этажи-то в нашей сталинке не то что в хрущевке.

– Так надо было на лифте ехать.

– Что-то не сообразила. Есть какие-то новости о Симе? – спросила она Лизу.

Лиза молча покачала головой.

– Какое горе! Пропала единственная моя подружка. Вот как я теперь буду без нее жить? – расплакалась вдруг Мария Ивановна. – Ведь роднее Симы у меня на свете никогошеньки и не было.

Стоит пролиться одной слезе, как за ней последует целый поток, и вот уже дружно в голос заревели Лиза и Вероника Андреевна.

– Что здесь происходит? – вошел в гостиную Игорь. – Кто-то умер? Неужели Евсимия Станиславовна?!

– Да бог с тобой, Игорек! Что ты такое говоришь?! – возмутилась Вероника Андреевна, торопливо утирая платочком слезы. – Просто у Марии Ивановны сдали нервы, да и сердце что-то пошаливает.

– Тогда, может, отменим наш сбор?

– Нет-нет! – запротестовала Мария Ивановна, всхлипывая. – Нам нужно решить, как быстрее найти Симу. Вот только еды я никакой не успела приготовить для гостей. В магазин сходила, а на готовку уже и сил не осталось. – И она снова разрыдалась.

– Ничего страшного. Игорек сейчас сходит к вам и принесет все купленные продукты, мы здесь и приготовим что-нибудь. Да и у меня в холодильнике кое-что припасено.

– Спасибо тебе, Викуля, ты настоящий друг!

– Ну что вы, Мария Ивановна! – зарделась от небывалой похвалы Вероника Андреевна, прежде выслушивающая от соседки одни сплошные колкости. – Соседи всегда должны помогать друг другу. Игорек, сходи к Марии Ивановне за продуктами и оставь в двери записку для гостей, что она у нас.

Проводив Игоря, Вероника Андреевна принялась хлопотать на своей вычищенной до блеска кухне. Лиза не отходила от нее ни на шаг, помогая и наблюдая, как она ловко и аккуратно справляется с готовкой. Пока Мария Ивановна приходила в себя, лежа на диване, расторопная хозяйка квартиры приготовила обед и накрыла стол в гостиной.

«И ни одной грязной ложки, тарелки или кастрюли! – удивлялась Лиза. – Когда что-то готовлю я, то у меня почему-то накапливается полная раковина немытой посуды. Нет, никогда мне не стать ее невесткой!»

В дверь позвонили, на пороге появился неожиданный сюрприз в виде высокого статного брюнета с волевым лицом и добрыми голубыми глазами – ну точно такой, как в любовных романах, которыми зачитывалась Лиза.

– Яков, – представился он. – Сын Аркадия Яковлевича. А вы – Лиза? Очень приятно познакомиться.

«А мне-то как приятно!» – Лиза уже витала в облаках, она с первого взгляда влюбилась в прототип настоящего книжного героя. Ей даже стало как-то неловко от такой бесшабашной влюбчивости, которой она от себя никак не ожидала.

– А разве ваш отец не придет? – спросила Лиза, лишь бы еще раз услышать его приятный, низкий, мужественный голос. «Вот, дурочка! – возмущалась она мысленно. – Влюбилась в первого встречного! Ну прямо как монашка, прежде никогда не видавшая мужчин! Все это так, но какой экземпляр! Какой генофонд! По сравнению с ним Игорек со своим показным аристократизмом – мальчишка. Тетушка права оказалась насчет него: „простоват, но предупредителен и услужлив, как официант в ресторане“. Да к тому же с ним что-то нечисто. Почему он соврал тете Симе, что меня с работы отпустили на три дня и я куда-то уехала? К чему эта предательская ложь? В какую игру он со мной играет?!»

– Отец с утра направился в полицию, узнать, как продвигаются поиски.

«Не очень-то разговорчивый кавалер, – отметила Лиза. – Но это даже хорошо. Терпеть не могу болтливых мужчин».

При появлении Якова Игорь словно замкнулся в себе, даже про роль хозяина дома забыл, зато Вероника Андреевна гостеприимно хлопотала за двоих. Ей больно было смотреть на страдания сына, но она успокаивала себя тем, что Лиза хоть и хорошая, скромная и образованная барышня, но совсем не пара ее мальчику, и Игорь со временем забудет о ней и найдет себе другую, не такую простушку.

Они уже сидели за столом, когда появился Аркадий Яковлевич. Никаких новых вестей о пропавшей он не сообщил. Чтобы посмотреть на реакцию окружающих, Лиза рассказала о разговоре с Вероникой Андреевной.

– Неужели в квартире Симы находился кто-то посторонний? Но как он туда попал? – удивился Аркадий Яковлевич. – Вероника Андреевна, а вы уверены, что слышали женский голос, а не мужской, изображающий женский?

– Я теперь уже ни в чем не уверена.

– Как странно и непонятно, – задумчиво произнесла Мария Ивановна. – В это же самое время Сима заходила ко мне, чтобы угостить выпечкой. Мы немного поговорили, но она с минуты на минуту ждала Лизу, а потому задерживаться надолго не стала и ушла.

– И куда же она пошла? – спросил Аркадий Яковлевич.

– К себе, конечно. Куда же еще-то?

– Неужели она в своей квартире встретилась с похитителем?!

– Выходит, что так.

– И куда они оба подевались? – спросила Лиза. – Старушки, сидевшие в это время на скамейке возле подъезда, дружно утверждают, что из дома тетушка не выходила. Так ведь, Игорь?

– Ни одна, ни с кем-либо еще, – кивнул он. – И я им верю, так как от них вообще что-то трудно скрыть. Если учесть, что черный ход в доме постоянно закрыт, а ключи находятся только у консьержа, и тот клянется в невозможности без его ведома проникнуть в дом или выйти из него, то выходит, что Евсимия Станиславовна дома не покидала, – рассудил Игорь. – И теперь находится в одной из квартир.

Все замерли от такого простого, но чудовищного предположения.

– Значит, ее кто-то удерживает у себя насильно?! – Лиза почувствовала, как кольнуло в сердце, и она глубоко вздохнула, чтобы унять боль.

– Или она сама добровольно прячется у кого-то из соседей, боясь с кем-то встречи, – произнес Игорь, уставившись на Аркадия Яковлевича.

– Вы на что намекаете, молодой человек? – нахмурился тот.

– На то, что именно ты представляешь угрозу для тетушки Симы, – усмехнулся Яков.

– Вам нужно нервы лечить, молодой человек, иначе вы можете слишком далеко зайти и вас уже будет не так легко остановить!

– Не переживай, отец, я не позволю ему так далеко зайти и заставлю немедленно перед тобой извиниться.

– Да вы с ума сошли?! – расстроилась Мария Ивановна. – Нам нужно Симу разыскивать, а вы дурью маетесь! Надо сейчас же, не теряя ни секунды, обыскать весь дом, каждую квартиру! Вот найдем спрятавшуюся от всех Симу, она нам и расскажет, от кого прячется и кого опасается.

– Кто куда идет? – тут же согласилась Лиза и вспомнила о телефонном звонке тетушки по параллельному телефону. – Я проверю четвертый этаж, а потом спущусь ниже. А кто живет над квартирой тети Симы?

– Около двух месяцев назад там поселилась женщина с двумя детьми, – охотно принялась рассказывать Мария Ивановна, которая была старшей по подъезду и строго следила за порядком. – Я сразу узнала от участкового, кто такая. Прописка у нее местная, разведена. Нигде не работает. На что живет – непонятно. Я еще Симу спрашивала, как она терпит такую шумную компанию над головой, ведь дети постоянно бегают, на велосипедах по всем комнатам гоняют, даже в футбол играют, будто им на улице мало места. А Сима лишь посмеивалась, говорила, что мечтает, чтобы и в ее большущей квартире когда-нибудь бегали и веселились детки. – Она вздохнула и продолжила рассказ: – В квартире рядом живет молодая пара, квартиру им с год назад купили родители в складчину. На седьмой этаж заселились квартиранты, это дальние родственники хозяйки квартиры – молодая пара без детей, но жена в положении: уже рожать скоро, вот они в своей квартире ремонт и затеяли. Рядом живут два молодых парня, братья, им бабушка разрешила пожить, если они будут себя тихо и мирно вести и не беспокоить зря соседей. Остальные все свои, те, что уже давно живут в доме, почти с самого рождения… Вот как мы с Симой. – Мария Ивановна всхлипнула и, не удержавшись, снова расплакалась.

– И что с вами такое сегодня происходит, Мария Ивановна, просто не понимаю! – посетовала Вероника Андреевна, которая сама еле сдерживала слезы. – Давайте уже как-то держаться. Слезами-то горю не поможем, а только последние силы на них потратим.

– Я возьму на себя пятый, шестой и седьмой этажи, а потом догоню Лизу. Нижние проверим вместе, – сказал Игорь.

– Может, и мы с Яковом поможем? – предложил Аркадий Яковлевич.

– Нет, – тут же возразил Игорь. – Вас в доме никто не знает и в квартиры не пустит. Вы здесь для всех чужие.

– Но Лизу тоже вряд ли успели все узнать.

– О ней и ее горе знает уже весь дом. А потому ей не откажут в помощи, – ответил Игорь, не глядя на гостей, которые были ему явно неприятны, но он изо всех сил сдерживался ради приличия.

Обход начали с разных этажей, встретились на втором. Соседи, сочувствуя Лизе, принимали ее доброжелательно, но с любопытством обывателей, радующихся, что трагедия случилось не с ними, а с кем-то еще. Они предлагали угоститься чайком или кофейком, с удовольствием пускались в разглагольствования о превратностях судьбы, устроившей испытание для такой яркой личности, как никогда не унывающая Евсимия Станиславовна. И чем ниже спускались доморощенные сыщики по этажам, тем яснее становилось, что практически весь дом, волей или неволей и под жутко большим секретом, оповещен о тайных и грандиозных намерениях тетушки относительно Лизы. Похоже, тетя Сима не в силах была хранить в секрете подобный тяжкий груз ответственности за обустройство судьбы единственной племянницы.

Лиза смущалась и заливалась румянцем стеснения, а Игорь потихоньку наливался злобой, и только врожденное чувство приличия не давало ему выплеснуть наружу бушующие эмоции. Он стискивал зубы и продолжал вновь задавать одни и те же вопросы: «Когда вы последний раз и при каких обстоятельствах встречались с Евсимией Станиславовной? Не обращалась ли она к вам за помощью? Не в курсе ли вы, где она сейчас может находиться?»

Если оставить без внимания пространственные рассуждения соседей, которые больше были похожи на отрывки из фантастических романов, то ответы на прямые вопросы поражали однообразием: «Ничего не видели. Ничего не знаем».

И только на первом этаже в первой квартире им удалось узнать нечто интересное. Их встретила довольно неопрятная личность в старом потертом халате, с давно немытыми волосами, собранными в растрепанный пучок, который, вероятно, должен был приниматься всеми за тренд, главенствующий ныне на подиумах, своего рода «авангардная классика» парикмахерского искусства – взлохмаченные, словно только что с постели, объемные и нарочито небрежные засаленные волосы.

Эта странная особа с сигаретой в зубах, как две капли воды походившая на Бабу-ягу из сказки для взрослых (потому что курила), являлась настоящим хранителем всевозможных сплетен, и не только о каждом жителе дома, но и всей улицы, а может, даже целого города. Она с удовольствием копалась в нечистом белье людских грехов и пороков, подстегивая свое грязное воображение не менее грязными выдумками. И самопровозглашенным сыщикам с трудом удалось вернуть ее к теме исчезновения тетушки Симы.

– Напрасно вы Симку по всем соседям ищете. Только время зря теряете. Ни от кого она и не прячется вовсе. А чтобы понять, куда она делась, нужно покопаться в ее далеком прошлом. – Старуха пренебрежительно смерила гостей подслеповатым всезнающим взглядом. – Так вот, – продолжала она, упиваясь вниманием и от души – хоть и изрядно запачканной ненавистью, злобой и злословием, но все же присутствующей, – радуясь, что нашла наконец свободные уши. – Дело было лет сорок тому назад. У Машки, что с третьего этажа, завелся кавалер. Ну до того, зараза, видный да ладный, что все девки по нему сохли! Но он видел перед собой только Машку, хотя виду в ней тогда никакого не было – обычная девка: ни рожи ни кожи. Но он очень любил ее, а потому и решил жениться. Уже готовились к свадьбе, как вдруг из Москвы к родителям после учебы в институте вернулась Симка. Как увидала она Машкиного кавалера, так и воспылала к нему сумасшедшей любовью. Даже клятву дала, что отобьет его у подружки. Ох и побегала она за этим красавчиком! Ох и пролила слез! А все же переманила его к себе. Не иначе как к ведьме за подмогой обратилась. Жених бросил-таки Машку да к Симке переметнулся. Что было с Машкой – ни в сказке сказать ни пером описать: можно сказать, из петли, бедную, вынули. Даже в психушке какое-то время лежала. А потом ничего – поправилась.

– А что жених? – спросил Игорь.

– А жених стал Симкин. Назначили день свадьбы, уже и к загсу приехали, а невеста возьми да сбеги с другим ухажером. Вот как бывает! Словно собака на сене поступила Симка: и сама не съела, и Машке счастье поломала.

– А какое отношение это имеет к ее исчезновению? – нахмурилась Лиза.

– Ну вот! – огорчилась старуха. – Рассказывала я вам, рассказывала, а вы так ничего и не уразумели! А ведь все ясно как день: теперь Машка решила наконец-то отомстить Симке. Весь дом знал – а она, Машка-то, тем более! – что к Симке приезжает ее бывший хахаль. Вот она и решила спрятать Симку, чтобы самой им попользоваться.

– Да где спрятать-то?

– Так в своей квартире, где же еще-то?! Ведь вы небось весь дом обыскали, а в квартиру Машки так и не заглянули. Ведь так? Эх вы, горе-сыщики! Всегда нужно искать сначала на самом видном месте.

– И кто этот жених? – спросил Игорь, хотя уже знал ответ.

– Так Аркашка, кто же еще-то?! Ведь это он вчера заявился к Машке, а сегодня и сынка своего женихаться привел вон к ней, – кивнула старуха на Лизу. – Так что все в жизни повторяется… Но я могу одно сказать – как была Симка дурой, так ею и осталась: ну если у нее самой не сложилось с Аркашкой, значит, не судьба ей была породниться с их родом, зачем же племянницу-то в этот же омут толкать?!.. Все, уходите! Я устала. – И старуха выпроводила незваных гостей из квартиры.

Лиза была в растерянности. Неужели то, что старуха рассказала, – правда?! Они поднялись в квартиру Игоря.

– Игорек, как дела? Узнали что-нибудь? – робко спросила Вероника Андреевна сумрачного, как грозовая туча, сына.

– Мы проверили все квартиры, кроме трех: нашу – но вы сами можете убедиться, что здесь Евсимии Станиславовны нет, – квартиру самой пропавшей и квартиру Марии Ивановны. А теперь, чтобы расставить все точки над «и» и сделать окончательный вывод о том, что в доме тети Симы нет, мы должны обыскать, Мария Ивановна, и вашу квартиру.

При этих словах Мария Ивановна побелела как мел и дрожащими руками передала Игорю ключи от квартиры.

– Ты идешь? – спросил Игорь Лизу.

Та попыталась встать, но ноги отказывались идти.

– Я сейчас. Только отдохну немного, – пролепетала она, предчувствуя развязку, вот только какую – счастливую или трагическую?

– Так, может, сначала чайку? – предложила Вероника Андреевна.

– Нет-нет! Мне уже лучше. – Лиза поднялась и направилась за Игорем.

– А нам идти? – растерянно спросила Вероника Андреевна.

– Нет, лучше не надо. Мы вернемся быстро.

Возле квартиры Марии Ивановны они немного задержались, не решаясь войти и увидеть страшную картину. Наконец Игорь вставил в замочную скважину ключ и открыл дверь. Они обошли все комнаты, проверили шкафы и кладовку, но в квартире никого не оказалось. Лиза обратила внимание на разобранную кровать в спальне, из-под кровати выглядывал край пластикового судна, а на прикроватной тумбе валялись использованные шприцы и ампулы от сильнодействующего снотворного.

– Вызываем полицию? – мрачно спросил Игорь.

– Не знаю, – неуверенно ответила Лиза. – Тетушку мы не нашли. Сначала поговорим с Марией Ивановной. Вдруг это не то, что нам кажется.

Они поднялись в квартиру Игоря и уселись напротив бледной и несчастной соседки, которая за этот короткий промежуток времени превратилась из бодрой старушки в совершенную развалину.

– Я все расскажу, – всхлипнула Мария Ивановна. – Я не могу так больше! Сердце разрывается на части, потому что это я во всем виновата. Это я, дура старая, подсыпала Симочке снотворное, чтобы уже не выпустить ее из своей квартиры! Это я ее погубила! – рыдала она в голос, протянув к Лизе руки, словно в мольбе. – Простите меня, люди добрые! Это из-за меня она пропала! – Внезапно старушка схватилась за сердце и медленно повалилась на бок, соскальзывая со стула.

– Лиза, скорее вызывай «Скорую»! – крикнул Игорь, подбегая к Марии Ивановне и поддерживая, чтобы та при падении не ударилась головой. – Надо положить ее на диван. – Яков помог Игорю перенести соседку. Игорь проверил пульс: – Она жива, только в обмороке.

Подошла Вероника Андреевна с нашатырем на ватке, которую сунула под нос старушке.

– «Скорая» уже выехала. – Лиза наклонилась и заглянула в лицо Марии Ивановне. – Кажется, приходит в себя.

Мария Ивановна и в самом деле открыла глаза, но не смогла даже слова вымолвить, лишь беззвучно шевелила губами.

– Это инфаркт, – тихо произнесла Вероника Андреевна. – То же было и с моим мужем. Надо окно открыть, чтобы воздуху было больше.

Игорь отправился выполнять распоряжение матери.

– Лиза, пойдемте со мной, – распорядилась Вероника Андреевна. – Я приготовлю валокордин, а вы ее напоите, пока я ищу аспирин – надо, чтобы она и его разжевала. Это все, что мы можем сделать до приезда «Скорой».

Через двадцать минут Марию Ивановну увезли в реанимацию. Все сидели мрачные и усталые, словно на похоронах. Виновник похищения был найден, но сама похищенная пропала бесследно. В полицию пока обращаться не стали, так как кроме сумбурных слов Марии Ивановны, которые можно расценить по-разному, предъявить нечего. Решили общение с органами отложить наутро, когда все отдохнут и хоть как-то приведут мысли в порядок.

Глава 6

А вот и я, Лизонька, твоя тетушка Сима!

Ночью Лизе приснилась тетушка. Она стояла в дверях своей спальни, смотрела загадочно на Лизу и говорила: «А вот и я, Лизонька, твоя тетя Сима! Ты меня, наверное, уже потеряла? Так я – вот она, нашлась». Лиза проснулась и вдруг поверила, что тетушка непременно найдется. Просто надо как следует подумать, где она может быть.

Как же Лиза соскучилась по своей небольшой, но ужасно уютной квартирке в Москве. Скорее бы домой! Но она не может уехать, пока не убедится, что с тетушкой все в порядке. Вчерашнее происшествие ничего не прояснило, а, наоборот, только больше запутало. Если бы в квартире Марии Ивановны они обнаружили тетю Симу, то бессвязные слова соседки можно было бы как-то объяснить. К тому же они созвучны истории, рассказанной старухой с первого этажа.

Однако теперь, на свежую голову, Лиза бы не осмелилась идти заявлять в полицию на Марию Ивановну, которой и без того плохо. А если она и в самом деле похитила тетю Симу? И куда дела? Когда она придет в себя, чтобы рассказать об этом? Да и что им скажут полицейские? Нет тела – нет дела? А лепет Марии Ивановны назовут старушечьим бредом.

Зазвонил сотовый, Лиза ответила.

– Уже проснулась? – поинтересовался Игорь. – Тогда слушай. Я разыскал больницу, куда увезли Марию Ивановну. Она умерла ночью, не приходя в сознание, от инфаркта.

– Какой ужас! – ахнула Лиза. – Что же теперь делать?

– Как думаешь, это действительно она похитила твою тетушку?

– Не знаю. Похоже на то. Потому сердце и не выдержало, что чувствовала свою вину.

– Здесь что-то не так, – задумчиво произнес Игорь. – Но что – никак не пойму. Может, встретимся, погуляем по городу, в кафе зайдем и поговорим заодно? Я уже не могу находиться в четырех стенах. Мозги словно слиплись, голова отказывается работать.

– Хорошо, я через полчаса буду готова.

Лиза приняла душ, подкрасила глаза и губы. Они встретились внизу возле подъезда и отправились в ближайшее кафе.

– Спасибо, что ты вытащил меня из этого ада хоть на время. Мне уже начинает казаться, что я схожу с ума, – призналась Лиза. – Или мне снится страшный сон, который никак не закончится. Давай пока не будем ни о чем говорить? Просто погуляем.

И они погуляли. Сначала вдоволь по Невскому, затем прошли почти всю Садовую, любуясь фасадами старинных зданий разных стилей. Но как ни старалась Лиза отвлечься, мысли о тетушке не давали покоя, а сердце ныло от боли и безнадежности. Подошли к фонтану, где в струях воды крутился гранитный шар.

– Если загадать желание и рукой раскрутить каменный шар, желание сбудется, – сказал Игорь. – Какое у тебя желание?

– Чтобы тетушка Сима поскорее нашлась, – не раздумывая, ответила Лиза и дотронулась до шара.

Обратно ехали на такси.

– Мама приглашала тебя на обед.

– Нет, спасибо, мне не хочется.

– Но у тебя дома шаром покати, – напомнил Игорь. – Что ты будешь есть? И сейчас тебе лучше не оставаться одной. Иначе мысли всякие замучают.

– Хорошо, – кивнула Лиза и пожаловалась: – У меня такое ощущение, словно я потерялась в пространстве.

– Вот сейчас пообедаем, и я тебя непременно отыщу, – улыбнулся Игорь.

– Тогда я спокойна. – Она слабо улыбнулась в ответ и подумала: «Как хорошо, что Игорь с матерью оказались ни при чем».

– Нам нужно решить, что делать дальше. Не сидеть же сложа руки и не ждать, пока что-то само собой прояснится. Под лежачий камень вода не течет.

– Да, конечно. Если ты никуда не отправишься, то никуда и не прибудешь. Механизм перемен – один из механизмов Мироздания.

Игорь удивленно посмотрел на Лизу. Она тут же отвернулась к окну, сделав вид, что продолжает любоваться красотами Санкт-Петербурга.

– Какой чудесный город! Я в него просто влюбилась, – произнесла она, и вдруг сердце ее бешено забилось. Она поняла, что в кромешном мраке, окружавшем ее последние дни, впервые забрезжил слабый свет – некая, пока еще ускользающая нить, нечто мучившее ее, но что – Лиза пока до конца не может осознать.

– Ты чего притихла? – обеспокоенно спросил Игорь.

– Нет-нет, ничего! Все в порядке. Просто голова немного кружится.

– Это от нервотрепки, усталости и голода. Сейчас поедим, и все пройдет.

– Да-да, – рассеянно ответила Лиза, невольно прислушиваясь к переговорам диспетчера и водителей такси.

Она по крупицам восстанавливала в памяти какие-то, казалось бы, на первый взгляд незначительные детали, может, даже и не имеющие прямого отношения к этому делу, обрывки фраз, туманные картинки, смутные лица. Но вот ее сознание отметило некую деталь, совсем мелкую и незначительную, и вцепилось в нее, словно зверь в добычу, которую уж точно теперь не выпустит. К тому же внутренний голос не давал покоя, убеждая, что в этом деле нет ничего не нужного, и каждая деталь, даже самая мелкая и не привлекающая внимания, может сыграть пусть не главную, но важную роль.

Вероника Андреевна встретила их расстроенная, с припухшими от слез глазами. Видимо, смерть соседки очень ее опечалила. Накрыв на стол, мать Игоря удалилась в свою комнату размышлять о бренности жизни.

Игорь и Лиза обедали вдвоем и молча ели, не глядя друг на друга.

Закончив с трапезой, вышли на лестничную площадку, обсудить план дальнейших действий решили в квартире тети Симы. Лиза открыла дверь, запертую на оба замка.

– Тебе не страшно здесь одной ночевать? – поинтересовался Игорь.

– Жутковато, конечно, но это же не чужая квартира, а тетушкина. Поэтому я здесь почти как дома. Ни минуту не забывая, что я все-таки в гостях.

Едва они расположились в гостиной на диване, как раздался звонок в дверь. Лиза пошла открывать. На пороге стояли Аркадий Яковлевич с сыном.

– Вот пришли узнать, не нужно ли чего. Да и дальше надо решать, что делать, – сказал Аркадий Яковлевич.

– Проходите в гостиную, – пригласила Лиза. – Игорь уже здесь. Так что начнем строить какие-то планы.

– Наш пострел везде поспел? – произнес Яков вместо приветствия.

– Я вас сейчас выгоню вон, если не прекратите ребячиться, – предупредила Лиза, видя, как поднимается с места со сжатыми кулаками Игорь. – Так вот, вы оба! Слушайте меня внимательно: вы интересуете меня постольку-поскольку, и как только ситуация с тетушкой прояснится, я вернусь домой и постараюсь все забыть, и вас в том числе. Я благодарна вам за помощь, но если вы продолжите это дурацкое соперничество, я откажусь от вашей помощи!

– Да что вы в самом деле никак не успокоитесь! – расстроился Аркадий Яковлевич. – Будто дети малые, которые игрушку никак не поделят.

– Игрушку?! – возмутилась Лиза.

– Извини, Лизонька, с языка сорвалось! Больше этого не повторится. И не будем забывать, зачем мы здесь собрались: чтобы хоть что-нибудь предпринять. Я с утра снова был в полиции, но там глухо. Искать Симу они, похоже, не собираются.

Лиза про себя отметила, что о признании Марии Ивановны Аркадий Яковлевич рассказывать полицейским, скорее всего, не стал. Видимо, тоже решил, что бесполезно. Да и за себя, наверное, испугался: вдруг все стрелки переведут на него.

– А потому поисками мы вынуждены заняться сами. Я вот о чем подумал. Если вчера вы проверили все квартиры и не нашли Симу, значит, ее вынесли тайно из дома ночью. Ох, как же я за нее переживаю! Есть ли надежда, что Сима до сих пор жива?

– Да что же вы такое говорите! – воскликнула Лиза. – Тети Симы нет всего сутки с того времени, как ее последний раз видела Мария Ивановна.

– Нет никаких гарантий, что она говорила правду. Мария Ивановна умерла, оставив одни вопросы, – возразил Аркадий Яковлевич.

– Все не так просто, как кажется. У меня есть кое-какие соображения, но пока я их не проверю, ничего сказать не могу.

– Зря ты от нас что-то скрываешь, – огорчился Аркадий Яковлевич. – Мы ведь тебе хотим помочь.

– Да-да, я понимаю и ценю это… А мы не могли бы встретиться сегодня вечером? Или нет, лучше завтра? Я сейчас так устала, что просто валюсь с ног.

– Я позвоню тебе вечером. – Игорь поднялся и, не прощаясь, вышел из гостиной.

Как же ему неприятны зазванные тетушкой гости, раз он даже элементарное «до свидания» не захотел произнести. Вот тебе и интеллигент. Лиза перевела взгляд на Аркадия Яковлевича.

– Нам, пожалуй, тоже пора, – засобирался тот и даже привстал, надеясь, что Лиза остановит его. И не ошибся.

– А вы не хотите поговорить?

– Так мы за этим и пришли, – снова устроился он в кресле, уверенно откинувшись на спинку.

– Зачем вы сюда приехали? – спросила Лиза.

– То есть как это «зачем»?! Я же тебе уже рассказывал, что у Симы была мечта познакомить тебя и Якова. Из вас выйдет прекрасная пара, и глупо идти против природы и здравомыслия.

– А как же такое понятие, как любовь? Вы решили: стерпится – слюбится?

– Зачем же так упрощать? – подал наконец голос Яков. – Неужели я похож на человека, которого можно заставить на ком-то жениться?

– Не очень.

Лиза посмотрела на него. Странно, почему вчера Яков ей так понравился? Сейчас он почему-то уже не казался идеальным книжным героем. Да и не герой он вовсе, а фантом, темная лошадка. По сути, совсем незнакомый человек. Который может оказаться врагом. Ну и додумалась! Откуда у нее враги? Тетушка, что ли, по наследству передала? Чушь! Лиза просто очень устала от всей этой непонятности.

Может, ей и в самом деле убраться отсюда куда подальше, а лучше вернуться в Москву и не морочить себе голову с расследованием, которое, похоже, она начала. Выискалась тоже, сыщица! Это в романах Агаты Кристи все получается легко и просто. А в суровой действительности – завязла в обстоятельствах, словно в трясине, из которой не выбраться самой, а помочь-то, оказывается, и некому, так как кругом мерещатся одни враги да недоброжелатели, готовые утопить еще глубже. Пусть поисками тетушки занимается полиция, нечего у нее хлеб отнимать.

Это Лиза-то отнимает у полиции хлеб? «Ну ты, голубушка, и выдала! На землю-то спустись, сыщица полоумная. Вещички вон свои собери поскорее, пока в какую беду не вляпалась, и беги отсюда куда глаза глядят». И верно! Что это она так расхорохорилась? Впору себя спасать, а не тетушку разыскивать… А от кого спасать? От той беды, которая по пятам идет и дыхание которой она в последние дни чувствует за спиной. Только дураки не верят собственному подсознанию. Но она же не дурочка, правда? В таком случае, что она здесь делает до сих пор?

– Я не думаю, что сейчас стоит дискутировать о любви, женитьбе и прочих романтических сторонах жизни, пока не разрешится патовая ситуация с тетушкой. Всему должно быть свое время. – Лиза поняла по высоко взлетевшим седым кустистым бровям Аркадия Яковлевича, что тот сейчас начнет спорить, и добавила: – А еще я очень устала. И если немедленно не посплю, то просто свалюсь с ног. И тогда уже придется вызывать неотложку для меня. Вы же этого не хотите, правда?

Аркадий Яковлевич тут же передумал вступать в полемику и покачал головой.

– Дорогая Лиза, я тебя очень хорошо понимаю. Тебе сейчас крайне тяжело. Да еще мы тут со своим знакомством. Извини нас, пожалуйста! Мы здесь на недельку останемся, так как у нас уже куплены билеты на обратный рейс. Поэтому не стесняйся, обращайся, если что понадобится. Я запишу наши координаты. – Он достал небольшую записную книжку, написал несколько строк, аккуратно вырвал листок и передал Лизе: – Звони, если что. Да и просто так звони, без повода. Ну и забегать будем иногда… Если ты, конечно, не возражаешь.

Лиза молча поднялась, давая понять, что аудиенция окончена и гостям пора уходить. Они не стали притворяться непонимающими и, распрощавшись, удалились.

И только закрыв дверь на щеколду, Лиза почувствовала себя в относительной безопасности. Ей непременно нужно поспать. Но не продолжительная прогулка с Игорем по живописному городу так утомила ее, а пугающая своей непредсказуемостью неизвестность, вселяющая в измученную душу неуверенность в завтрашнем дне и предчувствие надвигающейся беды.

Лиза прилегла на диван и мгновенно заснула. И снова ей снился звонящий телефон. Она брала трубку, отвечая, но телефон продолжал звонить, не переставая. Лиза в ужасе проснулась. Не открывая глаз, она уже поняла, что ее так тревожило в последние дни. Конечно же, телефон! Тот самый, который она мельком заметила в кладовке на полке среди пустых коробок из-под обуви, когда рыскала по всей квартире, заглядывая в каждый уголок в поисках фотографий и документов.

И что же особенного было в этом злосчастном телефоне? То, что он оказался в кладовке? Так ничего странного в этом нет, ведь тетушка ужасно боялась источников электромагнитных полей, негативным образом действующих на здоровье, а потому у нее не было ни микроволновки, ни электрочайника, ни посудомоечной машины. Однако беспроводной радиотелефон – этот источник высокочастотного излучения – она себе позволила, но, перестраховавшись, поместила его как можно дальше от себя. И что же такого странного, если тетушка запихнула его в кладовку?

Лиза открыла глаза и резко вскочила с дивана, но тут же присела, так как почувствовала, как закружилась голова. Неужели от предчувствия разгадки? Вот он, ответ на мучивший ее вопрос, – радиотелефон в кладовке, вернее, телефонная база, но без самой телефонной трубки! Вот разгадка того, что тетушка в любой момент была на связи: она брала с собой заряженную трубку, когда выходила из квартиры. Так она могла отвечать на телефонные звонки, поступавшие на домашний телефон, даже будучи вне дома! А насколько было известно Лизе, радиус действия радиотелефона доходит и до трехсот метров, а то и дальше, если телефон крутой.

Мобильных телефонов тетушка не признавала, так как считала, что они вредны для здоровья, и пользовалась лишь обычным проводным телефоном. Но радиотелефон считала наименьшим злом, а так как она редко когда уходила далеко от дома, то пользовалась им. Именно с этой трубки тетушка звонила Лизе, когда передавала слова Игоря. А самого Игоря она на самом деле не видела вовсе. Ей кто-то передал неверную информацию. Кто? Да тот самый неизвестный, который находился в тетушкиной квартире, пока та ходила навещать Марию Ивановну! А кто мог знать, что тетушки в этот момент не было дома? Только сама Мария Ивановна! Именно она, усыпив подругу, пробралась к ней в квартиру и через закрытую дверь разговаривала с Вероникой Андреевной, убедив ее в том, что все в порядке и тетя Сима ждет Лизу.

Но зачем Марии Ивановне понадобилось усыплять подругу, а потом, когда та проснулась, обманывать? Чтобы у тети Симы пропала надежда на скорое появление Лизы. А потом снова опоить ее снотворным и попытаться обманом отправить Лизу домой, как и незадачливого бывшего кавалера Симы и его сыночка. Чтобы не состоялось задуманное тетушкой сватовство.

А нет Симы – нет и грандиозных планов на соединение Якова и Лизы. А уж когда выяснится, что Сима пропала, так и вовсе никто не будет ни о чем подобном думать. Таким образом Мария Ивановна, вероятно, собиралась спасти не только подругу, но и ее племянницу от заведомо ложного выбора. Но почему она так не доверяла Аркадию Яковлевичу, даже опасалась его? Это еще предстоит выяснить, если, конечно, не окажется фантазиями впечатлительной Лизы.

Так вот откуда этот странный звонок! Потому-то тетушка и пригласила к себе Лизу еще раз, выдумав какую-то несуществующую опасность. Об этой опасности, которая, несмотря ни на что, и в самом деле существовала, знала или догадывалась только Мария Ивановна. Больше всего на свете она боялась потерять подругу, которая могла бросить ее из-за прежнего кавалера. Мария Ивановна так ревновала к нему тетю Симу, что пошла на похищение, чтобы они не встретились. А если Лиза ошибается? Если трубка всегда находилась рядом с тетушкой Симой, то кто, как не Мария Ивановна, разговаривала с неизвестным мужчиной «о птичке, которая в клетке», то есть о ней, Лизе? Какого мужчину она взяла к себе в сообщники? Не Аркадия Яковлевича же, в конце-то концов?! Почему бы и нет? Если она обиделась и решила отомстить подруге, которая оставила ее без жениха? И что – завела дружбу с этим самым бывшим женихом, надругавшимся над ее самыми светлыми чувствами, втоптавшим в грязь трепетную любовь? Но его тетя Сима тоже обидела – бросила накануне свадьбы. Вдруг через столько лет они вдвоем решили ей отомстить?

Бред! Если Мария Ивановна многие годы общалась с тетей Симой, наверняка давно ее простила. Это любви все возрасты покорны, а не ненависти. Не могла Мария Ивановна пронести в себе месть и ненависть к подруге через многие годы, ни разу себя не выдав: не дура же она, чтобы травить свою жизнь отрицательными эмоциями. Да и у тети Симы не сложилась личная жизнь, поэтому поводов для зависти у Марии Ивановны быть не могло.

Так для чего же она похитила тетушку? Только не для того, чтобы причинить вред, а, наоборот, чтобы спасти подругу, которая в порыве ностальгии по молодости и прекрасному прошлому пожелала осчастливить свою единственную племянницу, а может, мечтала и о своем женском счастье. Пожелала, да не учла того, что любовь ее давнишняя неожиданно превратилась в прекрасную иллюзию, обман чувств и ничего более. Как и все в предательском прошлом, которое теперь через многие десятилетия кажется чудесным и милым. И в ее жизни появился не прежний Аркадий, готовый за нее жизнь отдать, а его призрак, потрепанная жизнью отвратительная оболочка, собирающаяся, как представлялось Марии Ивановне, отобрать у нее единственную подругу.

Но что случилось потом? Сначала тетя Сима находилась в квартире Марии Ивановны под действием снотворного, а сама Мария Ивановна играла перед всеми роль, искусно изображая переживание по поводу исчезновения подруги. Однако без надрыва, без истерик, как стойкий и волевой человек с крепкими нервами, уверенный в том, что все разрешится благополучно. Она постепенно разрушала то, что искренне любила, и даже не осознавала этого. Какое же это преступление, наверняка думала она, – просто невинная шутка, умная предосторожность, маленькая ложь, которая спасет от беды две дорогие для нее жизни. И если бы ей тогда сказали, что она совершает преступление, Мария Ивановна бы очень удивилась и ни за что не поверила: разве то благо, что она делает для ближнего, может называться преступлением?!

Тогда почему она вдруг так резко изменилась? Что с ней случилось вчера? Откуда этот безумный страх в глазах? Откуда эта безысходность, которой она была пропитана насквозь, и как результат сильнейшего стресса – истерические рыдания, которые никак нельзя назвать притворными. Она действительно страдала!

Еще бы, ведь ее подругу на этот раз и в самом деле похитили! И прямо у нее из-под носа – из ее квартиры! И если раньше Симе грозила опасность относительная, то теперь над ней нависла угроза вполне реальная. Потому Мария Ивановна и взяла на себя всю вину за исчезновение подруги. И безоглядно любящее сердце не выдержало такого испытания. Так малая ложь, если ее вовремя не выявить, порождает большую. И, как выяснилось, может привести даже к смерти.

Стоп, стоп, стоп! «Осади назад, осади назад!» – как выразился один из персонажей комедии Александра Николаевича Островского – самого обожаемого Лизой писателя, настоящего знатока и ценителя душ человеческих, – чтобы остановить излишнюю бойкость другого персонажа, заставляя того отступить. Так осаживают поводом слишком норовистую лошадь, рвущуюся вперед, невзирая на преграды. Кажется, чрезмерно разыгравшееся, бойкое воображение Лизы стерло все допустимые границы и мчится без оглядки прямо в ловушку фантазий и домыслов, ничего общего с истиной не имеющих.

Эй, красавица, приди в себя-то! Если немедленно не оставишь свои выдумки, коза драная, – ладно, хоть не овца, которая просто блеет от беспомощности и ничего не предпринимает! – и не уберешься отсюда подобру-поздорову восвояси, то останутся скоро от тебя рожки да ножки.

А почему, собственно, «стоп» и что за паника?! Значит, она теперь должна принять как безоговорочный факт то, что звонок от тетушки был с того света, что ли? Или просто ей приснился? Вот уж нет! А как доказать? Проще простого: поискать в квартире трубку радиотелефона. А если она найдется где-нибудь в кухонных шкафах, кладовке или просто в спальне под кроватью? Ну что ж, тогда Лизина версия – надо же, и слова-то она какие мудреные знает! – яйца выеденного не стоит. И придется придумывать еще что-нибудь… Совсем, что ли, с ума сошла? Нужно бежать отсюда, пока не поздно, а она что-то придумывать собралась!.. Но проверить же можно? Хорошо, она проверит. И вообще никакая она не «драная коза». Она – лев! Вот возьмет, да как рыкнет на всех… Ну-ну! Стоит на это поглядеть.

Лиза нехотя встала и направилась в спальню тетушки с намерением еще раз заглянуть под кровать, где могла находиться завалявшаяся злосчастная трубка. Почему именно под кроватью? Не потому ли, что у самой Лизы домашний телефон всегда находился там или в лучшем случае рядом с кроватью, чтобы можно было в любую минуту протянуть руку и достать его, не поднимаясь с постели?

Войдя в спальню, где царил полумрак, Лиза раздвинула плотные шторы и, обернувшись, остолбенела: на кровати со сложенными на груди, словно у покойника, руками недвижно лежала тетушка Сима с умиротворенным, бледным, землистого оттенка лицом. Глаза плотно закрыты, а на посиневших губах застыла тень полуулыбки:

«А вот и я, Лизонька, твоя тетушка Сима! Ты меня, наверное, уже потеряла? Так я – вот она, нашлась!»

Огромное зеркало рядом с кроватью было наглухо завешено покрывалом. В глазах Лизы потемнело, вокруг поплыло, она сделала несколько шагов к выходу и рухнула на пол как подкошенная…

Уже стемнело, когда она пришла в себя. Где-то в кабинете надрывался старинный телефон. Лиза медленно поднялась, стараясь не смотреть в сторону кровати, вышла из спальни и осторожно прикрыла за собой дверь.

– Ты спишь? – спросил Игорь.

– Уже нет.

– Прости, что разбудил. Мама приглашает тебя к нам на ужин.

– Спасибо! Сейчас приду.

Лиза так боялась впасть в истерику от охватившего ее потрясения, что готова была идти куда угодно и к кому угодно, лишь бы не оставаться в одной квартире с покойницей. Она не хотела верить в случившееся. Она не хотела принимать случившееся! Пусть кто-нибудь другой найдет тетушку, только не Лиза. Она захватила с собой сумку, в которой был сотовый, и вышла из квартиры, заперев ее на оба ключа, как это делала когда-то тетушка. Но все, как оказалось, напрасно, потому что при наличии ключей любой мог сюда попасть. Как это удалось Марии Ивановне.

Подойдя к соседской двери и нажимая кнопку звонка, она почувствовала, как по щекам текут слезы. Игорь, появившийся на пороге, еле успел подхватить Лизу, так как она начала заваливаться, не в силах удержаться на гнущихся ногах.

– Лиза! Что с тобой? Я немедленно вызываю «Скорую».

– Мне просто надо немного отдохнуть, – прошептала она. – Я так устала!

– Лизонька, дорогая, да вы сами не своя! – подскочила обеспокоенная Вероника Андреевна и помогла сыну довести Лизу до накрытого стола. – Какая же вы бледная! У вас наверняка понижен гемоглобин. Это от голода. Быстренько садитесь за стол. А как покушаете, силы сразу прибавятся, и вам станет намного лучше. Я по себе знаю… Почему вы плачете, Лизонька?

– Тетя Сима умерла…

– Ну что вы такое говорите, страсти-то какие! Ваша тетушка жива и здорова. И мы ее скоро найдем, правда-правда! – старалась изо всех сил успокоить Лизу Вероника Андреевна.

– Не переживай, мы непременно найдем Евсимию Станиславовну, вот увидишь, – поддержал Игорь.

Ах, как же Лизе хотелось им верить! А может, тетушка и в самом деле жива? Может, это просто дурной сон, ведь Лиза больше не входила в спальню. Могло же ей это только померещиться? Ну конечно, так все и было… Потому что мертвые не умеют улыбаться.

– Да, – рассеянно согласилась Лиза. – Тетя Сима не могла умереть. Она жива. – Сидя за столом в большой уютной гостиной и уставившись в свою тарелку с вкусностями, которых от души положила ей Вероника Андреевна, Лиза начала сомневаться в разумности своего прихода в гости к соседям. Почему? Преступников, теперь уже не похитивших, а убивших тетушку, как минимум двое – мужчина и женщина, чей разговор Лиза случайно подслушала по телефону. Этих тоже двое. Игорь и его матушка вполне могут оказаться убийцами. Как, впрочем, и все остальные.

Вот только мотив неясен. Узнать бы мотив, тогда и преступники будут налицо. А пока мотив усматривается только у Лизы, которая – и об этом тетушка уже давно известила племянницу, не только от души радуясь за нее, но и намереваясь при жизни сделать ее своей должницей, – является единственной наследницей. Поэтому для полиции Лиза просто счастливая находка, избавляющая от необходимости искать кого бы то ни было еще. Труп на месте, и убийца тут как тут, возле своей жертвы. И не надо напрягаться и ломать зря голову.

Поэтому Лизе придется самой выяснять, кто расправился с тетушкой и по какой причине. Иначе ее заставят отвечать за то, чего она не делала. Так за что же убили тетушку? Почему сразу «убили»? А если она умерла от сердечного приступа, как Мария Ивановна? И как она попала обратно в квартиру?

– Выкинь все дурные мысли из головы и поешь что-нибудь, тебе сразу станет легче, – хлопотала возле Лизы Вероника Андреевна, для которой, как, впрочем, и для ее сыночка, еда была главным средством поднятия настроения, обезболивающим и, конечно же, успокаивающим.

– Мне плохо, – призналась Лиза. – Я хочу домой.

– Думаю, что ты можешь уехать в любую минуту. Подписку о невыезде с тебя не брали, а потому ты вправе вернуться домой, – рассудил Игорь.

«Уже нет, – подумала Лиза. – И ты об этом прекрасно знаешь. Почему мне так плохо? Я ничего не ела, вот только выпила чашку чая. Неужели они мне что-то подсыпали в чай?!»

– Держи ее, она же сейчас упадет, – последнее, что услышала Лиза, проваливаясь в омут беспамятства.

– Ну как она? – словно сквозь вату, слышала Лиза голос Вероники Андреевны.

– Приходит в себя. Лиза, ты меня слышишь? – Требовательный голос Игоря, а также ватка с нашатырем под носом вернули Лизу к безрадостной действительности.

– Надо вызвать «Скорую».

– Пожалуйста, не надо, – произнесла Лиза еле слышно. – Мне уже лучше. – Она попыталась встать с дивана, на котором не помнила как оказалась.

– Полежи немного, пока голова не перестанет кружиться.

– Это от нервотрепки. И от голода, – уверенно вынесла вердикт Вероника Андреевна. – Пойду приготовлю тебе горячего чаю с медом, если уж есть отказываешься.

– Нет-нет, мне ничего не нужно, – запротестовала Лиза, а про себя добавила: «Особенно от вас».

Как же ей плохо! И лежать жестко. Лиза сунула руку под бок, в который упиралось что-то твердое, создавая дискомфорт, и вытащила трубку радиотелефона, такого же белого цвета, как и телефонная база, найденная в тетушкиной кладовке.

– Что это? – спросил Игорь, в недоумении вертя в руках телефон. – Откуда здесь это? Мам, ты не знаешь? – Игорь повернулся к Веронике Андреевне, протягивая ей неожиданную находку.

– Так это же домашний телефон Симы, который она постоянно брала с собой, когда выходила из дома. Откуда он здесь?

– Может, она его забыла, когда приходила к тебе?

– Ну что ты, Игорек! Сима к нам уже сто лет не заходила. К тому же я только вчера утром тщательно чистила тут все пылесосом, и никакого телефона не было. – Она задумалась, а потом воскликнула: – Так здесь же Мария Ивановна вчера лежала! Может, телефон из ее кармана и выпал?

– Я, пожалуй, пойду, – заторопилась Лиза, ясно осознавая, что перед ней ломают комедию. Ей было так противно и страшно, что оставаться здесь более она не могла. – Мне лучше пораньше лечь спать. – Она забрала трубку, сунула ее в сумку и направилась к выходу. – Не надо меня провожать, – остановила она соседей, направившихся было за ней. – Я знаю, где выход.

Оказавшись за дверью, нехотя подошла к тетушкиной квартире. Вставив ключ в замочную скважину, постояла немного, раздумывая, затем спрятала ключи в сумку и стремглав кинулась вниз по лестнице. Вновь войти в квартиру и увидеть улыбающуюся тетушку было выше ее сил.

Глава 7

Туманность Андромеды, или Как не сойти с ума

Лиза выскочила на улицу и сразу же попала в объятия густого тумана. Она словно рыба, выброшенная на берег, открытым ртом хватала свежий воздух, но воздух оказался теплым и влажным, а потому облегчения не принес. Грудь сдавливала какая-то тяжесть, и Лиза расстегнула ворот рубашки. Между прочим, экологи не советуют гулять во время тумана, так как это может быть смог – дымовой туман из-за загрязнений, выделяемых транспортом и промышленными предприятиями. Какая чушь лезет ей в голову! Лучше бы подумала о том, куда это она на ночь глядя собралась? Да какая разница! Куда угодно, лишь бы подальше от этого проклятого дома!

Она шла по улице, пробираясь сквозь серое марево и сталкиваясь с редкими в этот поздний час прохожими со стертыми темнотой лицами. Люди словно скользили по воздуху над землей и уносились своими раскрытыми – непонятно для чего, ведь дождя-то нет! – как миниатюрные парашюты, зонтами в непроглядную неизвестность. Да почему же в «неизвестность»? Они спешат по домам, где их ждут родные и близкие люди. А вот Лизу никто не ждет. Уже несколько дней. Это она, ее неутихающая тревога, лишила Лизу способности реально ощутить себя сопричастной к жизни. Лиза больше не верит, что люди способны ей помочь.

Лиза вдруг остановилась. А и в самом деле, куда она идет и зачем? Убегает от преследователей? Так за ней никто не гонится. Но если она и дальше будет шастать одна по ночному городу, то привлечет к себе внимание какого-нибудь скучающего без жертвы маньяка. Домов почти не было видно, они как будто растворились в гуще тумана, появляясь иногда в виде призрачных теней. Свет фар медленно двигающихся автомобилей с трудом пробивался сквозь вязкую пелену, покрывающую ночной город.

Она дошла до перекрестка и в нерешительности остановилась. И куда теперь? Прямо как в сказке: перед ней четыре дороги, вот только ведут они – в никуда. Лиза порылась в сумочке, достала сотовый, нашла записку Аркадия Яковлевича и набрала номер. С трудом разглядев улицу и номер дома, продиктовала адрес, затем отошла к находившейся рядом автобусной остановке и приготовилась ждать.

Слишком беспардонный Аркадий Яковлевич и его сыночек, темная лошадка, вернее, кот в мешке, да к тому же черный и все время таинственно помалкивающий, – тоже не лучший выход из создавшегося положения, но все же лучше, чем общаться с убийцами.

Да с чего она взяла, что Игорь с матушкой убийцы?! Из-за наличия в их квартире телефонной трубки от тетушкиного радиотелефона? Но это еще ни о чем не говорит. Трубку и в самом деле могла обронить Мария Ивановна. Или не могла? Тогда трубку ей подкинул убийца? После того, как перенес тело тети Симы в ее квартиру? Тогда выходит, что подозревать нужно всякого, кто побывал в квартире Игоря и его матушки. Значит, искать преступника далеко не придется, потому что он постоянно находится рядом.

Из остановившегося возле Лизы такси выглянул Яков:

– Лиза, садись в машину.

И только устроившись в теплом салоне рядом с уверенным и преданно взирающим на нее Яковом, продрогшая и озябшая, Лиза поняла, что впервые за эти дни поступила правильно, обратившись за помощью именно к нему и его отцу. Ехали молча, но несколько смущенные взгляды Якова говорили о многом: о симпатии, готовности взять на себя ее трудности, а также о благодарности за оказанное доверие. Или ей это только показалось? Тогда откуда это спокойствие, исходящее от него, а главное – необъяснимое чувство защищенности и уверенности в том, что скоро все разрешится?

– Я рад, Лизонька, что ты не пренебрегла нашей помощью, – радушно встретил ее Аркадий Яковлевич, вставая навстречу из-за столика гостиничного ресторана с роскошным зеркальным залом, куда привел Лизу Яков. – Ты же не возражаешь, чтобы мы поговорили здесь? Думаю, что на людях гораздо легче переносить одиночество, чем в пустой квартире, ты не находишь? Я уже заказал еду, так что предлагаю отужинать, чем бог послал. А потом и о деле потолкуем. Договорились?

Лиза промолчала. Ей совсем не хотелось поддерживать светскую беседу, даже из вежливости. Все смешалось в ее бедной голове, и она так устала от одиночества, что не прочь хоть на время вылезти из своей скорлупы, в которую заточила себя по собственной воле. Вокруг кипела весельем пышущая довольством и роскошью чужая устроенная жизнь. И, несмотря на сходство окружающего с декорациями какого-то буйного действа, Лизе показалось, что она наконец очутилась в относительной безопасности.

Ах, как же сильно она проголодалась! Аркадий Яковлевич с сыном явно отдавали предпочтение русской кухне.

– Вот, Лизонька, угощайся. Изысканный стол для любого гурмана. Перепела в пряном соусе, икра красная и черная, холодец телячий. А еще мои любимые огурчики малосольные и грибочки в сметане, – распинался Аркадий Яковлевич, не зная, как угодить Лизе. – А посмотри, какая стерлядка под соусом, – просто загляденье. Да и свиная рулька тебе наверняка понравится. Не говоря уже об оленине жареной с картофелем и клюквенным соусом. Ну а без расстегайчиков с рыбой и пирожков с мясом и грибами – и стол словно пустой.

Все это великолепие предлагалось запивать французским красным сухим вином. На десерт подали медовик и клубничное мороженое. Лиза поглощала удивительно вкусные яства и радовалась, что никакие неприятности не уничтожили ее способности получать удовольствие от такой простой радости, как еда. Лучше вовремя поесть, чем потом всю жизнь лечиться от язвы, заработанной из-за стрессов на голодный желудок.

– Лизонька, ты же не собираешься возвращаться сегодня в пустую квартиру? Представляю, как тебе там одиноко и неуютно. У нас с Яковом разные номера. На сегодняшнюю ночь он переберется ко мне, а ты в его номере расположишься и будешь хозяйкой, да? Номер очень хороший, самое необходимое там есть. Я, знаешь ли, человек совсем не бедный, а потому позволяю себе останавливаться только в дорогих фешенебельных отелях. Ну как, договорились?

Лиза, напрягшаяся было в начале тирады, облегченно вздохнула и кивнула в ответ с улыбкой благодарности: вот и еще один мучивший ее вопрос разрешился сам собой. Как же легко ей с этими сильными, уверенными в себе мужчинами. И жизнь рядом с ними представляется такой же безопасной, как за каменной стеной.

После запоздалого ужина они перебрались в уютный просторный номер Якова и уселись в кресла за небольшим журнальным столиком, на котором красовалась хрустальная ваза с фруктами и напитки.

– А теперь переходим к главному, – деловито начал Аркадий Яковлевич. – Рассказывай, что случилось, и мы будем вместе решать, как поступить. А если ничего нового не произошло, то обсудим, как нам действовать дальше, чтобы ускорить розыск Симы. Я вот что предлагаю: не дожидаться, пока наши доблестные правоохранительные органы начнут серьезные розыски без вести пропавшей. Предлагаю следующее: нанять частного сыщика.

– Это хорошая идея, – сказала Лиза. – Но уже не актуальная. Тетушку Симу больше искать не нужно.

– Это как же? – Аркадий Яковлевич даже выронил из рук яблоко, которое только что взял из вазы. – Объяснись, пожалуйста! Я ничего не понимаю.

– Она сама нашлась.

– Так Сима уже дома?! – Он вскочил с кресла. – Что же ты молчала-то? Мы немедленно едем к ней! Яков, срочно вызывай такси! Или беги вниз, там возле гостиницы всегда кто-нибудь из таксистов промышляет. А мы уже спускаемся.

– Не надо никуда ехать, – произнесла устало Лиза, и Яков замер у открытой двери.

– Я опять ничего не понял, – нахмурился Аркадий Яковлевич. – Она дома, но ехать к ней не надо, но почему?!

И Лиза не выдержала. Из глаз потоком хлынули слезы, смывая на своем пути все страхи и ужасы, болезненную неуверенность в себе и опасения сказать хоть слово лишнее, чтобы окружающие, которым она совсем не доверяет, не использовали ее откровения против нее же. Лиза выплакивала горе по погибшей тетушке, которая, вместо того чтобы благополучно найтись, лежит теперь в своей спальне на роскошной кровати мертвая и с нетерпением ожидает появления Лизы. Потому что надеется, что именно любимая племянница непременно разыщет ее обидчиков и подведет их под наказание. Ведь только Лизе она завещала все свое состояние, и теперь именно Лиза в неоплатном долгу перед тетушкой.

Наплакавшись вволю, Лиза рассказала о внезапном и таинственном появлении покойницы.

– Какое горе! – сокрушался Аркадий Яковлевич. – Даже сердце защемило. – Он вынул из кармана пачку валидола и сунул таблетку под язык. – Какое горе!

– Разве ты не вызвала полицию? – спросил Яков.

– Нет.

– Но почему?!

– Не знаю… Потому что я была в шоке, даже свалилась в обморок. А когда пришла в себя, испугалась, что меня обвинят в убийстве, так как я – единственная наследница, и только у меня есть мотив для убийства – наследство.

– Какая чушь! – возмутился взволнованный Аркадий Яковлевич. – Какую чушь ты мелешь! Да мало ли кто и за что ее убил?!.. Да, кстати, а с чего ты взяла, что Симу непременно убили? Может, у нее сердце отказало? Вон как у Марии Ивановны… Слушайте, а ведь и правда! Не зря же Мария Ивановна преставилась: не смогла пережить вины за гибель любимой подруги, которая была для нее светом в окошке. Мне Сима рассказывала, как они были привязаны друг к другу. Наверное, как поняла, что подруга ее похитила, так и не смогла простить, сердце не выдержало такого предательства. Или поссорились сильно, стали обвинять друг друга во всем на свете, вот их стресс обеих и прибрал к себе. Эх, грехи наши тяжкие! – вздохнул он. – Мы ведь с твоей тетушкой в последнее время часто по скайпу общались. Она мне о себе рассказывала, а я ей – о себе все без утайки. Поговорили-поговорили, да и решили, что нам в жизни делить нечего, давно уже простили друг друга. Даже планы стали совместные на будущее строить. – Аркадий Яковлевич ладонью смахнул скупую навернувшуюся слезу. – Так вот и доказала жизнь – а может, смерть? – что не судьба нам жить вместе.

– Я не знала, что у тетушки был компьютер, – поразилась Лиза. – В квартире его нет. Вся одежда и драгоценности тоже пропали. Я не думаю, что их могла взять Мария Ивановна. Значит, в квартире тети Симы был еще кто-то. Но кто?

– В этой истории много неясного.

– Может, вещи забрал тот, кто перенес тело тетушки в квартиру? – предположил Яков.

– Нет. Думаю, что Мария Ивановна сама перенесла Симу на себе, – решительно возразил Аркадий Яковлевич. – Чтобы ее в похищении не заподозрили. Тяжело ей, конечно, было, но в порыве страха люди и не на такое способны. А когда вы с Игорем обнаружили у нее использованные шприцы и снотворное, запираться стало бесполезно. Не всякому человеку по силам вину за убийство выдержать. Для большинства бывает лучше покаяться, признаться и снять грех с души, приняв заслуженное наказание. И только закоренелые преступники способны дальше спокойно жить с этой непосильной для нормальных людей ношей. Вещи наверняка тоже забрала она, раз была в квартире. Кому же еще-то? Вот только куда дела – загадка.

– А мы должны звонить в полицию немедленно? – спросила Лиза.

– Конечно! Но лучше сделать это завтра. Нам неизвестно, когда Сима умерла – сегодня, вчера или еще раньше. Это будут выяснять в полиции. А наше дело – доложить им о нахождении тела. Ты не переживай, Лизонька, тебе не придется ехать туда одной. Мы это представим так, будто ты была у нас в гостях. А на следующий день, когда в ответ пригласила в гости нас, то мы втроем и обнаружили тело. Ведь никто не может знать, когда оно там появилось.

– Да, – согласилась Лиза. – Никто, кроме убийцы.

– Сейчас нам нужно как следует отдохнуть и хорошо выспаться, чтобы завтра со свежей головой встретить весьма трудный для нас день. А потому мы с Яковом оставляем тебя, отдыхай.

Они попрощались и удалились. Двое решительных и отважных мужчин, похожих друг на друга своей надежностью и совсем не похожих темпераментами. Если один не в меру болтлив и горяч, то другой – и это ужасно нравилось Лизе – подкупает уверенным спокойствием знающего себе цену человека, а потому не выпячивается, чтобы покрасоваться, и отличается молчаливостью мудреца.

«А может, ему просто нечего сказать?» – подумала Лиза и тут же мысленно погрозила себе пальцем за неуемное ехидство, после чего заснула впервые за последние дни спокойным и глубоким сном.

Проснулась Лиза рано и принялась анализировать вчерашний день, чтобы сделать хоть какие-то утешительные для себя выводы. Но концы не сходились с концами, и она вдруг вспомнила, как однажды в ней невольно проснулся астрономический интерес.

Тогда она прочла о том, что галактика Андромеды и наша галактика движутся навстречу друг другу и непременно столкнутся через каких-нибудь три-четыре миллиарда лет. Причем наш Млечный Путь будет полностью поглощен туманностью Андромеды. И Лизе ужасно захотелось взглянуть на этого монстра, который, как обещалось в книге, можно увидеть даже невооруженным глазом. Она запаслась терпением, дождалась, когда на небе появятся звезды, и приступила к вычислению опасной галактики. Сначала, как указывалось в руководстве по поиску, разыскала Полярную звезду, которая была последней звездой рукоятки Малого Ковша. Затем нашла Кассиопею, а в ней – самую яркую звезду, что находилась во втором нижнем углу, если видеть Кассиопею в виде буквы W. И хорошо, что она ее увидела, иначе поиски пришлось бы прекратить. После этого началось полнейшее мозгокрутство. Следовало мысленно – а как же еще-то?! – провести линию, соединив две найденные звезды и продолжая двигаться в направлении Полярной звезды до Большого Квадрата. Лиза нашла в нем первую звезду Альферац и приняла ее за «голову» Андромеды, от которой протягиваются изогнутые линии – «ноги». Прямо как у той красавицы, у которой они от ушей растут. На той «ноге», что ближе к Кассиопее, отсчитала третью звезду от «головы» до «ног». Так вот над ней (если Кассиопея окажется тоже сверху… а если нет?!) и располагается та самая туманность Андромеды, которую она искала.

Лиза осталась крайне разочарованной тем, что увидела – всего лишь тусклую размытую звезду, напоминающую малюсенькое эллиптическое облачко. И это все?! После стольких стараний и безумного напряжения зрения?

Тот давнишний случай напомнил ей ситуацию, в которой она оказалась теперь. Лиза идет от одной звезды до другой, отметая в сторону посторонние и оставляя для рассмотрения только те, что могут пригодиться. Но вместо руководства по нахождению преступника у нее только собственная интуиция. Она мысленно пытается соединить несоединяемое, ошибается, но снова продолжает поиск. И будет продолжать, пока наконец не достигнет желаемого.

Вот только времени у нее совсем мало, а преступник приближается к ней все ближе, шаг за шагом, она чувствует его дыхание за спиной. Вдруг он застигнет ее врасплох и, в конце концов, уничтожит? Или ему неинтересно уничтожать ее немедленно? Вероятно, он хочет поиграться с несчастной Лизой. Он навязывает ей свою игру, правил которой Лиза не знает. Он подбрасывает ей улики, которые она должна разгадать. Даже тело тетушки для него теперь предмет игрищ. Лиза невольно представила себе портрет этого злодея: самоуверен до безрассудства, крайне безжалостен, а еще оборотень, так как вычислить его невозможно до тех пор, пока он хоть какой-то мелочью себя не выдаст.

Однако не все так плохо, как кажется. Если он действительно заигрывает с ней, то почему бы ему не подыграть? Зря она вчера так открыто выразила свою неприязнь к Игорю и его матушке. Теперь Лиза со всеми должна быть ровной и доброжелательной, так как неизвестно, сколько оборотню захочется притворяться. И если Лиза открыто даст понять, что разгадала его, он как можно быстрее закончит свою игру, но не факт, что победительницей окажется она. А потому, чем дольше продлится игра, тем у нее больше времени понять ее правила и вычислить противника. Но пока впереди – лишь тусклый, размытый густым туманом, силуэт и стертое темнотой ночи лицо.

Позавтракав в ресторане, они на такси добрались до тетушкиного дома. Лиза повозилась с ключами, открыла дверь и пригласила гостей в квартиру. Тут же провела их до спальни и, широко распахнув дверь, отошла в сторону, наблюдая за их реакцией. Сама-то она даже в обморок упала при виде мертвой тетушки, но они мужчины и поведут себя более адекватно. Однако по окаменевшим вдруг лицам Аркадия Яковлевича и Якова, повисшей в воздухе тишине Лиза поняла: что-то не так. Но заглядывать в спальню не спешила: а вдруг там растерзанное тело или что похуже? Хотя что может быть хуже мертвой тетушки?! На глаза снова навернулись слезы, а сердце заныло от безысходности. Наконец Аркадий Яковлевич прикрыл дверь, и Лиза пригласила их в гостиную.

– Будем звонить в полицию? – спросила она.

– Непременно будем, Лизонька, непременно, – начал мягко Аркадий Яковлевич. – Но не сейчас.

– Почему? Что вы там увидели?

– Ничего особенного.

– Ну если, по-вашему, тело тетушки – «ничего особенного», то тогда что для вас особенное? – разозлилась Лиза.

– Лизонька, в спальне никого нет, – спокойно произнес Аркадий Яковлевич. – Ни Симы, ни ее тела.

– Я вас отказываюсь понимать!

– Напрасно, дорогая, ведь я изъясняюсь довольно ясно. Но могу повторить, если ты что-то не уразумела: в спальне твоей тетушки нет никакого трупа.

– То есть как это «нет»?! Да за кого вы меня принимаете?! Я что тут, шутки с вами шучу?

– А ты, Лизонька, сама взгляни. Если найдешь тетушку, живую или мертвую, я принародно признаюсь, что я – шут гороховый.

Лиза бросилась в спальню и недоуменно уставилась на пустую кровать. Зеркало дразнилось ослепительными отблесками под ярким лучом солнца, проникающим в комнату между неплотно закрытыми шторами. Какое-то время она стояла как вкопанная, затем подбежала к кровати и стала перетряхивать простыни, заглянула под матрас, под кровать. Затем рывком открыла высокую дверцу шкафа, опасаясь, что труп сейчас упадет прямо к ней в объятия, а потому заранее отскочила в сторону. Но пустота шкафа испугала еще сильнее. Она побежала обыскивать остальные комнаты, заглядывая даже в самые непригодные для сокрытия крупных предметов места: ящики стола, духовку, холодильник. Что она там предполагала увидеть – тетушку по кусочкам?

Лиза вернулась в гостиную и присела на диван. Но тут же вскочила и, подняв сиденье, заглянула внутрь: пусто. Она устало опустилась на диван и закрыла лицо руками.

– Но она была здесь! Ее снова похитили, – произнесла Лиза и расплакалась от беспомощности. А чего она ожидала? Кто-то неизвестный продолжает с ней свою чудовищную игру.

– Тебе нужно успокоиться, Лизонька. И как следует все обдумать. В последние дни на тебя навалилось столько, что поневоле начнет мерещиться всякая чертовщина, – пытался успокаивать ее Аркадий Яковлевич.

– Так вот оно что! Вы считаете меня сумасшедшей?! – возмутилась Лиза, разглядывая двух бестолковых лбов, зацикленных на собственном здравомыслии и упорно ей не верящих. И доказывать им что-либо совершенно бесполезно. А она и не будет. Решила же вести себя ровно со всеми и никого не напрягать своим неадекватным поведением, вот и будет разыгрывать из себя эдакую овцу, которая мирится с любым к ней бесцеремонным отношением и способна только жалобно блеять и сдаваться на милость победителя. Хотят видеть ее постепенно теряющей разум – пусть любуются!

– Что-то у меня голова закружилась. Ничего не понимаю! Неужели все это мне только приснилось?

– Может, вызвать врача? – предложил Яков.

– Пока не стоит. Я не настолько опасна, чтобы меня изолировать.

– Ты действительно нормально себя чувствуешь? – внимательно посмотрел Аркадий Яковлевич на Лизу, и та поняла, что переигрывает.

– Не знаю. Просто мне нужно побыть одной, подумать.

– Может быть, тебе не стоит оставаться в одиночестве?

– Все нормально, – заверила Лиза. – А если мне снова привидится труп, так я уже не буду убегать из дома, а постерегу его здесь. Вас приглашу к себе по телефону.

– И все же лучше вызвать врача, – не отступал Аркадий Яковлевич.

– Да-да, я вряд ли сама его для себя вызову! – взорвалась Лиза. – Вы не могли бы позвонить в «Скорую»? Или вы хотели позвонить в психушку? Ну, что же вы стоите? Звоните! Не теряйте времени! Ведь вам не терпится упрятать меня туда. – Нервы были на пределе, и она уже кричала: – Звоните, звоните! Чего замерли? Или это в ваши планы пока не входит? – Слезы застили глаза, размывая лица мужчин и делая их уродливыми, словно в кривых зеркалах.

– На вот, выпей валерьянки, – подошел к ней Яков и вложил в руку открытый пузырек с желтыми таблетками. – Три-четыре таблетки – и ты сразу успокоишься. Это очень хорошее средство. Я иногда сам принимаю, когда мне плохо.

«Ах, какой же у него бархатный голос… Уговорит кого угодно и на что угодно», – думала Лиза, кладя в рот таблетки и запивая из стакана, поднесенного Яковом. Как же ей надоело барахтаться в этом кошмаре одной. Ну почему она не хочет принять их помощь?..

Помощь в чем – в том, чтобы упрятать Лизу в психушку? Так они этого и не предлагали. Лиза сама взвилась, словно ей шлея под хвост попала. Она почувствовала, что успокаивается. То ли это действие таблеток, то ли равнодушие, которое вдруг навалилось на нее от бессилия.

– Извините меня! Я в последнее время сама не своя. Не по силам мне оказалась сия ноша. И что я здесь делаю – не понимаю! Ведь от меня ничего не зависит. Мне, наверное, лучше уехать домой.

– Даже не знаю, что и посоветовать, – произнес Яков. – Никогда в такой ситуации не находился. Может, тебе сначала позвонить в полицию, спросить, как продвигаются поиски тетушки, и предупредить, что собираешься уезжать? Ты и не обязана тут находиться, пока они ее разыскивают. Думаю, они посоветуют, что делать дальше. Ведь у тебя своя жизнь, да и работа, наверное, ждет.

– Да, ты прав. У меня своя жизнь, в которую я хочу поскорее вернуться, – согласилась Лиза. – Такая прекрасная жизнь, что я даже не подозревала.

Вот тебе и молчун. Молчал-молчал, да и выдал самый разумный совет за все эти сумасшедшие дни. И потом, где гарантия, что тетушка ей не приснилась снова? Ведь в первом сне она говорила то же самое, что потом повторила во втором. Да к тому же покойники не улыбаются и не разговаривают, как ей привиделось. Какой он разумный и практичный, этот Яков, все бы умные так рассуждали… Опять это ехидство! Значит, она умным его не считает? Если уж совсем честно – нет. Но это ему и не нужно. Он и такой хорош, любого умного за пояс заткнет. А если ей когда-нибудь захочется с ним о чем-нибудь поговорить? Значит, возьмет книжку и почитает, и ему даст почитать. Ведь они не только будут разговаривать, но и чем-то заниматься. Но об этом пока думать рано. Сначала желательно выбраться из беды.

– Хорошо, я так и сделаю, – снова согласилась Лиза. – Сегодня же позвоню в полицию, спрошу, как продвигаются поиски, и поставлю их в известность, что собираюсь уезжать.

– Тогда дай знать, когда. Я куплю тебе билет на самолет, – сказал Яков.

– Спасибо, я обязательно позвоню.

– Не побоишься одна остаться? Может, кого из соседей лучше пригласить?

– Не побоюсь, – уверенно ответила Лиза и тут же подумала: «Лучше одной, чем с оборотнем, которым может оказаться кто угодно».

– А может, с нами поедешь? В гостинице с тобой ничего дурного не случится, да и Яков за тобой приглядит.

– Нет, спасибо! Я уже большая девочка, и приглядывать за мной не надо. Я в норме. Теперь заранее буду принимать успокаивающее. До того как меня накроет.

– Тогда мы поехали? Или Яков подождет, пока ты соберешься, а потом сразу в аэропорт поедете?

– Спасибо, нет! Я пока в состоянии обойтись без няньки. И потом, мне нужно привести себя в порядок. Затем позвоню в полицию и сразу же начну собираться в дорогу.

– Звони, буду ждать, – улыбнулся Яков. – Я сделаю для тебя все, что только смогу. И даже чуточку больше.

Лиза проводила их до двери и заперлась на оба замка и щеколду. Преступник не дремлет и готовит новую каверзу… А если нет никакого преступника? Есть! И она это постарается доказать. Лиза прошла в тетушкину спальню и принялась обследовать помещение сантиметр за сантиметром. Теперь она уже не торопилась как на пожар, раздумывала над каждой ниточкой и соринкой. Именно так должен выглядеть обыск в ее понятии. Полицейские почему-то не сочли нужным это сделать, а только бегло осмотрели пустые комнаты в квартире тетушки без ее личных вещей и сняли отпечатки, какие обнаружили. Видимо, очень торопились. Но у Лизы сейчас время есть, и она будет не она, если что-нибудь не найдет!

Лиза добросовестно ползала на коленях по полу и искала неизвестно что – наверное, вчерашний день. И почему она сразу не позвонила в полицию, когда обнаружила находку? Не может такого быть, чтобы не осталось никаких следов вчерашнего происшествия! Наверняка улики где-то здесь, разбросаны по ковру, по пыльным углам. Они непременно должны быть. А может, она ищет иголку в стоге сена?.. И обязательно найдет, так как точно знает, что она там есть! Мало смотреть в оба глаза, надо еще осязание и интуицию подключить. Прямо как собака-ищейка.

Нет, до собаки ей далеко. Почему она ничего не находит? Да потому что, как называется, глаз замылился и упорно не замечает очевидного. И чего же он не замечает? А того, что у нее прямо перед носом лежит и только и ждет, чтобы на него обратили внимание. Лиза невольно взглянула на кровать, под которой недавно искала трубку радиотелефона. Ну конечно же, трубка! Именно ее ищет Лиза! Ту самую трубку, что спокойно лежит в ее сумке. А потому зачем искать то, что не терялось? Стоит этим только воспользоваться, и все сразу станет ясно.

Что же именно должно проясниться? А то, что если установить на телефонную базу трубку, зарядить ее, затем нажать на кнопку повторного вызова, автоматически наберется последний номер абонента, которому звонил сообщник. Значит, тот, кто возьмет трубку на другом конце провода, и есть убийца! Как же все просто!

Лиза даже присела на кровать, потому что чувствовала, как от волнения ослабли ноги. Как она сразу-то об этом не подумала – это же элементарно! Немного придя в себя от такого открытия, Лиза сходила за трубкой и, поставив ее на зарядку в кладовке, прошла в зал, прилегла на диван и принялась ждать. Интересно, сколько времени потребуется для зарядки? Она в нетерпении растирала похолодевшие от предчувствия скорого раскрытия тайны ладони.

«Тетушка Сима, дорогая, – думала Лиза со слезами на глазах. – Я обязательно найду твоего убийцу. Обещаю!»

И вдруг в прихожей раздался звонок, требовательный и настойчивый, затем в дверь и вовсе стали ломиться, словно это вернувшийся хозяин квартиры – или хозяйка?! – пытался проникнуть в свое незаконно захваченное жилище, чтобы выгнать самозванца вон. Значит, Лиза – самозванка?!

– Откройте, полиция! – услышала Лиза, и сердце провалилось в бездну смертельного ужаса от осознания беды, которая ее все-таки настигла.

Она медленно поднялась с дивана и словно лунатик, которому неподвластны эмоции и сознание, а потому все действия его кажутся не объяснимыми даже для него самого, прошла в кладовку. Вытащив вилку телефонного шнура из розетки и отсоединив базовую станцию от телефонной сети, засунула радиотелефон в пустую коробку и запихнула коробку на самую верхнюю полку. После чего направилась к выходу, распахнула дверь, запуская толпу незнакомых ей людей, среди которых мелькали любопытные лица соседей.

– Гражданка Басаргина Елизавета Николаевна? Вы задержаны по подозрению в убийстве Вешнепольской Евсимии Станиславовны.

Дальше Лиза уже ничего не помнила. Все вдруг поплыло перед глазами, и она потеряла сознание.

Глава 8

Тюрьма, что мышеловка, прихлопнет – не заметишь

Вот и случилось то, чего Лиза боялась больше всего на свете: тетушка убита, а она сама – главная подозреваемая. Тело случайно обнаружил консьерж возле черного хода, собираясь встречать машину для вывоза старой мебели, собранной жильцами со всех квартир. Мертвая тетя Сима лежала на диване, завернутая в ковер, также приготовленный на выброс. Консьерж незамедлительно вызвал полицию и «Скорую». К тому времени в полиции уже выяснили, что Лиза является единственной наследницей по завещанию. Поэтому ее задержали, пока она не успела скрыться.

С этого момента картинки происходящего менялись как в калейдоскопе, с той только разницей, что были исключительно черно-серых тонов. Сначала Лизу отвезли в отделение, затем препроводили в суд, где было принято решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, и снова в отделение, но уже на допрос. Теперь жизнь Лизы из кошмара превратилась в сущий ад. «Бесплатный» дежурный адвокат, невзрачная женщина в возрасте, перед допросом разъяснила Лизе, что в соответствии с законом можно против себя показаний не давать. Однако тут же доверительно сообщила, что встречалась со следователем с целью выяснения его позиции, а потому настоятельно рекомендует Лизе рассказать все, как было, без утайки, иначе ее посадят на всю оставшуюся жизнь.

Лиза почти не слушала, оглушенная несправедливостью, отвратительной по сути своей. Она никак не могла поверить в подобное беззаконие, а потому у нее было только одно желание – чтобы ее наконец оставили в покое.

На допросе она не проронила ни слова и только рыдала, закрыв лицо ладонями. Пришлось вызвать врача. Лизе ввели успокоительное и отправили в следственный изолятор, где ее мучения продолжились.

Сначала Лизу подвергли унизительной процедуре личного обыска в присутствии двух понятых. Несмотря на то что обыском занимались женщины, впечатлительная Лиза испытала отвратительнейшие чувства унижения и брезгливости от прикасания к ее телу чужих ощупывающих взглядов и рук. Словно нутро вывернули наизнанку, запачкали и снова вернули в искомое положение. Потом она долго не могла прийти в себя, ощущая приступы тошноты и желание отмыться, но лучше совсем поменять свою кожу на другую.

Желания, как известно, сбываются. После снятия отпечатков пальцев, фотографирования и медицинского осмотра она была подвергнута санитарной обработке. И снова под бдительными взглядами сотрудниц мест содержания. Затем ей выдали застиранную одежду, хозяйственное мыло, туалетную бумагу, веник с совком и отправили в камеру. Лизу охватил леденящий душу ужас: неужели она здесь надолго… или навсегда!

Лиза присела на краешек железной кровати одиночной камеры и горько заплакала, впервые осознав, что обратной дороги уже нет. На второй допрос шла в полуобморочном состоянии, поддерживаемая под руки теми же сотрудницами, которые присутствовали при личном обыске и дезинфекции.

Потрясенная неизбежностью, Лиза сидела напротив следователя – молодой привлекательной женщины, чуть постарше самой Лизы. «Бесплатная» адвокатесса устроилась рядом.

«Бабье царство какое-то! – думала Лиза обреченно. – Неужели у них даже мужиков нет?» Вот и хорошо, что нет. Иначе ее ощупывали бы глазами голую они. А может, это и лучше, когда следователь женщина? Уж ей-то Лиза сможет доходчиво рассказать обо всех своих страхах и сомнениях, ужасах последних дней и безвыходности ситуации, в которую попала. Женщина обязательно ее поймет и подскажет, как выбраться из беды.

– Первый допрос оказался для вас сильным стрессом, и наверняка вы его плохо помните, – произнесла следовательница. – Поэтому я представлюсь еще раз: Свистунова Вера Васильевна. В прошлый раз я поставила вас в известность, что против вас возбуждено уголовное дело и вам предъявлены обвинения. Ваш адвокат засвидетельствовал законность и правильность проведения следственных действий, так что вы можете ни о чем не беспокоиться.

Адвокатесса не проронила ни слова и только кивнула головой.

– Мы почти ровесницы, – продолжила Свистунова, обращаясь к Лизе, – поэтому я думаю, что найдем общий язык. Во всяком случае, очень на это надеюсь.

Следовательница с сочувствием смотрела на несчастную подозреваемую, участливо расспрашивала обо всем: как Лизу устроили в камере и не нужно ли ей чего, обещала прислать туалетные принадлежности и при необходимости вызвать врача. Отметила также, что это она ходатайствовала о том, чтобы Лизу поместили в отдельную камеру. Так как Лиза никак не отреагировала, Свистунова добавила:

– Поверьте, не всем везет так, как повезло вам. Поэтому я надеюсь на взаимное понимание и доверие с вашей стороны, – подчеркнула она и рассказала Лизе о ее правах и обязанностях.

Лиза потихоньку приходила в себя, намереваясь поведать вежливой и предельно обходительной служительнице закона обо всем, что с ней приключилось, но та вдруг предложила ей собственноручно написать… признательные показания. Лизу словно ушатом холодной воды окатили. Она наконец осознала, где находится.

Если уж на воле ей не на кого было положиться и кругом чудились одни враги, то следователь и подавно не может входить в число ее друзей. Даже, наоборот, постарается как можно скорее уговорить Лизу самой загнать себя в ловушку и благополучно закрыть дело. А чего зря время-то терять, ведь Свистунова, похоже, уже решила для себя, что Лиза – убийца, и осталась только самая малость – добиться признания.

Слыша от подозреваемой только «я ничего не знаю» и «я никого не убивала», следовательница немедленно изменила тактику, убрав из-под носа Лизы виртуальный пряник и вытащив на обозрение кнут правосудия.

– Вам не надоело притворяться? – рявкнула она, и тут же от ее показной женственности не осталось и следа. Да и была ли у нее когда-нибудь женственность? Несомненно! Как у моряка китобойного судна.

– Ваша вина очевидна, поэтому отпираться бесполезно.

– Значит, вы знаете больше, чем я, – не удержалась Лиза.

– Вот именно! – подтвердила следовательница. – И этого достаточно, чтобы упрятать тебя за решетку.

Видимо, Свистуновой уже и самой надоело строить из себя добрую и терпеливую самаритянку, и она перешла в наступление. Вонзившийся в подследственную прицельный взгляд сощуренных глаз, словно два пугающих чернотой отверстия двустволки, проникал насквозь, пытаясь любыми путями вытащить из Лизы тайну, о которой та и понятия не имела. Теперь Лиза ее мишень, и каждое слово Свистуновой, каждая фраза звучат как выстрелы, как попытка попасть в яблочко и уничтожить наконец сопротивление упрямой подследственной.

– Так ты будешь писать чистосердечное признание? Ведь это ты убила свою тетку.

– Я никого не убивала. И уж тем более тетушку. Я любила тетю Симу, а потому никак не могла бы причинить ей вред. Она мне написала письмо, сообщив, что ей угрожает какая-то опасность, и попросила, чтобы я немедленно приехала. Я ей не могла отказать. Поэтому я здесь, чтобы помочь чем смогу.

– Вот и помогла. На тот свет поскорее отправиться. Хватит уже строить из себя Мадонну!

– Какую именно? – не удержалась Лиза и тут же пожалела, что не прикусила себе язык.

– Что?! – рассвирепела вскочившая с места и покрывшаяся красными пятнами Свистунова. – Да я тебя в тюрьме сгною! Вы на нее только поглядите: придушила родную тетку ее же собственной подушкой, а теперь прикидывается дурочкой. Напрасно стараешься: тебя уже признали вменяемой при первом медицинском осмотре, а следующий, если понадобится, только подтвердит заключение первого. – Она снова села, перекинув ногу на ногу, и надменно посмотрела на Лизу: – Все твои отпирания напрасны. На подушке, которой ты задушила тетку, обнаружены твои потожировые следы. А потому вина твоя уже доказана. Я просто хотела облегчить твою участь. Однако по-хорошему ты, кажется, не понимаешь, а потому предлагать тебе писать чистосердечное больше не стану. – Лиза взглянула на адвокатессу. Та только грустно вздохнула и пожала плечами.

– Но когда я приехала, тетушки дома уже не оказалось, – обратилась Лиза к следовательнице. – Она пропала до моего прибытия. Я обратилась в полицию, написала заявление. Это было во вторник. Вы можете проверить. Соседи свидетели, что тетушки в квартире уже не было.

– Ну и что? Она могла отъехать куда-нибудь по делам, и там ее задержали. А пока тетки не было, у тебя созрел план, как воспользоваться возникшей ситуацией и прыгнуть в дамки.

– Какие еще «дамки»?!

– В наследницы. И не в туманном будущем, а прямо сейчас, когда появился удобный случай. И не надо так долго ждать, пока та помрет естественной смертью, от старости. Поэтому, как только тетка вернулась назад в свою квартиру, ты вколола ей снотворное, чтобы обеспечить себе алиби и заодно проверить, сойдет ли тебе с рук твой поступок. А перед соседями изобразила убитую горем племянницу. Тетушку оставила лежать на ее же кровати, потому что никому и в голову не придет искать ее в собственной постели. Поняв, что тебе удалось провести соседей, ты убила тетку и подбросила труп к черному ходу. Так все было? Так! И никак иначе.

– Нет, не так! – воскликнула Лиза. – Не могла тетя Сима уйти далеко, зная, что я скоро приеду. Она ждала меня. Как бы я тогда попала в квартиру?

– Так же, как и на этот раз, – дверь тебе открыли соседи, которым твоя тетушка оставила ключи.

– Но дверь была заперта только на один замок – нижний. А когда тетя Сима выходила из дома на продолжительное время, она закрывала дверь на оба замка. Чтобы ее не обокрали.

– И что из этого вытекает?

– Что она выходила совсем ненадолго. И Мария Ивановна говорила, что тетя Сима заглянула к ней, принесла выпечку, а чай пить не стала, потому что с минуты на минуту ждала меня. В это время в квартиру кто-то проник и вынес все документы, драгоценности и личные вещи тетушки. А потом и ее похитил, когда она возвратилась в квартиру.

– И кто же это был, по-твоему?

– Тот, кому тетушка Сима оставила на всякий случай ключи. Сначала ее у себя удерживала Мария Ивановна, которая почти призналась, что похитила тетушку. Затем ее снова похитили, убили и подбросили в квартиру.

– Так, значит, она все-таки находилась в квартире?! – оживилась следовательница.

– Да, какое-то время, – вынуждена была признаться Лиза. – Я обнаружила ее в пятницу, то есть вчера, днем, и очень испугалась. А после ее снова похитили. И нашли у черного входа, вы сами сказали. Так вот, если ключ от верхнего замка был у Марии Ивановны, то от нижнего находился у Вероники Андреевны и Игоря, соседей по площадке.

– Значит, решила порядочных людей грязью облить? – презрительно посмотрела Свистунова на Лизу. – Сначала Марию Ивановну приплела, теперь других соседей. А ведь Игорь приходил ко мне, такой весь расстроенный и трогательный. Наверное, влюбился в тебя по уши. И все пытался мне доказать, что ты никак не могла убить свою тетушку. Так хорошо отзывался: и добрая, и образованная, и наивная, и мухи-то она не обидит! А ты вон, оказывается, какая безобидная на поверку оказалась? Топишь того, кто тебе руку помощи протягивает?.. Кстати, он ищет для тебя адвоката. Итак, где ты находилась вечером в пятницу между двадцатью тремя и двадцатью четырьмя часами?

– А какое это имеет значение?

– Значит, имеет, если спрашиваю.

– Я была в гостях у Вероники Андреевны и Игоря, а потом испугалась возвращаться в квартиру, где на кровати лежит мертвая тетушка, и выбежала на улицу. Почти сразу позвонила Аркадию Яковлевичу, а Яков, его сын, за мной на такси приехал.

– Понятно. Значит, на момент ее смерти у тебя алиби отсутствует.

– Какой смерти?! Я ничего не понимаю!

– Хватит уже придуриваться! Самой-то не надоело?

– Вы хотите сказать, – у Лизы даже руки похолодели от ужаса, – что тетушка умерла в пятницу вечером между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи?! Но этого просто не может быть, потому что она еще днем была мертва, когда ее подкинули в квартиру!

– Ты в этом уверена? Проверяла ее пульс?

– Нет, не проверяла, – растерялась Лиза. – Я испугалась… Она была такая бледная, с синими губами… Я была уверена, что она мертва.

– Потому что тебе очень хотелось видеть ее мертвой?

– Вы хотите сказать, что она… была убита именно в то время, когда я выбежала из дома?!

– Нет, дорогая моя! Я хочу сказать, что ты сначала придушила тетку и только после этого выбежала на улицу. Это ты ее убила! Подушкой сверху накрыла, пока та была в бессознательном состоянии под действием сильнодействующего снотворного, и подержала так некоторое время, пока ее сердце не перестало биться. Много ли надо старушке?

– Вы хотите сказать, что до этого времени тетушка оставалась жива?! – не могла поверить в чудовищную действительность Лиза.

– Именно это я и хочу сказать! Целой компанией разыскивали тетку по моргам, больницам и по этажам всего дома, а в ее собственную постель даже не заглянули. А все почему? Да потому, что это было невыгодно тебе.

– Я не убивала тетю Симу, – шепотом произнесла Лиза.

Но это же просто немыслимо! Значит, в пятницу, до самой ночи, тетушка оставалась еще жива?!.. И если бы Лиза не струсила и подошла к ней, то смогла бы спасти ее! Выходит, что пока они прочесывали весь дом, тетушка уже находилась в своей квартире?! И у Лизы были целые сутки, чтобы обнаружить ее?! Но ей даже в голову не пришло зайти в спальню!

Из глаз Лизы хлынули слезы. Тетушку убили, пока Лиза слонялась без толку по городу. Поэтому алиби у Лизы нет. У всех есть, хотя никого об этом и не спрашивают, а у нее нет. А как же алиби преступников? У них-то его тоже не должно быть? Иначе убийца и в самом деле она – Лиза!.. Так ей и надо! Могла спасти тетушку – и не спасла! Значит, она способствовала убийству, помогла убийцам осуществить задуманное. И понести наказание должна такое же, как настоящие убийцы, потому что Лиза теперь соучастница преступления!

– Что – совесть загрызла? – усмехнулась следовательница. – Подожди, не то еще будет! Она всю душу твою наизнанку вывернет. Сама потихоньку себя загрызешь, а чувство вины поможет задавить тебя. Потому и советую тебе снять с себя эту непосильную ношу и признаться во всем. Я ведь тебе только хорошего желаю, – добавила она вдруг мягко.

– Не нужно мне вашего хорошего! – огрызнулась Лиза.

– Хочешь остаться со своим плохим? Давай валяй! Тюрьма живо с тебя спесь собьет! Не понимаю! Неужели нельзя было дождаться ее смерти? Не терпелось поскорее прибрать к рукам наследство? Деньги, что ли, очень понадобились? Не на любовника ли? По глазам вижу: на него! Сама-то, наверное, и малостью была довольна, а вот для него решила расстараться. Хоть бы о родителях своих подумала! И как ты им только в глаза теперь будешь смотреть?.. Да, кстати, тебе следует сообщить их координаты, чтобы я их вызвала.

– Ничего я вам не скажу! Не хватало, чтобы вы над моими родителями измывались!

– Тебе же хуже. Я отмечу в протоколе, что ты отказываешься помогать следствию.

– Ну и отмечайте, мне все равно!

– Ты даже не представляешь моих возможностей, Елизавета. Мне ничего не стоит не только разыскать твоих родителей, но и тебя упрятать за решетку лет эдак на двадцать. Поэтому не зарывайся и будь со мной повежливее, иначе это плохо для тебя кончится.

– А разве может быть еще хуже? – горько усмехнулась Лиза.

– Может. И ты это почувствуешь сразу же, как только я переведу тебя в общую камеру. – Свистунова говорила, словно сваи вбивала в землю, давно превратившись в сваебойный молот, которым нещадно долбила подследственных, взвалив на себя мужскую ношу и незаметно для себя утрачивая свое главное предназначение в жизни.

А может, Лиза ошибается и у этой женщины есть семья, дети? Тогда – бедная семья и бедные дети!

Какие глупости лезут в голову! Это она, Лиза, бедная и несчастная, вконец запутавшаяся в злоключениях и почти сломленная под ударами судьбы. Горе-наследница, которая ни душой ни телом не повинна в преступлении, на нее взваленном. Или повинна, раз оказалась здесь, ведь наказания без вины не бывает? Неужели правда?!

Изящные ноздри следовательницы трепетали как у зверя, почуявшего добычу. Длинные тонкие пальцы нервно бегали по запястью, теребя золотой браслет модных женских часиков, и Лизе казалось, что стоит ей сделать хоть одно неверное движение, эти пальцы вцепятся в нее мертвой хваткой.

Самоуверенный и безапелляционный тон Свистуновой, по сути своей, предполагал беспрекословное подчинение, а Лиза терпеть не могла принуждения, ни в какой его форме, с неприязнью относясь к таким людям и стараясь быть от них подальше. Подобные индивиды всегда считают себя правыми, даже когда знают, что не правы. Потому что все, что делается уверенно, и есть для них истина. Точно так же, как и для легковерных окружающих.

– А узнать телефон твоих родителей очень просто, стоит только заглянуть в твой сотовый.

– Вы не имеете права звонить им без моего разрешения! Что вам нужно от них? Вы же преступление раскрыли. И что вам еще нужно от меня?

– Мне нужно, чтобы ты сотрудничала со следствием.

– Вы хотите, чтобы я подписала признание? Никогда! Да и зачем оно вам? Ведь вы знаете даже больше, чем я, раз утверждаете, что моя вина доказана.

– А ты не хами мне! Ты сейчас не в том положении.

«Как будто существует такое положение, при котором хамство дозволительно», – хотела сказать Лиза, но благоразумно прикусила язык.

– Знаешь, сколько я таких умных, как ты, пересажала? – не переставала удивлять своей эрудицией служительница закона.

«Попрошу огласить весь список». – Новая мысль самовольно и ехидно вырвалась на волю, припомнив известную реплику из любимой комедии. Да что это с ней происходит? Почему такое пренебрежение к органам правопорядка? Ведь она всегда к представителям закона относилась лояльно… Но если одна из сотрудниц органов возомнила себя перстом правосудия, не потрудившись при этом найти настоящего убийцу, что Лизе остается? Разве имеет смысл хоть что-то рассказывать, если Свистуновой и так все ясно: убийца найден, преступление раскрыто, можно дело передавать в суд.

– А вы знаете о том, что Аркадий Яковлевич с молодых лет был знаком с тетушкой Симой и даже ухаживал за ней? – сделала попытку выручить себя Лиза.

– Мне это известно, – равнодушно ответила следовательница. – Пытаешься очернить порядочного человека грязными сплетнями, чтобы спихнуть вину с себя? А совести-то у тебя и в самом деле нет. Аркадий Яковлевич Мамонтов и его сын Яков Аркадьевич наняли для тебя самого лучшего адвоката в городе. Тот был в отъезде, так они разыскали его, и он сейчас на всех парах мчится сюда, чтобы спасти твою шкуру. Вот только напрасно. Потому что тебе уже никто не в состоянии помочь. Даже Господь Бог.

«А его-то зачем было трогать своими грязными мыслями?» – подумала Лиза и устало пробормотала:

– Мне плохо. Я хочу пойти в камеру.

– Там тебе самое место. Подписывай протокол допроса и отправляйся. Привыкай, осваивайся. Твоя тюремная жизнь только начинается.

Оставшись наконец одна, Лиза разрыдалась. Она не понимала, не хотела понимать, зачем она здесь. Это ясно, что на нее повесили убийство, которое она не совершала. Но кому понадобилось убивать тетушку? Вот главный вопрос, ответ на который расставит все по местам. Сначала она думала, что именно квартира стала предметом мечтаний для убийцы. Но завладеть недвижимостью возможно лишь женившись впоследствии на Лизе, наследнице по завещанию. А затем уже, избавившись от Лизы, стать единственным хозяином квартиры. Да и то не факт, так как у Лизы есть родители, которые получают по закону в случае ее смерти половину наследства. Битва из-за половины квартиры, что ли? Да и путь к достижению цели – не слишком ли длинный?

А куда торопиться убийце, если он молод и у него вся жизнь впереди? Ведь редко кому удается заработать достаточно средств, чтобы купить жилье в самом центре Северной столицы – это очень и очень лакомый кусочек. И вся эта цепочка предполагаемых событий до наступления желаемого уже не кажется такой длинной… Маловероятно, конечно, но как версия имеет место быть. При условии, что убийца не дурак и в законах разбирается. А если дурак? Тогда он должен скоро попасться. Ой ли?!

Но если сбросить со счетов дурака и принять за истину доводы о мнимых женихах, то непонятно, зачем было сажать Лизу в тюрьму? Уж не за тем ли, чтобы потом, наняв хорошего адвоката, вызволить из беды, доказав этим свою любовь и преданность? А так как адвокаты практически уже наняты обоими претендентами на ее руку и сердце, вернее, на наследство, а еще вернее – на его половину, то совсем не сложно предположить дальнейшее развитие событий, если Лизина теория верна.

Хотя все равно неясно, зачем нужна тетушкина квартира и без того состоятельному Якову, если ему самому по карману купить любое жилье? Не потому же, что денег много не бывает, особенно у очень богатых людей?

Однако Игорь больше вписывается в предполагаемую схему убийства ради квартиры. Вот ему-то, не бизнесмену, а наемному работнику и в самом деле быстро на такую роскошь не заработать. К тому же рядом с мамочкой. Но чтобы вызволить Лизу из беды, ему придется основательно потратиться, что будет для него весьма ощутимым. И если у Игоря получится помочь Лизе, она из благодарности должна будет выйти за него замуж?

Бред! Она пойдет только за того, кого по-настоящему полюбит. А когда это случится, да и случится ли вообще? Годы-то берут свое, и она, как говаривала ее начальница, «будет вынуждена выбирать лучшего из предложенных судьбой худших». Только вот оба – и Яков, и Игорь – совсем не тянут на «худших», потому что любая девушка почтет за честь услышать от них признание в любви и уж тем более предложение руки и сердца, а потому бегом побежит за первым из них, кто к ней обратится с обещаниями сделать ее счастливой. Как там, в старинной песне поется: «По морозу босиком к милому ходила»? Вот так и она, Лиза, по морозу босиком побежит за одним из них, кто только ласково на нее взглянет. Вернее, спасет от тюрьмы.

А если Лиза ошибается в своей теории убийства? Если целью была не квартира, а она сама, Лиза? Тогда ей из тюрьмы не выбраться никогда. Не для того упрятывали, чтобы так просто она могла выбелиться перед суровыми правоохранительными органами. Но неужели никто ей не поможет? Попытаться, конечно, они попытаются, но до победного конца вряд ли кто за ней пойдет – ради чего? Они же будут думать о том, что в представлении Лизы их помощь ей – лишь средство, а цель – вожделенное тетушкино наследство.

И почему она о них так гадко думает? Потому что не верит в порядочность. Потому что перевелись на Руси Принцы на белых конях, остались одни лишь корыстные Змеи Горынычи да Кощеи Бессмертные, которые ради наживы никого не щадят. Так что сидеть ей здесь – не пересидеть. И все равно непонятно – зачем было сажать в тюрьму? Что плохого она успела кому-то сделать, в чем помешать?

На Лизу навалилась такая апатия, что хоть в петлю лезь. Она уткнулась в колени, закрыв лицо ладонями, и снова разрыдалась. Никому-то она, бедная, не нужна! И поэтому некто решил сделать ее богатой, чтобы потом это богатство у нее отобрать? А разве кто-то видит это по-другому?..

Лиза вдруг подумала о родителях. Им-то она точно нужна! А она о папе и маме за эти сумасшедшие дни ни разу не вспомнила, строя из себя доморощенную сыщицу. Права оказалась следовательница: не нужно было заниматься самодеятельностью, а сразу звонить в полицию. Ну да, раньше бы позвонила – раньше оказалась за решеткой. Потому что только у Лизы есть мотив и отсутствует алиби, будь оно неладно.

Может быть, стоит позвонить родителям? Они тут же примчатся ей на помощь. А вот стоит ли? Но Лизу никто и не спрашивает. Следовательница за нее уже решила. Бедные родители! Они так уверовали в то, что их умненькая дочечка сама прекрасно справляется со своими проблемами, что для них будет страшным ударом известие о том, что она обвиняется в преступлении и находится в тюрьме. Выдержат ли их любящие сердца такого убийственного известия? Ведь они с детства учили Лизу тому, что безвыходных ситуаций не существует в принципе. И из любой, даже патовой, ситуации есть, по крайней мере, два выхода.

А какие выходы у Лизы: напугать уже немолодых родителей постигшим их любимую дочь горем или выбираться как-то самой? Конечно, самой! Не позволить же этой мегере правосудия вытрясать из матушки и отца души из-за их непутевой доченьки, умудрившейся попасть в ловушку хитрых и безжалостных врагов! А вот как – надо думать и думать. Ведь мозги же ей на что-то дадены.

Считается, что все, что ни делается, – к лучшему, по принципу «нет худа без добра». С худом более-менее ясно, а какое добро в этой ситуации Лиза приобрела? Если бы она убила и Лизу посадили, стало ясно, что добро – это ее наказание за содеянное. Но она-то чиста перед законом. Тогда почему она должна нести ответственность за чужие грехи? Может, и есть в этом нечто позитивное, но Лиза пока не видит.

И что теперь делать? Для начала хотя бы не падать духом. Чтобы не расшибиться вдребезги. А потом? Потом можно попробовать поискать в себе скрытые запасные резервы и продвигаться дальше. Это запертой-то в четырех стенах? Но в мыслях же она свободна и может двигаться.

Лиза где-то читала, что человек должен выбирать, а не принимать свою судьбу. Потому что, если Лиза не пойдет сама, ее поведут неприятности, которых и так воз и маленькая тележка и которые еще неизвестно, куда ее заведут. Хотя с Лизой все предельно ясно. За умышленное убийство, совершенное из корыстных побуждений, ей грозит до двадцати лет заключения. О минимуме даже мечтать не приходится, потому что она своим высокомерием так настроила против себя следовательницу, что та от души расстарается, чтобы Лизе дали срок побольше.

Вечером ее вывели из камеры на встречу с адвокатом, нанятым Яковом и его отцом. По самоуверенному и важному виду адвоката Лиза поняла, что он относится как раз к тому типу людей, которым она не очень доверяет. Хотя если бы появился адвокат с трясущимися от волнения руками и лепетал ей робко о запутанности дела, Лизе тоже вряд ли бы понравилось. А потому дареному коню в зубы не смотрят, да и принципиальничать Лизе не стоит, засунув свои капризы куда подальше. Все лучше, чем «бесплатная» адвокатесса, которая своим безразличным видом только наводила уныние. И какие бы причины ни появились у Якова, чтобы попытаться спасти ее, она ему безмерно благодарна. Если замуж потом позовет, она за него непременно выйдет.

Адвокат сообщил, что Свистунова отказала Якову в просьбе разрешить свидание с Лизой, поэтому они подали жалобу в соответствующие органы. А так как сегодня суббота, то вопрос будет решен только в понедельник утром. Поэтому Лизе придется запастись терпением, а пока довольствоваться передачей от Якова дозволительных законом вкусностей и заверений, что он сделает все для того, чтобы она как можно скорее оказалась на воле.

Что-то не верится, что этот адвокат сможет вытащить ее отсюда, если даже свидания не смог добиться. А хочет ли Лиза видеться сейчас с Яковом? Да! Так хочется, чтобы он оказался рядом, сильный, спокойный и молчаливый. А зачем ему говорить лишнее, если он не сиднем сидит, а действует? Хоть женщина и любит ушами, но мужика-лодыря вряд ли возле себя потерпит… Это Лиза сейчас за всех решила или только себя имела в виду? Сколько ненужного пафоса! Да откуда ей вообще что-то знать об отношениях с мужчинами? Вот заведет своего, тогда и будет делать какие-то выводы. Что значит «заведет»? Мужчина ведь не кошка и даже не собака. Да неужели?!

Ну вот, даже собственный ум считает Лизу не совсем адекватной. Словно он живет отныне сам по себе и только со стороны наблюдает за мучениями хозяйки, пытаясь угадать, до чего доведет ее житейская дремучесть. Нет, надо срочно укладываться спать. А кто будет думать о том, как ей выбраться отсюда? То есть как это «кто»? Тот, кто и обязан, – ум, конечно! Хозяйка – Лиза? Значит, она даст задание своему зарвавшемуся и нахальному уму, посмевшему потешаться над хозяйкой, важное задание: пока Лиза спит, к утру придумать, как ей выбраться на волю. Вот так вот, не больше и не меньше!

Лиза легла на нары и отвернулась к стене. Она слышала, как голосил и возмущался ее наглостью ум, предоставленный самому себе, но старательно не обращала внимания на его предательские выходки. Он же не унимался, подбрасывая ей один вопрос каверзнее другого: «А может, ты сама ее убила? Вот попробуй теперь докажи, что это не так…», «Да кому, кроме тебя, выгодна смерть тети Симы?!» и всячески провоцировал Лизу на бесконечные и изматывающие дискуссии, лишь бы не давать ей спать.

«Неужели никто теперь не в состоянии мне помочь?» – пожаловалась себе Лиза и провалилась наконец в глубокий сон без сновидений.

Глава 9

Юленька

Юленька с детства была на редкость предприимчивой и практичной. А к тридцати годам и вовсе приобрела такой богатый жизненный опыт, касающийся мужчин, что ей могла позавидовать любая зрелая дама.

К тому же Юленька была очень внимательна. Ничто не могло ускользнуть от ее зоркого глаза, а особенно то, что плохо лежало. В детстве это, к примеру, ненароком забытый мамин кошелек с деньгами, которым Юленька обязательно пользовалась. Матушка знала о проделках дочери, но считала виноватой себя, так как сама подвергала ее искушению. Во взрослой жизни Юленьку интересовали уже не кошельки, а богатенькие мужчины. Очередной толстосум, только что расставшийся со своей непутевой гламурной женой – с перекачанными губами и силиконовой грудью, посматривающий по сторонам в поисках нового хомута на шею, обязательно оказывался в центре внимания Юленьки.

Юленька никогда не упускала того, что само шло к ней в руки. Из мужчин, которые сами клевали на нее без каких-либо стараний с ее стороны, она могла вить веревки, если бы захотела. Но веревки Юленьке были ни к чему, ей требовалось гораздо большее – чтобы счастливчик, которому она позволяла находиться рядом с собой, мог обеспечить ее на всю оставшуюся жизнь или хотя бы на какой-то отрезок времени.

После института Юленьке пришлось немного поработать в банке. Однако интенсивный ритм работы, бесконечные стрессовые ситуации, создаваемые как клиентами банка, так и его сотрудниками, вынудили сделать неутешительный вывод: работа, как таковая, нужна лишь тем, кто сделал ее своей целью в жизни. Юленька же знала, что создана не для работы, а для красивой жизни.

«Если все работают, – рассуждала она, – то кому-то ведь нужно и отдыхать? Вот я и буду отдыхать. Иначе жизнь пролетит мимо, как роскошный лимузин, и не успеешь оглянуться, как окажешься на обочине дороги с нищенской пенсией в кармане».

Как хорошо, что у нее совсем иные цели – быть счастливой, богатой, вечно молодой и красивой. Осталось только найти неиссякаемый источник денежных потоков, и можно позволить себе расслабиться.

Юленьке нравилось думать о себе как о перспективном банке, выдающем богатым клиентам кредиты – ее молодость и красоту – под большие проценты. А уважающие себя банки, как известно, требуют соответствующего обеспечения кредитов в связи с предполагаемыми рисками невыплат. Так поступала и доморощенная банкирша Юленька, ставя перед очередным денежным мешком условие – внести залоговое имущество, то есть, женившись на ней, оформить брачный контракт, по которому она в случае развода получает квартиру и машину, или, если женитьба не предполагалась, приобрести для нее меха и драгоценности. Когда кредитные риски были велики, то есть претендент не совсем подходил на роль мужа или любовника, она предусматривала завышенные процентные ставки и значительный первый и последующие взносы – с первых же дней знакомства вынуждала завоевывать ее расположение дорогим подарком.

Разработанный стратегический план должен был помочь ей достичь поставленных целей, но на деле все оказалось гораздо сложнее, чем она себе представляла. Несмотря на невероятно привлекательные данные Юленьки, мужчины почему-то не очень охотно соглашались изображать из себя баранов, которых стригут. А потому великолепная идея по выему денег у обеспеченных папиков часто давала сбои. То ли водоем, в котором она охотилась за золотыми рыбками, был слишком мал, то ли золотые рыбки уже жарились на чужих сковородках, но Юленьке приходилось довольствоваться более мелким уловом.

Четвертый ее муж, Славик, очень порядочный и образованный человек, но напрочь лишенный честолюбия, представлял собой очередную мелкую сошку, с которой хоть шерсти клок – и то хорошо. Невзирая на его имя, напрямую связанное с известностью и славой – свидетельствами всеобщего и безусловного признания высоких качеств, общественных заслуг и дарований, – он как был в детстве Славиком, так им и остался, довольствуясь тем, что у него есть, и не помышляя об известности, почестях и славе.

Да, он чуткий, внимательный и безумно любит Юленьку, готов ради нее на все, даже подарить ей свою трехкомнатную квартиру в Северной столице, оставшуюся от родителей. А Юленька, не будь дурой, возьми, да и не откажись от такого щедрого, на его взгляд, но первого и последнего, по ее мнению, подарка. На большее, кроме как отдать единственное, что у него есть, Славик просто неспособен. Лучше синица в руках, чем журавль в небе, которого не так-то легко поймать, но у Юленьки и до журавля когда-нибудь руки дотянутся. Поэтому ожидающая чего-то необычного, Юленька загрустила. Они были женаты уже целых два года, но по-прежнему жили в Москве на съемной квартире. Юленька очень надеялась, что после свадьбы муж предпримет какие-то действия и найдет средства, чтобы приобрести в собственность квартиру, что станет их совместно нажитым имуществом, которое можно будет поделить при разводе. Но Славик ничего не собирался предпринимать, а когда Юленька заявила, что их семейный бюджет недостаточно велик, он просто предложил ей продать квартиру своих родителей в Санкт-Петербурге. Но Юленька уже вцепилась в эту квартиру мертвой хваткой, и выцарапать у жены свою былую собственность мягкотелому Славику было не по силам.

Юленька всерьез задумалась о разводе. Нельзя сказать, что от трех прежних мужей она ничего не получила. Наоборот, они дали ей гораздо больше, чем Славик. У первого, бизнесмена, она отсудила при разводе двушку в центре столицы и новую иномарку, у второго, директора какой-то важной фирмы, – меха и бриллианты на очень крупную сумму, третий подарил ей в виде отступных золотую банковскую карту с приличной суммой на счету. Да, она девушка богатая, но это же не значит, что должна делиться своими деньгами с четвертым мужем. Об этом и речи не может быть!

Объявив Славику о своем решении развестись, Юленька услышала в ответ:

– А как же моя квартира?

– Какой же ты все-таки хапуга! – возмутилась она.

– Это я-то хапуга?! А разве не ты хапнула у меня квартиру? И куда мне теперь прикажешь идти?

– Была твоя, да стала моя, – резонно ответила Юленька. – Это компенсация за мою нищенскую жизнь с тобой за эти долгих два года.

– Хорошо, давай разведемся. Но сначала ты вернешь мне мою квартиру.

– Это уже не твоя, а моя квартира, – снова напомнила Юленька.

– Это квартира моих родителей, а потому моя была и осталась. Независимо от того, подарил я ее тебе или нет, – стоял на своем Славик.

– Но ведь подарил же? Значит, теперь она моя! У меня есть дарственная, и я в любой момент могу поехать в Санкт-Петербург и получить свидетельство о собственности. Ты сам мне об этом говорил.

– Так что же ты до сих пор его не получила?

– Раньше не было времени туда съездить. А теперь я завтра же отправлюсь в Северную столицу.

– Ну и напрасно проездишь, – усмехнулся Славик.

– Это почему?!

– Да потому, что дарственную я аннулировал. Имею полное право. Так как это мое единственное жилье, без которого я становлюсь особью без определенного места жительства, то есть бомжом.

– Как аннулировал?! Врешь! – взбеленилась Юленька, подскочила к шкафу, где хранились все документы, и принялась в них рыться. – Где дарственная? Ты ее у меня украл?!

– Нет, дорогая, это ты пыталась украсть у меня мою квартиру, а я вовремя сообразил, что ты собой представляешь.

– Какой же ты негодяй! Как же я тебя ненавижу! – кричала Юленька.

– Вот ты и показала свое истинное лицо. Пока у тебя была дарственная, ты меня терпела. Но я догадывался, что ты бросишь меня, как только поймешь, что взять с меня больше нечего. А теперь, когда моя квартира уплыла от тебя, я уже и негодяй? Хорош бы я был сейчас со своей щедростью, если бы вовремя не одумался!

Юленька не привыкла проигрывать и оставаться на бобах, а потому, не придумав ничего лучшего, устроила истерику с надрывными стенаниями, заверениями в любви, слезами в три ручья и трагическим заламыванием изящных ухоженных ручек. Славик поверил, пожалел жену, извинился за свои подозрения, но вновь дарить квартиру категорически отказался. Юленька сделала вид, что ничуть не обиделась, но злобу затаила и узелок на память о нанесенной обиде завязала. Ее злопамятство могло сравниться разве что с любовью к деньгам, которые были для Юленьки единственной радостью в жизни.

А так как рядом с ней в последнее время перестали наблюдаться богатенькие ухажеры, она серьезно забеспокоилась о своей дальнейшей жизни. Прекрасно понимая, что все заработанное ранее она способна спустить за какие-нибудь три-четыре года, Юленька начала подумывать о вариантах обогащения, интересуясь, как это происходит у других людей.

Зарабатывание денег она сразу признала способом малоэффективным, трудоемким и совершенно не оправдывающим вложенных в труд сил. К воровству, как к варианту личного обогащения, у нее отношение было довольно сложное. Юленька никогда не брезговала этим методом, но только в тех случаях, когда полностью была уверена в исключительной своей безнаказанности. Красть по-крупному, миллиардами – да, впрочем, как и миллионами, – у нее не было возможности, так как все ниши для безнаказанного отъема чужих денег в больших количествах давно кем-то заняты, а мелкое воровство, за которое в основном и получают сроки не желающие работать бедолаги, ее совсем не прельщало.

Юленька как-то услышала фразу, которая запала ей в душу: «Украденное яблоко может стоить головы, а миллионы украденного золота принесут уважение». И с тех пор никогда по мелочам старалась не пачкать своих нежных ручек. Уж если решиться, то непременно на нечто стоящее. Однако пока ничего значительного ей не попадалось.

Оставалось только законное получение наследства от какого-нибудь богатенького дядюшки. А так как богатенького дядюшки у Юленьки не было и в помине, она обратила свой взор на не менее богатенькую тетушку, которая проживала в Северной столице и умирать, похоже, не собиралась. Да если бы и собралась, то Юленьке никакого наследства не светило. Уже давно тетушка поведала всем своим малочисленным родственникам, что оставит квартиру, денежные средства и старинные драгоценности своей единственной племяннице, дочери своего родного брата Николая – Лизе.

А Юленьку она и за родственницу-то не считала, так – седьмая вода на киселе, да и то, может, не на киселе, а на чем еще. Однако матушка Юленьки всегда твердила о том, что в любой момент в состоянии доказать родство с тетушкой Симой, если понадобится. Но в то, что понадобится, не верили ни матушка, ни сама Юленька. Такие вот уж они несчастные, что даже наследства им оставить некому.

Но Юленька в отличие от матушки не унывала, а потихоньку от нее мечтала о наследстве, представляя, как с Лизой случается какая-нибудь беда, и тетушка Сима делает своей наследницей Юленьку. Ну чем, скажите, пожалуйста, Лиза лучше Юленьки? Да ничем! А потому Юленька также имеет право на наследство.

Шли годы, а Лиза, зарывшись с головой в свои книги, жила и жила себе спокойно и умирать совсем не собиралась. Наконец Юленьке надоело ждать милостей от природы, и она решила начать действовать. Ведь это же ясно, что под лежачий камень вода не течет.

Однако, для того чтобы организовать что-то стоящее, ей потребовался сообщник. Чтобы разделить функции: Юленька – генератор идей и мозговой центр, а сообщник – беспрекословный исполнитель. Мысленно глянув по сторонам, Юленька не увидела никого, кроме верного – хотя по его выходке с дарственной теперь так и не скажешь, – мужа Славика. Он же ведь клялся в том, что любит жену больше всех на свете и готов сделать для нее все, что только она не пожелает. Вот и надо воспользоваться этим его заявлением, не откладывая в долгий ящик, пока не запамятовал.

– Славик, – как-то вечером перед сном обратилась она к мужу, – нам нужно серьезно поговорить.

– О чем это? – насторожился Славик, которому не понравился вызывающий тон жены.

– Я подаю на развод, – сразу взяла быка за рога Юленька.

– Ты этого не сделаешь! – тут же возразил «бык».

– Это почему?

– Как же я буду жить без тебя?!

– Привыкнешь как-нибудь. Найдешь себе другую дурочку, которая согласится на твою нищенскую зарплату. А может, и вовсе тебя на свою шею посадит и пылинки с тебя начнет сдувать. Лично мне уже надоело считать копейки.

– Ты же знаешь, как я тебя люблю! Зачем ставишь меня в безвыходное положение, когда я вынужден принимать нежелательные суровые меры?

– Всем известно, что безвыходных положений не бывает… Погоди, что это за суровые меры ты собрался ко мне применять? Угрожаешь, что ли?

– Нет, что ты! Просто с языка сорвалось, – смутился Славик.

– Так ты следи за своим языком!

– Если ты бросишь меня, я этого не переживу. Пожалуйста, скажи, что мне сделать для того, чтобы ты осталась?

– Обеспечить мне безбедное существование.

– Но ты и так ни в чем не нуждаешься.

– Еще бы я и в чем-то нуждалась! Ты за кого меня принимаешь? Знаешь, на какие деньги мы сейчас живем? На мои собственные. А где твой вклад в обеспечение нашей семьи? Не то недоразумение, которое ты мне приносишь, называя зарплатой, а настоящие деньги, на которые можно жить достойно?

– Я люблю тебя! – заявил на это Славик.

– Пустые слова, и ничего больше! – усмехнулась Юленька.

– Ну что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал?

– Ничего! Потому что не верю ни единому твоему слову!

– Я докажу, что люблю тебя!

– Хватит! – воскликнула Юленька. – Мне этот разговор уже порядком надоел. Немедленно собираю вещи, и ты меня больше никогда не увидишь. Все эти разговоры про любовь – пустые слова.

– Нет! Если тебе нужны подтверждения, как ты мне дорога, пожалуйста: дарственную на квартиру я не аннулировал. И ты по-прежнему можешь зарегистрировать свое законное право на собственность.

Славик подошел к книжному шкафу, открыл застекленную дверцу и вытащил спрятанные между книг документы на квартиру. Полки с книгами – единственное место, куда Юленька не заглядывала никогда, а потому здесь можно было с легкостью спрятать от нее все, что угодно.

– Вот, забирай. Документы в целости и сохранности. Я никогда слов на ветер не бросаю, обещал подарить квартиру – дарю и назад не отберу никогда.

Юленька взяла документы, бегло просмотрела, и лицо ее пошло пятнами. Значит, Славик посмел обмануть ее дважды?! Этого она ему не простит никогда! И Юленька завязала на память еще один тревожный узелок будущей мести.

Но месть местью, а реагировать на двойной подарок надо было естественно и адекватно. А потому Юленька бросила документы в лицо мужа и разрыдалась.

– Можешь забирать свои дурацкие документы! Они мне не нужны! Опять будешь обвинять меня в корысти! Я просто проверяла тебя, дурака, а ты и повелся. Ничего мне от тебя не нужно. Все кончено, я уезжаю к маме. – И Юленька кинулась собирать чемоданы.

– Что ты, дорогая, опять надумала? Ну прости меня, дурака! – вырывал вещи из рук жены испугавшийся не на шутку Славик. – Я сделаю для тебя что угодно, только не бросай меня! Ведь я даже думать боюсь, как буду жить без тебя. – И Славик вдруг разрыдался как ребенок.

Юленька с удивлением смотрела на плачущего навзрыд мужа, но в сердце даже ничего не екнуло. А с чего это она должна жалеть его? Ведь не мать же она ему родная, в конце-то концов! Да и матерью когда станет – хотя стоит ли? Ведь тогда для себя, любимой, любви останется меньше, если вообще что-то останется, тоже не будет жалеть сына. Иначе вырастет хлюпиком и будет по каждому поводу лить слезы, вместо того чтобы действовать и добиваться своего. И потом, если всех жалеть, то на себя, единственную, жалости не останется.

Не зная как поступить, Юленька даже растерялась. Она впервые видела мужчину в слезах, и это зрелище не только пугало, но было отвратительным по своей сути. Мужчины не должны плакать – так она думала всегда, и никто не смог бы ее в этом переубедить. Если уж они начинают рыдать, отнимая у женщин их главное оружие, то что же останется для защиты слабому полу?

Однако женское чутье подсказывало Юленьке, что именно этого мужчину лучше пожалеть. По крайней мере, толку будет больше, чем от ругани. Она притянула мужа к себе и обняла.

– Не плачь, пожалуйста, не рви мне сердце, – приговаривала она, гладя его по голове. – Никуда я от тебя не денусь. Я же твоя жена. Думаешь, я не ценю, что ты любишь меня? Даже очень ценю! И я люблю тебя, а потому никогда не брошу. Ты только успокойся.

«Бывают же чудаки на свете, – подивилась Юленька и окончательно уверовала в свою неотразимость. – Что ж, в таком случае теперь он от меня уже никуда не денется – идти-то все равно некуда! А потому вынужден будет следовать за мной, как нитка за иголкой, когда я буду готова выполнить задуманное. Правду в народе говорят: „Муж да жена – одна сатана!“»

Последующая за выяснением отношений бурная ночь настолько укрепила их союз, что Юленька даже и мечтать не могла о таком удивительном взаимопонимании, как духовном, так и физическом, какое между ними возникло. Впервые за долгие два года их совместной жизни Юленька испытала полное растворение в любящем ее безмерно муже.

А влюбленный в собственную жену Славик не мог наглядеться на Юленьку, живую, как пробуждающаяся природа по весне, нежную и соблазнительную женщину от кончиков пальцев до корней роскошных светлых волос, рассыпавшихся по обнаженной и ослепительно-белой очаровательной груди. Он прекрасно осознавал, какой сильный характер скрывается за ее кукольным личиком, но его, по натуре мягкого и робкого, устраивало лидерство жены, а потому он готов был на многое, лишь бы не потерять свое неземное сокровище.

После бурной ночи Славик понемногу успокоился и уже думал о жене, как о излишне мечтательной и романтической барышне. Она от рождения видела мир в розовом свете, а потому ей нужны были клятвы и заверения. Он и не прочь поддакивать, лишь бы она не исчезла из его жизни.

А Юленька размышляла: «Люблю ли я его? Наверное, да, если вышла за него замуж. Конечно же, я не без ума от него, но Славик подходит для меня больше, чем остальные: милый, податливый, готов ради меня горы свернуть… наверное. Готов слушаться меня. В семье не может быть равноправия. И не должно. Кто-то – непременно голова с мозгами и идеями, а кто-то – послушное и готовое к любому приказу тело. Вот я и использую это тело по прямому назначению. А как там дальше обернется – лучше заранее не загадывать. И все же как постоянного партнера по жизни я его не вижу. Со временем придется найти замену».

Подготовив почву для осуществления своего грандиозного плана, Юленька принялась внедрять в жизнь вторую его часть – моральную подготовку непосредственного исполнителя.

– Славик, я нашла способ, где нам взять деньги.

– Неужели ограбить банк? – улыбнулся он.

– Почти.

– А ты не боишься, что нас поймают?

– Но я же все хорошо продумала!

– Да неужели?! Тогда я могу не волноваться.

– Если ты и дальше собираешься говорить со мной в таком тоне, то на дело я пойду одна.

– Хорошо. Говори, какой банк мы будем грабить.

– Успокойся, нашим банкам ничего не грозит. Во всяком случае, от нас.

– Фу, прямо камень с души свалился! А то я так перепугался за них.

– Ты опять?! Я больше ничего не скажу… И пусть тебе станет стыдно, если я, из-за того что ты отказался мне помочь, попаду в беду.

– Ну хорошо, хорошо! – сдался Славик, видя, что жену захватила очередная безумная идея. И пока она сама не поймет, что эта затея нежизнеспособна и утопична, не успокоится.

– Я решила ограбить тетушку Симу, – объявила Юленька.

– Час от часу не легче! – вздохнул Славик. – Не можешь смириться с тем, что не ты, а Лиза станет ее прямой наследницей по завещанию?

– Не могу. И не стану с этим мириться! И даже если нас поймают, Лиза простит бедную родственницу, потому что не допустит, чтобы я сгнила в тюрьме из-за ее жестокости.

– Ах, вот даже как! Понятно. И что же ты удумала?

– Славик! Ну почему мне постоянно кажется, что ты разговариваешь со мной каким-то пренебрежительным тоном? А потому я лучше помолчу о своих планах и займусь их осуществлением самостоятельно… Но для этого нам лучше сразу разойтись, чтобы не подвергать тебя опасности.

– Ну что ты, дорогая! – испугался Славик. – Не сердись! Конечно, ты можешь на меня рассчитывать.

– Правда? Тогда слушай. Чего больше всего на свете боится моя тетушка?

– Умереть? – предположил Славик.

– Да нет же! Хотя и этого, конечно, тоже, но другого гораздо больше. Она боится, что так и не увидит внуков! Она же спит и видит, как по ее огромной квартире бегают эти беспокойные и ужасно надоедливые крикливые создания, и мечтает, что будет утирать им их сопливые носы.

«Я тоже мечтаю о сопливых носах!» – тут же пронеслось в голове у Славика, и он погрустнел, понимая, как же далека Юленька от желания стать матерью.

– Постой… Ты решила стать матерью?! – В самом потаенном уголке души Славика вдруг воскресла сокровенная надежда.

– Совсем с ума сошел?! – возмутилась Юленька. – Еще хоть раз заикнешься об этом, никогда меня больше не увидишь! – И, успокоившись, продолжила изложение своего увлекательнейшего плана: – Мы должны найти для Лизы жениха.

– Ну ты и выдала! И где же мы его найдем?

– У меня есть идея. Мне мамочка как-то рассказывала, что в молодости у тети Симы был кавалер, которого она потом бросила и вышла замуж за другого. Очень жалела впоследствии, что так опрометчиво поступила, так как муж ее ушел к другой женщине, а кавалер уехал куда-то на Север, да там и затерялся.

– Ты собралась отыскать его и свести с Лизой, что ли?

– Глупости не говори! Я собираюсь найти его для того, чтобы тетя Сима снова воспылала к нему прежней любовью.

– А Лиза тут при чем? – удивился Славик.

– Ну как же ты не понимаешь! Тетушка Сима снова влюбится в своего прежнего кавалера и будет так счастлива, что захочет, чтобы и Лиза стала счастливой и поскорее вышла замуж.

– Ничего не понимаю! А мы-то здесь с какого боку? И при чем здесь ограбление века?

– Опять издеваешься? Я тебе еще не все рассказала… По соседству с тетушкой живет молодой человек. Его зовут Игорь. Мы уговорим тетушку свести его с Лизой: чего далеко ходить-то, если жених – вот он, рядом проживает?

– Так-так-так, – побагровел Славик. – А вот о существовании Игоря, пожалуйста, поподробнее…

– Только не надо строить из себя Отелло, хорошо? Я тебе не Дездемона какая-нибудь. Об Игоре мне рассказала мама, когда месяца три назад навещала тетю Симу. Вернее, пыталась навестить, когда ездила в Санкт-Петербург с бесплатной экскурсией. Но тетя Сима – вот ведь старая ведьма! – даже на порог ее не пустила, сказала, что плохо себя чувствует. Мама даже расплакалась. А тут соседка появилась, пожалела маму и пригласила к себе на чай. Там как раз сын соседки был дома. Так вот и познакомились. Мама сказала, что Игорь даже очень симпатичный и обходительный. Такой может понравиться Лизе.

– А тебе? – нахмурился Славик.

– Ну хватит уже! Самому-то не надоело кривляться? Я тебе о деле говорю… Или ты нашел причину, чтобы не участвовать? Что ж, тогда я справлюсь и сама. Все рано от тебя вряд ли будет толк.

– Я пошутил. Не понимаешь шуток? – пошел на попятную Славик. – А если они не понравятся друг другу?

– Как может не понравиться невеста, которой светит роскошная квартира в самом центре Северной столицы?! – искренне удивилась Юля.

– Аргумент, конечно, просто убийственный, – скривился Славик. – А с чего ты взяла, что тетя Сима тебя послушает?

– Из благодарности за то, что мы найдем ее бывшего кавалера! – выпалила Юленька и торжествующе взглянула на глупого мужа. – Вот такой у меня план. Именно ты с помощью Интернета постараешься его найти. Я же подарю тетушке ноутбук, и они смогут по скайпу общаться. Заодно намекну, что Лиза уже совсем с ума сходит со своими книгами и, наверное, ей придется навек остаться старой девой без детей, так как возраст у нее такой, что скоро будет поздно рожать.

– Тогда при чем здесь ограбление? – с недоумением уставился на жену Славик.

– Да притом! Надо же к тетке сначала войти в доверие, а потом уже планы насчет ее старинных драгоценностей, которым и цены-то не сложить, строить. Прежде всего я одна к ней съезжу, отвезу ноутбук. Знаешь, какая она подозрительная? Ни за что не пустит в дом неизвестного, хоть тот и горы золотые ей принесет. Очень боится, что ее ограбят. А если человек чего боится, то это с ним непременно случится. Так что сама будет виновата, если мы ее ограбим.

На следующий же день они начали приводить в исполнение Юленькин план. Славику ничего не стоило разыскать Мамонтова Аркадия Яковлевича, известного на Севере бизнесмена и мецената. А вот Юленьке, чтобы уговорить Мамонтова пообщаться с прежней пассией, пришлось выложиться по полной программе, применяя и хитрость, и ласку, и ложь, в которую она укутала взрослого и видавшего виды человека, словно маленького ребенка, которому пообещали подарок, если он будет себя хорошо вести.

Как только связь с Мамонтовым была установлена, Юленька отправилась в Санкт-Петербург. Она остановилась в подаренной квартире, немного отдохнула с дороги и направилась с визитом к тете Симе. Сначала тетушка ей даже дверь не открыла, заявив, что у нее нет и никогда не было никакой племянницы по имени Юленька. Но стоило ей услышать о Мамонтове Аркадии Яковлевиче, тут же пустила гостью на порог.

– Ты зачем явилась? – строго спросила она, критически оглядывая Юленьку.

– Зашла проведать, в одном городе ведь живем. Мы с мужем переехали в его квартиру.

– Я не люблю незваных гостей. Говори, что надо, и уходи.

– Да я, собственно говоря, и зашла-то на минуточку. Только чтобы передать вам привет от вашего давнего знакомого – Мамонтова Аркадия Яковлевича.

– А с чего это он решил мне слать приветы? – подозрительно уставилась на Юленьку тетушка.

– Видимо, до сих пор вас забыть не может. Муж случайно отыскал его в Интернете. И я вспомнила, что мама рассказывала про некоего Мамонтова, вашего хорошего друга, который уехал на Север. Я с ним решила связаться и спросить, не он ли это. Аркадий Яковлевич так обрадовался, что попросил разыскать вас и передать вам от него привет. Интересовался, не могли бы вы поговорить с ним по скайпу.

– А это что еще за зверь такой?

– Если хотите, я вам покажу, как это делается. Вот я даже специально для вас ноутбук купила в качестве подарка.

– С какой это стати?!

– Просто так. Мы же родственники, хоть и дальние.

– Вот то-то и оно, что дальние… Такие далеко дальние, что уже и концов-то не сыскать. Так, одно название.

– Я люблю дарить подарки, – пропустила мимо ушей обидные колкости Юленька. Она умела быть толстокожей, когда того требовали обстоятельства. – И мне это ничего не стоит. Я женщина обеспеченная и ни в чем не нуждаюсь.

– Я тоже женщина обеспеченная и ни в чем не нуждаюсь. Поэтому мне твои подарки ни к чему.

– Не хотите – как хотите. Можете и не принимать ноутбук, но хотя бы разочек свяжитесь с Аркадием Яковлевичем по скайпу, я ему обещала. Он так ждет встречи и очень надеется, что вы простили его и согласитесь поговорить.

– За что это я его должна прощать?

– Не знаю, вам виднее.

– Совсем не виднее. Зрение уже не то. Да и какая теперь разница? Столько лет прошло… Ну да ладно, проходи. Показывай, как работает твой скайп.

Юленька второго приглашения дожидаться не стала и тут же проскользнула в квартиру, удивляясь, как же легко ей удалось подобрать золотой ключик к этой неприступной крепости. Быстро настроила скайп и включила видеосвязь. Тетушка Сима как увидела своего бывшего кавалера, так и обмерла: прежние чувства нахлынули на нее теплыми воспоминаниями, раскрывая сердце для прежней любви. Да и Аркадий Яковлевич не остался равнодушным, даже прослезился ненароком, жалея утраченную молодость и промчавшиеся так незаметно годы.

– Ты с годами не изменилась, Симочка.

– А ты заметно постарел, совсем в старичка превратился.

– Не такой я и старичок, каким кажусь. Даже еще работаю.

– Да какой из тебя теперь работник? – рассмеялась тетушка. – Семья-то у тебя есть или один живешь?

– Вдовствую уже больше трех лет. Сын взрослый. Мы вместе бизнес держим. А как ты?

– А я развелась со своим. Давно уже. Теперь живу одна. Ты как там, на Севере, не замерзаешь?

– Ты разве забыла, что у меня горячая кровь? А с годами стала только горячее. Как же я рад, что увидел тебя! Сразу молодость вспомнилась. Никогда тебя не мог забыть. А ты вспоминала обо мне?

– Бывало, что и вспоминала.

Юленька, видя, как тетушка увлечена разговором, зря время не теряла, потихоньку вышла из комнаты и быстро пробежалась по всей квартире. Ей даже искать ключи не пришлось – они лежали в прихожей, в верхнем ящике комода. И Юленька поняла, что это судьба, которая совсем не против ее планов, а потому сделала слепки обоих ключей от квартиры. Когда у нее будут дубликаты, проникнуть в тетушкины хоромы не составит никакого труда.

Заслышав, что тетушка прощается с кавалером, тут же вернулась в комнату. Тетя Сима сидела перед ноутбуком и плакала.

– Вы себя хорошо чувствуете? – подскочила к ней Юленька.

– Спасибо тебе, Юленька! Ты даже представить себе не можешь, какой подарок для меня сделала.

– Рада была помочь.

– Давай-ка мы с тобой чайку попьем.

О такой щедрости Юленька даже не мечтала. Однако, несмотря на благосклонное отношение тетушки, даже и помыслить о наследстве себе не позволила. Так как в любом случае не шла ни в какое сравнение с любимой Лизой, которая по всем статьям больше подходила на роль наследницы, как-никак родная дочь единственного родного брата, да к тому же патологическая неудачница, которую следовало пожалеть.

Поэтому, пока чаевничали, Юленька поведала тетушке об одиночестве Лизы, посетовала на то, что ее из дома невозможно вытащить никакими уговорами. И как она ни старается Лизу с кем-нибудь познакомить, та упирается и всячески отнекивается от потенциальных женихов, которых уже и не осталось. Поэтому, если Лиза, которой вот-вот стукнет тридцать три, не задумается в ближайшее время о своей личной жизни, то рискует остаться в полном одиночестве. А уж о детях и говорить не приходится, если Лиза мужчин чурается, а потому внуков у тетушки Симы может и не случиться. Тетушка даже слезу по данному поводу пустила.

– Чем же я-то ей могу помочь?

– Не знаю. Может, у вас кто есть на примете?

– Надо подумать… Ах да, конечно же есть! Рядом проживает молодой человек со своей матушкой. Симпатичный, интеллигентный… Но совсем не пара нашей умненькой Лизоньке. Да еще без отца вырос. Отец его умер, Игорьку даже восьми не было. А что за мужик, которого одна баба воспитывала? Вот Аркадий говорил, что у него есть сын. Так может, попробовать его с сыном в гости пригласить да с Лизой познакомить?

– Так вы же его сына совсем не знаете.

– Зато я знаю Аркашу. Наверняка какой сам, таким и сына своего воспитал. Если он настоящий мужик, значит, и сын у него такой же. И я, пожалуй, над его кандидатурой подумаю. Может, и еще о ком вспомню. Если вдруг с этим что не заладится. Выручать надо Лизоньку.

– Вы только ни в коем случае не проговоритесь Лизе, что собираетесь ее познакомить с кем-то, иначе никаким калачом к себе не заманите. Лизу вообще невозможно из дома вытащить. Она и шагу не сделает, если узнает, что это для нее.

– Ничего, я что-нибудь придумаю. Да такое, что она бегом ко мне прибежит… Так ты научишь меня пользоваться скайпом? Завтра мы тоже с Аркашей договорились встретиться.

– Конечно, о чем разговор! Я очень рада, что угодила вам с подарком.

– Уж так угодила, что я даже не знаю, чем смогу тебе отплатить.

– Только общением. Ничего другого я от вас не приму. Вы разрешите мне иногда звонить вам?

– Ну конечно, звони в любое время. Я буду очень рада.

На том и расстались.

Вот и брошен камень в реку жизни, и разошлись круги по воде, отсчитывая время, оставшееся человеку до ответного посыла от коварной судьбы. Круги, не имеющие ни начала, ни конца. Круги, которые невозможно разорвать, а о том, чтобы выбраться, и речи быть не может, потому что за все в этой жизни приходится платить. И если уж пытаешься замутить воду, выбирай хотя бы булыжник поменьше.

Глава 10

О вы, плетущие кружева чужих судеб, не запутайтесь в них сами

Теперь Юленька была в курсе всех событий из жизни тетушки. На решительный шаг осторожная тетя Сима пошла только спустя полтора месяца после разговора с Аркадием по скайпу. Убедившись, что чувства бывшего поклонника вновь разгорелись не на шутку, она договорилась о встрече и, конечно же, согласовала предстоящее знакомство Лизы с потенциальным женихом. Яков ей понравился сразу, как только Аркадий по скайпу представил ей своего сына. И план по выманиванию Лизы из тьмы одиночества наконец созрел.

Не хочет Лиза по-хорошему навестить единственную тетушку, значит, нужно ее заставить. К терпящей бедствие родственнице примчится немедленно, как только получит весть, иначе она, Сима, ничего в этой жизни не понимает. Она перестала звонить Лизе, перестала отвечать на ее звонки, сознательно нагнетая обстановку тревожной неизвестности. Осталось только написать странное письмо с туманными намеками на грозившую им обоим опасность.

Но кто передаст Лизе весточку? Сима случайно узнала, что через неделю Игорь собирается в Москву в командировку, и решила сообщить о грозящей ей «беде» через него. А пока они с Аркадием обговаривали предстоящее знакомство, строя планы молодых на будущее и искренне надеясь, что те непременно понравятся друг другу. Чем черт не шутит, пока Бог спит? А вдруг да пробежит между Лизой и Яковом таинственная искра симпатии, глядишь, и влюбятся друг в друга.

Сима предложила осуществить задуманное уже через неделю. Оказалось, что как раз на это время Аркадий планировал поездку в Санкт-Петербург. «Это ж надо! Какое совпадение, – радовалась Сима. – Значит, я все верно рассчитала, и этому знакомству суждено состояться».

Узнав о том, что все действующие лица придуманной ею пьесы должны встретиться через неделю, Юленька засобиралась в Северную столицу.

– Отправляемся в путь! – заторопила она мужа.

– А как же работа? – растерялся Славик.

– Возьми отпуск. Летний сезон уже начался, и для всех – мы отдыхаем на море. Это наше алиби на случай, если что-то пойдет не так. Заодно и квартирку мою проверим, в порядке ли.

– Мы остановимся в ней?

– Нет конечно! Ты снимешь квартиру в том же доме, где проживает тетушка. Пока все не собрались, оглядимся, за ней последим: куда ходит, с кем общается.

– А если она тебя узнает?

– Не узнает. Она всегда смотрела на меня как на пустое место. Ты сможешь узнать пустое место? Нет. Никто не сможет. Тем более она со своим слабым зрением. Очки из гордости не носит, ведь тогда придется признаться в том, что стареет. А этого допустить она никак не может. Да и я не буду тетушке лишний раз попадаться на глаза. О тебе же она и понятия не имеет, тем более что ты у меня уже четвертый. И, надеюсь, последний.

– Я тоже надеюсь. А если тебя узнает Лиза? – не унимался Славик.

– Да она дальше своего носа ничего не видит. Никогда не замечал, как она ходит? Голова постоянно опущена, словно она что-то у себя под ногами потеряла, ищет и никак не может найти. А если захочет оглядеться, – поспешила Юленька предотвратить возражения мужа, – то увидит беременную без косметики женщину, которая тоже ищет что-то у себя под ногами или смотрит на свой живот. Такая у меня будет маскировка. Но лучше, конечно, обходить Лизу стороной. И мне, и тебе… Да что ты так волнуешься? Она дома-то никуда не ходит, кроме работы, а в незнакомом городе и подавно побоится носа высунуть из квартиры, потому что у Лизы агорафобия.

– И все же она может тебя узнать, если мы поселимся в одном доме.

– Говорю тебе: не узнает! А грим на что? А женское искусство преображения? Ой, да что я тебе объясняю, все равно не поймешь. Всегда лучше раз увидеть, чем сто раз услышать.

На следующий день Юленька и Славик уже летели самолетом в Северную столицу. Им даже в голову не могло прийти, что отныне, согласно действующему законодательству, они именовались уже как «устойчивая группа лиц, заранее объединившихся путем предварительного сговора для совершения одного или нескольких преступлений», то есть «организованная преступная группа».

Они поселились на седьмом этаже в том же подъезде, где жила тетушка. Славик с удивлением смотрел на преобразившуюся Юленьку, которая пристроила на своем впалом животике внушительный накладной живот и смыла полностью всю косметику, явив перед мужем свежее с естественным румянцем чистое лицо с мелкими веснушками. Какая же она у него красивая! Славик подолгу вглядывался в Юленьку, открывая в ней новые достоинства, как в характере, так и во внешности.

– Ты зачем смыла косметику – чтобы тетушка тебя не узнала?

– Беременным косметика вредна. Даже волосы нежелательно стричь и красить. А еще ей нужно много витаминов, поэтому соседи постоянно будут видеть тебя с полными сумками продуктов. Беременная должна каждый день гулять, чтобы ее будущий ребенок тоже дышал свежим воздухом, так что теперь ежедневно будешь выгуливать меня как собачку.

И они каждый день, независимо от погоды, выходили побродить по двору и вокруг дома. Так наблюдать за всеми куда легче и безопаснее. Соседки с удовольствием разговаривали с Юленькой, потихоньку выдавая все тайны проживающих в доме. Через неделю Юленька с мужем уже стали своими во дворе, и на них почти не обращали внимания, соседи благосклонно и доброжелательно раскланивались и продолжали свои бесконечные разговоры, вовлекая в них и вновь подошедшую супружескую пару.

Между тем Юленька начала готовиться к главной части своего плана. Сняв надоевший до ужаса живот и нанеся на лицо свой привычный боевой раскрас – так она чувствовала себя более уверенно, – чем ужасно огорчила мужа, она часами простаивала возле окна, посылая Славика дежурить на лестничной площадке. Теперь главное – не упустить подходящий момент, чтобы совершить ограбление и спокойно подняться на свой этаж.

Но все оказалось не так просто, как представлялось. Дождавшись однажды ухода тетушки из дома и беспрепятственно проникнув в квартиру, жадная до чужого добра парочка вдруг поняла, что нажито тетушкой так много, что за один раз не унести. А потому они ни с чем вернулись в съемную квартиру, чтобы обдумать, как ухватить все одним махом, так как если тетушка обнаружит пропажу части своих богатств, немедленно вызовет полицию, и добраться до остального будет уже невозможно.

Но и удачно перенести награбленное было недостаточно. Чтобы запутать как хозяйку, так и следствие, которое начнется немедленно после ограбления, Юленька решила напустить на преступление как можно больше тумана, не оставив в квартире ничего, что указывало бы на то, что именно тетушка здесь хозяйка.

– Зачем тебе это нужно? – не соглашался с женой Славик. – Уж чего проще: грабанули – и концы в воду. Не стоит изобретать велосипед.

– Ничего ты в этой жизни не понимаешь. Сейчас все помешались на мистике, на чем-то странном и необъяснимом. Вот и надо идти в ногу со временем.

– Я не понял: это ты с полицией решила поиграть в таинственное? Тогда, чур, без меня!

– Пойми же, упрямец, чем необычнее преступление, тем его труднее раскрыть. Представь, что мы унесем только драгоценности и меха. Полиция начнет искать вора в первую очередь среди соседей. Они же сразу поймут, что грабители воспользовались дубликатами ключей. А если пропадут со всем добром и документы, и альбомы с фотографиями, и любые даже самые незначительные личные вещи, то тетушке и самой станет страшно, и полиции она начнет нести всякую околесицу о мистике.

– Да с чего ты взяла?!

– Так тетя Сима сама мне говорила, что верит в судьбу и все такое прочее. И считает мое появление не случайным. Судьбе было, видите ли, угодно, чтобы она вновь встретилась с Аркадием! Нет, ты представляешь?! Судьба! Да мне столько пришлось его уговаривать, чтобы он согласился с ней хотя бы разочек поговорить по скайпу! Чего я ему только не наплела: и что тетушка до сих пор вспоминает его, и что ужасно жалеет о том, что они расстались, и что мужа бросила только из-за того, что не могла забыть прежней любви, которая не угасла до сих пор. Еле уговорила! А ты хочешь поломать мои планы?

– Я только одного не могу понять: зачем так усложнять?

– А затем, чтобы и расследовать было тяжелее.

– Но полиция-то в мистику не верит!

– Зато верит тетушка, а потому и показания ее будут соответствующие.

– Ошибаешься, дорогая! Как только она свяжет твое появление с мистикой, полиции сразу же все станет ясно.

– Значит, надо сделать так, чтобы она вообще ничего и никому не рассказала.

– Ты предлагаешь… убить ее?! – испугался Славик. – Да ты просто не в своем уме!.. Я сегодня же уезжаю в Москву.

– Ну и уезжай! Я это сделаю сама. А убийство повешу на Лизку. Меня все равно никто не заподозрит, потому что у меня нет мотива – я же не наследница. А алиби себе я обеспечу. Лизке же так просто отделаться не удастся. У нее есть мотив и не будет алиби, ну и с уликами можно хорошо помочь полиции.

– Ты ненормальная!

– А ты – неудачник! Готов предать любимую жену при первой же трудности!

– Но эти трудности создаешь ты сама.

– Нет, дорогой! Трудности нам преподносит жизнь: и твое нищенское состояние, когда ты неспособен достойно обеспечить любимую; и упорную неприязнь ко мне тетушки, ничем не обоснованную и лишающую меня наследства; и брошенный нам судьбой вызов, когда мы не смиряемся, а пытаемся бороться с ней вопреки всему. Так что уходи, я тебя не держу! С таким слабаком, который живет всю жизнь, заранее подняв лапки кверху, мне не по пути. Надеюсь, что я встречу достойного мужчину, который сможет оградить меня от всех жизненных невзгод и обеспечит мою старость, о которой умные люди думают заранее.

– Допустим, я согласен. Но ты не подумала о самом главном – кому достанется наследство? Даже если Лизу посадят за убийство тетушки и признают недостойной наследницей, то первый в очереди на получение наследства – родной брат тетушки, отец Лизы, который ей все и отпишет. Так что Лиза в любом случае станет наследницей, рано или поздно. Поэтому я тебя спрашиваю еще раз: стоит ли овчинка выделки? Может, ограбим квартиру – и концы в воду?

– Нет! Это ты не учел самого главного. Неужели ты думаешь, что родителей Лизы надолго хватит, если их единственная дочь угодит в тюрьму? Неужели ты думаешь, что сама Лиза выживет в тюрьме со своей агорафобией? Никогда! А я подожду. Я умею ждать.

– Но ты все равно не станешь их наследницей.

– Да, не стану. Зато станет моя мамочка, для которой я – единственный свет в окошке. А раз станет наследницей она, значит, стану наследницей и я. А ты можешь убираться ко всем чертям! Я найду себе другого помощника. Или справлюсь сама!

Конечно, Славик остался. Разлука с женой пугала его куда больше, чем возможное убийство тети Симы. И снова безумная ночь любви, когда сметаются, словно вихрем, преграды и препятствия, из ниоткуда появляются силы на осуществление самых, казалось бы, невероятных и безумных желаний и возрождается уверенность в благополучном исходе любого начинания. Хитромудрая Юленька и не сомневалась в своей победе, ведь она точно знала, что ночная кукушка всегда дневную перекукует.

Наутро планы жены уже не казались подкаблучнику Славику такими уж ужасными, как накануне. В конце концов, человек привыкает постепенно ко всему. Так почему бы не привыкнуть к мысли, что убийство тетушки – необходимость? А как уж там дальше сложится или сложится ли вообще – будет видно. Время шло, а подходящий момент для кражи не появлялся. И тогда Юленька решила, что не стоит ждать у моря благоприятной погоды, нужно ее сотворить собственными руками. Тем более что Игорь вчера улетел с депешей для Лизы. Уследив наконец, что тетушка спустилась с накрытой полотенчиком тарелкой к Марии Ивановне, преступная парочка, облачившись в черное и спрятав лица под масками, пробралась в квартиру, открыв дверь дубликатами ключей. Притаившись в кладовке, новоявленные преступники принялись ждать намеченную жертву. Они собирались внезапно напасть на тетю Симу, оглушить и, усыпив уколом с сильнодействующим снотворным, без проблем совершить задуманное. Уж чего проще!

Вскоре они услышали, как открылась дверь, и в квартиру кто-то вошел. Но так робко, что раскрываться пока не стали, поосторожничали. Заглянув в проем приоткрытой двери своего укрытия, замерли в полной растерянности: в прихожей, приникнув к глазку входной двери, стояла Мария Ивановна, соседка снизу. Ей-то здесь что понадобилось, в то время как тетушка находится в ее квартире? Как же быть, ведь совсем скоро должна появиться главная героиня придуманной Юленькой драмы – Лиза. Неужели вместо тетушки придется усыплять соседку?

Ситуацию неожиданно выправил звонок в дверь. Мария Ивановна приглушенным голосом спросила:

– Кто там?

– Евсимия Станиславовна, это я, Вероника, ваша соседка.

– Что случилось?

– Симочка, звонил Игорек. Просил передать, что они с Лизой уже выехали из аэропорта. И если не будет пробок, то через час будут здесь.

– Хорошо.

– Может, вам чем-нибудь помочь?

– Нет. Я выпечку готовлю, мне некогда.

После непродолжительной тишины дверь снова распахнулась, и преступная парочка услышала, как квартиру запирают на ключ.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Славик, выходя из кладовки и утирая рукавом мокрый от пота лоб. – Я так вообще ничего! Тетка-то твоя почему-то не вернулась от Марии Ивановны. Ей что там, плохо, что ли, стало?

– Не думаю. Если бы ей и стало вдруг плохо, Мария Ивановна в любом случае не стала бы выдавать себя за нее. Странно-странно! Что бы это значило? Зачем Марии Ивановне понадобилось, чтобы соседка приняла ее за тетю Симу, ведь это рано или поздно откроется? Не думаю, что тете Симе понравится, что подруга самовольно проникла в ее квартиру. Если, конечно… – Юленька замолчала, ошарашенная собственной догадкой.

– Да что «если»?

– Если старуха сама ее не похитила, – выдохнула Юленька.

– Это еще зачем?

– Не знаю! Выходит так, что не только у нас с тобой виды на тетушку. И если Мария Ивановна не побоялась залезть тайком в чужую квартиру, значит, уверена, что хозяйка в ближайшем будущем об этом не узнает. Из этого можно сделать неутешительный вывод: нас с тобой, дорогой, опередили – украли тетушку прямо из-под носа! Давай быстро обчищаем квартиру и сматываем удочки, пока нас не застукала Лиза. У нас всего час, а то и меньше. Действуем так, как решили. Здесь все должно быть пронизано мистикой. Исчезла бесследно хозяйка – значит, бесследно должны исчезнуть и ее личные вещи.

Славик раскрыл вместительные сумки, принесенные с собой, и торопливо принялся складывать в них роскошные вещи из шкафов – шубы из натуральных мехов, разной длины и разных фасонов, всевозможные вечерние платья и дорогие костюмы, заморские шелковые халаты, больше напоминающие вечерние наряды или одеяния соблазнительных куртизанок. Вещей набралось на три огромные сумки. И не было среди них ни одной, хоть немного заношенной или потертой. Едва вещь слегка ветшала, тетушка тут же ее выбрасывала. С презрением говорила о том, что большая часть людей идет по жизни, таская на себе гору мусора. Да, тетушка признавала роскошь во всем. Еще бы – с такими-то деньгами! Они собрали всю дорогущую обувь, вплоть до великолепных домашних кожаных туфелек, отороченных натуральным мехом, которые и царице не стыдно надеть. Многочисленные драгоценности тетушки также отправились в сумки.

Пока Славик переносил вещи на седьмой этаж, Юленька занялась ноутбуком, документами и альбомами с фотографиями: забрать следовало все, вплоть до последней квитанции. Вернувшемуся Славику поручила проверить книги:

– Пересмотри внимательнее, вдруг она там что-то спрятала.

– Но это невозможно, их же тут целая библиотека, от пола до потолка.

– Эх ты, голова садовая! Зачем же тебе все-то? Ищи книги не выше своего роста. Тетушка-то невысокая, а потому не стала бы ничего прятать на верхних полках, доставать-то потом как? И смотри только те книги, у которых хоть немного обложки и корешки потерты.

– Что за глупости?! Она могла спрятать в любой.

– Конечно, в любой. Но ту книгу, в которой что-то спрятала, она доставала с полки чаще, чтобы полюбоваться тем, что скрывала от посторонних глаз.

– Да тебе-то об этом откуда знать?

– Я поставила себя на ее место. Может, ты уже возьмешься за дело?

Юленька и на этот раз оказалась права. Славик нашел и деньги, и фотографии, на которых изображен Аркадий, и небольшой ключ в пластиковом пакетике.

– А это что?

– Понятия не имею, потом разберемся. Спрятала – значит, что-то стоящее, – заторопилась Юленька, сунув ключ в карман. – Выходим! Уже минут пятьдесят прошло. Вот-вот гостья заявится. А ее тут сюрприз дожидается. Даже два: исчезновение тетушки и безликая квартира. Вот удивится-то наследница!

Они выскочили из квартиры, заперев дверь на один замок, и, перескакивая через ступеньки, помчались к себе наверх, спрятали вещи по шкафам, переоделись и с нетерпением стали ожидать продолжения захватывающих событий.

«Ай да тетушка! – думала Юленька. – Ай да чертовка! И что же это она в сейфовую ячейку банка умудрилась спрятать, если старинные украшения, которым и цены-то не сложить, – оставила на видном месте? А если окажется, что украденные нами драгоценности поддельные или только их копия?! Тогда их кража – лишь пустые хлопоты и ничего более! Вот карга старая! Неужели снова всех перехитрила? Ничего, золотой ключик-то от потайной дверцы у меня! Разберемся. Хоть и недолго я в банке проработала, но самое главное для себя подсмотрела».

Чтобы оказаться в самой гуще стремительно развивающихся событий, Юленька с мужем спустились во двор. Посидели немного со старушками, живо интересующимися протеканием беременности у молодой соседки, а когда заметили подъезжающее к дому такси, благоразумно отошли в сторонку под тень деревьев и уже оттуда наблюдали за приехавшими из аэропорта Лизой и Игорем. Немного погодя из подъезда выбежал Игорь и стал расспрашивать старушек о тетушке Симе, даже к Юленьке и Славику подошел. Не получив вразумительного ответа от растерявшейся парочки, помчался в супермаркет.

Скоро по дому распространился слух, что тетушка Сима бесследно исчезла. Можно было со спокойной совестью отправляться к себе на седьмой этаж, ведь алиби у них уже есть. Юленька и Славик лежали на широкой кровати и приходили в себя от сумасшедшего дня, собираясь с мыслями и осознавая, что теперь они связаны этой тайной на всю оставшуюся жизнь. От одной только мысли, что отныне его Юленька никуда от него не денется, Славик приходил в восторг и уже ни о чем не жалел.

Вечером в дом нагрянули полицейские, но очень быстро его покинули, не удостоив никого из соседей посещением. А Юленька и Славик пребывали в состоянии полной эйфории от удачно проведенной операции. Они живо обсуждали случившееся и чувствовали, что преступление, совершенное ими, сблизило их гораздо больше, чем два года совместной жизни.

Но какова Мария Ивановна! Умыкнула подругу и спрятала в своей квартире. Интересно, и зачем это ей понадобилось? Славик даже обрадовался, что им не придется причинять вред тетушке, брать грех на душу. Может, Мария Ивановна сама управится? С ума, наверное, сошла на старости лет. Но это уже их проблемы.

– Дорогая, ты не считаешь, что нам крупно повезло? Очень крупно!

– Рано радуешься. А вдруг тетушку найдут у Марии Ивановны? Поэтому неизвестно, как оно обернется. Это, конечно, нам на руку, но смотря с какой стороны взглянуть на ситуацию. Если усыпить навеки тетушку и свалить все на сумасшедшую Марию Ивановну, то Лиза-то все равно получит наследство. Надо сделать так, чтобы подозрение пало на саму Лизу.

– Зачем тебе это? Ведь ты уже получила что хотела.

– Наследницей теткиного состояния должна стать я, а не Лизка! Я так решила и не отступлюсь! – воскликнула Юленька. – Опять струсил? Неужели не видишь, что наследство само просится к нам в руки? Тогда ты просто слепец, каких поискать!

– Но как ты повесишь тетушку на Лизу, если та теперь находится у Марии Ивановны?

– Элементарно! Мы ее похитим. Прямо из-под носа уведем, да так ловко, что старуха ничего не заметит.

– Как же она может не заметить пропажи человека из ее квартиры?

– Слушай, давай ты не будешь прикидываться глупее, чем есть на самом деле! Мы ее незаметно украдем. Понимаешь разницу?

– И куда денем? Не собираешься же ты притащить ее…

– Не говори глупости! Зачем нам эта обуза? Мы спрячем тетушку там, где никто искать не будет – в ее же собственной постели.

– Ты в своем уме? Ее же сразу обнаружит Лиза!

– Эта недотепа? Плохо же ты ее знаешь. Она из тех, кто дальше своего носа ничего не видит… Но даже если и обнаружит, то ей никто не поверит, что она непричастна к похищению. Подумают, что это Лизка уморила тетушку, из-за наследства. А нам только это и надо. Не переживай и ложись спать, завтра будет очень трудный день. Встанем пораньше, чтобы не упустить свой шанс.

Ночь прошла без происшествий, а наутро они проследили, как Мария Ивановна покинула квартиру и направилась, по всей видимости, в ближайший магазин. В это же самое время Лиза зашла к Веронике Андреевне попить кофейку. Более удобного момента для осуществления задуманного представить невозможно. Даже Славик уверовал в то, что им помогают сами звезды. Не медля ни секунды, парочка спустилась на третий этаж, и, пока Славик возился с замком, ловко орудуя отмычками, которые Юленька заведомо приобрела через всемогущий Интернет и заставила мужа научиться ими пользоваться, тренируясь на запорах их съемной квартиры, сама осталась стоять на стреме. Замок оказался несложным, и они быстро проникли внутрь квартиры. Увиденное подтвердило их догадки о том, что Мария Ивановна отпускать на волю свою подругу в ближайшее время не собиралась. Славик взвалил тетушку на плечо, а Юленька прихватила с собой шприцы и ампулы со снотворным. Не забыла также забрать тетушкины ключи, которые нашла рядом на тумбе.

Они благополучно, не замеченные никем из соседей, поднялись по лестнице – жители дома, избалованные лифтом, ленились ею пользоваться – на четвертый этаж и беспрепятственно проникли в квартиру. Перед уходом на всякий случай сделали похищенной укол, чтобы тетя Сима случайно не проснулась, и вернулись к себе, с нетерпением ожидая развития событий, которые непременно должны последовать за таинственным исчезновением тетушки из квартиры Марии Ивановны.

Совсем скоро им снова пришлось изрядно поволноваться. Внезапно в квартире раздался звонок. Это был Игорь, который ходил по соседям и расспрашивал о том, когда в последний раз они видели тетушку Симу и не обращалась ли она к кому-нибудь за помощью. Он под каким-то предлогом даже обошел все комнаты, и Юленька несказанно благодарила себя за то, что успела подальше от чужих глаз убрать похищенное добро. Извинившись, Игорь удалился восвояси.

– Хороши бы мы были, если бы не успели попрятать в шкафы награбленное! – Славика обуял такой дикий ужас от предположения быть захваченными с поличным, что он не удержался и как подкошенный рухнул на диван. – А если бы вместе с Игорем явилась Лиза? Она бы нас узнала!

– Да обошлось же, не видишь, что ли? – Юленька с трудом успокаивала рвущееся из груди от страха сердце.

Пока в доме шла суматоха с поисками пропавшей соседки, преступная парочка обдумывала дальнейшие действия. Вернее, размышляла Юленька, а Славик мечтал только о том, чтобы все поскорее закончилось. Его почти безропотное терпение подходило к концу. Еще день-другой напряженного ожидания беды, и он не выдержит и кинется от своей ненормальной женушки куда глаза глядят. И лишь подаренная ей когда-то сгоряча квартира останавливала его, а потому к нему стали приходить очень странные мысли: а не отправить ли саму Юленьку туда, куда она собирается препроводить свою тетушку?

Юленька также внимательно приглядывалась к мужу, гадая, выдержит ли Славик испытание, которому она его подвергла, до конца или пустится наутек, как трусливый заяц. Да, муж у нее далеко не орел. Вот пусть только суматоха поуляжется, поуспокоится немного, она им непременно займется. И если Славик не захочет ее отпустить по-хорошему, она найдет способ, как от него избавиться по-плохому.

Неожиданно они услышали вой сирены, и во двор въехала «Скорая».

– Мне бы тоже не помешал врач, – простонал Славик.

– Обойдешься успокоительным, – проронила Юленька, стоя у окна и наблюдая за происходящим. – Так, и кто же оказался у нас самым слабым звеном?.. Ну конечно, кто бы сомневался – это Мария Ивановна! Еще бы! От такого сюрприза даже у молодой женщины сердце бы не выдержало, не то что у старушки. Интересно, обнаружит Лиза тетушку в квартире или нет? Хорошо, если не обнаружит. Потому что нам нужно подгадать время, чтобы у Лизы не оказалось алиби на время убийства.

– Ты все-таки собралась убить тетушку?! – ужаснулся Славик.

Юленька только досадливо поморщилась.

– Если не обнаружит до завтрашнего утра, нам придется снова обколоть тетю Симу снотворным и ждать удобного случая. Знаешь, кто побеждает? Тот, кто умеет ждать.

– Может, оставим ее в живых? – Славика трясло как в лихорадке.

– Мы это уже обсуждали. Если начнется следствие, нас с тобой живо выведут на чистую воду. Ее смерть выгодна прежде всего нам двоим.

– Лучше отвечать за кражу, чем за убийство.

– Ах вот ты как заговорил! Значит, в тюрьму собрался? И с кем же я связалась! Да в тебе мужского, как в надувной кукле… Знать тебя больше не хочу! Убирайся из моей жизни, – не на шутку разошлась Юленька. – Ничтожество! И на него я хотела потратить свою бесценную жизнь? И от него я хотела родить детей?!

– Ты в самом деле хочешь детей? – не поверил Славик.

– Каждая женщина мечтает о ребенке, хотя бы об одном. Иначе она и не женщина вовсе. Убирайся, знать тебя больше не хочу!

– Успокойся, я ведь не против, – снова сдался Славик. – Как решишь, так я и сделаю.

Они кое-как дождались, пока от Вероники Андреевны разойдутся гости, и принялись следить за квартирой тетушки. Продежурили до самой ночи, но так и не дождались, что Лиза куда-нибудь отлучится. Утром вновь заняли позиции: Юленька – у окна, Славик – на лестничной клетке. И только когда Лиза и Игорь отправились куда-то в город, устроили себе короткий перерыв.

– Какая же она дура! – рассуждала Юленька. – Да просто идиотка! Всю ночь проспала рядом с теткой и не обнаружила ее! Таких вот дур и надо учить. Чтобы впредь были умнее. Но убивать тетку мы сейчас не станем, хоть и рискованно оставлять ее в живых. Просто пока сделаем ей очередной укол… Может, два. Потому что на этот момент у Лизы железобетонное алиби в виде Игоря.

– А если она придет и обнаружит тетушку?

– Да ни за что на свете! Не видишь, она шашни крутит с Игорем? Ей не до тетки! И потом: если уж до сих пор не обнаружила, то это произойдет не скоро, и мы успеем довести дело до логического конца.

Только ближе к полуночи наблюдатели поняли, что их время настало: выйдя из квартиры Игоря, Лиза вдруг рванула вниз по лестнице, выбежала из подъезда и скрылась в тумане.

– Интересно, куда ее понесла нелегкая? – размышляла ошарашенная Юленька. – Да что с нее взять: дура, она и есть дура! У нее же агорафобия. Не иначе как эта идиотка помчалась на свою голову искать приключений. А кто ищет, тот всегда находит. Ничего-ничего, мы тебе сейчас устроим экстрим с картинками… Идем! – обратилась она к побледневшему как смерть мужу. – Ты опять дрожишь от страха? Бросить меня хочешь?

– Нет, что ты! Идем, – охрипшим голосом произнес Славик.

– Вот и умница! Я уже все обдумала. Сейчас проникнем в квартиру, и ты накроешь тетку подушкой, на которой спала Лиза. Это будут улики для полиции.

Надев резиновые перчатки, они осторожно спустились по лестнице спящего уже дома и, открыв дверь тетушкиными ключами, прошли в спальню. Пока Славик привыкал к мысли, что вот сейчас ему предстоит совершить то, за что он потом всю жизнь будет себя клясть на чем свет стоит, Юленька сходила в гостиную, принесла подушку, на которой спала Лиза, и положила ее на бледное лицо тетушки.

– Ну что же ты, давай! Только подольше держи, чтобы наверняка. Возьми зеркальце. – И она положила на прикроватную тумбу небольшое круглое зеркало. – Это тоже улика, Лиза забыла его на диване. Обязательно поднеси зеркало к губам, проверь, не запотело ли. Нам теперь никак нельзя ошибиться. А я пока пойду у двери постерегу. Ты не мешкай, вдруг она скоро вернется, – поторопила Юленька мужа и исчезла за дверью, не желая быть свидетелем убийства. Ведь потом, если что-то пойдет не так, всегда можно сказать, что это инициатива мужа, а она, Юленька, здесь совсем ни при чем.

Славик чувствовал, как от ужаса деревенеет тело, и понял: если немедленно не решится, то уже не решится никогда. Хорошо, что Юленька успела прикрыть лицо жертвы подушкой – хоть сниться потом не будет. Может быть. Он наклонился над сухоньким телом старушки и придавил подушкой ее голову…

В эту ночь они так и не уснули и только притворялись друг перед другом, что крепко спят. Славик слышал, как Юленька осторожно поднялась и вышла из квартиры, прикрыв за собой дверь. У него бешено забилось сердце: она пошла проверить, как он выполнил ее приказ, и выполнил ли вообще! Как же хорошо она его знает! И что теперь будет, если обнаружится, что он не стал убивать тетушку?

Славик сжался в комок, готовясь к упрекам, обвинениям и угрозам. На этот раз он точно потеряет свою квартиру, и уже навсегда… Нет, он этого не допустит! Пусть только попробует заикнуться о разводе, и подушка окажется уже на ее голове! Славик вцепился в край подушки, готовый в любой момент броситься на жену.

Он услышал, как вернулась Юленька, осторожно закрыла за собой дверь на засов. Зашла в спальню и легла в кровать, тяжело дыша, словно ей пришлось бежать. Затем приподнялась и склонилась над ним, проверяя, спит ли. Славик замер, не в силах пошевелиться и готовясь ко всему что угодно, но только не к тому, что произошло: Юленька обняла его и нежно поцеловала в щеку, затем легла рядом и прижалась к его спине. Что?!.. Что все это значит?! Его мысли метались, словно в ловушке, не находя выхода. И вдруг он понял: она спокойна, потому что убила сама!

Глава 11

Кто есть кто, или Умение заметать следы

Ближе к обеду весь дом гудел от новых вестей о пропавшей тетушке Симе, вдруг нашедшейся мертвой. Все жильцы собрались в просторном парадном подъезде. Полицейским с трудом удалось убедить обеспокоенных за свои ценные жизни соседей разойтись по квартирам, пообещав, что немедленно начнется опрос всех и каждого с целью найти свидетелей преступления. Свидетелями быть никто не хотел, опасаясь за собственную участь, поэтому через пару минут после объявления лестничные клетки опустели, и дом замер в ожидании расследования.

Юленька очень удивилась, что тело нашли не в квартире, а возле черного хода. Как будто кто-то попытался отвести от Лизы подозрение. Она задумчиво смотрела на Славика, но, видя его растерянность, объясняла это совершенным им накануне преступлением. Какая глупость! Зачем ему втайне от жены вытаскивать убитую им тетку из квартиры и оставлять у черного входа? Чтобы спасти Лизу? Ерунда! Теперь ее уже никто не спасет. Всем ясно, и полиции в первую очередь, что убийца именно она. Потому Лизу и арестовали. Это сама Лиза, обнаружив тело и испугавшись, что заподозрят ее, решила таким образом избавиться от трупа.

Но хватит думать о Лизе. Теперь у Юленьки больше голова болит за совсем расклеившегося Славика, сидящего без движения перед выключенным телевизором и уставившегося в одну точку невидящим взглядом.

– Так и будешь пялиться в пустой экран? – присела она рядом на диван. – Сейчас полицейские придут с дурацкими вопросами, а ты совсем никакой. Приди в себя-то, иначе выдашь нас обоих!

– Это мы виноваты в ее смерти!

– Не мы, а ты, – поправила мужа Юленька.

– Но я не хотел ее убивать!

– Не хотел, да убил.

– Да не убивал я ее! – зашипел на жену Славик. – Ты поняла меня?! Я не убивал! Это ты ее убила своим сумасшедшим планом.

– Хорошо-хорошо, ты только не волнуйся, – тут же согласилась Юленька, так как спорить и ссориться времени не было. – Это я ее убила. Ты доволен? И если все откроется, я возьму вину на себя. Так тебя больше устроит? Тогда давай подумаем, что мы будем говорить полиции.

К тому времени, пока выбившиеся из сил полицейские, обойдя все квартиры и ничего стоящего для себя не узнавшие, добрались до седьмого этажа, сцена для предстоящего лицедейства уже была подготовлена. Бледная Юленька лежала на диване и мучилась от невыносимой тошноты, прикрывая платочком рот, а любящий и переживающий за жену еще более бледный муж сидел рядом и мог только страдать, не в силах принять на себя тяготы беременности.

– Может, «Скорую» вызвать? – сочувственно спросил полицейский.

– Она в последнее время постоянно себя так чувствует. Мы уже решили, что ей лучше дохаживать беременность в больнице, – ответил Славик дрожащим голосом. – Врачи предлагают, да она постоянно отказывается. Ты как хочешь, дорогая, – обратился он к жене, – а завтра же я отвезу тебя в больницу. Не следует рисковать ни собой, ни ребенком.

– Я боюсь в больницу, – простонала Юленька. – Я боюсь рожать. Вдруг я умру, – расплакалась она.

– Нет, дорогая, я все время буду рядом, и ты не умрешь. Ну потерпи еще немного, у тебя получится. А я буду с тобой и помогу… чем смогу.

Трогательная картина не могла оставить полицейских – которые тоже люди, как выяснилось, – равнодушными, и они, задав пару вопросов, немедленно удалились. Ни о каком протоколе и речи не могло быть, ведь главное – чтобы женщина благополучно доносила ребенка, а потому не стоит ее зря расстраивать. Да и что она, бедная, может знать об убийстве, если даже с кровати не встает? А у мужа такой вид, словно он сам с минуты на минуту разродится. Ну какие из них свидетели?!

После ухода дознавателей Славик без сил повалился на кровать, и Юленьке пришлось отпаивать его успокаивающими средствами, чтобы у него не случилась от страха истерика.

– Все уже позади, – уговаривала она мужа. – Нам даже не пришлось подписывать никакие документы. А самое главное – они даже не проверили наши паспорта, а потому мы и дальше можем жить спокойно. Завтра же соберем вещички и смотаемся отсюда.

– Они найдут нас рано или поздно.

– Как?! – нервно рассмеялась Юленька. – Если только через хозяйку квартиры. Но я же уговорила ее не заключать с нами официальный договор на съем. Сделала ей щедрый подарок, от которого отказаться невозможно, и она рассказала соседям, что мы ее дальние родственники. Теперь ты понимаешь, какая у тебя жена умница?

– И что бы я без тебя делал?! – пролепетал еле слышно Славик и тут же подумал: «Наверное, жил бы да радовался! И не было бы у меня никакой нервотрепки, как сейчас. И не было бы у меня жены-убийцы. Где моя беспечная холостая жизнь?»

На следующее же утро Юленька предупредила квартирную хозяйку, ближайших соседей и консьержа о том, что в связи с ухудшившимся состоянием ей придется лечь на сохранение в больницу до родов, а с квартиры съехать. Да и ремонт в их собственной квартире почти закончился, и пока она будет отлеживаться на больничной койке, муж поможет мастерам поскорее довести дело до конца, потому что время уже не терпит.

Добродушные соседи приняли объяснения как должное и пожелали молодым счастья и здоровья, тут же забыв об их существовании, так как в доме творилось что-то невообразимое, очень похожее на любимые сериалы об убийствах. И любой из соседей мог оказаться не только подозреваемым, но даже убийцей. Поэтому никому и дела не было до беременной квартирантки и ее мужа.

А Юленька, решив, что они никому и ничего более не должны, благополучно покинула гостеприимный дом вместе со своим еле живым от страха мужем, забрав с собой награбленное и переправив его в бывшую квартиру Славика. Даже здесь Юленька подстраховалась, не помчавшись от радости возврата ей документов сразу же регистрировать свое право на квартиру, благоразумно надеясь при не очень благоприятных для нее обстоятельствах всю вину за грабеж и убийство свалить на безропотного глуповатого мужа. А пока припрятала документы до поры до времени.

Итак, Лиза теперь в тюрьме. Интересно, знают ее родители об этом или нет? Наверное, знают: полиция сообщила. А если нет? Значит, нужно им сообщить. Но откуда Юленька может знать о гибели тетушки, если она сейчас с мужем отдыхает на море? Нет уж, сообщать она ничего никому не будет, чтобы случайно не попасть в поле зрения полиции.

Им со Славиком теперь следует сидеть тихенько и терпеливо ждать, когда гроза над их головами закончится сама собой и темные тучи опасности развеются. Вот тогда-то и можно будет поднять голову и расслабиться в ожидании наследства. А потому Юленька заявила мужу, что пока полиция тут разбирается с убийством, пора им и в самом деле отправиться куда-нибудь на Черноморское побережье и, не светясь по гостиницам, снять жилье у частников. Да и позагорать не мешает. Чтобы было что впоследствии предъявить полиции, если вдруг понадобится. Что для органов правопорядка может быть убедительнее, чем такие естественные доказательства непричастности, как загорелые упругие молодые тела?

Неделя пролетела так стремительно, что Юленька и Славик и не заметили, полностью растворившись в курортной сутолоке, морской пене и беспечном отдыхе под палящим солнцем. Юленька наслаждалась жизнью, предоставив неумолимому времени, а также расследованию идти своими путями и надеясь на то, что тропинки их никогда не пересекутся. Однако терпения ей больше чем на неделю не хватило, и, решив, что загар вполне достоверный и достаточный, она собралась – несмотря на остерегающее подсознание не лезть зря на рожон – вновь окунуться в непредсказуемую авантюру под названием жизнь.

Вернувшись в Москву, Юленька «с ужасом» узнала от матери о смерти тетушки Симы. Оказывается, к матери приходили из полиции, когда опрашивали соседей Лизы. Испугавшись, что Лизу посадили в тюрьму и обвиняют в убийстве, матушка Юленьки не стала особо откровенничать с полицейскими и благоразумно утаила от них факт родства, пусть и дальнего, с несчастной Лизой и ее бедной тетушкой. Юленьке осталось только порадоваться на сообразительность матушки.

И все бы нормально, если бы не настроение Славика. Весь день он бродил по съемной московской квартире как в воду опущенный, по ночам вздыхал и стонал, вскакивал, как ненормальный, повторяя: «Нет-нет! Я не убивал! Это не я!» И Юленька поневоле начала задумываться о том, чтобы избавиться от мужа-убийцы. Ведь рано или поздно, если тот и дальше не прекратит себя вести как истерическая особа, то и впрямь попадет под зоркое око полиции. А это никак не может закончиться чем-то хорошим.

Но как от Славика избавиться, пока он и ее не утопил? Предпринимать активные действия рискованно. Во всяком случае, до окончания следствия – почему-то затянувшегося, хотя и так же все ясно! – и суда, который приговорит Лизу к тюремному заключению лет эдак на пятнадцать-двадцать и поставит наконец жирную точку в деле об убийстве тетушки Симы. А пока Юленька придумала, как временно изолировать Славика от общества. Она скоренько нашла горящую путевку за границу, купила билет на самолет, снабдила мужа пластиковой картой с довольно приличной денежной суммой и проводила его в аэропорт.

– Может, поедем вместе? – робко спросил Славик жену.

– Боишься потеряться?

– Я боюсь, что с тобой случится что-то непоправимое здесь.

– А ты не бойся. Все будет хорошо. И я скоро приеду к тебе с хорошими вестями.

– Лучше бы тебе поехать со мной. Там безопаснее. А здесь ты рано или поздно попадешь на глаза полиции.

– Ну и что? Они никогда не смогут найти связь между мной и той беременной с седьмого этажа.

– Ты их недооцениваешь.

– А ты их переоцениваешь. И закрыли эту тему! Поскорее приходи в себя и возвращайся. Теперь мы ни в чем не будем нуждаться. Потому что благодаря тебе мы богаты. И своего журавля в небе уже поймали. – Она чмокнула мужа в щеку и протянула руку, чтобы стереть помаду, но Славик мгновенно прикрыл лицо журналом, который купил, чтобы почитать в самолете.

– Ты чего? – удивилась Юленька.

– Ничего. Просто не стоит тебе пачкать руки помадой, я сам сотру. – И он вытер щеку разовой влажной салфеткой, которую достал из кармана.

– Вот глупенький, – рассмеялась Юленька. – Так они у меня и так нечистые!

«Вот именно, – подумал брезгливо Славик. – А потому нечего трогать мое лицо своими грязными руками. И журавль твой в небе мне тоже не нужен. Лучше синица в руках. – Он положил руку на грудь, проверяя наличие во внутреннем кармане дарственной и документов на квартиру, хозяином которой он по-прежнему оставался. – И неважно, что ты сможешь взять у нотариуса дубликат дарственной, все равно тебе в регистрационной палате укажут от ворот поворот, так как у тебя отсутствуют документы на саму квартиру. Прощай, любимая! Лучше бы я тебя никогда не встречал!»

Юленька благополучно дождалась, пока самолет поднимется в воздух, удостоверившись, что ее слабонервный муженек со своими истериками действительно улетел, а не вернулся вдруг обратно, и, успокоенная, что он теперь не станет путаться у нее под ногами, вернулась домой. Теперь она готова встретиться со следствием. Ведь надо же разведать обстановку, да и дружеские чувства пора к подруге проявить – наведать ее в тюрьме, посочувствовать, гостинцев принести.

Матушка Юленьки, как узнала о желании дочери, тут же притворилась больной, лишь бы не дать ей сделать опрометчивый и непоправимый шаг. Ну не отправлять же и матушку за границу. И Юленька пошла на хитрость.

– Так я теперь день и ночь буду у твоей постели дежурить? Может, наймем сиделку? А у меня дел по горло. Вон Славик, чуть не обманул меня с квартирой. Надо как можно скорее оформить ее на себя. А для этого – хочешь ты этого или нет – мне придется отправиться в Северную столицу.

– Может, ну ее, эту квартиру? – вздохнула матушка. – И потом, куда же он денется, если ты оставишь его без жилья?

– А тебе кого больше жаль – меня или его?

– Тебя, конечно.

– Тогда не мешай мне создавать ту жизнь, о которой я мечтаю. Или ты думаешь, меня устроит та, какую ведешь ты, – от пенсии до пенсии? Спасибо скажи, что я тебя поддерживаю, а то бы давно в нищенку превратилась.

– Спасибо, доченька! Но я очень боюсь, что ты со своим неугомонным характером вляпаешься в какую-нибудь историю.

– А ты за меня не бойся. Я веду себя предельно осторожно. Как ты меня и учила. До сих пор я была хорошей ученицей. Тогда почему такое недоверие теперь?

– Так ведь Симу же убили, а Лизу в убийстве обвиняют.

– А я-то здесь с какого боку? Да и Лизу больше некому навестить, кроме меня.

– У нее есть родители. Я боюсь, что когда они приедут, то расскажут, что мы их родственники. И полиция начнет нас тоже подозревать.

– Я что – наследница, чтобы меня подозревать? Пусть вон Лизку подозревают. Только ей была выгодна тетушкина смерть.

– Какие ты ужасные вещи говоришь, Юленька! Да разве могла такая тихоня, как Лиза, совершить это ужасное преступление?

– Ах вот, значит, как?! Лизка не могла совершить, потому что тихоня, а если я не тихоня, то на меня думать можно?

– Да что ты такое говоришь, опомнись! – перепугалась матушка.

– Это ты опомнись! Общеизвестный факт, что в тихом болоте черти водятся. А потому не спеши защищать Лизку. Пока неизвестно, как там все обернется. А чтобы ненароком на нас с тобой подозрение не упало, нужно немедленно признаться в том, что мы родственники. Иначе, когда следователи сами докопаются до сути, будут считать, что мы осознанно это скрывали. Так что как ни крути, а ехать в Санкт-Петербург мне нужно. И не спорь, – остановила она матушку, открывшую было рот, чтобы высказать еще какие-то опасения. – Я еду! И никто меня не остановит.

Помня о том, что регистрировать на себя квартиру пока еще не время, Юленька даже не подумала о том, чтобы взять документы с собой. Теперь она достанет их из тайника под стиральной машиной только в двух случаях: если придется доказывать свою невиновность, или после приговора суда, когда Лиза будет объявлена виновной в убийстве тетушки. А пока пусть лежат себе потихоньку в укромном месте.

Созвонившись с родителями Лизы, которые уже прибыли из заграницы на выручку дочери и остановились в гостинице, Юленька отправилась в Северную столицу на разведку.

Она терпеть не могла притворяться, но дело того стоило, а потому ей пришлось и поплакать с родителями Лизы, и поохать с ними о несправедливости жизни, и посочувствовать, предлагая свою помощь. Но так как у Лизы откуда-то появилось целых два адвоката, Юленька направила свою буйную энергию на выведение из депрессии стареньких родственников, которые еле ноги передвигали от постигшего их горя. И было ясно, что надолго их не хватит, и совсем скоро любящие родительские сердца надорвутся в стенаниях и не выдержат напора надвигающегося на их бедную дочь несчастья.

Тем временем Юленька получила от суровой и пронизывающей ее насквозь настороженным взглядом следовательницы разрешение на свидание с родственницей и подругой детства. Свистунова ей сразу не понравилась, и Юленька решила быть с ней предельно откровенной, играя не чужую, а свою роль – роль глуповатой блондинки, думающей только о веселье и беззаботной жизни.

– У вас красивый загар. Были на море? – спросила следовательница.

– Да, в Сочи.

– Одна?

– Ну почему же сразу «одна»? У меня муж есть, – гордо ответила Юленька. – Вот с ним и была.

– А сколько вы там были?

– Что-то около двух недель, не больше. У меня кожа нежная и особо солнца не терпит.

– А где сейчас ваш муж?

– Уехал за границу по путевке, у него еще не весь отпуск использован.

– А почему вы с ним не поехали?

– Должны же мы когда-то отдыхать друг от друга.

– Понятно, – усмехнулась Свистунова. – Хорошо, что вы сами объявились, а то я вас уже разыскивать собралась.

– Зачем?! – округлила от страха глаза Юленька.

– Чего вы так испугались? – прищурилась следовательница, впившись в нее инквизиторским взглядом. – Есть что скрывать?

– А чего мне скрывать? Мне скрывать нечего. Я чиста как стеклышко.

– Ну-ну, поживем – увидим.

– И видеть нечего! – разозлилась Юленька и тут же сменила тему: – Скажите, а может, Лизе еще одного адвоката нанять?

– Да хоть десять. Ей уже никто не поможет.

– Бедные ее родители! Они просто с ума сходят от беспокойства, – прослезилась Юленька. – Мне их так жалко.

– А Лизу не жалко? – осторожно спросила следовательница.

– Что вы такое говорите?! Конечно же, жалко. Она моя единственная подруга.

– Да, и родственница тоже. Ей положено два свидания в месяц. Она подала заявление на встречу с родителями и с вами.

– Правда?! – удивилась Юленька и мгновенно оправилась: – Ну вот, видите! Я же говорила, что мы с ней очень близкие подруги.

Юленька простилась и вышла из кабинета. Ей казалось, что Свистунова выжгла на ней татуировку в виде огромного вопросительного знака.

Перед тем как ее проводили в помещение для свиданий, Юленьке пришлось почти три часа сидеть в зале ожидания. Она с ужасом смотрела на безликие, грязного оттенка стены, и они казались ей насквозь пропитанными запахом страха, накопившимся здесь за многие годы. Теперь и ее частичка ужаса останется в них навсегда.

Юленька проклинала тот день, когда решилась на такой необдуманный шаг. Ну почему она не послушалась своей умной матушки?! Ведь та никогда не давала глупых советов. Да и Лиза Юленьку очень удивила. Тем, что включила ее в состав лиц, с которыми хотела бы встретиться. Что бы это могло означать? Может, Лиза собирается Юленьку о чем-то попросить? Но о чем?! Никогда они друг с другом не делились секретами, а тут на тебе – сделала вдруг Юленьку особо важным лицом. Даже своим родителям не пожелала открыть что-то. Неужели, кроме нее, у Лизы нет никого, кому можно довериться?.. Вот до чего доводят книги. Что от них толку, если они все равно помочь не в состоянии?

Комната для свиданий повергла Юленьку в ужас. Разделенная на две части, разгороженная двойными стеклами, между которыми по небольшому проходу туда-сюда снует охранник, зорко наблюдая за арестанткой и посетительницей и словно прислушиваясь к их разговору, она напоминала Юленьке загон для зверей, которых ни на минуту не следует оставлять без присмотра. К тому же говорить пришлось через трубку телефона, у которого слышимость оставляла желать лучшего.

Разглядывая Лизу, осунувшуюся и похудевшую, с провалившимися несчастными глазами, Юленька и вовсе расплакалась, и лишь теперь до конца осознала, как же трудно будет ее бедным родителям остаться в уме и не свалиться от инфаркта.

Они смотрели друг на друга через стекла и плакали – две противоположности во всем, какими были в детстве, такими и остались до сих пор. И лишь в одном их судьбы были похожи – обе продолжали барахтаться в своих несчастьях, хватаясь каждый за свою соломинку: Лиза – за книги, не сделавшие ее счастливой и доведшие до тюрьмы, Юленька – за мужчин, этих трусливых и лживых созданий, без которых она пока не могла обойтись, и за безумное непреодолимое желание разбогатеть, подтолкнувшее ее к совершению преступления. И теперь одна несчастная пытается помочь другой несчастной.

Так в самом деле пытается или только старательно делает вид? Да какая теперь разница? Все равно это не может закончиться чем-то хорошим. «Ах, мамочка! Ну почему я тебя не послушала?! Попивали бы сейчас кофеек с коньячком да радовались жизни. И куда меня нелегкая занесла?»

– Лизонька, как же так? Почему ты здесь, зачем?! Мне про тебя такие страсти наговорили, но я же знаю, что ты ни в чем не виновата. Я уже разговаривала со следовательницей. Сказала ей, что ты никак не могла совершить то, про что она думает. Чем я тебе могу помочь? – тараторила она, дрожа как в лихорадке и косясь на охранника. – Даже не представляю, как ты здесь выдерживаешь!

– Реву каждый день, а что толку? – Лиза, успокоившаяся было, снова расплакалась, а Юленька как будто только этого и ждала, тоже залилась слезами. – Ну хватит реветь, а то и поговорить будет некогда. Ты моих-то видела? Как они там?

– Держатся. Тебе привет передавали и посылочку.

– Это следовательница их вызвала. Я ни в коем случае не хотела, чтобы они приезжали.

– Так что я могу сделать для тебя? Мне сказали, что адвокаты у тебя уже есть. Я вот принесла тебе мыла хорошего, кремы для лица и рук, зубную пасту и щетку, еды разной вкусной набрала. Но ведь тебе сейчас не это нужно? Что мне сделать, чтобы ты быстрее вышла отсюда?

– Ты действительно можешь помочь. Обязательно встреться с моими адвокатами.

– Зачем?

– Так надо. – Лиза глазами показала на прошедшего мимо охранника, пока тот не развернулся, чтобы следовать обратно. Юленька тут же сообразила, что их не только подслушивают, но и прослушивают. – И пожалуйста, успокой моих, как сможешь.

– Я и так стараюсь.

– Спасибо тебе!

– Да пока не за что. Если получится, я все сделаю, что от меня зависит.

– Я на тебя очень надеюсь. И записку мне пришли, что встретилась с ними.

– Хорошо, я постараюсь, – расплакалась Юленька.

Она сидела такая бледная и несчастная, что Лиза уже пожалела, что обратилась к подруге за помощью. Да и что ожидает Юленьку, если она вдруг попадет на глаза убийце? Об этом даже страшно подумать!

– Скажи, а следовательница продолжает искать убийцу тетушки или перестала? – осторожно спросила Юленька.

– Зачем искать? Она же его нашла, – вздохнула Лиза.

– Ты даже себе представить не можешь, как мне страшно… за тебя. Ты держись тут. А за твоими родителями я присмотрю, не переживай.

На том и расстались. Лиза ругала себя на чем свет стоит за то, что подвергла опасности Юленьку. Ну как она, такая хрупкая и нежная, сможет выполнить то, о чем просит ее Лиза? Полный бред! Лиза просто не имела права подставлять Юленьку. Что же теперь делать?! Если с Юленькой что-то случится, ее гибель будет на совести Лизы. Только теперь она по-настоящему осознала, что натворила. Бедная Юленька!

А может, она справится? Или все же побоится что-либо предпринимать? Тогда Лизу уже никто не сможет отсюда вытащить. От действий Юленьки сейчас зависит так много, что даже подумать страшно. Лишь только ей теперь под силу помочь Лизе выяснить, кто из двух подозреваемых ею является убийцей – Игорь или Яков, так охотно кинувшиеся на подмогу.

Умирая от ужаса, но больше от любопытства, Юленька на следующий же день созвонилась с адвокатами и договорилась о встрече: с одним – на одиннадцать утра, со вторым – в полдень. Говорить особо было не о чем, поэтому Юленька благоразумно выслушала обоих. От одного из них она получила запечатанный конверт на ее имя. Придя в гостиницу, торопливо, дрожащими от нетерпения руками вскрыла его и заглянула внутрь: конверт оказался пуст! Юленька покрутила его и, ничего не обнаружив, выбросила в корзину для мусора.

«Кажется, у Лизы от тюрьмы совсем крыша поехала», – подумала она и благополучно забыла о возможном недоразумении.

Откуда ей было знать, что пустой конверт – это ловушка для убийцы, которого непременно должна заинтересовать весточка, переданная Лизой на волю через адвоката, и он наверняка попытается забрать послание, чтобы якобы самому вручить его адресату? Лизе было важно знать, кто из адвокатов передаст Юленьке запечатанный конверт, а кто нет. Тот, кто не передаст, – нанят убийцей тетушки, и теперь пытается выручить Лизу, чтобы жениться на ней и завладеть тетушкиным наследством. И если убийца поймет, что пустой конверт, который он забрал, – всего лишь подстава, то Юленьке грозит реальная опасность. Он ни за что не допустит, чтобы она сообщила Лизе, от какого адвоката не получила конверта. Бедная, бедная Юленька!

Глава 12

Оборотни

Лиза с нетерпением ожидала записки от Юленьки. Но шел уже третий день после их встречи, а Юленька до сих пор не давала о себе знать. Лиза с ума сходила от неизвестности и на чем свет стоит ругала себя за то, что впутала подругу в свои смертельные игры с врагом. Только бы убийца не принял Юленьку за серьезного противника, иначе он безжалостно расправится и с ней. И даже рассказать о своих опасениях некому.

Да и кто поверит? Не следовательница же, которая тут же решит, что Лиза ищет способ взвалить свою вину на кого-то другого? Ну почему Лиза такая дура, что обратила внимание убийцы на Юленьку?! Неужели та ничего не пишет, потому что ее уже нет в живых?! И сама попала в ловушку, из которой не выбраться, да еще и Юленьку за собой уволокла – сдала убийце со всеми потрохами! Что же она натворила?!

Если бы Лизу не вызвали на допрос, она, наверное, от переживаний сошла бы с ума.

– Я с прискорбием вынуждена вам сообщить… – начала свою коронную речь Свистунова, оглядывая Лизу презрительным взглядом, и та подумала: «Раз перешла на „вы“, значит, это – конец! Конец расследованию, конец моей вольной жизни. Теперь меня посадят. И выйду я из тюрьмы глубокой старухой. Если вообще когда-нибудь выйду», – что следствие по данному делу закончено, и я со спокойной совестью могу передать его в суд.

– И вы пришли, чтобы сообщить мне столь радостную весть? – Лиза стиснула колени, чтобы хоть как-то унять дрожь, а руки сжала в замок, да так сильно, что побелели костяшки пальцев. Вот и все! Ее судьба решена. Это конец! – Обвинили меня, невиновную, повесили на меня убийство, чтобы на вас меньше числилось нераскрытых преступлений, и теперь будете спать спокойно?

– У меня не бывает нераскрытых преступлений. Я все раскрываю, – самодовольно улыбнулась Свистунова.

– Сажая при этом невиновных? Поздравляю! Вам есть чем гордиться!

– Деточка, да будет тебе известно, что я никого не обвиняю. Для этого существует прокурор. И уж тем более никого не сажаю. Это прерогатива исключительно суда. Я только задерживаю до выяснения обстоятельств.

– Ну да! – разошлась не на шутку Лиза, которой уже нечего было терять, раз следствие закончено. – Значит, вы у нас белая и пушистая!

– А ведь вас и в самом деле следует наказать. Чтобы впредь неповадно было.

– В карцер, что ли, отправите? Да я с удовольствием там посижу, лишь бы вам высказать все, что о вас думаю!

– И что ты обо мне думаешь? – Свистунова смерила Лизу презрительно-любопытным взглядом.

– А то, что вы черствая и злобная особа, которая напрочь утратила свою женственность, осталась одинокой и теперь вымещает ненависть на безвинно осужденных.

– Ах, деточка, если бы я серьезно относилась ко всему тому, что слышу в этих стенах, то и минуты здесь не задержалась. А так как я люблю и уважаю свою нелегкую профессию, то стараюсь не обращать внимания на высказывания арестантов.

– Так, значит, я для вас всего лишь арестантка, слушать которую ниже вашего достоинства?! – возмутилась Лиза и открыла было рот, чтобы продолжить справедливые, на ее взгляд, обличения недобросовестной и крайне неквалифицированной следовательницы, но та вдруг хлопнула по столу ладонью, отчего Лизе говорить перехотелось вообще.

– Хватит болтать! За эти две недели ты мне изрядно поднадоела со своими заумными выходками. А вернее, совершенно глупыми! И я очень рада, что никогда тебя больше не увижу. Но перед тем как тебя уведут, выслушай добрый совет: никогда не лезь на рожон! Особенно теперь, когда я по закону имею право задержать тебя за хулиганство по отношению к представителю правоохранительных органов. Зачем тебе лишние пятнадцать суток торчать в следственном изоляторе? Или тебе здесь очень понравилось? Так я могу устроить, чтобы ты осталась подольше.

– Нет, совсем не понравилось, – растерялась Лиза, и вдруг ей показалось, что она стоит на краю пропасти. И упадет в нее или нет – зависит только от этой странной особы, что теперь молча наблюдает за ней, ожидая, сколько же времени нужно этой заумной подследственной, чтобы переварить услышанное. – Я не понимаю, о чем вы говорите, – прошептала она, чувствуя, как на глазах выступили слезы осознания происходящего.

– Я думала, ты умнее.

– Так вы хотите сказать, что я… – Лиза замолчала, страшась вслух обозначить, сформулировать мечту, догадку, которая словно снежный ком обрушилась на нее, и теперь она не знала, жива ли или ей предстоит в любую секунду погибнуть.

– Ты правильно поняла: свободна! Об этом я и пришла тебе сообщить.

– Значит, убила вовсе не я?

– Странно, что ты в этом сомневаешься… Может, хочешь чистосердечное написать?

– Нет-нет! Это я так, от волнения. Но получается, что если вы отпускаете меня, то настоящий убийца найден?!

– А чему ты так удивляешься? Я же говорила, что в моей коллекции нет нераскрытых преступлений. Хотя ты вполне могла бы оказаться за решеткой, если бы не ошибка, которую допустил убийца. Вернее, убийцы.

– Их было двое – мужчина и женщина, – автоматически произнесла Лиза.

– Так ты знала, что их было двое и кто они, и ничего следствию не сообщила?!

– Я не знала, кто они! А мои предположения вы бы и слушать не стали.

– Ты так считаешь? Неужели ты думаешь, что я отказалась бы выслушать твою версию? Да, гражданка Басаргина, дожила до стольких лет, а ума так и не нажила. А еще образованной считаешься. Лучше бы себя пожалела, чем подозреваемых тобою людей. Потому что, если бы ты оказалась в местах не столь отдаленных, тебе пришлось бы благодарить не меня, а себя лично за этот подарок судьбы. Это стало бы результатом отказа помочь следствию. Поражаюсь, как часто люди сами себя загоняют в угол! – Свистунова вздохнула. – И все из-за того, что обладают слишком развитым и не в меру разыгравшимся воображением, которое может завести разве что в ловушку. А кто-то и вовсе мнит себя сыщиком. Я не ошиблась, мисс Марпл?

– Нет, не ошиблись, – вынуждена была признаться Лиза. – Я чуть мозги наизнанку не вывернула, пытаясь вычислить убийцу.

– А надо было просто поднять трубку и позвонить в полицию.

– Трубка… – вдруг вспомнила Лиза. – Ну конечно, телефонная трубка!

– Какая трубка?

– От тетушкиного телефона. – Лиза вдруг осознала, что снова может загнать себя в западню, если начнет высказывать свои предположения о придуманной ею версии убийства. Надо сначала выслушать следовательницу. Вдруг все совпадет! А если ей разговор убийц только приснился? Вот уж поиздевается над ней Свистунова! – Нет, это я так, просто мысль одна не давала покоя… ерунда какая-то.

– Вот именно – ерунда! А потому не забивай себе зря голову этой ерундой. Живи спокойно и радуйся, что выходишь на свободу.

– Я уже радуюсь. Вы ничего не сказали о том, кто убийца. Или убийцы.

– Это мне еще предстоит выяснить, кто из них. Они упорно сваливают вину за убийство друг на друга. Но по их показаниям выходит, что участвовали оба: один, вернее, одна – прикрыла подушкой, а другой надавил на подушку.

– Да кто «они»?!

– А разве я тебе не сказала? Твоя родственница Юленька с мужем.

– Не может быть!

– Вот тебе и «не может быть»! Удивляешься, потому что у тебя была совсем другая версия? – догадалась Свистунова. – И кого же подозревала ты?

– Это уже неважно… А вы не ошиблись?

– Я никогда не ошибаюсь. Да и признательные показания они уже подписали. Пришлось же мне за ними побегать! А началось все с того, что бесследно исчезла молодая беременная женщина, что снимала квартиру с мужем на седьмом этаже. Ты ее знала?

– Нет. Даже ни разу не видела. Когда обходили квартиры в поисках свидетелей, с ними говорил Игорь.

– Так вот, – продолжала Свистунова, которая, казалось, с удовольствием вспоминает о своем профессионально и даже талантливо проведенном расследовании. – Весь город обыскали, все больницы, муниципальные и коммерческие, а найти ее так и не смогли. Документы-то полицейские не проверили на месте, потому что та себя якобы неважно чувствовала, вот и решили отложить опрос до следующего раза. Но следующего раза не случилось, потому что парочка благополучно выехала в неизвестном направлении. А это уже подозрительно.

– Почему? Вы же уже нашли убийцу?

– А ты все ехидничаешь? Никак не успокоишься?

– Что вы, что вы! – перепугалась Лиза. – Просто я и в самом деле не понимаю, зачем искать еще кого-то, если удобный подозреваемый уже есть?

– Действительно! И зачем мне было вылезать вон из кожи? Посадила бы тебя и спала спокойно.

– Простите меня! Мне просто интересно, как вы расследовали убийство. Я бы на вашем месте вряд ли искала дальше, ведь ситуация и так предельно ясна: мотив есть, алиби нет! Значит, у вас интуиция – будь здоров! Если вы, несмотря ни на что, продолжили расследование, – польстила следовательнице Лиза.

– Вот именно! – заглотнула наживку та, считая себя и в самом деле неординарным детективом. – Поэтому я и решила разыскать молодую пару. Помощник съездил в Москву и опросил твоих соседей. Так я узнала, что твоей подругой детства является Юленька, у которой есть муж, и они оба по возрасту подходят на роль разыскиваемой парочки. Тогда я еще не знала, что Юленька твоя хоть и дальняя, но родственница. Ее матушка об этом благоразумно умолчала. И долго пришлось бы их искать, если бы три дня назад Юленька сама не объявилась и не пришла прямо ко мне, сообщив о том, что вы с ней родственницы. Ну как я могла упустить то, что просится в руки само? Мы за ней последили немного, а на следующий день после встречи с адвокатами арестовали в гостинице, где она остановилась. Юленька сначала отпиралась, отрицала, что имеет хоть какое-то отношение к беременной квартирантке с седьмого этажа. Но как только я предложила ей смыть косметику и вызвать на опознание соседей, тут же написала чистосердечное признание и показала, где хранятся украденные у тетушки вещи, драгоценности, документы и ноутбук, который сама же и подарила для связи с Мамонтовым, а также ключ от банковской ячейки. Странная дамочка. То ли прикидывается, то ли и в самом деле дурочка. Вела себя так, словно ее преступление – всего лишь результат каких-то несущественных мелких подлостей, которые она совершила по недомыслию. Целый цирк у меня в кабинете устроила: «А что я такого преступного сделала? И что вы вообще от меня хотите? Ведь я типичная блондинка! Ну подумаешь, помечтала о том, чтобы стать наследницей! Ну подумаешь, вещи у тетки позаимствовала. Я просто хотела их поносить. У меня-то отродясь таких не было. И что? Я же их вернула! А потому как будто и вовсе ничего не брала. А раз я ничего не брала, то в чем мне раскаиваться? Вот такая уж я блондинка! И совсем не виновата!» Смотрела на меня так, словно это я должна раскаяться в том, что обвиняю в чем-то ее… Но потом сдалась и во всем созналась. Затем разыскали за границей ее мужа и привезли сюда. Тот и вовсе, не раздумывая, написал чистосердечное признание. Вот и вся история расследования, закончившаяся для тебя благополучно. А для преступной парочки она только начинается.

– И кто из них оказался убийцей?

– Да оба, хоть и сваливают вину друг на друга.

– Но Юленька не может быть убийцей!

– А ее муж?

– А Славик тем более!

– Какая ты наивная! Ничему тебя жизнь так и не научила.

– Но Юленька не могла убить! Ведь я знаю ее с самого детства. Да, не спорю – она излишне легкомысленна. Но это относится только к мужчинам, которые рядом с ней. Юленька словно… – Лиза запнулась, пытаясь найти подходящее сравнение, – словно прекрасная бабочка, порхающая с цветка на цветок и собирающая нектар. Она никак не могла совершить убийство.

– Терпеть не могу бабочек, – скривила губы Свистунова. – Мне как-то пришлось увидеть их вблизи, так я об этом очень сильно пожалела, что полюбопытствовала. Мерзкие существа, вернее, их морды, по-другому и не скажешь… Вот так и некоторые преступники: с виду райские невинные бабочки, а как присмотришься – те еще твари да монстры! Ни перед чем не остановятся. И жизнь человеческая для них – только ступенька, через которую они переступят не глядя, чтобы добиться своей цели.

– Не верю. Этого просто не может быть! – упрямо повторила Лиза, к которой постепенно стало приходить осознание происшедшего. Значит, это Юленька и Славик играли с ней в эту страшную игру под названием Смерть? – Как же такое может быть?!

– Да как же не может, – потеряла терпение Свистунова, – если так оно и есть? Она сама призналась в тщательной подготовке к убийству. Парочка все рассчитала, вплоть до мелочей. И уже неважно, кто из них сильнее надавил на подушку – Юленька, которая первая накрыла ею лицо старушки, или ее муж, надавивший посильнее. Виновны в смерти твоей тетушки оба, хоть и пытаются свалить вину друг на друга, чтобы получить срок поменьше… Так что радуйся, что я не бросила расследование на середине, а пошла дальше. Иначе сидеть тебе в тюрьме не пересидеть. Зря ты ее жалеешь. В своих показаниях она призналась, что собиралась завладеть не только тетушкиным имуществом, но и твоим и твоих родителей, когда ты умрешь в тюрьме, а родители погибнут от горя. Как ни крути, а в большинстве случаев мотивом совершения преступления является захват чужого имущества. Особенно среди родственников… А вот теперь тебе следует поблагодарить меня за то, что я быстро вычислила убийц. Вряд ли твоих родителей хватило бы надолго. Они уже знают, что тебя освобождают. С ними сейчас наши психологи работают, чтобы их радость не оказалась для них последней.

– Спасибо, – пролепетала Лиза, снедаемая угрызениями совести. – И за меня тоже.

– Я бы рада тебя посадить за твое ехидство и упорное нежелание помочь следствию, да ладно уж, живи. Ты и так наказана. Теперь не будешь заранее навешивать на кого бы то ни было ярлыки. И задумайся о своей жизни, ведь ты не просто так вляпалась в эту историю. Пусть хоть она чему-то разумному тебя научит.

– А если Юленька не признается в убийстве?

– Да куда она денется? Просто ей нужно немного времени, чтобы осознать, что проиграла окончательно и ждать помощи неоткуда. День-другой, и они признаются, что убивали оба.

– А можно мне с ней встретиться?

– Это еще зачем?! – Следовательница подозрительно посмотрела на Лизу. – Или я не знаю того, что обязана знать?

– Но вы же разрешили ей со мной встретиться.

– Ей разрешила, а тебе не разрешаю. Потому что не считаю нужным. Наговоритесь, когда она сядет. Тогда с ней встретиться будет намного легче… Не понимаю я тебя. – Свистунова смерила Лизу презрительным взглядом. – Если бы кто моих близких обидел, на куски бы разорвала.

– Я тоже разорву, если понадобится, – тихо произнесла Лиза.

– Да ты не переживай за нее: и она, и ее муж получат то, что заслужили. И не мало, учитывая, что они – организованная преступная группа, почти банда. Но это тебя уже не касается и волновать не должно. Ты свободна, а потому не забивай себе больше голову всякой ерундой, несостоявшаяся мисс Марпл. Расследование – дело правоохранительных органов. Теперь иди, тебя дежурный проводит.

Лиза поблагодарила Свистунову, распрощалась и пошла к выходу. Уже подошла к двери, как вдруг услышала:

– А ну стоять!

Лиза замерла, вцепившись в дверную ручку и не оглядываясь. Казалось, никакая сила уже не способна отрезать ей путь к свободе.

– Хочу ответить на твои необоснованные упреки, – произнесла устало Свистунова. – Между прочим, я замужем. У меня прекрасный любящий муж и двое замечательных детей. Так что поехидничай лучше над собой, детка, а лучше – пожалей себя и займись наконец своей неустроенной жизнью, чем лезть в чужие. Там и без тебя черт ногу сломит. Вот теперь иди. И следующий раз не попадайся мне на глаза, иначе точно засажу!

Лиза разомкнула посиневшие от напряжения пальцы и выскочила вон. Произошло невероятное, немыслимое – она на свободе! Скорее прочь из этих стен неизбежности.

– Не может быть! Этого просто не может быть! – шептала Лиза, не веря своему счастью, воочию представляя, как ее останавливают и объявляют о чудовищной ошибке.

– Ах вот даже как! – тут же подключился к дискуссии неугомонный ум. – Тогда, может, тебе лучше вернуться? Чтобы не портить картинку действительности?

– Ни за что!

– Но ты же не веришь в свое освобождение, – упорствовал ум. – А почему не веришь? Не потому ли, что считаешь других слишком невинными для такого преступления? Тогда вернись и возьми их вину на себя.

– Глупости! Пусть каждый отвечает сам за себя.

– «Не верю! Не верю!» – распинался ум. – Идиотка! Тебе не надоело заигрывать с судьбой? Вот она услышит твои слова и сделает так, как тебе воображается. И снова вернет тебя в тюрьму.

– Да верю я! Верю! – чуть не плача, прошептала Лиза. – Отвяжись от меня наконец. Мне и без тебя тошно!

– Ах тебе тошно! – не унимался ум. – Это отчего же? Оттого, что настоящие преступники найдены? Или потому, что ненавистная тебе Свистунова оказалась честным и опытным следователем? А может, оттого, что твои глупые и злые выдумки насчет женихов не оправдались? Свистунова-то права: ничему тебя жизнь так и не научила!

– Ну все, хватит! Замолчи уже! Я раскаиваюсь в своих мыслях. Я была не права! Тебе этого довольно?

– Да не нужны мне твои подачки, – загордился ум. – И вообще я для кого стараюсь – для себя, что ли? Мне что – больше всех надо? Ну не хочешь ты быть счастливой – так и не будь! Тебе же хуже, не мне. Вернее, мне тоже не сладко от твоих неуемных стенаний. Того и гляди с тобой в психушку загремишь. Вот жизнь у меня с этой чокнутой – не тюрьма, так психушка! И кому же я такой умный достался?! И от кого же я, такой терпеливый, муки мученические терплю, – заголосил ум. – И когда же эти мои мучения наконец закончатся…

– Да заткнись уже! Надоел до смерти! – возмутилась Лиза и вдруг увидела перед собой удивленное лицо охранника, мерившего ее пытливым взглядом.

– Это вы мне, что ли, дамочка?!..

– Ой, простите, пожалуйста! Это я не с вами говорила. Простите еще раз!

– А с кем? Может, с ним? – Охранник кивнул на другого работника следственного изолятора, возвращающего ей изъятые при задержании вещи.

– Нет-нет, что вы! – не на шутку испугалась Лиза. – Я сама с собой говорила. Простите меня, пожалуйста!

– Кто-то очень поторопился, что выпустил вас, гражданочка. Может, врача вызвать? Из психушки?

– Нет-нет! Со мной все в порядке, – заторопилась Лиза. – Меня и родители уже дожидаются. Я, пожалуй, пойду? – Она смотрела то на одного, то на другого, ей было до того страшно, что подгибались колени и кружилась голова.

«Только бы не упасть, – думала она. – Только бы не упасть! Иначе они снова запрут меня в камере!»

– Ну что? – спросил один другого. – Отпустим гражданочку или погодим отпускать?

– Отпустим! Непременно отпустим, – подсказала Лиза, и глаза ее наполнились слезами.

– Хватит болтать! Пойдемте, я вас провожу.

– Куда?! – Лиза держалась из последних сил, чтобы не потерять сознание. – Я никуда не пойду!

– Да что вы так испугались-то? К родителям вашим, которые вас дожидаются.

– Слушай, уводи ты ее скорее от греха подальше. У нее, по-моему, крыша поехала от радости, что на волю выходит. Распишитесь вот здесь, – обратился он к Лизе, – где галочка. Что вещи свои и документы получили в целости и сохранности.

– Да-да, это от радости! – прошептала Лиза, поставила дрожащей рукой закорючку и крепко вцепилась в сумку с документами. – Это только от радости.

Через десять минут она уже обнималась с родителями, которые от волнений последних дней выглядели не лучшим образом.

– Не надо так волноваться, – успокаивала их Лиза. – Все уже позади. Полиция со всеми делами разобралась, виновные задержаны, а я на воле. Да перестаньте же плакать, – уговаривала она матушку и отца и еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться самой. А ведь так хочется, от радости! – Не всем везет выбраться из этих стен. Так что не будем гневить судьбу. Надо радоваться, а не плакать.

Их обступили довольные и счастливые Аркадий Яковлевич, Яков, Игорь и Вероника Андреевна, которая также пожелала встретить Лизу и поздравить с освобождением. И адвокаты были тут как тут, пытаясь один перед другим выставить себя в лучшем свете перед клиентами, наперебой рассказывая о своих неоценимых заслугах. Все что-то говорили, говорили, а Лиза видела перед собой только счастливых родителей, постаревших за эти долгие недели ее заточения в тюрьме и потерявших былой лоск.

Матушка всегда была ухоженной, элегантной и прекрасно выглядела, несмотря на возраст. Она была не из тех, кто отчаянно сражается с неумолимо надвигающейся старостью, но хладнокровно боролась, вкладывая в этот неравный бой все свои знания и средства. Теперь же мама превратилась в обычную старушку, смирившуюся с тяготами жизни. И уже никакие модные наряды не могли скрыть вдруг появившиеся на лице предательские морщины, обреченно опустившиеся от пережитых страхов за судьбу дочери уголки непокрытых помадой губ, придающие страдальческое выражение, потухшие карие глаза. Придет ли она в себя и станет ли снова такой же жизнерадостной и жизнелюбивой, как прежде? Или теперь страх несчастья навечно поселится в ее сердце?

Отец держался молодцом – высокий, бравый, аккуратно выбритый мужчина «в самом соку», как он любил выражаться. Он никогда не умел сидеть на месте и непременно бросался в какую-нибудь авантюру, лишь бы насытить свое любопытство к жизни.

Именно отец убедил матушку поселиться в Городе ангелов, представляющемся ему неким чудом света, где постоянное лето, море и вечное солнце, без которого он и жизни себе не мыслил, и немедленно сам словно потухал, превращаясь в вялого лежебоку, при хмурой погоде. Время и солнце иссушили его некогда крепкое и мускулистое тело, но он только отшучивался: «Я любому молодому дам фору, потому как мудрее и выносливее и зря силы не трачу», – и продолжал бегать по утрам вдоль побережья, заряжаясь энергией солнца и морского воздуха на весь день.

Но Лизу не обмануть показным спокойствием и напускной бравадой. Где-то в самой глубине некогда синих, а теперь со временем выцветших до небесной голубизны глаз отца притаилась тревога, которая навсегда пошатнула доверие к жизненному процессу, так легко прерываемому из-за чьих-то прихотей и козней. И отныне перед Лизой стала задача: вернуть родителям спокойствие, которого она их лишила. Но возможно ли это? Наверное, возможно, ведь жизнь, несмотря ни на что, продолжается, и у Лизы есть время, чтобы исправить свои ошибки. Время, пока родители живы.

Еще вчера она даже мечтать себе не позволяла об этом миге свободы, боялась сглазить. Хотя, может, Лиза была и не права? Ведь притягивается же к тебе несчастье, если постоянно о нем думаешь, а еще хуже, если боишься его прихода. Так почему нельзя помечтать о счастье? Может, и оно быстрее явится, если о нем постоянно думать. А лучше – идти ему навстречу! Так теперь Лиза и будет поступать.

Вот только кто бы дорогу правильную подсказал. Чтобы не перепутать и не отправиться в другую сторону. Да кто же подскажет – разве что ее суженый-ряженый? Может, ему эта дорога известна? Как бы там ни было, а хватит ей бегать от хорошего. Надо хватать его поскорее, пока оно само идет в руки, вцепиться как следует и не отпускать от себя никуда.

Это она о чем? Или – о ком? Нет-нет, только не сейчас. Лиза подумает об этом позже. Когда привыкнет к свободе. И тогда уж она своего ни за что не упустит!

Самое удивительное в этой отвратительной истории то, что помогли ей не самые лучшие адвокаты, а ненавистная Свистунова. Как странно устроена жизнь: враг вдруг выручает тебя из беды, а родственница и самая близкая подруга, которую знаешь как облупленную, планирует гибель и твою, и твоих родителей, и безжалостно отправляет в мир иной тетушку, чтобы завладеть ее наследством.

Как адекватно и разумно осознать случившееся? И как примириться с мыслью, что верить нельзя никому? А правильно ли это – не верить никому на свете? И как тогда жить: все время оглядываться, не стоит ли кто за твоей спиной с подушкой? А еще хуже, если подозревать того, кто рядом и готов предложить тебе руку и сердце. Нет, это уже будет не жизнь, а какая-то затянувшаяся смерть.

Всегда легче думать, что враг – это кто-то чужой, пришлый. И уж никак не тот, с кем ты живешь рядышком с самого детства. Как могла Юленьке прийти в голову такая чудовищная, безумная мысль, как убийство?! С ее-то легким характером, располагающим любого, кто только заговорит с ней. И если бы не ее признание, написанное собственноручно, Лиза бы даже не заподозрила Юленьку. А Славик?! Умный, добрый, учтивый интеллигентный молодой человек, верный жене до мозга костей, любящий и обожающий ее настолько, что превратился в подкаблучника. Как он пошел на преступление? Может, потому и пошел, что подкаблучник, – не мог отказать любимой и единственной.

У Лизы кружилась голова, бешено колотилось сердце. Она держалась из последних сил, чтобы не свалиться с ног. И это теперь, когда все прояснилось и правда восторжествовала. Но именно сейчас Лизе было сложнее всего, так как предел терпения закончился и нервы, словно оголенные провода. Надо продержаться еще немного, совсем чуть-чуть, ведь все несчастья уже позади, и ее ждет долгая и счастливая жизнь… Ну-ну, чем бы дитя ни тешилось.

«Это кто это там проснулся? – спросила мысленно Лиза. – Ты опять за свое?!»

«А я что? – стушевался ум. – Я ничего. Молчу себе в тряпочку…»

«Вот и молчи, пока я с тобой еще считаюсь!»

«Это ты о чем? – забеспокоился ум. – Это ты решила со своим подсознанием, что ли, совет держать?! Нашла с кем советоваться! Ты еще на интуицию понадейся, так совсем голову потеряешь…»

«Все, начинаю советоваться…»

«Молчу! Уже молчу!» – сдался ум.

Глава 13

Путешествие на край света

Еще через два часа, избавившись от многолюдного эскорта, от души радующегося и собирающегося разделить радость освобождения с Лизой и ее родителями, бывшая узница осталась одна. Пришлось пообещать, что завтра же все непременно встретятся у хлебосольной Вероники Андреевны. Родители перед обедом прилегли немного отдохнуть на широкой роскошной кровати в спальне, Лиза устроилась на вместительном диване в гостиной. Элегантный номер пятизвездочного отеля, оформленный в античном стиле, поражал изысканностью и комфортом, которые так ценили разборчивые и капризные родители Лизы, желающие получать от жизни лишь самое лучшее.

Лиза изо всех сил старалась убедить себя, что кошмары для нее закончились навсегда. Ей было немного стыдно и перед Игорем с его матушкой, и перед Яковом с его отцом за свои пустые подозрения. И ужасно хотелось как можно скорее оказаться в своей небольшой, но уютной московской квартирке, чтобы спрятаться от всего мира среди любимых и ожидающих ее с нетерпением книг.

Попутешествовала – и будет с нее приключений. Теперь и вовсе никуда носа не высунет… Хотя, если как следует подумать, возвращаться к прежней жизни Лизе почему-то не очень-то и хотелось. Не для того же она так много страдала, чтобы вновь с головой зарыться в книги и спрятаться от всего света, от самой жизни?

Да и планы родителей предполагали вытащить ее из книжного мира. Их мечты о появлении наследников были настолько серьезными, что отказ дочери ехать с ними за границу не рассматривался вовсе.

– Лизонька, ты как хочешь, а ехать тебе с нами придется, – заявила матушка, лишь только они остались одни в номере без лишних свидетелей. – Не ровен час, снова в какую беду попадешь. Уж лучше ты с нами поживи. Да и старенькие мы уже, чтобы по всему свету за тобой гоняться. А так как нуждаемся в твоей помощи, то у тебя даже уважительной причины нет, чтобы нам отказать в нашей просьбе. Симочку похоронили, царствие ей небесное. Заявление у нотариуса на принятие наследства ты написала, заявление о принятии мер по охране имущества и управлению им также составила. Значит, пора и в путь-дорожку собираться. А заявление об увольнении направишь по почте. Паспорт заграничный мы тебе и здесь оформим, незачем для этого в Москву ехать. Ты соседям ключи от своей квартиры оставила?

– Тете Тае.

– Вот и зря. Надо позвонить еще кому-нибудь из соседей, чтобы ключи у нее забрали. Ей теперь не до твоей квартиры. Таисии придется пережить то же, что пережили мы с отцом. Вот только у истории с Юленькой, похоже, будет не такой счастливый конец. Ну что ж, нашей вины в этом нет, да и не нам судить ее. Каждому воздастся по заслугам… Однако мне их искренне жаль: и чего не жилось спокойно? Хотя я тоже всегда считала, что заслужила к старости спокойствия. Мы с твоим отцом старались никогда не ввязываться ни в какие сомнительные истории, радовались тому, что у нас есть, и берегли свой покой. А где он – этот покой? От беды отвязались, так теперь нужно думать о том, как тебя пристроить за хорошего человека.

– Что значит «пристроить»?!

– Не возмущайся. Это я так, к слову пришлось. Во всяком случае, душенька, прощайся со своими кавалерами. Раз не смогли уберечь тебя от беды, то и надежды на них, когда женятся, тоже никакой. Через несколько месяцев снова приедешь сюда оформлять наследство, а пока тебе здесь делать нечего.

– Так вы затем меня за границу увозите, чтобы мне мужа найти? Решили подыскать мне подходящую партию?

– Да бог с тобой, душа моя! Никто не собирается тебе никого искать. Сама с этим как-нибудь справишься. А вот выбор мы тебе обеспечим. Там у нас есть знакомые с неженатыми сыновьями. Прекрасные люди, тоже иммигранты из России.

– И чего им здесь не жилось, что они туда подались?

– А потому и подались, что здесь жить неспокойно. Особенно тем, у кого деньги. Сама видишь, что с нашей Симочкой произошло. Богатым всегда лучше жить среди богатых, так безопаснее. Знаешь, как говорят: «На чужой каравай рот не разевай!» А ведь я Симу не раз к себе звала. Вот послушалась бы – и сама осталась бы жива, и деньги у нее никто не попытался бы отобрать.

– Там что же, совсем ликвидирована преступность?

– Нет конечно. Но нам с отцом там жить куда комфортнее, чем здесь. Ничего, поживешь с нами немного, пообвыкнешь, и тебе понравится.

– А если не понравится?

– Не будем загадывать. Кто его знает, что нас ждет завтра. Мы будем жить днем сегодняшним, так вернее.

– А ты почему молчишь? – спросила Лиза задумавшегося отца.

– Потому что мать права. Ты здесь столько горя хлебнула, что тебе теперь, чтобы правильно и без страха на жизнь смотреть, с психоаналитиком нужно поработать. Да и про свою боязнь открытого пространства – агорафобию – не забывай. Заодно и от нее избавишься.

– Понятно. Вы, я вижу, уже и план моего спасения составили.

– Лизонька, а что прикажешь с тобой, неразумной, делать, если ты сама не в состоянии разобраться со своей жизнью? – вздохнула матушка. – Я ничего плохого не вижу в том, что тебе поможет психоаналитик. У нас есть свой, так и ты теперь станешь его пациенткой. Это очень важно – не просто жить, а радоваться жизни!

У Лизы хватило ума не спорить с родителями, но и соглашаться с ними она не торопилась. Надо же хотя бы отдышаться, оглядеться наконец, поверить, что свобода ее – не мираж, который вот-вот исчезнет, а самая настоящая действительность. И вообще следует поразмыслить над случившимся, свести концы с концами, которые у Лизы никак не сходятся.

А что не сходится-то – не может выбросить из головы тот подслушанный разговор по телефону между убийцами? И что же в нем такого непонятного? У «беременной» Юленьки сел сотовый, вот она и воспользовалась трубкой, которая случайно – а раз вместе с тетушкой, тогда не случайно, а логично, потому что та ее всегда носила с собой, – оказалась рядом. Все сходится: она боялась, что Лиза раньше времени покинет квартиру и тогда они не успеют повесить на нее убийство.

Только дураку неясна эта ситуация, вернее, дурочке Лизоньке.

«Это ты мне, что ли? – спросила мысленно Лиза у съехидничавшего ума. – Ты снова пытаешься прыгнуть выше моей головы?»

Но как она ни прислушивалась, ответа не услышала.

«Неужели у меня потихоньку едет крыша? – подумала она. – Если это так, тогда – караул!»

Она решила немедленно выбросить из головы все дурные мысли. Свистунова снова права: виновные признались, невиновная отпущена на волю, и теперь Лиза должна заняться обустройством своей собственной жизни, а не лезть в чужие. И хватит уже думать о ком-то, пришло время подумать о себе, пока она снова не влипла в какую-нибудь криминальную историю.

Что ж – о себе так о себе. Тогда она начнет с того, что хорошо выспится. Лиза закрыла глаза и тут же крепко заснула. Впервые за почти две недели мучительной бессонницы.

Проснулась поздно вечером, но родители уговорили ее сходить с ними в ресторан поужинать и развеяться немного от грустных воспоминаний. Всеобщее веселье многолюдной публики передалось и им, сначала понуро сидящим и уткнувшимся в свои тарелки, боящимся до конца поверить в избавление от тягостных событий. Матушка снова заулыбалась, хоть и какой-то незнакомой Лизе вымученной улыбкой. Отец приободрился и пригласил Лизу на танец.

Они закружили по залу, он любящим взглядом подбадривал дочь, словно предлагая немедленно сбросить с себя весь груз воспоминаний и смело глянуть вперед. Ведь главное – не то, что осталось позади, а то, что происходит сейчас, в данный момент времени. И то, как ты поведешь себя именно сейчас, повлияет на твою дальнейшую судьбу. А раз так, лучше с улыбкой встречать каждый подаренный тебе жизнью день и благодарить Бога. И Лиза старалась не дразнить судьбу: улыбка не сходила с ее губ, вселяя надежду родителям.

Решение Лизы ехать за границу с родителями не понравилось ни Якову, ни Игорю. Да и Аркадий Яковлевич, видя, как расстроился сын, усердно принялся уговаривать родителей Лизы оставить ее в России, обещая всячески оберегать и холить Лизоньку, но только больше расстроил и без того перепуганных до смерти иммигрантов, которым жизнь за границей казалась куда безопаснее. К тому же они не верили в такую скороспелую любовь между молодыми. Оба жениха не вызывали у них доверия. А потому матушка и отец посчитали, что разлука всем пойдет только на пользу, и когда молодые люди через какое-то время снова встретятся с Лизой – разумеется, это потенциальные женихи должны будут непременно приехать к ним, за рубеж, – тогда и будет ясно, кто и какие чувства к кому испытывает.

Игорь ходил как в воду опущенный, а Вероника Андреевна только вздыхала, не одобряя выбор сына, но и не пытаясь его отговорить. Хуже нет, когда родители вмешиваются в жизнь детей, пытаясь навязать свой опыт и свои взгляды, потом вся вина за развалившуюся семью молодых тяжким грузом раскаяния ложится на их же немолодые плечи. Каждый сам должен проживать свою жизнь.

Да и Лизе было совсем не до женихов. Она только теперь начала понимать, что и не жила вовсе, а только существовала, скучно и однообразно влача свои дни в этом прекрасном и интересном мире, полном тайн и соблазнов. Осознав, что пока ее пресловутая агорафобия задремала и ей неведомо свободное, как ветер, состояние Лизы, нужно немедленно отправляться в дальний путь с родителями. А когда фобия проснется – может, и нет, но рисковать не стоит, – тогда уже будет поздно бояться, и за Лизу возьмется психоаналитик.

Интересно, с каких это пор она стала такой смелой? И куда ее опять потянуло? Однажды желание Лизы испытать неизведанное сбылось. Да так метко, что она чуть в тюрьму на двадцать лет не угодила. А теперь, не успев прийти в себя от треволнений, снова жаждет приключений на свою голову? До каких же пор ее будут учить уму-разуму? Лизе вдруг стало страшно. Хорошо, что все за нее решили родители. Пусть на этот раз им будет виднее. Она же просто поплывет по течению, не сопротивляясь и надеясь, что они плохого для своей единственной и любимой дочери не посоветуют.

Загранпаспорт и туристическая виза получены – и вот уже Лиза с родителями в самолете, и им предстоит многочасовой перелет. Ей совсем не страшно, потому что рядом самые дорогие люди, любовь и верность которых безгранична и не сравнима ни с какими другими чувствами. И пока они живы, Лиза всегда будет ощущать их заботу о себе, беспокойство и искреннее желание видеть ее счастливой.

Неужели она до сих пор не стала взрослой, если цепляется за матушку и отца, за их впечатления, жизненные установки? Родители это чувствуют, потому и взяли Лизу с собой. Чтобы передать из рук в руки своему проверенному временем психоаналитику, который будет доказывать ей, что она до сих пор таскает на себе груз прошлого в виде телесно-ментальной боли, а ее ум всего лишь перебегает из прошлого в настоящее, тщетно пытаясь справиться с повторяющимися вновь и вновь неразрешенными ситуациями. И придется Лизе вспоминать детство, обиды и недоразумения с родителями, которых наверняка накопилось немало.

Она, как и многие на этой планете, действует по шаблонам и сценариям, навязанным ей с детства родными, соседями и невесть кем еще, а вернее, всеми, кому не лень. Когда ей приходится принимать в жизни важное решение, она слышит целый рой голосов доброхотов, заглушающих голос ее собственного сердца. И она снова наступает на те же грабли в отношениях с людьми и обстоятельствах. Неужели в ней до сих пор живет тот самый обиженный ребенок, которым она когда-то была? Бедная, напуганная посулами окружающих – предполагающими любить ее только в том случае, если она будет беспрекословно исполнять их указания, иначе любви лишится, – страдающая из-за непонимания и умирающая от страха маленькая девочка!

Да, несомненно, родители ужасно хотят, чтобы она была счастлива, но видят ее счастье через призму своих собственных идей, амбиций и желаний. Из-за страха того, что, если ребенка не ограничивать с детства условностями, он будет настолько умен, бдителен, осознан, что стиль его жизни станет бунтарским. А бунтарей никто на свете не любит, так как с послушными – как взрослыми, так и детьми – живется куда легче. Поэтому родители и любят послушного ребенка, живущего по правилам, установленным в семье.

Вот и вышло из Лизы то, что вышло. Не получилось у родителей слепить что им хотелось, так они решили передать ее психоаналитику, разделив с ним груз ответственности за судьбу дочери. Может, у доктора и в самом деле получится исправить их ошибки?

Лиза снова пошла на поводу у родителей. Ведь она очень послушная дочь. Но как стереть эту внутреннюю программу, как избавиться от чужих голосов внутри? В любви родителей к Лизе больше чувствуется вины, они что-то ей недодали и до сих пор чем-то обязаны. А что чувствует Лиза к ним – желание соответствовать их ожиданиям? Но ей так хочется просто любить, не испытывая при этом чувства вины и разочарования.

А как поступить с ребенком, той растерянной, покинутой и никому не нужной девочкой, которой она была когда-то и которая до сих пор существует в ней и ждет заботы, поддержки и любви? Лиза живет, проецируя на окружающих свое прошлое, ошибочно полагая, что ее полюбят и оценят и в этот раз. Она снова играет роль, на которую ее когда-то запрограммировали, существуя в физическом и эмоциональном теле с окаменевшими чрезмерно мышцами, чтобы хоть как-то удержать внутри подавленные гнев, боль и стыд своего детства.

Неужели придется открывать душу перед чужим человеком, будь он даже психоаналитиком? Неужели она предательски выдаст ему ту самую несчастную маленькую девочку, которой когда-то была? Ну ошибались родители, не без этого. Так она теперь и их заложит? Ни за что!

Психика Лизы этого просто не вынесет, и посещения психоаналитика наверняка закончатся патологическим желанием непременно кому-то жаловаться на себя, на родителей и на жизнь. Эдак, пожалуй, и тот ум, что есть, развеется как дым на ветру. Тогда не лучше ли самой пообщаться с этой маленькой несчастной девочкой, которой она когда-то была? А может, и осталась до сих пор. И как же это сделать?.. Для начала хотя бы вспомнить, какой она была. И Лиза начала рыться в сумке, ища фотографию, которую зачем-то всегда носила с собой, пряча в одно из отделений кожаного портмоне.

Самолет между тем уже взлетел, но Лиза, погруженная в свои тревожные мысли, этого даже не заметила. Ее агорафобия мирно спала, предоставив Лизе полную свободу действий. Ну вот, фотография из тайника извлечена, и на Лизу во все глаза заинтересованно смотрит маленькая девочка трех-четырех лет. Она стоит на кровати, опираясь маленькими ручками с растопыренными пальчиками о стену, на которой висит ковер с изображениями оленей. Один ее чулочек собрался гармошкой на коленке, а пышная юбка пестрого платьица делает ее похожей на куклу.

Лиза улыбнулась: «Ну, здравствуй, солнышко! Давно мы с тобой не виделись. Почти месяц я на тебя не любовалась. И уже соскучилась. А ты скучала по мне? Как же я люблю тебя, ты даже не представляешь! Теперь тебе нечего бояться, потому что я всегда рядом и никому тебя в обиду не дам». Она живо представила, как обнимает девочку, целует в пухлые щечки: «Мы с тобой можем даже поиграть, если захочешь. Какие ты любишь игры?»

– Очаровательный ребенок, – вдруг услышала Лиза и торопливо спрятала фотографию в сумку. – Вы совершенно не изменились. Особенно глаза, такие же выразительные и пытливые, жаждущие познать в жизни как можно больше. Любите читать, мечтать и путешествовать?

– Почти все угадали. – Лиза неохотно повернулась на голос и встретилась взглядом с приветливо улыбающимся, изысканно одетым, худощавым мужчиной, сидящим рядом.

– Первый раз летите за границу?

– Это так заметно?

– Не очень. Разрешите представиться: Сергей, практикующий врач. Навещал в Санкт-Петербурге родственников, теперь возвращаюсь домой.

– Елизавета, работник библиотеки, если это так важно, – чопорно представилась Лиза, которой не очень понравилось, что совершенно незнакомый человек, нарушив ее пространство мысленной уединенности, так запросто с ней общается, словно они приятели.

Или это она слишком строга и замкнута с людьми? Даже родители догадались не надоедать Лизе своей невольной предупредительностью и взяли места подальше от нее, чтобы дать своей запутавшейся в жизни дочери поразмыслить над ошибками, совершенными ею вольно или невольно. Чужому же человеку и подавно не следовало лезть к ней с разговорами, тем более навязывать знакомство.

– Только не сочтите меня, пожалуйста, назойливым субъектом, пытающимся насильно навязать вам свое общество. Просто как-то неудобно сидеть рядом с молодой привлекательной спутницей целых тринадцать часов и не представиться.

– А если бы ваша спутница оказалась немолодой и непривлекательной, вы бы тоже ей представились? – не удержалась от ехидства Лиза.

– Конечно, почему бы и нет? Я врач и готов помочь любому, кому понадобится моя помощь.

«А если бы ты не оказался врачом…» – начала было мысленный диалог Лиза, но тут же опомнилась. Да что же это такое с ней происходит? Неужели из-за пережитых волнений она теперь будет шарахаться от любого, кто только с ней заговорит? Страх ошибиться в чьей-то искренности теперь будет преследовать Лизу по пятам. А нужна ли ей эта «чья-то искренность»? Может, как-нибудь без нее проживет? Да-а, Лиза и прежде была дикаркой, но не до такой же степени?!

– С чего вы взяли, что на фотографии изображена я?

– А вы не обидитесь?

– Постараюсь.

– Выражение лица то же самое – немного удивления, немного испуга и огромное желание быть защищенной.

– Вы случайно не психоаналитик?

– Он самый. А как вы догадались?

– По вашему наметанному взгляду. Вы, наверное, даже на мгновение не расслабляетесь, когда с кем-нибудь общаетесь? Тут же автоматически вычисляете психотип человека, угадываете его проблемы и незамедлительно решаете, какой вид лечения к нему применить?

– Да, в целом так именно все и происходит. Кстати, не хотите ли вы сказать, что…

– Нет, – перебила Лиза. – С психоаналитиками мне встречаться не приходилось. И на прием к ним я вряд ли когда-нибудь соберусь. Пока, слава богу, я в состоянии обойтись и без посторонней помощи.

– Мало ли что может случиться. Я все же оставлю вам на всякий случай свою визитку. Лучше вовремя соломку подстелить, вам не кажется?

– Вы действительно считаете, что я ваша потенциальная пациентка? Иначе не предлагали бы мне свою визитку. Хотя, спасибо, я все же ее возьму. На всякий случай. – Лиза забрала из рук врача роскошную, с золотистыми оттисками визитную карточку.

«Теперь, надеюсь, он больше не будет меня беспокоить, – подумала она. – Ведь главное он уже сделал – нашел для себя потенциального пациента».

И оказалась права. За все время полета практикующий врач Сергей больше не пытался вызвать Лизу на разговор, уткнувшись в какой-то медицинский журнал. Лиза была предоставлена самой себе. Хочет – смотрит в иллюминатор, наблюдая за безбрежным пространством сияющих белизной облаков, или в редких просветах разглядывает еле видимую землю с микроскопическими городами, реками, величием заснеженных горных хребтов, напоминающих панорамные архитектурные макеты из папье-маше, а также синеву бескрайнего океана.

Устав от восхитительного, но однообразного пейзажа, Лиза погружается в размышления над странностями бытия, так неожиданно разнообразившими ее жизнь. Кажется, что она проживает уже вторую свою жизнь после повторного рождения, прислушиваясь к себе, другой, умудренной жизненным опытом. Или она все про себя только выдумала? Теперь, когда неугомонный ум снова пытается забросать ее вопросами, на которые она не знает ответов, Лиза демонстративно принимается смотреть бесконечно долгий фильм по телевизору или просто дремлет.

Несколько раз она поднималась, чтобы прогуляться до своих родителей, устроившихся через несколько рядов от нее. Любовалась, как они, словно увлеченные игрой подростки, забавляются на желания морским боем. Приятно осознавать, что как только тучи неприятностей над их головами развеялись, мама с папой снова превратились в красиво стареющую и неунывающую пару. Для них, умудрившихся за сорок с лишним лет не надоесть друг другу, старость не превратилась в одиночество – ни порознь, ни вдвоем, – и они по-прежнему питают друг друга любовью и наполняют радостью бытия.

Судя по часам, уже глубокая ночь, а за стеклами иллюминатора по-прежнему день, и приходится зашторивать окно, чтобы уснуть. Даже во сне Лиза видит себя летящей на самолете, вот только слева от нее Яков, а справа – Игорь. И оба изо всех сил стараются обратить на себя внимание, а Лиза жалеет о том, что разрешила им ехать с собой.

– Елизавета, просыпайтесь, мы уже подлетаем, – услышала Лиза голос соседа и открыла глаза.

Она выглянула в окно и замерла: перед ней раскинулась панорама гигантской деревни, похожей на лоскутное одеяло, с небольшими домиками среди зеленых холмов.

– Обратите внимание: с одной стороны – Голливуд, с другой – бесконечные океанские пляжи. Представьте, мы с вами только что совершили временной скачок. Если вы переведете свои часики на местное время, то есть на одиннадцать часов назад, то окажется, что мы добрались до Лос-Анджелеса всего за один час. Такая вот метаморфоза со временем. Мне очень приятно было с вами познакомиться. Если вдруг вам понадобится моя помощь – совсем необязательно медицинская, – я к вашим услугам и всегда готов помочь соотечественнице.

– Я не знаю, чем вы мне сможете помочь, но за предложение спасибо.

На том и расстались. И стоило Лизе ступить на трап самолета, она тут же забыла о вежливом и совсем не назойливом спутнике.

Вот и Город ангелов, где жизнь кажется раем, а улыбающиеся люди счастливыми, так как здесь круглый год лето, вечное солнце и целый океан впечатлений и возможностей, от которых кружится голова почти у всех, кто здесь когда-нибудь побывал. И Лиза исключением из правил становиться не собирается. Зачем, если можно полностью погрузиться в сказку и испытать неведомое чувство сопричастности к чему-то великому и фантастическому, навеянному фильмами и легендами.

Из аэропорта ехали на такси. Ровная лента многополосной дороги без пробок – мечта любого водителя – вилась под колесами автомобиля и стремительно приближала Лизу к новым впечатлениям, встречам, событиям. Лиза разглядывала одноэтажную Америку и думала о том, что у нее всегда теперь будет отличное настроение, ведь оно так зависит от солнца, а солнца здесь столько, что хватает на всех. Сухой климат без комаров, чистый целительный океанский, обогащенный озоном, воздух приведут в порядок ее натянутые как струны нервы, укрепят уставшее от невзгод тело, расслабят мышцы, превратившиеся от бесконечных стрессов в закаменевшие отложения, и Лиза снова заживет спокойной и размеренной жизнью. Нет, даже лучше, ведь теперь она станет впускать в свою жизнь только самое прекрасное – то, что она заслужила.

Домик родителей в пять комнат поразил Лизу изобилием света и воздуха. Большие арочные окна и стеклянные двери, выходящие в восхитительный цветущий сад, – матушка была когда-то ландшафтным дизайнером, и теперь весь свой опыт вкладывала в заботу о собственном небольшом райском уголке, о котором мечтала всю жизнь. Рядом с вместительным бассейном, сверкающим под лучами солнца бирюзой зеркальной водной глади, примостились уютные кресла под огромными солнечными зонтами, изящные волнообразные шезлонги из массива сосны, гамак и качели под тентом.

А в доме так уютно и умиротворенно! Мягкий дизайн, простая мебель, стиль беззаботный и ветреный, словно случайный, подсмотренный в окружающем пейзаже. Цвета в интерьере гармонируют с картинами, развешенными по стенам и изображающими захватывающие приморские закаты. В гостиной камин и живописный фонтанчик. И все отражает свободный образ жизни у бескрайнего океана. Лиза восхищалась способностью родителей делать свою жизнь максимально комфортной. Оказывается, ей и в самом деле есть чему у них поучиться.

В широко распахнутые окна и двери врывался головокружительный запах океана, шум волн и солнечный свет надежды на то, что отныне у Лизы сложится все, что не получалось раньше, и счастье уже стоит на пороге и только ждет, чтобы она его впустила.

– Наша мечта исполнилась: ты с нами, – от всей души радовался отец. – Оглядись, присмотрись. А не захочешь жить у нас, так мы поможем тебе что-нибудь прикупить. Сама выберешь, что приглянется. Здесь есть специальная программа финансирования иностранцев. При покупке жилья, если сделать взнос в двадцать-тридцать процентов, можно стать владельцем собственного домика.

– И до самой пенсии быть рабом банка? Нет уж, увольте!

– Так тебя никто и не неволит. Живи с нами, места больше чем достаточно, да и веселее нам с тобой.

– Я подумаю, – пообещала Лиза и с головой окунулась в изучение окружающей жизни, начав с достопримечательностей.

Отец напросился к ней в гиды, и она с удовольствием согласилась, чтобы он повозил ее на машине – не одной же разгуливать по незнакомому городу? По его словам, здесь общественным транспортом пользуются только приезжие, так как местное население имеет в семье на каждого по машине. Ну а если каждому по машине, то и каждому – по психоаналитику? Иначе как справиться с тяготами богатой и обеспеченной жизни? Ведь когда есть все, поневоле появится острая потребность в чем-то еще!

Глава 14

Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный

С первых же дней Лиза осознала, что попала в место, обладающее сильнейшей энергетикой. Лос-Анджелес растянулся на многие километры по побережью Тихого океана. Когда-то здесь проживали индейские племена, а сейчас это город американской «фабрики грез», вернее, ее иллюзии, под тенью которой отдыхают и мечтают жители города, а также многочисленные туристы и прочие любопытствующие. Если взять за основу американскую веру в то, что на свете возможно все, что угодно, примешать к этому убежденность, что жизнь – это приключенческий кинороман, осветить полученное слагаемое ослепительным солнцем, то можно заново открывать себя и быть уверенным, что и невозможное для тебя уже возможно.

И совсем неважно, кто ты, потому что любой – даже без гроша в кармане! – может, обогнув полземного шара, поймать удачу за хвост и жить припеваючи в единственном и неповторимом городе мечты. Ну как не полюбоваться этим многообещающим районом дворцов, где великолепные поместья богачей символизируют полную и окончательную победу над трудолюбием? Победу, известную под названием звездность. Они вдохновляют своим примером тех, у кого еще все впереди.

Это у Лизы, что ли, все впереди? Почему бы и нет? Вот заметит ее на улице какой-нибудь известный кинорежиссер, пригласит сняться в своем, достойном «Оскара», фильме, и понесется она по миру, развевая на ветру своей славой как флагом. Ах, как же заразительна мечта-фантазия, превратившаяся для некоторых мечтателей в реальность!

Если у кого-то получилось, то почему не может получиться и у нее, Лизы? И снова приходится одергивать разыгравшееся воображение. А это непросто, все равно что останавливать табун мчащихся по степи лошадей, вырвавшихся на свободу. А возможно ли это?.. Конечно нет. Да и не нужно. Побегают по степи, порезвятся, проголодаются, да и вернутся домой. Что ж, если и не суждено ей вкусить славы, то хотя бы прикоснуться к недосягаемой мечте.

За несколько дней Лиза налюбовалась местными достопримечательностями и накупила забавных сувениров для девчонок на работе, с которыми не теряла надежды скоро встретиться. Потому что вместо заявления на увольнение, как предлагала матушка, послала заявление на отпуск без содержания, так как почти весь оплачиваемый провела в тюрьме.

Один из дней посвятили «Диснейленду». Лиза чувствовала, знала, видела, как радуется вместе с ней та маленькая девочка, что внутри нее. И вдруг осознала, как нуждается этот маленький Ангел, живущий у нее в сердце, в любви и исцелении. Так же, как и она сама. И сначала нужно полюбить трогательного ребенка в себе, а затем и на себя можно взглянуть с любовью. И никакого психоаналитика не потребуется.

Набережная Малибу навеяла воспоминания о виденных фильмах, и Лизе даже показалось, что она когда-то была здесь: жаркое солнце, греющее упругие ветки пальм, шелестящих под легким бодрящим океанским бризом, в маленьких уютных кафешках подтянутые парни лениво потягивают коктейли перед очередным заплывом с доской в прибрежную волну. По раскаленному асфальту увлеченно проносятся на роликах и велосипедах загорелые девушки в купальниках, а в океане скользят по гребню волны блестящие от влаги – и конечно же, загорелые – мускулистые тела любителей острых ощущений… А неподалеку от берега на травке лежат и греются на солнышке безработные разных мастей и цветов. М-да, колоритное местечко.

Как отец ни уговаривал Лизу, она наотрез отказалась раздеваться и лезть в воду. Лиза считала, что никак не вписывается в окружающую обстановку, стеснялась показаться среди всех слишком бледной. А вот отец не упустил возможности покрасоваться загорелым и крепким телом и тут же затерялся среди купающихся.

– Зря ты, Лизонька, отказалась от такого блаженства, – посетовал он, вернувшись, мокрый и довольный бодрящим плаванием. – Это необыкновенно полезно для здоровья.

– Ты же знаешь, папочка, я боюсь большой воды. Помнишь, как я в детстве у бабушки в деревне бултыхнулась в бочку с дождевой водой? Хорошо, бабушка вовремя вышла из дома и вытащила меня.

– Лизонька, а не пора ли нам обратиться к психоаналитику? – оживился отец. – Чтобы избавиться от детских страхов, которые тебя мучают до сих пор.

– Хорошо, я подумаю. Но в бассейне же я не боюсь плавать.

Через час Лиза лежала возле бассейна, покачиваясь в гамаке, среди пальм, зелени и буйствующих всеми оттенками радуги цветов сада, и размышляла о прекрасной жизни, похожей на отдых на курорте. Кормят деликатесами, поят освежающими и ужасно полезными напитками, развлекают, работать не заставляют, да еще полечиться предлагают у психоаналитика, чтобы во всей полноте пользоваться дарами жизни, не испытывая при этом никаких угрызений совести и чувства вины.

Лиза вдыхала волшебные ароматы океанического воздуха, который смешивался с цветочными благоуханиями, смотрела в безоблачное небо и мысли ее текли плавно и спокойно, даже лениво: «Нет, это совсем не курорт. Это самый настоящий рай! И почему я сразу сюда не приехала с мамочкой и папочкой?!»

Так незаметно пролетела неделя. Лиза давно уже досмотрела все оставшиеся достопримечательности города-мечты и начала понимать, что бесцельное лежание в райском саду ее перестает устраивать. Ей нужен свой собственный рай, а не родительский. К тому же матушка с отцом, привыкнув к присутствию дочери, снова – интересно, от скуки или душа требовала? – принялись выяснять отношения, устраивая друг другу то бесконечные сцены ревности, то вечера воспоминаний прошлых обид. И Лиза поняла, что ей пора собирать чемоданы.

К тому же ее мечта совсем не соответствовала общепринятой американской с грезами о красивой богатой жизни. Не то чтобы она совсем от этого отказывалась, просто не собиралась делать главной целью своего существования. Как сделала Юленька.

Бедная, бедная Юленька! Совсем запуталась в своих безумных желаниях, поэтому и пошла на преступление. Ограбить кого-то она, конечно, могла (и ограбила!), но чтобы убить?! Лиза ни за что не хотела в это верить. А что толку-то – верит она или нет?

Так что там с родителями? Ах да, на повестке дня вопрос вопросов! Прежде чем отстаивать права на собственное видение дальнейшего существования, довольно смутное и неопределенное, не мешало бы Лизе грамотно выпутаться из сетей родительской опеки. Иначе один раз уступишь – и придется всю оставшуюся жизнь следовать их указке. А такая перспектива ее совсем не устраивала. И пока она чуть ли не под пытками старалась чего-то существенного добиться от упирающегося и оскорбленного насилием ума, родители зря времени не теряли.

– Лизонька, пришло время подумать о твоем будущем, – приступил отец к осуществлению разработанного совместно с матушкой плана по обустройству личной жизни любимого чада. – Мы люди уже немолодые, а про внуков только мечтаем. Хотя, судя по твоим годам, – извини, конечно, но если тебе об этом не напоминать, то сама ты о них вряд ли вспомнишь, – тебе и самой следует поторопиться, если собираешься завести семью и родить ребенка. А это удовольствие у женщины обусловлено быстротекущим временем, которое ограничено детородным периодом.

– А может, ты не хочешь детей? – Матушка с ужасом посмотрела на Лизу.

– Хочу, хочу. И не надо так волноваться, – успокоила ее Лиза.

– Но ты же не собираешься рожать без мужа? – Матушка снова в страхе округлила глаза.

– И об этом вам волноваться не стоит. Я сама разберусь со своей личной жизнью.

– У тебя есть кто-то на примете? Это не те ли два молодых человека, которые даже не помогли тебе в трудную минуту?

– Почему же сразу «не помогли»? Они оба наняли мне адвокатов.

– Но Лизонька, какие же они женихи для тебя? Тебе нужны цивилизованные молодые люди с хорошей родословной. Не забывай, что твои предки были дворянами.

– Мамочка, это было так давно, и хорошо, если не выдумка.

– Как ты можешь говорить и думать о своих предках так дурно?!

– Извини, я совсем не хотела тебя расстроить.

– Вот и не расстраивай, душа моя! Завтра я устраиваю дома небольшую вечеринку. Придут наши знакомые, тоже иммигранты. Они знают, что ты здесь. Много о тебе наслышаны и совсем не прочь ближе познакомиться. Бог даст, глядишь и породнимся. Что ты молчишь?

– А что говорить, если дело уже решенное? Придут, значит, придут.

– Но они здесь появятся со своими сыновьями, – напомнила матушка.

– Очень хорошо. Или ты думаешь, что я от них в шкаф спрячусь? – усмехнулась Лиза.

– Не мели чепуху! С одним из потенциальных женихов мы знакомы, а вот второго тоже увидим впервые, как и ты. Родители обоих мечтают женить их на своей, русской, и ищут девушку из приличной семьи. Поэтому постарайся запрятать свое ехидство куда подальше и вести себя как культурная благовоспитанная барышня. И учти, что мужчины, а особенно молодые, не любят излишне заумных девушек. Все хорошо в меру.

– Но почему им ищут невест родители? Разве они сами себе не в состоянии найти? Они что – хромые, косые и страшные?

– И не хромые, и не косые, и не страшные. Все бы так выглядели, как они! Да и умницы к тому же. У обоих уже такие приличные состояния, что можно только порадоваться за них и позавидовать родителям, дочерей которых они выберут себе в жены. А если тебя не выберут, – матушка глубоко вздохнула, – придется поискать кого другого. И чем скорее найдется твой суженый, тем быстрее ты выйдешь замуж и получишь гражданство. Ведь твоя туристическая виза рано или поздно закончится, а самым легким способом получить гражданство является брак. И желательно, чтобы он был настоящим, так как институт фиктивных браков находится здесь под жестким контролем властей. В этой стране чтят закон и строго наказывают тех, кто его нарушает.

– Вот и хорошо. Значит, я могу быть уверена, что фиктивное замужество мне не грозит.

– Зависит только от тебя. В Лос-Анджелесе совсем не трудно стать своей. Надо лишь в совершенстве изучить язык, полюбить пляжные виды спорта и прогулки по Аллее Звезд. А общение с многочисленной русской диаспорой на родном языке поможет адаптироваться в пока еще чужом для тебя пространстве и довольно безболезненно справиться с ностальгией.

– А если я с ней не справлюсь – с ностальгией-то? Значит, смогу вернуться назад? – поинтересовалась Лиза. – Тем более что мне совсем не хочется жить вблизи с разломом Сан-Андреас, благодаря которому город находится в активной сейсмической зоне, угрожающей землетрясением. Вы все тут словно на пороховой бочке сидите. Между прочим, по мнению ученых, это лишь вопрос времени, когда она взорвется. Да и проблемы с окружающей средой здесь наверняка никогда не разрешатся, пока в семьях будет по нескольку машин. Вы, например, знаете, что город, в котором вы проживаете, – место с самой загрязненной атмосферой в Америке?

– Зато здесь круглый год лето, – парировала матушка, глядя на дочь, как на глупого капризного ребенка. – И вообще, Лизонька, ты очень странно рассуждаешь. В нашем городе живут самые богатые и знаменитые, а уж у них с нюхом, где хорошо, а где плохо, все в норме. Не зря же они здесь поселились? И на будущее я тебе тоже советую: всегда поступай так, как поступают богатые, – никогда не ошибешься. А сейчас отец повозит нас с тобой по модным магазинам. Не в этом же рубище ты собралась красоваться перед женихами? – И матушка со вздохом взглянула на наряд дочери. – Ты извини, конечно, но у нас даже бомжи лучше одеваются. А все почему? Да потому что живут в самом богатом городе. Здесь даже на помойках вещи от самых лучших дизайнеров.

– Большое тебе спасибо, мамочка, за то, что ты собираешься пройтись со мной по модным магазинам, а не прошвырнуться по дизайнерским помойкам.

– Твоя язвительность не уступает уму, который, несомненно, у тебя присутствует, вот только ты им, к сожалению, редко пользуешься.

– Девочки! Девочки! Брейк! Брейк! Не надо ссориться. Иначе я выдам вам по желтой карточке, и вы останетесь дома. А еще я вас оставлю без сладкого.

– Очень хорошо, потому что от сладкого толстеют, – заявила матушка.

– Вот именно! – поддержала Лиза. – И вообще, папочка, ты все напутал: брейк – в боксе, а желтые карточки – в футболе.

– Да он вечно все путает! Попросила его позвонить в один ресторан, чтобы заказать французскую кухню на завтрашний вечер, а он позвонил в другой и заказал итальянскую.

– Вот и славно, – подытожил удовлетворенно отец. – Раз вы так дружно нашли виновного, то, выходит, уже помирились, и мы можем отправляться по магазинам.

– А мы и не ссорились, – заявила матушка. – Опять ты что-то путаешь.

Они отправились в самые известные и фешенебельные торговые центры. В магазины, где делают покупки богатые и знаменитые. Даже прогулка вдоль стильных витрин уже стала неповторимым опытом для восхищенной Лизы.

– Здесь покупателей ценами не испугаешь и не удивишь, – рассказывала матушка. – Видишь, на витринах многих магазинов красуется табличка «предварительная запись». Так что еще и не в каждый магазин попадешь. А среди покупателей можно встретить много известных личностей.

Но сколько Лиза ни вертела головой в поисках знакомых лиц, так никого из знаменитостей и не увидела. Наверное, они слишком поздно приехали, пока дома выясняли отношения, вот и пропустили исторические и знаменательные события, о которых потом можно было бы с гордостью рассказывать.

Роскошные магазины все, как один, находились на переднем крае модных тенденций, правящих современным миром. А потому, какой бы Лиза ни подобрала для себя наряд, она в любом случае выглядела бы сногсшибательно и стильно. Однако цены ее ошеломили настолько, что, кроме бирок, она уже ничего не видела, так как считала, что нормальные люди не могут себе позволить тратить столь бешеные деньги на какие-то тряпки, хоть и сверхмодные. А потому добиться от дочери вразумительного ответа на вопросы: «А это тебе нравится? Может, тогда это возьмем?» – матушка не могла.

И тогда, изрядно устав от бессмысленных скитаний по дорогим бутикам, она сделала ход конем: привела Лизу в идеальное место для тех, кто хочет быть в курсе последних тенденций моды, то есть излюбленные магазины молодежи, где товары не дорогие и привезены прямо с дизайнерских студий даунтауна.

Лиза пришла в неописуемый восторг: здесь же можно купить дизайнерские вещи из дорогих бутиков с прошлого сезона или немного залежавшиеся с текущего. И на все просто фантастические скидки! Но главное – ни одна продавщица не взглянула на нее снисходительно. Все были искренне доброжелательны и улыбались естественными улыбками. А потому Лиза впервые в жизни получила удовольствие от покупок. Однако матушка ее радовалась больше: наконец дочь почувствовала вкус к жизни, занялась собой, и теперь у нее все должно сложиться как нельзя лучше.

Лиза прекрасно осознавала, что родители снова навязывают ей свои желания, но сопротивляться не стала, так как твердо для себя решила, что после вечеринки непременно начнет собираться назад, в Москву. Он ждет ее, этот самый славный город на земле, с самым лучшим в мире метро, где все движется и меняется, не давая скучать, потому что самое интересное происходит именно здесь. Манит родными улицами и домами, самой атмосферой, пьянящим чувством свободы. Город, где сбываются мечты. И именно там сбудутся мечты Лизы, она уверена. И никакая сила не заставит Лизу променять Златоглавую на какой-то там ЛА. Потому что Лос-Анджелес – это любовь по расчету или на худой конец фиктивный брак, а Москва – любовь истинная, с браком по любви и на всю жизнь.

Как бы там ни было, а перед тем как заснуть, Лиза невольно подумала: «Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный, напои коня, расчеши меня!» Утром, проснувшись, она долго не хотела открывать глаза, с трудом вспоминая приснившийся сон. А вспомнить было что.

Лизе снилось, будто она стоит на пороге дома родителей, а к ней подъезжают два рыцаря – один на белом коне, другой на вороном. Остановились возле крыльца, подняли забрала на шлемах рыцарских доспехов, но вместо лиц там зияют черные дыры. Лиза испугалась и отшатнулась: «Кто вы и зачем прибыли?» Рыцари опустили забрала, и она с ужасом увидела в разрезе щелей моргающие глаза.

– Я – жених твой. Ты поедешь со мной? – спросил рыцарь на белом коне.

– Не слушай его, – заговорил тут же другой рыцарь, на вороном. – Он не тот, за кого выдает себя. Это я – настоящий рыцарь. Ты поедешь со мной?

И вдруг дверь за ее спиной отворилась. Из дома вышла маленькая Лиза, та девочка с фотографии. Она взяла взрослую Лизу за руку и молча повела ее в дом, уводя от обоих женихов.

И как теперь Лизе относиться к этому сну – как к вещему? Или он ничего не значит? Ну зачем она о чем-то просила перед сном?! Мистики ей только не хватало! Теперь думай да гадай, как поступить… Вот только не надо из ничего пытаться соорудить несуществующую проблему. Что бы ей ни приснилось, она поступит сообразно обстоятельствам.

И все-таки кем они были, эти рыцари, и почему не назвали своих имен? Глупый дурацкий сон! Хотя если рассуждать здраво, то она не уверена, что два новых потенциальных жениха, с которыми ей предстоит встретиться, окажутся подходящими.

Лиза поднялась с кровати и прямиком отправилась в бассейн. Поплавав и немного позагорав, присоединилась к родителям, которые уже расположились за столом на открытой веранде.

– Почему у тебя такой озабоченный вид? – спросила матушка, от которой ничто не могло укрыться, а особенно слишком загадочное выражение лица дочери, которая явно что-то задумала.

– Плохой сон приснился.

– Значит, выброси его из головы, – посоветовала матушка.

– Я так и сделала.

– Сегодня ты должна выглядеть сногсшибательно. Ты в состоянии это сделать сама или для тебя пригласить стилиста?

– Конечно же, я справлюсь сама. Хватит уже за меня все решать! Я уже много лет большая девочка и в состоянии самостоятельно одеться.

– Не груби матери! – строго произнес отец. – Что с тобой – не с той ноги встала?

– Извини, мамочка, просто мне как-то не по себе.

– А ты думаешь, мне по себе? – вздохнула мама. – Можно сказать, вопрос твоей судьбы решается.

Лиза промолчала, чтобы не вызвать новую бурю эмоций. Все равно ничего нельзя даже объяснить, если у матушки созрел план и она уже перешла в наступление. Даже отец в такие моменты старается не попадаться ей на пути – сметет, не глядя. И чтобы потом не зализывать полученные в неравном бою раны, он предпочитает отступить, надеясь отыграться в следующий раз, который, как правило, не наступал никогда.

Новое стильное платье, прическа и макияж настолько преобразили Лизу, что она сама с трудом узнавала себя в зеркале. У матушки на глаза даже слезы навернулись от счастья видеть дочь необыкновенно привлекательной.

– От такой красавицы ни один нормальный мужик не отступится. – Отец с высоко поднятыми бровями разглядывал дочь, словно видел впервые. – Ты у нас просто королева, каких поискать, Лизонька. И то не найдешь!

– Значит, если я не подойду вашим женихам, то можно будет считать, что они ненормальные и я смогу отправляться восвояси? – воспользовалась ситуацией Лиза, чтобы сообщить о своих намерениях. – Ведь если такие хваленые откажутся, то на других и вовсе рассчитывать не приходится?

– И не мечтай! – строго произнесла матушка. – Найдутся и получше, и побогаче.

Лиза только вздохнула. Ну как убедить родителей, что насильно мил не будешь? Хотя не стоит заранее расстраиваться. Может, вечер и в самом деле окажется занимательным. Лучше произвести оценку завтра, после того как страсти поутихнут и эмоции поулягутся.

Но того, что случилось, не мог предвидеть никто. За час до прибытия гостей раздался звонок в дверь, и на пороге предстал взору ошарашенных хозяев незваный гость, который свалился как снег на голову. Им оказался Яков Аркадьевич Мамонтов собственной персоной!

Лиза глазам не поверила: тот, о ком она просто запрещала себе думать, – это потому, что родители его забраковали? – стоял на пороге и радостно улыбался. Лиза засветилась от счастья. Как же удачно разрешилась ситуация, и ей теперь не придется ломать комедию перед чужими людьми. Она сделала шаг навстречу и оказалась в объятиях Якова. Еще более потрясенные родители лишились дара речи и стояли как громом пораженные, не в силах вымолвить ни слова. Лиза высвободилась из объятий, в которые неизвестно как попала, и повернулась к родителям:

– Это Яков… Надеюсь, вторично представлять нет необходимости?

– Ну что ж, Яков, проходите, – пришел в себя первым отец. – Раз уж вы здесь.

Мужчины пожали друг другу руки. Яков галантно поцеловал протянутую руку матушки, чем совсем не улучшил ее мнение о себе, так как напор, внезапность и несвоевременность появления незваного гостя рушили все планы.

Матушка смотрела на него неприязненно, как на паука, внезапно упавшего с потолка прямо ей под ноги и перегородившего путь. И теперь она словно решала – немедленно раздавить его каблуком своей модной туфельки или все же дать ему убежать, так как есть поверье, что убивать пауков – только себе вредить. Наконец добросердечие победило, и она оставила мысль об убийстве.

– В каком отеле вы остановились? – спросил отец.

– У меня здесь родственники, – ответил Яков. – Извините, я невольно расстроил ваши планы. Вижу, что вы ждете гостей, и мое присутствие не совсем уместно. Я, наверное, лучше появлюсь завтра.

– Какие глупости! – возмутилась Лиза. – Ты не можешь никому помешать.

– Я заехал буквально на минуту, – заторопился Яков. – Чтобы засвидетельствовать свое почтение. Лидия Матвеевна, Николай Борисович! Если вы не возражаете, я буду у вас с визитом завтра.

– Не возражаем, – тут же согласилась матушка. – Ждем вас завтра к обеду.

– Я непременно буду. Лиза, ты меня проводишь?

Они вышли на улицу.

– Почему ты уходишь? – спросила Лиза. – Ведь я же сказала, что ты можешь остаться.

– Но твои родители, насколько я понял, не хотят этого. Они, кажется, не любят сюрпризов. Я сам виноват, надо было сначала позвонить. Хотя я пытался, но…

– Я отключила телефон. Чтобы поскорее забыть о случившемся.

– Но приехал я и вновь тебе напомнил?

– Хорошо, что ты приехал, – улыбнулась Лиза. – Ты надолго?

– Не знаю. Зависит от тебя. Ты себе представить не можешь, как я по тебе соскучился.

– Тогда до завтра, – заторопилась теперь Лиза, чувствуя, что она еще до конца не разобралась в своих чувствах и пока не готова говорить на столь серьезную тему.

Яков поцеловал Лизу в щеку и направился к выходу из сада. Оглянувшись, помахал рукой, сел в машину и мгновенно скрылся за поворотом.

«Вот и разгадка сна, – думала Лиза, наблюдая, как к дому подъезжают две машины. – Те двое были без лиц, потому что я их никогда не видела. И, судя по сну, ни один из женихов, которые сейчас появятся, не станет моим избранником».

Но так как родителям вещие сны не приснились, им придется самим убедиться в том, что Лизе стоит предоставить свободу выбора, или просто свободу. И она направилась в дом.

– Ваши знакомые настолько пунктуальны, что приехали одновременно.

Матушка тут же приветливо заулыбалась, отец бодренько помчался встречать дорогих гостей – вот что значит званные, когда притворству совсем нет места. Даже Лиза, поддавшись неподдельной радости родителей, доброжелательно поприветствовала незнакомых для нее людей, которые с интересом принялись разглядывать потенциальную родственницу, пытаясь определить, подходит она им или нет.

Обе пары почти того же возраста, что и ее родители, а сыновья – лишь немного старше Лизы. Претенденты на пока еще свободное сердце оказались вполне приличными и достойными представителями города американской «фабрики грез»: высокие, загорелые и стройные, с ослепительными голливудскими улыбками и похожие друг на друга, как двое из ларца, одинаковых с лица. Только блондина звали Майк, а шатена Джон. Или наоборот?

Общительные и веселые парни, с которыми можно легко и непринужденно поболтать, так что Лиза не скучала. Ей даже показалось, что она общается с подружками – никакой неловкости, взаимопонимание с полуслова, полувзгляда, не возбраняется даже посплетничать о богатых и знаменитых, беззлобно и с любовью перемывая их косточки. В общем, вечер удался на славу. Остались довольными и родители, и давно уже повзрослевшие детки.

– Как тебе молодые люди? – спросила матушка, как только за гостями закрылись двери. – Правда, очаровательные мальчики?

– Вне всяких сомнений! – согласилась Лиза.

– И кто тебе из них понравился больше – Майк или Джон?

– Оба одинаково хороши. Сразу и не поймешь, кто из них лучше. Словно близнецы.

– Но, Лизонька, тебе нужно остановиться на ком-то одном. Я поняла так, что ты понравилась им обоим, а потому и выбирать тебе.

– Нет, мамочка, ты ошибаешься. Они оба уже заняты.

– Но этого просто не может быть! Их родители утверждали, что мальчики свободны и не связаны ни с кем никакими узами, тем более брачными.

– Мамочка, это действительно было так до прихода к нам. А здесь кое-что произошло.

– Что ты мне голову морочишь? Изъясняйся понятнее! Неужели кто-то из них сделал тебе предложение?!

– Кто кому сделал предложение? – включился в разговор отец, заходя в комнату. Он только что проводил гостей и уселся рядом с матушкой на диван, потирая от удовольствия руки, словно от только что удачно совершенной сделки. – Ну-с, гости остались довольны и пригласили нас с ответными визитами. Так что все идет по плану. Лизонька, ты уже решила, кто тебе понравился больше?

– Басаргин, твоя дочь снова морочит мне голову! Может, хоть ты разберешь, о чем она говорит?

– Девочки, дорогие мои! Вас и на секунду нельзя оставить одних. Так что скажешь, Лизонька, – пробежала между вами искра симпатии или нет?

– Пробежала, пробежала. Но не искра, а целый вулкан страстей. Да такой сильный, что меня в сторону отбросило.

– Ты это о чем, душа моя?

– О том, что любовная пара сложилась. Ваши хваленые мальчики, как только увидали друг друга, так и влюбились. А говорят, что любви с первого взгляда не бывает. Теперь я точно знаю, что она есть, потому что видела собственными глазами. Они потом уже глаз не могли друг от друга оторвать. Так что для них это крайне удачная вечеринка. Хотя и мне кое-что перепало: оба готовы заключить со мной фиктивный брак, чтобы выручить меня с получением гражданства.

– Басаргин, о чем говорит твоя дефективная дочь?! Я совсем ничего не понимаю!

– Она говорит о том, что молодые люди, которых мы пригласили к нам в качестве потенциальных женихов, оказались… как бы это поточнее выразиться… голубыми, – растерянно ответил отец.

Известие настолько потрясло матушку, что лицо ее немедленно покрылось красными пятнами. Она попыталась что-то сказать, но не смогла вымолвить ни слова. Вскочив с места и в сердцах швырнув на пол роскошный веер, бросилась в свою комнату.

– Да-а! – многозначительно произнес отец. – Ни убавить, ни прибавить. Пойдем и мы на боковую? Утро вечера мудренее. Может, хоть завтра до чего умного додумаемся… Надеюсь, твой Яков нормального цвета?

Глава 15

Любит – не любит…

Наутро Лидия Матвеевна так и не отошла от полученного накануне шока. А пока она пребывала в растерянном и расстроенном состоянии, Лиза уговорила отца съездить с ней за билетом на самолет, так как затянувшийся отпуск пора было заканчивать и возвращаться на работу. Поигралась в женихи-невесты и будет.

Николай Борисович не стал отговаривать дочь, уважая ее мнение и желания. Он тоже понимал, что такие серьезные вопросы, как создание семьи, так вот просто с кондачка не решаются. А самое главное – ни о какой семье и речи не может быть без любви, которую ни в лотерею не выиграешь, ни за деньги не купишь.

Узнав об отъезде дочери, Лидия Матвеевна лишь устало махнула рукой:

– Поступай как считаешь нужным. Я сделала что смогла. Только береги себя, Лизонька. Не ввязывайся ни в какие истории, авантюры. Да и с замужеством не торопись, узнай его сначала как следует. А по мне, так этот Яков тебе не пара. Тебе нужен совсем другой мужчина.

Лиза спорить не стала, но про себя подумала: «Мамочка, дорогая, ну откуда это тебе известно, если я и сама толком не знаю, какой мне нужен? С первого взгляда он гораздо лучше всех остальных. Повстречаемся какое-то время, узнаем друг друга получше, а дальше – видно будет».

Она позвонила Якову, и тот немедленно примчался, чтобы вместе съездить в аэропорт и поменять билеты на один рейс до Москвы, так как больше им в Лос-Анджелесе делать нечего.

Лиза радовалась своевременному появлению Якова, так как теперь у родителей не будет складываться впечатления, что их дочь одинока и не в состоянии самостоятельно разобраться со своей личной жизнью. Какой-никакой, а все же мужчина рядом с ней имеет место быть, и он ей нравится, а значит, не все еще потеряно, и у матушки с отцом сохраняется возможность когда-нибудь стать счастливыми обладателями внуков.

Сидя в самолете рядом с Яковом, Лиза ощущала спокойствие и умиротворение, ведь она находилась под надежной охраной. Теперь с ней не может случиться ничего ужасного, так как Яков прикроет ее своим крепким мускулистым телом, развеет сомнения и сделает счастливой. Хоть и словарный запас у него, конечно, оставляет желать лучшего, однако не зря же говорят, что молчание – золото.

Лиза смотрела на своего избранника, и он ей нравился все больше: неболтливый и основательный, судит о вещах со знанием дела, а потому кажется надежным. Она будет за ним как за каменной стеной. Так она, что же, уже и замуж за него собралась? Нет, конечно, не так быстро. Но Лиза согласна рассмотреть кандидатуру Якова внимательнейшим образом и в ближайшее время, не откладывая в долгий ящик. А пока она наслаждается его вниманием и плывет по течению.

Москва встретила их прекрасной солнечной погодой, словно радовалась возвращению блудных детей. И только в такси по дороге из аэропорта Лиза осознала, что везет Якова к себе домой, чего делать не следовало, так как она пока не была уверена в правильности своего выбора. Хотя, скорее всего, выбрали ее, и отступать Яков, похоже, не собирается. Но это совсем не означает, что Лиза теперь прыгнет к нему в кровать, вернее, запустит его в свою. Может, распрощаться с ним возле подъезда? Конечно, она так и сделает.

Но Лиза недооценила своего потенциального жениха, которому было не до сантиментов. Решение он принял, а потому действовал уверенно и самонадеянно, по правилам и как должно, когда выбор уже сделан и осталось только назначить день свадьбы. Яков выгрузил из такси чемоданы – один свой и три с бесчисленными нарядами, которые накупила для Лизы матушка, иначе бы той не вырваться из золотой клетки родительского комфорта, – подхватил их как пушинки, словно силач на арене цирка, и понес к подъезду.

Лизе ничего не оставалось, как последовать за ним. Однако она надеялась, что уж в своей-то квартире поведет себя хозяйкой, напоит чайком-кофейком и выпроводит восвояси засидевшегося гостя.

Как бы не так! Не успели они переступить порог квартиры, Яков поднял Лизу на руки, и она даже не заметила, как оказалась на кровати. Лиза попыталась слабо сопротивляться, но его поцелуи так настойчивы и нежны, что она сдалась на милость победителю. В конце концов, чему быть, того не миновать. Так какая разница, случится это сейчас или днем-двумя позже?

А может, все гораздо проще – она сама хотела близости, а Яков почувствовал и осуществил ее желание? Ну конечно, так и было! Яков не мог не заметить заинтересованных взглядов Лизы, обращенных на него, и легкого румянца смущения на щеках от испытываемой симпатии. Ни один мужчина не пропустит такого явного внимания женщины к нему. И ни одному не придет в голову, что это лишь дружеский посыл и благодарность за оказанную услугу в виде своевременного появления в нужную минуту в нужном месте.

Нет, Лиза ни о чем не жалеет. Все так, как и должно быть. Яков умело овладел сначала разумом и мыслями Лизы, настраиваясь на ее волну, а затем и телом. Она была в его руках податливым воском, из которого он лепил то, что ему хотелось. И теперь Лиза способна впитывать все его желания, эмоции, привычки, полностью доверившись возлюбленному, растворившись в нем без остатка. Волна наслаждения захлестнула ее, перехватив дыхание и откликнувшись фейерверком нежных чувств и любовного восторга, которого она не испытывала уже так давно. Как же ей этого не хватало!

– Я люблю тебя! Ты моя самая единственная, самая неповторимая! Ты мое солнце, моя радость, мое счастье, – шептали его губы, а глаза излучали такую теплоту и нежность, что Лиза таяла, сливаясь с ним в единое целое, которое разделить уже невозможно. – Теперь, как честный человек, я должен на тебе жениться, – произнес Яков, с улыбкой глядя на Лизу.

– Раз должен, значит, женись, – не стала возражать она, потому что знала, что отныне у нее появился надежный и любящий мужчина, который будет решать за нее. По крайней мере, с ее проблемами Яков точно справится не глядя.

– Тогда я делаю тебе официальное предложение: Лиза, ты выйдешь за меня замуж?

– Да! – не раздумывая, ответила она и испугалась своей поспешности, так как следовало, как это принято, хотя бы три дня попросить на раздумье. А если он за эти три невыносимо долгих дня передумает? Нет уж, лучше сразу расставить все точки над «и». Так хотя бы не придется мучиться от неизвестности.

«Вот и отлично, – думала Лиза легкомысленно. – В этом даже что-то есть. Теперь я настоящая женщина, о которой заботится настоящий мужчина. И мне больше не нужно быть мужиком в юбке, пытающимся взвалить на себя всякие непосильные тяжести. Теперь этим займется мой муж. Ах, какое же это прекрасное слово – муж! Мне всегда замужние женщины казались более счастливыми, чем одинокие с голодными от недостатка любви и ласк глазами. Я тоже была такой когда-то. Теперь все изменилось – я любима! И он будет подстраховывать меня, чтобы я снова не наделала в жизни каких-нибудь ошибок. Одна голова хорошо, а две лучше. Хотя моя голова, кажется, совсем не идет в расчет. Вот глупая! При чем здесь какой-то там расчет? Если он хочет, чтобы я была счастлива, непременно станет считаться с моими желаниями и мнением. А как же иначе-то?!»

И, счастливая, Лиза погрузилась в приятную, сладкую дрему.

– Любимая, проснись, – услышала она сквозь сон и открыла глаза.

Перед ней был Яков, только что вышедший из душа. Лиза с удовольствием разглядывает, как он растирает полотенцем загорелое мускулистое тело, играя мышцами. Свеж, бодр и отлично выбрит. С влажных иссиня-черных волос скатываются на тело капли, оставляя блестящие мокрые дорожки. Все в нем такое дорогое и близкое. И он теперь принадлежит только ей!

– Сходил в супермаркет, купил продукты. – Яков мельком глянул на настенные часы и принялся сушить волосы. – Я отойду часика на три, не больше – мне нужно по работе, – а ты приготовь что-нибудь на ужин. Или сходим в ресторан?

– Нет, я сама приготовлю.

– Хорошо. Тогда я скоро. – Он наклонился и поцеловал Лизу в щеку. Она счастливо зажмурилась. – Не скучай без меня. Я не задержусь.

Через пять минут она услышала, как захлопнулась входная дверь, полежала еще немного. Могла бы и вовсе не вставать, но теперь у нее появились некоторые обязательства перед другим человеком, которые не выполнить просто невозможно. Вот тебе и первое неудобство: хочется поспать, а долг трубит подъем.

Лиза нехотя встала, накинула на себя нечто бесформенное и направилась в ванную комнату. Проходя мимо зеркала, увидела растрепанную особу в застиранном халатике и с размазанной по лицу косметикой и пришла в ужас: и такой ее видел будущий муж?! Да еще поцеловал на прощание! Лизу словно ледяной водой окатили. Она бросилась в ванную и встала под душ, смывая с себя остатки сна, косметики и своей лени, которая наверняка родилась раньше нее.

Спустя два с половиной часа Лиза уже накрывала в единственной комнате на стол, в центре которого красовался букет роскошных красных роз. Кроме цветов, Яков накупил такое огромное количество продуктов, что все они даже не уместились в просторном холодильнике. Лиза не совсем понимала, зачем так много, ведь супермаркет в соседнем доме и всегда можно что-то докупить. Но Якова, видимо, привели в ужас пустые полки шкафов и бесполезно включенного порожнего холодильника, которые намекали, что на этой кухне еда, особенно приготовленная Лизой, появляется крайне редко. Наверняка он испугался остаться голодным, потому и подстраховался.

Неужели Лизу снова охватило неуемное ехидство? Он ведь хотел как лучше, а она углядела в этом намек на ее бесхозяйственность, которая и в самом деле имела место быть. Яков лишь спасал ее от голода, ну и себя немножко, раз она такая безрукая и бесхозяйственная. Но Лиза и не навязывается, не нравится – так скатертью дорожка!

Она не стала пускать пыль в глаза, придумывая какие-то невообразимо изысканные и оригинальные блюда, ведь повседневная жизнь, которая у нее, похоже, наступала, не состоит только из одних праздников, а потому приготовила борщ на косточке, потушила мясо и на десерт испекла яблочный пирог. Поставила на стол вазу с фруктами, высокие толстые свечи в старинных подсвечниках, бутылку купленного Яковом дорогого вина и хрустальные бокалы на высоких ножках.

Управившись, села за стол и удовлетворенно огляделась. Комната, как, впрочем, и вся квартира сияли чистотой, полы сверкали как новые, многочисленные книги без единой пылинки, а дорогая люстра с хрустальными подвесками переливается всеми цветами радуги. И сама хозяйка выглядит довольно респектабельно: модное платье – все старые вещи благополучно отправились в мусоропровод, – ухоженные волосы, легкий макияж, подчеркивающий достоинства, а особенно удивительной синевы глаза. От прежней неопрятной Лизы не осталось и следа. Разве что характер, которому никакая косметика уже помочь не в состоянии.

Что может быть хуже ожидания? Но это когда ждешь чего-то неопределенного. А Лиза уже была в курсе, что ей предстоит. Разговоры о свадьбе и дальнейшее совместное проживание, которое несколько пугает своей обыденностью: уборка, готовка, постирушки, совместные вечера перед телевизором, а скоро и памперсы, распашонки и погремушки, ночные бдения возле кроватки не желающего засыпать, ревущего неизвестно от чего ребенка и постоянное в связи с этим недосыпание.

И все это называется жизнь! Готова ли она к таким необратимым переменам? Конечно, да, потому что рядом с ней настоящий рыцарь, который избавит ее от серости будней и привнесет в жизнь свою любовь и заботу, и Лиза непременно станет счастливой.

Каждый человек имеет право и творит собственную модель мира. Может, мир в понимании Лизы и не совсем соответствует реальности, а сама она пытается жить иллюзиями? Скорее бы пришел Яков, иначе размышления вечно чем-то недовольного ума так далеко заведут Лизу, что выбраться из дебрей его заумностей будет очень проблематично.

«Заткнись уже! – думала Лиза. – Ты мне изрядно надоел своими придирками. Я знаю, что поступаю правильно. И никто не сможет убедить меня в том, что я снова ошибаюсь».

«Ах, значит, вот оно как! Теперь я вижу, как ты ко мне относишься! Выходит, я у тебя слуга? Захотела – позвала, о помощи попросила, расхотела – прочь прогоняешь? Ладно, обратишься ты еще ко мне за помощью! – мстительно прошипел ум. – Не хочешь жить своим умом, придется жить чужим. Вот тогда не говори, что я тебя не предупреждал».

«Ну хорошо-хорошо, чего ты от меня хочешь? Что я опять сделала не так? – сдалась Лиза. – Что тебя так беспокоит?»

«А ты не думала о том, почему Яков даже не спросил, любишь ли ты его? Он-то тебя, положим, любит. Но неужели ему все равно, как к нему относишься ты?»

Лиза почувствовала, как на лбу выступили капельки пота. А ведь и в самом деле: почему он даже не спросил ее о самом главном? Потому, что уверен, что она его любит? Но с чего такая уверенность? В душу же человека не заглянешь. Значит, он решил, что душа Лизы у него словно на ладони?

Лиза повела плечами, как будто пытаясь освободиться от чего-то. И почему она ждет ответа на этот вопрос у Якова? Может, сначала нужно поинтересоваться у себя самой? Так любит она его или нет? Лиза растерялась.

Неужели она снова ошиблась в своем выборе?! Мужчина в постели – это одно, а вот муж – это нечто совсем другое, сложное и неизведанное, с чем придется считаться. Придется смотреть на свои желания и привычки через призму его пристрастий. И она себе уже не хозяйка, какой была прежде. Готова ли она к таким изменениям в своей жизни?.. Яков появился вовремя, не задержался ни на минуту. На его губах играла довольная улыбка, когда он в восхищении разглядывал Лизу. А когда увидел, что она для него приготовила роскошный обед, и вовсе пришел в восторг.

– Ты у меня не только красавица, а еще и хозяюшка. Я уже так соскучился по простой еде, что должен отдельно поблагодарить тебя за это. – Он поцеловал Лизу в щеку. – Для моего желудка – чем проще, тем лучше. Ресторанная еда, неизвестно из чего приготовленная, у меня уже поперек горла.

Он с удовольствием ел борщ, нахваливая Лизу, которая расцветала на глазах от похвалы, словно подснежник на солнце, и становилась еще привлекательнее.

Они сидели друг против друга, пили вино и смотрели на пламя свечей, словно желая сжечь в них всю отрицательную энергию, накопившуюся в их душах, сердцах, мыслях.

– Думаю, что момент вполне подходящий для официальной части моего предложения. – Яков опустился на одно колено, достал из внутреннего кармана пиджака, висящего на спинке стула, красную бархатную коробочку и раскрыл перед Лизой. – Я люблю тебя и предлагаю тебе свою крепкую, верную руку и любящее сердце. Ты выйдешь за меня замуж?

Лиза сидела ошеломленная, потрясенная и счастливая. Она смотрела в его бездонные голубые глаза, страстные и загадочные, в которых скрывалось столько тайн, что хотелось глядеть в них бесконечно, пытаясь разгадать. А пока смотрела, перестала себе принадлежать. Надо же – второе предложение за один день! Да еще с кольцом – это же самое настоящее обручение!

– Да, – произнесла Лиза, понимая, что сжигает все мосты к отступлению.

Яков надел на ее безымянный палец кольцо с огромным бриллиантом и встал с колена, как пушинку поднял Лизу на руки, сделал несколько шагов и бережно опустил на кровать. Впереди у них целая ночь любви. Незабываемая, бурная, сумасшедшая. Сколько сладостных минут, часов и бесконечное упоение безудержной томной страстью, чарующим восторгом, который сродни волшебству. И этот волшебник – ее будущий муж, искусный обольститель, опытный любовник и источник счастья.

Лиза осознавала, что рядом с ней любимый. И она совсем не притворяется, что любит его. Лиза действительно любила. Как она прежде обходилась без его ласк, поднимающих ее на вершины блаженства?! Он – ее страсть, ее счастье, ее настоящее и будущее. И теперь она не только принимает его любовь, но и отдает в ответ свою.

Лиза уснула счастливой и уверенной в том, что нашла свою вторую половинку, и теперь в ее жизни все сложится как нельзя лучше…

– Любимая, доброе утро, – услышала она ласковый голос Якова.

Голова кружилась, глаза упорно не хотели открываться, и сон цеплялся за сознание Лизы, не желая отпускать из своих крепких объятий. Но голос любимого, нашептывающий ласковые и нежные слова, так свеж и приятен слуху, что Лиза приоткрыла глаза и тут же зажмурилась, так как в окно светило яркое солнце, откровенно намекая на то, что пора вставать. Она взглянула на Якова, и тут же сон как рукой сняло: одет, свежевыбрит и явно собирается уходить.

– Ты уходишь?! – вскочила Лиза с кровати и тут же присела, так как почувствовала головокружение, и все поплыло вокруг.

– Разве можно так резко подниматься? – успел поддержать ее Яков.

– Куда ты?

– По делам. А ты поспи. У нас сегодня очень важный день в нашей с тобой начинающейся семейной жизни. Я вчера ходил в загс, договорился, и мы сегодня в семнадцать часов регистрируем наш брак. А до этого времени нам нужно купить тебе красивое платье.

– У меня уже есть красивое платье – мама купила.

– Тогда ты сможешь поспать подольше. А завтра мы отправляемся в свадебное путешествие – в кругосветный круиз.

– Но это невозможно! – ужаснулась Лиза. Прежде она ему не возражала ни единым словом, потому что принимаемые им без согласования с ней решения касались только ее лично. Но лишь речь зашла о работе, Лиза тут же проявила характер. – Мне завтра обязательно нужно выйти на работу. Иначе я подведу весь коллектив.

– Глупости! Ты никому и ничего не должна. Теперь у тебя обязательства только перед твоим супругом, то есть передо мной. А от всех других обязательств я тебя освобождаю, – улыбнулся Яков. – И вообще надо жить так, как удобно тебе, а не другим. Что за общественные потуги? Теперь тебе нужно выбросить из головы все глупости о работе.

– Нет! – решительно ответила Лиза. – Я обещала выйти на работу – значит, выйду. А вот в кругосветное путешествие я бы все равно ни за что не отправилась, даже если бы и не работала. У меня агорафобия. К тому же я ужасно боюсь большой воды: тонула в далеком детстве, а страх остался до сих пор. Я не смогла заставить себя даже ноги намочить в океане, а ты хочешь, чтобы я месяцы плавала в его бескрайних просторах?! – И Лиза вдруг явственно почувствовала, как от одной только перспективы оказаться в открытом океане к ней снова вернулась ее спавшая до этого момента болезнь: «А вот и я! – прошепелявила агорафобия. – Ты, наверное, уже соскучилась по мне? Уж теперь-то я от тебя никуда не денусь!»

Яков смотрел на Лизу и не узнавал: расширенные, словно от боли, зрачки распахнутых в ужасе глаз, капельки пота на лбу, губы дрожат, бледная.

– Да что с тобой такое? – не на шутку встревожился Яков. – Не хочешь в кругосветку, так мы не поедем. А если тебе так уж необходимо выйти завтра на работу, выходи. Я прекрасно понимаю, что трудно сразу рвать привычные связи, потому не стану тебя торопить. Мы сделаем так, как удобно тебе. Я понимаю: нужно, чтобы прошло какое-то время, чтобы ты отказалась от своей прежней жизни в угоду новой и, поверь, более интересной и наполненной радостью и счастьем.

– А зачем так торопиться с регистрацией брака? Мы что, на пожар спешим?

– Нет, не на пожар. Просто я так люблю тебя, что боюсь потерять. Я понимаю, что пугаю тебя своей поспешностью и напором. Привык, знаешь ли, жить один и принимать единоличные решения, ни с кем их не согласовывая. Но теперь мне, видимо, придется меняться, так как я женатый человек… почти. И я обязательно изменюсь. Даже не сомневайся – ты будешь счастлива со мной, Лизонька. Я сделаю для тебя все возможное и даже невозможное. Ты просто верь мне. – Яков присел на кровать, обнял Лизу и поцеловал. – У меня не очень легкий характер, но для тебя я готов измениться. Ты для меня словно лучик света в темном царстве.

– Я тебе верю. – Лиза смотрела ему в глаза и думала: «Интересно, а про этот луч света в темном царстве он в школе проходил или и в самом деле читал моего любимого Александра Николаевича Островского? Как-то уж очень театрально у него получилось». – Меня действительно напугала твоя напористость. Но, видимо, ты – такой и никакой другой, и мне придется с этим смириться.

– Я люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю. – Это откровение впервые вырвалось у Лизы, невольно, словно нехотя, лишь как ответ на его признание. Но она тут же отмела столь провокационную мысль, так как хотела быть счастливой, несмотря ни на что. А мысли как приходят, так и уходят – в никуда. Он же, ее любимый, наоборот, остается с ней, единственной и неповторимой. Если верить его словам. А она верит.

– Жди меня часа через три-четыре. А пока поспи. Вряд ли ты успела выспаться в эту прекрасную для нас обоих ночь. Я пока по городу помотаюсь, кое-какие вопросы по работе порешаю. – Яков поцеловал Лизу и через минуту исчез, оставив за собой изысканный шлейф дорогого парфюма.

Лиза блаженно закрыла глаза, намереваясь подремать немного, но настырные мысли атаковали ее, прогоняя сон и заставляя взглянуть на сложившуюся ситуацию трезво. А чего вглядываться-то? Все предельно ясно: сегодня она выходит замуж за любящего и любимого человека.

Лиза каким-то чудом умудрилась выбраться за пределы магического круга одиночества, в ее жизни появился ожидаемый Единственный. И наградой за долгое ожидание послужит замужество. Она проснулась от спячки и готова рискнуть, выбирая для себя новое романтическое бытие. В душе Лизы ожили девичьи мечты, и она собирается превратить свои сонные иллюзии в прекрасную реальность. Каждая женщина ждет этого момента, но не у всех мечты сбываются. Значит, ее жажда любви победила одиночество? Разумеется! Что же в этом необычного или странного?

«Ты чего мне морочишь голову? – обратилась она к пытающему ее уму. – Теперь-то что не так? Мы с Яковом любим друг друга и должны быть вместе».

«Любите?! Раз дело обстоит именно так, тогда, конечно, ты права. После определенного возраста – извини, но ты уже не молоденькая девушка, которая мгновенно, по глупости бросается замуж, – практически все женщины жертвуют одиночеством, чтобы стать еще более одинокими».

«Ты о чем, болезный?!»

«Попрошу без оскорблений! А для особо непонятливых повторяю: я говорю об одиночестве, когда замужняя женщина, поторопившаяся с выбором партнера и не разглядевшая свою настоящую любовь, поневоле становится одинокой в браке. Это только на первый взгляд кажется, что женщина в браке избавлена от одиночества. Это не так! Замужняя женщина мгновенно опутывается привычками и страхом потерять то малое, что получила от жизни. И сражаться со своими страхами вынуждена одна».

«Ну все! Ты меня уже достал. С меня хватит! Замолчи немедленно! И слушать тебя не желаю. Я все делаю правильно!» Лиза вскочила с кровати и побрела в ванную, сбрасывая с себя простыню.

Встав под приятно теплый душ, забыла на время о тревожащих мыслях, наслаждаясь ласковыми касаниями струй и представляя, как вода смывает с нее худое, наносное, вредное, даже дурные мысли. Сегодня она выходит замуж, и никто не смеет ей мешать быть счастливой. Выйдя из ванной, Лиза какое-то время пристально разглядывала себя в зеркале, которое отражало улыбающуюся привлекательную стройную молодую женщину, довольную собой.

Но что это? Лиза пригляделась внимательнее. В уголках глаз притаилось нечто, что добавляет взгляду неуверенности и излишней задумчивости. Лиза зажмурилась, а когда открыла глаза, успокоилась: не следует верить всему, что кажется. Теперь она излучала спокойствие и готова была бросить вызов всем перипетиям судьбы. Через несколько часов у нее появится любящий муж, и ей не придется в одиночестве барахтаться в бушующих волнах житейского бытия. Яков такой заботливый, что избавит жену от решения сложнейших вопросов и сделает жизнь Лизы комфортной, лишенной всяких ненужных заморочек.

А так ли уж это хорошо – жить без каких-либо трудностей? Да и возможно ли? Трудности придают жизни свежесть восприятия, заставляют шевелиться, чтобы окончательно не зачахнуть в застойном житейском болоте пошлого мещанского счастья и обывательства с примитивными интересами, безразличием ко всему, что находится вне границ семейного круга.

«Ах вот даже как! – тут же подключился ум, превращая просто мысли в дискуссию. – Значит, если у тебя трудности отсутствуют, ты их себе постараешься придумать сама? Значит, тяготение к добропорядочному размеренному бытию с уютом и ничем не замутненным счастьем ты называешь низменными идеалами?!»

«Ну что ты опять цепляешься к моим мыслям? Да, я не готова сидеть дома и заниматься только стиркой, готовкой и уборкой. Я не готова жить только интересами мужа, начисто забыв о своих. Я хочу работать в своей библиотеке, ежедневно видеться с людьми, к которым привыкла. Если бы это мне не нравилось, я давно нашла себе другую работу. И вообще, что-то я не разберу: ты советуешь мне выходить за него замуж или нет? То ты меня отговариваешь, придумывая кучу заумностей об одиночестве в браке. То тебе не нравится, что я называю семью мещанским счастьем. Ты уж определись, чего от меня хочешь?»

Лиза вдруг поняла, что ответов на свои вопросы ей так быстро не добиться. Очень трудную задачку она задала своему каверзному уму. Вот и пусть теперь попыхтит, разгадывая ее шарады, а она пока начнет собираться в загс.

Лиза открыла шкаф и залюбовалась на свое свадебное платье. Мамочка так мечтала увидеть ее в этом платье! И к чему эта никому не нужная спешка?

Что же ей сделать, чтобы отменить излишне скоропалительную регистрацию? И почему она должна поступать так, как хочется Якову? Ведь он обещал сделать Лизу счастливой. А что это за счастье, которое не могут с тобой разделить самые близкие люди – родители? Непонятно, как ему удалось уговорить ее на такое безумство? И вдруг Лиза осознала, что Яков ее даже не уговаривал, он просто объявил о своем желании, как о давно решенном деле.

«Слава богу! – вздохнул с облегчением ум. – Вот ты сама и ответила на свой вопрос. Дело в том, что существует огромная разница между потребностью в любви и жаждой любви. Если ты жаждешь любви, то это значит, что на самом деле тебе не хватает любви и одобрения от самого дорогого и значимого для тебя человека – от тебя самой. Поэтому ты и бросаешься, как в омут, в отношения взаимной зависимости с Яковом. Такие отношения не принесут пользы ни тебе, ни ему. В том случае, когда тебе для самовыражения нужен кто-то еще, ты мгновенно попадаешь от него в зависимость. Ты мечтаешь о том, что теперь не ты сама, а Яков будет заботиться о тебе, и тут же теряешь контроль над собственной жизнью. Да что мне тебя убеждать – ты и сама это видишь!»

Глава 16

Выйти замуж – не напасть, как бы замужем не пропасть

Лиза сидела за столом и с волнением, вернее, со страхом, ожидала прихода Якова, готовя правильные и убедительные аргументы, чтобы оправдать свое решение отложить регистрацию. Она и сама не могла объяснить, почему так боялась этого выяснения отношений. Да, несомненно, она хотела выйти за него замуж, но не так скоро.

Когда Якова не было рядом, ей удавалось контролировать свои мысли, эмоции и действия. Но стоило ему появиться, как Лиза превращалась в безвольную куклу, которая сама не способна ничего решать.

А может, и хорошо, что рядом с ней есть теперь такой вот уверенный в себе и своих поступках человек, который способен взять ответственность и за Лизу? Он идет по жизни хозяином, а Лиза еле плетется, проверяя и перепроверяя свои действия и все же, в конце концов, ошибается, а потом сожалеет о каждом сделанном шаге.

Как же это сложно – решать свою судьбу! Может, и в самом деле доверить кому-то другому? Чтобы, если что-то в ее жизни пойдет не так, обвинить этого другого. То есть Якова? И кому от этого станет лучше? Уж точно не ей, Лизе. Где же набраться столько сил и смелости, чтобы твердо сказать ему «нет»? Ведь другого случая не представится. Потом будет слишком поздно.

Если она так не уверена, то, может, это и не любовь? Потому что любовь предполагает полное доверие, а никак не страх, которым теперь объята Лиза. Просто они сыграли в любовь. И это их роднит, потому что оба ищут и хотят любви. А игра ни к чему не обязывает. При обоюдном желании игру можно и продолжить. Они так хорошо, самозабвенно, а главное, вполне убедительно играют в любовь, что даже сами в нее верят.

Зачем она согласилась выйти за Якова так поспешно? Вдруг Лиза ошиблась в своих чувствах? Слишком уж они скороспелые и, возможно, фальшивые. А как же любовь с первого взгляда – неужели не существует?

«Что же ты молчишь?! – спрашивала Лиза свой ум. – Что мне делать? Ведь не могу же я выйти замуж, даже не сообщив родителям?»

«Так возьми и сообщи! От меня-то ты чего хочешь?»

И в самом деле, ведь она может посоветоваться с мамочкой и папочкой. Лиза начала лихорадочно набирать номер.

– Мамочка, здравствуй, дорогая! Звоню, чтобы посоветоваться.

– Здравствуй, Лизонька. Я обязательно запомню этот день на всю оставшуюся жизнь. День, когда ты решила наконец поинтересоваться мнением родителей.

– Ну мамочка! Я же серьезно! – обиделась Лиза. – Вот возьму сейчас и брошу трубку.

– Извини, я просто так радуюсь.

– Сейчас ты обрадуешься еще больше: Яков мне сделал предложение.

– Я и не сомневалась, что он хочет на тебе жениться, – спокойно ответила матушка. – И что?

– Но он хочет жениться на мне немедленно, прямо сегодня! Вернее, через три часа. Даже уже и в загсе договорился.

– Вот и молодец, даром времени не теряет.

– А как же платье?

– О каком платье ты говоришь?

– О свадебном, каком же еще? Если я выйду замуж сегодня, то ты не увидишь меня в свадебном платье. А ведь ты так мечтала об этом.

– Так сделай кучу фотографий и пришли мне, вот я и увижу. Я не понимаю, в чем проблема?

– И ты согласна, чтобы моя свадьба прошла без тебя?

– Вот только не надо преувеличивать. Ты без нас с отцом только зарегистрируешь брак. А на свадьбу-то вы же сюда приедете? Или нам лучше приехать к вам? Нет, дорогая, все же лучше, если вы приедете сюда. В Москве у нас никого, а здесь много знакомых, перед которыми можно похвастаться. Да и платье для разнообразия здесь можно будет приобрести другое, гораздо красивее.

– Хорошо, мамочка, я тебя поняла. Я попозже позвоню, – вздохнула Лиза разочарованно и положила трубку.

А чего она хотела? Так долго доказывала родителям, что она взрослая, что они поверили. И теперь, когда понадеялась, что они решат за нее, ей предоставлена полная свобода выбора. Вот и получается, что Лиза сама решила свою судьбу. Значит, она теперь должна выйти замуж за Якова? А как же традиция подумать три дня? Но ее сейчас почти никто не соблюдает. Неужели все идет так, как и должно идти? Тогда почему Лизу что-то беспокоит и просто не терпится с кем-нибудь посоветоваться? Да что толку-то? Сейчас у кого бы она ни спросила, любой скажет: не дури, бегом беги замуж, пока берут.

Нет, все же есть один человек, который так никогда не скажет. И Лиза набрала номер его телефона:

– Игорь, здравствуй! Это Лиза.

– Здравствуй! Рад тебя слышать. Ты откуда звонишь?

– Из Москвы.

– Лягушка-путешественница вернулась домой?

– Вернулась. Вчера. И у меня в руках стрела Царевича. Вот думаю, выходить за него или нет. Что посоветуешь?

– С каких это пор ты стала слушаться хоть чьих-то советов? А что тут думать? Конечно, выходи!

– Хорошо, я так и сделаю! До свидания. Передавай привет Веронике Андреевне.

– Обязательно передам. Да, кстати, а Царевич-то заморский или из местных будет?

– Это уже неважно. – Лиза положила трубку.

Ей стало так обидно, что она расплакалась. Да, она безвольная кукла, которой крутят и вертят в разные стороны все, кому не лень. От нее всегда слишком много хотели, за нее слишком много думали и решали, не спрашивая согласия. И она успела к этому привыкнуть. А теперь, когда сама просит помощи, ей не верят. Всем про нее известно больше, чем ей самой про себя. Никто не считает, что она в чем-то нуждается, ведь у нее все есть! Потому никому нет до Лизы никакого дела: зачем помогать тому, кто ни в чем не нуждается? Она поневоле предоставлена самой себе. И совсем никому не нужна.

Хотя нет, она, конечно, нужна. Жениху. Да так сильно нужна, что это становится подозрительным, а потому не дает Лизе покоя. Ну почему Яков так спешит со свадьбой? Неужели потому, что боится, что она передумает и откажется выйти за него? А если откажется, значит, ее чувства к нему ненастоящие… Зачем жениться на девушке, которая не любит или не совсем уверена в том, что любит? Значит, ему безразлично, как Лиза к нему относится?! Или у него самого любовь такая безумная, что Яков надеется, что ее хватит им на двоих? Неужели он согласен на любовь без взаимности? А вот Лиза не согласна! Она должна точно знать, что выходит замуж по любви.

Неожиданно зазвонил телефон. Лиза утерла слезы и подняла трубку, пытаясь придать голосу как можно больше уверенности, которой в ней не осталось ни капли:

– Да? Я слушаю!

– Лиза! Только не бросай трубку, – произнес твердым голосом Игорь. – Я очень беспокоюсь за тебя. Выслушай меня, пожалуйста. Что бы ты про себя ни надумала, ты ни в коем случае не должна выходить замуж так поспешно! Если хоть на мгновение сомневаешься, тебе не следует торопиться. Лучше подумай еще, если не совсем уверена. Некоторые девушки относятся к замужеству слишком легкомысленно, считая, что сходить замуж – это все равно что сбегать в бутик за покупками, которые, если не понравятся, можно и назад вернуть. Мужчина – не вещь, от которой в любой момент можно легко избавиться. Неизвестно еще, на кого нарвешься. Так стоит ли рисковать?

– Нет, не стоит, – произнесла Лиза и снова расплакалась.

– Лиза! Что с тобой? Почему ты плачешь? Тебе угрожает опасность? Я немедленно приеду!

– Ты извини, я сейчас немного успокоюсь и перезвоню тебе, хорошо? Я не прощаюсь… Но, пожалуйста, сам не звони. Дождись моего звонка. – Лиза положила трубку и почувствовала, как груз огромной тяжести свалился с сердца.

Теперь она точно знает: на свете есть хотя бы один человек, который понимает Лизу, как никто другой, и обязательно поддержит, если что. Она вдруг осознала, что ее уже какое-то продолжительное время мучает некая ускользающая мысль, которая не связана с предстоящим бракосочетанием. И пока она не разрешит эту загадку, ни о каком замужестве и речи не может быть!

Поэтому следует немедленно придумать такую отговорку, против которой Якову даже нечем будет крыть, и он – хотя бы на время – отступится от нее. Нет-нет! Терять Якова совсем Лиза не собирается, но возможность разобраться в своих чувствах к нему она себе предоставить должна.

Яков мог появиться с минуты на минуту, и Лиза жутко нервничала. Она почувствовала, как бьется в страхе бедное сердце, а тело сотрясает озноб. Да что же с ней такое происходит? Неужели она боится своего жениха?! Но почему, ведь он любит ее и желает только добра!

Однако чего хочет сама Лиза? Яков так торопится поскорее сделать ее счастливой, что вряд ли будет слушать бессвязные объяснения избранницы по поводу причин не спешить с браком. Он непременно уговорит или насильно отвезет Лизу в загс. А потому ей нужно на что-то решиться немедленно. И Лиза подняла трубку:

– Алло! «Скорая»? Резкая боль слева в груди, трудно дышать. Приезжайте скорее. – Если она лгала, то только наполовину, так как боль в сердце за последние два дня и в самом деле не давала покоя.

Когда приехал Яков, Лиза была в постели, вокруг нее хлопотали врач «Скорой помощи» и медицинская сестра, которая делала электрокардиограмму.

– Что случилось? Лиза, что с тобой, тебе плохо?

– Вы кто? – поинтересовался врач.

– Муж, – уверенно ответил Яков, для которого несколько часов до официальной регистрации брака не имели никакого значения.

– У вашей жены все симптомы острой сердечной недостаточности: слабость, быстрая утомляемость, аритмия, головокружение, потемнение в глазах, бледность кожных покровов, учащенное сердцебиение. Сейчас мы сделаем больной укол, чтобы уменьшить нагрузку на сердце, а завтра непременно обратитесь к участковому врачу. Только не откладывайте. Это серьезнее, чем кажется. В обязательном порядке следует сделать полное обследование органов грудной клетки. Может, все-таки госпитализируем? С сердцем шутки плохи.

– Нет-нет! – запротестовала Лиза, испугавшись, что у нее и в самом деле найдут что-нибудь. Ведь стрессы, которые пришлось перенести за последнее время, могли оставить в организме необратимые изменения. Однако пока она не готова заниматься своим здоровьем. Надо сначала мысли упорядочить и понять наконец, чего же она хочет и к чему стремится. – Мне уже гораздо лучше. Отлежусь сегодня, а завтра – к врачу.

– Да, будьте добры, а теперь вам нужен покой, покой и покой. Предпочтительнее хороший и продолжительный сон на высокой подушке. Под ноги подложите небольшой валик. – И спасители в белых халатах удалились.

Ах, как же их Лиза в этот момент любила и уважала! И что бы она без их не только скорой, но и своевременной помощи делала?!

– Ты как? – заботливо спросил Яков. – Ну и напугала же ты меня! Хоть самому беги к врачу.

– А я-то как перепугалась! Чувствую, что сердце сейчас вырвется из груди, а боль такая резкая, что еле до телефона дотянулась. Хорошо, что быстро приехали.

– Главное – вовремя, – произнес Яков и как-то странно посмотрел на Лизу. Та вздохнула и закрыла глаза, сделав вид, что ничего не заметила. Сердце продолжало бешено колотиться, а мысли путались от волнения, потому она могла и ошибиться.

– Ты извини, я немного посплю, сил совсем не осталось, – тихо сказала она, и это была правда. Лиза и в самом деле лишилась последних сил, израсходовав их на смелую ложь во спасение. Засыпая, она успела подумать: «Нужно позвонить Игорю. Я подремлю только часик и позвоню. Тогда я уже буду знать, зачем…»

Лиза проснулась внезапно и огляделась. Якова рядом не было. Она прислушалась. Он с кем-то говорил вполголоса по телефону на кухне.

– Да, придется задержаться. Дело – прежде всего. Не переживай, я все сделаю как надо. Да, завтра позвоню. Я тоже.

Лиза закрыла глаза и притворилась спящей. Теперь она знала, зачем ей нужно позвонить Игорю. Яков вошел в комнату, потоптался какое-то время возле кровати, затем шаги его удалились, и почти неслышно захлопнулась входная дверь. Лиза открыла глаза и лежала какое-то время без движения, прислушиваясь и проверяя догадку. Да, он действительно вышел из квартиры. Но рисковать нельзя, и Лиза осторожно поднялась. Проверила кухню, ванную – пусто, Яков действительно ушел. Она позвонила Игорю.

– Лиза! – обрадовался он. – Я уже сам собирался звонить. Могу приехать в любую минуту. Уже договорился на работе. Должен был ехать в командировку через неделю, а теперь приеду завтра. Это не будет поздно?

– В самый раз, спасибо тебе. И еще: ты сможешь сделать для меня одно дело? Только не спрашивай, зачем.

– Я постараюсь.

– В обувной коробке, в кладовке тетушкиной квартиры лежит радиотелефон. Я даже представить себе не могу, как ты туда попадешь, но если все же это тебе удастся, ты не мог бы мне его привезти?

– Тот, что тетя Сима носила с собой?

– Да. Ты обещал, что не станешь спрашивать, зачем он мне.

– Я и не спрашиваю.

Лиза вдруг услышала, как в замке входной двери поворачивается ключ, нажала на рычаг, сбрасывая звонок, и тут же набрала «Скорую». Дождавшись первого гудка, осторожно положила трубку на рычаг и прилегла на кровать, закрыв глаза.

Яков, шурша пакетами, прошел в кухню, затем подошел к кровати. Лиза глубоко вздохнула и, словно просыпаясь, открыла глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – склонился над ней Яков. – А я в супермаркет сходил, фруктов свежих тебе купил. Поужинаем?

– Да, конечно. Я ужасно проголодалась.

– Тебе лучше?

– Да, гораздо лучше. Наверное, укол подействовал, и поспала немного, а хороший сон – лучше любого лекарства. Я сейчас встану и что-нибудь приготовлю.

– Нет-нет! Ты лежи, я сам все приготовлю.

«Какая же я стерва, – отстраненно думала Лиза, словно о ком-то другом. – Неужели я снова играю в мисс Марпл?

И зачем мне это нужно? Убийцы тетушки уже давно в тюрьме, я же никак не успокоюсь – гоняюсь за какой-то неведомой тенью. А в погоне за тенью лучше чаще оглядываться. Вдруг ты пытаешься догнать свою собственную? Казалось бы, чего проще – позвонить следовательнице Свистуновой и прямо спросить: „Кто и кому звонил с тетушкиного телефона в такой-то день и в такое-то время?“ Но снова видеть ее, нет, даже говорить с ней, настолько невыносимо, что лучше самой попытаться что-то узнать».

После ужина Лиза отправилась было в душ, но забыла полотенце и вернулась. Яков стоял с трубкой в руках и молча слушал. Заметив Лизу, тут же положил трубку на рычаг.

– Мне показалось, что зазвонил телефон, – улыбнулся он.

Лиза молча вытащила из комода полотенце и прошла в ванную. Сердце снова билось как сумасшедшее: не зря она удалила звонок Игорю, оставив для повтора номер телефона «Скорой»! Что же происходит? Значит, он ее проверяет? Что это – дикая ревность влюбленного мужчины или что-то еще? И почему Лиза так боится Якова? Неужели его поспешность больше не кажется ей нетерпением страстно любящего мужчины, готового как можно скорее закольцевать любимую женщину, чтобы она не досталась больше никому?

Как же она устала от всех этих загадок и сомнений! Может, следовало послушаться врача «Скорой» и согласиться поехать в больницу? А теперь придется оставаться с Яковом в одной квартире, спать в одной постели. Как же ты не вовремя вернулась, проклятая агорафобия! Ведь это благодаря тебе Лиза снова оказалась в ловушке страхов, как выдуманных, так и реальных, которые теперь сплелись воедино, да так, что различить их невозможно.

Ни о какой близости, разумеется, и речи не могло быть. Яков и не настаивал. Может, страхи только в голове у Лизы, а на самом деле все вполне благопристойно и совсем нет причин для волнений?

– Ты теперь бросишь меня, если я оказалась такая нездоровая?

– Не говори глупости. Твои болячки мы вылечим. Если не помогут наши врачи, отправимся к заморским. Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя при первой же трудности? Тогда ты меня совсем не знаешь.

«Я тебя и в самом деле совсем не знаю, – подумала Лиза. – И ты меня знаешь не так хорошо, как тебе кажется».

– А когда мы теперь поженимся?

– В любой день, как только тебе станет лучше. Хотя если хочешь, то не мы поедем в загс, а загс сам приедет к нам.

– Разве это возможно?! – поразилась Лиза и пожалела, что задала столь неосторожный вопрос.

– Нет ничего невозможного, если подходить со знанием дела, – улыбнулся Яков. – Не нужно будет стоять в очереди, волноваться.

– Волноваться все равно придется, ведь я впервые выхожу замуж. Скажи, а как было в первый раз у тебя?

– По молодости и по глупости, – отмахнулся Яков.

– И сколько вы прожили, прежде чем развелись?

– Где-то около года. Потом расстались, я уехал за границу, учился там, работал какое-то время. А когда приехал, оформил развод.

– Почему не сразу?

– Не до того было. Хоть мы и расстались, а жизнь-то продолжалась. К тому же позднее выяснилось, что за границей мне выгоднее было оставаться женатым.

– А о детях вы не думали?

– Дети в любви рождаются. Нам же почти сразу стало ясно, что никакой любви между нами и не было, только голая страсть.

«Может, и между нами стоит лишь голая страсть?» – думала Лиза, глаза ее понемногу слипались, и она прекратила расспросы, тем более что спрашивать особо и не о чем – свое любопытство она уже удовлетворила. И теперь мисс Марпл могла спать спокойно.

Утром Яков отвез Лизу в поликлинику. Она наотрез отказалась, чтобы он терял с ней время, и уговорила Якова ехать по своим делам. Дождавшись приема врача и забрав направления на обследования, отправилась на работу. Библиотека открывалась в десять утра, поэтому она не опоздала ни на минуту. Впрочем, как и всегда.

– Лизонька! – прижала морщинистые ладошки к груди бессменная и всегда искренне счастливая от встречи со своей любимицей Мария Сергеевна. – Здравствуйте, душечка! Как я рада вас видеть! Загорели, похорошели и выглядите просто замечательно. Ну, рассказывайте, как там в Лос-Анджелесе поживают богатые и знаменитые?

– Здравствуйте, дорогая Мария Сергеевна! У богатых и знаменитых все в порядке – жизнь бьет ключом. Вот только я ни одной звезды не встретила. Да там и без них было на что смотреть. Во время перерыва расскажу некоторые подробности. Я привезла для вас и девчонок любопытные сувениры, они вам обязательно понравятся.

– А мы тут гадали: останетесь вы там насовсем или обратно вернетесь? Только я одна была уверена, что вы вернетесь обратно.

– Почему?

– Ну как же «почему», Лизонька?! Да потому, что вы – истинная дочь своей Родины и ни за что не променяете наши сухарики на их пряники, – рассмеялась старушка. – Да, кстати, Лизонька, вас с самого утра молодой человек дожидается. Он пришел задолго до открытия библиотеки. Я его привела с собой и обещала предупредить, когда вы появитесь. Он в малом читальном зале.

– Спасибо, Мария Сергеевна, вы очень добры! Я хочу попросить вас об одном одолжении: если во время нашего разговора меня будет спрашивать другой молодой человек, пожалуйста, не говорите ему, где я. Просто предупредите меня, что он пришел.

– Понимаю, – зашептала Мария Сергеевна. – Вы не хотите, чтобы он увидел вас с первым молодым человеком вместе. Вам тогда лучше пригласить этого милого и очень интеллигентного юношу в подсобку, где вам никто не помешает посекретничать. Не беспокойтесь, Лизонька, я сделаю как нужно. – И старушка заговорщически подмигнула. – Знайте, что я всегда на вашей стороне. Что бы ни случилось.

Лиза благодарно улыбнулась. Несмотря на свой почтенный возраст, Мария Сергеевна зачитывалась любовными романами и не теряла надежды на то, что и ей когда-нибудь посчастливится еще хотя бы раз испытать приятные эмоции. А эта крайне любопытная ситуация подсказывала, что она поневоле вовлечена в какую-то необыкновенно таинственную и авантюрную историю, а потому старушка была счастлива, что является чуть ли не сообщницей главной героини.

Так как Якова можно было ожидать с минуты на минуту, Лиза поторопилась в малый читальный зал. Игорь сидел за столом и листал журнал. Увидев Лизу, вскочил и бросился навстречу.

– Лиза! Я так рад, что ты в порядке. Или нет? Чем я могу тебе помочь?

– Пойдем в подсобку. Нас не должны видеть вместе.

– Кто не должен – он, твой жених?

– Ты хватаешь прямо на лету, – усмехнулась Лиза, хотя ей было совсем не до смеха.

В подсобке она разлила свежезаваренный Марией Сергеевной чай по чашкам, подвинула к Игорю вазочку со сластями.

– Пей чай. Я тоже выпью. – Она видела, с какой нежностью смотрит на нее Игорь, и понимала, что и сама очень рада его видеть. – С утра маковой росинки во рту не было. Ходила к врачу, заодно и анализы сдала.

– Ты заболела?! – заволновался Игорь.

– И да, и нет. Хотела притвориться, но, похоже, мне и в самом деле стоит пройти обследование – сердце что-то пошаливает. Глупо, правда? В таком возрасте и старческая болячка.

– Совсем не глупо, если учесть, сколько ты за последнее время пережила.

– Хватит уже меня жалеть! Не так все и плохо, как кажется. Ты привез телефон? – Игорь вытащил из пакета обувную коробку, и Лиза достала из нее радиотелефон. – Но как тебе удалось забрать его из квартиры?

– Очень просто. Позвонил доверительному управляющему по охране наследственным имуществом, который на всякий случай оставил свои координаты, сказал, что ты хочешь забрать старый тетушкин телефон.

– И он не задал тебе по этому поводу ни одного вопроса?

– Нет. Ему просто было не до меня. Спешил куда-то. Да и старый телефон не вызвал у него никаких эмоций. Это же не драгоценности. Так чем я могу тебе помочь?

– Просто будь рядом, когда это понадобится.

– А когда это понадобится?

– Сколько ты сможешь здесь побыть?

– Командировка у меня на два дня. Но если нужно, я задержусь.

– Думаю, что двух дней, чтобы кое-что прояснить, мне будет достаточно. А теперь иди, занимайся своими делами. Я обязательно тебе позвоню. Будешь выходить, постарайся не попасться моему жениху на глаза.

– Так я его знаю?! – поразился Игорь.

– Знаешь. И терпеть не можешь.

– Понятно. Это – Яков. И как тебя только угораздило связаться именно с ним?! Извини, но мне сразу было ясно, какой он скользкий тип.

– А мне это до сих пор не ясно. Не забывай, что я собираюсь выйти за него замуж. И пока не передумала – нет причин для отказа. Поэтому мне неприятно, что ты так негативно о нем отзываешься.

– Извини, что попытался его очернить. Такого белого и пушистого, – раздраженно ответил Игорь. – А я-то уж думал, что ты нормального мужика в Лос-Анджелесе встретила.

– Там с нормальными как-то напряженно, самим не хватает, – усмехнулась Лиза.

– Я не прощаюсь. – Игорь сначала осторожно выглянул из кладовки, затем, бросив на Лизу обнадеживающий взгляд, исчез за дверью.

«Какой кошмар! Словно шпионы. Почему я снова не послушала мамочку? Ведь она просила меня не ввязываться ни в какие истории и авантюры».

Лиза забрала с собой коробку и вышла из кладовки. Зайдя в большой читальный зал, она сразу заметила возле стеллажей с новинками Якова. Лиза подошла к своему рабочему столу и пристроила коробку на нижнюю полку.

– Ты купила туфли? – глядя на нее, спросил Яков.

– Нет, там старые, которые давно следует выбросить.

– Что тебе сказал врач?

– Ничего нового. Сначала нужно пройти обследование. Направление у меня на завтра. А сейчас мне нужно работать.

– Тебе следовало взять больничный.

– Как ты не понимаешь?! Дома я совсем разболеюсь. А здесь, в привычной для меня обстановке, я поправлюсь быстрее.

– Я и не против. Но если у тебя есть силы ходить на работу, то найдутся и на бракосочетание. Ведь так?

– Мы поговорим об этом дома, хорошо? А теперь извини, мне нужно работать.

Она смотрела в спину уходящего Якова и понимала, что делает совсем не то, чего от нее ожидают. Как же ей надоело исполнять чужие желания! Когда же наступит время для исполнения своих собственных?

Лиза достала из коробки телефон, установила трубку на базу для зарядки и занялась посетителями. Ближе к обеду поток читателей уменьшился, и она приступила к осуществлению своего плана. Время ожидания показалось вечностью. Она сгорала от нетерпения, руки тряслись от волнения и предчувствия скорой разгадки тайны. Лиза подвинула к себе телефон. Теперь он находился в боевой готовности, и вот-вот сразит Лизу своей убийственной информацией. Или разочарует холостым выстрелом впустую.

Подключив тетушкин радиотелефон к городскому номеру библиотеки, Лиза долго собиралась с духом, не решаясь нажать на заветную кнопку и взирая на трубку как на гранату, из которой следует выдернуть предохранительную чеку. Она не заметила подошедшего к стеллажу с журналами рядом с ее столом Якова. Тот старательно делал вид, что интересуется новинками печати, а на самом деле внимательно наблюдал за Лизой. Наконец она глубоко вздохнула и, нажав кнопку последнего вызова, глянула на засветившийся экран трубки с незнакомым номером.

Так звонить или нет?! А как же справедливость, о какой она так ратует? Или это всего лишь банальное любопытство?

Пока сознание боролось с подсознанием за право выбора окончательного решения, палец самовольно надавил на кнопку вызова. Аппарат старательно принялся набирать запомнившиеся цифры, тогда как у Лизы вдруг пропало всякое желание говорить с вероятным преступником. Как ни странно, нежелание ее немедленно сбылось, так как в трубке раздались короткие гудки.

И что теперь – радоваться или огорчаться? А если это знак свыше, подсказка, что не стоит лезть на рожон?.. Ну да, как же! У Лизы что, своей головы нет на плечах? И палец настырно ткнул в кнопку вызова еще раз. Короткие гудки повторились. Ах, даже так?! Рука снова потянулась к телефону и зависла над ним. Как же она сразу-то не сообразила: может, вызов не сработал потому, что номер набирался с незнакомого для базы телефона? Как жаль, что у нее нет инструкции к этому дурацкому аппарату.

Немного уняв волнение, она нашла самый простой выход из создавшегося положения, который только может прийти в голову любому желающему куда-либо дозвониться: записала номер, высветившийся на трубке, достала из сумки сотовый и дрожащим от нетерпения пальцем пробежалась по клавишам, затем осторожно приложила трубку к уху.

– Алло! – произнесла Лиза чуть охрипшим голосом.

– Кто это? – услышала она, и голос на другом конце провода показался ей знакомым.

– Извините, я, кажется, ошиблась номером, – поспешила закончить разговор Лиза и собралась было отключиться, но вдруг услышала в трубке радостный смех:

– Лизонька?! Это ты? А я-то думаю, чей же это голос такой знакомый? Какими судьбами? Очень рад, что ты мне позвонила. Вот уж никогда не думал, что обо мне вспомнишь… Кстати, откуда у тебя этот номер? Неужели я сам дал? Совсем не помню. Надо же, как на старости лет может подвести память.

– Кто это? – У Лизы от страха замерло сердце. – Я перепутала, хотела набрать другой номер, не на ту строчку посмотрела. Извините еще раз.

– Лиза! Ты не узнаешь меня? Значит, долго буду жить. Да это же я – Аркадий Яковлевич! Неужели уже забыла?

– Аркадий Яковлевич?! – пролепетала Лиза и уставилась на сотовый, словно на гранату, у которой без ее ведома выдернули чеку, и она вот-вот взорвется.

С интересом наблюдающий за странными действиями Лизы, Яков напрягся, услышав имя отца, и подошел ближе, прячась за стеллажом.

– Рада вас слышать. Как вы поживаете? – Лиза изо всех сил старалась говорить спокойно, без дрожи в голосе, но это совсем не удавалось.

– Нормально. Так ты действительно хотела мне позвонить или ошиблась?

– Хотела. И звоню.

– Приятно слышать. Как там Яков? Сделал тебе предложение?

– Да, сделал.

– А что ты – согласилась?

– Согласилась.

– Вот и молодец! Передавай ему от меня привет. Звоните, когда надумаете регистрировать брак, обязательно приеду.

Лиза отключила телефон и закрыла ладонями пылающее лицо, словно пытаясь спрятаться от удручающей действительности. Нет, этого просто не может быть! Неужели все так плохо?! Подняв голову, она увидела перед собой Якова.

Глава 17

У страха глаза, что плошки, а не видят ни крошки

Лиза почувствовала, как стол поплыл куда-то в сторону. Еще миг – и она окажется на полу. Обхватив голову руками и оперев локти о стол, Лиза прикрыла глаза.

– Ты звонила моему отцу?! – не обращая внимания на ее состояние, спросил Яков. – Зачем? Разве я просил тебя об этом?

– На свадьбу хотела пригласить.

– Ну и как – пригласила?

– А разве не ты это должен сделать? – Лиза устало взглянула на Якова, с трудом поднялась и направилась к стеллажам с книгами. – Извини, мне нужно работать. Мы дома обо всем поговорим, хорошо?

– Конечно, поговорим. Неужели эта работа так важна для тебя, что ты даже рискуешь ради нее своим здоровьем? А может, причина совсем в другом? Хорошо, мы поговорим дома. И об этом звонке тоже. Я заеду за тобой после работы.

Лиза какое-то время раскладывала книги на полках, а когда повернулась к столу, Якова уже не было. К ней через весь зал на всех парах неслась Мария Сергеевна.

– Лизонька, деточка, да на вас лица нет!

– Намекаете на то, что я его потеряла? Да, похоже. Сначала я теряю голову, затем лицо.

– Лизонька, успокойтесь! Если голова на месте, лицо непременно отыщется.

– Мария Сергеевна, извините меня, но мне очень нужно сейчас побыть одной. Пожалуйста, подмените меня, а я в подсобке посижу, подумаю. Вопрос жизни и смерти!

– Да-да, Лизонька! – с восхищением смотрела Мария Сергеевна на Лизу, старушка просто млела от ощущения причастности к удивительным событиям, в которых она собралась принять живейшее участие. –  Будьте уверены, Лизонька, если вам понадобится моя помощь, я всегда, в любой момент готова ее оказать. Договорились? Если что, обращаетесь ко мне! А теперь идите, решайте свои шарады. И помните, что я всегда начеку!

«Еще одна сумасшедшая мисс Марпл, – подумала Лиза. – Теперь нас уже двое. Но это почему-то совсем не вселяет уверенности, что все закончится хорошо».

Лиза зашла в душную кладовку и приоткрыла окно. Устало присела за небольшой столик и снова обхватила голову руками. Когда же этот кошмар закончится? Она теперь с вожделением вспоминала о своей прежней, немного скучноватой, но без излишней нервотрепки, размеренной жизни, которую считала недостаточно насыщенной разнообразными и будоражащими ум событиями. Отныне этих событий хоть лопатой греби: не успеваешь разобраться с одними, тут же наваливаются другие, и вот уже огромный снежный ком несется на нее с горы, собираясь раздавить своей тяжестью.

Значит, незнакомая женщина, звонившая по телефону, говорила с Аркадием Яковлевичем. Трубка в это время могла быть только у Марии Ивановны, в квартире которой находилась тогда еще живая, но под действием снотворного, тетушка. Однако по телефону говорила совсем не Мария Ивановна. Если учесть, что та редко куда выходила из дома, то получается, что тетушкин телефон, который Мария Ивановна зачем-то носила с собой, каким-то образом попал в чужие руки? Может, кто-то, увидев у нее телефон, попросил позвонить? Но – кто?!.. Тот, кого Мария Ивановна могла случайно встретить в подъезде! Все сходится: звонила Юленька!

Нет, ничего не сходится! Юленька могла звонить только своему мужу, Славику, но уж никак не Аркадию Яковлевичу. Вряд ли она посвятила его в свои преступные намерения. Значит, Аркадий Яковлевич действовал сам по себе, и у него была своя сообщница. Но кто она?!.. А как же Яков? Неужели и он замешан? Еще бы! Отец наверняка вовлек сына в свои преступные игры. Или это игра Якова, а отец ему только помогает?

Лиза чувствовала тошноту и головокружение, мысли путались, сплетаясь в клубок, который ей придется долго разматывать, чтобы добраться до конца. А как же тогда Юленька, которая призналась в готовящемся преступлении, но наотрез отказалась брать на себя убийство, сваливая его на Славика? А тот, в свою очередь, вину за смерть тетушки возлагает на Юленьку. Если на мгновение допустить, что ни Юленька, ни Славик в убийстве не повинны, тогда получается, что тетушку убили Аркадий Яковлевич с сообщницей? И с Яковом!

И теперь Яков как ни в чем не бывало собирается жениться на ней, чтобы прибрать к рукам наследство тетушки. Лиза почувствовала, как к горлу подкатил ком, затрудняя дыхание. Она с трудом сделала глоток воды. Если Лиза немедленно не возьмет себя в руки, снова придется вызывать «Скорую». И чем все закончится на этот раз – никому не известно. Что же делать?!

Бежать! Бежать куда глаза глядят. А они у нее никуда не глядят, потому что некуда им глядеть. Может, уехать из Москвы с Игорем? Домой-то все равно нельзя возвращаться. Там ее ждет Яков, готовый в любую секунду зарегистрировать брак прямо на дому. Лизе даже с Игорем негде встретиться, чтобы обсудить предстоящий побег. Впрочем, почему же негде – а предложение Марии Сергеевны? И Лиза собирается впутать доверчивую романтическую старушку в свои игры с убийцами? Ни за что!

Лиза позвонила Игорю и сообщила, что тот может разыскать ее в аэропорту. Для себя нашла единственно правильный выход, какой только смогла придумать: сначала она доберется до Северной столицы, затем рванет за границу и спрячется у родителей. Оставив на столе в кладовке заявление об увольнении, тайком, чтобы ее не заметила Мария Сергеевна, прошла вдоль стеллажей с книгами и вышла из читального зала. Бегом спустилась по лестнице и выскочила на улицу. Огляделась, не следит ли кто за ней, и, поймав такси, отправилась в аэропорт, куда в это время уже мчался встревоженный Игорь.

– Ты только не спрашивай меня сейчас ни о чем, хорошо? – сразу же предупредила Лиза при встрече. – Буду готова, сама расскажу.

С Игорем было так спокойно, что мысли о побеге за границу вдруг показались настолько надуманными и нереальными, что она выбросила их из головы.

В самолете Игорь не проронил ни слова. Он словно не верил, что Лиза снова рядом, такая же беззащитная и нуждающаяся в его помощи. И готов был сделать для любимой даже невозможное, чтобы избавить от опасностей, никак не желающих от нее отвязываться.

Северная столица встретила их привычной дымкой тумана.

«Словно мне здесь не очень рады, а потому придется, как и прежде, заслуживать чье-то доверие, – думала Лиза. – Почему я снова здесь – в этом городе безрадостных воспоминаний? Зачем опять возвращаюсь в этот дом смерти? Лишь для того, чтобы удостовериться в своих интуитивных способностях? Или мне скучно жить без треволнений, вот я и придумываю для себя всякие загадки? Нет конечно! Просто хочу раз и навсегда избавиться от страха. Я хочу жить, не оглядываясь на любой шорох за спиной. А для этого у всех моих недоброжелателей должна висеть на шее табличка с надписью „враг“. И этими табличками я обеспечу свое окружение сама. Если прежде я каждого куста боялась, то теперь – и никто мне в этом не сможет помочь – хочу заглянуть в глаза своим страхам. Чтобы избавиться от них навсегда!»

В роскошном подъезде с коврами и люстрами их встретил тот же консьерж, с любопытством оглядывая Лизу. Это означало, что где-то в течение часа весь дом будет оповещен о ее возвращении, в том числе узнает об этом и сообщница Аркадия Яковлевича, которая наверняка находится где-то рядом, следя за событиями. Да и сам Аркадий Яковлевич тоже не заставит себя долго ждать. Неужели Лиза сошла с ума, если сама бросается в пасть к зверю?! Не результат ли это излишней самостоятельности и самонадеянности, которые еще никого не доводили до добра? Может, ей и в самом деле выбрать себе спутника жизни и послушно следовать за ним, как нитка за иголкой? Тогда все ошибки, им совершенные, он будет исправлять сам. И Лиза согласна быть марионеткой?! Что-то как-то не очень.

Хоть Вероника Андреевна и встретила Лизу приветливо, однако ее приезд оказался для матери Игоря шоком. Она надеялась, что не скоро увидит Лизу, только через несколько месяцев, когда та явится оформлять завещание. И если бы Игорь из Москвы не позвонил заранее, сообщив о гостье, она, наверное, не успела бы побороть к ней явную неприязнь.

Однако ни излишне приветливая улыбка, ни празднично накрытый стол не могли обмануть Лизу в истинном отношении к ней радушной хозяйки. Ну и что? Зато здесь было так умиротворенно, спокойно и вкусно, что Лиза постаралась смириться с тайной хорошо скрываемой антипатии Вероники Андреевны, реабилитируемой добросердечием и симпатией – если уж совсем откровенно, то и любовью, – со стороны Игоря, не отходящего от гостьи ни на шаг и предупреждающего все ее желания.

После молчаливого застолья Лиза попыталась навязаться Веронике Андреевне в помощницы, но та категорически отказалась:

– Я считаю, что на кухне должна быть только одна хозяйка. А она там уже есть, и бессменная. Но ты же летела в такую даль не за тем, чтобы мыть посуду? Вот идите в зал и занимайтесь своими делами, а я здесь примусь за свои.

Спорить с такими вескими аргументами неразумно, да и небезопасно, а потому Лиза и Игорь приступили к обсуждению ситуации, в которой теперь оказалась бедная наследница. Лиза без утайки рассказала обо всех событиях, что с ней произошли после того, как она переступила порог тетушкиной квартиры до того момента, как она снова попала к ним. Разумеется, она скрыла былые подозрения в адрес Игоря и Вероники Андреевны, пропустила подробности проживания в Лос-Анджелесе и не захотела больше упоминать о намечавшемся замужестве, как будто его и вовсе не было.

– Тебе не кажется, что без этого злосчастного наследства твоя жизнь была гораздо интереснее и спокойнее? – спросил Игорь.

– Теперь уже поздно отказываться.

– Значит, ты считаешь, что их сообщница проживала в нашем доме?

– Ну разумеется! Где же еще-то? Если Аркадий Яковлевич с сыном не могли быть рядом с наследством, то непременно должны были поселить свою сообщницу где-то рядом, а именно – в этом же доме, где проживает тетушка. Иначе как они могли следить за наследством? Что-то другое их вряд ли интересовало.

– Тогда она до сих пор здесь.

– Ну да! Сидит и ждет, пока мы ее вычислим!

– Напрасно иронизируешь. Если твоей версии о том, что преступниками являются Мамонтовы, дать зеленый свет, то получается, что планы их пока не осуществились – ты же не стала женой Якова, а потому и наследства им не видать. Значит, сообщница находится где-то рядом с наследством, следит за тем, чтобы оно не уплыло в другие руки. Поэтому нам нужно как можно скорее ее разыскать.

– Опять пойдем по этажам?

– Нет конечно. Просто выясним, какие изменения за время твоего отсутствия произошли в доме. Чтобы не отвлекаться на тех жильцов, которые прибыли после известных событий.

– Ну что, сыщики, пойдемте, чаем вас напою, – подошла Вероника Андреевна, вытирая о полотенце мокрые руки. За время разговора она изредка подходила к ним. Лиза не считала нужным таиться, а потому, когда рассказывала, обращалась и к ней. – Испекла пирог с повидлом, мозги свои сладеньким побалуете. А я пока расскажу то, что знаю о жильцах.

Они прошли в уютную, блистающую чистотой и благоухающую выпечкой, кухню и сели за круглый стол под старинным абажуром, отражающим мягкий и рассеянный комфортный свет.

– Так вот, – важно начала Вероника Андреевна, – начнем с верхнего этажа. На седьмом квартиранты, как вы знаете, съехали, и теперь у них камеры вместо нормального жилья. Юлиана и Борислав, как они представлялись, – молодая красивая пара с чудесными именами и преступными наклонностями… Я одного не пойму: почему вы не согласны с решением суда, который признал их виновными? Зачем искать еще кого-то, если убийцы уже определены и по заслугам наказаны?

– Вот именно – определены судом. Но таковыми фактически могут и не являться, – возразил Игорь. – И если охота за наследством продолжается, Лиза по-прежнему в опасности.

– Я не понимаю, почему предложение руки и сердца Лиза расценивает как какую-то беду? – настырно продолжила интересующую ее тему Вероника Андреевна. – Значит, если бы сделал предложение Лизе ты, Игорек, она тут же записала в преступники тебя?

– Мама, ну что ты такое говоришь?! Просто Лиза чувствует, что жених ее явно торопится, даже не дает ей как следует подумать. И это ей кажется подозрительным.

– Но так и должен поступать любящий мужчина! Если невеста будет слишком долго размышлять, то наверняка додумается до того, что он ей не пара. Чем больше кавалеров окружают девушку, тем выше она задирает нос. И вот ей уже кажется, что никто из многочисленных женихов ей не годится, и она достойна гораздо лучшего. И не понимает девушка, что сегодня густо, а завтра может быть пусто. Лучше, когда есть из кого выбрать, чем когда некому даже отказать.

– Вероника Андреевна, если мне сделает предложение Игорь, то я долго раздумывать не стану, сразу же соглашусь, – улыбнулась Лиза.

Вероника Андреевна даже закашлялась от такой, видимо, удручающей для нее перспективы. Но выслушивать и дальше ее обидные намеки Лиза не собиралась, а потому использовала прием, который по силе можно сравнить со стаканом холодной воды, выплеснутой в лицо обидчицы.

– Потому что чувствую, что он искренен. А Яков как будто скрывает от меня какую-то страшную тайну. Поэтому я и боюсь его. И выйти за него замуж боюсь, и отказать боюсь, потому что и то и другое неизвестно чем для меня может закончиться. А в то, что Юленька или Славик убили тетушку, я не верю. Тем более теперь, когда на горизонте появились новые подозреваемые.

– А не лучше ли сдать этих подозреваемых полиции? Мы-то что с ними можем поделать? – засомневалась Вероника Андреевна.

– Прежде чем сдавать их, нужно самим удостовериться, что они хоть как-то причастны к убийству. Для начала следует хотя бы разыскать сообщницу.

– Ну хорошо, – согласилась Вероника Андреевна. – Пойдем дальше. Молодая женщина с двумя несовершеннолетними детьми, Марина, так и живет на пятом этаже, над Симиной квартирой. В квартире рядом живет молодая пара, Стасик и Верочка, у которой уже и животик виден. Но он настоящий, так как даже участковый врач в курсе, что она беременна. Ах да, два молодых парня с седьмого этажа, братья, съехали, так как им родители купили по однокомнатной квартире. Те вроде как жениться собрались. Остальные все свои, которых я знаю уже давно. И если подозревать их, то уж и меня тогда заодно. Я рассказала обо всех. Даже выбрать не из кого. Ни одной подходящей женщины.

– Когда разыскивают преступника, руководствуются главным принципом: ищи, кому выгодно. – Игорь оглядел присутствующих. – Вот и надо выбрать ту, для которой было выгодно убийство.

– Тогда далеко ходить не надо, – заявила самоуверенно Лиза. – Я знаю, кто она.

Вероника Андреевна вдруг поперхнулась и снова закашлялась, даже пришлось хлопать ее по спине и отпаивать водой.

– Ты на меня, что ли, намекаешь?! – с возмущением набросилась она на Лизу, когда немного пришла в себя.

– Я не намекаю, а говорю прямо: выгоднее всего убийство для меня. А потому я и есть убийца! – произнесла торжественно Лиза, закрыла лицо ладонями и разрыдалась. – Я так больше не могу! Надоело все до чертиков! Пусть буду виновата я.

– Это же надо, она вздумала подозревать меня! – тоже расплакалась Вероника Андреевна.

– Да не собиралась я вас подозревать, очень мне надо! – не могла успокоиться Лиза.

– Замучили вы меня обе своим негативным друг к другу отношением! – воскликнул Игорь. – И что вы никак не угомонитесь? Что вы делите все время?

– А ты еще не понял? – всхлипывая, произнесла Вероника Андреевна. – Тебя, конечно!

– Ну что мне с вами обеими делать прикажете? Просто ума не приложу.

– Любить, что же еще-то! – рыдала Лиза.

– Да люблю я вас! Обеих люблю!.. А если не перестанете плакать, уйду из дома. Оставайтесь тут вдвоем и сами разбирайтесь.

Поток слез понемногу утих, обе плакальщицы украдкой посматривали то друг на друга, то на Игоря, расстроенного истеричными выходками двух самых любимых на свете женщин.

– Я знаю, кто это. Она, как никто другой, подходит на роль сообщницы. Это Марина, квартирантка с пятого этажа.

– Так у нее же дети! – не поверила Вероника Андреевна. – Ты хочешь сказать, что она своими детьми прикрывается? Да как же такое может быть?!

– И не только сама прикрывается, но и Мамонтовых прикрывает. Вот, смотрите. Появилась она здесь месяца за полтора-два до убийства. Именно в это время тетушка Сима начала встречаться по скайпу с Аркадием Яковлевичем. Да, далекоидущие планы у них были, если заранее заслали казачка. Очень умно. Ну кто что-либо плохое подумает на мать с двумя детьми? Все с ней доброжелательны, делятся секретами про соседей, а потому она в курсе не только их дел, но и мыслей. Она же и трубку, чтобы позвонить, попросила у Марии Ивановны, которую та носила зачем-то с собой.

– А зачем она ее носила с собой?

– Не знаю. Может, для того, чтобы выбросить.

– Тогда почему не выбросила?

– Наверное, хотела подбросить кому-то из соседей, чтобы отвести от себя подозрение.

– Так нам и подбросила. А ведь я всегда так хорошо о ней думала, чуть ли не подружкой ее считала! И кем эта Марина им приходится?

– Якову она подходит по возрасту как жена, – рассуждал Игорь. – Но так как он разведен, то можно предположить, что развод этот фиктивный, чтобы у него была возможность жениться на Лизе. Иначе зачем Марине ему помогать?

– Яков говорил, что у них детей не было, – с сомнением проговорила Лиза. – И вообще с женой он и года в браке не прожил.

– Совсем ты еще мужчин не знаешь, – усмехнулся Игорь. – Многие живут по принципу: в отношениях с одной женщиной самое главное – не забывать, что на свете есть много других. Мужчина в душе охотник, и женщина для него – добыча. А потому вышел из дома – уже не женат или разведен, за угол зашел – бездетный, а если подальше от дома отошел – завидный жених для любой новой пассии.

– И ты тоже живешь по этому принципу? – осторожно спросила Лиза.

– Я отношусь к исчезающему виду однолюбов. Если, конечно, сделал правильный выбор.

– Ну и хитрец! – усмехнулась Лиза и мгновенно погрустнела. – Значит, Марина – жена Якова? Неужели она из-за денег согласилась отдать своего мужа – отца двух детей! – другой женщине, даже на какое-то время? Не верю! И на Якова не похоже. Это каким же нужно быть мерзавцем, чтобы навязать матери своих детей роль сутенерши! Вожделенная квартира им поперек горла не встанет?

– Тогда рассмотрим другой вариант: Марина – жена или сожительница Аркадия Яковлевича. Сожительница – вряд ли, так как все-таки двое детей. А если жена, тогда как этот факт могла пропустить Юленька? Ведь тетушка Сима вряд ли бы согласилась встречаться с бывшим поклонником, если бы он был женат. К тому же он слишком стар для нее.

– Самое оно! – вступила в разговор Вероника Андреевна. – Сейчас молоденьким девушкам только подавай старичков, ни одним богатеньким не побрезгуют. Даже стало модным, когда с жениха песок сыплется. Пройдет несколько лет – и она законная вдова с состоянием. А если детки успеют народиться, тоже хорошо – сразу богатенькие, обеспеченные на всю оставшуюся жизнь. Да и у самой еще куча времени, чтобы взять от жизни что понравится. Например, молоденького мужа или любовников кучу. Так что, права пословица: старый конь борозды не портит. Но женой Марина Аркадию Яковлевичу не может быть никак, потому что она совсем недавно развелась, сама мне говорила, да и другие соседи в курсе.

– Так она вам и расскажет о себе всю правду! – засомневалась Лиза.

– Ах, Лизонька, я всегда отличу замужнюю женщину от незамужней. Если бы Аркадий Яковлевич действительно был ее мужем, то не было бы в ее глазах такой тоски. Скорее уж он ей любовник, который не оправдал надежд. А о разводе Марина не соврала. Зачем? Кому от этого какая польза?

– Может, тогда бывшая жена? – предположил Игорь. – А если так, то причина, по которой они оформили развод, должна быть очень значимой для них. И это никак не может быть только квартира и драгоценности.

– Мы уже совсем запутались в тайнах. А не получится так, что наши соображения окажутся только выдумками? – засомневалась Лиза.

– Вполне возможно. Поэтому я предлагаю следующее: завтра ты последишь осторожно из окна за Мариной – она обычно во дворе перед домом с мальчиками прогуливается или играет с ними на детской площадке, – но так, чтобы тебя не заметили. Я же отправлюсь на работу, договорюсь об отгулах. Мне почему-то кажется, что именно завтра непременно что-то должно произойти. Если, конечно, в том, что мы сегодня нафантазировали, есть хоть толика правды. А теперь спать.

Усталые, они разошлись по комнатам. Для Лизы Вероника Андреевна постелила в зале на диване. И впервые за несколько дней Лиза уснула так сладко, что проспала до самого обеда следующего дня. А когда проснулась, ей совсем не хотелось вставать – тепло, уютно и безопасно. Нехотя поднялась, а после душа присоединилась к Веронике Андреевне и Игорю.

Те уже сидели за столом и обедали. Лиза отказалась от первого и второго блюда, так как обед для нее был пока завтраком, с удовольствием, блаженствуя и наслаждаясь, принялась за щедро сдобренные сливочным маслом блинчики со сладким нежным растертым творогом.

– Мне так стыдно, что я проспала. Почему вы меня вовремя не разбудили?

– Спи, пока спится, – ответила снисходительно Вероника Андреевна. – За Мариной я в окно последила, пока Игорь ездил на работу оформлять отгулы. Так что ничего интересного ты не пропустила.

– Ну и вкуснятина! – не смогла удержаться Лиза от восторга, облизывая пальцы. – Как же я обожаю эти блинчики!

– Ешь на здоровье! – слабо улыбнулась Вероника Андреевна.

«Интересно, это она для меня так расстаралась, потому что откуда-то узнала, что это одно из моих любимых блюд, или постоянно их готовит? Учитывая ее неадекватное ко мне отношение, для меня она вряд ли бы стала стараться. Ну Вероника Андреевна, полюбите меня, пожалуйста! Как же мне у вас нравится, никуда бы отсюда не уехала. А спится-то здесь как мягко и сладко!»

И вдруг Лиза поймала себя на мысли, что проводит параллель между собой и тем глупым маленьким мышонком из сказки, который упорно не хотел засыпать. И то ему было не так, и это ему не этак, и та нянька для него плоха, и эта поет то громко, то тихо, то страшно, то противно. А потом пришла ласковая кошка и замурлыкала его до смерти.

Так в чем параллель-то? В том, что Лизу как маленького глупого и ужасно вредного мышонка, который уже надоел своими капризами, родители готовы отдать кому угодно, лишь бы сбыть с рук? Или в том, что на Лизу тоже надвигается что-то страшное, что совсем не кажется ей таковым, скрываясь под маской сладкоголосой лжи?

И Лиза ясно представила себе кошку, только что загрызшую мышонка. Вот кошка выносит его на середину комнаты, бросает на пол и ложится рядом, дожидаясь, пока ее похвалят или дадут чего-нибудь вкусненького. И как пища, мышонок вовсе не интересует кошку. Ее привлекает лишь охота и результат охоты. Так и в случае с Лизой. Охотника Лиза интересует только как добыча, а результатом охоты является наследство тети Симы. Неужели она снова в ловушке?! Если ситуация не разрешится в ближайшее время, она просто сойдет с ума!

– Лиза, что с тобой? – услышала она обеспокоенный голос Игоря. – Ты себя плохо чувствуешь?

– Не знаю. Такое ощущение, будто меня загнали в угол. И я не могу ни на что решиться.

– В таких ситуациях ни в коем случае нельзя оставаться одной, – наставительно произнесла Вероника Андреевна. – По себе знаю. Как только чувствую, что жизнь загнала меня в угол, тут же иду на люди: в салон красоты, в театр, просто погулять да с соседями пообщаться. Только бы одной не оставаться. Так как непременно дурные мысли в голову начинают приходить. Сначала одна, потом другая. Но третью я уже стараюсь не привечать, иначе потом от них и вовсе не отвяжешься. Да и мысли такие хитрые, притворяются, будто чем-то помочь мне хотят, а на самом деле только силу забирают. Действовать надо, а не сиднем сидеть.

– И что вы посоветуете делать мне?

– Во-первых, в руки себя взять и осознать, что безвыходных ситуаций не бывает. А во-вторых, вы чего тут расселись без дела? Кто собирался за Мариной проследить? Так что марш в зал, оттуда слежку устраивайте. А я пока приберусь.

Игорь потянул Лизу в зал, и они сквозь прозрачную тюлевую занавесь принялись наблюдать за двором. Марина и в самом деле уже гуляла с детьми. Пока мальчишки ковырялись в песочнице, она стояла неподалеку, в тени дерева, и словно кого-то ожидала.

– Мне это только кажется или она и в самом деле кого-то ждет? – спросила Лиза.

– Явно ждет. И не просто ждет, а с минуту на минуту, словно с кем-то договорилась о встрече. Посмотри, то и дело в сотовый заглядывает, время сверяет.

– И кто должен появиться – Аркадий Яковлевич или Яков?

– Не знаю, сейчас увидим.

И вдруг напряженную тишину квартиры расколол звонок домашнего телефона.

– Да? – подняла на кухне трубку параллельного телефона Вероника Андреевна. – Да, она здесь. Так сюда несите. Лифт не работает? Ну хорошо.

Она вошла в зал.

– Лиза, звонил консьерж. Там по адресу твоей тетушки для тебя доставили телеграмму, просят спуститься, чтобы ты расписалась. Почтальон уже в возрасте, подниматься не хочет. Может, спустишься? Да, и паспорт не забудь, сказал, без него не выдаст, потому что телеграмма из-за границы, да еще с уведомлением о вручении. Может, это тебя родители разыскивают? Ты хоть им сообщила, что едешь сюда?

– Нет. Неужели с ними что-то случилось? Я бегом – туда и обратно. – Лиза прихватила с собой сумку, где у нее лежали паспорт и сотовый, который немедленно следовало включить, чтобы родители смогли дозвониться.

– Может, я с тобой схожу? – предложил Игорь.

– Нет, ты лучше за Мариной следи. Кто-то из двоих вот-вот подойдет. Смотри, не упусти его. Я мигом. – И Лиза выскочила за дверь.

Но в ту же секунду, как только она оказалась на лестничной площадке, чья-то тень метнулась за ее спиной, а в лицо ударила вонючая струя слезоточивого газа. Лиза зажмурилась и попыталась крикнуть, но задохнулась от спазма, охватившего горло. Нападающий сзади крепко обхватил ее за плечи и зажал крупной ладонью рот и нос, перекрывая ей доступ воздуха. Лиза почувствовала головокружение и начала заваливаться на бок, теряя сознание.

Глава 18

Тайна Гарпократа

Вероника Андреевна подошла к окну и встала рядом с сыном.

– Ну что там?

– Пока спокойно.

– Прямо шпионские игры какие-то, даже жутко.

– Шпионские были в моде прежде, а сейчас играют в сыщиков и преступников.

– А в кого играешь ты?

– Наверное, в лучшего друга – удобного, стабильного, всегда готового прийти на помощь. Друга, которому и тайны свои рассказать можно, как подружке, и в жилетку поплакаться. Друга, который разрывается между долгом и собственными желаниями. А если учесть, что между мужчиной и женщиной дружба практически невозможна, то у меня, похоже, другая роль – благородного, принципиального и сурового героя, эдакого рыцаря нашей эпохи, который ищет справедливости, а деньги и власть имеют для него второстепенное значение. Он честен и настойчив, мстит врагам и спасает свою любимую девушку.

– Она и вправду тебе нравится?

– Нет, не нравится. Я люблю ее!

– Ты-то любишь, я это и сама вижу, – вздохнула Вероника Андреевна. – А вот она как к тебе относится – это вопрос.

– Лиза сама сказала, что выйдет за меня замуж, если я только позову.

– Хорошо, если она это сказала от чистого сердца, а не от страха за свою жизнь, когда всем словам можно верить только наполовину. А полуправда, сынок, всегда опаснее лжи. Ложь легче распознать. А если человек пытается подсунуть тебе полуправду, он обязательно смешает ее с другими фактами – правдоподобными, неправдоподобными и даже выдуманными. В конце концов, правда – это то, во что ты сам веришь. А потому у каждого человека она своя.

– Значит, ты не будешь против, если я сделаю предложение Лизе?

– Нет конечно. Ведь я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив.

– Я тоже люблю тебя, мамочка!

– Главное, чтобы ты об этом не забывал, когда женишься.

– Не переживай, я знаю, что ты единственный человек, который меня не предаст никогда. Поэтому я люблю тебя больше, чем кого бы то ни было на свете.

Раздался переливистый звонок, имитирующий пение птички.

– Вот и Лиза пришла, пойду открою. – Игорь направился в прихожую и, распахнув дверь, остолбенел.

На пороге стоял Яков с перекошенным от гнева лицом и злобным взглядом.

– Где она? – Он ворвался в квартиру, оттолкнув стоящего на пути Игоря, и бросился бегать по комнатам. – Лиза! Лиза! Ты где?

На шум из кухни вышла обеспокоенная Вероника Андреевна:

– Что происходит? Игорь, а где Лиза? И что здесь делает этот молодой человек?

– Ищет Лизу.

– А разве она не вернулась?

– Нет. Яков, тебе лучше уйти отсюда.

– Иначе – что? – Яков подскочил к Игорю и схватил его за грудки. – Да я из тебя душу вытрясу, если не скажешь, где Лиза!

– Молодой человек, немедленно оставьте в покое моего сына! – бросилась разнимать сцепившихся соперников Вероника Андреевна.

Яков отпустил Игоря. Они стояли друг против друга, словно разъяренные быки с налитыми кровью от взаимной ненависти глазами и раздувающимися ноздрями, готовые снова броситься в бой.

– Я вызываю полицию, – объявила Вероника Андреевна, схватила телефон и дрожащими пальцами набрала номер: – Алло! Полиция? К нам в квартиру ворвался бандит и напал на моего сына. Да, записывайте адрес…

– Где она? – не унимался Яков.

– Не знаю! Лиза спустилась на первый этаж, чтобы забрать телеграмму, которую для нее принес почтальон, я думал, это она вернулась, а заявился ты.

– Какую еще телеграмму? Что ты мне голову морочишь?

– Из-за границы. Видимо, от родителей. Лиза уже должна была вернуться… Разве ты не видел ее, когда проходил мимо консьержа?

– Не было там никакого консьержа. И Лизу я не видел.

Игорь обошел Якова, так как при всем желании не смог бы даже с места сдвинуть этого огромного и крепкого, как шкаф, амбала, и выскочил из квартиры. Яков бросился за ним.

– Игорь! Ты куда? – испуганно крикнула ему вслед Вероника Андреевна.

– Лизу надо найти, – уже с лестницы отозвался тот на зов матери.

Игорь летел вниз, перепрыгивая через несколько ступенек, а вслед за ним, не отставая, громыхая ножищами и создавая невообразимый шум, несся Яков. Соседи в ужасе открывали двери и с опаской выглядывали из своих убежищ. Возле комнаты консьержа уже стояли пришедшие с улицы и через окошко разглядывали распростертое на полу тело. Игорь и Яков, в растерянности переглядываясь, задавались единственным, интересующим их, немым вопросом: «А где же Лиза?!»

В подъезд вошли полицейские, один из них прошел в комнату консьержа, проверил пульс недвижно лежащего.

– Жив, – констатировал он и принялся вызывать «Скорую».

Игорь и Яков вышли на улицу.

– И что теперь? – мрачно спросил Яков. – Где ее искать?

– Откуда я знаю?! – раздраженно ответил Игорь. – Это вы с отцом ее запугали так, что она места себе не могла найти. Вам лучше держаться от Лизы подальше, понял? Потому что я не дам ее в обиду, так и знай!

– Ты говори, да не заговаривайся! – сделал Яков шаг в сторону Игоря, сжимая кулаки-кувалды. – Лиза – моя невеста. Отец никогда не был против нашей женитьбы. Наоборот, это он предложил мне с Лизой познакомиться, когда нас в гости пригласила тетя Сима. Потому мы и приехали. И не забывай, что тетушку похитили, чтобы убить, еще до нашего приезда… Уж не вы ли со своей матушкой постарались?

– Да как ты смеешь обвинять мою мать?! – взорвался Игорь и шагнул навстречу Якову, готовый, словно зверь, зубами вцепиться в глотку противника.

– Что – не нравится? Тогда не смей обливать грязью моего отца!

– Вашу сообщницу Марину мы тоже вычислили.

– Какую еще Марину?! – опешил Яков. – Не знаю я никакой Марины!

– А квартирантка с пятого этажа, у которой двое малолетних детей?

– Не знаю я никакой квартирантки с пятого этажа! И вообще мне почему-то кажется, что ты постоянно пытаешься свалить вину за исчезновение Лизы на кого-то еще. То у тебя мой отец виноват, то какая-то там квартирантка с детьми. А ведь виновник ее исчезновения – ты сам. Хотя бы себе признайся в этом. Это ведь ты увез ее из Москвы! Ну, гад, узнаю, что ты причастен к похищению, – убью!

– Лиза боялась тебя! И сбежала от тебя.

– Но пропала она из твоего дома, а не из моего. Так что у меня к тебе должно быть больше претензий, чем у тебя ко мне. А тебе, если уж она обратилась за помощью, нужно было хотя бы ее охрану организовать… Вот куда она могла податься? Ведь у нее здесь больше никого. Может, к родителям уехала? Ты же говорил, что она телеграмму от них получила… Даже расспросить некого. И консьерж лежит без сознания, тоже ведь не просто так? – Не верю я в такие странные совпадения. Надо полиции сообщить о том, что нам известно.

Они вернулись в подъезд и разъяснили полицейским, кто и по какой причине вызвал их по этому адресу, а также заявили об исчезновении Лизы. После осмотра квартиры и опроса Вероники Андреевны, для которой пришлось вызвать «Скорую», так как от волнений ей стало совсем плохо, Якова и Игоря забрали в полицию. Дав показания, молодые люди написали заявления о пропавшей без вести Лизе – от Игоря, как друга, и от Якова, как жениха, – после чего понурые горе-кавалеры отправились восвояси, ни на секунду не веря в искренность друг друга.

– Если я узнаю, что это твоих рук дело – шею тебе сверну, – пообещал Яков.

– А я тебя пристрелю, если хоть волосок упадет с головы Лизы, – тоже расщедрился на угрозы Игорь, у которого не было никакого пистолета, но его немедленно, как показали последние события, следовало приобрести.

На том и расстались. Ни у кого даже мысли не возникло, чтобы объединить усилия по поиску любимой женщины. Оба нисколько не сомневались, что Лиза выберет именно того, кто первым найдет ее и спасет. И каждый вознамерился стать этим первым. Великое эго снова одержало победу над их истинным Я.

Приходя в себя, Лиза чувствовала сильнейшую головную боль. Она шевельнулась, и затекшее в неудобной позе тело откликнулось покалыванием в крепко связанных руках и ногах. Рот чем-то залеплен, кожу на скулах больно стягивало. Лиза открыла воспаленные глаза и огляделась. Обычная комната типовой квартиры со стандартным минимумом мебели: стол, два стула, шкаф, журнальный столик и диван, на котором она лежала. В окне видно только ясное безоблачное небо, и сориентироваться, где она находится, – невозможно. Может, потом, когда она поднимется и как-нибудь доберется до окна…

В соседней комнате кто-то ходил, мелькали отблески полосок света под узкой щелью закрытой двери.

Если дело дошло до похищения, то Лизу не ожидает ничего хорошего. Было жутко, а стало и вовсе невыносимо. Это уже не выдуманные на пустом месте страхи, а самая настоящая катастрофа!

Дверь открылась, и на пороге появился Аркадий Яковлевич.

– Ну, здравствуй, голуба моя! Ты как, совсем пришла в себя? – Он осторожно снял пленку со рта Лизы. – Как тебе – не больно? Только давай договоримся сразу: кричать ты не будешь, иначе снова рот залеплю, а то и по физиономии схлопочешь. Реветь тоже не спеши, иначе начну отливать тебя холодной водой, чтобы в себя пришла. Уясни для себя сразу: шутки закончились. Теперь положение твое крайне плачевное, – вздохнул он и присел рядом на стул.

Лиза разглядывала его осунувшееся лицо, на котором не проскальзывало даже тени от жизнерадостности и самоуверенности, которыми бывший тетушкин кавалер поразил ее при первой встрече. Перед ней сидел старик, усталый и злобный, с жестким и безжалостным взглядом размытых временем и обесцвеченных невзгодами светлых глаз, казавшихся теперь пустыми и холодными.

– У тебя была возможность выйти замуж за Якова и достойно провести с ним остаток своей жизни. Интересно, чем же это тебе мой сын не подошел, что ты сбежала от него? Или гнилая дворянская кровь взыграла? Сима тоже всегда гордилась своей белой костью и много о себе воображала. Думала, что непременно встретит мужчину, достойного себя. Да так и прождала всю жизнь. Тебе, видимо, тоже судьба остаться теперь одной, раз у тебя ума не хватило разглядеть, какой же отличный парень повстречался на твоем пути.

– Яков знает, что я здесь? – спросила Лиза осипшим от действия газа голосом.

– А ты сама догадайся. Хотя теперь это уже не имеет никакого значения. Раз сбежала от него – значит, подписала себе приговор. Теперь ты принадлежишь исключительно мне. Отныне я – твой бессменный хозяин. Ненавижу так много говорить, но приходится. Чего молчишь? Неужели не о чем спросить?

– Вопросов так много, что не знаю, с какого начать.

– А ты начни с главного.

– Что вам от меня нужно?

– Неужели так трудно догадаться? Сама-то об этом что думаешь?

– Квартиру и драгоценности тетушки.

– Не угадала!.. Твоя тетка Сима оказалась воровкой. И узнал я об этом только через сорок лет. Какая ирония судьбы! Узнал бы раньше – давно придушил. Как поганую змеюку.

– И что же она у вас украла?

– Память о моем отце – коллекцию старинных золотых монет, которым даже цены не сложить. Отец был известным в стране нумизматом и передал мне свою коллекцию, когда уходил на фронт. Это все, что у меня от него оставалось. Коллекция и похоронка.

– Почему вы решили, что именно тетушка украла вашу коллекцию? – удивилась Лиза. – Она вам сама об этом сказала?

– Почти. Это у нее получилось невольно. Ты же знаешь, с каким ехидством и пренебрежением она всегда разговаривала. Так вот, когда твоя родственница Юля убедила меня в том, что я непременно должен по скайпу связаться с Симой, так как та якобы хочет у меня попросить прощения, я даже расчувствовался сначала. Думал, что Сима до сих пор раскаивается в том, что когда-то испоганила мне жизнь. Но по мере того, как мы общались, понял, что ее змеиная сущность не изменилась. А однажды, видимо, намереваясь снова посмеяться надо мной, она намекнула, каким бы я был сейчас сказочно богатым долларовым миллионером, если бы не прошляпил свою коллекцию монет. В качестве примера она назвала одну редкую монету и сумму, за которую ее сейчас можно было бы продать, – полтора миллиона долларов! И я понял, что именно она украла у меня коллекцию. Монеты я вообще никому и никогда не показывал, доставал иногда из тайника и сам изредка любовался ими. Она не могла о них знать, да еще с такими подробностями, если бы не держала их в руках. Твоя тетка также похвасталась, что всегда жила очень богато и никогда ни в чем не нуждалась. Осталось сложить один факт и другой и понять, что это она подняла свою загребущую руку на мою коллекцию. Можешь себе представить, какая ярость охватила меня?! И тогда я решил, что убью эту подлую тварь.

– Но тетушка никогда мне не рассказывала о коллекции, – растерялась Лиза.

– Да разве она сумасшедшая, чтобы признаваться в воровстве! Но я сразу понял, что это она. Существует закон обмена энергии, по которому если где-то что-то прибыло, то обязательно где-то убудет. Но можно его трактовать и с другой стороны, более верной по смыслу: если где-то убыло, то где-то обязательно прибудет. Ведь так? И я решил вернуть себе коллекцию. А знаешь, о чем еще мне поведала эта каторжная душа? Назвала причину, почему она сбежала тогда прямо из загса. Коллекция пропала за неделю до нашей свадьбы, и я ужасно переживал. Но изо всех сил старался, чтобы это не очень отразилось на радостном событии, ведь я так любил Симу, никто и никогда ее больше так не любил. Так вот, оказывается, она не смогла вынести моих переживаний о коллекции! Она словно конкурс устроила между собой и коллекцией: кого же я люблю больше? И сделала вывод, что победила коллекция, а потому решила бросить меня. Я тогда чуть с ума не сошел. Однако справился с горем. Мне ничего не оставалось, как заняться поисками коллекции. А когда я понял, что она пропала бесследно, сдался. Нервы не выдержали, и я оказался в психушке. Но потом ничего, оклемался. Уехал на Север, начал новую жизнь и решил, что навсегда должен забыть и о Симе, и о коллекции. Вот и вся история. Вот почему я здесь, а ты лежишь связанная.

– Неужели этот вопрос нельзя было решить как-то по-другому?

– Ты хочешь сказать, что добровольно готова вернуть мне похищенную коллекцию? Коллекцию, которая стоит несколько десятков миллионов долларов?!

– Но с чего вы взяли, что она входит в наследство? В завещании ни слова о коллекции.

– Рассказать кому-то о коллекции – все равно что признаться в краже. У твоей тетки есть банковская ячейка?

– Да, но никто не знает, что в ней. Может, она пуста.

– Да неужели?! Ты за кого меня принимаешь – за идиота?! Именно в ячейке она и хранила монеты, прятала от всего света. Теперь все оставшееся наследство пойдет на возмещение ущерба, который нанесла коллекции твоя расточительная тетка. Так что ты, конечно, понимаешь, что тебе практически ничего не достанется. Теперь за деяния Симы ответ держать тебе.

– У вас вообще нет никаких доказательств, что монеты украла тетя Сима. Вы никогда не думали о том, что могли ошибиться? Разве вам мало одной смерти?

– Ты о чем – о смерти Симы, что ли? Так ее убийцы уже в тюрьме сидят. Или ты не согласна с решением суда? А может, хочешь их вину на себя взять? Тогда ты уже опоздала. Раньше нужно было думать.

– Но ведь это же вы убили тетушку! – воскликнула Лиза. – Почему должны страдать невинные?

– Ты меня очень разочаровала. Неужели у тебя нет более важных вопросов, которые следует задать? А теперь время вопросов и ответов закончилось.

Лиза попыталась что-то сказать, но Аркадий Яковлевич поднес палец к ее губам.

– Не надо так много говорить, детка. Пришло время замолчать. Угрюмый Гарпократ кладет палец на твои уста. В эллинистической традиции этот жест трактуется как олицетворение безмолвия и тайны. Следует придерживаться Гарпократовой системы: на слова должна быть экономия превеликая! – Он резко убрал палец с ее губ. – Знаешь, кто отличается особой молчаливостью?

– Дурак.

– Правильно. Но не только. Не станет болтать лишнего мудрец, а также тот, кому есть что скрывать.

– К дураку вы себя вряд ли причислите, а до мудреца вам как от земли до неба, не допрыгнуть никогда, – ответила Лиза. – Остается тайна, которую вы скрываете.

– Верно. Теперь у меня появилась еще одна тайна – ты. А потому мне не следует зря открывать рот. Даже чувства свои я зря не расходую. Прячу далеко и надежно, под замком молчаливости, и вытаскиваю только по мере надобности, тратя бережно и с умом. Вот как с тобой. Моих чувств и слов было ровно столько, чтобы ты мне поверила. А ты знаешь, что такое правда? Правда – это то, во что ты веришь.

Где-то Лиза это уже слышала. Что же она натворила?! Правда всегда была рядом с ней, иногда просто кричала: «Ну посмотри же кругом внимательно! Сбрось пелену, накрывшую твои глаза. Это ведь так очевидно, что только глухой слепец не в состоянии услышать или увидеть. Но и у того есть интуиция, которая намекнет, что не все ладно вокруг. Только ты отказываешься замечать очевидное!»

Лиза и в самом деле оставалась слепа и глуха к обнаженной и ничем не прикрытой лжи, в которую Яков укутывал ее, как в саван для покойника. Даже ему самому надоело это явное притворство, в которое она упорно отказывалась верить и вновь как бабочка летела на огонь. Только теперь она понимала, почему Яков говорил с ней раздраженно и резко. Он презирал ее слабости, которыми ему приходилось пользоваться.

– Мой сын никогда не простит тебе того, что он, опытнейший и сильнейший из зверей с человеческим обличьем и достойный такого же сильного и смелого напарника по жизни, вынужден был строить отношения с ничтожеством вроде тебя, букашкой, которую можно раздавить всего лишь каблуком ботинка. Таким безвольным тварям, как ты, не место в этой жизни. Только жесткие и презирающие слабость индивидуумы достойны стать представителями этого и следующих поколений. А потому слабые должны безжалостно уничтожаться, – вещал Аркадий Яковлевич. – Миром правит насилие, и по-другому никогда не будет. Твоя тетка была такой. И если бы тогда она выбрала меня, теперь бы осталась жива.

– Что ж, я рада, что избавила вашего сына от себя, недостойной. И какая теперь участь ждет меня?

– Есть еще один вид упорного и самого непревзойденного молчуна, самого молчаливого из всех. Не догадываешься, кто это?

– Неужели – вы?

– Нет, не я. Самым молчаливым из молчунов я предоставлю возможность стать тебе. Так кто у нас самый надежный молчун на свете? Правильно – мертвец! И ты очень скоро окажешься в компании с самыми великими молчунами в мире.

– Если вы убьете меня, то никогда не доберетесь до наследства. – Лиза просто умирала от ужаса, но не показывала виду.

– А вот в этом ты ошибаешься. Тебя с успехом заменит другая женщина.

– Неужели это… – начала было говорить Лиза, и тут же прикусила язык. «Сейчас же замолчи, ненормальная! Ведь это твоя единственная надежда!» – То есть я хотела спросить: кто же эта женщина?

– Для тебя это уже не имеет никакого значения. Единственное, что от тебя требуется, – сказать, где находится ключ от банковской ячейки.

– У доверительного управляющего по охране наследственным имуществом. До достижения шести месяцев все находится в его руках.

– Аркаша, ты скоро? – заглянула в комнату молодая женщина. – Нам завтра рано вставать.

– Тебе не нужно было показываться, – раздраженно проговорил Аркадий Яковлевич, оборачиваясь.

– Не переживай, она уже никому и ничего не расскажет. – В комнату вошла высокая, крепкая, статная и очень красивая шатенка. Так близко Лиза видела Марину впервые. Та излучала спокойствие и непоколебимую уверенность в себе и своих действиях. Марина подошла к Лизе и смерила ее презрительным взглядом.

– Если ты сейчас не сделаешь того, что я тебе велю, у тебя пропадет единственная надежда остаться в живых. А если сделаешь, то у тебя появится возможность на время уехать в глухую сибирскую деревню под видом моей недееспособной родственницы, у которой не в порядке с головой. Иначе… Что мы с ней сделаем, Аркаша? – Марина повернулась к Аркадию Яковлевичу.

– Лизонька и так догадывается. Я домик старенький прикупил в небольшой деревеньке по поддельному паспорту. Там чудесный погребок. Опустим тебя в него, завалим тряпьем и обольем бензином. Затем обложим домик соломой и подожжем. Не то что следов, даже намека на них не останется. Ну кто станет искать тебя в такой глуши? На всю деревню полтора дедка да пяток бабок. В остальных домах бомжи ночуют. Вот так вот, детка, за все в жизни приходится платить. Соизволила принять наследство теткино, принимай также долги ее и обязательства вернуть украденное.

– Но я же согласна! – воскликнула Лиза. – Мне чужого не нужно, я готова вернуть вам коллекцию. Что нужно делать?

– Сделай так, чтобы тебя никто полгода не разыскивал, и все были уверены, что ты в порядке и живешь в свое удовольствие, – проговорила Марина и улыбнулась Аркадию Яковлевичу. – Аркаша, пойдем, я тебя покормлю, и будем спать укладываться. Она же пусть подумает немного, что и кому следует сказать. Да, кстати, в полиции уже знают о твоем исчезновении. Пойдем, дорогой. – И они вышли из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Вот и все! И снова судьба Лизы уже кем-то решена. Через несколько часов она исчезнет не только из поля зрения родителей, друзей, знакомых и полиции, но и с лица земли, превратившись в пепел, развеваемый по ветру. У Лизы невольно из глаз хлынули слезы. Если бы у нее хотя бы время какое-то было, может, она что и придумала бы.

Это только в кино вдруг неожиданно, в самый последний момент появляется неизвестно откуда взявшийся спаситель и выручает любимую из беды. А на самом деле спасение утопающих – дело рук самих утопающих, как это ни банально звучит. Вот Лиза и будет думать, как спасти себя. Да и думать-то особо не о чем. И так ясно: чтобы остаться в живых, ей придется согласиться с похитителями. А если они не выполнят своих обещаний? Могут и не выполнить. Однако это пока единственная возможность сохранить жизнь.

– Ну что – надумала? – вошла в комнату Марина, неся в руках сотовый телефон. – Только не надейся, что место твоего пребывания вычислят по телефону. После разговоров я немедленно уничтожу и его, и симку. Поэтому не трать время зря и говори только по существу. Кому ты позвонишь первому?

– Родителям. – Марина под диктовку Лизы набрала номер и приложила к ее уху телефон. – Мамочка, здравствуй, это я.

– Слышу, что это ты. Ты чего опять там натворила, скажи, пожалуйста?!

– Ты о чем?

– То есть как это о чем?! Оба жениха тебя разыскивают. Из полиции звонят, спрашивают, неизвестно ли нам, где ты? И строго-настрого так предупреждают, что если ты появишься, немедленно им сообщить. Ты кого-то ограбила? А может, убила?!

– Мамочка, ну что за глупости! Просто я в библиотеке познакомилась с одним очень интересным человеком. Он работает в НИИ и пишет диссертацию. Мы начали встречаться, поэтому я рассталась с обоими женихами, а они никак в это не могут поверить. Я сбежала от них, чтобы не выслушивать упреков.

– Значит, ты не выходишь замуж за Якова?!

– Нет конечно! Ты же сама говорила, что мы не пара.

– Вот и хорошо. Другого себе найдешь.

– Я же говорю тебе: уже нашла!

– Так скоро?! Ну, моя милая, ты не перестаешь меня удивлять!

– Он тебе обязательно понравится. Мы с ним через неделю уезжаем в кругосветное путешествие, а когда вернемся – поженимся. Я тебе о нем в письме напишу, со всеми подробностями. И вышлю наши фотографии.

– Но Лизонька, как же можно отправляться в кругосветное плавание с совершенно незнакомым человеком?

– Я люблю его, мамочка! Ты даже не представляешь, как!

– А почему ты сначала нас с нами не познакомишь? Нет, моя дорогая, это так не делается.

– Мамочка, ты снова забываешь, что я уже взрослая и сама решаю, как поступать. Вот увидишь, он самый лучший из тех, кого мне когда-либо приходилось встречать. И я вас с ним обязательно до нашей свадьбы познакомлю. Что ты так волнуешься, я же все время на связи.

– Лизонька, а как же наследство? Ведь ты должна его оформить.

– Наследство? – Лиза взглянула на внимательно слушающую Марину. – Ах да, совсем не подумала о том, что мне его еще нужно оформлять.

– Скажи, что сделаешь доверенность на свою подругу, – прошептала Марина.

– Так вот, я решила оформить доверенность на свою подругу.

– Какую еще подругу? – заволновалась мама. – А это не опасно?

– Нет конечно! Доверенность будет только на оформление наследства, без права им распоряжаться.

– И все же нужно было на меня или на отца написать.

– Ты просто не представляешь, какая это морока, мамочка. Не хочу вас с папочкой напрягать. Вам же тогда сюда придется приезжать. Да ты не переживай, все будет хорошо. И еще: не говори полиции мой номер, не хочу, чтобы они надоедали мне расспросами. Ну ладно, мамочка, мне пора идти. Не волнуйся. У меня никаких проблем. Целую тебя и папу. Буду регулярно звонить, как только появится возможность и…

Марина забрала у Лизы телефон.

– Молодец, справилась. Кому еще считаешь нужным позвонить?

– В полицию родители сами позвонят. Нужно Игоря предупредить, чтобы не искал меня. – Лиза продиктовала номер. Он был такой легкий, что никакого труда не стоило его запомнить. – Игорь, это я.

– Ты куда пропала?! Мы тут с ног сбились, тебя разыскивая. С тобой все в порядке?

– Извини, что ушла, не попрощавшись. Но так было нужно. Чтобы другой человек обо мне поволновался.

– Яков, что ли?

– Нет, не он. Ты его не знаешь. Я с ним познакомилась за границей.

– А у тебя голова не кружится от такого обилия кавалеров? Значит, то, о чем мы говорили, лишь твои фантазии?

– Да, можно сказать и так. Извини, что морочила тебе голову.

– Ты Якову звонила?

– Нет, и не собираюсь. Он действительно напугал меня своей напористостью. Насколько я понимаю, он тоже где-то рядом?

– Да, он появился сразу же после твоего ухода. Мы в полиции заявления написали о твоем исчезновении, каждый от своего имени.

– Так заберите назад! Мамочка наверняка уже позвонила в полицию и предупредила, что я никуда не исчезала.

– Лиза, ты уверена, что тебе не нужна моя помощь?

– Более чем! Извини за беспокойство и извинись за меня перед Вероникой Андреевной. Я не хотела вас огорчать, так уж получилось.

– И где ты теперь?

– Да какая разница! Хотя… могу и сказать. Вернее, похвастать: мы – я и мой жених – уезжаем в кругосветное путешествие на огромном роскошном лайнере.

– Береги себя!

– Буду стараться изо всех сил!

Марина отключила телефон и вытащила симку.

– Тебе бы в театре выступать. Так лихо управилась и с матушкой, и с женихом. Аркаша, ты слышал?

– Да, заслужила для себя поблажку, – вошел в комнату Аркадий Яковлевич. – Но нужно быть последовательной. Сказала «а», следует сказать и «б». Тебе и в самом деле придется оформить доверенность на Марину. И немедленно. Мы бы, конечно, могли обойтись и без твоей помощи, но твой вариант, признаться, лучше нашего. Вернее, быстрее. Так как – будем писать доверенность или откажемся?

– Будем, – согласилась Лиза, у которой вдруг появилась надежда, что ей удастся что-нибудь предпринять, если она окажется на воле.

– Тогда Марина тебя сейчас развяжет, покормит, сводит в туалет и ванную, а потом снова свяжет, и мы сможем отдохнуть до утра.

Лиза прекрасно осознавала, что невольно выторговала для себя одну ночь и почти день своей теперь такой коротенькой жизни. Она не могла себе позволить верить ни единому слову похитителей, но делала, на ее взгляд, самое необходимое, чтобы хоть ненадолго отсрочить неминуемую гибель. Теперь каждая минута, каждая секунда относительной свободы могла превратиться в спасение. Если, конечно, ей очень повезет.

Глава 19

Мы лишь игрушки прихотей судьбы

Игорь ни на минуту не расставался с сотовым, чтобы случайно не пропустить звонок от Лизы. Надежда оказалась сильнее напускной пассивности, при которой все действия кажутся бессмысленными.

Схватив неожиданно завибрировавший телефон – теперь все звонки для него стали внезапными, – почувствовал, как сильно колотится усталое от ожиданий сердце. Неужели он так любит ее, что не в состоянии проститься с мечтой вновь оказаться рядом с Лизой, как это уже было, и не раз.

На другом конце провода был Яков, соперник и теперь уже почти брат по несчастью:

– Что-нибудь известно?

– Да. Час назад звонила Лиза.

– Мне не звонила. Почему ты меня не предупредил?

– Потому что торопиться нам с тобой уже некуда. Мы все равно опоздали. Она отправляется в кругосветное плавание со своим избранником, которым ни ты, ни я не являемся.

– Это она тебе сказала?

– Разумеется. Мне бы такое и в голову не пришло.

– Ты в полицию звонил?

– Да. Они уже в курсе. Их предупредила матушка Лизы, чтобы прекратили ее поиски, которые они, похоже, и не начинали. Нам предложено забрать заявления.

– Ладно. Пока.

Игорь положил трубку и сел за стол. Неужели все закончилось? Неужели он даже ничего не предпримет? Но что? Плетью обуха не перешибешь. Лиза сама все решила. Но окончательно ли?

Вероника Андреевна второй день не вставала с постели. Ее давление настолько разыгралось, что не позволяло больше думать о превратностях судьбы. А потому она старалась освободить свою голову от любых мыслей, представляя, как аккуратно выметает их веничком из закоулков своей памяти, которая, словно старая бабка, пыталась спрятать как можно больше хлама на случай, если тот вдруг пригодится.

Пылесос в этом случае не годился, а вот веничек был в самый раз. Этот простой предмет домашнего обихода с древнейших времен наделялся значительной магической силой. К тому же веник, если к нему приладить длинную ручку, можно использовать и как метлу. А метла – символ избавления от ненужных вещей, в том числе от пугающих мыслей. К тому же на метле и полетать можно, если очень приспичит.

Однажды она уже летала на ней, наблюдая сверху за людской суетой сует. Сказать, что ей очень понравилось, – значит ничего не сказать. Было так страшно, что она помнит об этом до сих пор. Нет, больше на метлу она не сядет ни за что на свете!.. Хотя, почему бы и нет, если…

– Как ты себя чувствуешь, мамочка? – вошел в спальню Игорь и присел рядом.

– Почти нормально. Думаю, что завтра уже встану.

– Не торопись. Тебе нужды нет вставать, я и сам справляюсь. А ты подольше отдохни.

– Какой же ты у меня славный, Игорек! Ты только не расстраивайся. Лиза обязательно найдется.

– Уже нашлась. Лиза никуда не пропала. Она со своим новым кавалером отправилась в кругосветное путешествие.

– Ну вот видишь, как все хорошо закончилось! – обрадовалась Вероника Андреевна, у которой словно гора с плеч свалилась из-за того, что легкомысленная вертихвостка Лиза не станет ее невесткой. Видя, как сын изо всех сил старается не показать матери, что опечален, поторопилась ему посочувствовать: – Ты сильно переживаешь, да? Главное, что она жива-здорова… и счастлива. Не огорчайся так, сынок. Встретишь еще свою половинку. Жизнь такая непредсказуемая, что никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

– Не тревожься за меня. Я справлюсь, забуду о ней. Тебя покормить?

– Нет, пока не хочется, чуть позже. Сам иди поешь да отдохни после работы. А я подремлю немного.

Игорь вышел из спальни и плотно прикрыл за собой дверь. Есть совсем не хотелось. Он успокоил мать, что забудет Лизу, но это было не так просто. Наоборот, чем больше Лиза удалялась от него, тем становилась желаннее. Что он может сделать в сложившейся ситуации? Чтобы отбить ее у другого мужчины, надо как минимум быть рядом. Покупать путевку в тот же круиз, скорее всего, бесполезно, так как если Лиза сейчас увлеклась кем-то серьезно, то преследование воспримет в штыки. Игорь лучше перетерпит, подождет, пока Лиза вернется.

Интересно, что предпримет Яков? Неужели кинется вслед за ней? Вот и хорошо, потому что она ему ни за что не простит вмешательства в ее новые отношения. Должно пройти какое-то время, пока Лиза сама поймет, что опять ошиблась, и снова начнет оглядываться по сторонам, чтобы разыскать своего единственного и неповторимого. Надо уметь ждать. Однако главное в ожидании – чувство меры. Так как чем дольше ждешь, тем больше вероятность того, что ждешь не там, а может, и не ту.

Игорю будет на руку, если Яков помчится за Лизой на всех парусах. Глядишь, соперники перебьют друг друга, а Лиза как увидит, что снова осталась одна, и про верного друга Игоря вспомнит, который все это время пытался помочь, излишне не навязываясь. Сначала единственный друг, а там и к мысли, что в женихи неплохо сгодится, привыкнет. Тем более что она на это уже намекала.

А если Лиза его никогда не выберет? Значит, не судьба. Насильно мил не будешь. Придется отступить.

Игорь немного успокоился. Зачем бездумно бросаться в бой, если можно в спокойной и привычной обстановке отсидеться? В конце концов, если хочешь победить, не строй из себя героя, дай возможность умереть кому-то другому. Так он и поступит. Определив для себя решение проблемы, Игорь с удовольствием поужинал и со спокойной совестью лег спать.

После звонка Игорю Яков не находил себе места. Неужели Лиза встретила еще кого-то? Но когда она успела?! Что-то в полученной информации не давало Якову покоя, какая-то ускользающая тень мысли, промелькнувшая во время разговора с Игорем. Почему он не поверил ему? Игорю он не поверил или Лизе? А в чем заключалась ее ложь? В том, что она встретила другого мужчину? Это вполне могло случиться.

И словно вдруг в темной комнате зажгли свет: все сразу встало на свои места, приобрело четкие очертания, и нашлись нужные ответы на вопросы. Ну да, конечно же, она лгала! В том, что отправляется в круиз. И это не просто ложь, а знак тому, кто ее поймет! Потому что она не могла говорить правду, так как рядом находились похитители. Именно они заставили Лизу позвонить всем беспокоящимся, чтобы те прекратили суету вокруг ее исчезновения. И он, Яков, понял Лизу, как никто другой! Она могла отправиться в любое другое путешествие, но только не по океану, в котором даже ноги ни разу не намочила от страха, что ее смоет волной с побережья в Лос-Анджелесе.

Значит, Лизу действительно похитили! И принудили убедить окружение прекратить ее поиски. Тогда почему в число беспокоящихся о ней не попал он, Яков? Может, она втайне надеялась, что сообщение о круизе наведет его на нужные мысли? Тогда получается, что она оставила Якова про запас, не стала внимание похитителей останавливать на нем, чтобы те сбросили его со своих счетов подозрений? Ах, если бы это было правдой! А если причина, что она о нем даже не вспомнила, совсем другая? Почему Лизе его беспокойство так безразлично?

Нет-нет! Лиза подала этот знак о помощи именно ему, Якову, и именно от него сейчас ждет поддержки! И он в лепешку расшибется, чтобы спасти любимую. Как уже однажды попытался, когда, рискуя быть замеченным соседями, перетаскивал бездыханное тело тетушки к черному ходу, чтобы на Лизу не пало подозрение. И не его вина, что не получилось. Уж теперь-то он сделает для нее даже невозможное, так как надеяться ей, кроме как на него, больше не на кого!

С чего же начать поиски? Игорь при ссоре высказал неприятную мысль, что Лиза была напугана Яковом и его отцом. А отец-то здесь при чем? И Яков вдруг вспомнил о странном звонке, который ему пришлось случайно услышать в библиотеке и который до сих пор не давал ему покоя. Лиза так долго не решалась набрать номер, сидела и с ужасом смотрела на трубку, в страхе прижав к груди руки, что Яков не на шутку встревожился, гадая, кто же тот абонент на другом конце провода, которого она так боится, но все же звонить ему собирается.

Значит, этот звонок по каким-то причинам был очень важен для нее, и Лиза наконец решилась. А потом крайне удивилась, что говорит с его отцом. Зачем удивляться, если ты звонишь кому-то конкретно? Маловероятно, что к телефону подойдет другой абонент. А Лиза, похоже, и надеялась, что подойдет не тот, кого она ожидала услышать. Потому и была поражена, напугана чуть не до смерти. Выходит, что она не знала, кому звонит?!

Яков совсем запутался. Нет, с телефонным звонком ясности никакой. Одно понятно: Лиза ужасно испугалась, когда услышала голос Аркадия Яковлевича. Но почему?!

Игорь также упомянул некую Марину, квартирантку с пятого этажа, у которой двое малолетних детей. А она-то каким боком замешана в похищении? Вот ею-то Яков сейчас и займется. Он набрал номер телефона Игоря:

– Извини, если разбудил. Но я хочу внести некоторую ясность в один вопрос. Ты упомянул о некой Марине, которая якобы замешана в похищении Лизы.

– Слушай, тебе что, заняться нечем? Тебе же ясно сказали: Лизу никто не похищал, она скрылась по своей доброй воле.

– Мне неприятно, что ты упомянул моего отца в качестве похитителя. И что это за Марина, которая якобы действовала вместе с ним?

– Ты сам просил, чтобы я не связывал убийство тети Симы с твоим отцом.

– Теперь я прошу о том, чтобы связал!

– Но это только догадки и наши фантазии.

– Вот и поделись ими.

– Да зачем тебе это?!

– Хочу убедиться, что мой отец действительно ни при чем.

– Он и так ни при чем, потому что убийцы уже сидят в тюрьме… Ну хорошо. Раз уже тебе это так необходимо. Я привез Лизе в Москву домашний тетушкин радиотелефон, последний звонок из которого, как она считала, сделала из нашего дома сообщница убийцы. И оказалось, что сообщница звонила Аркадию Яковлевичу. А еще Лиза подумала, что ты тоже замешан в убийстве. Но теперь ясно, что это были только ее фантазии… Видимо, она просто не хотела выходить за тебя замуж.

– Ты, я вижу, тоже еще тот фантазер.

– Да, не спорю, в этом мы с ней очень похожи, – не без гордости заявил Игорь, радуясь, что Лиза его, общительного и интеллигентного, понимает больше, чем угрюмого и скупого на слова Якова.

– А как вы определили эту якобы сообщницу?

– Вычислили. Методом исключения. Только она одна из всех жильцов подходила к роли сообщницы… Но теперь понятно, что никакой сообщницы не было. А твоему отцу, наверное, тетя Сима сама перед смертью звонила. Не бери в голову. Просто Лиза решила развлечься от скуки, заодно и нас в это втянула.

– Ладно, спи.

Яков не поверил ни единому слову Игоря. Это было так нелепо, скверно и отвратительно, что он пожалел, что вообще позвонил ему и теперь был в курсе чьих-то почти безумных выдумок и чудовищных подозрений. Но Лизу явно похитили. И в этом факте Яков нисколько не сомневался. Неужели придется разбираться с тем бредом, что наплела Лиза? Разумеется! Чтобы разыскать пропавшую и вывести отца из компании подозреваемых в убийстве.

Но пусть отец какое-то время постоит в сторонке, пока Яков не решит, что с ним делать. Теперь же следует заняться проверкой Марины. Хотя какая сообщница убийцы из матери с двумя малолетними детьми?! Чушь, бред и ничего более! Но сидеть и ждать, пока появятся другие версии, а тем более выдумывать свои – нет уж! Лучше он будет работать с тем материалом, который есть. Пусть тот даже самый невероятный, глупый и неправдоподобный.

Где и у кого он может узнать о Марине? В паспорт бы ее заглянуть, да кто же его покажет? А если последить за ней? Времени на это нет. Лиза находится в руках похитителей, и еще неизвестно, что они надумают с ней сделать. Тогда остается единственное – встретиться с Мариной и поговорить… И она расскажет ему о себе? Как бы не так! А может, попасть к ней в квартиру… и напугать до смерти ее детей?! Тоже не годится.

Так и быть, Яков не станет исключать из числа подозреваемых отца. Пока. И рассмотрит их обоих как сообщников. Тогда нужно немедленно позвонить отцу, узнать, где он и с кем. Он набрал номер:

– Папа? Извини, что так поздно. Мне нужно поговорить с тобой. Ты где сейчас – в гостинице? Может, встретимся?

– Нет, я не в гостинице. Я у одной знакомой. Пытаюсь уснуть, а ты мне не даешь. Что-то случилось? Давай завтра поговорим, хорошо?

– Что у тебя с голосом?

– Голос как голос. Просто немного осип. Ты же меня среди ночи поднял.

– Извини, пожалуйста. А завтра с утра мы можем встретиться?

– Даже не знаю. У меня на завтра куча дел. Давай утром созвонимся. Или нет, лучше ближе к обеду. Хочу подольше поспать. Что-то в последнее время совсем не высыпаюсь.

– Когда мы возвращаемся домой?

– Думаю, дня через два и соберемся.

– Хорошо. Извини, что разбудил. Спокойной ночи.

Значит, отец у женщины. Что ж, имеет полное право. Со смерти матери прошло уже три года, а ведь он – живой человек, и маленькие радости ему не чужды. Женщины для того и существуют, чтобы иногда скрашивать одиночество нуждающихся в ласке мужчин. Тем более что отец почти всегда был верен матери, они прожили сорок лет и, на взгляд Якова, были вполне счастливы. И хорошо, что его интерес к женщинам до сих пор не угас.

А если эта женщина отца – та самая Марина? Интересно, а кто отец ее детей? Неужели отец Якова?! Тогда получается, что он изменял матери? И не с продажными женщинами для поддержания мужского здоровья, а по-настоящему, заведя на стороне вторую семью? Нет, отец не мог так поступить с матерью. Но ведь она не знала об этом. А если узнала?!.. Нет, только не это!

Яков вдруг вспомнил, что смерть матери произошла внезапно, утром, когда она еще находилась в постели. Матушка даже не успела пожаловаться на боль в сердце. Врач объяснил Якову: «Так как физической нагрузки не было, причинами инфаркта миокарда могли стать психическое возбуждение или сильное волнение. И тогда наступает внезапная смерть, так называемый паралич сердца». Но отец клялся и божился, что ничем не расстраивал ее. И Яков поверил, так как родители практически никогда не ссорились.

Теперь же на смерть матери Яков взглянул с другой стороны. Неужели она узнала о двойной жизни отца, о его молодой и красивой гражданской жене, о двух детях, далеко не младенцах, которые являются живыми свидетельствами многолетних измен мужа? При таких обстоятельствах ни одно женское сердце не выдержит.

Если отец сейчас с Мариной, то вряд ли они в доме тетушки Симы. Ведь для всех должно оставаться тайной, что они знакомы. Тогда получается, что и Марины пока в квартире нет. И что помешает Якову обыскать ее съемное жилье? Что его может удержать от желания знать правду? Ничто!

Гостиница была лишь в квартале от дома, поэтому меньше чем через десять минут Яков уже входил в знакомый подъезд. Пройдя мимо уснувшего консьержа, которого жизнь так ничему и не научила и он снова спал на рабочем месте, но теперь уже закрывшись в своей каморке, Яков бесшумно поднялся по лестнице на пятый этаж. Он ступал мягко, крадучись, словно крупный зверь, выслеживающий добычу и готовый в любую секунду затаиться, чтобы не спугнуть ее. Возле квартиры Марины остановился и замер, чувствуя гнет тяжкой тишины, нарушаемой лишь стуком его сердца.

Осмотрел оба замка, отмечая, что дверь заперта только на один, да и тот легко открываемый. Странно. Обычно на ночь люди закрываются не только на все запоры, но и на задвижки. Он достал из борсетки перочинный нож и обычную на вид шариковую ручку с вмонтированной в нее небольшой отверткой, которую Яков, как всякий хозяйственный мужчина, всегда носил с собой. Острием ножа отодвинул язычок, острием отвертки зафиксировал, и через несколько секунд замок поддался.

Яков тенью проскользнул в квартиру, прикрыв за собой дверь, и прислушался. Ничего, кроме где-то лихорадочно отстукивающего секунды будильника, – ни дыхания спящих людей, ни шороха поворачивающихся во сне тел. Все ясно: квартира пуста! Он осмотрел каждую комнату, убеждаясь в своих догадках. Задернув шторы и включив свет, приступил к поиску доказательств знакомства отца с Мариной.

В комнатах царил беспорядок, словно жильцы собирались впопыхах, куда-то опаздывая, а потому взяли с собой только самое необходимое, но готовы в любой момент вернуться. Детские вещи и игрушки скучали по своим маленьким хозяевам. В стиральной машине подготовлено к стирке постельное белье, холодильник загружен продуктами, а немытая посуда ожидает, чтобы к ней приложила руки хозяйка. Все на своих местах, только нет того, что нужно… Хотя нет, есть! Вот оно – то, что он ищет: небольшой смятый комочек бумаги в мусорном ведре.

Он расправил листок и прочел адрес. Может, именно там сейчас находится отец? Или это временное жилье для детей, которых ненадолго пристроили к какой-нибудь няньке? Ведь не станет же мать таскать их всюду за собой? Нет, скорее всего, адрес няньки она точно не станет записывать, так как знает его наизусть и не первый день, наверняка уже не раз оставляла у нее детей. Значит, это то, что нужно Якову!

А если он ошибается и этот адрес не относится к делу? Ведь Яков совсем не собирается ссориться с отцом, а то, чем он сейчас занимается, может и вовсе оказаться чьими-то больными фантазиями.

Яков присел на стул и огляделся: обычная кухня в обычной квартире, хоть и очень дорогой, чтобы мать-одиночка с двумя детьми позволила себе ее снять, не имея при этом очень богатого спонсора. А отец явно подходит к этой роли: состоятелен и представителен – с таким и в свет не стыдно выйти, – пока довольно крепок, раз позволил себе завести детей. Так что ему еще не хватало в жизни? Почему он пустился во все тяжкие? Неужели это молодая любовница надоумила его на эти безумства и теперь он готов ради нее преступить черту?! Или уже преступил!

Яков поймал себя на мысли, что способен кого угодно обвинить в случившемся, но только не отца. А что – должно быть как-то по-другому? Нет, своего отца он не выдаст никому – подвиг Павлика Морозова его совсем не вдохновляет. А потому Яков до последнего будет биться за репутацию самого близкого для него человека.

О чем это он? Его доводы вилами на воде писаны, а он уже бросился защищать отца. Может, ему ничто и не грозит и нет у него никакой Марины с двумя детьми? Но, как говорится, дыма без огня не бывает. И лучше десять раз проверить, чем один раз и бесповоротно разрубить надвое свою жизнь, которая пока незримой границей поделилась на «до» и «после». До смерти тетушки Симы и исчезновения Лизы, когда Яков был вполне счастлив своей жизнью и радовался, что еще жив любимый отец. И после, когда он подозревает отца в причастности к смерти матери и двойной жизни с молодой и ушлой Мариной, которая умудрилась родить ему двоих детей и подбила на совершение преступления.

Как узнать, где теперь находится отец и имеет ли он ко всему этому хоть какое-то отношение? И тут Яков вспомнил, что пару лет назад, когда понял, что память начала подводить отца, уговорил его подключить к их сотовым телефонам услугу, позволяющую определить местонахождение абонента. Однако ни разу он этой услугой не воспользовался, так как в этом не было необходимости. Отец постоянно на связи и сам предупреждает Якова, если ему нужно зачем-то отключать на время свой телефон. А теперь, когда доверие к нему пошатнулось, услуга оказалась весьма кстати.

После выполнения нескольких обязательных операций сотовый выдал Якову место на карте, где мог находиться разыскиваемый абонент. Красная точка на карте находилась в радиусе улицы, указанной на найденном в мусоре листе. Это могло означать лишь одно: отец находится именно там, вместе с Мариной. И теперь Якову остается только проехать по этому адресу и убедиться, что Лизы рядом с ними нет. Но это в лучшем случае. А в худшем – если они являются ее похитителями?.. Как там дальше обернется, станет ясно, когда он доберется до места.

Яков заказал такси и осторожно спустился по лестнице, не нарушая гробовой тишины спящего дома. Он ехал по пустынным улицам Северной столицы и размышлял о том, что толком ее и не знает, потому что вместо того чтобы любоваться удивительным городом мостов, музеев, дворцов и парков, занимается погоней за чужими призраками прошлого и настоящего. И пока эти призраки хозяйничают в сознании и навязывают ему свои условия в опасной и коварной игре под названием «Угадай, кто преступник?», отвлечься Якову на что-то иное, не привязанное к происходящим событиям, не удастся.

Доехав до места, он отпустил такси и огляделся. Спальный район, панельные пятиэтажки, переполненные мусорные баки и бездомные собаки, настороженно встречающие незнакомца, посягнувшего на их территорию. Проверив номер дома, Яков вошел в подъезд, не охраняемый даже кодовым замком. Разыскал на втором этаже нужную квартиру и позвонил. Он не собирался таиться или придумывать несуществующую причину для своего визита, потому что привык встречать неприятности и неудачи с открытым забралом. Этому научил его отец, когда-то честный и смелый по натуре боец, не желающий ни хитрить, ни подлаживаться под противника.

Дверь отворилась, и на пороге появилась Марина, которую он несколько раз видел во дворе дома тетушки Симы. Она ошарашенно смотрела на Якова, не в силах вымолвить ни слова.

– Мне нужно поговорить с отцом, – сделал он шаг навстречу, и Марине пришлось отступить, давая ему дорогу.

– Мариша, кто там? – услышал он голос отца.

– Это я, – заглянул Яков в комнату, где на разобранной кровати лежал отец.

– Откуда ты?! Как ты меня разыскал? Почему ты здесь – что-то случилось? – Отец вскочил и накинул на себя рубашку.

– Случилось. – Яков вошел в комнату. – Хочу внести ясность в некоторые важные вопросы.

– Среди ночи?! – Аркадий Яковлевич уже пришел в себя от потрясения и гневно разглядывал сына. – Разве это не может подождать до утра? Мы же с тобой договаривались созвониться завтра. И вообще имею я право на личную жизнь или ты меня этого права решил лишить? Я давно уже не мальчик, чтобы меня контролировать!

– Извини! Но обстоятельства сложились так, что я вынужден был сюда прийти. Я разыскиваю Лизу.

– Здесь?! Да ты с ума сошел!.. Признаться, ты меня очень разочаровал, сын. Обвинить отца в похищении какой-то девицы! Ты хоть думай, когда говоришь-то.

– Что с тобой? – бросился Яков к побледневшему и схватившемуся за сердце отцу.

– Мне плохо! – еле вымолвил Аркадий Яковлевич. – Мариша, скорее, дай мне что-нибудь.

– Уже бегу, – подскочила Марина с каплями. – Выпей. Я сейчас «Скорую» вызову.

– Не надо. Пока она доедет, я уже умру.

– Ну что ты такое говоришь, Аркаша! Ты ни за что не умрешь! Алло! «Скорая»! Сердечный приступ, – уже кричала она в трубку.

– Отец, прости меня! Я не думал, что мой приход так тебя расстроит.

– Я знаю, что виноват перед тобой: много лет скрывал от тебя Маришу и детей, – вздохнул Аркадий Яковлевич. – Но я боялся, что ты не поймешь меня и не простишь, что я изменял твоей матери. Но это не было изменой. Это попытка почувствовать себя живым. Ты себе даже не представляешь, как страшно умирать… а стареть еще страшнее! Ты и в самом деле считаешь, что я не имею права на личную жизнь?

– Имеешь, конечно, – вынужден был согласиться Яков и тут же подумал: «Матери тоже очень хотелось чувствовать себя живой, любимой. Но она вдруг узнала, что ее предали и больше не любят. Она тоже имела право на жизнь!»

– Просто не нужно было скрывать от меня. Тайное рано или поздно всегда становится явным, – сказал Яков и мысленно продолжил: «И тогда кто-то умирает».

– Сейчас «Скорая» приедет, – вошла в комнату Марина, села рядом с Аркадием Яковлевичем и взяла его за руку. – Ты только не умирай, хорошо? Я все сделаю, чтобы ты дольше жил. Ты же знаешь, как нужен нам.

– Пойду встречу «Скорую». – Яков вышел из комнаты, Марина тут же последовала за ним. – Почему ты не осталась с отцом?

– Тебя провожаю.

– Выход я и сам найду. Возвращайся к нему.

– Провожу тебя и вернусь, – не двинулась с места Марина, не спуская с него глаз и следя за каждым движением. – Ты куда? – преградила она дорогу Якову, направившемуся к закрытой двери второй комнаты. – Там дети спят. Ты их разбудишь. Тебе лучше уйти. Ты очень расстроил отца своим внезапным появлением. Вы потом поговорите, когда ему станет лучше. Зачем ты приехал? Назад уже ничего не вернуть. Ты не сможешь нас разлучить, у нас дети.

– Я и не собираюсь. Просто загляну в эту комнату и уйду. Отойди от двери.

– Я закричу.

– Чтобы больше расстроить отца? Наверное, ждешь не дождешься, пока он умрет? Неужели так сильно надоел?.. Быстро отошла от двери, иначе я тебя подвину нечаянно!

– Зря ты со мной ссоришься. Со мной дружить надо.

– Уж не угрожать ли ты мне вздумала?! – нахмурился Яков.

– Да гляди, гляди! Глаза только не прогляди, – отступилась Марина, распахивая дверь и пропуская Якова. – Ну что? Много ты тут что увидел? А теперь уходи!

– А детки-то где, которых я чуть не разбудил? – спросил Яков, выходя из пустой комнаты. Он проверил кухню, заглянул в ванную и туалет – никого.

– Мариша! Что там у вас? Вы не ссоритесь?

– Нет-нет, Аркаша! Яков уже уходит.

– Вот дождусь «Скорую» и уйду. Я внизу подожду.

Яков вышел на улицу и глубоко вздохнул, словно избавился от части тяжести, давившей на грудь. Лизы в квартире нет – это ясно. Тогда что они делают здесь, в этой дыре? И как простить отца, из-за черствости и себялюбия которого погибла мать?!

Неужели и Яков когда-нибудь безжалостно бросит свою состарившуюся жену, словно потрепанную временем куклу, уже ни на что не годную, кинувшись в объятия молодой и самоуверенной бабенки, которой он в семьдесят с лишним приглянется внушительными денежными запасами?! И его также возненавидят сыновья, которые у него непременно появятся и которым со временем станет ужасно больно за страдающую из-за его предательства мать. Но впоследствии и они повторят поступок отца. И ненависти этой не будет ни конца ни края, ведь жизнь с молоденькой женщиной открывает новые краски жизни, возвращает молодость и создает завидный имидж перед менее удачливыми старичками, которые вынуждены доживать свой век с одряхлевшими половинками.

Подъехала «Скорая», и Яков пригласил врача в квартиру.

– Вы где-то далеко находитесь? Еле дождались, – не удержался он от упрека.

– Мы и так как на крыльях к вам прилетели – всего за пять минут. Разве это долго?

Яков понял, что его развели как мальчишку, превратив плачевное состояние отца в фарс. Потеряв надежду на то, что Яков уйдет, Марине и на самом деле пришлось вызвать неотложку, лишь бы поскорее избавиться от незваного и назойливого гостя. Он вернулся в квартиру и досмотрел разыгрываемую перед ним не то драму, не то комедию до конца, а проводив врача, решил даже поучаствовать в лицедействе.

– Я не могу оставить тебя в таком состоянии, отец. Пожалуй, останусь переночевать. Ты не возражаешь? – Яков взглянул на отца и пожалел, что не сдержался. Тот побелел как полотно и прикрыл глаза в изнеможении.

– Не утруждай себя, сынок, – произнес он слабым голосом, – лучше поезжай. Мне сейчас нужно побыть одному, успокоиться. Мы тут сами как-нибудь справимся. Мариша, ты мне подложи под голову еще одну подушку.

Яков, не прощаясь, вышел из комнаты и направился к выходу. Его взгляд случайно задержался на круглой ручке, зачем-то ввинченной в стену. И вдруг он понял, что это дверь в кладовку, обклеенная такими же обоями, что и стены. Сердце его бешено забилось, Яков даже глаза прикрыл на мгновение, чтобы перевести дух, затем резко распахнул дверь кладовки и увидел Лизу, в беспамятстве лежащую на полу со связанными руками и ногами и залепленным клейкой лентой ртом.

Он бросился к ней, поднял на руки и понес в пустую комнату. Положив на диван, принялся лихорадочно развязывать тугие веревки.

– Нашел все-таки, – услышал он за спиной злобный голос Марины, но даже не оглянулся.

– Лиза, очнись! Лиза, это я, Яков! Очнись, ты меня слышишь? – спрашивал он, разлепляя ей рот и пытаясь найти на шее пульс.

Лиза была жива, но пульс прощупывался так слабо, что следовало немедленно вызывать «Скорую».

И вдруг Яков услышал характерный звук взводимого курка, который прозвучал для него как выстрел.

Глава 20

Всем сестрам по серьгам, да и братьям немало досталось

Яков на мгновение замер, затем, медленно поднявшись, обернулся. На пороге с пистолетом в вытянутых руках стояла Марина, спокойная как скала и целящаяся ему прямо в живот. Двойной хват пистолета, фронтальная стойка чуть расставленных и слегка согнутых в коленях ног, как у заправского стрелка, прицел обоими глазами – все говорило о том, что она не впервые держит в руках оружие, а потому умеет с ним обращаться.

У Якова даже сомнений не возникло по поводу того, что Марина может в любую секунду пальнуть в него, так как она держала палец на спусковом крючке. И стоит только пальцу чуть дрогнуть, она даже не заметит, как случайно выстрелит, и в этой затянувшейся драматической истории появится еще один труп.

– Мариша, что здесь происходит? – вошел в комнату Аркадий Яковлевич, немного отстранив ее, и оторопел. – Как же так, Мариша?! Отпусти пистолет! Ведь ты целишься в моего сына! Откуда у тебя оружие? Зачем оно тебе? Опомнись, что ты творишь?! – причитал он, с ужасом глядя то на Марину, то на пистолет. – Нет! Ты не можешь! Ты не смеешь! – Аркадий Яковлевич встал перед ней, заслоняя собой Якова, и ствол уперся ему в грудь.

– Отец, не надо! Отойди от нее, – стараясь придать голосу твердость, произнес Яков. – Отойди, пожалуйста! Мы сами разберемся.

– Аркаша, ты и в самом деле лучше бы отошел, – не спуская глаз с Якова, проговорила Марина. – Иди к себе. Я со всем разберусь. Тебе не следует в это вмешиваться. Я сама доведу дело до конца.

– Мариша, какое дело?! Ты же видишь, что судьба постоянно вмешивается в наши планы. Значит, они не могут осуществиться.

– Аркаша, не зли меня! – сквозь зубы процедила Марина, держа на прицеле Якова.

– Да что значит «не зли»?! Ты угрожаешь моему сыну! – вскрикнул Аркадий Яковлевич и попытался ухватиться за ствол, но Марина вдруг ударила его пистолетом по лицу, а Яков, бросившийся было на помощь отцу, вновь оказался на мушке.

– Не терпится умереть? А ну живо к стене!

Яков попятился, наблюдая, как съежившийся вдруг до немощного старца отец размазывает по лицу кровь вперемешку со слезами, хлынувшими из глаз. Жалость переполняла его, но он не тронулся с места, еще надеясь на возможность как-то договориться с обезумевшей женщиной, собирающейся его пристрелить. Раз Марина до сих пор этого не сделала, значит, следует немедленно предложить ей то, чего она хочет.

– Отпусти пистолет! Я не двинусь с места, обещаю. Давай сначала поговорим. Какие у тебя требования? Чего ты хочешь?

– Я хочу того, чего у тебя нет и никогда не было. – Марина опустила пистолет, и мужчины облегченно вздохнули. – Того, что украли у твоего отца. И я это обязательно верну ему, хочет он этого или теперь уже нет. Верну для себя и своих детей.

– Я не понимаю. Отец, о чем она говорит?

– О моей бесценной коллекции золотых монет, которую, как выяснилось, у меня украла Сима. Потому мы сюда и приехали. Теперь эта коллекция является наследством Лизы.

– Так вы убили тетю Симу из-за коллекции?! – ужаснулся Яков.

– Побойся бога, Яков! Что ты такое говоришь! Никого мы с Маришей не убивали! Ты же знаешь, мы приехали уже после исчезновения Симы.

– Но Марина-то была уже здесь! Да и убийство произошло после нашего появления.

– Яков, ты меня совсем запутал. Я уже ничего не понимаю! Мариша, ведь мы с тобой не убивали Симу?

– Я – точно не убивала. А вот ты – не знаю, не уверена.

– Мариша, что ты такое говоришь?!

– То, что слышишь! Твой сын мне прямо в лицо говорит о том, что подозревает меня в убийстве твоей бывшей пассии, а я что – должна помалкивать? Очень нужно! Ты, Аркашенька, и убил ее! Помнишь, как ты мечтал об этом, когда мы с тобой только еще разрабатывали план ее ограбления? Тебе было мало просто отобрать у нее коллекцию. Ты жаждал ее смерти!

– Но Мариша! Желать чего-то и сделать – это совсем разные вещи! Мало ли кто о чем говорит сгоряча?

– А вот я не уверена, что это было сгоряча. Признайся, ведь это ты ее подушечкой задушил, когда пробрался в квартиру, чтобы еще раз попытаться разыскать ключ от банковской ячейки, в которой она могла хранить коллекцию?

– Это неправда! – запротестовал покрасневший как рак Аркадий Яковлевич, у которого от подобного безумного обвинения даже подскочило давление и голову сдавило с такой силой, что она могла в любой момент треснуть как переспелый арбуз.

– Тогда кто ее убил? – спросил Яков.

– То есть как это – кто?! Тот, кто уже несет за это преступление наказание – Юля и ее муж. И то, что Лиза придумала про нас такие небылицы – это ведь она надоумила тебя пойти против отца? – ясно говорит о том, что украденную коллекцию она возвращать не собирается.

Пока продолжалась перепалка, все на время забыли о Лизе. Но действие снотворного, которым накачала ее Марина, закончилось, и Лиза открыла глаза, с удивлением обозревая присутствующих и пытаясь осознать, что происходит. Лиза осторожно присела на диване, спустив ноги на пол, и пыталась остановить головокружение, сжимая ладонями виски.

– Ну вот, – прокомментировала Марина, снова поднимая пистолет, – и жертва пришла в себя. Ты можешь сам у нее спросить, – обратилась она к Якову, – собирается она отдавать добровольно коллекцию или нет?

– Лиза, ты что-нибудь знаешь о коллекции? – не стал терять времени на расспросы о ее состоянии Яков, снова оказавшись на мушке как самый опасный из всех присутствующих и способный на неконтролируемые поступки.

– Аркадий Яковлевич утверждает, что тетушка Сима украла у него коллекцию. Но я в это не верю! – невнятно пролепетала Лиза, еле ворочая непослушным языком.

– А я что тебе говорила? – усмехнулась Марина. – Эта дрянь теперь мертвой хваткой в золотые монеты вцепилась, как и ее тетка когда-то. Порода-то одна: глаза завидущие, руки загребущие!

– Ты в самом деле не собираешься возвращать отцу украденную у него коллекцию?!

– Да забирайте вы свою коллекцию, только оставьте меня наконец в покое! Что вам всем от меня нужно? Жила себе тихо, никого не трогала. Ну откуда вы все свалились на мою голову?! – разрыдалась Лиза.

Но каждый из присутствующих был занят только своими мыслями, своими проблемами, и слезы Лизы никого не волновали.

– И что теперь? – спросил Яков, обращаясь к Марине. – Лиза согласна отдать вам с отцом коллекцию.

– А как она это себе представляет? Что я сейчас тоже пущу слезу, извинюсь перед ней, поверю в ее пустые обещания и отпущу на все четыре стороны?! Пусть напишет доверенность на мое имя, чтобы я сама довела до ума дело с наследством ее тетки.

– Но я уже согласилась оформить на тебя доверенность! – воскликнула Лиза. – Мы же утром собирались поехать к нотариусу.

– Ты не учла того, что доверенность можно в любой момент отозвать, – ответила Марина. – Поэтому, даже если ты ее и напишешь, я все равно не смогу тебя отпустить. По крайней мере, до тех пор, пока не получу наследство за тебя. Так что тебе придется какое-то время побыть у меня пленницей.

– И как это должно выглядеть? – спросил Яков.

– Я уже предложила ей поехать на какое-то время под видом моей слабоумной родственницы в глухую деревеньку, где у меня дом, и пожить там, пока я здесь не разберусь с наследством. Разумеется, у нее будет охрана, чтобы ее заумную головку вдруг не посетила мысль сбежать. А после этого можно будет и вернуться… Есть, конечно, и другой вариант, если она не согласится на первый: пристрелить ее как бешеную собаку. Так что даже в такой, казалось бы, безвыходной ситуации у нее целых два выхода. И выбор за ней. Но с ней-то как раз все ясно.

Марина опустила пистолет. Видимо, руки затекли от напряжения, и она решила передохнуть.

– А с кем тебе неясно? – Яков следил за каждым движением Марины, выжидая момент для внезапного нападения.

Но стоило ему сделать к ней лишь полшага, как она мгновенно вскинула пистолет и направила его по прицельной линии, впившись взглядом в выбранную ею точку для выстрела, то есть живот Якова.

– Быстро встал на место! Еще хоть раз трепыхнешься, пальну без предупреждения!

Якову стало не по себе. Эта красивая и на первый взгляд хрупкая молодая женщина пугала его своей отчаянной решимостью. Когда, в какой момент своей жизни успела она, мать двоих детей, превратиться в монстра, готового, не задумываясь, расправиться с каждым, кто только посмеет встать на ее пути?

Яков оперся спиной о стену, и успокоенная Марина снова опустила руки. Когда у тебя пистолет, можно позволить обреченным помолоть языками, да и самой порассуждать-пофилософствовать, а заодно привыкнуть к навязчивой и неотвратимой необходимости, что стрелять все же придется, так как другого выхода просто не существует.

– А вот что делать с тобой – ума не приложу. Зря ты в это ввязался. Мы бы и без тебя здесь разобрались. Ты только все испортил. Герой-любовничек! Думаешь, ты ей очень нужен? Не тешь себя иллюзиями, не теряй зря времени! А если честно, то ведь и ты не просто так бросился спасать ее. Хотел реабилитироваться? Надеялся, что заслужишь у нее большего доверия, если выручишь из беды? И она наконец поймет, какого отличного парня потеряла? Как же, дожидайся! Она и сама-то толком не знает, чего хочет. А поступит, в конце концов, так, как кто-то за нее решит. И наверняка сочтет, что это ее судьба и все сложилось как нельзя лучше.

Марина презрительно взглянула на Лизу.

– Да ты посмотри внимательно: она же шагу самостоятельно не сделает, потому что привыкла, что за нее кто-то решает. Так и будет жить как марионетка, которую все, кому не лень, вертят в разные стороны.

Она перевела взгляд на Якова.

– Это безвольное существо и тебе понравилось потому, что ее можно переставлять с места на место, как неодушевленный предмет. Но ты не смог ее удержать. А знаешь почему? Потому что слишком бесхитростный, как и твой отец. В тебе всего слишком, понимаешь? Слишком прямолинейный, слишком честный, слишком уверенный в себе. Вот и напугал ее до смерти своей бесшабашной напористостью. А с такой особью, как она, нужно похитрее себя вести, сделать вид, что именно она управляет тобой, а не наоборот. Думаешь, почему мы с твоим отцом нашли общий язык? Да потому, что я делаю вид, что он глава семьи, уступаю ему во всем, а сама потихоньку делаю то, что мне нужно.

– И что ты будешь делать теперь?

– Избавляться от балласта. – Марина снова взяла на мушку Якова. – Прощай, дорогой. Не держи на меня зла, хорошо? Ничего личного. Ты сам виноват, что вмешался в чужую игру и наверняка не отступишься. Да и лишние свидетели мне ни к чему.

– Мариша! Что ты творишь?! Я прокляну тебя! – крикнул Аркадий Яковлевич в лицо Марине.

Та дернулась, словно от пощечины.

– Что ты сказал?! Проклянешь?! Меня – мать своих детей?! Ах ты вонючий, поганый старикашка! Так вот как ты со мной заговорил?! Как же я тебя ненавижу! И когда же я от тебя наконец избавлюсь?.. Да прямо сейчас! – Марина мгновенно направила пистолет на Аркадия Яковлевич, и не успел Яков сделать к отцу и шаг, как она нажала на спусковой крючок.

Прозвучал громкий выстрел, оглушивший не только резким стальным звуком, но и своей внезапностью, так как никто из присутствующих до конца не верил в то, что Марина выполнит угрозу.

Аркадий Яковлевич согнулся и рухнул на пол. От двух последующих выстрелов он дрогнул и затих. А Марина уже в упор палила в подбегающего к ней Якова. Вот и Яков упал у ее ног, а она все стреляла то в отца, то в сына, пока не выпустила всю обойму. Поглядывая на онемевшую Лизу, с ужасом взирающую на лежащие недвижно тела, Марина хладнокровно заменила обойму и взвела курок.

– Попробуй только пикнуть – уложу рядом с ними.

Опустошив карманы костюмов Якова и Аркадия Яковлевича, а также прихватив их тугие борсетки, Марина забрала из кладовки свою и Лизину сумки и потянула еле плетущуюся от слабости пленницу в коридор, крепко держа ее под локоть. Чутко прислушиваясь, открыла входную дверь. На лестничной клетке пусто, поэтому пистолет благополучно отправился в сумку. Дверь тоже лучше как следует запереть, чтобы зря не привлекать внимание к открытой.

И вот они уже на улице. У полутемного подъезда собрались перепуганные соседи, которых разбудили звуки выстрелов, но понять толком, откуда они доносились, невозможно. К тому же страх, как известно, плохой советчик, поэтому большинство решили, что это необязательно выстрелы, а может быть, что-то иное. Женщины смешались с жильцами и немного постояли со всеми, слушая различные догадки и предположения. Затем Марина плотнее ухватила Лизу за локоть, увлекая за собой, и они растворились в темноте ночи.

Они шли по пустынным улицам, и даже тишина казалась Лизе похожей на угрозу. Куда они идут? Зачем? Да какая разница?! Главное – Лиза жива!.. Пока жива. И если Марина не убила ее сразу, значит, шансы на освобождение с каждой минутой увеличиваются. Лишь бы не упустить момент, когда ей представится удобный случай обмануть свою похитительницу и сбежать. Но пока у Марины пистолет, нечего об этом и думать, так как от пули далеко не убежишь.

Неожиданно из плотной серой ваты ночи вынырнуло одинокое такси, и Марина поспешно подняла руку. Женщины сели в машину и через двадцать минут уже были на железнодорожном вокзале, с которого продолжили свой путь на пригородной электричке. Лиза впервые ехала в пустом вагоне с обшарпанными сиденьями и беспросветным мраком за окнами, где иногда мелькали отблесками чужой жизни редкие огни, и новая волна страха накрыла ее. Она невольно жалась к Марине, сидевшей рядом, словно бездомный щенок, готовый признать за мать любого, кто его подберет и избавит от безысходного ужаса одиночества.

Но вот и редкие огни пропали, и теперь взгляд Лизы упирался только в отражение пустоты вагона в грязном окне и в свое собственное отражение, жалкое и испуганное. Почему ее размеренная, немного скучная, но такая прекрасная жизнь, наполненная любимой работой, интересными книгами и бесконечной свободой, закончилась? Не потому ли, что Лиза всего этого не ценила? Она же была совершенно счастлива, но даже не осознавала этого! А что теперь – грязный вагон и перспектива в скором времени расстаться с собственной жизнью? Лиза взглянула на Марину, которая упорно что-то рассматривала перед собой невидящим взглядом. Неужели то, что она делает, стоит беспечной и спокойной жизни ее детей?!

Вдруг двойные двери вагона с шумом распахнулись, впуская изрядно подвыпивших молодых людей, пребывающих в приподнятом настроении. Редкие пассажиры вжались в жесткие сиденья и опустили головы, чтобы ненароком не привлечь к себе внимание. И им крупно повезло, так как искатели приключений на свои пятые точки выбрали двух молодых и явно, на их взгляд, скучающих женщин. Пятеро молодых парней тут же расселись полукругом около Лизы и Марины.

– А вот и мы! Девушки, а давайте познакомимся! Вместе-то веселее. Стесняетесь? Так мы сейчас и вам нальем для храбрости. У нас стаканчики есть?.. Нету стаканчиков! Ничего, не барыни, и из горла попьете, – распинался один из них, должно быть, самый веселый, в то время как другие заливисто ржали, ощупывая попутчиц жадными взглядами. – Пейте, нам для вас ничего не жалко. – И он протянул начатую бутылку пива незнакомкам. – Неужели брезгуете?!.. Они брезгуют! – обратился он к дружкам под дикий хохот. – А непочатая бутылка у нас есть? – Ему передали бутылку водки. – Вот как! Нам для вас даже целой бутылки водки не жалко. И вам это лучше оценить, иначе обидите. – Он отвинтил крышку, бросил ее на грязный пол и протянул бутылку капризным дамочкам. – Ну что же вы, пейте! – потребовал он, наливаясь краской гнева, но не стирая с губ уже зловещую улыбку.

Лиза, находясь в полуобморочном состоянии от страха, проводила взглядом покидающих вагон, напуганных до смерти пассажиров, затем мельком глянула на Марину. Та сидела неподвижно, с отрешенным лицом и пустым холодно-непроницаемым взглядом. Наконец, отлично понимая, что обстановка накалилась до предела, она разжала плотно сомкнуты губы и произнесла чуть охрипшим голосом:

– Шли бы вы, мальчики, своей дорогой… От греха подальше.

У парня с бутылкой от такой наглости даже рот открылся и глаза выпучились. Но сказать он ничего не успел, так как раздался выстрел, и он замертво свалился на пол. Пока другие приходили в себя от потрясения, Марина пальнула еще по двум, остальных словно ветром сдуло. Раненые корчились от боли, подвывая и ругаясь благим матом, и Марина добила их… Должно быть, от жалости.

– Нам лучше уйти отсюда. – Она поднялась и, переступая через тела и стараясь не попасть в растекающиеся лужи крови, направилась к выходу. Лиза как привязанная поплелась за ней. Они вышли в тамбур. – Сейчас здесь наверняка появится полиция. Но мы все равно поедем дальше. Сначала выйдем на станции, пройдем по платформе до другого вагона, чтобы были свидетели, что мы только что вошли.

– А если те, что убежали, опознают нас?

– Их и след давно простыл. Им сейчас не до полиции, ноги бы подальше отсюда унести. Они теперь долго будут шарахаться от ночных электричек. Вот и остановка. Я специально тянула с разборкой, чтобы мы ближе успели подъехать.

Вышли из вагона, немного пробежались по перрону, чтобы случайные наблюдатели из окон могли подтвердить, если понадобится, что девушки спешили на электричку, и снова забрались в вагон, где пассажиров для дальнейшей безопасности оказалось достаточно.

– Ну вот, – громко сказала Марина, когда они прошли в вагон. – Успели в последний момент! Я же говорила тебе: собирайся быстрее! Хорошо, что бегом бежали.

Пассажиры сочувственно улыбнулись, добродушно принимая их в попутчики.

– А если пассажиры нас выдадут? – заняв место у окна, не утерпела и шепотом спросила Лиза присевшую рядом Марину. – Те, что были в вагоне, а потом сбежали.

– А ты бы выдала?

– Не знаю… Может, и нет.

– Тогда сиди и молчи.

Неужели Лиза сказала правду?! Убиты трое молодых людей, которых дома ждут матери, а она бы не выдала полиции их убийц? С каких это пор она стала такой кровожадной? А если бы у Марины не оказалось пистолета, какая бы участь ожидала их обеих?! Вот избавил бы кто-нибудь ее от Марины, пристрелив ту как бешеную собаку, о чем бы Лиза в первую очередь подумала – о поимке преступника, который оставил двух детей сиротами, или поблагодарила бы убийцу за подаренную ей жизнь? Выходит, что теперь она должна смотреть на Марину как на свою спасительницу? Не остановившись ни на одном варианте ответа, Лиза снова принялась разглядывать свое отражение в окне.

Полиция, как ни странно, так и не появилась, и они благополучно доехали до своей станции. Лиза к тому времени до того устала, что даже не попыталась запомнить ее названия. Она хотела только одного – упасть где-нибудь, где тепло, и заснуть, можно даже и навсегда, чтобы дальше не мучиться. Долго шли до нужного дома – двухэтажного сооружения, не знающего ремонта со дня постройки, но с довольно чистым подъездом, характеризующим жильцов с исключительно положительной стороны.

– Приготовь яичницу с колбасой, – распорядилась Марина, как только они поднялись на второй этаж, зашли в квартиру и она заперла дверь на ключ, который тут же демонстративно положила себе в карман. – Продукты в холодильнике. А я пока в душ. Надеюсь, тебя не нужно лишний раз предупреждать о том, как ты себя должна вести?

– Нет, не нужно. – Падающая от усталости Лиза поплелась на кухню, от упоминания о еде желудок тут же откликнулся урчанием в предвосхищении пиршества.

Ни о каком побеге Лиза уже не мечтала. Сначала еда, потом сон, а дальше – видно будет. Всегда и всему должно быть свое время.

Они сидели напротив, с удовольствием уминая яичницу, и думали только о том, как бы скорее приклонить головы к подушкам и забыться глубоким и сладким сном. Ни пить чай, который заварила Лиза, ни убирать со стола не стали, отдав предпочтение лишним минутам долгожданного отдыха. Марина проводила Лизу в одну из двух комнат, а сама уединилась в другой. Перед тем как лечь на продавленный диван – единственный имеющийся атрибут мебели в захолустной облезлой каморке, именуемой спальней, – Лиза раздвинула шторы и выглянула в окно. Ночная тьма полностью скрыла пейзаж за окном, явив перед ней через металлическую решетку ее же отражение. Ловушка захлопнулась, и лучшее, что Лиза могла сейчас предпринять, – это лечь и как следует выспаться, чтобы у нее снова появилось желание просто существовать на этом свете.

Под утро Лиза внезапно проснулась: то ли что жуткое приснилось, то ли что услышала. Она лежала, не двигаясь и чутко напрягая слух. Окружающую тишину нарушал лишь звук неплотно прикрытого крана в ванной и пение за окном птиц, для которых снова выглянуло солнце, и наступил радостный день с его обычными и удивительно приятными хлопотами. Лиза поднялась, подошла к окну и оглядела пустой двор, так густо засаженный деревьями, что сквозь кроны мало что можно было разглядеть. Просто идеальное место для того, чтобы спрятаться от всего света.

Лиза прошла на кухню. На глаза попалась сумка Марины, которую та, видимо от усталости, забыла взять с собой. Стараясь не издавать даже шороха, Лиза сунула руку в сумку и тут же ощутила холодную сталь пистолета. Осторожно достав оружие из сумки, принялась разглядывать. Вот он, единственный выход из создавшегося положения! Но неужели Лиза решится стрелять?! Почувствовав, как от страха подгибаются колени, она присела на стул. Нет, только не это! Сначала нужно попытаться договориться.

Ей вдруг почудились какие-то звуки. Метнувшись в свою комнату, она плотно прикрыла за собой дверь. Легла на диван, положив страшную находку под подушку, как делают в фильмах герои, не желающие расставаться с оружием. Но она же не героиня и выхватить мгновенно пистолет из-под подушки не сможет. Да и вряд ли вообще его сразу там обнаружит от страха. А если она случайно нажмет на спусковой крючок и убьет себя?

Лиза вытащила пистолет и присела на диване, оглядываясь, куда же его спрятать. Но вокруг только голые стены. И Лиза не нашла ничего лучшего, как положить пистолет в свою сумку, которую пристроила рядом с собой на диване.

О том, чтобы снова заснуть, не было и речи. А потому Лиза просто лежала, глядя в потрескавшийся потолок, и ждала, пока проснется ее похитительница. Долго ждать не пришлось, видимо, Марина тоже была ранней пташкой. После похода в ванную она направилась на кухню и принялась греметь посудой, убирая со стола вчерашние остатки пиршества. Минут через десять по квартире разнесся уже знакомый запах яичницы с колбасой.

– Вставай, – заглянула она к Лизе. – Поедим и обсудим, что нам делать дальше.

Лиза не стала притворяться, что еще спит, тут же поднялась, прошла в кухню и села за накрытый стол, перекинув длинную ручку своей сумки через спинку стула. Кроме сковороды с яичницей, на столе красовались открытая банка с консервированными ананасами, сыр и коробка шоколадных конфет.

– В этой дыре, как ни странно, есть свой нотариус. Вот к нему мы сейчас и отправимся.

– А что ты со мной сделаешь потом? – спросила Лиза, прекрасно зная ответ на свой вопрос и радуясь, что успела забрать пистолет, пропажу которого Марина может в любой момент обнаружить.

– В деревню поедем, о которой я тебе уже говорила. Не переживай – не убью. Хотя бы из благодарности, что мои дети теперь не останутся нищими. Этот мерзкий старик использовал меня. Обещал жениться, а вот уже и дети подросли, а он все тянул: то боялся жену расстроить, то сына. Такой же трус, как и все остальные мужики. Никак не решался сказать жене, что уходит от нее. Пришлось ей об этом сообщить мне. А она возьми да помри прямо на моих глазах… Однако он, паршивец, так и не женился, хоть и овдовел. А время-то бегом бежит, и я как была нищей, так ею и осталась. Если бы не дети, давно бы от него избавилась. Думала, помрет, хоть что-то им да достанется. Так нет же. Он, оказывается, давно все единственному сыну отписал, законному. Я об этом всего три месяца назад узнала. И так как перспектива ходить полжизни по судам, унижаясь и доказывая, что дети от него, меня совсем не устраивает, случилось то, что и должно было случиться. А ты думала, я от хорошей жизни кинулась во все тяжкие?

Неужели Лиза пожалела Марину?! Вот уж нет! Если все примутся грабить да убивать, чтобы только обеспечить будущее своих детей, как тогда на свете жить?

– Собирайся, – поднялась из-за стола Марина.

Лиза отодвинула от себя чашку, из которой только что пила, вытащила из сумки пистолет и направила его в грудь похитительницы.

– Интересно, когда это ты успела стянуть его у меня? – подняла брови Марина. – Ну хватит уже! Пошутила и будет. Поднимайся, нам пора идти.

– Я никуда с тобой не пойду, – решительно произнесла Лиза. – Ты сейчас откроешь мне дверь, и я уйду одна. И больше мы с тобой никогда не встретимся.

– А если я откажусь, то ты пальнешь в меня? – снова подняла брови Марина. – Ну, давай, стреляй в мать двоих детей! Что же ты медлишь? Чем скорее убьешь меня, тем быстрее окажешься на свободе… Ну и дрянь же ты! Такая же дрянь, как твоя тетка. Мертвой хваткой вцепилась в коллекцию. Ты не забыла, что стало с твоей родственницей? Ее настигло наказание за совершенное преступление. А ты, значит, тоже решила разбогатеть на ворованном? Не боишься, что оно и тебе выльется боком?

– Открой дверь! – Лиза чувствовала, как напряжены руки и раскалывается от противоречий ум, который не в состоянии найти выход из создавшегося положения.

И вдруг произошло невероятное. Марина вытащила из кармана целлофановый пакет, вплотную подошла к своей пленнице и, спокойно натянув пакет на ствол, вытащила оружие из рук ошарашенной Лизы.

Глава 21

Хеппи-энд, или Насмешливая гримаса судьбы

Марина легонько постучала рукояткой пистолета по виску Лизы, не преминув возможность прочитать нотацию:

– Ты сначала научись им пользоваться, чудо в перьях! Да наберись храбрости убить хотя бы зверушку какую, а потом думай об убийстве человека. Пистолет в первую очередь нужно проверить на наличие в нем патронов – или ты думала, что я оставлю у тебя под носом заряженное оружие?! – а когда надумаешь стрелять, хотя бы с предохранителя сними. Это была ловушка, моя дорогая. Ловушка, в которую ты благополучно попалась.

Марина закутала пистолет в платок и аккуратно положила в свою сумку.

– Вот и все. Теперь ты сама побежишь к нотариусу, так как на пистолете твои отпечатки пальцев. Свои отпечатки я, разумеется, стерла. А это означает, что именно ты убила Аркадия Яковлевича и его сына Якова, а также бедных парней в электричке. Теперь пистолет – гарантия того, что я получу коллекцию. Когда все закончится благополучно и золотые монеты окажутся в моих руках – так и быть, квартиру и драгоценности можешь забрать себе, – я верну тебе пистолет в целости и сохранности, с твоими отпечатками пальчиков, и делай с ним что хочешь. Или ты не согласна? – Марина смерила Лизу изучающим взглядом.

– Зачем вам мое мнение, если вы в любом случае поступите по-своему?

– Не «по-своему», а по закону. Потому что именно мои дети являются наследниками коллекции своего отца и деда, только они, и никто другой. Неужели ты против того, чтобы справедливость восторжествовала?.. Знаешь, сейчас ты можешь не понимать меня. А вот когда у тебя появятся свои наследники, не раз вспомнишь мои слова. На что только не пойдет любящая мать ради своих детей! Это мужей можно по необходимости менять в течение жизни: истек срок годности отношений – выбрасывай, ищи нового. А вот матерью своим детям ты становишься навечно. И это правильно. Хоть что-то на этой грешной земле свято и неприкосновенно.

– В квартире, где остались Аркадий Яковлевич и Яков, полиция все равно найдет мои отпечатки пальцев, и меня начнут искать.

– Даже не мечтай об этом! Нет там твоих отпечатков. И моих тоже нет. Я заранее об этом позаботилась. Ты лучше ответь мне на один вопрос, который не дает мне покоя: с какой стати Яков решил, что мы с Аркашей причастны к твоему похищению? Сам Яков до этого ни за что бы не додумался.

– Не знаю. Может, ему Игорь сказал, что мы с ним подозревали вас?

– Интересно! А как вы вышли на меня?

– По вашему звонку, который вы сделали Аркадию Яковлевичу с телефонной трубки тети Симы.

– Ничего не понимаю. Да я ее телефон и в руках-то никогда не держала.

– Может, вы его позаимствовали у Марии Ивановны?

– Ах да! Что-то такое припоминаю. В тот день я гуляла с мальчиками и ждала звонка от Аркаши. Как назло, мой сотовый разрядился и я уже собралась идти с мальчиками домой, но увидела Марию Ивановну. Мы поздоровались. Она явно направлялась в сторону мусорных баков, так как держала в одной руке пакет со стеклопосудой. А в другой ее руке я увидела телефонную трубку. Вот и попросила позвонить.

– И Мария Ивановна разрешила?

– Да. Только как-то нехотя, словно ее жаба душит… Так, значит, это был телефон твоей тетки? Знала бы – на пушечный выстрел к нему не подошла: засыпаться на такой мелочи!

– Мария Ивановна явно хотела трубку выбросить. Но вы помешали. Поэтому она подкинула ее в квартиру Вероники Андреевны, навлекая на соседку и ее сына подозрения.

– Выходит, что я сама себе навредила? Немыслимо!

– Марина, а если бы тетушку Симу не убили, как бы вы у нее забрали коллекцию? – поинтересовалась Лиза.

– Так же, как сейчас заберу ее у тебя. В деревне знают, что я собираюсь привезти из города свою ненормальную родственницу, не в психушку же ее отдавать, вроде бы жалко, все-таки своя. А какого она возраста, никто не знает. Поэтому ты едешь вместо своей тетки.

– А что бы случилось с тетушкой потом, когда золотые монеты оказались у вас? Ведь она, с ее взбалмошным характером, не стала бы молчать, а подняла такую шумиху, что…

– Постой-постой! К чему это ты клонишь? Уж не к тому ли, что это именно я убила твою тетку?! Ну и подлючка же ты! Думаешь, если я порешила на твоих глазах пятерых, то наверняка и старуху грохнула?! Да если бы я собралась ее убить, то в первую очередь позаботилась о своем алиби! А его-то у меня как раз и нет, так как на момент убийства я находилась в съемной квартире, а рядом со мной спали и сопели в четыре дырочки мои несовершеннолетние детки, из которых свидетели…

– А как же Аркадий Яковлевич и Яков? На момент их убийства у вас ведь тоже нет алиби.

– Да никак. Квартиру нашел без оформления договора Аркаша, меня даже соседи не видели. А уж тебя и подавно. К тому же – повторюсь – моих отпечатков пальцев там точно никто не найдет. Я нигде их зря не оставляю. Поэтому доказать, что я была на той квартире, невозможно. Что это ты разговорилась не на шутку. Уж не сбежать ли надумала?

– Куда же я сбегу, если у вас против меня такая весомая улика? – вздохнула Лиза. – Просто хочу заранее знать о своей участи.

– Своей участи не знает никто. А с тобой все просто: отдашь добровольно коллекцию, которая тебе не принадлежит, – и ты свободна, можешь идти куда глаза глядят. И вообще поменьше болтай – и проживешь долгую и счастливую жизнь. А чтобы желания трепать языком у тебя больше не возникало… оставлю-ка я этот пистолет у себя. Так сказать, на вечное хранение. Но знай наперед: если я по твоей милости попаду в тюрьму, даже из-под земли тебя достану. Как отсижу свой срок – займусь и тобой, и твоими детками, которые к моему выходу у тебя народятся и даже повзрослеют. Я в долгу не останусь, заруби это у себя на носу!

От такой перспективы у Лизы пропала всякая охота задавать каверзные вопросы.

Оформив у нотариуса доверенность, они сели в поезд, направляющийся на восток. Путь предстоял долгий, через всю необъятную страну. Лизе снова пришлось позвонить родителям и предупредить, что с нею все в порядке, а заодно из первых рук узнать, не разыскивают ли ее в связи с какими-нибудь необычными событиями. Но все было спокойно, никто ею больше не интересовался. Для всех – Лиза отправилась в кругосветное путешествие со своим новым избранником.

На самом же деле она обосновалась в глухой сибирской деревушке под охраной крепкого молодого увальня Павла, ни на шаг не упускающего ее из виду. Хотя это было излишне, так как сбежать в глухую тайгу Лизе и в голову бы не пришло. При виде бескрайних дремучих лесов у нее снова началась жуткая агорафобия, которая не давала ей и носа зря высунуть из дома.

Панический страх смерти, увиденной Лизой воочию, преследовал ее по пятам, лишая сил и путая мысли. Она снова считала себя беззащитной и беспомощной, неспособной самостоятельно справиться с обстоятельствами, и с ужасом вспоминала о прошлом. Однако спокойная и медленно текущая жизнь в маленькой деревушке так благотворно подействовала на психику Лизы, что она вновь почувствовала вкус к жизни.

С разрешения Павла Лиза завела знакомство с соседскими старушками. И узнала, что «Пашка – бывший муж Марьки, хотя они до сих пор вместе, и у них двое замечательных деток, которые сейчас мотаются где-то по свету со своей беспутной матерью». Соседки – шепотом, разумеется, чтобы Пашка, который всегда сидел где-нибудь поодаль и бездумно вертел соломинку во рту, ненароком не услышал, – рассказали ей, как «Марька по молодости угодила в тюрьму за то, что треснула по башке чугунной сковородкой своего хахаля, а тот возьми да помри – нрав-то у Марьки бешеный!»

Лиза поразилась услышанному, но так как это известие для нее ровным счетом ничего не меняло, приняла как должное.

Помня о том, что в природе побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто лучше умеет приспособиться, Лиза постаралась свое временное пребывание в глуши сделать как можно более комфортным, содержа избушку без курьих ножек в отсутствие Бабы-яги в чистоте и порядке, готовила для себя и добродушного охранника нехитрую еду и мечтала о свободе.

И все бы ничего, только из головы не выходило хладнокровие, с которым Марина походя расправилась с пятью бедолагами на глазах у Лизы. Не нужно много ума, чтобы догадаться, что Лизу, как главного свидетеля, она не оставит в живых ни за что на свете. Поэтому Лиза принялась разыскивать злосчастный пистолет. Марина не могла его взять с собой, так как берегла в качестве улики, если что-то пойдет не так.

Тщательно обыскав дом и мимоходом пустые сараюшки, Лиза пришла к выводу, что пистолет может быть спрятан только на чердаке, куда доступ ей строго-настрого запрещен. Вот где следует поискать! Хорошо поразмыслив, Лиза уговорила Павла раздобыть ей книги, пообещав, что будет читать вслух, специально для него. И Павел тут же вспомнил, что на чердаке, закрытом зачем-то Мариной на амбарный замок, стоит сундук, набитый книгами.

Регулярное чтение, во время которого Павел засыпал как младенец под нежный, убаюкивающий голос Лизы, оказалось не только захватывающим, но и весьма полезным. Роясь в сундуке в поисках очередного лекарства от скуки, Лиза почти на самом дне обнаружила знакомый платок, в который Марина завернула оружие. И стоило Павлу отвернуться, как пистолет перекочевал в карман фартука, который Лиза, занимаясь хозяйством, носила постоянно. Выходит, что ей повезло потому, что она безумно любит читать! Вот и ответ на вопросы, которые она всегда себе задавала, – действительно ли от книг есть какой толк и правда ли, что от ума одно только горе?

Теперь предстояло от лживой улики избавиться.

В каждом районе всегда найдется место, почитаемое жителями как чудотворное. Вот и здесь местные иногда ходили к небольшому пруду, чтобы бросить в него камушек – монет-то особо лишних не имелось – и попросить о чем-нибудь. Во время очередной прогулки Лиза уговорила Павла показать ей этот пруд, который был единственной достопримечательностью глухой деревушки.

И пока скучающий охранник, жуя соломинку, подпирал сосну и глядел, вздыхая, в безоблачное небо, Лиза вытащила из кармана фартука пистолет, освободила из пакета, зачем-то стерла с него платком отпечатки пальцев и бросила в пруд. Вода разбилась как зеркало, поглотив в своих глубинах основного свидетеля нескольких убийств.

Отныне Лиза свободна как ветер и может делать, что ей заблагорассудится. Вот только как избавиться от ненужной опеки охранника и выбраться из тайги? Помогли старушки, к которым она, опять-таки с разрешения Павла, иногда присоединялась посидеть на завалинке. Они снабдили Лизу лекарственной травкой, когда она пожаловалась, что не может заснуть, а также поведали, что раз в неделю в их глухую деревушку все-таки наведывается машина с продуктами.

Окрыленная, Лиза немедленно составила план побега и принялась ждать удобного случая, который вскоре представился. В день приезда продуктовой машины, единственной ниточки с цивилизацией, она приготовила из иван-чая, который в народе прозвали «дремой», приятный нежный напиток с ягодными нотками и предложила испробовать беспечному охраннику как травяной настой.

Павел почти сразу заснул, а через час Лиза уже тряслась в кузове старого грузовичка, направляясь к своей свободе. Огромные сосны махали ей вслед мохнатыми лапами ветвей, а дремучий сказочный лес провожал веселым птичьим гомоном. Лизе казалось, что она смотрит на себя со стороны и до конца не верит в происходящую с ней действительность.

Вернувшись в Северную столицу, Лиза немедленно направилась к следовательнице Свистуновой.

– Басаргина, я же тебя предупреждала: увижу еще раз – закрою, – не обрадовалась ее появлению следовательница.

– Но я же хочу помочь!

– Опоздала ты со своей помощью: суд состоялся, твоих родственников осудили. Где же ты раньше-то была – по морям-океанам плавала? И как – понравилось?

– Да не плавала я нигде! – разозлилась Лиза. – Меня похитили! Я сама нуждалась в помощи. И вообще… Я стала свидетелем пяти убийств! Может, теперь вы меня выслушаете?!

И Лиза поведала обо всем, что с ней приключилось. Вот только о пистолете с ее отпечатками пальцев на всякий случай умолчала, чтобы снова не оказаться крайней. Рассказ Лизы привел Свистунову в замешательство. Та долго молчала, затем спросила:

– А пистолет, значит, сейчас находится у Марины?

– Не думаю, – поторопилась ответить запаниковавшая Лиза. – Теперь-то он ей зачем? Она наверняка от него уже избавилась. Как от улики против себя… От меня бы тоже избавилась, если бы я не сбежала.

– Значит, ты думаешь, что твою тетушку убила Марина?

– Не знаю. Не думаю. А разве отсутствие у нее алиби на момент смерти тетушки – не является для нее алиби? Будь это Марина, она бы все продумала.

– Уж не сама ли Марина навела тебя на столь глупую мысль? Ты, Басаргина, хоть и умная, но такая наивная, что еще долго будешь получать от жизни затрещины. Именно алиби является фактом нахождения обвиняемого или подозреваемого вне места совершения преступления, а не его отсутствие. Все, иди. И из города пока не уезжай.

– А могу я встретиться с Юленькой и Славиком? Мои показания как-то повлияют на пересмотр их дела?

– Очень даже может быть. В связи с вновь открывшимися обстоятельствами расследование будет продолжено. А вот встречаться с ними пока рано. Подожди, когда задержим Марину. Я ее немедленно объявлю в федеральный розыск. Да, кстати, на улице старайся меньше показываться… Мало ли что…

Так как Лиза боялась оставаться одна, Вероника Андреевна и Игорь предложили ей поселиться на время у них. Воспрянувший духом Игорь снова принялся ухаживать за Лизой и делал это так изящно и ненавязчиво, что она решила: лучшей партии, как выразилась бы тетушка, ей не найти. И приняла предложение стать его женой.

Свадьбу сыграли скромную, пообещав Лизиным родителям, что обязательно приедут в гости, когда закончится следствие. Вот тогда-то и устроят настоящее торжество. Лиза радовалась, что стала женой достойного молодого человека, и чувствовала себя вполне счастливой.

– Тебе не надоело сидеть дома? Может, сходим в театр? – предлагал жене Игорь.

– Нет-нет, мне хорошо дома… с Вероникой Андреевной.

– Она тебя не обижает, пока я на работе?

– Ну что ты такое говоришь! Мы с твоей мамой прекрасно ладим.

– Ты себе даже представить не можешь, как я рад это слышать. – И Игорь счастливым уходил на работу, чтобы вечером счастливым возвратиться, так как дома его ждали две самые любимые в его жизни женщины, которые даже не ссорятся.

Вот и сегодня Лиза, проводив мужа, стояла у окна, глядя, как Игорь выходит из подъезда, помахала ему и послала воздушный поцелуй, получив в ответ обворожительную улыбку, а затем отправилась на кухню к свекрови.

– Что мы готовим сегодня? – спросила Вероника Андреевна.

– Любое ваше блюдо – произведение искусства. Поэтому роль поваренка на подхвате меня вполне устраивает.

– Вот и учись, пока есть возможность. Не вечно же вы со мной будете жить. Думаю, сегодня мы порадуем Игорька…

Лизе не пришлось узнать, какое же блюдо они станут готовить, так как раздался требовательный звонок в дверь.

– Я сама открою, ты пока мой посуду, – направилась к выходу Вероника Андреевна. – Наверное, кто-то из соседей.

Лиза включила воду и загремела чашками. Она заметила, как сзади кто-то подошел лишь тогда, когда ее горла коснулось холодное лезвие ножа.

– Ну здравствуй, красавица! – услышала она голос Марины. – Значит, пустила все-таки ищеек по моему следу?

Лиза не то что говорить, даже дышать боялась, чувствуя, что ей осталось жить всего-то ничего. Она закрыла глаза и только подумала: «Господи! Помоги!» – как раздался глухой удар и Марина кулем повалилась на пол. Лиза обернулась и увидела Веронику Андреевну со сковородой в руках.

В прихожей раздался топот, и в кухню вбежали оперативники. Они денно и нощно следили за квартирой, где проживала Лиза, в надежде, что там рано или поздно объявится Марина, которую они никак не могли разыскать. И чуть не опоздали.

А вот расторопная Вероника Андреевна, увидев Марину в глазок, мгновенно смекнула, что эта маньячка в любом случае ворвется в квартиру. Поэтому, открыв дверь, спряталась в кладовке, позволила Марине войти, а сама, вооружившись старой чугунной сковородой, направилась следом за убийцей.

Потом она долго не могла прийти в себя, запоздало трясясь и плача от страха, но, в конце концов, успокоилась, сделав вывод, что никак бы не смогла поступить иначе, так как защищала свой дом и свою семью.

Игорь настолько испугался за мать и жену, что наотрез отказался отпускать Лизу на встречу с Юленькой и Славиком. Поэтому его пришлось взять с собой в качестве охранника.

Увидев исхудавшую и подурневшую Юленьку, тупо смотрящую в одну точку и повторяющую: «Я не убивала!» – Лиза расплакалась. Ничего не добившись, отправилась на свидание со Славиком. Тот тоже оказался не в лучшей форме, но хоть что-то поведал о событиях той ночи.

– Юленька сразу пошла к тетушке после твоего возвращения?

– Нет, подождала, пока я усну. Но я-то не спал, поэтому слышал, как она уходила. Потом вернулась… Я и не собирался убивать тетушку, так как уже решил для себя: разведусь с этой чокнутой. И если бы меня силком не привезли из-за границы, там бы и остался, пока все не утихнет. Хотя глупость, конечно, ведь в моей квартире остались тетушкины вещи. В общем, совсем я с этой психопаткой запутался… Но я не только не убивал тетю Симу, а даже когда уходил, дверь оставил приоткрытой. В надежде, что соседи увидят, зайдут и вызовут «Скорую». А она на суде заявила, что дверь была заперта, поэтому ей пришлось открывать ее ключом. Она нагло врала, чтобы выгородить себя!

«А если не врала? – думала Лиза. – Если до Юленьки там побывал еще кто-то, кто и убил тетушку, а потом, уходя, захлопнул дверь? Значит, Марина не спала в ту ночь, а следила за квартирой. А когда увидела дверь открытой, проникла внутрь и убила тетушку. Все сходится! Марине тогда даже никакого пистолета не понадобилось. Хватило обычной подушки».

После встречи с Юленькой и Славиком Лиза впала в депрессию. Потому что она чувствовала и свою вину в смерти тетушки. Ведь именно она убежала в ту злополучную ночь из квартиры, предоставив убийце возможность совершить преступление!

Обеспокоенная Вероника Андреевна хлопотала рядом, пытаясь хоть чем-то отвлечь занемогшую невестку. Игорь то и дело названивал с работы, справляясь о самочувствии любимой жены. Как хорошо, что Лизу окружают близкие люди. Иначе бы она сошла с ума от одиночества. Лиза прекрасно понимала, что, заботясь о ней, свекровь таким образом в первую очередь заботится о своем сыне. Ну и что? Лиза тоже когда-нибудь так же будет поступать, когда у нее появятся свои дети.

Видя, что Лиза заснула, Вероника Андреевна присела рядом на стул и уставилась невидящим взглядом на невестку. Может, ей, как матери, все же не стоило допускать, чтобы сын женился на такой непутевой девице? Да еще неумехе и неряхе. И это Веронике Андреевне вполне по силам. Однажды она уже сделала невозможное, и скоро ее сыну предстоит кататься как сыру в масле: богат будет как султан. Просто она оказалась в нужном месте в нужный час. И разве она не должна была этим воспользоваться?

А произошло это, когда после случайного обнаружения телефона Симы в их квартире Лиза как-то странно повела себя и даже наотрез отказалась, чтобы ее провожали. Но Вероника Андреевна не утерпела – подглядела за ней в дверной глазок. И увидела, как Лиза во всю прыть бросилась бежать по лестнице вниз. Пока Вероника Андреевна соображала, что бы это значило, заметила двух личностей в масках, забравшихся в квартиру Симы. Дождалась, пока те покинут квартиру, осторожно выглянула в коридор и с удивлением обнаружила, что дверь квартиры бесследно пропавшей соседки приоткрыта.

Вероника Андреевна постояла немного в нерешительности и, не дождавшись возвращения Лизы, осторожно пробралась внутрь и обнаружила в спальне саму хозяйку. Нащупав пульс, сообразила, что соседка пребывает в бессознательном состоянии. Надо срочно вызывать «Скорую»!.. Но если Сима очнется, она непременно выдаст свою бесхарактерную племянницу за этого простоватого Якова, который совсем не подходит интеллигентной Лизе. Игорьку Лиза тоже не подходит… Но он так любит ее! И так страдает!.. И кто поможет ему, как не мать?

Не ухватиться обеими руками за такой подходящий шанс она просто не могла себе позволить! И Вероника Андреевна взяла в руки лежащую рядом подушку… Перед уходом снова проверила пульс Симы – он отсутствовал. Выйдя из квартиры, захлопнула дверь, чтобы сработал автоматически запирающийся верхний замок, и, никем не замеченная в этот поздний час, проскользнула к себе. В эту ночь она спала особенно крепко.

Так что все эти временные неудобства с неугодной невесткой скоро закончатся – это лишь вопрос времени. Стоит только Веронике Андреевне оседлать метлу, и она вмиг избавит сына от безалаберной женушки Лизы, которая его совсем не стоит, и расчистит для него путь к счастью. Потому что единожды преступившему черту уже не страшно сделать следующий шаг. Главное – чтобы не поймали.

Но в первый раз, когда Вероника Андреевна решила сделать сына любимым и богатым, ей удалось избежать наказания. А вот как обернется во второй? Не зря же говорят: сколько веревочке ни виться, а конец найдется. И это тоже – только вопрос времени. Поэтому, прежде чем решиться на новое убийство, Вероника Андреевна сначала хорошенько подумает. Ведь она же не круглая дура и прекрасно понимает, что только чудом избежала наказания. И если бы не такое огромное количество желающих поживиться чужим добром, наверняка попалась бы на глаза бдительным полицейским, стоящим на страже частной собственности граждан.

Неожиданно для себя Вероника Андреевна вдруг пришла к выводу, что Лиза не такая уж и противная. А из двух зол всегда выбирают меньшее. К тому же неизвестно, что за следующая чудо-невестка ей попадется. Вдруг стерва какая-нибудь, которая отвратит от нее сына или вообще лишит жизни? Вот, например, такая, как Марина.

Вероника Андреевна тут же перекрестилась на всякий случай: «Чур, меня, чур!» – суеверно плюнула три раза через левое плечо прямо в жуткую морду соблазнителя-нечистого и отправилась на кухню готовить для невестки ее любимые блинчики с творогом.

Эпилог

Вероника Андреевна стояла у окна и наблюдала, как падает снег. Тихий, невесомый, сверкающий на солнце серебром. Она любила зиму. Жизнь в это время года как будто притормаживала свой бег, давая возможность передохнуть и поразмыслить над ее бренностью.

Завтра приезжают из заграницы Игорек и Лиза. Стоило Веронике Андреевне представить, как родители Лизы обрадовались, увидев ее беременной, на глаза выступили слезы: она тоже скоро станет бабушкой. Какое счастье, что у нее появится внук!

Глянув во двор, Вероника Андреевна вдруг ахнула и принялась торопливо набирать номер на сотовом.

– А ну живо домой, сорванцы, иначе носы на холоде поотморозите! – распорядилась она, открыла заранее дверь и принялась накрывать на стол.

Скоро в прихожую, пихаясь и хохоча, ввалились мальчики, с ног до головы облепленные снегом. Квартира наполнилась шумом и гамом. Вероника Андреевна помогла им раздеться и отправила в ванную мыть руки.

– Бабушка, ты даже не представляешь, как же хорошо на улице!

– Бабушка! А Игорь и Лиза приедут завтра? Вот здорово! Мы уже соскучились.

Вероника Андреевна усадила их за стол, и мальчики принялись за любимые блинчики с творогом.

Когда Игорь заявил, что они с Лизой хотят взять опекунство над несовершеннолетними детьми Марины, Стасиком и Мишенькой, Вероника Андреевна немедленно согласилась. Она не могла не согласиться. Ведь Марина, даже не зная об этом, отбывает дополнительный срок и за преступление, совершенное ею, Вероникой Андреевной!

Она также не стала возражать, когда Лиза, проверив банковскую ячейку и обнаружив там старинные золотые монеты, поставила ее и Игорька в известность, что намерена передать драгоценную коллекцию мальчикам, когда те достигнут совершеннолетия. Игорю тоже пришлась по душе ее затея.

– Бабушка, а мама скоро вернется?

– Нет, мои дорогие, еще не скоро. Но мы ее очень будем ждать.

– А папа?

– Скоро, – пообещала Вероника Андреевна и вспомнила о Павле, который ныне отбывает наказание за пособничество в похищении.

После еды мальчики расцеловали бабушку в щеки за вкуснятину, которую она для них приготовила, и отправились в свою комнату за компьютеры. Вероника Андреевна снова пустила слезу: как же ей в жизни повезло!

Content

Надежда Анатольевна Черкасова
По следу лжи
Роман

Глава 1 Судьба – индейка, или Поиски крайнего

Глава 2 И снизошел Принц до Кикиморы

Глава 3 Просьба пристегнуть ремни. Вам предстоит путешествие в ад

Глава 4 С добрым утром, красавица!

Глава 5 В погоне за тенью

Глава 6 А вот и я, Лизонька, твоя тетушка Сима!

Глава 7 Туманность Андромеды, или Как не сойти с ума

Глава 8 Тюрьма, что мышеловка, прихлопнет – не заметишь

Глава 9 Юленька

Глава 10 О вы, плетущие кружева чужих судеб, не запутайтесь в них сами

Глава 11 Кто есть кто, или Умение заметать следы

Глава 12 Оборотни

Глава 13 Путешествие на край света

Глава 14 Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный

Глава 15 Любит – не любит…

Глава 16 Выйти замуж – не напасть, как бы замужем не пропасть

Глава 17 У страха глаза, что плошки, а не видят ни крошки

Глава 18 Тайна Гарпократа

Глава 19 Мы лишь игрушки прихотей судьбы

Глава 20 Всем сестрам по серьгам, да и братьям немало досталось

Глава 21 Хеппи-энд, или Насмешливая гримаса судьбы

Эпилог